Ты мой цветочек

Глава 1

Поймав цветок сакуры губами, Йери искренне радовалась тому, что наконец встретит свою самую настоящую первую любовь. Вот только совсем не подумала о том, что в самом деле поскользнется и полетит с двухметрового каменного забора…

****

Говорят, что гениями рождаются, а любовь — завоевывают. Пожалуй, это правда, но лишь отчасти. Ли Йери, к сожалению, была той, кто абсолютно не соответствовал ни первой части этого утверждения, ни второй, что сильно отличало её от старшего брата. Йесон буквально родился гением и разом забрал себе всю родительскую любовь. В свои шестнадцать у него было столько наград, сколько Йери не собрала бы за несколько десятков лет, даже если бы приложила все мыслимые и немыслимые усилия. И причиной тому было единственное весомое отличие от брата — полное отсутствие у неё этой самой гениальности.

Йери как-то слышала, будто бы первенец в любой семье при рождении получает почти весь интеллект родителей. Ну а то, что осталось — если хоть что-то осталось, — достается всем последующим детям. Вот и ей перепала лишь самая малость.

Зато кое в чём она брата всё-таки превосходила — в непробиваемом упорстве, по её скромному мнению, естественно. А потому, чтобы завоевать любовь родителей, она занималась днями напролет, уверенная в том, что поступит в университет «Хангук» как и Йесон. Но… Чёртово «но» все и разрушило. Или можно сказать, что это был сокрушительный зов судьбы. Иначе никак эту вереницу событий Йери не могла назвать.

За неделю до экзамена она заболела, в ночь перед экзаменом отравилась, а утром несясь по дороге, чтобы не дай бог не опоздать, что? Правильно, попала под машину! Глупо? Ещё как. Но… такова жизнь, к сожалению.

Когда мама впопыхах прибежала в больницу, сердце Йери сжалось в крошечный комочек неподдельного ужаса. Она почему-то была уверена, что сейчас её не просто отчитают, а скажут те жуткие слова, которые она всю жизнь боялась услышать:

— Ты — позор нашей семьи.

Но мама плакала… Так плакала, что казалось, ещё немного — и она наверняка затопит палату, ну и возможно еще несколько этажей под ними. Тогда сердце Йери снова сжалось, но на сей раз уже от боли.

— Милая моя, не надо так истязать себя, ты не Йесон, и не родилась математическим гением, — ругалась мама сквозь слезы. — Любовь — не теорема! Мы с папой любим тебя не за то, что ты сестра Йесона, а за то, что ты наша дочь. Прекрати уже так стараться! Ты вообще знаешь, что у тебя сильное истощение организма?

Йери замотала головой. Было сложно сказать, кто теперь плакал больше. Казалось, они обе играли в игру: кто прольет больше слёз. Пока не пришел папа. Кстати говоря, он тоже плакал, хотя чёрт его знает зачем.

Неделей позже, когда Йери уже выписали из больницы, классный руководитель сообщил неприятную новость: пересдать экзамен получится только в следующем году. Так что, раз уж учеба не её конек, она четко решила для себя сфокусироваться на цели номер два — «завоевании любви». Только вот тут нарисовалась проблемка. Точнее, Йери уперлась в главный и неразрешимый вопрос всех времен и народов: «Что же такое эта ваша любовь?»

Весь следующий год она занималась изучением романтики, а если быть точнее, просмотром дорам и чтением всяких любовных романов. Любимая многими история о Ромео и Джульетте скорее расстраивала, чем вдохновляла, так что все запретные и безответные чувства в сказках, сериалах, фильмах и книгах тут же откладывались в сторону. В планах Йери не было места страданиям и неразделённой любви.

Более чем с сотней дорам и десятком книг за спиной Йери с уверенностью могла сказать, что… ну вообще ни на грамм не приблизилась к ответу на свой вопрос и уж тем более не узнала, как и где эту самую любовь искать. Потому что последняя почему-то везде и у всех появлялась точно по взмаху волшебной палочки.

А когда в Белый день ей признались в симпатии сразу два парня, она, по правде говоря, ждала, что сердечко ёкнет, но увы. Ни бабочек в животе, ни искры, ни щемящего чувства в груди… Ничегошеньки. А вот её лучшая подруга Аён влюблялась каждые два-три месяца. Как? Это была загадка века! Ясно было лишь то, что любви у Аён было хоть отбавляй, вот она и дарила её всем вокруг.

Зато кое-что всё же удалось — поступить в университет. Правда, не в «Хангук» как братец а в «Пусанский национальный», который, по словам отца, очень достойное место. Так что, как говорится,дело в шляпе.

Весна уже накрыла всю Корею романтичным флёром цветущих деревьев: сливы, вишни и японской сакуры. О последней, кстати, Йери не так давно услышала очень занимательную историю и теперь была намерена проверить всё на собственной шкуре. В конце концов, почему бы и нет? Вдруг это и впрямь её последний шанс найти настоящую первую любовь.

— О чём ты говоришь? — переспросила Аён, пыхтя в трубку, как запыхавшийся пёсик. — Что ты собираешься делать?

— Поймать губами лепесток сакуры, а потом трижды повернуться через левое плечо и, мой суженый окажется прямо передо мной, — повторила Йери уже в третий или четвертый раз.

А в ответ снова смех. Уж кто-кто, а Аён, в отличие от неё, совсем не верила во всякие легенды. А для Йери все было просто: если у кого-то сбывалось, значит, и у неё сбудется. И не имеет значения, что эту легенду ей рассказал старик, которому она помогла донести макулатуру. Так что главное — верить, и чудо обязательно произойдет.

— Йери, ты серьезно? Может, ещё и на крышу залезешь? Там как раз макушки деревьев в зоне досягаемости, — рассмеялась Аён. — А потом полетишь с неё прямо в руки своего суженого. Какого-нибудь блондина с веснушками, на голову выше тебя.

— Ой, лучше бы я тебе ничего не рассказывала. — фыркнула Йери и встала со скамейки.

Аён поспешила следом, быстро перебирая ногами. Это было понятно по мелкому цоканью каблуков. Йери всегда удивлялась подруге. Такая маленькая, всего полтора метра ростом, пухленькая, всё лицо в веснушках, но при этом настолько очаровательная, что с ней хотели дружить все. Ещё одной суперсилой Аён было то, что на неё абсолютно невозможно обижаться. Наверное потому, что она как солнечный зайчиком, который появлялся даже в самый дождливый день и ужасно этим удивлял.

— Ну всё, я полетела домой на крыльях любви, а то там новая дорама выходит, — весело сказала Аён и на всякий случай добавила: — Только на крышу не лезь, умоляю тебя.

— Вообще-то и не собиралась, — ответила Йери. — Я, может быть, не шибко умная, но не сумасшедшая же.

— До завтра! — радостно кринула подруга и побежала по направлению к остановке.

Йери тоже пошла, но к другой, потому что жили они по разным сторонам Пусана и обе довольно далековато от университета.

Лепестки сакуры медленно опускались на землю, а затем, подхватываемые ветром, взмывали в небо. Ну как в небо… Скорее уж вверх, потому что взлетали они не очень высоко— сантиметров на десять от земли. Йери почему-то эти попытки лепестков «вернуться домой» даже немного забавляли.

По пути к остановке она то и дело думала о том, что идея про крышу не так уж и абсурдна. Действительно стоило залезть куда-то повыше, но не на здание, конечно. Оттуда если падать, что сразу в гробик.

Автобус приехал почти мгновенно, чем напугал задумавшуюся о насущных проблемах «недотёпу». Так она называла саму себя всякий раз, когда попадала в ситуацию типа этой: испугалась автобуса, уронила бутылку с водой, поскользнулась вылезая из ванны, подавилась газировкой или едой. Было много маленьких моментов, когда в её в голове звучало:

— Ну ты, Йери, и недотёпа.

Кто-то, может быть, и поспорил бы с этим, но абсолютно никто не мог запретить ей так себя называть, хотя она на самом деле и не знала, что конкретно значит это слово. Просто услышала однажды от брата и повесила на себя как ярлык, который ей, между прочим, нравился, что бы он там ни значил.

Автобус по этому маршруту всегда ехал достаточно медленно для того, чтобы можно было спокойно глазеть на идущих по своим делам людей, а весной и на кружащиеся в танце любви лепестки. И вдруг Йери увидела то самое место: высокий забор из тяжелого камня прямо у высоченных деревьев. Она побежала к дверям и нажала на кнопку остановки автобуса быстрее, чем что-то смогла осознать. Просто почувствовала, что это то самое место.

Ноги несли её сами, и вот, стоя у двухметрового забора, ей оставалось только понять, как туда залезть. Правда, потом слазить придется, а ещё ведь и лепестки ловить!

Поодаль, пусть и не сразу, она заметила место, где можно было забраться на черепицу. Однажды Йери узнала, что есть заборы из камня, точно такие же как в Пусане, но без черепицы сверху, и это удивило её так же сильно, как существование лысой породы кошек.

Несмотря на то что покрытие черепицы само по себе казалось скользким, стоять на нём было вполне удобно. Так что Йери быстренько разместилась между двух крупных деревьев, с которых падали лепестки.

День неминуемо двигался к завершению, а ей всё ещё не удалось выполнить свой план по добыче любви. Пусть она и хотела поймать лепесток губами, но на закате в ход шли уже и руки. Это все потому, что очередная «маленькая зараза» пролетала мимо рта. Однако и рукам, несмотря на целых десять пальцев и две ладошки, это занятие тоже оказалось не под силу.

Когда Йери уже выбилась из сил, а её энтузиазм сдал позиции, она решила спуститься и вернуться сюда завтра. А если и завтра не получится — будет приходить до тех пор, пока все лепестки не осыплются. Краем глаза Йери заметила, как с ветки сорвался целый цветочек, и дёрнулась в его сторону. Казалось, что даже время на её стороне, потому что оно замедлилось, позволяя легко сократить расстояние. Йери и сама не поняла, как именно схватила цветок губами, и чуть не закричала от счастья, но быстро поняла, что тогда цветочек точно упадёт.

Я хочу встретить свою настоящую любовь!» — прозвучала в её голове, наверное, самая желанная мысль за всё время, и Йери повернулась через левое плечо. Второй раз и… Стоило повернуться в третий, как нога заскользила по черепице, следом вторая — и вот она, словно птица вольного полета, как и обещала подруга, летит вниз, что есть сил сжимая цветочек в губами.

Всё, что успела сделать Йери, — зажмуриться, хотя сама не знала зачем. Просто что есть сил закрыла глаза в ожидании встречи с дорожным покрытием, только вот её лицо столкнулось с чем-то куда более мягким.

Йери распахнула глаза и охнула, а цветок выпал и буквально завалился в рот незнакомцу, который, похоже, так же как и Йери находился в шоке, если так можно выразиться. Он не успел среагировать и закашлялся: похоже, проглотил цветок.

— Ты с ума сошел? — завопила Йери, хватая незнакомца за лицо. — А ну немедленно выплюнь!

— Я бы и рад, — прохрипел он неожиданно низким голосом. — Только этот твой цветок провалился в горло быстрее, чем я успел среагировать.

Йери скривилась и уставилась на его лицо. Такое по-детски очаровательное: мягкие черты, аккуратная линия губ, ровный нос, покрытый россыпью веснушек, словно звёзды на небосводе. Это всё никак не вязалось с голосом, который она только что услышала. В голове совсем не укладывалось, как такое милое личико могло сочетаться с хриплым басом.

— Может быть, ты уже слезешь? — спросил он.

— Если скажешь, как тебя зовут, — уверенно ответила она и заметила, что на его рубашке висел значок Пусанского национального университета, а это значило, что она может встретить его и в университете.

— Ча Кибом, — ответил он и громко вздохнул.

— Я люблю тебя, Кибом! — громко провозгласила Йери. Она обхватила его лицо и чмокнула в нос с такой силой, что сама удивилась.— Теперь ты мой цветочек.

И пока он не успел опомниться и, не дай бог, обвинить её в домогательствах, Йери побежала прочь к остановке. Да так быстро, что сама не могла понять, отчего сердце колотится: от страха быть пойманной, от бега или от любви.

Всю дорогу домой она только и думала о том, скорее бы настало завтра. Даже ужинать не стала, сразу бегом в кровать. Правда, сон никак не приходил. Перед глазами всё ещё стояло его лицо, немного растерянное, но такое милое. Йери представляла, как они встретятся в следующий раз, как поздороваются, как она расскажет Аён о том, что действительно свалилась, и, к счастью, не с крыши. Так и думала она о своем суженом, пока всё же не уснула.

Утро встретило её жутким насморком и высокой температурой, поэтому весь день Йери пробыла дома. Хоть она и не любила пропускать учёбу, но уж лучше так, чем спорить с мамой. Весь день в кровати был для неё самой настоящей пыткой, даже звонок подруги не смог скрасить этот унылый вторник.

Зато в среду она рванула в универ с такой скоростью, что позавидовали бы гонщики «Формулы-1», наверное… В общем, за час до начала занятий Йери уже была у дверей и выискивала взглядом Кибома. Вот только он почему-то всё никак не приходил. Что ж, делать было нечего, найдёт его потом. Любовь любовью, а пары по философии пропускать — это незачёт. Время до обеда пролетело незаметно, а с новым преподавателем было и вовсе некогда думать хоть о чём-то, кроме его предмета.

Обед был временем, которое Йери действительно любила, потому что еда в университетской столовой была нереально вкусной. Так что она, по традиции, почти вприпрыжку проследовала в «обитель вкусняшек».

— Это у тебя что на руке? — спросила Аён, указывая на перчаточную куклу волка, которую Йери захватила с собой из дома.

— Это мой старший брат Йесон! Смотри, какие у него клыки резиновые, как раз чтобы куснуть кого-нибудь за попу, — хихикнула Йери и взглянула на высокого светловолосого молодого человека. — О, на «Покусяку» и жертва бежит.

Аён покрутила пальцем у виска, а Йери быстренько шагнула вперёд, выставляя перчаточную куклу перед собой и кусая недавнего знакомого за попу.

— Эй, Цветочек, — раздалось у неё за спиной.

В этот самый момент осознание, что Покусяка настигла не того, с треском ворвалось в её мозг.

— Простите, я случайно вас укусила! — попыталась оправдаться она, когда к ней повернулся преподаватель по философии. Почему-то ей и в голову не пришло, что со спины эти двое так похожи.

— В любви мне призналась, а кусаешь за попу другого мужчину, — громко хохотнув, сказал Кибом. — Как-то это неправильно, не находишь?

Йери ещё раз виновато поклонилась преподавателю и побежала в сторону суженого. Тот, впрочем, сразу поспешил ретироваться, прячась за спину Аён.

— Не подходи ко мне, извращенка! — громко смеясь, произнес он.

— Меня зовут Йери, — парировала она, пытаясь ущипнуть его перчаткой за зад.

— Не смей кусаться, Цветочек, — протараторил он, уворачиваясь от очередного щелчка волчьей челюсти возле своего мягкого места.

— Ты украл мой цветок! — с наигранной обидой в голосе сказала Йери.

— А ты — мой первый поцелуй! — ответил он, показывая язык.

— Если что, я не с ними, — буркнула Аён, поймав на себе взгляды студентов.

— Вообще-то я подарила тебе свой первый поцелуй! — проскулила Йери, не желая проигрывать.

— И бросила меня сразу после признания в любви! — все еще дразнился Кибом.

— А что мне нужно было сделать? — остановилась она, хлопая ресницами так, что если бы на них можно было взлететь, то она бы уже воспарила над землёй.

— Дождаться ответа, — тихо сказал он, останавливаясь.

— Это какого же? — спросила Йери, а сердце тем временем впервые в жизни пропустило удар.

— Ты тоже теперь мой цветочек… — протянул Кибом, и Йери аж закашлялась. — И вообще, тебе придётся взять ответственность за то, что ты свалилась на меня и домогалась.

На последних словах на его лице появилась довольная улыбка.

— А ну иди сюда! — крикнула Йери и ломанулась в его сторону.

— Ой-ёй, Цветочек, может быть, мы сначала поженимся? — смеялся он, всё ещё уклоняясь и обегая Аён.

— Да я тебя сейчас! — прокричала Йери.

И они выбежали в холл, затем на улицу, дурачась и веселясь так, словно были знакомы уже очень давно.

Сейчас ни Кибом, ни Йери не знали о том, что ждёт их завтра и расцветёт ли их любовь к следующему году. Не знали, как и чем закончится цветение сакуры, но у каждого из них в сердце отзывалась одна простая фраза:

«Ты мой цветочек…»