Ты красавчик, Гарри!

Глава 1

Не могу сказать, что я это сделал смеха ради.

Нет.

Просто...

Да, давайте говорить честно.

Меня тогда Меньшиков прилично так раздраконил.

Да, на эмоциях.

Да, со злости.

А этот казах стал прямо спусковым крючком.

То мне трактат по мозгам елозит с проклятьем бесплодия, то ему резонанс тьмы с мёртвой плотью подавай, то доказывай правила связи размера и количества силы в артефактном разделе.

А я ведь как чувствовал.

Прямо ждал подлянки от него.

Первый раз показав возможность разобрать проклятие бесплодия, второй раз он не спешил мне его предоставлять.

Нет, конечно, был вариант написать проклятье по технике рода Мрак, но есть маленький нюанс.

А вы уверены, что после слова «Бесплодие» у вас не повиснет на полшестого?

Уверены, что ничего не отвалится и будет работать как надо?

Нет, конечно, всё можно обговорить в условии проклятия... что-то, вроде «Бесплодие без нарушения эректильной функции», но опять же... у вас есть гарантия, что это сработает? Нет? Вот и у меня нет. А проверять не на ком.

Я, конечно, пытался проклянуть пару хомячков, но, к моему удивлению, мужская особь хомяка через неделю умерла.

Сначала у хомяка торчал какой-то красный нарост, через сутки он посинел, а еще через сутки почернел. Бедный хомяк умер от заражения крови.

Ну, по крайней мере, я так думаю.

И вот этот эксперимент заставил меня взяться за болгарку, газовую сварку и некоторые сильные кислоты.

Что же касается поступления и моего поведения, то...

Ладно.

Я понимаю, что засунуть столько силы смерти в мелкий труп мухи — так себе была идея.

И да, мне пришлось обходить законы магофизики касательно пропорций вместилища с помощью резонанса силы смерти. Да, кровь была не лучшим способом изобразить ритуал, но другого материала под рукой не было.

В общем...

Взрыв был не самой большой проблемой в университете в тот день.

***

Игнат с доброй улыбкой взглянул на пост в социальной сети и усмехнулся. Глубоко вздохнув он поднял глаза от телефона и обнаружил, что большинство зала смотрит на пару девушек.

Оглядев двух довольно симпатичных особ, он узнал обеих.

Первой, одетой в белоснежное, но довольно строгое платье была Светлана Наумова из довольно древнего и влиятельного рода.

Второй же, одетой в голубой строгий костюм была Дарья Демидова из княжеского рода.

Девушки молча стояли друг напротив друга и рассматривали друг друга.

— А еще аристократы, — хмыкнул Меньшиков и тяжело вздохнул. — Как подстилки, право слово...

Парень тяжело вздохнул и снова опустил взгляд в телефон, пролистывая ленту постов.

Внезапно за дверь, за которой проходило собеседование с абитуриентами скрипнула и раздался мощнейший взрыв.

БУДУМ!

Удар был настолько мощным, что зал мгновенно окутался защитными куполами, сферами и вспышками родовых артефактов. Послышался звон стекла, что вылетели в одно мгновение на улицу.

— Какого черта... — вскочил на ноги парень, но тут одежда с его плечь лоскутами упала на пол.

Парень перепуганно прикрыл свое достоинство руками и оглянулся.

Кто-то поступил так же как он, а кое-кто додумался хватить труху, в которую превратилась одежда и прикрыться ею.

Из дверного проема с клубами черного дыма вышел Мрак-Беленький.

На теле молодого некроманта так же отсутствовала одежда, за исключением белых трусов, с черными черепами.

Пройдясь по залу, он подошел к перепуганным девушкам, что одной рукой прикрывали грудь, а второй пах.

— Дамы! — с широкой улыбкой произнес он, рассматривал девушек. — Вы — лучшее, что я видел в этом городе!

— Беленький, — прошипела Дарья, краснея и оглядываясь по сторонам.

В этот момент раздался истошный визг из зала.

— Уберите! Убери свою туфлю! Она меня сожрет!!!

***

— Я понимаю, что для тебя ходить голышом может показаться забавным, — Васильев почесал подбородок. — Но вот аристократы, мягко говоря, недовольны.

— Начнём с того, что этот... Казах? Бакат... Бакыт...

— Бакыт Бакытбекович, — вздохнул следователь.

— Так вот, он сам меня начал провоцировать, — уверенно заявил Гарри. — И к тому же, я был не голым. Я был в трусах.

— А вот все преподаватели, абитуриенты, даже уборщики и охранник остались в чём мать родила, — недовольно посмотрел Васильев и достал из своего стола папку. — Это я ещё не говорю про обувь.

— То, что у аристократов кожаные ботинки — не значит, что я виноват. Надо понимать, что на тебе кожа трупа, и часть трупа может обидеться за то, что его напяливают на ногу...

— Хватит! — хлопнул по столу разозлившийся Васильев. — На тебе четыре претензии к членовредительству от аристократов! И если трёх просто покусали ботинки, то одному умудрились откусить... кхэм.

— А вот с этого момента поподробнее! Я видел, что тот бугай за яйца держался и выл. Значит, ему в итоге всё же...

— Гарри, это уже не шутки. Целители выровняли ситуацию, но это за пределами терпения аристократического общества. Если раньше тебя воспринимали как неограненный шебутной алмаз где-то в глубинке, то теперь тебя воспринимают как опасного, непредсказуемого некроманта, который может покалечить шутки ради.

— А мне что с того? — хмыкнул парень. — Это их проблемы, а не мои.

— Нет, Гарри. До поступления через нас передавали пять приглашений на обед к знатным родам. Даже Меньшиковы, насколько они не любят род Мрак, и те не забыли прислать приглашение для знакомства. Теперь о приглашениях можешь забыть.

— Тоже мне потеря, — хмыкнул Гарри.

— Если бы ты понимал, как решаются проблемы и насколько важны связи в высшем обществе, ты бы тут не строил из себя независимого.

— Вы уж меня простите, но это я им нужен, а не они мне.

— Да. Пока так, но очень скоро ты можешь стать затворником и изгоем. Тебя просто перестанут приглашать даже на императорские празднования и балы.

— Мне же проще...

— Гарри, — вздохнул Васильев. — Ты не можешь жить в стране, от которой зависишь, которая тебя бережет, учит и при этом делать вид, что она тебе не нужна. Боря и Катя, конечно, твои друзья, но как только твои выходки зацепят их родных раз или два, у них тоже может пропасть желание постоянно быть рядом с тобой. Никто не откажется от тебя, как от друга. Никто не будет тебя игнорировать, просто... тебя не позовут на день рождения. Потом тебя забудут позвать на значимый бал. А потом однажды просто даже не позвонят, чтобы поздравить с днем рождения. Понимаешь, о чем я?

Гарри опустил плечи и взглянул на Васильева.

— Я понимаю, что не совсем ты виноват. Обстоятельства так сложились, возможно, даже преднамеренно, но не забывай: при дворе есть серьёзная группировка, которая против тебя.

— Против того, чтобы у империи был некромант?

— Нет. Они против того, чтобы спускать тебе всё с рук. Они хотят, чтобы ты отвечал за свои действия. Они считают, что ты идёшь не по тому пути, и толку от тебя для страны не будет. Некоторые в открытую говорят, что род Мрак надо было поглотить. И знаешь, они аргументированно доказывают, что твоя свобода опасна. Ты меня слышишь?

Гарри недовольно вздохнул.

— Слышу.

— Ты ведь не развлекаться пришёл в университет, правда? — грустно усмехнулся Васильев. — Школа была там, дома. Здесь, в столице, всё как на ладони. Все друг друга видят, наблюдают и не забудут ткнуть пальцем, если кто-то оступится и ударит лицом в грязь.

— Что от меня хотите?

— Чтобы ты десять раз подумал, прежде чем выпустить силу и сотворить какую-нибудь глупость... шутку...

Гарри тяжело вздохнул.

— Да, понимаю, возможно, тебе будет тяжело. Нет, тебя никто уже не будет пороть. Более того, за исключением нескольких родов, тебе никто ничего не скажет, но давай говорить прямо: руку помощи, когда она тебе будет действительно нужна, никто не протянет.

— Я понял, — кивнул Гарри.

— Если ты понял, то будь добр, сиди тише воды и ниже травы, — глядя в глаза подопечного, произнёс следователь. — Хотя бы до сентября.

— Проведу лето в поместье, — буркнул Гарри.

— А вот это — плохая идея. Ты должен быть тут, в Москве. И желательно на виду. Ты должен показать, что ты не опасен, не выживший из ума и вполне адекватный человек.

— Это каким образом? Шляться по приглашениям? — недовольно буркнул Гарри.

— Это было бы идеально, но боюсь, закончится всё, как обычно, — вздохнул Васильев и задумчиво уставился на парня. — Я поговорю с нашими агентами в столице. Может, подыщем тебе какую-нибудь работёнку по нашему ведомству.

Гарри сморщился.

— Нет уж. Если насчет работёнки, то я лучше сам себе что-нибудь найду.

— Если найдёшь — дай знать, — попросил следователь. — Мы ещё неделю минимум тут будем заканчивать. Через полторы, в крайнем случае две, будем в столице.

— Будете и там меня охранять?

— Охранять? Вряд ли. Столица достаточно безопасное место в этом плане. Так, присматривать будем немного.

— Так, вроде, город больше...

— Так и сети наши гуще, — пожал плечами Васильев.

Гарри тяжело вздохнул.

— Слушай, ты разве призыв там устраивал? — спросил следователь. — Я так понял, что ты...

— Резонанс силы смерти, — неохотно ответил Гарри. — Когда огня много суешь в маленький объем, он светиться начинает от резонанса. Камень взрывается. Сила смерти сама по себе нежить не поднимает. Она разлагает то, что было живым. Но если она в резонанс входит, то может вызвать спонтанное образование нежити. Только там что-то животного происхождения должно быть.

— Поэтому ткань в труху, а обувь с клыками на людей бросается... — произнес Васильев. — Только вот у уборщика и охранника кроссовки на месте остались.

— Так откуда кожа в обуви из поднебесной? — хмыкнул Гарри.

***

Сидоров потянул дверь и зашел в уже привычное помещение деканата.

— Здравствуйте, Марья Ивановна! — поздоровался парень.

— М-м-м-м? Сидоров? Ты что тут забыл?

— Так, я это... — смутился парень и покосился на девчонок, что перебирали дела и заполняли какие-то бумажки. — По делу, к Светлане Федоровне.

Секретарь деканата их факультета хмуро оглядела парня, одетого в непривычный чистый и опрятный костюм и начищенные ботинки, после чего спросила:

— Говори, чего хотел, — вздохнула она. — Декан на совещании.

— Мне вот... в Москву перевестись надо, — спокойно ответил Степан и тут же заметил, как на нем скрестились взгляды девушек, что помогали разгребать дела в деканате после сессии.

— Сидоров, тебя, тем более с твоими оценками в зачетке, в Москве пошлют куда подальше. Бюджетного места тебе там не видать. Ты хоть знаешь, сколько это стоит?

— Знаю, Марья Ивановна, — кивнул парень, достал из нагрудного кармана серебряную печать рода Мрак и надел на палец. — Меня в род взяли. За господином в Москву еду, по его приказу.

— Тебя? В род? — она хмуро оглядела парня.

— Да. Меня. В род, — кивнул парень и с вызовом взглянул на секретаря. — Считаете, недостоин?

— Или они твоих оценок не видели, или мы о тебе чего-то не знаем, — хмыкнула женщина, после чего зарылась в папке с образцами у себя на столе. — Тут у меня был где-то образец заявления... Где же я его видела? А! Вот он. Заполни, пока Светлана Федоровна на совещании.

Парень взял бланк, чистый лист, и принялся писать заявление о переводе в Московский медицинский университет под заинтересованные взгляды девчонок, что угодили на бумажную волокиту, и их тихое перешептывание.

Закончив с заявлением и дождавшись возвращения декана, он получил приглашение и уселся за их стол, тут же передав заявление Светлане Федоровне.

— Сидоров, — подняла от заявления глаза декан. — Ты понимаешь, что бюджетного места тебе не светит?

— Понимаю, — кивнул парень.

— Деньги-то на обучение где собрался брать? Неужели отец объявился?

— Нет, — спокойно ответил парень и положил руки на стол, сплетя пальцы так, чтобы было видно кольцо. — Сам выкрутился.

Женщина опустила взгляд на его руки и хмыкнула:

— Это не шутка?

— Нет. Род Мрак.

Светлана Федоровна тяжело вздохнула.

— Я искренне радовалась, когда узнала, что наш городской некромант отправляется учиться в столицу, — произнесла она. — Но сейчас даже немного расстроилась.

— Вы еще скажите, что будете скучать, — хмыкнул Степан.

— По нему — нет. А вот такого хваткого студента надо ещё поискать. Жаль, что так повернулось. Я, честно признаться, думала, что ты в хирургию ударишься.

— Я тоже так думал, — кивнул парень. — Но, как говорится, человек предполагает, а господь располагает.

Женщина закивала и спросила:

— С матерью как?

— С собой беру. Лечение и проживание оплачивает род.

— Хорошо... Жаль, конечно, но хорошо, если так, — взяла ручку декан и поставила размашистую подпись. — Дело твоё мы отправим сами. Тебе только табель успеваемости и заверенную копию зачетки предоставить надо будет. Понял?

— Понял, — кивнул парень, поднялся и уже собрался направиться к секретарю, как услышал в спину:

— Сидоров!

Обернувшись на декана, он обнаружил её с лёгкой доброй улыбкой:

— Тебе идёт костюм. Рада за тебя.

— Спасибо, — улыбнулся парень, впервые открыв для себя, что декан тоже человек.

Быстро собрав с секретарем необходимые бумаги, он покинул деканат, но в коридоре его уже нагнала одна из девушек, что добровольно-принудительно помогала с документами.

— Стёп, погоди, — догнала его девушка. — Спешишь?

Сидоров оглянулся и с удивлением обнаружил перед собой одну из красоток со своего курса.

— Привет, — буркнул парень, засунув руки в карманы. — Спешу, но не очень.

— Слушай, занят вечером? Нет желания сходить куда-нибудь? — спросила она.

Сидоров оглядел девушку с ног до головы. Короткая рубашка, сшитая словно на заказ, и отлично подчеркивающая грудь, облегающие брючки и туфельки.

— Знаешь, Лен, — произнёс Степан, не сводя взгляда с груди девушки. — Как-то год назад я тебя об этом же спрашивал.

Девушка нахмурилась, а парень призадумался и ответил.

— Отвечу тебе тем же... Прости, у меня на сегодня планы.

Девушка хмыкнула и спросила:

— И на завтра тоже?

— Завтра я не уверен, что буду в городе, — пожал плечами парень.

— Деловой, — вздохнула Елена. — Жаль. Ладно, удачи тебе.

— И тебе, — кивнул Степан, направившись на улицу.

На крыльце он умудрился столкнуться с высоким, рыжим парнем, который тут же радостно заявил:

— Сидоров, твою мать! Ты в похоронку устроился что ли? Что за наряд?

Степан тяжело вздохнул и осмотрел свой чёрный костюм и тёмно-коричневый галстук.

— Нормальный костюм, и че сразу похоронка? — пробормотал он.

— Да ладно тебе. Не тушуйся, — хлопнул по плечу однокурсник. — Платят-то хоть хорошо?

— Достаточно, — буркнул Сидоров, хмуро глянув на парня, с первого класса получившего негласную кличку «мажор». — Ты-то сам сессию закрыл?

— Угу. Со скрипом, но закрыл, — хмыкнул парень и нахмурился, уставившись на нагрудный карман, где красовалась едва заметная вышивка ателье «Полюшко». — Это что? Заказной костюм?

— Угу.

Тут рыжий опустил взгляд на руку Сидорова и округлил глаза.

— Эт че?... Ты...

— Слуга у аристократа, — кивнул парень.

— Рожевы? Они себе боевиков набирали, неужели медиков начали брать?

— Нет. Не Рожевы. Мрак, — спокойно ответил Степан.

— Да ну нахрен... — выдавил мажор. — Ты у этого некроманта в слугах?

— Да, личным слугой, — кивнул Сидоров.

— И... чем занимаешься? Трупы с ним потрошишь?

— С трупами он и сам спокойно справляется. А я так... — Степан поправил галстук и закончил фразу: — решала. Кстати, где у нас салоны с элитными автомобилями?

***

Общагу зажали.

Да, господа, несмотря на все мои заслуги перед... ладно, в основном тайной канцелярией, меня в общагу не пустили, сказав, чтобы я приходил числа двадцать пятого августа. В крайнем случае — двадцатого. Не раньше.

В итоге, посмотрев на цены на аренду жилья достойного приличного дворянина, меня натурально начала давить такая жаба...

Нет, конечно, я мог воспользоваться положением и... напроситься в гости до августа в какой-нибудь род, но это бы выглядело крайне странно.

Мог бы потребовать у Васильева служебное жилье, но тогда бы он начал уже на меня давить и что-то бы попросил взамен.

Мог бы просто снять квартиру и переждать время.

Но я поступил немного по-другому.

У Васильева под честное слово я выпросил поддельные документы на имя Гарри Беленького. (Да, не оригинально, но так я точно не запутаюсь.)

После этого, я, как подобает совершеннолетнему гражданину империи, снял жилье, зарегистрировался в паспортном столе и направился искать какую-нибудь подработку.

Зачем?

Затем, что просто сидеть взаперти и ничего не делать — выше моих сил. А, на секунду, силой пользоваться и творить нежить посреди Москвы, мягко говоря, плохая идея.

Ладно, не посередине, а в спальном районе.

Да, согласен, что идея вполне себе здравая, но Васильев был категорически против. Видите ли, несмотря на документы, за мной приглядывает не только тайная канцелярия, но и все аристократическое общество.

В общем, скучно, нудно и совершенно не интересно.

Проведя день в квартире и попутно выведя тараканов во всём доме, я в очередной раз поплёлся в магазин, дабы скрасить свое пребывание самой острой лапшой, какую смог найти в сети супермаркетов «Ивушка».

Кстати, берите на заметку: Если вам скучно и совершенно нечем заняться — ядреный красный «Хакивара» вам в помощь.

Если не включится голова, от дикого количества острого красного перца обязательно включится задница.

Поверьте, вам в любом случае будет, чем заняться.

И скуку, как водой смоет.

Мда.

В общем, сидя в туалете и морщась, всем своим видом изображая сначала «Гагарина», а затем дракона, мне пришла в голову идея пройтись по округе и найти себе работу.

Что такое «Гагарин» в туалете?

О, это первая стадия последствий красной упаковки «Хакивара».

В общем, через час или полтора после еды, когда до вашего кишечника доходит, что вы в него засунули, вас нестерпимо тянет в маленькую комнату с довольно удобным белым троном.

Чтобы сделать всё по заветам предков и правилам моего прошлого мира, надо занять трон, поднять палец вверх, а затем произнести ритуальную фразу «Поехали!», после чего напрячь пресс.

В это время от вас «отделяется первая ступень».

И если бы вы до этого ели «Красный перчик» из Красноярска, то все этим бы и закончилось, но есть еще один нюанс. Я то ел «Хакивару».

Поэтому я дошёл и до второй ступени.

Вторая ступень начинается, когда ваш кишечник в ужасе пытается вытолкнуть ту дичь, что вы в него засунули. Поэтому после определенных усилий то, что жгло у вас во рту, оказывается в районе прямой кишки.

Простите меня за столь глубокое описания процесса, но вторую ступень принятия «Хакивары» можно пройти только с красным лицом от жжения в одном месте, потоком пота на лбу и мучительным, но в то же время философским вопросом: «Нахрена?!!».

И как-то не скучно уже совсем.

И даже жить неплохо.

И глупостями заниматься не хочется.

Ну, подумаешь, нежить нельзя делать. Что тут такого? Не на нежити же мир стоит, правда?

Ну, и что, что аристократы приглядывают? Пусть глядят. Я ничего такого делать не собираюсь.

Я вообще самый добрый и самый прилежный некромант на свете.

Девственниц не насилую, младенцев не убиваю, даже людей не ем.

И красную «Хакивару» больше не буду.

Да, и бумагу в туалет я купить не догадался.

Мда.

В общем, помучившись в туалете вечерок, на следующий день я нахватал листовок, а затем направился на поиск своей первой нормальной работы.

Не знаю, почему меня не прельщала работа курьером. Наверное, постоянными разъездами, беготней и суетой, но в итоге я остановил свой выбор одном варианте и стал помощником в заведении «Домик Алана».

Ещё бы я тогда знал, кто заглядывает в тот домик...

***

Гарри задумчиво взглянул на стоявшего перед ним бугая.

— Тебе чего? — спросил он, разглядывая подростка.

— Я тут объявление по работе нашёл, — произнес парень и показал листовку.

— Помощник? Помощник — это хорошо, — кивнул здоровяк и подошёл к раковине, в которой начал мыть руки.

— Тут... не написано, в чём помощь нужна, — задумчиво произнёс Гарри и оглядел помещение.

Просторный зал, посередине стальной стол с бортиками и сложенными в стопку алюминиевыми профилями. По кругу такие же столы, на стене стальной крюк.

— А ты что умеешь? — спросил здоровяк.

Гарри нахмурился и опустил взгляд на листовку.

На работу в заведение Домик Алана требуется помощник.

Достойная зарплата, дружный коллектив.

Обращаться в заведение.

— Ну, разделывать мясо немного умею, — буркнул Гарри. — Ну и так, по мелочи.

— Мясом мы не занимаемся, — мотнул головой мужчина.

— А чем занимаетесь?

— Конфеты делаем, — спокойно ответил здоровяк и вытер руки о полотенце на стене, рядом с раковиной.

Гарри удивлённо поднял брови.

— Мне на карамель нужен помощник. Не успеваю. Делал когда-нибудь карамельные конфеты?

— Нет, — смутился Гарри. — Но был бы не прочь попробовать.

— Конфеты или делать их?

— И то, и другое, — пожал плечами Гарри.

— Алан, — улыбнулся здоровяк и протянул руку.

— Гарри, — отозвался подросток и пожал здоровенную лапу. — Вроде, время рабочее. А где остальные?

— Тут работаю только я.

Молодой некромант покосился в листовку.

— А как же дружный коллектив?

— Сестра за кассой. Я в цехе. Коллектив? Коллектив. Мы не ссоримся и дружные. Значит — дружный коллектив, — добродушно улыбнулся Алан.

— Логично, — хмыкнул Гарри.

— Ильбеку в чайхану тоже работники нужны. Почему туда не пошёл? — спросил Алан осматривая парня.

— Так я и ходил, но там в основном посуду мыть, — пожал плечами подросток. — Я тут просто квартиру снял рядом. Вот и...

— За лучшей долей приехал? — хмыкнул здоровяк. — Зря. Лучшая доля там, где ты счастлив.

— Так, я, может, несчастлив дома был, — хмыкнул Гарри. — Вдруг тут стану?

— Молодой, — покачал головой Алан. — Умный знает, что счастлив будет только там, где сам счастье сделал. Дурак всё думает, что от чужого счастья сам счастливым станет. Это так не работает. Своё счастье надо делать самому.

— По-философски, — хмыкнул Гарри.

— Ладно. Сегодня люди приедут, надо карамель клубничную сделать. Готов?

— Готов, — кивнул Гарри. — Что делать надо?

— Сначала фартук вон тот возьми, а потом руки помой, — улыбнулся здоровяк. — Со сладким работать будем. Сахар заразу хорошо разносит.

Гарри кивнул и, надев фартук, принялся мыть руки, с удивлением обнаружив на стене специальный дозатор для антисептика.

— Однако, — хмыкнул подросток. — Уж где-где, но тут гигиены я точно не ожидал увидеть...

Глава 2

Я ни разу не пожалел, что остался в Москве.

Ни разу не пожалел, что пришёл в ту кондитерскую мастерскую.

Даже не думал о том, что рядом нет Сидорова, и мне некого отправить за поручением.

Я, если честно, первые пару недель, творя сладости с Аланом в этом домике, даже не задумался о том, чтобы выкинуть какой-нибудь финт с нежитью или проклятьем.

Увлёкся?

Не поверите — да.

Тем более рядом с таким человеком.

Знаете, Алан оказался...

Очень странной личностью.

С одной стороны он был огромен. Величествен и огромен как настоящий сын осетинских народов. Плечи — просто невероятные. Руки — как лопаты. Положи он мне ладонь на лицо, и я вряд ли смог бы дышать.

И при всём этом крайне улыбчивый и добродушный человек.

Прошедший три года службы у Рожевых по контракту.

Две аномалии, четыре ранения.

Военный, закрывший контракт, больше половины взвода оставивший там.

Улыбается, шутит, философствует и...

Делает конфеты.

Я не почувствовал фальшивости в нём, ни грамма. Улыбка его у меня вызывала только добрые чувства, но этот осетин и его история...

Она у меня в голове не укладывалась.

Я не знаю, каким бы я вернулся домой, если бы в прошлом мире меня не достала та мина, но я уверен — я бы вернулся другим.

А тут... три года. Безвылазной бойни с тварями, прущими из аномалий, а он...

Алан очень необычный человек.

И я рад, что нас свела судьба.

Знаете, я вот это сейчас пишу и понимаю, что, несмотря на все прожитые года, я до сих пор кое-что замечаю.

Нет, я не про звезды, что редко, но метко направляют мой путь.

Сейчас я думаю, что наш жизненный путь очень связан с людьми, которых мы встречаем, с которыми мы взаимодействуем, разговариваем.

Мне все чаще кажется, что каждый человек, встреченный на нашем пути, обязательно послан свыше. Не знаю кем, не знаю для чего, но встретив вот этого здоровяка, я реально почувствовал, что к нему я пришел не просто так, не случайно.

Звезд не было.

Знамений тоже.

Но ощущение несоответствия внешнего вида с речью и тем, как он улыбался, во мне... пробудило какое-то странное чувство.

Этого даже не объяснить.

Вот смотришь на Наумову, и в голове у тебя только пошлости.

А смотришь на него и... словно тебе сам Эльбрус улыбается.

...

Мда.

Кстати, про Наумову.

Помните, что я говорил, что у нас очень сложные отношения?

Так вот. Неделю на третью... Вроде бы мы тогда еще клубничные конфеты под заказ делали...

***

— Забавно, — улыбнулся Гарри, взяв в руки небольшой кругляш, на срезе которого красовалась клубника. — А зачем такие сложности?

— А ты попробуй, — хмыкнул Алан.

Гарри забросил конфету в рот и вскинул брови.

— Нет, усилитель вкуса, конечно, хорош, но... Можно же было какой-нибудь автомат купить или... Как-то автоматизировать...

— Там нет усилителя вкуса. И химии никакой. В белой карамели — сгущенное молоко. В красной — клубничное варенье. Зеленый листик — мятный сироп.

Молодой некромант нахмурился.

— Я думал, всё дело в этих ваших красителях, которые вы на карамель выливаете при замесе.

— Всё дело в руках, — улыбнулся мужчина. — Когда я был маленький, мама замешивала тесто только руками. У неё всегда был самый вкусный хлеб. И дело было не в том, что хлеб или пирог мамин был.

— А в чём? Это какой-то фокус?

— Нет. Всего лишь дар, — вздохнул Алан, показал ладонь, что начала слегка светиться, и улыбнулся. — Совсем маленький, вряд ли до окончания колледжа хватит, но... я никогда и не стремился делать что-то другое.

Гарри нахмурился.

— Почему?

— Может потому, что я люблю делать конфеты, пастилу, халву, козинаки, трюфели и шоколад? — улыбнулся здоровяк. — А может потому, что у меня это получается лучше всего?

Гарри смутился.

— Риторический вопрос получается.

— Какой есть, — хмыкнул осетин, сгрёб нарезанные конфеты в бумажную коробочку и, закрыв ее, отдал парню. — Иди, отдай заказ Зали. За ним скорее всего уже приехали.

Гарри взял коробку с конфетами и вышел в магазин, который находился тут же. Спокойно пройдя к продавщице, он показал коробку, и та тут же указала на девушку, что рассматривала витрину с открытыми коробками, внутри которых лежали палочки пастилы всех цветов и оттенков.

— Госпожа? — произнес Гарри, обращаясь к девушке.

— Да? — обернулась та и удивлённо замерла. — Ты какого черта тут делаешь?

Молодой некромант тяжело вздохнул и подмигнул Наумовой, стоявшей перед ним.

— Работаю... инкогнито.

Светлана покосилась на продавщицу, затем взяла коробку и спокойно произнесла:

— Мы ещё об этом поговорим.

Девушка развернулась и покинула магазин, тут же направившись к автомобилю, что её привёз, а Гарри, проводив взглядом её короткую беленькую юбку, тяжело вздохнул.

— Вот ведь угораздило...

***

— Слушай, Алан, — произнес Гарри, задумчиво вытягивая белую карамель на стальном крюке, вкрученном в стене. — А ты пробовал когда-нибудь делать конфеты, в точности повторяющие... предметы?

— М-м-м-м? — отвлёкся здоровяк, разминающий карамель насыщенного зеленого цвета. — Да. Правда это слишком сложно, чтобы делать быстро, но под заказ — да. Бывало.

— Что например?

— Ну, один раз я делал карамельную перьевую ручку. Пришлось повозиться, и кончик все равно был стальным, но сама ручка была из карамели.

— Кому нужна перьевая ручка из карамели? — нахмурился парень.

— Одному аристократу, жутко ненавидящему каллиграфию. Говорят, у него есть дурацкая привычка грызть ручку, — пожал плечами Алан.

— Слушай, а часть тела ты пробовал делать?

Кондитер здоровяк задумался.

— Ну... нет. Хотя, в принципе, подумать можно. Надо форму отлить и подумать, как лучше сделать. Тут скульптором быть не надо. А чего спрашиваешь?

— Есть у меня одна... один друг. Подарок думал ему сделать, — улыбнулся Гарри.

Алан усмехнулся.

— Портрет что ли хочешь сделать? — усмехнулся он.

— Угу. Типа того, — хохотнул Гарри. — Портрет, только мой. И не лица.

— А чего тогда?

Гарри закончил с вытягиванием карамели, снял её с крюка и подошел к Алану, шепнув ему что-то на ухо.

— Как подарок для девушки — идея не очень, — буркнул здоровяк.

— Это не для девушки, а для друга.

— После такого, вряд ли ты дождешься от нее чего-то большего, чем дружба, — хмуро заметил осетин.

— Если ты про ЭТО, то оно уже было. Да и отношения у нас... мягко говоря, странные, — пожал плечами Гарри.

Здоровяк недовольно покачал головой.

— Такого делать не буду.

— Я бы и сам мог... если бы ты показал как, — пожал плечами молодой некромант. — Научишь?

***

— Ну, подумаешь, взрыв, — вздохнул Пётр, покачивая небольшую люльку, стоявшую рядом со столом, в которой спала София. — Там же магическое. Была какая-нибудь защита.

— А как тогда взрыв получился? — хмуро спросила Лариса. — Я уже ему ничего не говорю, но это зашло уже слишком далеко. Ты представляешь, что там творилось?

— Ну, — вздохнул Петр. — Судя по тому, какие слухи ходят — да. Он перегнул палку.

— Я не говорю, про группу зачистки тайной канцелярии, но вот полсотни детей знатных родов, покидавших университет в чем мать родила — это перебор. За такое его надо по-настоящему выпороть, — недовольно произнесла женщина. — Хоть Георгию звони.

— Ну, да, согласен, он перегнул палку и должен понести наказание, но пороть шестнадцатилетнего мальчишку — так себе затея. Он уже не ребёнок и может затаить зло, — возразил Пётр и, заметив серьёзный взгляд супруги, добавил: — Я не возражаю против наказания, но пороть — не вариант.

Женщина вздохнула и взглянула на Степана, что стоял у окна.

— Стёп, что ты там застыл? Садись с нами чай пить.

— Не положено, госпожа, — буркнул парень, подняв взгляд к чёрному ночному небу, на котором величественно и неспешно вышагивала полная луна.

— Брось ты эти «госпожа». Какая я, к черту, аристократка, — вздохнула она. — Называй просто тетя Лариса.

— Не положено. Вы мать моего господина, а значит госпожа, — буркнул Сидоров и опустил взгляд на сарай, что так же стоял на месте и никуда не двигался.

— Вот когда будут гости или на людях — госпожа. А дома, при своих — тетя Лариса. Я настаиваю, — строго произнесла женщина.

— Как скажите, госпожа, — буркнула Степан, заметив кота на ограде, что решил заглянуть в поместье.

— И что ты там выглядываешь?

— Да так. Полнолуние сегодня, — буркнул Степан.

На его глазах хвостатый посетитель спрыгнул с забора, огляделся посблескивающими глазами вокруг и неторопливо, принюхиваясь, побрел к ближайшим кустам.

Внезапно, спокойно стоящий сарай метнулся вперёд.

Стены превратились в лапы, ворота в вертикальную пасть, а в единственном маленьком окошке над ними, мигнули зеленые глазища. Сарай за один прыжок метнулся к коту и в один укус сожрал его вместе с частью куста.

Миг, и на подстриженном газоне, между клумбами прекрасных фиалок и густых цветущих роз, снова стоит сарай, в котором слегка дрожат окна и, кажется, даже слышно утробное урчание.

— Стёп, что там? — спросил Петр.

— Да так, — с задумчивой миной произнёс парень и отвернулся от окна. — Сарай кота какого-то сожрал.

— В смысле? — нахмурилась Лариса.

— Да так, не берите в голову, — мотнул головой Степан, ещё раз взглянул на сарай, и направился к столу.

— Кстати! Надо будет приготовить пиццу, — задумчиво произнесла женщина.

— Я передам Люциану, — кивнул Сидоров.

— Нет. Я сама хочу, — вздохнула женщина и, заметив как на нее посмотрел слуга, пояснила: — Если ты думаешь, что иметь слуг, которые за тебя все делают мечта любого — зря. Я привыкла всё делать сама и долго подобного безделья не вынесу.

— Да, дайте домохозяйке вернуться в зону комфорта, — хмыкнул Петр.

— Ну, не такая я уж и домохозяйка, — улыбнулась Лариса.

— Не знаю что ты там себе напридумывала, но нормальный бухгалтер так пиццу готовить не умеет, — улыбнулся супруг. — Так что статус домохозяйки тебе подходит лучше.

— Спасибо, — довольно вздохнула Лариса. — Кстати, надо будет съездить на наши предприятия. Посмотреть что там и как, а то я с ребёнком совсем закрутилась и выпала из дел.

— Кстати, — спохватился Пётр. — Ты когда в Москву?

— Думал в конце месяца. Когда Гарри выдадут общежитие, — пожал плечами Степан. — Документы я уже отправил, мама в больнице пока. Но он просил привезти ему кое-какие книги.

— С мамой что-то серьёзное? — нахмурилась Лариса.

— Нет. Общий восстанавливающий курс у целителей. Подтянут её немного, — мотнул головой парень.

— А что вообще врачи говорят? — спросил Петр. — Смогут на ноги поставить?

Сидоров тяжело вздохнул.

— Инсульт — это нарушение кровообращения в мозге. Когда в какой-то участок не доходит кровь, он начинает барахлить, и если... если все сложится печально, то участок мозга... просто отмирает и замещается соединительной тканью... — тут парень сморщился. — Не совсем соединительной, но... Тот участок мозга, что отвечал за её вестибулярный аппарат... Его больше нет. Если вовремя подсуетиться, то это можно выровнять, пока ещё клетки не умерли, но у неё они уже мертвы. Вестибулярный центр и центр, отвечающий за глотание. Нельзя вырастить новый.

— Я думала, что целители могут всё, — произнесла Лариса, посмурнев.

— Они могут отрастить новую руку с нервными окончаниями, но центры, управляющие рукой и отдающие ей команду, находятся в спинном и головном мозге. Поэтому травмы спины и головы... по факту почти неизлечимы в запущенном виде.

— Пулю в лоб никто не исцелит, — кивнул Петр.

— И что будешь делать? — спросила женщина.

— Стараться видеть её улыбку по утрам как можно чаще, — пожал плечами Сидоров.

***

— Закончили, — кивнул осетин и, высыпав конфеты из миски в специальную коробочку с логотипом заведения, передал Гарри. — Неси, там уже ждут.

Тот кивнул и спокойно пошёл в сторону магазина. Пройдя в зал, он замер, вновь обнаружив в нём Наумову, которая уже с довольной усмешкой пялилась на парня.

— Вон той девушке, — указала на Светлану продавщица.

Гарри хмыкнул, подошёл к ожидавшей его Наумовой и передал коробку.

— Ты почему на звонки не отвечаешь? — спросила Светлана, хищно рассматривая парня.

— Работаю, дел много, — пожал плечами тот.

— И совсем забыл обо мне, — вздохнула Светлана. — Тебе не понравилось в тот раз?

— У меня смешанные чувства, — кашлянул Гарри, припомнив, чем закончилось их единственное свидание.

— Скажем так, я была не готова, но теперь я точно подготовилась, — произнесла Светлана, залезла в сумочку на плече и достала оттуда свёрток, который протянула Гарри.

Парень опустил взгляд на то, что ему сунули в руку и, заметив следы белых кружевов, сразу спрятал его в карман.

— Даже не посмотришь?

— Посмотрю, но не здесь, — хмыкнул парень, покосившись на других покупателей. — И да, у меня для тебя тоже есть подарок.

— Для меня? Подарок? — улыбнулась Наумова. — Неожиданно...

Гарри залез во внутренний карман и извлёк оттуда небольшую продолговатую коробочку с бантиком, которую протянул Светлане.

— О, это так мило! — расплылась в улыбке девушка. — Это подарок от заведения или от тебя?

— От меня, сам сделал, — кивнул Гарри.

Девушка открыла коробку и замерла. С её лица сползла улыбка, и она подняла взгляд на парня.

— Второй раз? — спросила она и вытащила из коробочки копию мужского полового органа на палочке.

Молодой некромант поманил пальцем девушку, чтобы та перегнулась через прилавок, а когда та наклонилась, то он тихо прошептал:

— Это конфета! Извращенка...

Девушка отстранилась, затем недовольно взглянула на парня. Поднеся конфету ко рту, она медленно, слегка изогнув бровь и не сводя взора с лица Гарри, провела языком от самой палочки до конца леденца.

— Наумова, тут люди, — как можно тише, чтобы не привлекать внимания, проговорил парень.

Девушка же и не думала останавливаться, засунув в рот леденец целиком, по самую палочку, и продолжила смотреть на Гарри. Затем медленно, втягивая щеки, она её вытащила и с вызовом спросила:

— Что? Это всего лишь конфета...

Гарри умолк и тут заметил, что на них пялятся все посетители, и продавщица смотрит неодобрительным и осуждающим взглядом.

— Кхэм... — кашлянул подросток. — Рад, что тебе понравилось. Мне нужно работать.

Гарри уже развернулся, чтобы скрыться в цеху, но тут услышал в спину голос Светланы:

— Где и когда, Гарри?

Обернувшись, он обнаружил, что девушка обняла одной рукой себя так, чтобы приподнять пусть и небольшую, но подтянутую грудь, а второй держала конфету, что приложила к своим губам.

Молодой некромант честно выдержал три секунды внимательного и полного похоти взгляда девушки, после чего тяжело вдохнул через нос и ответил:

— Я тебе позвоню... Сегодня.

***

Васильев поднял голову от документов и хмуро взглянул на агента, сидевшего впереди на пассажирском сиденье, рядом с водителем.

— В смысле?

— Позвонил Шаров, из гвардии императора. Сказал, что у него проблема с объектом, и они сами её решить не могут.

Васильев тяжело вздохнул.

— Самодовольные выродки, — буркнул он. — Одно название «Служба императорской безопасности», а толку никакого... Далеко мы от объекта?

— Минут десять езды. Вечер, все уже с работы вернулись. Пробок нет.

— Давайте к нему, — кивнул Васильев и вновь углубился в чтение.

Ровно через десять минут обычный бензиновый автомобиль, рыча мотором, примчался по адресу Васильевская шестнадцать, остановившись у приметного черного фургончика.

Не успел Васильев выйти из машины, как к нему подскочил мужчина в чёрном костюме и с ходу выпалил:

— Это ни в какие ворота! Мне император звонил лично! Немедленно сделайте что-нибудь!

— Шаров, он сейчас под вашей юрисдикцией. У нас ещё два дня на развертывание сети вокруг объекта. Какого чёрта я должен что-то делать?

— Какого чёрта?!! — возмутился глава императорской СБ и протянул руку, чтобы схватить Васильева за воротник, но тут же получил по ней от следователя, который с угрозой уставился в глаза «коллеге».

Шаров разъяренно взглянул на свою руку, затем в глаза Васильеву и процедил сквозь зубы:

— А ну-ка пошли со мной!

Мужчина быстрым шагом отправился к углу дома. Следователь последовал за ним.

— Вот! Как хочешь решай! Я головой за это отвечать не собираюсь, а тем более посылать парней туда, чтобы от них куски гниющего мяса остались!

Васильев зашёл за угол и обнаружил, что из дома, с двенадцатого этажа, бьёт луч света, который проецирует два тела, мужское и женское, в позе шестьдесят девять на ночные облака над Москвой. Тела двигались и создавалось впечатление огромного черно-белого фильма для взрослых, который кто-то запустил шутки ради.

— Что показывают датчики? — спросил Васильев, быстро прикидывая в голове варианты.

— Все датчики выгорели. Мы подтянули боевой взвод и вертолет на подходе. Я не знаю, как ты это будешь решать, но чтобы это немедленно закончилось. Ты меня понял, Васильев?

Следователь тяжело вздохнул, оглядел смежника и хмыкнул:

— Обосрались?.. Обосрались. Имей честь, хотя бы не истерить. Закрой рот, сядь в фургон и смотри, как работают настоящие профессионалы.

— Да как ты... ты... — начал хватать ртом воздух Шаров.

Васильев слушать его не стал и достал телефон.

— Седьмой? На месте? Хватай болгарку и во двор, к рекламному щиту, что на дороге у дома объекта. Пулей... Шестой? Да... Нет. Возьми буксировочные тросы. Много, длинные и дуй на крышу дома объекта. Стой! Еще альпинистскую снарягу захвати.

Закончив приготовления, он быстрым шагом направился к уже знакомому артефактному микроавтобусу, который частенько использовал сам Гарри.

— Федоров, — обратился он к водителю. — Сколько у этого артефактомобиля грузоподъемность?

— По документам до тонны, — не задумываясь ответил агент.

— А по факту?

— По факту две потянет точно, — пожал плечами водитель. — Больше — вряд ли.

— Хорошо. Сейчас тросы принесут. Привяжешь снизу автомобиля, а затем сразу двинешь к дороге. Там щит рекламный стоит. Зависнешь над ним.

— Зачем?

— Когда его спилят, поднимешь этот щит на двенадцатый этаж к окну, откуда свет бьет. С крыши ребята на страховке спустятся и привяжут тросы. Понял?

— Понял, сделаем, — кивнул Федоров и, заведя автомобиль, заставил его немного приподняться, чтобы было удобнее цеплять трос.

Федоров взглянул на засветившихся работников тайной канцелярии и кивнул.

— Я, мать вашу, покажу вам, как надо работать!

Одёрнув свой пиджак, он снова отправился к углу дома, откуда был виден рекламный щит, и остановил свой взор на проекции из чистой силы, что отражалась от неба.

На ней две фигуры сплелись в какую-то трудно различимую фигуру, в которой угадывались торчащие руки и ноги.

— Мда... — вздохнул Васильев. — Москва сегодня узнает много нового...