Ты одарён великим бременем. Часть 3. Молитва времени

Глава 1. Незримая сила

Сао остановился рядом со мной. Его тень накрыла парту.

- Господин Хирая, продемонстрируйте свою ману.

Как мне проявить её? Думает, это так просто. Как будто время можно проявить в нечто физическое.

- Я не могу, - коротко бросил я.

В аудитории повисла тягостная пауза. Я почувствовал, как десятки любопытных взглядов впиваются в меня. Сао нахмурился и сделал шаг ближе.

- Господин Хирая, у вас есть предрасположенность к магии. Прошу хотя бы попытаться продемонстрировать её.

Да что он пристал. Почему он не понимает меня. Хорошо, если он хочет, чтобы я её проявил - то пожалуйста.

Всё вокруг будто остановилось. Дыхание класса замерло. Пылинки в солнечном луче застыли в немыслимом танце. Мир превратился в идеальную, неподвижную картину, где дышал только я один.

Надеюсь, ему хватит.

Я встретился взглядом с Сао. Его лицо было неподвижной маской, в глазах - ни искры понимания.

Ну естественно.

- Я уже проявил её, а если вы ничего не увидели, - мой голос звучал холодно и твёрдо, - то это не значит, что её не было.

Я развернулся и направился к выходу. Так и хотелось крикнуть ему в лицо о его некомпетентности, но я просто ушёл. Сохранив последние крохи достоинства.

Я вышел в коридор и почувствовалось, как кровь забила в голову, но прохладный воздух ударил в лицо. Видимо, немного переусердствовал - подумал я.

Гулкий звук шагов отдавался в так бешено колотившемуся сердцу. Постепенно и сердце, и шаги успокоились. Я спустился по лестнице и направился к выходу на задний двор.

- Господин Хирая.

Я вздрогнул и замер. В арочном проеме у главной двери, прислонившись к косяку, стоял директор Нумаро Шикато. Он смотрел на меня не с упреком, а с тихим, изучающим интересом.

- Добрый день, - его голос был спокоен и глубок. - Куда-то направляетесь?

Он всё видел. Слышал.

Я собрал всю свою волю, чтобы голос не дрогнул.

- Добрый день, директор. Хочу немного собраться с мыслями на открытом воздухе.

Он медленно кивнул, его взгляд, казалось, просвечивал меня насквозь.

- Воздух - хороший союзник. Но иногда мысли, от которых бежишь, настигают нас даже на самом чистом ветру. Уверены, что проблема в воздухе, а не в её источнике?

Я немного растерялся.

- Проблема... - начал собирать свои мысли. - в природе моей магии, директор. Я пытаюсь найти к ней подход.

- Почётно. Однако будьте аккуратны с времяпровождением. Главное, чтобы оно не мешало вашей основной учёбе.

Он отступил от дверного проема, пропуская меня.

- Не задерживайтесь слишком долго. Учебный процесс ждать не будет.

- Я понял. Спасибо, директор.

Я кивнул, вышел на задний двор и направился к лужайке за главным корпусом, откуда открывался вид на бескрайние леса Атеры. Солнце пригревало спину, а ветерок шевелил пряди волос. Идиллия, которую я не могу чувствовать. Я рухнул на траву и закрыл глаза, подставив лицо солнцу. Но вместо умиротворения внутри меня поднималась буря.

Бесполезная сила. Что с того, что я могу на мгновение остановить песчинку в воздухе? Или заставить книгу состариться на сто лет? Ни защиты, ни атаки. Одни лишь проблемы

Я сжал пальцы, впиваясь в землю. Перед глазами встало невозмутимое лицо Сао.

Конечно же он ничего не видел. Они хотят ярких вспышек и летающих шаров. А я... я

Горечь подступала к горлу. Я посмотрел на свои руки - обычные, ничем не примечательные.

Везло же таким, как этот Феликс. Говорили, у него пробудилась какая-то особенная магия. Сразу видно, полезная. Та, что может что-то сделать. А моя...

Я лежал так, может, минуту, может, час, пока солнце не начало клониться к закату. Пора было возвращаться. Я поднялся, отряхивая траву с одежды. В душе была лишь тяжёлая, усталая пустота.

Следующее утро не принесло ясности. Тяжёлая пустота в душе сменилась, холодной, отстранённой решимостью. Если Сао не может меня научить, а директор видит лишь общие черты проблемы, значит, ответы нужно искать самому.

После обязательного завтрака, который я проглотил, не чувствуя вкуса, я направился в библиотеку.

Магия времени - факт, который я ношу в себе, как занозу в сердце. Мне нужно хоть что-то - свиток, руководство, забытая история - что угодно, что докажет, что эта сила внутри меня не просто бесполезное проклятье.

Широкие дубовые двери библиотеки поглотили меня. Я замер на мгновение, глядя на бесконечные ярусы, уходящие ввысь. Воздух в библиотеке был густым и неподвижным и стояла гробовая тишина, в которой моё собственное дыхание казалось неприлично громким.

- Видимо я первый в этом году, кто удосужился зайти в это место.

Методичный обход начался с первого этажа: исторические хроники, базовые теории магии. Я бродил между стеллажами, пробегая взглядом по названиям полок. "Основы пиромантии", "Гидрокинез: от азов к мастерству", "Путь геоманта". Всё осязаемое, простое, понятное. Ничего о времени.

На втором этаже, среди разделов о продвинутой магии и метамагии, я наконец нашёл небольшую табличку с надписью "Темпоральные исследования". Надежда, острая и обжигающая, вспыхнула во мне. Но на полках за табличкой царил хаос. Труды по астрологии с попытками предсказания будущего, философское эссе о природе вечности, сборники мифов о пророках. Ни системы, ни практики. Ни одного о прямом контроле над временем.

Я прислонился лбом к прохладному дереву стеллажа. Разочарование было густым и тяжёлым, как свинец, заливая всё внутри. Значит, так. Целого раздела по хрономантии не существует. Мне придётся искать по крупицам. Искать упоминания, скрытые в книгах о чём-то другом. Искать иголку в стоге сена, который, возможно, был пуст с самого начала.

С новым, уде отчаянным упорством, начался разбор этого стога. Час за часом я выуживал из недр библиотеки всё, что могло иметь хоть какое-то отношение. Казалось, что я мог с лёгкостью уже понимать, где и какие полки находится.

К вечеру на книжном столе у входа выросла унылая стопка томов, которая показывала мою небольшую победу.

Откинувшись на спинку стула, я провёл рукой по лицу. Солнечный луч, пробивавшийся утром в высокое окно, давно погас, сменившись синевой сумерек. Вокруг меня лежала стопка - унылая коллекция книг, но каждая хоть чем-то цепляла. Бросать поиск сейчас было бы иррационально.

- Систематизирую на месте, - решил я.

Собрал все книги в рюкзак. "Сон разума: Онейромантия и пророческие сны", "Циклическая природа заклинательной магии", "Сборник Незримых Архонтов", "Теория магического резонанса", "Влияние магии на реальность" - именно такими названиями пестрили заголовки.

Рюкзак отяжелел, наливаясь не знаниями, а грузом неопределённости. Но это был хоть какой-то шаг вперёд .

Я вышел из библиотеки, чувствуя на себе тяжелый, безмолвный взгляд бесчисленных томов, оставшихся на полках. Они хранят ответ, но возможно, я просто не могу найти к ним правильный вопрос.

Войдя в комнату, мои соседи уже спали. Я поставил тяжеленный рюкзак рядом со своим столом и рухнул на кровать без сил.

Глава 2. Непокорные знания

Сознание вернулось ко мне нехотя, пробиваясь сквозь плотную пелену забытья. Его вернул настойчивый толчок в плечо.

- Токито. Эй, вставай!

Голос соседа по комнате, Каэде, был хриплым ото сна. Я не ответил, надеясь, что он отстанет.

- Ты проспишь завтрак, а потом и лекцию Сао, - он ткнул меня ещё раз, уже сильнее. - Он терпеть не может опоздавших, ты и сам знаешь.

Я повернулся к стене натянув одеяло на голову, превратившись в неуклюжий комок.

- Не пойду, - пробормотал я в матрас.

Каэде фыркнул. Я услышал, как он зашуршал, собираясь, а потом хлопнула дверь. Блаженная тишина вновь поглотила комнату. Я пролежал так ещё несколько часов, в ступоре между сном и явью, пока солнечный свет не стал полосой раскалённого металла на лице.

С трудом поднявшись, я уставился на стопку книг на своём столе. Первая, "Циклическая природа заклинательной магии", лежала сверху, своим безжизненным кожаным переплётом вызывая у меня приступ тоски. Вчерашний порыв "систематизировать на месте" казался сейчас идиотской шуткой.

С горькой насмешкой над самим собой я потянулся и взял её в руки. Книга была тяжелой, холодной. Я открыл её и начал листать. Страница за страницей. Сухие теоретические выкладки, схемы контуров маны, графики жестов. Ни одного намёка на то как пользоваться временем. Это книга была не про магию, а про бухгалтерию. Учёт магической энергии, а не её использование. Я почувствовал ярость, которая тут же нашла свой выход.

- Да что за бред, ни одного полезного слова.

С глухим, сдавленным рыком я швырнул книгу на пол. Она тяжело шлёпнулась о деревянные половицы.

И вдруг, книга дёрнулась. Медленно, неуклюже, будто невидимая рука подняла её с пола. Она зависла на мгновение в воздухе, а потом, с размаху, со всей бумажной твёрдостью, ударила меня корешком по голове. Боль пронзила мою голову. Я ахнул от неожиданности.

Но на этом не закончилось. Следующая книга, "Теория магического резонанса", сорвалась с места и, пролетев по дуге, отвесила мне звонкий, унизительный подзатыльник. За ней - "Влияние магии на реальность", потом "Онейромантия"...

Пять книг, одна за другой, устроили мне импровизированную и совершенно сюрреалистичную экзекуцию. Они летали по комнате с нелепой, но безжалостной целеустремлённостью, колотя по голове, плечам, спине.

- Я понял, понял! - закричал я, почти моля о пощаде. - Не буду больше бросать! Хватит.

Мгновенно, шум прекратился. Я осмелился выглянуть из-за рук, ожидая нового удара. Но книги неподвижно левитировали передо мной. А через секунду все тома разом растворились в воздухе, будто их и не было. Я сел обратно на кровать, в полном смятении, потирая новые шишки.

- Да вы издеваетесь? - прошептал я в пустоту, чувствуя, как смешон должен выглядеть со стороны.

Ответа, разумеется, не последовало. Лишь насмешливый солнечный луч играл на том месте, где секунду назад лежала груда знаний, оказавшихся агрессивными.

В комнате стоял хаос, и дышать этим воздухом, наполненным пылью с разорванных страниц, больше не было сил.

- Нужно успокоиться и собраться ,- пронеслось в голове, - А потом... потом, видимо, снова в библиотеку. Искать оставшиеся книги.

Равнина. Это место было единственным, где голова хоть немного могла обрабатывать информацию. Здесь никто не смотрел, не требовал и не ждал. Я встал, отряхнулся и, не глядя на беспорядок, вышел из комнаты.

Дорога к равнине была привычной. Солнце пригревало, ветер шевелил волосы. Я шёл, стараясь ни о чём не думать, но в висках всё ещё отдавалась тупая боль от ударов книг. Я уже почти дошёл до своего места, как вдруг замер на месте.

Из глубины леса донёсся оглушительный крик птиц. Не щебет, не пение - а именно крик, резкий, тревожный, будто сорвавшийся с самых высоких ветвей. И так же внезапно, как начался, он оборвался. Наступила тишина.

Инстинкт велел развернуться и уйти, но любопытство. понесло меня вперёд.

Если что, смогу быстро уйти

Оправдывался я сам перед собой, пробираясь ближе к центру леса.

На поляне стояла та самая команда - Арло, Эри, Феликс и демон. Они окружили мальчика, сидевшего на рукояти чёрной косы. Чтобы меня не было видно, я прижался ближе к дереву, но мои руки ощутили что-то липкое и тёплое. Я посмотрел на них и с ужасом обнаружил, что они в крови. Багровая жидкость сочилась из коры, стекая по моим пальцам на землю. Она была не моей - дерево словно источало её, плача кровавыми слезами. Я резко отшатнулся, вытирая руки о землю, и снова сосредоточился на происходящем.

Последовавшие за этим события - превращение в исполина из тьмы, появление крылатой девушки, её стремительное вмешательство - я наблюдал, затаив дыхание.

Когда всё закончилось, и группа ушла, я вышел на пустующую поляну. Воздух всё ещё вибрировал, наполненный тяжёлым эхом только что случившегося. Я подошёл к месту стояла коса. Земля под ней была истлевшей и безжизненной, будто выжженной изнутри.

Что это ещё? Не просто магия... нечто большее?

Мне стало не по себе при нахождении на этом месте.

Я повернулся и медленно пошёл прочь, к академии. Но теперь в голове крутились мысли не только о магии времени, но и о этих таинственных незнакомцах.

Дверь скрипнула. Я замер на пороге. В комнате царил идеальный порядок. Книги стояли ровно, пол блестел чистотой, а на кровати аккуратно лежало сложенное одеяло. Посреди этого неестественного уюта сидел Каэде и смотрел на меня с выражением глубочайшего укора.

- Ну что, великий исследователь? - начал он - Решил проверить выдержит ли комната твоего бунта?

Я медленно перевёл взгляд с него на чистый пол.

- Извини, - пробормотал я, чувствуя вину - Я... нечаянно.

- "Нечаянно" устроить в комнате хаос? - Каэде покачал головой, но в уголках губ играла улыбка. - Слушай, Токи, я всё пониманию. Учёба, стресс... Сао... Но в следующий раз, если собираешься разворошить тут всё предупреди, а потом хотя бы сделай вид, что прибрался, ладно?

Он встал и потянулся.

- Конечно! Прости, пожалуйста. Такого не повторить - извинялся я - Надеюсь...

Каэде рассмеялся, протягивая мне набор с ужина.

- Ты как всегда - смеется Каэде - Я взял тебе ужин, а то ты в попытках "познать себя" забываешь есть.

Я улыбнулся

- Как же я тебе безмерно благодарен!

Во время своей поздней трапезы я рассказал ему о том, насколько оказываются опасные книги обитают в нашей библиотеке.

Глава 3. Истинный конец

Утро. Бой часов на часах Академии, которые работают раз через раз, пробудил меня. Я встал с чётким планом - вернуться за книгами в библиотеку. Не долго собираясь, я уже стоял у знакомых полок, собирая те же книги, что и в первый раз, но сегодня уже без «Циклической природы заклинательной магии». Информацию про двоих незнакомцев я решил искать позже.

Спускаясь по главной лестнице библиотеки, я услышал знакомые голоса. Эри, Арло и Феликс стояли у картотечного каталога, оживлённо о чем-то споря. Я попытался проскользнуться незаметно, но Эри, вечный излучатель неестественного позитива, заметил меня первым.

- О, Привет! Ты же Токито? – он энергично помахал рукой – Часто заходишь сюда?

Арло кивнул мне с обычной для него сдержанной вежливостью. Феликс просто смотрел, его взгляд был задумчивым.

Вместо того, чтобы кивнуть и уйти, я остановился. Вопрос, который я носил в себе с момента возвращение с поляны, вырвался наружу раньше, чем я успел его обдумать.

- Что это вчера было? – спросил я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировал

- О чём ты? – осторожно спросил Арло.

- На поляне. Вчера. Вы, мальчик с косой, девушка с крыльями, - я переводил взгляд с одного на другого, – Кто они?

- Ну, там происходило много странного. – заёрзал Эри

- Странного? – я фыркнул, чувствуя, как нарастает раздражение. Они что, думали, я слепой? – Он превратился в трёхметровое чудище. Это немного больше, чем просто «странное».

- Мы не хотим обсуждать это, - тихо, но твёрдо сказал Феликс.

Его взгляд встретился с моим. И это стало последней каплей. Они знали. Они стояли в эпицентре чего-то грандиозного, а теперь делали вид, что ничего не произошло.

- Ах вот как – мои слова прозвучали ледяной насмешкой. – Не хотите обсуждать. Удобно.

- Токито, хватит, - предупредил Арло, делая шаг вперёд.

Но Феликс не отводил взгляда

- А ты откуда вообще всё это знаешь? – спросил он. Его тон казался для меня агрессивным – Ты же тот самый, что ушёл с лекции Сао. Из-за чего? – он сделал паузы, и его следующий вопрос повис в воздухе, острый и неотвратимый, - что это вообще ща магия у тебя, которую ты отказался показывать?

Вопрос ударил в самую больную точку. Все мои подозрения, вся моя ярость от их умалчивания слились в один ослепляющий импульс.

Всё вокруг замерло. Пылинки кружащиеся в луче света из высокого окна, застыли на месте. Эри и Арло стояли неподвижно, как статуи, с застывшими на лицах масками удивления и неодобрения. Время остановилось, и в нём мог дышать только я и Феликс.

Он моргнул, его глаза расширились от шока. Он гляделся по сторонам, глядя на застывший мир, а потом уставился на меня.

- Ч-что… что это? – его голос дрогнул, он был единственным звуком в абсолютной тишине.

Я сделал шаг вперёд. Теперь мы были одни в этом застывшем моменте. Тет-а-тет.

- Ты спрашиваешь о моей магии? – мог голос звучал тихо, но отчётливо. Вот она. Я могу остановить песчинку в воздухе. Могу вырвать секунду из потока. Но для чего? Чтобы любоваться на застывшие лица? – по моему лицу начали преступаться слёзы – Это бесполезно. А ты… - я посмотрел на него с холодной ненавистью, - ты спрашиваешь меня о ней, когда сам стоишь по уши в тайнах, которые могут перевернуть мир. Да и сам. Пользуешься, наверное, своим даром налево и направо. О тебе много говорили после игры. Уникум, который смог «взорваться энергией». Так что как ты смеешь мне задавать вопросы? Здесь я спрашиваю, кто эти двое, кого вы вчера видели?

Феликс сглотнул, его лицо побелело. Он был в ловушке. В ловушке моего времени.

- Да что ты обо мне знаешь! – вдруг вырвалось у него, и в его голосе впервые прозвучала не просто защита, а отчаяние. – Ты видишь только то, что на поверхности! Ты думаешь, я просил об этой силе? Я жил обычной жизнью, а потом в один день меня выдернули оттуда и бросили сюда, чтобы не причинил вреда своим близким. Я даже не с этого мира, Токито!

Я замер, чувствуя, как моя ярость на мгновение отступает перед шквалом его откровений.

- Я появился здесь из ниоткуда – его слова летели стремительно, словно боялся, что время снова остановится и он не успеет договорить. – Меня притащил сюда Сао, потому что я «пробудил ману» у себя в мире, где магии почти нет! Я не понимаю, как всё это работает! На той игре… этот «взрыв»… это был не контроль, это была паника. Я потерял сознание, был на грани истощения! Я не «пользуюсь даром налево и направо» - я боюсь его! Я не знаю, как его правильно использовать, и каждый раз.

Он тяжело дышал, его плечи напрягались.

- Так что не смей говорить, будто у меня всё легко. Я учусь. С нуля. В мире, который до сих пор мне кажется сном. И да, мне страшно. А эти Архонты… Леви и Лива… - он снова сглотнул, - они ещё одно безумное звено в этой цепи. Мы не скрываем правду. Мы сами её не знаем. Мы и пришли сюда чтобы узнать хоть что-то про них.

Его слова повисли в застывшем воздухе. Впервые я смотрел не на «уникума», а на обычного человека. Пусть и зависть к нему у меня и прошла, но высказанное им мне надо было обдумать. Внезапно в висках застучало. Звон в ушах нарастал. Пылинки в луче света дёрнулись. Контроль ускользал.

- Они… возвращаются – с трудом выговорил я, чувствуя, как реальность с грохотом наваливается обратно

Время вновь текло в реальности.

- … абсолютно несправедливо! – звонкий голос Эри разрезал воздух, и он замолк, моргнув.

Арло, застывший в шаге ко мне, покачнулся. Наступила ошеломлённая тишина. Феликс стоял, тяжело дыша, глядя на меня. В его взгляде не было больше ни вызова, ни страха. Было лишь усталое понимание того, что он только что вывернул свою душу перед тем, кто считал его жизнь лёгкой.

В наступившей тишине мой уход был единственным звуком. Я поднял рюкзак и вышел, оставив их в ошеломленном молчании. По дороге в комнату мир плыл и двоился. В висках застучало, вышибая из головы все мысли, кроме одно. Я сорвался. А в награду – знание, которое обожгло сильнее, чем кровь, стекавшая из носа. Я вытер ее тыльной стороной ладони и, шатаясь, двинулся дальше.

Новое утро. Я лежал на кровати, уставившись в потолок, когда дверь скрипнула и впустила Каэде. На его лице читалась привычная смесь досады и легкой улыбки.

- А, так ты уже на ногах. Я-то думал, опять будить придётся, — он бросил мне на кровать яблоко. - Пара у Сао, ясное дело, уже благополучно пролетела. Но вот физру у Хамадо прогуливать не советую. Запишет на индивидуальные занятия - там мало не покажется. Одевайся, пойдём вместе.

Безмолвно подчинившись, я кое-как натянул школьную форму и, взяв спортивную форму, поплёлся за ним, попутно поедая яблоко. Оказавшись в раздевалке, я быстро переоделся, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом и думал о своём.

Сорвался.

Одно слово, тяжёлым и беззвучным ударом, отдавалось в пустоте внутри. Вчерашняя сцена в библиотеке всплыла обрывками: застывший мир, глаза Феликса, его сбивчивые признания, и моя собственная, детская ярость. Я сорвался. Показал свою единственную, бесполезную карту – и что в итоге? Ничего. Только кровь из носа и эта гложущая пустота.

- Эй, Токито, шевелись! – внезапно окликнул меня Каэде.

Я, вздрогну, неловко отпрыгнул, неприятно ударившись головой о шкафчик. Выйдя на поле, на поле, я тут же постарался затеряться где-нибудь с краю. Тренер Хамадо, женщина с взглядом стали, уже выстраивала группу. Её пронзительный свисток разрезал воздух, заставляя всех замолчать.

- Первое задание – пробежка! Отстающие получат дополнительные упражнения! – её голос не оставлял места для возражений.

Она обвела группу строгим взглядом, и её глаза задержались на Эри.

- И, господин Фудзивара! Любые украшения на моём уроке запрещены. Снимите, пожалуйста.

Я видел, как Эри на мгновение замер, а затем послушно потянулся к кулону на своей шее. Меня эта сцена не касалась. Я просто стоял, готовый к старту, желая одного – чтобы это поскорее закончилось.

Свисток Хамадо прозвучал как выстрел. Толпа студентов рванула с места. Я бежал, почти не чувствуя ног, механически, концентрируясь лишь на том, чтобы не упасть на коварном, меняющемся под ногами покрытии. В какой-то момент взгляд сам нашел Феликса. Он вместе со своей командой был позади. Значительно. Я наблюдал за его борьбой и чувствовал, как во рту остаётся горький привкус собственной несправедливости. «Ходячий уникум». Как же я ошибался.

Возможно, позже мне следовало бы извиниться, перед ним.

Физкультура оказалась изматывающей. После пробежки последовали упражнения на равновесие, где я едва удерживался на качающемся бревне, а затем - на реакцию, где команды тренера сливались в один оглушительный поток. К концу занятия у меня не осталось ни сил, ни мыслей. Я едва переоделся в раздевалке, чувствуя, как дрожат руки, и, не задерживаясь, побрёл обратно в комнату, к своему единственному убежищу - стопке книг, которая, казалось, насмехалась над моим бессилием.

Я потянулся к тому, что лежал сверху – «Онейромантия». Тяжелый переплёт с выцветшими буквами. Лёг на свою кровать и открыл наугад.

«Сны – это мост между мирами, где время течёт иначе… - строки плыли перед глазами. «… и тот, кто владеет ключом, может узреть нити судьбы…»

Ключ… У меня не было ключа. Только тяжёлые веки и свинцовая усталость во всём теле. Книга выскользнула из ослабевших пальцев и мягко шлёпнулась на одеяло.

Пробуждение новым днём не оказалось чем-то новым. Толчки и голос Каэде.

- Вставай, соня. Сегодня обещали что-то интересное – практика по защитной магии где-то за Академией – его голос звучал бодро. – Говорят, Сао лично будет показывать. Столько пар подряд у Сао тебе нельзя пропускать.

Я молча кивнул. Мысли о том, чтобы быть на виду у этого преподавателя, не радовало, но перспектива проблем пугало куда больше.

Мы вышли на незнакомое тренировочное поле. Каменные круги на земле и выцветшие руны создавали ощущение, что эта равниной пользовались много лет. Я понял, что дрёма моя никуда не прошла. Голос Сао, объяснявшего план урока, плыл где-то далеко, словно сквозь толщу воды. Студенты начали собираться в группы для практики, их оживлённые голоса сливались в равнодушной гул. Воспользовавшись суетой, я по-тихому отступил к дальним валунам, спрятался в их тени и… вновь уснул.

Мой сон прервал яркий красные свет, бивший с небес.

- Вот, чёрт! Это что ещё за безумие? – вырвалось у меня

Я вжался в шершавую поверхность валуна, ощущая, как сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. На поле, окутанное багровой дымкой, явился незнакомец в развевающихся чёрный одеждах. И началась резня. Тела падали на выжженную землю с тихим, ужасающим однообразием. Сао сковали ледяные оковы, а остальные словно спелые плоды, повисли в паутине лоз, истомляясь на этой проклятой арене.

- У них же есть те самые Архонты... – прошептал я, чувствуя, как немеют пальцы – Почему они не позвали их?

Пришелец говорил с Феликсом, его слова, казалось, ранили больнее любого клинка. И тогда Феликс вспыхнул. Буквально. Его волосы полыхнули ослепительным оранжевым пламенем, а по контурам фигуры заплясали молнии. Казалось, он даёт отпор... Но с небес, с оглушительным рёвом, обрушилась грозовая туча цвета запёкшейся крови, придавив его к земле, вминая в камни.

- Где же они? – я почти не узнал свой собственный, сорванный до шёпота голос. - Феликс, давай же, зови их!

Багровая молния, впиваясь в его тело, с каждым мгновением давила всё невыносимее. Камни под ним трещали.

- Нужно ему помочь. Но как? - я в отчаянии сжал кулаки, чувствуя, как дрожь предательски пробегает по всему телу.

Феликс хрипло кричал, а незнакомец наблюдал за его муками с леденящей ушу, яростной улыбкой.

- Нужно помочь. Но…

Внезапно воздух содрогнулся от влажного, кошмарного хруста. Мой взгляд сам нашёл Феликса — вернее, то, что от него осталось. Искажённое, раздавленное тело. А над ним — ликующий демон в человеческом обличье.

- Я… Я… - я ловил ртом воздух, который словно превратился в воду. - Надо…

- Ещё одно… Пока живое тело…

Незнакомец медленно повернул голову. Его кровавые глаза, полные безумия, нашли меня в моём укрытии. Инстинкт кричал о бегстве, но вместо этого я резко развёл руки, выкрикивая слова, в которые уже не верил:

- Временной миг!

Я рванулся вперёд, к тому месту, где лежал Феликс. Но не успел сделать и трёх шагов, как пространство вокруг сжалось, а его голос, холодный и насмешливый, прорезал сознание:

- Ты правда думаешь, что можешь вот так просто творить что вздумается на моей арене?

Я замер, не в силах оторвать взгляд от его искажённого лица.

- Что… Как… - не понимающе смотрел на него я – Я же… остановил время…

Он рассмеялся – сухим, скрежещущим смехом, оскалив свою ужасающую улыбку.

- Но… но…

- Ещё один слабак. – он пренебрежительно махнул рукой. -Но я уже пресытился зрелищем, так что подарю тебе быструю смерть.

Едва я успел моргнуть, как из запястья незнакомца вырос клинок сгустившейся крови. Едва я успел моргнуть, как он пронзил меня насквозь, обжигая внутренности ледяным огнём. Я рухнул на колени, потом навзничь. Горло сдавила судорога, а по вискам потекли горячие слёзы

- Нет… - моё дыхание стало хриплым, прерывистым. – Я… Уми… раю?

Глава 4. Дурной сон

* * *

Наша деревня ютилась у подножия Великого Древа, как птенцы под крылом гигантской птицы. Крона его была так велика, что в полдень на центральную площадь ложилась огромная тень, и все мы – и дети, и взрослые – собирались там, спасаясь от зноя. Дома казались игрушечными по сравнению с этим гигантом, а заборы – тонкими щепками.

Я стоял, запрокинув голову, но макушки всё равно не видел. Она терялась где—то в ослепительной синеве, и мне казалось, что если бы я смог до неё дотянуться, то потрогал бы само небо.

Солнце припекало спину через тонкую рубашонку. Из открытых окон доносились голоса матерей, зовущих детей к обеду, и стук топора дровосека. Взрослые говорили, что лазить на Древо нельзя. Говорили, что оно старое, что ветки хрупкие, что высоко. Но они всего этого не понимали. Они не видели, как ветер шевелит листву на самой вершине, словно зовёт меня. Они не знали, каким маленьким и неважным становится весь этот мир с его домами, заборами и голосами, если подняться достаточно высоко. А я хотел увидеть. Хотел узнать, каков он, вид сверху.

Я глубоко вдохнул, пахнущий смолой, пылью и дымом очагов воздух, и упёрся ладонями в тёплую, шершавую кору. Сердце стучало где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Я был маленьким, а дерево – большим. Но я был упрямым.

Первый сучок, на который я закинул ногу, оказался выше, чем я думал. Пришлось подпрыгнуть, цепляясь пальцами, которые казались такими короткими и слабыми против могучего ствола. Но вот я уже повис, потом подтянулся, отыскал опору для носка старого, стоптанного башмака.

И пополз вверх, цепляясь за каждую щепку, за каждый выступ. Руки и ноги двигались сами, будто зная дорогу. Сердце колотилось не от страха, а от восторга. С каждым взмахом ветки становились тоньше, а воздух – чище и прохладнее. Я пробирался сквозь зелёный потолок листьев, и вот уже солнце ударило мне прямо в лицо, ослепительное и горячее. И тогда я увидел.

Я увидел всё. Нашу деревню, будто рассыпанную коробку с игрушками, Поля, уходящие к самым горам, похожие на лоскутное одеяло. Извилистую ленту реки, сверкающую на солнце. Мир лежал у моих ног, огромный, безмятежный и прекрасный. Я был выше всех. Выше домов, выше колокольни, выше страхов и запретов.

Я сделал ещё один шаг, желая заглянуть чуть дальше, туда, где небо сливалось с землёй.

И в этот миг раздался оглушительный сухой хруст. Ветка, казавшаяся надёжной, ушла из-под ног. Ветер, ласкавший секунду назад, теперь резал лицо со свирепой силой. Земля стремительно приближалась ко мне.

* * *

Я вынырнул из небытия с боем часов Академии. Я чувствовал, как горели лёгкие, как сердце колотилось с бешенной скоростью, что отдавалось болью в висках и горле. По спине струился липкий, холодный пот.

- Эй! Токито Кошмар?

Голос Каэде прозвучал сквозь глухо. Я не сразу смог выжать из себя ответ. Горло было пережато.

- Д-да… - наконец просипел я, и голос сорвался на хрип.

Я провёл ладонью пол лицу, словно пытаясь стереть капли пота. Тяжесть в груди медленно отступала, оставляя после себя странную, звенящую пустоту и лёгкую тошноту

Что за чушь мой мозг выдал… Кровь, трупы, тот псих… Наверное, вчерашний поединок с книгами так повлияли. Нервное перенапряжение.

Мысль пришла облегчением, холодным и логичным. Слишком яркий, слишком реальный, но всего лишь сон

Я откинул одеяло, и холодный воздух комнаты обжёг вспотевшую кожу. Ноги были ватными, но я заставил себя встать и подошёл к столу. Он был пуст.

Книг нет. Точно, они же вернулись в библиотеку сами, из-за моего невежества.

Я потянулся и провёл пальцами по месту на плече – там, где в том кошмаре… где было… неприятное ощущение. Кожа была гладкой и целой

Как же я сам себя накручиваю.

Во рту оставался горький привкус адреналина, но разум уже настойчиво выстраивал логичную картину: стресс, переутомление, кошмар. Я глубоко выдохнул, чувствуя, как последние остатки напряжение покидают плечи. Всё было на своих местах.

- Ну что? Какие планы на день? – спрашивал Каэде – Снова впадаешь в свои академические размышления до вечера?

Я потянулся, чувствуя, как напряжённые мышцы наконец расслабляются. Воздух в комнате казался уже не таким густым и тяжёлым.

- Мне нужно в библиотеку, – ответил я. – Вернуть свои сбежавшие книги

- Те книги, которые вчера тебя побили? – поинтересовался Каэде – Надеюсь ты понял, что с ними надо поаккуратнее?

- Да, понял – уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки.

Я уже поспешно одевался и направился в храм книг. Мысли, наконец, улеглись, выстроившись в чёткую, логичную цепочку. Пустой стол и гладкая кожа на плече поставили точку в вопросе. Произошедшее было наваждением моей головы, порождённым стрессом. Теперь же вставала простая, практическая задача: книги, которые я вчера «случайно» вернул в библиотеку. Их нужно было опять забрать.

Я толкнул дверь, и меня окутало знакомое безмолвие, пахнущее старой бумагой. Сводчатый потолок библиотеки, как всегда, терялся в полумраке, а ряды стеллажей стояли в невозмутимом, почти надменном спокойствии. Я сделал несколько шагов по направлении к нужным разделам, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

Лёгкий, холодный укол пробежал по спине. Я замедлил шаг, инстинктивно повернул голову и увидел их.

У одного из столов у картотеки стояли Эри, Арло и Феликс. Они смотрели на меня. Взгляд Феликса был спокойным, Арло – сдержанно-вежливым. А Эри… Эри смотрел на меня с открытой, немного неуместной здесь приветливостью.

- Привет! Ты же Токито? Верно?

Глава 5. Дежавю

По мне пробежали мурашки, стало не по себе. Воздух в библиотеке, всегда неподвижный и прохладный, вдруг показался спёртым.

Они? Но как? Не может быть… Это же просто сон?

Но внутренний голос звучал настойчивее, панически пронзительным шепотом: Повторяется?

Тем временем Эри, не получив ответа, сделал шаг вперёд. Его улыбка была как и прежде…

- Не подскажешь, как найти книги по архонтам?

Та же фраза… Знакомая. Но это же очевидно! Мы в библиотеке, они интересуются архонтами – конечно, их вопросы будут похожими. Мой мозг просто ищет связи там, где их нет.

Внутри всё сжалось от неприятного ощущения, что моя собственная психика играет со мной злую шутку. Я медленно пошёл к своим стеллажам, стараясь не смотреть на них. Спиной я чувствовал их взгляды.

Нельзя. Я молча, почти машинально, медленно пошёл к своим стеллажам. Я чувствовал их взгляд.

- Прости, я не знаю, - бросил я через плечо

Я не знаю, почему так ответил. Из-за неуверенности или из-за раздражающей уверенности, что любой диалог сейчас будет фальшивым, что я буду общаться с ними, постоянно вспоминая яркие, но ложные картинки из своего больного воображения.

Я собирал книги на тех же стеллажах. Протянув руку, я коснулся корешка «Сон разума: Онейромантия и пророческие сны» со странным ощущением, что я читал эту книгу, но решив всё-таки её взять. Потом я забрал и остальные: «Сборник Незримых Архонтов», «Теория магического резонанса» и «Влияние магии на реальность».

Я собрал эту стопку в рюкзак и направился к выходу. И по пути мне снова пришлось пройти мимо них. Троица блуждала между высокими полок в попытках найти желаемое. Я прошёл мимо, не замедляя шага.

Я пришёл в комнату. Каэде, как всегда, лежал на своей кровати, уставившись в потолок. Я сел за стол и достал первую книгу - «Онейромантия». Я открыл её и попытался вчитаться, но первая фраза, сразу ошарашила меня.

«Сны – это мост между мирами, где время течёт иначе…

Знакомые слова, накатили на меня воспоминание. Мне всплыло воспоминание, как я разговаривал с Феликсом в том кошмаре, его голос полный отчаяния. Читать её было неприятно, будто я не изучаю текст, а проживаю его. Я захлопнул её и отодвинул.

- Что такое, Токито? – спросил Каэде, повернувшись ко мне.

- Да так… Кошмар всё ещё не отпускает. Он слишком… детальный.

Каэде сел на кровати, его взгляд скользнул по фолиантам и задержался на злополучном переплёте.

- Токито, может, эти кошмары у тебя вплывают из-за таких книг? – он указал подбородком на «Онейромантию». – Ты в них копаешься, а мозг, перегружаясь, выдаёт побочный эффект. Сны же от впечатлений.

- Да, наверное, – согласился я, и это было логичное объяснение. - Но знаешь, они кажутся такими реальными… - я замолчал, не в силах подобрать слова.

- И что ты видел? – Каэде подался вперёд, теперь уже с искренним любопытством.

Я вздохнул, глядя на стол.

- Если вкратце… будто я уже прожил ближайшие три дня.

Каэде приподнял бровь, на его лице застыло выражение скептического интереса.

- И что, события повторяются?

- Не то чтобы, - я покачал головой, чувствуя странное облегчение от этого факта. – Совсем по-другому. Просто… вот сегодня в библиотеке я встретил Эри, Арло и Феликса. И Эри задал мне тот же вопрос, что и во сне.

- И дальше произошло всё так же, как и во сне?

- Нет, - я снова покачал головой, и на этот раз во вздохе послышалась надежда. – В кошмаре всё пошло наперекосяк, а сегодня… сегодня я просто ушёл. Всё было нормально.

Каэде откинулся на подушки, его поза выражала полное решение загадки.

- Знаешь, такие случаи называют дежавю, - рассудительно сказал он. - Этому есть научное, вроде бы, объяснение. Что-то про сбои в памяти. А твой уставший мозг просто проецирует эти обрывки на настоящее, раскрашивая в цвета этих твоих мрачных и странных книг. Логично?

- Да, наверное, ты прав, - я вздохнул, снова пытаясь в это поверить. Втиснуть свой опыт в эти удобные, разумные рамки– Просто всё равно как-то не по себе ощущать данный эффект. Слишком уж… навязчиво.

- Уникальным людям – уникальные эффекты! – Каэде рассмеялся своим заразительным смехом, разгоняя гнетущую атмосферу.

Я также улыбнулся в ответ. Решив, что на сегодня хватит книг, снов и их анализа, я погасил свет и лёг на кровать. Я закрыл глаза и попытался убедить себя, что завтра всё встанет на свои места.

Настала пятница, к моему удивлению, я встал рано. В это время Каэде уже переодевался.

- Доброе утро! Неужто встал на пару Сао?

- Не знаю, может и пойду, - пробормотал я.

- Вот это да! – Каэде ухмыльнулся, завязывая шнурки. – Книги всё-таки достучались? Или Сао стал вдруг интереснее твоего одеяла?

Я молча поднялся с кровати. Солнечный свет, падающий из окна, был слишком ярким, слишком настойчивым. Я быстро переодевался, пока Каэде меня подгонял.

- Ладно, я готов, - сказал Каэде, подходя к двери. – Ты идёшь, Токи?

Я одобрительно качнул головой, и мы направились на пару Сао по концентрации.

Мы зашли в аудиторию, которая была почти полностью заполнена, и уселись на свои места. Немного позже, когда Сао только-только начал лекцию, вошла эта Феликсова четвёрка. Он немного отчитал опоздавших и дальше продолжал вести лекцию. Время прошло незаметно, Сао рассказывал о типах защитных заклинаний, а также упомянул, что на предстоящей практике завтра мы будем практиковать защиту. После не столь продолжительного урока мы направились на Физкультуру.

Всё те же шкафчики, всё та же бурная обстановка. Я обратил внимание на четверку: Арло, Эри, Хироко и Феликса

Может мне следовало с ними познакомиться? Хотя, наверное, я некрасиво поступил с ними в библиотеке.

Мои мысли прервал голос Каэде:

- Ну ты там где? Токито?

Я, не ожидая такого резкого возвращения из своих мыслей неудачно развернулся и впечатался в свой шкафчик.

- Да, блин, опять? – промелькнула у меня в голове. – Уже иду.

Физкультура была как во сне. Всё тот же бег, все те же упражнения, всё та же фраза тренера, адресованная Эри про снятия аксессуаров. Эта фраза, единственное, что заставило мой мозг снова анализировать сцену как то, что я уже видел. Но я тут же отогнал это ощущение. Вполне логичное замечание тренера. Конечно, она попросит снять кулон – он может зацепиться, его можно повредить. Ничего сверхъестественного.

Я механически выполнил все упражнения, пропуская команды Хамадо через фильтр памяти. «Присесть!» — и в голове тут же всплывало, как я уже приседал, чувствуя жжение в мышцах. «Лечь!» — и я помнил жесткость покрытия под локтями. Это было изматывающе. Мозг, как заезженная пластинка, проигрывал два канала одновременно: реальность и её точную, замысловатую копию. И в конце концов прозвучало заветное «Закончили!».

Мы с Каэде быстро переоделись и направились в комнату. Каэде всю дорогу, что и делал, так это говорил насколько изматывающе была тренировка. Оказавшись дома, мы быстро легли в постель.

- Ждешь завтрашнюю практику? – спросил меня Каэде.

В моей голове пронёсся образ этого странного незнакомца.

- Да. Конечно. – неуверенно ответил я.

- Отлично! – с радостью ответил Каэде, повернувшись к стенке лицом.

Потихоньку близилась суббота, практика защиты, а значит – появление незнакомца в моем сне. Я, уже полноценно не веря в это, со спокойной душой заснул.

Я проснулся от того, что Каэде уже тряс меня за плечо.

- Вставай, а то проспишь самое интересное! Практика на свежем воздухе!

Сознание вернулось ко мне ясное и чистое. Никакой тяжёлой грусти, никакого предчувствия. Странности, навязчивые мысли о дежавю – всё это утонуло в глубоком, спокойном сне. Мир вернулся в свою обычную, логичную колею.

- Иду, иду, - буркнул я, поднимаясь с кровати

Дорога к тренировочному полю была приятной. Свежий воздух, солнце, смех однокурсников. Я шёл, почти наслаждаясь моментом. Всё было, как всегда. Сао, собрав нас, начал вводный инструктаж. Я стоял в толпе, лишь наполовину слушая. Мы разошлись на группы. Каждый практиковал атаку и защиту, а я лишь наблюдал, как Каэде вместе с другими оттачивает свою магию земли с другими. И вот настал момент возвращения. Что-то внутри меня всё-таки не давало истинного покоя. Все группировались по четыре человека.

- Ты идёшь? – подошёл ко мне Каэде.

- Я приду позже! – ответил я ему.

- Опять исследователя включил?

- Немного – улыбнулся я.

- Ну хорошо, буду тогда ждать в столовой, - попрощался Каэде.

- Временной миг!

Я остановил время и переметнулся за тот же камень, что и во сне, наблюдая.

Всё хорошо. Это просто последнее что мне надо проверить.

Мысленно рассуждал я. Сао о чём-то разговаривал с командой Феликса, и вот уже собирался переносить их… Как вдруг… Красный луч… Из которого появился тот же незнакомец…

Нет… Этого не может быть… Это был лишь сон… Как он…

С этой неразберихой я медленно вышел из-за камня и направился к группе. До меня доходили обрывки фраз.

- Незваный гость! – Сао.

- Ты не меняешься – незнакомец

- Убирайся – Сао.

Как вдруг этот незнакомец посмотрел на меня.

- О, так вас тут ещё больше…

Я шёл колеблясь в состоянии, когда надо было уже признать, что это реальность и отрицанием происходящего. Группа обратила на меня внимание.

- Токито? – прозвучал голос Эри. – Что ты тут делаешь?

- Я… - нерешительно отвечал я. - Я этого видел…

- Что видел? – озадаченно спросил Феликс.

- Видел… что произойдёт.

На меня нахлынуло осознание, что будь я менее глупым, то я мог бы всё рассказать, и этого не произошло.

Я же видел это. Я мог что-то сделать. А теперь… теперь это неминуемая гибель…

Глава 6. Надлом

Воздух застыл, густой и тяжёлый, как расплавленное стекло. Слова повисли в нём, бессмысленные и острые.

- Я видел его… Видел… что произойдет.

Сказав это, я и сам услышал свой голос – плоский, лишённый всяких интонаций, голос сумасшедшего или призрака.

Наступила тишина. Глубокая, оглушительная. Рието, до этого наблюдавший с ленивым, хищным интересом, медленно повернул голову. Его багровые глаза скользнули по мне, и в них мелькнуло насмешливое любопытство.

- О? – только и произнёс он, и этот звук был страшнее любого смеха.

Тут вмешался Сао. Он сделал шаг вперёд, оттесняя нас, студентов, за свою спину. Его поза была стальной, но в глазах я увидел не гнев, а стремительный, холодный расчет.

- Господин Хирая, - его голос прозвучал как удар хлыста, отсекая панику. – Вам и всем остальным – отойти и оставаться на месте!

Он был прав. Надо было оставаться на месте, чтобы не мешаться. Но он не справиться с ним сам. Я помню. Тем временем Сао уверенно подходил к багровому незнакомцу. Он выставил руку по направлению к

- Предупреждения не будет! Убирайся отсюда!

Лицо Рието заплыло улыбкой он наклонил голову на бок, находясь в надменном спокойствии.

- Приятно замечать, что люди не меняются, – ехидно говорил Рието

Вдруг я почувствовал на моё плечо надавили.

- Послушай сюда, – меня с силой развернуло к Хироко, – Давай-ка объясняйся. Что такого ты видел?

- Я… - я опешил и был дезориентирован

Хироко занёс свою горящую руку, в ожидании нанесения удара

- Я не собираюсь с тобой играться, как ты замешан с этим незнакомцем? – угрожающе допрашивал меня.

- Хироко! Остановись! Сейчас не до этого – сказал Арло

- Да что ты! Не находишь странным, что он появился в тот же момент, что и багрянник? – отвечал Хироко

- Мы видели его в библиотеке… - останавливал Эри, но не договорив.

Его слова потонули в ледяном сиянии. Мы повернули головы – все, кроме Хироко, всё ещё сжимавшего моё плечо. И увидели…

Величественную, неподвижную статую из сияющего голубого льда. И внутри неё – застывшую в вечном порыве фигуру Сао. Его лицо было обращено к нам, глаза широко раскрыты, в них застыл последний приказ, который он не успел отдать.

А перед глыбой стоял Рието. Невредимый. На его губах играла та же сладкая, ядовитая улыбка.

Пальцы Хироко разжались. Он отступил от меня на шаг, его горящая рука загорелась с большей силой. Тишину нарушил только мой голос.

- Это я видел

Рието медленно пошёл в нашу сторону. Его шаги были бесшумны на выжженной земле.

- Как мне нравится, когда наблюдают за моим представлением, – произнёс он, и его багровый взгляд скользнул по нашим побелевшим лицам. – Но зрителей всё равно многовато. Пора сменить декорации.

Он щёлкнул своими пальцами и мир взорвался алым светом.

Не светом – кровью. Багровая волна накатила из него самого, из земли, из воздуха, смывая реальность. Она обжигала сетчатку и затапливало сознание. Крики смешались в оглушительный гул, который тут же поглотил нарастающий гул.

Я зажмурился, но красное продавило веки, залив всё внутри. Я почувствовал, как земля уходила из-под ног, и вот мы уже не стояли на траве, а были заключены в гигантскую арену из крови и мрамора цвета запёкшейся крови. Воздух был тошнотворно сладковатым.

Когда зрение вернулось, первое, что я ощутил – не боль. Сначала – тепло. Струящаяся, навязчивая теплота на шее. Я рефлекторно поднял руку, и пальцы вошли во что-то липкое и открытое. По ощущениям это было схоже с той смоле, которая стекала по дереву…

Горло.

Я попытался сжать рану, вжаться в неё ладонью, но боль, запоздалая и адская обрушилась на меня, заставив захрипеть. Воздух свистел, выходя через новое, не предназначенное для него отверстие. Не крик, не слово – лишь влажный, булькающий звук. Я понял – я не могу сказать больше ни слова.

И тут раздался его голос. Спокойный, почти разочарованный.

- Знаешь, я не люблю, когда зритель знает финал истории.

Рието стоял в нескольких шагах, рассматривая свой клинок, с кончика которого медленно стекала алая капля.

- Тот, кто знает, чем всё закончится… отнимает у меня весь кайф. Это неинтересно, – Он посмотрел на меня, и в его глазах не было злобы или ярости. Лишь скука высшего существа, которому испортили дорогой спектакль. – Так что помалкивай, ладно? А я пока его закончу.

А теперь, - его голос вновь приобрёл театральные, ядовитые нотки, - где мы остановились?

Как только он закончил приходить в свой образ, как тут же был отброшен горящим кулаком демона. Он выдержал паузу, наслаждаясь картиной: я, давящийся кровью. Но он не учёл одного. Хироко. Демона, чья ярость всегда опережала страх

- Заткнулся бы ты, ублюдок!

Рывок. Алый шлейф пламени. Кулак, обёрнутый синеватым огнём, со всей силы врезался в лицо Рието.

Это был не расчётливый удар. Это был взрыв. Взрыв ярости, накопившийся за эти минуты.

Рието, не ожидавший такой грубой и примитивной атаки, отлетел на несколько метров и грузно шлёпнулся. На его надменном лице застыла гримаса чистейшего изумления. Хироко стоял над ним, тяжело дыша, пар от разгорячённого тела поднимался в спёртом воздухе.

- Не двигайся! – голос Хироко был хриплым, но твёрдым. Он не оборачивался, продолжая сжигать взглядом приземлившегося противника. – Держись, как можешь!

Но я уже не мог «держаться». Приказ Хироко долетел до меня как сквозь толщу воды. «Не двигайся». Словно я вообще мог пошевелиться. Вся воля, всё сознание сузилось до одного — до жгучей, невыносимой боли в горле и тёплой, липкой жидкости, заливающей грудь. Мои пальцы бессильно скользили по ране, не в силах сжать её, не в силах остановить то, что уходит.

Ноги подкосились. Я не упал, я рухнул. Колени ударились о тёплую, пульсирующую землю, а потом и всё тело осело на землю. В глазах помутнело. Адская боль выедала сознание, превращая его в узкую, чёрную щель. И в этой щели, последнее, что я услышал, был не собственный хрип, а сдавленный крик Хироко, душераздирающий звук удара и тяжёлое тело, с глухим стуком отбрасываемое куда-то в сторону. Наступила тишина… и тьма…

Глава 7. Бой часов

* * *

- Токито, дорогой! – мама выглянула из кухни, вытирая руки о фартук. – Не сиди один в комнате. Выйди во двор, поиграй с ребятами! Ты же так хотел показать им свою новую магию, правда?

Её голос был таким тёплым, таким полным веры в меня. Я вышел, сжимая в кармане кулаки от волнения.

- Да, хорошо, мама.

Моя новая магия. Она пробудилась всего пару дней назад, после кошмара с падением. Я ещё сам толком не понимал. Просто иногда, когда я очень сильно сосредотачивался, всё вокруг будто... замирало. Ненадолго я мог остановить объект. Я боялся и одновременно был очарован. И больше всего на свете я хотел поделиться этим чудом.

Я выбежал во двор, к своей маленькой компании. Сердце колотилось где-то в горле. Как только мы дружно поприветствовались, я сразу захотел продемонстрировать свою силу.

- Смотрите! – мой голос звенел от восторга и гордости. Я замер, сфокусировавшись на падающем листке, кружащемся в воздухе. – Смотрите, что я могу!

Я почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Листок застыл. Не просто упал, а повис в невесомости, будто мир вокруг него на мгновение забыл, как дышать.

У меня получилось!

Я сиял, переводя взгляд с листка на лица друзей, ожидая их восхищения.

- О, прикольно! – на секунду загорелись глаза у одного из мальчишек.

Но тут другой, более рослый, нетерпеливо хлопнул в ладоши, и между его пальцами вспыхнул робкий, но живой огонёк.

- О, а посмотрите, что могу я!

Взгляды тут же, словно стая воробьёв, переметнулись на него. Яркий, тёплый, понятный огонь.

- Вау! Вот это да!

- Ты точно станешь Архонтом Огня!

- Круто!

Восторженный гвалт окружил мальчика с пламенем. Я остался стоять в стороне. Мой листок, всё ещё висящий в воздухе, будто обесцветился, стал невидимым. Никто уже не смотрел на него. Никто не смотрел на меня.

Моё чудо оказалось скучным, тихим, никому не нужным.

Я прекратил концентрацию. Листок дрогнул и плавно продолжил падение на землю. Но никто этого даже не заметил.

* * *

- А-А-АРГХ!

Я вынырнул из небытия с криком, который разорвал тишину комнаты под бой часов. Горло горело адским огнём, по спине струился ледяной пот. Инстинкт заставил меня вцепиться в шею, пальцы искали глубокую, зияющую рану, плоть, разорванную клинком…

Но под пальцами была лишь гладкая, целая кожа. Ни крови, ни разреза. Только дикая, фантомная боль, сжимающая горло стальными тисками, и собственный хриплый, прерывистый вой, эхом отдающийся в черепе.

Сердце колотилось, выпрыгивая из груди, вышибая остатки воздуха. Я сидел на кровати, дрожа крупной, предательской дрожью, и не мог остановиться.

- Токито! Эй! Токито!

Резкий толчок в плечо. Голос Каэде с натянутой тревогой, пробился сквозь гул в ушах. Я медленно повернул к нему голову, не в силах вымолвить ни слова. Дыхание свистело между стиснутых зубов. В тусклом свете, пробивавшемся из окна, я видел его лицо, искажённое нарастающим недоумением и испугом.

- Токи, что с тобой? – его голос стал тихим, почти шепотом. – Опять кошмар?

Кошмар?

Это слово повисло в воздухе, такое простое, такое логичное. Спасательный круг, за который так хотелось ухватиться: кивнуть, сказать «Да, и притвориться, что это всего лишь сон.

Но я не мог. Потому что помнил. Чувствовал. Всё.

Вес клинка. Тёплую кровь, заливающую грудь. Адскую боль. Скучающий взгляд Рието. Ледяную статую и ту самую фразу, что вырвалась у меня тогда:

«Я видел… что произойдет».

Это и произошло.

Я смотрел на Каэде широко раскрытыми глазами, в которых плескался немой ужас. Воздух с силой ворвался в лёгкие, и я выдохнул не слово, а какое-то животное, сдавленное рычание.

- Это… - я попытался сглотнуть, но горло сжалось спазмом. – Это не кошмар.

Голос был чужим, сорванным, прошептавшим страшную, нелепую правду.

Каэде замер. Он видел – я не просто испуган.

- Что именно «не кошмар»? – медленно, вглядываясь в меня, переспросил он. – Токи, о чём ты?

О том, что уже третий раз помню начало этого дня… О повторяющихся диалогах… О весе клинка в моём горле…

Мысли проносились вихрем в моей голове – каждая с привкусом кровавого дыма. Ярость, которая только что была бесформенной тучей, начала кристаллизироваться в холодные осколки решений.

Я не ответил. Вместо этого резко спустил ноги с кровати и начал одеваться. Движения были резче, грубее, чем когда-либо. Я не просто натягивал форму — я заковывал себя в неё, будто в доспехи перед последним боем.

— Токи, стой, — Каэде встал, блокируя путь к двери. Его лицо стало серьёзным. — Ты не в порядке. Посмотри на себя. Ты трясёшься, весь в поту, бормочешь непонятные вещи… Может, в лазарет? Или просто полежи, отдохни?

Отдохнуть… И наплевать на то, что скоро произойдет?

Это слово прозвучало как плевок в душу. Я замер, чувствуя, как ярость вздымается новой волной.

- Отдохнуть? – моя улыбка вышла оскалом. – Ты думаешь, это поможет? Просто полежать – и всё пройдет?

- Я не знаю, что с тобой, но это не нормально! – голос Каэде набрал твёрдости, в нём зазвучало то самое рациональное, здравомыслящее раздражение, которое сводило меня с ума. – Вчера ты устроил погром книгами, сегодня кричишь после сна, а теперь несёшь какую-то чушь! Может, хватит? Может, перестанешь вариться в своих мыслях и просто пойдёшь на пары, как все?

Я не хотел быть особенным. Я никогда не хотел. Я мечтал как раз о том, чтобы быть «как все» — иметь стихию, которую можно показать, силу, которую можно понять. И теперь он, мой друг, говорит мне это. Тот, кто должен знать, каково это – быть со мной, странным Токито. Он предлагает самое простое, самое логичное и самое невозможное решение.

- Как все? – мой голос стал тихим, почти шёпотом, и от этого, наверное, прозвучал ещё страшнее. – Ты думаешь, я не хочу? Ты представляешь, что бы я отдал, чтобы просто быть как все. Чтобы проснуться и думать только о парах, а не о том, чьё лицо исказится от боли? Чтобы моя магия была просто шариком огня или потоком воды, а не этим… способом остановить мир, который становится просто декорацией, которая вот-вот рухнет…

Каэде перебил меня, его терпение лопнуло.

- Слушай, Токи, я твой друг, но это уже слишком. Видеть будущее? Это просто невозможно. Если ты сам считаешь, что в голове бред, вестник беды, как ты говоришь – то иди к тем, кто может помочь! К Сао. К Директору. К врачу. А не вываливай это на меня в утро!

Он сказал «Бред». Чётко и ясно. Не «видение», не «кошмар» - бред.

- Бред? – я рассмеялся, и звук вышел горьким и колким. – Ты первый, кто мне это сказал. Помнишь? «Дежавю и стресс». Логично, удобно, не надо ничего менять. И я поверил. Я так хотел поверить, что это просто стресс! А знаешь, что оказалось на самом деле?

- Токито, я с тобой первый раз разговариваю в это утро. И таких слов я тебе не говорил.

Но я не слышал его. Сделал шаг вперёд и в моем голосе звучала не ярость, а леденящая обида.

- Ты знаешь, насколько больно это – умирать? Оказалось, когда тебе перерезают горло, больно не как в стрессе…

Я посмотрел на него – на своего друга, который сейчас видел во мне сумасшедшего, придумывающего воспоминания. Каэде молча кивнул и вышел из комнаты…

Глава 8. Сверх своих возможностей

Щелчок двери отрезал последнюю нить.

Я стоял посреди комнаты и слушал, как шаги Каэде удаляются по коридору – сначала быстро, почти сердито, потом всё тише… пока не растворились совсем. Потом – тишина. Он не вернулся. Не крикнул через плечо «Токи, прости, я погорячился». Просто ушёл. Тишина навалилась на меня, и я мог чувствовать её в горле.

— Бред? – сказал я в пустоту. Голос вышел хриплым. – Хорошо. Пусть будет бред. Сумасшедший, который помнит вкус своей крови. Который каждый раз умирает и просыпается. Который знает, что будет дальше.

Я подошёл к столу. Пусто. Ни книг, ни следов от них.

— Даже вы меня бросили, - пробормотал я. – Хотя нет. Это я вас бросил. Швырнул. Разбил. Как всё, к чему прикасаюсь.

Фантомная боль снова сдавила горло — не сильно, но достаточно, чтобы я сглотнул и поморщился. Я тронул кожу пальцами. Целая. Но память о клинке была ярче, чем реальность. Ярче, чем эта комната. Ярче, чем я сам.

Я сел на край кровати. Стена напротив — чистая, белая, идеальный экран. И на ней снова начала проявляться картина: багровая арена, ледяная статуя Сао, крики, кровь, скучающий взгляд Рието.

Тот, кто знает финал, отнимает у меня весь кайф

Я сжал кулаки так, что ногти в ладони.

— А если я не дам тебе финала? – прошептал я. – Если я сломаю твою арену до того, как ты её возведешь?

Я поднял руку. Посмотрел на неё — обычную, слабую, дрожащую.

— Останавливать время… бесполезно. Ты просто ждёшь, пока оно само вернётся. А что, если не останавливать? Что, если… замедлить?

Я перевёл взгляд на пылинку, танцующую в луче света у окна. Маленькая, почти невидимая. Как тот листок в детстве. Сосредоточился. Не на остановке — на течении. На том, как время обтекает её, как вода обтекает камень. Я не стал строить стену. Я просто… сжал поток.

Пылинка дрогнула. Замедлилась. Её падение растянулось — одна секунда, две, три… Голова взорвалась болью. В висках застучало, как молотом. Из носа потекло. Я дёрнулся, но не отпустил. Ещё одна пылинка — рядом, в том же луче. Я потянулся к ней тоже. Две сразу. Медленнее. Ещё медленнее. Тошнота подкатила к горлу. Мир поплыл. Зрение сузилось до туннеля — только пылинки, только их ленивое, вязкое падение. Кровь капала на пол — яркая, настоящая. Я слышал её шлепки, как удары часов.

Я упал на колени. Руки задрожали. Но я держал. Держал. Пылинки почти остановились. И тогда я улыбнулся. Сквозь боль, сквозь кровь, сквозь слёзы.

— Значит, можно, - прошептал я, глядя на алые капли. Ухмылка вышла кривой, болезненной. – Значит, предел можно толкать.

Я отпустил. Мир рванулся вперёд. Пылинки рухнули вниз, будто их хлестнули. Я рухнул следом — на пол, на колени, на ладони. Дыхание вырывалось хрипом. В ушах звенело. Перед глазами плыли красные пятна.

— Меня не видели, — сказал я вслух, в пустую комнату. Голос дрожал, но уже не от страха. От злости. — Теперь увидят. Даже если придётся выжечь себя дотла.

Я поднялся. Шатаясь. Подошёл к окну. За стеклом лежал город — обычный, ничего не подозревающий.

— Они не знают, — сказал я тихо. — И не узнают. Никто не поверит. Как всегда.

Я отвернулся от окна.

— Хватит прятаться. Хватит ждать, пока он придёт.

Я взял куртку. Открыл дверь. Шагнул в коридор.

Коридор встретил меня холодом и запахом старого дерева. Шаги гулко отдавались по каменному полу — мои собственные, слишком громкие в этой тишине. Я шёл быстро, почти бежал, но не потому что спешил, а потому что если остановлюсь — развалюсь. Ноги дрожали, в висках всё ещё стучало после эксперимента с пылинками, но я не обращал внимания. Боль — это просто напоминание. Напоминание, что я ещё жив. Пока.

Сао должен быть в своем кабинете. Если кто-то и поймёт, что время можно не просто останавливать, а гнуть, то это он. Часовщик.

Я свернул за угол миновал лестницу на третий этаж. Дверь кабинета Сао была приоткрыта – тонкая щель света падала в коридор. Я толкнул её плечом, не постучав. Не было времени на вежливость.

Сао стоял у окна спиной ко мне. В руках — тонкая серебристая лента, мерцающая, как жидкий металл. Он не обернулся сразу. Только когда я сделал шаг внутрь, Сао медленно повернул голову.

— Господин Хирая, — голос ровный, без удивления. — В дверь обычно стучат.

Я закрыл дверь за собой. Щелчок прозвучал громче, чем хотелось.

— Мне нужно поговорить. Сейчас.

Он аккуратно положил ленту на стол. Только тогда посмотрел на меня по-настоящему. Взгляд скользнул по моему лицу — по бледности, по красным прожилкам в глазах, по тому, как я невольно держусь за горло.

—- Вы выглядите… нездорово, — сказал он спокойно. — Лазарет в другом крыле.

— Я не за этим.

Я сделал шаг ближе. Слова рвались наружу, но я заставил себя говорить медленно, чётко. Нельзя сорваться. Не сейчас.

— На практике появиться человек в багровом. Он знает вас. Сковывает льдом, убивает всех. Я видел это…

Сао молчал, и как будто не слушал.

— Вы уже уходили с моих лекций, — наконец сказал он. — Отказывались демонстрировать ману. А теперь приходите с историями о будущем?

— Я не вру, — голос дрогнул, но я продолжил. — Я видел. Я знаю, что он скажет. «Приятно замечать, что люди не меняются». Он скажет это вам. А потом…

— Достаточно.

Сао поднял руку. Жест был спокойным, но окончательный.

— Господин Хирая. Я ценю вашу… фантазию. Но у меня нет времени на игры в пророка. Если вам плохо, напомню – идите в лазарет. Если попытка привлечь внимание – она неудачная. А если вы действительно верите в то, что говорите… тогда тем более. Человек, который видит будущее и не может его изменить, — это уже не студент. Это угроза.

Я замер

— Угроза?

— Да. Потому что такие видения либо правдивы – и тогда вы опасны для равновесия. Либо ложны – и тогда вы опасны для себя. В любом случае — я не буду тратить время на проверку.

Он отвернулся.

— Идите. Практика в субботу. Если вы в состоянии — приходите. Если нет — отдыхайте. Но не тратьте моё время на сказки.

Я стоял. Горло сжало так сильно, что дышать стало больно. Не фантомно. Настояще.

— Вы… даже не спросите? - выдавил я. - Не захотите проверить?

Сао не обернулся.

— Я уже проверил. Вы пришли с пустыми руками и полными глазами страха. Этого недостаточно.

Я смотрел на его спину. На аккуратную ленту на столе. На часы, которые тикали ровно, без сбоя.

И вдруг понял.

Он не поверит. Никто не поверит.

Потому что я - это я. Тот, кто уходит с лекций. Тот, кто швыряет книги. Тот, чья магия никому не нужна.

Я развернулся. Дверь открылась легко и вышел. Коридор снова встретил холодом. Я остановился посередине лестницы.

Холодный воздух ударил в лицо, но я его почти не почувствовал. Всё внутри было горячее — ярость, стыд, бессилие смешались в одну тугую, пульсирующую массу. Я стоял, глядя в пол, и видел не каменные плиты, а то, как Сао отвернулся от меня. Как его спина сказала больше, чем любые слова. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Кровь проступила — маленькие красные полумесяцы.

И вдруг. Я вспомнил. Дерево в лесу. Когда группа Феликса была рядом с Архонтами. Я тогда подумал, что мне показалось. Что это просто тень, просто игра света. Но когда я коснулся коры… пальцы стали липкими. Тёплыми. Красными.

Кровь. Не моя. Не чья-то чужая. Кровь самого дерева. Она сочилась из трещин в коре, медленно, густо, как смола, но с металлическим запахом. Я тогда ушёл. Но теперь…

Я направился на то место, где находилось кровоточащее дерево. Лес начинался сразу за задним двором академии. Узкая тропинка, почти заросшая, петляла между сосен. Я шёл быстро, не оглядываясь. Ветер трепал волосы, холод пробирался под куртку, но я его не чувствовал.

Поляна открылась внезапно. Та самая, где я впервые увидел группу с Архонтами. То самое дерево всё ещё стояло на крою, чуть в стороне от остальных. Высокое, старое, с корой, похожей на потрескавшуюся кожу. Я подошёл ближе. Медленно. Как будто оно могло меня укусить. Тонкая тёмно-красная дорожка стекала по стволу — не свежая, но ещё влажная. Как будто дерево плакало. Медленно. Густо. Я протянул руку. Я потянулся к потоку. Не к самой крови — к тому, как она течёт. К тому, как время позволяет ей падать. Я сжал. Не сильно. Осторожно. Как будто держал живое существо.

Поток замедлился. Его течение растянулось — одна секунда, две, три… Я чувствовал, как моя голова наливается свинцом. Виски запульсировали. Из носа снова потекло — тёплое, солёное. Но я держал.

Кровь дерева теперь двигалась так медленно, что каждая капля казалась отдельной жизнью: тяжёлой, вязкой, почти живой. Я видел, как она дрожит в воздухе, прежде чем коснуться земли. Видел каждую трещинку в коре, каждую жилку, по которой она текла. Мир вокруг стал глуше — ветер затих, птицы замолчали, даже собственное дыхание звучало как далёкий шёпот.

Я толкал предел дальше. Ещё чуть-чуть. Ещё на одну каплю медленнее.

И тогда я услышал.

Сначала — лёгкий треск, будто сломалась сухая ветка где-то далеко. Потом — шаги. Мягкие, уверенные, бесшумные. Как будто кто-то шёл по воде, а не по траве.

Я не обернулся. Не мог. Всё тело окаменело, но не от магии — от ужаса, который узнал этот звук ещё до того, как мозг успел его осознать.

— Ты когда-нибудь замедлял движение крови в своих венах? –— голос прозвучал прямо за спиной. Спокойный. Почти ласковый. С той же сладкой, ядовитой интонацией, которую я слышал в каждом кошмаре.

Рието.

Я отпустил концентрацию. Кровь дерева рванулась вниз, как будто её хлестнули. Мир ускорился. Сердце ударило в рёбра так сильно, что я пошатнулся.

Он стоял в нескольких шагах. Тот же чёрный плащ с багровыми краями. Те же глаза — как свежая кровь на солнце. Улыбка — тонкая, почти сочувствующая.

— Интересный трюк, — продолжил он, чуть наклонив голову. — Замедлять течение, замедлять мою кровь...

Я сделал шаг назад. Ноги дрожали. Горло снова сжало — не фантомно, а по-настоящему, будто клинок уже был там.

Он поднял руку. Между пальцев блеснуло что-то тонкое, серебристое. Кинжал. Небольшой, изящный, с рукоятью, обвитой алой нитью. Рука дёрнулась. Кинжал полетел — не быстро, почти лениво, как будто он не торопился. Но я знал: он попадёт. Всегда попадает.

Воспоминание ударило, как молния: лес, поляна, группа Феликса, крики, кровь. Тот же кинжал. Та же траектория.

Я рванул влево. В тот же миг время послушалось.

Не полностью — не так, как раньше. Оно не застыло. Оно замедлилось. Всё вокруг стало вязким: листья дрожали в воздухе, как в густом сиропе, ветер еле шевелил траву, даже кинжал теперь двигался медленно, словно плыл в воде. Я прыгнул. Ноги оттолкнулись от земли тяжело, будто я бежал по песку. Кинжал пролетел мимо — в сантиметрах от плеча. Я услышал, как он вонзился в ствол дерева за моей спиной — глухой, влажный звук.

Время рванулось обратно. Я упал на колени. Кровь хлынула из носа — уже не каплями, а струёй. Мир качнулся. Перед глазами поплыли красные пятна. Дыхание вырывалось хрипом. Но в душе кипела ярость, с которой я смотрел на Рието.

— Ох, сколько же ярости в твоих глазах, — спокойно произнёс он, разглядывая меня, как редкое насекомое. — Мы с тобой уже были знакомы?

Я не ответил. Горло горело. Я просто смотрел прямо в эти багровые глаза. Не отводя взгляда. Даже когда кровь стекала по подбородку и капала на траву.

Рието чуть наклонил голову, улыбка стала шире — почти ласковой.

— Ты не боишься смерти? — спросил он тихо, почти нежно.

Он поднял руку. Между пальцев снова блеснуло серебро. Кинжал. Тот же. Или другой — какая разница. Он метнул его — лениво, играючи, как будто кормил птиц крошками.

Я дёрнулся в сторону. Слишком медленно. Лезвие чиркнуло по плечу — не глубоко, но достаточно, чтобы ткань куртки сразу потемнела. Боль вспыхнула остро, ярко. Я зашипел сквозь зубы, но не упал. Не закричал. Только сильнее сжал кулаки.

Рието хмыкнул.

— Удивительно… прекрасно… — протянул он, словно пробуя слова на вкус. — Жаль, что ты так просто умрёшь.

Он шагнул ближе. Поднял руку снова. Теперь уже не кинжал — просто пальцы, сложенные щепотью. Между ними начала сгущаться алая дымка. Я знал, что будет дальше. Знал, потому что видел. Знал, потому что умирал уже не первый раз.

Но я не собирался умирать молча.

Я закрыл глаза. Не от страха. От концентрации.

Всё внутри сжалось. Не просто поток — всё течение. Не пылинка. Не капля крови. Всё. Мир. Время. Я схватил его за горло — не образно. Буквально. Как будто оно было живым, тёплым, пульсирующим существом.

Боль ударила в голову, как молот. В ушах зазвенело. Кровь хлынула из носа, из ушей, из уголков глаз. Я почувствовал, как лопаются сосуды где-то внутри черепа. Мир стал серым. Потом чёрным по краям. Но он остановился. Полностью.

Рието замер в полушаге. Его улыбка застыла. Алая дымка между пальцев повисла неподвижно, как стеклянная статуэтка. Ветер умер. Листья замерли в воздухе. Даже кровь, текущая из моего носа, остановилась в падении — толстая красная нить, зависшая надо мной.

Я открыл глаза, мир был неподвижен.

Я встал. Медленно. Ноги дрожали, как у новорождённого. Каждый шаг отдавался в костях, в суставах, в венах. Я чувствовал, как ломается что-то внутри — не кости, не мышцы. Что-то глубже. Что-то, что уже не восстановится.

Я сделал шаг к Рието. Потом второй. Третий. Он стоял так близко, что я видел каждую пору на его коже, каждую тень в глазах. Я поднял руку. Хотел коснуться его лица. Хотел стереть эту проклятую улыбку. Хотел, чтобы он хоть раз почувствовал то, что чувствовал я. Но сил не хватило, колени подогнулись и я рухнул вперёд – прямо к его ногам. Руки бессильно упали на землю. Кровь из носа, изо рта, из глаз уже не текла — она просто вытекала, как из разбитого сосуда. Мир вокруг начал дрожать. Не потому, что время возвращалось. Потому что я уходил.

Последнее, что я увидел — его лицо. Всё та же улыбка. Но теперь в ней было что-то новое. Не скука. Не раздражение. Любопытство. А потом — тьма, пропитанная, слабостью, болью и горечью. И где-то в ней – бой часов. Снова.

Глава 9. Отстраненность

* * *

Я скучающе смотрел, как заканчивается игра между первыми двумя командами. Огонь, вода, свет… Это красочно, безусловно. Сразу видно, что эти студенты уже давно обуздали свои силы и используют их как хотят. Водные колонны, метеориты…

- Токито, – окликнул меня Каэде.

Я обернулся. Он стоял вместе с двумя другими студентами.

- Готов играть? – спросил он с нетерпением.

- Да. Правда, немного волнуюсь, – ответил я, глядя куда-то в сторону.

- Всё хорошо. Жду не дождусь этой игры. Я очень хочу выиграть. Как-никак, первая приветственная игра, - лучезарно говорил Каэде.

- Ты, видимо, прям очень хочешь выиграть, - улыбнулся я и посмотрел на него.

- Конечно. Готов выложиться на полную ради команды, - с азартом произнёс он. - Ладно, Токито, буду ждать тебя внизу. Не задерживайся. - И он ушёл.

- Хорошо.

Прозвучал свисток, означающий конец игры. Первые победители и первые проигравшие… Я начал смотреть, как радуются те, кто выиграл, и как раздосадованы другие.

Надо обязательно выиграть, — думал я. — Не хочу видеть грустные лица и ссоры.

Я спустился и вышел на поле. Многие студенты смотрели на поле, ожидая новой партии. Я потихоньку подошёл к своим товарищам и стал ждать начала. Но вдруг рядом раздался громкий хлопок. Я взглянул: человек, стоявший всю игру, создал энергетический взрыв.

- Что-то не поделили, наверное – сказал Каэде.

- Да, наверное – сказал я.

Но внутри я думал: Он обладает такой магией, почему не показал её во время игры? Так хотел быть особенным?

Прозвучал свисток — игра началась. Каэде вместе с двумя товарищами рванул вперёд. Я остался на базе.

Надо что-то сделать, чтобы меня заметили. Показать свою силу. А если я выиграю игру, мной будут гордиться. Каэде похвалит. Была не была.

- Временной миг, – сказал я и остановил время.

Всё замерло. Я мог, кажется, бесконечно смотреть, как красиво это выглядит, но я знал, что долго не продержусь в таком состоянии. Я быстро рванул к вражеской базе, схватил флаг и побежал обратно. Мир начал медленно приходить в движение. Я ускорился. До своей базы оставалось несколько метров. В сердце закололо, виски застучали. Но я смог. Я добрался.

Прозвучал финальный свисток.

Всё снова остановилось, но на этот раз я не имел к этому отношение. Все смотрели на меня, ошарашенные. Для них прошло лишь несколько секунд между первым и последним свистками.

Каэде стоял, не двигаясь. Двое его товарищей подошли ко мне.

- Ты вообще, что ли? — начал один. — Из-за тебя мы даже не успели поиграть! Победа далась так легко, что совсем не весело. Зачем ты вообще это сделал?

Другой занёс руку, но Каэде перехватил её.

- Я предлагаю нам просто разойтись, — твёрдо сказал Каэде.

- Да что ты? — возмутился второй.

Каэде нахмурился, его взгляд стал жёстким.

- Я… предлагаю… нам… разойтись, — медленно, но отчётливо проговорил он.

Те двое переглянулись и, буркнув что-то невнятное, начали уходить.

- Мне плевать, какой магией обладает твой товарищ, — бросил через плечо первый. — Хоть телепортацией, хоть телекинезом. Более бесполезной магии я не видел.

Они ушли. Каэде остался со мной. Я чувствовал, что сделал что-то неправильное, но не мог понять, что именно.

Каэде просто подошёл и обнял меня.

- Токито, не переживай. Ты молодец. Просто они раздосадованы, что ты закончил игру слишком быстро. Им хотелось повеселиться, а ты лишил их этого.

* * *

Я слышал звук часов, но не мог открыть глаза. Веки были тяжелы, а разум затуманен. Голова казалась пустой. Я не мог думать ни о чем. Я хотел просто проснуться. Я напрягся и смог приоткрыть глаза. Белый потолок. Как только я его увидел, в нос сразу ударил резкий запах антисептика.

Медкорпус.

Мысль пришла медленно, как сквозь вату. Когда я здесь? Сколько я тут?

- Ты жив. Удивительно.

Голос раздался справа. Сухой, безразличный. Я с трудом повернул голову. Рядом стояла медсестра и смешивала что-то в колбе. Я взглянул на нее. Она бросила на меня быстрый взор и продолжила что-то смешивать.

- Первая учебная неделя, а уже второй случай истощения, - продолжала она. – Это какой-то дурдом.

- Почему я здесь? – спросил я.

- Твой сосед принес тебя, после того как ты ему долго не отвечал утром – она закатила глаза – мне страшно даже представить, что нынешние студенты вытворяют ночью, что утром не могут встать из-за недостатка маны.

- Каэде? – уточнил я.

- Я откуда же знаю ваши имена, – недовольно ответила она, – вроде твой сосед.

- Значит он, – утвердил я.

Она налила что-то на свои ладони и растерла, подошла ко мне и прислонила руки к моему лбу.

- Сейчас может быть больно, – констатировала она.

Через пару секунд всё тело жутко закололо. Кололо везде и сразу. Безумный жар ударил в голову. Тело не слушалось, чувствовалось, что по нему бежит электрический ток.

Через пару секунд таких мучений все закончилось. Она отошла от меня, и я почувствовал в себе прилив сил. Пальцы казались легкими, голова пришла в порядок. Тем временем медсестра умывала руки.

- Все флаконы восполнения трачу на вас. Это какой-то кошмар – бурчала она. – Как твое состояние?

- Всё в порядке… вроде бы… - неуверенно отвечал я. – Какой сегодня день?

- Отлично, у тебя официальное отстранение от учебы по здоровью. – продолжала она. – сегодня пятница, сейчас около полудня. Советую тебе не сидеть, а прогуляться, чтобы мана могла полностью проциркулировать по твоему организму.

- Пятница? То есть завтра практика? – думал я вслух.

Медсестра села за свой стол и начала заполнять какие-то бумаги.

- Так, слушай, прогуляйся в город. Мне в этой комнате не нужны те, кто выздоровел. Если больше ко мне нет вопрос, выход находится там – она показала на дверь из лазарета.

Я вышел с территории Академии. Солнечный свет ударил в лицо, заставив зажмуриться. На секунду показалось, что время снова остановилось. Но нет. Мир шёл своим чередом. Ноги слушались лучше, чем утром — медсестра своё дело знала. Мана сочилась где-то глубоко внутри, тонкими, неуверенными ручейками. Восстанавливалась. Как и я сам.

Город встретил меня шумом. На главной площади торговцы выкрикивали цены, пахло цветами. Обычный городской день. Люди не знали, что завтра на тренировочном поле появится человек в багровом и начнёт убивать. Им было всё равно. Или мне казалось, что всё равно.

Главная площадь давила. Много лиц и шума. Я свернул в переулок, где было тише. Каменные плиты, грязноватые стены, пара кошек на крыше. И вдруг — резкий, сухой звук.

Тук. Тук. Кто-то забивал гвозди.

Я поднял голову. У входа в небольшое здание стоял паренек – лет шестнадцати, невысокий, с черными волосами. Он держал в одной руке дощатую вывеску, в другой – молоток и гвоздь. Надпись на вывеске была ещё не закончена, но я разобрал: «Таверн…». Дальше буква съезжала. Парень приноровился, приставил гвоздь к верхнему углу доски и с размаху ударил. Гвоздь вошёл в дерево ровно, но вывеска жалобно скрипнула.

Парень спустился, отступил на шаг и прищурился.

– Вроде сойдет, – пробормотал он, потом заметил меня. – Чего уставился? – беззлобно спросил он. – Таверну открываю. Вывеска нужна, а то никто заходить не будет.

Я промолчал. Слова застревали в горле, как комья сухой земли. А он смотрел на меня. Его зеленые глаза бегали по моей одежде и моему лицу.

- Ты из академии? – он кивнул в сторону ворот. – Бледный какой-то. Вы там вообще едите?

- Едим, - ответил я. Голос сел, пришлось откашляться. - Едим.

Паренек рассмеялся.

- Ага, конечно, верю, – на его лице появилась улыбка. – Проходи, накормлю. – он показал на вход в здание.

- Ой, нет, спасибо, – извинился я. – Денег с собой я не брал.

- Да ничего, – он махнул рукой. – Так-то я должен открыться завтра, так что первого посетителя угощу за счет заведения.

Я думал над тем, развернуться ли мне и уйти, или остаться. Но паренек стоял и ждал. Его глаза были добры, а взгляд теплым, и я решил все-таки зайти.

Глава 10. Исповедь

Внутри таверны пахло деревом, сушёными травами. Я осмотрелся. Всё казалось большим и красивым: какие-то гербы, деревянная стойка для напитков, круглые столы и пара больших длинных столов. Парень провёл и посадил меня к барной стойке, и я увидел, что кухня никак не была отделена от главного зала. Он обошёл стойку и встал напротив меня.

- Есть какие-нибудь аллергии? – спросил мальчик, начав листать книгу с рецептами. – Предпочтения или непереносимость?

- Нет. – коротко ответил я.

- Отлично. – улыбнулся он, захлопнув книгу.

Мальчик повернулся к кухонному столу, достал овощи и начал резать. Довольно искусно и быстро.

- Как тебя звать-то? – не отрываясь от приготовления.

- Токито, - ответил я.

- Токито, - повторил он, пробуя имя на вкус. – Красивое имя. Я – Асмо. – Он ловко кинул нарезанные овощи на сковородку, и та зашипела. – Часто бывал в тавернах?

- Ну, честно, очень мало. Обычно обедаю в столовой Академии.

Асмо рассмеялся, резво управляясь с готовкой.

- Ах. Академия Анта. Прекрасное учебное заведение, по слухам. Вроде лидирующее по выпуску Архонтов.

- Правда? – поинтересовался я.

- Какими знаниями обладаю, тем и говорю – продолжал Асмо.

Асмо ловко выложил овощи на тарелку – они лежали горкой слегка дымясь. Кусочки подрумянились до золотистой корочки, сверху приправленные зеленью. Выглядело просто, но вкусно. Он подал мне её, после чего уперся на стойку.

- Спасибо. – ответил я ему и попробовал на вкус блюдо.

Вкус был прекрасным, почти как в деревне. Я наслаждался пока мог. Тем временем Асмо повернулся за стаканом.

- Ты сам-то откуда?

- Область Великого древа. – ответил я, продолжая есть блюдо.

- Ничего себе. – удивился Асмо. – Там же известные виноградники всех близлежащий земель. А пшеница, эх, из неё такой прекрасных хлеб выпекается. – с энтузиазмом продолжал он, уже смешивая всё для какого-то напитка

- Удивительно что ты знаешь так много о столь далеких землях от Анты.

- Я же всё-таки путешествующий тавернщик, поэтому знаю многое о многом. – передавая уже какой-то напиток, от которого пахло знакомым.

Я взял стакан и понюхал.

- Это «Великий эль»? – с недоумением сказал я. – Я обычно не пью. – коротко бросил я.

- Не достиг возраста алкоголя?

- Нет, мне 19, просто…

- Слушай, я вижу, что ты чем-то подавлен. Я здесь, чтобы ты мог выговориться. Зная людей, это является хорошим толчком к собственному смирению.

Я глядел на напиток, и всё-таки решил попробовать. На языке растекалась тёплая горечь, а следом – сладость, присущая этому напитку. И во мне самом всплыло воспоминание всех этих полей. того самого великого дерева, и как нас ещё в подростковом возрасте, учили способу приготовления местного напитка.

Асмо также попробовал, и поставил стакан.

- Что тебя сподвигло выйти за пределы Академии? Как я знаю, сейчас всё-таки учебный день.

Я сделал ещё один глоток знакомого напитка и поставил стакан.

- У меня есть отстранение от учебы по медицинским противопоказаниям.

- Что-то случилось?

- Это долгая история.

- Мы никуда не спешим.

Я сделал ещё один глоток. Я чувствовал в себе, что этот человек, единственный, кому можно было довериться и который хоть как-то мог понять меня.

- Я… - пытался начать я, но не знал с чего– я с самого начала чувствую себя отстранённым от этого мира. Будто само мироздание было построено, чтобы в нём мне не было места.

Асмо молчал. Не отводил взгляд, не перебивал, лишь изредка делал глотки.

- Моя магия… её никто не видит. Я могу остановить время, но для всех это просто пустота. Они смотрят на меня – и ничего не замечают. А когда я пытаюсь объяснить, слышу в ответ: «ты не можешь», или «тебе показалось», или «ты просто хочешь внимания».

Голос дрогнул, и я сделал глоток.

- Когда я в детстве пытался продемонстрировать свою новую магию, которая пробудилась во мне после страшного кошмара с падением с Великого дерева, все радовались отнюдь не моей магии, а зрелищному огню другого. Я не жажду внимания, я не жажду быть центром вселенной, я просто хочу знать, что меня тоже замечают.

Я перевел дыхание.

- А на приветственной игре в Академии я использовал свою силу, хоть это было непросто, чтобы люди вокруг обрадовались, гордились мной, видели, как я стараюсь. Остановил время, взял флаг, принёс на базу… А они разозлились. Сказали, что я испортил веселье. И что они первый раз видели такую бесполезную магию.

- И ты поверил? – тихо спросил Асмо.

- Знаешь, когда ты всё время только и чувствовал, как тебя не замечают, а позже это подтверждают – этому сложно не верить. Да если бы они видели, как много я усилий вкладываю… Бьюсь, умираю, теряю последние силы, пытаюсь вылезти из кожи вон, чтобы спасти хоть кого-то…

Я вновь сделал глоток, который был последний в стакане. Я поставил его и посмотрел на Асмо. В его глазах не было жалости – только спокойное, тёплое внимание. И это оказалось страшнее, чем если бы он засмеялся. Потому что я вдруг понял: он действительно готов слушать.

- Ты говоришь, умираю, - повторил Асмо тихо, протягивая очередной стакан напитка. – Это фигурально?

Я хотел кивнуть. Но… не смог.

- Нет, - сказал я. Голос сел, пришлось откашляться. – Не фигурально. Я помню, как умираю. Первый раз произошел в детском кошмаре: в нём я взобрался как раз на Великое древо, а после, оступившись, упал. Потом второй и третий на завтрашней практике по магии, а последний… - я тяжело выдохнул – около дерева, где встретился с Архонтами Жизни и Смерти. И там вновь был этот багровый… маг. Каждый раз я умираю от него. То меня изрезали, то я получал клинок в грудь… то истощал себя до смерти, чтобы хоть как-нибудь противостоять ему…

- Это было наяву? – спросил Асмо, смотря на какой-то предмет, выглядящий как старая книга.

Я взглянул на него, а после вновь уставился в стол.

- Я не знаю. Но я испытываю каждый раз эти ужасные ощущения, все порезы, всю эту боль я переношу снова и снова. Будто всё начинается вновь и вновь. Ты не представляешь, как бы я хотел это остановить.

- А ты кому-то пытался сказать об этом?

- Да. – ответил я. – Другу, который живет со мной и посчитал меня сумасшедшим, и наставнику, который счёл меня опасностью.

- Ты пойдешь завтра на практику?

- А что мне остаётся? – я развёл руками. – Если я не пойду, они умрут без меня. Если пойду – умру я. Но может быть, в этот раз я успею что-то изменить.

- А если не успеешь? — спросил Асмо.

- Тогда проснусь и попробую снова.

- Сочувствую, а что, если сменить стратегию? Если ты умираешь вновь и вновь, и хочешь окончить этот порочный круг, почему бы не принять сторону того незнакомца?

Я посмотрел на него, как будто он сказал что-то противозаконное. Смотрел на него также, как Каэде смотрел на меня.

- Ты же хочешь окончить свои мучения, мне кажется, что это - тоже вариант. – спокойно говорил Асмо. – Ты на меня смотришь таким взглядом, будто на тебя смотрели также.

Я затих, но слушал его.

- Не трактуй меня неправильно – Асмо сделал глоток – Просто, когда эти страдания доводят до смерти, которая никогда не постигает тебя – создается просто бесполезный порочный круг, где ты страдаешь, просто потому что должен страдать. Я вижу, что прошло много времени, и твое состояние подвешенное. И я… беспокоюсь всё-таки о тебе, пускай я тебе и просто незнакомец.

Я пытался осознать всё, что говорил Асмо. И на меня хлынуло понимание, так как я знаю, каково, когда ты говоришь человеку идею, которую считают бредом. Я замер. Слова Асмо врезались в сознание, как тот самый клинок Рието. Не больно, но остро. Я никогда об этом не думал. И не хотел думать.

- Я… - начал я и замолчал

Асмо же не торопил, поправил книгу, сделал глоток.

- Знаешь, мне не нужен ответ на столь глупую авантюру, - сказал он мягко. – Я просто даю тебе решение, которое нужно использовать тогда, когда не осталось больше ничего. Такие радикальные поступки – последнее, что должно остаться у человека, стоящего на грани безумия.

Асмо взглянул на окна, а позже взглянул на меня.

- На улице уже смеркается, боюсь, как бы тебя не потеряли в Академии – он улыбнулся.

- Да и вправду. – Быстро встал я, но голова тяжелела.

- Вот ампула, выпей ее перед сном – станет легче. – Асмо протянул флакон.

- Ещё раз спасибо за прием. – поблагодарил его я и вышел из таверны.

- Если что, рад тебя буду встретить ещё – напоследок крикнул Асмо.

Я закрыл дверь и побрел к общежитию. Каэде уже спал. Я выпил флакон, который дал мне Асмо и лёг спать. Завтра предстояла практика…

Глава 11. По ту сторону зла

Реальность проступала сквозь плотную, тягучую дрёму. Я чувствовал, как комната наполнена светом — слишком ярким, слишком настойчивым. На секунду мне показалось, что я снова в лазарете, но знакомый скрип кровати и запах старого дерева сказали: я в своей комнате.

Я сел. Голова была ясной, какой не была уже давно. Ампула Асмо сделала своё дело — никакой тяжести, никакой фантомной боли в горле. Только тишина и солнечные зайцы на стене. И тиканье часов. Которые показывали полдень.

— Чёрт.

Я вскочил с кровати так резко, что комната качнулась. На соседней кровати было пусто — Каэде ушёл. Значит, практика уже началась. Или даже закончилась. Я не знал. Я схватил форму, натягивая её на ходу, путаясь в рукавах, застёгивая ремень дрожащими пальцами. В голове стучала одна мысль: я проспал. Я опять проспал.

В коридоре было пусто. Тишина давила. Я бежал, не разбирая дороги, сбивая углы, чуть не врезавшись в перила лестницы, ведущей вниз. В груди колотилось сердце — не от страха, от злости. На себя. На то, что даже с ампулой, даже с этим чёртовым спокойствием, я умудрился всё испортить.

Я вылетел из общежития и рванул к тренировочному полю. Воздух был тёплым, солнечным — мирным. Слишком мирным. Птицы пели. Никаких алых вспышек, никакого гула магических барьеров. Только ветер и трава под ногами.

Поле открылось внезапно.

Первое, что я увидел, — красное.

Красное на земле. Красное на траве. Красное, что медленно растекалось из-под неподвижных тел, лежащих в неестественных позах. Я узнал Арло — он лежал на боку, его глаза были открыты, но пусты. Рядом — Эри, рука неестественно вывернута. Дальше — Хироко, который даже в смерти казался сжатым в кулак, готовый к удару.

Сао был пригвождён к земле ледяными кристаллами, собственной же магией, которая превратилась в его могилу.

В центре прикованный лозами стоял Феликс. Он тяжело дышал, его одежда была разорвана, а по телу текла кровь. И перед ним, с издевательской неторопливостью, стоял Рието.

Он даже не смотрел на меня. Он смотрел на Феликса так, как смотрят на сломанную игрушку — с любопытством, смешанным со скукой.

— Ты правда думаешь, что сможешь меня остановить? — его голос был мягким, почти ласковым. — Посмотри на них. Они верили. Они бились. И где они теперь? — он обвёл рукой поле, указывая на тела. — Дым. Прах. Кровь, которая скоро высохнет.

— Заткнись, — выдохнул Феликс. Его голос был хриплым, сломанным, но в нём ещё теплилась искра. — Ты ничего не знаешь.

Рието усмехнулся и наклонился ближе.

— Остановись! — крикнул я, подходя к ним.

Рието медленно повернулся. Его багровые глаза скользнули по мне — без удивления, без злости. Только лёгкое, почти скучающее любопытство.

— О, вот и ещё один, — произнёс он, и его голос звучал так, будто он увидел на дороге случайную ветку.

Он сделал шаг в мою сторону, и воздух вокруг него стал плотнее, тяжелее.

— Скажи мне, мальчик, — продолжил он, наклоняя голову, — зачем ты здесь? Ты видишь, насколько широки мои взгляды. Ты видишь, как я превращаю ваши надежды в пепел. Я создаю искусство, которое ты даже не способен оценить. Искусство, которое может убивать — быстро или медленно, красиво или жестоко. Я создаю шедевры из ваших тел.

Он усмехнулся, и в его усмешке было что-то от учителя, который объясняет очевидное тупому ученику.

— Ты пришёл спорить со мной? Противоречить мне? Ты, кто даже не может умереть правильно?

Я молчал. В груди колотилось сердце, но я заставил себя стоять прямо. Не отводить взгляд.

Рието вздохнул — театрально, разочарованно.

— Знаешь, слова — это скучно. Давай проверим, что ты можешь на деле.

Он небрежным движением достал из-за пояса тонкий кинжал — серебристый, с рукоятью, обвитой алой нитью. Тот самый, которым он убивал меня в прошлый раз. Я узнал его.

— Лови, — сказал он, и кинжал полетел в меня — быстро, почти невидимо.

Но я уже не был тем, кого можно было убить одним броском.

— Временной миг, — прошептал я, и время едва заметно замедлилось. Не остановилось — я не мог. Но достаточно, чтобы я успел качнуться в сторону.

Кинжал просвистел у самого уха, царапнул щёку и вонзился в землю за моей спиной. Тёплая кровь потекла по лицу, но я стоял.

Рието приподнял бровь. В его глазах мелькнуло что-то новое — интерес.

— Любопытно, — произнёс он, и в голосе впервые не было насмешки. — Ты умеешь уворачиваться. Это уже больше, чем я ожидал от тебя.

Он сделал ещё один шаг вперёд, теперь уже ближе. Достаточно близко, чтобы я мог видеть каждую морщину на его лице.

— Скажи мне, мальчик, — спросил он тихо, почти доверительно, — чего ты хочешь? Чего ты добиваешься?

Я сглотнул. Горло пересохло. Но я знал ответ. Он был единственным, что у меня оставалось.

— Я хочу, чтобы ты остановился, — сказал я. — Перестал убивать.

Рието удивлённо моргнул. А потом рассмеялся — громко, искренне, будто я рассказал самую смешную шутку на свете.

— Остановился? — переспросил он, вытирая выступившие слёзы. — И что же ты мне предложишь взамен?

Я чувствовал, как внутри закипает злость. Он снова смеялся надо мной. Как тогда, в лесу. Как всегда.

Но в этот раз я не дал ему возможности договорить.

— А что тебе нужно? — спросил я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидал.

Рието замер. В его взгляде мелькнула тень удивления.

— Что мне нужно? — повторил он, и в его голосе послышались задумчивые ноты.

Он сделал паузу. Оглянулся на прикованного Феликса, потом снова посмотрел на меня.

— Я хочу увидеть то, что меня поразит. Хочу увидеть трагедию, достойную места в могиле. Я хочу увидеть феерию.

— Я могу дать тебе то, что тебе нужно, — тихо сказал я, пока колени дрожали в страшном ожидании.

— И что же? — заинтересованно глядел Рието.

Я сделал паузу, обдумывая, правдивы ли мои намерения.

— Я могу присоединиться к тебе взамен на окончание данного спектакля.

Рието начал смеяться.

— И с чего это равнозначный обмен?

— Я могу остановить время, замедлять его, чтобы твой спектакль происходил ещё дольше и ярче.

Рието задумался, и его глаза стали пустыми — как у человека, который смотрит сквозь тебя в другое место.

— Знакомый приём, — повторил он тихо, почти беззвучно.

Я не понимал, о чём он говорит, но ждал его ответа.

Тишина затянулась. Она была тяжёлой, вязкой, как кровь на траве. Я чувствовал, как Феликс смотрит на меня — его взгляд прожигал спину. Я не оборачивался. Я не мог.

Рието вдруг улыбнулся.

— Хорошо, — спокойно сказал он.

Я замер… Не смея шевельнуться, пытаясь осознать происходящее.

— Тогда убей своего товарища сам, — показывая пальцем на окровавленного Феликса.

Я опешил, с ужасом смотря на лицо Рието, наблюдая, с каким удовольствием он ждёт того, что сейчас происходит. Мои руки начали дрожать. Голова тяжелела. Я пытался перевести дыхание, пытаясь проглотить ком в горле.

Я повернулся к Феликсу. Он был прикован к земле красными лозами, которые изранили всё его тело. Он смотрел на меня. На его лице проступали мелкие слёзы, которые он пытался не показывать.

Мне было не по себе от этого. Я не знал, как смотреть ему в глаза. Я боялся даже представить, что он думает прямо сейчас обо мне.

— Что мы просто стоим, моё юное подмастерье? — спросил Рието.

Он подошёл ко мне.

— Посмотри на него… — указал пальцем на Феликса. — Это твоё первое задание. Наилегчайшее. Лозы сковали его, с каждой минутой он сам становится слабее и слабее… — он поднёс руку ко мне, и на ней образовалась красная аура, которая затем превратилась в алый клинок. Он протянул его мне. — Ты знаешь, как он страдает сейчас? Так что всё, что ты делаешь, — это наоборот помощь с твоей стороны.

Как только я взял клинок, Рието отдалился. Клинок, которым до этого он убивал меня, казался тяжёлым. Схватившись за рукоятку, я почувствовал пульсирование. То ли сам клинок это делал, то ли давление било в виски.

— Токито, — тихо, хрипя, произнёс Феликс.

Я взглянул на него.

— Не знаю, что ты делаешь, но ты кажешься одновременно спокойным и задумчивым.

— Феликс… — пытался я придумать, что ему сказать, но не мог подобрать слова.

— У тебя, видимо, какой-то план? Что бы ты ни сделал, я в тебя верю!

Его слова звучали одновременно спокойно и страшно — как будто для себя он уже умер от моей руки.

Но я не могу его убить, я же наоборот хотел спасти его. Но уже поздно. Могу ли я позволить себе выжить? Неужели желание жить эгоистично? Рието прав. Он сам через пару минут умрёт от потери крови. А вдруг не умрёт? Вдруг мне надо потянуть время? Но ради чего? Надеяться на то, что случайно кто-то придёт? Я же знаю, что никто не придёт, потому что если бы он мог это сделать, он бы это уже сделал.

Я опустил глаза и медленно подходил к Феликсу, пытаясь удержать в дрожащей руке клинок.

Я встал прямо перед Феликсом, молча приставил нож к его телу и замер.

Я смотрел ему в глаза. Он боялся, как и я.

— Я… — пытаясь сдержать слёзы. — Я… не могу…

Я бессильно выронил клинок. Я взглянул на Феликса — он мне улыбнулся.

— Токито, — тихо прошептал он.

Но в тот же миг его лицо исказилось. Он издал хриплый звук и упал передо мной. В его спине зияла огромная дыра, а позади стоял Рието с окровавленной рукой.

Мои глаза судорожно бегали. Я упал на колени. У меня просто не было сил. Я глядел то на Феликса, то на Рието.

— Нет… — сквозь горечь шептал я, глядя, как Рието вытирает руку об одежду. — Нет…

— Ну ничего, подмастерье, — спокойно говорил Рието, — будем потихоньку учиться.

— Нет… — единственное слово, которым я бредил. Я уже не сдерживал слёз.

Рието подошёл ко мне и наклонился.

— Крепкая двоечка. Ну ничего, будем ещё учиться. Эх, как приятно кого-то учить убивать. Так прекрасно.

Моё сознание стало тёмным. Глаза всё так же беспокойно бегали, не хватало воздуха. Я уже просто плакал, не сдерживался. Я ненавидел существо, стоящее предо мной. Всем сердцем, но у меня не было сил ни на что. Даже встать. Даже посмотреть наверх. Я стоял, опустив голову над телом Феликса.

Я заметил брошенный клинок рядом с Феликсом. Я взял его и приставил к своему горлу. Руки начали трястись всё чаще, рука предательски отодвигала нож. Пришлось взять его двумя руками. Я знал, что хотел сделать, но боялся. Но я должен. Я хочу, чтобы он выстрадал всё. Я хочу видеть его окровавленное тело. И ради этого я готов на…

Я надавил клинком себе на шею, но тут же он превратился просто в кровь. И она растеклась по моей руке и упала на землю.

— Ч-ч-что? — не понимая, что произошло.

Мой настрой тут же был сломлен. Я чувствовал, что моё сознание уже само шло по швам. Кровь же, которая недавно была клинком, текла к Рието, — я чувствовал, что он улыбается, глядя на меня.

Я приподнялся на руках и взглянул на него. Он даже на меня не смотрел.

— Ты, видимо, неправильно понял. Твоей задачей было убить его, а не себя.

— Что… — отрывками говорил я. — Что ты сделал…

Он надменно посмотрел на меня.

— Превратил клинок обратно в его первоначальную форму.

Он забрал… Забрал последний инструмент, способный вернуть назад всё.

Я потратил последние силы, чтобы слегка подняться и не упасть в тот же миг.

— У-бей… — еле проговаривая, хрипел я. — Ме-ня. Это же то, что ты хочешь. Я даю тебе это. Даю согласие. — Я сглотнул, и почти рёвом вырвалось: — УБЕЙ ЖЕ ТЫ МЕНЯ УЖЕ!

Рието повернулся ко мне. Он усмехнулся.

— Не смеши меня, — протягивал он. — Да какое мне дело до твоей смерти.

Он ударил меня ногой, и я упал на спину, попытался облокотиться на землю.

— Какие мне эмоции принесёт простая смерть? Посуди сам. Люди умирают каждый день. А вот эмоции, которые я вижу перед их смертями, — самые бесценные. Если бы человека можно было пытать бесконечно, чтобы он не умирал от потери крови, шока, боли, — это было бы чудесно. Мне не нужна смерть, мне нужны эмоции перед смертью.

Он сумасшедший. Сумасшедший, который обладает силой, с которой нам не совладать.

— Чтобы ты убил своего друга? Нет. Но твои муки, страдания — верх моего наслаждения.

Я пытался, но уже не мог его слушать.

— Временной… — пытался я остановить время, но вновь получил удар.

— Куда это мы собрались? — Рието обозлённо смотрел на меня. — Ради тебя тут распинаюсь.

Я не слушал его. Сознание мутнело.

— Временной…

И вновь удар. Сил не хватало даже приподняться. Он подошёл ко мне и поднял меня за горло. Его окровавленные руки были холодными. Они сжимали меня, не давая дышать.

— Ты страннее, чем я думал. Ты единственный, кто стремится к смерти.

Он отбросил меня. И медленно шёл ко мне. Я лежал на спине. Он навис надо мной.

— Убить тебя — скучно. А вот заставить тебя здесь страдать — интересно.

Он развернулся.

— Спасибо за предоставление. Я выполнил свою цель, да ещё и прекрасно повеселился. Спасибо за помощь.

Он ушёл. Как, куда — я не видел, так как не мог через боль повернуть голову. У меня не было сил.

— Вре-мен-ной… — из последних сил я хрипел слова, чтобы вернуться обратно благодаря истощению. — Миг…

Но есть ли в этом смысл…