Ты студент, Гарри

Глава 1

В связи с многочисленными жалобами добавляю дисклеймер... дисклаймер? Короче - предупреждение:

АСТАНОВИСЬ!

ПОДОЖДИ!

НЕ НАДО ЧИТАТЬ НА РАБОТЕ ИЛИ НОЧЬЮ ДОМА!

УВОЛЯТ ИЛИ ЛЮЛЕЙ ОГРЕБЕШЬ ОТ СЕМЬИ!

Еще один дисклеймер... дисклаймер? В общем, такая же хреновина, что чуть выше:

Это развлекательная литература. Она написана, чтобы развлекать.

Если вам хочется реализма, настоящих героев и сильнейших попаданцев - вы ошиблись. Здесь этого не будет. Это место, где развлекается автор и искренне верит в то, что развлекает читателей.

От души и для души.

— Гарри, ты уверен? — спросил Боря, сидевший рядом на заднем сидении отцовского автомобиля. — Суд подозрительно быстро собрался. Видимо, эти двое что-то заподозрили.

— Да, всё будет хорошо, — кивнул парень и, взглянув на друга, улыбнулся. — Борь... я не знаю, что бы без тебя делал. Спасибо тебе огромное.

— Наверное, друзья для этого и существуют, — хмыкнул друг и кивнул на дверь. — Иди. Тебя уже ждут.

Гарри кивнул и вышел из машины.

Автомобиль стоял у здания администрации, на крыльце которого его уже ожидал Уильям Бок и Леон Моретти. Чуть в стороне, хмуро поглядывая на парочку из-за границы, стояла Лариса. Обнимая её за плечо и что-то шепча на ухо рядом стоял Пётр.

Начинающий некромант поправил пиджак, сунул руки в карманы и спокойно отправился ко входу. Уильям, заметив его, широко улыбнулся и махнул рукой.

— Гарри!

Парень улыбнулся и кивнул ему, но ничего не ответил. Поднявшись на ступеньки, он сразу же направился к матери.

— Гарри, они... угрожали, — прошептала она, покосившись на Моретти. — Требовали переговорить с тобой.

Парень взглянул на Петра.

— Люди из тайного сыска запросили твои фотографии, как ты медитируешь, — признался он. — Сказали, что если я не сброшу фотографий, то они штурмом возьмут квартиру.

— Сказал?

— Да, — кивнул отчим. — Сказал, что ты закрылся в комнате, а потом исчез.

— Ритуал убрал?

— Да. Сразу, как ты пропал, я убрал всё. Распечатку сжег. Скрин-память, где хранилась модель, уничтожил.

Гарри довольно кивнул.

— Ты всё сделал правильно.

Мать покосилась на отца своего сына и его представителя, которые о чём-то начали перешептываться.

— Гарри, скажи, что у тебя всё под контролем.

Сын улыбнулся, оглядел родителей и спокойно кивнул.

— Не волнуйтесь, у меня всё под контролем.

Парень взглянул на Уильяма, а затем на часы.

— Пора.

Компания из родителей, начинающего некроманта, а также отца и его представителя направились в здание. Спустя несколько секунд, разминувшись с парочкой, покинувшей зал заседания, где разбирались имущественные претензии после развода, они оказались в зале суда.

Вопреки ожиданиям Гарри, зал не пустовал. В нём он заметил несколько человек из тайного сыска, Васильева и трёх адвокатов с эмблемами агентства Бок на груди.

— Добрый день, — кивнул Гарри Васильеву, пройдя мимо сидевшего с довольной миной следователя. Тот кивнул ему и продолжил ждать процесса.

Судья, до этого о чём-то совещавшийся со своими помощниками, взглянул на распавшихся по своим местам и стукнул по столу деревянным молоточком.

— Дело четыреста семьдесят восьмое. Беленькие против Моретти, — произнёс он и взял бумагу, по которой пробежался глазами. — Представители биологического отца?

Бок поднялся со своего места и кивнул.

— Присутствуют.

— Представители семьи Беленькие?

— На месте, — ответил за мать Гарри.

— Представители Моретти, слушаю вас, — произнес судья, не отрывая взгляд от предоставленной ему бумаги.

— Семья Моретти объявляет претензии на отпрыска Ларисы Беленькой по праву крови. Согласно уложению «О праве на детей» от простолюдинки аристократическим родом, от тысяча восемьсот...

— Это гражданский суд, — оборвал его судья. — Оставьте ваши эпитеты и знание законов для дворянских судилищ.

Уильям изобразил вежливую улыбку, а его команда адвокатов зашепталась.

— Семья Беленьких? У вас есть возражения по поводу факта отцовства? — взглянул на Ларису судья.

— Нет, — опустив взгляд, ответила мать Гарри.

— Тогда согласно уложению «О праве на детей» и пункта двенадцатого, где четко определяются права благородных родителей относительно детей и родителей простолюдинов, я принимаю претензии Моретти. Беленькие, у вас есть, что возразить? — спросил судья и выразительно взглянул на Гарри.

Представитель юридического агентства Бок доброжелательно улыбнулся и взглянул на отца мальчика, подмигнув ему.

— У меня есть возражения! — поднял руку Гарри.

— Слушаю вас, — кивнул судья.

— К сожалению, данное уложение не может быть применено относительно меня, — поднялся Гарри. — Так сложилось, что чуть больше суток я уже являюсь членом аристократического рода.

Уильям замер и с его лица начала медленно сползать улыбка.

— У вас есть доказательства ваших слов? — уточнил судья.

— Есть, — произнёс Гарри и принялся расстёгивать верхние пуговицы рубашки.

Когда он это сделал, то выудил из-под неё небольшой круглый медальон из чёрного металла, на котором красовалось белоснежное солнце. Изображение было живым и светило на медальоне медленно и неторопливо вращалось. После этого парень достал из кармана чёрную печатку с белоснежной буквой «М» и надел на палец.

— Вот как... — хмыкнул судья и выразительно взглянул на отца Гарри. — Представьтесь полным именем, молодой человек.

— Мрак-Беленький Гарри, — произнёс парень, спокойно глядя на судью.

— Отчество, я так понимаю, вы решили не брать? — спросил он.

— Совершенно верно.

— Понимаю, — кивнул судья. — У вас имеются оформленные документы о вашем родстве?

— Да, — кивнул Гарри, достав из внутреннего кармана сложенное письмо с печатью Императорской канцелярии, подошёл к столу судьи и положил на него документы.

— За сутки уладить формальности в аристократическом древе империи, — хмыкнул судья, пробегая глазами по содержимому конверта. — У вас недюжинные способности, Мрак-Беленький.

— Других в этот род не берут, — улыбнулся парень и покосился на Уильяма, что сжал челюсти так, что мышцы на скулах набухли.

— Что же... — вздохнул седья и покосился на отца и его представителей, что судорожно шептались и пытались на ходу вывернуться из ситуации. — Согласно «Аристократическому праву» я не имею права удовлетворить данный иск. Для аппелации я рекомендую обратиться в аристократический суд.

Судья взял молоток и три раза стукнул им о специальную подставку.

— Решение суда: Данный спор находится вне юрисдикции гражданского. Со своей стороны иск после рассмотрения обстоятельств признан недействительным!

Бок спокойно выслушал договор, отдёрнул руку Леона, что дёргал его за рукав и что-то шептал, и собрался уже уходить, но тут голос подал Гарри.

— Уважаемый судья! Прошу зафиксировать претензию!

Судья удивлённо взглянул на парня.

— Род Моретти не участвовал в моей жизни, никак не помогал моей матери, и я как отпрыск хочу зафиксировать претензию на выплату алиментов за пятнадцать лет моей жизни.

— Молодой человек, подобные претензии среди дворянства рассматриваются в другом суде.

— Я не прошу рассматривать, — кивнул Гарри. — Только зафиксировать.

Судья покосился на помощников, один из которых тут же кивнул и начал что-то строчить в документе.

Уильям, окончательно выйдя из себя, молча поднялся и направился прочь из зала, но, проходя мимо, Васильева остановился.

— Как вам такой ход, Бок? — спросил довольный следователь.

— Это только начало, — холодно ответил он, покидая зал.

***

Александр поднял взгляд от письма и хмыкнул.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил георгий.

— Знаешь, брат, — произнёс император и подался вперёд, чтобы положить письмо на небольшой журнальный столик. — Мы с тобой всю жизнь играем в эти игры... А в итоге всё это время играли нас.

Он положил перед собой письмо и развернул его перед Георгием, но то тут же потемнело, пошло трещинами и превратилось в труху.

— Вот же... — пробормотал расстроенный брат.

— Мда... — Александр поднял взгляд на окно кабинета и вздохнул.

— Что там хоть было?

— Род Мрак официально продолжит свое существование. У него есть несовершеннолетний наследник. Хотя по факту кровь прервалась на последнем Арсене.

— Это я уже понял. Васильев, как кот обожравшийся сметаны, на докладе у меня был, — кивнул Георгий.

— В этом письме поверенным представителем рода Мрак до совершеннолетия назначается род Романовых, — проговорил император и выразительно взглянул на брата.

— В смысле? — смутился младший брат.

— В прямом. Наш с тобой предок задолжал роду Мрак, помнишь?

— Ты про...

— Да. Долг не забыт, — хмыкнул Александр.

Георгий удивлённо хлопнул глазами, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл его.

— А ещё в этом письме прямая угроза.

— В смысле?

— Глеб Мрак обещал проклятье на десять колен кровавым поносом, если мы вздумаем женить его по своему усмотрению до совершеннолетия.

— Я, конечно, риск люблю, но на такое бы точно не пошёл, — вздохнул глава тайного сыска.

Александр вздохнул и потёр подбородок.

— Ты смотрел, что там вообще у рода Мрак? У них хоть поместье в приличном состоянии?

— Поместье? Да, ездил, но ворота меня туда не пустили.

— В смысле? Охрана не пустила?

— Саш, там целая системна магическая. На воротах привода нет.

— Родовая магия?

— Не знаю. Я подходил к ним, искал руны, но там ничего нет. Хотел артефакт-следилку установить, так он в один момент выгорел.

— Какая-то магическая защита...

— По-моему, там что-то похлеще, — вздохнул Георгий. — После того, как артефакт-следилка выгорел, ворота... Зарычали.

— В каком смысле зарычали?

— В прямом, Саш. Стальная кованая конструкция начала рычать, — кашлянул Георгий и смущенно взглянул на брата. — Мы туда наших новых «птичек» посылали, но стоило им на крышу присесть, как их в мясо размазывало. На крыше поместья пяток кровавых пятен оставили.

Александр тяжело вздохнул, а потом, взглянув на брата, кивнул.

— Ну, теперь мы хотя бы знаем, что поместье у него защищено. Что у них с финансами?

— Арсен Мрак, видимо, что-то знал. Он все деньги рода перевёл в ценные бумаги.

— Много?

— Не очень, но он на все деньги выкупил акции крупных наших компаний.

— Заработал?

— Очень хорошо заработал. Это было до кризиса кристаллов, так что там пару тысяч процентов прибыли было точно.

Александр усмехнулся.

— Знаешь... у меня есть подозрение, что у рода Мрак был пророк. Так четко предугадать события...

— Тут ещё один момент, — Георгий потянулся к своей папке и достал оттуда бумагу, которую протянул брату. — Это заявка на регистрацию месторождения «Вяземской руды».

— Где? — взял бумагу Александр и впал в ступор, глядя на неё. — В смысле?

— В прямом. Мертвая лощина. Месторождение неразведанное.

— Это же... — Александр поднял взгляд на брата. — Как они её скрывали?

— Не знаю, Саш... Но самую дорогую руду они умудрились спрятать так, что ни один маг её не нашел. Если Гарри не дурак, то поставит артефактный завод, и у нас будет новый магнат в империи.

Александр тихо хохотнул, а затем взглянул на брата.

— А ведь в письме упоминалась отдельная кара за растрату «Наследства рода»... — пробормотал Александр и взглянул на Георгия. — Надо поговорить с ним. Всю Вяземскую руду надо выкупать.

— Это-то понятно. В Якутии месторождение на исходе, — кивнул Брат. — Да и Гретский сплав немцы больше не продадут. Самим мало. Считай, ни один мощный артефакт без этого сплава не выплавить.

— Что Гарри с родителями решил?

— Обоих в род слугами взял.

— Почему слугами?

— Ну... Пока с ним не разговаривал, но я так понимаю, в род Мрак принимают со стороны через сложный ритуал. По крайней мере, наши спецы нашли следы сильного выброса смерти в районе Мёртвой лощины. Думаю, он опасается, что родителей может зацепить.

— Понятно, — вздохнул Александр и начал массировать виски. — Ладно... Георгий, я хочу отдать Мрак под твой патронаж, пока он не встанет на ноги.

— Я и не сомневался, — хмыкнул брат и демонстративно принялся разминать пальцы. — Хотел тебе только напомнить... что ты мне задолжал.

— Так, на секунду, это не ты его устроил в род, — возразил император.

— А условий, что именно я его туда запихну, и не было!

Георгий зловеще улыбнулся и поднялся.

— Брат. Пришло время платить по долгам!

***

— И как теперь? — спросил Боря, вышагивая рядом с Гарри. — Переведёшься в другую школу?

— Зачем? — пожал плечами начинающий некромант. — Мы столько пережили в этой школе... Да и как вы без меня будете?

— Ну, у тебя ведь поместье есть. Дела налаживать надо, — вздохнул пиромант.

— Арсен Мрак не особо вникал в управление. Насколько я понял, вся его жизнь была подготовкой к моей встрече. Всем занимался Люциан. Мне там делать особо нечего.

— И что? Будешь жить там же?

— Нет конечно, — хмыкнул Гарри. — Трехкомнатную в «Лазурном» комплексе сняли. Немного далековато от школы, но вполне приличная квартира.

— А родители?

— Мама и Пётр со мной, — кивнул Гарри. — Мама решила, что я без её фирменных куриных ножек долго не протяну. А Пётр без мамы в поместье сидеть не хочет.

— Родителей в род взял?

— Не-а, — мотнул головой начинающий некромант. — Там принятие в род... Специфическое. Не хочу, чтобы мама раньше времени поседела.

— Понятно, — улыбнулся Борис.

Улицы зеленые от листвы и деревьев умиротворяли. Ясное голубое небо и слепящее солнце, что перевалило зенит, пригревало. Даже суета людей и автомобилей не могла испортить настроения Гарри.

— Слушай, — довольно щурясь, произнёс начинающий некромант. — Ты на счет Наумовой Катьке говорил?

— Я, по-твоему, самоубийца? — фыркнул Борис. — Идея твоя — значит, и говорить будешь ты!

— Придётся, — хмыкнул Гарри.

— Слушай, я понимаю, что за тобой сняли постоянную слежку и надзор, но... Куда мы идём?

— Ну, во-первых, не сняли. Теперь, вроде как, они стали осторожнее, — кивнул Гарри. — Не ходят по пятам, но все ещё присматривают. А во-вторых, идём мы... вон туда.

Гарри указал на довольно приземистое и монументальное здание, выкрашенное в ярко-голубой и белый цвет.

— Что это такое?

— Это, Боря, заведение, где обучают врачей, — кивнул парень.

— В смысле целителей? Так их в Москве только учат.

— Нет. Обычных врачей, для простолюдинов, — покачал головой начинающий некромант. — Из местного университета тоже сюда ходят для обзорных лекций, но заведение именно для неодаренных простолюдинов-врачей.

— Вот как... И зачем?

— Понимаешь, Борь, — сложив руки за спину, продолжил путь по пешеходному переходу Гарри. — Я ведь не забыл про своё письмо. Да, согласен, сейчас я уже не простолюдин, и смогу найти парочку трупов, но...

— Что «но»?

— Это будет не так интересно, -улыбнулся друг. — Тем более, после того, как я книгу кровью своей окропил... в ней появилось много интересного.

— Та-а-а-а-ак... — протянул Борис.

— В общем, у меня задание от книги. Мне нужно воспроизвести прямое управление на мёртвом человеке.

— Это как?

— Суть в том, что ты с помощью определенных приемов берёшь под прямое управление мертвеца.

— То есть оживляешь?

— Нет. Это не то. Тут прямой контроль. Я двигаю рукой — он двигает рукой.

Борис молча шёл рядом с Гарри несколько секунд, после чего спросил:

— А зачем?

— Затем, Борь, что есть такой довольно большой раздел некромантии, как мёртвый доспех и големомашинерия.

— Что?

— Ну, это когда некромант создает для себя огромную мертвую тварь, залазит внутрь в неё и идет крушить всё направо и налево... Ну, или лес там валить, или камни какие-нибудь обтёсывать, руду копать там...

Гарри взглянул на скептическую мину друга и вздохнул.

— Да, в основном крушить, ломать и убивать. Но ты ведь понимаешь, что без навыков прямого управления такой штукой пользоваться не получится?

— Да, но зачем мы тут? — Борис огляделся.

Они находились позади заведения, у большого окна, которое начиналось на высоте головы, так что в него было даже не заглянуть.

— Дело в том, Боря, что это прозекторская.

— Кто?

— Место, где молодые студенты познают особенности строения человека. На настоящем материале.

— Ты хочешь выкрасть труп?

— Зачем? Мне надо просто попробовать, — покачал головой Гарри. — Курицы и мертвые кошки, знаешь ли, плохо воспроизводят движения человека.

Боря огляделся по сторонам. Задний двор был довольно безлюдным.

— Слушай, а нас не поймают?

— Кто? Середина лета. Студенты на практике и каникулах. Кто будет нас тут ловить?

Гарри поднял руку и слегка толкнул оконную раму, которая тут же отворилась.

— Подсади меня.

Боря помог Гарри забраться в помещение, где жутко воняло формалином, а затем он втянул туда друга.

— Что за вонь?

— Формалин. Специальная жидкость, которая не дает разлагаться плоти.

Гарри осмотрел помещение, ностальгически вздохнул, увидев стальной блестящий стол с воронкой для стекания жидкости, и подошёл к большому стальному ящику.

— Гарри... — хмурясь, прошептал начинающий пиромант, когда остановил свой взгляд на полке, где в стеклянных аквариумах плавали человеческие внутренности. — Тут... всегда так?

— Да, — кивнул Гарри, отодвинув крышку стального ящика и заглянув внутрь. — Целители ведь тоже оперируют... В смысле режут людей, чтобы отрезать ненужное и заштопать продырявленное. Правда, делают это быстрее, эффективнее и безопаснее. Чтобы не отрезать нужное или не заштопать то, что и должно быть дырявым, они изучают строение тела... Какая прелесть!

Гарри взглянул на друга, рассматривающего разрезанное на две части человеческое сердце.

— Боря, мне нужна твоя помощь! Я нашел мышечный препарат!

— Что?

— Труп без кожи!

— Зачем?

— Чтобы активировать прямое управление, мне нужно нанести этнографии на кости, — пояснил друг. — А тут даже резать не надо. Давай, помоги мне!

Начинающий некромант взял с вешалки длинные, по локоть, перчатки и передал вторую пару другу. Затем он взял респираторы, лежавшие на полке, и, надев один на себя, второй передал другу.

— Не спасёт, но хотя бы не так будет бить по носу.

Облачившись в защитные респираторы, друзья полезли в ящик, оказавшийся ванной с формалином. Достав из него сверток, они положили его на стол и подставили пластиковое ведро под сток, куда тут же потёк формалин.

— Итак... — довольно улыбнулся Гарри и развернул сверток, под которым оказалось тело мужчины полностью без кожи.

— Прости Гарри, — извинился Боря, глядя на труп. — Но я должен это сказать.

— Не стесняйтесь, сударь, — кивнул Гарри, припомнив своё первое посещение прозекторской.

— При всей моей выдержке и сдержанности... Это пиздец, Гарри, — сглотнув, произнёс начинающий пиромант.

— Да, сударь. И это хорошо, что мы Катьку не взяли, — кивнул Гарри и двумя пальцами поднял брюшину, под которой были аккуратно сложены внутренние органы. — Надо же... Я думаю, это экзаменационны препарат.

— П... Почему кишечник... такой...

— Дряблый? Ну, если ты думаешь, что кто-то станет оставлять дерьмо в препарате — зря. Врачи довольно чистоплотные люди, — пожал плечами гарри. — Кишечник препарата промыли.

— Твою мать... — пробормотал Борис.

— Ладно. Запашок так себе, — сморщился начинающий некромант и достал из штанов небольшую ручку, кончик которой представлял собой стальной заостренный штырь. — Не будем тянуть. Я быстро нанесу этнограммы, попробую, и мы уберём его обратно в его «усыпальницу».

Боря молча кивнул и отошёл от трупа. Оглядевшись он заметил пару стеллажей с кастрюлями. Взглянув на Гарри, который уже приступил к своей работе, и перевёл взгляд на стеллаж. Молча пройдя к нему, он выбрал среднюю по размерам эмалированную кастрюлю, пододвинул к себе и открыл.

— Гарри, тут мозги, — промямлил Боря, глядя на плавающий головной мозг в формалине.

— А ты надеялся там обнаружить суп? — хохотнул Гарри, не отрываясь от своего занятия. — Ты можешь, конечно, взять как запасные, но реципиент скорее всего был достаточно туп, раз его мозг теперь плавает в кастрюле. Да и ты не дурак, чтобы надеятся, что он был умнее тебя.

Начинающий пиромант кашлянул, закрыл кастрюлю и поставил её на место, затем, сомневаясь, оглядел стойку и выбрал кастрюлю поменьше. Придвинув её к себе, он открыл крышку и озадаченно уставился внутрь.

Борис протянул руку и, ухватив что-то сморщенное, вытащил это из неё.

— Гарри? — повернулся друг, держа за мошонку мужской половой орган в полном комплекте.

Начинающий некромант поднял взгляд на удивленную физиономию друга.

— Если тебя удивляет размер, то, несмотря на то, что лето, тут прохладно, — заметил он.

— Не то чтобы меня смутил размер... Меня смущает сам факт, — подбирая слова, ответил Боря.

— Ну, знаешь, если ты думаешь, что у людей не бывает проблем с этой частью организма — зря. Его тоже изучают. Даже отдельные специалисты по этому органу есть. Научные труды пишу, если что.

— Нет, я как бы... — смутился Боря и, оглядев предмет в своей руке, положил обратно в кастрюлю. — Скажем так, я удивлён.

— Ну, знаешь, ты ещё детей не видел, — хмыкнул Гарри, заканчивая наносить этнограммы на черепе и шее.

— Детей? — уточнил Боря.

— Да, поверь, иногда дети могут рождаться... немного не способными продолжать своё существование.

— Это как?

Гарри закончил с этнограммой на грудной клетке, сверился с блокнотом, а после взглянул на друга.

— Как тебе отсутствие головного мозга у новорожденного? В утробе, пока он растет, за него дышит и насыщает кровь кислородом мать. А когда он рождается, у него даже дыхательных центров нет. И череп такой, что... Словно срезал кто. Лба нет.

— Это проклятье такое?

— Это пороки развития плода, — вздохнул Гарри. — Магия тут не причем.

— Знаешь, сегодня я ещё раз убедился, что боевой факультет для меня — идеальный выбор, — пробормотал Боря, убирая кастрюлю обратно на своё место. — Хорошо, что я ещё на женские органы не наткнулся.

— Поищи в других кастрюлях. Сиськи там точно должны быть.

— Боюсь... после этого я не буду прежним, — признался Борис. — Предпочитаю живые.

— Зря. Молочная железа имеет довольно занятное строение, — хмыкнул Гарри, но тут же замер.

В коридоре послышался топот и чей-то басистый голос.

— Гарри, — выпучив глаза, произнес Борис.

— Боря, — так же перепуганно сказала Гарри.

Двое друзей одновременно метнулись в разные стороны. Борис рыбкой метнулся в окно, кувырком гася свою инерцию. Гарри не был настолько подготовлен физически, поэтому он шмыгнул к шкафу, в котором хранили халаты и спрятался внутри.

— Сидоров, я ещё раз тебе говорю: это так не работает! — произнёс высокий мужчина в белом халате, с бородой и толстыми очками на носу. — Коньяк — это хорошо и в малых дозах полезно, но! коньяк не сдаст за тебя зачёт по мышечной системе!

— Василий Семенович, ну как? Как это все выучить? Это же невозможно!

— Возможно, Сидоров! Другие как-то выучили! — тут преподаватель взглянул на стол с разложенным препаратом. — Странно. Вроде бы, вчера всё прибрали.

За нерадивым студентом в прозекторскую зашли еще двое ребят. Бледная, словно поганка, худенькая девушка и покрытый веснушками, с торчащими из-под белого колпака рыжими волосами парнишка.

— Ладно. Нам же проще, — вздохнул преподаватель и оглядел должников. — Это ваш последний шанс. Я вас спрашиваю всего один вопрос. Не ответите, я подаю вас в деканат на отчисление. Всем всё понятно?

— Василий Семенович, может, всё-таки договоримся? — жалостливо произнёс самый наглый парень — широкоплечий брюнет с шрамом на щеке.

— Конечно, договоримся. Договор простой... — улыбнулся преподаватель, поднял ногу препарата и указал на канал под коленом. — Назовешь мне этот канал — зачет — и продолжаешь учиться. Не сможешь — через три дня увидишь приказ о твоём отчислении.

Парень подошёл к трупу, заглянул под коленку, куда преподаватель указывал металлическим прутиком.

— Ну, Сидоров? Что за канал?

Парень оглянулся на своих коллег по несчастью, а затем замычал:

— Ну, канал... в нём сосуды проходят... и... Это... Нерв там идет.

— Название, Сидоров. Название! — надавил преподаватель с торжествующей улыбкой. — Выход какого канала находится в этом месте?

— Бедренно-подколенный, — раздалось бульканье от трупа.

На секунду все замерли.

Бледная девчонка истошно завопила и ломанулась как ошпаренная из прозекторской. Рыжий парень замер, уставившись на голову препарата без кожи.

— Кто... это сказал? — произнёс Василий Семенович.

— Я, — не моргнув глазом, произнес Сидоров. — Бедренно-подколенный канал.

Преподаватель поправил очки и перевёл взгляд на труп, откуда он услышал бульканье.

В этот момент препарат повернул голову, вытянул губы и изобразил поцелуй.

Василий Семенович покачнулся и рухнул на пол.

Сидоров же взглянул на рыжего.

— Сема?

Встряхнув его за плечо, он понял, что друг в ступоре, а лужа под ногами и мокрые штаны явно указывала на глубину этого ступора.

Нерадивый студент вздохнул, взглянул на труп и пожал ему руку.

— Спасибо, мужик!

Затем он достал зачетку и начал трясти преподавателя.

— Василий Семенович! Я сдал? Василий Семенович! Мне зачет нужен!

Глава 2

Почему я тогда затеял эту экстремальную поездку к роду Мрак?

Всё просто.

Это был мой выбор.

Можно ли было попробовать прогнуть императорскую канцелярию по поводу отцовства или вообще послать куда подальше человека, выдавшего мне вторую половину хромосом?

Можно.

Можно ли было просто напросто надавить на власть имущих и просто вытрясти из них то, что мне нужно? Деньги, статус, положение?

Можно.

Можно ли было выбрать род побогаче и повлиятельнее и устроиться в нем? Кататься как сыр в масле...

Можно.

Всё это можно было сделать, но давайте взглянем правде в глаза.

Я уверен, что не сделай я свой выбор — в суде бы вывернулись. Вывернулись и послали бы этого итальяшку куда подальше. И если бы я надавил и потребовал для себя условий — тоже бы все выполнили. И обучили бы бесплатно и местом при дворе не обидели бы. Даже взбреди мне в голову устроиться в княжеский род — все равно бы взяли, пригрели, холили и лелеяли.

Вот только я бы уже ничего не решал.

Это я понял ещё тогда, в пятнадцать.

Любой род превратил бы меня в бесплатный и мощный усилитель развития дара у своих детей.

Любые мои запросы от государства и власть имущих рано или поздно пришлось бы оплачивать. Только вот уже не я бы выбирал: как и когда платить за все эти «плюшки».

И дело с моим биологическим отцом я хотел решить именно так, как решил. Понятное дело, что мне еще предстоял дворянский суд, но я не пытался урвать от Моретти земель, статуса или чего-то еще.

Все было гораздо проще и...

Нет, у меня не было на него злости. У меня не было к нему претензий, но я считаю, что отец, избавившийся от ребенка и взявший с моей матери полное отречение от прав на наследование семьи Моретти, должен как-то ответить за своё отсутствие.

Поймите, я не кровожаден. Я бы и словом не обмолвился за алименты, если бы он не додумался сунуться ко мне. Ладно, поговорили, обсудили, но вот суд?

Васильев, когда я ему продемонстрировал знаки рода и передал письма, тогда сказал:

— Они все уже поняли. Поняли и пошли ва-банк. Мы, конечно, прикроем, но я на твоём месте просто так бы это не оставлял. Аристократы потом не поймут.

Вот и взыграло у меня.

Убить? Мне еще межгосударственных разборок не хватало. Покалечить? А смысл? Проклянуть? Так не умею. Да и сложно это очень проклинать родственную кровь. И дело тут не в ингредиентах. Проблема в том, что проклянуть надо так, чтобы тебя это не затронуло. Кровь-то близкая.

Да, трупы нужны. Да, очень чесалось сделать какую-нибудь пакость. Но ни возможности, ни шанса вывернуться от последствий и главное никакого смысла и прибыли от этой затеи.

Итог?

Итог один — если ничего нельзя сделать непосредственно человеку, так пусть хоть его род раскошелится. Как минимум на мое обучение. Максимум — артефактный автомобиль.

Да, хочу такую же штуку, как у отца Бори!

Кстати!

По поводу Бори.

Мы как раз собирались приступить к нашей задумке. Я тогда, помню, знатно на глазастую книгу разозлился.

Я специально в поместье ездил. Искал книги по артефакторике. Книги нашёл, но страницы везде были пустыми. Трактат меня не подпускал к ним, и мне пришлось упрашивать его на разрешение почитать хотя бы основы.

Да, мне приходится разговаривать и клянчить знания у полуразумного артефакта. Да, понимаю, что выглядит очень странно, но делать-то что-то надо.

В итоге он допустил меня до основы основ.

Не знаю, насколько умная эта книжка, но она открыла мне семнадцать глав о основе материаловединия. Автора не было, но текст оказался крайне занимательным.

Суть его, в основном, была в разборе материалов и принципах зачаровывания.

Не каждый материал подходил под определенную силу. Лучше всего материал впитывал силу своей стихии. Это в принципе было ожидаемо, но были нюансы.

Проще всего было с землей. Самым хорошо впитывающим силу был серый гранит. Мрамор чуть похуже, насколько я понял, из-за неоднородности цвета. Не морщитесь. Я пять раз перечитал страницу и не понял, почему мрамор неоднороден. Слишком много незнакомых терминов. Поэтому для себя я тогда решил, что всё дело в цвете. Хотя мрамор, вроде бы, бывает одноцветный... наверное.

С водой уже посложнее. Тут очень сильно влияла температура. И да, этим пользовались маги. По сути, коэффициент впитывания не сильно отличался у разных материалов, но тут вступали в силу свои поправки. Чем тягучее было вещество, тем сильнее оно впитывало силу. При этом существовал «порог Шишкина» — своего рода отсечка, при которой материал резко переставал впитывать силу. По описанию из той книги, этот порог наблюдался, когда материал достигал состояния тягучей карамели. По таблицам лучший коэффициент вычислили у ртути, но её токсичность сводила на нет и так небольшую разницу.

С огнем было совершенно по-другому.

Силу огня лучше всего впитывало то, что может гореть или просто разлагаться пиролизным путём. Да, я помню ещё из прошлой жизни, что такое пиролиз. Но именно в этом свойстве и скрывается дьявол. Если что-то может гореть, то, насыщая силой огня это что-то, оно обязательно рано или поздно полыхнёт. И, к моему великому удивлению, на первых местах таблицы с силой огня, оказался спирт и бензин.

Да, я точно знал, что полыхнуть может и порох, и другие вещества. И так полыхнуть, что мало никому не покажется. Но в таблице был именно спирт и производные нефтяной продукции. Объяснений этого феномена у меня было два. Первый — это связано не с высвобождением энергии, а именно с процессом горения. Второе объяснение — книга просто устарела. Всё-таки вид у нее был, как у древнего трактата.

Но как бы там ни было, но я добрался и до воздуха — как я затем узнал, самой проблемной стихией в артефакторике.

Силу воздуха запихнуть в твердый или жидкий материал простым насыщением было практически невозможно. Вся проблема воздуха в том, что вся таблица у него была заполненная газами. И, как я понял, чем меньше молекула газообразного вещества, тем проще и больше можно было впихнуть в нее силы.

Да.

На первом месте в таблице был водород.

К стихии света трактат меня не допустил, а вот главу по поводу методики работы со всем этим ужасом он любезно мне предоставил.

Она называлась «Практика изготовления лабораторной посуды».

Да, поначалу я жутко взбесился, но как показала в дальнейшем жизнь, трактат точно понял, что я от него хочу, и выделил то, что было нужно, но ни грамма больше.

В общем, я переписал в обычную тетрадь основы и техники по запечатыванию силы и выдвинулся обратно домой, к маме и Петру.

Мама, кстати, пребывала в тихой панике, а Петя просто в ступоре. Почему? Ну, мама мягко говоря не оценила моего душевного порыва и не знала, как подступиться к задаче. Я предложил ей составить нормальную бухгалтерию рода и вести ее, учитывая доходы и расходы. Вроде бы, ничего сложного, но у нас за поместье отвечал Люциан. За финансы и ценные бумаги отвечала какая-то компания, которая размещала бумаги и высылала справки о состоянии счета. За ведение пары предприятий в городе вообще никто физически не отвечал. Предприятия вели директора, а прибыль собиралась на счетах фирм. Раз в год, чистую прибыль, после выплаты премий, переводили на счет консалтинговой компании, которая снова пускала деньги в оборот.

Как это работало, где воровали, а в том, что воровали у меня, сомнений не было, я понятия не имел. Мама тоже. Что с этим делать? Непонятно ни мне, ни матери. Работает? Да. Почему не развалилось и не разорились два мелких заводика? Черт его знает. Но все работает и приносит пусть и небольшую, но прибыль.

В общем, я честно поднял руки и капитулировал, решив, что у мамы есть хоть какое-то понимание.

Пётр.

Пётр не находил себе места.

Он, до этого был занятым и всем нужным специалистом, а попав в нашу дружную семью Мрак, внезапно оказался неудел. Даже попросил у меня разрешения продолжить прежнюю работу, что я с чистой душой ему разрешил.

Почему я не устроил компьютерную революцию в поместье?

А вот тут был самый интересный нюанс.

Поместье было... слишком магическим.

Как это работает? Понятия не имею, но оказалось, что в поместье столько силы смерти, что фонит оно жутко. Нет, у меня не бегают дохлые курицы по кухне. Не встают мертвецы из могил... Кстати, фамильного склепа не существует, и на территории поместья нет кладбищ... О том, как это получилось и что тут вообще происходит, я узнал позже, но в тот момент я понял один факт — обычный телефон больше трех месяцев в поместье не работал. Его так переполняло силой смерти, что он начинал сначала тормозить, а затем и вовсе выходил из строя.

Чтобы в поместье нормально пользоваться гаджетами, нужно было их экранировать. А это на секундочку артефакторные техники. Покупать приличный компьютер и тащить его к артефакторам для экранирования стоить будет как приличный автомобиль. Для понимания в поместье был только проводной телефон, ни одного телевизора и даже приёмника. Всё на проводах, дубовое и с рунами для защиты.

Поместье само по себе было очень странным. Охраны нет, но ворота кто-то и как-то открывает. Само осматривает и само решает: кого пропустить, а на кого порычать.

Да, ворота в поместье умеют рычать. На счет кусаться — не знаю, но рычат они впечатляюще. Утробно, с металлическим звоном и скрежетом...

Мне определенно нравится, как рычит мое поместье...

Кхэм.

Да.

Так, о чем это я?

Точно! Боря!

Суть в том, что на территории моего рода есть месторождение Вяземской руды, отлично подходящей для артефактов. Как она тут очутилась? Это отдельная история рода Мрак, и я вам её обязательно расскажу, но сейчас всё вертелось вокруг того, что это стратегический ресурс.

Васильев мне сразу сказал: руда только для государства. Из неё делают Гретский сплав — универсальный материал для силовых элементов артефактов. Игрушки сделать из обычного металла — запросто. Защитный артефакт без этого сплава — уже большая проблема. Серьезный армейский артефакт без него — невозможно.

После долгих разговоров и окончательном понимании ситуации мне худо-бедно удалось выжать из Васильева право на хотя бы небольшой процент материала для личного пользования. Вроде как, для усиления рода, защитных амулетов и тому подобное. Когда месторождение разведают, будет понятен точный объем и есть вероятность, что я для себя ещё что-то выбью, а пока имеем то, что имеем.

Собственно, при чем тут Боря?

Когда я отправил бумаги по поводу регистрации месторождения, меня три раза выдергивали на встречу представители родов и добывающих компаний. Но вот доверия к ним не было. Именно поэтому я хотел предложить разведку и налаживание добычи Мусаевым.

Почему?

Во-первых, они собаку на этом съели. Во-вторых, им можно было доверять. Да, доверять полностью в вопросе больших денег вообще не стоит, но если уж отдавать в чьи-то руки это дело, то лучше тем, кого знаешь и с кем есть хоть какие-то связи. Ну, и в-третьих, я не забыл, сколько раз меня выручал Боря. Я просто ему задолжал, и мне хотелось хоть чем-то отплатить.

Но выйти с ним на прямой разговор и всё обсудить я не успел. Всё как-то не к месту было, да и... неудобно что ли. Вроде как, откупиться пытаюсь. Знаю, звучит глупо, но и вы меня поймите. В прошлой жизни — врач. В этой жизни мальчишка из низов.

Помню, я тогда уже составил план, договорился с Наумовой и собирался начать изготовление нашего «бокала для мартини».

***

— Понял, выхожу, — кивнул Гарри, положив трубку телефона и взглянув на маму, что с недовольным взором уставилась на него.

— Пока не доешь — никуда не пойдёшь, — отрезала Лариса недовольным тоном.

Гарри вздохнул, взял с тарелки куриную ножку и вцепился в неё зубами.

— Так-то лучше, — кивнула мать, встав из-за стола и начав прибирать посуду в раковину.

Гарри, обглодав куриную ножку, с полным ртом вздохнул и взглянул в окно. Вид с пятнадцатого этажа многоэтажки на город был впечатляющим и не шел ни в какое сравнение с видом их старой пятиэтажки.

— Вечером я хочу плов приготовить, — произнесла мать Гарри.

— Чеснок не забудь, — промямлил Гарри, в быстром темпе обгладывая вторую ножку.

— Не торопись. Никуда твой Боря не денется.

— Ну, фдут федь, мам, — буркнул парень с набитым ртом, положил кость на тарелку, встал и подошёл к маме.

— Будешь так есть — получишь какой-нибудь панкреатит и будешь мучаться.

— Я тоже тебя люблю, — улыбнулся Гарри, поцеловал Ларису в щеку и умчался в коридор.

— Гарри, не задерживайся допоздна! — раздалось с кухни. — И пора бы уже готовиться к школе! Ты в одиннадцать только просыпаешься!

— Хорошо, мам! — с улыбкой крикнул начинающий некромант, быстро напялил ботинки и выбежал из дома к лифту.

Спустившись, парень не обнаружил Бориса, а вместо него у подъезда стоял шикарный артефактный автомобиль без колес с эмблемой рода Мусаевых.

— Папа дал покататься что ли? — хмыкнул Гарри, направившись к нему.

Передняя дверь открылась, и из неё вышел охранник, открывший пассажирскую дверь перед начинающим некромантом.

Забравшись в салон, Гарри уселся напротив Бори и Магомеда — главы рода Мусаевых.

— Здравствуйте, — кивнул начинающий некромант.

— Здравствуй, Гарри, — кивнул отец Бориса.

Сам молодой пиромант молча поднял приветственно руку и кивнул.

— Чем обязан столь пафосной поездке на работу?

— Разговором, Гарри, — вздохнул Магомед. — По правде, я не думал, что он состоится так рано. Думал, всё же это будет попозже, когда ты подрастёшь... Да и предмет будет немного другим.

— М-м-м-м? — поднял брови Гарри.

— Отец, не замалчивай, — произнес Боря. — Скажи как есть. Он всё понимает.

Магомед взглянул на сына, а затем перевёл взгляд на начинающего некроманта.

— Витиеватые интриги никогда не были моей отличительной чертой, — кивнул парень.

— Даже так, — хмыкнул глава Мусаевых. — Суть в том, что я считаю, что мы сделали для тебя достаточно много. Не могу сказать, что ты у нас в долгу. Вовсе нет. Но и ты пойми нас... Вокруг тебя очень много происходило и уже развязалось две тихой войны родов.

— Уже кого-то убили? — слегка улыбнулся парень.

— Нет, но к этому всё идет. Особенно после того, как ты объявил о месторождении Вяземской руды... Деньги, Гарри. Очень большие деньги и не меньшее влияние на императорский род.

— Понимаю, — кивнул парень.

— Если говорить прямо, то императору не выгодно, чтобы кто-то из княжеских родов контролировал это месторождение. Этот кусок пирога слишком опасен. Поэтому его решение я поддерживаю.

— О каком решении идёт речь?

— У тебя не отобрали прав на месторождение и его разработку, не национализировали земли и делают вид, что все решаешь ты сам. Однако к тебе не подпустят ни один княжеский род, хотя кто-то это месторождение разрабатывать должен. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю. Максимальный нейтралитет предприятия и преданность хозяина.

— Вот именно. Сейчас любое твое решение будет визироваться твоими опекунами.

— Георгий Романов, — кивнул Гарри. — И вы хотите предложить свою кандидатуру на права разработки.

— Не совсем так, — сморщился Магомед. — Я хочу совместно основать большой холдинг. Мы будем добывать, перерабатывать Вяземскую руду, а также сразу на месте плавить Гретский сплав. Если дадут добро, то и артефактную фабрику тут же поставить.

— Снижение затрат на логистике, — кивнул Гарри.

— Да. Понятное дело, что добычу наш род организовать сможет. Всё-таки это наш хлеб. Однако с переработкой мы не так подкованы. Да и выплавка Гретского сплава — сложный технологичный процесс. Организовать такое — отдельное искусство.

— Совместное предприятие? — задумчиво спросил Гарри. — Есть конкретные мысли?

— Корнеевы отлично знают переработку. Это их хлеб. Пришвины — промышленники. У нас был план по поводу формирования большого промышленного предприятия на основе тамошнего месторождения, но... тут появился ты с Вяземской рудой.

— И вы решили от плана не отказываться, а перенести его мысль на моё месторождение, — кивнул Гарри.

— Да, — согласился Магомед. — И так как все мы не представлены во дворе и по факту самостоятельные рода, то и отношение к нам будет нейтральное. Я думаю, Романовы такой вариант одобрят.

— Вот как... — вздохнул Гарри и почесал голову. — В принципе я возражений не имею, но вы ведь понимаете, что последнее слово будет за Романовыми? Как бы они какое-нибудь «вето» для себя не урвали.

— Конечно. В свете грядущих прибылей, я думаю правом «вето» для тебя или твоего опекуна мы можем поступится. Да, и если говорить откровенно, это будет даже лучше. С Корнеевыми мы давно работаем. Да и Пришвины нам не чужие люди, но всегда хорошо иметь решающий голос, что решит любые споры. Большие деньги всё-таки иногда меняют людей.

— Понимаю, — кивнул начинающий некромант.

— Если ты согласен, то мы составим официальный запрос и отправим Романовым как предложение по организации добычи и переработки.

— Отправляйте, — кивнул Гарри и спросил: — Но вы говорили, что у вас была другая просьба? Если не секрет, то какая?

Магомед взглянул на сына.

— Знаешь, Гарри... — вздохнул он. — Мы понимаем, что провинциальный род Мусаевых неровня роду Мрак. Да, невесты у нас — загляденье. И дар есть у одной. Аси у нас, конечно, до университета не дотянет, но колледж с даром земли закончить должна.

— Вы мне жену хотели предложить?

— Гарри, я не настолько наивен, чтобы ты взял мою дочь в жены. Слишком большие ставки, чтобы нашему роду в эти игры играть. Я хотел просить тебя о ребенке для нашего рода.

Гарри вздохнул и взглянул на друга, который с трудом удерживал каменное выражение лица. Парень не заметил его недовольства, но был уверен, что такой подход ему не нравится.

— Знаете, Магомед... Тут все сложно, — вздохнул начинающий некромант.

— Знаю, что сложно. Потому и решил, что лучше об этом месторождении попрошу. Бодаться с княжескими родами — это не добычу налаживать. Тут и голову оставить на каком-нибудь приёме можно.

— Нет, дело не в родах, — вздохнул Гарри. — Тут дело в...

Парень умолк на несколько секунд, решая, стоит ли об этом говорить, но затем всё-таки решился:

— В библиотеке моего рода... Вернее в послании будущему наследнику, есть предупреждение по поводу детей, — признался Гарри. — Каждый одаренный ребенок от меня будет отбирать часть моего дара. Чем сильнее он получится, тем больше убавится от моего дара.

Магомед сначала удивленно вскинул брови, а затем усмехнулся.

— А я все думал... думал и гадал, почему некроманты по истории чуть ли не государства просили за ребенка... Все на их вздорный характер косились, а кто-то про проклятья и дурную кровь указывали. А тут... вот как...

— Да, я не знаю насколько эта информация верна и проверяли ли процентное соотношение, но... Я бы попросил вас держать эту информацию при себе.

— Понимаю, — кивнул Магомед. — Пока никто не знает — есть возможность ловить рыбу в мутной воде.

— По поводу вашей одаренной дочери, то можно её к нам в школу. Будет с нами медитировать... Может, до университета доберется?

— Не все так просто, — покачал головой глава Мусаевых. — Нам и так много высказали по поводу вашей дружбы. Княжеские рода грызутся, чтобы рядом своё чадо пристроить, а вы постоянно вместе.

— Понял, — вздохнул Гарри.

— Да, и на счет Наумовых, — произнес глава Мусаевых и взглянул на сына. — Тебя это тоже касается.

— А что с Наумовыми?

— У них проблемы с одаренными. В семье только глава с водой и дочка со светом. Они когти рвут и мечут, чтобы к себе в род одаренного получить. Как бы худого не вышло.

— Кхэм, — кашлянул Гарри и встрепенулся от звонка на телефоне.

— Эм-м-м... простите, — произнёс парнишка и, взглянув на экран, усмехнулся.

— Кто? — лаконично поинтересовался Боря.

— Вспомнишь, как говорится... — пробормотал Гарри. — Наумова.

— Она согласилась участвовать?

— Раз звонит — значит, согласилась, — пожал плечами Гарри и поднял трубку. — Алло?

— Беленький? Я согласна, но при одном условии! — раздался голос в трубке. — Помнишь мой подарок?

— Для начала Мрак-Беленький, — хмыкнул начинающий некромант. — И да, помню.

— Я хочу ответный, соответствующий подарок! И теперь ты не отвертишься! Согласен?

Гарри расплылся в коварной улыбке и взглянул на друга.

— Хорошо, договорились.

Положив трубку, он взглянул на Борю.

— Что она хочет? — спросил друг.

— Помнишь, как она мне свои трусики белые подарила? — спросил Гарри.

Магомед от удивления кашлянул и покосился на сына.

— Помню. Вроде светлая, а та ещё извращенка, — улыбнулся Борис.

— Так вот сейчас она решила, что я за её участие в нашем первом артефакте должен сделать ответный подарок. Соответствующий.

— Она хочет с тобой переспать, — выразительно взглянул на Гарри друг.

— Я знаю, — кивнул начинающий некромант и растянул улыбку ещё шире. — Но она сказала соответствующий подарок!

Глава 3

Во-первых, присадки.

Да, кто бы там что ни говорил, но артефакторика начинается не с рун и запечатывающих заклинаний, а с материаловедения.

Да, согласен, это не присадки в металл или в топливо, но от этого суть не меняется.

«Сарацинский мед» мы с диким трудом нашли и сумели выторговать для себя целых десять грамм. Эта присадка делала стекло более восприимчивым к силе огня и увеличивала температуру его плавления. Что нам давало возможность насытить стекло силой огня до его перехода из состояния «тягучая карамель» в состояние «жидкая сопля, которую хрен удержишь».

Дальше в эту карамель мы замешивали «Австрийскую пыль» — мелкий голубого оттенка порошок, который позволял сделать, по моему личному мнению, полную химическую чушь — распределить газ в твердом теле так, чтобы не создавать пузырьков и каверн, при этом сохранить химическую связь в твёрдом веществе.

Не спрашивайте.

Я, как человек изучавший химию в медицинском университете, искренне считаю, что сам факт подобной добавки — полная ахинея, чушь и бред. Учебник по магической химии элементов, к моему удивлению, так не считает, и у него по этому поводу свои доказательства, теории и выводы с формулами.

Ну, и напоследок — «Драконьи слезы».

Пузырек объёмом три миллилитра, за который мы с Борей отдали триста восемьдесят рублей!

Этой штуки не оказалось у местных артефакторов, и нам пришлось заказывать ее через Васильева в Москве.

Что в этих слезах было такого?

Всего-ничего. Они запирали силу внутри материала и не давали ей смешиваться.

Во-вторых, руки.

Кривые руки начинающих артефакторов.

Помимо сложного приготовления самого материала, нам надо было сделать бокал. А это, на секундочку, не вазу надуть. Тут минимум два элемента. Сама чаша и ножка.

Да, мы тренировались, да, мы готовились, но бокала «для мартини» у нас не вышло. Вышло... что-то отдаленно похожее. Бородач с довольной мордой нас консультировал, но прикасаться к нашей поделке отказался.

Итог — мы два дня мучались, пока у нас не вышло что-то путевое.

А вот когда мы взялись за нашу первую попытку с наполненным силой материалом...

Помните, как-то Боря у меня спросил, когда я ему показал набросок «Не ебанет?», так вот — ёбануло.

Эх...

Благо дядя Женя был наготове с огнетушителем, и полыхнувшая масса не смогла поджечь ничего в помещении, но хлопок, с диким пламенем ударивший в потолок, был впечатляющим.

После этого случая мы быстро поняли, что точность с добавлением присадок тут нужна жесткая. Как итог попёрлись за электронными весами, способными взвесить до десятых грамма.

После этого мы торжественно передали право добавлять присадки Кате, как особе крайне щепетильной в вопросах точности, надели защитные костюмы пожарных, напялили каски и спокойно наблюдали, как девушка творит «точную артефакторику».

К чести Кати надо сказать, что больше у нас ничего не взрывалось.

Да, наше «стекло» ругалось и периодически окутывалось пламенем, но к нам хотя бы больше пожарные с сиренами не прилетали, хотя я пару раз видел их неподалеку, подозрительно поглядывающих на нас.

В итоге, намучившись с материалом, мы смогли сделать что-то, похожее на бокал... Высокий, узкий... Я бы сказал: бокал для шампанского.

Ну, да, немного кривоват и края наверху неровные, но поймите правильно. Нагревать его снова — рванет, к гадалке не ходи. А края мы выровнять пытались механически. И оно...

Кхэм.

В общем, нет у дяди Жени больше точильного круга на электроприводе.

В общем и целом, у нас получилась заготовка.

На сто семнадцатый раз.

Две недели мук, раздражения, периодического отчаяния, и у нас в руках была самая дорогая, переполненная силой огня и воздуха...

ЛАБОРАТОРНАЯ ПОСУДА!

Боже, я не знаю, зачем мы это делали.

Мы понятия не имели, что мы делаем и зачем.

Мы просто просрали кучу сил, стихии и денег на ЛАБОРАТОРНУЮ ПОСУДУ!

Так... вдохнуть, выдохнуть.

Можно было сделать всё проще?

Кончено, можно!

Можно было обойтись без дорогих присадок?

Да, но там изготовление затянулось бы на годы.

В конце концов, мы могли бы просто нанести металлическое напыление в виде рун на обычное стекло и получили бы почти тот же эффект.

Но... что вышло, то вышло.

Нет, ей богу, сейчас я смотрю на это как... как... Как на рытье котлована пятиэтажки отделом бухгалтерии... Степлерами.

Да, я согласен, что мы были неопытными и многого не знали, но что нам мешало просто поговорить с каким-нибудь артефактором? Они бы просто покрутили пальцами у виска и объяснили нам идиотизм подобного подхода.

Но мы же были молодыми.

Наивными.

Гордыми.

Хех.

Ну, справедливости ради стоит сказать две вещи.

Первое — Катя расцарапала мне лицо и врезала Боре по яйцам, когда появилась Наумова. Скандал был знатный, но после того, как мы её скрутили, и она успокоилась, мы заставили её посчитать: сколько нужно эргов силы света и сколько они будут стоить.

— Семьсот, Катя! Семь сотен рублей! — потирая царапины на лице, втолковывал я. — Это, на секундочку, приличный бензиновый автомобиль!

— А ещё нам никто столько не продаст, — закивал Боря и покосился на Наумову, стоящую в стороне и скептически рассматривающую Катю, которая исподлобья наблюдала за нами, явно думая, как более извращенее нам сделать больно.

— Почему. Со мной. Не обсудили, — процедила девушка, скрепя зубами.

Я тогда взглянул на Борю. Боря хмыкнул и указал на меня пальцем.

— Это он во всём виноват!

Я стою с открытым ртом, возмущенный предательством друга, а Катя спокойненько так улыбнулась и говорит Боре:

— Развяжи меня. Тебя не трону — обещаю.

И он начал её развязывать!

Я тогда чуть из мастерской не ломанулся, но вмешалась Наумова.

— Я рада, что у вас тут тёплый семейный скандальчик, но у меня тоже дела есть, — сложив на груди руки, произнесла она. — Либо мы быстро сейчас закончим вашу штуку, либо я поехала по своим делам.

Катя спокойно встала тогда, подошла Наумовой и протянула взятую с верстака заготовку.

— Надо наполнить силой света, — спокойно ответила она, поглядывая на меня испепеляющим взглядом. — Сверху, максимальный поток и плотность.

Знаете, я ведь еще тогда понял, что Катя меня прибьёт и сейчас хочет просто закончить работу. Знал и был готов.

Знаете, глазастый трактат открыл мне первую страницу дневника Глеба Мрака. И там на первой странице было огромными красивыми буквами написано золотое правило некроманта.

Там были эти золотые слова, а также указание, где находится его первый и самый эффективный защитный амулет.

Строки на первой странице гласили:

«Живой некромант — быстро бегающий некромант»

***

— Сверху максимальный поток и плотность.

Наумова спокойно взяла бокал и, с интересом оглядев стекло с легким голубоватым оттенком и оранжевым отблеском, хмыкнула. Подняв руку над бокалом, она начала вливать силу.

Пару секунд ничего не происходило, но после того, как она усилила нажим, показалось свечение. Оно направлялось внутрь бокала и начало концентрироваться в виде небольшой сияющей звезды.

Наумова начала хмуриться, она все усиливала поток, и лицо начало краснеть. Секунд через пять побелели плотно сжатые губы, и на лбу появились первые капли пота. В бокале же созданная маленькая звезда начала захлебываться в свете.

Он ещё больше уплотнился и начал превращаться в мягкую светящуюся белоснежным светом жидкость. Не в силах покинуть бокал жидкость начала его наполнять, с каждой секундой увеличивая свое свечение.

В итоге, когда в бокале было две трети жидкой силы света, Наумова убрала руку и, тяжело дыша, протянула самую дорогую лабораторную посуду Екатерине.

— Всё? — произнесла она, хмуро глянув на Гарри.

Катя обернулась на парней, и те закивали.

— Тогда я пошла, — обернулась девушка и направилась к выходу, но, не дойдя до него нескольких шагов, остановилась и громко произнесла: — Мрак-Беленький! Ты ничего не забыл?

— Да, — спохватился начинающий некромант и поспешил за ней на выход, не забыв оглянуться назад.

Лицо Бориса всем своим видом изображало вселенскую печаль по причине безвременной кончины друга. А вот Катя молча провела большим пальцем по шее, четко показывая, что она сделает со своим нерадивым другом.

— Гарри, — произнесла Наумова, как только они вышли из мастерской. — Ты мне задолжал.

— Да, я помню, — кивнул парень и вытащил из кармана мужские трусы, которые протянул девушке.

— Что это? — взяла двумя пальцами мужские боксеры Наумова.

— Как что? Трусы. Ты мне, а я тебе. В расчете, — с улыбкой произнёс начинающий некромант.

Девушка, державшая трусы двумя пальцами, словно они воняли, выразительно взглянула на Мрак-Беленького.

— Что? Они чистые. Там даже черкаша нет! — возмутился Гарри.

— Ты прекрасно знаешь, что я хотела, — скомкала трусы девушка и замахнулась, явно намереваясь влепить ими по лицу начинающего некроманта, но сдержалась. — Не прикидывайся идиотом! Всё ты знаешь!

— Ну, могу предположить, что... — тут Гарри скосил взгляд на небольшой стальной ящик, прикрученный к стене с решетками и гудящим вентилятором. — Могу предположить, что твой оптимистичный вариант подразумевал, что в качестве благодарности я потащу тебя... К вон той вытяжке.

Наумова обернулась и хмуро взглянула на ящик, а Гарри сделал шаг вперёд, чтобы стоять до неприличия близко и опустил взгляд на вырез в белоснежном платье, через который виднелся белоснежный лифчик.

— Затем, я по твоим предположениям должен был стянуть с тебя трусики... скорее всего, белые. Ты обычно комплекты носишь, — задумчиво пробормотал подросток, не отводя взгляда от девушки. — И нагнув тебя у этой вентиляционной вытяжки, начать... очень увлекательный и приятный процесс воспроизводства себе подобных.

Девушка подняла взгляд на Гарри.

И без того раскрасневшаяся, с частым глубоким дыханием и бьющейся жилкой на тонкой лебединой шее она выдержала паузу, сглотнула и произнесла:

— Допустим.

Гарри приподнял одну бровь, ожидая, что ему влепят пощечину, но её не последовало. Наоборот, дыхание девушки стало ещё глубже, а в глазах блеснул азартный огонек.

— А после такого непотребства я бы не остановился и зажимал тебя везде, где бы смог. В школе, в женском туалете, а может быть, даже в учительской... или спортзале. Где регулярно с особым цинизмом исследовал все позы и способы удовлетворения, которыми пестрит сеть на сайтах, которые не выдаёт обычный поиск.

Девушка подалась вперёд, словно хотела его поцеловать, но начинающий некромант слегка повернул голову подставляя щеку. Наумова же спокойно остановилась и тихо произнесла:

— Ты грязный, психованный, озабоченный и жутко опасный извращенец!

Гарри прикрыл глаза и слегка сморщился, ожидая пощечины, но вместо этого почувствовал на затылке руку девушки, которая у самого уха произнесла:

— Мне это нравится! Продолжай!

Начинающий некромант широко открыл глаза и уставился на девушку, которая отпрянула и спокойно, стараясь унять пытающееся выскочить из груди сердце, принялась разглаживать рабочую рубашку Гарри.

— Наумова, — постарался взять себя в руки Гарри. — Ты ведь понимаешь, что это была...

— Шутка, — кивнула она, окончательно беря себя в руки. — Мы ведь не простолюдины какие, чтобы... как они там говорят... «Трахаться, как кролики»? Правда?

Гарри кашлянул, пытаясь понять, играла сейчас Наумова или нет, а та спокойно сделала шаг назад и тяжело вздохнула.

— Но знаешь, Гарри, иногда так хочется отрастить кроличьи ушки... Хотя бы ненадолго, — мечтательно протянула она и развернулась, направившись к ожидавшему её автомобилю с гербом Наумовых. — Пока, Гарри!

Начинающий некромант проводил ее тяжелым взглядом и, почесав затылок, задумчиво произнёс:

— А трусы не отдала... Ну, и кто после этого извращенец?

Девушка села в автомобиль, не забыв взглянуть на Гарри и послать ему воздушный поцелуй.

В момент, когда автомобиль скрылся за углом, начинающий некромант почувствовал, как холодеет спина, словно на нее подул ледяной поток воздуха из морозильной камеры.

— Беленький... — раздался тихий шёпот Кати за плечом.

— Я бы вас попросил сударыня! Мрак-Беленький! — поправил её Гарри и обернулся.

Катя стояла, уперев руки в бока. Волосы от переполнившей её силы распушились и торчали во все стороны, при этом отдельные локоны шевелились, словно змеи Медузы Горгоны. Глаза заволокло голубой пеленой, а за её спиной потоки воздуха начали гнуть макушки деревьев вдоль по улице.

— Гарри! У неё выброс! — раздался вопль Бори. — БЕГИ! БЕГИ, ГАРРИ!

Начинающий пиромант либо был знаком с золотым правилом некромантов, либо просто не представлял, как справиться с Катей, у которой случился неконтролируемый выброс.

В любом случае Гарри последовал совету друга и, активировав амулет Глеба Мрака в виде медальона с белым солнцем на чёрном фоне, пулей ломанулся прочь.

— Стоять! — закричала Катя и такой же смазанной тенью метнулась за ним. — БЕЛЕНЬКИЙ! СТОЯТЬ!

***

К светофору подъехал красный рычащий двигателем автомобиль «Куница». Приземистый, с широкой резиной и хромированными деталями кузова, он наводил впечатление гоночного спортивного автомобиля. За рулем с опущенным стеклом сидел молодой парень в тёмных очках и зубочисткой во рту.

Вальяжно развалившись в кресле, закинув одну руку на руль сверху, он покосился на подъехавший слева от его старенький автомобиль.

Выглядел он неважно.

Мало того, что это была «Кама» — автомобиль, который в шутку называли «Дутик» из-за округлой формы, круглых фар и такого же профиля, так еще и местами проступала ржавчина и следы от сварки. Однако сам авто был обклеен рекламой автосервисов и компаний, занимающихся тюнингом автомобилей.

— Эй, сладкий! — раздался девичий голос из Камы. — Полтос, что мы первыми до Огородной доберёмся!

Мажор в авто приспустил очки и взглянул поверх них на двух девушек в соседней колымаге. Молодые, задорные, улыбающиеся, в синих перепачканных комбинезонах.

— Не морщись, сладкий, — с улыбкой подмигнула вторая девушка. — Или за полтинник ссышь?

— Давай, сладкий! Тут полтора километра без светофоров! Даже пешеходок нет! — продолжала подначивать первая.

Мажор молча поддал газу, отчего его дорогущий автомобиль задрожал, демонстрируя заложенную мощь.

— Ай, какой умница, — улыбнулась девушка и послала воздушный поцелуй.

Двигатели двух автомобилей зарычали, и светофор, бог знает зачем установленный на пустынной промышленной улице, зажёгся желтым.

Визг разогреваемой резины от старой Камы был неожиданным для парня, поэтому он на полсекунды опоздал со стартом, и две девушки вырвались вперёд на полкорпуса.

Рык двигателя.

Педаль в пол.

Отсечка, вторая, третья, но старая колымага несётся вперед с безумной скоростью и совершенно не торопится уступать место дорогущему спорткару.

— Да чтоб вас... — рыкнул мажор и, вдавив педаль до упора, скинул пару потайных крышечек и щелкнул дубовыми красными тумблерами.

Машина резко рванула вперед, вжимая водителя в кресло, и спорткар поравнялся с дряхлым «Дутиком». Два ревущих двигателя. Водители окно к окну.

Сталь на крыльях Камы трясётся, готовясь отвалиться прямо на ходу. Двигатель спорткара рычит так, что закладывает уши.

Мажор, сжав зубы и злобно улыбнувшись, поворачивает голову, чтобы взглянуть на двух девчонок. Водитель — рыжеволосая бестия с абсолютно такой же физиономией поворачивает лицо к водителю.

Два упертых гонщика.

Искра.

Пламя.

И в этот момент между ними возникает подросток лет четырнадцати, бегущий на своих двоих.

Кожа от потока воздуха натягивается так, что щеки складками собираются около ушей. Глаза широко открыты, из них текут слезы, но взгляд косится не вперёд и не на водителей.

Взгляд подростка, окутанного легкой чёрной дымкой, устремлен на зеркала заднего вида.

Секунда, вторая, и сквозь рёв двигателей слышится оглушительный вопль, в котором с трудом различается женский крик «Беленький!».

Подросток тут же ускоряется и обгоняет автомобили. Спустя несколько секунд между машинами проносится девушка в футболке и синих джинсах. Поток воздуха от неё бросает автомобили в стороны.

Визг колес, пыль столбом, но оба водителя справляются и спустя несколько десятков метров хаотичного вращения останавливаются, умудрившись удержать автомобили на колесах.

***

— Василич, да я понял! Понял! Но и ты меня пойми! Это ж, мать его, самосвал! — рыкнул водитель. — Мне работать надо, а у меня тормоза через раз!

Выслушав оправдательную триаду в трубке, водитель грузовика полного щебня, зарычал.

— Какой, нахер «на прикол»?!! У меня контракт, Василич! С меня аристократы три шкуры сдерут, а потом насухо трахнут!!! Я ж тебя, сука, не двигатель перебирать прошу!

В этот момент перед грузовиком загорается красный свет, и огромный груженый автомобиль начинает оттормаживаться. Только вот в этот раз, несмотря на десяток раз нажатую педаль тормоза, автомобиль продолжает катиться.

— Мать твою! — рыкнул водитель, бросил телефон и, схватившись за руль двумя руками, вдавил педаль газа в пол.

Самосвал как ехал, так и продолжал катиться. На его полосе стоит автомобиль, за ним виднеется женщина с коляской, а расстояние всего несколько десятков метров.

— СУКА! — рычит водитель и выворачивает на пустую встречную полосу, на которую выбегает ребенок навстречу отцу с другой стороны.

Время в голове водителя превращается в густой кисель. Мать, из рук которой вырвался сын, с другой стороны женщина с коляской и легковой автомобиль, массы которого затормозить не хватит.

Руль резко влево, в сторону дома и пары столбов освещения и слегка газ, чтобы успеть влететь в них, а не в людей на пешеходном переходе, но в этот растянутый в голове перепуганного водителя момент раздается...

БУДУМ!

БУДУМ!

Удар в лоб, прямо в двигатель настолько сильный, что непристегнутого мужика выкидывает через мгновенно разбившееся стекло. Он катится по тротуару, сверху его посыпает щебенкой, а где-то рядом раздается истошный детский плач.

Водила, перепуганный тем, что всё-таки зацепил, поднимает голову и обнаруживает, что легковушка на месте, столбы тоже. Все вокруг засыпано щебенкой, а вот в его автомобиле прямо по центру огромная дыра с человеческий рост.

— Какого... — сглотнув, произносит он и пытается подняться.

Зашипев от острой боли в колене, он, прихрамывая, добирается до дыры и обнаруживает сквозное отверстие, в которое виднеется двигатель, что валялся позади автомобиля.

Придерживаясь за автомобиль, он обошёл его и заметил масляные следы от двух пар ног, идущие от лужи расплескавшегося моторного масла.

— Это... это, блядь, что такое?

***

Васильев тяжело вздохнул и протянул пачку бумаг Георгию.

Глава имперской канцелярии смерил Васильева тяжёлым взглядом и взглянул на первую. На ней с растянутой кожей на лице была физиономия Гарри. Рядом в углу показывалась скорость. Рядом с фотографией цитировалась статья гражданского кодекса за превышение скорости и сумма штрафа.

— Сколько тут? — спросил мрачный Романов.

— На четыреста пятьдесят рублей, — ответил Васильев и достал из папки ещё один документ.

— Что еще?

— Четыре столба и один протараненный самосвал с щебнем, — ответил ответственный за начинающего некроманта.

— И как они умудрились? — тяжело вздохнул глава тайного сыска, потирая виски.

— Ну, столбы — это, видимо, на поворотах не вписались.

— Не вписались, чтоб их... А самосвал?

— Он на встречку выскочил. Вроде как, с тормозами что-то было.

— И?

— Ну, так... Пробили насквозь. Восстановлению не подлежит, — опустив взгляд, произнёс Васильев.

— Смету составили?

— Ну, так... Штрафы оспорили. Некромант и маг воздуха с неконтролируемым выбросом транспортным средством не являются.

— Васильев, — прошипел Георгий. — Хватит паясничать! Мне таких насовали во дворце! Император рвёт и мечет, а эти князья ещё и масла в огонь подливают! Чётко говори! Сколько?

— Полторы тысячи.

— Где они?

— Сельвина выдохлась у Владикавказа. Там аномалия отрицательного фактора есть. С неё остатки силы сбросило. Сейчас в больнице.

— Выжгла каналы? — сморщился глава тайного сыска.

— Никак нет. У неё Таркарская схема была. Основа и второй слой. Начала третий. Отделалась сильным истощением.

— Она же из простолюдинов, нет?

— Да, но я так понял, что с этим наш объект помогал.

— А сам объект где?

— Нашли его в окрестностях Пицунды.

— Где?

— На берегу Черного моря. Городок небольшой Пицунда. Он через кавказские горы перебежал и на берегу оказался. Ну, и... он там лазил по садам и воровал фрукты.

— Дикий некромант, чтоб ему... Почему ещё не доставили?

— Сопротивлялся, говорил, что в отпуске. Местные поначалу пожалели, кормили. Он там даже пару дней с рыбаками ходил помогал, но потом он воровать кости начал. Вроде как ещё пытался какое-то проклятье провернуть, но там дохлые собаки из могил встали.

— Немедленно его сюда! У него через неделю учеба начинается, а он дохлых собак по деревням поднимает!

— Уже в пути. Пришлось его мать туда везти, чтобы она его уговорила вернуться.

Георгий тяжело вздохнул и, прикрыв лицо руками, пробормотал:

— Три года... три года, чтоб его, до совершеннолетия... А ещё даже учиться не начал!