Ты - задира

Начало

Я лежала на кровати и вспоминала произошедшее несколько лет назад. Почему-то улыбалась и смотрела в одну точку, задумываясь и пытаясь обрисовать детали того дня, когда Паша спас меня от своры злобных собак.

Мне было, кажется, двенадцать или одиннадцать, а впрочем, это не так важно. Я шла из школы через парк и когда увидела сердитый оскал псов, попятилась назад в страхе и начавшейся панике.

— Хорошие собачки, — шепнула себе под нос.

Их было, кажется, три или четыре. Большие, пушистые, откормленные, с мощными лапами и мордами и, наверняка, острейшими зубами и крепкой пастью. Они рычали и медленно, даже несколько грациозно, шагали навстречу. Губы дрожали, руки тряслись.

— Ну же, — выдавила я, остановилась и зажмурила глаза, приготовившись, как услышала крик со стороны.

— А ну, отвалите от неё!

Это был мой одноклассник — Пашка Смирнов. Тот ещё обалдуй. Он подбежал к собакам с палкой и стал махать перед их симпатичными мордами. Паша замахнулся на одну, и моё сердце сжалось тут же.

— Не надо! Не бей её, прошу!

Смирнов обернулся и, на наше счастье, псы испугались и убежали. Паша посмотрел на меня и кинул палку в сторону.

— Не благодари.

Он уже тогда был тем ещё говнюком.

— Спасибо. И почему ты здесь? Ты же живёшь совсем в другой стороне…

Паша остановился и устрашающе произнёс:

— Потому что я слежу за тобой, бу-у-у!

Засмеялся и вдруг исчез.

А я до сих пор не понимала, почему он там оказался? Чувствовал, что собаки захотят сожрать меня, поэтому шёл следом? Слишком геройский поступок для Смирнова. Хотя нет, самый геройский — это кинуть в лицо баскетбольный мяч, посмеяться, а потом спросить, в порядке ли я. Такой заботы я в жизни не получала, как сегодня.

Дверь в комнату открылась, и я вскочила на кровати. Это была мама, она снова отчитывала меня за то, что после уроков я долго лежу и ничего не делаю.

— Мам, после подобных дней, как сегодня, мне нужно долго приходить в себя, так что, могу себе позволить!

— Ты каждый день в себя приходишь. Что, Смирнов покоя не даёт?

— Да, опять поссорились.

— Надеюсь, ты не хочешь, чтобы я пошла в школу и сама с ним разобралась? — она слегка усмехнулась. — Ладно, ничего страшного, что он тебе нравится.

Я распахнула глаза и приоткрыла рот, пристально глядя на маму. Ложка опустилась на тарелку со звоном.

— Мам…

— Что-то не так?

— Нет, просто…

— Нет ничего постыдного в обычной симпатии, Карина.

— У меня нет никакой, блин, симпатии. И, можно я пойду к себе? Я поела. Ребята ждут меня уже полчаса, я обещала присоединиться к катке.

— Опять твои игры… Иди.

Компас

«I keep you in my pocket to you You're my only compass I might get lost without you» // «Я храню тебя в специальном кармане. Ты мой единственный компас, Я могу потеряться без тебя».

— the neighbourhood — compass

«Боже, нет», — подумала я, стоило только перешагнуть порог квартиры и окончательно осознать, что сегодня понедельник — первый учебный день в школе. Конечно же, это меня чрезвычайно обрадовало. Настолько, что вчера я хотела завести будильник случайно на полчаса позже, чем нужно. И сейчас я несказанно жалела, что не сделала этого.

Стоило только выйти из подъезда, как ветер ударил в лицо и стал трепать волосы. Мама настояла на том, чтобы я не заплетала их в хвост, ведь «они так хорошо отросли за лето, такая красота, аж до лопаток достаёт!». Было слишком лень спорить об этом.

Взглянула на время и поняла, что, к сожалению, но урок алгебры начнут без меня. Я замедлилась, разглядывая ещё зелёные верхушки деревьев, на которых ярко светятся блики от солнца. Вибрация в кармане слегка напугала меня.

— Ты где, блин, уже урок начался, а тебя всё нет и нет!

— Вась, не ори, ладно? Я… Я почти у школы.

— Да ты что, правда? Что-то мне подсказывает, что ты меня обманываешь, Карина!

— Не начинай. Я буду через десять минут. Неужели тебе так не терпится повторять все эти логарифмы и функции?

— Ну, да, — удивлённо ответила Василиса.

— Это был риторический вопрос. Ладно, иди на урок, я не хочу, чтобы тебя ругали из-за меня.

Вася согласилась. Она бы ни за что не хотела пропускать новую тему, а уж тем более опаздывать и позориться перед всем классом.

Подходя к школе, я резко остановилась. Силуэт на крыльце напугал и как бы заставлял развернуться и отправиться домой, не раздумывая. Он заметил меня. Я смотрела ему в глаза несколько секунд, пока принимала решение, уйти или остаться. «Если я сейчас уйду, то покажусь слабой. Снова, как в десятом классе, когда приходилось вечно прятаться и прогуливать».

Вскинула подбородок, встряхнула руки и пошла, словно для него одного, потому что Паша продолжал сканировать меня взглядом вверх-вниз, туда-сюда. Щёки, не спросив разрешения, умудрились залиться румянцем. Снова опустила голову вниз, но вмиг передумала и вернула маску уверенности. «Ещё пару шагов и мы будем совсем близко друг к другу», — пронеслось в голове. Смирнов улыбался — как я ненавидела эту улыбку. Нет, она не самодовольная, не высокомерная. Скорее, уничтожающая. Говорящая, что мне «тут не место».

— Я уже надеялся, что ты уйдёшь, и мне не придётся видеть твоё стрёмное лицо хотя бы ещё один день.

Я остановилась рядом с ним и попыталась сделать что-то вроде радушной улыбки.

— Рада тебя видеть.

— О, я, кажется, понял, — Паша засмеялся, — да, да, точно! Ты пытаешься показать, что тебе плевать, да?

— Поражающие умозаключения.

— Тогда почему же ты такая красная, как помидор?

Улыбка сошла и с его и с моего лица. Паша смотрел на меня зло, как будто он мог встать перед дверьми в школу и не пустить внутрь. По правде говоря, такое могло случиться, это не самое безумное, что приходилось терпеть.

— Что уставился? Нравится разглядывать моё стрёмное, красное как помидор лицо? — он хотел что-то ответить, я успела заметить, как стали приоткрываться губы, но я перебила: — Удачи.

Пыталась обойти его, чтобы, наконец, зайти в школу и послушать оставшиеся пятнадцать минут от урока, но Смирнову удалось схватить меня за плечо и сильно оттолкнуть в сторону. Я почувствовала, как новоиспечённая уверенность уходит и оставляет меня одну бороться с Пашей. Поджала губы, опустила взгляд вниз, всё ещё ощущая на себе озлобленные глаза напротив.

Рядом с ним я была как будто маленькой девочкой в песочнице, чьи игрушки постоянно забирал большой мальчик. Каждый день он приходил в эту чёртову песочницу, вырывал из рук моих кукол, отрывал им головы и бил с бешенством о бортик, не реагируя на слёзы.

Такая была моя реальность. Из неё периодически хотелось и даже удавалось убежать, в чём всегда помогала Вася. Она никогда не давала скучать. Никогда не позволяла закиснуть в этой песочнице без кукол.

— Ладно, — выдохнул он, и я сразу подняла взгляд. — Ладно, говорю, — Паша поднял руки вверх, — можешь идти.

— Что?

— Да просто ты слишком жалко выглядишь, — усмехнулся Смирнов. — Решил пожалеть.

— Чёрт, я должна сказать спасибо?

— Ну-у, а почему бы и нет? Мне будет приятно.

— Придурок, — ответила я и с силой ударила его в грудь.

К счастью, никакой реакции на такой добрый жест я не получила. «Может, ему самому это, наконец, надоело? Да нет, сколько лет не надоедает, а тут резко устал. Хотя, было бы неплохо».

Я быстро шагала по коридору. Достала телефон, чтобы посмотреть, который час. «Ну, отлично, алгебру я пропустила». Пока я разбиралась со Смирновым, Вася настрочила кучу сообщений с вопросами, куда я испарилась. Но в последнем она поняла, в чём дело и просила отписаться, как всё прошло. «К чёрту этого придурка. Встретимся на следующем уроке», — ответила я и убрала телефон обратно.

Ничего не оставалось, как идти к кабинету, где будет следующий урок. Возле двери стоял какой-то незнакомый парень. Внимание привлекла его жёлтая джинсовая куртка, только потом я заметила лицо, яркие голубые глаза и очень длинные чёрные ресницы. Он хлопал ими слишком быстро, когда отложил книгу, вероятно, читающую на протяжении всего урока.

— Привет, — первый сказал незнакомец, когда я подошла к кабинету.

— Привет, — это приветствие почему-то было слишком тихим. — А ты…

— Новенький. Не успел приехать к первому сентября. Саша, — протянул руку, и ничего не оставалась, как дружелюбно её пожать и самой представиться.

Я просто встала рядом и задумалась о чём-то незамысловатом. Новенький тоже молчал, он продолжил читать книгу, которую пришлось отложить из-за меня.

Совсем не переживала из-за пропущенной алгебры — это казалось такой мелочью, пусть и учитель наверняка уже начал говорить, что нужно каждый день готовиться к сдаче выпускного экзамена.

Мысли о Смирнове навязчиво пытались залезть в голову, а я яростно их отталкивала. До тех пор, пока новенький снова первым не начал разговор.

— Не читала?

Он повернул книгу ко мне, показав обложку с надписью «Боги Древнего Египта».

— Нет. Как-то не приходилось всем этим интересоваться.

— Жаль. А я люблю.

— И… — не знала, что спрашивать, поэтому пришлось на ходу придумывать, — какой твой любимый бог?

— Не знаю, наверное, Ра. Бог Солнца и защитник от всего плохого.

Я промолчала, лишь легко кивнула. Отвернулась и вздохнула, поглядела на часы в телефоне. Следующим должен был быть русский язык. Его вела моя классная и она, наверняка, планировала тогда представить всем новенького.

Было тихо. Эхом отдавался непонятный свист, который с каждой секундой становился всё громче. На горизонте появился Паша. Руки в карманах джинсов, чёрная рубашка, кстати, в цвет низа, была то ли заправлена, то ли нет — не понятно. Тоненькая золотая цепочка блестела на белокожей шее.

— Эй, соловей, — начал Саша, улыбнувшись, — не свисти.

Паша молча сел на стул рядом с дверью, но свистеть не прекращал. Саша убрал книгу и вопросительно-требовательно стал смотреть на Смирнова.

— Чувак, ну, я же тебя нормально попросил, нет?

Я стояла между ними, пытаясь вжимать себя в стену, чтобы окончательно в ней раствориться и не наблюдать за тем, что будет дальше.

— А я, по-моему, ясно дал понять, что не прекращу. И вообще, ты откуда взялся?

— Ты такой вежливый, — фыркнул новенький и уткнулся в книгу.

— Паш, ну, правда, — я посмотрела на него и присела на стул рядом. — Денег ведь не будет.

Секунды три Смирнов глядел на меня, открыв рот. Взгляд был такой уязвимый и настоящий, немного задумчивый. Паша как будто сам это понял и отвернулся. Свистеть перестал.

— Спасибо, — сказала я и легонько ткнула своей ногой его.

— Я просто устал.

Наконец, прозвенел звонок. Все стали выходить из кабинетов. На горизонте я увидела Василису, она шла ко мне так быстро, и я уже знала, что сейчас начнётся допрос с пристрастием.

— Так, — она взяла меня за локоть и потащила в сторону от всех, — говори.

— Я не знаю.

— Что не знаешь? Он… он всё ещё…

— Не говори этого слова. Пожалуйста. И я ещё раз скажу — не знаю. Мы снова поцапались как две собаки.

— Может, тебе стоит поговорить с ним обо всём?

— На что ты намекаешь? — удивлённо спросила я, вырываясь из схватки подруги. Она всё ещё держала меня за локоть.

— Нет, не на то, что ты подумала. Я про то, что, может, ты попросишь его объясниться? Он вроде не маленький мальчик, но ведёт себя именно как семилетний ребёнок. Да и ты, знаешь, тоже недалеко от него ушла. Просто попробуй спокойно обсудить всё. Хватит убегать.

— И когда ты предлагаешь поговорить с ним?

— Да хоть сегодня. Желательно вообще как можно быстрее.

Мы неожиданно услышали крики где-то около кабинета. Громкий мужской бас периодически сопровождался матами. Голос я узнала сразу, ну, кто ещё мог ввязаться в драку, кроме как не Смирнов? «И с кем на этот раз?», — подумала я, пытаясь пробиться сквозь широкие спины одноклассников.

Губа новенького была разбита, он стоял напротив Паши, стараясь остановить кровь из носа.

— Эй, ты совсем уже? — выкрикнула я. — Что ты с ним сделал?

Он обернулся и чёрными глазами оглядел меня снизу доверху. Когда Паша шёл навстречу, момент казался вечностью.

— Защищаешь его?

Я молчала.

— Защищаешь? — он повысил голос, отчего я немного дёрнулась.

Все стояли и смотрели, ждали, что будет дальше. В том числе и новенький. Косым взглядом я заметила, что книга порвана и листочки лежали прямо рядом с Сашей.

— Что тебе сделала книга?

Он толкнул меня с такой силой, что я начала падать, надеясь, что кто-нибудь попробует противостоять этому. Боль отозвалась в районе поясницы, встать было слишком трудно. Что если и спасло бы меня, так это неожиданный приход директора.

И ура!

— Что происходит? Боже мой, вы трое, в мой кабинет. Смирнов, я вызываю отца.

Я заметила, как Паша сжал кулаки, напряг челюсть и как вздымалась грудь. Он пытался успокоиться. Неужели это так трудно сделать? И что вообще произошло? Почему он накинулся на новенького?

— Как же вы задолбали! — крикнул Смирнов как бы выдыхая.

Саша вытер нос и попытался дотронуться до губ. Они невероятно опухли, кровь не останавливалась.

— Отлично встретили, спасибо, — шёпотом сказал он, но я услышала. К счастью, Паша нет.

Василиса подбежала ко мне немедленно. Помогла подняться и проводила к ближайшему стулу.

— Прости, я сразу побежала за директором. Кажется, разговор стоит отложить. Не понимаю, что с ним такое. Слишком уж агрессивный какой-то.

— Я видела, как он пытался себя успокоить. Это очень трудно ему удавалось.

— Ты-то как? В медпункт надо?

— Нет, я в порядке. Правда. Вот мама не будет в порядке, когда узнает, что я была у директора. И вообще, какого чёрта меня вызвали? Я же ничего не сделала!

— Ладно, только ты не злись. Давай я провожу тебя и буду ждать за дверью. Да, вставай. Медленно.

Кое-как мне удалось доковылять. Постучала. Внутри оказался только Смирнов. Он исподлобья посмотрел на меня. Всё тот же отталкивающий взгляд чёрных глаз. Странно, но к лицу опять прилила кровь. Пришлось опустить его.

— Садись. И рассказывай.

— А где…

— Сейчас придёт, я отправила его к медсестре. Итак, что произошло?

— Я вообще случайно там оказалась. Вы что, не видели, как он толкнул меня?

Паша сидел молча, смотря куда-то в сторону, но не в глаза ни мне, ни директору. Это была статная женщина лет сорока пяти, в строгом костюме, в очках. Стандартный образ, которых тысячи, я уверена. Но что-то всегда пугало в её взгляде.

— Смирнов, это какая драка по счёту? Устроить чёрт знает что в первый учебный день! Ты можешь хоть что-то сказать? Или я буду весь день добиваться от тебя ответа?

В этот момент в дверь постучались. Это был Саша. Директор вежливо пригласила его зайти. Он стыдливо глянул в мою сторону и присел рядом. Жёлтая куртка стала ещё ярче из-за пятен крови.

— Может, ты объяснишь, в чём дело?

— Он, — в этот момент Паша повернулся к нему, их взгляды столкнулись, — он просто ударил меня из-за того, что я не дал полистать ему книгу.

— Что? — переспросила директор. — Смирнов?

Он всё ещё молчал. Я снова обратила внимание, как он сжимает кулаки и пытается глубоко дышать.

— Если это не прекратиться, мне придётся отчислить тебя. Ты толкнул невинную девочку, избил новенького. Я сказала, я отчислю тебя, не смотря на то, сколько твой отец сделал для нашей школы. Мне надоело закрывать на это глаза.

— Да вы ничего не понимаете! — взорвался Смирнов. — Вы! Ничего! Не понимаете! Ни обо мне, ни о моей жизни!

«К чему он об этом говорит?», — подумала я.

— Даю тебе месяц, чтобы показать, что ты достоин учиться здесь. Иначе ты знаешь, что будет.

— Когда придёт отец?

— Я не стала ему звонить. И, Карина, тебе нужна помощь?

— Нет. Всё в порядке. Но, я бы хотела пойти домой, отлежаться. Спина всё-таки немного болит.

— Да, конечно, можешь идти.

Паша тут же выскочил из кабинета и захлопнул дверь прямо перед лицом.

— Очень мило, спасибо, — сказала я, когда вышла и не обнаружила рядом Василисы, как она обещала.

Смирнов стоял напротив, скрестив руки на груди. Сощурившись, он смотрел на меня и даже не улыбался.

— Пытаюсь найти логику в твоих поступках, Смирнов, но никак не нахожу.

— И не найдёшь.

— Зачем ты так с ним? Я уверена, он не сделал тебе ничего плохого.

Паша развернулся и быстрыми шагами пошёл куда-то вперёд.

Немного эмоционален

Попытка мирно поговорить со Смирновым была провалена. Пока я брела домой, вглядываясь в небо и рассматривая в облаках узоры, Паша никак не намеревался покидать мою голову. Его и раньше нельзя было назвать добрым, приветливым, но то, что произошло сегодня, окончательно перевернуло всю картину. Надежды о его изменении следовало бы закопать куда подальше и смириться с тем, что ещё год придётся учиться с ним. Если, конечно, он сможет доказать директору свою «нормальность» и «адекватность». И как он, чёрт возьми, собирался её доказывать? Извиняться за свои поступки публично? Внести в бюджет школы столько денег, сколько никогда не вносил? Станцует на столе у директора? Или что? А может, он вообще не будет ничего доказывать, забьёт на происходящее и сам заберёт документы. Этот парень мог сделать всё, что первое в голову взбредёт. Я поняла это окончательно. Я почувствовала, как чья-то ладонь коснулась плеча. Обернулась. Голубые глаза слезливо уставились на меня из-под густых ресниц. На этот раз я заметила их первыми. А только потом жёлтую куртку. Только тогда, когда Саша оказался так близко, поняла, насколько между нами большая разница в росте. — Что? Его губы не кровоточили, но были слишком опухшие, бордового цвета и даже где-то светло-синего. Над галочкой ещё осталась запёкшаяся кровь из носа. — Извини, что я не защитил тебя. Его голос немного дрожал. Глаза всё ещё блестели, вот-вот, и новенький заплачет. Или мне так казалось. — Ты был не обязан это делать. Он молча посмотрел на меня и сглотнул слюну. — Если хочешь пить, — предложила я, — могу дать тебе воду, — уже потянулась за бутылкой в рюкзак. — Нет, нет, спасибо. Я пойду, мне в другую сторону, просто хотел извиниться перед тобой и убедиться, что всё в порядке. Он сильно толкнул? Жаловаться незнакомцу я не хотела. И не могла. Поэтому просто улыбнулась и попыталась отшутиться. К счастью, после этого мы разошлись каждый своей дорогой. Он ведь, правда, был не обязан защищать меня. К тому же, и без его помощи всё обошлось. Ещё неизвестно, что бы было, если бы Саша полез на рожон. Тогда бы Смирнова точно исключили прямо в первый учебный день. Хотелось бы мне, чтобы это случилось? Признаться, нет. С ним происходило что-то непонятное, и если он попросту сменил школу, то ничего бы не изменилось. Пока обо всём этом думала, дошла домой. Тишина. В квартире пусто. Переодеваться не хотелось, поэтому я кинула рюкзак на стул в комнате и рухнула на кровать. Прикрыла глаза и не заметила, как уснула. Проснулась тогда, когда в переднем кармане штанов зазвонил телефон. Не открывая глаз, я, сонная, ответила: — Да? — Карина, — протянула Вася, — прости, дуру, я проводила тебя, а потом… — Ладно, не важно. — Всё нормально? Что с голосом? Тебя нигде нет, я так понимаю, ты ушла? Спина болит сильно? Ну, я ему сейчас! — Я просто спала. Не надо никому сейчас ничего, Вась. Лучше оставить его одного. И, — я взглянула на часы, — сейчас же урок с классной, нет? — Да, но я вышла, чтобы позвонить. Смирнов уже успел слегка поссориться с ней из-за того, что произошло. Видимо, директор настучала. — Подожди, она отчитывала его перед всеми? — Да. Это так унизительно, боже! Он ведь и так ни с кем почти не общается, так теперь точно… Или с ним не будут. В общем, скажи, ты завтра придёшь? — Сто процентов. Мы попрощались до завтра. До трёх часов дня я проспала. А дальше засела в компьютер. Слишком скучала по тому времени, когда могла полдня сидеть в онлайн играх и ни о чём не думать. Не могла сказать, что играла очень хорошо, но опыта набралось достаточно. Так я скоротала время к приходу мамы. «Вот, сейчас начнёт расспрашивать, как прошёл первый день в школе», — подумала я, и она, правда, спросила именно этот вопрос. Мы сидели на кухне, пили шоколадный кофе. Мама выглядела очень уставшей, всё-таки, работа с людьми очень утомляла. Бумажная волокита никогда не могла быть интересной, по крайней мере, для меня. — Ужасно, — я ответила честно, причин врать не было никаких. — Даже не знаю, с чего начать. — Начни с начала, — улыбнулась она. — Давай, вот, ты переступаешь порог школы… — А это не начало. Ты самое начало пропустила. Перед тем как зайти туда, я встретилась с Пашей. И мы немного поругались, но потом вроде он успокоился. А потом подрался с новеньким. И теперь его хотят исключить. — Новенького? — Нет же, — засмеялась я, — Смирнова. Про то, что он толкнул меня, я говорить не стала. Что-то просто не дало сделать этого. — А что там у вас за новенький? — Всё, что я знаю, его зовут Саша. Долго обсуждать прошедший день мы обе не хотели, тем более мама слишком устала. «Поиграть или пойти спать? Поиграть или пойти спать? Поиграть или пойти спать?», — думала я, стоя посреди комнаты и мечась между компьютером и кроватью. «Ну, а что, я днём спала, поэтому можно и поиграть немного». Старалась стучать по клавиатуре тихо, когда команда проигрывала один бой за другим. — Да вы! — закричала я, но тут же перешла на шёпот. — Придурки! Взгляд упал на какого-то нового игрока, никнейм которого показался незнакомым. «И что за дурацкое имя — «young_eagle?», — мысленно я даже засмеялась. Пролистала чат в надежде увидеть от игрока хоть одно сообщение, но так и не нашла. Посмотрела на время в нижнем правом углу — полтретьего ночи. Опоздать второй раз за два дня не очень хотелось, поэтому я тут же всё выключила и нырнула под одеяло.

***

Он смотрел издалека, сидя на скамейке и немного сгорбившись. Капюшон от кофты прикрывал лоб и чуток доставал до глаз. Руки, как всегда, в карманах, колено нервно подрагивало вверх-вниз. Неожиданно он отдёрнул капюшон назад, взъерошив чёрные волосы. Они забавно торчали во все стороны, пока не оказались слегка приглажены. Я сидела напротив, бесстыдно уставившись на Смирнова. Не то что бы я хотела на него смотреть, скорее, делала это специально. «Пусть знает наших», — заключила я, одёрнув футболку вниз. Свисток физрука выбил из колеи: начался урок. Все выстроились в шеренгу, пока двое парней натягивали волейбольную сетку. — Ну, что ж, это наш первый урок в этом году. Предлагаю начать его с волейбола. Немного разминки по парам, а потом сыграем партию, если успеем. К такому повороту событий я не была готова. Переглянулась с Васей, которая стояла неподалёку от меня. — На первый-второй, быстро разомнёмся, а потом я сам определю вас в пары. Предчувствие ничего хорошего не говорило. Я знала, к чему клонит судьба. Конечно же, к тому, чтобы я встала в пару с Пашей. Удивительно, но так и случилось. Он недовольно цокнул, гневно стукнул мячом о пол и словил двумя руками, когда он почти оказался за головой. — Ну, давай, покажи, на что способна, — первым сказал он, когда мы встали друг напротив друга. Я промолчала. Паша кинул мяч настолько сильно, что мне кое-как удалось его поймать. Я не была крутым игроком в волейбол, но кое-что умела, потому что в десятом классе посещала уроки и даже сыграла в школьных соревнованиях на замене. — Давай сразу удары? — спросил он. Ничего не оставалось, как кивнуть. Мяч был на моей стороне, так что я била первой. Уже тогда я заметила, как хорошо Паша принял. — Не бойся, я не буду бить очень сильно, — крикнул он, заглушая удары остальных мячей о пол, стены. Я согнула колени, прыгнула пару раз и, наконец, выдохнула. Реакция сработала мгновенно, и мяч удачно отскочил от предплечья идеально вверх и по направлению к Смирнову. Через секунду жгучая боль растеклась по рукам, я попыталась незаметно встряхнуть руки, но разве можно что-то утаить от Паши? — Оу, — протянул он, — прости, видимо, не рассчитал. — Театральщина, — ответила я себе под нос, хватая мяч. Его фальшивая улыбка так надоела. Я была уверена на двести процентов, что он специально улыбался мне в лицо. Тогда, когда он сидел на скамейке перед уроком, его лицо не выражало никаких эмоций. Просто стеклянный взгляд, смотрящий вроде на тебя, а вроде и сквозь. Пока я готовилась к удару, чей-то мяч прилетел прямо в голову Смирнова, стирая всякую улыбку. Я опустила руки. Посмотрела на него, снова сжимающего кулаки. Он резким движением схватил чужой мяч и обернулся к одноклассникам. — Ну, и какой придурок сделал это? — чётко выговорил каждое слово. — Я не слышу ответа. — Прости, — поднятая рука оказалась рукой Саши, новенького. — Я случайно, правда. «Где физрук?», — подумала я, оглядываясь по залу. Учителя нигде не было. Перевела взгляд на Смирнова. Он откинул мяч в сторону и тяжёлыми шагами направился к новенькому. Тот не двигался, смотрел на него, опустив руки вдоль тела. Паша гневно поднял сетку, мешающую пройти, а спустя два шага уже добрался до цели. — Зачем? — он схватил Сашу за воротник и сжал ткань, притянув парня к себе ближе. Все молчали. Конечно, это же так интересно — смотреть на драку ещё раз. «Если сейчас не вмешаться, то его точно исключат», — с этой мыслью я медленно положила мяч на пол и спокойно подошла к Смирнову. — Хочешь, чтобы тебя исключили? Что на это скажут твои родители? — Мне плевать, что они скажут, — прошипел Паша, не отпуская воротник. — Тебе-то какое дело? Я заметила, что его рука дрожит от напряжения. Косточки побелели. Саша испуганно смотрел в глаза Паше. — Я случайно, — шепнул он. — Случайно. Смирнов глубоко задышал. Не знаю, как, но почему-то я почувствовала, какой ураган творился внутри него. — Ты спровоцировал меня, — отрезал Смирнов, ослабляя хватку. — Оставь его. Ты что, не понимаешь, как тебе влетит? Паша развернулся ко всем, всё ещё хватая воздух. — Кино кончилось. Как только мы оба стали разворачиваться к своему месту, Саша неожиданно выдал фразу: — И чем же я мог тебя спровоцировать? Тем, что случайно попал в голову обычным лёгким волейбольным мячом? Чувак… Ты либо пытаешься показать свою крутость, либо… Паша обернулся, я остановилась вместе с ним. «Ну, всё. Вот и всё». — Лучше заткнись, — ответил Смирнов. И всё же, что у этого парня на уме? Пока мы шли на другую сторону площадки, за сеткой, я внимательно наблюдала за поведением Паши. Он не сжимал кулаки, не хрустел пальцами. Легко встряхивал руки, как будто они болели из-за волейбола. Выдохнул быстро, резко и прыгнул на месте, сбрасывая с себя неприятный груз. Было в его походке что-то нервное, всё же. Широкий размах рук не мог быть свидетелем уверенности. Это больше напоминало: «Уйдите все, иначе вам попадёт». Кофта Смирнова задралась вверх. Он заметил это, когда мы оба встали друг на против друга. Отдёрнул её с психом и также импульсивно схватил мяч, который каким-то образом перекатился с моей стороны на его. «Сейчас он ударит настолько сильно, — подумала я, когда он занёс руку для удара, — что у меня отвалятся руки». Удар был такой же по силе, как и предыдущий. Я ногтями впилась в ладони, чтобы не касаться ими предплечий, не гладить их и не успокаивать. А они так горели, как будто ожог. От боли я даже прикусила щеку, когда спиной направлялась на место. Он снова улыбался, как будто ничего не произошло. Стоял смело, задрав голову и приготовившись принимать мяч. — Ты молитвы там читаешь что ли? — крикнул вдруг он. — Вечность уже прошла. Я кивнула, подбросила и ударила. Смирнов криво отбил и мяч улетел куда-то в сторону. — Иди, — сказал он. — Твоя вина. — Что? Вообще-то, это ты кривой и косой! — Твои руки кривые-косые, так что замолчи. Наверное, это смотрелось странно — оскорблять друг друга, стоя в нескольких метрах, причём крича на весь зал. Но кого тогда это волновало? — Если ты сейчас не пойдёшь за мячом, я сам схожу за ним и ударю так сильно, что твои руки онемеют. Как предложение? Нравится? — Боже! Иди к чёрту! Щелчок — и мы уже ссоримся. Без причины. Просто ему захотелось прицепиться ко мне снова на пустом месте. В чём была проблема самому сходить за эти грёбаным мячом? Или, как делают обычно нормальные люди, — вежливо попросить. Ах, да, это же совсем не в его стиле, точно. Я уже развернулась, подумывая о том, чтобы встать к кому-нибудь в тройку. Например, к Васе. — И куда ты? Мяч ведь в другой стороне. Свисток учителя заставил нас всех обернуться в его сторону. Физрук образовал две команды, я и Смирнов были в разных. На удивление, партию сыграть мы успели. Во время игры я периодически поглядывала на Пашу. Может, не хотела этого делать, но глаза как-то сами тянулись. Всё шло довольно мирно, пока пасующий не отдал непонятный пас, и два нападающих не столкнулись вместе. Саша вопросительно посмотрел на Смирнова. — Ты куда полез, тупица? — Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые, — выпалил Саша, глядя куда-то в сторону, пытаясь не смотреть на Смирнова. — Что? В этот момент все замерли. «Новая серия уже всеми любимого сериала «Пашка и Сашка», каждый день с восьми до двух, не пропустите», — пронеслось в голове, отчего я чуть улыбнулась. Физрук подскочил к парням быстро, схватил их за плечи и отвёл друг от друга на безопасное расстояние. Я переглянулась с Василисой. — Ребятки, думаю, нам пора уже заканчивать, тем более, счёт уже. Партия сыграна. Всем спасибо. Я заметила, как Смирнов косо глянул на новенького и быстро вышел из зала. Учитель позвал Васю в тренерскую, и подруга попросила подождать её там же. Вскоре мне надоело слушать их разговор о футболе, где-то спустя секунд пятнадцать, и я вновь вышла в зал. Саша сунул что-то в карман, огляделся по сторонам, но чудом меня не заметил. «И что же ты там припрятал?»

Зануда

Я подождала Василису. Она вышла из тренерской необычно радостная. Улыбалась, глаза блестели. Тут же обняла меня за плечи и потащила к выходу.

— Скоро соревнования по футболу. Догадайся, кто капитан?

— Даже не знаю, — загадочно улыбнулась я, глядя в глаза подруге. — На какую букву имя?

— Дурашка. Всё ты знаешь! — засмеялась она и легко ударила меня по лбу, отчего я поморщилась.

Вася всегда была капитаном школьной команды по футболу. Я не знаю как, но ей единственной разрешали играть с парнями. С детства, где-то с класса первого, как раз когда мы и познакомились, я узнала, что она занимается футболом в какой-то «афигенно-крутой спортивной школе». Девчачьей команды у нас не было, но Васька слишком любила футбол и настаивала на взятие её в сборную. К счастью, упрямства ей хватило.

Когда мы вышли из зала, нам на пути встретился Паша, он быстрыми шагами, почти бегом, открыл дверь и заскочил внутрь. Он не видел никого вокруг, глаза будто покрылись непонятной дымкой. Я и Вася решили промолчать и сделать вид, что ничего не заметили.

— Я вчера делала домашку по алгебре и просто ужасалась с учебника. Ну, авторы совсем рехнулись давать такие сложные примеры? Нет, я, конечно, со всем разобралась, но меня это так раздражает. Глупые авторы.

Как же она любила возмущаться. Всегда и насчёт всего.

— Ну, — улыбнулась я, всё ещё продолжая идти с ней в обнимку, — напишешь свой и покажешь, как надо, правда?

— Разумеется! — Вася возмутилась так, как будто не поняла шутку совсем. «Она что, реально собирается написать учебник?», — подумала я. — А ты вчера чем занималась?

— Явно не делала домашку по алгебре.

— Да брось, что плохого в домашке по алгебре?

— Ты хочешь узнать, как прошёл мой день или поговорить об этой чёртовой домашке?

— Блин, сколько раз мы сказали слово «домашка»?

— Ты математик, ты и считай, — мы обе засмеялись, но секунду спустя Вася серьёзно глянула на меня, ожидая ответа. — Играла. Захотелось вспомнить старые времена.

— Опять? А я думаю, почему у тебя такое лицо, как будто ты спала два часа! Слушай, тебе следует ложиться пораньше, потому что сон влияет на здоровье, на кожу, да и вообще, сон важнее всяких твоих глупых игр.

— Эй, они не глупые! Ну, может, немного глупые, но…

— Никаких но, Карина. Тебе нужен сон, понимаешь? Как ты собираешься готовиться к экзаменам? Они, обрадую тебя, уже в этом году! Я могу купить тебе чай, чтобы ты смогла хорошо спать и высыпаться.

— Хорошо, мамочка, — улыбнулась я, когда мы заходили в класс.

Вася улыбнулась в ответ и жестом пригласила за вторую парту. Литература — урок с классной. Смирнова всё ещё не было, видимо, он надолго застрял в зале. Что ему там могло понадобиться, я понятия не имела.

Саша сидел параллельно нам, на среднем ряду за второй партой. Вместе со старостой, Тамарой, а по совместительству с главной выскочкой класса. Они не разговаривали, просто молча сидели друг рядом с другом, как будто впервые повстречались.

Звонок прозвенел. Учитель почему-то опаздывал. Все сидели спокойно, болтали в полголоса. Наверное, только я и Вася молча уставились в одну точку, думая о чём-то своём.

Паша залетел в класс спустя минуты три. Он длинными, твёрдыми шагами прошёл в центр класса, встал около доски и сделал пору глубоких вдохов. Я пристально смотрела на него: одет в чёрную рубашку с какой-то вышивкой на воротнике. Верхняя пуговица расстёгнута. Одна рука привычно в кармане тёмных штанов, немного зауженных к щиколотке.

Паша схватил одну подтяжку, оттянул её подальше и небрежно бросил. Ещё раз выдохнул. А все продолжали вопросительно смотреть на происходящее.

— Признавайтесь. — Какой-то ур… Кто-то взял мою цепочку.

Я покосилась на Сашу. Он сидел смирно, со спокойным лицом. Его зелёная неоновая толстовка сразу бросилась в глаза. «Может, — подумала я, — это он взял? Надо сказать. Нет. Какое мне дело? Это проблема Смирнова, что он потерял цепочку. Может, её никто и не брал. Да. Точно». Решение промолчать и не вмешиваться показалось мне крайне логичным. Всё равно я была уверена, что вещь найдётся, если, конечно, её, правда, кто-то украл. «И вообще, какому идиоту захочется красть чужие украшения? Какой в этом смысл?».

Я снова посмотрела на Сашу. Он опустил глаза в парту и ладонями потёр лицо. «Точно он», — заключила я.

Перевела взгляд на Смирнова. Он кусал губы, щёки и щурился, оглядывая одноклассников. Ещё бы, кто бы тут не нервничал, когда украли твою любимую вещь.

— Слушайте, я не хочу ввязывать в это училок и остальных, поэтому просто верните чужую вещь. В смысле, тебе, — я поняла, что он говорил это тому, кто украл, — так прикольно будет носить мою цепочку? Заработай и купи, в чём проблема? Не обязательно кидаться на чужое. Ну? Никто не хочет сознаться? Ладно, если ты девочка, то я не буду тебя бить, — улыбнулся Смирнов, явно довольный шуткой. — И? Я жду.

В класс неожиданно зашла учительница, взрослая женщина лет тридцати пяти.

— О, Смирнов. А что происходит?

Паша оглядел класс.

— Ничего, всё в порядке. Просто рассказывал одноклассникам кое-что интересное.

Тут Василиса ударила меня по плечу и тихо сказала:

— Точно, я же должна была сообщить о футболе!

Я обернулась. Паша сел на предпоследнюю парту. Рюкзак положил на соседний стул. Глянул точно на меня, и я сразу отвернулась. Щёки залил румянец чрезвычайно быстро, поэтому я попыталась сосредоточиться на уроке.

— Слушай, — шепнула я Васе, — мне кажется, это Саша.

— Что, Саша?

— Ну, он цепочку украл. Я видела, как он после урока что-то сунул себе в карман, а потом тихо ушёл. И сейчас странно себя ведёт.

— Тогда ты срочно должна сказать об этом Смирнову.

— Ты так думаешь?

— Конечно. Ты же видела, как она важна для него. И поговорить с новеньким должна именно ты. Понятно? Сделай это тихо, спокойно.

— Ну, как я и умею, в принципе, — засмеялась я.

Учительница непонятливо посмотрела в нашу сторону, и пришлось замолчать. Весь оставшийся урок, как бы я не пыталась вникать в материал, раздумывала, стоит ли мне лезть и разбираться. А вдруг, это не Саша, а я просто наеду на невинного человека? Но, может, это он, и мне удастся хоть как-то наладить отношения со Смирновым?

Нужно сделать тихо и мирно, никого не привлекая, как сказала Вася.

«Хорошо», — подумала я, встав из-за парты.

— Ну, что, никто не надумал мирно отдать цепочку? — спросил Смирнов, когда учитель вышла из кабинета. В ответ молчание. — Хотите, чтобы я устроил обыск? Ладно, тогда я иду к директору.

Времени немного. Пока Паша будет всё объяснять, пока дойдёт до кабинета, я смогла бы обо всём договориться.

Я с успехом села на место Тамары и выдернула из уха Саши наушник.

— The Neighbourhood?

— Да, «daddy issues». Крутая песня, правда? Такая милая и нежная…

— Слушай, я вообще не по этому поводу. Признайся, — шёпотом начала я, — это ведь ты взял цепочку?

Саша испуганно на меня посмотрел и убрал наушник. Поправил толстовку. Я продолжала слушать «daddy issues», не отводя взгляда от парня. Он нервно коснулся волос, и я окончательно поняла, что цепочка у него.

— Зачем она тебе?

— Клянусь, я не знал, что она его, правда.

— Тогда почему ты не отдал её сразу?

— Я… Я… Я просто увидел её, когда собирался выходить из зала и… — Саша стал тараторить и жестами рисовать размашистые картины, — и я подобрал её, а потом понял, что она его, и он… он пришёл и стал спрашивать, и я побоялся, понимаешь?

— Ты должен отдать её немедленно. Ты не понимаешь, какие проблемы могут начаться?

— А давай ты ему сама отдашь? Мои губы до сих пор не зажили, и я не хочу распрощаться с ними. Пожалуйста, — Саша жалобно заскулил и словно котёнок посмотрел мне в глаза. — Прошу. Не выдавай меня.

Я отвернулась куда-то в сторону. «А если он подумает, что это я её украла? Да и мотив у меня был — наши отношения, мягко говоря, не очень. Но, а если не подумает? Боже, надо меньше думать».

— Давай её сюда. Быстро.

Василиса подмигнула мне, когда я немедленно выскочила из кабинета и побежала по коридору. Паша встретился по пути, рядом с ним шла директор. Её строгие и твёрдые шаги напугали. Я остановилась, держа в руках чужую вещь. Смирнов сразу заметил, как маленькая часть украшения выглядывает из ладони. Он напряг брови и сжал кулаки. Ни Паша, ни директор не думали останавливаться.

— Что это там у тебя? — спросила женщина, кивнув в сторону руки.

— Всё хорошо, всё нашлось, — она вопросительно глянула на Пашу. — Правда, всё нашлось. Вот, — я раскрыла ладонь и показала им тонкую золотую цепочку.

— Мы обязаны выяснить, кто это сделал. И откуда она у тебя? Ты её украла?

— Никто ничего не крал. Всё разрешилось. Паша как всегда сделал из мухи слона, — я попыталась улыбнуться.

Смирнов глядел на меня так, как если бы мы всё ещё играли в волейбол, он ударил бы с такой силой, что мне точно оторвало бы руки.

— Смирнов! В чём дело?

— П-простите, — Паша запнулся. И правда, это же так сложно, извиниться. — Всё, правда, разрешилось.

Директор скептично посмотрела на нас обоих и покачала головой, шепнув: «Дети».

— Вы разобрались?

— Да! — мы крикнули хором.

«И когда она уже уйдёт? Всё нашлось. Все живы. Смирнов ни с кем не подрался».

Секунды три мы смотрели, как она удаляется. А потом ещё несколько друг на друга. Оба хотели что-то сказать, но, наверное, не решались.

Я обратила внимание, какое у него странное лицо. Красивое, но помятое. Как будто он не спит ночами. «Оказывается, у него зелёные глаза, а не карие», — странная мысль, но я позволила ей существовать.

— И откуда это у тебя? — смело спросил Паша.

— Нашла случайно.

— Врёшь ведь.

— Смысл? Я нашла её в зале и вот, отдаю тебе. Ты, видимо, потерял, пока играл.

— Колись, — улыбнулся он, выхватив украшение, — кого прикрываешь?

— Да никого я не прикрываю! Лучше скажи спасибо.

— А почему тогда сразу не отдала, когда я попросил? И, спасибо. Да, — Паша закашлялся.

— Наверное, потому что все бы подумали, что я реально украла и стали бы считать меня воровкой. Поэтому решила отдать наедине.

— Логично. Застегнёшь?

Паша повернулся спиной, протянул мне цепочку. Я замерла. Смирнов сделал маленький шаг назад, чтобы быть ближе. Повеяло запахом цитрусовых. Такой кисло-сладкий аромат, который невозможно нюхать долго, потому что начинает казаться едким.

— Уснула?

— Сам справишься, — сказала я, отталкивая его руку и приходя в себя.

— Ты издеваешься или как? — Паша резко развернулся.

— А ты? Издеваешься надо мной или как?

— Ладно, сам справлюсь, — недовольно фыркнул он.

— Мудрое решение!

Пришлось кричать уже вслед. Паша сунул цепочку в карман и поправил воротник рубашки, который немного топорщился и выглядел неопрятно.

Я заскочила в класс спустя минуту. Саша с опаской глянул на меня, и я слегка кивнула.

На геометрии в класс залетела директор. Вася как обычно была у доски и решала задачу, ни на что не обращая внимание.

— Так, — твёрдо начала женщина, — все помнят про футбол? Наша школа должна выиграть, и я надеюсь на вас, мои самые любимые ученики!

Я услышала, как Смирнов засмеялся, сидя на своей любимой последней парте. Директор сразу посмотрела на него, и улыбка медленно сошла с её лица.

— И на тебя, Смирнов. Если ты не будешь в команде, то можешь забирать документы.

Он что-то фыркнул в ответ и уставился в тетрадь, делая вид, что думает над задачей.

— Василиса, — она, наконец, обернулась и положила мел, и то, только потому, что уже всё решила, — обращаюсь к тебе, как к капитану — список команды нужно завтра же отдать учителю! Первый матч двадцатого сентября, если мне память не изменяет. Ну, это вам точно скажут на тренировках. А на них, Смирнов, приходить обязательно! Кстати, ребята, на первой учителя не будет, и я надеюсь на вашу ответственность! Не подведите меня.

Он всё ещё молчал. Директор попрощалась и вышла. Вася как всегда получила пятёрку и с гордо поднятой головой села на место. Я обернулась, Паша сидел, уткнувшись носом в тетрадь, рисовал что-то на полях или на парте, не видно. Такой унылый взгляд. Скучающий. Или апатичный. Может, ему не только неинтересно, но и всё равно на геометрию. Я до сих пор не знала, гуманитарий он или технарь.

— Смирнов, расскажи нам, по какой теореме решена эта задача?

Он поднял голову на доску и сощурился.

— Ну…

— Что «ну»? Это была домашняя работа. Ты её сделал?

— Да.

— Тетрадь.

Паша схватил тетрадь и с грохотом отодвинул стул. Повисла тишина, когда учитель стала рассматривать написанное.

— И где? Смирнов, это даже не программа одиннадцатого класса. Как ты собираешься сдавать экзамен?

— Да мне ваша математика не сдалась вообще. На какой чёрт нужны эти синусы косинусы?

Я и Вася переглянулись. Мы обе знали, что впадать в перепалку было для него лишним. Ну, это Паша Смирнов и от него можно ожидать всего что угодно.

— Так, ты будешь стоять у доски до конца урока. Василиса, что это за теорема?

— Теорема косинусов гласит, что… — и дальше заумная формулировка, которую понимали, наверное, только Вася и пожилая учительница.

Паша прошёл к своему месту и стал собирать вещи. Лицо спокойное, взгляд обычный, то есть он не нервничал, но неужели его так обидело, что он будет решать эти задачи весь урок?

— Куда ты? — спросила учительница. — Если сейчас уйдёшь, то больше я не пущу тебя!

— Ради бога, — пробормотал он и выскочил из класса.

Ну, нет, Паша, ты совершил огромную ошибку. Я не хотела для него такого. Не хотела, чтобы он самовольно уходил из кабинета, а потом его бесцеремонно отчисляли. Ведь если так будет, то мы вряд ли скоро увидимся.

Что-то с ним явно происходило, очень странное и непонятное. Все эти внезапные срывы, трудности с дыханием и контролем эмоций — тревожный звонок. Либо он просто слишком вспыльчивый. Но ведь раньше Паша не был таким. Да, он был тем ещё задирой, как сейчас, но никогда не нервничал настолько явно.

— Мне кажется, после такого его точно отчислят, — сказала Василиса. — Не знаю, что нужно сделать, чтобы он остался.

— Я не хочу, чтобы его отчисляли…

— Так скажи ему об этом! Он выглядит таким одиноким…

— Может, он сам хочет уйти, кто знает.

— И что? Покажи, что хоть кому-то он небезразличен.

Вася всегда была смелая. Если ей нравился парень, что большая редкость, она делала первые шаги. Могла специально столкнуться в коридоре и завязать непринуждённую беседу, а вечером идти на свидание. Она любительница всякого такого, где можно поболтать, расслабиться и не думать о каких-то серьёзных вещах. Вася часто о них думала, и ей просто необходима перезагрузка.

— Скажи, — снова начала она, — твоя мама хоть раз видела его родителей на собрании?

— Только маму и то, лет пять назад.

— Вот!

— И что ты предлагаешь сказать ему? «О, нет, Паша, остановись, не надо, ты мне небезразличен!»? Или что?

— Боже! Карина, просто успокой его. Всем же плевать, посмотри, — я огляделась, ребята записывали что-то в тетрадях, не отвлекаясь. — Он всегда сидит один, ни с кем кроме тебя не общается.

— Ты такая умная, я падаю просто!

— Хватит язвить, я ей тут помочь пытаюсь, а она язвит. Иди! Иди, пока он не сделал что-то, о чём будет жалеть!

«Была ни была», — подумала я и попросилась выйти. Натянула маску уверенности. Сжала губы, напрягла скулы и твёрдыми шагами побежала вниз, в раздевалку, надеясь ещё застать его там. Я не прогадала. Он натягивал куртку и уже собирался уходить. Увидев меня, остановился.

— Что сбежала? Тоже заставили стоять у доски весь урок?

— Нет, — пыталась подавить дрожь в голосе, — просто… давай вернёмся в класс.

— С какой стати?

— Ты хочешь забрать документы сам? Или нет?

— Зачем тебе это?

— Не стоит делать то, о чём пожалеешь.

Он напряг брови и скривился в скептичной ухмылке.

— Я сейчас должен расплакаться? Какого хрена ты бежишь за мной и говоришь этот бред, Карина?

— Бред?

«Супер. Отлично. Видимо, ему и так хорошо. Зачем я распинаюсь? Надо было сразу понять, что ему плевать на остальных. В его мире только Паша Смирнов и Паша Смирнов, больше никто».

— Конечно.

— Ты эгоист. Зануда. Задира. И самый противный человек в моей жизни.

— А! — засмеялся он. — Вот так вот, да? А ты мелкая дура, которая думает, что я должен незамедлительно ей открыться. Ты ужасная, мерзкая, рыжая и… и я не могу описать то, как ты бесишь!

— О, ясно. Прекрасно, мы оба друг друга бесим. Конечно, прости меня за то, что я единственная из класса пытаюсь помочь тебе и хоть как-то обращаю на тебя внимание. Прости, что беспокоюсь и не хочу, чтобы ты уходил из школы и создавал этим проблемы. Прости, что я всё ещё терплю ту фигню, которую ты делаешь.

Смирнов опустил взгляд в пол. Тело пульсировало, руки и ноги тряслись. Хотелось сорваться на крик и врезать ему со всей силы, что только есть. Или расплакаться от такого явного равнодушия.

— Не нужно за меня беспокоиться, — Паша сжал кулаки и опёрся плечом о стену.

Он стал хлопать глазами слишком быстро и откинулся спиной назад. Запрокинул голову вверх, пытаясь наладить внезапно сбившееся дыхание.

— В чём дело? — я подошла ближе к нему.

Дотронулась до руки, но он тут же резко ударил по ней.

— Эй!

— Иди на урок, — с трудом сказал Паша и разжал кулаки.

— Да у тебя же кровь, посмотри…

— Если сейчас не уйдешь, то тебе достанется!

Он ногтями впился в кожу, чтобы… успокоиться? Думать об этом было некогда, кажется, ему становилось всё хуже и хуже. «По-моему, он теряет сознание».

С тобой спокойнее

Паша открыл глаза и стал тереть красные щёки руками. Я положила обе руки ему на живот и вдавила в койку, потому что он яро пытался встать. — Куда собрался? Тише, тише, — нужно было как-то дать понять, что всё в порядке. — Ты у медсестры. Ты потерял сознание. Он смотрел всё ещё затуманенным взглядом, как будто невидимая пелена продолжала накрывать глаза. Готова поспорить, Паша видел не меня, а мутное большое пятно, сидящее рядом и непроизвольно гладящее его руку. — Какого чёрта я без рубашки? — У тебя сильно повысилось давление и медсестра сказала, что нужно на всякий случай снять её. Медсестра выглянула из-за угла и улыбнулась. «Милая старушка», — подумала я и улыбнулась ей в ответ. — Да, парень, давление подскочило под сто шестьдесят. Нужно смерить его сейчас. Я назначу препараты и обязательно сегодня вечером снова померий давление! Если будет высокое, то прими то, что сейчас выпишу. Скажи родителям, чтобы купили их немедленно. Понял меня? — Ладно. — Часто у тебя такая потеря сознания на фоне давления? — спросила она, затягивая манжету на руке Смирнова. Нажала на кнопку, послышалась лёгкое гудение. — Впервые, — ответил он, сяди ровно и не двигаясь. Старушка посмотрела на показания и кивнула. «Так, ну, вроде все нормально», — сразу подумала я. — Хорошо. Одевайся и можешь идти домой. Посмотри на меня, — медсестра оглядела его лицо и поморщилась, — ты такой помятый. Спишь ночами? — Нет. Наверное, о том, чем я занимаюсь ночами, вам не обязательно знать. Я глянула на него и закатила глаза. «Вот же, точно зануда занудная», — пронеслось в голове. Смирнов стал одеваться — быстро застегнул рубашку, заправил цепочку под воротник. Я вышла из кабинета первая, не дожидаясь его. Наверное, даже демонстративно. Ведь несколько минут назад мы поссорились, а потом он потерял сознание и я потащила его в медпункт. Но мы не мирились. «И какой ему теперь футбол? Теперь-то точно не будет играть. Иначе здоровье полетит», — подумала я, выйдя из кабинета. Хотя Смирнов не выглядел тем, кто не имеет никакого отношения к спорту. Он был в приятной глазу форме и до этого момента я вообще думала, что такая штука, как потеря сознания ему не знакома. — Эй, ну, подожди, — Паша догнал и поравнялся со мной, — остановись же, ну, — я старалась делать вид, что не вижу его, и тогда он встал впереди и преградил дорогу. — Уйди. — Ты такая же гордая, как… — замолчал посреди фразы. — Кто? — Не важно. Просто выслушай. — Даю минуту. — Я не хотел, чтобы так вышло, просто ты многого не знаешь. — Так скажи, чего я не знаю такого! — Я не могу сказать этого. Вернее могу, но… — я впервые видела его таким нерешительным и… мягким? — Мне многое мешает. — Ладно, если не хочешь на чистоту, то дай дорогу, я и так уже всё пропустила из-за тебя. — Нет, — Паша схватил за руку, — нет, стой. Я не хочу впутывать тебя в мои проблемы. Тебе незачем об этом знать. Я выдохнула. Конечно, он не был обязан что-либо мне рассказывать. Но знать, что не всем людям на него плевать — должен. — Ты так и не ответил, уйдёшь ли ты из школы или нет? — А что, хочешь, чтобы я слинял поскорее? Ну, вот, этим вопросом точно в расплох застал. Я смутилась и хотела поправить лямку рюкзака, как поняла, что его нет. Паша смотрел на меня, не отрывая взгляда и настойчиво ждал ответа. Продолжала молча стоять, уставившись в пол. «Наверное, — подумала я, — нам обоим стоит уже снять маски». Мы учились столько лет вместе и ничего толком друг о друге не знали. Кроме того, кто за какой партой сидит. Это максимум. Я даже не знала, когда у него день рождения. Зимой? Осенью? Он козерог или скорпион? Любит Пушкина или Лермонтова? Слушает рок или рэп? А его любимый цвет? Чёрный, который он так любит в одежде, или жёлтый? Казалось, за такое время можно узнать всё и даже больше. Но не тогда, когда всё ваше общения сводится к оскорблениям друг друга. — Пустишь? — спросила я, делая шаг в сторону. — Ты не ответила, — Паша, точно зеркало, шагнул за мной. Я с театральной злостью посмотрела в его глаза. Он был красивым, несмотря на синюшность под ними и взлохмаченные волосы. Румяные щёки освежали лицо, наполняли жизнью. Губы казались меньше, чем на самом деле — он слегка напряг их и отвёл взгляд в сторону первый. — Я не желаю тебе плохого. Вот и всё. Тем более, я уже говорила об этом. Видимо, ты о-очень внимательно слушал. — Ладно, ответ принимается, хотя он не совсем меня устраивает, — засмеялся Смирнов. — Ты самый ужасный высокомерный засранец, — я не могла сдержать улыбки от чувства, как будто этот разговор что-то изменил в наших отношениях. — Так ты будешь играть или нет? Что мне сказать Васе? — Буду. У нас всё получится. Мы покажем им, кто здесь настоящие папочки! — Ты так говоришь, как будто всю жизнь занимался футболом… — Почти. Был на одной тренировке, но потом кое-что произошло, и я ушёл. «Я догадываюсь, что. Опять с кем-то поругался. Не удивлюсь, если с тренером, и тот его потом и выгнал». Я не понимала, как он будет играть с таким давлением, но говорить что-то на эту тему не стала — хватит с меня заботы, перебьётся. Мы разошлись — он домой, а я на урок. Вернее, я пошла торчать под дверью. Заявиться под конец было бы как-то странно. А через пять минут Василиса вышла из кабинета с моим рюкзаком в руках. — Чёрт возьми, почему так долго? — Произошло кучу всего, Вась. Я рассказала ей всё до мельчайших деталей. — Видишь! План по налаживанию отношений со Смирновым работает! — У нас был план? — воскликнула я. — Какой ещё план? — Ну, гипотетически, был, просто мы его не озвучивали. Тебе же всё ещё хочется, чтобы он был рядом, так? Вот мы и двигаемся в нужном направлении. Послезавтра будет тренировка на стадионе, приходи. — Слушай, эм… Он не умеет играть. Время научить есть? — Со мной-то он всему научится! Вот та искренняя уверенность, к которой я хотела стремиться. Никогда не подавать виду, что мне тяжело или я чего-то боюсь. Я должна быть той, которой чужда слабость. Саша подошёл к нашему столу и протянул значок с надписью «big girls cry». Видимо, он каким-то образом отцепился от рюкзака, когда Вася передавала его. — Это твой, кажется? — Да, спасибо. — Что ж, как говорил Аристотель: «В чем смысл жизни? Служить другим и делать добро», — на этой фразе он улыбнулся и поспешно ушёл. Я и Василиса переглянулись. Она не выдержала и засмеялась — открыто, громко, звонко. — Какого умника строит! — сквозь смех говорила Вася. — На каком сайте он откопал эти цитатки? — Наверное, на «каксостроитьизсебяделовоготочкаком». Или «фразыдляэффектногоокончанияразговораточкару».

***

По приходе домой я сразу сделала кофе и включила компьютер. Решение поиграть полчасика было ошибочным, как всегда. Мы проиграли первую катку. Всё из-за какого-то придурка снова, этого молодого орла, который нихрена не делал! Незамедлительно написала в чат.

Я: Орёл молодой, какого чёрта ты ничего не делаешь? Кто его пригласил вообще?

Орёл: Я только учусь. Чё наезжаешь, чувак?

Я: Я тебе не чувак. Я девушка.

На этом перепалка закончилась. Весь вечер до прихода мамы мы всей командой старались помочь новичку. Когда мама пришла, пришлось отключиться и идти её встречать. Как обычно — привычные разговоры о школе, о её работе, ужин, я сделала себе кофе, и мы разошлись по комнатам. Мою маму звали Дарья Сергеевна, хотя она не любила, когда мои ровесники называли её по имени отчеству. Она предпочитала быть на одной волне, а для этого, оказывается, нужно говорить просто «Даша». И правда, если так подумать, она не намного старше нас, ей всего тридцать семь — семнадцать лет не великая разница. К сожалению, хоть и жили мы в одной квартире, но порой мне чертовски её не хватало. Она работала в бухгалтерии, постоянно возилась с бумажками до шести вечера, иногда засиживалась до поздна, потому что начальство требует кучу разных отчётов. Поэтому нам не всегда удавалась вот так сесть и поговорить. Такие вечера прям божья благодать, не иначе. Я снова присоединилась к ребятам. Орёл продолжал играть, и где-то его навыки становились лучше, я замечала. Не заметила, как на столе уже стоят четыре пустые кружки от кофе, а на часах два ночи. В глазах мутилось, виски сжимало и немного давило лоб. Я мельком глянула домашнее задание на завтра, и какова была радость, когда я увидела, что все завтрашние предметы новые и их ещё не было. Орёл продолжал учиться с остальными. А я попрощалась с ребятами и кое-как волоча ногами пошла спать.

***

Химия. Мне всегда нравилось, когда учительница показывает разные опыты или отвечает на наши вопросы, касаемо всяких бытовых штук. Сегодня как раз был такой день, когда мы заваливали её вопросами, а она с радостью на них отвечала. — Скажите, а какие химические процессы происходят в организме, когда человек влюбляется? — спросил кто-то из класса. Я рефлекторно опустила взгляд в парту и покосилась на Пашу, сидящего параллельно мне. Наши глаза столкнулись, и краска залила моё лицо теплом. Смирнов растянул рот в улыбке и показал знак мира. «Кривляется», — подумала я и отвернулась, прикрыв лицо волосами. Я всё ещё чувствовала, как он смотрит. — Ух, это сложный вопрос, но попробую рассказать вам понятнее. Рассказ был долгий и даже утомительный под конец. Дальше мы перешли к решению скучных задач и повторению старого материала. После урока, когда мы перешли в другой кабинет, Вася зачем-то подошла к Смирнову и стала что-то объяснять, упорно жестикулируя. Он слушал её, не открывая рот. — О чём беседовали? — спросила я. — В общем, тренировка будет сегодня. Без учителя, ты же помнишь? Он написал мне вчера вечером и сказал, что времени катастрофически мало. Особенно если в команде игрок, который ни разу не играл в футбол. Ты придёшь? — Да. А кто ещё в команде? — Саша, новенький, сегодня перед уроком подошёл и попросил записать его. Он высокий, думаю, на воротах постоит. А так, кроме него и Паши все старые. Ты и так знаешь. Ну, я капитан, это очевидно. — Ещё бы, — улыбнулась я.

Весь день я издалека смотрела на Смирнова. Его лицо было таким, как будто он спал один час, проснулся и, не умываясь, пришёл в школу. Одежда странно подобрана — спортивная футболка и классические штаны. Выглядело не очень солидно для такого парня как он. На одной из перемен ко мне подошёл Саша и присел рядом. Его стилю можно было только позавидовать. Неон идеально подходил его лицу и фигуре. — Тебе же понравились нейборхуды? — Что? О чём ты? — спросила я, перебирая учебники на парте. — Ну, тогда, помнишь, daddy issues ты слушала. — А, ты об этом. Помню. Понравились. Ну, я знаю эту группу, разве что мало слушала песен. — Если хочешь, могу поиграть тебе их песни и спеть, конечно же. — Сейчас? Саш, сейчас же физика… Он засмеялся и слегка смутился. Что за дурацкие предложения? — Завтра или на выходных, как будешь свободна… Я просто хочу, чтобы ты послушала и дала оценку. Я уверен, что могу верить твоему вкусу. «Подлиза, — пронеслась мысль, — что только не сделает, чтобы не выпендриться». — Родители не могут тебя послушать? — Им всегда недостаточно хорошо, — серьёзно ответил он и, встав со стула, ушёл на своё место. Эта фраза как будто удар по совести. «И что тебе стоило послушать песни, Карина?», — твердил внутренний голос. Я окликнула его через парту, и он с улыбкой обернулся. Обернулся, а вместе с ним и Смирнов стал наблюдать за нами. — Хорошо. Давай на выходных. Вася удивилась такому решению и сказала, что она ни за что бы не пошла и что я слишком добрая. А после физики Паша уже подкараулил меня на выходе и заставил остановиться и поговорить насчёт новенького. — Безосновательные наезды, Смирнов, — ответила я. — Я что, обязана теперь оправдываться? С каких пор? — Ты собираешься общаться с этим придурком? — Но я же общаюсь с тобой почему-то, — улыбнулась и легко ударила его по плечу. — Аргумент. — Ты неважно выглядишь как-то… — Эй, рыжая, полегче на поворотах. Я выгляжу прекрасно! — Образ самодовольного кретина тебе не идёт. И не называй меня рыжей. Посмотри, какие у тебя синяки под глазами. И ты видел, во что ты одет? — Мне кажется или… — он сделал вид, как будто задумался о чём-то важном, — или ты много стала себе позволять? Разве мы стали друзьями, чтобы ты указывала на моё лицо, мою одежду? Он говорил это так серьёзно, как будто, правда, ему не нравилась моя заинтересованность в его внешнем виде. — Да шучу я, расслабься. Просто я был занят и с утра схватил первое, что из шкафа вывалилось. Лень было что-то придумывать. Но ради тебя, так и быть, я надену лучшую рубашку завтра. — Слишком много чести, Смирнов. Готов к первой тренировке? — Ты хотела сказать второй, да? Всегда готов. Тем более, там будет твой дружок. Придёшь на него посмотреть? А впрочем, не важно. За моей спиной его не будет видно. — Урок через две минуты. Стоит поторапливаться, если не хотим опоздать. — Предлагаю опоздать на сорок пять минут! — Иди к чёрту! — крикнула я, поднимаясь по лестнице. Мне нравилась эта смена оттенка общения. Внезапно куда-то подевался хам и задира, которым он был почти всё время. На самом деле у него были добрые глаза, в какой-то мере даже невинные и жаждущие чего-то хорошего в его жизни. Временами они были тоскливыми, грустными — минутные проблески, когда он не пытался казаться кем-то другим. Я знала, что требовать откровения от человека, который настолько от всех закрыт, очень глупо. «Возможно, когда-нибудь он сможет открыться, и пусть я не буду тем человеком, который увидит настоящего Пашу, но кому-то повезёт». Вася снова спрашивала, о чём мы разговаривали, а я без колебаний передавала всё. Она вновь раздала кучу разных советов, начиная от того, как мне стоит себя вести, заканчивая тем, что стоит надевать. Конечно, я слушала её, но следовать собиралась только зову сердца. А оно не требовало планов, изменений в себе. Оно говорило быть собой и отпустить ситуацию. Меньше думать — больше делать. В пять часов я подошла к стадиону. Вася встретила меня, посадила на трибуны и умчала на поле. Паша был слишком смешной — мазал по мячу мимо, психовал и ругался матом. Почему-то мне было страшно за него и людей вокруг. Он периодически поглядывал на меня и, казалось, выдыхал, успокаиваясь перед ударом или после неудачи. — Смирнов, а ты не такой уж и промах! — воскликнула Вася. — Как насчёт ещё часа тренировки? Парни, поможете мне? Ребята переглянулись и сложили руки на груди. Один из парней вышел вперёд и подошёл к подруге недопустимо близко. Она опешила и оттолкнула его. — Помогу, если на выходных мы, наконец, встретимся. — Ладно, придурки, — она махнула рукой, — идите домой. Спасибо, команда! Саша прибежал ко всем последний в центр поля. — Я могу остаться. Что нужно делать? — Правда? Ты золото! А вы… да я даже говорить не хочу, кто! Вася была слишком рада. Она увлеклась объяснением чего-то Саше, а Паша в это время направился ко мне. — Твой друг герой! — Он не мой друг. — Да ладно, он вечно пялился на тебя, пока стоял на этих своих воротах. Знаешь, если на воротах он, то я буду рад проиграть. — Вася убьёт тебя. И директор тоже. Он тихо засмеялся и поспешил на поле. Темнело. Поднимался ветер. Кажется, надвигался дождь. Я засунула руки в карманы куртки и поёрзала плечами. Вася что-то показывала парням с мячом, не обращая внимания на морось, которая началась совсем недавно. Я видела, как она загорелась этой идеей — научить Смирнова играть и выиграть как минимум первый матч. Ей это под силу. Саша постоянно подпрыгивал на месте, вероятно, пытаясь согреться. Шорты и олимпийка теперь не спасали от холода. А вот Паше, казалось, никакой холод не страшен. Он, точно солдатик, слушал Василису, а потом повторял всё, что она говорила и показывала. Мне не хотелось уходить, несмотря на то, что дождь только усиливался с каждой минутой. Я наблюдала за ними и замечала, как все трое буквально втягиваются в футбол. Даже Саша, который недавно трясся от ветра, кажется, давно о нём позабыл. Он стал больше улыбаться и даже о чём-то разговаривать с Пашей. Каждый раз, когда они смотрели друг на друга, я немного дёргалась — мало ли, что могло произойти. Нет, оба были абсолютно спокойны. Хотя, если что-то бы и случилось, Вася смогла бы их утихомирить. Тогда она мило улыбалась и хвалила ребят за старания, но если перейти ей дорогу — это опасно. Она не любила, когда что-то идёт не по её плану. А дождь с ветром всё не унимались. Только усиливались. Вода стала заливать поле, и тогда ребята поспешили к трибунами. Мы встали под маленькую крышу, хорошо, что мест хватило всем, иначе кого-то пришлось бы выкинуть. — Замёрзла? — спросила Вася, приблизившись ко мне. — Могу дать тебе кофту, а сверху куртку свою наденешь. — Нет, ты что, ты так заболеть можешь. К тому же, не так уж мне и холодно. Я соврала. Холодно было невероятно. Кое-как мне удавалось подавить дрожь в коленках. — Ребят, вы молодцы, правда. Ну, Саша и так неплохо справлялся изначально. А вот ты, Смирнов, прям вообще… — она слегка замялась — всё-таки хвалить Пашу совсем непривычно. — Если мы хотим победить, то нужно пахать, — ответил он. — Ну, и если я не хочу быть отчисленным, то тем более. — Никто тебя не отчислит, если ты будешь хорошим мальчиком, — сказала Вася и засмеялась. Смирнов скривился и передразнил её. Ему явно не понравилось словосочетание «хороший мальчик». Спустя три минуты дождь стал заканчиваться, а тучи расходиться. Мы решили разойтись по домам. Каждый жил в разных сторонах от школы. Когда я попрощалась со всеми, примерно через минуту Смирнов окликнул меня. Я дёрнулась от неожиданности. — Боже, какого хрена ты за мной следишь? — воскликнула я, вскинув руки в возмущении. — У тебя волосы как сопли после такого дождя. — О, спасибо, ты догнал, чтобы сказать это? — Нет, я просто хотел проводить тебя, а то уже потемнело. — Подозрительная забота… И правда, подозрительная. Ещё недавно мы ссорились каждые пять секунд, а теперь он напрашивается меня проводить. Кто он и что сделал с Пашей Смирновым? — Знаешь, как бы парадоксально это не звучало, с тобой спокойнее. Мы зашагали вперёд в сторону моего дома. — Это о-очень парадоксально звучит. Но, раз так, то… Хорошо. — Рыжий — твой натуральный цвет? — Да. А почему ты спрашиваешь? — Интересно. Это редкость. Вот и спрашиваю. — Ты сказал, что у тебя была одна тренировка, но потом произошло таинственноє «кое-что», и… — Тебе не понравится это кое-что, так что не надейся на красочный рассказ в деталях. Достаточно знать, что было неприятно. Ожидаемый ответ. Я даже не рассчитывала на подробности. Идти рядом с ним в атмосфере приглушённого света, иногда в тишине было неловко. Это какие-то новые ощущения. В очередное молчание, на подходе к дому, кто-то ему позвонил. В трубке послышался мужской твёрдый бас. Паша пообещал быть дома через пять минут. «Кого он обманывает?», — подумала я. — Ты врун. — Я просто слегка приврал, чтобы он не беспокоился. Это был мой отец. Вечно требует, чтобы я говорил о каждом своём шаге. К чёрту это. Тебе пора. Так что, пока и до завтра. Его спокойное выражение лица как-то переменилось. Взгляд стал грустным. Он махнул мне рукой и медленно поплёлся домой. «Боже, надеюсь, никто не издевается над ним там…», — подумала я, открывая дверь подъезда. Мама была уже дома. Она знала, где я была, поэтому не задавала никаких глупых вопросов. Да и мне тревожить её не особо хотелось. Где-то через полчаса я уселась за стол, перебрала тетради и накалякала домашнее задание по нескольким предметам. Сделала кофе, включила компьютер. Орёл уже был в сети, но матчи ещё не начинались. Я была воодушевлена сегодняшним днём — что-то стало меняться в жизни на приятную сторону. Разумеется, вечно «хорошо» никогда не будет, но сближение со Смирновым — это уже достижение.

Я: Ну что, ребята, погнали уже?

Орёл: Погнали.

Ничтожество

На следующий день перед школой я зашла в кофейню — глаза слипались из-за отсутствия нормального сна. Голова невыносимо болела, виски пульсировали так, как будто тот час бы и разорвались. Я кое-как дошла до класса, медленно открыла дверь и прошаркала к месту за предпоследней партой. Как бы я не любила литературу, сейчас хотела только одного — спать. Если бы ни мама, я бы точно проспала учёбу. Я понимала Смирнова, потому что сегодня я, как и он, схватила первое, что выпало из шкафа. Это оказалась белая просторная блузка и чёрная прямая юбка почти до колена. Я обожала юбки, их, наверное, было больше всего в гардеробе, поэтому не удивительно, что первой я схватила именно её. — О, ты сегодня по классике, — сказала Вася. Я поставила стакан на парту и буквально упала на стул. Сразу подставила ладони под подбородок, чтобы не свалиться головой на стол. — Эй, всё в порядке? Ты заболела? Тебе следует смерить температуру сейчас же и… — Нет, я не заболела, — пробормотала я и постаралась сдержать зевок. — Тогда в чём дело? Ты не выспалась? Ты опять играла всю ночь? Точно! Поэтому пошла и купила кофе! — Не хочешь пойти в помощники к Шерлоку? Я просто устала от всего, и мне нужен отдых. — А мне кажется, ты просто занимаешься фигнёй! Тебе нужно заниматься учёбой, Карина. Почему ты тратишь время на эти бессмысленные игрушки? Ты даже не позвонила вчера и не сказала, дошла ты до дома или нет… В чём дело? Это игры так влияют? — Я занимаюсь учёбой. Хватит учить уже и раздавать советы, ладно? Я сама разберусь, что мне делать и какие приоритеты ставить. Внутри что-то оборвалось после того, как я закончила. Я услышала, как Вася тяжело вздохнула. Стало противно от собственной грубости. Я поджала губы и опустила голову в пол, немного отвернувшись от подруги. Мы так редко ссорились, и никто из нас никогда не позволял говорить что-то подобное. Видимо, из-за сна я становилась такой нервной. Вася в ту же секунду спокойно взяла учебники, встала из-за парты и пересела куда-то. Я не смогла поднять голову и посмотреть. Щёки покраснели то ли от стыда, то ли от злости на глупую ситуацию. Обернувшись, спустя минуту, я увидела, что она села с Сашей. Они сидели молча, он пытался спросить у неё что-то, но Василиса молчала. «После урока немедленно извинюсь, — решила я. — Она хотела как лучше. Возможно, я, правда, забиваю на всё, кроме игр и… Смирнова». Которого кстати не было. Я насторожилась, но постаралась прислушиваться к учителю и записывать всё, что она диктовала. Звонок прозвенел. Я сразу подошла к Василисе. Потёрла шею, сглотнула слюну, смотря на то, как она складывает учебники и даже не смотрит в мою сторону. — Прости. Ты права, мне следует уделить внимание учёбе. Я знаю, ты хочешь как лучше. Она всё ещё складывала учебники. Я заметила, как уголок её губ дёрнулся в улыбке. Вася подняла взгляд на меня, уже не скрывая её. В это время Саша уже ушёл, но я увидела, как они переглянулись. — Конечно, я права. Ты решила, какие предметы будешь сдавать? Мы обе попытались сделать вид, что ссоры не было. Пока шли к кабинету, поговорили об экзаменах и в целом об учёбе. Вася пообещала подтянуть меня по математике и заставила записаться на кучу олимпиад, которые, по её словам, пригодятся в будущем при поступлении. Вася снова спросила, почему вчера я ей не позвонила. Пришлось рассказать, что Паша увязался за мной и напросился проводить. Конечно, я была бы дурой, если бы сказала «нет». Тем более, он становился более мирным и спокойным. Может, просто в его жизни был трудный период, который уже разрешился? Когда мы заходили в класс, я обернулась и увидела Смирнова. Он шёл как обычно во всём чёрном, натянув капюшон толстовки. «Очки, — пронеслось в голове, — что-то новенькое». Вася зашла в класс, не дожидаясь меня. — Привет, — первая начала я, встав около двери. — Тебя не было на первом уроке… — Переводил бабушку через дорогу. Мрачный тон. Удручающе. Неужели опять что-то не так? Или я просто отвыкла от его вечного сарказма? — Что встала? Заходи, — он попытался улыбнуться, но вдруг зашипел и пальцами поправил очки. — Так, в чём дело? «Вчера его отец был какой-то злой… Он что, реально его избивает?!». Я посчитала, что обязана выпытать, что произошло. — Ни в чём. Просто заходи на чёртов урок, ладно? — Боже, ты можешь хоть на секунду перестать быть таким… Таким идиотом! И просто сказать, что случилось? Он резко отодвинул очки на кончик носа и показал огромный синяк. — Кто тебя так? — Вчера возвращался от тебя и наткнулся на стайку каких-то голодных оленей, — нервно произнёс Паша, смотря в сторону и сложив руки на груди. Его колено задёргалось. Мне показалось, что он врёт. Либо я просто много себе надумывала. — Скажи правду. Это тебя дома… — Что? Нет! — он так возмутился, что даже отошёл на шаг назад и вскинул руки, когда я попыталась к ним прикоснуться. — У меня дома всё в порядке. И тебя это не касается. Я сказал всё, что нужно. Как он бесил такой закрытостью. Я не требовала, чтобы он рассказывал мне абсолютно всё, но хотелось знать о нём больше. Ещё раздражала вечная вспыльчивость. Стоило сказать что-то, что ему не нравиться — получай фашист гранату в виду иронии вперемешку с сарказмом и глупыми приколами. Неужели нельзя просто спокойно поговорить без колкостей? К сожалению или к счастью, человека уже не изменить. Кстати, выглядел он тоже довольно невыспавшимся. «Наверное, по ночам провожает бабушек через дорогу», — подумала я.

***

Кофе не спасал. А желание пойти поиграть усиливалось с каждым часов, что я провожу без компьютера. Я решила снова пойти к ребятам на тренировку, причём я даже не собиралась возвращаться домой, ведь в таком случае я бы села за игры и до завтра бы не вылезла. После уроков я с Васей пошли к ней. Мы так редко бывали друг у друга в гостях, что я уже забыла, как выглядит её комната. Когда зашла внутрь, удивилась оранжевым обоям и кучи фотографий из инстаграма на стене. «Она такая красивая», — сразу подумала я, глядя на одну из фотографий. И правда, Вася была потрясающей аккуратной внешности, чего стоили острые скулы и холодные голубые глаза. Я прошлась чуть дальше. Фото с футбола. «Крепкие ноги», — первая мысль. Вася смотрела на меня и, наверняка, удивлялась тому, что я так внимательно оглядываю её комнату, точно впервые. — Можешь послушать музыку, пока я буду переодеваться. Я включила «I Wanna Be Yours» — песня одной из моих любимых групп — Arctic Monkeys. Я любила разную музыку, но этих ребят особенно. Они всегда дадут нужный заряд в моменты слабости, не позволяя рухнуть на пол и свесить руки. Тогда они спасали меня ото сна, хотя мотив довольно «засыпательный». — Знаешь, сегодня у Смирнова я увидела странный фингал. Он говорит, что вчера наткнулся на каких-то гопников, когда уходил от меня. Я лежала на кровати, засунув руки под голову и смотря в полоток. — И? Он сильно пострадал? Вроде руки, ноги целы. — Просто вчера я слышала злой голос его отца. Он требовал немедленно быть дома. И… Я думаю, это он его так. Ты сама видела, какой он мрачный сегодня. — Мне кажется, ты преувеличиваешь. Или выдумываешь. Мы не знаем, что творится у него в семье, но тут не стоит лезть. Дай ему время разобраться самому, если, правда, что-то не так. — Он сказал мне почти то же самое. Ладно. Посмотрим, какой он будет на тренировке. Я взглянула на Васю, приподнявшись на локтях. Одежда так сильно меняла её. Обычно в школу она носила юбки, блузки, часто каблуки. Все эти вещи делали Василису слишком женственной, особенно карамельные духи, которыми она пользовалась буквально каждый день. Но тогда же, когда я увидела её в майке огромного размера и футбольных шортах, женственностью и не пахло. Вася схватила с тумбочки кепку и, ловко заправив хвост, повернулась ко мне. Этот человек во всём выглядел красиво. — Чёрт, — протянула я, — ты выглядишь, как… Она самодовольно улыбнулась, поправила козырёк и сложила руки на груди. — Как грёбаная богиня! — выкрикнула я и подскочила. — Буквально несколько минут ты была совсем другим человеком. Браво. — Прибереги комплименты для кого-нибудь другого, — улыбнулась она и протянула мне руку, помогая слезть с кровати. — Я и так поняла, какая я красивая. Не перестану любить самодовольные шутки. Дошли до площадки примерно за пятнадцать минут. Вася сказала, что начиная с этой тренировки, на каждой будет присутствовать физрук. Странно, и чему он собирался их учить, учитывая тот факт, что на каждом уроке то и делал, что выходил из зала? Вася немедля побежала на поле, а я присела за трибуны. Смирнов опаздывал на десять минут, и я начинала волноваться, что он решил бросить команду. Остальные тем временем уже начали разминку. Складывалось впечатление, что приход физрука — это галочка в очередном протоколе. Он просто стоял и свистел, когда было нужно. Командовала всеми Вася. Она уверенно чувствовала себя в большой компании парней. Один из них подбежал и, точно маленький мальчик, резко схватил кепку и отбежал на пару метров. Вася вскрикнула и повернулась в его сторону. — Отдай, — твёрдо потребовала она, на что парень кинул кепку другому. Оба засмеялись и стали перебрасывать кепку между собой. Саша стоял рядом с ними и молча наблюдал, до тех пор, пока вещица неожиданно не прилетела к нему в руки. Он растерянно посмотрел то на парней, то на Васю. — Ну, как тебя, новенький, эй! Кидай! — закричал один из мальчиков. — Ало! Кидай уже, блин! Вася в упор смотрела на новенького, а он на неё. Но когда на него в очередной раз громко закричали, кепка оказалась в руках у одноклассника. Василиса медленно подошла к нему, но тут физрук, видимо, заметил, что команда балуется, и решил посвистеть и закричать что-то невнятное. Вася резко выхватила кепку и также ловко надела её, как тогда, дома. Она подошла к Саше и что-то сказала ему, но я не расслышала. Просто заметила, что новенький моментально изменился в лице. В худшую сторону. Я услышала, как физрук стал кричать. Это всего лишь Паша Смирнов неспеша зашёл на поле. — Смирнов! Тебе нужно особое приглашение всегда?! Он ничего не ответил, но я мысленно увидела, как от раздражения закатились его глаза. На все сто восемьдесят градусов. «Господи, какой же он зануда», — я не удивилась появившимся мыслям. Так и есть — Смирнов зануда. Зануда, которая любила надевать маску саркастичного мальчика. Игра проходила спокойно. Изредка Вася в перерывах подходила ко мне и мы могли переброситься парой коротких фраз. Я замечала усталость и даже изнурение. Она быстро пила воду и снова бежала на поле. Физрук впервые предложил ребятам хоть что-то сам. Его предложение не отличалось оригинальностью — разделиться на две команды и кое-как поиграть. Смирнов на воротах. Когда счёт был равный, а времени оставалось всего ничего, Паша пропустил мяч. Лёша, тот самый, который отобрал у Василисы кепку, крикнул ему что-то типа: — Хромой полудурок! Паша остановился, подняв мяч и прижимая его к боку. Я уставилась на него, надеясь, что сейчас он заметит мой взгляд и успокоиться. Сам же говорил, со мной спокойнее. Смирнов стал двигаться к Лёше. Невооружённым взглядом было видно, что начались трудности с дыханием. Раньше, сколько лет они друг с другом учатся, ссор никогда не было. Сегодня Лёша, видимо, воодушевился футболом и набрался смелости, потому что до этого всегда обходил Пашу стороной. Как и все остальные, впрочем. — Ты не умеешь играть, почему она вообще взяла тебя? Глянь, ты НИЧЕГО не можешь! «Просто не поддавайся, просто не поддавайся, это провокация», — думала я, посылая Смирнову эти мысли. Физрук неожиданно исчез с поля, я оглянулась и увидела, что он с кем-то разговаривает по телефону и совсем не смотрит на ребят. Вася подошла к ним. Остальные парни улыбались в предвкушении как минимум перепалки, а как максимум драки. Саша, стоящий рядом, улыбнулся с небольшим запозданием. Только тогда, когда они посмотрели на него. Паша толкнул его с силой. Лёша свалился прямо на грудь Васе, и та пошатнулась. Смирнов не отступал. Моё сердцебиение ускорялось, казалось, что я даже привстала, чтобы видеть происходящее лучше. — Когда ты уже поймёшь, тупица, что тебе не место в нормальном обществе? Чувство, как будто эти слова сказали мне. Стало так противно и одновременно грустно. Особенно тревожно, когда Смирнов сжал кулак и попытался восстановить дыхание. Я видела, что он не хочет драться, сдерживает себя, но как-то не особо получается. Тогда я встала и постаралась остановить его. — Это провокации! Все, будто забыв обо мне, обернулись. — Бей. Давай, — улыбался Лёша. — Ну, давай, ничтожество. Вася схватила парня за плечо и попыталась увести назад, но Смирнов уже завёл руку для удара и через секунду завершил начатое. Я выбежала с трибуны и подбежала к полю. Сердце стало бешено колотиться, руки тряслись, ноги не шли, точно были не мои. В это время Лёша упал на землю и Смирнов склонился над ним. «Где чёртов физрук!», — подумала я, оглядываясь по сторонам. Наверное, он подумал, что мы сами со всем справляемся и решил уйти. В самый нужный момент! — Хватит! — закричала я, когда парни стали кататься по земле. Физрук выскочил откуда не возьмись, он бежал через всё поле, пока остальные либо смеялись, либо снимали драку на камеру. Вася отошла подальше и молча смотрела. Если это можно было предотвратить, то как? Какой же придурок этот Лёша! Как же я его тогда ненавидела! Чёртов провокатор! Захотел выхватить? Выхватил. «И сейчас выхватит ещё», — подумала я и решительно двинулась к нему. — Идиот, что ты натворил! Физрук поднял парней и за локти оттащил друг от друга. Я заметила, как оба тяжело дышат. У Смирнова будто опять непонятная дымка перед глазами. Он прикрыл глаза и поднял голову к небу. Учитель потряс обоих за руки и попытался сказать что-то вразумительное, но Паша не слушал, а Лёша нагло улыбался. Саша и остальные продолжали молча наблюдать и о чём-то переговариваться. Вася остановила меня, сказав, что я реагирую слишком эмоционально и этого того не стоит. — Ему снова плохо, ты видишь? Посмотри! Колени Смирнова стали подгибаться, он обессиленно упал на поле и попытался за что-то схватиться руками. Глаза были открыты, но он как будто ничего не видел. Я подбежала к нему. — Эй! — похлопала по щекам — ноль реакции. — Тебе плохо? Учитель в недоумении посмотрел сначала на него, потом на меня. Лёша отошёл назад с видом, точно «дело сделано». «Подонок». — Что вы стоите? Вызывайте скорую!

***

«Наверное, он уже дома, хочется надеяться на это», — подумала я, делая очередной глоток горячего нерастворимого. Играть не хотелось. Настроение не то. Его так легко разозлить. И тогда он уже ничего не слышит. Никого не видит. Хотя пытается что-то сделать с собой. Как сегодня. Его ладони снова были в крови — поранил ногтями, пытаясь привести себя в чувства. «Неужели это настолько трудно? Гнев настолько одолевает? Агрессия — это и есть так дымка, которая напрочь убирает зрение? И как это называется? Сложный характер?» Мама заглянула в комнату и молча села рядом. — Всё ещё переживаешь? — Нет, просто думаю. — Не думай слишком много — большая честь для такого мерзавца. Уверена, с этим твоим Смирновым всё в порядке, и он уже сидит развлекается дома. Вижу, ты даже компьютер не включала. Сильно всё же переживаешь. Какая кружка кофе? — За день? Вроде четвёртая. — Ужас! Хочешь, чтобы сердце выпрыгнуло? — Да оно уже давно выпрыгнуло…

Опять двойка?

Сегодня воскресенье. Вчера в школе Саша напомнил, что мы должны увидеться, и, честно, я не понимала такой тяги ко мне. И желания спеть песни. Скорее, ему просто нужна была похвала и он хотел показать себя с лучшей стороны. Ещё и Смирнов — с того дня не приходил в школу. Тогда его увезли в больницу, и с тех пор мы больше не виделись. Я не хотела о нём думать слишком много, просто старалась уверить саму себя, что с ним всё в порядке, и он прогуливает. Такое ведь много раз случалось, когда Паша прогуливал. Так долго и часто об этом думала, что даже поверила. На улице было солнечно, и я даже немного обрадовалась тому, что не сидела дома и не играла с ребятами. В конце концов, лучше бы я не начинала заново эту эпопею с геймингом — затягивала эта штука получше всяких… Саша всё время держался тихо. Везде. Что на футболе — поддакивал парням, что в школе — молчал, пока его не попросят что-то сказать. Я заметила, как он машет и попыталась улыбнуться. — Рад, что ты пришла, — сказал он, и мы стали двигаться в сторону дома. Одет был чрезвычайно легко — яркая красная футболка и чёрные спортивки. Такой худой, немного сутулый, молча шёл рядом, но я чувствовала, что хочет что-то сказать. — Надеюсь, ты не слушала их песни первее, что спою я? — Нет. Не переживай. Я какие-то знаю, но так, можно сказать, что вовсе нет. — Знаешь, для меня это шаг, что я решился кому-то показать свои… умения. Помимо родителей. Это льстило. Я улыбнулась и покосилась на Сашу, щёки которого слегка покрылись румянцем. Мы заскочили в подъезд и поднялись в квартиру. «Просторно», — подумала я, оглядывая белоснежное пространство. «Он такой яркий, а квартира такая… белая?». На стене в его комнате висели фотографии с отцом и матерью — счастливая семья — все улыбаются, обнимают друг друга. Стало уютно. Комната Саши не особо подходила его имиджу стильного парня. Вещи валялись не на своём месте, на столе хлебные крошки, а на подоконнике лежала приоткрытая книга. Где-то на двадцатой странице, если меня не обманывало зрение. Я присела на мягкую кровать. — Классные фотки. Тебе на них сколько? Саша взял гитару и сел рядом. Покосился на фотографии и махнул рукой. — Не помню. Вроде тринадцать. Около того. Ладно, только… Только не сильно критикуй. Я кивнула. И услышала первые звуки музыки. Спокойный голос, никуда не торопящийся, довольно высокий. Я не знала, как называются все эти музыкальные штучки, потому что сама далека от них, но точно была уверена, что спел Саша потрясающе. Ему нравился процесс — он даже закрыл глаза и слегка откидывался на спину, когда брал высокие ноты. Саша точно отключался от мира во время пения. — Ну, — отложил гитару в сторону, — как? Если слишком ужасно, то скажи помягче… — Ты, наверное, шутишь, да? Это круто! Как называется песня? — «Wires». Что, правда, понравилось? — Ты в шоке? Он промолчал. Отвернулся куда-то в сторону и схватился за гитару. Не спросив меня, стал играть следующую. Заворожительный голос. Я была удивлена, почему человек с таким талантом всё ещё сидит в нашем маленьком городишке и играет для какой-то одной меня? — Ты не думал писать свои песни? Или стихи? Честно, я не ожидала… — Я-я просто не верю, что тебе реально нравится, понимаешь? — Не понимаю. А что сказали мама с папой? Им же тоже понравилось, я уверена! Саша грустно взглянул на меня и усмехнулся. — Как же… Они не считают, что я достаточно хорош. И вообще… музыка — это не моё, бред и всё такое. Лишь бы я пятёрки приносил. Поэтому я отложил это дело в стол. — Ты не похож на подростка, родители которого ругают его за оценки. Саша был похож на маленького ребёнка, повесив голову вниз, надув губы и ссутулясь ещё сильнее, чем прежде. Обиженный. — У тебя классная подруга. Помнишь, тогда, на футболе, когда парни украли её кепку, — он усмехнулся, — она потом подошла ко мне и сказала, что я трусливый идиот. — Тебя это забавит? — Нет. Но я ведь реально такой. Трусливый идиот, который побоялся вернуть эту кепку, — мы замолчали на несколько секунд — я была удивлена такой открытости. — Она смелая. Умная. Наверняка, она читает книги не для того, чтобы повысить собственное эго. — Она не читает книги. Она учит математику. — Я к тому, что ей ничего не нужно делать, чтобы чувствовать себя хорошо. Чтобы не ругать себя за четвёрку по какой-нибудь ненужной физкультуре. Да я на этот футбол пошёл только потому, что родители заставили. Зачем-то я рассказал им об этом, и… Они заставили. Конечно, я же должен быть первым, умненьким! Роботом, который вечно делает то, что ему говорят. Который надевает то, что ему говорят. Да я ненавижу яркие цвета. Стоит мне только надеть то, что хочу я, она подходит и начинает верещать о моём вкусе. Мол, у меня его нет. Да я перечитал всю отечественную классику, чтобы угодить им. Помню, по вечерам пересказывал «Обломова», как тот двести страниц лежал на диване. Умора, правда? — Саша засмеялся, вероятно, защищаясь. — Прости, что навалил на тебя это. — Ты ведь позвал не для того, чтобы я послушала песни? Хотя, они, правда, классные. Он слабо кивнул. — Чувствую себя бесполезным. И обязанным. Я столько держал в себе эти слова. Мне стало грустно за него. Сама не помню, как хватило ума положить голову ему на плечо. Я подумала, что так будет лучше, без всяких «всё будет хорошо», которые по сути ни на что не влияют. — А почему ты перевёлся? — Родители посчитали, что я смогу сдать экзамены только в такой сильной школе, как ваша. И, не спросив, забрали документы и вот… я здесь. — Не хочешь устроить бунт? — Бунт? Это как? — Ну, как все подростки делают — убегают из дома. Демонстративно причём. Пишут какую-нибудь пафосную записку и всё такое. Саша громко рассмеялся и пару раз провёл по струнам. — Это не по мне. К тому же, не поможет. — Здравая мысль. Но всё же, я думаю, пора научиться самостоятельно принимать решения. Не зависеть от мнения других. Это ведь одна большая яма. Я была таким экспертом в чужой жизни, зато в своей ничего не смыслила. — Знаю, — выдохнул он, — но ничего не могу с собой поделать. — Вот если тебе не нравится книга, и ты не стал её читать, что будет? Тебя сильно ругают? Или… бьют? — Нет. Просто талдычат, что я ничего не добьюсь в жизни. Мать может часами пилить. Хотя я не знаю, как «Красное и чёрное» может помочь в будущем. Знаешь, как говорил Лермонтов: «Что без страданий жизнь поэта? И что без бури океан?». Может, просто нужно пережить это… Мы долго разговаривали о своеобразном бунте, на который я хотела надоумить Сашу. Простой невинный бунт — быть самостоятельным. Попытаться. И начать хотя бы с одежды. Я не настаивала на следовании моим советом. Скорее, это простая дружеская забота. Хотел ли он её принимать — сам должен решить. Я даже забыла о Смирнове, пока мы не попрощались. А Саша раскрылся с новой стороны. Раньше казался таким поверхностным мальчиком, который сделает всё, чтобы показать свой великий ум. Так легко ошибаться в людях, оказывается. Моя мама никогда не пыталась требовать пятёрок по каждому предмету, а тем более — пересказы классики. Это показалось мне чересчур. И вообще, у нас никогда не было особых проблем. Ссоры — но они бывают у всех. До крайностей не доходило. Вообще, я не была уверена, что мои советы кому-то могут помочь, особенно слабенькому бедному Сашке, который надевает в школу то, что ему скажет мама. И всё же так хотелось узнать его настоящего, а не такого, каким он пытается быть. На тот момент я подумала: «Сколько же энергии он тратит на поддержание образа? Тут же давно человек должен словить моральное истощение». Хотя откуда я знала — может, Сашка давно его словил, только молчал. Пользуясь тем, что сегодня выходной и можно позабыть об уроках, о которых я, к сожалению или к счастью, итак не часто вспоминала, можно и с подругой встретиться. Я непременно позвонила Васе, как только отошла от дома на несколько метров. Остановилась, слыша долгие гудки. Никто не брал трубку. «Ну и ладно», — пронеслось в голове, и я бросила трубку. Примерно через минуту Василиса перезвонила. — Я решала алгебру, и ты же сама знаешь, я всегда отключаю телефон. — А… я просто… ладно. — Нет, говори, что ты хотела? Я почти всё закончила. — Увидеться. Можем встретиться в том кафе, куда ты меня водила недели три назад… как же оно называется, забыла, блин! — Поняла. Через двадцать минут? — Да. Буду ждать там.

***

Я ждала кофе, развалившись на стуле и смотря куда-то в одну точку. Кого-то не хватало. Ощущение лёгкой пустоты, как будто хочется кому-то что-то сказать, а его рядом нет, и ты этого сказать уже не можешь. А хочется. Увидеть, поговорить. И знать, что всё в порядке. Посмотреть в свежие, а не сонные глаза, которые периодически накрывало пеленой едва контролируемого гнева. Самой становилось неловко и, может, неприятно от этих мыслей. Наконец на горизонте появилась Вася. Распущенные волосы предавали ей такого шарма и такой женственности. Она надела короткое однотонное платье синего цвета, немного оголяющее худые ключицы и стройную шею. Несколько прядей спадали по ним. В тот момент Василиса была настоящем олицетворением нежности. «Надо же, уметь быть такой разной», — подумала я и улыбнулась. — Привет, — она присела за стол и посмотрела по сторонам. — А ты… — Я заказала тебе капучино и ванильный чизкейк, не переживай, — сказала я и сразу увидела расцветающую улыбку на лице подруги. — Мне казалось, ты была взволнована и хотела поговорить о чём-то. Нет? — Да… Я просто не знаю, с чего начать. Вернее… Я… Ты моя лучшая подруга. И я знаю, что на тебя всегда можно положиться. И ты потрясающая, правда. Вася усмехнулась и слегка прикрыла пальцами улыбку. Ей нравились комплименты. — В общем, я не перестаю… — я покрылась мурашками, стоило подумать о Паше ещё раз, — короче… — краска активно залила щёки. Буквально за секунду обожгла. — Если ты пытаешься удивить меня тем, что тебе нравится Смирнов, то не получится. Я же и так это знаю. — Ты знаешь! А я… Я пытаюсь принять это! У него же крыша поехала, да? — я неестественно засмеялась. — Он сходит с ума? — Узнай у него сама. Это твоя жизнь. Я изменилась в лице. «В смысле? А где же… Советы?». — Вась…? — Что? Я говорю, твоя жизнь, Карина. Смирнов — только твоя проблема, и разбираться тебе с ней самой и только самой. Любое твоё решение я приму, потому что оно твоё, понимаешь? Но принимать его за тебя… Нет. Больше я не хочу. Я обещаю, что не буду подначивать тебя к учёбе, к тому, чтобы ты бросила игры и стала спать по ночам. Я знаю, слишком резкое изменение, но все эти дни я думала о нашей дружбе и поняла, что это так глупо, когда Я строю планы по завоеванию ТВОЕГО человека. Когда я пытаюсь навязать что-то своё. Да, ты можешь попросить у меня совет, но… Мне надоело быть девочкой-советчицей. — Это не завоевание… — протараторила я, смотря в пол, смущаясь. — Из всего, что я сказала, ты сделала акцент только на этом? Да перестань. Почему ты так этого стесняешься? Боишься, он будет смеяться над тобой? Мне казалось, ты должна была уже привыкнуть. Я резко взглянула на неё исподлобья, когда Вася сказала последнюю фразу. Грудь стала вздыматься, дыхание сбилось. Меня задели эти слова. «Это я, получается, как полный лузер, терпела всё время», — пронеслась мысль и ударила в самое больное место. Официант принёс кофе и десерт. Мы замолчали обе, наблюдая за ловкими руками парня. — Прости, — выдохнула Вася, когда еда оказалась на столе, — я другое имела в виду. — Нет, ты имела в виду то, что имела в виду. Я всё поняла. И я не терпила. — Я хочу, чтобы у тебя… у вас всё было нормально. Но без моего участия. Это не значит, что мне плевать на твои проблемы. Я просто хочу, чтобы ты самостоятельно разбиралась с ними. Но я рядом. Тебе ведь самой не нравятся мои уговоры. — Хорошо, — улыбнулась я. — Всё нормально. Мы ещё долго разговаривали о школе, я рассказала о том, как Саша талантлив. Говорить о проблемах в семье не стала. Он доверил их только мне, а значит, они останутся у меня. Спустя полтора часа я уже была дома. Села за стол, включила компьютер. Несмотря на то, что энергию мне давал только кофе, поиграть всё же очень хотелось. «Воскресенье. Наверняка, все сейчас сидят». Поддалась соблазну. И правда, многие были онлайн, кроме орла. Последний раз он заходил в игру дня четыре назад. «Странно, видимо, перехотел учиться», — подумала я и попыталась отдаться игре. Но помимо игры я пыталась контролировать время, чтобы его хватило и на завтрашние уроки, и на сон, которого в тот момент категорически не хватало. Периодически болела голова и мутнело пространство. Оторваться было трудно, но я смогла.

***

Смирнова не было ни на первом, ни на втором уроках. Всё это было подозрительным. «Заболел», — первая идея, которая вскоре показалась слишком примитивной и глупой. Желудок неприятно скрутило. Я посмотрела в окно, пытаясь забыть о боли, но мысли о Паше настигали с новой силой, из-за чего желудок продолжало схватывать. — Карина, там что-то интересное? — услышала голос учительницы и повернулась. Она требовательно и зло глядела на меня. — Нет. — Ты видела свои оценки? Три да два. Таким темпом, скоро скатишься к уровню Смирнова. Василиса схватила меня за руку и крепко сжала. Не могу сказать, что это успокоило, но от нежелательных высказываний остановило. — Простите. — Иди к доске. Будешь рассказывать теоремы, которые были на дом, с доказательствами. Кратенько. — Лучше ставьте сразу двойку, — пробормотала я, махнув рукой и снова уставившись в окно. — Не ставьте ей два. Я посмотрела на класс. Это был Саша. Он встал из-за парты. — Что? Не ставить два? Она ничего не знает. Пятёрку хочет — должна работать. — Давайте сегодня я расскажу вместо неё? А на следующем уроке Карина всё расскажет. А если нет, то вы поставите двойку. «Зачем он это делает? Просто так или потом о чём-то попросит?», — подумала я. В любом случае, это было удивительно. Я ведь, правда, погрязла в двойках и могла не увидеть четвёрки за полугодие с такими оценками. Учительница задумалась. Я покосилась на Сашку, сидящего параллельно на среднем ряду. Он подмигнул и улыбнулся. Только тогда я заметила, как по новому он выглядел. Белая водолазка и костюм в светлую клетку. Акцент на чёрном ремне и такого же цвета немного агрессивных ботинках. «Так спокойно, — подумала я, — ему даже так больше идёт». Не смогла сдержать улыбки. — Ладно. Иди. Карина, он тебя спас, считай. В следующий раз поставлю две двойки. После урока я сразу подошла к нему. — Я решил последовать твоему совету и устроить лёгкий бунт. — Я так рада. Правда. Надеюсь, у тебя всё получится, — похлопала его по плечу. — И спасибо огромное, я думала эта старуха от меня не отстанет со своими теоремами. Ты реально меня спас. — Не думай, что я хотел как-то показать себя этим… Просто я посчитал, что должен сделать для тебя что-то. Всё-таки ты тоже мне помогла. Не сильно, но я кое о чём задумался. — Спасибо. Кстати, у тебя хороший вкус. К концу учебного дня переживания усиливались. Что такого могло произойти, что он не пришёл в школу? Я обдумывала разные варианты, которые лишь заставляли нервничать. Вася заметила мою нервозность и спросила, в чём же дело. — Я не понимаю, что с ним случилось. — Я же говорю — узнай. Позвони, сходи к нему домой. Если хочешь. Ты слишком много думаешь. — А это не будет смотреться странно? Как будто я навязываюсь? К тому же, номера его у меня нет… А где живёт… Ну, я вроде помню только подъезд. — Узнать номер, а тем более квартиру, не большая проблема. Номер вообще можно не узнавать, а позвонить так, по сети, а квартиру ещё проще найти, если знаешь подъезд. Подождать, пока кто-то выйдет и спросить, в какой живут Смирновы. Вуа-ля! «Неплохая мысль!». Правда, идея была хорошая, но в голове поселились миллиарды сомнений. Может, реально стоило бы поменьше думать, а больше делать.

Боюсь себя

Я сидела на лавочке перед подъездом. «Чёрт, наверное, это так глупо выглядит… Ладно, Карина, ты просто пришла узнать как дела, успокойся». Я пыталась не паниковать, но ладони сами потели от накатывающих нервов. Уйти и забыть? Ну, я не хотела снова останавливаться на полпути. «А вдруг всё пройдёт хорошо?», — подумала я, и увидела, как из подъезда вышел немолодой мужчина. Сразу побежала к нему и спросила, в какой квартире Смирновы. Подъездная дверь хлопнула. «А если прогонит? А если он болеет, и я тут пришла? Хватит, всё, просто поднимайся и иди», — заставляла себя. Это было трудно — ноги постепенно становились ватными, желудок скрутило, появились неприятные ощущения во рту, точно пересохло горло. Я была так неуверенна, что с ним всё в порядке. Но хотелось верить. — Вроде она, — шепнула себе под нос, остановившись перед дверью. Приготовилась стучать и сдалась. Тяжело пересилить. Или набраться смелости, которой у меня нет. «Аппетит приходит во время еды», — подумала я и тихо-тихо постучала. Встала так, чтобы в глазок ничего не было видно. Прошло десять утомительных секунд. Пятнадцать мучительных. Двадцать разрывающих мой и без того страдающий от нервов желудок. Услышала шаги. «Кажется, он идёт сюда…», — подумала я и потопталась на месте. Дверь с размаха открылась и чуть не дала мне по носу. Через секунду я увидела его лицо — помятое, сонное. Волосы взлохмачены. Из одежды какая-то потрёпанная майка и чёрные спортивки. Паша пошатнулся назад и протёр глаза. — Так… — прошептал он, хлопая ресницами. — Не понял. — Эм, привет, — румянец не заставил себя долго ждать. И правда, как только я его увидела, нервозность вдруг прошла сама собой. — Что хотела? Провести воспитательную беседу? — Ты можешь хоть полчаса не быть идиотом? — попыталась улыбнуться. — Тебя не было в школе, и… меня послали дать тебе переписать классную по геометрии, — протараторила я и потянулась к рюкзаку. Смирнов засмеялся и сжал ручку, слегка оперевшись на дверь. — Врать ты не умеешь, — сказал он, не прекращая смеяться. — Ладно, можешь отдать свою домашку, — показал в воздухе кавычки, — здесь, не обязательно стоять на пороге. Я медленно шагнула в квартиру. «Вроде, ничего необычного». И правда, ничего необычного — классические обои, классический линолеум, две комнаты, одна из них явно принадлежавшая родителям. «Они дома, наверное…», — испугалась я, но виду не подала. Я не знала, что сказать. Спросить, как дела? Опять? Такой глупый вопрос. По лицу Паши уже можно было увидеть всё — дела не в порядке. — Так… почему тебя сегодня не было? — Заболел, — отрезал он и отвернулся в сторону, сложив руки на груди. «Закрывается. Как типично». — Ты не очень гостеприимный, — «а я откуда-то неожиданно набралась смелости! Видимо, мне только кажется, что я трусиха». — А что я должен, пасть к твоим ногам, принести тапочки, налить чашечку чая? — Смирнов улыбнулся. — Для начала можно просто чай, а потом посмотрим. Он махнул рукой и поплёлся вперёд, видимо, в комнату. Я прислушалась и поняла, что от него пахнет какими-то неизвестными пряностями, более приятный запах, чем цитрусы. Напоминал ель. Я прошла за ним почти сразу. «Чёрный цвет везде», — сразу пронеслось в голове, как только зашла в комнату. Взгляд опустился вниз, в открытый ящик. Там лежала коробочка таблеток, что-то начинающееся на «Р», но прочитать не успела. «Наверное, от его простуды или давления, а то как-то часто он болеть стал», — подумала я, и Паша сразу закрыл ящик и покосился на меня. Он явно чего-то боялся. Взгляд упал на красивый компьютер и светящуюся фиолетовым цветом клавиатуру. Я сразу подошла к ней и провела пальцами по клавишам. — Вау, красивая… Играешь? — Иногда. Я заметила, что он врёт. По крайней мере, почувствовала. Будет человек, который редко играет, покупать светящуюся клавиатуру? И такой огромный монитор? Ни за что не поверила бы. — Слушай, ты ведь не ушёл из команды? — Не знаю, — он сел на кровать, а я на стул за столом. — Не знаешь? Ты ведь подставишь их. И тебя точно попрут. — Мне всё равно. Пусть попрут. Скорее, я сам уйду. — Это необдуманное решение. Тебе стоит успокоиться. Его глаза вдруг загорелись, и он вскочил с кровати. — Успокоиться? Успокоиться? — снова неприятный смех. — Что ты вообще об этом знаешь? — Я… — Ты. Требуешь чтобы я успокоился. Какого хрена ты вообще что-то требуешь? Ты хотела, чтобы я отстал от тебя. Я отстал. В чём проблема? Всё, ариведерчи. Вали на все четыре стороны! Смирнов как будто схватил меня за голову и вдавил в стену. «Это нормальное поведение нормального человека?», — подумала я, вставая со стула. Паша опустил взгляд в пол и обессиленно плюхнулся на кровать. — Боже, — он закрыл лицо руками, — прости. Я сказал, не подумав. — Ты идиот. Что с тобой не так, блин? Ты сначала напрашиваешься провожать, потом пускаешь в свой дом, а потом орёшь на меня. Паша подошёл ко мне и взял за локоть. Пытался приблизить к себе, но я твёрдо стояла на ногах, сопротивляясь. — Прости. Я не ведаю, что говорю. Язык точно впереди мыслей. — Да нет, я всё понимаю. Извини, я зря потревожила, и мне пора. Да. На все четыре стороны. Всё опустилось. Голова поникла, энтузиазм пропал. Снова какая-то обида и неприятие к нему. Снова мы откатились на несколько шагов назад. Казалось, уже ничего и никогда не будет в порядке. Я освободилась из лёгкой хватки Смирнова и направилась к выходу. Он побежал за мной. — Останься, пожалуйста. Я же извинился. Ты сама знаешь, что я другого мнения о тебе. Отключи уже чёртову гордость и просто останься. А я попытаюсь не быть идиотом. Я боялась уйти и навсегда потерять шанс наладить отношения. — Нет. Даже для меня такой ответ показался неожиданным. Оно словно вылетел, не спросив разрешения. Паша раскрыл глаза и вдруг схватил за запястье, сжал его с такой силой, что косточки побелели. Уставился на меня, бегая по лицу туда-сюда, так судорожно и нервно. Я почувствовала, насколько напряжены его мышцы, потому что руки стали дёргаться, а на шее проступили вены и кости. Лицо покраснело, он стал жадно хватать воздух. Стало страшно за него. Это было что-то необъяснимое. Странная реакция, странные жесты, странная мимика. Стоило сказать что-нибудь, что он не хотел услышать, тут же взрывался. Даже раньше, в начале сентября, такого не случалось. Паша был поспокойнее. Мог что-то не замечать, что-то пропустить мимо ушей. Но тогда, я правда испугалась и за него, и за себя. «Надо его срочно успокаивать». — Тише, ну, — шёпотом наконец выдавила я, коснувшись ладонью чужого плеча. — Успокойся. Говорила так же медленно, как и гладила его по руке. «Неизвестно, что может сделать человек, который так на тебя смотрит», — подумала я и попыталась аккуратно освободиться. Но Смирнов был словно капкан — стоит пошевелиться и становится больнее. Я не знала, о чём он думал, но в одну секунду Паша сам меня выпустил и быстро отошёл на шаг. Тогда мысли стали куда-то уплывать. Пыталась не слушать их и следовать зову сердца: «Так правильнее». Шагнула навстречу. Паша сжал кулак и посмотрел в пол, немного пошатываясь. Задавать вопросы — не вариант. Нужно было как-то дать понять, что рядом со мной не нужно нервничать. Не даром же он сам признался, что со мной ему лучше. Хотя учитывая совсем недавние события, я начинала в этом сомневаться. — Возьми меня за руку и подыши глубоко, — я протянула Смирнову руку, и он исподлобья глянул на неё. — Я не кусаюсь. Или ты стал бояться меня? — пыталась разрядить обстановку шутками. — Не спеши, — снова сказала я, — медленнее, без рывков. Он не спеша взял мою ладонь в свою и опёрся на стенку, выдыхая. Я пошатнулась вместе с ним, совсем немного. Потопталась на месте, сильнее ухватившись за холодную руку Смирнова. — Спасибо, — шепнул он, продолжая держаться за руку. — Я проверял, кусаешься ли ты. — Паша улыбался, — так, оказывается, не наврала. — Ты как? Что это вообще было? — Ничего, — отмахнулся он и расцепил ладони. — Нет, знаешь, я не уйду. Я останусь здесь. И ты расскажешь, в чём твоя, блин, проблема! Тебя беспокоят панические атаки? Что? На последней фразе он искренно рассмеялся во весь голос. Почему-то меня это позабавило — смех заразителен. Так хотелось понять его и, может, помочь. Как я уже знала, чужие проблемы никому не нужны, бороться должен только ты сам. Но что-то мне подсказывало, что если бросить его одного, добром это не кончится. Лишь бы Смирнову нужна была моя поддержка. Только бы он не отказывался от неё по каким-то личным причинам, вполне мне понятным. — Мне кажется, я видела слишком много, и… — И что? — И ты обещал не быть идиотом, — Паша улыбнулся и кивнул. — Так вот, я видела слишком много, и ты мог бы рассказать мне, что происходит. Если ты переживаешь, что я буду с кем-то обсуждать это, поверь, нет. Я знаю, трудно просто взять и поверить, но попробуй. Я хочу помочь. Неужели ты этого не видишь? Он сложил руки на груди, опять закрываясь. Я настроилась на отрицательный ответ, когда Паша замотал головой вправо-влево. — Я не понимаю, зачем мне помогать? Посмотри, — раскинул руки в стороны, — со мной всё прекрасно! — Каждый разговор будет заходить в тупик, пока ты не снимешь маску. — Смотри-ка, какая ты умная… Маску с ними, говорит! Как я могу снять её перед человеком, которому не доверяю? Хочу… Но не доверяю. Послушай, давай просто забудем, что произошло, ладно? И ещё, когда увидишь меня где-то на улице или… не важно уже, — проходи мимо. Ты не кусаешься. А я кусаюсь. Очень больно. Так что… Лучше тебе, правда, идти. — Боже, — зашипела я, — ненавижу тебя, Смирнов. Ненавижу! Руки задрожали от злости, боль в груди пыталась отдавать в сердце. Я почувствовала себя глупо униженной. Я так хотела его ненавидеть, чтобы, правда, всегда проходить мимо и не смотреть на красивое, но угрюмое лицо. Чтобы на колкости отвечать такими же колкостями и потом не жалеть об этом. Чтобы не вспоминать его каждый вечер и не пытаться продумать план, как помочь, как поддержать, как понять. Чтобы из-за этого не бежать к Василисе и не просить советов. Просто взять и выкинуть из головы. И пусть разбирался бы с проблемами сам. И пусть бы они пожирали его с головой, в самое болото. И наплевать, что с ним будет, как и когда. Хлопнула дверью. Сняла ботинки и куртку. Закрылась в комнате и рухнула на кровать, лицом в подушку. Прижала её к щеке и сжала челюсть. «Нет, не буду плакать», — решила я и в глаза бросился рюкзак с тем самым значком «big girls cry». И тогда я подумала, что лучше бы он потерялся, но теперь-то точно нельзя было плакать. Я заскрипела зубами так, что стало больно. «Глупое напоминание, всё равно никогда ему не следую», — пронеслась мысль, заставившая меня вскочить с кровати и сорвать значок. Я быстрыми шагами прошла на кухню и с размаху бросила его в мусорное ведро. «Вот и всё. Больше не возвращайся». Протёрла глаза, умылась холодной водой. Ничего не хотелось. Телефон завибрировал на кровати, куда я его и кинула. Василиса. — Ну, как прошло, Карин? — Никак. К чёрту всё. — Как скажешь. Я могу приехать, если нужно. — Не нужно. Предлагаю забыть. — Что забыть? — Смирнова. Я услышала, как она улыбнулась. — Ты ведь понимаешь, что пока вы учитесь в одной школе, это невозможно? — Я попытаюсь. Ладно, давай я потом тебе всё расскажу… Сейчас я очень подавлена, и, наверное, займусь уроками. И спасибо, что позвонила. — Конечно, я не упрашиваю. До завтра? — До завтра. Голос подруги показался мне слишком грустным. Как будто она хотела услышать от меня что-то ещё. Что-то, что не будет касаться Смирнова.

***

После того случая, до самого матча по футболу, Пашу я не видела. Да и самой ходить в школу не хотелось. Ощущение подавленности не проходило. Нежелание учиться и общаться с кем-либо не покидало. Каждый день, возвращаясь домой, я садилась делать домашку, а потом играла, чтобы ускорить время до завтра. По сети играть не хотелось, поэтому я скачала кучу одиночек. С Василисой мы тогда не поговорили на следующий день. И вообще вели себя как-то пресно, сухо, настроения распинаться не было. Она пыталась рассказать что-то своё, но мне так не хотелось ничего слушать. Просто кивала, отвечала односложными фразами. Мне показалось, что Вася заметила мою холодность. Я чувствовала, как общение катилось вниз, но никто из нас в этом не признавался. Мы перестали друг другу звонить, а спустя ещё неделю и вовсе искренно улыбаться. Она перестала звать меня на тренировки, и я даже не знала, посещал ли их Смирнов. Саша пытался что-то спрашивать, но я даже не помню, что отвечала. Какие-то банальные фразы, по типу «всё хорошо». Он молча кивал и больше не пытался заговорить. Таким образом я оттолкнула от себя всех людей вокруг, кроме мамы. Она знала обо всём происходящем и помогала не чувствовать себя настолько одинокой, насколько это возможно. Самое ужасное, что я всё ещё скучала по Смирнову. И не знала, отчислили ли его, или он просто перестал ходить. Мне дико хотелось увидеться, обмолвиться несколькими фразами, пусть и до жути едкими. Из головы никак не выходили мои последние слова. Я помнила, как Паша тогда удивился и будто бы отшатнулся назад, точно ни я, ни он ни разу не говорили друг другу: «Ненавижу». От таких воспоминаний я чувствовала себя хуже. Раздавленный лимон. Растеклась, раскисла. Вела себя как обиженный на жизнь идиот, хотя, если посмотреть объективно, ничего смертельного не произошло. И вот так вот продлились мои две недели. До двадцатого сентября, когда должен был быть первый матч. Пять вечера — начало, я решила пойти. К сожалению, одна. Когда походила к стадиону, народу набралось уже много. Я присела поближе к полю, на котором разминались ребята. Пошарив глазами туда-сюда, увидела знакомую фигуру, и сердце пропустило удар. Я вздрогнула и тут же отвернулась в другую сторону, будто бы пряча взгляд. Парни из другой школы выглядели мощнее, сильнее, больше. Да и смотрелись они как-то по-другому, как настоящая сыгранная команда, что ли. Василиса что-то объясняла Саше лично, он, как всегда, слушал её и следил за размашистыми жестами. Я скучала по ней, но тогда казалось, что ей хорошо и так. Она выглядела счастливой. Улыбалась, смеялась. И похоже, даже не волновалась из-за предстоящего матча. Кто-то ткнул меня пальцем в плечо. Я обернулась. — Не занято? — спросила девчонка, и я кивнула. Она была красивой: каштановые короткие волосы, выбритые виски, кожанка явно на несколько размеров больше, чёрные рваные джинсы. В носу торчала серьга, что особо привлекло моё внимание, и я задержалась на ней секунды три. Видимо, я увлеклась, и незнакомке это не понравилось, потому что в следующую минуту она сказала: — Что-то не так? — Прости, — ответила я и быстро отвернулась. — Всё нормально. Рита. Краем глаза заметила, что она протянула руку для пожатия. — Карина, — улыбнулась я, взяв её ладонь в свою. — Ты, я так понимаю, не из моей школы? — Да. — Ты со всеми такая странная или только со мной? — засмеялась она и поправила куртку. — Я пытаюсь завести беседу. Не знала, почему, но её резкая прямолинейность, смех смущали меня. — У тебя… крутой пирсинг, — сказала первое, что в голову пришло. — И нет, я не всегда такая странная, просто сейчас не лучшие времена. — Ну, это обманка, — улыбнулась Рита и показала колечко. — Так, для образа… — махнула рукой и вдела его обратно. Я отвернулась, и так мы просидели молча до свистка, который означал начала матча. Самое интересное было впереди.

Большие девочки (не) плачут

«Hear you, falling and lonely, cry out: «Will you fix me up? Will you show me hope? At the end of the day it will help us. Can you keep me close? Can you love me most?» // Я слышу, как ты, одинокая и несчастная, кричишь: «Ты поможешь мне? Ты укажешь мне надежду? В конце концов, это пойдёт на пользу нам обоим. Ты можешь прижать меня к себе? Ты можешь любить меня больше всех?»

— Someone To Stay — Vancouver Sleep Clinic

Наша школа пока проигрывала в сухую, спустя двадцать минут с начала матча. Вася смотрелась на поле увереннее всех, была открыта и пыталась забить, но громосткие парни никак не давали почувствовать вкус хотя бы одного гола. — Твои какие-то уставшие уже, — сказала Рита и толкнулась плечом в моё. Я лишь слегка кивнула и разочарованно выдохнула. — Что случилось? Вижу по лицу, ты какая-то грустная. — Да так, мелочи… — усмехнулась я, наблюдая за Смирновым, тащащим мяч в сторону соперников. — Не обращай внимание. — Слушай, завтра парни из команды собираются у меня, если хочешь, приходи, может, так тебе полегчает. — Что ты предлагаешь? Напиться? — я перевела взгляд на неё, но тут услышала, как люди загудели, и снова обернулась на поле. Прозвучал свисток, два, три, когда Смирнов набросился на защитника и повалил его на землю. — Эй, что этот придурок делает?! — закричала соседка. — Ну, нет… — протянула я и закрыла лицо ладонями. — Только не это. Рита встрепенулась, и я почувствовала её руки на спине. — Кто это? Это твой парень? Я молчала. Не хотела смотреть на происходящее, не хотела никого слушать. Только свисток и гул вокруг болезненно отдавались в грудь. Спустя минуту становилось спокойнее, и я подняла голову. Рита не убирала руку со спины. Его уводили с поля. Грубо взяв за локти, волочили вперёд. Объявили, что Смирнов получает удаление на несколько матчей. Я видела, что он злился, но не знала, что было тому причиной. Идти за Пашей не собиралась, но хотела. Опять же, он мог натворить, что в голову взбредёт. Казалось, что все его вспышки гнева — это внезапный импульс, и вот, он уже абсолютно себя не контролирует. Я потеряла Смирнова из виду. Мне казалось, что это была наша последняя встреча, если можно так сказать. В глубине души я хотела, чтобы он, как это бывает в фильмах, увидел моё лицо среди остальных, и ему стало спокойнее. Всё же, один раз мне удалось такое провернуть. — Не переживай ты так, — Рита похлопала меня по спине, — не ваш день. — Слушай, не в этом дело, и… — я повелась вперёд, как бы намекая на то, что мне не нравились её прикосновения, — не надо. — Прости. Просто у тебя лицо такое… как будто кто-то умер, что ли. Нельзя, чтобы такая красивая девушка грустила. Улыбнись, — она смотрела мне в глаза, отчего я непроизвольно покраснела и отвела взгляд. — Ну же! Я не видела, что творилось на поле. Игра продолжалась, но досматривать её было бессмысленно. Единственный вариант — уйти и не мучить себя. — Я хочу уйти. — Уйти? — спросила Рита. — Из-за этого урода, который накинулся на Мишу? — Он не урод. И нет, не из-за него. «Боже, Карина, ты его уже защищаешь. До чего мы докатились?», — возмутился внутренний голос и ударил под дых. — Хочешь, я пойду с тобой? — Ты что, альтруистка? Зачем? Сиди и досматривай игру. Я встала и стала шагать между рядами и возмущающимися подростками. Слышала, как Рита идёт за мной, и уже становилось неуютно рядом с ней. Слишком надоедливой показалась. Я вышла за пределы стадиона, и тут она коснулась пальцами куртки, видимо, хотела ухватиться, но не получилось, потому что я шла довольно быстро. Я знала, что мне нужно — проплакаться, успокоиться, принять. Но я так долго держала всё в себе, что скоро оно начнёт взрываться. Тогда-то и начало. — Ну, что ты увязалась? Не видишь, я иду одна?! Я даже не знаю, кто ты, откуда ты взялась вообще! — Воу, подруга, — она подняла руки вверх и отошла, — просто, захотела познакомиться, и не придумала ничего лучше, как спросить, свободно ли рядом. И я не привыкла сдаваться, так что я никуда не уйду, пока не провожу тебя. Обернулась, глянула на поле, трибуны. Люди стали уходить, видимо, скучно смотреть на матч, который настолько легко сложился для соперников. Впервые такое, когда наша школа вот так проигрывала. Обычно Вася всегда вытаскивала парней, да и они, в общем-то, тоже были не промах. Василиса психовала — это довольно редкое явление. Ей всегда удавалось сохранять лицо, но я видела, как она буквально кричала на парней и в порыве раскидывала руки. «Не у одного Пашки не выдержали нервы», — подумала я и усмехнулась. — Познакомиться? В смысле… — обратно посмотрела на Риту. — В смысле познакомиться. Я тут одна, как и ты, поэтому увидела тебя издалека, и чтобы не быть одной, подошла. Вот и всё. Пойдём, что стоишь? — она прошла мимо, дёрнула за рукав, и я поплелась рядом. — Так что, это был твой парень, да? — Нет. Одноклассник просто… — Правда, что ли? Просто одноклассник? — Нет, — засмеялась я и нервно поправила волосы. — Долгая история. — Я отличный слушатель. — Может, в другой день? — Завтра придёшь ко мне? У тебя есть инстаграм? Можем там и списаться. Я согласилась. Мне казалось, что, возможно, так станет легче, если я выйду из дома и начну с кем-то общаться. Пусть даже и с такой назойливой, но симпатичной девчонкой. «Может, она такая лишь на первый взгляд», — подумала я. — Так что, всё-таки сама дойдёшь и мне не стоит тебя сейчас тормошить? — Да. Думаю, да. До завтра. Она ушла своей дорогой. А когда я вернулась домой, конечно, мама была уже там. Я прошмыгнула к себе в комнату, крикнув короткое: «Привет!». Села на кровать и достала телефон. В инстаграм пришло сообщение от новой знакомой: «Завтра в восемь вечера встретимся…», — и в конце адрес. Я улыбнулась и отложила телефон в сторону, прилегла на кровати и раскинула руки в стороны. «Как он там? — промелькнула мысль, — не думаю, что сильно страдает». Тут мама заскочила в комнату и выдохнула, увидев, как я растянулась, даже не сняв куртку. — Проблемы на работе? Я всегда знала, что если она так вздыхает, то что-то случилось. — Да, не бери в голову, Карин. Пока ты была на футболе, мне звонила классная и жаловалась, во-первых, на посещаемость, а во-вторых, на оценки, особенно по математике, физике и химии. В чём дело, объяснишь? — Мам, я всё исправлю, ты же знаешь, сейчас не лучшее время для того, чтобы говорить об этом. — Это выпускной класс, Карина! — закричала она, и я вдруг вскочила с кровати и села, уставившись на неё. — Хватит думать о мальчиках. Подумай хоть раз о будущем. О ТВОЁМ будущем! — Я не думаю о мальчиках! — Правда? А почему же ты тогда ходишь, как будто в трансе? Забиваешь на учёбу, зато прёшься на свой футбол? Наверное, потому что там был Смирнов, да? А игры? Сколько можно? Ты будешь делать что-то, помимо игр? Я промолчала. Отвернулась в сторону. Захрустела пальцами, прикусила губу. Я не знала, согласиться с ней или нет. Не хотелось, конечно, признавать такую большую ошибку. — Ладно, — шёпотом ответила я. — Но математика — это большая проблема, которая не зависит от Смирнова. — А остальное? Зависит? Твоё здоровье зависит? Твоё будущее? — Нет. «Отчитывает, как маленькую». — Тогда хватит этого детского сада. Пойми, если ты нужна человеку, он будет с тобой. Ты сделала всё, что в твоих силах. Нет — до свидания. — Мы уже две недели не общались. Поэтому… сомневаюсь, что ему что-то нужно от меня. Теперь. Мама села рядом и обняла меня. Ударила по пальцам, словно прося больше не хрустеть косточками. Я улыбнулась и почему-то засмеялась. — Завтра вечером мне нужно будет уйти. — Это куда? — Знакомая позвала. — И во сколько? — В восемь. — Так поздно? Карина… Ты мне не нравишься в последнее время. — Мам… не начинай опять, ладно? Мы обо всём договорились уже. Я схожу на полчасика и вернусь. Конечно, я не планировала идти на полчаса, но, чтобы успокоить маму, пришлось так сказать. В итоге, она смирилась. Я пообещала стараться в учёбе, но сегодня отвести вечер на игры. А уже с завтра! начать готовиться к экзаменам, хотя бы по математике. Спустя час — полтора, пока мы выигрывали в каждом матче, победы неожиданно стали уплывать — пришёл орёл. Из-за него мы получили кучу проблем и потратили не меньше нервов. Пришлось написать в чат и спросить, почему он до сих пор не научился. Ответа никакого не последовало. Мы провели ещё несколько матчей, и меня сильно стало клонить в сон.

***

Я села на скамейку рядом с закрытым кабинетом и поставила рюкзак на колени. Пришла слишком рано. Никого кроме меня до сих пор не было. На часах без двадцати восемь, полчаса до уроков. Уставилась в пол, задумалась о чём-то, но мысли не отслеживала. Косым зрением увидела, что чья-то фигура близится ко мне. «Чёрт, Вася», — поняла я и невольно подвинулась, освобождая для неё место. Она села рядом. — Привет, — первая заговорила Василиса. — Привет. — Понравилось, как мы вчера играли? А… точно, ты ведь ушла, не досмотрев даже первый тайм. — Ты вот так сразу набрасываешься? Ну, классно. — Да, очень классно. Уйти, потому что Смирнова нет на поле. Круто, правда? — Я ушла не из-за этого. — Но ты ушла. Ещё и с какой-то девкой. Одобряю, подруга! — Мы не разговаривали нормально две недели, и тут ты предъявляешь мне что-то. Странно, по-моему. — Я хотела подойти к тебе после матча. Но ты ушла. Даже не поддержала меня. Мы проиграли пять ноль, понимаешь? Пять ноль. В мой выпускной год я так опозорилась перед всеми! Я подвела ребят из-за Смирнова! И тебя не было рядом! О себе только и думаешь… Молча слушала. Стало невыносимо стыдно, но ещё стыднее казалось признание такой ошибки. Она впервые так кричала на меня. Я никогда не видела её настолько злой, всегда думала, что она из тех девушек, которые держат эмоции под контролем и никогда не опускаются до криков. — Когда тебе нужен совет, я всегда была рядом. Когда ты хотела высказаться, я всегда была рядом. Видимо, сейчас у тебя всё хорошо, и ты перестала нуждаться во мне. Или просто переключилась на новую девчонку. Пусть теперь она будет твоей жилеткой. Ты эгоистка. Не задумывалась о том, что у меня тоже могут быть проблемы? Я не железная, Карина. Я сжала кулаки, почувствовав, как краска приливает к лицу. Злость одолевала. То ли на себя, то ли на неё. — Так какого чёрта ты молчала и ничего мне не рассказывала? — я вскочила со скамейки и рывком набросила рюкзак на плечо, и вдруг столкнулась с кем-то. Саша поднял руки вверх и усмехнулся, сказав что-то невнятное. — Что за шум, а драки нет? — Да потому что я видела, как ты страдаешь по своему Смирнову! Знаешь, порой у меня такое чувство, что ты общаешься со мной, как с личным психологом. У меня тоже есть чувства. Мы обе были злы. Настолько, что даже не заметили прихода Саши. Он вопросительно глянул на меня, услышав, что сказала Вася. — Страдала? По Смирнову? О, чёрт, сделаю вид, что я этого не слышал… — Тогда нечего общаться со мной. Раз я такая плохая. Эгоистка. Кто ещё? Предательница? Ну, конечно! Сердце бешено колотилось, будто сейчас выпрыгнет. Надо было уйти туда, где я не буду видеть её глаза, смотрящие так презрительно и с обидой. Нужно время, чтобы обдумать. Я всегда боялась выяснений подобного рода именно с Василисой, я представляла, как мы ссоримся, кричим друг на друга, бросаемся едкостями, и вот, всё это произошло в реальности. Я закрыла лицо рукой и пошла в сторону лестницы. На ней порой бегала малышня. Слёзы покатились, не спросив меня. Стало ещё стыднее, и всё, о чём я думала, не увидят ли это ребята. Я села на лестницу. Дыхания не хватало, сопли размазались по лицу, так противно. Смешались со слезами, превращаясь в неприятно липкое месиво, которое сразу застывало на коже и стягивало её. «Это просто новый этап жизни, в котором меняются друзья», — пыталась успокаивать себя. Всё бестолку. Пока ко мне не подошла маленькая девчонка и не спросила, почему я плачу. Я моментом убрала слёзы и рукавом блузки пыталась вытереть нос. — Я не плачу. — Точно? — спросила она, заглядывая в мокрые глаза. Я, кстати, мало что видела из-за помутнения. — Да. Всё в порядке, — улыбнулась я, и девочка убежала. Умылась. Посмотрелась в зеркало. Лицо всё ещё неприятно стягивало. Волосы растрепались. Губы жутко сухие — я часто кусала их, когда нервничала. Новая привычка, от которой нужно избавляться. Когда я подошла к кабинету, он уже был открыт. Зашла в класс. Огляделась вокруг. Решила сесть за последнюю парту, место, где постоянно сидит Смирнов. «Вряд ли он уже появится», — подумала я и стала раскладывать вещи. Саша подошёл ко мне после урока. Поймал, как обычно, после того, как я вышла из класса. — Что у вас случилось? — Ты видел. — Послушай, она расстроена. Да, мне-то пофиг, я знаю, что я ничтожество в футболе. Но она… Ничего не могла вчера сделать. А когда ты ушла, она увидела. И всё полетело к чёрту. Мне жаль её. Думаю, вам надо помириться. А тебе извиниться. — Я не буду извиняться. Просто поставим крест на дружбе и всё. Зачем эти разбирательства? — Что ж, ладно. Уговаривать не буду. Но просто дам совет, как ты мне когда-то, — он наклонился к уху и прошептал: — В жопу гордыню. — Красивая футболка, — ответила я, дёрнув за низ. Саша отвлёкся, а я тут же слиняла. Меньшее, что мне тогда хотелось — слушать нотации. Но как бы я ни пыталась убрать то навязчивое «в жопу гордыню», тем больше думала о нём. Да и вообще, гордыня ли это? Казалось, что страх быть отвергнутой и не более, не менее. К тому же, я услышала о себе столько нелицеприятных вещей, после которых тоже, знаете ли, хотелось обидку кинуть. Я подумывала уйти домой, но ведь обещание маме… А раз пообещала — надо выполнять. Подвести ещё и её я не могла.

***

Весь день после школы я занималась уроками. Мама то и дело проведывала меня, наверное, желая застать за бездельем. Это выглядело забавно. Математика никак не хотелось мне даваться. «Вася могла бы помочь… Но мы поссорились», — промелькнула мысль, и я отложила ручку в сторону. Голова кипела от такого количества информации. Время подходило к семи. Я надела лёгкую красную футболку, любимые чёрные джинсы и кроссовки. Одежда, чтобы чувствовать себя максимально комфортно. Адрес мне знаком, поэтому нужный дом я нашла с лёгкостью. Постучала в дверь. Удивилась, когда открыл незнакомый парень, слишком высокий, широкоплечий, ну, точно в раза два больше меня. — Ты кто? — басом спросил он. — Ка-арина, — протянула я, оглядывая незнакомца. — Я, наверное, ошиблась адресом… — Тима, ты чего пугаешь девчонку! — за его широченной спиной я даже не увидела, кто там стоит, но по голосу узнала Риту. — Пусти её! Я зашла внутрь. В коридоре обои были слегка обшарпанные, а грязные полы вмиг бросились в глаза. — Это мой брат, не обращай внимания. Он покачал головой и ушёл, наверное, к себе в комнату. — Ты, кажется, говорила, что сегодня ты будешь не одна? — Я всё отменила. Подумала, что лучше в тишине будет. Пойдём, покажу тебе комнату. В майке и шортах Рита была такая же большая, как и её брат. У неё крепкие руки, широкие сильные бёдра, вероятно, она занималась каким-то спортом. Ещё и вместе с братом. — О! — воскликнула я, — у тебя есть приставка! Сыграем? — Не знала, что ты геймер. Можем поиграть, конечно, если хочешь. Почему так удивляешься? — Я просто только на клавомыше зависаю, а тут… Не ожидала! — Да у меня ноут старенький, приходится выкручиваться, — засмеялась Рита. — Садись на диван. Она выглядела такой спокойной, точно не замечая мой восторг. — Так что, — начала Рита, сунув мне в руку джойстик, — расскажешь о себе?

Орёл молодой

— …И вот, в общем, не понимаю, что делать и что с ним происходит, — закончила я и тяжело выдохнула. Рита всё это время внимательно слушала, не перебивая. Иногда казалось, что она больше сконцентрирована на игре, чем на рассказе. — Ну, и зачем тебе нужен такой? Забей на него и иди своей дорогой, а он своей. Вот так! — закричала она последнюю фразу и отложила джойстик в сторону. Да, я не ожидала никакого дельного совета. Уже знала, что самые хорошие советы давал только один человек, с которым я, к сожалению, больше не общалась. Поэтому в случае с Ритой надеяться на что-то бессмысленно. — Тебе повезло, я ведь даже с управлением ещё не разобралась… — грустно ответила я и откинулась на спинку дивана. — Да ты просто туда-сюда тыкай, и как-нибудь что-нибудь выйдет, — сказала Рита, засмеявшись. — Ну, а насчёт подруги, даже не знаю. Безосновательные предъявы. Почему ты не можешь общаться с кем-то, с кем хочешь? Она всегда была такой единоличницей? — Тут другое… Не говори о ней так, ладно? Не знаю, было такое чувство, что вместе с ней оскорбили и меня. Я не хотела говорить про Василису плохо, совесть не позволяла. В конце концов, в нашей ссоре не только она виновата, но и я приложила руку. Было бы глупо сейчас сидеть и с первым встречным осуждать человека, с которым вы, вроде как, лучшие друзья. А ещё более глупым терять лучшую подругу из-за подобных мелочей и гордости, через которую так трудно переступить и поговорить. Я знала Васю и то, что она точно затаила обиду и просто так меня не простит. Может, так я оправдывала бездействие. Только тогда, сидя рядом с другим человеком, говоря ему о своих проблемах, наблюдая за жестами, мимикой и слушая нелепые временами шутки, я понимала, насколько мне не хватает Василисы. Её неподдельной уверенности, искренности, смелости и понимания. «Что же мы наделали», — пронеслось в голове. Я уставилась в одну точку, в телевизор, думая о своём. Вспоминая наши лучшие моменты из детства, когда Вася часто давала подзатыльники Смирнову, защищая меня, или когда я звонила ей посреди ночи и просила поговорить, потому что резко взгрустнулось. Сначала она возмущалась, а потом выслушивала. Я взваливала на неё все проблемы, не зная о том, что творилось на её душе. Не зная, какую борьбу с собой она вела каждый день. Да, трудно заметить, что такие девушки, как она, с чем-то борются. Ведь она никогда не давала повода подумать, что у неё что-то случилось. Я же помню, как в десятом классе она рассталась с парнем, а на следующий день пришла в школу, будто ничего и не было. И при любом вопросе, касающемся этой ситуации, всегда отнекивалась и улыбалась, повторяя, что всё хорошо. Да, это не вселенская трагедия, но почему-то тогда мне, правда, казалось, что с Василисой абсолютно всё в полном порядке. Её лицо точно застыло перед глазами. Милое, улыбающееся. — Эй, ты где? — спросила вдруг Рита, выводя меня из транса. — Наверное, я пойду… — Что? Ты обиделась из-за того, что я сделала тебя? — засмеялась она. — Да ладно тебе! Я встала с дивана и поправила волосы, оглядываясь в поисках двери. — Нет, нет… Просто, надо идти. Казалось, что я зря обо всём рассказала. — Я чем-то обидела тебя? — она встала на пути и попыталась преградить его руками. — Что-то сказала не то? Если я как-то оскорбила её, то извини. Я хотела поддержать. — Нет, с тобой всё хорошо. И пусти меня, ладно? — Слушай, мне нужна подруга, — виновато сказала Рита и повесила голову. — Обещай, что позвонишь или напишешь. — Да. Хорошо.

***

Я села на лавочку перед своим подъездом. Достала телефон и уставилась в экран. «Сейчас позвоню ей, и мы всё решим», — подумала я, уже готовясь нажать на кнопку. Остановилась, заблокировала и направилась в квартиру. Не смогла. В голове перемешались миллиарды мыслей, сотни различных сценариев. И в каждом из них я проигрывала. В каждом из них мы не могли ничего выяснить. Поэтому я решила сдаться и пустить всё на самотёк: «Вряд ли ей нужен мой звонок…». Мама встретила меня в коридоре. — Ну, как? — Нормально. — Что значит «нормально»? Нормально плохо или нормально хорошо? Я повесила куртку, сняла ботинки и прошла в комнату. Мама за мной. Села за стол и повернулась к ней, выдохнув и опустив руки. Хотелось ей обо всём рассказать. — Нормально плохо. Я поссорилась с Васей. Но зато на алгебре ответила, — улыбнулась я. — Неужели поссорились? Ну, помиритесь, я уверена. — Я тоже была уверена. Но сейчас что-то нет. Наверное, дружба себя исчерпала. — Откуда у тебя дурная привычка опускать руки, Карина? — Ты сама сказала, что нужно ждать. И что будет, что будет. — Да, но это не значит, что нужно вот так сдаваться. В случае с твоим Смирновым ты сделала всё возможное. Я кивнула. Мама не стала дальше задавать вопросов или проводить воспитательных бесед. Просто оставила меня одну и дала время обдумать. Весь вечер я слушала музыку и пыталась понять план действий. И стоит ли мне вообще его разрабатывать? Проверила соцсети, хотела написать Василисе, но её целый день не было в сети. Первое, о чём я подумала, было: «Наверное, делает математику». Она всегда выключала телефон, когда занималась учёбой. Неожиданно пришло сообщение от Саши. Он слёзно умолял прийти завтра в пять часов в кафе, в котором мы последний раз были с Васей. А когда я спросила, зачем, сказал: «Сама всё увидишь». Уснуть из-за этого долго не могла. До двух ночи думала, что же там такого срочного и удивительного мог приготовить Саша. На мои сообщения с вопросами отвечать не стал. Видимо, совсем не хотел, чтобы я разгадала величайшую тайну сюрприза.

Первое, о чём я вспомнила, зайдя в класс, о Паше. Его до сих пор не было. Присела за последнюю парту, положила руки на стол и попыталась лечь, отвернуться к окну и прикрыть глаза. Кажется, до начала урока оставалось минут десять. Кто-то стал гладить меня по спине. Я сразу не реагировала. Рука была мягкая, лёгкая, движения нерешительные. Я почувствовала, как от кончиков пальцев дрожь пробежалась по всему телу. «Смирнов?», — пронеслось в голове, и я резко поднялась, надеясь увидеть именно его. — Привет, — Саша смотрел на меня и улыбался. Не сказать, что я была не рада его видеть. В последнее время мнение о нём вдруг внезапно изменилось. — Привет. Он оглянулся по сторонам и присел рядом. Я сразу обратила внимание на футболку с надписью «imperfectly perfect» и усмехнулась. — Что, футболка? — заметил Саша. — Классная, да? — Ну, ещё бы… И зачем мне сегодня… Он вдруг резко приложил палец к моим губам, отчего я вскинула брови и вмиг ударила его по руке. — Ауч! Тише! Чего дерёшься? Я и так уже достаточно отхватил… Просто, никто не должен услышать, — он наклонился ко мне слишком близко, и я поддалась вперёд. Сложилось впечатление, что мы какие-то партизаны, прячущиеся от врагов. — Никто не должен знать о нашей встрече! — шепнул он. — Ясно? — Понятно, капитан. Молчу, — отмахнулась я и выпрямилась. Урок начался. Все расселись по местам. А Паша так и не пришёл. Я даже боялась подумать, что скучаю по нему. Пыталась заменить подобные мысли на другие, а потом сдалась. Да, как не прискорбно было это осознавать, влюбиться в подобного придурка как он — большая ошибка. Столько проблем свалилось, что казалось, скоро сойду с ума. «Как же быстро пролетело время, вот уже и месяц почти позади», — подумала я, всматриваясь в яркие кроны деревьев за окном. Я почувствовала вибрацию на парте, пришло сообщение от Риты.

Рита: Привет. Хотела узнать, не хочешь со мной на следующую игру сходить? Где-то через неделю.

Мне не хотелось обижать её своим равнодушием, к тому же, есть смысл познакомиться поближе и, может, обрести новую подругу.

Я: Привет, да, конечно, Скажешь мне точное время?

Рита: Спасибо огромное. Мне просто не с кем идти, а посмотреть хочется, всё-таки там играют мои друзья, а я в прошлую игру ушла с тобой.

Я: Да. Друзей надо поддерживать.

Отправила последнее сообщение и подумала: «Ну да, Карина, ты-то знаешь, как правильно поддерживать друзей. Ты у нас знаток дружбы! Во!». Улыбнулась, подняла взгляд и увидела на себе пристальный взгляд Василисы. Она не отвернулась, только погрустнела и продолжила смотреть. Я заблокировала телефон и отвернулась первая, не в силах выдерживать такого взгляда.

***

Надела любимую кожанку, схватила ключи и выпорхнула из квартиры. Быстрыми шагами, почти бегам, направилась в сторону кафе. Ветер поддувал сзади, подгонял вперёд, как будто крича, какая я медленная. Открыла дверь и стала оглядывать зал. «О, боже…», — подумала я, увидев девушку в красной мини и чёрной блузке. Это была Василиса. Она сидела спиной ко мне, наверняка, ожидая прихода Саши. Я застыла на месте и вдруг захотела вернуться назад, домой. Как всегда, бег от проблемы показался мне наилучшим решением. Повернулась к выходу. Нет, снова остановилась и развернулась. «Я не трус. Я не терпила», — словно мантру про себя повторяла. Решительно пошла вперёд. Три шага, четыре, пять. Я стояла перед не, смотрящей так удивлённо и шокировано. Вася откинула волосы назад, а я нервно сжала скулы, пытаясь не ляпнуть чего-нибудь глупого. — Карина? — Меня Саша позвал. — Не поверишь, но меня тоже. И, как видишь… его тут нет, — я видела, что она кое-как сдерживала улыбку. — Засранец, — шепнула я и рассмеялась, она подхватила. «Неужели всё будет, как раньше?», — подумала я, не решаясь сесть. — Сядешь? Или бросишь меня? — тихо спросила Василиса. — Нет, — я села за стол и наклонилась к ней, — конечно, я не брошу тебя. К нам подошла официантка и спросила о заказе. Минута, и мы снова продолжили разговор. — Он хочет, чтобы мы помирились… — А ты хочешь? — спросила я, вновь откинувшись на спинку стула. Вася молча смотрела на меня. — Слушай, — снова вступила я, — прости. Я полная идиотка. Я настолько погрязла в… нём, что забыла о тебе. О своей лучшей подруге, которая всегда была рядом. И занудные советы которой не заменит никто и ничто. И такие посиделки часами не заменит даже игра в приставку! Она вдруг рассмеялась. — Хорошее сравнение. — Нет, правда, я не хочу терять тебя. Эти две недели были ужасными. Возможно, самыми ужасными и скучными в моей жизни. Прости, что я ушла тогда. Я думала, тебе плевать на меня. — Давай как раньше, а? Забудем это и будем жить дальше? — Только если ты поможешь мне с математикой, — засмеялась я. — Уговорила, — подхватила Василиса. — Я думала ты не простишь меня… — сказала я, спустя примерно десять секунд молчания. — Ты же моя лучшая подруга! — воскликнула Вася. — Все люди совершают ошибки. — Ты ведь знаешь, что если тебя что-то тревожит, то можешь спокойно рассказать? Вася взглянула на меня и сделала глоток кофе. И, только поставив чашку на стол, ответила. — Я такого позорного матча ни разу не проводила. Все мои атаки… Все, понимаешь, были бессмысленны. Ещё Смирнов этот своими психами всё испортил! «Прав был Саша, когда говорил, что она переживает», — подумала я. — А что вообще произошло? Я так и не поняла… — Столкнулся, упал, вскочил, вмазал. Вот и всё. Я кричала, чтобы успокоился, но он вообще не слушал. В своих думах где-то был. Спасибо, подставил всю команду. Придурок. А так всё хорошо было, согласись, он ведь исправлялся? — Не представляю, что с ним не так. Иногда он такой спокойный, мирный. Такой… как тебе сказать… милый? Может не нести чушь и не выдавать себя за кого-то другого. Уже понятно, что он боится быть собой. Я была у него дома, как ты помнишь. Вася вытаращила на меня глаза и откинулась на стул. Её явно удивили комплименты в сторону Паши. Я понимала негативное отношение к Смирнову. Так подвести людей — это ещё уметь надо. Как мы выяснили, Паше это под силу. — Да. Дома мирно. Атмосфера неплохая. И, знаешь, с ним снова было что-то не так, но я кое-как успокоила. Ему явно нужна помощь. — Ага. И я, кажется, знаю, чья, — я с надеждой взглянула на подругу. — Психиатра. Мы засмеялись. Как же я скучала по таким посиделкам. Простым, непринуждённым. Я не представляла без этого дальнейшую жизнь. Вот-вот и школа закончится, наступит следующий этап. Мы разъедемся, и всё, забудем друг о друге. По-началу будем созваниваться, встречаться, потом просто созваниваться, а через полгода только писать в соцсетях «как дела?» и на этом заканчивать разговор. Через год забудем полностью. Страшный сценарий, который слишком подробно врезался в голову. Больно осознавать, что человек, с которым вы рядом столько лет, может так просто исчезнуть из твой жизни. Наверное, поэтому я решила, что нужно получше присмотреться к Рите, кто знал, что из этого выйдет. Люди не встречаются случайно. Всегда нужно иметь под боком человека, которому можно рассказать всё, который никогда не будет в тебе сомневаться и который всегда придёт на помощь в нужный момент. Мне хотелось быть таким другом. Для Василисы. Для Смирнова. Он этого заслуживал, будучи вечно в одиночестве и с явными тараканами в голове. Никто из нас не знал, какую борьбу он вёл. С миром или с самим собой. В тот вечер точно камень упал. Стало настолько легко. Ощущение пустоты уходило. Мы долго гуляли, смеялись, рассказывали всякие глупости, я рассказала ей о Рите и о том, что та позвала меня на матч на следующей неделе. Казалось, что всё разрешилось. Нерешённой оставалась одна проблема — Смирнов. Мы сели на лавочку в парке. — Не переживай из-за футбола. Это не твоя вина. — Моя. Я капитан. Я должна была наладить все нюансы в команде. Да какой там… команде, — усмехнулась Вася, — это командой назвать сложно. Учитель ругался. Вот тебе и выпускной год. Вот такие воспоминания и останутся от него. — Ну, — я обняла её и положила голову на плечо, — год только начался. Тем более всё ещё можно изменить. Не всё крутится вокруг футбола. — Да, но теперь я потеряла хоть какой-то авторитет. Хотя… был ли он вообще? — Ты сама для себя авторитет. Глянь, ты же крутая! Она смутилась и тихо засмеялась. Мы ещё долго так сидели, рассказывая о чувствах и о том, как хреново было обеим то время, пока мы не общались. Такое короткое, но значимое время. Я пришла домой. Мама встретила меня радушной улыбкой, и я сразу стала рассказывать о произошедшем. А ведь она оказалась права — мы помирились.

***

Снова этот новенький запорол всю игру!

Орёл: Ты такая смелая только в интернетах. Ещё скажи, что я не прав.

Я: Какой ты зануда, напоминаешь мне одного знакомого, он такой же дурак, как и ты.

Орёл: Я? Зануда? Вероятно, ты меня с кем-то спутала.

Я: Смирнов, разлогинься.

Орёл: Рыжая, это ты?

«ЧТО? КАКОГО, БЛИН, ЧЁРТА ДЕЛАЕТСЯ? , — в панике подумала я и за несколько секунд закрыла все вкладки и отскочила от компьютера. — Господи, неужели всё время орлом был Смирнов? Да не может быть… нет… слишком странно, чтобы быть правдой. Но он же как-то понял, что я и есть та самая рыжуха из класса. Точно он». Я уселась на кровать и стала всё обдумывать. Улыбнулась, понимая, насколько тупой ник он придумал. «Смирнов — орёл молодой, вот так юморист». Хорошо ещё, что не живёт в темнице сырой за решёткой. Ну, плюсик ему за чувство юмора. В следующую секунду я поняла, что он действительно геймер. И он соврал, когда я спросила про игры. Лживый засранец! Ну, как такое могло произойти, чтобы мы оказались в одной команде среди миллионов игроков — большая загадка. Огромнейшая загадка! Как после такого не верить в судьбу? Одно радовало — если он играл, значит, с ним всё в порядке. Но почему же тогда Смирнов не ходил в школу?

Прелесть

Во время событий прошлой главы

Я поставил кружку в раковину. Посуда с грохотом упала — горка не выдержала. Отец выглянул из комнаты и прокричал:

— Паша! Что это?

— Посуда упала, — пробормотал я, пытаясь расставить всё на место.

Вряд ли он вообще понял, что я ответил. «Сейчас прибежит».

Услышал, как он громкими шагами прётся ко мне. Встал рядом, сложил руки по бокам. Уставился на меня, напрягая постаревшее раньше времени лицо.

— Может, ты её помоешь, наконец? — сказал отец и врезал смачного подзатыльника.

К счастью, это его максимум. А я даже не дёрнулся, потому что, когда он злится, всегда делает именно так. Хоть это не выводила меня из себя, не доводило до срыва и панических атак. И то, только потому, что уже успел привыкнуть.

— Ты таблетку выпил?

«Чёрт, вот же…».

Машинально опустил взгляд, и отец грубой, но худой рукой схватил за плечо.

— Паша… — выдохнул он, — ну, пожалуйста, ну, сделай это ради меня. Ты не справишься сам, понимаешь? Ну, для кого я стараюсь? Для кого я взял отпуск? Для кого я сижу целый день дома? Для тебя! Но ты же не хочешь ничего! Ничего, Паша!

— Разве тебе не знаешь, что лучше не повышать на меня голос!

Тело пробило дрожью. В глазах лёгкое помутнее. Я, трясущимися пальцами, схватил отца за футболку и оттолкнул назад. Я не мог позволить себе навредить ему. Тогда единственный вариант — выпилиться из этой жизни и жить счастливо где-нибудь там, в параллельной вселенной.

Обычно папа спокойный человек. Его звали Дмитрий Сергеевич, в прошлом владелец нескольких кафешек в городе, с хорошим достатком и любимой женой, моей матерью. Теперь он всего лишь «Дима», лишившийся всего, что когда-то ему принадлежало — денег, семьи и любимой. И молодости. Я имею в виду внешней красоты, всяких там дорогих костюмов, часов, начищенных до блеска ботинок.

Теперь он обычный фрилансер, зарабатывающий на жизнь переводом текстов с английского, немецкого и испанского языков. На первые нужды хватало. Летом я подрабатывал, как раз хватило на цепочку, которую я стараюсь постоянно носить с собой, как напоминание о первой вещи, на которую заработал сам.

— Прошу, — тихо дрожащим голос сказал отец, — выпей её.

Он смотрел так умоляюще, так жалостливо. А я не хотел пичкать себя этой фигнёй, потому что до последнего думал, что смогу контролировать всё сам. Каждый звоночек злости, каждую искорку агрессии. Особенно по отношению к любимым людям, которых было не так много.

— Ладно. Пап, не волнуйся. Я выпью. Ради тебя. Только не нервничай.

— Ты заставляешь меня нервничать, — стало больно от такого подавленого голоса.

— Прости. Просто попытайся понять меня.

Зашёл в комнату со стаканом воды в руке, открыл ящик. «Рисперидон», — про себя прочитал название. Закинул в рот и быстро запил. Гадость редкостная. Я был уверен на сто процентов, что никакие таблетки не помогут справиться с этим. Только моя сила самоконтроля, которая в последний раз неплохо так подвела.

Квартира стала коробкой, в которой мозг медленно деградировал. Но это лучше, чем бить лицо кому попало и злиться на тех, кто этого не заслуживал. Я уже, сидя дома несколько дней — честно, не помнил сколько, потому что потерял счёт и даже не знал день недели, — заведомо понимал, что в школу не вернусь. И без меня там неплохо было. Хотя, им, наверное, обидно, такого клоуна потеряли! Кто же теперь будет хамить старухе на геометрии, бить невинных, кричать, как сумасшедший? Ох, как однокласснички-то расстроились.

Ну, только одна причина могла удержать меня в этом жилище дьявола. Рыжая, неуверенная в себе — хотя в последнее время даже наоборот — вечно стесняющаяся причина. Мелкая заноза, которая всеми силами хотела сблизиться и пыталась в сарказм. Надо признать, иногда у неё получалось, что не могло не радовать.

Из-за этих волос, которые так переливались на солнце, она напоминала мне маму. Да, единственное, что у них было общее — волосы. Почему-то я так за них зацепился. Длинные, прямые, густые.

Глупо было вспоминать о маме после приёма рисперидона, как-то даже нелогично. Хотя бессмысленно было отталкивать мысли, потому что вся квартира напоминала о ней. «Как она там? Появились ли у неё ещё дети?». К чёрту. К чёрту, к чёрту, к чёрту. Только сам заставлял себя нервничать.

Надо бы пройти прогуляться. Сменил футболку, сверху напялил толстовку, накинул капюшон перед выходом. Чем больше одежды тем лучше. Правда, выйдя на солнце во всём чёрном, сразу об этом пожалел — какое необдуманное решение!

На часах семь вечера. Время, когда вся гопота района собирается вместе и ждёт какого-нибудь лоха. К великому счастью, я всегда был на него похож. Хилый, щуплый, худой. Мало ел — много двигался. Раньше. Сейчас-то каждый день зависал дома, только выходил вот на такие прогулки до парка и обратно.

Тишина — огромный плюс жизни в маленьком городе. Стоило свернуть с центральной дороги, — и никого. Конечно, кроме всяких оленей, обычно вылазиющих из нор в это время. Мне всегда казалось, что они остались в две тысячи десятом вместе со своими спортивными костюмами, кепками и неуместными прозвищами, типа: «Эй, лошара» или «очкарик», ну, или что-нибудь ещё до чёртиков банальное. Видимо, до этого города все тренды доходили с опозданием. С большим опозданием!

Как же иронично, что именно в тот момент, когда я вышел погулять на пути встретились местные альфа-самцы. Когда-то я уже дрался с ними, эти подонки чуть не сорвали с шеи цепочку. Поэтому теперь по вечерам на улицу я её не надевал. Посмотрим, до чего они заходят докопаться сейчас. Может, им понравится моя покалеченная толстовка? Или… кроссовки?

Их трое. Всего лишь трое. Всё по канону — первый, он же центральный, в очках, в спортивках, шёл, заправив руки в карманы. Двое по бокам — преданная свита, готовая в любой момент предать вожака. Тупые животные. Хотя… я чем отличался? В последнее время такое же животное. Может, немного милее на морду.

— У-у, — протянул альфа, — наш старый знакомый.

Малышки беты сразу насупились, я бросил взгляд на их кулаки. Ну, надо признать, довольно мощные, в прошлый раз хорошенько досталось.

Я не останавливался. Может, смогу пройти мимо. Отделаться.

— Не хочешь извинится? — спросил центральный, останавливая меня за живот.

Он нагло вытянул руку и не пропускал дальше. Малышки беты сильнее разозлились.

— За что извиниться?

Другой рукой он стал шарить по широким карманам штанов. Вытащил телефон и буквально ткнул им в лицо.

— Трещины. Твоих рук дело.

Серьёзно?

— Там одна трещина и то, еле видная. Это раз. И, чёрт возьми, ты такой мелочный, в самом деле? — не смог сдержать усмешку.

Забавная стая.

— Либо ты отдаёшь деньги за ремонт. Либо, лучше тебе не знать.

Я улыбнулся шире.

— Ты фильмов про криминал пересмотрел?

Прилетел первый неожиданный удар. Опять по лицу! Опять мне придётся носить очки! Чёрт, больно же было… Единственное, чего я не хотел, чтобы подключались бешеные шавки, стоящие по бокам. Они, точно злющие собаки в прошлый раз отмудохали меня. Хорошо, хоть рёбра целы остались. Ещё один раз такую боль я бы не захотел испытывать.

Да, у мамы удар был что надо! Не помню, сколько тогда мне было, но срасталось это дело долго и мучительно. Я всё время повторял себе: «Терпи, казак! Атаманом будешь!». Ну, я казаком не был, поэтому атаманом тем более не стал. Но вытерпел. Медаль за это никакую не давали. Только отправили домой, к любимой мамочке и к страдающему отцу, который ничего не мог сделать. Любовь зла, да?

— Я же сказал, что лучше на глаза не попадаться мне!

Он больно схватил за волосы на затылке. Дыхание спёрлось. Пальцы задрожали. Я схватил его за шею. Не знал, почему именно за шею. Вообще, в такие моменты я мало чего понимал.

Сразу побежали те двое парней. Их силы хватило, чтобы оттолкнуть меня на землю. Вот, блин, любимая толстовка будет в пыли… Спасибо! Зато боль приводила в чувства. Я знал, что они сильнее меня, но одновременно это и успокаивало, и злило.

Альфа наклонился ко мне, сжал волосы, став ближе.

— Десять косарей, чувак. Десять косарей. До послезавтра.

— А почему тогда не потребовал свои десять косарей? И вообще, кто знает, может, это ты его разбил специально, а с меня просишь.

Прилетела смешная пощёчина.

— Умный слишком? До завтра деньги. До десяти вечера время.

Казалось, это было последней каплей. Я попробовал вскочить, но двое бет взяли меня под руки и сжали их за моей спиной в замок. Центральный подошёл ближе, и с каждым его медленным шагом я чувствовал, как становилось хреново — я не мог себя сдерживать: брыкался, впивался ногтями в кожу, еле дышал. Мир стирался понемногу. Злость окутала быстрыми мурашками, словно импульсом в сердце: «Дерись! Бей! Давай! Это уроды провоцируют тебя! Оскорбляют! Врежь им! Ударь! Разбей лицо! Бей до тех пор, пока они не потеряют сознание!».

Я моментально нарисовал в голове образ рыжей. Дышать становилось легче. Она говорила мне: «Тише, успокойся, я не кусаюсь». Голос успокаивал.

Альфа вдруг ударил в живот, выбрасывая Карину прочь из мыслей, но парни не давали упасть. Второй удар, третий. Я дышал глубоко, съёживаясь от боли и раня ладони, царапая уже и без того тонкую кожу, уставшую от постоянных атак.

Они отпустили, и я рухнул на землю. Классная вышла прогулка. Вот только я до сих пор не мог успокоиться. Как только парни отошли на шаг, во мне откуда-то взялись силы. Я вскочил и набросился на того, кто стоял ближе всех. Повалил, ударил раз, ударил два, по носу, в глаз, в шею. Может, мне казалось, что я наношу удары, а на деле они все шли мимо. Сконцентрироваться слишком сложно.

Даже тем, кто пытался оттащить меня, не удавалась сделать этого. Я бёдрами обвил чужие, коленки неприятно впивались в мелкие камешки на земле.

Остановиться уже невозможно. Я не понимал, что происходит, где я, что делаю. Единственное, чего хотелось, чтобы обидчик ответил по заслугам. Остальные били по бокам, по спине, но эта боль ничто по сравнению с тем, какая борьба шла в мыслях между мной и… мной. И даже изредка всплывающий образ рыжей девушки не спасал от гнева. Раньше это помогало.

Резкая пульсация в затылке. И темнота.

Открыл глаза. Папа сидел рядом, опустив голову вниз и о чём-то думая.

— Пап, — голос почему-то хриплый.

Отец услышал и дёрнулся. Сразу прильнул ко мне, шершавыми ладонями погладил по голове и поцеловал в лоб. Его забота иногда бывала слишком трогательная.

— Паша, ты опять подрался… Те уроды скрылись, но мы обязательно их найдём!

Понемногу приходило осознание. Первый вопрос, который я сам себе задал — избил ли я кого-то до такого состояния, что пришлось звонить в скорую? Решил, что если отец промолчит, значит, нет.

— Что со мной?

Папа протянул бутылку воды.

— Просто сильный удар в голову. Тебя не тошнит?

— Нет, — ответил я уже без неприятной хрипотцы.

— Хорошо… Паша, скажи мне, ты первый полез в драку?

— На что ты намекаешь? Нет, они первые полезли. Я защищался.

— Я понял, ты защищался, а потом у тебя случился приступ, — я хотел вставить свои пять копеек, но отец не дал заговорить. — Значит, так, мне это надоело. Я веду тебя к психиатру, и мы будем думать, что делать. Может, хоть ему удастся заставить тебя нормально пить таблетки!

Мне было жалко смотреть на отца. Видимо, правда, самому это не преодолеть. Однажды я был на приёме у психиатра, лет в пятнадцать-шестнадцать, когда в порыве ярости разбил чужую машину. Сначала полиция, потом штрафы, потом психолог и направление к психиатру. Честно, для меня это была та ещё пытка.

Бесполезные вопросы, по типу: «Что тебя тревожит? Расскажи?». Рассказывать что-то о своей жизни чужим людям — то ещё удовольствие. Лучше и не придумаешь. Ну, а у психиатра уже поставили РПВ, оно же расстройство прерывистой вспыльчивости, оно же эксплозивная психопатия. Я понимал в этом мало что, но диагноз запомнил, потому что постоянно гуглил и читал о таких психах, как я.

Всё началось, когда мама срывала злость на мне, а я был вынужден молчать. Пискну — и прилетит ещё. Так смачно, сильно, будто бы она не хрупкая женщина, а огромный мужик. А потом мама ушла, бояться стало некого. Вроде несколько лет прошло, а злость всё ещё сидит. Корёжит зараза, как кошка.

Самый главный страх — стать опасным не только для себя, но и для общества. Тогда можно попрощаться с нормальной жизнью и постоянно сидеть на нейролептиках и антидепрессантах. Ещё и в комнате с белыми стенами. И в смирительной рубашке. Ладно, ладно, просто шутка.

Попытался подняться. Голова заболела сильнее. Папа взял за руку.

— Не надо так резко, всё-таки, у тебя там приличный синяк будет, — сказал он. — Давай останешься тут на ночь?

— И когда ты поведёшь меня к своему психиатру? — спросил я, не двигаясь.

— Как можно скорее. Завтра.

Не было смысла сопротивляться. Пришло время браться за голову и делать всё возможное, чтобы стать нормальным человеком. Чтобы не быть в одиночестве всю жизнь и перестать отталкивать тех, кто проявляет заботу. В конце концов, как минимум не быть идиотом.

— Пап, я хотел поговорить насчёт школы. Не думаю, что мне стоит там появляться. Тем более, ты сам дал мне такой огромный выходной.

— Я дал его тебе, чтобы ты пил лекарство и восстанавливался. Как я понял… всё бестолку. Но, как только станет лучше, мигом на занятия. В наше время без образования никуда.

— Пап, я месяц пропустил, можно сказать. Я не сдам экзамены. Смысл? Там мне только хуже и хуже…

— Давай посмотрим, что скажет врач, ладно?

Я кивнул. Ну, какой из меня спорщик тогда? Никакой.

«Интересно, — подумал я, — а Карина бы сильно расстроилась, узнав, что я больше не буду ходить в школу? Может, она уже и забыла обо мне… А я тут сижу, теории строю».

***

Врач спрашивал слишком много вопросов. Отправил на мрт головного мозга, чтобы убедиться, псих я или нет. А может, не для этого. Опять же, я во всех таких штуках мало чего понимал, но пересилил себя и попробовал довериться специалисту. Это была частная клиника. Отец отдал кучу денег за обычную консультацию.

— Я бы, — начал строгий мужчина, — посоветовал вам сменить обстановку. Уехать куда-нибудь на море, отвлечься от домашних забот, работы. Просто абстрагироваться от мира. Естественно, работая с врачом и следуя терапии. У тебя, Паш, ещё не всё так запущенно и причин для госпитализации я не вижу. Но необходимо обеспечить спокойную обстановку.

— Да, у меня сестра живёт у моря, — папа закивал, я глянул на него.

— Отлично. Это было бы замечательно! Ты мог бы приходить ко мне на консультации до отъезда. Я дам пару рекомендаций, выпишу рецепты, а дальше только своими силами.

Про наезд отцу рассказывать не стал. Никаких десяти тысяч они от меня не дождутся. Всё равно такие отморозки как они любили больше молоть языком. Ждать от них чего-то серьёзно не стоило.

Спать как всегда боялся. Уже можно было бы и привыкнуть к кошмарам, но я всё никак не мог. Поэтому тратил ночь в играх. Настроение было нейтральным до тех пор, пока я не запорол очередной матч, и незнакомка стала гнать, что я плохо играю.

Я: Ты такая смелая только в интернетах. Ещё скажи, что я не прав.

Она: Какой ты зануда, напоминаешь мне одного знакомого, он такой же дурак, как и ты.

Я: Я? Зануда? Вероятно, ты меня с кем-то спутала.

Она: Смирнов, разлогинься.

Я: Рыжая, это ты?

И никакого ответа. «Хм, — подумал я, — неужели испугалась?». А потом увидел, что вовсе вышла. Докатились — она уже и боятся меня начала. Неужели я такой противный, ну? Да быть не может. У меня даже духи с запахом мандаринок. Раньше постоянно ими пользовался.

Карина никогда не отличалась смелостью, поэтому, скорее всего дело не во мне, а в ней.

Я бы мог ходить в школу только для того, чтобы видеть её лицо и поглядывать с последней парты, как она дёргает коленкой, но не замечает. Или как перешёптывается с подругой, косясь на учительницу. Или как пытается сделаться увереннее, когда видит меня. Сразу выпрямляется, голову выше.

Надо заметить, выглядело это мило. Нечасто я признавался в этом себе, но сегодня почему-то решился. Надоело уже скрываться за подколками, как маленький мальчик.

Всё равно я обо всём догадывался. Мало того, что её выдавали блестящие глаза, так ещё и желание всегда и везде помочь. Это немного ставило в тупик. Я пытался отдалиться, потому что, как бы это глупо не звучало, иногда видел в ней маму. Смотреть со стороны было гораздо приятнее.

Такая же хрупкость, те же жесты, тот же цвет волосы. Вроде и ничего — но мелкие моменты сложились в один большой ком. Одно радовало — иногда она действовала как сильное успокоительное.

Наверное, в этом и была её главная прелесть.

Шутка

Я закрыла тетрадь и отложила в сторону ручку. Выдохнула, расслабилась, поправила волосы. Василиса с силой положила ладонь мне на плечо и сказала:

— Ты молодец. Одну тему уже разобрали! Домашка тебе — выучить первые три признака с доказательствами. Будешь мне рассказывать на выходных.

Я буквально взвыла, когда, полистав учебник, увидела, сколько там нужно учить.

— Ты шутишь, да? Надеюсь, что да, потому что это не реально.

— Ну, перед тобой живой пример, что возможно всё. Этот учебник не такой галимый и тупой, как по алгебре, так что наслаждайся. Можешь положить его под подушку на ночь, чтобы легче запоминалось, — засмеялась Вася, на что я легко стукнула её по лбу.

— Ну тебя! Сколько там времени, мы не опоздаем на игру?

Мы опаздывали.

Рита уже сидела, заняв нам обеим место. Это была их первая встреча, но неловко было почему-то мне. «Да уж, не самое лучше время, чтобы познакомиться, — подумала я и глубоко вздохнула, пытаясь прогнать волнение.

Они просто представились дрг другу, но я сразу увидела недоверие в глазах Василисы. Она крепко сжала руку Риты и настойчиво посмотрела в глаза. Та мило улыбнулась, совершенно искренно.

Как только мы начали смотреть игру, я не могла избавиться от всплывающих эпизодов того дня, когда наша школа проиграла с позором. Иногда вместо тех незнакомых парней, бегающих по полю, я видела Смирнова, отчего становилось немного жутко.

На прошлой неделе я узнала, что он, оказывается, тот ещё геймер и сидит под ником «молодой орёл». Это чертовски смешно и чертовски удивительно, я даже спустя неделю не понимала, как такое могло произойти.

Вообще, пора бы забыть о нём. Всё разрешилось, и с «загадочным» исчезновением Смирнова жизнь даже лучше стала. Спасибо за такой подарок, Смирнов, ты настоящий друг. Теперь я понимала математику и даже сама тянула руку, чтобы выйти к доске. Теперь я не тратила время на игры, во-первых, потому, что его не было, а во-вторых, играть вместе со Смирновым… как минимум странная идея.

Да, может, я сама подавляла те хорошие мысли о нём, которые могли возникнуть невзначай, но это правильно. Я до сих пор помнила слова мамы о том, что если человек мой, то он будет моим вне зависимости от всего. Ну, а всё, что было можно сделать, я уже сделала.

— Слушайте, — сказала Рита, — я же так и не собралась со своими на прошлой неделе. Мы хотим сегодня после этой игры пойти ко мне. Вы как?

Вася покосилась на меня, схватила за запястье так, чтобы Рита не видела, и с силой сжала его. Я поняла, что это значило.

— Я пас, — сказала Василиса. — Карина?

— А я… Пойду.

— А ты почему не идёшь? — спросила Рита, глянув на Васю, которая сильнее сжимала мою руку.

— Я не хожу на подобные тусовки.

— Ты типа правильная?

— Нет, я типа не хожу на подобные тусовки, — резко ответила Вася и отвернулась ко мне.

Казалось, что ссоры не избежать. Я успела заглянуть в стеклянные глаза Василисы и уловить тот bitch face, который она тут же сделала.

— Подобные — это какие?

— Понятно, какие, — прошептала Василиса, уже аккуратно держа меня за руку. — У меня есть, на что тратить время, помимо такой бессмыслицы. Простите.

— Хватит, пожалуйста, — вступилась я. — Давайте… не будем, ладно?

— Ладно, — согласилась Рита, но её голос показался мне немного грубым.

Вася наклонилась ко мне и еле слышно шепнула: «Раньше тебя не интересовали такие особы. Глянь, какая она… Эта причёска, серьга. Одежда». А я даже и не знала, что ответить. Я легко подвинула подругу в сторону, чтобы Рита ничего не заподозрила.

— Ты сама говорила, чтобы я самостоятельно принимала решение. Поэтому… — я сделала вид, что кладу ей голову на плечо.

Василиса улыбнулась и дёрнула его вверх, как бы отпихивая меня назад. Это значило: «Заткнись, я всё поняла». Вот так вот мы без слов умели понимать друг друга. Потрясающе.

К тому же, я хотела отвлечься, голова от математики кипела, да и от Смирнова не меньше. Такой отдых не будет лишним. Последний раз я так отдыхала летом с Васей, когда мы собрались на пикник в парке. У неё, наверное, до сих пор остались смешные видео, на которых я несу всякую чушь.

Игра оказалась скучной, тем более не сказать, что я вообще когда-то была фанаткой футбола. Мы пошли к выходу где-то за три минуты до конца, чтобы не идти в толпе. Вася сразу ушла, сказав, чтобы я была предельна аккуратна и вела себя хорошо, не то буду учить десять теорем за один день. Признаться, это меня до мурашек напугало, поэтому я дала твердейшее обещание не творить глупостей.

К нам подошли пятеро парней, которые выглядели одинаково на первый взгляд.

— Это кто? Ты не говорила, что приведёшь кого-то ещё, — начал высокий блондин, презрительно оглядев меня.

— Мих… — простонала Рита так, как будто он вечно ведёт себя как идиот, — это Карина. Карина, это Миша, тот ещё придурок и юморист, это Кирилл, ну, просто Кира, а ещё проще Ангел, самый примерный мальчик из команды, — он лучезарно улыбнулся и протянул мне руку.

«Какой милый, — подумала я, — правда, ангел…».

Ещё рядом с ними стояли три невзрачных парня, имена которых я почти сразу забыла.

***

Рита подсела ко мне, играющей в приставку, пока остальные развлекались, как могли. На фоне играл какой-то рэп, парни о чём-то разговаривали, а вместе с ними и брат Риты, которого я уже даже забыла, как зовут. Он вовсе неприветливый и из кухни до сих пор не выходил.

— Чего скучаешь? — шепнула она, наклонившись ко мне чуть ближе.

От неё пахло алкоголем, видимо, она уже достаточно выпила. А ведь прошёл всего час, пока мы здесь и празднуем очередную победу этой команды. Оказалось, там половина футболистов, об этом я раньше не знала.

— Не скучаю, — ответила я, яростно тыкая на кнопки.

— Ты сломаешь джойстик, Карина, — засмеялась она, и тут я почувствовала чьи-то руки на спине.

Это был Миша, который, казалось, успел наклюкаться больше всех. Выглядел он забавно — постоянно приставал ко всем и просил сделать с ним селфи.

— Забабахаем фоточку? — сказал он и повис на спинке дивана, почти перевалившись через неё.

Я засмеялась, положила джойстик и оттолкнула его руку от себя. Ещё чего? Фотографии делать я не была настроена.

— Отстань, — сказала Рита, отталкивая его. — Чё пристаёшь-то вечно?

— Да ты трезвая, подруга! — закричал он, возмущённо посмотрев на меня, и тут же исчез. Появился через три секунды со стаканом, в котором было то ли вино, то ли шампанское. — За нас красивых, за них богатых! — сказал Миша и выпил всё содержимое своего стакана.

А я продолжала держать свой в руке и смеяться с его недавней фразы. «Этот парень смешнее, чем я предполагала».

— Ладно, чего ты, — сказала Рита, — выпей.

— Да я уже выпила немного, не переживайте за меня, ребят.

Миша плюхнулся рядом и сказал:

— Ты хочешь разозлить самого страшного демона во вселенной? Я уверен, не хочешь, так что лучше ты выпьешь.

— К чёрту, — ответила я и залпом выдула вино. — Вкусное.

— Бросай ты свои игры, успеешь ещё наиграться, — Рита подталкивала меня с дивана, а потом за руку потащила на кухню, где было большинство.

Я выпила ещё, а потом ещё, а потом ещё совсем чуть-чуть, чтобы как раз быть в таком состоянии, когда ты можешь только сидеть или передвигаться, хватаясь за стенку. Во мне бушевало столько разных эмоций: хотелось плакать, бунтовать, кричать, делать подвиги, встретиться со Смирновым. На последнее я обращала большее внимание.

Было дикое желание достать телефон и написать ему гневное сообщение.

Пока все остальные продолжали спорить о футболе, я разблокировала телефон и, пытаясь сфокусироваться, нашла Пашу в списке чьих-то там друзей и нажала кнопку «написать сообщение».

Нет, страха никакого не ощущала. Только желание высказаться. Хотела, чтобы он заметил меня, стал волноваться, может, пришёл сюда. Отличный способ проверить, чувствовал ли ко мне он то, что я к нему.

Я: Пррвет, Сирнов. Точнуе, орёл, да?

Отправила. Почему-то это показалось мне настолько смешным, что я сидела и еле сдерживала смех. Но когда через секунду пришёл ответ, стало как-то не до смеха.

Паша: Ты когда успела так деградировать то? Не ожидал от тебя такой безграмотности…

Его сообщение я смогла прочитать с первого раза.

Я: Мне нужна помощл. Срочнор.

Улыбка стала шире. Это так забавило меня, что просто не могло не заставлять улыбаться. Я чувствовала такой прилив сил, энергии, смелости, уверенности! Была готова говорить то, о чём потом, вероятно, могла пожалеть. Сделать то, за что потом будет стыдно. Впрочем, так и случилось, но это потом.

Паша: С чем? С русским языком?

Это сообщение я не заметила вовсе, потому что ребята отвлекли меня. Миша захотел прочитать рэп акапельно и попросил, чтобы Рита достала телефон и начала его снимать. Не думала, что он настолько любил внимание. Рэп, кстати, читал неплохо. Потом мы обсуждали музыку. В общем, типичное противостояние рокеров и рэперов.

А когда я почувствовала длительную вибрацию в руке, сразу вспомнила о Смирнове. Глянула на экран. Звонил Паша. Я вытаращила глаза, но потом поняла, что это обычный звонок по сети.

Кое-как встала с диванчика, вышла из-за стола и поплелась в коридор, где тихо. Никто, казалось, не заметил моего резкого исчезновения.

— Карина, — спросил Смирнов, — где ты?

— А что? — улыбнувшись, ответила я.

— Ты что, пьяная? Ты сказала, тебе помощь нужна.

— О, и ты, истинный джентльмен, решил разрулить ситуацию?

Смирнов ругнулся в трубку, а дальше продолжил:

— Мне кажется, тебе пора домой. Трезветь.

«Ну, вот же, идеальный шанс проверить!», — подумала я.

— Я не дойду одна.

Смирнов замолчал. На секунду я подумала, что миссия провалена, и он решил опрокинуть меня и бросил трубку.

— Ну, пусть тебя друзья проводят. Причём тут я?

— Всё понятно, — быстро проговорила я, делая вид, что собираюсь бросить трубку, но тут же услышала возражения.

— Куда подходить?

***

Поверить не могла, что я это сделала. Оказалась, что алкоголь может приносить пользу! Пока я чувствовала его в крови, всё казалось таким правильным, таким логичным, ровно как и моё дурацкое поведение. Я ощущала себя героиней какого-нибудь мелодраматического фильма и ждала, когда произойдёт чудо.

Я открыла дверь и прокричала ребятам «пока». Рита обняла меня и сказала спасибо. Дверь захлопнулась. Я стояла на месте, глядя на тёмную лестницу и думая, как по ней спускаться. Взялась за перило, хлипкое и ненадёжное. Шаг, ещё шаг.

Вдруг услышала чей-то быстрый топот и остановилась. Смирнов появился передо мной будто из ниоткуда.

Он растеряно встал напротив и не сводил с меня глаз. Я опёрлась на стену, ноги не держали, колени сами стали сгибаться и тянуть вниз.

— Эй, эй, — спохватился Паша и подбежал ко мне.

— Проснулся, наконец, — прошептала я, засмеявшись, чувствуя, как он кладёт мою руку на его спину и поднимает.

Я не ожидала от Смирнова такой аккуратности, потому что пока он спускался со мной со второго этажа, не проронил ни слова. Всё боялся, как бы мы не шлёпнулись из-за меня.

— Ну, ты вообще что тут делаешь, а? — спросил он, отойдя от меня на шаг, но продолжая держать за локоть.

— Тебе не кажется, что сейчас не подходящее время для расспросов?

— Ладно, тогда я пошёл домой, — Смирнов резко отпустил меня.

— Нет, стой! Подруга позвала.

— Чёрт, да ты же вообще на ногах не стоишь! Совсем рехнулась?

Паша подошёл ближе и обхватил моё лицо ладонями. Посмотрел в глаза, словно пытаясь разглядеть в них хоть частичку здравого смысла.

— Проветриться тебе нужно, — шепнул он, будто диагноз. — Пойдём? Точнее, я пойду, а ты будешь волочить ногами, — засмеялся Смирнов.

— Ты невыносим.

Паша засмеялся и взял меня под руку. Тёплое и заботливое прикосновение, ради которых, блин, что, обязательно надо напиваться и не отвечать пятнадцать минут на сообщения? Это формула завоевания Смирнова? Если бы я знала, что всё так просто! А то ходила тут, распиналась… А оказалось… всего-навсего.

— И тем не менее, ты всё ещё здесь, с таким невыносимым идиотом как я, — ответил он, глядя под ноги. И это ты мне написала. И хотела, чтобы я помог.

Я не знала, что ответить. Мысли как всегда перепутались, наверное, из-за количества выпитого алкоголя. Или просто из-за присутствия Смирнова рядом. С ним вечно какой-то хаос в голове, а в тот момент и подавно.

Забавно, что шли мы молча и что никто ничего не спрашивал. Но зато всё ещё держались за руки, причём не зная, куда шли. Наверное, куда глядели глаза — прямо. Вышли к центру, дорого освещали фонари и проезжающие машины. Магазины закрылись, в домах понемногу гаснул свет, опускались жалюзи и занавесились окна.

Не могла поверить, что мы просто молча шли минут пятнадцать и даже не поругались. «Ещё не вечер», — подумала я. А ведь правда, скажи что-то не то, и всё — огонь не потушить. Тут то и стало не по себе. Разум стал возвращаться, ровно как и страх, смущение, стеснение.

— Куда ты меня ведёшь? — спросила я, когда Паша сильнее сжал ладонь и быстрым шагом устремился вперёд.

— На железную дорогу. Там тихо.

— Зачем?

— Как зачем? Специально веду тебя далеко, чтобы закопать где-нибудь.

— Ха-ха, как смешно, держите меня.

Меня уже даже не раздражал сарказм. Я так к нему привыкла, что уже скучать порой начинала. В конце концов этот парень на восемьдесят процентов состоит из него, ну и ещё на двадцать из занудства. Или, может, десять занудство и ещё десять недоверчивость. Точно. Определилась.

Пройдя по короткой тропинке, мы вышли на железную дорогу. Действительно, там было очень тихо. Только звуки насекомых в траве, птицы, испугавшиеся наших тихих шагов и шелест листьев от тёплого ветра.

— Ты, кстати, врун, Смирнов.

— Когда ты начнёшь называть меня по имени? — ответил он и переступил через рельсу. — Напомнить тебе, как меня зовут? Паша. Павел.

— Ты уходишь от темы, Павел, — сказала я, передразнив.

— Да, я стал играть. Да, мне понравилось. А монитор и клавиатура — это так… подарок от отца.

— Что это ты вдруг стал играть?

Он промолчал. Опять что-то, о чём ему было «запрещено» рассказывать, причём эти запреты Смирнов сам выставил.

— Кошмары, — выдохнул он. — Чтобы не спать, я не придумал ничего лучше, как играть. Рассказывать о них я не хочу.

Мы услышали гудение — знак, что где-то сейчас поедет поезд. Я глянула на Пашу, который спокойно продолжал идти по шпалам, не реагируя на звук.

— Эй, ты что, бесстрашный?

Смирнов бросил взгляд на меня и отвернулся.

Я стала оглядываться назад, ожидая, с какой же стороны поедет поезд. Паша так и продолжал спокойно идти вперёд. Я знала, что это очередная провокация, на которую совсем не хотела поддаваться.

— Хватит заниматься дурью.

Звук поезда стал громче. И тогда я испугалась не на шутку. Схватила его за рукав и потянула на себя, но Смирнов упорно сопротивлялся, не забывая при этом улыбаться. Для него это было некой игрой, проверкой самого себя на прочность.

— Слезай же, ну! — закричала я и ударила его по руке.

Поезд был совсем близко за спиной. Я не хотела оборачиваться. Коленки затряслись, в глазах помутнело вдвойне, казалось, что он всерьёз задумал какой-то коварный план по самоуничтожению ещё и на глазах у меня. Что точно бредовая идея!

Я остановилась и отвернулась к лесу, закрыв лицо ладонями и услышала, как поезд промчался мимо. Конечности точно парализовало. Не могла пошевелиться. Тишина. Почувствовала лёгкое тёплое дуновение в шею. Руки схватили меня за плечи, сдавили их так крепко, насколько это возможно. Я не открывала глаза.

Он наклонился ко мне через плечо.

— Испугалась? — тихо сказал Смирнов, и тогда я взорвалась.

— Ты придурок? — закричавши, обернулась. — Нет, скажи, ты нормальный? Я же думала… Я думала, ты сделаешь это, ненормальный! Зачем?! Любишь розыгрыши?!

— Только над тобой, — улыбнулся Паша. — Зато ты протрезвела! Глянь!

— Иди ты, знаешь, куда?

Отпихнула его в грудь и пошла вперёд. Нет, ну надо было до такого безумства додуматься?

— Ты хотел посмотреть на мою реакцию? Вот она, моя реакция! Доволен?

Я стала быстро идти, и Смирнов побежал за мной. Встал, преградил путь и взял за локти.

— Ну, ты чего, это же шутка, — он пытался найти мои глаза, но я специально отворачивалась. — Это шутка. Шутка.

Паша вдруг расслабился, обнял меня и подтолкнул к себе. Я не знала, куда деть руки. То ли на его талию, то ли просто вниз, то ли за шею. Это не потому, что в жизни было мало объятий, а потому, что это объятия со Смирновым. Внезапные, по его инициативе.

Мир словно перевернулся на сто восемьдесят градусов. Такой спокойный, умиротворённый, счастливый Паша обнимал девушку, которую назвал мерзкой рыжухой. Это ли не главный анекдот всей моей жизни? Ну, вот, желание начало исполняться, но не могло же быть всё так просто, правда?

— Успокоилась?

— Да. Можешь отпускать.

— А спасибо?

— Спасибо. Слушай, мне, наверное, мама обзвонилась, — я пошарила по карманам. — Чёрт, а где телефон?

— Потеряла, Маша?

— Не знаю… может, оставила у подруги. Если бы он выпал, мы бы заметили, так ведь?

— Не смотри на меня так. Твой телефон, тебе и отвечать. И если ты его потеряла, то тут только твоя вина.

— Зануда.

Я пыталась не паниковать. Просто нужно отправиться домой, показаться маме, сказать, что всё в порядке. Хотя я была уверена, что просто так от неё не отделаться. Скорее всего, я, правда, оставила его у Риты, потому что после разговора с Пашей я пошла на кухню и… Не помнила, куда положила.

Мы пошли обратно, но немного другим путём, чтобы выйти в мой район. Шли молча, иногда Паша пытался успокоить, говоря, что это просто телефон, и если я его потеряла, то ничего кошмарного не произошло.

Железная дорога не прекращалась, мы дошли до развилки — одна вела к частным домам, до которых, кстати, идти минут пятнадцать, а другая — выход в город. Я поморщилась, когда увидела вдалеке свет фонаря мобильного телефона. Какой-то одинокий парень шёл нам навстречу.

Показалось, что Смирнов узнал его, потому что он сразу взял меня под руку и приблизился.

— Опять ты! Вот же повезло! — начал незнакомец.

— В чём дело? — шепнула я.

— Ну, я так и не дождался своих денег, — сказал парень, подходя к нам.

Смирнов вытянул руку перед собой, не давая тому стать ещё ближе. «Ну и рожа, — подумала я, увидя огромное массивное лицо почти что перед собой. — Где-то я уже тебя видела…»

— Только не кипятись, ладно? — я легко ударила Смирнова в плечо, не сводя глаз с незнакомца.

— И как же так получилось, что куда бы я ни пошёл, ты здесь? — спросил Паша, легко отталкивая меня в сторону.

«Ну, — подумала я, — прикажете просто стоять и смотреть? Отлично».

Тот парень толкнул его в грудь и ухватился за куртку. Паша действовал также. Я смотрела на него и мысленно просила не злиться, не срываться, не допускать драки.

— Тогда, — произнёс незнакомец, ухватив Пашу за шею, — возьму это, — со всей силы он дёрнул рукой, и во тьме я увидела яркий блеск золота.

Паша подскочил вперёд, за ним, взял за руку, которую тот поднял вверх, словно дразня, как собачонку.

Тот засмеялся, запрыгал на месте, тряся ладонью. Паша не двигался, просто смотрел. Видно, как от накатившийся злости напряглись мышцы, как стала вздыматься грудь. Лишь бы он переборол это.

Я хотела что-то сделать, но вместо действий просто стояла и наблюдала с замиранием сердца. Но было бы глупо дать какому-то воришке вот так взять и стащить дорогую вещь.

— Отдай, — спокойно сказала я, протянув руку, — не твоё ведь.

Смирнов обернулся и посмотрел таким взглядом, типа: «Замолчи, я сам всё решу». И как он собирался решать? Дракой? Снова?

— Тебе было недостаточно тех двух раз? — спросил незнакомец, не отпуская руки. — Попробуй ещё раз и я ещё раз тебя вырублю.

— Не слушай его, ты же знаешь, что он тупо провоцирует.

— Ударишь меня? — смеясь, заговорил парень. — Давай же. Ты же можешь.

— Просто уйди отсюда, — ответил Паша, выдохнув. — Забирай её к чёрту.

Неужели он справился?

Незнакомец сунул цепочку в карман, подошёл поближе и неожиданно ударил Смирнова по носу. Кровь хлынула моментально, Паша схватился за лицо, закрыл его руками полностью.

— Теперь всё, — сказал парень и стал удаляться.

Я подошла к Смирнову осторожно. Коснулась спины, пригнулась, пытаясь заглянуть в глаза.

— Урод, — зашипел Паша, — кажется, он сломал мне нос.

Он наконец убрал ладони с лица и закинул голову наверх.

— Кто это вообще был? И не запрокидывай так голову, кровь попадёт в органы дыхания. Лучше наклонись, и пойдём быстрее, нужно будет приложить что-нибудь холодное.

За пять минут быстрым шагом мы дошли до моей квартиры. Теперь уже я поддерживала Пашу и помогала забраться по ступенькам. Я знала, что сейчас посыпятся миллион вопросов от мамы, миллион возмущений, почему я так поздно да ещё и со Смирновым на руках.

Зато он молча шёл и, видимо, не думал что-то спрашивать. Иногда подгонял, говорил, что нос распух и жутко болит.

Пошарилась по карманам в поисках ключей. Нашла!

— Быстрее, блин, у меня уже вся куртка в крови.

— Заткнись, иначе я разобью тебе его второй раз, — резко ответила я, дрожащими в спешке пальцами открывая дверь.

Я услышала, как с кухни несётся, казалось, цыганский табор. Это были мама и Василиса.

Якорь

Они обе остановились напротив и со странным выражением лица оглядели нас. Мама скрестила руки на груди. Вася скромно стояла у стенки, ожидая хоть какого-то начала разговора. — Карина, — начала мама, — ты что, хочешь, чтобы я извелась вся? Дальше всё было в таком сумбуре, что разобраться невозможно. Вася отчитывала меня и за себя и за маму одновременно, говорила, что трезвонила мне на мобильный, но трубку никто не брал и тогда она пришла сюда, в надежде увидеть меня спящей в кроватке. Тем самым, кстати, заставив маму нервничать. Она ведь думала, что я тусуюсь с Васей вместе. Я затолкала Смирнова в комнату, кинула лёд и приказала приложить к носу. Захлопнула дверь и прошла на кухню. Мама не переставала ругаться, и я её понимала. Она сидела за столом, что-то пила, возможно, успокоительное. — Ты видела, сколько времени? Первый час ночи! Ладно, если бы ты предупредила, позвонила, но нет! Ни звонка, ни сообщения. Вот мы и сидели, ждали, когда же придёт Карина. А Карина ещё и этого притащила! Когда вы подраться успели? — Мам, прости. Я, наверное, оставила телефон у подруги. У Риты. И мы не дрались, просто он упал и ударился носом. Вот… — Ты пила? — спросила она, привстав и принюхавшись. — Немного. — Ладно. Вась, спасибо, что пришла, потому что если бы я тут одна сидела и ждала, не знаю… Василиса улыбнулась и, схватив меня за локоть, увела в коридор. — Ну, и какого хрена он весь в крови? Ты наконец отхреначила его за всё, что он сделал? — она тихо засмеялась, но я тут же легко ударила Васю по плечу. Пришлось рассказать всё, как было. Я жутко хотела спать, сил не было, язык кое-как волочился. — Значит, не такой уж он и псих, — заключила подруга, надевая куртку. — Удачи. Иди, а то заждался уже, наверное. — Прости, что заставила волноваться. На прощание мы крепко обнялись. Такая ценная забота, куда без неё? И только зайдя в комнату, я окончательно стала понимать, что на кровати сидит Смирнов, закрыв глаза и, можно сказать, засыпая. Кровь остановилась, нос сильно опух, а рука со льдом так и оставалась прижатой к лицу. Я присела рядом, и Паша сразу раскрыл глаза и захлопал ресницами. — Ну, как нос? Он вдруг засмеялся и отложил его на тарелку, стоящую на столе, как раз специально из подо льда. — Чёрт, я уснул, да? — Да. Если бы не я, то нос был бы цел. Он изменился в лице, улыбка пропала. Провёл ладонью по шее, хотел проверить цепочку и внезапно понял, что теперь её нет. — Кто это был там? Ты кому-то задолжал? — Нет. Просто не понравился. Ну, пусть подавятся ей. И ты совсем не виновата, я ведь сам захотел прийти, никто насильно не тянул. Мне нравилось, когда Паша был таким спокойным, невозмутимым, когда сарказм запихивал подальше и переставал острить. Хотя, как я уже признавалась, мне нравились его шутки, но только тогда, когда были уместны. — Может, я спрошу глупость. Но почему ты не приходишь в школу? — Завтра приду. Забирать документы. Ладонь опустилась на чужую и крепко сжала. Он не противился, скорее поддавался. — В смысле? Паша отвернулся. — Не надо смотреть на меня такими глазами. — Какими? — спросила я. — Такими… удивлёнными. — Разумеется, я удивлена. Я расстроена. «Спокойно, Карина, может, он просто переходит в другую школу. Это не значит, что вы ещё не увидитесь», — я пыталась не нервничать и не показываться удивление слишком явно. Иногда нужно брать себя в руки. — Почему ты уходишь? — Тебе не понравится ответ, — тихо ответил Смирнов, всё ещё не смотря на меня. — Может, он мне не понравится, но я не собираюсь отворачиваться сразу, как только услышу его. Я вообще не собираюсь этого делать, не то что сразу. Всё ещё молчал. Его рука напряглась под моей. «Что же там такого страшного? — подумала я. — Не может же он быть убийцей или кем похуже?». — В общем, я уже достаточно долго борюсь с РПВ. Если ты не знаешь, это расстройство прерывистой вспыльчивости. Тут то всё встало на свои места. И каждая нелогичная агрессия, каждый необдуманный и странный поступок стал ясен. Смирнов смотрел на меня глазами, полными сожаления, усталости, в них не отражалось ни капли злости или гнева. Я заметила, что он был немного испуган, как будто переживал, что теперь стал открытой книгой передо мной. — Я думал, что смогу избавиться от этого самостоятельно. И не хотел, чтобы кто-то знал об этом. Особенно ты. — Ну, а сейчас я знаю, — улыбнулась, поддерживающе положа руку на колено, — и ничего не изменилось. — Поэтому я уезжаю к тёте, она живёт на море. Там буду проходить лечение, а потом поступлю в колледж. А это действительно грустно. Он уедет, забудет об этом городишке, обо мне. И больше никогда не вспомнит, разве что рассматривая фотографии в альбоме или в соцсетях. Неужели после того, как он сам рассказал мне обо всём, просто так перестанет общаться? И это одна из наших последних встреч? Я представляла, что такое РПВ, но не думала, что оно может быть ко мне настолько близко. Определённо, ему нужно лечиться и уезжать, но, чёрт, мой эгоизм так не хотел с этим мириться. Я понимала, что там будет спокойнее, не будет раздражающих факторов, которые в любой момент смогут вывести из себя. Новая жизнь, можно сказать. Но от мысли, что придётся расстаться, хотелось избавиться немедленно. — Прости, что вёл себя, как дебил, — он усмехнулся. — Но я бы никогда не ударил тебя. Приколы — это мой максимум. — Знаешь, иногда они были невероятно обидными, твои приколы! Особенно кличка «рыжуха». Самое мерзкое и противное. — Ну, честно говоря, у тебя очень красивые волосы, — он перевёл взгляд на них, — как у мамы. Но про это я расскажу как-нибудь в другой раз. — А он будет? — Ты грёбаная пессимистка, Карина! Есть куча способов связываться, например, видеозвонок. Вообще, было бы круто, если бы ты поехала со мной, потому что есть в тебе что-то успокаивающее. Ходячий антидепрессант какой-то. — Блин, да ты безнадёжный романтик, Смирнов! — Да, можешь считать это комплиментом. Он неловко придвинулся ближе, что так нетипично. Обычно это всегда отточенные, резкие и уверенные движения. — Придёшь проводить завтра вечером на вокзал? — тихо спросил Смирнов, с каждой секундой становясь ещё ближе. — Нет, конечно, не приду, — ответила я и слегка ударила его в грудь, засмеявшись. — Серьёзно? — Это был сарказм. Не только ты у нас юморист. Он наклонился неприлично близко, посмотрел на губы и, будто выделяя каждую букву, сказал: — Убогая шутка. У тебя были и лучше. Я поддалась вперёд, коснувшись чужих губ своими. Хоть на что-то набралась решимости. Паша прикрыл глаза, не дёрнувшись, точно ожидая этого момента. Я почувствовала, как его пальцы рисуют беспорядочные рисунки на спине, очерчивают позвоночник и приятно щекочут шею. Краска прилила к щекам, ладошки вспотели, по спине прошлись мурашки. Смирнов зарылся ладонью в волосы, провёл по ним от затылка до самых кончиков, немного оттягивая, до тех пор, пока не отстранился. — Знаешь, — произнёс он, всё ещё держа за волосы, — целуешься ты лучше, чем шутишь. Я громко засмеялась, позабыв о том, что в квартире мы не одни. Маме постучала перед тем, как зайти, но Паша всё равно, точно заяц, отскочил от меня на другой край кровати. Пришлось его выпроводить. Мама настояла, и я не хотела ссориться. На выходе Паша поцеловал меня в щёку так, как будто я его младшая сестра. Быстро вылетел из квартиры и крикнул короткое «пока». Всё было бы замечательно, если бы из-за этого злосчастного РПВ ему не пришлось уезжать. Рассказывать об этом маме? Решила, что не стоит. Она разволнуется, будет переживать, станет читать в интернете много ненужной фигни, из-за которой нервничать станет чаще. Ещё я пообещала завтра сходить к Рите и забрать телефон. Закрыла глаза, накрылась одеялом, уснуть не получалось. Я всю ночь думала, ворочалась, вспоминала. Сон пришёл только под утро, как раз, когда нужно было вставать в школу.

«Это будет самый отстойный день», — подумала я, приближаясь к зданию. Я не знала, когда он придёт, на каком уроке, может, вообще после них. Тем более позвонить не мог, телефон, наверняка, остался у Риты дома. Я не знала, как рассказывать Васе о вчерашнем. Просто решила отложить разговор на потом и дать ей сосредоточиться на уроках. Когда я и Вася вышли домой, она будто бы почувствовала, что меня что-то тревожит. Но около калитки мы заметили знакомый силуэт и ускорились. Я сразу заметила, что в руке Рита держит мой телефон. — Ты вчера оставила. Привет. — Спасибо! Василиса встала в стороне, будто не желая стоять рядом с Ритой. — Вчера нормально дошли? — Да. Не переживай. — Слушай, я побегу, обещала помочь брату сразу после уроков. Напишешь, ладно? Я кивнула, и Рита моментально исчезла. Обернулась к Васе. Она сложила руки на груди и недовольно на меня смотрела. — Ну, что не так? — Просто… она мне не нравится. — Ты ревнуешь, — улыбнулась я и подхватила её под руку. — Не ревную. Я же не запрещаю тебе с ней общаться. — А вот и ревнуешь. — Ладно, ладно, может быть, немного. По дороге домой я рассказала о вчерашней ночи. Вася, к счастью, оказалась умным человеком и не стала отговаривать меня от общения с ним, потому что, видите ли, РПВ — это страх и ужас. Нет, всё поправимо, всё излечимо. Я была уверена на сто процентов, что Паша справится, и скоро мы сможем увидеться, не переживая, что он сорвётся на агрессию. Время до вечера тянулось мучительно долго. Я успела выпить две кружки кофе, сделать алгебру и выучить три признака из геометрии. Одно маме, кстати, я сказала. Она знала, что я иду провожать Пашу. Вот, время пришло. Оделась, вышла и медленно поплелась на вокзал. Не хотелось, чтобы этот момент наступал. Смотреть, как автобус уезжает и знать, что человек будет в нескольких сотен километров от тебя — ужасно. И максимум, что у вас будет — это видеосвязь. Разве этого я просила, когда хотела сблизиться со Смирновым? Быть рядом, но и одновременно так далеко. Очень круто, жизнь прям не подвела. Что ж, бойтесь своих желаний, господа. Они имеют свойство сбываться, да ещё и не так, как мы хотим. Вот, он уже обнимает меня. Вот, хватает сумку и запихивает её в багажное отделение. Снова обнимает и обещает рассказывать о том, как проходит лечение. Обещает не быть конченным идиотом и перестать использовать сарказм в неуместных ситуациях. Моменты кружились один за одним. Слова перепутались. Лёгкий поцелуй остался на губах, на щеке, как тёплое напоминание о том, что будет скучать. И что уже скучает, даже не уехав. Дверь закрылась. Автобус стал удаляться. В конце концов, мы оба признали, что нуждаемся друг в друге. Не этого ли я хотела?

Конец

You've got me surrounded, It feels like I'm drowning And I don't want to come up for air. I lost everything, I threw myself in And you took me when no one was there. // Когда ты встретила меня, я был загнан в угол, Я будто тонул, Но не хотел всплывать. Я всё потерял и сам бросился в воду, А ты вытащила меня, когда никого и близко не было.

— seafret — be there

Прошёл месяц с того момента, как он уехал. Последний раз звонил три дня назад, рассказывал, как хорошо гулять на море и не испытывать злости. Жутко скучала. Так привыкла к каждодневным сообщениям, порой, кстати, приходящим по ночам. Иногда Паша умудрялся не только писать в позднее время, но и звонить. Как сегодня. Ему повезло, что во втором часу я всё ещё не уснула. Видео звонок поступил как раз в тот момент, когда я хотела зарыться с головой в одеяло. — Привет, — тихо сказал он. — Не спишь? Я легла на бок и положила телефон рядом. Улыбнулась, видя красивое и выспавшееся лицо перед собой. — Раз ответила, значит, не сплю. — Как дела в школе? — Математику вытягиваю. Лучше расскажи, как твой день? — Мне больше не нужно пить рисперидон, ну, таблетки. Но я всё ещё сижу на антидепрессантах, потому что, как мне объяснили, уровень тревожности до сих пор приличный. Вчера был у психотерапевта, сказал, что дело идёт лучше, нужно сделать мрт и посмотреть, как химия мозга изменилась. Я уверен, что всё будет отлично, ведь здесь, правда, лучше. Так тихо. Особенно по вечерам море красивое, закаты и всё такое. Я надеюсь, ты сможешь приехать на новый год. Хотя бы. Я улыбнулась и прикрыла лицо одеялом. — Пусть время пролетит быстрее. — Да… пролетит и не заметишь, как из психа я превратился обратно в нормального человека. — Дурак, и как ты ещё шутишь на эту тему? Мы проговорили ещё час. И тогда я поняла, что никакое видео не заменит реального человека. Радовало одно — Паша шёл на поправку. С ним рядом люди, которые помогают, умиротворённая обстановка и его собственные силы. Кошмары давно ушли, а значит, наступала белая полоса. Возможно, в ней найдётся время для скорой встречи со мной.

Задира

Don't forget about me,

Even when I doubt you,

I'm no good without you

\\

Не забывай обо мне,

Даже когда я сомневаюсь в тебе,

Без тебя мне плохо, плохо, плохо.

Я проснулась. Ещё один день, когда я пойду в школу, вернусь обратно, сделаю домашнюю работу, пару бытовых дел и лягу спать. Близятся новогодние каникулы.

Сегодня тридцатое декабря. Я взглянула на окно, на котором уже красовались милые узоры. Подошла ближе, разглядывая большие и маленькие, казалось, снежинки, которые мороз искусно нарисовал за ночь. «Красота», — подумала я и пошла включать свет, потому что одних гирлянд, висящих над кроватью, было недостаточно.

Нечего любоваться, и так опаздывала как всегда.

Уже конец декабря. Близится Новый год. Праздновать буду как обычно — с мамой, с её подругами, а потом пойдём с Васей и компанией куда-нибудь на продолжение банкета. Как бы хотелось, чтобы Паша входил в эти планы.

Вчера, после почти двухнедельного молчания, я решила, что с ним либо что-то случилось, либо… он просто позабыл обо мне. И о том, что обещал звонить, писать, рассказывать, как проходит лечение. Раньше мы созванивались каждый день, часто ночь, могли часами разговаривать обо всём и ни о чём одновременно.

Признаться, я долго не могла к этому привыкнуть. Каждый разговор раскрывал Смирнова с новой стороны. Вот, даже сейчас я не могу перестать называть его по фамилии. Привычка. Дурацкая привычка, от которой сам Паша просил меня избавиться. Иначе я никогда не перестану быть рыжухой.

В последний наш разговор он сказал, что готовит для меня сюрприз, а потом куда-то испарился. Первые несколько дней я умирала от интриги, что же МНЕ мог приготовить Пашка Смирнов — главная задира моей жизни, главная зануда и злючка. Будь мы сейчас в начале осени, я бы подумала, что это очередная издёвка и закрыла глаза.

А теперь не могу. Теперь я не просто умираю от интриги, а уже погибаю от тоски. К чёрту сюрпризы, только выйди на связь, Смирнов, и скажи, что у тебя всё хорошо. Что ты не сорвался, не набил лицо прохожему за то, что он не так посмотрел, и не сел на горькие пятнадцать суток. Вот это будет сюрприз на Новый год.

— Карина! — это крикнула мама, снова без стука врываясь в комнату. — Опять опаздываешь!

— Мам, уже конец четверти… — я отмахнулась. — У всех уже одна нога в новом году.

Мама не стала отвечать. Она знала, что что-то происходит между мной и Смирновым, потому что случайно заглянула в телефон и увидела часть ночного диалога. Мы обсуждали какую-то фигню, я даже не помню что. Мама тогда покачала головой, усмехнулась и сделала вид, что ничего не видела.

Она в курсе, что Паша уехал и что мы долгое время не общались. Тут не надо быть гадалкой, чтобы понять. Просто достаточно посмотреть на моё лицо — угрюмое и пытающееся делать вид, что всё супер. Всё было в порядке, но не супер.

Я писала ему первые несколько дней, просила ответить на сообщения. Потом звонила, потом просила ответить на звонки. Паша даже не появлялся в сети. «Неужели реально закрыли на пятнадцать суток?», — начала уже думать я, когда и сегодняшним утром увидела, что от Смирнова ни ответа, ни привета.

В тот момент я решила, что, может, пора и забывать обо всём. А что? У него новая жизнь: там море, тётушка, там и поступать будет. Нашёл себе новых друзей. И не только друзей.

И с этой мыслью отправилась в школу. Сомнения непрерывно терзали даже по пути. Не хотелось, конечно, думать о том, что меня кинули, потому что я только-только стала разглядывать в нём человека. Своего человека, с которым мы даже немного похожи и с которым можно просто молчать, но вам будет комфортно. И я не преувеличивала.

«Ладно. Будь что будет, а там разберёмся», — подумала я и помазала Васе, заулыбавшись.

— Такая шапка у тебя смешная, — сразу сказала я вместо приветствия, слегка потрепав подругу по плечу.

— Отстань ты от шапки уже… Отличная шапка!

Шапка на самом деле была смешная — такая большая, высокая, почти лица не видно. Зимой Васька всегда куталась в огромные шарфы и не менее огромные шапки. Что за милейший человек?

— Рита сказала, что её брат уйдёт утром первого числа к своим. А мы можем к ней пойти. Я прихвачу Александра.

— А Александр в курсе, что ты его прихватишь?

— Ну, сейчас вот и спросишь у него.

Я обернулась и увидела, как Саша бежит к нам и боится, что мы зайдём в школу раньше.

— Чёрт, вы сговорились что ли оба носить такие смешные шапки? — я уже не могла сдержать смеха, потому что на Саше подобные громосткие головные уборы смотрелись ну очень нелепо. — Ты же наш мистер-стиль. Ну, Саш?..

— У мистера-стиля сегодня выходной. Ты ещё не видела мой жёлтый свитер, который мама связала!

Я посмотрела на Василису, которая явно была очарована Сашей — она не сводила с него глаз и кивала всему, что бы он ни говорил. «Первый раз вижу её такую уязвимую», — подумала я и решила прервать этот, казалось, непрерывный зрительный контакт.

— Васька сказала, тебя прихватит к Рите первого числа?

— Ну, да… А что ты так загадочно улыбаешься?

— Нет, ничего, — ответила я, не прекращая улыбаться, — пойдёмте уже, а то опоздаем.

Я молилась, чтобы ни Вася, ни дорогой Александр не спрашивали ничего, касаемо Смирнова. Что бы я сказала? «Ой, мы перестали общаться». И тогда бы воцарилось минутное молчание и взгляды в пол типа: «Блин, может, напишешь ещё раз?». Нет, лучше пусть не спрашивают.

Школа перед Новым годом принимала какой-то особенный вид: большая ёлка, ярко украшенная гирляндами, мишурой и кучей всяких глянцевых шариков совершенно разных цветов; на окнах бумажные снежинки — большие и маленькие, и даже ручки на дверях были обмотаны красной мишурой. Вроде такая обыденность, а праздничное настроение моментально создавалось. Даже учителя, которые, казалось бы, постоянно были угрюмые, злые, вмиг стали добрее.

Мы сели за парту, Саша расположился за нами.

— Ну, обязательно что ли сейчас прям алгеброй заниматься? — завопил Александр, уткнувшись носом в учебник. — Уже ведь почти Новый год, какая математика…

— Я и не в Новый год не особо желание изъявляю, — отмахнулась я, гордо оперевшись локтями на спинку стула.

— Хватить острить, нахваталась от своего Пашки, — ответила Саша и легко толкнул меня в спину.

«Нет! Ну, Карина, кто тебя за язык тянул…».

— Ни от кого я не нахваталась…

— Кстати, как у вас? Он приедет на каникулах?

Я молчала. А ведь правда, сказать нечего. Отвернулась к окну и убрала локти со стула.

— Так… — Вася наклонилась ко мне. — В чём дело?

— Я не знаю.

— Что не знаешь?

— Приедет он или нет.

— Во дела… — протянула Вася. — Ты же говорила, что всё хорошо, нет? Или мне приснилось?..

Пришлось поведать всю историю целиком. Чувствовала себя точно на допросе, хотя ребята не перебивали и не спрашивали ничего лишнего. Но как только Саша потянулся ко мне, чтобы обнять и сказать: «Не расстраивайся», стало вообще не по себе. Я легко отодвинулась и ответила: «Всё нормально, не нужно меня жалеть. В конце концов, я не умру из-за него».

— Ладно. Тогда будем просто надеяться, что с ним всё хорошо.

— Да, — поддержала Василиса. — А теперь за математику!

Ещё бы… Только она могла так радоваться началу алгебру. К чёрту все мои истории.

В процессе дня я заходила проверить сообщения — также пусто и непрочитано. «Ладно, Смирнов, катись. Ты, наверняка, здоров. Просто тебе стало скучно», — напечатала я и гневно кликнула на кнопку «отправить». Вот и всё — в Новый год только с теми, кто рядом. И не с тем, кто забывает о тебе и сливается вот так, без предупреждений.

Вышла из сети и убрала телефон подальше в рюкзак. Дошла до дома, перед этим наслушалась от ребят позитивных поддерживающих речей.

Рука сама потянулась зайти и вновь глянуть, не пришёл ли ответ от Паши. Я сама удивилась такой логике. И я чуть не выронила чёртов телефон, когда увидела, что он был в сети двадцать минут назад и уже успел прочитать все мои сообщения. А именно:

«Привет, почему так часто пропадаешь?».

«Смирнов, это не смешно, тебя уже три дня в сети нет…».

«Паша. Паша. Паша. Паша. Паша. Ладно, я могу так ещё долго, думаю, ты понял».

«Смирнов, неделя прошла. Ты жив?».

И все остальные перечислять не имеет смысла. И только когда я глянула на последнее сообщение и поняла, что он его прочитал, меня охватил такой мандраж, что я просто выкинула телефон из рук, убрала его под подушку и стала истуканом напротив кровати. Типа: «Ну, засранец, тут ты меня точно не достанешь!».

А в голове: «Он прочитал. Всё. Прочитал. Он прочитал». А ведь это не самое ужасное, что мы друг другу говорили, правда? Почему же тогда так страшно? И почему он не ответил? Хотя… что он должен отвечать на сообщение, в котором прямым текстом написано «катись». Он и покатился.

Ну, это точно конец. Всё.

Днём тридцать первого декабря Смирнов так и не ответил. И в сеть больше не заходил. Я окончательно отпустила ситуацию. В Новый год нельзя входить опечаленным. Поэтому я надела ярко-красное платье, которое красиво оголяло ключицы и круглые плечи, распустила рыжие волосы, немного намеренно растрепав. И посмотрелась в зеркало. «Такой красотке нельзя расстраиваться. Тем более из-за парней».

Даже несмотря на то, что Смирнов продолжал мне жутко нравиться, я всеми силами пыталась внушить, что всё наоборот. Тогда я ещё не знала, что делаю это зря.

Мама была невероятно красива — приятно было видеть её в таком приподнятом настроении. Она кружилась на кухне, а я просто сидела и уже по чуть-чуть потягивала из бокала шампанское.

Понемногу к нам приходили мамины подруги — их всего трое. Мы уже который год собираемся вместе тридцать первого декабря и встречаем будущее. Они забавные, весёлые хохотушки, кстати, одна из них из Испании и всегда приносит какое-нибудь их национальное блюдо с собой.

— Ну, девочки, — сказала испанка с забавным акцентом, — чтоб у нас всё было и ничего нам за это не было!

Все засмеялись, послышался стук бокалов. «Какой замечательный тост. Правдивый. Чтобы у нас всё было…», — задумалась я, глядя на пузырики в шампанском. Мама потрепала меня по плечу и спросила, почему я выгляжу такой расстроенной. «Тебе показалось, всё супер!», — ответила я, потому что не хотела портить ей праздник. Да и всем остальным.

По телевизору как обычно идут старые фильмы, а вот я и не заметила, как уже выступает президент. Как вдруг в дверь позвонили. Я покосилась назад, насторожившись. Глянула на маму, мы встретились взглядами, словно подумали об одном и том же. Я поставила бокал на стол и медленным шагом, будто чего-то опасаясь, двинулась к двери.

Даже не глядя в глазок, я открыла и увидела перед собой улыбающееся лицо. Оно смотрело на меня по-детски наивно и глупо. Я молча смотрела, до тех пор, пока Паша сам не заговорил.

— Успел! — сказал он и кинулся ко мне, крепко прижимая к груди.

Всё, что слышала — это звук яро бьющегося сердца. Даже двух сердец.

— Смирнов, — пробормотала я, всё ещё прижимаясь щекой к его груди. — Что за хрень ты творишь?

— Что?

— Что за хрень, говорю, ты делаешь?

— Тебе нравится говорить шёпотом? — прошептал Паша, наклонившись ко мне. — Как тебе мой сюрприз?

— Сюрприз?

Я попыталась высвободиться из его рук, но Паша явно не намерен отпускать.

— Какой ещё сюрприз? — повторила я. — Я… волновалась за тебя.

— И поэтому послала меня?

— Ты не отвечал мне почти две недели! И хватит улыбаться!

Он рассмеялся.

— Но я не могу не улыбаться.

— Ты дурак. Дурак, ясно? И пранки у тебя тупые. Я ведь могла найти себе другого…

— Кого? Парня что ли? У тебя есть парень?

— Как же я скучала по тебе, Смирнов. Паша. Но больше не шути так…

— Знаешь, как тяжело мне было не писать тебе две недели и не заходить в сеть… Не представляешь! А ты что думала, я, правда, смог забыть о тебе?

Я опустила взгляд в пол. Мы продолжали стоять в коридоре, с открытой настежь дверью. Паша потянулся ко мне, едва успел коснуться губ, как мама оглушила нас обоих криком: «Закрой дверь! Холодно!». Я привстала на носочки и поцеловала его — немного настойчиво, потому что хотела сделать это почти два месяца, пока он был где-то там… А сейчас здесь, и можно делать всё, что захочу.

Я услышала, как дверь хлопнула, но Смирнов продолжал целовать меня холодными губами. Он коснулся ладонями шеи, и я слегка поёжилась.

— Ты холодный…

— Эй, я самый горячий парень в этом городе, о чём ты!

— Почему ты не надел перчатки?

— Ой, мамочка, не начинай. Кстати, с Новым годом.

— И тебя.

— Пойдём на улицу?

Мама поняла всё. Поэтому позволила мне просто уйти с человеком, которого я так ждала. Ночью с ним, оказывается, особенно приятно находиться. Мы шли по городу, встречая кучу людей, пьяных и не очень, они такие весёлые, смеются, разговаривают, а мы почему-то молчим.

Паша обнял меня за плечи и сказал:

— Прости, я не приготовил подарок, но…

— Я тоже. Ты останешься здесь или уедешь?

— Я здоров, Карина. Осталось немного поработать над собой. Поэтому я остаюсь. Но в школу я вряд ли вернусь.

От радости я крепко обняла Пашу за шею, отчего он слегка пошатнулся на льду и чуть не упал, успев пробурчать что-то занудное по типу: «Боже, Карина, убьёшь ведь». Я не переставала улыбаться и удивляться таким резким переменам в жизни.

— Эх, рыжуха, скучно без тебя было, — сказал Смирнов.

— Я не рыжуха… Задира…