Ты сможешь

Глава 1 Начало

Утро после грозы ворвалось в комнату влажным, промозглым холодом. Воздух пах озоном и мокрой листвой. Так хотелось еще хоть часок понежиться в теплой постели, досматривая сны, разогнанные ночными раскатами грома. Но Магри решила иначе. Собака бесцеремонно стащила с меня пуховое одеяло, ее холодный мокрый нос ткнулся в руку, заставляя вздрогнуть.

Я нехотя приоткрыла глаз, и тут же зажмурилась. В комнате царил полумрак, и знакомые очертания комода и штор превращались в пугающие, неясные силуэты — будто черные великаны замерли в ночной тишине.

— Магри, ну куда в такую рань? — пробормотала я, уткнувшись лицом в подушку. — Может, еще пятнадцать минуточек?

Но собака уже сбегала к входной двери и, не дождавшись, вернулась, решившись на отчаянный шаг. Шершавый теплый язык лизнул меня по щеке, оставив влажный, липкий след.

— Фу, Магри, это против правил! — взвизгнула я, подпрыгивая на кровати. — Вот выкупаю тебя сегодня за это! Выкупаю и выставлю на улицу сушить твою лохматую шубу!

Собака в ответ жалобно заскулила, растягивая звук в нетерпеливой ноте. Это означало, что у нее ждать больше нет сил. Пришлось, ковыляя в пижаме, открыть ей дверь. Магри, не задерживаясь, метнулась в подъезд. Внизу глухо хлопнула дверь. «Ладно, одевайся и иди, — вздохнула я про себя. — Сама она домой точно не поторопится».

Я натянула на себя потертые голубые джинсы, мягкую белую футболку с ироничной надписью «Спасаю мир, лёжа на диване», сверху — серую толстовку с капюшоном. В животе предательски заурчало: «Без бутерброда никуда». На лету состряпала бутерброд и отправилась за собакой.

Наконец, вышла на улицу. Влажная прохлада обняла меня, пробежав по коже мурашками. По привычке свернула в парк, где мы гуляем каждое утро. Прошлась по центральной аллее, вымощенной крупным камнем, но Магри нигде не было видно.

— Магри! Магри! — крикнула я. В ответ мне ответили только птицы, их радостный щебет разливался в розовеющем небе. Облака, легкие и перистые, купались в зареве восхода. — Магри, ко мне!

Я свернула на узкую земляную тропинку, вглядываясь в кустарники. — Магри, ну где же ты? — Не глядя под ноги, сошла с пути, и мгновенно ледяная вода с высокой травы залилась в кроссовки, промочив носки и брюки. — Бррр, холодно! Магри, куда тебя занесло? — В животе от волнения неприятно засосало, подкатила тошнота. — Только этого не хватало.

— Магри! — крикнула я в последней надежде и увидела, как по тропинке мчится знакомый лохматый силуэт. — Ко мне!

Собака выскочила на тропку, ее светлые лапы были испачканы в чем-то темном, похожем на сажу. А она ухмыляется, виляет обрубком хвоста, и заливается радостным лаем. Голос у нее был уже не щенячий, настойчивый и требовательный.

— Ко мне! — хлопнула я себя по бедру. — Магри, иди сюда!

Но вместо того чтобы подойти, она развернулась и помчалась обратно, вглубь парка. Помедлив секунду, я бросилась вслед. Мокрая трава хлестала по ногам, но было уже не так холодно. На дворе стоял май, и солнце быстро набирало силу.

«Ну куда тебя понесло, непослушная собака? Что ты там нашла? — бормотала я, бежав за ней. — Только бы не труп. Господи, лишь бы не труп».

Мы выбежали на поляну, где молния оставила свой след. Огромное дерево было расколото надвое, края расщепа обуглены и покрыты копотью. Магри подскочила к дереву и принялась азартно лаять. Я подошла, погладила ее по мохнатой спине. Она тут же замолчала и завиляла хвостом, выражая полное удовлетворение.

Обойдя дерево вокруг, я сфотографировала его на телефон — репортаж о новой достопримечательности города готов. Постояла еще минутку, вдыхая сладковатый запах гари.

— Магри, домой! — Я повернулась и сделала несколько шагов к дому. Но собака не двинулась с места, ее лай стал еще громче и настойчивее. Я обернулась и крикнула строже, но Магри и не подумала слушаться. Пришлось вернуться. — Ну что в тебя сегодня вселилось? Пошли, кушать пора. — Протянула руку к ее ошейнику, но собака ловко выгнулась и юркнула к самому стволу.

Она поставила передние лапы на место раскола и… прыгнула в трещину. Но с другой стороны не появилась. Совсем. Куда могла деться крупная, взрослая азиатская овчарка? Еще раз обошла дерево кругом. От него пахло гарью, но ничего сверхъестественного я не заметила.

— Магри? — от неожиданности у меня перехватило дыхание.

Тишина, наступившая вокруг, буквально звенела в ушах. Даже птицы, казалось, замолкли. Оправившись от шока, я собралась с духом.

— Магри! — крикнула уже громче, подойдя вплотную к расщелине.

Показалось, что прошла целая вечность, пока я звала ее. И вдруг она появилась — выпрыгнула из трещины и радостно бросилась ко мне.

— Родная моя! — я присела на корточки, обняла ее мохнатую шею и принялась тереть за ушами. — Как же я испугалась! Думала, ты пропала навсегда!

От облегчения по моим щекам текли слезы, а собака виляла всем телом, пытаясь лизнуть меня в нос. Взяв ее морду в ладони, заглянула в огромные, миндалевидные глаза. В них светилось столько безудержной радости, что, казалось, ее хватит на целый мир.

Я снова обошла дерево, прислушалась — тихо. Понюхала — пахнет гарью. Потрогала кору — шершавая, реальная. Наконец, засунула руку в саму трещину. Рука… исчезла по локоть. Меня охватило странное ощущение пустоты по ту сторону. «Наверное, мне это снится. Сон-сказка, да и только».

Магри внимательно следила за мной, словно понимая мои сомнения. Пока мой сонный мозг соображал, что она задумала, собака снова прыгнула в трещину и пропала. Я только развела руками. Подошла, крикнула — тишина. Мозг отказывался верить в происходящее.

«Я что, схожу с ума? Мне нужно проснуться!» — ущипнула себя за руку. Больно. «Значит, не сплю. Но это же невозможно».

Я позвала еще раз, но она не возвращалась. Постояв в нерешительности: «Не могу же бросить ее. Раз она прыгает туда-сюда, значит, там можно существовать. Решайся. Нужно просто забрать собаку и вернуться, а потом вызвать МЧС, пусть разбираются с этим деревом».

Ухватившись за обугленный край, я подняла ногу и поставила на нижний сук. Затем переступила в саму расщелину. Я все еще видела свое тело. Оглянулась — парк был безмолвен и точно хранил мою тайну. Птицы пели, и теперь я ясно слышала, как где-то высоко в небе заливается жаворонок. «Собака важнее. Она мой друг. Куда без нее?» — вздохнула полной грудью и я шагнула в неизвестность.

Опустила ногу, пытаясь нащупать опору. Нога уперлась во что-то твердое, и в тот же миг меня окутала густая тьма. Перестала видеть руку, которой все еще держалась за дерево. Вторая рука утонула в чем-то мягком и сыпком, похожем на сажу, спрыгнула на землю.

Передо мной раскинулся густой, высокий лес. Воздух был плотным и влажным, пах хвоей, прелыми листьями и чем-то незнакомым, цветочным. Деревья, не похожие на парковые, уходили ввысь, и сквозь их переплетенные ветви пробивались косые лучи солнца. Та самая трещина теперь выглядела как огромная древняя «рогатка», вросшая в землю и поросшая странным желтоватым лишайником.

Я отпустила руку и осмотрелась. Ничего пугающего.

— Магри! — позвала и сама вздрогнула от громкости своего голоса.

С ближайшего дерева с шумом сорвалась крупная белая птица, каркнула подобно ворону и улетела прочь.

На мой зов собака примчалась. И я заметила, что либо трава здесь невероятно высокая, либо… Магри стала заметно меньше. Она уселась у моих ног, а я по привычке достала телефон, чтобы сделать селфи на фоне диковинного дерева на память.

«Интересно, я это куда попала?» — я размышляла, разглядывая первый снимок.

Не веря глазам, сделала еще один и изучила его внимательнее. На меня с экрана смотрела незнакомая девчонка лет семнадцати, с курносым носом, большими голубыми глазами и двумя толстыми русыми косами. «Откуда эти волосы?» — с удивлением подумала я.

Посмотрела на свою руку — куда-то пропал аккуратный маникюр, сделанный на прошлой неделе. Кожа стала удивительно гладкой и нежной, какой не было даже в подростковом возрасте. Осмотрев себя, поняла: я помолодела. Джинсы на мне безвольно сползали, и я перетянула ремень на одно деление туже.

«Так… Где я? Сибирь? Тайга? И похоже, что в прошлом», — судорожно потянулась к телефону.

Навигатор выдал лаконичное: «Нет доступа к сети». Роуминг также оказался недоступен. Телефон упрямо твердил свое.

«Что это за место?» — в отчаянии я присела рядом с собакой. Магри и правда превратилась в щенка с мягкой пушистой шерсткой. Взяла ее за ошейник и потянула к дереву-рогатку.

— Погуляли и хватит. Пора домой, пока не нахватались приключений на свою… на мою, на наши пятые точки.

Но Магри дернулась, ошейник остался у меня в руках, а она сама рванула в чащу. Я крикнула, но в лесу эхо быстро затихало, поглощаясь тишиной. Я опять осталась одна. «Ради собаки сюда и пришла, а теперь она стала щенком, и волноваться за нее приходится вдвойне».

Присела на сваленное ветром дерево и стала вглядываться в ту сторону, куда убежала Магри. Глаза постепенно привыкали к полумраку. И вдали, среди деревьев, я заметила яркую полосу света. «Поляна? Или край леса?»

Рассуждая сама с собой, сфотографировала дерево-рогатку, как учил отец-турист, этой фотографией оставила «зарубку» — знак, который понятен только мне. «Если помолодела, значит, в прошлом. Себя тут не встречу, это точно», — пыталась успокоиться.

Легкость, с которой я приняла это решение, явно выдавала во мне не двадцатишестилетнюю женщину, а бесшабашную школьницу.

«Только гляну одним глазком, найду Магри и сразу домой, — уговаривала себя. — Потом отнесу фото ученым, пусть разбираются». Но взрослая часть меня паниковала: «Что значит ‘гляну’? Мы не знаем ни года, ни страны! А вдруг это вообще не Земля? Таких лишайников не видела даже в учебниках!»

По спине пробежал холодок, снова крикнула собаку — тишина в ответ. Как ни боролась со своим же азартом, ноги сами понесли меня к свету. В детстве бабушка всегда говорила: «Ева, прижми пятую точку, а то опять влипнешь в историю! Шило у тебя там вместо копчика!»

И вот это самое шило снова дало о себе знать. Азарт бил ключом, затмевая голос разума. Сделав несколько шагов, окончательно заглушила в себе осторожность.

Шла навстречу приключениям, чтобы найти собаку и понять, куда же попала, стараясь не терять из вида спасительное дерево. У самого края леса уже могла разглядеть бескрайнее поле, а оттуда донеслась чужая, незнакомая музыка. Любопытство взяло верх над всеми сигналами тревоги, вспыхивавшими в мозгу.

И тут из-под ног выскочила Магри, весело виляя хвостом. Моя уверенность возросла. Собака пристроилась рядом и больше не пыталась убежать. Высокая трава цеплялась за ноги, но оставалось пройти совсем немного.

Мозг услужливо подкидывал страшные картинки: дикие племена, рабство, свирепые звери. От мысли о людоедах по коже снова побежали мурашки, и я на мгновение замерла. Но приключения манили сильнее. Мысленная буря стихла так же внезапно, как и началась. Внутри воцарилась странная, хрустальная ясность. «А что, собственно, я теряю? Серые будни в душном офисе? Вечные упреки бывшего, который является только тогда, когда пахнет деньгами? Его пальцы, шарящие по моим полкам в поисках моих денег. Горечь прошлого обожгла горло, словно я проглотила крепкий кофе без сахара.

Окинула внутренний взором свою жизнь — квартирку с вечно плачущим за стенкой соседским унитазом, одинокие ужины перед телевизором, эти бесконечные свидания с «нужными людьми», это любимая подруга Ленка мне подыскивала ухажеров. Один только и говорил о бывшей жене, другой пахнул перегаром в три часа дня, а третий с первого взгляда оценивал мой потенциальный доход. Словно на рынке живого товара.

«Стоп. Так что же меня там держит? — вопрос прозвучал внутри уже почти риторически. — Ничего. Абсолютно ничего».

Мысль о том, что я официально в отпуске и могу позволить себе это маленькое безумие, стала последней каплей. Решение созрело мгновенно, сладко и тревожно, как первая спелая земляника, которую вот-вот сорвешь с ветки. — Ладно, Вселенная! — прошептала, сжимая кулаки. — Я в отпуске. И буду им наслаждаться. Только бы потом не жалеть!

Но размышлять о последствиях было уже некогда. Сделав глубокий вдох, пахнущий хвоей и свободой, робко выглянула из-за широкого ствола сосны.

И мир перевернулся с ног на голову.

Резкий рывок, мелькание зелени и неба. Моё лицо с силой уткнулось во что-то мягкое и влажное. В нос ударил густой, пьянящий аромат прелой земли, мха и дикой мяты. Я попыталась вырваться, но чья-то сильная рука (или лапа?) прижимала мою спину, не давая пошевелиться. Песок скрипел на зубах. Попыталась повернуть голову, чтобы увидеть нападавшего, но в поле зрения были лишь травинки, букашки и крупинки почвы.

И тишина. Оглушительная, звенящая. И самое странное — Магри не лаяла. Ни единого звука. Только мое бешеное сердцебиение, отдающееся в ушах.

«Ну всё, — пронеслось в голове с кривой ухмылкой. — Доигралась в приключения. Скоро буду лично знакомиться со своей же печенью, поданной в супе с лавровым листом».

Глава 2 Знакомство

Мой похититель, почувствовав, что я замерла, чуть ослабил хватку. Я смогла, наконец, повернуть голову и глотнуть свежего воздуха. Прямо перед глазами оказался темно-синий, почти черный, грубый шерстяной материал его рукава. Прочный, добротный, пахнущий дымом. Похоже, на дворе явно не двадцать первый век. Или это очень убедительный исторический клуб?

«Так, Ева, соберись. Надо к дереву. Надо домой. И забыть этот бредовый сон», — пыталась я взбодрить себя, пока лежала в таком положении, взрослая часть меня доедала остатки сознания.

Меня вдруг отпустили и помогли встать. Я пошатнулась, и мир поплыл из-под ног, когда я увидела ее.

В двух шагах, свернувшись калачиком, лежала Магри. Неподвижная. — Нет… — вырвался у меня сдавленный стон. Они убили ее. Убили моего самого верного друга. Я бросилась к ней, но мне ловко подставили подножку, и я едва не рухнула прямо на ее бездыханное, как мне показалось, тело. Где-то рядом прозвучал короткий, мужской смешок. Мне было не до него. Слезы хлынули ручьем. Я припала к собаке, гладя ее теплый еще бок, бессвязно причитая: — Прости меня, прости… Это я во всем виновата. Родная моя, прости…

Я уткнулась лицом в ее густую шерсть, вся содрогаясь от рыданий. И сквозь шум в ушах я услышала это. Ровное, размеренное, совершенно спокойное дыхание. Она не просто дышала — она крепко спала! Слезы сразу иссякли. Я подняла голову и встретилась взглядом с тремя парами глаз.

Тремя парами… фиолетовых глаз. И тремя шевелюрами ослепительно-белых волос.

Я медленно поднялась, ошеломленная. Мужчины были одеты… странно. Их одежда выглядела то ли стимпанка, то ли костюмы из какого-то фэнтези-фильма: качественные, кожаные и шерстяные вещи, сшитые с аристократичной вычурностью. Никаких кринолинов и камзолов. И уж точно не двадцать первый век. На дороге виднелся силуэт, напоминавший не то ретро-автомобиль, не то карету на механическом ходу. Доносилась музыка — электронная, но с живыми инструментами. Полный временной диссонанс.

Высокий молодой человек — тот самый, что держал меня — поймал мой растерянный взгляд. Он медленно протянул руку и поддел пальцем прядь моих распустившихся русых волос. На фоне их белоснежных голов мои выглядели инородно, чуждо. Он перетер прядь между пальцами, словно проверяя качество ткани, а потом… понюхал ее. Я мысленно поблагодарила себя за вчерашнее мытье головы шампунем с жасмином.

Он что-то сказал своим спутникам на мелодичном языке, и те усмехнулись. Я аккуратно, без резкости, выдернула свои волосы из его пальцев. Сердце колотилось где-то в горле. «Главное — спокойствие. Не провоцировать».

Пока они перебрасывались фразами, я их изучала. Я перевела взгляд на другого, он — помоложе, с такими же утонченными чертами лица, вероятно, родственник первого.Третий — более грубоватый, с руками работяги, явно не из их круга. Они обсуждали меня, я это чувствовала кожей. И в какой-то момент, увлекшись спором, будто забыли о моем присутствии.

Взрослая часть мозга тут же подала тревожный сигнал: «Рабство. Торговля людьми. Беги!»

Я сделала шаг назад. Еще один. Оказалась рядом с Магри. Наклонилась и, собрав все силы, взвалила спящего щенка на плечо. Спасибо, что она теперь не огромная овчарка, а компактный «медвежонок». Друзей не бросают.

И я пошла. Твердо, не оглядываясь, прямо к тому дереву, к своему порталу домой. Переступая через валежник, спотыкаясь о корни, я уже почти физически ощущала уют своей квартиры.

Я отошла метров на десять, когда сзади раздался резкий окрик. Я сделала вид, что не услышала, и ускорила шаг. Бежать с собакой на руках было невозможно.

Мгновение — и тяжелая рука легла мне на плечо, заставляя остановиться. Я обернулась. Передо мной снова стоял Он. Его фиолетовые глаза смотрели спокойно, но пронизывающе. У меня слезы навернулись сами собой. — Отпустите, пожалуйста, — я попыталась вложить в слова всю свою мольбу. — Я просто хочу домой. Отпустите нас!

Он не понимал моих слов, но тон, наверное, был понятен. Покачав головой, он скользнул взглядом к собаке у меня на плече. Затем уверенно, но без грубости, потянул ее к себе. Мои пальцы вцепились в шерсть Магри мертвой хваткой. — Нет! — закричала я, и в голосе зазвенела истерика. — Это моя собака! Не отдам! Моя!

Он что-то говорил мне бархатным, успокаивающим голосом, пытаясь разжать мои пальцы. Но я не сдавалась, отчаянно рванула щенка на себя. Он, видимо, опасаясь сделать собаке больно, отпустил.

Я развернулась и снова пошла. Это была ошибка.

Он не стал больше ничего говорить. В следующее мгновение он обхватил меня вместе с собакой и легко поднял на руки, как перышко. Я завизжала, пытаясь вырваться, но его хватка была стальной. Тот, что помоложе, ловко подхватил выпавшую из моих рук Магри. И вся группа вновь двинулась прочь от леса, к таинственной машине на дороге. Мои надежды таяли с каждым их шагом.

Сопротивление окончательно иссякло. Взрослая, рациональная часть меня забилась в глухой угол, готовая разрыдаться от бессилия. Но та, юная и жаждавшая чуда, вдруг уловила пряный, древесный аромат, исходивший от его кожи и одежды — незнакомый, но безумно притягательный. И я сдалась, положившись на волю случая.

Он нес меня легко, казалось бы почти не ощущая веса, а я чувствовала каждый мускул его рук, каждое движение его тела. Прижавшись щекой к груди, я слышала, как бьется его сердце. Сначала ровно и спокойно, но потом его ритм начал учащаться. От напряжения? Но он даже не вспотел, неся меня, как перышко.

Он наклонил голову, и наш взгляды встретились. Его фиолетовые глаза, казалось, светились изнутри. И в тот миг случилось нечто необъяснимое.

Между нами пробежала волна. Она началась с легкого озноба от пяток к макушке, заставив кожу покрыться мурашками. А следом хлынуло тепло, разливаясь по всему телу томной, расслабляющей тяжестью, словно после сеанса самого искусного массажа. Я замерла, захваченная этим вихрем немых и столь сильных ощущений.

Я смотрела в его глаза и понимала, что он чувствует. Его сердце увеличило ритм, и выбивало дробь у меня в висках, а руки, прежде державшие уверенно, теперь обнимали так нежно. Или этого мне так очень хотелось?

Его спутники шли впереди, не замечая ничего. Эта странная, электрическая связь возникла только между нами.

Он вынес меня к странному транспортному средству на дороге. Не отпуская, он одной рукой открыл дверь и усадил меня на мягкое заднее сиденье. Его товарищ аккуратно уложил спящую Магри мне в ноги. Отдав короткое распоряжение, мой похититель сел рядом. Мотор завелся с тихим, почти неслышным гулом, и мы тронулись.

Я вспомнила свою собственную, недавно купленную в кредит машинку и горькую иронию ситуации: я так и не успела на ней никуда съездить. Грусть накатила на мгновение, и я отвернулась к окну, чтобы скрыть подступившие слезы.

Дорога была идеально ровной, без знакомых нашему веку ям и колдобин. Я невольно улыбнулась, представив, как моя «железная пони» трясется бы выбоинах. Краем глаза я заметила, что он следит за мной и тоже улыбается в ответ моей улыбке. Это несколько придало смелости.

— О чем задумался, милый? — спросила я, зная, что он не поймет.

Его вопросительный взгляд еще больше развеселил меня. — И как мне теперь домой возвращаться? — снова улыбнулась я своему отражению в стекле.

За окном мелькали ухоженные поля с ярко-зелеными всходами. «У них тут с сельским хозяйством все в порядке, голодать не придется», — мелькнула практичная мысль. И будто в подтверждение, мой живот предательски заурчал, напоминая, что с утра во рту был только бутерброд.

Я машинально положила руку на живот. Он заметил этот жест и, прежде чем я успела опомниться, легонько коснулся своей ладонью моего живота. Реакция сработала мгновенно — моя рука сама взметнулась и отвесила ему звонкую пощечину.

Я замерла в ожидании ответной вспышки. Но он лишь удивленно потер щеку, а затем… полез в небольшую коробку. Оттуда он извлек что-то, завернутое в вощеную бумагу. Развернул — внутри лежал золотистый блинчик, похожий на кукурузную лепешку. Он протянул его мне.

Я осторожно понюхала. Пахло злаками и травами. Решив, что травить меня таким изощренным способом у него резона, я откусила. На вкус оказалась действительно как сладковатый кукурузный хлеб. Вкусно. Я откусила еще раз и, отломив кусочек, протянула лепешку обратно ему. Он принял угощение, и мы молча доели его, глядя друг на друга.

Потом мой взгляд упал на все еще спящую Магри. Я посмотрела на него с немым вопросом. Он кивнул, поняв, и протянул руку к собаке. Я инстинктивно попыталась остановить его, но в его глазах читалась такая искренняя, спокойная нежность, что я отпустила его запястье. Он коснулся головы Магри, проведя пальцами по ее шёрстке. Собака тут же проснулась, лениво зевнула и… лизнула ему руку. Он угостил и ее кусочком лепешки.

Я сидела, заворожённая этим маленьким чудом. Кто эти люди, умеющие усыплять и пробуждать одним прикосновением?

Желание понять это пересилило страх. Я ткнула пальцем себе в грудь: — Ева. Я — Ева.

Потом посмотрела на него:

— Ну, а ты кто? — и осторожно коснулась его груди.

Он улыбнулся, его глаза смеялись.

— Ты кто? — не сдавалась я, снова тыча в себя. — Я — Ева. Ты — кто?

Он наблюдал за моей пантомимой и явно развлекался, и вдруг его губы четко выговорили: — Велс.

— Велс! — с радостью повторила я. — Есть контакт!

Он улыбнулся еще шире и, указывая на меня, подтвердил: — Ева.

Я согласно закивала. Мне нравилась эта игра, нравилась его ласковая снисходительность. Но в глубине души шевельнулся холодный, рациональный червячок: «А не обращается ли он так бережно с живым товаром, который не хочет портить перед продажей?» Ведь по всему было видно, что он — человек из высшего общества, а я — диковинка, случайная находка.

Но его следующая улыбка растопила лед моих сомнений. Пусть будет, что будет. Пока я решила просто довериться течению.

Глава 3 Дом Велса

Машина замерла с таким же тихим вздохом, с каким и стартовала. Жужжание мотора стихло, оставив после себя звенящую тишину, нарушаемую лишь щебетом невидимых птиц. Дверь бесшумно отъехала в сторону, и Велс, выйдя, обернулся ко мне, протянул руку. Его молчаливый приглашающий жест был полон необъяснимой галантности. Магри, предательница, уже виляла хвостом у его ног, всем видом показывая, кто здесь новый хозяин. Мне ничего не оставалось, как принять его руку. По крайней мере, теперь мне не придется путешествовать, перекинутой через плечо, как мешок с картошкой.

Высокие, стройные деревья, похожие на кипарисы, но с листьями как у ивы, почти скрывали здание за высоким каменным забором. В просветах мелькала белизна стен и темная черепица крыши. Воздух был густым и сладким, как мед, переполненный незнакомыми ароматами цветов.

— Магри, сидеть! — скомандовала я, и голос мой прозвучал неестественно громко в этой густой тишине. Собака послушно уселась, водрузив мохнатую попу на теплые камни мостовой. Мужчины переглянулись — мой голос, видимо, был для них таким же диковинным, как и их речь для меня. Пока они обсуждали что-то тихо и быстро, я решила осмотреть наш транспорт.

Машина снаружи казалась куда меньше, чем изнутри. Сзади у нее не было багажника — лишь гладкая, обтекаемая поверхность. Я присела на корточки, пытаясь разглядеть, что же вместо колес позволяет этой штуке двигаться. Из-под днища тянуло легким запахом озона и теплого металла.

Рядом со мной бесшумно присел Велс. Он наблюдал за мной с таким видом, словно я была самым очаровательным существом на свете, а не запыленной дурочкой, заглядывающей под машину. Его внезапная близость заставила меня вздрогнуть. Но тут, мозг услужливо подкинул очередную порцию ужасов: продадут, съедят, отдадут на органы... По спине снова побежали ледяные мурашки.

Велс просто встал, снова взял меня за руку и повел к ажурной кованой калитке в заборе. Сердце опять заколотилось где-то в горле. Магри следовала за нами, не проявляя ни малейших признаков тревоги. «Предательница полнейшая», — подумала я беззлобно.

Калитка открылась, и нас окутал настоящий шквал ароматов. Воздух в саду был плотным, как сироп, и таким пьянящим. Он пах терпкой полынью, нежным жасмином, чем-то цитрусовым и еще десятком незнакомых мне нот. Под ногами хрустела дорожка из темно-оранжевого щебня, а по бокам цвела и благоухала буйная, невиданная флора. Я, никогда не выезжавшая дальше Краснодарского края, чувствовала себя попавшей в оранжерею другого мира.

Велс вел меня по извилистой тропинке, его пальцы были удивительно нежные, но при этом крепко мою руку. Мы приближались к дому большому, светлому, с огромными окнами. Дверь отворилась сама собой, едва мы подошли. Снаружи было жарко и солнечно, а изнутри веяло приятной, бархатной прохладой, пахнущей древесиной, воском и все теми же полевыми травами.

Прихожая была просторной и светлой. В ней свободно помещались огромный диван, массивный резной комод и старинное зеркало в деревянной раме, в котором я увидела свое испуганное, запыленное отражение. Легкие шелковые шторы колыхались от сквозняка.

Пока спутники Велса растворялись в глубине дома, он не отпуская руки, повел меня по винтовой лестнице на второй этаж. Сердце бешено колотилось, подгоняемое страхом и странным, щемящим предвкушением. Его пальцы сжали мою ладонь чуть крепче, и это сжатие отозвалось где-то глубоко внизу живота тревожной и сладкой судорогой.

Наверху был длинный коридор с несколькими дверями. Он повел меня налево, остановился у одной из них, достал ключ, вставил его в замочную скважину. Скрип поворачивающегося механизма прозвучал для меня как приговор.

Дверь открылась, впуская нас в комнату. Она была просторной, но аскетичной: кровать, тумбочка, пара стульев, ковер на полу. Ничего лишнего. Магри тут же устроилась на ковре и свернулась калачиком. Велс наконец-то отпустил мою руку, и я почувствовала, как по коже, где еще секунду назад были его пальцы, разливается странное, теплое онемение.

Он прошелся по комнате, одним движением задернул тяжелые шторы, погрузив помещение в мягкий, интимный полумрак. А затем... расправил покрывало на кровати. В моей голове взорвалась паника. «Вот оно. Начинается. Сейчас он потребует...»

Я рванулась к двери, но он оказался проворнее. Легкое движение — и я оказалась на мягком, утопающем матрасе. Я зажмурилась, готовясь к худшему, затаив дыхание. Но вместо ощущения его веса на мне, я лишь услышала, как громко хлопнула дверь, и в замке щелкнул ключ.

Я лежала одна в центре огромной кровати, утопая в перинах, как та самая принцесса на горошине. Тишина оглушала. Никакого насилия. Никаких пьяных приятелей. Только пьянящий аромат сада, пробивавшийся сквозь щели в окне, и бешеный стук моего сердца.

Я осторожно поднялась, осмотрела комнату в поисках оружия или хоть какого-то способа защититься. Потом подошла к окну и отодвинула тяжелую портьеру. За стеклом простирался тот же бесконечный, цветущий сад. Побег казался невозможным.

Усталость, наконец, сломила меня. Скинув грязные кроссовки, я повалилась на кровать, не раздеваясь, и натянула на себя прохладное шелковое покрывало. Сознание уплыло почти мгновенно, убаюканное непривычной тишиной и мягкостью постели.

Я внезапно проснулась, в комнате горел мягкий свет ночника, а на тумбочке стоял поднос с едой. От него вкусно пахло чем-то тушеным и свежим хлебом. Магри исчезла. Еда выглядела простой, но аппетитной, в глиняной посуде, без изысков. «Не аристократ, — мелькнула мысль. — Или просто не хочет меня баловать?»

Я ела медленно, прислушиваясь к своим вкусовым ощущениям и звукам дома. За стенами царила тишина. Допивая последний глоток прохладного фруктового чая, я услышала четкие, уверенные шаги в коридоре. Они приближались к моей двери.

Сердце снова застучало. Я схватила вилку — жалкое, но единственное оружие — и юркнула за складки тяжелой шторы. Дверь открылась. Послышался тихий свист, и через мгновение мою ногу обтер теплый мокрый нос — Магри с радостным поскуливанием обнаружила мое укрытие.

Я вышла из-за шторы, сжимая в потной ладони вилку. Велс сидел на стуле и смотрел на меня. На его лице читалась усталость, но в фиолетовых глазах поблескивала все та же теплая усмешка. Он не делал резких движений, просто ждал.

Я медленно подошла и опустила вилку на поднос. Какое глупое, бесполезное оружие. Потом села на край кровати, сжимая руки на коленях. Он смотрел на меня, а я на него. В полумраке комнаты его черты казались еще более резкими и при этом такими уставшими. «Может, он и правда не знает, что со мной делать? — подумалось вдруг. — Зачем ему эти хлопоты?»

Магри устроилась у его ног, положив морду ему на ботинок. И в этот момент он показался мне не похитителем, а таким же заложником обстоятельств, как и я.

Я позволила себе более пристально рассмотреть его. Белые волосы, которые он в задумчивости небрежным жестом откинул со лба. Глубоко посаженные глаза цвета спелой сливы, в которых читалась неведомая мне тоска. Синяя рубашка из грубой ткани, натянутая на мускулистую грудь. Казалось, еще одно движение — и швы треснут, обнажив кожу, покрытую каплями пота. Он дышал ровно, но каждый его вдох был наполнен скрытой силой, которая одновременно пугала и притягивала.

А его взгляд... его взгляд скользнул по моей шее, остановился на вырезе футболки, на том месте, где ткань обтягивает грудь. Вспомнился выпускной, темно-вишневое платье с глубоким декольте и споры одноклассников о том, кому достанется эта «гордая вишня». Тогда никому. А сейчас... Сейчас на меня смотрел незнакомец из другого мира, и под его взглядом я чувствовала себя той самой девчонкой — одновременно испуганной и польщенной.

Мой взгляд, против воли, соскользнул ниже его лица, задержавшись на мощной шее, на расстегнутом вороте рубашки, обнажавшем ключицы, на контуре грудных мышц под грубой тканью. Я почувствовала, как по щекам разливается горячая волна стыда. Нет, я не была невинна — брак научил меня многому. Но это тело... это тело было другим. Чужим. И мои восемнадцать лет в которых я сейчас оказалась вновь, пульсирующие в крови, кричали о неправильности этого взгляда, о его запретности.

Велс заметил мое смущение. Он откинулся на спинку стула, и в уголках его губ заплясала едва уловимая усмешка — будто он читал мои мысли и наслаждался этой игрой. Щеки мои пылали, как два раскаленных уголька. Я закрыла глаза ладонями, пытаясь спрятаться от его пронзительного фиолетового взгляда, и отвернулась.

В следующее мгновение я услышала его шаги. Два стремительных движения — и он уже был передо мной. Его пальцы мягко, но неумолимо легли на мои запястья, отводя руки от лица. Он приподнял мой подбородок, заставляя меня смотреть на него. В глазах его не было злобы или насмешки — лишь спокойное, всевидящее любопытство и та необъяснимая тяга, что вихрем пронеслась между нами.

Я замерла, внутренне сжавшись в комок от страха и предвкушения. Что он задумал?

Он не спеша провел рукой по моим волосам, распущенным и спутанным после дня заточения. Его прикосновение было на удивление нежным, почти гипнотическим. Я смотрела на него, и в голове роились вопросы: «О чем он думает? Что я для него? Пленница? Диковинка? Или нечто большее?»

Велс взял мои руки в свои, поднял меня с кровати. И снова между нами пробежала та самая волна — слепая, всепоглощающая, сметающая страх и логику. Она исходила от него и накатывала на меня, заставляя сердце выпрыгивать из груди. В его расширенных зрачках я видела то же самое смятение, ту же жажду. Я чувствовала, как бьется его сердце — гулко, как барабан, в такт моему собственному.

Это длилось всего несколько секунд. Он сделал невероятное усилие над собой, отстранился, его грудь тяжело вздымалась. Взял поднос с пустой посудой, вышел, и снова щелкнул замок.

«Вот и вся страсть», — с горькой иронией подумала я, падая на подушки. Мои собственные эмоции метались между разочарованием и облегчением. «Реши сначала, чего сама ты хочешь, дура! А потом уже бросайся в омут с головой».

Я перебрала десятки безумных планов побега, но все они разбивались о суровую реальность. И тогда меня осенила новая, еще более безумная мысль: «А что, если у них здесь вообще всё по-другому? Что, если близость — это просто обмен энергией? Или они размножаются почкованием? Или детей выращивают в пробирках?»

Эта фантастическая идея на какое-то время успокоила меня. Я почти убедила себя, что моя телесная неприкосновенность обеспечена.

Следующие три дня проходили в одном и том же ритме: он приносил еду, выгуливал Магри, мы обменивались долгими, многозначительными взглядами, и он снова запирал дверь. Я изнывала от скуки. Страдала от невозможности принять душ. Наконец, на четвертый день что-то изменилось. Он открыл дверь и знаком пригласил следовать за ним вниз.

Мы вошли в просторную гостиную с высокими потолками. Воздух здесь пах старыми книгами, воском и сушеными травами. Вдоль стен стояли массивные книжные шкафы, на стенах висели портреты в золоченых рамах. Широкие окна от пола до потолка открывали вид на ухоженный сад. Я увидела изящную беседку, увитую лианами с огромными розовыми цветами, и широкие качели, качающиеся на ветру. А рядом... песочницу. Детскую песочницу.

Ледяная игла страха вонзилась мне в сердце. «Он женат? У него есть дети?»

Я резко обернулась к Велсу, вглядываясь в его лицо в поисках ответа. «Как спросить? Как узнать?» — металась я в мыслях.

Он, казалось, почувствовал мой внезапный испуг и огляделся вокруг с легким недоумением.

Он был чертовски красив в своей белой рубашке и темно-фиолетовом камзоле. А я... я за четыре дня превратилась в затравленного, засаленного зверька. От меня исходил устойчивый запах пота, стресса и немытого тела. Когда он сделал шаг ко мне, я инстинктивно отпрыгнула, зажала нос и замахала руками.

— Нет-нет-нет! — защебетала я, показывая на себя и гримасничая. — Я воняю! Понимаешь? Как пещерный человек! Фу! Мне нужно помыться!

Он остановился, и на его лице мелькнуло понимание. Он развернулся и вышел. Я, облегченно вздохнув, плюхнулась на ближайший стул. Достала телефон и принялась листать галерею. Старые фотографии — я с подругами, я на работе, моя уютная квартирка... На глаза навернулись предательские слезы. Две тяжелые капли упали на экран.

Я не услышала, как он вернулся. Он стоял сзади и молча наблюдал, как я переживаю по своему прошлому миру. Телефон запищал, сигналя о низком заряде батареи, и я окончательно расплакалась.

Его рука легла мне на плечо. Я вздрогнула. Он мягко, но настойчиво развернул меня к себе, притянул и, не обращая внимания на мои бормотания о том, что «я воняю», осторожно пальцами стер мои слезы. Потом взял за руку и повел обратно наверх.

На сей раз он открыл не мою комнату, а другую дверь. Она вела в просторные апартаменты — явно его личные покои. Он провел меня через спальню и открыл дверь справа.

Я ахнула. Это была ванная комната. Большая, светлая, с огромной круглой купелью, напоминающей небольшой бассейн. Я захлопала в ладоши и от переполнявшей меня радости, не думая, подпрыгнула и чмокнула его в щеку.

Он замер. Застыл, как изваяние, прикоснувшись пальцами к тому месту, где коснулись мои губы. На его лице читалось не столько недоумение, сколько глубокая, сосредоточенная задумчивость.

— Прости, — залепетала я. — У нас так... спасибо выражают. За доброту, заботу.

Он не сказал ни слова. Вместо этого он наклонился и ответил мне — мягким, мимолетным поцелуем в губы. Он был так легок и быстр, что я могла принять это за игру воображения. Но губы еще долго хранили память о его прикосновении.

Он показал на ванну, открыл кран, и вода с тихим шепотом хлынула в чашу. Пахло чем-то цветочным и свежим — видимо, в воду добавлялись ароматные масла. Потом он вышел и вернулся с охапкой одежды, аккуратно сложив ее на стуле.

Как только дверь закрылась, я сбросила с себя грязные вещи и погрузилась в благоухающую воду. Это был рай. Я вымылась с каким-то диким, животным наслаждением, смывая с себя не только грязь, но и остатки страха.

На стуле лежали не «тряпки», а изящные платья из мягких, струящихся тканей. Длинные, с кружевами и лентами — точь-в-точь как у героинь моих детских фантазий о балах и принцах. Я выбрала самое скромное, цвета слоновой кости, с высоким лифом и длинными рукавами. Оно сидело на мне идеально, будто сшитое на заказ, слегка обтягивая грудь, подчеркивая ее форму.

Я вышла из ванной, робко прикрывая декольте ладонью. Велс сидел на кровати и ждал. Его взгляд скользнул по мне, и в его фиолетовых глазах вспыхнул неподдельный восторг. Увидев мой смущенный жест, он лишь улыбнулся.

Я подошла к большому зеркалу в резной раме и не узнала себя. Из замызганного «зверька» я превратилась в леди из старинного романа. Не удержавшись, я сделала реверанс, как когда-то в детстве перед зеркалом.

Велс в ответ склонился в изящном поклоне, подошел и предложил руку. Его ладонь была теплой и уверенной. Он повел меня вниз, мы пришли в столовую.

Ужин был тихим и церемонным. Мы ели молча, но на этот раз тишина была не гнетущей, а наполненной каким-то новым, трепетным ожиданием. Когда я закончила, я по привычке собрала посуду на поднос. Но Велс остановил меня, мягко произнеся мое имя:

— Ева.

Он сидел на диване, на его коленях лежала папка из темной кожи. Он предложил мне сесть рядом и вложил ее в мои руки.

С замиранием сердца я развязала шнурки и открыла ее. Первый же рисунок заставил меня вздрогнуть — на нем был изображен этот самый дом. Я посмотрела на Велса, и он кивнул.

Я отложила лист в сторону. Под ним был другой. И на нем... была я. Не сегодняшняя, а та — с моего выпускного вечера. Волосы были уложены в сложную прическу с локонами, глаза сияли счастьем и надеждой. Каждая черта была выписана с трепетной точностью.

— Но... как? — прошептала я. — Ты же не мог этого видеть...

Я лихорадочно перебирала следующие листы. Эскизы, наброски, портреты. Везде была Я. Я в своей квартире, я в парке с Магри, я задумчивая у окна... Моменты моей жизни, запечатленные рукой невидимого наблюдателя.

Холодный ужас и непонимание сковали меня. — Откуда ты это взял? Кто тебе их дал? Что все это значит? — мой голос срывался на крик. — Я хочу домой! Верните меня домой!

Папка выпала у меня из рук, и ее содержимое рассыпалось веером.

Он поднялся за мной, прижал к себе и стал что-то шептать на ухо. Его голос был низким, бархатным, а слова — похожими на древнее заклинание или странную музыку. От тепла его дыхания у меня закружилась голова, колени стали ватными. Он стоял недвижимо, как скала, а его руки на моей талии казались одновременно и надежными оковами, и единственной опорой во всем этом безумном мире.

Я запрокинула голову, ища ответ в его глазах. И вновь между нами пробежала та самая волна сокрушающая сознание, сладкая и пугающая одновременно. Она накатила с такой силой, что ноги окончательно подкосились. Не выпусти он меня, я бы рухнула на ковер, как подкошенная. Велс легко подхватил меня на руки и усадил на диван, не отпуская и не отводя взгляда. Его фиолетовые глаза, казалось, видели меня насквозь — всю мою тоску, страх и это дурацкое, необъяснимое влечение.

Он медленно поднес мою руку к своим губам. Его поцелуй на моем запястье был нежным, почти воздушным, но от него по коже побежали мурашки.

— Велс, — голос мой дрожал, — пожалуйста, скажи мне что-нибудь. Откуда эти рисунки? Почему я здесь? Ты... ты колдун? Ты можешь читать мысли? Усыплять собак? — Я почти рыдала, выпаливая все свои страхи и вопросы в одном дыхании. — Я так хочу домой... и так боюсь, что уже никогда его не увижу.

Он слушал меня с невозмутимым и невероятно сосредоточенным выражением лица. Казалось, он впитывал не только звуки, но и вибрации моего голоса, мой страх, мое отчаяние.

Потом он медленно поднял руку и коснулся моих висков. Его пальцы почувствовались удивительно прохладными. Другой рукой он продолжал держать мою руку, как бы заземляя меня. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком наших сердец.

Он заговорил, и прозвучало не просто сочетание звуков. Прозвучало слово четкое, ясное, пронизанное тем самым бархатным тембром, но на этот раз я поняла каждое слово, каждую интонацию, будто всегда его знала язык.

Глава 4 Дары Всевышнего

— Теперь ты понимаешь меня.

Я замерла, не веря собственным ушам. Губы онемели, а во рту пересохло. — Ты... ты стал понимать мой язык? — прошептала я, и сама услышала, что говорю на его наречии. Звуки лились легко и естественно, словно я пользовалась им всю жизнь.

Велс улыбнулся. — Нет, моя дикарка. Это ты теперь знаешь мой язык.

От изумления у меня перехватило дыхание. Я сжала пальцы на его руке, чувствуя, как мир переворачивается с ног на голову. — И я смогу... я смогу задавать тебе все вопросы, которые копятся в моей голове? — голос мой так дрожал.

— Боюсь, на все, что возникает в твоей прекрасной голове, я ответить не в силах, — он мягко коснулся пальцами моих висков, — но пытаться буду.

Еще раз поднеся мою руку к губам, он отпустил ее и принялся собирать рассыпавшиеся по полу рисунки. Я, все еще ошеломленная, сползла с дивана на ковер и подняла два портрета. На одном я смеялась, запрокинув голову, на другом — задумчиво смотрела в окно.

— Кто это нарисовал? — спросила я, и снова поразилась легкости, с которой странные слова складывались в предложения.

Он старался не смотреть на меня, поднимая последний лист. — Я сам. Плохо получилось, да? — в его голосе прозвучала неуверенность, которую я уловила сразу.

— Нет, — прошептала я, проводя пальцем по бумаге. — Они... они лучше, чем я в жизни. Но где ты меня видел? Как ты знал, что я попаду в твой мир? Или... это Магри виновата, да? — Я показала на портрет в выпускном платье. — Это же много лет назад!

Мои вопросы готовы были излиться водопадом, но в этот момент со двора донесся грохот — словно что-то тяжелое упало. Велс мгновенно преобразился. Его лицо стало напряженным. Он резко взмахнул рукой в сторону Магри — собака мягко рухнула на ковер и заснула. Схватив меня за руку, а спящую Магри под мышку, он потащил нас наверх, в ту самую большую комнату с ванной. Заперев дверь на ключ, он вышел, оставив меня одну с грузом неотвеченных вопросов и спящей собакой.

Я металась по комнате, как тигрица в клетке. Подойдя к двери напротив, я заглянула в замочную скважину. Там была еще одна комната — явно мужская, со строгой кроватью и разбросанными на стуле вещами. «Его комната. А эта? А эта для жены? Он женат? Интересно есть дети? Это не дом, а дача? Или не женат, кольца-то на нем я не видела. А может, тут их не носят? Надо спросить», — мысли метались, цепляясь за малейшие детали.

За дверью послышались крики. Сдавленный голос Велса и другой — низкий, властный, старческий. Они спорили о чем-то яростно, не выбирая выражений. Я не понимала слов, но интонации были красноречивы: старший давил, Велс отчаянно сопротивлялся. Мне стало его жаль — так же на меня орал начальник, и я, сбежав, давала себе слово никогда больше не терпеть таких унижений.

Хлопнула дверь. Спустя несколько минут в комнату вошел Велс. Он выглядел уставшим и каким-то помятым. Легким движением руки он коснулся головы Магри — та потянулась, зевнула и встряхнулась, как ни в чем не бывало. Он жестом предложил мне прогуляться «смотри как собака этого хочет».

Сама мысль выйти на улицу, вдохнуть свежий воздух, показалась мне блаженством. Но на пороге он остановился, повернулся ко мне, его лицо стало серьезным.

— Ты должна пообещать мне, что никогда не будешь пытаться убежать.

В моей груди что-то екнуло. «Вечное рабство? Нет! Моя жизнь, моя машина, мои друзья — они там!»

— Нет! — выкрикнула я, глядя ему прямо в глаза. — Я не могу дать такое обещание. Я не знаю, где я, не знаю, кто ты и на каких правах я здесь нахожусь. Я очень хочу домой.

Он молча кивнул, словно ожидал этого. Поднял с земли палку, замахнулся и бросил ее вглубь сада. Магри ринулась вдогонку.

— Начну, наверное, с того времени, когда я сильно болел, — начал он, глядя куда-то вдаль. — ХворОба была не смертельной, но выжала из меня все силы. Все, что я мог — это рисовать и читать. И вот тогда ты стала являться мне во сне. После первых трех рисунков к нам пришел врач. Увидев их, он сказал, что это «возраст возмужания» и что родителям пора искать мне супругу.

Я остановилась как вкопанная, не веря своим ушам. — У вас так выбирают жен? — я развела руками, чувствуя, как внутри все сжимается от нелепости услышанного.

— Чаще всего. Родители, видя мое состояние, решили повременить. Прошло больше года. Я продолжал рисовать тебя, но уже втайне. Знали только сестра и брат. Я платил им за молчание. Прошло три года. Теперь я должен жениться и произвести наследника. А я не хочу ни одну из тех, кого мне предлагают.

— Так это твой отец... тот, который кричал? — тихо спросила я, складывая в сознании мозаику его жизни.

— Да. Он напомнил, что через восемь дней я должен явиться к герцогу и дать согласие на брак с его дочерью.

Мое сердце упало. Я робко коснулась его руки. — Велс, тогда отпусти меня домой. И все твои проблемы решатся.

Он горько улыбнулся. — Я отпущу тебя. Но не сейчас. Я могу попросить тебя лишь об одном... побыть моей ненастоящей женой, пока я не найду свою настоящую. Я не требую ничего, кроме твоего присутствия. Просто... я сгоряча сегодня отцу сказал, что уже женился.

От этих слов у меня перехватило дыхание. — Ты женился? На... на мне? — я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Фиктивно. Ты просто поживешь в моей комнате. Они приедут знакомиться. Мама не выдержит и примчится, наверное, уже завтра.

В памяти всплыли картины знакомства с родителями бывшего мужа — оценивающие взгляды, скупые улыбки, ощущение себя товаром на аукционе. Меня бросило в жар.

Велс смотрел на меня с тихой надеждой. Мы дошли до скамейки. Магри принесла палку, он снова ее бросил. Холодный страх сковал меня, и я вздрогнула. Чтобы отвлечься, подошла к ближайшему кусту с цветами, похожими на розы, но без единого шипа. Наклонилась, вдыхая нежный, пьянящий аромат. А запах другого напомнил ночную фиалку, но был глубже и слаще. Велс стоял рядом и молча наблюдал, как я погружаюсь в мир ароматов, и ищу в них утешение.

— Ева, — его голос прозвучал тихо. — Тебе неприятно мое предложение? Ты не ответила. Я для тебя стар? Внешностью не подхожу?

Его вопросы, полные откровенности, просто пригвоздили меня. Я выпрямилась, собираясь с мыслями, расправила плечи... и в этот момент ткань платья на груди натянулась до предела. Раздался легкий хлопок — и две пуговицы, словно выпущенные из рогатки, выстрелили и впились в камзол Велса.

Я ахнула, судорожно ухватившись за разъехавшиеся полы платья, пытаясь прикрыть внезапно обнажившееся тело. А Велс... Велс залился таким искренним, громоподобным хохотом, что эхо покатилось по всему саду. Он смеялся до слез, держась за бок.

Наконец, его смех поутих, сменившись счастливыми всхлипами. — Надеюсь, — выдохнул он, вытирая глаза, — ты собиралась согласиться? Раз даже твое платье подтвердило полную капитуляцию, выстрелив мне прямо в сердце.

Я чувствовала, как пылают не только щеки, но и уши, и шея, и вся грудь под предательской тканью. Все подобранные слова разом вылетели из головы. Велс, все еще улыбаясь, подошел ближе.

— Твоя грудь прекрасна, — тихо сказал он, и в его голосе не было ни насмешки, ни пошлости. — Она прекрасна. Тебе разве об этом никогда никто не говорил?

Его прямота смутила меня еще больше. — Давай... давай анатомию тела оставим в покое, — пробормотала я, отводя взгляд. — Я не люблю, когда меня разглядывают по частям.

Магри, проигнорировавшая наш конфуз, снова тыкалась носом в его руку с палкой. Велс, видя мое смущение, мягко взял меня под локоть и повел по направлению к дому. Я покорно шла рядом, в мыслях уже перебирая гардероб в поисках чего-то более просторного и менее коварного. «Надо похудеть, — решила я с тоской. — Или найти платье без пуговиц».

В комнату, которая теперь стала моим убежищем, Велс вскоре вернулся, неся в руках целую охапку новых платьев. Ткани переливались шелком, сатином, кружевами — немое свидетельство того, что к моему «приезду» готовились основательно.

«Если бы ты только знал, как я обожаю старые джинсы и мягкие толстовки, — ворчала я про себя, сминая в руках очередной воздушный батист. — Но нет, тут, видимо, век парчи и кринолинов, о которых я только в романах читала».

Перебрав с полдюжины нарядов, я остановилась на двух. Одно — цвета топленого молока, с высоким поясом, подчеркивающим талию, и, что важнее всего, с достаточно скромным вырезом. Второе — более простое, из струящейся ткани, которое при желании и паре уверенных движений ножницами можно было бы превратить во что-то отдаленно напоминающее привычный домашний халат.

Велс вернулся, чтобы оценить результат. Его взгляд, скользнув по мне, выразил одобрение — декольте теперь было куда менее вызывающим. Молча собрав отвергнутые и слишком «опасные» платья, он удалился. Вскоре со двора донесся знакомый тихий гул двигателя, который вскоре затих в отдалении.

Я осторожно толкнула дверь — она не была заперта. Обрадовавшись нежданной свободе, я на цыпочках спустилась вниз. В новом платье, несмотря на всю его чужеродность, я наконец чувствовала себя не убогой замарашкой, а... гостьей. Или пленницей на курорте.

Я решила освоиться. Обойдя несколько комнат, я нашла кухню — настоящее царство блестящей медной утвари и странных приборов, назначения которых я не понимала. Правило «не знаешь — не трогай» казалось здесь как никогда актуальным.

Я вышла с кухни, в коридоре несколько других дверей оказались заперты, добавив дому таинственности. Настоящим раем оказалась библиотека. Воздух здесь пах старыми книгами, воском и спокойствием. Полки, уходящие под потолок, были заполнены фолиантов в кожаных переплетах. Я начала понимать язык, но не знала истории. А если мне предстояло играть роль жены, следовало хотя бы понять, в какой пьесе я оказалась.

Я уже погрузилась в изучение этих книг, как вдруг Магри, дремлющая у моих ног, подняла голову и издала низкий, предупредительный рык. Я обернулась. На пороге стоял незнакомец. Он вошел так тихо, что я не услышала.

— Интересуетесь нашей литературой? — произнес он, и брызги слюны сопровождали каждое его слово.

Я едва не выронила книгу от неожиданности. — Да... хотелось бы освежить в памяти историю и законы, — ответила я, стараясь говорить вежливо. — Простите, мы не знакомы. С кем имею честь?

Толстяк расплылся в маслянистой улыбке и сделал шаг вперед. Магри тут же встала между нами, оскалив зубы и издав угрожающее рычание. Незнакомец замер.

— Тонг, — представился он, снова обрызгивая воздух. — Я кузен Велса — Тонг. Он не упоминал обо мне? — Его маленькие, заплывшие глазки бегали по моей фигуре с неприкрытым любопытством.

Я мысленно поблагодарила небеса за скромное платье и выдавила натуженную улыбку. — Будем знакомы. Ева.

Тонг пристально посмотрел на меня, собираясь задать новый вопрос, но в этот момент входная дверь с шумом распахнулась, и в гостиную решительно вошел Велс. На его лице играла широкая, неестественная улыбка.

— Кузен! Какая неожиданная радость! — его голос прозвучал слишком громко и надменно. — Ты ведь вечно куда-то спешишь, у тебя же масса неотложных дел!

— Дела делами, но я мог бы остаться на чай, — проворковал Тонг, и я невольно отпрянула, опасаясь новой атаки слюной.

— Боюсь, сегодня это невозможно! — Велс подошел к кузену и энергичным жестом развернул его к выходу. — Мы сами уже опаздываем, нам предстоит долгая дорога!

Я наблюдала в окно, как Велс что-то быстро и жестко говорил Тонгу на подъездной дорожке. Лицо кузена вытянулось, радушие испарилось, сменившись досадой и злостью. Велс вернулся в дом один, лицо его было серьезным.

— А куда мы опаздываем? — сразу же спросила я.

— Никуда, — он выдохнул, и напряжение слегка спало.

— Тогда зачем ты его выгнал? Я только начала с ним знакомство.

— С ним никаких «знакомств», — голос Велса стал твердым. — Это небезопасно. Даже твоя собака это чувствует. Он хитрый и коварный. Я до сих пор удивляюсь, как его допустили до должности советника. — Он на мгновение задумался, а потом снова взял меня за руку. — Но я это выясню.

Не дав мне опомниться, он подхватил какой-то сверток из прихожей и поволок меня наверх. В комнате он развернул упаковку. На кровати оказались два изумительных платья — одно нежно-розовое, как один из тех цветок в его саду, другое — цвета ночной синевы, и две пары изящных туфель.

— Примерь! — его глаза весело сверкали. — Могу помочь. Обещаю вести себя как самый образцовый и добродетельный ухажер.

Я не могла не улыбнуться в ответ его заразительному энтузиазму. — Я справлюсь сама, — заявила я, хватая розовое платье и скрываясь за ширмой.

Но, как я ни изворачивалась, застегнуть бесчисленные крошечные пуговицы на спине оказалось невыполнимой задачей. Пришлось сдаться. — Ты еще здесь? — робко позвала я.

— Я ждал, когда ты попросишь о помощи, — послышался его голос прямо за ширмой. Я выглянула и встретилась с его лукавым, полным торжества взглядом. Этот хитрец все знал заранее.

— Ну так, я уже практически твой муж, в конце концов, — сказал он, подходя. — Имею право помочь жене одеться. Надо же как-то поддерживать легенду для родителей.

«Неужели он читает мои мысли?» — мелькнуло у меня в голове, пока его пальцы ловко справлялись с пуговицами. Его прикосновения к моей спине были быстрыми и аккуратными, но от каждого мимолетного касания по коже бежали мурашки, а в животе теплело. Туфли оказались чуть тесноваты, но я промолчала — новая обувь всегда требует жертв.

Он застегнул последнюю пуговицу, развернул меня к себе... и наша близость стала вдруг невыносимой. Воздух между нами сгустился, зарядился тем самым током, что сносил разум и волю. Его фиолетовые глаза смотрели прямо мне в душу, вытаскивая наружу все спрятанные страхи и желания. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и буквально рухнула в его объятия.

— Что это со мной? — прошептала я, едва переводя дух. — Это случается каждый раз, когда ты смотришь на меня так... особенно.

— Это величайший дар, который женщина может открыть в мужчине, — его голос звучал глухо, будто через силу. — Это не я. Это ты. Ты — чудо. — Он донес меня до кровати.

Я не понимала. Ничего не понимала. Что за дар? Почему я? — Ева, — он говорил серьезно, глядя мне в глаза. — Я дам тебе все книги о нашем мире. Твоей страны здесь нет. Эта планета называется Ансоарта. Здесь нет таких, как ты — с солнцем в волосах и небом в глазах. Скоро все закончится. Ты уже открыла во мне четыре дара.

— А всего их сколько? — спросила я, заинтригованная и напуганная одновременно.

Велс задумался. — Не знаю. Мама открыла в отце четыре, и это считается сильной связью. Но старейшины говорят, что все зависит от истинной глубины чувств.

— Тогда я сомневаюсь, что твои дары настоящие, — покачала я головой, пытаясь защититься рациональностью. — Мы едва знакомы. Между нами нет никаких чувств.

Он смотрел на меня долго и пристально, словно пытаясь разгадать величайшую тайну вселенной. Потом вдруг резко встал и вышел из комнаты без единого слова. Я осталась сидеть на кровати, слыша, как внизу хлопнула дверь, а затем заурчал двигатель его машины. Он уехал. И я поняла, что тот дар, который открылся в нем, оказался настолько важен и мощен, и потребовал немедленных, безотлагательных действий. А я осталась сидеть одна в роскошной клетке с грустью, наполненная странной тоски, и с головой, идущей кругом от непонимания происходящего.

Я осталась наедине с грудой вопросов, но теперь у меня было оружие — книги и верная охранница — Магри. Спустившись в библиотеку, я выбрала несколько томов по истории и устроилась в глубоком кресле, укутавшись в мягкий плед, который пах кедром и чем-то незнакомым, пряным. Тяжелый переплет, шершавая бумага. Я гладила пальцами страницы со сложные генеалогические древами правящих домов Ансоарты... История, как всегда, действовала на меня усыпляюще. Я не заметила, как глаза сами закрылись, а сознание уплыло в мир снов.

Проснулась я от легкого прикосновения. Пальцы Велса едва касались моей щеки, и в полумраке библиотеки его улыбка казалась таинственной и почему-то немного грустной. В руках он держал букет из незнакомых мне цветов, от которых тянулся дурманящий, сладковато-горький аромат, а еще небольшую шкатулку из темного дерева.

— Что-то случилось? — прошептала я, еще не до конца стряхнув с себя остатки сна.

— Да, — его голос прозвучал серьезно. — Если завтра моя семья приедет знакомиться с тобой, на твоем пальце должно быть кольцо. То самое, что я надел тебе в момент клятвы быть верным только тебе. — Он неожиданно опустился на одно колено передо мной и открыл шкатулку.

На бархатной подушке лежало не просто кольцо. Это было произведение искусства. Мне показалось, что оправу делал не просто ювелир, а волшебник, сумевший сплести воедино лунный свет и звездную пыль. Кольцо было из серебристого металла, который переливался всеми цветами радуги при малейшем движении. Оно ослепляло и пугало своим совершенством. Я смотрела то на кольцо, то на Велса, не в силах вымолвить ни слова. «Но ведь это обман... Чувств нет... Какие могут быть клятвы?» — металась я внутри, а сердце бешено колотилось от чего-то похожего на восторг.

— А тебе не нравится? — в его голосе прозвучала неуверенность. — Я увидел его и сразу представил тебя. Ты достойна этого кольца, Ева.

— Велс, погоди... — я с трудом подбирала слова. — Не надо клятв на всю жизнь. Это же фикция, договор? Мы не любим друг друга. Я просто помогаю тебе.

— И для этого все должно выглядеть абсолютно правдоподобно, — мягко, но настойчиво он взял мою руку и надел кольцо на безымянный палец. Оно оказалось идеальным по размеру, удивительно теплым, словно живым. — Вот. Теперь я спокоен за завтрашний день.

Он поднялся и слегка, почти невесомо, коснулся губами моей щеки. Я невольно вздрогнула — не от отвращения, а от неожиданности и щемящей нежности этого жеста. Он отстранился, и на его лице я увидела легкую тень обиды и недоумения.

— Ева, я тебе так неприятен? Я слишком стар для тебя? — спросил он тихо.

Я тяжело вздохнула, сняла кольцо, оно поддалось с трудом, словно не желая покидать палец, и положила его в шкатулку. Потом посмотрела ему прямо в глаза. — Только, пожалуйста, не перебивай. Мне нужно тебе кое-что рассказать. Я поведала ему все. О первом замужестве, о слепой, глупой любви, превратившейся в ад быта, унижений и измен. О том, как я стала обслуживающим персоналом при собственном муже, а потом обнаружила, что он тратит наши общие деньги на других женщин. Я говорила о предательстве, которое оставило глубокую, незаживающую рану и отучило меня доверять.

Я замолчала. Велс тоже молчал, его руки сжались в кулаки, а взгляд стал твердым и холодным, как сталь. — Велс, я тебе не подхожу, — закончила я, чувствуя странное облегчение. — Я не та невинная девушка, которую ты, наверное, ищешь. Я испорчена своим опытом. И не понимаю, как во мне вообще может быть что-то, что раскрывает твои дары.

— Ты ошибаешься, — его голос прозвучал тихо, но властно. — Ты не испорчена. Твоя душа чиста, как и тело. Я проверил это еще в лесу.

— Ты... ты меня раздевал? — у меня перехватило дыхание от возмущения и ужаса. — Я же была в сознании!

— Нет. Для этого у нас есть прибор. Нас направили искать беглянку, но без точных примет. И мы нашли тебя. Прибор сканирует тело на наличие... чужеродных вмешательств, болезней. Он показал, что ты... — он запнулся, подбирая слова, — ну, что твое тело не знало мужчины.

От его слов по моему лицу разлился жар. «Девственница? Но как?» — мысленно ахнула я, чувствуя, как смешаются стыд, неловкость и какая-то нелепая гордость. Я отвернулась, не в силах смотреть на него.

— Ева, — он произнес мое имя так, словно это было заклинание. — Побудь моей женой. Я не буду приставать к тебе, клянусь.

— Ну что ж, муженек, — с горькой иронией выдохнула я, — досталась тебе стерва в жены. Скажи, а чем тебе не угодила дочь герцога? Или ты метишь еще выше?

— Королей у нас нет, — улыбнулся он. — Высший титул — Наместник Всевышнего, но он не может иметь жены, таков закон.

— Сложно у вас тут, — вздохнула я, снова беря в руки книгу, пытаясь найти в ней спасение от нахлынувших эмоций. — Я все еще надеюсь вернуться домой и быть счастливой в своем мире.

В голове стоял оглушительный гул. Казалось, мозг вот-вот взорвется от переизбытка информации и противоречивых чувств. «Господи, я просто хочу проснуться у себя в постели после той грозы...» Твердая обложка книги в руках и теплое сияние кольца в шкатулке были так реальны. И его присутствие — плотное, ощутимое. Я чувствовала его взгляд на себе, чувствовала, как он «читает» мои мысли, мои страхи... и мое необъяснимое влечение. Я повернулась к нему. Он улыбался.

— Ты боялась, что я тебя изнасилую? — спросил он вдруг.

«Опять! Он снова ответил на мою невысказанную мысль!» — я уставилась на него в изумлении. — Ты подарила мне этот дар слышать твои мысли, — пояснил он, словно прочитав и этот вопрос.

— Поторопилась, — буркнула я, стараясь сохранить остатки самообладания. — Этот дар нужен был бы мне самой.

В этот момент из кармана его камзола раздалась переливчатая мелодия. Он достал овальное устройство, открыл его, мне услышал взволнованный женский голос. Я незаметно скинула туфли, подобрав под себя ноги в кресле.

— Асура, угомонись, папа всегда драматизирует, — успокаивал он кого-то. Я не разобрала ответ, но его реплика прозвучала резко и четко: — Решение принято, и оно неизменно. Все уже свершилось. Сестрица, ты же ее тоже знаешь. Ты видела все мои картины. Наверняка Тибальт тебе о ней рассказывал.

Я вспомнила молодого человека в лесу, похожего на Велса. Значит, я не ошиблась — это его брат. Новости расползлись мгновенно. «Только бы не приехали сюда сейчас. Я не готова стать козой отпущения», — замерла я в ужасе.

Велс закончил разговор. Внешне он был спокоен, но я заметила, как нервно постукивают его пальцы по ручке кресла. Я отложила книгу, опять натянула эти маломерные туфли, подошла к нему и взяла его руки в свои.

— Велс, я готова, — сказала я решительно, глядя ему в глаза. — Готова раскрыть в тебе все дары. Но потом... потом ты должен отпустить меня домой. Так будет лучше для всех.

— Увы, но так это не работает, — он горько улыбнулся. — Чтобы дары развивались и остались, жена должна быть спутницей на всю жизнь.

В моей голове сама собой всплыла фраза: «Да прилепится жена к мужу, и будут одна плоть». Велс замер, уставившись на меня с немым изумлением.

— Ты... ты знаешь слова Великого Пророка? — прошептал он.

— Какого пророка? — не поняла я. — Это из Библии. Моисей.

Имя Моисея ничего не сказало ему. Он смотрел на меня с благоговейным трепетом, держа мои руки, и я ждала привычной волны эмоций, но ее не было. «Может, есть лимит на один день?» — подумала я с досадной грустью.

И тут снова зазвонил его коммуникатор. На этот раз я увидела на экране лицо уставшей, но по виду властной женщины с глазами цвета грозового неба. Разговор повторился — та же ярость, те же уговоры, то же твердое «я уже женат» в ответ.

Я мысленно рисовала себе мрачное будущее: все будут ненавидеть меня, проклинать. Наши дети — а ведь они могут появиться! — станут изгоями, нелюбимыми внуками... Меня охватила паника.

Я так увлеклась своими мрачными фантазиями, что не заметила, как Велс закончил разговор и подошел ко мне. Он обнял меня, прижал к себе, и его губы коснулись моих волос, а затем — шеи. Его дыхание было горячим, и по моему телу пробежала сладкая и тревожная дрожь. Еще мгновение — и я бы потеряла остатки рассудка.

— Ева, — его голос прозвучал прямо у уха, так ласково и волнующе. — Наши дети будут самыми любимыми и желанными. Мои родители примут тебя. Сестра уже на нашей стороне. А я... я буду ждать дня нашего настоящего сочетания. Только после этого дары закрепятся навсегда и начнут развиваться. — Он снова поцеловал меня в макушку и отстранился. — Завтра они приедут. Чтобы познакомиться и... обсудить день нашей свадьбы.

Глава 5 Репетиция

Родители Велса, его сестра и брат пообещали приехать только через неделю. Все это время Велс исправно ездил на работу, возвращаясь затемно, пахнущий ветром, металлом и легкой, пряной усталостью. Я в отсутствии хозяина освоила ритм дома. Выгуливала Магри в саду, вдыхая опьяняющий коктейль из ароматов цветов и свежескошенной травы, и робко изучала окрестности. Теперь я точно знала, кто готовит на кухне — женщина средних лет по имени Лаурель. Каждый раз, получая тарелку с пахнущим, незнакомым, но невероятно вкусным блюдом, я благодарила ее.

Домохозяйку Сольгу я видела реже. Стройная, всегда безупречно одетая женщина в белоснежном фартуке и очках в тонкой оправе. Она появлялась бесшумно, как тень, и также бесшумно комната преображалась: пыль исчезала, вещи обретали идеальный порядок. От нее пахло лимоном и строгостью.

Я обратила внимание, что молодых служанок в доме нет — возможно, это был оборонительный ход мудрой матери, желающей уберечь сына от назойливого внимания незамужних особ. С садовником я столкнулась лишь однажды. Высокий, сутулый мужчина с натруженными руками, на которых вены проступали и смотрелись, как карта. Он молча кивнул мне, продолжая подстригать кусты. Сад был его царством — безупречным, цветущим, явно созданным не для Велса, а по воле его матери. Я мысленно сделала заметку: «Матушка обожает цветы. Это может пригодиться».

Прогуливаясь по садовым дорожкам, я в очередной раз пытаясь найти баланс между изящной походкой и диким желанием скинуть эти изумительно неудобные туфли. Я размышляла о предстоящей встрече с семьей Велса. Мысли плавно перетекли к тому, как легко он соврал родителям о нашей «близости». Теперь надо было исполнять роль, чтобы его не подвести. Тут же мысли перепрыгнули на подругу.

«Не поверит Ленка, что я официальная жена и мой «муж» спит со мной в одной комнате и… все. Представляю, как она посмеялась», — грустно улыбнулась я, глядя на облака.

— Придется сегодня вечером исправить это досадное упущение, — раздался бархатный голос. Велс шел по тропинке, солнце играло в его белых волосах, рукой он чесала за ухом Магри привычно бегущей с ним рядом. На его щеках заиграли ямочки, и я, замирала, глядя на это действо.

— Опять подслушиваешь мои мысли? Интересно, а когда ты не можешь их читать? — спросила я, пытаясь скрыть смущение.

— Не знаю. Наверное, когда сплю. Сегодня проверим, — он рассмеялся, и этот звук прозвенел, как малый колокол, смешанный с теплым бархатом.

И вдруг Велс резко приобнял меня, демонстративно помахал рукой Сольге, которая вышла на крыльцо, и нарочИто чувственно поцеловал меня в щеку. Я вся напряглась, а его стальные пальцы впились в мой локоть, губы, приблизившись к уху, прошептали: «Тише, мой дикий котенок. Домработница — главный шпион в этом доме. Работаем на публику». Он поцеловал меня, уже в губы — нежно, но настойчиво.

Сольга на крыльце делала вид, что наблюдает за работой садовника, но я видела ее прищуренный, оценивающий взгляд. Велс не спешил отпускать меня.

Как только эхо шагов Сольги, отбивающее такт по каменной плитке, окончательно затихло в глубине сада, Велс разжал объятия. «Не думать. Ни о чем не думать!» — отчаянно приказала я себе. Велс тем временем захохотал, и его смех, чистый и искренний, разнесся по саду, пугая птиц.

— Я тоже хочу знать, о чем ты думаешь! — надула я губы, упирая руки в боки. — Это нечестно — быть единственным телепатом в мире!

— Тебе для этого нужно всего лишь спросить, Ева. И я всегда отвечу честно, — серьезно ответил он.

— Легко сказать, когда у самого диплом с отличием по искусству вранья! Как тебе после этого верить?

— Тебе я еще ни разу не солгал.

Я лишь махнула рукой и направилась в дом. Из кухни я услышало приглушенные голоса поварихи и домработницы. «Ах, вот оно что, — осенило меня. — Вот почему Велс затеял этот водевиль в саду. Спектакль начался, и занавес только что поднялся».

Вечер пролетел как одно мгновение. Мы поужинали подчательно скрываемым, но пристальным взглядом Сольги. Лаурель, убирая со стола посуду, пожелала нам «сладких снов» с таким многозначительным выражением, что у меня по спине пробежали мурашки. «Сладких-то она пожелала, а вот какими они будут?»

Поднимаясь по лестнице, я так запуталась в подоле платья, что едва не грохнулась носом на ступеньки. Велс подхватили меня как перышко, громко рассмеялся и, на глазах у прислуги демонстративно поцеловав в губы, внес в спальню на руках. Поставив меня на ковер, он приготовился к шквалу упреков, а я молчала, переводя дух и пытаясь унять дрожь в коленях.

— Ева, ты не сердишься? — удивился он, заглядывая мне в лицо.

— Я видела, как Сольга смотрела на нас. Надеюсь, она не будет дежурить под дверью, слушая наши ночные беседы? — поинтересовалась я, стараясь говорить твердо.

— Думаю, до такого она не опустится. Вроде мы все очень убедительно показали, — он поймал мой взгляд, и в его фиолетовых глазах читалась тревога. — Ева, погоди... Ты же правильно поняла, что это всего лишь игра?

— Конечно, — кивнула я. — Для твоих родителей. А для той... настоящей? Ты же говорил, у тебя есть девушка на примете.

— Думал что есть. Теперь... я сомневаюсь, — по его лицу пробежала тень.

Я стояла, чувствуя себя абсолютно потерянной. Во-первых, я отвыкла делить постель с кем-либо. Во-вторых, моя привычная ночная форма — это старая мягкая футболка, а не все эти кружавчики. И главное, его поцелуи оставляли на моих губах вкус дикого меда и безумия, от которого кружилась голова. Мой разум помнил разочарования прошлого, а тело, словно заново рожденное, трепетало от каждого его прикосновения, смутно вспоминая забытое страстное желание. Велс молча наблюдал за мной. Я, наконец, рванула за ширму, прихватив свою заветную футболку. «Будь я в купальнике, я была бы куда менее стеснительной! — мелькнула ироничная мысль. — Но девичья стыдливость, похоже, вернулась ко мне вместе с этим юным телом».

— Тебе помочь? — раздался его голос с другой стороны ширмы.

— Нет-нет! Я сама! — почти взвизгнула я. — Я уже почти освоила искусство побега из этих многослойных текстильных сооружений! Поверь, у нас в мире носят меньше ткани и куда больше удобства!

— Это как? — в его голосе послышалось неподдельное любопытство.

— Велс, ты не мог бы... отвернуться? — робко попросила я.

— Зачем?

— Я хочу перебежать к кровати.

Он рассмеялся:

— Да иди уже! Я уверен, ты там закуталась с ног до головы, как всегда. Ничего такого не увижу.

Не дав ему договорить, я стрелой выскочила из-за ширмы и, чувствуя, как горит все мое тело, долетела до кровати и нырнула под одеяло. Щеки пылали огнем. Велс сидел в кресле, медленно расстегивал камзол, его пальцы скользили по пуговицам.

— Вот. Это и называется «мини», — постаралась я уверенно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. — Я только что продемонстрировала этот принцип. Все понятно? Бывают и более... открытые варианты, но те я приберегала для особых случаев.

Здесь же я вспомнила, как тщательно выбирала нижнее белье для своей первой брачной ночи, как мечтала о страсти, описанной в романах... и как мой тогдашний муж пришел пьяным в стельку, и не увидел ни меня, ни моего красивого белья и не оценил моих усилий. Я посмотрела на Велса. Он сидел, уставившись в одну точку, его лицо было серьезным. «Хотела бы я читать его мысли...»

Наши взгляды встретились. Он резко встал, почти сорвал с себя одежду и выключил свет. Кровать прогнулась под его весом.

За дверью послышались осторожные шаги. Не разбирая, приближаются они или удаляются, я решила сыграть свою роль до конца.

— Милый, иди скорей! Я уже заждалась тебя! — позвала я так громко и сладко, что сама себя не узнала.

— Иду, моя радость! — его голос прозвучал низко и хрипло. Он встал и с размаху еще раз плюхнулся на кровать, которая громко и выразительно заскрипела. Я вскрикнула. Звук шагов за дверью стих на мгновение, а затем услышалось как они удаляются.

В наступившей тишине трепыхало только наше дыхание.

— Я тебе сделал больно? — тихо спросил Велс.

— Рука до свадьбы заживет, — буркнула я. — Не переживай.

Мы лежали в темноте, уставившись в потолок, и тишина между нами была густой, как мед. В моей голове уже рисовались картины одна другой смелее: его руки на моей коже, его губы... Разум вспоминал то, что умоляло тело. Велс тяжело вздохнул. Я улыбнулась в темноте. Во мне проснулся тот самый азарт, та самая Ева, что любила приключения. Что мне терять? Я уже была замужем. А здесь, по его словам, я снова «непорочна». Так в чем же проблема?

Я повернулась набок. Луна, пробиваясь сквозь щели в шторах, выхватывала из мрака его профиль, высокий лоб, линию скул. Я приподнялась на локте, и воротник моей футболки сползла, обнажив плечо.

— Велс, — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло и непривычно. — Ты снова читаешь мои мысли?

— Да, — его ответ был сдавленным, больше похожим на стон.

— И ты... хотел бы это сделать? Прямо сейчас? Или... все же есть та, другая, которую ты любишь? — последнее слово я произнесла почти беззвучно.

Он молчал, и тишина стала невыносимой.

— Я обещал быть с тобой честным. Да, Ева. Все, о чем ты думаешь... я хочу. Но ты не любишь меня. А я... я могу ждать. Пока не дождусь. И тогда все твои мечты станут явью.

Это был самый мягкий и самый жестокий отказ, который я когда-либо слышала. Обычно мужчины либо настаивали, либо отступали с обидой. Но чтобы так... вежливо и твердо отшить, объяснив это моими же чувствами... Сначала я подумала, что обиделась. Потому — что просто не понравилась ему. В горле встал ком. В конце концов, раздавленная и обескураженная, я отвернулась, решив, что единственное, о чем стоит мечтать, — это дом.

Я достала телефон. К моему удивлению, он включился, показав целых два процента зарядки — за две недели простоя он почти не разрядился, тогда как в моем мире хватало едва на день. Я открыла галерею и стала листать фотографии. Смеющаяся на фоне своего скромного офиса; загорелая на море, с развевающимися на ветру волосами; с Ленкой за бокалом вина — уверенная в себе, независимая, такая которой никто не был нужен. Сначала по щекам потекли предательские слезы, потом меня затрясло от тихих, сдавленных рыданий. Я уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить их, и дала волю всем чувствам сразу: тоске по дому, страху, растерянности, уязвленному самолюбию и этой дурацкой, непонятной надежде.

Велс выдержал недолго. Его рука нежно легла на мое плечо, он притянул к себе. Я оказалась прижатой спиной к его горячей груди, а его губы коснулись моего затылка. Он шептал мне на ухо нежные, успокаивающие слова, смысла которых я не понимала, но от самого звука, что-то сжималось внутри и таяло. Он крепко держал меня, и я не пыталась вырваться. Мне было слишком хорошо, слишком безопасно в этих руках. И вскоре истерзанная слезами и переживаниями, я погрузилась в глубокий, исцеляющий сон.

Глава 6 Подготовка к встрече

Утро оказалось на удивление сладким и умиротворенным. Я лежала, залитая золотистым, теплым светом, пробивавшимся сквозь щели штор, и не могла наглядеться на Велса, который спал глубоким сном. Его мужественные черты лица, сейчас были расслаблены. Я разглядывала высокий лоб, обычно скрытый прядью белых волос, ровный аристократический нос, крепко сжатые даже во сне губы. Его рука, могучая, тяжелая и теплая лежала на моей талии. Он был точь-в-точь как герой из тех романов, что я зачитывала до дыр, мечтая о такой же силе и преданности.

«Я только что мысленно назвала его красавцем? — смутилась я. — Ну, что ж, не буду лукавить само́й себе. Он мне нравится. Но не больше того... Прошлой ночью я окончательно поняла — я не в его вкусе. Ленка на моем месте уже давно стала бы настоящей женой. Что ж, но а я, погостила, и хватит. Пора домой, мой отпуск уже кончился».

В дверь вежливо, но настойчиво постучали. Велс мгновенно проснулся, его фиолетовые глаза вспыхнули ярким светом. Потянулся, костяшки его пальцев хрустнули. Накинув шелковый халат, он пошел открывать дверь. На пороге, отбрасывая длинную тень в полосе утреннего света, стояла Сольга. Она напомнила ему о делах, а ее острый, как шило взгляд упорно пытался заглянуть ему за спину. Я помахала рукой с самой невинной улыбкой, какую смогла изобразить.

— Доброе утро!

Дверь закрылась. Велс повернулся ко мне, и на его лице играло торжество.

— Все экзамены сданы. На высший балл.

— А значит, этот цирк больше не повторится? — уточнила я, с облегчением выдыхая.

— Сегодня приедут родители. Сыграем последний акт, и ты свободна.

— Правда? — сердце внезапно екнуло от смеси противоположных чувств радости и щемящей грусти. — И ты отвезешь меня к тому дереву? Я смогу вернуться обратно домой?

— Обещаю. Я не стану больше удерживать тебя против твоей воли и причинять тебе неудобства.

Переполненная благодарностью и внезапным порывом чувств, я выскочила из кровати, забыв о своей короткой футболке, и бросилась обнимать его. Он поправлял манжеты своей рубашки, а я прижалась щекой к его груди и почувствовала, как под тонкой тканью бешено колотится его сердце. Мускулы Велса напряглись, дрогнули, и его руки инстинктивно сомкнулись у меня на спине, прижимая так крепко, что стало трудно дышать. Он смотрел на меня таким голодным взглядом, исполненным такой нежности, что у меня перехватило дыхание.

И снова между нами пробежала та самая волна — всесокрушающая, обжигающая каждую клеточку тела. Я почувствовала, как будто у нас над головами взорвалась целая вселенная из искр. Мир поплыл перед глазами, окрасившись в золотисто-фиолетовые тона, и я погрузилась в пустоту.

Очнулась я от резкого, едкого запаха, который щекотал ноздри и пробивался сквозь туман в сознании. Я увидела, склонившихся встревоженные лица Лаурель и Велса. Он жестом показал поварихе на дверь, она вышла. Взял мою руку и принялся целовать каждый палец, его губы были теплыми.

— Что... что со мной? — прошептала я, с трудом фокусируя взгляд.

— Ты — самое невероятное чудо, которое только видела эта вселенная! — его глаза сияли. — Я так счастлив, что встретил именно тебя. Сейчас попытаюсь объяснить.

И он рассказал. О дарах, которые я в нем открыла: сначала — усыпление и пробуждение Магри в лесу, потом — телепатия, понимание языка.

— Я просто слушал твою речь, такую мелодичную, незнакомую, и страстно желал понимать каждое слово. Потом пришло познание физического тела, умение лечить. А сегодня... сегодня ты открыла во мне еще что-то новое. Я не до конца понимаю, что, но я вижу... отблески будущего. Я боюсь даже предположить, на что ты способна.

— А как... развивается дар? — с трудом выдохнула я.

— В браке. Он становится устойчивым, и более сильным.

— Неважно с кем? — я ждала ответа, уже подсознательно зная его. — Погоди... я изменилась? И это так на тебя повлияло? Вчера я была не в твоем вкусе, а сегодня... У тебя все в порядке с головой?

Велс сидел и сиял, словно впитал в себя все утреннее солнце. Он казался самым счастливым человеком на свете. Я хлопала ресницами, не в силах осознать масштаб происходящего.

— Тебе нужно отдохнуть. Я принесу травяной настой, он восстановит силы, — поцеловав меня в лоб, он вышел.

Моя попытка сесть оказалась тщетной — тело было ватным, лишенным всякой энергии. Велс вскоре вернулся с дымящейся кружкой, от которой тянуло терпким, горьковато-сладким ароматом мяты, полыни и еще чего-то незнакомого. Он устроил меня поудобнее среди горы подушек, вручил кружку и сел рядом. В дверь поскуливая скреблась Магри, я попросила впустить ее. Мне было неловко под пристальным вниманием этого дома, я боялась, о чем может подумать Сольга. «Донесет еще, что я беременна — вот будет комедия!»

— Не волнуйся об этом. Я уволю ее, как только вступлю в права наследования дома, — спокойно сказал Велс.

— Твои родители… они очень старые?

— При чем тут это? Сегодня вечером они передадут мне все документы на дом. Я стану полноправным хозяином и буду сам решать, кого нанимать. Надеюсь, мама заберет Сольгу с собой. Пусть она караулит сестру с братом.

— Велс, боюсь твоих родителей, — сделав глоток горьковатого настоя, призналась я. — Боюсь, что мы нарушили ваш закон.

— У меня есть козырь. Им придется смириться. Факт свершился — тебя видели в моей постели, и не только Сольга.

От его слов я вздрогнула, едва не пролила напиток. Велс сидел возле меня и не отводил взгляда, пока я не почувствовала в себе силы. Он помог одеться, и мы, под руку, как настоящие супруги, спустились в гостиную.

Там Сольга расставляла высокие, пышные букеты из цветов невиданных оттенков, перевитые серебристыми лентами. Мне захотелось взять в библиотеке книгу о законах, но колючий, оценивающий взгляд Сольги останавливал меня. Я почувствовала себя как под микроскопом. Решив не искушать судьбу, я позвала Магри и вышла в сад.

Утреннее солнце ласково грело кожу, воздух был свеж и напоен такими ароматами. Погода здесь была своеобразной: ночи часто прохладные, требующие теплой кофты, а дни наоборот очень жаркие, хоть загорай. Обувь, наконец-то, разносилась и не жала.

Я устроилась под раскидистым деревом с яркой, почти изумрудной листвой, усыпанной мелкими бутонами, и погрузилась в размышления о предстоящей встрече. Велс ничего не рассказывал мне о своих родителях — ни об их характерах, ни об увлечениях. Это знание помогло бы мне чувствовать себя увереннее.

Из дома вышел сам Велс, его уверенная походка, прямой стан — все выдавало в нем хозяина этих земель. Он присел рядом со мной на траву.

— Велс, расскажи о родителях. Я должна знать хоть что-то. Как к ним обращаться? Есть ли у вас какие-то особые правила приличия?

— Ева, у меня к тебе просьба. Прости, я забыл сказать об одном обычае... при знакомстве мы должны будем обменяться поцелуем при всех.

— А я после этого не грохнусь в обморок, как сегодня утром?

— Думаю, нет. Надеюсь. Эм-м-м, ты и так потеряла много сил, — он хотел продолжить, но его прервал мелодичный звонок коммуникатора. На другом конце провода была его мать. Она засЫпала его вопросами с такой скоростью, что он едва успевал вставлять корректные, односложные ответы: «да» или «нет».

По ее голосу и манере речи у меня сложился четкий образ: женщина немолодая, голос утратил мелодичность юности, в нем звучали властные, привыкшие к повиновению слушателя нотки. Я представила ее себе: высокая, худощавая, в идеально строгом платье, с острым, цепким взглядом, через приподнятую бровь и тонкими, плотно сжатыми губами. Разглядывая Велса, я поняла, что кроме аристократического носа, ничто не выдавало в нем родства с образом матери.

Закончив разговор, он посмотрел на меня, опять читая мои мысли, которые я тут же ему отдала.

— Ну, нос — точно не от мамы. Ей сорок шесть, она аристократка до кончиков ногтей и младше отца на двенадцать лет. Она всегда говорила, что ни разу не пожалела о выборе, который сделали за нее родители.

— Как их зовут родителей?

— Маму — Сезана. Отца — Клув. Сестру — Асура. Брата — Тибал. Не волнуйся, я не позволю им тебя обидеть, я все возьму на себя. Тебе придеться только слушать и улыбаться.

— Ой, как всех запомнить... Надо записать, выучить к вечеру.

Велс рассмеялся, повел меня обратно в дом, в комнату с темно-зелеными, почти изумрудными шторами и таким же покрывалом на кровати. Пахло дорогим парфюмом и старым деревом.

— Это мамина комната. А это — ее гордость, — он указал на массивный фолиант в бархатном переплете с вытисненным золотом силуэтом волка. — Свой дневник с фотографиями она показывает только тем, кого считает семьей. Если она покажет его тебе — считай, тебя приняли.

Я смотрела на альбом, и в душе поднималась старая, знакомая боль. «А хочу ли я, снова стать частью семьи? В прошлый раз меня использовали, вытерли об меня ноги и просто выбросили». Велс, опять прочитал мои мысли, не стал настаивать. Он отложил альбом и предложил присесть рядом. Я опустилась в глубокое кресло, а он на низкий пуфик у моих ног.

Протянул руку и коснулся моих пальцев, сплетенных в железном замке. Я посмотрела на него и утонула в этой бездне нежности и заботы, которые светились в его фиолетовых глазах. «Я не могу забыть. Мне все еще больно», — мысленно выдохнула я, опуская голову.

— Я помогу тебе. Исцелю твое сердце, если только ты захочешь отпустить эту боль, — его пальцы нежно коснулись моих волос.

— Мне... нужно время. Все обдумать и принять решение.

— Оно у тебя будет. Но сегодня, пожалуйста, отключи голову. Тебе восемнадцать. Вспомни, как тогда за тобой ухаживали, дарили цветы. Позволь сегодня ухаживать за тобой мне. Ну что, посмотрим альбом?

— Конечно. Буду знать, в лицо хотя бы, а то неудобно выйдет.

— Тогда давай знакомиться, — он открыл тяжелую титульный лист.

Рассматривая страницы, я заметила одну деталь на фотографиях. Его родители никогда не касались друг друга, и никогда не смотрели друг на друга с нежностью. Сдержанность, холодноватая отстраненность. «Странно... Но наверное всему есть свое объяснение. Посмотрим, каковы они вживую».

Закрыв альбом, Велс убрал его обратно в ящик и подал мне руку.

— Пойдем, мой стратег. Я так хочу, чтобы тебе здесь понравилось. Жаль, не сможет приехать самый мой желанный гость, он приболел. Нам нужно будет самим навестить его — это очень важно.

— Его не было в альбоме?

— Нет. Он не разрешает себя снимать. Хотя раньше часто бывал у нас.

— Ты меня заинтриговал. Он твой родственник?

— Нет. Он особенный… Когда я родился, он служил в нашем Экоясе и принял меня в Веру.

— Экоясе? Что это?

— Экояс, это место, куда мы приходим приносить дары Богу и укрепляться в Вере. Он совершил надо мной обряд. Сейчас ушел со службы и живет уединенно. Приезжает ко мне только на годовщину Введения в Веру.

До меня дошло: «Экояс... Это же храм!»

— По-нашему это значит, он твой крестный отец. А я свою крестную уже не помню, она умерла вскоре после моего крещения, — я достала из-под платья нательный крестик. — Я его никогда не снимаю. Он со мной с самого рождения.

Гостиная выглядела величественно и безупречно, словно к приезду высоких гостей готовился не дом, а музей. Каждая деталь, каждая безделушка лежала на своем месте. Даже белые шелковые банты на спинках стульев были завязаны одинаково, практически с математической точностью. Должно быть, у Сольги для этого был специальный шаблон. Цветы… Их было не просто много, это была настоящая симфония из живых красок и ароматов. Нежные пастельные тона — кремовые розы, сиреневые гортензии, белоснежные лилии — переплетались, создавая сложную, элегантную композицию. Воздух был густым и сладким, от него слегка кружилась голова. Я чихнула.

Домработница повернулась и подняла одну из идеально выщипанных бровей, поймав мой взгляд через линзы очков.

— Вам нехорошо? — в ее голосе прозвучала не столько забота, сколько профессиональная оценка состояния «экспоната».

— О, нет, что вы! Я чувствую себя прекрасно. Просто… я в восхищении от вашего вкуса. Это так красиво, — искренность в моем голосе, должно быть, прозвучала столь явно, что даже строгая Сольга смягчилась.

На ее губах дрогнула едва заметная улыбка, в уголках глаз обозначились лучики морщинок. Ее очки и седые волосы внезапно напомнили мне мою бабушку — добрейшей души человека, чью смерть я долго и тяжело переживала. В Сольге на мгновение мелькнуло что-то родное и теплое.

— Я рада, что вам понравилось. Хозяева скоро прибудут, — произнесла она, и на последнем слове голос ее приобрел особый, торжественный оттенок.

Велс ничего не сказал, лишь крепко сжал мою руку и потянул за собой в сад.

— Подождем родителей там, — бросил он сухо. По напряженной спине я поняла, что предстоящая встреча не сулит ничего хорошего.

Не успели мы сделать и пары шагов по гравийной дорожке, как Магри вдруг рванула с места с радостным лаем. Через мгновение громкий лай смешался с пронзительным девичьим визгом. Велс взмыл как ошпаренный и бросился бежать к воротам. Я рванулась за ним, но широкие юбки и неудобные туфли спутывали ноги. «Надо будет потренироваться бегать в этом историческом костюме», — мелькнула у меня ироничная мысль.

Я вылетела на главную аллею и замерла. Молодая девушка в изумрудном платье висела на шее у Велса, осыпая его восторженными поцелуями. Магри, будто и не она была причиной этого переполоха, уже мирно виляла хвостом у моих ног. Я остановилась, ощущая странный укол в сердце, и просто наблюдала за этой сценой, не решаясь нарушить идиллию.

— Асура, — Велс наконец отстранил девушку и мягко, но твердо разомкнул ее объятия. — Знакомьтесь. Это моя жена, Ева. Ева, это моя сестра, Асура. Вы почти ровесницы, сестра младше тебя всего лишь на год.

— Ага! — девушка весело подпрыгнула на месте. — Значит, у меня еще целый год впереди, чтобы не думать о замужестве! — Она хищно и игриво сверкнула глазами.

— Приятно познакомиться, — я окинула ее взглядом: живая, энергичная, она, казалось, не могла усидеть на месте и секунды. — Вы, наверное, устали с дороги? Может, пройдем в дом или присядем в беседке?

Сестра Велса хищно прищурив взгляд уставилась в мои глаза.

— О, друзья! У меня есть гениальная идея! А давайте поменяем радужку глаз? Родители — народ старомодный, им такие сюрпризы ни к чему.

Велс мгновенно вытянулся струной. По его внезапно потемневшему лицу и сжатым кулакам стало видно, что он категорически против. Я, памятуя о своей чужеродности и в тоже время желая угодить и Велсу, и Асуре пролепетала:

— А как? У тебя есть с собой цветные линзы?

— Не знаю, что это такое, — фыркнула Асура, доставая из складок платья маленький стеклянный флакон. — Вот это волшебные капли. Одна — и твои глаза станут фиолетовыми, как у нас! Вуаля!

— Нет! — голос Велса прозвучал твердо и холодно. — Пусть родители увидят и примут ее такой, какая она есть.

— Брат, я уважаю твой выбор, но ты же знаешь, какие они у нас… ярые сторонники чистоты крови и традиций, — не сдавалась Асура, понизив голос до заговорщицкого шепота.

— А что и волосы тоже перекрашивать? — с вызовом спросила я у Асуры.

— Народ Бурункар имеет разный цвет волос, из-за этого они не считаются чистой расой, и нам запрещено с ними смешиваться, — проговорила Асура так тихо, что я едва расслышала, и тут же смущенно опустила голову.

— Ладно, капай! — махом отбросив все мысли о возможной аллергии или потере зрения, скомандовала я. Но тут же вспомнила про компромат. — А как же Сольга? Она же видела мои настоящие глаза!

— Вот именно! Прекратите этот балаган! — громко и властно произнес Велс. — Правда есть правда!

— Балаган? — хмыкнула я.

— Да! Это такое представление, где выступают дрессированные животные и шуты, — пояснил Велс.

«Похоже на наш цирк. Надо будет сходить», — подумала я, поймав его взгляд. Он едва заметно кивнул, и я, ободренная этим знаком, повернулась к Асуре:

— Давай, капай. А всем остальным скажем, что я носила… ну, защитные стеклышки для глаз.

Велс лишь тяжело вздохнул, но не стал больше препятствовать. Мы уселись на лавочку, Асура ловко закапала мне в каждый глаз по капле прохладной жидкости. Сначала стало холодно и щекотно, потом жидкость разлилась под веками, вызывая неприятное жжение. Я сидела с закрытыми глазами, внутренне сжавшись от страха: «А вдруг я ослепну?»

— Открывай глаза, — раздался напряженный голос Велса.

Я медленно приоткрыла веки. Мир вокруг увиделся чуть размытым, словно в легкой дымке, но я видела! Асура захлопала в ладоши и запрыгала на месте. Велс же пристально разглядывал меня, и на его лице читалась непростая смесь восхищения и досады.

— Что, совсем плохо? — тревожно спросила я.

— Нет… — он покачал головой. — Просто… непривычно. Но твой природный цвет… васильковый… он такой красивый тебе идет больше. Он… очень красивый.

— А, пусть наедине с тобой у нее будут эти васильки, — весело хлопнула брата по плечу Асура. — Сегодня ж пусть будет так. Честное слово, мне так спокойнее.

Велс лишь тяжело вздохнул, смирившись с неизбежным, и повел нас к дому. Магри, словно чувствуя его настроение, путалась у ног. Я видела, как он сдерживает раздражение, но молчит.

— Моя комната! Я бегу! — крикнула Асура и помчалась вперед.

Я остановилась и робко потянула Велса за рукав.

— Не сердись на нее. Она ведь хотела как лучше. Ты же знаешь, как отреагировали бы твои родители. А ты можешь убрать эту краску, если считаешь, что врать неправильно. Но тогда… не стоит врать и о наших отношениях. Это ведь обман куда больший, чем цвет глаз.

— И что ты предлагаешь? — спросил он, глядя на меня все тем же неотрывным, изучающим взглядом.

— Сказать твоим родителям правду. Всю. О дарах. О том, что между нами ничего не было. Так будет честнее.

Велс задумался на мгновение, его лицо стало серьезным.

— В общем… — начал он, но договорить не успел.

Со стороны ворот донесся низкий, мощный гул двигателя, за ним — щелчок открывающихся замков.

— Родители приехали, — прошептал Велс, и его пальцы крепко сжали мою руку. — Доверься мне. Позволь мне решить, что и когда говорить. Пожалуйста.

Глава 7 Родители

Я кивнула, сглотнув комок в горле, и мы направились к воротам. Ледяным колом страх вонзился мне в спину, но я уговорила себя держаться. Рука Велса держащую мою ладошку была твердой, теплой и надежной опорой, его пальцы слегка сжали мои, словно говоря: «Я с тобой».

У ворот, на фоне темного лакированного кузова машины, стояла группа людей. Велс отпустил мою руку, чтобы поприветствовать их, и я осталась стоять в нескольких шагах, чувствуя себя застенчивой школьницей на строгом экзамене. От смущения я опустила глаза, хотя именно сейчас мои новые, фиолетовые могли бы стать лучшим пропуском в их мир. «Интересно, я сильно изменилась? Я даже в зеркало себя не видела…» — мелькнула мысль, но я тут же отогнала ее прочь. «Вдруг кто-то из них тоже читать мысли?» Чтобы хоть как-то отвлечься, я уставилась на ближайшую клумбу, притворяясь, что изучаю какой-то редкий сорт цветов.

Велс обнял мужчину, который всем своим видом — окладистой седой бородой, румяными щеками и мощной статью — напоминал добродушного дедушку Мороза, лишь облаченного в строгий, дорогой камзол вместо красной шубы. Рядом стояла невысокая, полная женщина с умными, пронзительными глазами. Она ласково потрепала Велса по щеке, что-то тихо и быстро шепнула ему. Формальности приветствия закончились быстро, и вся группа двинулась ко мне.

— Знакомьтесь, — громко произнес Велс, снова беря меня за руку, будто чувствуя мое желание развернуться и бежать без оглядки. — Это моя жена, Ева. Я прошу вас принять ее в нашу семью, любить и уважать.

— Сынок, чтобы давать такие заявления, нужно сначала хорошо узнать человека, а не бросаться словами сгоряча, — мягко, но с явным укором заметила Сезана. Ее голос был низким, мелодичным, но в нем чувствовалась стальная воля.

— Мам, я верю, что вы быстро найдете общий язык, — Велс снова сжал мои пальцы, пытаясь передать мне свою уверенность. Я молчала, боясь, что мой голос выдаст мое смятение.

— Сын, а почему ты не пригласил кузена? Он очень расстроился, — вступил в разговор Клув. Его голос звучал бархатисто, как далекий раскатистый гром.

— Его наши семейные дела не должны волновать, — отрезал Велс. — Теперь он помощник Наместника Всевышнего, ему следует готовиться к служению, а не предаваться мирским заботам. После смерти жены у него только один путь — в Экояс. Может, судьба уготовила ему стать следующим Наместником, — в последних словах явно звучала едкая, горькая ирония, которую уловила не только я.

В этот момент из дома выпорхнула Асура. Она буквально влетела в объятия матери, затем расцеловала отца, звонко со всеми поздоровалась и заявила на всю округу:

— Пойдемте ужинать! Я просто умираю от голода, а из дома такие запахи идут, что слюнки текут! Лаурель, как всегда, превзошла саму себя!

С этими словами она весело подпрыгнула и быстрыми шагами направилась к дому.

— Ну и манеры! — с неодобрением покачала головой пожилая дама в темном платье, шедшая позади всех.

— Это вас и следует упрекнуть в ее воспитании, — парировала Сезана, не оборачиваясь. — Вы ее нянчили, оберегали сон и никогда не наказывали, когда следовало бы.

— Не будем сейчас обсуждать семейные дела, — строгим, властным голосом оборвал их Клув.

Велс остановился у порога, давая гостям пройти вперед, все так же не отпуская мою руку. К нам подошел его брат, Тибал. Увидев мои глаза, он удивленно приподнял бровь.

— Так вот в чем дело, — тихо проговорил он. — Я так и поверил, что ты не пригласил кузена только из-за его «стремительной карьеры». От него уже пахло сероводородом, когда он был мелким клерком.

— Наше мнение на его счет совпадает, — кивнул Велс. — И если Всевышний действительно допустит его до сана Наместника, я сильно усомнюсь в существовании справедливости.

Мы вошли в дом последними. В гостиной все рассаживались по своим привычным, раз и навсегда закрепленным местам. Тот самый стул, на который Велс усадил меня в первый день, теперь занимала его мать. «Неужели он посадил меня на место хозяйки дома? Или я все неправильно понимаю?» — я вопросительно посмотрела на Велса.

Он лишь улыбнулся в ответ, нежно поцеловал меня в щеку и прошептал: «Позже. Отвечу на все твои вопросы позже». Затем он подвел меня к столу и усадил рядом с Асурой. Я с облегчением выдохнула. Асура уже наложила себе полную тарелку и, никого не дожидаясь, с аппетитом уплетала еду. В моей семье я точно так же себя вела, но здесь я стеснялась не только наложить себе еды, но и просто поднять глаза на собравшихся. В памяти снова всплыли унизительные сцены знакомства с родителями бывшего мужа, и старый страх сжал горло. «Господи, за что мне все это?» — мысленно взмолилась я. Ответа, как всегда, не последовало.

Клув негромко, но властно постучал ножом по хрустальному бокалу. В зале воцарилась тишина, даже Асура замерла с полным ртом. Отец семейства поднялся со своего места во главе стола.

— Моя семья, — начал он, поднимая бокал с золотистой жидкостью. — Сегодня мы решаем судьбу нашего старшего сына. Велс вырос. Мы с матерью, конечно, не ожидали такого… стремительного развития событий. Но что сделано, то сделано. Я верю, мы сможем принять нового человека в нашу семью. Ведь она уже одарила нашего сына великими дарами, — он перевел взгляд с Велса на меня, и в его глазах читался интерес, смешанный с уважением. — Надеюсь, с такими дарами ты сможешь дослужиться до вершин в Бурнаторе. За новую семью!

Он осушил бокал и сел. Все присутствующие последовали его примеру. Я же не двигалась с места, с ужасом глядя на свой полный бокал. «Что это? Вино? От вина меня сразу развозит. А если это что-то крепче?» Асура, заметив мое замешательство, налила мне из графина густой ягодный морс и положила на тарелку кусок румяного, дымящегося мяса, от которого исходил умопомрачительный аромат.

— Попробуй, это одно из коронных блюд Лаурель! — прошептала она.

Я робко кивнула и отрезала маленький кусочек. На вкус это напоминало нежнейшую дичь, фаршированную грибами, и с легким привкусом можжевельника и прованских трав. Я старалась есть максимально незаметно, надеясь, что про меня забудут.

Напрасные надежды. Поднялась Сезана. Ее взгляд буквально пригвоздил меня к месту.

— Сын, я прошу тебя прямо здесь и сейчас рассказать нам всю правду. Мы все — твоя семья, и мы желаем тебе только счастья.

Велс встал, его лицо было серьезным. Он подошел и положил руку мне на плечо. У меня внутри все сжалось в ледяной ком от страха разоблачения.

— Уважаемые родители, — начал он твердым, четким голосом, — я прошу вашего благословения на наше сочетание в Экояс. Я люблю эту девушку и прошу прощения, что не последовал вашим наставлениям и вашему выбору. Я понимаю, что Мелли — блестящая партия, но мое сердце занято навеки. Я знаю, что Ева никому не обещана, и наша связь подарит вам прекрасных внуков. Вы же сами давно намекали, что мне пора стать самостоятельным. Я выполнил ваше желание.

При слове «внуки» глаза Сезаны блеснули влажностью. Асура тут же наклонилась ко мне и прошептала: «Мама потеряла ребенка при родах много лет назад. Любое упоминание о детях… ее ранит».

Велс не закончил.

— Уважаемые родители, я понимаю, что нарушил закон. Это мой проступок. Но я хочу вас заверить: мы с Евой уже решили поехать к моему наставнику и испросить благословения у него. Вы не против?

— Достойная речь, сын. Благодарю, — кивнул Клув, и в его голосе прозвучало одобрение. — Поднимем же бокалы за благословение и скорейшее сочетание!

Велс, все еще стоя рядом со мной, наклонился и тихо спросил:

— Скоро обряд. Ты готова?

«Что мне оставалось ответить?»

— Конечно, готова, — прошептала я в ответ. «Только бы не упасть в обморок от всего этого».

Он улыбнулся и вернулся на свое место.

И тут раздался голос Сезаны:

— Ева, а что вы скажете в свое оправдание?

К этому вопросу я точно не была готова. «Вот тебе и засада». Пришлось подниматься. Ноги были ватными, в горле пересохло. «Соврать о любви? Нет, только не это».

— Уважаемые Клув и Сезана, — начала я, и мой голос звучал чуть дрожаще, но четко. — Простите нас за нашу дерзость и поступок, совершенный без вашего благословения. Мне очень приятно познакомиться с вами, и я искренне надеюсь, что мы найдем общий язык. Ваш сын… для меня он — целая вселенная. Я не перестаю удивляться, как в одном человеке могут сочетаться мудрость, сила, вера и такая земная, практичная доброта. Я, наверное, перечислила не все его качества, но каждый день, узнавая его лучше, я понимаю, что два любящих родителя подарили миру не просто хорошего человека, а настоящего лидера. Я верю, он достоин нести вашу фамилии и всегда будет защищать честь семьи.

Я закончила и села, чувствуя, как бешено колотится сердце. В зале на секунду воцарилась тишина.

По щекам Сезаны покатились слезы. Все подняли бокалы, звеня хрусталем, и выпили за мои слова. Воздух в гостиной, наконец, потеплел, напряжение немного спало. Последовало еще несколько тостов. Асура, развалилась на стуле с видом пресыщенной римской патрицианки, мечтательно наблюдала, как Магри с упоением грызет сахарную косточку — дар дружбы от Лаурель. Тибал тихо, но горячо спорил с пожилой дамой, а родители Велса уже вовсю строили планы на наше «сочетание».

И в этот самый момент, словно злой рок, двери гостиной с глухим стуком распахнулись. На пороге, заполняя собой весь проем, стояла грузная, мрачная фигура кузена Тонга. Магри мгновенно бросила кость, шерсть на ее загривке встала дыбом, и из горла вырвался низкий, угрожающий рык. «Удивительно, — мелькнуло у меня в голове, — как безошибочно собаки чувствуют плохих людей».

— Простите за опоздание, неотложные дела службы, — просипел он, и с каждым словом мелкие брызги слюны разлетались вокруг. Никто за столом не поднялся ему навстречу.

— Велс, распорядись, чтобы принесли еще один прибор, — сухо, без эмоций сказал Клув.

— Тонг, как давно мы тебя не видели! — с деланной, холодной любезностью произнесла Сезана. — Спасибо, что удостоил нас своим вниманием.

Лицо Велса стало каменным. Он молча вышел из гостиной. Мне стало не по себе, по телу пробежали мурашки. Тонг бесцеремонно взял пустой фужер, наполнил его до краев темным, почти черным вином, и залпом выпил. С грохотом плюхнулся на стул, тот жалобно заскрипел, он откинулся на спинку и, прищурив свои маленькие, заплывшие глазки, уставился на меня взглядом, полным сального сладострастия и любопытства.

Возвращение Велса стало глотком воздуха для меня. Тонг, не отводя от меня глаз, выпил второй фужер и громко, на всю комнату заявил:

— Мне кажется, что тут далеко не все чисто. И придет время, я это непременно докажу.

— Тонг, может, хватит? — устало произнес Клув. — Оставь их в покое. Пусть съездят к наставнику Велса, как и положено по закону. Как он скажет, так и поступим.

— Клув, этот старый безумец давно потерял благословение небес! — Тонг повысил голос, и слюна брызгами летела на скатерть. — А я — я знаю законы Наместника Всевышнего лучше кого бы то ни было!

Велс подошел к матери, наклонился и что-то тихо спросил. Та кивнула, и на его лице промелькнула тень разочарования. Мне не нужно было слышать их слова — я поняла все. Сын спросил, кто пригласил этого человека. Ответ был очевиден.

Асура и Тибал, не скрывая отвращения, покинули гостиную. Вслед за ними бесшумно удалилась и пожилая воспитательница. Я сидела, чувствуя себя так, будто оказалась в центре грозового фронта. Наконец Велс сел рядом со мной, его плечо защищающее коснулось моего.

Тут Сезана вспомнила об «обряде». Нам предложили встать и «скрепить узы». Велс крепко обнял меня одной рукой за талию, другой поддерживая под локоть. Я мельком взглянула в его глаза и снова ощутила эту всепоглощающую страхи волну. Он коснулся моих губ нежным, вопрошающим, полным обещаний и трепетной надежды поцелуем. Я ответила ему, и мир вокруг перестал существовать. Где-то далеко остались и Тонг, и родители, и весь этот абсурд. Был только он — его вкус, сладкий, как мед, и пьянящий, как спелые ягоды, его руки, держащие меня. Я полностью отдалась этому чувству, забыв обо всем на свете.

Когда поцелуй закончился, я буквально не могла стояла на ногах. Велс легко подхватил меня на руки и на глазах у ошеломленной семьи вынес из гостиной. Мы поднялись по лестнице и остановились в полумраке коридора. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Я ждала продолжения, тело горело от желания, но он, сделав невероятное усилие над собой, отстранился.

— Ева, ты почувствовала? — его голос был хриплым от страсти. — Снова дар... Я испугался, что ты упадешь в обморок... Слава Всевышнему, ты в порядке.

Я тяжело дышала, пытаясь унять дрожь в коленях.

— А что... что теперь скажут твои родители? — прошептала я.

— Мне абсолютно все равно! — страстно и твердо произнес он. — Они уже дали свое согласие.

Я все равно нервничала, мысли путались. Еще вчера я мечтала о возвращении домой, а сегодня моя прежняя жизнь казалась мне блеклой, черно-белой картинкой из чужого сна. «Кроме Ленки, меня там никто не ждет... Родителей нет...» Я вздохнула, разглядывая его черты. Он стал за это время таким родным, будто мы знали друг друга всегда. «Может, это и правда судьба?»

Он стоял и так смотрел на меня, словно в целом мире существовали только мы двое. Не выдержав, он снова наклонился и поцеловал меня, отвечая в этом поцелуе на все мои невысказанные вопросы. «Как же это нежно...» — последнее, что успело мелькнуть в сознании, прежде чем я полностью растворилась в нем.

Нас хватились, на поиски отправили Асуру. Она, не дойдя до нас, крикнула с лестницы:

— Вы бы хоть в комнату удалились! Все там перепугались, волнуются, а вы тут устроили представление!

Велс нехотя оторвался от моих губ, бережно опустил со своих рук.

— Асура, будь добра, спустись вниз и скажи, что мы скоро придем, — его голос звучал низко и хрипло от страсти.

Сестра весело рассмеялась. А мне стало неловко. «Что же будет ночью?» — пронеслось в голове.

— Боюсь, ночью я тебя разочарую, — прочитав мои мысли, тихо сказал Велс. — Дальше поцелуев... пока не пойдет. Я очень хочу, чтобы наш обряд сочетания был совершен по всем канонам и с благословения. И... я очень хочу услышать от тебя, что ты больше не мечтаешь сбежать.

— Губу раскатал, — попыталась пошутить я, но голос дрогнул. — Придется ждать.

— Я научен ждать, — он улыбнулся, и в его глазах вспыхнули озорные искорки. — Вот уже дождался твоих ответных поцелуев.

Спускаясь с лестницы, он внезапно снова подхватил меня на руки и так, внес в гостиную под одобрительный смех и аплодисменты.

Он видел, что я почти не ела, и теперь всячески старался за мной ухаживать. Налил мне в бокал игристой, пенистой жидкости и предложил тост. Все поддержали, мне пришлось выпить. На вкус это было поразительно похоже на шампанское. «Ох, зря он мне это налил...» — с ужасом подумала я, прекрасно зная, как шампанское действует на мою голову и рассудок.

Велс посмотрел на мое испуганное лицо и громко, заразительно рассмеялся. Кажется, он еще никогда не выглядел таким... беззаботным.

— Простите, — он с трудом сдержал смех, — я исправлюсь.

— Сын, ты удивляешь меня. Будь же сдержан, — холодно и строго произнесла Сезана. — Сейчас нам нужно обсудить дату обряда сочетания.

— Дорогая моя матушка, — Велс произнес эти слова с такой нежностью, что у Сезаны от удивления даже приоткрылся рот. — Мы все обсудим. Но сначала я должен съездить к моему ментору, Николасу. Я хочу получить его благословение.

— А не поздно ли ты вспомнил о законах Всевышнего, братец? — снова вклинился Тонг, и в его голосе зазвенела ядовитая нотка. — И ты думаешь, какой-то полоумный старик, давно отошедший от дел, имеет право вас благословлять?

Я смотрела на этого человека с отвращением. «Откуда в такой семье взялась такая ядовитая гадина?»

Велс проигнорировал его реплику.

— Уважаемый представитель закона, — голос Клува прозвучал твердо, — я так понимаю, Сезана пригласила вас для соблюдения формальностей? Так вот, закон не нарушен. Они еще не сочетАны.

— Как не нарушен? — вскричал Тонг. — Он сам сказал, что она его жена!

— Завтра они посетят Экояс и официально объявят о своем намерении пройти обряд сочетания, — непреклонно парировал Клув.

— Посмотрим, посмотрим... — Тонг потирал свои пухлые руки, и на его лице расплывалась ехидная, самодовольная улыбка.

Я смотрела на Велса, видела, как напряглись его скулы, как пальцы сжались от ярости кулаки. Он резко встал, откинув стул с таким грохотом, что все вздрогнули. Сделав два шага по направлению к Тонгу, он замер, всем телом излучая едва сдерживаемый гнев.

«Велс, нет! Ради нас, не надо! Прошу тебя, не связывайся с ним!» — я мысленно кричала, умоляя его остановиться.

Он услышал меня. Сделав глубокий вдох, он внезапно выпрямился, и его лицо приняло вежливое, ледяное выражение.

— Уважаемый кузен, — его голос прозвучал звеняще–вежливо, — вам, несомненно, пора. Дела службы не ждет. Вы и так здесь слишком задержались надолго.

Тонг замер с костью в руке, его лицо вытянулось от изумления. Он несколько раз попытался встать, но его тучное тело не слушалось. Наконец, с трудом поднявшись, он брезгливо вытер руки о скатерть, плюнул полуобглоданную кость на пол и прошипел:

— Велс, ты горько пожалеешь об этом.

Его неуклюжий, злобный уход был настолько комичным, что Асура не сдержала громкого, звонкого смеха. Под этот звук, словно отпевающий его самомнение, Тонг удалился.

— Ну вот, нажили себе проблем, — с укором бросила Сезана, глядя на дочь.

— Дорогая, — спокойно, но твердо возразил Клув, — тебя никто не просил приглашать этого человека в наш дом. Это была твоя инициатива. Теперь пожинай плоды.

Глава 8 Сборы

После ухода кузена тяжелая, гнетущая атмосфера за столом рассеялась, словно туман на утреннем солнце. Воцарилось оживленное, праздничное настроение. Сезана неожиданно мягко попросила Велса принести ее фотоальбом, грациозно присела на широкий диван.

— Ева, доченька, иди сюда, — она произнесла это так тепло и по-матерински, что у меня ёкнуло сердце. — Я покажу тебе нашу семью.

Велс легко поднялся, подошел ко мне, и я подумала, что он хочет что-то шепнуть на ухо. Но вместо этого он нежно прикоснулся губами к моей шее, я вздрогнула от неожиданности и сладкого озноба. Затем он галантно подал мне руку и проводил до дивана.

Разговоры над пожелтевшими страницами альбома затянулись далеко за полночь. Я слушала бесчисленные истории о детстве Велса, Асуры и Тибалла, смеялась над их проделками, узнала о бабушках и дедушках. Сезана доверительно поведали трагическую историю гибели дочери Лаурель. Такие истории нужно слушать из первых уст, и я мысленно пообещала себе найти время поговорить с поварихой, когда гости разъедутся.

Наконец, Сезана с легким вздохом закрыла тяжелый фолиант. Велс торжественно поблагодарив всех за прекрасный вечер, подхватил меня на руки, и понес вверх по лестнице.

— Я бы сама дошла! — слабо возразила я, чувствуя, как горит лицо.

— Не дошла бы, — упрямо покачал головой он. — Твои ноги болят. Туфли, что я привез, тебе малы, а ты молчала и терпишь.

— Да стоит ли из-за таких мелочей беспокоиться? Я не привыкла к таким знакам внимания.

— Привыкай, — твердо заявил он, усаживая меня в кресло. — Завтра поедем в Экояс и купим тебе удобную, красивую обувь. Сотню пар, если захочешь.

Аккуратно снимая с моих ног злополучные туфли, он обнажил два огромных, кровавых волдыря. Мне было мучительно больно, но когда ноги наконец освободились, я выдохнула с облегчением. Велс сурово посмотрел на меня, покачал головой, положил свою ладонь на один из волдырей и закрыл глаза. Под его рукой стало тепло, потом жарко, а мозоль начала ныть и печь. Я попыталась одернуть ногу, но он крепко держал мою ступню. Через несколько мгновений жжение сменилось легким, приятным зудом. Я смотрела на Велса: с его висков скатывались крупные капли пота.

Он открыл глаза и убрал руку. На месте волдыря осталось лишь небольшое розовое пятнышко, как от давно зажившей ссадины. Я пошевелила пальцами — никакой боли!

— Это просто чудо! — прошептала я в восхищении. Велс проделал то же самое с другой ногой. На этот раз я покорно ждала, предвкушая, как буду благодарить его.

Но едва он закончил, раздался настойчивый стук в дверь. Велс вышел, а я принялась раздеваться. Ноги не болели совершенно. Я еще раз мысленно поблагодарила Велса.

Когда-то, смотря исторические фильмы, я думала, что платья тех времен невероятно тяжелые. Но это, в котором я проходила уже больше недели, было удивительно легким, словно сшитым из воздуха. Нужно было лишь привыкнуть к фасону. Надев свою старую футболку, я почувствовала себя совсем голой. Забравшись под одеяло, я потушила свет.

Видимо, я заснула мгновенно, не успев даже как следует подумать. Я не слышала, как вернулся Велс, не чувствовала, как он лег рядом.

Утро в его объятиях было райским наслаждением. Его рука лежала у меня на животе, ровное дыхание касалось моего виска, и всей спиной я чувствовала тепло его тела. Я замерла, боясь пошевелиться и спугнуть этот миг. Неизвестно, сколько времени я пролежала так, пока спина не заныла от неподвижности. Я попыталась выбраться из его объятий, но стоило мне лишь пошевельнуться, как его рука крепче притянула меня к себе, и его губы нашли мои. Получился долгий, но еще сонный, бесконечно нежный поцелуй. Потом был еще один... и еще... Он осыпал мое лицо, шею, плечи поцелуями, не давая опомниться. Во мне проснулось дикое, давно забытое желание. Мозг отключился, уступив власть чувствам. Таких ощущений я не испытывала никогда — даже в браке. Взрыв эмоций, калейдоскоп новых ощущений... «Неужели это и есть настоящая любовь?»

Едва эта мысль мелькнула, как новая волна поцелуев накрыла меня с головой, вознося на пик блаженства. От переполнявших меня счастья и нежности я прижалась к его груди, слушая, как бешено стучит сердце. Ритм постепенно успокаивался, убаюкивая нас обоих.

Он молчал. Я тоже. Зачем слова, если он читал мои мысли, и я понимала, что нравлюсь ему? Возможно, даже больше, чем просто нравлюсь... «Спрашивать не буду».

— О чем? — его голос прозвучал низко и хрипло.

— Ни о чем.

— Продолжения не будет, — он поцеловал меня в лоб. — Мы расскажем Менторосу правду. Не волнуйся. А теперь, моя прелесть, пора вставать. Перестань соблазнять меня, а то я могу не выдержать.

«А я так хочу, чтобы ты не выдержал... Чтобы не смог устоять... Я сегодня вечером лягу спать совсем раздетой...» — мысленно, медленно, четко проговаривая каждое слово, я смотрела на него сквозь полуприкрытые ресницы.

Он начал счастливо смеяться, но все же выбрался из постели.

— Сегодня едем к моему Менторосу, Николасу. — Он натянул на себя белую рубашку, и мышцы на его спине играли под кожей.

— Ты сегодня не на работу? — я села на кровати, откинув одеяло.

Он обернулся, посмотрел на меня — на мои растрепанные волосы, на плечо, оголившееся из-за сползшей бретельки, — и громко выругался. Резко отвернувшись, он продолжил одеваться. Я не стала больше искушать судьбу и своего «мужа» и направилась за ширму. Застегнуть платье снова пришлось просить его. Сама мысль о нем заставляла сердце бешено колотиться. Я понимала — мне нравится этот новый статус. Нравится быть его женой.

Домочадцы уже собрались к завтраку. В коридоре я столкнулась с Асурой. Та, взглянув на нас с Велсом, хихикнула:

— Что, бессонные ночи только начинаются?

Велс погрозил ей пальцем, но сам засмеялся, и, крепко взяв меня за руку, повел вниз. На лестнице он внезапно остановился и, прижав меня к стене, поцеловал так страстно, что у меня потемнело в глазах. Потом он вышел на улицу, а я, все еще дрожа, отправилась на кухню. Мне страстно хотелось поговорить с Лаурель, и лучший способ наладить контакт — сделать это в ее стихии.

На кухне царил привычный утренний хаос: что-то шипело на плите, пахло свежей выпечкой и кофе. Я пробралась между столами и подошла к Лаурель.

— Доброе утро! Простите, что вчера не успела лично поблагодарить вас — все было невероятно вкусно! Вы — волшебница.

Лаурель смущенно улыбнулась, и на ее щеках выступил румянец. Я огляделась, ища, чем могу помочь.

— Скажите, чем я могу вам подсобить? Я кое-что умею — тесто замесить, пирожки слепить...

— Ева, вы учились на повара? — удивилась она.

— Нет, — я замялась, не зная, как объяснить свою профессию в этом мире. — Моя работа была связана с цифрами, отчетами...

— В управлении? — подсказала Лаурель. Она, казалось, сама хотела поговорить.

— Да, примерно так.

— Там вы и познакомились с Велсом?

— Нет, — я улыбнулась. — Я выгуливала собаку, а он в тот день оказался рядом. Так и столкнулись.

Лаурель аж ахнула, прижав руку к груди. Оказалось, она была сентиментальной и романтичной натурой.

— А ваши родители? Они не подбирали вам жениха в вашем... бурнатории?

— Мои родители умерли три года назад, — тяжело вздохнула я. — Я сирота. «Теперь даже на могилки к ним не схожу...»

— Ой, простите, Ева, я не хотела вас расстроить! — запричитала Лаурель, и ее глаза сразу наполнились слезами.

— Нет, нет ничего. Давай будем на «ты». Не плачь, — я попыталась утешить ее, перенося на их язык понятия своей веры. — Это уже в прошлом. Мой наставник говорил, что они в мире ином, и плакать о них не надо.

— Прости, — всхлипнула Лаурель, вытирая глаза уголком фартука. — Я плачу о своей дочери... Она умерла не так давно, сразу после свадьбы. Стражи порядка сказали — «трагическая смерть»...

Она снова принялась резать овощи, а я стояла рядом, не зная, как утешить ее горе. В этот момент в дверях кухни появился Велс.

— Семья в сборе, все ждут завтрак. Ева, что ты тут делаешь?

— Просто хотела помочь, — ответила я. — Народу в доме много, приготовить завтрак на всех — дело нелегкое.

— Ева, вы идите, я справлюсь, — Лаурель улыбнулась мне, и в ее глазах читалась искренняя благодарность. — Все уже готово, осталось только разнести. Бывало, что гостей было и больше, я со всем управлюсь.

Мне очень хотелось остаться, поддержать ее, но требовательный взгляд Велса заставил меня покориться. Тяжело вздохнув, я направилась в гостиную. За столом уже сидели Сезана и Клув. Тибалл стоял у окна, оживленно разговаривая по видео-коммуникатору. На своем месте восседала воспитательница Золи — по-нашему, я бы назвала ее гувернанткой. Увидев меня, она приветливо улыбнулась, и морщинки у ее глаз сложились в лучики, напомнив мне о моей собственной бабушке. Поздоровавшись со всеми, я подошла к Золи и присела рядом. Она протянула мне свою сморщенную, старческую, удивительно мягкую и теплую руку.

— Доброе утро! Как вы спали? — спросила я.

Она покачала головой, и ее улыбка стала еще шире.

— О, спасибо, прекрасно! А вот у тебя, девочка моя, под глазами круги... Бессонная ночь?

Румянец залил мои щеки, она больше ничего не сказала, и к счастью, остальные не стали развивать эту тему. «Если бы мой «муж» явился в комнату пораньше, я бы, наверное, скорее заснула...» — пронеслось у меня в голове. Я посмотрела на Велса. Тот стоял рядом с отцом, погруженный в разговор, но, явно уловив мою мысль, он мгновенно встретился со мной взглядом, подмигнул, но не отошел от Клува.

Вскоре Лаурель внесла подносы с завтраком, и все уселись за стол. В комнату буквально влетела Асура с Магри на поводке. Велс подозвал собаку, и та послушно устроилась у его ног. Завтрак прошел почти в полном молчании, если не считать вопроса Сезаны о планах детей на день. Я услышала, что мы сразу после еды отправляемся в лес к ментору Николасу. В голове тут же роем поднялись вопросы, но я сдержалась — я же должна быть местной жительницей, которой все известно. «Интересно, сколько еще продержатся эти фиолетовые линзы? Стоит ли их оставить для встречи с наставником?» Если бы существовал конкурс на количество вопросов в минуту, я бы заняла первое место безоговорочно.

Велс спокойно поглощал салат, изредка улыбался, но это немудрено, если он слышал весь этот водоворот в моей голове. Больше всего меня мучили два вопроса: «А если наставник не благословит наш брак? Меня тогда отправят обратно? А хочу ли я вообще возвращаться?» Велс снова посмотрел на меня — вероятно, ожидая продолжения моих мысленных метаний. Я лишь улыбнулась ему в ответ и принялась мысленно перечислять имена всех присутствующих, пытаясь успокоиться. «Асура ,Сезана, Клув, Тибалл, Золи, Велс и Магри, эти имена вылетели легко».

Пока мы завтракали, Асура успела сбегать на улицу и намотать с Магри несколько кругов по саду. Она вернулась раскрасневшаяся, с волосами, прилипшими ко лбу и шее. Белоснежные локоны, которые утром так старательно укладывала Золи, теперь растрепались и висели мокрыми прядями. Она плюхнулась на диван и принялась обмахиваться первым попавшимся под руку листком бумаги.

— Жара сегодня невыносимая! — звонко предупредила она всех. — Кто собирается на улицу — не забудьте шляпки!

После завтрака я поднялась в комнату. Мне захотелось переделать прическу, убрать волосы. Дорога, как говорил Велс, предстояла неблизкая, а предстать перед человеком, решающим теперь мою судьбу, хотелось достойно. Внутри все еще клокотали сомнения в духе вечного «быть или не быть?». Но позорить своего названого мужа я не собиралась. «Сегодня все решится».

Спасибо Асуре — она вчера втайне подарила мне кучу всяких заколок и украшений. Велсу даже досталось от сестры за то, что он сам не подумал об этом.

Ловкими движениями я собрала волосы в высокий хвост, кончики заплела в косу и уложила изящным узлом, закрепив его заколкой. Такой прически я еще никогда не видела, это было мое ноу хау — да и вообще, я почти никого не видела. С макияжем было посложнее, косметики не было, от слова совсем. «Либо Асура не красится, либо здесь это не принято... Второе вероятнее, раз такой культ веры». Я делала мысленные заметки, но, глядя на свое отражение, поняла, что косметика мне и не нужна: свежий румянец на щеках, темные ресницы, яркие губы — казалось, я только что накрасилась стойкой помадой.

Осталось переодеть платье. Мне приглянулось то, что Велс купил — я его только примерила, но еще не носила. Оно было значительно легче предыдущего, юбка всего из одного слоя струящейся ткани, вырез — чуть смелее. Цвет — мой любимый, нежный зелено-голубой, с бежевой отделкой. Оно элегантно подчеркивало талию и грудь. «Опять эти чертовы пуговицы сзади! — мысленно вздохнула я. — Теперь я понимаю, почему у нас на Земле придумали другую одежду — не у каждого есть личный слуга для застегивания».

Не успела я договорить, как дверь открылась и на пороге появился Велс.

— О чем это ты так ругаешь мой мир? — спросил он с улыбкой.

— Вот кто мне застегнет это платье? — я повернулась к нему спиной.

— Жена, ты прекрасна! — произнес он, ловко справляясь с пуговицами.

— Не смущай, я и так не в своей тарелке.

Он застегнул последнюю пуговицу, нежно поцеловал меня в шею, и развернул меня к себе, внимательно посмотрел в глаза. Он увидел, как я волнуюсь.

— Расскажи, о чем переживает эта прекрасная головушка? — провел он ладонью по пряди моих волос.

— Я думаю... Что я хочу услышать от твоего наставника? Расстроюсь ли я, если он скажет, что я — не твоя судьба? Или обрадуюсь? И чего я хочу на самом деле? По всем законам физики астрономии или чего там еще, меня здесь вообще быть не должно! — мой внутренний взрослый голос вырвался наружу, обнажая все страхи.

Велс наклонился, чтобы поцеловать меня, но мне было сейчас не до поцелуев. По телу пробежала нервная дрожь. Я сцепила руки в замок, пытаясь совладать с нарастающей паникой. Она не утихала, а лишь нарастала, мозг рисовал одну катастрофическую картину за другой. Пройдясь по комнате, я, не в силах сдержаться, упала на кровать и разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку.

Велс сел рядом. Пытаясь успокоить меня, он провел рукой по моим волосам, и мир вокруг поплыл, стал мягким и невесомым... Я потеряла сознание, погрузилась в глубокое, исцеляющее спокойствие.

Очнулась я от прикосновения прохладной влажной ткани ко лбу. Надо мной склонилось взволнованное лицо Велса. «Боже, он так переживает! А я тут со своими истериками...»

— Я... что, потеряла сознание? — слабо спросила я, приподнимаясь.

— Нет, нет. Я просто помог тебе успокоиться, вот и все, — мягко пояснил он.

Я села на кровати. Он был рядом, и я видела, как он переживал. «Я его разочаровала...»

— Ева, давай не будем торопиться. Я рад, что ты уже не можешь выбрать между этим миром и своей Землей. А не нужно скоропалительных решений. Просто поедем, познакомимся с моим ментором. И все.

Он протянул руку и помог мне подняться. Я подошла к зеркалу, поправила прическу и платье.

— Ева, ты прекрасна. Тебе очень идет это платье. Обувь мы сменим — не переживай.

— Знаешь, я никогда не заморачивалась из-за гардероба. Футболка и джинсы — вот мой идеал удобства. Но здесь у вас, здесь другие правила.

Мы вышли к машине. Велс кликнул Магри, и та тут же примчалась и побежала рядом. Попрощавшись со всеми, мы отправились к Николасу. Единственное, что я взяла с собой, — книгу о законах этой планеты. «Может, в дороге почитаю», — подумала я. Хоть какая-то опора в этом непонятном мире.

Глава 9 Николаус

Дверь машины бесшумно отъехала в сторону. Велс галантно предложил мне сесть на переднее сиденье, сам занял место водителя, усадил Магри на задний диван, и мы тронулись в путь. Дорога вилась между бескрайних полей, вместо привычных золотистых волн пшеницы или солнечных подсолнухов здесь простиралось море лиловых растений под лучами солнца.

— Скажи, а что это растет? — не удержалась я, пораженная неземной красотой.

— Это лунная пряжа. Из нее ткут ткани. Вот твое платье, например, — он легко провел рукой по моему рукаву.

Мне самой нравилась эта ткань — она дышала, не мялась и была легче пуха. Страстно хотелось рассмотреть эти удивительные растения вблизи, но я не стала отвлекать Велса. Он весь путь был очень сосредоточенный, ответил лишь на мой вопрос, явно глубоко погрузился в свои мысли, и я чувствовала его мужские заботы, такие тяжелые. Но раз я жена, я должна помогать ему их решать, верно? «А что вообще должна делать жена?» — мои размышления были прерваны резким поворотом.

Мы свернули в лес. Высокие, стройные деревья сомкнули над нами свои кроны, образовав зеленый, почти непроницаемый тоннель. В салоне автоматически включилась мягкая подсветка. Понаблюдав минуту за мельканием однообразных стволов, я открыла книгу законов. Чтобы не беспокоить Велса своими мыслями, я погрузилась в чтение.

Меня поразило, как много в жизни этого общества решал Наместник Всевышнего. Оказалось, здесь на планете девушка играла ключевую роль. До свадьбы она должна была раскрыть в женихе как можно больше даров, уготованных Всевышним. И в зависимости от количества и силы этих даров мужчина получал должность в управлении государством. «Вот оно что! — пронеслось у меня в голове. — Прямая зависимость карьеры от... девственности и «правильности» невесты».

«А как же любовь? — мысленно возмутилась я. — Нет, чтобы выбирать сердцем!»

Велс, казалось, был полностью погружен в дорогу, ловко управлял машиной на узкой, извилистой лесной тропе.

Внезапно он резко остановил машину, открыл дверь, громко хлопнул ею и, не сказав ни слова, быстрым шагом направился вглубь леса.

Мне ничего не оставалось, как выйти и последовать за ним. Велс не бежал, он шел так быстро, что мне пришлось почти бежать, чтобы не потерять его из вида. Сердце колотилось от непонятной тревоги. «Да что с ним? Таким отчужденным он еще не был».

Впереди в чаще, мелькнуло строение — невысокая, почерневшая от времени хижина, почти полностью скрытая мхом и лианами. Такое я видела только в детских книжках про леших. Магри семенила рядом и похоже, не чувствовала опасности.

Велс подбежал к хижине и одним мощным движением распахнул скрипучую дверь. Я замерла, ожидая, что ветхое строение рухнет, но оно устояло. Он скрылся внутри, и через мгновение оттуда донесся стон. Не раздумывая, я рванула за ним.

Внутри было темно и как-то тесно. Воздух пах старым деревом, травами и чем-то чужим, лекарственно-горьким. В углу стояла грубо сколоченная кровать, на которой лежал старик. Велс сидел рядом с ним, водя руками над телом, и на его лице застыла маска концентрации и боли. Я присела на табурет, стараясь не мешать. На столе лежали деревянные миски, половина каравая хлеба, соль и какие-то коренья. Сквозь все запахи пробивался странный, чужеродный аромат.

— Велс, — тихо позвала я. Он не отреагировал. — Велс! — я подошла и дотронулась до его плеча.

Он вздрогнул и обернулся. В его глазах читался ужас и беспомощность.

— Пойдем к столу, — попросила я. — Понюхай. Мне кажется, этот запах — чужой. Кто-то был здесь до нас.

Велс наклонился, втянул воздух носом и тут же чихнул. Его лицо исказилось. Он вернулся к кровати, положил руку на грудь старика, закрыл свои глаза и начал что-то шептать. Я тоже тихо зашептала знакомые молитвы — я верила, что мой Бог услышит меня где угодно.

— Его пытались отравить, — прохрипел Велс, распахнув холодный твердый взгляд. — И тот, кто это сделал, поплатится.

Эти слова прозвучали как приговор. Месть... Мне стало страшно.

В этот момент старик пришел в себя. Увидел Велса, его лицо озарилось мягкой внутренней улыбкой.

— Николаус, ты нас перепугал, — голос Велса дрогнул. — Я испугался остаться без твоего благословения. Вернее, мы, — он протянул мне руку, приглашая подойти.

Я несмело приблизилась. В голове все смешалось: молитвы, страх смерти, неопределенность будущего. Николаус молча разглядывал меня, потом протянул свою высохшую, дрожащую руку. Я взяла ее в свои, стараясь согреть.

— Красивая... — прошептал он. — Велс, ты ждал ее. Дождался. Вселенной правит любовь Всевышнего, а не долг перед Наместником. — Он слабо улыбнулся.

Я смутилась. О какой любви он говорит? Мы едва знакомы! Видно было, что каждое слово дается ему с огромным трудом.

— Велс... но она не с нашей планеты? Я вижу... она другая...

— Менторос Николаус, прости. Да, Ева с другой планеты.

Старик попытался приподняться. Велс бережно помог ему сесть, подложив под спину подушку. Мне понравилось, с какой нежностью он заботился о нем.

— Николаус, тебе стоит переехать к нам. И расскажи, кто тебя навещал?

— Всему свое время, сынок. Помнишь, ты спрашивал, когда я перееду? Вот тот день и настал. Иди за машиной, я до нее не дойду, — он похлопал Велса по плечу.

Велс вышел, оставив дверь открытой. Я хотела пойти с ним, но Николаус остановил меня взглядом. Я присела на краешек кровати.

— Доченька, можно я тебя так буду называть?

— Я не против, — тихо ответила я.

— Я отослал его, чтобы поговорить с тобой наедине. Велс — хороший мальчик. Я вижу, он не ошибся в выборе. Тебе он нравится?

— Я не знаю... Все происходит слишком быстро. Я в своем мире, жила своей жизнью, была замужем... А тут будто кто-то нажал кнопку «перезагрузка». Он мне нравится, но... Как мне забыть прошлое, а начать все сначала?

— Так, прошлого и не было. Это был всего лишь дурной сон. Вы ведь с ним еще не были близки? — его вопросы звучали, как на исповеди.

— Нет. Он попросил меня сыграть роль... Мы только целовались, — я опустила глаза, чувствуя, как горят щеки.

— Это не грешно. А родителей принимай как есть. Доченька, я не могу заставить тебя полюбить его. Но он достоин любви. Загляни в свое сердце — ты найдешь ее там.

Николаус закашлялся и замолчал. Я сидела, боясь пошевелиться. В дверях появился Велс.

— Я думаю, вы наговорились? Едем домой? — он подмигнул мне.

Я смущенно отвела глаза, в душе что-то перевернулось. «Буду тщательно изучать законы этого мира», — подумала я.

Мы вышла на улицу. Лесной воздух был густым и влажным. У самого порога росли незнакомые мне цветы с терпким, пряным ароматом. Я присела на пенек. Магри вдруг подбежала ко мне, сунув в руку маленький, полотняный мешочек. «Опять тащит всякий мусор», — подумала я, но тут же почувствовала тот самый, чужеродный запах. На мешочке были вышиты загадочные золотые знаки. «Надо показать Велсу», — решила я.

Сборы Николауса заняли время. Наверное, они о чем-то там говорили. Наконец, старик вышел, опираясь на палку и на руку Велса. Меня не отпускала мысль: кто был здесь до нас? Кто хотел его смерти? И как хорошо, что мы успели.

Обратная дорога в полном прошла в молчании. Николаус молился, Велсу было неудобно разговаривать со мной с заднего сиденья. Магри дремала, качаясь на поворотах. А я читала законы, отмечая непонятные места закладками из хвойных иголок.

Возвращение домой и новая встреча с родней были неизбежны. Но теперь с нами был тот, кто мог отвести от нас излишнее внимание. И в моем сердце, вопреки всем страхам, начала прорастать крошечная, упрямая надежда.

Глава 10 Побег

Весь вечер внимание семьи было приковано к новому гостю. Я сидела на диване, укрывшись мягким пледом, спрятавшись за абажуром, и пыталась читать книгу. Ко мне по-кошачьи бесшумно подсела Асура. Наклонилась так близко, что ее белые волосы коснулись моей щеки, прошептала:

— Ева, покажи колечко, которое тебе Велс подарил.

Я молча достала руку из-под книги и показала ей кольцо. Она так внимательно рассмотрела его, что ее фиолетовые глаза расширились от удивления, потом быстро подошла к брату и что-то ему сказала. Мне стало дико интересно, что это значит, но я решила не устраивать сцен и дождаться разговора с глазу на глаз в нашей комнате.

Время тянулось мучительно медленно. Книжные законы были сухи, скучны и бесконечно далеки от моей реальности. Я узнала, что на этой планете четыре континента, четыре народа, каждым правит свой бурнатор (каждый чем-то похожий на наших президентов), и все они подчиняются Наместнику Всевышнего. Меня начало клонить в сон. Закрыв книгу, я надела туфли, подозвала Магри, пошла в комнату.

Раздевшись, я с тоской обнаружила, что моей старой доброй футболки нигде нет. На краю кровати лежало новое ночное бледно-розовое воздушное платье, с кружевными оборками и всего тремя пуговицами. Я потрогала ткань, она была невероятно нежной, напоминала шелк, но более матовая и приятная к телу. «Какое платье!.. Но как в этом спать?» Стоит мне повернуться во сне, я же полностью запутаюсь в этих слоях. Я надела ее, благо с тремя пуговицами спереди справиться не сложно, легла и стала ждать Велса, представляя его поцелуи... Он все не приходил, сон одолел меня, и я погрузилась в странные, тревожные видения.

Настало утро, а Велса так и не пришел. Странно... Я поднялась, надела то платье кирпичного цвета, которое не требовало помощи, и спустилась с Магри в сад. Мы отошли вглубь, под сень деревьев. Внезапно я услышала знакомый звук двигателя — это был автомобиль Велса. Я придержала собаку и присела за широким стволом дерева. Велс быстрым шагом прошел в сторону дома.

Внутри меня екнуло — укол ревности, острой и знакомой. «Но чего ты ждала? Ты же ему никто. Он обещал отпустить...» В памяти всплыли картины прошлого: муж, приходящий под утро, бесконечные отговорки о работе... Потом, правда, которую мне открыли «добрые» друзья.

Развязав пояс на платье, я прикрепила его к ошейнику Магри. И вместо того чтобы идти в дом, я направилась к воротам, чтобы сесть в машину. Открыв дверь, я плюхнулась на водительское место. Вспомнила, как Велс заводил ее, моя фотографическая память сработала безупречно. Двигатель ожил, и машина тронулась с места.

Я вырулила на дорогу, повернула в сторону леса — туда, где было то самое дерево. На сердце было так тяжело и тоскливо, Магри заскулила.

— Тише, Магри, скоро будем дома, — пробормотала я, нажимая на газ.

Машина рванула вперед, оставляя за собой клубы пыли. Я выехала из поселка, промчалась мимо первого большого поля... но того, знакомого с лиловыми цветами, я не увидела. Вместо пяти полей было всего одно. Я давила на газ, но машина вдруг, почему то начала замедляться, а потом заглохла совсем. Двери заблокировались с тихим щелчком. «Что? Кончилось топливо? А двери-то, почему заблокировались? Вот это я попала...»

И тут подъехала другая машина. Я тщетно пытаясь открыть дверь и мысленно умоляла Бога о помощи. Всевышний послал мне Велса, он приехал на машине брата, подошел, нажал что-то на брелоке, и дверь открылась. Я вышла, стараясь не смотреть ему в глаза. Магри выпрыгнула следом.

Мы молча пошли в сторону леса.

— Ева, ты ничего не хочешь сказать? — его голос прозвучал устало.

— А может, это ты сначала должен что-то объяснить? — резко бросила я ему через плечо, не останавливаясь.

Я не видела его лица, но знала, он читает мои мысли. Читает мою обиду, расстройство и эту дурацкую, унизительную ревность. Я пыталась сама себя успокаивать: «Это просто дежавю, наложение прошлого на настоящее».

Не пройдя и десяти шагов, он подхватил меня на руки и понес обратно к машине.

— Я не могу тебя отпустить! — он шептал мне на ухо, и его руки сжимали меня так крепко, что было даже больно. — Я не могу потерять тебя!

— Отпусти! Я тебе не нужна! — я брыкалась изо всех сил, чувствуя, как подступают слезы. — Я тебе не вещь! Я тебе нужна только как источник твоих даров! Как моему бывшему нужна была домработница!

Вместо ответа он отпустил меня, я едва устояла на ногах, он резко притянул меня к себе и поцеловал. Это был не поцелуй — это было землетрясение, извержение вулкана, падение в бездну. Все, что было потом, помнится смутно, но в тысячу раз сильнее. Я очнулась уже в своей комнате, в розовой ночной рубашке, при свете ночника. На лбу лежала прохладная влажная салфетка. Возле кровати на стуле склонившись сидел Велс, Магри дремала у его ног. За окном была глубокая ночь. «Что это было? Сон? Бред?» Мои веки снова сомкнулись.

Проснулась я утром одна. Ни Велса, ни Магри в комнате не было. Я встала, сняла ночную рубашку и стала искать свое вчерашнее платье, его нигде не было. Пришлось надеть другое, и это оказалось целым квестом на логику и акробатику. Я только-только справилась, как в комнату без стука вошел Велс.

— Простите, мадам, я не хотел вас будить, — он сказал это с подчеркнутой учтивостью, а в его глазах читалась усталость.

— Скажите, когда вы меня отпустите домой?

— Никогда.

— Я сбегу.

— Я сегодня же отправлю рабочих и велю спилить то дерево. Чтобы оно больше не напоминало тебе о бегстве. — Его лицо было абсолютно серьезным, и я поняла, что он не шутит.

Я замолчала, подавленная его решимостью. Он прочел мои мысли.

— Ева, меня не было дома ночью, потому что меня вызвали на работу.

— И часто тебя вызывают по ночам? — я едва сдержалась, чтобы не закричать.

— Нечасто. Я был на работе и нигде больше. Не веришь?

Я молча покачала головой.

— Скажи, тебе понравился подарок? Тот, в котором ты проснулась?

— Это ты подарил, я думала, что ты хотел увидеть меня в нем.

— Так, я и бежал утром, чтобы увидеть! А вместо этого нашел пустую холодную кровать. Хорошо, что сработала противоугонная система, а Магри дала мне знать, куда ты направилась.

— Так это Магри меня тебе выдала? Вот предательница! — я с досадой махнула рукой в сторону двери, где сидела собака. — А что со мной было?

— Врач сказал: нервный срыв, истощение, потеря сознания. Прописал полный покой и усиленное питание. Так что твое место — в кровати.

— А где мое платье? То, в котором мы ездили к Николаусу?

— Наверное, в стирке. А что?

— Надо его найти, я тебе кое-что покажу.

В этот момент зазвонил его телефон. Он ответил, вышел и... щелкнул ключом в замке снаружи. «Опять запер... Интересно, он правда срубит то дерево?»

Я плюхнулась в кресло и открыла книгу. Законы, касающиеся семьи, казались мне такой чушью, что в них не мог быть замешан Бог. «Это придумали люди, — размышляла я, — те, кто рвется к власти. Бог никогда не отнимает свободу выбора».

Мне так нужен был собеседник, сведущий в этих законах. Если уж не Велс, может, Николаус. Он служил в Экоясе, он должен знать. Теперь оставалось только ждать, когда меня выпустят из этой красивой клетки

Глава 11 Таинственная монограмма

Платья я в комнате так и не нашла. «Видимо, его забрали в стирку, — с тоской подумала я. — И тогда единственная улика — этот запах — исчезнет». Я подошла к двери и принялась стучать. К моему счастью, за дверью послышались легкие шаги Асуры.

— Что случилось? Велс закрыл тебя? — послышался ее звонкий голос.

— Асура, это долгая история. Но сначала, пожалуйста, найди мое бежевое платье! Оно, наверное, в стирке.

— Его нужно постирать?

— Нет! В кармане есть одна вещица... Я нашла ее в лесу. Принеси ее мне, главное — чтобы ее не выбросили! — умоляюще произнесла я.

Шаги за дверью затихли. Я снова осталась одна. На этот раз даже Магри не было со мной — Велс, видимо, взял ее с собой. Пока я пыталась привести в порядок нервы и комнату, в дверь снова постучали.

— Кто там?

— Ева, это я, Асура. Вот, нашла, — и из-под двери просунулся тот самый маленький, истонченный мешочек. — Это он? Фу, как воняет! Противно... Забыла название травы, но она одна из тех вонючек.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я свою новую подругу. — Что у вас сегодня на обед?

— Не знаю... Ты что, голодная? — в голосе Асуры послышались нотки беспокойства.

— Не переживай, я не очень. Думаю, Велс скоро вернется.

— У него какие-то проблемы на работе. Ты вчера рано уснула, а его следом вызвали. Он такой расстроенный уехал... Ты бы видела его лицо. Знаешь, Ева, я уверена, он по-настоящему влюблен в тебя.

Я молчала. Его слова о работе, его желание увидеть меня в новом платье... Как мало я на самом деле знаю о нем! Он хороший, честный человек, а я сужу всех по меркам своего прошлого и доставляю одни неприятности. Асура ждала ответа, но мне было невыносимо стыдно. Я не поговорила с ним, решила сбежать... И теперь дерева не будет. Не будет дороги домой. «Хоть бы Ленка забрала мою машинку... а то разберут на запчасти».

— Асура, ты еще тут?

— Да. Ты чего молчишь?

— Мне так стыдно... Я обидела Велса, не поверила ему, хотела убежать. Теперь, наверное, меня ждет вечный домашний арест. Скажи, он сильно обидчивый? — решила я разузнать о Велсе как можно больше.

— Велс? Да нет, не думаю. Сколько раз из-за нас ему попадало, а он никогда нас не сдавал. Он добрый, справедливый, честный...

— Прямо вот такой, идеальный, без недостатков? — мне не верилось в сказку про идеального мужчину, который вдруг влюбился в меня.

— Да нет, конечно! Он очень упрямый. В спорах никогда не уступает, и чаще всего оказывается прав. На работе его, наверное, за это ценят, но мне это в нем не нравится.

— Спасибо, что рассказала. Можно еще один вопрос?

— Давай! Мне одной скучно, все куда-то разошлись.

Я улыбнулась. Значит, будет время узнать Велса получше. Я принялась задавать вопросы — не только о нем, но и о семье, об их мире. И к тому времени, когда в коридоре послышались твердые шаги, а Асура радостно приветствовала брата, мы с ней уже поклялись друг другу в вечной дружбе и помощи.

Я не успела отойти от двери, и когда она открылась, все еще сидела на полу.

— Я смотрю, вам тут весело, — раздался голос Велса. — Все мои косточки перемыли? Асура наговорила обо мне много гадостей?

— Если у тебя плохое настроение, не порть его другим, — поднялась я на ноги. — Твоя сестра — только защищает. Я бы тоже хотела иметь такую сестру.

Он внимательно смотрел на меня. На его лице сменялись эмоции, и наконец он улыбнулся — и сразу помолодел. Мой гнев утих. Я просто хотела есть.

— Я могу спуститься на кухню? Хотя бы поесть? — тихо спросила я.

— Беглянкам — отдельный стол, и только рядом со мной. Я просил не убегать. Пойми, дерева больше нет. Бежать тебе некуда, — он приблизился, и его фигура нависла надо мной, но в его глазах не было гнева.

— Ты... срубил его? — что-то оборвалось у меня внутри. — Значит, я твоя пленница? На улицу нельзя, а по дому ходить можно?

— Как бы я хотел услышать слова «только твоя»... Но я умею ждать. И ты станешь моей. На улицу — только со мной или с Асурой. По дому — можешь ходить свободно. — Он вышел, оставив дверь открытой.

В комнату ворвалась Магри, принявшись радостно облизывать мне руки и лицо. Пришлось идти умываться. «Значит, теперь мне здесь жить...» Мозг костерил меня за каждый шаг по этой планете. «Надо было вообще никуда не ходить!» Но ошибки уже сделаны, теперь надо их исправлять. У меня, похоже, есть выбор: стать человеком второго сорта (а по здешним законам они не могут ни жениться, ни работать на нормальной работе) или... женой Велса. Я тяжело вздохнула. «Что ж, придется тянуть время и... пытаться влюбиться. А там видно будет».

Меня по-прежнему мучил вопрос о работе Велса. Как спросить? Если судить по нашей первой встрече и его словам о «беглянке», он работает в охране или в тюрьме. То, что рассказала Асура, лишь подтверждало это: «непростая обстановка в стране», «постоянная боевая готовность». Вывод напрашивался один — он военный. Но почему тогда они ловили меня не в форме? Сплошные загадки. Я была уверена лишь в одном: эта планета преподнесет еще много сюрпризов.

Я спустилась и, вопреки «приказу» хозяина, направилась прямиком на кухню. Лаурель готовила обед. Судя по количеству приборов, скоро должна была собраться вся семья.

Она встретила меня своей обычной, добродушной улыбкой.

— Не пристало госпоже делать черную работу! — она забрала у меня тарелку и мягко оттеснила от раковины.

— Я дома сама мыла посуду и готовила, — не сдавалась я. — И это не возбранялось. Хотя чаще я ужинала в кафе — оно было прямо напротив моего дома. Чашечка кофе с вкуснейшей свежей булочкой — вот и весь ужин.

— Где это вы жили? — удивилась Лаурель. — Я не припоминаю такого города...

— У бурункар. Я оттуда родом, — не моргнув глазом, соврала я, повторяя версию Асуры.

— Вот это новость! — Лаурель развела руками. — Ну все, иди уже, а то нас с тобой сейчас хватятся, и нам обоим попадет. Если хочешь поболтать — приходи, когда все разъедутся и Велс уедет на работу. Вот тогда и пообщаемся.

Я полезла в карман за платочком и нечаянно вытащила тот самый мешочек. Спрятать его обратно я не успела — Лаурель уже заметила его.

— Ева, откуда это у вас? — ее голос вдруг стал напряженным и испуганным.

— Это... — я не знала, можно ли говорить, но врать я не умела. — Это Магри нашла у домика Николауса. Я бы выбросила, но... здесь такие красивые узоры.

Лаурель протянула руку, и я отдала ей мешочек. Она внимательно рассмотрела вышивку, и когда перевернула его, ее лицо стало мертвенно-бледным. Это напугало меня больше, чем любое привидение.

— Лаурель, вы знаете этот знак? Вы его уже видели? — я почувствовала себя героиней детектива.

— Это не узор... Это монограмма. Вот это — буква «Т», а это — «С». А читается это как «Сетджонг Тонг».

— Вы уверены? — у меня от удивления поднялись брови.

— Моя дочь несколько месяцев носила эту фамилию. Иногда она писала мне тайные записки на его фирменной бумаге, — Лаурель тяжело вздохнула.

— Спасибо... А еще... Я плохо разбираюсь в местных травах. Понюхайте, чем это пахнет?

Она поднесла мешочек к носу, закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться, и через несколько секунд открыла их. Я замерла в ожидании, ощущая щекочущий нервы вкус настоящей тайны.

— Это пахнет ядовитой травой катука.

— Скажите, а она всегда так сильно воняет? — я не понимала, как старец мог выпить отраву с таким запахом.

— Особенность этой травы в том, что запаха у нее нет.

— Как же нет, если он есть? — не поняла я.

— Лаурель права. Сок этой травы не имеет запаха. Но сама трава пахнет. И чтобы отравиться, нужно использовать только что срезанную траву, — раздался у самой двери голос Велса.

Я вздрогнула, не заметив, как он вошел. Лаурель, стараясь не смотреть на него, сунула мне мешочек обратно в руки и принялась с удвоенной энергией мыть посуду. Велс забрал улику и обрушил на меня шквал вопросов. Мои показания были чистой правдой. Он взял меня за руку и повел из кухни, а маленький зловещий мешочек исчез в кармане его камзола. Расследование продолжалось.

Глава 12 Одни вопросы

— Я же сказал, твое место — рядом со мной за столом. А ты? — голос Велса стал низким и обжигающе холодным.

Я молчала, не понимая, что страшного, если я зашла на кухню. Но от его тона меня сковал ледяной страх. Полностью подчиниться означало признать его власть. Нет уж. Я выдернула руку и остановилась. Он обернулся, протянул ладонь в немом приказании и сказал:

— Пойдем. Нам нужно поговорить.

— Неужели удостоилась чести? Большое спасибо, хозяин, — пробормотала я, но поплелась за ним.

Комната, в которую он меня привел, была всегда заперта. Это был его кабинет. Здесь пахло старым деревом, воском и пылью. На стенах висели экраны с видами из-за пределов усадьбы, на столе стояли непонятные приборы, тихо мигающие светодиодами. Повсюду лежали стопки бумаг. Огромный, но лаконичный стол, стены, заставленные книгами и шкафами с матовым стеклом. На окнах висели ажурные металлические решетки. У меня возникло стойкое ощущение, что я попала в командный центр или бункер.

Он сел в кресло за столом, а я стояла с откровенно глупым выражением лица, разглядывая все это великолепие. Он взял массивную ручку и начал ритмично постукивать ею по столешнице, пытаясь привлечь мое внимание.

— Велс, ты кто? Президент? — выпалила я, не в силах сдержать удивление.

— Кто такой «президент»? — искренне удивился он.

— Ну, главный человек в стране. Издает законы, назначает министров, отвечает за всех. — Я стояла с абсолютно серьезным лицом.

Он рассмеялся, словно я сказала нечто невероятно забавное.

— Тогда скажи, кем ты работаешь? Зовешь замуж, а я даже не знаю, сможешь ли ты прокормить семью из пяти человек и не сядешь ли в тюрьму на ближайший год! — я выпалила все на одном дыхании, и сама удивилась своей дерзости.

— Хорошо, — он отложил ручку. — Обсудим и этот вопрос, раз он тебя так волнует. Но сначала хочу сказать: я был в Экоясе. Нам одобрили сочетание. Теперь все в твоих руках. Я буду ждать твоего решения.

— Вот так просто? Без чувств? Они у тебя вообще есть? А у меня? — я беспомощно взмахнула руками и плюхнулась в кресло напротив.

— Я могу тебе помочь. Не заставить, а показать.

— Погоди. Сначала о работе. Я жду.

— Со своими способностями я с рождения был назначен помощником бурнатора. Но дары, что ты во мне открыла, позволяют претендовать на место Государственного управителя. Поверь, я смогу прокормить не пятерых, а гораздо больше, если ты, конечно, захочешь, — он посмотрел на меня с легкой усмешкой.

Я ахнула. Мечта каждой второй девушки из моего города — богатство и роскошь. Казалось бы, надо прыгать от счастья. Но почему-то внутри все сжималось. Странно, но мой внутренний «взрослый» критик молчал. Я наклонилась вперед, уронив голову на руки. Велс молчал — он читал мои мысли и давал время.

— Ева, у нас есть время. Я буду оказывать тебе знаки внимания. Начну прямо сейчас. — Он открыл ящик стола и достал небольшую шкатулку. — Это тебе.

Я взяла ее, открыла. Внутри на бархате лежал маленький шелковый мешочек с изящной монограммой. Я разглядела буквы «В» и «Л». «Герцогский род... Простые люди так не могут». Я вытряхнула содержимое на ладонь. Холодный кулон с васильково-голубым камнем в причудливой ажурной оправе вспыхнул в лучах заката.

— Красиво... Очень, — прошептала я, и предательские слезы выступили на глазах.

— И из-за этого плакать?

— От счастья. Мне никогда не дарили таких подарков.

Он встал, подошел, взял кулон и застегнул его у меня на шее. Камень легко опустился в вырез платья, мерцая и придавая мне загадочный вид. Велс смотрел на меня и улыбался.

— Тебе нравится? Будешь носить?

— Да... Очень. Спасибо, Велс.

Мы услышали призыв к ужину, и моя благодарность в виде поцелуя осталась невыполненной. За столом все обсуждали последние новости — в стране назревал политический кризис. Я сидела и молча слушала, понимая, как мало знаю об этом мире.

— Наш правитель идет вразрез с законами! Куда смотрит Наместник? Рыба гниет с головы! — громко заявил Клув.

— Если люди выходят на улицы, значит, законы не работают, — предположила Сезана. — Николаус, что вы скажете?

— А что я могу сказать? Я по этим законам не живу. А те, что придумал нынешний Наместник, и на законы-то непохожи, — усмехнулся Николаус. — Хорошо живут только те, кто их придумывает.

Я слушала и вспоминала историю своей страны. Все то же самое: революции, перестройки, войны... Меняются вывески, но суть остается. «Никто не выигрывает от крови. Менять нужно законы, пока народ терпит». Я зевнула, извинилась и вышла на кухню.

— Спасибо, было очень вкусно! — поблагодарила я Лаурель.

— Ева, а вам... сильно досталось от хозяина? — тревожно спросила она. — Вы весь вечер молчали.

— Нет, я просто не люблю политику. Не о чем говорить.

— А о чем ты хочешь говорить? — за моей спиной снова возник Велс.

— До завтра, Лаурель, спокойной ночи! — я быстро попрощалась.

Мы поднялись в комнату. «О чем я хочу говорить? О том, как ты манипулируешь мной? Что ты на самом деле сказал в Экоясе? Что делал Тонг у Николауса?»

В комнате он поставил на тумбочку небольшой прибор, который мигнул красным, затем зеленым. Потом подошел, взял мои руки и тихо, почти хрипло попросил посмотреть на него. Я подняла глаза. Что было дальше — помню смутно. Только его поцелуй, такой же страстный, как в день знакомства с родителями.

Велс усадил меня в кресло, коснулся стены, и из нее выдвинулся полупрозрачный экран. На нем я увидела... нас. Себя и его. Он держал меня за руки и говорил:

— Ты хотела узнать, как я могу заставить тебя говорить правду?

Я видела, как удивленно моргаю на записи. Потом он что-то шепчет, проводит рукой у меня по виску... и снова задает вопрос:

— Ева, ты хочешь стать моей женой? Или тебе что-то мешает?

— Я боюсь, что ты изменишь мне и бросишь, как бывший муж, — мой голос на записи был тихим и испуганным.

— Я могу помочь тебе забыть. Хочешь?

— Очень хочу.

Он кладет руку мне на голову.

— Посмотри, какое будущее нас ждет.

На записи я улыбаюсь — широко, счастливо. Потом сама подхожу к нему и целую. Экран гаснет.

Я все еще помнила о бывшем муже. В голове снова роились вопросы. Велс поднял руки в жесте капитуляции и, пятясь, вышел в соседнюю комнату, закрыв дверь на ключ.

Я постояла, а потом принялась стучать в дверь.

— Велс, расстегни мне платье, а потом уходи, раз боишься! — слово «боишься» всегда срабатывало.

Дверь открылась. Меня резко развернули, и его пальцы принялись ловко расстегивать пуговицы. Я молчала. Мысленно я говорила: «Значит, мы поженимся. Я стану твоей женой. И, наверное, мы будем жить долго и счастливо. Так в чем проблема? Сотри мне память!»

— Сейчас не могу. Этот навык не развит. Но заставить говорить правду — смог. — Он закончил с пуговицами, но не дал платью упасть, притянул меня к себе. — И еще... У тебя есть интересные знания о войнах твоего мира. Мне нужен курс истории твоей планеты. У нас давно не было ничего подобного. Я вижу, как люди страдают от наших законов. Дары... они должны служить созиданию, а не удовлетворению личных амбиций.

В этот момент он резко наклонился и прижался губами к моей шее. Потом я сама обвила его шею руками. И это был ответ на все вопросы. Я была счастлива. Но он снова остановился, уложил меня в кровать и ушел.

Странно, но разочарования не было. Я надела ночнушку и обнаружила в шкафу еще три таких же, разных цветов. Успокоившись, я стала перебирать в памяти события последних дней. «Итак, дерева нет. Дороги домой нет. Будущее с Велсом есть. Я выйду за него замуж. Осталось два вопроса: что нужно было Тонгу у Николауса? И как на самом деле погибла дочь Лаурель?»

Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь. Я хотела крикнуть «открыто!», но из соседней комнаты стремительно выскочил полураздетый Велс и буквально нырнул ко мне под одеяло.

— Войдите! — крикнул он.

Дверь открылась. На пороге стояли Сезана и Клув. Они переглянулись, и на их лицах расплылись улыбки.

— Дети, простите, что так рано, но нам пора. Асура и Тибал остаются. Не помешают?

— Конечно, оставайтесь! Счастливого пути! — Велс сел в кровати, демонстрируя мускулы, и помахал рукой.

Я же лежала, закутавшись по самые глаза, в полном недоумении от этой утренней инсценировки. Сезана помахала и мне. Я высунула из-под одеяла руку в ответ. Наконец, дверь закрылась.

— Велс, объясни, что это было? — прошипела я, когда мы остались одни.

Он попытался встать, но я резко откинула одеяло и, как ковбой, оседлала его, усевшись верхом. Я смотрела в его фиолетовые глаза, вцепившись пальцами в его плечи.

— До свадьбы — никакой близости. Только после сочетания. Чтобы не искушать друг друга, я сплю отдельно. Свадьба через три недели. Вчера не успел сказать. Думаю, ты не против?

Что мне оставалось? Выбор был невелик. Я слезла с него и отвернулась. «Значит, он и в Экоясе соврал»?

— Что ты там на самом деле сказал?

— Что родители привезли невесту и мы хотим сочетаться. — Он криво улыбнулся. — Главное — сказал правду. А родители... переживут.

— Скажи, как умерла дочь Лаурель? — резко сменила я тему.

— Рунита погибла в аварии. Ты как-то резко меняешь темы.

— Просто у вас все слишком загадочно. Эти дары, лестница к власти... Я поговорю с Николаусом об этой траве.

— Не надо. Все передам куда следует. Пусть разбираются.

Я достала из шкафа платье — красивое, но невероятно длинное. Сегодня баловаться не стоило. Я взяла край подола и с силой дернула. Ткань треснула. Велс поднял на меня взгляд. Я, не смущаясь, в ночнушке, увлеченно отрывала подол. Еще два рывка — и вуаля! У меня появилось практичное домашнее платье. Я скрылась за ширмой, чтобы переодеться.

— Ну, как тебе новая мода на твоей планете? — спросила я выходя.

Но Велса уже не было в комнате.

Глава 13 Путь к сердцу

Ну, раз его нет, я осторожно подошла к двери, попробовала — не закрыта. «Замечательно, сегодня большие планы, и я их воплощу в жизнь». Надела туфли — они, к счастью, уже разносились, и кожа почти не ощущалась, давая ногам приятную свободу. Спустилась на первый этаж. Тишина в доме была звенящей, густой, как туман. Никого не оказалось не только в гостиной, но и на кухне: «Где все? Пойти на улицу поискать?»

На улице кипела жизнь. Асура, заливаясь смехом, носилась по саду с Магри. Тибалт помогал домработнице с Николаусом. Они втроем с деловым видом осматривали каждый ствол дерева, а потом помечали некоторые белым мелом или похожим на него.

— Можно мне тоже вам помогать?

— Ева, простите, но хозяин запретил вас чем-то нагружать и предлагать вам работу, — вежливо, но твердо сказала Сольга.

— Я что, больная какая-то?

— Нет, просто хозяин хочет, чтобы вы не уставали, он бережет вас, — ласково, с теплой улыбкой ответила та.

— Николаус, а вы скоро освободитесь? Я вас тогда подожду в гостиной, хорошо? — обратилась я к старичку.

Не стала дожидаться ответа, повернулась и пошла в дом. Пробежавшись пальцами по корешкам книг в гостиной, я нашла то, что заинтересовало, и пошла на кухню. Воздух здесь был густым и пряным, пахло чем-то вкусным, щекотало ноздри ароматами специй, в которых угадывались тмин и душистые травы. На плите стоял готовый уже обед, а повар в этот день недели всегда ездила в город за продуктами. Её не будет до вечера, меня никто не контролирует — вот я сейчас и попробую что-нибудь спечь. Я видела, откуда Лаурель берет муку, соль и масло в бутылке — пахнущее орехом, густое, солнечно-желтое.

Нашла небольшой тазик и занялась стряпней. Надела фартук и колпак, запрятав непослушные пряди волос под белоснежную ткань. От каменного пола по ногам тянула прохлада, и я не чувствовала дискомфорта, пока мешала тесто, напевая под нос мотив, от которого на душе становилось тепло и светло. Дверь открылась и закрылась, я не заметила, кто там заходил — показалось, наверное.

Когда тесто уже было замешано до гладкой, упругой консистенции, я полезла искать орехи. Поставила стул, на него — неуклюжую небольшую лавочку и взгромоздилась на нее. Со скрипом открыла вертикальную дверь шкафа и заглянула в его темную, пыльную утробу, но там ничего похожего не нашла. Со вздохом я слезла и то же самое проделала возле другого шкафа. Пока я забиралась на шаткую конструкцию и неловко поворачивалась, стул качнулся, и я с глухим стуком свалилась на пол. Острая боль пронзила лодыжку, и я уже не ходила, а подпрыгивала, как раненая птичка, по кухне. Приложила полотенце, смоченное в ледяной воде, но все же орехи я нашла, правда, не так высоко, в нижнем ящике, за прохладной крупой.

Потом удобно устроилась в уголке, открыла книгу о планете, материках и народах. Пока ждала, когда подойдет тесто, смогла прочитать несколько страниц. Меня никто не искал, и я спокойно разложила поднявшееся, дышащее тесто в формы. Спасибо Лаурель, она показала прошлый раз.

Духовку включила только с третьего раза, искра наконец-то щелкнула и вспыхнула синим огоньком, и опять села читать книгу. Через некоторое время по кухне разнесся сначала едва уловимый, а потом все более настойчивый и согревающий душу запах подрумянивающейся корочки, с ореховыми нотами в сладком букете со злаком. Я так любила такой хлеб, когда его пекла бабушка. Еще немного, и можно будет вытаскивать — золотистым и румяным.

Первыми на запах прибежала Асура, взмокшая от беготни с Магри.

— Лаурель, я воды попить! А то в гостиной нет, ты бы принесла туда! — не глядя на меня, заявила Асура. — А чем так вкусно пахнет? Ты новое блюдо придумала?

— Нет, не новое, а давно забытое, — приглушенно, стараясь изменить голос, сказала я и притворно углубилась в книгу. — Воду сейчас принесу.

Асура бросила на меня короткий, ничего не выражающий взгляд, посмотрела на стол еще разок и стрелой выпорхнула из кухни.

Словно тень, я вытащила хлеб, с замиранием сердца отломила маленький дымящийся кусочек. Теплый, знакомый до слез вкус разлился по языку, и я всплакнула. Бабушка научила многим вещам, важным для меня и, надеюсь, нужным здесь. Каравай выложила на полотенце, накрыла его сверху и поднялась на второй этаж. Убралась в комнате, потом с заговорщицким видом открыла двери в комнату Велса. Тоже хотела навести порядок, но от удивления замерла на пороге, а потом ходила по комнате как по галерее, рассматривая картины. Были там и те, которые уже видела, но две новые — на холсте маслом. И не та из сна, а вот я — в платьях, с голубыми глазами, моими русыми волосами и новым украшением, так подходящим мне. «Он ночами не спал... он рисовал меня!» — сердце екнуло от щемящей нежности.

За этим занятием меня и застал Велс. Я испугалась, что без разрешения вторглась на его территорию, он же никогда сюда никого не пускал. Но страх тут же сменился волной тепла.

В раскрытой двери стоял в голубой рубашке, синем камзоле и черных брюках мой восхитительный мужчина. «Мой мужчина» — наверное, я прошептала эти слова и улыбнулась. Но он расслышал их, мгновенно преодолел расстояние между нами, подхватил меня на руки и закружил, а потом прижал к себе и не отпускал, глубоко вдыхая аромат моих волос.

— Ева, ты была на кухне?

— Была, а что, это противозаконно? — изобразила удивление я. — Ты мне за кухню ничего не говорил, а так как она в доме, я думала, что можно там находиться.

— Постой, Лаурель сегодня уехала за продуктами... А по дому пахнет свежей выпечкой, и ты тоже, — он снова, с наслаждением, втянул запах.

Я стояла в объятиях будущего мужа, уткнувшись лицом в его камзол, вдыхая смесь запахов кожи, металла и чего-то неуловимого. Тело отзывалось на каждое прикосновение трепетом. Потом осторожно положила ладони ему на грудь и потянулась к лицу. Он хотел что-то еще сказать, но обратил внимание на мои действия, и вот уже мои руки обхватили его шею, а губы поглотил сладкий, полный тоски и обещаний поцелуй.

— Ну что ты делаешь, Ева? Мне и так тяжело совладать с собой, а ты издеваться стала надо мной? Я же не выдержу таких мучений.

— Ага, только ты мучаешься. После вчерашнего поцелуя я тоже долго не спала. Тогда пойдем, буду покорять твое сердце! — с вызовом резко развернулась и потянула его за руку обратно на кухню.

Там я с гордостью открыла хлеб, порезала и протянула ему теплый, ароматный ломоть. Другой взяла себе и принялась есть, потом вспомнила, что молоко видела в холодильном шкафу. Налила ему и себе в кружку парного, с густым сливочным послевкусием, молока.

— Кушай, — сделала я глоток, ощущая, как холодная жидкость разливается по телу. — Это очень вкусно, и поверь, на этой планете только я так готовить умею. Запомнил?

Велс медленно откусил кусок хлеба, прожёвал, смакуя, потом запил молоком, и его лицо осветила самая искренняя улыбка. Так мы с ним и стояли на кухне, съели по ломтю, запили молоком и окрыленные вышли на улицу. В гостиной за обедом все высоко оценили качество нового хлеба и пришли к единому решению: такой хлеб готовить буду только я. Лаурель оказалась едва ли не самая счастливая — меня отпустили к ней на кухню, и теперь уж точно не будут ругать.

Велс весь вечер не сводил с меня глаз, и при каждой моей улыбке дарил в ответ свою, сияющую. «Я стала сдаваться, его чары побеждают», — промелькнуло в мыслях.

— Нет, это я потерял голову от твоих чар. Ты меня сводишь с ума, я на работе думаю о встрече с тобой и больше ни о чем думать не могу. — Он взял мою руку и задержал на ней губы в долгом, горячем поцелуе. — Жду, когда пройдут эти недели.

Глава 14 Тайны и еще раз тайны

Так, после обеда я уже с разрешения Велса отредактировала на кухню. Он опять поехал на работу. Мне хотелось его расспросить, но интересоваться тем, в чем совсем не смыслишь, пока казалось делом неблагодарным. «Сперва разберусь по книгам, а потом задам умные вопросы», — решила я. Лаурель дополаскивала последние тарелки, и ее спина, обычно прямая, сегодня была сгорблена от тяжелых покупок, что они с водителем вносили в дом. Мы с ней налили чай, чокнулись за здоровье хозяина дома, и разговор пошел по душам.

— Лаурель, можно задать тебе, наверно, самый тяжелый вопрос?

— Спрашивайте, милая. Наверно, о дочери. Я уже все слезы выплакала, так что сердце, кажется, стало каменным, — пожала она плечами, но глаза ее были по-прежнему печальны.

— Скажи, а ты видела свою дочь во время ДТП? Где там у вас тела проверяют, как было доказано, что это твоя дочь? — вопросы посыпались как из рога изобилия.

— Ева, никто мне её не показывал. На опознании был её муж, Тонг, он её и хоронил.

— Ясно... А ещё скажи, как вообще произошло это ДТП?

— Сказали, переходила дорогу в неположенном месте. Но она... она никогда не нарушала. Моя Рунита была послушной девочкой. Только вот мечтала она... выйти замуж за видного человека, жить в роскоши и не работать.

— Ну, это не катастрофа, желать себе такой судьбы, — осторожно заметила я.

— Она ведь наивная была, верила всему. И когда вышла замуж, очень скоро пожалела. Словно с глаз упала розовая вуаль.

Я помолчала, вспомнив себя. Я ведь тоже ходила с закрытыми глазами, игнорируя все тревожные звоночки перед свадьбой. Мне стало жалко Руниту.

— А виноватых нашли? — с надеждой спросила я.

— Я спрашивала Тонга, но с ним и до смерти дочери общаться было непросто, а потом он и вовсе огрызался и предупредил: нет дочери — нет общения.

«Странно, — подумала я. — Все улики, опознание... всем этим занимался только Тонг. Слишком удобно». Больше не стала я мучить Лаурель и решила для себя поговорить с Тонгом, когда представится возможность.

После кухонного чаепития я пошла к Николаусу. Он все ещё возился в саду с Тибалом; они изрядно устали, но закончить начатое для них оказалось делом чести. Пришлось подождать. Из окна нашей комнаты сад казался просто зеленой массой, но сейчас, вблизи, я разглядела удивительное разнообразие. Каждого сорта дерева было посажено по пять штук, все разные, даже по окрасу стволов. Плодов не видно — может, они еще малы, да и месяц-то только июнь, судя по всему. А одно дерево ещё цвело, и цветы казались огромными. Но когда я подошла, увы, это оказалось крупное соцветие из множества мелких, бледно-желтых, почти люминесцентных цветочков, источавших тонкий лимонный аромат.

Наконец, Николаус освободился, и я смогла задать ему вопросы. Менторос прошел и сел в беседку, куда я перед этим принесла холодный чай из трав. Он медленно, с наслаждением выпил стакан, и я подошла, когда он допивал:

— Понравился?

— Спасибо, хороший, не хуже, чем я в лесу делаю, — поставил стакан и уставился на меня пронзительным, всевидящим взглядом. — Хочется знать, почему Николаус не заметил яда?

— Откуда вы это узнали? Наверно, Велс сказал? Или вы тоже читаете мои мысли? — выдавила я.

— Ну, дан мне такой дар, читать мысли, — прищурился старик, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок.

— Николаус, скажите, ведь вы знали, что Тонг придет к вам? А что отравить захочет — не предполагали?

— Знал, что придет. А вот насчет отравы... не предполагал.

— А зачем он приходил?

— Ох, дочка, ты не в свои дела полезла, но знать тебе, видно, надо. Тонг явно хотел заставить рассказать о его будущем.

— Так он же говорил, что вы никто, и звать вас никак, потому что Всевышний давно с вас снял благодать или что-то вроде этого! — выпалила я.

— Одному Всевышнему дано знать, снял он с меня обязанности ментароса или нет. Я ведь ушел, потому что там все стало не по-настоящему. Исчезла, правда, даже в Экоясе.

— Как нет? А наше сочетание?

— Сочетание это в ваших сердцах происходит, и дары ведут себя иначе, чем сейчас. Увидите потом. Вы же закон не нарушаете, а они там... не все, но сплошь и рядом.

— А если не секрет, что вы сказали ему? Тонгу? — не унималась я.

— Секрета никакого нет. Я ему сказал, что он не должен идти против совести, иначе его ждет жестокий провал.

— Николаус, а вы можете мне сказать ответ на один вопрос?

— Давай, попробую, — хитро, по-домашнему улыбнулся старичок.

— Это же Тонг убил свою жену, да?

Николаус задумался. Глаза его закрылись, он взял мою руку, и его ладонь была сухой и теплой, как осенняя листва на солнце. Через время он заговорил.

— Доказать убийство сложно будет. Он не своими руками это сделал, но все подстроил. И это дело переломит его судьбу, — открыл глаза и налил себе ещё чаю. — А про себя спросить не хочешь?

— Ой, наверно, нет. Я боюсь в будущее заглядывать, да и вера наша не велит. Простите, Николаус, я в себе-то разобраться не могу: то боюсь отношений, то хочу все и сразу, то готова рвать и метать, то спрятаться и не высовываться.

— Это пройдет. Доверься Велсу, иди за ним, и все у вас будет хорошо. Жена ведь помощница мужа, — он похлопал по моей руке и добавил: — Я за вас спокоен. Можно и умереть, да уж очень хочется еще раз благодарственную службу провести в Экоясе.

Потом встал и пошел к дому. Он всегда рано удалялся в свою комнату, подолгу молился и рано ложился спать, а сегодня его и без того старческие шаги были особенно тяжелы от усталости.

Вечер принес новые эмоции. За ужином Велс сообщил всем, что ровно через 20 дней пройдет церемония сочетания, и что потом мы уезжаем в путешествие, так как я нигде не была. Асура аж подпрыгнула на стуле, когда ей поручили сопровождать нас в магазин за платьями. Ее радость была такой искренней и заразительной, что я невольно улыбнулась. Охранником нашим стал брат Тибал.

После ужина все расселись за большой стол для какой-то настольной «ходилочки», их веселые возгласы и азартные споры доносились из-за двери, а я отправилась на кухню к Лаурель. Попросила её назвать подруг Руниты. Та опять всплакнула, но пообещала найти телефоны тех, с кем дочка общалась в последнее время.

Шум из гостиной становился все громче, но меня не тянуло присоединиться. Узнав сегодня столько информации, я должна была её куда-то перенести, чтобы разложить по полочкам в голове. Я поднялась в свою старую комнату; в тумбочке я видела блокнот. Вот его-то и достала, а в комнате Велса нашла карандаш. Разложив в блокноте все, что знала, и наметив, что предстоит выяснить о Тонге, я, наконец, почувствовала контроль над ситуацией. Только положив блокнот на столик у кровати, я успокоилась.

Наметила план: завтра утром Лаурель даст мне номера, и мы с Асурой после магазина проведем разведку. Подруги Руниты наверняка что-то знают.

Никто не сделал мне замечания насчет длины юбки — понятно, дома я могу ходить как хочу. Но что надеть завтра? Я открыла шкаф. Раз еду примерять платье, значит, надо надеть то, что легко снимается. Перебирая платья, я обнаружила еще три, которых ни разу не видела. «Опять Велс... Но подарки надо дарить, а не прятать в шкаф! Хотя... сюрприз — это тоже приятно».

— Хорошо, так что лучше: дарить или делать сюрприз? За твоими мыслями не угнаться. — Велс стоял в дверях и наблюдал за мной.

Я как раз вытаскивала эти три платья. Два были скромными, с высоким воротом, а третье — цвета летнего неба, струящееся, с широким поясом. Вот его-то я и взяла.

— Хороший выбор. Ты в нем завтра поедешь?

— Да, в нем. А с подарками ты меня избалуешь. И тогда я буду везде искать твои сюрпризы, и в доме будет вечный беспорядок! — прозвучало как шутка, но я действительно хотела, чтобы он подошел.

Велс шагнул в мою сторону, но потом резко изменил направление, делая вид, что уходит. Я с разбега прыгнула в его объятия. Он легко подхватил меня, прижал к себе, и наши губы сомкнулись. Голова закружилась, мир поплыл. «Кажется, я влюбилась», — пронеслось где-то на задворках сознания.

Велс прервал поцелуй, и наши глаза встретились. Я почувствовала, как по телу разливается сладкая, огненная волна; по его расширенным зрачкам было видно, что с ним происходит то же самое. «Только бы не потерять сознание... Хочу быть сильной, хочу запомнить каждое ощущение», — взмолилась я про себя. Велс, словно услышав, снова поцеловал меня, и волна накатила с новой силой. В этот раз время словно остановилось. Даже Магри на ковре, вылизывающая шерстку, замерла с поднятой лапой. А мы целовались, утопая в океане новых чувств. «Спасибо, Всевышний, за эти дары», — промелькнула в голове благодарность.

Наконец, Магри залаяла. Мы остановились. Я прижалась к его груди, слушая частое, ровное биение его сердца, и не хотела отпускать. Велс и не пытался уйти. Он обнимал меня и что-то шептал, и тут только я разобрала слова:

— Я тоже тебя люблю. Готов за тебя жизнь отдать.

— А мне сегодня сказали, чтобы я во всем тебя слушалась, и тогда все у нас будет хорошо.

— Надеюсь, с тебя клятвы не брали? — усмехнулся Велс.

— Ты, конечно, в это не веришь? И правильно. Я не научилась слушаться, но буду стараться.

Он еще раз поцеловал меня — коротко, но сильно — и пошел в свою комнату. А я переоделась, залезла в кровать и крикнула:

— Спокойной ночи, Велс!

Глава 15 Магазин

Спал ли Велс? Вряд ли. Я прислушивалась к звукам из его комнаты, пока сама не заснула. «Интересно, какую картину он рисует на этот раз? Хочу посмотреть!» Едва рассвело, я встала и, не переодеваясь, решила заглянуть в его комнату, рассчитывая, что Велс уже ушел на работу. Осторожно приоткрыла дверь, но сразу же услышала его голос:

— Не вздумай зайти, я скоро выйду, и надеюсь, что ты тоже будешь одета, — голос прозвучал устало, но твердо. Я послушно пошла переодеваться.

Да, голубое платье сидело на мне сногсшибательно. Ткань была нежной и шелковистой на ощупь. Никаких лишних оборок, лишь элегантные складки. Небольшое декольте, почти как на футболке, выглядело скромно и мило. Пуговицы на плече я кое-как застегнула. Когда Велс вышел из комнаты, я как раз завязывала широкий пояс. Он остановился и наблюдал, как у меня ловко получился бант из двух полосок материала. Его легкая улыбка и проступившие на щеках ямочки завораживали. Туфельки из голубой плотной ткани завершали мой наряд. Я подмигнула отражению в зеркале в прихожей и повернулась к Велсу, чтобы идти на завтрак.

В гостиной уже завтракали. Асура сидела на диване и что-то усердно писала. Тибал при нашем появлении поспешно выключил телефон и выглядел смущенным. Николаус, допив свой чай, встал из-за стола и, поздоровавшись, куда-то торопливо пошел. За стол мы сели вдвоем.

— Кажется, мы всех опередили, — с улыбкой констатировал Велс, отодвинув стул и предложив мне сесть.

Кушать мне не хотелось, и я налила себе крепкого напитка, похожего на кофе. Цвет и запах были обманчиво знакомыми, но вкус оказался совсем иным — с горьковато-древесными нотками. Напиток бодрил и заряжал энергией, но, к моему удивлению, без привычной дрожи в руках и учащенного сердцебиения.

Велс в этот раз явно торопился. Он поглядывал на старинные часы с циферблатом на стене и раздавал распоряжения:

— Асура, ты сегодня за старшую. Ева не знает города, не оставляй её одну. Тибал — ты едешь как охрана, следи, чтобы все прошло безукоризненно.

— Слушай, что может случиться? Ты прямо параноик, — фыркнул брат.

— Если бы мог, поехал бы сам. Но раз не могу — волноваться мне никто не запретит, — он пристально посмотрел на меня.

— Может, и вправду ты сильно перестраховываешься? — робко поддержала Тибала я.

— Тебе что сказал Николаус? Слушаться. Вот и начинай учиться это делать, — уже мягче обратился ко мне Велс.

— Слушаюсь и повинуюсь, — театрально сложила ладони в знак молитвы и наклонила голову.

Асура не сдержала хихиканье, Тибал улыбнулся, и у него тоже вырисовались ямочки. Я допила свой «кофе» и встала, поправила платье и шепотом спросила у Велса:

— Скажи, а что именно мы должны сделать в магазине?

— Как что? Купить платье на церемонию сочетания, — немного раздраженно, повысив тон, сказал он, вставая.

— А украшения к наряду можно купить или это уже ты сам? — лукаво съязвила Асура.

Велс достал телефон и набрал номер. Разговор оказался коротким. Из его немногословных реплик стало понятно, что мы едем в магазин «Эстель», и все, что мы выберем или нам предложат, и мы согласимся, он оплатит.

— В машину, — коротко скомандовал он.

Прежде чем выйти, я заскочила на кухню поблагодарить Лаурель за завтрак, и она сунула мне в руку несколько раз сложенный листок. Я бережно спрятала его в карман платья. Мы послушно вышли. Магри волновалась и скулила, но в магазин с собакой, конечно, нельзя, и пришлось оставить её с Лаурель. Велс проводил нас до машины, крепко поцеловал меня, и мы тронулись. В окно я видела, как он садится в свою машину и уезжает на работу.

Асура, как заправский экскурсовод, сыпала фактами о городе, показывая достопримечательности.

— Скажи, а высоких домов у вас тут нет? Этажей так пятьдесят, например?

— Конечно, есть! Мы живем не в центре мегаполиса, скорее на окраине. А я вот теперь и не знаю, где мы будем жить после свадьбы — здесь или в городе? Однозначно, здесь! — воскликнула Асура. — В городе так шумно и пыльно.

— Ну, вопрос серьезный, надо взвесить все за и против. Но решать, конечно, тебе, — улыбнулась я. — Тибал, а у тебя есть девушка, о которой ты мечтаешь? — решила сменить тему.

Услышав свое имя, Тибал смутился и слегка покраснел. За него, как за немого, ответила Асура:

— Он влюблен в Мелли Тутрес, дочку герцога!

Тибал погрозил сестре кулаком и слегка пнул ее по ноге. От меня ничего не ускользнуло, а имя я хорошо запомнила из того разговора отца с сыновьями в мои первые дни здесь. «Как же я вовремя появилась в этом доме, расчистив дорогу влюбленному парню к его мечте», — с удовлетворением подумала я.

— Тибал, ты, наверно, сильно переживал, пока отец сватал Велса?

— Не то слово! — опять встряла Асура.

— Асура, ты можешь помолчать? Я и сам могу ответить, — слегка огрызнулся Тибал.

Сестра хихикнула, но умолкла. Тибал сидел рядом, и я видела, как он волнуется. Ему явно хотелось поговорить, но на фоне предстоящей свадьбы брата его проблемы отошли на второй план. Хотя по возрасту он уже мог требовать, чтобы ему нашли жену.

— Да, переживал. Ведь Мелли... — при произнесении имени его голос смягчился, выдав все его чувства. — Она мне давно нравится. Мы познакомились, когда я был в поездке по практике. Её семья там отдыхала, и мы несколько раз встречались. Вы не подумайте ничего плохого, но я успел потерять голову. Когда вернулся домой, пытался рассказать отцу, но он решил по-своему. И вот... я ждал свадьбы брата как приговора.

— Тибал, теперь главное — не упусти свою мечту. Не дай никому возможности вмешаться, действуй сам. Поговори с отцом, настаивай, чтобы именно тебя сватали за Мелли. Я поговорю с Велсом, пусть посодействует, — я почувствовала прилив странной, почти материнской заботы и желания помочь.

Договорить нам не удалось — машина уже подъезжала к цели. Мы остановились у элегантного здания со стеклянным фасадом, перед которым пестрели клумбы с живыми цветами. Узкая, выложенная плиткой тропинка вела ко входу. Мы с Асурой вошли внутрь, Тибал остался ждать у машины. Просторный зал был заставлен манекенами в причудливых нарядах. Но больше всего меня привлек центральный подиум, окруженный полукругом высоких зеркал. На подиуме стояла девушка в желтом платье с глубоким декольте. И тут случилось волшебство: благодаря особым лучам света, падавшим на нее, в зеркалах она отражалась совсем в другом образе — в бледно-голубом свадебном платье.

Покрутившись в этом виртуальном наряде, она махнула рукой, и фасон мгновенно изменился: цвет стал бледно-бежевым, юбка — пышнее, а у декольте появилась кружевная рюша. «Боже, что за напасть — эти рюши! Мне они категорически не идут», — мысленно скривилась я, примеряя на себя эти фасоны.

К нам подошла солидная женщина и с пронзительным, оценивающим взглядом окинула меня с ног до головы. Было видно, что мое платье она узнала — Велс купил его здесь недавно. Потом она взглянула на свой коммуникатор, вспомнила утренний звонок, и ее лицо расплылось в самой сладкой улыбке.

— Вы невеста Велса Лантара?

— Да, да! А я его сестра, приятно познакомиться! Как к вам обращаться? — торопыжка Асура снова успела первой.

— Мадам Эстель. А как зовут вас, юные леди?

— Меня Асура, а это Ева, — протараторила она.

Я молчала, разглядывая платья. Никаких ценников видно не было, и от этой неизвестности на душе скребли кошки. «Как выбрать наряд, чтобы не разорить будущего мужа при первой же покупке?» Мысль о его возможных тратах заставляла меня нервно теребить пояс платья. Волнение, должно быть, было написано у меня на лице, потому что мадам Эстель тут же заметила его и щелчком пальцев распорядилась принести холодный напиток.

Мне подали высокий бокал с мятно-зеленой жидкостью, покрытой инеем. Я сделала несколько глотков, и прохлада напитка разлилась по телу, унося с собой тревогу. Через некоторое время волнение и впрямь улетучилось. Мадам Эстель величественным жестом пригласила нас в другой, более уединенный, зал. Там тоже стоял подиум с зеркалами, и меня попросили встать на него. Хозяйка магазина подошла к небольшому пульту, ввела какие-то параметры, а затем приблизилась ко мне. Асура устроилась на белом кожаном диване и погрузилась в изучение каталога. Я же оказалась в полной власти мадам Эстель.

— Ну, моя красавица, какие у вас предпочтения? — с медовой учтивостью обратилась она.

— Я не люблю рюши, — выпалила я первым делом. — Это моё главное условие. И декольте... как можно меньше. Вообще, есть такие наряды?

Мадам Эстель едва заметно поджала губы и направилась к электронному каталогу.

— О, конечно, есть... но ведь сейчас в моде именно рюши, воланы и оборки! — попыталась она возразить.

— Моя бабушка перед смертью заклинала меня надеть на свадьбу что-нибудь элегантное и простое, без всего перечисленного, — слегка покраснев, соврала я. «Зачем ей знать, что я просто старомодна? Пусть думает, что я исполняю последнюю волю родственницы», — пронеслось в голове.

Асура, кажется, поверила моему объяснению и спокойно продолжала листать журнал. Вдруг подиум загорелся мягким светом, и я увидела себя в зеркалах в ярко-розовом платье с маленьким вырезом, прямой юбкой и невероятно широкими рукавами. Я улыбнулась, подняла руку, и в зеркале за ней потянулся длинный шлейф. «Вылитая царевна-лягушка из сказки», — мелькнуло в голове.

— Простите, мадам Эстель, можно еще кое-что попросить?

— Все что угодно, дорогая! — ее улыбка стала чуть натянутой.

— Мне не нужны широкие рукава. Я бы предпочла простые, облегающие, и застежку на спине. А еще... юбку прямую, но пышную. Подойдет любая форма, только, умоляю, без оборок и воланов. — В воображении уже возникал образ того самого платья, о котором я тайно мечтала даже для своей первой, несчастливой свадьбы.

Мадам Эстель, вздыхая, вносила мои пожелания в панель управления.

— И еще... Я хочу такой же материал, как у того платья в витрине. И, пожалуйста, только белое. Очень хочу белое.

— Да-да, учитываю все ваши пожелания, — пропела она, и я уловила в ее голосе легкую досаду.

И вот — новая проекция. Я в белом платье, с нужными рукавами и пышной юбкой со шлейфом. Я медленно поворачивалась, с замиранием сердца глядя на отражение. «Боже, сколько же это может стоить?» — совесть принялась грызть меня с новой силой. В этот момент у Асуры зазвонил телефон, и она отвернулась, стараясь говорить так, чтобы нечаянно не показать Велсу проекцию моего платья.

— Его нужно будет шить? — спросила я.

— Уважаемая Ева, знаете, есть очень похожее готовое платье. Думаю, если я вам его покажу, и оно не понравится, мы успеем сшить новое, — быстро, почти по-деловому, ответила она, нажала кнопку, и буквально через пару минут передо мной уже висело то самое платье. Длинные рукава без разрезов делали его еще более изысканным и строгим.

Я решила примерить. Из телефона Асуры доносился голос Велса; они, похоже, обсуждали украшения. Я направилась в примерочную, а мадам Эстель пошла за мной, чтобы помочь облачиться в это великолепие. Платье было из материала, напоминающего тончайший гипюр, вышитый серебряными нитями в виде причудливых узоров и цветов. Пока его застегивали на множество крошечных пуговиц и ушивали по бокам (оказалось великовато), Велс с Асурой подобрали целых пять комплектов украшений. Я видела, как они шепчутся, и сестра что-то живо описывала, вероятно, мой наряд. Потом связь прервалась, и Асура подошла ко мне.

— Велс звонил! Хотел, чтобы я показала тебя по видео, но я не согласилась даже за тысячу монет. Обиделся, конечно, — засмеялась она. — Пришлось сказать, что декольте у тебя скромное, и он вслепую выбирал украшения. Но у него, как всегда, отменный вкус. В братьях я никогда не сомневалась! — протараторила Асура.

Я в это время только хлопала глазами, поднимала и опускала руки, пока портнихи возились с булавками. Наконец примерка и подгонка завершились, и настало, как они сказали, самое приятное — примерка украшений. Я с удивлением обнаружила, что у местных жителей уши не проколоты, а изящные серьги были всего-навсего клипсами. Примерив все отобранное, я остановилась на двух вариантах: изящном кулоне на тонкой цепочке и нити мелких бусин, похожих на жемчуг, переплетенных золотой нитью. «У Велса и впрямь безупречный вкус. Не видя платья, он угадал именно то, что мне по душе».

Пока я рассматривала украшения, Асура снова заговорила с братом и, судя по всему, в красках описывала мои эмоции. Я не выдержала и отобрала телефон.

— Со мной что, тяжело посоветоваться?

— Нет, не тяжело. Но ты сейчас начнешь все оспаривать и отвергать мои предложения, — спокойным, но твердым тоном сказал он.

— А какие у тебя предложения?

— Купить все, что я выбрал. И это решение не обсуждается. Платье, когда будет готово, заберу я. — Он смотрел на меня через экран, и в его взгляде читалась непреклонность.

— Но ведь все эти украшения... это же очень дорого!

— Вот именно это я и ожидал услышать, — усмехнулся он. — Все, любимая. Пусть упакуют украшения. А ты подбери себе туфли — чтобы были и удобными, и красивыми. Встретимся дома. Целую.

Экран погас. Я отдала телефон Асуре, та пребывала в самом радужном настроении. Примерка туфель оказалась спасением — наконец-то можно было присесть. Я перебирала пары, пока снова не раздался звонок. Асура, не говоря ни слова, выскочила на улицу. «Наверное, Тибал зовет», — подумала я.

Минут через десять я все же выбрала туфли — невероятно удобные, в которых ноги чувствовали себя как в тапочках. Странное, щемящее чувство возникло у меня в груди, когда служащие понесли многочисленные пакеты к машине. Я благодарила мадам Эстель за прекрасное обслуживание. Та раскланивалась, и от переполнявших ее чувств ее щеки порозовели.

Я вышла на улицу, ослепленная солнечным светом. Но ни Асуры, ни Тибала там не было. Телефон мне так и не вернули. «Наверное, ждут в машине», — подумала я, направляясь к автомобилю.

Глава 16 Похищение

Я пошла по узкой тротуарной тропинке к дороге, с недоумением оглядываясь в поисках Асуры и Тибала. И в этот момент из густых кустов выскочил высокий, худощавый мужчина. Особые приметы врезались в память за долю секунды: неестественно белые волосы и фиолетовые, почти сияющие глаза. Он действовал стремительно. Еще пара мгновений — и я, задыхаясь, закрывала глаза, вдыхая носом отвратительный запах с кляпом во рту. Вонь от пропитанной какой-то гадостью тряпки, прижатой к лицу, перехватывала дыхание. Последнее, что я помню, — острую боль в плече, когда меня волоком потащили в кусты. Так я и не дошла до машины.

Очнулась на деревянном, шатком стуле в какой-то небольшой комнате с низким потолком, закопченными стенами, маленьким запыленным окном и голым столом. На столе стоял графин, и мутная вода на своей поверхности держала три утонувших насекомых. «И это люди пьют? Или это жидкость для мучений?» — с отвращением промелькнуло в голове. Сколько я так сидела, не знаю. Время тянулось мучительно медленно, и каждая минута растягивалась в десять раз. Успела пересчитать, сколько торчит гвоздей в стене, прикинуть, сколько пауков свило здесь гнезда. Наконец, мне все это надоело, и проснулась моя внутренняя, взрослая и решительная, натура. Мысли прояснились, и я стала не кричать, а изо всех сил мысленно звать Велса. Интересно, на каком расстоянии он читает мои мысли?

«Велс, я в беде. Меня похитили. Не знаю, где я. Страшно! Я вышла из магазина — никого не было. Услышала шаги, потом... запах... и темнота. Теперь я в какой-то каморке. Велс, мне страшно, но я сильная, я постою за себя. Велс, милый, я так хочу, чтобы ты пришел!» — с каждым мысленным криком паника накатывала с новой силой, рисуя в воображении самые ужасные картины. — «Велс! Любимый, найди меня! Ты самый красивый, сексуальный и желанный мужчина. Я боюсь, спаси меня! Я соскучилась по тебе! Найди меня! Обещаю, если спасешь, я буду самой послушной и примерной женой на этой планете!.. Хотя, может, я и перегибаю... но я готова на все, лишь бы ты сейчас был здесь!»

Едва эти слова пролетели в моей голове, как за дверью загремели железные засовы. Сердце екнуло и замерло. Дверь со скрипом открылась. В проеме, скрывая лицо под безликой маской, стоял коренастый, полный человек. Он молча протянул руку, приглашая следовать за ним.

Я испуганно помотала головой и вцепилась в стул так, что костяшки пальцев побелели. Голос из-под маски стал низким и угрожающим:

— Не заставляй меня применять силу.

Сопротивляться, по-видимому, бесполезно, но и идти на заклание, как покорная овечка, не хотелось. Я медленно встала, пытаясь разглядеть хоть что-то в щелях маски. Человек был чуть выше меня, и от своего веса казался неуклюжим. «Толкнуть его сейчас и бежать? А вдруг за дверью охрана? Сначала надо осмотреться. Велс, ты мне нужен! Здесь какой-то толстяк, он что-то хочет, но молчит», — я продолжала мысленный репортаж, в надежде, что Велс меня слышит.

Стало ясно, что мой непосредственный похититель — не заказчик. Значит, где-то рядом тот, кому я действительно нужна. Но кто? Я почти ни с кем не знакома. Внезапно в памяти всплыл образ... Тонга. «Велс, кажется, я у Тонга! Это он! Я узнала его... Мне страшно!» — осознание всей опасности обрушилось на меня, и я пошатнулась, переступая порог. Проводник шел впереди, и теперь я окончательно узнала его по легкой хромоте на правую ногу.

На улице стоял глубокий вечер. Солнце давно село, и в бархатном небе зажглись яркие, незнакомые созвездия. Деревья вокруг были невысокими, в темноте я с трудом различала очертания небольшого, скорее всего, загородного дома. «Велс, я вижу дом. Одноэтажный, темный. Кругом деревья», — немедленно сообщила я мысленно. — «Слышит ли он? Господи, пусть услышит! Я люблю его, хочу быть его женой, родить ему детей... сколько захочет!»

Мы в молчании обошли дом и подошли к главному входу, где тускло горел одинокий фонарь. Мой молчаливый похититель повернулся и, открывая дверь, жестом пригласил войти. Ноги словно вросли в землю. Я не собиралась заходить. На улице, кроме нас, никого не было, и это придавало призрачной уверенности. «Попытаться бежать? Бредовая идея... Но идти в логово — верная смерть. Или хуже».

Идти в дом совсем не хотелось. Я понимала — сейчас или никогда. Решила действовать: заговорить, выиграть время.

— Скажите, что такого во мне привлекло, что вы решили... познакомиться таким экстравагантным способом? — голос дрожал, но я старалась этого не показывать.

Вопрос, видимо, застал его врасплох. Он остановился и, несколько запнувшись, ответил:

— Поверьте, мое желание — даже не вы, а то, что вы представляете. Ваша... чистота. Ваши способности и возможности.

— А при чем тут моя... невинность? Я давно уже не девочка, — понимая, что передо мной Тонг, я пошла ва-банк, пытаясь его обмануть.

— Хватит нести чушь! — резко оборвал он. — Кто бы тогда согласился провести обряд сочетания? Законы равны для всех. А раз уж ты из рода Бурункар... То твои родственники тебя искать не станут.

— Меня будет искать Велс!

— Милая моя, через две недели он женится, как миленький, на дочери герцога, и ты ему совсем не нужна, — из-под маски донесся ехидный, шипящий смех. — А мне нужна одна ночь. Всего одна. И тогда ты свободна, как ветер в поле.

Я буквально окаменела. Мозг отказывался воспринимать эти слова. «Жениться? На дочери герцога? Но ведь только что... платье, украшения... Не может быть! Это ложь!»

— Вы уверены, что Велс так поступит? — выдавила я.

— Мне бы не знать его семью! — он спохватился, но, видя мое замешательство, продолжил с нарастающей злобой: — Его матушка спит и видит, как бы породниться с графским родом!

Если это и была правда, то лишь часть. Но верить ему я не собиралась. Мозг лихорадочно соображал, как не дать этому чудовищу осуществить задуманное. «Велс, ну где же ты?!» — отчаянно закричало внутри все мое существо.

— А его брат даже дал денег, чтобы избавиться от тебя, — язвительно усмехнулся он из-под маски.

Это была последняя капля. Теперь я поняла — все это вранье. Сегодня Тибал сиял от счастья, что сможет посватать Мелли. Он никогда бы не стал так рисковать. Значит, это лишь грязная выдумка Тонга. Но зачем?

— Скажи, а что конкретно даст тебе моя... девственность? Я слышала, что по законам все должно быть иначе, — сделала я вид, что поверила, пытаясь вытянуть из него информацию.

И тут его прорвало. Будто он был уверен, что после близости со мной я разделю судьбу его жены и мне уже некому будет рассказать его тайну.

— Законы? Законы придуманы, чтобы их нарушать! Они для простолюдинов, для порядка. А я — власть! И знаю, как все происходит на самом деле. Хочешь, расскажу?

— Ну, если не затруднит, — внутренне ликуя, что нашла слабину, я вся превратилась во внимание.

— По правилам: сватовство, обряд сочетания, только потом открытие даров, и в браке они крепнут. Но я открыл другой путь. Чтобы получить дар, достаточно взять девственность — и все!

На моем лице, видимо, отразилось неподдельное удивление.

— И что, дары потом развиваются сами, без жены?

— Как видишь, все отлично работает, — похвалялся он, раздуваясь от важности.

— И какие же дары в тебе уже открылись? — продолжала я подыгрывать его гордыне, с ужасом понимая, что он исповедуется убийца.

— Я легко могу заставить человека сделать то, что мне надо. Стоит только взять его за руку, — так он невольно подсказал мне главное правило выживания: ни в коем случае не давать ему руки.

— А еще — различать травы и знать их истинное назначение. Даже те, что ядовиты.

— О, как интересно! — воскликнула я, чувствуя, как ледяной холодок страха пробегает по спине. Он рассказывает все это только потому, что не собирается меня отпускать живой.

— Скажите, а каждая... девственница приносит новый дар или несколько?

— Думаю, ты мне принесешь не один. Ты мне понравилась, жду от тебя целых парочку! — Его тушка затряслась от глухого, противного смеха.

Я инстинктивно отступила на шаг назад. В маске ему было неудобно, а в припадке хохота он и вовсе потерял бдительность. Это был мой шанс. Я резко развернулась и бросилась бежать в темноту. Тропинка оказалась широкой, но бежать в длинном платье было невероятно неудобно. Отбежав на приличное расстояние, я поняла, что он даже не пытается догнать. «Значит, я в ловушке. Высокий забор, собаки, охрана... Бежать бесполезно».

Оставалась одна надежда — ночь. Я осторожно, крадучись, двинулась к тому месту, где, как мне показалось, должны быть ворота. Небо совсем потемнело, тучи плотно закрыли звезды. Я свернула с тропинки, прижимаясь к стволам деревьев, но мое голубое платье сияло в темноте, как маяк. «Велс, любимый, где ты?» — отчаянно молилась я, чувствуя, как ледяные волны страха сковывают тело.

Впереди, метрах в пятидесяти, мелькнул свет. Видимо, я подходила к воротам. Тонг включил несколько тусклых прожекторов — жадный или просто слишком уверенный в своей безопасности. Идти дальше по открытому пространству было самоубийственно. Я свернула к кустам, покрытым крупными белыми цветами. Ночью их лепестки стали идеальным укрытием для моего светлого наряда. «Думай, Ева, думай! Велс, может, и не слышит. Как выбраться отсюда целой и невредимой? Дорогой, я у Тонга, во дворе, близко к воротам. Они сейчас будут искать...»

Через несколько минут к воротам медленной, уверенной походкой прошел Тонг, все так же прихрамывая. Я не слышала слов, но один из охранников вышел за ворота с мощным фонарем и начал методично светить по сторонам. Я распласталась на земле, затаив дыхание. Луч света скользнул по кустам в паре шагов от меня и ушел дальше. «Слава Богу!» — мысленно выдохнула я, доставая из-под платья простой крестик на веревочке и прижимая его к губам. — «Господи, верю, Ты не дашь этой мрази осуществить его грязные замыслы...» Убирая крестик, я нащупала другой талисман — голубой кулон, подарок Велса. Его холодная гладь придала немного сил.

Охранник шел обратно. Ослепительный луч снова запрыгал по деревьям. Я вжалась в землю, стараясь стать невидимкой. И в этот момент со стороны ворот раздался оглушительный визг тормозов и громкие крики. Охранник бросился бежать назад. У ворот оставался один Тонг. Это был мой шанс, единственный из миллиона! Я рванула следом, но не напрямую, а прижимаясь к тени деревьев.

Сердце бешено колотилось. У ворот я увидела то, о чем так отчаянно молилась. Стоял Велс, а на поводке у него рвалась и скулила Магри! Рядом — Тибал и еще двое крепких мужчин. Собака яростно рычала на Тонга каждый раз, когда он приближался. Велс пытался войти на территорию, но Тонг, расплывшись в дверном проеме, преграждал путь. «Велс, посмотри в сад! Я здесь, у большого дерева!» — изо всех сил мысленно кричала я. — «Они не нашли меня!»

И будто в ответ... Велс отсоединил поводок. Магри стрелой помчалась вглубь сада, прямо ко мне! Велс вслед за собакой вгляделся в темноту, и я, поддавшись порыву, вышла на освещенную тропинку. Собака уже прыгала вокруг меня, заливаясь радостным лаем.

Наши глаза встретились. С одним мощным движением Велс отбросил охранника, перепрыгнул через низкое ограждение и уже через секунду был рядом. Я присела на корточки, обнимая виляющую от восторга Магри, а потом его сильные руки подхватили меня. Голова кружилась — то ли от голода, то ли от счастья. Он прижал меня к себе так крепко, словно боялся отпустить, осыпая лицо порывистыми, горячими поцелуями.

— Как же я рада, что ты нашел меня... Как долго я ждала... — я повторяла эти слова сквозь слезы, вжимаясь в его плечо.

Он понес меня к машине, и, проходя мимо Тонга, ледяным, не допускающим возражений тоном бросил:

— Я добьюсь, чтобы тебя лишили должности. А если еще раз посмеешь посмотреть в сторону моей невесты, тебе не сносить головы.

Тонг злобно щурился от яркого света фар, и я подумала, что мы только что нажили себе кровного врага. «Надо будет изучить уголовные законы этой страны. И есть ли здесь смертная казнь», — с тревогой промелькнуло в голове.

Велс усадил меня в машину, укрыл мягким пледом — наверное, думал, что я замерзла. Но меня трясло от отступившего, наконец, страха. Только оказавшись в безопасности, я дала волю чувствам. Мне было стыдно плакать, но слезы лились сами. Вскоре плечо Велса стало мокрым. Постепенно истерика сменилась тихой дрожью, а потом я даже улыбнулась, слушая, как Тибал и другие язвительно вспоминали перекошенное от злости лицо Тонга.

Домой мы ехали долго. Убаюканная мерным гулом мотора, теплом и крепкими объятиями Велса, я заснула, положив голову ему на плечо. Все разговоры — о том, почему бросили меня, как он нашел, что пережил — будут потом. Главное — он нашел меня. И сейчас он рядом.

Глава 17 Домашняя суета

Домой он занес меня на руках. Асура, вся заплаканная, бросилась обнимать и целовать, сыпля словами раскаяния. Я же, еще не до конца очнувшись от тревожного сна, не сразу понимала, что происходит. Велс усадил меня на диван в гостиной, а сам пошел распорядиться, чтобы Лаурель приготовила горячий, наваристый бульон с хлебом.

Первой не выдержала Асура. Она подсела ко мне и, глотая слезы, стала рассказывать, как совершенно потеряла ориентацию и очнулась на пустынной дороге, ведущей из города к побережью. Как звонила оттуда в панике, и как незнакомый, но очень симпатичный молодой человек предложил помощь и довез до дома.

Я улыбалась, думая: «Вот она — случайность, которую не запланировать. Сам Бог ведет». По блеску в глазах Асуры было ясно, что молодой человек ей сильно приглянулся.

— Вы хоть номерами обменялись? — с легкой улыбкой поинтересовалась я.

Та заерзала на диване, уверенно огляделась, и тайком показала его фото на телефоне. Я понимала, что такое общение в их мире, вероятно, не приветствуется. Но ведь мир не изменится сам, если его не менять. За недолгое время, что я здесь прожила, мне успел понравиться их уклад — никакой распущенности, что порой видела с балкона у себя дома. Но простое общение между людьми — разве это грех? Впрочем, чтобы судить, нужно прожить здесь не месяц, а годы.

Тибал еще в машине успел попросить прощения, и, конечно, был немедленно прощен, даже удостоился поцелуя в щеку. Ведь именно информация о его влюбленности помогла мне раскусить ложь Тонга. Лаурель принесла кружку с ароматным бульоном, а Велс терпеливо ждал своей очереди — он помнил мои вопросы из машины. Но он не торопился, зная, что у нас впереди целая жизнь. Он сказал лишь одно:

— Больше одну никуда не отпущу.

Всего четыре слова, но в них читалась такая железная решимость и забота, что сомнений не оставалось: он мой, а я — его. Навсегда.

Допив бульон, я попросила у всех прощения и пошла спать. Домочадцы единогласно согласились, что сон — лучшее лекарство, тем более что скоро утро. Лаурель по-матерински поцеловала меня в лоб, забрала кружку и пожелала спокойной ночи.

Я поднялась в свою комнату. Было жаль платье — я надела его всего раз, но надеялась, что его можно будет отстирать. В комнате одной стало не по себе, неуютно. Я направилась в ванную, набрала полную ванну горячей воды и погрузилась в гору пены. Усталость и дрожь потихоньку отступали. Я до боли терла кожу, пытаясь смыть ощущение грязных, похотливых взглядов Тонга. А потом дала волю слезам — тихим, очищающим. Когда слез не осталось, на душе стало легче. Я вышла из ванной уже успокоившейся, в ночной рубашке.

В комнате, в кресле, сидел Велс. Он ждал, и в полумраке при свете ночника напоминал загадочного мага, способного сотворить чудо. Я медленно шла к кровати, и чтобы дойти, нужно было пройти мимо него. Когда я поравнялась с ним, он встал, изящно подал руку и слегка наклонился.

Я протянула ему свою ладонь, и в этот момент из ниоткуда полились звуки красивой, незнакомой музыки. Он положил руку мне на поясницу, а другой продолжал держать мою. Мне босиком пришлось следовать за его шагами. Но вместо того чтобы следить за ногами, я прижалась к нему, обвила его шею руками и прислушалась к ровному, но такому громкому сейчас стуку его сердца.

— Ты сильно переживал за меня?

— Я сходил с ума. Отправил на поиски три отряда. Завтра куплю тебе телефон, и запомни: без собаки или без меня — ни шага из дома! — мой вопрос снова вытащил наружу всю его тревогу, голос дрогнул.

Я подняла руку, коснулась его белых, шелковистых волос, и улыбнулась.

— Ева, ты сводишь с ума. И, как я понял, не одного меня?

— Лучше бы ты уже воспользовался мной, а то Тонг тоже претендует на мою... девственность, — выдавила я, пытаясь шутить сквозь ком в горле.

— Что?! — лицо Велса мгновенно исказилось гримасой чистейшей ярости.

— Велс, все позади. До свадьбы я никуда не выйду одна, приключений хватит. Жалею только, что не записала его признание. Хочешь, расскажу одну тайну, которую он открыл? Оказывается, дар можно получить проще, чем ждать сочетания — достаточно взять девственность.

— А как же брак?

— А зачем ему брак? Девушку — в расход, а служить под началом Всевышнего жена не нужна. Скорее, даже мешает.

— Дела... — с тяжелым вздохом почесал затылок Велс.

Я смотрела на него и наконец спросила:

— Скажи, как ты меня нашел? Город ведь немаленький.

— Любимая, неповторимая, я слышал каждое твое слово. Именно благодаря этому мы тебя и нашли.

— Правда? Все слова? — не веря своим ушам, переспросила я.

— Хочешь, повторю, где ты обещала меня слушаться? Или как называла меня любимым и желанным? Но больше всего понравилось обещание родить столько детей, сколько я захочу, — шептал он, нежно касаясь губами моих волос.

— Так почему же так долго?

— Сначала ты молчала, мы не могли понять, что случилось. Мадам Эстель сказала, что ты вышла одна. Камеры возле магазина не работали. Пока сообразили, куда искать... Асуру искал Тибал с друзьями, а я — тебя.

— Как я боялась, что ты не слышишь! Думала, твои способности работают только рядом.

— Я и сам удивился, когда услышал твой голос. А потом просто действовал по твоим указаниям. Услышав, что ты подозреваешь Тонга, молился, чтобы успеть. У него три дома, этот — самый дальний. Пока добрались... С каждым твоим словом мне казалось, что сердце разорвется. А когда ты стала называть меня любимым... я понял, что ты оценила ситуацию как безнадежную и признавалась в любви перед лицом смерти.

— Мне было так страшно... Если бы он... Кошмар, если бы он использовал мою... — я не смогла договорить. Он тоже не выдержал и закрыл мои губы своим страстным, властным поцелуем. Этот поцелуй был и покаянием, и обетом, и битвой за наше будущее. Я отвечала ему со всей страстью, на какую была способна. Но едва моя нога коснулась края кровати, он резко остановился, словно обжегшись, и сделал шаг назад.

— Велс, не уходи, мне страшно, — взмолилась я.

— Хорошо. Но без глупостей.

Мне правда хотелось спать, и мне нужна была защита от ночных кошмаров в лице Тонга. Он лег на кровать, я попросила обнять меня. Прижавшись к его груди, я скоро заснула. Ночью я вздрагивала и просыпалась, но его крепкие руки по-прежнему обнимали меня, а ровное дыхание убаюкивало, и я снова засыпала.

Утро мы проспали. Я открыла глаза и поняла, что уткнулась носом в его грудь. Его рука лежала на мне поверх одеяла, и он крепко спал. Я не двигалась, боясь потревожить его сон, и просто вдыхала его мужской, знакомый и такой родной запах. Потом мысли вернули меня в ночной сад Тонга. Я снова пережила тот ужас, и меня передернуло от омерзения.

Велс, словно почувствовав это, инстинктивно прижал меня к себе. «Даже во сне он меня бережет», — с щемящей нежностью подумала я. Его сердце билось ровно, и я поняла, что он спит глубоким сном. Я вспомнила, как называла его «любимым». Это слово стало самым важным. А потом мои мечты поплыли дальше: я представила, как у нас родится дочка, как мы будем ее любить... Потом сын... Поездка на море...

— Нет, сначала родится сын, — вдруг тихо сказал он, не открывая глаз. — У нас будет сын с моими волосами, но твоими глазами. — Он нежно поцеловал меня в макушку и тут же поднялся. — Много работы.

Я выбралась из-под одеяла, села на кровати и смотрела, как он натягивает брюки, заправляет рубашку, надевает камзол.

— Ты на работу?

— Нет. Надо договориться о месте для церемонии, обсудить меню. Потом выберем, куда поедем в свадебное путешествие. А еще мне нужно встретиться с Тонгом и предъявить обвинение в похищении.

— Я поеду с тобой! Ведь это меня похитили.

— Любимая, тебе стоит почитать наши законы. Я должен сделать это сам. А тебе нужно решить, куда мы поедем. — Он достал устройство, напоминающее планшет. При нажатии кнопки возникло объемное 3D-изображение.

— Посмотри после завтрака варианты. Я приеду в обед, и мы купим билеты. — Он показал, как управлять устройством. — Если что, позови Асуру. Она поможет. И да, я должен купить тебе телефон. Без связи никак.

Он оделся и поцеловал меня.

— Ты чего сидишь? Пошли завтракать.

— Мне так нравится, когда ты называешь меня «любимая». Ты правда любишь? — спросила я, заглядывая ему в глаза.

— Конечно, люблю! Я полюбил тебя, как только нарисовал твой первый портрет. И понял: неважно, кого подсунут родители, я не смогу полюбить никого, кроме девушки с той картины.

Я одевалась за ширмой, потом Велс помог застегнуть замысловатые пуговицы на платье. Прежде чем выйти из комнаты, я обернулась к нему:

— Велс, прошу тебя. Не для себя, а для твоего брата. Помоги ему встретиться и посватать Мелли. Она ему очень нравится, я думаю, он по-настоящему влюблен.

— Откуда ты это взяла? — уклончиво спросил он, поправляя манжеты.

— Велс, я думала, ты умеешь читать мысли всей семьи, — подловила я его.

— Умею. Но не хочу. Это отнимает слишком много сил, — честно признался он.

— Тогда просто спроси его о семье Мелли при мне. Ты сам увидишь по его реакции, как он к ней относится.

— Вот ты у меня настоящий шпион! — рассмеялся он.

— Нет, я хочу быть твоей помощницей! — улыбнулась я в ответ, открывая дверь и выходя в коридор. — Ведь приятно в ответ слышать: «Я тоже тебя люблю!»

— Только не соблазняй! — последовал его смеющийся ответ.

В гостиной уже шли приготовления к обеду, а не к завтраку, так что наши планы по выбору путешествия сместились на вечер. Магри, видимо, уже нагулявшаяся с Асурой, спокойно лежала у дверей. Тибал, уткнувшись в телефон, что-то писал. Мы вошли, и Велс искусно завел разговор, будто продолжая вчерашнюю тему.

— Вчера видел Свита, отца той девушки, на которой меня хотели женить, если бы Всевышний не послал мне тебя, — он нежно поцеловал меня в щеку и жестом пригласил к столу. — Мы с ним работаем на одном этаже, пришлось извиняться за тот неловкий казус.

Я украдкой наблюдала за Тибалом. Он оторвался от телефона, пропустив пару сообщений, и я еле заметно подмигнула Велсу. Тот кивнул почти незаметно, и я перевела разговор на погоду. Асура принялась рассказывать, каким ясным было утро и как она резвилась с Магри. Я же следила за братьями. Велс, кажется, убедился в моей правоте. Потом он встал, похлопал Тибала по плечу и предложил поехать с ним, сославшись на срочные бумаги у отца, которые нужно забрать.

Тибал согласился, но выразил беспокойство о доме без мужчин. Асура бодро заявила, что их дом — надежная крепость, да и с ними Николаус. Обед Лаурель подала раньше обычного, решив накормить проспавших завтрак хозяев. Трапеза прошла в теплой, почти семейной атмосфере. Провожая мужчин, Велс наклонился и прошептал мне на ухо: «Я люблю тебя. Жду нашу церемонию с нетерпением». Щеки мои вспыхнули, отмахнуться от такого признания было невозможно. «Я тоже тебя люблю», — тихо ответила я.

Мужчины уехали, а мы с Асурой отправились на кухню к Лаурель пить горячий, терпкий, темный напиток. Там мы услышали историю нашей поварихи, еще раз подтвердившую, что жизнь порой бывает жестокой, и завидовать тут нечему.

— Лаурель, скажите, а Тонг брал вас за руку, когда просил согласия на брак с вашей дочерью? — осторожно поинтересовалась я.

— Не помню... Надо подумать, — она сделала глоток из кружки. — Рунита всегда ходила с ним, держась за руки. Он так проявлял свою любовь.

— Понятно, — тяжело вздохнув, я поняла, что догадка подтверждается, и поспешила сменить тему на необычный вкус напитка.

В этот момент у Асуры зазвонил телефон. Ее щеки мгновенно покрылись румянцем. Обычно она громко и открыто болтала по видео связи, но на этот раз ее голос стал тихим, а сама она отвернулась. Поблагодарив за чай, она быстро вышла с кухни. Я не стала рассказывать Лаурель все, что узнала от Тонга, но картина по крупицам складывалась в единое целое. «Если бы найти свидетеля того ДТП... можно было бы возбудить дело», — промелькнула у меня мысль.

Наконец, я взялась за поручение Велса. Но как пользоваться этим загадочным устройством дальше включения, я так и не поняла. Пришлось искать Асуру. В гостиной ее не было, а раз Магри лежала у входной двери, значит, сестра Велса не выходила. «Наверное, в своей комнате», — решила я и поднялась наверх.

Дверь в комнату Асуры была приоткрыта, и до меня донеслись обрывки ее разговора — явно не с матерью или подругой. Я постучала:

— Асура, можно?

Она мгновенно отключила связь и крикнула: «Заходи!», поспешно хватая с прикроватной тумбочки первую попавшуюся книгу.

— Прости, что отвлекаю. Велс велел посмотреть варианты путешествий, а я не разобралась с этой штукой, — я протянула ей планшет.

Она ловко запустила нужную программу, быстро объяснила, как листать варианты и ставить закладки, и поставила устройство передо мной. Я собралась уходить, но Асура остановила меня жестом.

— Ева, мне нужен твой совет.

— Асура, я помогу, если смогу. Но я ведь так мало знаю о вашей планете, ваших обычаях и законах. Вряд ли я хороший советчик.

— Только обещай, что не будешь смеяться! — прищурилась она.

— С чего бы мне смеяться? — искренне удивилась я.

— Мне... тот молодой человек позвонил. Тот, что вчера помог. Он предложил переписываться. Я ему понравилась, и он хочет встретиться, — произнесла она с мечтательной интонацией.

— Но по вашим законам вам нельзя встречаться до сватовства. А чем он тебе понравился?

— Если честно, кроме соседей по городскому дому и друзей братьев, я почти никого не знаю, — призналась она.

— Да, у вас непросто встретить мужчину и выйти замуж по любви. Но, с другой стороны, у вас нет той разнузданности, что порой творилась в моем мире. А семья, созданная с благословения родителей, — это на века, — попыталась я найти плюсы.

Асура смотрела на меня, как утопающий на спасательный круг. Я не смогла отказать.

— Ладно, в чем именно нужен совет?

— Ева, ты же знаешь, как общаться с мужчинами! — воскликнула она.

— Боюсь тебя разочаровать. В вашем мире я общалась только с Велсом. А парень-то симпатичный? — перевела я разговор.

Асура тут же включила телефон и показала фото. Не вдаваясь в подробности цвета волос и глаз, я отметила нос с легкой горбинкой и шрам на подбородке. С фотографии на меня смотрел и улыбался вполне симпатичный парень, примерно одного возраста с Тибалом — то есть в самом расцвете сил для создания семьи.

— Скажи, а он работает или на родителях живет?

— Он работает в департаменте охраны города! — с гордостью сообщила Асура.

— Вот это да! Асура, грех не воспользоваться таким совпадением, как ты думаешь? — во мне снова загорелся авантюрный огонек.

— Я не понимаю. В каком смысле? Мы же почти не знакомы, а сватовство возможно только после моего совершеннолетия, — напомнила она.

Но в моих глазах уже плясали чертики. Если уж я что-то задумала, меня было не остановить.

— Тем более! Мы же никуда не поедем, просто попросим информацию. Может, он сможет помочь. Понимаешь, у меня есть подозрение, что пострадала не одна девушка. Но чтобы это доказать, нужно выяснить, что на самом деле произошло на той дороге.

Асура сдалась под напором моей решимости.

— И... что я должна делать?

— Ну, во-первых, Велсу — ни слова. Во-вторых, ты даже злонишь не будешь. Мы напишем ему нашу просьбу, и если он сможет что-то узнать — пусть ответит. А в-третьих... пока не придумала.

План со стороны казался простым. По меркам моего мира, с его развитыми технологиями, это было бы легко. Но здесь это было похоже на гадание на кофейной гуще. Но попробовать стоило. Я подсела к Асуре и попросила открыть соцсеть, в которой она с ним общалась. Та замешкалась.

— Хорошо, я не буду смотреть. Ты пиши, а я буду диктовать, — предложила я. Асура с облегчением согласилась. — Уважаемый... как его зовут-то? Пиши, как хочешь. Дальше: «Нам нужна помощь». Стоп, погоди, не пиши пока. Когда он захочет пообщаться и позвонит — разрешишь мне с ним поговорить?

На этом и порешили. Вдруг все соцсети здесь прослушиваются, особенно у работников департамента? Лучше перестраховаться. Оставив Асуру в раздумьях, я уселась изучать рекламу путешествий.

Открывшийся мир был потрясающим. Вот она — география самых красивых и полезных мест планеты! Туристическое бюро предлагало маршруты на любой вкус. Я листала варианты, и каждое новое место казалось лучше предыдущего. «Что же выбрать?» Я нигде не была и не представляла, куда хочу. Тогда я вспомнила свою давнюю мечту. — «Все, решено! На море! Но так хочется побыть с Велсом наедине, без лишних глаз...» — это и стало главным критерием. Я отобрала шесть вариантов и отложила планшет в сторону.

Чтобы проветрить голову, я вышла на улицу. Магри прыгала от радости. Бегать я с ней не стала, но с удовольствием кидала палку, наблюдая, как она носится по саду. Вдруг собака бросила игрушку и с лаем помчалась к воротам. «Велс!» — мелькнуло у меня в голове, и я сама ускорила шаг, сама не заметив, как соскучилась за эти несколько часов.

Он выходил из машины и что-то поспешно прятал в карман, не заметив, что я уже все вижу. Магри прыгала вокруг, оставляя на его темных брюках пыльные следы от лап. Тибал, увидев меня, широко улыбнулся. «Интересно, о чем они говорили», — подумала я. Но сейчас все мысли были только о Велсе. Я улыбалась ему, и он отвечал тем же.

— Любимая, не переживай. То, что я спрятал, отдам позже. Не рассердишься? — спросил он, подходя ближе.

— Конечно, нет. Я просто соскучилась, — призналась я.

— А это — лично для тебя. И с самыми глубокими извинениями, — он протянул конверт.

Я вскрыла его и достала сложенный лист. Развернув, я стала читать, и с каждой строчкой кровь стыла в жилах.

«Уважаемая Ева, приношу свои глубочайшие извинения в том, что сразу не понял, что вы не беглянка из нашего пансионата для душевнобольных и поэтому вы оказались в моём доме под присмотром. Утром бы мы исправили это недоразумение, беглянку нашли позже, и все выяснилось. Прошу еще раз за эту нелепую ошибку. С уважением, Тонг».

— Велс, и ты в это поверил?! — я не сдержалась, голос задрожал от возмущения. — Я же рассказала тебе правду! Ты мне не веришь? Здесь каждое слово — ложь!

— Милая, в гневе ты еще прекрасней. И как же я не хочу, чтобы ты когда-нибудь сердилась на меня, — он сказал это спокойно, но в его глазах читалась твердость. — Я не верю ему ни на слово. Но это официальная бумага. Пусть это будет формальностью. Надеюсь, он услышал все, что я сказал ему наедине, и больше не повторит таких поступков.

Внутри все кипело от негодования. Мне хотелось кричать, спорить, требовать справедливости — как героиня из старых книг. Но его легкий, почти неуловимый поцелуй в щеку остановил меня. Он вдруг подхватил меня на руки и быстрым шагом понес к дому. Магри радостно бежала следом. В гостиной он поставил меня на пол. Я ждала, что он запыхается — я ведь не Дюймовочка, — но его дыхание оставалось ровным.

— Ужин будет скоро? — спросил он, как ни в чем не бывало.

— Сейчас накроем. Я пойду, помогу, — предложила я, все еще находясь под впечатлением от его выходки.

— Тогда я переоденусь и спущусь, — он снова поцеловал меня, и на его лице заиграла таинственная улыбка.

Меня это интриговало, но я умею ждать сюрпризы. Не хотелось разрушать его настроение. На кухне Лаурель нарезала хлеб. Я взяла тарелки и пошла сервировать стол. Асура вызвалась помочь, и мы быстро справились. К тому времени, как Велс спустился, все было готово.

Он галантно пододвинул мне стул. Я села, потом он усадил Асуру. Тибал и Николаус разместились сами. Беседу на этот раз начал Николаус.

— Тибал, так ты все же нашел дорогу к сердцу Мелли? Я всегда говорил, что ты будешь в семье самым счастливым.

— А девушка знает, что ее посватали? Расскажите, как все произошло? — не удержалась я.

— Ничего особенного, — вступил Велс. — Я встретился с ее отцом — мы работаем недалеко. Оказалось, они с нашим отцом были приглашены на одну чайную церемонию. Вот я и отправил Тибала к отцу, чтобы он все объяснил. Получается, помог не я, а он сам себя проявил. А как он это сделал — пусть расскажет сам виновник торжества.

Тибал немного смутился, но поведал нам, как приехал к отцу в больницу, как воспользовался минутой до приема врача, чтобы объяснить, что влюблен в Мелли, и попросил посватать ее. Но отец пошел на нарушение правил и взял его с собой на церемонию, где и без лишних слов, за общим столом, сватовство между семьями состоялось.

— Теперь — официальное прошение руки перед ее семьей, и можно готовиться к свадьбе, — с сияющими глазами пояснил Тибал.

— Как это прекрасно! — искренне, от всей души воскликнула я, радуясь за него.

Глава 18 Обряд сочетания

Две недели пролетели незаметно, как один миг. Я даже почти забыла о том страшном дне похищения. И вот сегодня, в этот ясный, солнечный день, я встану в центре Экояса и дам обет в горе и в радости не оставлять мужа. Мы репетировали слова обета всю последнюю неделю, и в какой-то момент до меня дошло: в прошлой жизни ничего подобного не было. Я не давала обещания, и мой брак развалился. Конечно, он развалился из-за вранья и предательства, но отсутствие этого священного слова, этого клятвенного залога, тоже сыграло свою роль.

Я сидела у зеркала в ожидании мадам Эстель, которая должна была сделать мне прическу и помочь облачиться в платье с фатой. Сердце трепетало от волнения. Вдруг я услышала, как Велс вышел из своей комнаты и громко, так, чтобы я точно услышала, крикнул: «Любимая, я жду тебя внизу! Слышишь? Я жду тебя! Моя единственная!» Я сидела, не в силах сдержать улыбки, и на глаза навернулись слезы. Да, слезы счастья — они тоже соленые и мокрые, но от них на душе становится светло и тепло.

В комнате царил приятный, предпраздничный беспорядок. Платье уже неделю висело на ширме, и Велс, как-то раз заглянув, разглядывая застежки, с хитрой улыбкой сказал:

— Любимая, а ты проверяла, крепко ли пришиты пуговицы?

Ответить я ничего не смогла, лишь покраснела до корней волос, ведь он намекал на ночь после сочетания. А я, честно говоря, плохо представляла, как все произойдет. Мой прежний опыт ограничивался пьяным мужем, нелепыми словами и полной дезориентацией.

Наконец прибыла мадам Эстель — на этот раз не одна, а с двумя помощницами, несущими небольшие сундучки с инструментами и украшениями. Они помогли надеть платье, и, увидев свое отражение в зеркале, я почувствовала, как вдруг страх сковывает меня. Мадам Эстель, закончив застегивать последнюю пуговицу, ласково провела рукой по моей спине.

— Не бойся, доченька. По всему видно, как он тебя любит. Разве можно бояться любви? Скажи, он тебе нравится?

— Я люблю его, — выдохнула я.

— Ну, так о чем же переживать? Все будет как в самой прекрасной сказке. Куда в путешествие-то поедете?

«О, господи! Путешествие!» — в ужасе подумала я. Я совсем забыла рассказать ему о тех шести закладках в рекламе! «Значит, мы никуда не едем? Или он все уже решил сам?» Пока я в панике вспоминала об этом, одна женщина занималась моим маникюром, а другая помогала Эстель укладывать волосы. Прошел около часа, и они отступили на шаг, смотря на меня как на живой шедевр. Осталось надеть последнюю деталь — красивые, мягкие туфельки — и получить напутствие: «Не бойтесь ничего».

Мадам Эстель, еще раз полюбовавшись своей работой, вышла, чтобы объявить, что невеста готова. Я осталась одна перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение. «Вот она я, готовая выйти замуж. По-настоящему. Навсегда».

— Я буду счастлива. Не знаю, заслужила ли я это после всего пережитого, но, Господи, помоги мне сделать его счастливым. Я очень хочу этого и готова пройти через многое, только не разлучай нас. Я так сильно его люблю!

Сделав глубокий вдох, я шагнула к двери, открыла ее и, собрав всю свою волю, вышла в коридор — навстречу новому будущему. Пусть же оно будет светлым. Спускаясь по лестнице, я слышала, как меня встречает шумная семья родственников. «В этом мире я не одна. У меня большая семья», — с радостью подумала я. Спустившись на последнюю ступеньку, я почувствовала, как мама Сезана чем-то помазала мне лоб и замерла от удивления. «Чему она так поразилась?» — мелькнуло у меня, но спросить я решила потом. Я искала глазами Велса, но, как ни странно, его нигде не было. Меня проводили в гостиную, которая сияла и благоухала. Великолепные цветочные украшения, аромат которых кружил голову, заставляли сердце биться чаще в сладком томлении. Но Асура тут же пояснила:

— Его нет в доме. По обычаю, жених может увидеть невесту только в Экоясе.

Я с облегчением выдохнула и постаралась успокоиться, внимательно наблюдая за происходящим. Гости, конечно, были в самых модных нарядах — рюши и оборки все еще в чести. Но мое платье, простое и элегантное, нравилось мне куда больше. В этот момент я чувствовала себя самой счастливой на свете.

Ко мне подошла Сезана и впервые по-матерински поцеловала.

— Доченька, зачем же вы с Велсом оклеветали себя перед всеми?

— Можно я буду называть вас мамой? — спросила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. Мне так не хватало моей мамы... Сезана кивнула. — Вы бы не разрешили Велсу жениться на мне тогда. А я бы не успела полюбить его так, как люблю сейчас.

— Ну, уж беременность-то от нас не утаите? — с легкой улыбкой спросила она.

— Постараемся, — смущенно пообещала я.

Даже Клув изменил свое отношение ко мне и по-отечески пожелал счастья. Я наконец-то почувствовала, как они по-настоящему любят своих детей. Тибал привел на свадьбу свою невесту, Мелли. Увидев ее, я поняла: она — полная моя противоположность, тихая и послушная. Они с Тибалом — идеальная пара, а Велс с ней заскучал бы до смерти. Мелли подошла и поблагодарила меня — видимо, Тибал все ей рассказал.

Вскоре Клув скомандовал: «По машинам!» Мы вышли на улицу, где у ворот стояла... настоящая карета! Мне предстояло ехать в ней с Асурой, и я мысленно поблагодарила Бога, что не одной. Магри на этот раз мы оставили дома.

Асура весь путь вертелась по сторонам, а потом, вдруг засмущавшись, помахала рукой какому-то молодому человеку, стоявшему на перекрестке. Тот, с вьющимися волосами, развевающимися на ветру, в ответ улыбнулся. Меня же плотно укутали фатой, так что чтобы что-то разглядеть, приходилось ее постоянно отодвигать.

Наконец карета остановилась. Тибал подал мне руку, и я вышла перед величественным, ослепительно белым зданием Экояса, украшенным по углам виноградной лозой с тяжелыми гроздьями. «Я есмь лоза...» — вспомнились мне слова из Евангелия. Наши веры во многом схожи, но, как и в моем мире, одну книгу могут толковать по-разному.

Гости шумели и смеялись, но я почти не замечала их, все мысли были о том, чтобы скорее увидеть Велса и произнести заветные слова перед ментором.

Николаус уже прошел внутрь, а гости все прибывали и прибывали. «Неужели все эти люди пришли поздравить нас? Интересно, в каком же огромном зале будет банкет?» — мелькнула мыслишка, и я тут же поймала себя на этом. «Господи, о чем я думаю! Мне бы слова не забыть, что я скажу Велсу...»

Но думать мне не давали — началась фотосессия. Все хотели запечатлеть себя с невестой. Я сначала пыталась вежливо объяснить, что это лучше сделать после церемонии, но меня никто не слушал. Пришлось на время стать «манекеном», которого ставят, куда скажут.

И вот на ступенях Экояса появился Николаус. Он поднял руку, и все замерли. «Все. Скругл все решится», — пронеслось в голове. Сердце заколотилось в предвкушении.

— Уважаемые гости этого великого торжества! Сегодня мой подопечный Велс вступает в новый виток своей жизни. Я невероятно рад, что все законы наших предков он исполнил в точности. Да благословит Всевышний его путь, и да будет его жизнь наполнена той истинной любовью, о которой мы читаем в священных книгах, — Николаус обвел взглядом собравшихся и остановил его на мне. — Доченька, мой тебе наказ: иди всегда по велению сердца! Слушаться мужа и быть ему помощницей — это важно. Запомни эти слова.

Я затаив дыхание, ловила каждое его слово, а когда он назвал меня «доченькой», предательские слезы выступили на глазах. Его седая борода слегка колыхалась от порывов ветра. Николаус продолжал:

— Пользуясь случаем, напомню всем: этот год — год выбора нового наместника. Не забывайте, как это происходит. Всевышний был, есть и будет. Только Он один избирает себе наместника в нашем мире. Не пытайтесь обмануть — это невозможно.

Затем он спустился со ступеней и, подойдя ко мне, отвел в сторону. Он стал тихо повторять только что сказанное и добавил:

— Ева, ты принесла в этот мир то, о чем народ стал забывать, — любовь. Когда вы совершите обряд сочетания, дары, которые ты открыла в Велсе, должны открыться и в тебе. Но я такого давно не видел. Помни: слушайся своего сердца, даже если это будет против воли мужа. Запомнила? Скажешь ему об этом, только когда родится ваш сын. А теперь пора — Велс ждет.

— Николаус, что все это значит? Ты говоришь так, словно прощаешься со мной? — спросила я, чувствуя, как в сердце змеится ледяная тревога.

— Все будет хорошо, — он лишь улыбнулся и взял меня за руку.

Мы стали подниматься по ступеням. Его старческая, но удивительно сильная рука сжимала мои пальцы, передавая не только тепло, но и какую-то невиданную мощь, будто наполняя меня силой, о которой я и не подозревала.

Внутри Экояс был столь же строг и величественен: белые стены, украшенные резными виноградными лозами. «Интересная вера — без икон, без ликов святых...» Но тут я увидела Велса, и все вокруг мгновенно перестало существовать.

Он стоял впереди, рядом с ментором. Мой любимый Велс. Я уже не шла, а парила над каменной дорожкой. Он был в ослепительно белом камзоле и таких же брюках, в кипенно-белой рубашке. Волосы безупречно уложены, а на груди поблескивал загадочный амулет. Чем ближе мы подходили, тем крепче держал меня Николаус, сдерживая мой порыв броситься к жениху. Вуаль создавала вокруг меня легкое, таинственное облако. Я видела, как Велс пытался разглядеть мое выражение лица, и тогда я решила: пусть прочтет мои мысли.

«Велс, любимый, я не могу дождаться момента, когда мы останемся одни!» — пронеслось в моей голове. Он не сдержал улыбки. Наконец я подошла к нему, к этому улыбающемуся мужчине с манящими ямочками на щеках. Легкое покашливание ментора вернуло нас к реальности. Зал к тому времени заполнился гостями. Воцарилась тишина. Николаус встал рядом с Велсом, а жених, наконец-то, взял мою руку. Его прикосновение пронзило меня волной сладкого, знакомого трепета.

Ментор начал обряд. Он что-то говорил, читал на непонятном мне языке. Я мало что понимала, но чувствовала странные перемены в теле — будто во мне что-то раскрывалось, просыпалось. Велс тоже менялся — он смотрел на меня все чаще, и в его взгляде читалось не только обожание, но и изумление. Я же не отрывала глаз от своего, теперь уже навсегда моего, Велса.

— Согласны ли вы стать супругами? — обратился к нам ментор.

— Да! — не задумываясь ни на секунду, твердо и громко произнес Велс, сжимая мою руку.

— Да, — выдохнула я, голос дрогнул от волнения, в горле пересохло. Казалось, волноваться уже не о чем, но сердце бешено колотилось.

— Велс, что ты обещаешь своей супруге?

— Любимая, я клянусь перед всеми собравшимися и перед Всевышним: беречь тебя, любить, воспитать наших детей, которых ты мне подаришь, оберегать нашу семью и никогда с тобой не расставаться!

Зал взорвался громкими аплодисментами. Мать Велса плакала, вытирая слезы кружевным платочком. Настала моя очередь. Волнение зашкаливало, ладонь стала влажной.

— Ева, что ты обещаешь своему супругу?

— Велс, я теперь самая счастливая в этом зале, ведь мне пообещали никогда не расставаться. А я... я обещаю любить тебя до последнего вздоха, родить столько детей, сколько благословит Всевышний, и ни при каких обстоятельствах не оставлять тебя. Быть с тобой в радости и в горе, твоей верной помощницей на всю жизнь.

Зал аплодировал стоя. Мои слова были услышаны и приняты. Значит, мы обязаны выполнить все, что только что пообещали друг другу. В этот момент я увидела глаза Николауса — они были полны слез.

Ментор поднес чашу с алой жидкостью. Мы выпили. Затем он взял нас за руки и подвел к возвышению, с которого обычно звучали проповеди. Мы встали лицом к гостям. Ментор раскрыл книгу и начал читать на древнем, певучем языке. И в этот миг произошло чудо: лучи солнца, пробившись через окно под куполом, отразились от множества скрытых зеркал, о которых, казалось, никто не знал.

Мы с Велсом оказались в ослепительном столпе света. Казалось, вокруг никого нет, а есть только мы двое во всей Вселенной. Голос ментора прозвучал откуда-то свысока:

— Соедините свой союз первым семейным поцелуем.

Велс торжественно приподнял вуаль. Он смотрел на меня с такой нежностью, что я захотела запомнить этот миг навсегда. Он наклонился, и я почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение его губ. Потом его руки привлекли меня к себе, и знакомая сладостная волна стала подниматься все выше. Он слегка укусил меня за губу, возвращая к реальности, и продолжил целовать. Я тонула в его объятиях, теряя счет времени и пространству. Мы остались одни в сияющем свете, и ни единый звук не нарушал волшебства. Наконец сияние исчезло, и мы очнулись. Ментор смотрел на нас с разинутым ртом, Николаус одобрительно кивал, а гости сидели в ошеломленном молчании.

Я прижалась к груди Велса. И когда ментор провозгласил: «Свершилось!» — зал взорвался аплодисментами и возгласами. Мы спустились и подошли к Николаусу.

— Обряд свершился по всем законам Всевышнего. Теперь вы — одно целое, и дары ваши равны, — он хотел что-то добавить, но вдруг вздрогнул, его лицо исказилось гримасой боли, и он медленно, как подкошенный, осел на колени, а затем рухнул на пол. В зале раздался пронзительный крик.

Мир вокруг замедлился. Когда тело Николауса ударилось о плиты, я увидела на его спине алое, быстро растущее пятно. «Кровь...» — ужаснулась я. Велс бросился к наставнику, и тут же прозвучал новый выстрел. Пуля впилась ему в плечо.

Стреляли в сердце, но движение Велса спасло ему жизнь. Он не удержался и упал рядом со мной.

В зале поднялась паника: крики, визги, кто-то падал в обморок. Я стояла, не в силах поверить в происходящее. Затем я присела на корточки рядом с Велсом. Из его плеча ручьем текла кровь. Он стиснув зубы, зажимал рану и пытался мне улыбнуться.

«У тебя есть дар исцелять...» — вспомнились мне слова Николауса. Я перевернула старика на спину, прильнула ухом к его груди — но там царила мертвая тишина. Он лишь сделал последний, хриплый выдох, словно указывая на Велса.

Слезы хлынули из глаз. Но надо было спасать мужа. Я приложила руки к его ране. «Велс, что делать? Как тебя исцелить?» — в отчаянии думала я. Он молчал, видимо, от шока. Я прошептала молитву своему Богу, умоляя остановить кровь. Где-то снаружи завыла сирена. К нам подошел Клув, тщетно пытаясь помочь Николаусу. Старик был мертв.

Совместными усилиями нам с Клувом удалось остановить кровь. Сняв с руки Велса камзол, я увидела, что рана уже начала затягиваться.

— Пуля навылет... Но где же она тогда остановилась? — озадаченно спросил Клув, осматривая сына.

— Неужели в груди? — с ужасом предположила я.

Велса усадили на стул. На его груди не было раны, лишь огромный, багровеющий на глазах синяк. И когда амулет вернулся на место, все увидели, что центральный камень расколот, и в нем застряла пуля.

Велс пришел в себя. Рука больше не кровоточила. Клув принес из машины бинты и наложил повязку. Сезана сидела рядом, прикладывая ко лбу сына смоченный платок. Ментор в ужасе твердил: «Надо заново освящать Экояс...»

Вскоре прибыли скорая и стражи порядка. Среди них был и тот молодой человек, что общался с Асурой. Та, рыдая, рассказывала обо всем произошедшем. Гости не расходились — все они стали свидетелями. Нужно было найти стрелка.

Я показала, откуда стреляли. Николаус спас своего подопечного ценой собственной жизни. Он знал. Поэтому и вернулся из леса — чтобы быть рядом в роковой миг. Как же горько, что я не смогла помочь этому старику... Слезы снова потекли по моим щекам. Нет, такое сочетание не забудет никто. Никогда.

Глава 19 Сборы в путешествие

Я сидела у гроба Николауса. Сезана тихо объясняла, что скоро приедет ментор для обряда прощания, а затем состоятся похороны. Никто не ожидал, что праздник сочетания обернется такой трагедией. Все гости были единодушны: покушение было направлено именно на Велса. Но какая могла быть причина? Его работа, которую он добросовестно выполнял, никому не мешала и не считалась чем-то сверхважным.

Яркие воспоминания о нашей брачной ночи когда-нибудь, конечно, всплывут в памяти, но сейчас они были слишком омрачены горем. Потеря наставника, ставшего родным, сравнилась с потерей кровного родственника. Я понимала, что нужно дать сердцу разрядку, дать волю слезам. Велс, как раненый зверь, рыдал в моих объятиях, а я молча утешала его, не требуя ни слов, ни объяснений. Он засыпал, истощенный плачем, а я бережно целовала его виски и охраняла его хрупкий, тревожный сон.

Наступил день погребения. Тело Николауса должны были предать земле на семейном участке, рядом с другими предками Велса. Весь вчерашний день мы провели в траурном бдении у гроба, по очереди читая священные тексты. Когда подошла моя очередь, я чувствовала на себе взгляды присутствующих. Я открыла книгу, нашла нужную страницу и начала читать: «Мир, созданный Всевышним, дарит радость всем живущим на земле, но Он же создал и мир небесный, куда призывает самых достойных...» Голос мой дрогнул, и слезы покатились из глаз.

Больше я не видела ни строчки. Перед глазами встали образы умерших родителей и бабушки. Показалось, что эти слова приоткрыли тайну — теперь они все вместе, в мире ином, с Николаусом. Велс обнял меня, прижимая к себе, пытаясь успокоить. Асура поспешно принесла стакан воды с успокоительным.

Комната наполнилась морем черного цвета: траурные одеяния, темные шляпы, строгие камзолы. У меня не было подходящего платья, но Асура выручила, достав из своего гардероба темное, скромное платье и такую же шляпку. Я надела его, но Велс, увидев меня, тихо сказал: «Чтобы таких платьев в твоем гардеробе больше не было. Темный цвет не для тебя, он скрывает твой свет».

Когда на пороге появился Тонг, Велс мгновенно сжал кулаки. Я легко коснулась его руки, моля взглядом: «Милый, не надо...» Понимала, что любой конфликт сейчас приведет лишь к новым осложнениям. Тонг прошел мимо, а я отвернулась от его тяжелого, оценивающего взгляда. Мне нечего ему сказать. Теперь я для него недосягаема — я замужем и более не та «ценность», что была прежде.

За два дня прощания в наш дом пришло невероятно много людей. Некоторые были на церемонии, но основную массу я видела впервые — столь широк был круг тех, чьи жизни затронул Николаус.

Наконец в комнату вошел ментор и начал обряд прощания. Плач стоял в воздухе, когда он произнес последние слова, обращенные к усопшему, а затем — к собравшимся. Гроб выносили на плечах самые близкие, а родных у Николауса, кроме нашей семьи, оказалось едва ли не полгорода — стольких он когда-то обратил к вере.

Гроб установили на телегу, запряженную двумя мохнатыми мулами, похожими на небольших, но крепких лошадок с густой шерстью. Церемония немного удивляла, но «планета не наша, обычаи тоже», — напоминала я себе, стараясь не мешать. Велс не отходил от меня ни на шаг. Я постоянно чувствовала его руку — он бережно поддерживал меня, словно боялся, что я рассыплюсь от горя или исчезну.

После похорон, когда мы остались одни, я спросила его:

— Любимый, что за постоянная опека? Теперь-то с нами ничего не случится. Я уже не девственница, а твоя законная жена. Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?

— После потери наставника ты осталась самым близким человеком. Я не хочу потерять и тебя, — глухо ответил он.

— Не бойся, я всегда буду с тобой. А новости тебе Асура рассказывала? Или побоялась?

— Нет, ничего не говорила.

— Значит, решила, что я сделаю это лучше. Слушай: департамент охраны нашел стрелка. Пули в его ружье и та, что поймал твой амулет, идентичны.

— Но он всего лишь исполнитель. Кто заказчик? — спросил Велс, расстегивая мое платье.

— Мы не узнаем. Его нашли, но он успел пустить себе пулю в лоб. Мгновенная смерть.

— Значит, тот, кто заказал меня, запрограммировал убийцу на самоубийство после выстрела. Это какая же ненависть должна жить в человеке, чтобы так хотеть моей смерти... — Велс закончил расстегивать платье и задумался, глядя в пустоту.

Я надела ту самую ночную рубашку, шелковую и прохладную, что он подарил мне в первую брачную ночь, забралась на кровать и позвала мужа:

— Велс, пора отдыхать. Ты сегодня очень устал. Иди спать.

Велс вытер следы слез и повернулся ко мне.

— Любимая, если первый ребенок будет мальчик, назовем его Николаус.

— Я сама хотела предложить то же самое. Иди ко мне.

Велс словно ожил. И эту ночь мы долго не спали, а ночная рубашка оказалась хороша в одном — ее было очень легко снять. Уставшие, но умиротворенные, мы уснули в обнимку, понимая: жизнь продолжается. Николаус точно не хотел бы, чтобы мы долго убивались. Он желал нам не просто любить друг друга, но и бережно хранить эту любовь.

После похорон прошел почти месяц. Горе, как и любая боль, потихоньку отступало, уступая место новым эмоциям. Запланированное путешествие, конечно, было отложено, но Велс подал прошение, и нам пообещали сообщить, как только появятся путевки на «Остров вулканов». Семейная жизнь налаживалась. Ожидание мужа вечером в постели стало сладким ритуалом, самой желанной частью дня. Лето вступило в свою полную силу, и сочные фрукты наполняли нашу спальню по вечерам пьянящими, сладкими ароматами, прерывавшимися лишь для ночных утех.

На следующее утро я проснулась от нежного, сладкого поцелуя. Я чувствовала, как его желание разгорается с новой силой, но в этот момент в дверь постучали.

— Невероятно некстати! — буркнул Велс и громко крикнул: — Кто там?

За дверью послышался голос Тибала:

— Прости, но внизу посыльный. Требует тебя лично.

— Ладно. Передай, что я сейчас спущусь, — потом он повернулся ко мне, поцеловал в губы и прошептал: — Оставайся тут. Не двигайся. Я скоро вернусь, и мы продолжим.

Я послушно устроилась поудобнее, хотя лежать в соблазнительной позе, прикрывая нагое тело, было нелегко. Уткнулась носом в подушку, где еще хранился его запах, и предалась мечтам о будущем путешествии. Ведь, по сути, я не видела ничего, кроме этого дома, магазина и Экояса. Ну, еще дома Тонга... При этой мысли по спине пробежал ледяной холодок.

Велс не возвращался. Странно. Лежать надоело. Я встала и оделась. Прошло еще минут десять, но Велса все не было. Куда он мог деться, будучи в домашней одежде?

В гостиной никого не было, что было странно. Даже Магри не лежала на своем привычном месте у двери. «Значит, все во дворе», — решила я и направилась в сад, отложив мысли о завтраке.

На улице солнце уже припекало, предвещая к полудню настоящий зной. Я дошла до дальних деревьев и услышала голос Велса, со строгостью разъясняющего кому-то правила приличия.

Пройдя еще немного, я увидела картину: у ворот стояли Асура и тот самый молодой охранник из департамента, а Велс отчитывал их, словно двух провинившихся школьников. Немного постояв в стороне и послушав гневную тираду, я подошла ближе. Муж тут же поднял руку, давая знак молчать. Я и не думала вмешиваться.

Когда он исчерпал запас праведного гнева, он напомнил молодому человеку, при каких исключительно официальных обстоятельствах тот может появляться на пороге этого дома, и величественным жестом указал на выход. Незваный гость поспешно ретировался. Асура, опустив голову так низко, что было видно лишь макушку, поплелась в дом. Велс выглядел победоносно. Подойдя ко мне, он хотел что-то сказать, но я не сдержала смеха.

— Что, и ты против? — нахмурился он.

— Нет, любимый, я целиком за тебя! Но вспомни, как ты сам вел себя буквально пару месяцев назад, чтобы защитить нашу любовь? — подмигнула я.

— Это совсем другая история! — вспыхнул он. — Уверен, теперь он быстро пришлет сватов.

— Каких сватов? Разве можно посвататься до ее совершеннолетия?

— Можно! Сватовство — это почти как обряд сочетания, только это договор между семьями, а сочетание — перед Всевышним.

Спорить я не стала — в их законах я до сих пор плавала. Велс, видимо, хотел еще что-то внушить сестре и направился в дом. Я пошла за ним, сама не зная, зачем.

Уже у самого дома меня осенило, когда я взглянула на Велса — в небрежно заправленной рубашке и мятых домашних брюках. Я догнала мужа и, лукаво улыбаясь, спросила:

— Солнышко мое, скажи, а долго мне еще предстояло ждать тебя в постели? Ты ведь обещал вернуться...

Он остановился, окинул взглядом свой вид, потом внезапно подхватил меня на руки и закружил на садовой тропинке. Прижав к себе, он прошептал мне на ухо так тихо, чтобы никто не услышал: «Любимая, мы сегодня уезжаем! В путешествие. На две недели!»

— Как сегодня? Но ты же говорил, что билеты не получилось перенести!

— Вот поди ж ты, получилось! — с торжеством он достал из кармана рубашки два блестящих билета. — Нам срочно нужно собираться, а ты в это время возлежала, как королева!

— Я возлежала? — возмутилась я, но он только рассмеялся.

— Любимая, если не хочешь, чтобы тебя сразу вычислили как иностранку, попроси у Асуры цветные линзы. Твои голубые глаза слишком привлекают внимание, — он поцеловал меня, но мысль о разговоре с сестрой, видимо, не давала ему покоя.

Он почти побежал догонять Асуру, а мне предстояло начать сборы. По брошюрам я поняла, что место теплое — о зимней одежде можно не думать. «Горячие источники у вулканов... А купаются там в чем? Неужели в платьях?» Мысль о купании в платье показалась мне нелепой. «И можно ли с собакой?» Решила подождать Велса — собираться вместе веселее.

Вскоре, закончив воспитательную беседу с сестрой, Велс ответил на все мои вопросы. Мы быстро собрали сумки, успели пообедать, муж раздал указания на время своего отсутствия, и в пять часов у ворот прогремел гудок машины. Магри, для которой Велс давно оформил все документы, устроили на заднем сиденье на специальном поводке-ремне. Погрузив вещи, мы тронулись в путь.

Через час мы уже летели. Велс не отходил от меня ни на шаг, беспокоился о моем самочувствии и бережно оберегал мой сон в салоне этого странного летательного аппарата. «Самолетом» назвать его язык не поворачивался — машина была без крыльев, но уверенно рассекала воздух. Мои прежние представления о авиации рухнули. Я вспомнила земные байки про НЛО и спросила:

— Велс, а далеко могут летать ваши... автолеты?

— Поверь, до твоей планеты мы не долетим — слишком далеко. Солнышко, ты жалеешь, что осталась здесь? — тревожно спросил он.

— Конечно, нет! Я бы никуда и не полетела, даже если бы была возможность. Просто у нас на планете рассказывали легенды о «летающих тарелках». Вот я и подумала — вдруг это вы, с этой планеты, к нам в гости залетали?

Велс нежно поцеловал меня в висок, прижал к груди и прошептал:

— Спи, любимая. Лететь еще три часа. Я буду охранять твой сон.

Я устроилась поудобнее в его надежных объятиях — насколько это было возможно в кресле — и вскоре заснула, убаюканная мерным гулом двигателей и биением его сердца.

Глава 20 Вулканический рай

Нежный поцелуй в губы разбудил меня. Я открыла глаза. За иллюминатором простирался вид небольшого аэропорта с табличкой: «Вулканический Рай». Вдалеке высились горы причудливой формы, а у их подножия клубился и стелился по земле белый пар. На фоне величественного фиолетово-зеленого массива четко вырисовывались остроконечные белые крыши. Из рекламы я помнила, что это домики для туристов. «Велс, надеюсь, мы будем здесь счастливы», — пронеслось в голове.

— Не сомневайся, я приложу к этому все усилия, — его лицо озарила такая радостная улыбка, что стало тепло на душе. Он поцеловал меня в макушку и поднялся, чтобы помочь мне выйти.

Я тяжело вздохнула, еще не до конца проснувшись:

— Магри не забудем?

— Не волнуйся, ее уже доставили в здание. Я видел.

Мы вышли из автолета, ослепленные ярким солнцем, и на небольшом электрокаре нас довезли до терминала. Забрав собаку и вещи, мы получили от администратора ключи от машины. Ярко-красный автомобиль уже ждал нас у выхода.

Дорога до отеля была сплошным волшебством. Меня поразило буйство красок: невиданные цветы, ярко-оранжевые листья на деревьях. Велс намеренно ехал медленно, чтобы я могла рассмотреть все вокруг.

Внезапно он остановил машину у моста, перекинутого через реку, вода в которой буквально кипела и бурлила.

— Здесь, наверное, и рыбы нет, — высказала я предположение. — При такой температуре она бы просто сварилась.

Велс ничего не ответил, лишь весело рассмеялся. Я на свой страх и риск спустилась к самой воде и остолбенела: в кипятке спокойно плавала крупная, с радужной чешуей рыба! Я запрыгала от восторга, как ребенок:

— Ты видел? Она живая! Невероятно!

— Любимая, поехали, нас ждут, — окликнул он меня, и пришлось с сожалением возвращаться к машине.

По пути мне захотелось рассмотреть поближе белый камень, которым были сложены горы, но Велс останавливаться не стал, пообещав, что мы поднимемся в горы и я смогу не только потрогать, но и даже лизнуть его, если захочу.

— Велс, ну ты выдумщик! — рассмеялась я.

Наконец мы подъехали к нашему домику. Он буквально утопал в зелени и цветах, а тропинка к двери была выложена гладким речным камнем. У калитки нас ждала женщина в бело-зеленой униформе, напоминающей костюм стюардессы. Увидев нас, она радушно улыбнулась:

— Добро пожаловать в «Вулкановый райский уголок»! Желаю, чтобы ваше пребывание запомнилось надолго и вы вернулись к нам снова.

— Мне уже все безумно нравится! Я с радостью соглашусь, если муж предложит, — воскликнула я.

Велс молча взял ключи, поблагодарил, и мы вошли в дом. Дверь со скрипом отворилась, впуская нас внутрь. Магри сразу же принялась деловито обнюхивать каждый угол, а я не могла сдержать восхищенных возгласов. Велс, занеся вещи, пошел со мной осматривать владения. Оказалось, из гостиной был выход на задний двор, где нас ждал настоящий сюрприз — бассейн с водой, от которой поднимался густой пар.

— Велс, и здесь можно купаться?

— Конечно.

— А я купила с Асурой купальник! Можно в нем?

Велс подошел ко мне, обнял и, наклонившись, прошептал на ухо:

— Я разрешаю тебе купаться здесь даже без купальника, — его губы коснулись мочки моего уха.

По телу пробежала приятная дрожь, и я прильнула к нему всем телом. Я понимала, что соскучилась по его ласкам, а новая обстановка только обострила желание. Он без лишних слов повел меня по лестнице на второй этаж. Предвкушение заставляло сердце биться чаще, и мое тело, повинуясь инстинктам, послушно следовало за ним.

В спальне были задернуты шторы, горел приглушенный ночник, а воздух был наполнен сладостным ароматом тропических цветов. Магри осталась внизу грызть кость. Велс закрыл дверь. Я смотрела на него, видя, как он сдерживает порыв, давая мне время освоиться.

— Любимая, как я ждал этого момента. Иди ко мне, я буду нежным, — его голос охрип от страсти, что делало его еще привлекательнее.

— Ты и так самый внимательный, — я медленно приближалась к нему. — Ты уже сделал меня самой счастливой женщиной на свете.

— Не томи же, — выдохнул он.

Я подошла вплотную и оказалась в его крепких, горячих объятиях. Его пальцы ловко, но без спешки принялись расстегивать пуговицы моего платья. Я справилась с его рубашкой куда быстрее. Его губы осыпали меня поцелуями, от которых я буквально таяла. В какой-то момент наши губы встретились в страстном поцелуе, я прижалась к нему, и знакомая огненная волна накатила с головы до ног. Я инстинктивно вцепилась ему в шею, чтобы не упасть. Он подхватил меня на руки... а очнулась я уже в кровати, одна, в ночной рубашке, с прохладной тряпкой на лбу.

— Любимый, я опять все испортила? — робко спросила я.

— Нет, солнышко, все прекрасно. Близость у нас будет, когда ты отдохнешь. Ты снова одарила нас новым даром, но какой — еще предстоит разобраться, — он улыбнулся. — Я читал, что невеста может раскрывать дары только до первой брачной ночи, а потом — нет. Для меня это стало неожиданностью.

Я уткнулась носом в его грудь. Кожа пахла странно — терпко-минеральным запахом, а на вкус была солено-горькой.

— Ты странно пахнешь.

— Я ходил в бассейн, пока ты спала, — он поцеловал меня в лоб. — Говорят, эти воды омолаживают. Надеюсь, ты составишь мне компанию?

— Я что, снова ребенком стану?

— Вряд ли, а вот кожа станет мягче. Хотя мне и так все в тебе нравится.

Внутри завязалась борьба между стеснением и желанием. Стеснение победило. Я погрузилась в невероятно теплую воду. Тело приятно покалывало, словно тысячи крошечных иголочек делали массаж. Я расслабилась и наслаждалась состоянием невесомости. Велс приготовил себе коктейль, устроился в шезлонге и наблюдал за мной. Я закрыла глаза, покачиваясь на воде, как на перине.

— Ева, завтра пойдем в горы?

— Обязательно! Только дашь мне какие-нибудь брюки? В платье я туда не полезу.

Велс рассмеялся, отхлебнул из бокала и сказал:

— В моем чемодане найдешь то, что тебе подойдет, — он снова сделал глоток.

Я открыла глаза и посмотрела на мужа. Сама мысль: «Он мой муж» — наполняла сердце радостью. Еще немного побаловавшись в воде, я отправилась в душ. Выйдя оттуда, я обнаружила, что в гостиной накрыт стол. Я не слышала, чтобы открывалась дверь. Увидев мое удивление, Велс указал на небольшую панель в стене.

— Телепорт. Удобно, правда?

— Вот, заказал ужин. Доставка работает по всей территории курорта, не надо никуда ходить.

— А это... съедобно? — осторожно поинтересовалась я, глядя на идеально расставленные блюда. — И через телепорт передают только предметы? Люди могут?

— Нет, только неодушевленные предметы, да и то в пределах курортной зоны, — уверенно пояснил он.

— А мы все две недели будем сидеть в этом доме? Или у нас есть программа — осмотр достопримечательностей? — спросила я, окидывая взглядом уютную гостиную.

— Тебе что, не нравится мое общество? — притворно обиделся Велс.

— Нет, любимый! Тобой я могу наслаждаться и днем и ночью, хоть вместо хлеба. Но я ведь, может, больше сюда никогда не попаду, а так хочется все увидеть!

— Милая, откуда у тебя такие грустные мысли? Наша жизнь только началась. Я надеюсь прожить с тобой очень долгую жизнь, — он мягко сказал, выдвигая для меня стул. — Все достопримечательности — завтра. А сегодня — только ты и я.

Мы уснули под утро. Сон мой был тревожным, а перед самым пробуждением я закричала: «Велс!» Муж разбудил меня, крепко прижимая к себе и тихо успокаивая.

— Солнышко, кошмар приснился? — ласково спросил он.

Я всхлипывала, разглядывая его плечо, будто ища на нем рану, потом поцеловала его и снова прижалась, не в силах унять дрожь.

— Мне приснилось, что в тебя стреляли... Стрела попала в плечо, ты упал... было много крови... Это был ужас...

— А с тобой? С тобой все было в порядке? — тревожно переспросил он.

Я не ответила, пытаясь осмыслить странную деталь: во сне я была в джинсах. Откуда им здесь взяться?

— Велс, а расследование покушения на тебя и убийства Николауса... оно продолжается?

— Я узнавал. Свидетелей нет, убийца мертв. Сказали — сообщат, если появятся новые улики.

«Работают они так же, как и наша полиция», — с горечью подумала я. Я встала, подошла к окну и выглянула наружу. На улице пели незнакомые птицы, солнце уже пробивалось сквозь утренний пар и золотистыми лучами касалось крыш домиков, видневшихся сквозь листву

Потом я решила проверить чемодан мужа — ведь он сказал, что там есть что-то для похода в горы. Я открыла его и аж ахнула: внутри лежали мои самые обычные джинсы! Но радость тут же сменилась тревогой: а вдруг я в них не влезу? Поскорее надела их — брюки сидели идеально. Я подошла к кровати, поправляя футболку, и наклонилась, чтобы поцеловать мужа в благодарность. Он улыбался.

— Я рад, что смог тебя порадовать. Но запомни — носить их можно только здесь, в горах. В городе они под запретом.

— Понимаю, не переживай.

Вдруг внизу громко залаяла Магри. Я вздрогнула, но взяла себя в руки и пошла вниз. Велс шел за мной, на ходу застегивая рубашку. На последней ступеньке я замерла, пытаясь понять, на кого это лает собака.

— Милая, у тебя такая сексуальная попка в этих джинсах... Хорошо, что сегодня мы будем одни, — шепнул он мне на ухо.

— Тссс! — я приложила палец к губам. — Она лает прямо в гостиной!

Велс решительно шагнул вперед, жестом веля мне остаться на месте. Он резко распахнул дверь, и я увидела, что Магри, ощетинившись, лает на телепорт, который глухо гудел и издавал слабый вибрирующий звон. Велс открыл дверцу аппарата и достал оттуда наш завтрак, а вместе с ним — свернутый в трубку маршрутный лист на сегодня.

«Дежавю... Эту карту я уже видела во сне, на той горе...» — леденящая душу мысль пронзила меня, но я изо всех сил постаралась отогнать ее прочь.

Глава 21 Горы

На машине мы доехали до начала пешего маршрута. Оказалось, в горах мы не одни, но человек в зелено-белой форме пояснил, что наши маршруты не пересекаются, и встреча с другими туристами исключена. «Странно, — подумала я. — Словно здесь действует негласный закон минимизации контактов. Надо будет обдумать это позже».

— Солнышко, ты все не так поняла, — Велс обнял меня и поцеловал в висок. — Для нас составили индивидуальную программу, чтобы никто не мешал. У нас же, если ты забыла, все еще медовый месяц.

Я улыбнулась. В принципе, мне никто и не мешал, но пустынность этого мира вызывала легкую тревогу. После слов Велса я немного успокоилась и полностью погрузилась в наслаждение природой и невероятно чистым воздухом.

Мы поднимались по тропе среди лилово-сизых елей и сосен с длинными, мягкими иголками. Воздух был наполнен пряным, сладковатым ароматом. Я подошла к одному из лиловых деревьев, но запах исходил не от него. Велс заметил мои поиски.

— Что ты ищешь?

— Любимый, ты чувствуешь этот аромат? — я глубоко вдохнула.

— Конечно, чувствую. Это цветет лесная лилия. Помнишь, я привозил тебе духи с таким запахом?

— Да-да! Давай найдем ее, я хочу посмотреть, как она выглядит! — я подбежала к нему и посмотрела умоляющими глазами.

Велс наклонился и поцеловал меня.

— Ты сводишь меня с ума. Я готов достать для тебя и Луну, и звезды, лишь бы ты была счастлива.

— А для полного счастья мне не хватает всего одного... — в этот момент Магри резко рванула поводок, и я едва удержалась на ногах. — Магри, что там?

Собака насторожилась, уши вперед, она смотрела в сторону густого ельника. Посидев так с минуту, она успокоилась и снова пошла рядом. Мы медленно поднимались выше. Я была безмерно рада брюкам и кроссовкам, наслаждаясь свободой движений. Не то чтобы платья сильно сковывали, но брюки — это брюки.

— Так что же тебе не хватает? — вернулся к разговору Велс.

— Тебя, здорового, рядом. И, как ни странно, я уже хочу детей — похожих на тебя и на меня.

— Ну, я рядом, а над детьми мы работаем каждую ночь. Можем продолжить и днем, — он притянул меня к себе и поцеловал. — Может, вернемся, пока не ушли далеко?

— И я не увижу все красоты, обещанные в рекламе? Ну уж нет! Идем дальше.

Мы прошли еще немного, лес начал редеть. Магри стала часто останавливаться, и ее приходилось подзывать. Велс внезапно обнял меня, прижимая к себе так крепко, словно пытаясь закрыть от какой-то невидимой угрозы. Но вокруг, кроме нас, никого не было...

Наконец мы вышли на смотровую площадку. Я подошла к ограждению, и захватывающая дух панорама открылась передо мной. Вдалеке виднелась цепь гор, покрытых разноцветным хвойным лесом, который создавал впечатление вечной осени — яркие пятна от светло-лиловых до темно-изумрудных. Внизу, в долине, извивалась река, и солнечные блики, прыгая по перекатам, превращали ее в серебряную ленту. На самой площадке стоял стол для пикника и мангал. Магри тут же подбежала к нему, встала на задние лапы и заскулила — видимо, учуяв еду. Велс открыл прикрепленный к столику контейнер: внутри были овощи и кастрюлька с маринованным мясом. Рядом лежали уголь, растопка и все необходимое для незабываемого обеда на вершине одной из гор этого острова.

Велс принялся готовить шашлык, а я накрывала на стол. Магри, получив свой кусок мяса, улеглась у моих ног. Вскоре по площадке поплыл соблазнительный запах жареного мяса. У меня буквально текли слюнки, и желудок предательски заурчал.

— Любимая, еще немного. Тебе не скучно?

— Велс, мне с тобой никогда не скучно. Я получаю массу ярких эмоций, и, надеюсь, так будет всегда, — сказала я, и в сердце кольнула знакомая тревога.

— Так и будет. Мы самые счастливые, и весь мир теперь это видит и оберегает нас.

Я осматривала окрестности, и меня не отпускало странное чувство дежавю — будто я уже здесь была. Но мысли прервал окончательно разыгравшийся аппетит. Я подошла к мужу, поцеловала его. Он отвлекся от мангала, подхватил меня и принялся целовать — с каждой секундой его поцелуи становились все страстнее и требовательнее.

— Жаль, здесь нет палатки. Я бы не против устроиться с тобой в уютном гнездышке.

— Я есть хочу!

Наконец шашлык был готов. Еда на свежем воздухе доставляла не только гастрономическое, но и эстетическое наслаждение.

— Так, наверное, обедают только короли, — с удовольствием промурлыкала я.

— А ты и есть моя королева. Самая желанная и любимая.

— Могу ответить взаимностью. Ну вот, мы сыты. Какие планы? — спросила я, вытирая руки салфеткой и бросая Магри еще один кусочек.

— Сейчас посмотрим, — он развернул карту. — Ниже по склону есть тропа к веревочному мосту. Перейдем его — и окажемся в месте, где люди общаются и веселятся вместе.

— И мы сможем к ним присоединиться?

— Думаю, да.

Я оживленно вскочила, чтобы рассмотреть склон, но уже через несколько шагов убедилась, что верхушки деревьев полностью закрывают обзор.

Солнце стояло в зените. Со лба на нос скатилась капля пота. Я вытерла ее и обернулась к мужу. Он стоял ко мне спиной, с напряжением удерживая натянутый поводок Магри. Собака и он смотрели на соседнюю скалу. В этот момент среди зелени что-то ярко блеснуло.

В мозгу молнией сверкнуло: «Солнце на оптическом прицеле! Сон... он сбывается! Снайпер!» Я инстинктивно схватила Велса за руку, отчаянно пытаясь остановить мгновение, предотвратить роковой выстрел. Велс посмотрел на меня — и замер. Собака тоже остановилась, не успев подать голос. Все вокруг застыло, даже птицы умолкли. Воцарилась гробовая тишина. И в этой тишине я увидела пулю, застывшую в воздухе в паре метров от нас. Я успела разглядеть ее траекторию — стреляли в Велса. Снова в него. «Кто так хочет его смерти?»

Я изо всех сил толкнула мужа. Он потерял равновесие и упал. Пуля со свистом пронеслась над нами. Я споткнулась о поводок и рухнула на него. Магри сорвалась с места и залилась яростным лаем. Тут же раздался новый свист — вторая пуля. Велс сильно прижимал мою голову к земле, шепча: «Лежи, не шевелись!» Магри рвалась с поводка, ее громкий лай эхом раскатывался по долине.

— Так, любимая, ползи к тому столу и не высовывайся! — приказал Велс.

— Без тебя никуда не поползу!

— Я сказал, быстро! — резко бросил он, указывая направление. Сам приподнялся на локте, осматривая местность.

Магри дернулась ко мне. Я успела поймать поводок, который он выпустил, но обнять собаку не получилось — она пронеслась мимо, рыча и принюхиваясь. Велс мгновенно оказался рядом, заслонив меня собой. «Что происходит? Кому мы мешаем?» — в панике металась мысль.

И тут из-за пушистой лиловой елки вышла женщина. В руках она держала арбалет направленный на меня. За спиной виднелся колчан со стрелами. На ней было поношенное, но чистое темное платье и крепкие сапоги. Волосы были туго затянуты в узел. Она медленно шла к нам, не спуская с меня холодного взгляда и мушки арбалета.