Твоя Вселенная

Глава 1. Волейбол

- Ты можешь говорить всё что угодно, – гулким басом возвестил отец, – но твои оценки в этом году не могут быть хуже, чем в предыдущем.

Широкоплечий мужчина поднялся из-за письменного стола во весь свой величавый рост и его светло-рыжие кудряшки на голове беспокойно задрожали. Под звук всё ещё потрескивающего хрупкого стульчика на колёсиках он с недовольным видом захлопнул дневник, и Саша тихонько облегчённо выдохнула, очевидно, преждевременно.

- Две четвёрки за год – это непозволительная глупость, – продолжил мужчина. – Математика! Что может быть проще цифр? – его искреннее изумление настигло девочку в кресле возле стола, в которое она вжалась ещё сильнее. – А иностранный язык? С родным языком ты прекрасно справилась, так какие могут быть проблемы с простым иностранным? Если тебе не хватает языковой среды для закрепления знаний, найди какой-нибудь кружок по интересам. Благо, таких сообществ полно в городе! – Он шарил взглядом по стенам детской комнаты, но неминуемо останавливал его на девочке, от чего ей каждый раз становилось не по себе.

- Ты можешь получить одну единственную четвёрку в одну единственную четверть – помнишь наш уговор? – задал он вопрос, не ожидая ответа. – Не спеши так скоро исчерпать этот лимит, год только начался. – Он шагнул к двери, но остановился и, поводя указательным пальцем перед Сашиным лицом, наказал: – Чтобы я больше не видел этих квадратиков в дневнике.

Большие стопы заставили половицы жалобно скрипнуть и скрылись за дверью.

Вот теперь Саша выдохнула с шумом, да так сильно, что дневник снова раскрылся на злосчастной странице «с квадратиками». Геометрические фигуры Саша тоже не любила, и тем сложнее ей было равнодушно отвечать на пять.

Какие проблемы с «простым иностранным» немецким? Да уж… всякие! И такие, что простым его точно не назовёшь. Найти кружок по интересам Саша и рада бы, но только если бы знала каждого его члена с младенчества. Сходиться с новыми людьми для неё было крайне сложной задачей, как и вообще пребывать в любом сборище.

Вечер за уроками стремительно превратился в беспокойную ночь, и новый день принёс старые впечатления.

Дырявый асфальт, оголявший старинную брусчатку, вновь и вновь подвергался испытаниям влагой – дожди зарядили и не прекращались уже две недели. Ощущение сырости поселилось в самой душе и становилось единственным спутником на пути в школу изо дня в день.

Саша шлёпала по расквашенной водой обочине, отчаянно мечтая о тёплой постели или хотя бы о малюсеньком лучике солнца.

Насквозь вымокшее здание школы, ставшее уже привычной картиной, радости тоже не добавило.

Лишь редкие проблески интереса возникали иногда на уроках, но быстро затухали под грудами информации, которую следовало безжизненным грузом утрамбовать поплотнее в голове.

Что хорошего может принести день, начавшийся с серого беЗсмысленного утра, не оставившего даже возможности выспаться?

Физкультура была ещё одним не особо почитаемым Сашей предметом. Когда ребята стали делиться на команды для игры в волейбол, она сослалась на головную боль и привычно уселась на скамейку. В чём радость скакать по пыльному полу спортзала? Вот если бы они занимались бегом на улице, или катались на лыжах круглый год, что, конечно, из разряда фантастики, тогда девочка выступала бы в первых рядах. А пытаться совладать с непокорным мячом, не желающим перелетать через сетку или то и дело норовящим прилететь в голову, ей совсем не улыбалось.

- Расселась опять, – фыркнув, протянула разукрашенная девочка Вика, направляясь на своё место на площадке. – Жиром заплывёшь, Васильева, и так штаны вон скоро по швам затрещат.

В зале кто-то глуповато хохотнул.

- Гляди, чтоб у тебя череп не затрещал, а то шибко умная смотрю, – нехотя отозвалась Саша и ответом ей стала мерзко скорченная рожица.

- Надоел этот волейбол, – пробурчала Катя, подсаживаясь к Саше.

Она была единственным человеком, с которым Саша легко сошлась характерами и их взгляды на жизнь часто совпадали. Девочки любили проводить время после школы вместе, гуляли по городу, магазинам, устраивали читальные вечера на выходных. Нередко к их компании присоединялась младшая сестрёнка Кати, и они не упускали возможности поучить девчушку уму-разуму, считая себя взрослыми и повидавшими жизнь.

Вот и теперь Катя подводила своё недовольство к какому-нибудь умному заключению.

- Скоро нашему классу на городских соревнованиях можно будет выступать, – надув губы высказалась она.

- Да пусть хоть на олимпиаде выступают, – пробурчала Саша.

Сегодня она даже излюбленным разговорам ни о чём была не рада. Вот бы устроить день молчания для всей планеты, какая должно быть тишина наступила бы.

- Опять не погулять сегодня, – продолжила делиться своим настроением Катя. – Когда этот дождь кончится?

- Не знаю, – отозвалась Саша, и решила отвлечься и понаблюдать за игрой.

Команды были смешанными, как всегда, с равным числом парней в обоих, чтобы уровнять шансы, как говорил преподаватель. Мальчишкам приходилось сдерживать силу, иначе по залу разлетался недовольный визг девочек, не желавших покрываться синяками.

Мишка сегодня был особенно хорош. Он мигом подлетал к мячу и отбивал его, не оставляя соперникам ни единого шанса. Саше нравилось наблюдать за ним, и не только во время физкультуры; мальчишка был очень симпатичным и, Саша назвала бы его простым: он ни перед кем не выпендривался, никому ничего не доказывал и в любой ситуации оставался самим собой.

Потерев шею своим обычным жестом, Миша вдруг уставился на Сашу и не отводил глаз до тех пор, пока его не окликнул физрук, неловко привлекая к ним всеобщее внимание.

Вот это что-то новое, – подумала девочка, и по лицу прокатился жар. Может он и смотрел на неё когда-то, но она ни разу этого не замечала. Теперь Саша старательно отводила глаза, избегая смотреть на целую огромную спортивную площадку, лишь бы не встретиться ни с кем взглядом.

- Ты, подруга, не одна краской залилась, – подметила с хитрецой взиравшая на неё Катя.

- Что? – удивилась девочка, запутавшаяся в клубках своих мыслей, и невольно взглянула на Мишу.

Мальчик покраснел как помидор и стал совсем рассеянным, неуклюже подаваясь в сторону мяча, он не успевал даже приблизиться к нему – товарищи по команде всегда опережали. Но всё же хорошо исполнив свою подачу он, наконец, вернулся в строй.

Одного за другим оглядев остальных мальчишек, Катя снова запустила свою пластинку.

- Что-то какая-то тоска на сердце, – вздохнула она. – Правда?

Но повеселевшая Саша не отозвалась, а в раздевалке поделилась с подругой шоколадкой, понадеявшись, что это улучшит ей настроение.

По пути из школы домой Сашиным спутником неожиданно стало солнышко, скромно показавшее из-за облаков несколько лучиков.

Устав от домашних заданий и слившихся в одну чёрную ниточку букв, девочка выглянула в окно, полюбоваться на его прощальный поклон.

Пара красных лучей на горизонте стали сливаться в буквы, а буквы в строчки, и послание достигло Сашиных глаз, а затем и сознания:

Ты уйдёшь не на год – на век,

Когда дождь превратится в снег.

Испуг от еле уловимого смысла обернулся ужасающими мыслями: только галлюцинаций не хватало! Сколько букв за сегодняшний день она повидала, и вот они сложились в непонятный стишок в темнеющем пространстве. Девочка протёрла глаза, но прочитанные слова звучали в её уме каким-то тяжёлым голосом и повторялись раз за разом, как гипнотическое внушение.

Под грузом невыносимой слабости Саша решила отложить оставшиеся уроки на раннее утро и улеглась спать.

Пустынные улицы орошала новая влага, но тишина делала город райским местечком.

Проснувшись в четыре утра, Саша энергично покончила с домашними заданиями. Впервые за долгие годы она встретила первые лучики солнца, скромно алевшие на горизонте, любуясь ими в окно из кухни за чашкой чая с любимым котом на коленях.

Умиротворение и великолепное расположение духа сотворили прекрасный день.

Глава 2. Приглашение

Литература прошла замечательно, ведь все возможные вопросы учителя по произведению Гоголя «Тарас Бульба» Саша с Катей разобрали ещё в прошлое воскресенье, после чего целую неделю слушали преподавателя вполуха, каждая занимаясь своими делами: Катя писала короткие юморные четверостишия, а Саша рисовала планировку жилых помещений и «обставляла» их мебелью.

Выскакивать с правильными ответами девочки не спешили, и давали возможность поучиться другим ребятам, многим из которых это было действительно необходимо. Да и учительница не отрывала прилежных учениц, спрятавшихся на задней парте, от их посторонних занятий, но и расслабляться им не позволяла: нет-нет, а задаст вопрос, не одной, так другой, и всегда получит красивый развёрнутый ответ.

Вот и теперь строгий взгляд остановился на Саше и зазвучал подстать ему голос:

- Александра Васильева, – девочка тут же отложила рисунок, – удалось ли тебе разглядеть в произведении Николая Васильевича мораль, актуальную нашему времени?

На лице девочки отразился энтузиазм – находить поучительные послания авторов она любила и даже из какой-нибудь простой истории старалась вынести для себя что-то, чему-нибудь у неё научиться. Саша поднялась на ноги и в своём воображении постаралась очистить помещение, оставив только подругу и преподавателя. Делом это было привычным, поэтому быстро получилось.

- Да, я увидела… «что войной правят предрассудки и духовное безделье», – чуть было не сказала она вслух, но, глубоко вздохнув, быстро проговорила: – …много мыслей автора о сохранении родной культуры и языка, защите народа, его чести и ценностей. Думаю, донести их и состояло задачей Николая Васильевича, показав событиями полную этим мыслям противоположность.

Преподаватель слегка нахмурилась в задумчивости и покачала головой, вроде бы принимая ответ.

- А теперь мы выполним тест, – возвестила она.

- Чего же ты не сообщила ей свои главные выводы? – подтрунивала Катя над Сашей по окончании урока, – про инородную веру, беЗчестного Бульбу и утомлённых попойками казаков? А о ценности любви и обречённости мстительности? Это уж я думаю, она бы вынесла, – хихикнула девочка.

Саша только улыбнулась в ответ. Обучение в средней школе давно научило её, что преподавателям стоит говорить только то, что они готовы услышать, а выводы, сделанные ребёнком самостоятельно, да ещё и с философскими отступлениями, в их представления о детях никак не вписываются. «Нужно не выслушивать, что думают дети, а учить их думать то, что задано программой», – вывела она их основной принцип и неоднократно убеждалась в нём на самых разных уроках.

Не лишила Сашу прекрасного расположения духа и следовавшая за литературой физкультура. Девочка увлечённо выполнила разминку вместе со всеми и решила не отсиживаться во время игры.

- Васильева решила заняться собой? – деловито растягивая каждое слово, осВедомилась Вика.

Саша бросила взгляд на девочку со слоем косметики на лице вместо кожи и даже побоялась, что когда-нибудь произойдёт взаимозаменяемость, за ненадобностью природного покрова.

- Ой, Вика, отвали-ка, – весело протянула она, изображая тон приставалы, и заняла место на площадке подальше от неё.

Подачи удавались отлично и хорошо отбивала мяч Саша довольно часто. Немало воодушевляли девочку кроткие поглядывания Миши с другой стороны площадки. Он словно сделал какое-то открытие и теперь не мог им налюбоваться.

Похоже, отныне созерцание будет обоюдным, – подумала она, и уж никак не ожидала уткнуться в Мишину щёку носом на выходе из раздевалки.

- Извини, – промямлила Саша, потирая нос, и лёгкое тепло тронуло лицо.

- И ты, – весело хмыкнув, ответил мальчишка, но пройти не дал, а заговорщицки наклонился к её уху и спросил: – Можно с тобой поговорить?

Саша учуяла древесный дурманящий запах мужской туалетной воды, явно позаимствованной Мишей у папы, а за ним различила еле заметный мягкий аромат человеческого тела. Незаметно с наслаждением вдохнув его, она обернулась к подруге, упрашивая её взглядом оставить их.

Катя, уже давно смекнувшая что к чему и не без интереса наблюдавшая за ними позади Саши, важно покивала на её взгляд и удалилась.

Волнительный трепет зашевелился в каждой клеточке тела, и лёгкое чувство эйфории от Мишиной близости сделало Сашу лёгкой, как пушинка с одуванчика.

А мальчишка тем временем осторожно взял девочку за кисть руки и отвёл в сторону от сновавшей в проходе ребятни. Совсем позабыв сменить заговорщицкий тон, он заговорил:

- В пятницу вечером в кинотеатре будет несколько интересных фильмов, хочешь пойти со мной на какой-нибудь из них?

Где-то посреди своего вопроса он судорожно икнул, и Саша чуть не сделала то же самое, но сдержалась и задумчиво протянула:

- В пятницу…

- Да, завтра, это завтра! – воскликнул парень, будто настал миг величайшего озарения.

- Завтра!? – в тон ему изумилась девочка. – Завтра я с радостью!

- Фу-ух, – и не подумав сдерживаться, выдохнул Миша. – А что тебе больше нравится, мелодрамы или комедии?

- Комедии, – отчеканила Саша и выпрямилась по струнке ровно.

- Здорово! – в голосе парня послышалось облегчение. – Тогда я буду ждать у твоего подъезда вечером в половине шестого.

Синхронно согласно кивнув головами, они поспешно разошлись в разные стороны.

За пять с лишним лет Саша исходила родную школу вдоль и поперёк, но теперь на долгую минуту совсем в ней потерялась. На помощь пришла подруга: радостно растормошив её, она начала выпытывать каждое неуслышанное слово.

Все остальные уроки пролетели как одна минута! Девочка на автомате слушала и записывала, но настоящее сознание улетело далеко за пределы кабинетов, пребывая в радостном ожидании и предвкушении.

Глава 3. Другие планы

Пушистая снежинка опустилась на щеку и мигом растаяла. Тревога кольнула сердце и утонула в новой волне восторга, не отпускавшего девочку со вчерашнего дня: сегодняшний вечер станет незабываемым началом чего-то удивительного!

Саша весело шлёпала по привычной грязи обочины в направлении школы, и мечтательно напевала новые неизвестные мотивы. Следующий шаг превратил грязь в каток, и девочку по инерции вынесло на дорогу. Пронзительный гудок небольшого грузовика заглушил последнее сознательное, что оставалось в её голове.

В каком замечательном сне я очутилась! – подумала Саша, созерцая вокруг сияние радужных переливов. – В самом реалистичном из многих подобных!

Неописуемое ощущение лёгкости собственного существа не шло ни в какое сравнение с каким-то облегчением и невыразимой радостью. Девочка вихрем взвилась ввысь и заискрилась огоньками собственного смеха.

Ощущение чего-то важного привлекло внимание, и она вся обратилась в сосредоточенность. В стороне вилась зелёная ниточка и сквозь разноцветное сияние уходила вдаль. Взявшись за неё, Саша сделалась самим движением, а скользящее вокруг пространство – бесконечным тоннелем, убегавшим куда-то далеко.

Порывистый вдох болью отозвался в глотке и лёгких. Тяжёлые веки оказались словно заморожены и придавлены ледяной глыбой. С почти слышным треском и огромным трудом Саша открыла глаза: вокруг было темно, лишь откуда-то снизу, будто из освещённого коридора, лился рассеянный свет.

Девочка пошевелила руками, а затем и ногами: лёгкое онемение быстро сошло на нет. Не решаясь сразу вскакивать на ноги, она стала ощупывать своё тело, кое-где пульсировавшее болью. Тем временем темнота превратилась в серость, и удалось разглядеть странно надвигавшиеся друг на дружку стены.

Прямо под ключицами и лопатками Саша обнаружила трубки, больше похожие на стекло, но они гнулись и иглами впивались девочке прямо под кожу. Недолго думая, она повытаскивала их и осторожно поднялась на лежбище.

Такого воздуха она ещё не вдыхала, – он словно был наполнен свежестью из жвачки или какого-то химического вещества. Пол оказался тёплым, хоть и ощущался каменным.

Саша осторожно встала и направилась к освещённому коридору. Круто вильнув вниз, он повёл вверх, а в конце очертился треугольный дверной проём.

Превозмогая окаменелость собственного тела, девочка продвигалась вперёд, постепенно привыкая к свету. Наконец она вышла наружу и огляделась.

Здесь не было дорог и даже тропинок, всю поверхность земли застилал пушистый ковёр из тоненьких, светящихся синим и белым круглых травинок, похожих на длинный ворс. Они нежно ласкали босые стопы и тут же взвивались вверх после каждого шага. В светло-фиолетовых небесах сияло огромное белое солнце, заливая всё вокруг каким-то голубоватым светом.

Насколько хватало взгляда, землю усыпали небольшие строения пирамидальной формы, и девочка быстро убедилась, что вышла из точно такого. Материал его напоминал серый камень, а из-под земли от него вело подобие крылечка.

- Рад приветствовать тебя, Вишна!

Оторвав взгляд от своего обиталища, Саша обернулась: широко улыбаясь, навстречу шёл высокий мужчина. Его кожа отливала голубым цветом и сверкала, будто миллионы звездочек поселились в одном теле, а тёмно-серые волосы двумя жгутами спадали на грудь. Угловатые черты его лица выражали теплоту и искреннюю радость.

Он приблизился и крепко обнял девочку. Саша робко ответила на объятие: его тело не полыхало жаром, как человеческое, и от него исходил тонкий сладкий аромат, рассеявший в уме неясные туманности.

- Вишна? – удивилась она, отстранившись, и смущённо поздоровалась.

- Да-да, именно, – всё так же улыбаясь, подтвердил мужчина. – Твоя память пока заблокирована, но очень скоро это изменится. А я Белог, твой наставник и… друг, – скромно улыбнулся он. – Я всегда буду рядом до полного восстановления памяти. Можешь смело обращаться ко мне с любыми вопросами.

- Хорошо, – отозвалась девочка. – Но что это за место? – и заметила в своём голосе чуждое звучание.

- Ну… это твой дом.

- Но ещё несколько минут назад я направлялась совсем в другое место.

Белог внимательно посмотрел на неё и, словно что-то отметив для себя, заговорил:

- Несколько минут назад ты находилась на Мидгард-земле. Туда ты была отправлена в качестве исследователя с определённой миссией. Теперь ты на земле под названием Аэлла, и это твой настоящий дом. – Снова внимательно взглянув на девочку, он осторожно дотронулся до неё и, направив в обход пирамидки, продолжил: – Сейчас мы идём в Лазарет, там тебя осмотрят и введут восстанавливающие препараты – твоё тело долго пролежало без питания и движения.

- Значит, – с трудом соображая, заговорила Саша, – обратно я не вернусь?

- Нет, конечно, – ободряюще отозвался Белог. – Можешь вздохнуть спокойно! – и своей весёлостью затронул какую-то тонкую струну в душе девочки.

Его ладонь всё ещё направляюще касалась её спины, и Саша резким движением скинула её с себя.

- Я хочу остаться на Земле и до конца прожить свою жизнь! – с вызовом заявила она.

Белог замер и растерянно воззрился на неё.

- Она закончилась, – отозвался он нахмурившись.

Ушат холодных воспоминаний окатил девочку с головы до ног: сильный толчок в спину, хруст костей, краткий полёт и склизкая колючая грязь.

- Я умерла? – шёпотом спросила она, возвращаясь в этот странный мир.

- Ну, так задумывалось, – подавив новый прилив весёлости, ответил наставник.

Превратившись в безвольную куколку, Саша повиновалась мужчине, уводившему её в неизвестность.

Лечебницей оказалось огромное здание, полусферой врезавшееся в землю. Узкий коридор выводил к самому его центру, где спиралью вилась на второй этаж лестница. Коридор очерчивал её не замыкающимся кольцом. Сюда вело множество дверей, и они с Белогом вошли в одну из них.

Это помещение Саша назвала бы процедурной, но за ней, по всей видимости, закреплялось несколько палат, двери в которые виднелись в конце комнаты. Никакого сложного оборудования здесь не оказалось, только прозрачные шкафы, картотеки, несколько удобных диванов и круглое кресло, в котором восседал лекарь.

- Очень рад тебя видеть, Вишна, – приветливо воскликнул мужчина с чистой голубой кожей и светло-серыми волосами, отодвигая крышку стола и поднимаясь из своего мягкого кресла. – Понравилось ли тебе новое путешествие? – с искренним интересом спросил он.

Сжавшийся в груди комок не позволил Саше ответить.

Лекарь бросил на неё быстрый изучающий взгляд.

- Успокоительное? – обратился он к Белогу.

- Да, пожалуй, – вперив в Сашу невидящий взор, отозвался тот.

- Не переживай, цветочек, скоро ты сможешь на ушах ходить, не то что играть на арфе, – ободряюще улыбнулся лекарь и взял Сашину голубую руку.

Голубую! – только заметила девочка, и тревожное предвкушение забилось в её груди. Разглядывая голубых человечков вокруг себя, она и не подумала, что сама должно быть имеет теперь неузнаваемый вид.

Лекарь осторожно провёл остриём, напоминающим хрусталь прямо по внутренней стороне предплечья, и через разрез кожи проступила серебристая как ртуть жидкость. Мужчина приложил к разрезу полупрозрачный лоскут плёночки, и он тут же растворился, а разрез мгновенно зарос. Тогда он проделал тоже самое и со второй рукой.

- Это были витамины, – отрывисто протянул он и достал из шкафчика бутылёк с янтарной жидкостью. – А теперь глоток покоя, – он тепло улыбнулся и вручил Саше лекарство в маленьком стаканчике.

Сироп как сироп, – подумала девочка, опустошив стаканчик, но и здесь, как в воздухе, чувствовались освежающие кристаллики, которые теперь ощущались как нечто само собой разумеющееся.

- Вот и всё, – снова улыбнулся лекарь. – Всегда буду рад помочь, приходи, не стесняйся.

Новое направляющее движение Белога вывело Сашу на улицу и повело через парковую зону, без дорожек и тропинок, усеянную мягкими скамейками в тени каких-то плодовых деревьев. На много метров вокруг не было видно ни одного живого существа.

- Сейчас время Сияния Музыки, – словно уловив Сашину мысль, ответил на неё Белог. – Все вон в том здании, – он указал куда-то в сторону.

Вдалеке виднелся большой купол, от которого исходил яркий голубой свет. Больше отсюда ничего разглядеть не удалось.

Без каких-либо признаков жилой местности вдруг стали появляться домики-полусферы, разных размеров и текстур.

Кое-где на траве-ковре возле жилищ резвились голубокожие детишки, а воздух наполнял чарующий аромат. Вскоре Саша выяснила его источник: пахли цветки, росшие на деревьях одновременно со зрелыми плодами, очень похожими на сливы, только размером с огромные яблоки.

- Твоя память о прошлой жизни в другой ВсеТленной постепенно будет меркнуть, – нехотя заговорил Белог, – а воспоминания о родном доме, – лёгкий нажим на этих словах от девочки не ускользнул, – вскоре окончательно вернутся. Но пока есть память об инородной жизни, ты будешь выступать на общих собраниях наставников и отвечать на наши вопросы. – Заметив округлившиеся глаза девочки, он озорно улыбнулся и дружески погладил её по плечу: – Не переживай, здесь все свои.

Эмоции больше не бурлили во всём теле, и Саша решилась вновь заговорить о том, что теперь волновало её больше всего на свете:

- Зачем мне нужно было умирать? Почему нельзя было позволить мне прожить мою жизнь до конца, до самой старости?

- Старость страшна, – хохотнул Белог, но заметив в её глазах влажную растерянность, тяжело вздохнул и постарался говорить мягко и успокаивающе: – Мидгардское время довольно долготечно. Мы не можем позволить себе такую роскошь. После восстановления и отдыха тебя ждёт новая миссия на другой планете, и очередная иномирная жизнь тоже будет коротка.

Они подошли к небольшому домику-полусфере, и наставник без ключа распахнул овальную дверь.

- Это твой дом, – произнёс он, ожидая ровно той реакции, которую получил. – Завтра состоится твоё первое выступление перед наставниками, а пока располагайся и отдыхай.

Радостное изумление тут же превратилось в нечто похожее на страх вперемешку с печалью.

- Я зайду за тобой завтра, но, если вдруг понадоблюсь, – он снял со своего запястья второй браслет, похожий на наручные часы с удлинённым дисплеем и вручил их девочке, – свяжись со мной через свой фир. Всё будет хорошо, – тепло улыбнувшись, он двинулся прочь.

Девочка натянула браслет и переступила порог собственного дома.

Глава 4. Неудобное беспамятство

Просторная круглая комната была уставлена разномастными диванами и креслами. Рядом с входом располагалась винтовая лестница, ведшая на второй этаж, за которой виднелась дверь в небольшое помещение. Комната была очень светлой за счёт многочисленных овальных окон.

Затаив дыхание Саша осторожно ступала по мягкому полу в этом царстве покоя и уюта, изучая каждую деталь и предмет мебели. В диванной зоне всю стену покрывали прозрачные шкафы, в которых виднелись объёмные и не очень рулоны бумаги – свитки, догадалась девочка. Чуть в стороне разместился замысловатый круглый столик со стулом. А у одного из окон сияла серебром изящно изогнутая арфа, рядом с которой на спиральных ножках расположился мягкий пуф.

Лёгкое шуршание исходило от большого диска на стене. Присмотревшись, Саша догадалась, что это что-то вроде часов-календаря. Малый его круг имел пятьдесят шесть делений, по которым бегали секундная и минутная стрелки. Второй круг делился двадцать восемь раз и, по всей видимости, изображал количество часов в сутках – указывала на них самая большая стрелка. Дней в неделе оказалось семь, а недель в месяце четыре – и к этому кругу стрелка шла изнутри циферблата, сообщая, какой сегодня день в месяце; как и к кругу, указывающему на месяц в году, делений в котором было четырнадцать.

С потолка и стен свисало множество светильников: Саша пошарила взглядом, в поисках выключателя, но заметила на каждом из них тонкие серебристые ниточки и поспешила дёрнуть за одну из них. В матово-прозрачном шаре ярко загорелся силуэт бабочки, источая мягкий фиолетовый свет. Новый светильник засиял голубым, очертив силуэт птички с хохолком и длинным клювом.

Внимание девочки привлекло зеркало на стене, которое при беглом взгляде она приняла за окно. Оно было таким же овальным, но в узорной серебристой оправе, изображавшей цветы и листочки. Поверхность его будто находилась в непрерывном движении, и девочка подошла ближе.

Словно озёрную гладь тревожил лёгкий ветерок: отражение мерцало и переливалось. Незнакомая девушка взирала на неё со дна озера. Её скулы были острыми и широкими, а большие фиолетовые глаза смотрели с испугом и изумлением. Оформившуюся фигуру украшало длинное белое платье из мягкой переливающейся серебряными узорами ткани. Тёмно-серые волосы были скручены жгутом, закреплённым серебристыми лентами, и спадали вдоль позвоночника.

- Я не помешаю? – послышался девичий голос за спиной.

Саша с замершим сердцем развернулась: в дверном проёме стояла девушка, и её облик был почти неотличим от нового облика Саши. Разве что платье украшали голубые узоры, а огромные глаза были ещё больше, чем у неё самой. В них горели весёлые приветливые огоньки.

- Наверное, ты ещё не помнишь, – заговорила она, – я Хара, твоя подруга. – Она заперла дверь и осторожно двинулась к Саше. – И я пришла, чтобы задушить тебя в объятиях! – она со смехом бросилась к девушке и крепко стиснула её. – Как же я соскучилась!

Отстранившись, она восторженно воззрилась на подругу, не выразившую ни одной эмоции. Тогда, насупившись, Хара стала выхаживать по комнате, но, видно придя к какой-то радостной мысли, быстро просияла.

- Ещё не вспомнила, как играть? – весело спросила она, пробегая пальцами по струнам изящного инструмента.

- Нет, – буркнула Саша.

- А я даже в ином Мире с клавишными не расставалась, – гордо заявила она.

- И ты это запомнила? – удивилась Саша, утомлённая россказнями Белога о памяти.

- Нет, конечно, – безмятежно отозвалась Хара. – Просто в свиток записала, когда помнила. А ты ещё не начала вести записи? – спросила она.

Саша отрицательно помотала головой:

- Не успела и подумать об этом.

- Может получиться очень интересно! Аэлин целые произведения пишет о своих приключениях в иномирье, а потом самолично зачитывает перед наставниками.

У Саши снова защемило сердце – ненадолго же хватило этого глотка покоя.

- Ты чего это посерела так? – удивилась подруга столь скорому преображению Саши и тут же догадалась сама: – А-а! Хм. Но я думала, ты поборола свой страх толпы после того грандиозного выступления.

- Забыла, наверное, – открыто огрызнулась Саша.

А Хара смешалась и потупила взор:

- Ты отдыхай, восстанавливайся, что я мешать буду. А я как-нибудь ещё забегу, – и девушка поспешно вышла за порог.

Глупо как-то всё получается. К ней все по-доброму относятся, а она то и дело грубит. Надо взять себя в руки, а то на янтарную жидкость и подсесть недолго.

Похоже, этот Мир и правда её дом, – иначе с какого перепуга она здесь оказалась? А значит, все эти существа её хорошо знают и даже дружат с ней. Ещё не хватало со всеми перессориться.

Не успела Саша принять решение, чем ей заняться дальше, как дверь снова без стука отворилась, и на пороге показался юноша.

- Можно? – обратился он к Саше чистым, как звон колокольчика, голосом и широко улыбнулся.

Девушка устало плюхнулась на диван:

- Заходи.

- Тебя уже утомить успели? – радостно поинтересовался он, усаживаясь рядом.

- Да, насыщенный денёк.

- Денёк, – кхыкнул парень.

А Саша закатила глаза к потолку, ещё детсадовцев ей тут не хватало.

- Ну а ты кто? – действительно уставшим голосом спросила она.

- Да ты сама скоро вспомнишь, – расплылся в хитрой улыбке парень.

- Ну и чего надо?

Паренёк смутился, потупился, и до него, наконец, дошло:

- Денёк, видно, неудачный для посещений, – вставая, произнёс он. – Позже увидимся, – вышел и мягко закрыл за собой дверь.

Девушке только и осталось, что недоумённо помотать головой, хлопнуться на диван да сразу заснуть.

Новый день принёс новые переживания.

Первые лазурные лучи проникли в окно и с порога раздался смутно знакомый голос.

- С добрым светом!

Саша разлепила глаз: в дверях стоял подтянутый Белог, сияя белоснежными улыбкой и одеждой – свободными штанами и длинной рубахой чуть выше колена.

- Лестницу осилить не удалось, как вижу, – весело подметил он и уселся в кресло. – У тебя есть полчаса.

Саша с трудом поднялась и на автомате направилась в маленькую комнату за лестницей. Там, как она и ожидала, оказалась ванна – удобная просторная ёмкость находилась прямо в полу. Саша наполнила её тёплой водой (другой здесь и не было), а помимо привычных бытовых приспособлений обнаружила зеркало-озеро и себя саму в нём, что лучше приёма ванны привело в чувство.

Накинув лёгкий халат, больше похожий на кимоно, она поднялась на второй этаж.

Эта круглая комната была меньше нижней, но не менее просторной. Прямо в центре расположилась большая круглая кровать, у окна будуар, и почти в четверть стены возвышался шкаф, таивший в себе с сотню поражавших воображение нарядов.

Саша выбрала перламутровое платье из мягкой струящейся ткани, а волосы, не сумев закрепить жгутом, заплела в тугую косичку. Обуви не нашлось, но она давно приметила, что все здесь ходят босиком.

Стараясь не думать, что ждёт впереди, Саша спустилась к Белогу и постаралась улыбкой компенсировать свою утреннюю неприветливость.

Наставник не скрывал восторженного взгляда и подтвердил его словами:

- Надеюсь, чувствуешь ты себя так же хорошо, как выглядишь!

Он галантно распахнул пред ней дверь, и они двинулись в неизвестном направлении.

Чего-то не хватало в этом утре, так похожем на обычное и Белог поспешил исправить положение. Он оттянул ветку невысокого деревца, сорвал фиолетовый плод, подозрительно похожий на грушу, и с неизменной улыбкой протянул его Саше.

Девушка поблагодарила мужчину, и хоть есть совсем не хотелось, отВедала угощение. Тёплая приятная сладость разлилась во рту и настроение заметно улучшилось.

Они подходили к внушительному куполу, размером почти как Лазарет, из светло-серого шершавого камня, в составе которого что-то приятно поблескивало на солнце. Множество людей в светлых одеждах толпились подле него, а широкие стеклянные двери то и дело беспокойно открывались, но только для избранных.

Множество любопытных глаз воззрилось на девушку, прежде чем они с Белогом скрылись внутри. Их странное внимание заставило Сашу почувствовать себя какой-то звездой небывалых размеров и это разожгло в ней новый костёр тревоги, казалось, угасший ещё вчера под волнами усталости.

Просторное круглое помещение, конструкцией напоминавшее амфитеатр, виделось совсем пустым. Люди с голубой кожей, усыпанной сверкающими звёздочками, плотно уселись в двух нижних рядах, не занимая и трети от их окружности.

Девушке отвели место прямо посреди зала, установив здесь удобный диван. Вся скованная страхом Саша не решилась усесться на него и застыла рядом в безмолвном ожидании непонятно чего.

Наконец все расположились и затихли. Со своего места поднялся статный мужчина с кожей, немного синее, чем у остальных и обратился к девушке:

- Чем ты занималась в своей новой иномирной жизни, Вишна? – спросил он, вонзив в неё проницательный взгляд.

Зал загудел молчаливым напряжением, а Саша растерялась, не зная, что и ответить. Она ведь не успела ничем заняться. Она погибла ещё школьницей.

Не дав своей подопечной совсем разволноваться, Белог взял слово:

- В это время нас волнует сфера образования. Именно об этом мы сообщили Вышним, когда они готовили миссию для тебя.

- Последний наш исследователь на Мидгард-земле совсем не хотел учиться, – закряхтел старичок с редкой бородкой из первого ряда, – он писал-писал-писал стихи, и дописался до известного поэта, – он скорчил недовольную гримасу и запоздало фыркнул.

- Кхм. Надо сказать: то, что он писал, было весьма суховато, – важно проскрипел сутулый мужчина. – Из чего мы сделали вывод, что с поэтическим искусством дела там обстоят совсем плохо.

- Верно, – бодро подхватил речь зрелый мужчина, с опущенными усиками и рожками волос, смотрящими точно вверх. Единственный из всех, носивший очки. – Но нас больше всего интересует образование на этой планете, – напомнил он. – На что там делается упор?

- Чему мидгардцы учатся по десять лет? – выкрикнул кто-то.

- Насколько ценны их знания на практике? – вклинился мужчина из второго ряда. – И как одинаковое образование способствует развитию их индивидуальных способностей?

- Знают ли они то, чего не знаем мы? – булькающим голоском заключила белоВласая дама.

Некоторые согласно закивали и зал затих.

От вороха вопросов у Саши даже голова закружилась. А устремлённые на неё взгляды не давали сосредоточиться. Девушка опустила глаза и постаралась унять дрожь в голосе:

- Я не смогу ответить на все ваши вопросы вот так сразу, а на последний так и вовсе, пока не вернётся память. Но я запишу ответы в свиток и сообщу, когда буду готова выступить с ними.

Весь зал прямо-таки сник, но мужчина с синеватой кожей воодушевлённо заговорил:

- Хорошо, Вишна. Мы будем с нетерпением ждать твоего выступления.

Подарив девушке красивую улыбку, он подал знак Белогу, что они могут идти.

Они покинули зал в напряжённом молчании. Людей у входа осталось совсем немного. Некоторые из них нерешительно поглядывали на Белога и его спутницу, словно бы желая подойти и о чём-то расспросить, но так и оставались стоять.

Саша побоялась, что подвела всех наставников, что такое количество людей собралось зазря.

- Не переживай, Вишна, – не впервой уловив её мысли, возразил им Белог: – Этим словоохотникам всегда найдётся что обсудить. Они и без пробудившихся исследователей каждый день собираются. Но с речью всё же лучше поторопиться. Не из-за них, а чтобы было что записывать.

Его слова позволили Саше немного расслабиться, и она поблагодарила наставника за поддержку.

- Сладкоголосый Аэлин дарует сегодня сияние своего голоса в Зале Сияний, – взгляд Белога вдруг стал изучающим. – Хочешь послушать его выступление?

- Да, я с большой радостью побываю на любом выступлении, – ничего не заметив, отозвалась Саша.

- В таком случае, – он взглянул на свой браслет, – у нас есть час на умиротворяющую прогулку, если ты не против.

Саша повторила его действие, коснувшись уголка дисплея: браслет засветился и показал цифры – 9:18.

- Не против, – с улыбкой отозвалась она.

Они двинулись между просторно высаженными деревьями по мягкой шелковистой траве. Голубые лучи солнца жаром касались кожи, но она словно отражала их, не давая телу разгорячиться. Кое-где виднелись жилые домики, а над деревьями – купола больших строений, таких как Зал Собраний и Лазарет. Саша заключила, что это такие же общественные здания.

- Скажи, Белог, – решилась она задать вопрос, навеянный спокойной прогулкой. – Куда попадают души мидгардцев после смерти?

Мужчина весело хмыкнул:

- Туда же, куда и души аэлифов, конечно.

- И куда же?

Его пристальный взгляд дал понять, что прямого ответа она вряд ли дождётся:

- Тебе стоит снова перечитать наши легенды, – наставительно произнёс он и, как бы между прочим, мягко спросил: – Возвращаются ли к тебе воспоминания? Какие-нибудь мелкие детали: запахи, ощущения, цвета?

Саша чуть заметно мотнула головой.

Мужчина нахмурился в задумчивости:

- Честно говоря уже должны бы… А об иномирной жизни уже отходят на второй план, начинают меркнуть?

И девушка снова отрицательно покачала головой.

- То есть ты всё ещё чувствуешь себя здесь гостьей? – спросил он, понадеявшись хоть на этот раз получить желаемый ответ. Увы, не получил и недовольно замычал.

- Но что держит тебя на Мидгард-земле?

Саша опустила глаза и задумалась: действительно ли что-то может удерживать её в ином Мире, оставляя его родным? Не что-то, а кто-то…И возвращение «домой» оказалось совсем некстати, – недовольно выдохнув, подумала она.

Белог взирал на неё в ожидании и даже охнул, когда страшная догадка коснулась его ума:

- Человек? – изумлённо протянул он. И молчаливая скованность девушки лишь подтвердила эту мысль.

- В таком случае наш путь лежит в Лазарет, – в мгновение сделавшись серьёзным, он взял её за руку и круто развернулся.

Отступивший было страх снова вернулся, а уже знакомое лицо лекаря не вселило ни капли спокойствия – больниц Саша страшно не любила. Одно дело, когда тебя собираются просто осмотреть, и совсем другое быть пригнанной сюда, словно больная лошадь и даже не догадываться что с тобой будут делать.

- Приветствую тебя, Онис, – обратился Белог к человеку, превратившемуся в само внимание. – Ни единого проблеска памяти с момента возвращения, и причина тому – человек, – закончил он со значением.

С этими словами сердце девушки стало отстукивать в горле и вскоре, казалось, добралось до висков. Ей будут стирать память о Мише? Или может всю-всю что есть?

Лекарь же, мгновенно распознав послание Белога, провёл их через процедурную и пригласил в одну из палат.

- Располагайся, – указал он Саше на мягкое ложе.

Чуть не рухнув на пол на подкашивающихся ногах, она добралась до кушетки и, ощущая себя весом не меньше тонны, водрузилась на неё.

А Онис тем временем принялся намешивать в миске какие-то жидкости из разных пузырьков.

- Да ты вся мерцаешь серебром! – воскликнул он, обратив на девушку внимание. – Беспокоиться совершенно не о чем, мы всего лишь восстановим сердце.

Теперь он водил пальцами над миской, не касаясь зелёной светящейся жидкости. К его ладони потянулась полупрозрачная змейка и будто прилипла к пальцам. Плавным движением он переместил ладонь к груди девушки и стал водить ею по кругу, не касаясь тела, словно втирал исцеляющую мазь.

Внутри разлилась блаженная прохлада, и сердце перестало гулко отбивать ритм во всём теле. Миска опустела, немало поразив Сашу, не видевшую полупрозрачной змейки, и наставник уловил её изумление.

- С памятью вернутся и способности, – сообщил он на выходе.

- Какие способности? – встрепенулась Саша, всегда живо интересовавшаяся разными необъяснимыми феноменами.

Белог весело ухмыльнулся:

- Ну, одна-то точно: видеть эфиры.

- Ух-ты, – протянула девушка, задумавшись. Она встречала это слово в названии масел, и ещё припоминала что-то о тонких телах человека.

- На выступление мы ещё успеваем, – улыбнулся наставник преобразившейся после процедуры подопечной. Её кожа излучала здоровое серебристое сияние, а тело не сковывало напряжение, чему он несказанно порадовался.

Огромный, сверкающий ярким голубым цветом купол жадно поглощал всё прибывавших людей. Его поверхность украшало множество маленьких полукруглых ламп, они мелодично гасли и зажигались, повинуясь какому-то неслышному ритму. Несколькооткрытых настежь дверей зазывали внутрь.

Стройным хороводом вокруг выстроились скульптуры различных музыкальных инструментов. Саше удалось узнать увеличенную копию своей арфы, скрипку, контрабас, фортепиано и множество различных труб, названий которым она не знала.

В воздухе витало радостное предвкушение и восторгом отражалось на лицах людей.

Какие же они всё-таки красивые, – подумала девушка, – всё ещё необычные, но очень красивые.

Помещение под куполом, как и Зал Собраний, представляло собой арену, но она была несравнимо больше первой. Нижние ряды оказались полностью заняты, и пришлось найти места дальше от сцены.

- Звук здесь будет таким же замечательным как внизу и даже лучше, – утешая больше себя, чем Сашу возвестил Белог.

Молодой человек в отливающей золотом одежде показался на сцене. Он вынес серебристую, украшенную узорами арфу, поставил её посередине и сам встал рядом – весь его облик от лица до одежды излучал радость и даровал тепло, как лучистое солнышко. Следом выплыла хрупкая девушка, сияя серебром длинного платья, и уселасьподле инструмента на принесённый ею пуф.

Зал взорвался приветственными аплодисментами, а Сашу наполнило ощущение несуразности этого дуэта. Она поспешила отмахнуться от него, не сумев найти внятной причины, и взглянула на Белога: мужчина сиял, словно факел в ночи, не в силах оторвать глаз от юной хрупкой особы на сцене.

Печальная мелодия взвилась ввысь от её нежных рук, бабочками порхавших над струнами. Звонкий пронзительный мальчишечий голос залился ей в такт, и арфа отступила, словно бы не решаясь мешать красоте его излияния.

Зал то замирал, до глубины души тронутый тоскливым откровением дуэта, то пускался вскачь, стараясь нагнать улетавшие вдаль звуки, оставлявшие шлейф разноцветных искр.

Радость и печаль смешались здесь, заставляя прожить ещё одну жизнь, такую невесомую, но поразительно возвышенную.

Поблагодарив выступивших новым взрывом аплодисментов, люди стали расходиться, не в силах ни единым словом выразить полученные впечатления. А Белог повёл Сашу к оставшимся на сцене парню и девушке.

В молодом человеке она узнала своего вчерашнего гостя.

Он в нетерпении стискивал руки, а девушка одаривала наставника и его спутницу очаровательной улыбкой.

Белог почти в полёте достиг прекрасного создания, взиравшего на него с лёгким волнением, и расцеловал ей руки:

- Ты великолепна! – дрожащим голосом восхитился он.

Наконец, уняв все свои порывы, мужчина важно повёл рукой в сторону парня и, будто бы настаивая вспомнить, представил его Саше:

- Аэлин, – и не удержав трепетного вдоха, представил девушку: – Сара.

Саша поприветствовала их, и девушка в ответ просто поздоровалась, а вот парень воззрился на неё в печальном изумлении – невысказанный вопрос застыл на его губах.

Деликатно кашлянув, Белог привлёк к себе его внимание:

- Мы после процедуры восстановления сердца, – предупредительно заявил он, обращаясь только к парнишке.

Тот многозначительно вытянул шею и покивал, но новое странное выражение на его лице не укрылось от Саши – выражение настоящего страха, а не обычной обеспокоенности здоровьем, какую мог бы испытать друг.

- Что ж, – внезапно осипшим голосом откликнулся парнишка, – надеюсь, она скоро возымеет свой эффект. – Он с трудом отвёл свой испуганный взгляд от девушки и обратил его к остальным: – Прошу меня простить, но мне нужно идти. – Как-то нервно вдохнув, он поспешил удалиться, и его сутулая спина превратила его в кого-то другого, совсем не похожего на того стройного паренька, всем своим видом вселявшего в окружающих вдохновение.

- Предлагаю прогуляться, – прервал Белог общие мрачные мысли, и девушки с радостью от них отвлеклись.

Медленно и важно шествовала троица по селению среди многочисленных романтичных парочек и весёлых компаний. Белог то и дело обращал свой несмелый взор к Саре, шедшей по правую руку от него, и она неизменно отвечала обворожительной улыбкой. Вскоре их руки сцепились, и расстояние между ними интимно сократилось.

Возле целого комплекса купольных строений Саша заметила кучки ребятни, и возникшее любопытство стало поводом ускользнуть из нескладного трио.

- Я вас оставлю, – сообщила она наставнику, и немало заинтересованная направилась в сторону комплекса.

У одного из зданий с какой-то надписью золотыми буквами девочки и мальчики, парни и девушки занимались чем-то странным и непонятным на первый взгляд, а между ними прохаживались учителя и внимательно следили за их действиями, иногда останавливаясь и тихонечко что-то подсказывая. Были среди учеников и совсем взрослые аэлифы – несколько мужчин и женщин.

Саша остановила свой взор на маленькой девчушке, возившейся с сухими листьями. Та озорно глянула на неё и приветливо улыбнулась.

- Что ты делаешь? – спросила Саша у неё тихонько.

- Хочу сложить стену для жилища, – отозвалась та.

Стена из горстки листьев? – изумилась девушка про себя и решила понаблюдать за девочкой.

- Можно мне посмотреть? – спросила она.

- Конечно, – просто отозвалась девчушка.

Саша уселась на траву и тут заметила, что несколько листочков будто склеены и находятся в вертикальном положении, а девочка осторожно ведёт к конструкции ещё один листочек. Он завис прямо напротив её ладони и легко повиновался её плавному движению.

Девушка зачарованно наблюдала, как один за другим листики складываются в стену для маленького домика-полусферы. К ним приблизился учитель и одобрительно покивал девочке.

- Хорошо получается, Лара, – шепнул он, а постороннюю Сашу будто и не заметил.

- Это ведь будет макет жилища? – решилась она нарушить сосредоточенную тишину, но девочка лишь отрицательно мотнула головой, слишком увлечённая для лишних разговоров.

Саша понаблюдала за её сотворением ещё немного и перешла к следующему ученику.

Лучезарный мужчина тоже не имел ничего против её присутствия. Его действия оказались ещё более завораживающими: от большого камня единым потоком отсоединялись мелкие частички и манимые активными движениями рук складывались в однородное миниатюрное купольное строение.

Час за часом Саша наблюдала за сотворениями учеников, превозмогая порыв попробовать самой. Но позориться совсем не хотелось, ведь прежде, чем приступить к практике, учащимся наверняка пришлось прослушать много часов теории.

Оторвав взгляд от очередного сотворяющего, девушка заметила, что помимо неё и учителей между учениками прохаживается беловласая пышная женщина, которую она уже встречала в Зале Собраний. Та вдруг посмотрела на неё и приветливо кивнула.

- Кто это? – вырвался у неё вопрос, обращённый к ученику – незнакомому парнишке.

Тот с хитринкой глянул на неё, будто узнал, и сообщил:

- Тмина, директор архитектурной академии.

Понаблюдав ещё за несколькими учениками, Саша так устала, будто все эти сотворения – её рук дело, и невольно разволновалась: как же она отыщет дорогу домой? Ни указателей, ни тропинок здесь не было, а самостоятельно ориентироваться в большом селении она ещё не научилась. Может быть наставник не бросил её?

Она огляделась и нашла знакомые фигуры: Белог и Сара сидели на скамеечке под деревом, нежно обнявшись, и о чём-то ворковали. Стоит ли нарушать их идиллию? Но ясновидящий наставник уже обернулся к ней и весело поманил рукой.

- Подсаживайся к нам, – подозвал он несмело приближающуюся Сашу, – скоро Солнце окажется на горизонте. Подозреваю, что это потрясающее явление ты вчера проспала, – верно подметил он.

Огромный бело-голубой диск уже прятался от глаз людей, источая бирюзовое сияние, и взмахнул на прощание яркими зелёными лучами.

Глава 5. Олиман

Новый день принёс новые известия.

Ранним утром на полу у входной двери Саша обнаружила короткий свиток, распространявший дивный уже знакомый проясняющий аромат. В нём без труда читалось небольшое аккуратно выведенное послание:

Я решил оставить тебя в покое, предоставить самой себе. Занимайся, чем хочется, впитывай родную атмосферу – она обязательно поможет, и когда наконец будет чем порадовать – сообщи. Если что-то понадобится, свяжись со мной через фир, а когда будешь готова выступить перед наставниками, дай мне знать, я предупрежу собрание.

Белог

С чувством свободы и покоем в сердце без ненужного давления наставника девушка занялась исследованием местности.

Изо дня в день она прогуливалась по селению, стараясь не уходить далеко от дома, и начинала всё лучше ориентироваться здесь благодаря разным размерам и оформлению жилищ. Она гуляла от Зала Собраний, расположившегося на севере селения, до холмов, раскинувшихся на юге, по уже проторенной дорожке, и всегда её путь пролегал мимо Зала Сияний, находившегося в самом центре селения.

В дневное время здесь часто воздвигали шатры, призванные оберегать от солнца выставляемые под ними проИзВедения живописи. А вечерами в самом Зале Сияний устраивались совместные импровизационные концерты.

Когда жители не занимались искусствами и не посещали выступлений, пожалуй, каждого из них можно было повстречать на улице. Одни располагались на мягких скамейках со свитками в руках; другие любовались на разные деревья, произраставшие обширными семействами, каждое в своём районе селения; третьи играли с детьми, бесконечно бегая за ними или валяясь в траве.

Саша облюбовала одну скамеечку с видом на холмы и то и дело возвращалась к ней. Сегодняшний вечер не стал исключением, и девушка уселась понаблюдать за причудой природы в зареве закатного солнца.

Она размышляла о предстоящем выступлении, к которому никак не решится подготовиться. Что готовы услышать эти люди? Что окажется полезным для них? Разнообразными вопросами вставали и размышления о Мише, и о памяти, и о том странном певце. Не находя ответов, она оставляла вопросы, но поток мыслей приводил к ним опять.

Крутой спуск от самых её ног превращался в широкую возвышенность и где-то за пределами взора снова опускался вниз. Словно рябь по воде поверхность земли то вздымалась ввысь, то опадала, то мелкими зубцами сливалась в одно целое, то разрывалась, как нечто несовместимое.

Не меньше девяти линий возвышенностей насчитала она, утопавших в далёкой белизне, и тут заметила человеческую фигурку, двигавшуюся ей навстречу.

Его седая боРода сливалась с белым одеянием и серебрившимся в руке посохом. Кожа была тёмно-синего цвета и усеяна такими же мелкими звёздочками, как у каждого из голубокожих наставников.

По лицу его расплылась блаженная улыбка, а светло-серебристые волосы оказались заплетены в тугую толстую косу, которую Саша заметила, когда он усаживался рядом с ней.

Она продолжала украдкой разглядывать его самого и закрученный спиралью посох в его руке, увенчанный камнем густого синего цвета, и вздрогнула от неожиданности, когда старец мечтательно заговорил:

- Холмы, это земля, пожелавшая воссоединиться с Солнцем, – изрёк он и со значением посмотрел на Сашу. – Эта земля преисполнена мудрости и готова наполнить ею любого, изъявившего желание быть наполненным.

Старец вздохнул, уставился вдаль холмов и долго сидел, отрешённо, но словно сканируя молчаливого ребёнка всем своим существом. И вдруг снова заговорил:

- Что-то страшит тебя. Я вижу высокую стену, которую ты выкладываешь перед собой камень за камнем. Ты боишься того, что таится за ней, и бесконечно укрепляешь её.

Девушка в изумлении воззрилась на него и поспешила подтвердить его точное описание её состояния:

- Я должна забыть прошлую жизнь, но не хочу забывать, – она запнулась, предположив, что старец и понятия не имеет, о чём она ведёт речь, что придётся рассказывать ему подробности, и потому спросила: – Вы понимаете меня?

- О, дитя, очень хорошо понимаю. И даже готов дать тебе совет.

Саша смотрела на старца в ожидании, и он просто произнёс:

- Не забывай.

- Но как же? Все говорят: забудешь одно, вспомнишь другое.

- А ты отдайся атмосфере здешних мест и потихоньку впускай в себя старую память, а новую не утрачивай. Мы думаем, что одно заменяет другое, но секрет очень прост: всегда решаешь Ты. Решишь, что возможно вспомнить, только заменив воспоминания, так оно и будет.

Он безмятежно вглядывался вдаль холмов и вдруг негромко засмеялся своим мыслям:

- В иных Мирах вообще считают, что память хранится в теле, представляешь? – Саша нерешительно улыбнулась в ответ, хотя никогда даже не задумывалась об этом. – Думают, что можно удариться головой и всё забыть. И не поверишь! – ударяются и забывают! А чтобы вспомнить не хватает знания и смелости.

Он ласково глянул на девушку и с улыбкой произнёс:

- Не ударяйся головой.

Они ещё долго сидели, любуясь пейзажем, и девушке передалось благодатное умиротворение старца. Она не спеша размышляла о его словах, но вдруг соОбразила:

- Но мне нечего в себя впускать. Я имею в виду, за всё то время, что я нахожусь здесь, не возникло и намёка на какое-то хотя-бы малюсенькое воспоминание.

Олиман хоть и заложил ответ на подобный вопрос в своём предыдущем размышлении, но решил ответить ребёнку открыто:

- Что ты делала, Саша, когда узнавала о наличии необходимой тебе вещи в каком-то магазине? Ты допускала возможность своего появления там, чтобы её приобрести, – он внимательно посмотрел на девушку. – Допусти возможность помнить не одну свою жизнь. Прочерти тропу в магазин в своём сознании.

Немного поразмышляв, девушка вновь отдалась расслабляющей атмосфере и задремала. А когда вернулась из своего лёгкого воздушного сновидения, рядом уже никого не оказалось.

Сон между тем был непростым. Он показался Саше волшебной фантазией.

Она видела Мишу. Его лицо сияло белозубой улыбкой и фиолетовыми глазами, а кожа отливала голубым цветом. Он прятался от неё за серыми пирамидками и весело кричал «Не догонишь! Не поймаешь!».

Обернув интересное видение в нетленную материю, Саша спрятала его в своём сердце и направилась домой.

На тёмно-фиолетовом небесном покрывале мерцали пуговки-звёздочки; а на востоке небосвода в спиральку закручивалось целое скопление из шести звёзд – от самой маленькой в середине, до очень большой на конце.

От листвы деревьев исходил ярко-синий свет и разливался по округе, освещая жилища-ориентиры.

Исходил свет и из окон её дома и девушка невольно напряглась в ожидании. Отсутствие замков в здешних дверях должно быть часто приносит людям сюрпризы.

Саша с опаской переступила порог жилища и вгляделась в сияющую светильниками комнату. В одном из кресел лицом к двери сидел Аэлин и виновато улыбался.

- Уже несколько дней не удаётся застать тебя, решил дождаться.

Девушка облегчённо выдохнула: к счастью, это не кто-нибудь из наставников, решивший поторопить её с выступлением перед собранием или пожелавший самолично выведать у неё подробности «путешествия».

- Рада тебя видеть, Аэлин, – отозвалась она. – Ты хочешь поговорить о чём-то?

Парнишка приободрился: похоже, в прошлую их встречу здесь Вишна и вправду была слишком уставшей для приёма гостей, потому и повела себя так неприветливо. Он поднялся и, взяв её за руки, усадил на диван.

- Я хочу помочь, – проговорил он, усаживаясь рядом, – помочь вернуться твоей памяти о родной планете и народе.

Девушка тяжело вздохнула: должно быть близким людям очень тяжело, когда дорогой человек ничего о них не помнит.

- Я попробую самостоятельно вернуть старое… и сохранить новое. Как раз сегодня мне повстречался удивительный человек и дал ценный совет.

- Что за человек? – изумился Аэлин.

- Старец с косой. Я встретила его у холмов.

Аэлин понимающе закивал:

- Это Олиман, – и тут же нахмурился: – Его не видели почти две сотни лет. Что за совет он дал тебе?

- Допустить возможность помнить всё.

Парень призадумался и недовольно ухмыльнулся:

- Люди говорят, что он безумен…– произнёс он будто для себя самого. – Кого ты слушаешь? – добавил громче и пристально посмотрел на девушку, но, не заметив убеждающего эффекта, продолжил: – Я пережил одиннадцать воплощений в иных Мирах, неужели, если бы была хоть какая-то возможность вспомнить их, я бы не вспомнил? Нет. Всё, что у меня есть, это записи. Я могу лишь воображать записанное своей же рукой.

Не желая никого переубеждать, Саша спокойно отозвалась:

- Я верю людям, которым смотрю в глаза, Аэлин.

- Да? – вдруг переменил негодование на улыбку парнишка, подсел ближе и уставился девушке прямо в лицо. – Тогда ты, вне всякого сомнения, поверишь мне: я безумно скучал! – он выпятил губы и быстро чмокнул Сашу – она только и успела глазами хлопнуть. Но, сообразив, быстро соскочила на ноги и беспокойно заходила по комнате.

- Слушай. Это нечестно! Я ведь не помню, какие отношения у нас были.

- Не беда, – самодовольно ухмыльнувшись, заявил Аэлин и вальяжно развалился на диване.

- Так, а ну-ка топай отсюда восвояси и дай мне прийти в себя.

Не меньше часа Саша просидела в задумчивости, но, в конце концов, решила занять себя перед сном делом и записать в свиток ответы на вопросы наставников как есть, без лишних размышлений.

Из дневника сновидений Михаила Остапова

Саша пришла ко мне впервые после аварии. Надеюсь, в этом нет ничего страшного, но рассказывать, всё же, никому не стану… Она нашла меня на зелёной полянке, залитой солнечным светом, взяла за руку и с сожалением заглянула в глаза.

- Прости, - сказала она почти шёпотом, - прости, что не пришла.

Я сильно удивился. Она чуть не погибла, а теперь извиняется передо мной, словно не смогла прийти по чьей-то злой прихоти, а не из-за этого ужасного события.

Почему-то я ничего не ответил на её извинения. Может, растерялся? Я предложил ей прогуляться и насладиться солнечными лучами.

Удивительно для сновидения, но я прямо кожей ощущал солнечное тепло, оно разливалось по моему телу и дарило неописуемое блаженство. Но настоящим блаженством было держать её ладонь в своей и просто идти, ни о чём не переживая и не заботясь.

Столько лет мы учились в одной школе, а я никогда даже не смотрел в её сторону. Да что там, девчонки меня вообще не интересовали. Дурацкие уроки, домашние задания и боксёрская секция выматывали все мои силы без остатка, и в единственный выходной я с радостью раскладывал свои косточки на постели и забывался полусном.

На сегодняшний день в этом плане ничего не изменилось, но теперь где-то в середине меня зияет сквозная дыра и горькое сожаление об упущенном времени не отпускает моих мыслей.

По правде сказать, я больше не могу нормально функционировать в этом мире, боль от этой дырищи ощущается физически, превращая меня в самого настоящего калеку. Ни одного тренировочного боя не было выиграно мной за последний месяц.

А что произошло я и сам не вполне понимаю. Мы с Сашей толком и пообщаться-то не успели. Неведомый мне импульс заставил пригласить её в кино накануне аварии, и на целые сутки подарил мне крылья. Но злой демон известий вскоре оборвал их под самый корень.

Наша блаженная прогулка быстро закончилась, но её лучистые голубые глаза, светло-рыжие кудряшки, улыбка окружённая ямочками до сих пор стоят передо мной. Помню, как попросил её о новой встрече, в которой будто бы нет нужды: я то и дело вижу, как её курносый профиль превращается в анфас, и не могу оторвать от него внутреннего взора.

Глава 6. Полёт

Из подробных описаний изучаемых в мидгардской школе предметов достопочтенное собрание заключило, что мидгардцев интересуют их собственные теории в отношении совсем непознанного ими Мира. Они заключают детей в четырёх стенах (количеству которых аэлифы не устают удивляться) и посвящают их в выводы учёных мужей, не видящих дальше собственного носа.

- Неужели там нет людей, способных познавать Мир не только логикой? – изумился паренёк из первого ряда.

- Думаю, что все самые значительные открытия были сделаны именно такими людьми, – приподнявшись, возразил величавый человек с синеватой кожей.

- Никто не сомневается, Аргос, – проскрипел какой-то старичок, недобро покосившись на паренька. – Но мы можем видеть, что изучение чужих теорий не способствует личностному развитию индивидов, и никоим образом не приближает их ко второму и наиглавнейшему пути познания – пути интуиции. Они не общаются ни с флорой, ни с фауной, их личные интересы совсем не учитываются, как подтверждается, а воля всячески подавляется.

- Из их жизни практически исчезло творчество, – пробулькала статная дама, восседавшая рядом с Аргосом. – И без выводов нашей дорогой Вишны я вижу, что нам нечему у них учиться.

Зал одобрительно загудел и замолк, погрузившись в общую задумчивость.

- Несколько дней, проведённых здесь, – осмелилась подать голос Саша, – открыли мне полную бессмысленность моего путешествия на Мидгард-землю. Вы отправляли меня за новыми знаниями, но вам действительно нечему учиться у землян. – Саша выжидательно прошлась взглядом по рядам наставников, но все молчали. – Если будет ещё что-то, я попрошу о новом выступлении. – Она поднялась с краешка дивана и вышла из Зала Собраний.

Невысказанная обида прозвучала в её голосе и сейчас бередила сердце. Кого она винит? Собрание, за то, что отправили её туда? Или Вышних, уготовивших ей такую короткую жизнь? А может быть себя за глупую влюблённость? Или Мишу за столь позднее внимание к ней и приглашение в последний момент?

Как бы то ни было, новый комок горечи закручивался в груди и никакая потеря памяти не вытащит его оттуда.

На подходе к дому Саша обнаружила Аэлина восседавшим на скамейке. Завидев её, парень соскочил на ноги и словно подгоняемый ветром подлетел к ней.

- Я покажу тебе кое-что. – Он уверенно схватил Сашу за руку и потащил в направлении холмов.

- Мы идём к Олиману? – поинтересовалась девушка.

- Нет, Вишна-Саша. Увидишь, – важно отозвался парень.

Они миновали уже знакомую скамеечку, и двинулись вглубь холмов. Саша подметила вырисовывающуюся под ногами тропинку с редкими круглыми травинками и представила Олимана, шествующего по ней тёмными вечерами, чтобы незаметно ото всех полюбоваться с окраины селения на южные холмы или догорающий закат на западе, сидя на той самой скамейке, где они повстречались. Тропка вилась между возвышенностей и резко сворачивала вправо. Там за небольшим холмиком виднелась полукруглая крыша маленького домика.

- Эл Олимана, – возвестил Аэлин, а через какое-то время недовольно забурчал: – Он уж забыл, что такое быть аэлифом, учит ещё.

Саша промолчала. Она не понимала, чем парню мог насолить старец, которого он и не видел никогда.

Ещё долго шли они, то поднимаясь в горку, то спускаясь вниз.

- Пришли, – наконец сообщил Аэлин.

Впереди виднелась длинная расщелина, она тянулась слева направо, преграждая путь, и конца и края ей не было видно. Они подошли ближе и заглянули вниз: бесконечные земляные стены уходили далеко вглубь, превращая ущелье в настоящую бездну.

Аэлин заботливо взял Сашу за руку и пристально вгляделся в кусты на другой стороне обрыва.

Вдруг хитрый прищур и довольный оскал сверкнули на его лице. Порывистым движением он выпустил Сашину руку и толкнул девушку с обрыва лицом вниз.

Истошный визг разлетелся по ущелью, а из-за кустов на другой стороне показалась лошадиная морда. В один скачок белоснежное существо достигло обрыва и сигануло вниз, расправив огромные крылья.

Крик девушки превратился в глухой плаксивый вой и уже еле достигал ушей Аэлина из глубины ущелья.

Слёзы растекались по лицу, разгоняемые мощным потоком воздуха. Саше казалось, что она падает вниз не меньше, чем целую вечность. Не хватало сил даже пошевелить конечностями, все они уходили на безудержный страх.

Что-то мягкое коснулось пальцев, и девушка разлепила влажные глаза. Сияющее белизной создание подставляло крыло, зазывая ухватиться за шею.

- Лазарь! – воскликнула Саша.

Не успевая удивиться неожиданному прозрению, она мягко перекатилась по крылу и вцепилась в густую белую гриву.

Радость от встречи с самым дорогим и близким существом на свете наполнила сердце, и новый поток слёз хлынул из глаз. Девушка прижалась к нему всем телом и крепко обняла за шею.

Лазарь поднялся в воздух над ущельем, ухватил взглядом маленькую фигурку Аэлина и со всей мощи ринулся прямо на него.

Парень останавливающе замахал руками. Ему пришлось прильнуть к земле, чтобы не оказаться опрокинутым грузными копытами пегаса.

Крылатый конь недовольно фыркнул, опустившись наземь, и снова двинулся в направлении поднимающегося обидчика.

- Не надо, Лазарь! Прошу! – запротестовала Саша, не на шутку перепугавшись, что конь столкнёт новоявленного друга вниз, вот только спасти его будет некому.

Пегас нехотя затормозил и смачно фыркнул прямо в перепуганное лицо Аэлина.

Девушка ласково погладила родное существо, а спустившись на землю, сама набросилась на парня:

- Ты что это делаешь! Разума лишился?!

- Да я видел его, видел! – начал оправдываться всё ещё ошарашенный парень. – Я знал, что он бросится за тобой! Так уже было!

- Что? – изумилась Саша и уставилась на него как на умалишённого.

- Ну, а что, ты не вспомнила что ли? – вмиг опечалившись, сник парень.

- Не вспомнила, представь себе! – взорвалась Саша. – И думай головой, прежде чем человека с обрыва толкать! Даже ради своей великой цели!

- Моей?! – взвизгнул парень. – Моей цели?! – надрывался он, вставая и отряхиваясь. – Ну это уже чересчур! – нервно сбросив с себя последнюю грязь, Аэлин гневно глянул на пегаса и Сашу и зашагал прочь.

Новое фырканье раздалось ему вслед, и пегас нежно прильнул к Сашиному уху.

- Я тоже соскучилась, – отозвалась девушка на этот трогательный жест. Она крепко обняла его, и они долго стояли так, не в силах компенсировать несколько лет разлуки.

Прокручивая в мыслях произошедшее, Саша уловила лёгкое чувство дежавю. Даже если Лазарь уже спасал её однажды, Аэлина это нисколько не прощает. Какие демоны заставили его поступить столь бездумно?

Заскучавший Лазарь высвободился из её объятий.

- Полетаем? – спросила Саша и радостный скок стал ей ответом.

Стройные выпуклости холмов проплывали внизу, а фиолетовый ветер словно прорывался из глубины небес и приятно обдувал лицо. Показался домик Олимана, а вскоре и строения селения: полумесяц огромных куполов на юго-востоке, маленькие точки многочисленных домиков, большой Зал Сияний в центре, россыпь пирамидок на востоке, Зал Собраний на севере, комплекс академий на западе.

Покружив над уютным обширным городком, Саша жестом руки направила Лазаря дальше на север.

Закатное солнце на западе сливалось с небом голубым заревом, плавно переходившим в бирюзовый оттенок. Продолжительная равнина завершалась несколькими холмиками и резко обрывалась в новое ущелье. Последние зелёные лучи померкли слева на горизонте, а на востоке прояснилось яркое спиральное созвездие. Саша развернула пегаса назад и решила слетать дальше уже при свете дня.

Звёзды-пуговки рассыпались по небу, а в селении листва уже светилась синевой. Саша направила пегаса ближе к земле и указала на своё жилище, где конь послушно опустился на траву.

Девушка любовно поглаживала его по морде и гриве, приговаривая нежные слова, а прогуливающиеся аэлифы ошарашенно взирали на них.

С какой же фауной общаются эти люди, если самый обычный пегас вызывает у них такое удивление? – думала Саша.

- Прилетай ко мне, – сказала она Лазарю, и отпустила уставшее животное, мысленно одарив его благодарностью за спасение.

Глава 7. Древний замок

- Да какого лешего! – подпрыгнув от неожиданности, взвизгнула Саша, когда включила светильник-бабочку в диванной.

- Какого кого?? – весело изумился Аэлин, восседавший в кресле посреди её жилища.

- Ой, это такой дух лесной, – смутилась она.

- Лесной?? – ещё больше удивился парень.

- О, боги… – вздохнула девушка и махнула на него рукой.

- Кто?? – взвыл он с новым вопросом.

- Ладно, всё, я молчу! – взорвалась Саша.

- Да уж… лучше молчи, – хохотнул парень.

- Зачем ты здесь… опять!? – она прямо-таки впаяла его взглядом в кресло.

Однако Аэлин легко поднялся и, проскользив к ней, ухватил за плечи:

- Я невыносимый эгоист, – сладким шёпотом пропел он, – но именно таким ты меня полюбила. Прости меня. Я не смогу оставить тебя в покое, но обещаю обойтись без радикальных мер.

«Полюбила… полюбила…» – билось не меньше минуты в сердце девушки, пока она исследовала его искренние фиолетовые глаза, прямой аккуратный нос и красивый бантик губ. Заворожённая его тёплым ароматным дыханием на своём лице, силой сжавших её рук и мольбой в глазах она сдалась, хотя бы ради того, чтоб убедиться «полюбила» ли.

- Я не смогу ничего вспомнить, если окажусь расплющенной по дну ущелья, – весело отозвалась она.

Парень заливисто расхохотался, и ему пришлось согласиться с её словами.

- Позволишь ли ты мне остаться у тебя на ночь? – беззастенчиво спросил он, однако взметнувшиеся на лоб брови девушки заставили тараторить: – Я улягусь на диване, и буду охранять твой сон как дворцовый пёс, – но подозрительный взгляд вынудил признаться: – Чтобы утром ты никуда не упорхнула. Я хочу отвести тебя в очень важное для нас обоих место.

- Оставайся, – ответила Саша и в её голос вселилась та же загадочность, что зародилась в душе. Очень интересно, что это за важное место…

Но насыщенный день брал своё: валясь с ног от усталости, она поднялась в спальню и до утра погрузилась в какое-то необычайно прекрасное сновидение.

Новый день принёс старые воспоминания.

Ни свет ни заря Аэлин пробрался на второй этаж и уселся на будуарный пуф, не отрывая глаз от мирно посапывающей Вишна-Саши, как он с недавних пор называл её про себя.

Яркий голубой луч проник в окно, мягко коснулся её щеки и плавно подобрался к ресницам. Тепло защекотало кожу и сквозь сон почувствовалось чьё-то присутствие рядом. Саша демонстративно отвернулась от парня.

- Тебе не интересно, что за место нас сегодня ждёт? – улыбаясь во все зубы, пропел он и разбудил девушку окончательно.

8:17 на фире и тёплая ванна не создали бодрого настроя. Зато немало изумило хорошее ориентирование Аэлина в Сашиных вещах. Вернувшись, чтобы выбрать наряд, она обнаружила разложенную на постели одежду и колчан с луком в руках парня.

- Место будет опасным, – сказал он с напускным устрашением.

- И это моё? – изумилась девушка, указывая на оружие.

- Да, было под кроватью.

- А почему же ты без обороны?

- У меня есть кое-что получше, – загадочно хмыкнул он.

На постели лежали штаны и длинная туника с поясом бледно-бирюзового цвета. Ни разу ещё Саша не видела ни одну здешнюю женщину хоть в чём-то напоминающем брюки – все они носили изящные платья ниже колена, что только добавляло им красоты и загадочности.

- Есть ещё кое-что, – Аэлин снял с шеи серебряный кулон на цепочке, и попросил Сашу повернуться и поднять волосы, чтобы застегнуть его на шее.

В круглой оправе переливался негранёный кругляш камня. Одна его сторона была яркого бирюзового цвета, а вторая такого же насыщенно-синего, как тот камень, что Саша видела у Олимана на посохе. Он был испещрён маленькими ямками и словно серебряными вкраплениями.

Аэлин выжидательно глядел на Сашу, пока она любовалась блеском украшения, и в его взгляде читалась еле уловимая тоска:

- Я обязался хранить его до твоего возвращения.

- Спасибо, – только и промямлила девушка и, скованная от окружившей её заботы, отправилась в ванную переодеваться.

Уже успевшая привыкнуть к платьям Саша то и дело оттягивала штаны во все стороны. Прямо амазонка какая-то, – думала она, молча следуя за Аэлином. Они вновь направились в сторону холмов, через всё селение, и девушке хотелось завернуться в какую-нибудь простынь лишь-бы на неё не смотрели так, – некоторые женщины даже прикрывали округлявшиеся в изумлении рты, а мужчины опускали свитки, с осуждением глядя ей вслед. В деревне новая сенсация, – продолжала она свой поток мыслей, – девочка с косой, с конём, да ещё и в штанах впридачу.

- Не переживай ты, – успокаивал залившуюся серебром Сашу Аэлин, – они каждый раз так смотрят. Наш путь опасен и тернист, тебе бы о другом подумать, – подтрунивал над ней, читая на лице нетерпение.

Скрылся за пригорком уже знакомый эл и тропинка стёрлась из-под ног. Аэлин взял куда-то влево и вскоре они подошли к ущелью чуть более узкому, чем вчерашнее.

- Только не бойся, – предупредил он и издал какой-то клич, похожий на звук сирены.

За кустами послышалось движение, и через миг из веток вынырнула огромная шипящая пасть, способная разом заглотить обе головы, рискнувшие появиться здесь.

Парень издал тихое шипение, словно успокаивал непоседливого ребёнка и весело улыбнулся опешившей Саше.

- Шталла, иди к нам, – поманил он рукой, и девушка невольно отпрыгнула подальше.

Клыкастая пасть наконец сомкнулась, явив тёмно-фиолетовый окрас своей обладательницы и красивую морду пантеры. Голубые глаза блеснули в изучающем прибывших прищуре, и кошка приготовилась к прыжку. Сашу это не обрадовала, она зажмурилась и затаила дыхание.

- Бояться на самом деле нечего, – Аэлин чуть не свалился от движений ластившейся к нему киски, – я ни разу не видел, чтобы она что-то ела.

Девушка открыла глаза: грациозное животное извивалось перед парнем, жадно прося его внимания и ласки.

- Тебе придётся с ней поздороваться, – хохотнул он. – Нинурта проводит нас.

Саша осторожно приблизилась, и Шталла замерла без движения, внимательно следя за ней. Девушка коснулась шелковистой переливающейся шерсти в попытке погладить, но её ласки оказались кисе не нужны: та спряталась от Саши за Аэлином и важно посмотрела на неё.

- Ладно, – снова не удержался от смеха парень, – будем считать, что приветствие удалось.

Он приобнял кошку и принялся что-то протяжно шептать ей в ухо. После чего киса послушно подошла к обрыву и примостилась, приглашая их к себе на спину.

- Я буду держаться за шею, а ты крепко держись за меня, – уловив Сашино несмелое согласие, он ловко забрался на Шталлу и подал девушке руку.

Кошка легко перескочила через ущелье и стремительно побежала вперёд, мягко ступая подушечками лап на неровную каменистую почву. Колючий кустарник резко сменился пепелищем на иссохшейся изрезанной трещинами земле, а впереди угадывался крутой спуск.

Саша побоялась, что тут очередной обрыв, но нечто иное предстало её взору: в глубокой низине скрывался старый замок из чёрного камня. Его круглые острые башенки каскадом спадали вниз, перетекая в громоздкое трёхэтажное строение. Он создавал мрачное впечатление, словно сам граф Дракула воздвиг его здесь, устав от излишней суеты Закарпатья.

Шталла остановилась и вонзила взгляд в одну точку. Затем он блуждающе переместился и снова застыл.

- Пойдём сами, – обратился Аэлин к Саше, слезая с животного и помогая девушке спуститься. – Она видит астральцев. Может часами наблюдать за ними.

Парень подал девушке руку и повёл вниз.

- Здесь когда-то была стена, – он указал на горку, с которой они спускались. – Она ушла под землю, а замок природа будто боится трогать.

На просторную веранду полукругом вели широкие ступени. Массивные колонны по всему периметру удерживали над ней такой же полукруглый балкон. Всё строение увивали безжизненные ветки когда-то буйно росшего плюща, и высохший мох кое-где переходил в засохшие разводы плесени.

Аэлин остановился на ступенях и выжидательно, с надеждой уставился на Сашу.

- Ты хотел показать мне пустую веранду? – спросила она на этот взгляд.

- О, она совсем не пуста, – вселяя в свои слова загадку, проговорил парнишка. Он поднялся по ступеням и стал передвигаться по веранде, будто обходя невидимые препятствия. – И ты прекрасно можешь их видеть.

Девушка заворожённо смотрела на его странное движение. Белог говорил про способность видеть эфиры – стала вспоминать она. И важный урок Олимана ей тоже вспомнился.

- Ну конечно могу. Все преграды в моей голове, – сказала она самой себе и закрыла глаза.

Есть нечто скрытое от глаз, но не моих, – дала она волю поэтичной мысли и та семенем проникла глубоко в её подсознание.

Саша открыла глаза, устремила в пространство невидящий взор и ещё раз повторила установку. Призрачные прозрачные силуэты стали проступать перед глазами. Не спеша фокусировать взгляд, девушка позволила им окрепнуть.

Белая дымка сгустилась, и их полупрозрачная плотность больше не вызывала сомнения – Саша увидела маленькие фигурки так же ясно, как Аэлина, вышагивающего среди них. Все они стояли неподвижно и не подавали ни малейшего признака жизни. Куколки, замершие в танце.

Саша подошла к ближайшей фигурке. Та была на две головы ниже и напомнила ей пластмассового пупса с круглыми глазами и пухлыми щёчками – такого же, с каким ещё маленькой девочкой она играла в далёком чужом Мире.

- Это привидения? – обратилась она к Аэлину.

- Это эфирцы, – не поняв использованного Сашей слова, отозвался он.

- Мы с тобой выяснили, что фиры, – он указал на свой браслет, – используют их жизненную энергию из пространства. Не имея возможности вернуться в свои эфирные тела, они переместились в астральные – незримые для нас. Концентрируя энергию, они превращаются в клубки огня и готовы испепелить планету.

Девушка догадалась, что пепелище, окружавшее замок – это их проделки. Она приблизилась к следующей фигурке. Та была в пышном платьице и кружевном чепчике, а рядом с ней в изящном выпаде замер пупс во фраке.

- Но ты кое-чего не знаешь… – Аэлин нерешительно пожевал губами, но поймав встревоженный взгляд девушки, продолжил: – Я заметил, что их фигурки со временем становятся всё тоньше и тоньше. Видно эфира в пространстве для наших браслетов становится недостаточно… В общем теперь он добывается и из их тел. Мы должны поторопиться с поиском решения.

Саша попыталась оценить их прозрачность, вспомнить, такими ли они были, когда она видела их в последний раз, но ничего не получилось.

Она продолжала бродить среди пупсов, пытаясь хоть что-то придумать, чтобы помочь им, когда у самой стены замка увидела целый полупрозрачный оркестр с такими же призрачными инструментами. Неуместная мысль сама слетела с языка:

- Из вас с Сарой получился хороший дуэт, – прекрасно осознавая, что лукавит, сказала Саша. Ей вспомнилось их выступление и её неоднозначное впечатление от этого дуэта.

- Это Белог предложил нам выступить вместе, – почти оправдываясь, заявил парень. – Он надеялся, что это напомнит тебе, кто должен быть на месте Сары.

Аэлин нахмурился и заговорил с упрёком:

- Как видишь, мы все стараемся помочь тебе.

- Извините, что изо всех сил сопротивляюсь, – в тон ему отозвалась девушка.

В стороне от оркестра Саша обнаружила брошенную полупрозрачную скрипку, а совсем недалеко – сбегающего по ступеням мальчика. Он так и замер в движении, опасливо оглядываясь на своих застывших сородичей. Девушка приблизилась к нему и вгляделась в недвижное испуганное призрачное лицо.

- Честно говоря, – начала она, – многие лица мне знакомы. И само место… я чувствую, что бывала здесь раньше.

Аэлин довольно хмыкнул и приободрился: его ожидания начали оправдываться, именно за этим он и привёл Сашу сюда. Передвигаясь плавно и неслышно, как кот, он подобрался ближе к девушке.

- Все два года между своими миссиями ты, можно сказать, жила здесь.

Что-то изменилось в парне. Он будто стал… светлее?

Саша хорошенько к нему присмотрелась: вокруг его тела вился чуть заметный белёсый туман. Ближе к телу он становился плотнее и серебристее. Так вот он – эфир. Она взглянула на свои руки и с восторгом обнаружила такое же свечение.

- Но как мы можем помочь им? Неужели за те два года не нашлось никакого решения? – она обратила на парня растерянный взор.

- Ты говорила о какой-то воде и о старой легенде, и что нужно что-то придумать… Но тебя отправили в исследование, а затем и меня… – Он страдальчески изогнул брови и взял Сашу за руки: – Понимаешь, что не мне одному нужно твоё полное возвращение?

Саша виновато опустила глаза:

- Как бы я ни хотела, Аэлин, лишь краткие невнятные проблески. – Она вдруг встрепенулась: – Скажи, а как это было в прошлые разы? Как быстро я вспоминала свою жизнь здесь?

- За одну неделю полностью, – важно изрёк парень. – Хватало лёгкого поцелуя, чтобы пробудить основные воспоминания.

Девушка залилась серебряной краской.

- Что-то держит тебя там, на Мидгард-земле? – спросил он с нажимом.

- Был бы повод, – буркнула Саша и выдернула свои руки из его.

- Этого я и боялся, – протянул он.

Саша уже хотела было вспылить, но увидела, что он смотрит ей за спину. Испугавшись этого остекленевшего взгляда, она дернулась, чтобы развернуться, но парень крепко схватил её за плечи.

- Никаких резких движений, – предупредил он.

- Кто там? – спросила она шёпотом.

- Шакал.

- Да ну, – срываясь на истерический смех, удивилась она, – а чего не пурипурта какая-нибудь?

Парень посмотрел на неё укоризненно.

- Тебе весело? – воспитательным тоном осведомился он, и чуть тише продолжил: – Аккуратно сними лук и целься вниз по направлению моего взгляда.

Саша стянула с плеча лук, о котором уже и позабыть успела, достала стрелу и зарядила оружие. Резко развернувшись, она выхватила взглядом тёмное пятно. Моментально прицелившись, выстрелила и… попала в колонну левее: стрела отскочила, лишь щёлкнув огненное существо по уху.

- Да-а, этого я тоже боялся, – выдавил Аэлин.

Недовольный рык оголил острые как ножи зубы в два ряда, а зелёные глаза блеснули красным огнём. То был совсем не шакал: эта тварь вмещала в себя три собаки, её шерсть была тёмно-оранжевого цвета и вся шкура казалась изодранной в боях.

Прогуливающимся шагом шакал двинулся по кругу, не сводя потемневших глаз с намеченных жертв.

- Как же я могла тут почти жить? Среди них что ли? – совсем не вовремя изумилась Саша.

- Постоянное присутствие человека делает пространство обитаемым, – терпеливо объяснял Аэлин, – они не суются в такие места.

Не сводя с шакала глаз, он перемещался по веранде мягко и осторожно, внимательно следя за тем, чтобы расстояние между ними и тварью не сокращалось.

- То есть людьми они не питаются? – не унималась Саша.

Аэлин потеснил её и спрятал у себя за спиной:

- Не факт. Надеюсь, шанса проверить не представится.

Он задрал рубаху и достал заткнутую под пояс металлическую палочку. Девушка, не сдержавшись, прыснула, а парень ловко взмахнул оружием, и оно расправилось в длинную трость.

- Как только трость коснётся пола, подпрыгни так высоко, как только сможешь.

Саша затаила дыхание и со всем вниманием стала следить за его действиями.

Аэлин схватился за трость посередине и закрутил её в одну сторону, сам постепенно закручиваясь. Резко остановился, крутанул трость в обратную сторону и, вложив всё силу, ударил ею о каменный пол. В ту же секунду Саша подскочила, а по земле прокатилось мощное кольцо воздуха, сметая всё на своём пути.

Шакала сбросило со ступеней и обо что-то ударило. Поскуливая, он поднялся на лапы, но возвращаться к обидчикам не решился и, хромая, побежал в горку.

Парочка выдохнула и одновременно воззрилась друг на друга: Саша восторженно, а Аэлин с кривой улыбочкой и таким видом, будто ожидал почестей и восхвалений. Его ухмылка мигом остудила восторг девушки. Она подняла непопавшую в цель стрелу, заткнула её в колчан и двинулась прочь от замка к ожидавшей их на возвышении нинурте.

- Надеюсь, Шталла не загордилась своей способностью видеть астральцев, – пробурчала она себе под нос.

Но Аэлин её прекрасно слышал, потому что уже шёл следом, и теперь невесело нахмурился.

Глава 8. Серебряная нить

В диком танце кружили огоньки в камине, и какая-то неведомая сила не позволяла им вылететь за его пределы и спалить этот эл дотла. Стены просторной полукруглой диванной от пола до потолка были увешаны прозрачными шкафами, свитки в которых распределялись на полках в алфавитном порядке. Зелёная стрекоза горела в матовом круглом светильнике, свисавшем с потолка посреди комнаты.

Белоснежные диваны и креслица с изысканными узорными ножками и спинками покорно выстроились в полукруг. Одно из кресел принимало мужчину с синеватой кожей, пристально взиравшего на обеспокоенного чем-то молодого человека.

Наконец тот заговорил и его дрожащий голос дребезжанием ударился о прозрачные дверцы:

- Может ли к проснувшемуся исследователю не возвращаться память, если в другом Мире его удерживает человек?

Мужчина посмотрел с изумлением:

- Ты столько раз бывал в иномирье, откуда взялся столь глупый вопрос?

- Если бы я помнил или сталкивался с подобным, мой любезный наставник, то уж точно не спрашивал бы, – грубо отозвался Аэлин.

- Любые привязанности разрушаются по прибытии домой, – весело ответил Аргос, поражаясь невиданному доселе поведению своего ученика и советника. – Может удерживать тоска о ком-то, но это легко решается восстановлением сердца.

- Почему же к человеку не возвращается память уже после восстановления? – сдержанно спросил парень.

- Может быть причина иного рода, – задумчиво произнёс мужчина, и интерес загорелся в глазах его собеседника. – Нескольким случаям я сам был свидетелем, – значительная пауза сковала всё вокруг напряжением и, привычно добившись нужного эффекта, наставник продолжил: – Старая память не возвращалась, а инородная не растворялась, потому что человек не умирал.

- Не умирал? – опешил Аэлин. – Но как такое может быть? Как же он вернулся домой?

- Он ухватился за одну изумрудную нить, когда другая не была разорвана. Ты помнишь, что говорится в писаниях про изумрудную нить?

- Я помню только серебряную, – мотнул головой парень, – нить, ведущую из снов.

- Да, это она и есть. Она возвращает сознание в тело, будь то сон или высшие духовные планы.

- И как же вы поступали в тех случаях?

- Отправляли человека на ментальный[1] план бытия, чтобы он разорвал старую нить.

- А если он не решался?

Аргос бодро закивал:

- Она потому и не была разорвана после предполагаемой смерти иномирного тела: потому что человек не хотел уходить. Чтобы на этот раз ничто не помешало ему, с ним отправлялся его наставник. Он мог самостоятельно разорвать нить, если нерадивый исследователь откажется сам это сделать.

Аэлин спрятал лицо в ладонях. Страшная мысль уже коснулась его ума, но что-то мешало развиться ей дальше и вызреть в план действий. Совесть или недостаток смелости?

Аргос внимательно наблюдал за войной, развернувшейся внутри ученика.

- Можно ли, проникнув на ментальный план, – осторожно заговорил Аэлин, – разорвать нить человека без его ведома?

Мужчина насторожился и придержал не успевший разгореться пыл юноши:

- Сначала расскажи, о ком ты ведёшь речь.

Лук и стрелы хорошей службы пока не сослужили, а вот знание об их нахождении под кроватью может.

После того ужасного приключения в древнем замке Саша решила собрать воедино все ниточки, что у неё имелись: всё, что способно вернуть ей память и помочь эфирцам – существам, чьи лица она помнила, не помня ничегошеньки в этом Мире, кроме Лазаря, конечно…

Нельзя позволять исчезать в бездне беспамятства своим прекрасным дарам и навыкам: она снова научится стрелять из лука – или вспомнит, как это делается, и займётся тем, что привлекало её внимание даже в далёком ином Мире – архитектурой.

С такими ободряющими мыслями Саша заглянула под кровать и… ничего. Тогда она улеглась на живот, чтобы пролезть далеко под широкое лежбище и изучить обширное пространство повнимательнее. Что-то больно уперлось в подбородок, и в кривом отражении она увидела свой собственный глаз.

Девушка прихватила находку и вылезла из-под кровати. Неровная зеркальная поверхность шкатулки переливалась водной гладью, но не отражала окружающие предметы, а словно поглощала их, делаясь на расстоянии почти невидимой. Саша открыла её и обнаружила внутри свиток: его края пожелтели, и бумага пылью осыпалась в руках, но его содержимое сохранилось, и странного вида буквы складывались в легко читаемый текст:

0: 09 Три дочери - Вселенные

Был у Царя дворец каменный, В нём жили дочери его. Три дочери, как три Вселенных, Имели Всё и Ничего.

В запасах их земля хранилась, Коричнева и плодородна Вся. А меж пальцев вода струилась, Кровь и эфир творящая.

Сестрице младшей всё сгодилось Для сотворенья бытия, И средняя с ней поделилась Своей уловкой, не тая:

Астральный призрак был заточен В ловушку воздуха, пространства, И без неё он быть не может, И, как земля с водой – при царстве.

Бушует лютый призрак младшей: Огонь, эмоции творит. Не при дворе, а лишь в пространстве Всему живому жить велит.

Средней пространства мало стало, Ей мысль Верная нужна. И если так, любая мысль По двум путям пройти должна:

Путь логики пусть Ладным будет, А чувства мудрого – Лельным. И сердце пусть они пробудят, И все струны любой Души.

Третьей сестрице приглянулось Ткать нити и узлы судьбы; И пусть спиралями свернутся, Чтоб не топтаться на пути.

Если спирали все познает Пречистый человек Азов, То все иллюзьи потеряет И вкусит райских он плодов.

Предназначение откроет Ему цвет Солнца и людей. Как только девять тел наполнит, Закончится игра нитей.

Четыре нижних будут смертны, А вышние – тела Души - Они окажутся внетленны Царь-Духу вечному нужны.

Саша несколько раз перечитала стихосложение и решила переписать его в новый свиток. Особенно её заинтересовали строки про воду: «Кровь и эфир творящая», из которых следовало, что эфирцам для восстановления их тел как-раз вода и нужна. По всей видимости, именно это решение она нашла перед своей последней миссией. Что же, пришло время найти способ как реализовать его.

Постаравшись точь-в-точь повторить каждый древний символ, девушка отложила замысловатый каменный карандаш и обратила взор к своим бесчисленным свиткам, уложенным в шкафах беспорядочными горками.

Здесь наверняка много полезного, – подумала она и схватила первый попавшийся. Текст в нём был начертан современным письмом и гласил:

Нинурта есть самое древнее и опасное существо на земле Аэлла.

Змеи расползаются в страхе, учуяв запах её дыхания, а драконы жаждут её крови.

Девять измерений доступны её постоянному вниманию.

Эфирных и астральных жителей она видит словно существ из материального мира, и любая её воля подлежит немедленному их исполнению. Никакая энергия не в состоянии причинить ей вред даже будучи концентрированной.

Древние легенды говорят: Если Нинурта голодна, быть воде.

Они же окрестили её провожатой в Мир Душ.

Ещё много свитков с этой полочки было прочитано Сашей и все они оказались о животных. Тогда девушка обратилась к другому шкафу, и первый попавшийся свиток посвятил её в тайны серебряной нити:

Серебряная нить есть путь,

Путь для внимания и мысли.

Она поможет в сон скользнуть

И в каждую из твоих жизней.

И этот путь – и нить, и мост,

И много слов ещё имеет,

Но смысл всех названий прост:

Твой путь – мосток меж измерений.

Лишь аэлиф способен множить

Путь для одной своей Души,

Но он не Дух и он не может

Во всех одновременно жить.

Этот и старинный свитки она переложила в зеркальную шкатулку и спрятала под кровать, а всё время до самой ночи провела за чтением.

Неожиданный стук в дверь раздался утром, когда чтение вновь уносило её в Мир образов и мыслей. Ещё ни разу в её дверь не стучали, и Саша подскочила от неожиданности.

- Заходи-те, – отозвалась она.

На пороге показался Аэлин, самый угрюмый за всю свою жизнь.

Его настроение, испортившееся ещё позавчера после её слов, не ускользнуло от девушки и теперь, посчитав, что мальчик просто хочет внимания, она продолжила чтение.

- Здесь бывают дожди? – вдруг выудила она вопрос, перебирая всю ту кашу в голове, образовавшуюся за вчерашний день.

Аэлин удивлённо уставился на неё, выныривая из-под пластов собственных невесёлых мыслей.

- С неба льётся вода? – пояснила она.

- Нет, – ошарашенно протянул он.

И правда, с самого первого дня после возвращения ни капли не упало с небес. И даже ни единого облачка не было замечено.

- А чем же питаются растения?

- Подземными водами, конечно.

Глубоко же тянутся их корни, если так. И много ли воды под землёй без дождей…

Возможно, им и не нужно много воды, может есть другой способ питания? Из воздуха, например.

Странная планета, неужели в каждом её уголке так? Немного поразмыслив, Саша задала новый вопрос:

- А озёра есть? – и на новый недоуменный взгляд ответила: – Природные ёмкости с водой?

- Никогда таких не встречал.

- Значит, подземные воды…– заключила она сама для себя, думая уже совсем не о растениях.

Аэлин набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но, передумав, с шумом выдохнул, отстранённо и со злостью глянул на Сашу и поспешил уйти.

- Она не станет разрывать нить, – сообщил он Аргосу, которого нашёл на скамейке недалеко от его эла, читающим свиток.

Он нуждался не только в инструкциях, но и в одобрении наставника…

- В таком случае ступай к Онису, он знает, что делать.

Из дневника сновидений Михаила Остапова

Влюбиться в сновидение? Запросто! Целовать сновидение? Легко!

Примечательно, что моим единственным сновидением стала Александра… Александра.

Теперь засыпая, сам того не осознавая, я прошу её прийти ко мне. Иногда тут же себя одёргиваю, вроде: «Да что же ты делаешь! Не нормально ведь это!». А как представлю, что не увижу её, так сердце в тиски зажимает.

Надо же так! Не было и на тебе...

А волшебные сны между тем становятся всё волшебнее и интереснее.

Прогулки за ручку превращаются в полёты и игры в воздухе. Сегодня вот на море летали. Прыгаешь со скалы вниз, а вода прямо насквозь пронизывает. Обалденное ощущение! В реальности такого никогда не почувствуешь.

А когда радуемся и смеёмся вместе то, как будто сливаемся в одно целое и начинаем кружить… кружить…

Ради такого можно спать вечность… Ради неё...

Вот, кстати, чем писать тут, лучше спать пораньше лягу.

[1] Название измерения и тонкого тела в традиционной чакральной системе

Глава 9. Академия

- Но зачем тебе учиться архитектуре? – прозвучал удивлённый голос Белога из фира. – У тебя есть общественно-полезная задача – ты являешься исследователем. Задача эта крайне почётная и не каждому доступна.

- Мне это интересно. Ты сам писал, что я могу заниматься, чем пожелаю.

- Да, можешь, конечно, – вздохнул наставник. – Но тебе придётся отказаться от дальнейшего обучения, если миссия будет готова до его завершения.

- Я понимаю, – отозвалась Саша.

- В таком случае давай встретимся и я отведу тебя к Тмине…

- Я сама пойду к Тмине. Просто решила сообщить тебе о своём новом занятии. Не беспокойся обо мне.

- Ладно, – протянул мужчина. – Значит, твоя память оживает?

- Нет, – смущённо отозвалась Саша, и не оставляя наставнику времени чтобы опечалиться, спросила: – Скажи, Белог, могут ли двое аэлифов встретиться в ином Мире? – этот вопрос созрел после недавнего вечернего сна, похожего скорее на дивное видение, который заронил невнятное семя надежды в отношении Миши.

- Это ведомо только Вышним, – немного подумав, ответил он. – Но если ты надеешься повстречать здесь кого-то из своей жизни в иномирье, могу тебя заверить: напрасно. Это противоречило бы всем принципам исследовательской работы. В одном Мире-то нескольким аэлифам не оказаться вместе, не говоря уже об одном континенте. – Девушка молчала, и он тяжело вздохнул: – Отпусти свою тоску и всё вернётся на круги своя.

Саша поблагодарила наставника и попрощалась. Сколько можно? «Отдайся атмосфере»… «отпусти тоску»… неужели непонятно, что что-то здесь не так? Ну не может человек, с которым перекинулась парой предложений так удерживать. Поначалу она верила, что это возможно такая «любовь с первого взгляда»..? Увидела и глаз не в силах оторвать, а теперь и сердца. Ну а где же трепет, бабочки, искра, взаимность, в конце концов? Хотя вспомнить, что испытывала, взирая на Мишу или проходя мимо, теперь не получалось. Да и стоит ли..?

Лишь смутный, лёгкий, невесомый образ является во снах. Белая кожа, синие-синие глаза с серебристыми крапинками, нос картошкой и пухлые губы в неизменно добродушной улыбке. Каждую ночь он куда-то зовёт и о чём-то просит. Каждый сон, как отдельная жизнь. Но что такое сон? Разве можно вверять ему отношения с человеком? Это больше похоже на самоистязание.

В круговороте своих безрадостных мыслей Саша и не заметила, как добралась до здания, которое считала архитектурной академией. Девять утра на фире, но ни у одного из зданий учебного комплекса людей не оказалось.

Надпись золотыми буквами теперь легко читалась: «Академия Архитектуры», а дверь оказалась незапертой. Просторный коридор вёл к его центру и превращался в круглый холл, залитый светом из окна по центру потолка. С дюжину дверей выходило сюда, и Саша решила поискать директора за каждой из них.

Почти за всеми скрывались учебные аудитории, а за несколькими: помещения хозяйственного назначения, забитые какими-то бочонками и макетами строений. Ни одной живой души, нужно было позволить Белогу проводить себя к Тмине, – думала девушка на выходе и никак не ожидала встретить кого-нибудь у двери.

- Привет, – смешливое лицо с огромными лучезарными глазами вдруг сделалось смущённым.

Перед Сашей стояла девушка Хара, первой навестившая её после пробуждения.

- Здравствуй, – отозвалась Саша и улыбнулась. Кому смущаться, так это ей, до сих пор не вспомнившей подругу.

- Я видела, как ты заходила и решила подождать, – сообщила та. – Ты ищешь кого-то?

- Да, Тмину, хочу обучаться архитектуре.

- Правда? – изумилась Хара и большие глаза стали ещё больше. – Я тоже! И уже записалась! Первое занятие для новичков состоится завтра. Я могу отвести тебя к ней.

- Было бы здорово, – отозвалась Саша, порадовавшись такой встрече.

Домик Тмины находился недалеко от академии, и вскоре Саша не без радости отметила, что здесь всё же принято стучаться.

На пороге показалась пышная женщина в длинном белом платье. Её гладкая голубая кожа казалась натёртой воском, а наставнические серебристые звёздочки переливались всеми цветами радуги. Угловатые черты лица были особенно остры, в глазах горел какой-то хищный огонёк, а тонкие губы изгибались в кривой полуулыбке.

Она оценивающе прокатилась взглядом по девушкам и от её цепкого взгляда вряд ли что-то укрылось.

- Здравствуйте, девочки, – прозвучал раскатистый давящийся голос. – Можете пройти, – она повела рукой в пригласительной позе и с небрежной важностью закрыла дверь, лишь только гости успели переступить порог.

Приторный цветочный запах ударил в нос: в ярко-жёлтой полукруглой гостиной Саша невольно насчитала четыре вазы – подвесных и на столиках – с целыми охапками свежих срезанных красных цветов.

- Присаживайтесь, – в попытке промурлыкать изрекла женщина и указала на большой диван с красной шёлковой обивкой.

Водрузившись в такое же кресло, она сложила руки на подлокотник и важно выгнула спину:

- Я слушаю вас.

- Я хочу учиться в архитектурной академии, – несмело пролепетала Саша, оторвавшись от разглядывания разных фруктов в глубокой вазе на столе прямо перед ними.

- А как же твоя исследовательская деятельность, Вишна? Когда начнётся твоя следующая миссия?

Саша судорожно сглотнула. На своей территории эта женщина казалась разъярённой медведицей, заставшей жертву в своей берлоге и готовящейся не оставить от неё ни косточки.

- Пока неизвестно, – бросила она коротко, надеясь побыстрее вырваться отсюда.

Женщина царственно цокнула языком и отрицательно закачала головой.

- Так не пойдёт. Обучение длится полгода и не может быть прервано. Если оно будет начато, его нужно обязательно завершить.

Волнительно застучало сердце:

- Прошлый перерыв между миссиями длился два года, – воодушевлённо выпалила Саша и притихла, будто сболтнула что-то лишнее.

Женщина задрала подбородок в задумчивости, словно принимая какое-то трудное решение.

- Хорошо, – наконец отозвалась она, – но твой наставник должен знать об этом.

Саша согласно закивала и резко соскочила на ноги не в силах больше оставаться здесь: всё нутро сдавливало болью, а одурманивающий запах вот-вот лишит сознания.

- Спасибо вам большое, – пролепетала она.

- Да не за что, – довольно отозвалась Тмина. – Первое занятие новой группы состоится завтра в тринадцать часов.

Девочки заверили, что будут вовремя и, попрощавшись, почти что выбежали из эла.

- Ох и энергетика, – выдохнула Саша.

- Ну и аромат, – вторила ей Хара, вдыхая полной грудью свежий воздух.

В глазах обоих ещё таился ужас, и девушки не могли надышаться. Наконец поглядев друг на дружку и заметив общий испуг, они заливисто расхохотались.

Саша решила не скрывать от наставника, что её взяли на обучение только на условии его беспрерывности, и сообщить ему об этом немедля. Девушка тронула уголок фира и, пролистнув заставку со временем вверх, ткнула на его имя в списке. Белогу осталось лишь выразить надежду, что миссия не начнётся раньше.

Хара наблюдала за подругой с некоторым смущением, а под конец Сашиной беседы с наставником, оно уже превратилось в укоризну.

- Что? – изумилась Саша, заметив этот странный взгляд.

Хара вытянула обе руки и покрутила ими. Саша недоумённо переводила взгляд с одной на другую, и тут до неё дошло: на них не было браслета.

- Аэлин говорил мне! Как я могла забыть! – воскликнула она, хлопнув ладонью по лбу.

А Хара приободрилась и заулыбалась.

- Мы спускались к тому страшному замку, – волнительно продолжила Саша. – Бедные создания… – она стянула браслет и стала оглядываться, не зная, куда бы его деть.

- Аэлин рассказывал мне, что водил тебя туда. Мы виделись вчера. – Хара забрала у Саши браслет и вскрыла его. – В таком удручённом состоянии я его ещё никогда не видела, – продолжила она, доставая из браслета колбочку с серебристой жидкостью. – Он говорит, что ты влюбилась в кого-то в иномирье, а в нём теперь видишь одни недостатки.

У Саши даже челюсть отвисла. Бедный-бедный мальчик не только хочет внимания, он ещё и ревнует!

- Он столкнул меня с обрыва! – выпалила она негодующе. – И ведёт себя как мерзкий задавака! – бурлила Саша как вулканическая лава. – Он эгоист и выпендрёжник, и даже не стесняется этого!

- И никогда не изменится, – завершила её тираду Хара, всем своим видом выражая полную солидарность и понимание. – Но он любит тебя с самого детства и долго добивался.

Саша мигом остыла и притихла. Они уже шли прогулочным шагом в неизвестном направлении, и Хара вручила Саше браслет и колбочку.

- Фир отдай в академию утилизации, а вакум выбрось… с обрыва, – хихикнула девушка и виновато поймала взгляд, метнувший в неё молнию.

Саша натянула браслет на запястье, а колбочку заткнула под ремешок, решив обойтись без утилизации, а просто убрать его в таком разобранном виде в зеркальную шкатулку.

Девушки шли молча, каждая раздумывая о своём, но вскоре Хара решилась задать Саше первый вопрос из вереницы скопившихся. Она спрашивала о мальчиках, жилищах, быте и школе; обо всём, что разительно отличало два Мира и делало их пугающе похожими.

Долгий приятный день в компании небезразличного аэлифа стал для Саши бальзамом на сердце. Как здόрово проводить время вместе с человеком, который не орудует в твоей голове щипцами, в надежде поскорее сложить там свой правильный образ из затерявшихся в подсознании фрагментов пазла, и не пытается вывернуть душу наизнанку.

Под тёмным фиолетовым небом Хара проводила Сашу до её эла и тепло обняла на прощание, предложив встретиться завтра за полчаса до начала занятий.

Новые знания новый день принёс с большой лёгкостью.

Вся теория касалась исключительно будущей практики и преподносилась в простых и понятных терминах. После длинного монолога Тмины об увеличении заготовленных миниатюрных строений путём наполнения атомов материи энергией, Саша подала голос:

- Кто открыл явление расширения атома? – спросила она, то ли из любопытства, то ли по привычке.

Все присутствующие в аудитории ошарашенно воззрились на неё, не уловив даже сути вопроса. И только Тмина поняла, что девушка имела в виду:

- Знания не принадлежат ни одному из людей, – раздалось снисходительное бульканье. – Мы не запоминаем имени аэлифа, первым прочитавшего божественный свиток. Идеи витают в воздухе, они забываются и вспоминаются вновь. Притом, наброски первых читателей слишком абстрактны. Приходится приложить немало усилий, чтобы применить их на практике.

Саша понимающе кивнула. Её небольшой опыт творческой деятельности давал некоторое представление: образы помещений, служившие для начала создания рисунка, изначально бывали крайне расплывчатыми, и в общей картине порой становились совсем неузнаваемыми. А чтобы изобразить какую-либо функциональную задумку, приходилось вложить немало инженерной мысли.

- Я хочу напомнить, – продолжала Тмина, – что девушкам подобная работа не под силу, стихии доступные нам, это Земля и Вода. Мы смело можем орудовать дарами земли и эфирами, а стихии Огня и Ветра покоряются только мужчинам. Очень сильным Духом мужчинам, ведь для преобразования пространства нужна именно такая сила, – важно заключила она.

Судя по угасшему в аудитории вниманию к словам директрисы и беспорядочно блуждающим взглядам, Саша заключила, что это было сказано для неё одной.

Глава 10. Незримые преграды

Изумрудная жидкость уже который день переливалась в бутыльке на небольшом столике прямо перед Аэлином, а чёткий план действий был не единожды обдуман и передуман, каждый его пункт занимал отдельную полочку в громоздком шкафу подсознания и постоянно доставался на свет для нового исследования.

Тёмно-синяя диванная от пола до светильников не вдохновляла этим днём, а напротив: давила тяжёлым грузом на виски, превращая молодого человека в наполненную молниями ёмкость. Электричество незримо ударялось о шкафы и окна и с треском отлетало обратно. Казалось невозможным оказаться даже в пяти метрах от парня, не то что коснуться его.

Аэлин не мог решиться на убийство. Пусть и чужого тела и в чужом Мире. Кто он такой, чтобы лишать человека жизни? Вся его значимость в собственных глазах сдувалась от этой мысли, как воздушный шарик от касания остриём иглы. И только он вдыхал новую порцию воздуха, в попытке вернуть былое самоощущение, как новый прокол вновь отзывался внутри болью.

- Да что же это такое! – парень сорвался с места и двинулся по комнате.

- У Аргоса и малейшего сомнения не возникло: стоит ли разрывать иномирную нить? Он был решителен в своих наставлениях. Настоящий правитель.

- А Вышние? Могут ли возникать хоть какие-то сомнения, когда в руках находится столько судеб? Они согласуют рождения и смерти, ни секунды не сомневаясь! Безусловно, они видят больше: им доступна совокупность судеб людей, их взаимодействие друг с другом…

Он резко остановился и лицо озарилось вспышкой осознания:

- А что, если это испытание на мою долю?! – После волнительного вздоха решение было принято: – Голова будущего правителя должна быть холодна…

Аэлин подошёл к столику и вытащил пробку из бутылька.

«…Один глоток выведет тебя в полном сознании на ментальный план бытия, – прокручивал он в мыслях слова Ониса. – Чтобы найти нить нужного человека, вспомни его образ. Нить активного воплощения окажется серебряной, нить же тела, лишённого сознания – изумрудной. Оперируй образами, удобными для тебя, чтобы совладать с ней…»

Подсушенные травинки и стебли цветов выкладывала Тмина из небольшого бочонка, усадив новичков полукругом напротив здания академии. Она расстелила на траве плотную подставку и выложила на ней ровным кружком несколько стебельков.

- Ваша сотворяющая мысль должна стремиться к движению и единству ровно так, как стремится к ним вода. – Её ладонь застыла над одинокой травинкой. – Ваша цель – не напитать материю живительным эфиром, а соединить её, используя другое его качество – стремление к целостности. Вы должны создать единую устойчивую конструкцию.

- Сконцентрируйте энергию вокруг материи. – Полупрозрачная белизна стала сгущаться над травинкой. – Эфирная составляющая вашего существа способна на это. – С лёгким плавным движением ладони вверх она поднялась в воздух, полностью окутанная белым облачком.

Тмина повела рукой к заготовке и аккуратно уложила одну травинку на другую. Повинуясь новым движениям ладони облачко скользнуло вниз и крепко соединило их.

- Теперь подходите по одной и пробуйте сами. Давайте начнём с левого края, – она указала на щупленькую девчушку, обойдя вниманием паренька, сидевшего на самом краю, и поманила её к себе. – Бояться нечего, садись рядом, чтобы остальным были видны твои действия.

Девочке потребовалось несколько попыток, чтобы травинка взмыла вверх, но вот довести её до конструкции не получилось.

Каждая следующая девочка чувствовала себя увереннее и с поставленной задачей справлялась лучше предыдущей. Харе удалось донести травинку до нужного места, однако хорошо уложить не удалось.

А вот Саша не смогла даже окружить травинку эфиром. Ни с пятого раза, ни с десятого белое облачко не появлялось.

Тмина внимательно наблюдала за её действиями, но вдруг резко оборвала:

- Довольно, Вишна, останься после занятия. Следующая!

Тмине не требовалось задавать вопросы, она верно истолковала и позднее выступление Вишны перед наставниками, и её вопрос на вчерашнем занятии, и сегодняшнюю неудачу в таком простом задании. Девочка ещё не с нами, – решила она. Поэтому по окончании урока лишь коротко бросила своей ученице:

- Пойдём.

Её платье, свисавшее с необъятных бёдер до самой травы, покачивалось при ходьбе, как корабль на волнах во время шторма. А по мере приближения к своему элу она и сама становилась похожа на грозную стихию, словно невидимые человечки срывали с неё наслоившиеся одна на другую доброжелательные маски.

Походка её становилась твёрже и увереннее, а на лице проступали стервозные острые черты, которые не скрашивало даже приятное эфирное сияние, наблюдаемое теперь Сашей вокруг людей, растений, жилишь и даже камней.

Тмина открыла овальную дверь своего эла и пригласила девушку внутрь. С наслаждением вдохнув сладко-острый аромат цветов, наполнявший полукруглую диванную, она словно по привычке ступила в сторону двери, ведущей в другую комнату, но стремительно развернулась и обратилась к Саше:

- У тебя замечательный пегас, – женщина подняла уголки тонких губ в подобии улыбки, а Сашу кольнуло тревожное предчувствие. – Хочешь взглянуть на моих любимцев?

Девушка нерешительно кивнула. Бурная фантазия уже перенесла её на другую сторону от обрыва, где Тмина ласково поглаживала стаю шакалов и игриво натравливала их друг на друга. Саша боязливо поёжилась: оказаться там с этой женщиной страшнее, чем на дне ущелья, даже испещрённого острыми камнями.

Но та распахнула дверь в небольшое помещение, занимавшее четверть первого этажа. Звук множества порхающих крыльев наполнял комнату ровно до того момента, как хозяйка переступила её порог.

Вся она была уставлена птичьими клетками, обитатели которых напряжённо замерли без малейшего движения. Клетки располагались на столиках вдоль стен, на полу и свисали с потолка.

- Мои пташки, – просюсюкала женщина, любовно оглядывая застывших созданий. – Уже успели заскучать без меня?

В клетках томились птицы разных форм и размеров: одну Саша сочла похожей на малиновку – она была пузатой, с красной грудкой и тонкими ножками; другая овальной грудкой и клювиком напомнила дятла; третья тоже показалась знакомой – изумрудно-бирюзовая с вытянутым клювом и расправленным хохолком. Не меньше четырёх десятков птиц взирали на них настороженно, и казалось даже с ужасом.

Тмина перемещалась по комнате, поглаживая прутья клеток, будто струны арфы, и не отрывала от хрупких созданий пожирающего взгляда.

- Все они из разных уголков нашей земли, – проговорила она наконец и, словно вспомнив про гостью, обернулась к ней:

- Честно говоря, я не вижу смысла в нашей, – она запнулась и поправилась: – в вашей исследовательской деятельности. Все наставники, конечно, всполошились бы от таких слов, но я за развитие вширь, а не ввысь, – она распростёрла руки в стороны, невзначай показывая, что её и без того немаленьким объёмам ещё есть куда расти. – Мы совсем не исследуем Аэллу, а ведь за пределами нашего селения могут скрываться невероятные богатства, – её невидящий хищный взгляд устремился в одну точку в направлении маленькой красной птички с пёстрым оперением.

- Думаю, познавая другие Миры, – чуть слышно заговорила Саша, совершенно задумавшись и теребя свой камушек на шее, – мы в какой-то степени познаём самих себя. Путешествия ввысь становятся путешествиями вглубь… Если нас на самом деле интересует развитие, а не освоение новых территорий, этот путь является наилучшим.

Тмина метнула в неё острый пристальный взгляд и тяжело выдохнула, словно окончательно уверившись в чём-то.

- Так! Зачем же мы здесь? – опомнившись, воскликнула она и, вытолкав Сашу в полукруглую комнату, указала ей на красный диван: – Ты можешь сесть, – последовала команда.

Она подошла к пустому с виду шкафчику и достала из него какой-то тряпичный мешочек. Затем скрылась в ванной и быстро вернулась с наполненным водой стаканом.

- Хочешь ли ты вернуть себе память, Вишна? – девушка непонимающе уставилась на неё. – А может быть ты хочешь вернуться в своё тело на Мидгард-земле? – и Саша совсем опешила.

- Чего бы ты ни пожелала – средство одно, – женщина нервно хохотнула и воззрилась на ученицу, ожидая ответа.

Не дождавшись ни одного внятного слова, Тмина поведала Саше об её целёхонькой изумрудной нити и о том, что пока ещё есть выбор.

- Если ты решишь остаться, я лично предам твоё тело заморозке и сообщу о твоём решении Вышним. Если нет, нить придётся разорвать.

Она достала из мешочка сморщенный чёрный комочек:

- Это сушёное сердце змеи. – И на новый испуганный взгляд поспешила холодно ответить: – Только не позволяй такому пустяку встать преградой на твоём пути.

Снабдив девушку необходимыми инструкциями, она вручила ей чёрный комочек и стакан с водой.

Глава 11. Воля – не воля

Мне без любви даже рая не надо Рай без любви называется адом В нём так горько и безотрадно[1]

Изумрудный мост с массивными перилами убегал вдаль, переливаясь в цветных пятнах импровизированного света. Без берегов и подпорок он словно парил в пространстве.

- Удобный образ, чтобы с ним расправиться и помечтать о Стихии Огня… – вымолвил Аэлин, распростёр руки вверх и закрыл глаза.

В каждом сантиметре его существа пробежал электрический ток. Повсюду вокруг засверкали зарницы. Правая ладонь превратилась в кулак и он, вместе с опустившейся на каменную поверхность ногой, ударился о левую ладонь.

Мощная яркая молния впереди разрезала пространство надвое и ударила в изумрудную конструкцию. Мелкие трещины от места удара стали с хрустом разбегаться в разные стороны, и Аэлин вновь распростёр руки кверху.

Прямо перед Сашей мягко пульсировало огромное бирюзовое сердце. «Заглянуть внутрь себя» оказалось не так-то сложно, как представлялось, осталось разглядеть невидимое.

Она зажмурилась и представила две ниточки, тянущиеся из сердца и терявшиеся в глубине пространства. Открыв глаза, Саша увидела лёгкие очертания из своего воображения, становившиеся всё более явными.

Девушка свернулась в яркий серебристый огонёк света и двинулась вдоль изумрудной нити.

Жёлтое пространство сменилось оранжевым, превратилось в красное и сплошная чернота окутала всё вокруг. Яркое пятно белого света виднелось вдалеке, и Саша ринулась вперёд.

Белая больничная палата закружилась вокруг, словно парк аттракционов, обозреваемый с карусели. Саша постаралась сконцентрироваться и придать себе форму. Став лёгким призрачным силуэтом, она смогла осмотреться.

Недалеко от окна стояла кровать, а рядом стена разного оборудования и капельница. Лежавшее на постели тело Саша узнала не без труда – это была она сама, её мидгардское тело. Лицо совсем осунулось, и было наполовину прикрыто дыхательной маской. Исхудавшие бледные руки лежали поверх одеяла, и всё тело сотрясало потоком воздуха, направляемым в лёгкие оборудованием через рот.

- Я вернусь и вскоре преображусь, – с грустью оглядывая щуплое девичье тело, прошептала она. – Я смогу пойти с Мишей на свидание, снова увижу папу и Катю, продолжу ходить в школу… – она внимательно прислушалась к себе, но сознание не отозвалось радостью – лишь сырая могильная тишина. – Будет ли мне этого достаточно? – возникла новая мысль, и с ней пришло ощущение пустоты.

Вдруг почувствовалось какое-то изменение в пространстве: дверь открылась, и в палату вошёл отец. Его кожа посерела, а под потухшими глазами залегли чёрные тени. Его можно было не узнать, если бы Саша не хранила бережно его образ, каждую деталь – от светло-рыжих кудряшек, до широких, будто расплющенных, пальцев на руках.

- Ну здравствуй, моя девочка, – устало прохрипел он, взял недвижную Сашину руку в свои ладони и стал ласково поглаживать. – Всё думаю, вот зайду, а ты тут уже сидишь да вовсю книжку читаешь, – он бросил пустой взгляд из-под тяжёлых век на томик с закладкой, лежавший на тумбочке.

Саша внимательно наблюдала за отцом, и он виделся ей теперь совсем в другом свете – не жестоким тираном, способным лишь внушать страх, а только требовательным человеком. Он ничего больше не добивался от неё, кроме пятёрок в дневнике, и ни в чём её не ограничивал. Он всегда говорил: «Отличные отметки и разносторонние знания позволят тебе заняться любым делом, которое окажется по душе. Ты сможешь поступить в любой ВУЗ с лёгкостью одного шага».

Да, именно такого отца следовало избрать Вышним, чтобы окунуть аэлифа в образование Мидгард-земли с головой, что называется. Ведь никаких других задач и не стояло. Что же она натворит, вернувшись в это тело? Не нарушит ли ход множества судеб? Есть ли у неё в действительности выбор?

Всё время пребывания в теле аэлифа Саша отчаянно мечтала оказаться рядом с Мишей, заглянуть ему в глаза, коснуться его, а ещё спросить, видел ли он те же сны, что и она, не игра ли они её воображения..?

Но неужели она позволит собственным смешанным чувствам сыграть решающую роль и вернуться на Землю? Нужно-то всего лишь коснуться нити… Как просто и сложно... Самый настоящий эгоизм, действовать в угоду только своим желаниям, не думая ни о ком вокруг; подвергать сотни судеб искажению из-за одного единственного человека.

К тому же на Аэлле ждут дела: несчастные эфирцы, учёба в академии, и кто знает, что ещё преподнесёт память, которая наконец вернётся. Она всем своим существом ощутила, что время здесь истекло.

Саша приблизилась к своему любимому телу, которое безропотно служило ей все тринадцать лет, и мысленно поблагодарила его; подлетела к отцу в попытке обнять, и устремилась ввысь, воображая бирюзовое сердце.

В мгновение оказавшись в нужном месте, она представила в своих руках лук и стрелу, и, не подпуская никаких сомнений, прицелилась. Остриё легко разрезало изумрудную нить. Если бы в её сознании было чему биться, оно бы уже выскочило наружу вместе с водопадом слёз.

Пространство озарилось новыми зарницами, но молния последовать не успела: в один миг мост изрезали мелкие трещины и он раскрошился на тысячи кусочков.

В обескураживающем полёте Аэлин вообразил комнату своего эла и открыл глаза.

Он был в кресле, куда и уселся перед решающим глотком изумрудной жидкости. Но что же случилось с мостом? Хватило одного удара молнии или..?

Он соскочил с кресла и направился в жилище той, которой уже и не надеялся смотреть в глаза прямо и открыто.

Удушливый сладкий запах разъел носовые полости, и каждый новый вдох иголками царапал внутри. Тошнота подступила к горлу, и Вишна выбежала из эла на улицу: ошмётки змеиного сердца вырвались наружу.

Немного придя в себя, она вернулась в эл, но хозяйки там не оказалось, а за дверью в уже знакомую комнатушку раздавался уже замеченный раньше трепет крыльев. Вишна осторожно приоткрыла дверь и заглянула в комнату: все птицы как одна бились крыльями о прутья клеток, будто надеясь разломать их и вырваться на свободу.

Девушка переступила порог, но ни одна из них не притихла. Взгляд на маленькую синюю птичку перенёс Вишну на давно нехоженую тропу: Хрупкое создание зажато в одной пухлой руке, а над её головкой кружит вторая. Закручивающее движение завершается, ладонь сжимается в кулак и с резким выдёргивающим пустоту движением из клювика птицы выскакивают два кровяных мешочка.

- Она не потревожит мой сон, – довольно изрекает Тмина и запирает птицу в клетке.

Это был первый урок, преподнесённый Вишне этой женщиной в далёком прошлом. Урок крови.

Яркое воспоминание произвело оглушающий эффект и девушка обратилась к тому, что ни в коем случае не должно оказаться вытесненным: память о папе, Кате и Мише… – она ещё не исчезла.

Она бросилась на спасительный восток в Лазарет, а по пути не обнаружила ни одного взрослого аэлифа: очевидно все собрались в Зале Сияний. В кабинете Ониса тоже никого не оказалось, и Вишна без труда нашла хрустальный резец.

Она развернула левую руку тыльной стороной и вырезала словно на деревянном бруске два слова: «Я помню», вложив в них все дорогие сердцу образы. Помнить – в моей власти, – давала она себе мысленную установку, оборачивая теряющую серебро руку в белую материю.

Аэлин беспокойно расхаживал по комнате, когда входная дверь отворилась: с замершим сердцем он поймал измученный взгляд Вишны.

Девушка бросилась к нему в объятия и прижалась щекой к груди:

- Я разорвала изумрудную нить, – прошептала она, и слёзы ручьями хлынули по щекам.

[1] Отрывок из песни, исполняемой Алексеем Глызиным «То ли воля, то ли неволя»; автор стихов Симон Осиашвили

Глава 12. Тропы памяти

- Вишна, – парнишка словно заново пробовал на вкус давно знакомое и такое родное имя. Он невольно зажмурился, и напряжение нескольких дней вырвалось из него словами: – Я чуть было не сделал это за тебя.

Девушка отстранилась, в её взгляде смешались изумление и страх. На долгую секунду она выпала из реальности. Ни в коем случае не стоит забывать кто перед ней. Он уже показал, на что способен. Этот человек опасен, что бы им ни двигало.

Не сейчас, только не сейчас думать об этом и что-то решать! Она развернулась и выбежала из своего эла, стирая из памяти образ монстра, оставшегося в диванной.

Уже сновавшие по улицам аэлифы оказались совсем некстати. Вишна обошла свой домик и направилась на восток. В стороне виднелся Лазарет, а впереди маячили серые треугольные пирамидки.

Настоящее царство покоя, – навязчиво кружили слова в голове, пока она продвигалась всё дальше и дальше, через нескончаемое поле пирамидок. Порезы на руке больно саднили, но всего несколько капель серебряной крови пропитали повязку и уже успели высохнуть.

Она всё шла и шла, без единой ясной мысли, с ощущением, будто все смыслы птицами улетели на юг и больше никогда не вернутся. Но тишина была недолгой.

…нужно поблагодарить Тмину… плевать. Папа… что произошло, когда нить оборвалась? Он ведь был рядом… Как жестоко..! Почему я не подумала об этом?! Зачем вообще я это сделала? Ведь могла вернуться. Я была так близка к этому… зачем? Аэлин… Боги! Этот самодовольный гадёныш всё равно убил бы меня. Не сегодня, так завтра. Что за человек? И человек ли вообще?

И это стихотворение… «не на год – на век»… бессмыслица какая-то. Откуда солнцу знать?!

- Откуда ему знать?!! – крикнула она огромному голубому диску, безмолвно зависшему в пустом фиолетовом небе, и упала на мягкую пружинистую траву.

Слёзы бежали из глаз, мечтая побыстрее оказаться на свободе и слиться с горячим безветренным воздухом. Вместе с ними сознание покидал сумбур и беспокойство.

Слёзы очищают душу.

Мысль о Земле больше не грела. Горький привкус от глотка истины, испитого ещё в больничной палате так и стоял поперёк горла – признавать совсем не хотелось, но время там и вправду истекло. Словно все каналы оборвались, все мосты сгорели, все ресурсы исчерпаны. Только тоска на сердце: увидеть бы их ещё разок…

Вишна поднялась и дремота под грузом несуразных мыслей быстро отступила: впереди расстилалось бескрайнее цветочное поле. Нежное разноцветье терялось вдали, смешиваясь с синевой трав и стеблей. Только окунувшись в это цветастое море, она ощутила ненавязчивые сладковатые ароматы, граничащие со свежестью морского воздуха.

Девушка потянулась к светло-фиолетовому цветку, напоминавшему тюльпан, и коснулась его шелковистого лепестка – точно таким было её платье. Образ яркой картинкой встал перед глазами: платье, сложенное из лепестков.

Нежные женские руки легонько достают лепестки из цветоложа и выкладывают в потрясающий наряд. Ласковая улыбка и смешливые морщинки вокруг излучающих тепло глаз.

- А теперь соединим, – звучит мягкий голос и две пары рук взмывают над нарядом – руки маленькой Вишны и её мамы.

Новая тропинка памяти открылась девушке, и она смело зашагала по ней, встречая всё новые пейзажи один за другим. Они с мамой часто бывали здесь. Иногда к ним присоединялся отец и тогда на платьях появлялись красивые узоры. Сколько счастливых дней подарили им эти цветочные поля!

Можно было весь день провести, срывая лепестки, а на следующий не найти на том месте ни одного голого растения. Природа – настоящая чудотворница!

Любимые родители… Память о них не оставила от тоскливого чувства одиночества ни следа.

Они тоже были исследователями, но за все её детские годы не побывали ни в одной миссии. Когда же Вишна подросла и успешно прошла творческое тестирование для исследований, их отсутствие стало совместным. Родители нередко встречали её после пробуждения, если возвращались раньше.

- Значит сейчас они где-то здесь, – девушка обратила взор на бесчисленные пирамидки. – Нужно попытаться вспомнить, где именно.

Перед внутренним взором встали таблички с именами – они должны быть на внутренних стенах коридоров, – и неведомый провожатый повёл её в обход серебрившихся на солнце строений.

На табличке пирамиды, где Вишна, повинуясь неслышному сигналу, остановилась как вкопанная, оказалось её собственное имя и цифры, судя по которым она пробыла в исследовании четыре года. Тогда она двинулась влево от строения и обнаружила имя своей мамы: Лиля, цифры под которым указывали, что до окончания её миссии ещё почти два года.

Девушка спустилась в пирамиду по коридору, но кромешная тьма не позволила ничего разглядеть. Решив, что вернётся сюда с фиром, она направилась к строению справа от своей пирамиды и табличка с именем Ладан сообщила, что её папе пребывать в исследовании ещё два с лишним года.

Вишна легко нашла дорогу домой, а следующий день даровал необыкновенное приключение.

- Я нашёл в своих записях, – раздался на пороге ранним утром певческий голос, – что Ритуал Прощания на Мидгард-земле происходит через два-три дня после начала Последнего Сна. Нам лучше поспешить.

- Поспешить? – холодно отозвалась девушка, ещё ничего не решившая на счёт Аэлина.

- Да. Наш день равняется трём мидгардским. Мы должны поторопиться, если хотим... если хочешь попрощаться с теми, о ком вскоре забудешь навсегда, – он осёкся и как-то виновато потупился.

Изумрудная жидкость заманчиво переливалась в его руке и Вишна спешно согласилась, даже не успев порадоваться, что это жидкость, а не мешочек со змеиными сердцами.

Два маленьких огонька вылетели из межбровий и закружились в подобии танца. Соединившись в одно целое, они пустились сквозь измерения.

Лёгкость древесного листка превратилась в порыв ветра, который раздул пламя и каплей опал на землю. Ощутив плотность материи, беЗтелесные огоньки оттолкнулись от земли и разделились.

Один огонёк рассеялся и превратился в призрачный образ девушки. Аэлин повторил манипуляцию Вишны, и отсутствие текстуры и цвета сделало его неотличимым от мидгардца.

Они оказались на церемонии прощания в еле освещённом помещении. Вишна огляделась, а парень двинулся к гробу, где лежало тело девочки Саши. Подойдя ближе, он поразился удивительному сходству: те же губы в лёгкой улыбке, показывающей ямочки на щеках; тот же немного вздёрнутый нос; но вот белая кожа и её безжизненная бледность возвращали к реальности: это тело другого человека, другой личности, сформированной этим чужим Миром и Душой Вишны.

Как много народу здесь собралось: старые знакомые из двора, одноклассники, однокашники и учителя; бледная Катюша ревёт в четыре ручья и тихонько всхлипывает; папа совсем осунулся и, казалось, уже выплакал все глаза; и Миша будто в печальном смятении.

Вишна остановилась напротив него, и мальчик поднял невидящий взор, словно ощутил её присутствие. Долгие пять лет эти красивые черты манили её, не позволяя оторвать от него глаз, но что-то скрывалось за ними – что-то более существенное, куда более важное и притягательное, не имеющее никакого отношения к внешним проявлениям. Это что-то он сам, его духовная основа; между ними всегдарезонировало нечто, но без осознания притяжения ни во что не выливалось.

Как же сейчас хотелось тронуть его щёку, коснуться поджатых подрагивающих губ, обнять и шепнуть что-нибудь ободряющее. Вишна наклонилась к его уху и сказала:

- Всё хорошо, – вложив в эти слова все доступные ей смыслы. Чтобы не возникло и мысли, будто Там ничего нет, чтобы он знал, что это не так и материалистическая иллюзия мидгардцев не поглотила его. Она прошла половину пути Туда, и когда-нибудь пройдёт оставшуюся часть. Он должен знать, что всё хорошо.

Мальчик часто задышал и всхлипнул. Вне всякого сомнения, послание было получено, но хватит ли у него мудрости расшифровать его…

Вишна ощутила внимание Аэлина и решила, что пора уходить. Тоска больше не вернётся; она сохранит светлую память о них и продолжит свой жизненный путь в другом Мире. Нет ничего страшного в проживании нескольких жизней за одну, только иногда это бывает слишком больно.

Глубоко в душе она была благодарна Аэлину за это короткое путешествие. Она бросила прощальный взгляд на каждого из присутствующих, взяла Аэлина за руку и они в один быстрый прыжок достигли диванной её эла.

- Спасибо тебе, – прошептала она, открыв глаза, поднялась и скрылась на втором этаже, даже не взглянув на него.

- Пройдёт время и она обязательно меня простит… за всё.

Сон Вишны

Яркое разноцветье полевых цветов утопало в зелёной траве широкого луга. По обе стороны возвышался величественный хвойный лес. Здесь царствовали насекомые и горячее жёлтое солнце. Это место казалось девочке знакомым, но она не помнила откуда. Она взглянула на свои руки и их смазанные очертания сделались чёткими.

Вишна имела облик другого тела – руки были белыми, а прядка оттянутых волос кудрявой и светло-рыжей. Недавние события всплыли в памяти, и всё вокруг хрупко задрожало, будто рассыплется сейчас стеклянными осколками. Она сосредоточила внимание на своём присутствии, отбросив ненужные мысли – любопытно ведь, зачем она здесь оказалась.

- Саша! – весело крикнул за спиной смутно знакомый голос.

Она обернулась: навстречу бежал раскрасневшийся Миша.

- Я так надеялся найти тебя здесь. – Он приобнял девочку и чмокнул в щёчку. – Уже больше недели не виделись, – сообщил он, грустно насупившись.

До Вишны стало понемногу доходить: это один из тех снов, в значимость которых она не могла поверить. Но что-то изменилось, будто угол её восприятия сдвинулся.

Мальчик осторожно взял её руку, провёл по ней, будто желая убедиться в её реальности – и странно! но у него это получилось – девочка ощутила приятное тепло и шелковистость его прикосновения.

Не выпуская руки, Миша шагнул вперёд, уводя девочку в неспешную прогулку. Вишна заметила в нём какое-то смятение – что-то тяжёлое и тёмное роилось внутри него. Похоже, мысли, которыми он не готов делиться.

- Что это за место? – спросила она.

- Из моего детства, – откликнулся Миша, немного просияв. – Позади под пригорком деревня, а дальше впереди будет речка. Я бывал здесь маленьким у бабушки.

Молчание затянулось и вновь стало омрачаться тёмным напряжением.

- Знаешь, а в моём Мире меня зовут Вишна, – незатейливо сообщила она.

Миша на секунду задумался:

- Похоже на имя какого-то божества.

- Да, я тоже что-то такое припоминаю, – согласилась девочка.

- Не удивительно. Такой красивой может быть только богиня, – мальчик смущённо заулыбался, делать комплименты он не привык, да и не умел, а эти слова сами собой слетели с губ.

- Но почему «в твоём Мире»? – спросил он. – Разве «тот свет» не един для всех?

- Наверное, един, но я вернулась на свою родную планету, откуда была отправлена на Землю для исследования.

- Вот это да! Даже не представлял, что такое возможно!

- Я тоже, – хихикнула девочка и тут поймала невероятную мысль: наверняка она может показать Мише свой новый облик! – Хочешь посмотреть, как я выгляжу в своём Мире?

- Конечно! – отозвался заинтригованный мальчишка.

Вишна отстранилась от него и направила внимание внутрь, представляя себя аэлифом, но стараясь сохранить ощущение окружающего пространства. Это получилось даже быстрее и проще, чем она ожидала, и изумлённый возглас мальчишки это подтвердил:

- Ты очень-очень красивая!

Девочка оглядела себя: – Ещё бы, ведь выбрала самое лучшее платье! – подумала она. Но на наряд мальчик и не смотрел, он не мог оторвать взгляда от её огромных фиолетовых глаз.

Засмущавшись от такого пристального внимания, она поспешила вернуть себе облик, привычный для него, и вскоре обнаружила на себе лёгкое хлопковое платье с красивым узором и свои босые ноги.

- Наверное, можно перевоплотиться в кого захочется, – задумчиво протянул Миша.

Вишна, поразмыслив, согласилась с ним:

- Думаю и окружающее пространство можно менять. – И мальчик легко загорелся этой идеей:

- А давай попробуем!

Девочка тоже вдохновилась и незамедлительно приступила. Она повела ладонью вокруг себя: на месте леса выросли большие острые скалы. Закружилась в другую сторону, и они оказались в диванной её эла. Взмах рукой и привычные нежно-голубые тона стен превратились в насыщенный лиловый.

- Ох, – только и выдохнул мальчишка.

- Теперь ты, – весело усмехнулась Вишна.

Но Миша предложил сохранить сотворения, и они вышли из круглого домика.

Мальчик сосредоточился на свободном пространстве поляны – зажмурился и даже стиснул кулаки. Стали проявляться лёгкие очертания двухэтажного прямоугольного здания: по бокам очертились круглые подобия дворцовых башенок, а между ними на втором этаже выступил полуовальный балкон; под ним на первый этаж вела широкая парадная лестница. Перед лестницей возникли дорожки и плавно окружили большой бассейн.

Миша разлепил глаза и оценивающе воззрился на строение. А Вишна не сдержала восхищения:

- Да ты архитектор!

Мальчишка хитро заулыбался:

- Так и есть. Хочу стать после школы. Уже несколько тетрадок изрисовано набросками фасадов, но этот самый любимый, – заявил он с гордостью и тут же сник: – Вот только внутренняя планировка совсем не удаётся. Этот коттедж наверняка голёхонек внутри, – он весело усмехнулся, всматриваясь в своё сотворение, и почесал затылок.

- Не беда! – воодушевилась Вишна. – Сейчас напланируем! – она схватила Мишу за руку и бодро зашагала в обход бассейна.

Распахнув входную дверь, они убедились: вместо пола трава да цветы, и только голые стены с окнами, без разделительных перегородок. Одним взмахом Вишна сотворила просторный холл с блестящим паркетом, а за ним и красивую современную кухню, изысканную столовую и гостиную; лестницу на второй этаж с резными перилами, библиотеку, сауну, бильярдную и даже небольшой кинотеатр. На втором этаже компактно уместилось несколько просторных спален и два кабинета.

- Вот кто архитектор! – воскликнул Миша. – Нужно будет запомнить и перерисовать в тетрадь.

- И обязательно построить, – согласилась девочка.

Она невольно вспомнила о замке в низине за ущельем, его обитателях и своей непростой общественно-полезной задаче исследователя других Миров. Несколько слов сами тоскливо вырвались на свободу:

- Нам никогда не быть вместе.

Миша судорожно вздрогнул и протестующе замотал головой:

- У нас есть наши сны.

Глава 13. Новые пределы

Всё теперь ощущалось каким-то белым листом с бледными неясными набросками. Что-то внутри всё-ещё клокотало и отзывалось болью, но бушевавшие доселе чувства постепенно сменял небывалый прежде покой. Прошлое кажется отпущенным, будущее неизвестным, и легко поддаться иллюзии, что можно плыть по течению не беспокоясь, куда оно вынесет.

Неожиданный гость оказался за дверью этим утром: вольный белоснежный пегас нежился в лучах солнца, разложив свои красивые крылья на синей траве прямо перед элом.

Вишну затопили нежные чувства при виде этой волшебной картины. Она уселась рядом с ним и принялась ласково обнимать, начёсывать густую гриву и что-то приговаривать.

- Ты самый желанный гость в этом Мире, – пропела она Лазарю на ухо, как над её собственным раздался весёлый вкрадчивый голос:

- А я?

Девушка вздрогнула, но обнаружив рядом Белога, радостно выдохнула.

Он стоял на одном колене и тоже ласково поглаживал пегаса.

- Я не против уступить первое место этому крылатому, но на второе всецело рассчитываю.

- Так и быть, оно твоё, – с улыбкой отозвалась Вишна.

- Отлично! Теперь моё счастье безгранично, – сказал он с абсолютно счастливым видом, усаживаясь на траву напротив, и эти слова не были пустышкой. Но вдруг переменился в лице: – У тебя всё хорошо?

Девушка в задумчивости покивала: да, для ясновидящего наставника эти два дня вряд ли прошли бесследно, он явно что-то почувствовал. Не сдержав усмешки, она нараспев повторила его давние слова:

- Ты можешь вздохнуть спокойно. Я разорвала изумрудную нить.

- Ох! – изумлённо выдохнул он. – Так вот в чём было дело! Как же я упустил… думал из-за человека, оставленного в иномирье нужно больше времени. Извини меня, Вишна…– он досадливо покачал головой. – Но как же ты догадалась?

- Тмина подсказала, – невесело хмыкнув, ответила она и поведала Белогу о своих безрадостных приключениях, не забыв подробностей и даже сон про Мишу. Теперь на душе стало совсем легко и спокойно.

Белог внимательно выслушал подопечную и с особым вниманием выделил в её рассказе то, что до сих пор её изумляло:

- Спирали всех человеческих существ тесно связаны, – наставнически заговорил он. – Часто образуются судьбоносные узлы десятков и даже тысяч людей. Эти люди могут следовать по своим спиралям разными дорожками, но их путь неминуемо приведёт к такому узлу. Договор на создание судьбоносного узла заключается с человеком ещё до его рождения, поэтому избежать его или изменить не представляется возможным. Можно развязать судьбоносный узел только одного человека – он сам может его развязать, – но и об этой дорожке на пути Вышние и уж тем более Всевышние будут знать заранее. Развязать узел нескольких сплетённых спиралей невозможно и именно это стало причиной твоего Ясного Знания о завершённости жизни на Мидгард-земле.

Вишна внимала каждому слову и чувствовала в них правду, но всё же оставалось ощущение какой-то неполноты картины.

- Жизнь Миши после твоей гибели неминуемо изменится, – продолжил наставник после короткой паузы, – а также жизни его близких, а, следовательно, и далёких людей. И, как ты можешь догадаться, не только в его Мире произойдут перемены, но и в нашем, и в Мирах твоих следующих миссий. Пока мы можем только гадать, насколько судьбоносными они окажутся и для какого количества людей. Гигантская карта уже нанесена на полотно времени.

- Неужели мелочи совсем неважны? – смогла она наконец выразить своё ощущение словами. – Я всегда считала, что именно из них складываются глобальные события. Разве не они формируют судьбоносные узлы?

- Безусловно, – подумав, кивнул наставник. – В режиме реального времени, как выразился однажды один из исследователей, – улыбнулся он. – Вот только вне времени и пространства ты можешь увидеть ещё до рождения все основные события и определить свои уроки. Эти события найдут тебя и всех участников, раньше или позже – не имеет значения. Точнее вы сами найдёте их по карте, заложенной в ваших Душах.

Вишна совсем запуталась: то ли она формирует свою судьбу сейчас, то ли сформировала её ещё до рождения, то ли и не она вовсе её формирует. Истина, как всегда, окажется многогранна и ещё насыщеннее, чем можно было вообразить.

Белог беззвучно посмеивался, наблюдая за замешательством девушки по её лицу, и решил весело заверШить:

- Бездеятельность точно ничего не формирует.

- Хорошая мысль для начала дня, – улыбнулась Вишна, которой предстояло отправиться на занятия. Вчера о них она и не вспомнила.

- Где же ты была? Почему не появилась вчера? – поинтересовалась Хара как-то испуганно и опасливо поглядывая на Тмину.

Женщина же напротив не упомянула об отсутствии Вишны на прошлом занятии, да и не обратила на неё никакого внимания. Так поступали некоторые преподаватели на Мидгард-земле, считавшие, что знания нужны ученику и присутствие на уроке должно волновать только его и никого больше. Девушке нравилось такое положение вещей, и сейчас она была несказанно ему рада – здорово, когда не нужно никому ничего объяснять, ответственность за свою собственную жизнь становится ощутимой и весомой.

- Вчера мы работали с опавшими листьями, – продолжила подруга, получившая вместо ответа на свой вопрос рассеянную улыбку.

Из здания вынырнул статный мужчина с двумя жгутами серых волос и короткой бородкой. В руках он нёс поднос с макетом полусферы из стеблей и травинок.

- А сегодня, наверное, урок для мальчиков, – озадаченно глядя на него сообщила Хара.

- Юноши рассаживаются вокруг меня, – подтвердил мужчина её догадку, – а девушки могут взять коврики и материалы, – он указал на приготовленные бочонки в стороне, – и работать самостоятельно по пройденным урокам. С вопросами обращайтесь к уважаемой Тмине.

Вишна и теперь вздохнула с облегчением: попробует нагнать девочек сама, а если уж совсем ничего не выйдет, обратится за помощью к директрисе. По крайней мере, не позориться под пристальным вниманием целой группы. Они с Харой взяли по подстилке и горсти сухой травы и уселись недалеко друг от друга.

Первые травинки легли кружком, и Вишна сосредоточилась на воспоминании о позавчерашнем занятии. «Подобно воде: движение и единство мысли» – она представила себя тихим ручейком в весеннем лесу и подвела ладонь к травинке. «Сконцентрируйте энергию вокруг материи» – полупрозрачный горизонтальный вихрь закружился вокруг травинки и подхватил её в воздух. «Не напитать, а соединить» – Вишна плавно повела травинку к заготовке и легко опустила её в нужное место. Белый вихрь прихватил заготовку и скрепил травинку с ней, не давая упасть.

Как легко получилось! – Вишна огляделась – такой успех она не прочь продемонстрировать хоть всей группе, хоть каждому в отдельности. Но все вокруг были заняты своими делами. Какой-то мальчик сидел рядом с мужчиной и «вдувал» энергию в будущее жилое строение. Тмина прогуливалась между учениц. А Хара осторожно вела к конструкции свою первую травинку.

Вишна решила отнестись к своему успеху как к чему-то само собой разумеющемуся. Нить разорвана – теперь способности аэлифов ей доступны. Она сосредоточилась на создании цельной конструкции: сходив пару раз за дополнительным материалом, вскоре завершила её и приступила к созданию макета из листьев.

Она попробовала проделать с листочком ровно то же, что и с травинками, разве что учитывая его форму, и быстро превратила горстку листьев в стройную вертикальную часть купола, подпираемую внизу несколькими листочками.

- Продолжите на следующем занятии, – важно возвестила Тмина.

Под конец второй недели обучения мальчишки уже колдовали над невысокой полусферой, вычерчивая в ней овальные оконные и дверной проёмы.

А девочки, отточившие мастерство работы с эфиром на будущих жилых конструкциях, должны были научиться применять его для создания скважин, чтобы обеспечивать поступление воды в жилища. Не столько желание сотворять дома, сколько неосознанная охота именно за этим знанием и привела Вишну сюда. После сумбурной лекции Белога стало легко разглядеть происки судьбы в чём угодно.

Ямки делали неглубокими, прямо на территории вокруг академии, и тут же возвращали почву на место. Основной упор делался на чувствование воды под землёй. Здесь у Вишны тоже всё получалось хорошо и теперь всегда с первого раза.

Не забыла девушка и о стрельбе из лука, однако нужной академии среди западного комплекса строений не оказалось. Помимо Академии Архитектуры здесь находились только: Академия Обустройства Элов, Академия Утилизации и Академия Вычислений. Тогда на выручку пришла Хара.

Девушки всё чаще проводили время вместе, и подруга всё сильнее напоминала Вишне Катю: такая же добродушная и остроумная, вот только беспечная, легкомысленная и всегда в хорошем настроении. Наверное, в любом Мире человека будут окружать близкие по духу и чем-то схожие между собой люди, – не раз думала Вишна, со светлой тоской вспоминая о Мидгард-земле и людях, оставленных на ней.

После очередного занятия Хара привела Вишну к комплексу строений на юго-востоке селения. Они располагались недалеко друг от друга и образовывали полумесяц. Девушки не раз гуляли здесь и раньше, но Вишна никогда не присматривалась к надписям на зданиях, а они гласили: Академия Человека, Академия Изречения, Академия Звёзд и Земель, Академия ЧароДейства, Академия Сотворения Нарядов, Академия Садоводства, Академия Живописи, Академия Музыки, Академия Художественного и Боевого Движения.

В последнее самое южное здание они и вошли. Внутри оно оказалось точной копией архитектурной академии, но вместо учебных аудиторий были пустые помещения, как спортивные залы, с разным оборудованием, расставленным вдоль стен.

Все окна и двери были распахнуты настежь, и внутри царила уличная свежесть. В некоторых классах ещё велись занятия, а в одном проходило нечто вроде репетиции балета: хрупкие девочки и девушки выполняли балетные па, гармонично сочетая их с гимнастическими трюками.

Нашлись здесь и мальчишки с тросточками: они оттачивали своё мастерство на лёгких кубиках, выставленных полукругом, раскидывая их, как совсем недавно Аэлин сбросил шакала с веранды замка. Один паренёк закручивал тростью в вихре воздуха какой-то предмет: он кружил под потолком, полностью повинуясь его малейшему движению.

Заметив у стены одного из классов стрелковые мишени, девушки зашли внутрь. Седовласый мужчина с пучком на голове и в бирюзовых одеждах мирно наблюдал за стрельбой нескольких мальчишек. Заметив девушек, он двинулся к ним.

- Рад видеть вас, девочки! – воскликнул он. – Хара тоже решила научиться стрельбе?

- Нет, я не скоро созрею для этого искусства! – с улыбкой отозвалась она. – А Вишна недавно вернулась из исследования и хотела бы освежить навыки.

Вишна соглашаясь скромно кивнула.

- Можешь приходить пострелять в любое время, – радушно сообщил учитель. – Если понадоблюсь, всё подскажу и покажу. Я здесь до самого заката.

Тянуть резину Вишна не стала и в этот же день приступила к занятиям. Неуверенные попадания в цель быстро стали просто попаданиями, а затем и уверенными. И даже вспомнились старые уроки, на которых неизменно в качестве группы поддержки присутствовал папа; а ещё – имя любимого учителя: Фейн.

Порез на руке быстро зажил, оставив тонкую светло-голубую ниточку букв, и Вишна взяла за привычку прикладывать к нему ладонь не только во время новых проблесков памяти, но и вспоминая иной Мир. А про себя стала называть его «Хранилищем памяти».

Вместе с солнышком ранним утром на полянке перед домом часто появлялся Лазарь. Они кружили над селением, наслаждаясь мягким утренним теплом, а однажды в свободный от занятий день слетали далеко на север.

Взору предстала уже знакомая равнина, а затем и холмы, опадавшие в ущелье. Но за ущельем и холмами открылась великолепная картина: густой синий лиственный лес. Пушистой шапкой листва накрывала необъятную территорию, и конца и края ей не было видно. Вот бы Аэлин удивился! – скользнула прыткая мысль.

Но главным событием этих нескольких недель стало, конечно, посещение пирамид родителей. И захватить с собой вещицу, ставшую теперь для неё запретной, Вишна не забыла. Хорошо, что не сдала в утиль! – порадовалась она.

Девушка коснулась браслета на руке: ярко загорелся дисплей, и свет его отразился от скатных каменных стен, осветив каменное лежбище посреди пирамиды. Прозрачное стекло бликами отозвалось на нежданное освещение, и девушка увидела заточённую под ним женщину.

Её кожа и волосы были покрыты белым инеем, а красивые черты хранили прежнюю молодость. Невообразимо захотелось прильнуть к маминой груди и рассказать обо всех тревогах, что беззвучно бередили сердце с самого возвращения, но стекло не позволило бы даже лёгкого прикосновения.

Память расстелила тропы драгоценных дней детства: они ранили и лечили душу одновременно.

Папа тоже совсем не изменился. Зрелая молодость – лучший дар за десятки исследовательских миссий.

Сама Вишна припоминала, что последнее исследование было седьмым в её жизни. Довольно много! Но прошлых воплощений, увы, не помнила.

День за днём она возвращалась сюда вечерами, держась за родные тела, как за спасительный круг в этом сумбурном океане двух Миров, смешивающихся в одно целое.

Ярким маячком сверкнул на горизонте родительский дом, и, щемя сердце в ожидании невыносимой ностальгии, Вишна отправилась на зазывающий огонёк. Эл детства нашёлся на северо-востоке селения совсем недалеко от её собственного.

Округлые диваны, кресла и пуфы уютно разместились в беспорядочном танце. Над ними свисали кругляши светильников, свитые из тонких веточек, а позади целая стена шкафов скрывала горы свитков за прозрачными дверцами. Рядом с пуфом у окна примостилась золотистая скрипка, а за лестницей и ванной комнатой прятался серебристый рояль. Узнаваемыми остались лишь шкафы и музыкальные инструменты.

На втором этаже тоже многое изменилось, и вместо своей детской спальни Вишна обнаружила просторный кабинет. Давно же она не бывала здесь.

По стене тянулись шкафы со свитками, а у окон громоздился большой овальный стол с двумя стульями. На столе Вишна нашла два родительских фира и придавленный карандашом развёрнутый свиток.

Первый аэлиф пришёл с востока. Привыкший к фиолетовым лучам родного Мира, он бродил по округе и замерзал в тени растений Аэллы. Не желая губить даров природы, он искал открытое место, согреваемое лучами слабого для него аэллского Солнца.

Земля и Воды, Огонь и Ветры, и много ещё невиданных Сил были подвластны ему. Он призвал Души братьев и сестёр, погибших в кровавой бойне в родном Мире, и вместе сотворили они Плоть и Кровь, Жар и Первомысль каждого из них. И поселились Души братьев и сестёр в новые телесные обиталища и продолжили свои жизни на земле аэлифов.

Начертан этот текст был современным письмом грубым прямым почерком, а ниже, мягким и округлым одно слово: «Лилия». В тексте же слова «с востока» оказались подчёркнуты.

Казалось, будто этот свиток должен послужить напоминанием о чём-то важном. Вишна оставила его развёрнутым и в глубокой задумчивости вернулась домой. Нужно побывать за цветочными полями.

Из дневника сновидений Михаила Остапова

Как же мне её вернуть?! Где искать?!

Я в растерянности. Все шесть недель зашорены серым туманом моих безрадостных мыслей.

Каждый сон я возвращаюсь на нашу поляну, но она неизменно пуста. Если бы я мог оставаться там на протяжении всей ночи! …но вряд ли бы это что-то изменило. Я чувствую, как её образ меркнет в моей памяти и даже Земля уже простилась с ней.

Она покинула наш Мир, но жива в другом. Это питает во мне призрачную надежду. Нужно найти способ…

Глава 14. Странности

Очередной приём тёплой ванны обернулся неожиданностью. Вишна стянула лёгкое платье, и внимание её привлекло яркое пятно, синевшее на груди. Словно небрежная клякса расположилось оно в самой середине и пускало многочисленные лапки в разные стороны.

Не меньшее удивление поджидало девушку и за дверью: совсем недалеко от её эла в сторону Зала Собраний шествовал Олиман. Что заставило старца, двести лет скрывавшегося среди холмов, вернуться в селение? По всей видимости, он направляется на собрание наставников…

Но отвлекаться нельзя, к тому же попасть внутрь в качестве обычного слушателя вряд ли удастся, как и всем тем людям, толпящимся подле здания каждое утро. Сегодня Вишна должна испытать весь арсенал полученных в академии умений на практике. Её ждёт крайне важное дело в низине за обрывом, к которому она наконец-то готова.

Ни на секунду не забывая о шакале, встреченном в замке в прошлый раз, девушка побоялась отправляться туда на пегасе и не стала ни дожидаться его, ни пытаться разыскать. Она понадеялась, что удастся заручиться помощью другого существа, которое, судя по записи в свитке, само является олицетворением опасности.

Девушка двинулась по знакомой тропе через холмы на юг, где уже проходила с Аэлином.

Вот тропа к элу Олимана и нужно повернуть немного левее. Другого пути и не было: девушка то поднималась, то спускалась, петляя между пригорков в самых проходимых местах и наконец вышла к узкому ущелью. Именно здесь Аэлин призывал пантероподобную нинурту Шталлу.

Как же её позвать теперь? Придёт ли? Узнает? Не набросится?

В любом случае стоит попытаться. Без неё идти к замку слишком опасно.

Вишна приложила руки ко рту и громко позвала её по имени.

Одну минуту ожидания сменила другая: Вишна не видела движения в кустах, не слышала шорохов, но что-то голубое блеснуло в синей листве, и девушка присмотрелась. Два огромных кошачьих глаза на тёмно-фиолетовой морде скучающе взирали на нее, не мигая.

- Шталла, иди ко мне, – радостно поманила её Вишна – ведь кошка не бросилась на неё, чтобы разорвать, а это уже хорошо.

Нинурта лениво выплыла из кустов и потянулась. Деланно зевнув, она снова уронила на девушку свой безразличный взгляд.

- Пожалуйста! – взмолилась Вишна. – Ты ведь умная киса!

Шталла приноровилась, перепрыгнула ущелье и встала напротив девушки, вопросительно уставившись на неё. Голова большущей кисы достигала Вишне подбородка. Судорожно сглотнув, девушка заговорила:

- Проводи меня в замок. – Кошка не шелохнулась. – Прошу, проводи меня в замок, – чуть более напористо повторила она. Нинурта нехотя примостилась у обрыва в пригласительной позе.

Вишна забралась ей на спину, крепко ухватилась за шею Шталлы и взмолилась небесам, чтобы та не привезла её в какое-нибудь кошачье логово на обед огромной семье.

Они продирались сквозь колючий кустарник, и с каждым новым шагом земля впереди становилась всё суше.

У самой кромки кустарника там, где начиналось пепелище, показались знакомые тёмно-оранжевые изодранные шкурки. Два шакала разъярённо раздирали третьего, давно уже не оказывающего никакого сопротивления – от него остались одни лохмотья.

Злобным шипением нинурта заявила о своём приближении, и животные бросились прочь. Вишне пришлось ухватиться за Шталлу ещё крепче, когда та приблизилась к растерзанному телу шакала. Она наклонилась к нему, чтобы слизать его кровь с земли.

Большая кошка с острыми зубами и когтями без труда могла бы нагнать любую добычу, какая только окажется по вкусу, но она даже не дёрнулась в сторону давших дёру шакалов, и не прикоснулась к плоти уже убитого. Вместо этого она пьёт его кровь, пьёт как воду.

И эта странная картина пробудила в Вишне чувство дежавю, а затем и яркое воспоминание из далёкого прошлого:

Шталла наклоняется к прозрачному серебристому ручейку. Ветви кустарников вокруг них тянутся ввысь и маленькой Вишне кажутся высокими многоствольными деревьями с пышной листвой. Они совсем не колючие и между ними просторно, как между деревьями в самом обычном лесу. Здесь дышится легко и свободно.

Девочка и кошка не одни: вместе с ними мальчик лет семи – разрез его больших детских глаз и пухлый бант губ лишь подтверждают ощущения Вишны, это Аэлин. Он ласково гладит пьющую Шталлу и пристально всматривается в заросли впереди. В руке его зажата толстая длинная ветка. Они что-то ищут здесь.

Душераздирающий крик раздаётся откуда-то справа, и они бросаются на его звук.

Круп с тёмно-оранжевой шерстью уже теряется в кустах, но Шталла настигает его в два прыжка и обхватывает мощными когтистыми лапами. Шакал извивается и рычит, совсем недолго, потому что кошка перегрызает ему горло и брезгливо оставляет ненужную добычу.

Аэлин с Вишной мечутся в поисках источника крика, но нинурта скрывается за кустом и Вишна замечает за ним босую ногу.

На земле распростёрто мальчишечье тело; из рваной раны на шее вытекла лужа серебристой крови, и кожа стремительно сереет прямо на глазах. Шталла зализывает рану: кровь её не интересует, она пытается спасти мальчишку.

- Он не собирался сдаваться, – произносит Аэлин и Вишна видит, как он достаёт острую палку из брюха шакала, такую же, как у него самого.

Буря эмоций возвращает Вишну в реальный мир, в место, которое они называли чащей.

Перемены здесь произошли разительные, – было первой мыслью.

Как же звали того мальчишку? Он был другом, третьим в их компании. Они хотели встретиться у реки, он собирался что-то показать им. Кольнуло в груди, и появилась уверенность: он хотел показать чёрный замок.

А величественное иссохшееся строение уже предстало взору. Шталла вновь отвлеклась на невидимых астральцев, заполнявших низину, а Вишна почувствовала себя совсем беззащитной. Она даже не взяла с собой лук! Стоило ли вспоминать стрельбу, когда лук вместе с колчаном преспокойно лежит у неё под кроватью?

Но шакалы боятся нинурту.

- Пойдём со мной, – поманила она Шталлу за собой.

К счастью кошка послушно двинулась следом.

Они преодолели крутой спуск и Вишна с надеждой осмотрелась. Стены, по словам Аэлина теперь оказавшиеся под землёй, окружали древнее строение ровным кругом, создавая подобие глубокой чаши. Может получиться, если удастся добраться до глубоких вод, – подумала она и обратилась к Шталле, ласково тронув её мордочку:

- Только не оставляй меня.

Насторожившаяся киса и не собиралась никуда уходить, казалось, ей передалось напряжение девушки и понимание, что та задумала.

Вишна подошла ближе к замку, и присев опустила ладонь на землю. Она закрыла глаза и позволила бурлящему потоку мысли клейким веществом выйти через ладонь. Она погружалась всё глубже и глубже под землю, став самим эфиром, и наконец ощутила знакомую похожую энергию.

Концентрированный эфир бурным потоком двигался глубоко под землёй. Вишна постаралась охватить своим вниманием каждую доступную молекулу спасительной жидкости. Вода должна выйти на поверхность во что бы то ни стало!

Ладонь девушки взмыла вверх, а вместе с ней и подземная водная кладезь с огромной глубины. Вишне удалось не только вырвать верхний слой сухой почвы, но и сдвинуть более плотные слои под ним. Она отпрянула от образовавшегося отверстия, продолжая вниманием удерживать и вытягивать эфирную конструкцию, и земля поддалась мощному подземному потоку.

Следом за глиной и камнями хлынул фонтан воды. Он стал стремительно заполнять истрескавшуюся чашу на поверхности, но вдруг земля мелко задрожала.

Дрожь всё усиливалась и громкие трескающие звуки стали доноситься из глубины. Первая мелкая трещина скользнула от скважины под ногами, когда Шталла стремительно толкнула Вишну, заставив её повалиться себе на спину. Девушка вцепилась в кошку, уносящуюся прочь от сотрясаемой земли.

Мелкие трещины в сухой земле становились огромными, и первая добралась до каменного чёрного замка. Громоподобный хруст разлетелся по округе. Иссохшееся строение опасно задрожало. В несколько мгновений оно грудой камней и пыли опало на землю, не оставив ни единой башенки.

Вода из-под земли продолжала хлестать, наполняя странную ёмкость. Когда опасность миновала, нинурта остановилась и позволила Вишне спуститься. Они опасливо приблизились к будущему озеру. Дрожь больше не сотрясала землю, а жидкости не требовалась помощь, чтоб вырываться на поверхность.

Шталла осторожно спустилась к воде и стала жадно лакать её. Совсем осмелев, она прыгнула в наполнявшееся озерцо и довольно поплыла, избегая бурлящего фонтана.

Ваське бы такую смелось, – подумалось Вишне, и, наконец начав приходить в себя, она заулыбалась:

- Получилось! Вода напитает эфирцев энергией, и они вернутся в свои прежние тела!

Но новая мысль уверенно поразила сознание и сухая истрескавшаяся земля под ногами служила ей подтверждением: здесь кроется проблема пострашнее отнятия жизненной энергии у эфирных существ... Целой планете грозит истощение эфирного тела, а это значит, что не останется ни единой капли воды и Аэлла погибнет, а вместе с ней и всё живое. Останется одна лишь сухая обеЗкровленная плоть.

Нужно подробнее осмотреть территорию вокруг селения, возможно всё же удастся обнаружить воду на поверхности. Тот ручей из воспоминания в этой самой чаще откуда-то стекал и впадал в какую-то реку. И подземные воды пока живы – похоже, ещё не всё потеряно.

Возможно, удастся призвать Лазаря по имени, как получилось со Шталлой?

Глава 15. Нежданная мудрость

- Совершенствование народа невозможно без совершенствования каждой отдельной личности. – Олиман восседал на диване в центре сцены Зала Собраний, облокотившись на свой посох, и внимательно исследовал лица наставников, стараясь доходчиво донести до них каждое слово давно заготовленной им речи. – Ваши стремления благородны: избавить целый Мир от страданий, не совершать ошибок, которые совершали другие – это результаты огромных трудов, но вы создаёте рай застойных индивидуальностей. Вы многого добились: наш народ не болеет, а сроки жизни очень велики, но личной эволюции подвергаются единицы – лишь те, кого вы отправляете за исследованиями. Рай подобный тому, что вы создаёте, уже существует – это настоящий Дом, обиталище духовной основы каждого из нас. Человек же создан для развития, и опыт – неотъемлемая часть этого процесса.

Каждый в зале, и молодой и старый, напряжённо соображал не в силах понять, в чём же его обвиняют и что же конкретно от него требуется. Они изо всех сил старались ухватить нить повествования глубокоуважаемого старца, а Олиман тем временем продолжал:

- Я не говорю, что вам нужно изменить всё, но возможно стоит к путям, по которым вы ходите, добавить ещё несколько.

- О каком же пути ты ведёшь речь, наимудрейший Олиман? – чуть привставая, спросил Аргос.

- Об общем пути для всех человеческих существ: проложите путь к своему Духу. Только ваш личный опыт и его беспрестанный анализ позволят вам извлечь уроки и добраться до Истины. Найти свою сердцевину и вспомнить о своей духовной основе. Не на словах. А прожить её!

Речи, воспринимавшиеся невнятным обвинением непонятно в чём, достигли пика непонимания, и в зале поднялся галдёж.

- Наши легенды о многом не дают нам забыть! – выкрикнул высоколобый мужчина с серыми волосами.

- А наше искусство только для души и создано! Для чего же ещё? – хлопнув глазами, удивилась беловласая щуплая женщина.

- Есть вопросы, на которые вам нужно ответить самостоятельно, – прогремел Олиман.

- Но зачем же тогда ты вернулся! – зашумела толпа.

- И почему уходил? – улыбнувшись уголком губ, громче прочих вставил Аргос.

- Я ушёл, когда пресытился праздностью, – тяжело выдохнув напряжение, ответил старец. – Тогда в мой ум ворвалась мысль о том, что наш великий путь может быть неверным. Много лет я провёл в размышлениях об этом. Я добрался до воспоминаний обо всех своих исследовательских жизнях и стал анализировать их. Мой итог оказался неблагозвучным для всего нашего народа: в своих кратких жизнях я получил больше опыта и знаний, чем за всю свою долгую жизнь на Аэлле в служении наставником.

Зал снова наполнился шумом, но Олиман привстал и жестом руки попросил тишины.

- Я понимаю ваше негодование, братья мои, – проскрипел он, усаживаясь на место. – Жизнь нашего народа благовидна и чиста, но вы не получаете опыта! Всё, что вы знаете о других Мирах, вы получаете ответами на свои поверхностные вопросы. Вы отправляете туда исследователей, но ни одно сердце, замурованное в теле не в состоянии поведать вам о пережитом словами. Вы должны испытать это сами.

Тут на ноги соскочил Аэлин, сидевший рядом с Аргосом, и его певческий голос разлетелся по залу:

- Наш Мир существует и это замечательно. Я смею думать, что он служит местом для отдыха Духов, заскучавших по воплощениям, но уставших от бесконечных испытаний и жестокости в других Мирах.

Мужчины, сидевшие рядом, стали одобрительно поддакивать.

Старец отрицательно помотал головой, но не стал возражать. Он попытался донести главное, и если они его не поняли, то дискуссия не имеет никакого смысла. Он тяжело вздохнул и опёрся на посох, чтобы встать, однако Аэлин остановил его.

Молодой человек, всё это время следивший за реакцией старика, ожидал, что тот ответит на его слова, теперь же, догадавшись об обратном, он решил продолжить:

- Но это не значит, что я не согласен с тобой, Олиман, – пропел он. – Мы действительно никуда не движемся. – Аэлин тяжело втянул воздух и замер, задумавшись. – И если всё же у нашего существования есть цель, то, возможно, и вправду пришло время проложить новую тропу.

Старец посмотрел на него открытым взглядом, облегчённо кивнул, и невысказанное само бурной рекой полилось из его уст:

- Я безгранично рад, мой мальчик, что ты уловил суть моих речей. Однако поспешу ответить на твоё первое высказывание: Дух не воплощается ради праздности и отдыха. Его отдых Дома. В человеческое тело он приходит, чтобы трудиться. – Он выжидательно посмотрел на паренька, в глазах которого то загорались, то тухли искорки осмысленности, и уловил в его образе какое-то несогласие: – Я знаю, что ты уже повидал некоторые земли… и сейчас имеешь что сказать? Говори же, - он распростёр ладонь в принимающем жесте.

В Аэлине и вправду созрело несогласие, но осознавая, что может оказаться неправ, он не спешил и заговорил осторожно:

- Действительно, Олиман, повидал, и кое-что вынес из своих путешествий: человек стремится к полной свободе и бездеятельности. – Он замолчал, ожидая возражений, но Олиман жестом попросил его продолжать. – На Мидгард-земле есть старцы, которые восседают с закрытыми глазами, скрестив ноги, дни напролёт. Они достигли свободы от пищи, чтобы не работать, дали обет молчания, чтобы ни с кем не говорить. Я смотрел на них и думал, что это должно быть самые счастливые из людей, потому как они достигли того, к чему неосознанно стремится каждое человеческое существо.

Олиман понимающе кивнул и постарался придать своему голосу как можно больше мягкости:

- Я надеюсь, что ты захочешь воспринять мои слова, не поспешив обидеться, – он остановил свою речь и, дождавшись согласного кивка, продолжил: – Твой взгляд был поверхностным. Ты не увидел больше, потому что никогда не был на месте этих людей. Если бы мы сохранили способности первоаэлифа, а в частности способность видеть энергии верхних планов бытия, за пределами нижней ментальности, и отправились взглянуть на этих старцев на Мидгард-землю, то стали бы свидетелями огромной работы, которую они проделывают в своём молчании и недвижности.

Аэлин невольно ссутулился; он не привык, чтобы его слова подвергали хоть малейшему сомнению, не говоря уже об их полном оспаривании. Но Олиман продолжил:

- Люди, которых ты описал, в действительности делятся со своим Миром и Вселенной безграничной мудростью, которую они обрели за тысячи воплощений своего Духа. Их молчание и неподвижность не цель, к которой, как ты полагаешь, они стремились; это следствие огромной работы, ставшее теперь средством для наилучшего выполнения их новой задачи. Они изменяют Мир, но не так, как это делаете вы, они изменяют его, помогая изменяться сознанию людей.

Воцарилась звенящая тишина. Каждый обдумывал услышанное и ждал, что же Олиман скажет дальше.

Надеясь, что не зашёл слишком далеко и его слова остаются понятными для всех присутствующих, старец придал своим интонациям мечтательности:

- Я отчётливо вижу, как мидгардцы строят лучший Мир, Мир благости и радости, но это не будет следствием использования чужого опыта, как в нашем случае; это будет следствием их самостоятельной работы над собой.

Дребезжащий вздох прокатился среди слушателей.

- И как вы думаете, что они станут делать, достигнув таких высот? – то был риторический вопрос от самого Олимана ко всем собравшимся. – Делиться мудростью! – торжественно изрёк он. – Но не готовым опытом! Нет-нет! Они станут наставниками других существ. И, конечно, не будут предлагать им безоговорочно принимать свой опыт, просто поверив на слово или взглянув на результат; они будут мягко направлять их на своём собственном пути. – Он замолчал и со значением взглянул на каждого. – Мы тоже могли бы выступать для других наставниками, в чём, по правде сказать, и состоит наше предназначение, но прежде нам нужно обрести то, что мы будем отдавать.

Олиман стремительно поднялся на ноги, давая понять, что его речь закончена, и он не примет новых вопросов или возражений, и направился к выходу сквозь начинающий гудеть переговаривающимися голосами зал.

Только Аэлин сидел, склонив голову, и размышлял, даже не заметив кроткого обращения к нему от Аргоса, который, не получив ответа поспешил покинуть здание.

На улице Аргос нагнал Олимана, беспечно шагавшего прочь от суеты, и заговорил, приняв его темп:

- Мой наимудрейший наставник и друг, я глубоко ценю твой широкий жест, но неужели только сейчас твои мудрые мысли достигли своей зрелости, чтобы явиться нам? Почему ты вдруг вышел из своего эла и выступил перед нами?

Старец не спешил отвечать и мерно ступал шаг за шагом. Аргос терпеливо ожидал, вглядываясь в его лицо и пытаясь уловить невидимые ниточки мыслей.

- Подтолкнуло меня одно милое дитя, – наконец отозвался он, – чью судьбу вы собираетесь слепо разрушить, готовясь насильно отправить её в очередное исследование. – Старец тихонько цокнул и недовольно покачал головой. – Вы позабыли о ценности Свободы Воли.

- Кто же это дитя, наимудрейший Олиман?

- Совсем недавно её звали Сашей, – с хитрецой отозвался он.

- Могу я узнать её имя в нашем Мире?

- Конечно можешь, Аргос, твоей коже ещё есть куда синеть, – развеселился Олиман, но, поймав хмурый взгляд своего давнего ученика, произнёс: – Вишна, милый друг, её зовут Вишна. И знаешь, – он остановился и пронзил собеседника пристальным взглядом: – Никакой великой мудрости у меня нет. Мой опыт так же не универсален, как и опыт любого из аэлифов. Даже у такой древней развалины имеются вопросы без ответов, – произнёс он устало, и двинулся в сторону холмов.

- Я не услышал от Олимана ничего применимого на практике, – Аргос расхаживал по своей диванной, заложив руки за спину, – ни одного дельного совета. Только отдалённые от реальности мудрствования. Всё, что сделал твой дед, это начесал языком проплешины и без того недалёким людям.

Аэлин усмехнулся и, не теряя весёлости, начал своё возражение:

- Всё, что он сделал, это подробно объяснил всего две основные мысли…

Недобрый прищур Аргоса остановил его разъяснения:

- Вот ты такой разумный, скажи-ка, что может спасти нас от этой непроходимой бессмысленности, столь красочно расписанной Олиманом?

И парень снова расплылся в улыбке и просто ответил:

- Медитация.

Эрудированный Аргос хоть и из рассказов, но знал, что это такое. Именно медитацию используют Вышние для связи со Всевышними и согласования новых воплощений исследователей в иных Мирах. Воодушевлённая одним этим словом его ретивая фантазия пустилась вскачь.

Аэлин, следивший за вдохновенным выражением лица наставника, не стал мешать ему и терпеливо дожидался, до чего тот додумается.

Наконец, Аргос с жаром заговорил:

- Мы будем обращаться к своему мудрому Духу в медитации, и выяснять, чего же он желает от воплощения в теле аэлифа: предаться праздности или пуститься в исследования других Миров!

Парнишка, ожидавший чего-то столь же возвышенного, каким было лицо наставника, прямо-таки сник. Он не понимал, почему мудрый и справедливый властитель не может сам прийти к столь очевидным выводам, каких достиг он сам, всего-то немного поразмыслив.

- Каждый и сам знает, чего хочет, – недовольно цокнув языком, отозвался он. – Многие аэлифы давно прорываются на беседы наставников с исследователями. И почти каждый изъявлял желание присоединиться к группе избранных для путешествий. – Он уловил пристальное внимание Аргоса и продолжил: – Медитация нам нужна не для этой цели, а для того, что Олиман назвал анализом опыта.

- Тогда вернёмся к первому вопросу. Какой же выход?

- Моральные устои нашего народа высоки и аэлифам нужно просто позволить делать то, что они хотят.

- Кхм. Хорошо, – смущённо отозвался слегка опешивший Аргос. – Но какова же тогда будет роль властителя в обществе, где все делают что хотят?

Аэлин, испытывавший огромное удовольствие, когда наставник нуждался в его совете, постарался не показывать этого, но лёгкой улыбки всё же не сдержал:

- Не ограничивающая или контролирующая, а организаторская.

Подумав, Аргос просиял, и без труда уловив настроение своего ученика и советника, тоже заулыбался:

- Хорошо... А я уж было ожидал, что властитель вам и вовсе не нужен!

Глава 16. Новые горизонты

Чрезвычайно довольный собой Аэлин шествовал по излюбленному району селения. Когда он заметил приземлившегося Лазаря с Вишной верхом, хорошее настроение не позволило долго размышлять – он бросился к ней и радостно поприветствовал.

Девушка прокатилась по нему изумлённым взглядом, но отталкивать не стала и тоже поздоровалась.

- Куда летали? – поинтересовался парень, сторонясь недовольно поглядывающего на него пегаса.

- Любоваться на Лес, – отозвалась Вишна, прекрасно помня, что парню неизвестно что это такое.

- Лес? – непонимающе переспросил он.

- Угу, и высушенную реку, – дополнила она.

- Не хочешь нормально ответить, где были, не отвечай. Зачем издеваться? – парень нахмурился и уже собирался уйти.

- Никто не издевается, – отозвалась девушка. – Показать?

Аэлин остановился и недоверчиво уставился на неё.

- Тебе придётся извиниться перед Лазарем, он нас проводит, – хмыкнула Вишна.

- Я извинился перед тобой. Этого недостаточно?

- Он зол на тебя. Ведь это ему пришлось прыгать в ущелье, чтобы спасти меня.

В подтверждение её слов белогривый громко фыркнул и выжидательно уставился на парня.

Но тот застыл, не решаясь приблизиться к пегасу, а в голове крутилась мысль: – Что за глупость?

- Элементарное уважение, Аэлин. Он такое же живое, думающее и чувствующее существо, как и ты.

Парень сдался и подошёл к белоснежному крылатому созданию.

- Прости, Лазарь, – сказал он, тронув его морду. – Это был очень глупый поступок. И… спасибо тебе, – с неожиданной для себя самого нежностью завершил он.

На этих словах крылатый конь прямо-таки оттаял. И тогда Аэлин увидел первую с момента возвращения искреннюю улыбку Вишны, обращённую только к нему и никому больше. Его сердце радостно ёкнуло и стало отбивать ритм, словно копыта статного коня по мостовой.

- Летим? – вывела его Вишна из мечтательного оцепенения.

Они водрузились на пегаса: Аэлин сел впереди, а Вишна за ним и обхватила его за талию. Лазарь стремительно набрал высоту. Открывшуюся глазам красоту и просторы Аэлин и вообразить себе не мог.

Привычно переходя от эла к элу по давно знакомым местам, сложно было представить, какие это на самом деле огромные расстояния. А учитывая, что сейчас они на большой высоте и отсюда всё видится совсем маленьким, их селение имело поистине впечатляющие размеры.

Они миновали обширное поле серых пирамидок и взору предстали бескрайние цветочные поля. Вскоре на горизонте показалось ровная тёмная полоса. Она постепенно увеличивалась и стали отчётливо видны пушистые кроны деревьев.

- Это и есть Лес, – возвестила Вишна, попытавшись заглянуть в лицо замершего Аэлина.

- Гигантская чаща? – изумился он.

Они опустились наземь прямо в каменистое русло реки, и деревья-великаны грозно нависли сверху.

- А здесь раньше текла река.

- Воды. Бурные воды, – поправил он. – Я помню такие же на юге, на месте сегодняшнего ущелья. Мы переходили их вброд, чтобы погулять в чаще. Но это место не похоже на то, – озадаченно протянул он, глядя на широченные стволы древних деревьев.

Аэлин подошёл к одному из них и провёл рукой по прохладному шершавому тёмно-серому стволу. Чтобы обхватить его, потребовалось бы не меньше четырёх таких же длинноруких аэлифов. Лиственная шапка насмешливо покачивалась над ним, задевая листву соседнего дерева, и весь лес сотрясался в беспорядочном шелестящем хихиканье. Изредка вдалеке вскрикивали птицы и лишь закрепляли общее впечатление: это организм, целостный и вне всяких сомнений живой.

- А почему сейчас там ущелье? – спросила Вишна.

Аэлин нахмурился. Он не любил вспоминать об убийстве лучшего друга.

- Женщины разрезали землю водами, после гибели Лакниша, чтобы больше ни один ребёнок не оказался в чаще и не был убит шакалами.

Вишна опустилась на траву, возле объёмного древесного корня, выпиравшего из земли. Перед глазами мелькал смутный образ этого мальчишки, но ухватиться за него и рассмотреть никак не получалось.

Она взглянула на солнце в зените[1] и вдруг сообразила:

- Я пропустила архитектуру.

- А я чародейство, – хмыкнул Аэлин и уселся рядом.

- Значит, можем спокойно погулять по лесу, – предложила она, не сдержав довольной улыбки.

- Спокойно ли, – настороженно отозвался Аэлин, оглянувшись к наполненному загадочными звуками лесу, и проверил свою сложенную трость под рубашкой.

Но Вишна никуда не торопилась. Свежий лесной воздух давно напитал ощущением расслабленности. Сюда долетали ароматы цветов с полей за сухой рекой, а из леса доносилась приятная влажность и лёгкие запахи листвы и ягод.

Лазарь тоже пускал нос по ветру, наслаждаясь приятным лесным воздухом.

- Ты не поверишь, что я сегодня сделала, – сказала она Аэлину, и тот отбросил свои мрачные мысли.

Вишна рассказала ему о том, как здорово у неё получилось добраться до подземных вод и выпустить их на поверхность для спасения эфирцев. И о неожиданном последствии: рухнувшем замке.

- Туда ему и дорога, – развеселился парень.

- Только народ лесной пугал, – согласилась девушка.

А Аэлин задумался: почему же он сам не догадался, что эфирцам просто нужна вода? Ведь это очень просто… Наверное нравилось иметь общую с Вишной загадку и уединённое место. Как избирательно можно закрывать на что-то глаза…

- А в родительском доме нашла напоминание, оставленное родителями для самих себя. Текст, записанный папиной рукой о первом аэлифе пришедшем с востока. И мамина пометка: лилия. Не знаю, что это значит, – вздохнула Вишна, – но восток меня теперь очень манит. – Она посмотрела на Аэлина и улыбнулась его непониманию: – Составишь компанию?

- Сейчас?

- Ну да.

- Что ты надеешься там найти?

- Разгадку. Первый аэлиф не из-под земли вырос.

- Я тебе и так расскажу: он прилетел с другой планеты, разрушенной народом даринов – так говорят древние легенды.

- С планеты фиолетового солнца, – кивнула Вишна. – Папа об этом тоже написал. Но что родителям понадобилось на востоке? Именно слова «с востока» подчёркнуты, маминой рукой, по всей видимости. Может быть, есть что-то на месте его приземления? И тогда причём тут лилия?

- Возможно, это как-то связано с её именем?

Вишна неуверенно мотнула головой:

- Не знаю. Вот и хочется выяснить.

- И ты предлагаешь пуститься непонятно куда непонятно зачем и забросить наши академии?

- Ну а что мы, рабы какие-то подневольные? Вернёмся ведь.

Слова «рабы» Аэлин не понял, хотя что-то смутно припоминал из мидгардских записей, а вот о подневольных хорошенько задумался. Как раз сегодня они касались темы «делать то, что хочется». Понятно, что бросать учёбу на полпути нехорошо. Но ничто не мешает им продолжить её по возвращении, присоединившись к новым группам.

- И ты, конечно же, всё равно пойдёшь туда, даже если я не соглашусь?

- А ты догадливый, – хихикнула Вишна.

Девчонки просто так ничего не делают. Есть у них какое-то чутье. И ещё это хороший шанс наладить отношения с Вишной.

- Никуда ты без меня не пойдёшь. – Девушка опешила. – Только со мной, – улыбнулся Аэлин и, поднявшись, подал Вишне руку: – В путь?

Они направились на восток, оставляя позади каменистое русло высохшей реки. Мягкая земля изобиловала мелкими травинками и кусточками, нежно обнимавшими стволы крупных деревьев. Сквозь листву струился солнечный свет и наполнял воздух тёплыми ароматами древесной зелени и цветов. Лёгкий ветерок бесшумно срывал уставшие пожелтевшие листья и заботливо опускал их на землю.

Старые сказки из далёкого иномирного детства словно оживали в этом лесу. Вот по мягкой земле катится путеводный клубочек и сейчас выведет их на полянку с избушкой бабы Яги. А ещё немного и из-за курчавых корней большущего дерева покажется кощеев сундук. Наверняка в тех сказках сокрыто что-то важное, может и этот лес в себе что-нибудь таит?

- На моём теле появилось синее пятно странного вида, – поделилась Вишна с Аэлином, надеясь что-нибудь разузнать.

А парень, настороженно поглядев на неё, отвязал пояс, и ловко поймав трость, задрал рубашку до самого подбородка:

- Такое?

На его груди красовалось точно такое пятно, как у Вишны, только чуть больше.

- И что оно значит? – спросила она.

Аэлин хмуро ухмыльнулся, подвязывая рубаху:

- Возможно, что меня не оставит память о тебе в следующей жизни.

Девушку его ответ навёл на совершенно неожиданную мысль:

- Однажды ты назвал меня Вишна-Сашей, – она вспомнила, как он потащил её к обрыву, чтобы столкнуть с него. – Откуда ты узнал моё иномирное имя?

Но Аэлин не торопился отвечать. Он думал, стоит ли говорить – вдруг девушке не понравится, что он подглядывал за ней, хоть и какую-то минуту?

- Знаешь, Вишна, – заговорил он после затянувшейся паузы, – меня губит моя честность с тобой. Не уверен, что мне вообще следует открывать рот в твоём присутствии.

Долго думать не пришлось, слова сами слетели с языка:

- Тебя губят твои поступки, Аэлин, а не рассказы о них.

Парень никак не отреагировал и не ответил, погружённый в свои раздумья.

Общение снова не заладилось, и Вишна не захотела предпринимать других попыток. В конце концов ей от него ничего не нужно. Ну влюблён он в неё по уши, ну добивался её невесть сколько – ей-то что? Всё рано или поздно меняется.

К тому же ни одного приятного чувства не шелохнулось в ней по отношению к нему с самого первого дня после возвращения. С таким же успехом любой посторонний человек мог бы пытаться внушить, что он ей небезразличен. Даже Белог вызывал у неё больше положительных эмоций одним своим видом, не говоря уже о том, начни он что-то делать намеренно.

Почему Аэлин сказал, что она полюбила его? И почему до сих пор не нашлось ни одного подтверждения этому? Стоит сосредоточиться на своих воспоминаниях о нём и перерывах между миссиями – чем раньше она впустит их, тем быстрее сможет что-то решить. Подвешенное состояние слишком затянулось, как бы не началось какого-нибудь неприятного раскачивания.

Они всё брели, любуясь красотой дивной лесной природы, то и дело пытаясь уловить взором копошащихся в вервях зверьков и порхающих над кронами птиц.

Низкие кустики щедро предлагали разные ягоды, многие из которых сами просились в рот. Но вот яркую красную ягоду, прятавшуюся в синих листочках с пёстрой голубой полосой посредине, пробовать совсем не хотелось.

В глубине леса растительность постепенно стала богаче, а звериное разноголосие предстало во всём своём многообразии. Стройное деревце с острыми листочками и стволом не таким необъятным, стремительно бросило Вишне под ноги овальный орешек. Она легонько наступила на него и, очистив от скорлупы, отведала немного вяжущее во рту ядро.

Солнце уже пряталось за верхушки деревьев за спинами и вскоре на тёмно-фиолетовом небе зажглись яркие кругляши звёзд, укрываемые от путников густой листвой.

На ночлег они устроились у ствола дерева в ложбинке между его выпирающих из земли корней. Аэлин сгрёб сюда опавшие листья, а когда они улеглись приобнял Вишну. В ночной прохладе она почувствовала лёгкое тепло его тела.

Привыкшие к темноте глаза стали улавливать чуть заметное звёздное сияние, пробивавшееся сквозь пышные лиственные шапки. А на востоке ярко освещало небо спиральное созвездие, и Аэлин поведал девушке старое предание о нём:

- Много тысячелетий Дух человека сотворял в содружестве с Наивысшим Создателем. Он был Его руками и глазами. Проявлял он Его Творческую Мысль в материю, но не знал, что готовит площадку для своих собственных испытаний.

Три Вселенные были сотворены им по наитию наивысшей Творческой Мысли и последним сотворением стали две материальные части его самого: Дающая и Принимающая – то, что продолжит Жизнь.

Путь его начался в Мире коричневого Солнца. Здесь он осваивал своё сотворение, внутри которого теперь был заключён, и учился взаимодействовать со своим первым творением – землёй. Следующим уроком стал урок воды в Мире красного Солнца. И новый Мир встретил его оранжевым Солнцем, чтобы преподать урок огня. В этих Мирах стали ведомы ему основы любой Жизни. Вселенную эту он назвал Вселенной Материи.

Но главный урок – урок созидания, ждал его в Мире жёлтого Солнца: ни одно творение не обойдётся без пространства и намерения – сотворяющей первомысли. И совершенства эта мысль достигла в Мирах Зелёного и Бирюзового Солнц. Эта Вселенная получила название Вселенной Мысли.

В Мире голубого Солнца во Вселенной Разума получил он урок веданья путей и управления судьбой. А Миры синего и фиолетового солнца принесли ему Знание об Истине и Единстве.

Созидание и Познание неотделимы друг от друга, как мужчина и женщина, и текут они двумя потоками – нисходящим и восходящим.

Этот Великий Дух человечий возвратился Домой и стал частью Наивысшего Создателя, и многие его сотворения последовали по его стопам.

Голос Аэлина звонко прорезал ночную тишину, и казалось целый лес замер, вслушиваясь в его рассказ. Он провёл пальцами по шраму Вишны «Я помню» и завершил своё сказание:

- Пребывая в Мире голубого Солнца коснулся он пальцем хрустальных небес и отёр тьму для наших невидящих глаз, чтобы узрели мы Сияние Шести, и не забывали никогда, какой длинный путь был пройден. Оно напоминает нам о прошлом и указывает путь в будущее.

Заворожённая его рассказом, девушка не сразу нашлась с первым вопросом и долго глядела в небеса.

- То есть настоящим первоаэлифом был не тот, прибывший сюда с другой планеты? – спросила она.

- Верно, и Аэл не аэлиф даже. Настоящий аэлиф имел бы цвет глаз такой же, какой цвет имеют лучи Солнца в его родном Мире. Равно как и цвет кожи.

Вишна очень удивилась.

- А ты встречал голубоглазых аэлифов? – спросила она.

- Нет, никогда.

- Получается, у нас кожа должна быть фиолетовой?

- Да, живи мы в родном Мире, она была бы такой. Цвет изменился под воздействием Солнца, когда кожа приспосабливалась к здешним условиям.

- Но судя по нашим пятнам на груди, мы скоро станем тёмно-синего цвета…

Аэлин согласно кивнул:

- Что-то меняет цвет изнутри.

Они замолчали, и лес стал наполняться первыми звуками ночных жителей. Вдалеке кто-то тревожно прострекотал. С востока раздался жалобный вскрик, похожий на птичий. А над деревьями нависла какая-то тень, почти полностью закрыв созвездие Сияние Шести, но наши путешественники этого уже не увидели, погрузившись в глубокий мирный сон.

[1] Примерно 14 часов на Аэлле

Глава 17. Яд

Вишна уютно устроилась на груди Аэлина, а он с блаженной улыбкой на лице сгрёб её двумя руками и крепко прижал к себе. Вернуться из сна заставили редкие лучики солнца: лазурными струями они тянулись до земли, огибая древние деревья, и серебрили пылинки в воздухе.

Сонная улыбка медленно сползла с лица парня и сменилась недовольством: шея и спина страшно болели.

«Даже умыться нечем» – подумал он, и недовольство вылилось словами:

- Вишна, мы пробыли в пути почти весь вчерашний день. Как далеко ты хочешь забраться?

- Пока мы не натолкнёмся на что-нибудь, – безмятежно отозвалась девушка, с затаённой радостью наслаждаясь свежестью лесного утра.

- А что, если там ничего нет? Место прибытия первоаэлифа давно смешалось с природой, мы можем пройти мимо и даже не заметить его. К тому же, где точно оно находится, никто не знает.

- Родители нашли его, значит и мы найдём.

Аэлин недовольно выдохнул:

- Это их напоминание вызывает во мне всё больше сомнений. Мы ведь даже не представляем, о чём идёт речь и как выглядит то, что мы ищем.

- Аэлин, ты и вправду можешь идти, – брюзжание парня уже стало надоедать, – возвращайся домой. Здесь меня не от чего оберегать, если ты только из-за этого пошёл со мной.

Горе-провожатый насупился, но возражать больше не стал. Естественно, он не оставит девчонку одну в чаще. Даже не будь эта девчонка Вишной.

Они снова двинулись в путь в направлении поднимающегося солнышка. Ещё день прошёл в густой тени деревьев, а вечером откуда-то слева послышался гулкий шелест. Недолго думая, они двинулись на доносившийся издалека шум.

Лесные великаны расступились, и взору предстала поляна, застланная белыми цветами. Они испускали лёгкое сияние и тонкий остро-сладкий аромат.

- Что это ещё такое?

Аэлин остановился, задрав голову, и девушка проследила за его взглядом. По нежно-фиолетовому небу плыли серебристые расплющенные облака. Под натиском жара пылающего солнца они не собирались в пышные перины, а тянулись тонкими прильнувшими друг к другу ниточками, образуя невесомую вуаль между Аэллой и бескрайними просторами вселенной.

- Это признаки здоровой земли, – с внутренним ликованием ответила Вишна, подразумевая не только облака, но и водопад, который уже сверкал своими шумными водами впереди между стволов деревьев.

Они преодолели небольшую рощицу и оказались на крутом берегу широкой реки. Острый каменистый выступ заставлял быстрые серебристые воды с шумом падать вниз. На другом берегу сплошной стеной вставал лес, а над ним виднелись серебрившиеся на солнце верхушки заснеженных гор.

Река вилась змейкой и неслась с севера на восток. Путники двинулись по ходу её течения. Когда высокий берег наконец опустился к воде, Аэлин схватил Вишну за руку и потащил умываться.

- Худо бы тебе пришлось, будь ты исследователем Аэллы, а не других земель, – подколола его девушка.

- Угу, был бы уже взрослым мужиком, – подумав о своем, отозвался он.

- Погоди-ка, что это там такое?

В синей траве между деревьев мелькнуло что-то яркое. Вишна отдёрнула Аэлина от воды, не дав ему умыться, и потянула за собой: на земле лежало обезглавленное тело с оранжевой шкуркой. Его бока казались изгрызенными, а голова с разинутыми глазищами нашлась в стороне.

Вишне стало дурно, и она поспешила вернуться к реке. Аэлин же внимательно всё осмотрел: края кожи на шее животного были ровными, будто неведомый педант-живодёр отрезал голову от туловища аккуратно острым лезвием, а недалеко в земле обнаружилось тонкое неестественное углубление.

Исследуя странную находку, Аэлин почувствовал на себе взгляд. Он затаился, – молчание чащи казалось выжидательным, – и резко поднял глаза. Вдалеке бирюзой сверкнули два огонька и скрылись за стволом дерева. Не отрывая взгляда от места видения, парень двинулся в его сторону. В глубине листвы скрылся круп какого-то тёмно-синего животного.

Аэлин рванул к Вишне:

- Мы здесь не одни!

- Я догадалась… – всё ещё морщась, отозвалась девушка.

- Да нет же! Там человек и ещё кто-то синий!

- Человек? – озадаченно протянула она. – Ты уверен?

- Глаза и рост точно человеческие, а вот цвет... не знаю. Пойдём же скорей!

Аэлин выверял каждый шаг, и вскоре нашёл то самое дерево, как ему представлялось, за которым и пряталось невиданное существо.

- И куда теперь?

- Туда! - парень смело рванул вперёд.

Манимый неслышным зовом, он цепко всматривался в густую чащу и не позволял Вишне отставать, беспрестанно подгоняя её.

Шум водопада остался далеко позади, а высоко над лесом маячило жаркое солнце. Теперь для Вишны настал черёд сомневаться. Её обуревали разные мысли, но высказывать их вслух она не решалась – уж больно уверенно Аэлин шагал вперёд.

«Гулять, так гулять! – успокаивала она себя. – Заблудиться здесь со всеми этими реками и обрывами вряд ли получится».

- Гляди! – одёрнул её парень, и за деревом мелькнуло что-то тёмно-синее.

- Догоним и попросим, чтоб нас сожрали, ага? – не сдержала она своих сомнений.

- Что у тебя за повёрнутость на еде? – хмуро удивился он. – Обязательно все друг друга есть должны?

- Ну а зачем же ещё нападать?

- Да от нечего делать! Мало что ли историй из иномирья?

Историй Вишна не знала, а вот записи в её собственном шкафу припоминала. Согласно им шакалы могли месяцами обходиться без воды, а про еду там вообще ничего не говорилось.

Аэлин пронесся вперёд, но Вишна остановилась, заметив какое-то движение в листве. Она ещё не видела ни одного наземного зверька в этом лесу, и любопытство взяло верх: вдруг удастся лицезреть местного ёжика.

Но под листвой скрывалась не ежовая нора – показалась голова змеи. Она стремительно выбралась на поверхность, явив яркий красный окрас своего длинного слегка приплюснутого тельца, и охотнически преградила девушке путь.

Вишна и пикнуть не успела, как красная лента в полёте настигла её голени и впилась в неё острыми зубами. Змея метнулась назад и приготовилась к новому прыжку, но сознание девушки затуманилось – яд подействовал мгновенно – она обмякла и рухнула наземь, уже не увидев, как Аэлин расправленной тростью отбросил рептилию в сторону и бросился к ране на её ноге, чтобы высосать яд.

В сознание вернули тяжёлые капли дождя, скользившие межу веток прямо на лицо. Туман в уме и перед глазами постепенно расселся и взору Вишны предстал застывший у её ног Аэлин. Он лежал на земле, скрючившись в неестественной позе.

Девушка метнулась к нему в попытке растормошить, но его тело будто свело судорогой и превратило в камень. Под жгутом волос на шее запеклись серебром два отверстия от змеиных зубов, кожа вокруг них побелела. Всё его тело покрыла обильная испарина и Вишна совсем не чувствовала его дыхания.

Между тем дождь усиливался, и вскоре густая листва деревьев была не в силах его сдерживать.

Вишна судорожно соображала, что же предпринять. Она огляделась – змеи видно не было, как и тех, кого они преследовали. Возможно, удастся до них докричаться?

- Помогите! – крикнула она так громко, насколько хватило голоса.

Как она может помочь парню? По всему видно, что яд уже подействовал.

- Помогите!!

И можно ли помочь вообще?

- Помогите!!! – завопила она что есть мочи.

С трудом сдерживая вырывающуюся истерику, она подтащила Аэлина к дереву и, не выпуская из объятий, уселась рядом. Даже если уже не спасти, она не оставит его здесь. Могут сползаться хоть все змеи леса – она не уйдёт.

Время превратилось в долговязое желе, не оставлявшее шансов уследить за его течением. Вишна гадала, почему сама ещё жива: её кожа вокруг укуса не белеет, а плоть не становится твёрдой. В душе теплилась надежда, что и Аэлин сейчас встанет, расправит плечи и позовёт продолжить путь. Вот только его состояние совсем не изменялось.

За спиной послышался шелест и приглушённый говор.

Четыре мощных руки подхватили её с двух сторон и потащили в неизвестном направлении. Вишна не могла отвести глаз от окаменевшего тела друга: его тоже подняли зелёные ручища и понесли следом за ней.

Слёз так и не появилось, вместо них по щекам стекал неугомонный дождь.

Она вяло перебирала ногами, в чём не было никакой нужды, и невидящим взором щупала землю. По бокам ритмично и грузно шагали две пары ног: замотанные в плотные тёмные тряпицы, будто обутые в сапоги, с подсунутыми внутрь штанинами. Гулкий бас голосов впереди оформился в слова:

- А говорили «Послышалось!», – зычно усмехнулся молодой парень, выводя Вишну из задумчивого оцепенения, в котором потерялся счёт расстоянию. – Наш Веленок из самого града вечерами песни слышит! – он добродушно потрепал за плечо остановившегося рядом паренька, одного из провожатых девушки.

Его округлые черты лица являли лишь дополнение к мягкости пронзительно добрых изумрудных глаз, которые изучающее скользнув по Вишне, метнули взор дальше и мигом погрустнели:

- Прямиком к чарану? – спросил он.

- Да, может Нипал ещё успеет спасти этого пришельца, – отозвался второй провожатый.

- Девчонку тоже покажите. Она вон сама не своя.

Они миновали несколько небольших двускатных строений, похожих на шалаши и двинулись дальше.

Вернувшееся внимание девушки старалось ничего не упустить из виду. Первым делом она осмотрела своих провожатых: та же зелёная кожа, изумруды глаз и округлые черты, но абсолютно ничего не выражавшие. Обладатели этих невозмутимых лиц, казалось, не замечали самого своего существования. Их взоры были устремлены строго вперёд, судя по положению клонившегося к закату солнца – на юго-восток.

Они шли всё по тому же густому древнему лесу, и хоть надежда заставила девушку вернуться в этот мир окончательно, поспевать за размашистыми шагами спутников всё равно не удавалось.

Краем глаза Вишна уловила движение справа и внимательно присмотрелась: ни на шаг не отставая от них, за деревьями мелькала фигурка с обеспокоенным женским лицом. Молодая девушка восседала на каком-то тёмно-синем существе и сама была необычного цвета. Заметив, что Вишна смотрит на неё, она отстала от них и скрылась в глубине леса, плавно, словно лебедь на воде, и совсем незаметно для остальных.

Много километров пути осталось позади, как думалось Вишне, и дождь, опрокинув последние редкие капли, закончился. Загадочной девушки она больше не видела, сколько ни высматривала, а угрюмые незнакомцы не обмолвились ни единым словечком.

Осевшее за спинами солнце старалось дотянуться до них своими редкими длинными лапами в попытке отогреть в холодной лесной влаге.

Лес впереди внушительно поредел. На месте деревьев встали высокие двускатные деревянные жилища. Селение простиралось далеко на юг за пределы взора, но на востоке его останавливали могучие деревья, словно верные стражи, преграждавшие путь к высившейся позади островерхой горе.

Переливающиеся от влаги крыши не вводили в заблуждение: всё здесь говорило о царствовании солнца и обилии погожих деньков. Оголив пространство, люди выискивали способы спрятаться в тени от его палящих лучей: одни соорудили над пеньками зонтики из листвы, другие удлинили крыши домов и установили под ними скамейки, третьи окружили местами для сидения сохранившихся лиственных гигантов.

Вишну завели в одно из строений, а следом внесли Аэлина. Его тело положили на высокий стол посреди жилища. Старый хозяин появился незаметно, вынырнул откуда-то из темноты:

- Ну неужели опять нергалы!? – воскликнул он и проглотил своё изумление, заметив Вишну.

- Пришельцы вот, – буркнул один из парней.

- Откуда же? – опасливо выдавил старец, шаря взглядом по скрюченному Аэлину.

- Да кто ж их разберёт!

- Неужто правду люди говорят? – испуганно удивляясь проговорил он, суетливо заметавшись по избе.

- Мы пойдём, Нипал. Служба не ждёт, – сказал один из парней и двинулся к прямоугольной двери.

- Идите, идите.

- Может прислать кого от старшего тебе в охрану? – осведомился другой, с тревогой поглядывая на голубокожих.

- Нет, что ты! Где же это видано, чтобы больные чарана калечили?

- Знать бы, чего от них ещё ждать, – парень бросил презрительный взгляд на Вишну и вышел из жилища. За ним последовала вся свора.

Старец безостановочно кружил вокруг Аэлина, ощупывая каждую часть его бездыханного тела и будто оценивая причинённый ущерб. Вздёрнутые петельки его ушей колыхались поверх тюрбана, повязанного будто бинты вокруг головы. А крупные ноздри острого носа беспрестанно раздувались перед каждым новым неслышным вердиктом.

- Жить будет, если захочет! – воскликнул он. – А ты, милая, цела?

Вишна нерешительно показала свою ногу. Старичок наклонился к ней, чтоб разглядеть повнимательнее:

- Ну-ну, поправим. Садись пока подле. – Он указал на табурет по другую сторону от стола, а сам скрылся в тёмном закутке, занавешенном простой тканью.

Вернулся он с охапкой снадобий.

- Коли своей избы у вас нет, пока выздоравливаете, будете гостить у меня.

Он достал из засаленного бумажного свёртка какой-то склизкий лист, похожий на водоросли и, расправив его, приложил к шее Аэлина на место змеиного укуса. Затем придерживая, обернул несколько раз чистой тряпицей и завязал её в узел.

- Вьюн вытянет яд, не успевший распространиться в теле, – сообщил он и протянул девушке такой же засаленный свёрток и кусок ткани. – Справишься сама?

Вишна несмело принялась за дело, стараясь в точности повторить увиденное, только растение ни в какую не хотело держаться в пальцах, а ткань ровно повязываться. В конце концов получилось совсем неплохо.

Старец между дел поглядывал на неё, и не скрыл довольной улыбки, когда перевязка удалась. Сам же он уже стянул с Аэлина одежду и натирал оголённое тело каким-то порошком, судя по запаху тоже растительного происхождения.

- Ну что ж, бурная кровь сделает своё дело, – оповестил он закончив. – Пусть лежит пока, а тебе нужен лельник. Сейчас-сейчас.

Он вновь нырнул в закуток и выплыл оттуда с тряпичным мешочком в руке. Недалеко от стола от самого деревянного пола и сквозь крышу тянулась круглая глиняная труба с местом для дровяного чана внизу, и варочной выемкой на уровне рук. Тонкой палочкой старец чиркнул о чан и бросил её внутрь: стружка и мелкие полешки быстро разгорелись.

- Садись ближе, теплолюбивая, обогрейся, – предложил он и поставил рядом с печкой табурет.

Вишна и не замечала, как её пробирает мелкая зябкая дрожь, не прекращавшаяся, должно быть, с начала дождя. Она уселась на предложенное место и стала жадно вбирать в себя скупое тепло живого пламени, желавшего согреть печь, а не нежданных гостей.

Нипал тем временем сыпанул в глиняную чарку из мешочка сморщенных сухих листьев, залил водой из ковша и, накрыв крышкой, поставил в выемку нагреваться.

- А теперь поведай-ка мне, с чего вас занесло в наши земли.

- Мы искали место приземления первоаэлифа, – не стала таить Вишна.

- Первоаэлива, – задумчиво протянул старец. – Виману Аэла посмотреть хотите, верно?

Вишна неопределённо повела плечами – откуда ей знать, что такое вимана, и кто этот Аэл. А нет же – Аэлин звал его Аэлом, и она поспешила исправиться:

- Место прибытия Аэла.

Старец скупо нахмурился и заглянул девушке в глаза своими пронзительными изумрудами:

- И ни за чем больше?

Вишна отрицательно замотала головой, испугавшись его грозной подозрительности.

- Что ж, если так, то всё должно обойтись. Как ни крути – вы пришли по адресу, – добродушно улыбнулся он и, обернув горячую чарку тканью, подал её девушке:

- Отдыхай, а я приготовлю тебе постель. Сон – лучшее лекарство от всякой хвори.

Вишна сняла крышку, и комнату наполнил сладковатый аромат, напомнивший жасминовый домашний чай из далёкого Мира.

Окаменелость тела Аэлина спадала на глазах. Голубая кожа, будто покрытая инеем, стала приобретать более яркий оттенок, и грудь чуть заметно поднималась под напором вдыхаемого воздуха. Видно сердце не успело остановиться, возможно, они прибыли сюда в один из последних моментов…

Что бы она делала, не окажись этих людей поблизости..? Окоченела бы, простыла и долго мучилась в предсмертной агонии. А может и не пришлось бы страдать: под покровом ночи змея довершила бы начатое дело и услужливо сопроводила её в царство Аида. Озноб пробежал по коже. Холодный мокрый лес и змеиное гнездо уже казались страшным сном, хоть и совсем ещё свежим в памяти.

Живительный напиток отогрел тело, успокоил душу и быстро закончился. Захотелось свернуться калачиком в мягкой постели под тёплым одеялом и забыться блаженным сном.

Тонкая подстилка, заменяющая матрас, нисколько не смягчила жёсткость деревянной постели. Разве что не позволила образоваться синякам. Забывшейся безмятежным сном Вишне наутро хотелось горько плакать – тело невыносимо болело. Даже земля под деревом предыдущей ночью была мягче и приветливее.

Всё утро сквозь сон слышались шаги и шорохи, но, когда девушка окончательно проснулась, за импровизированной шторкой стояла зябкая тишина.

Нипала нигде не было видно, а на столе в центре избы вместо Аэлина находилась глиняная миска. Что это ещё такое? Завтрак? Этого слова Вишна не вспоминала уже, по меньшей мере, месяца два… по здешним меркам (на Мидгард-земле должно быть прошло не меньше полугода). Аэлифы за целый день могли не съесть ни одного плода, не говоря уж о питании по часам и названиях приёмов пищи – никаких полдников и обедов. Это место не позволит ей забыть иной Мир…Миска оказалась наполнена какой-то крупой, сродни чечевице. Вишна оставила её без внимания и осмотрелась в поисках Аэлина.

Просторная комната была здесь единственной. Скатные потолок-стены прорезали узкие длинные окна, тянувшиеся от стены с дверью до противоположной. Под окнами крепилось множество занавесок и только шкаф с посудой и продуктами оказался на виду.

Вишна заглянула за одну занавеску – пустая скамья со свёрнутым матрасом, за вторую – и здесь нашла Аэлина. Тело его приобрело прежнюю мягкость и цвет, но дышал он тяжело, с шумом, а кожу покрывала мелкая испарина.

- Помогла перенести парнишку на постель рано утром, – послышался мягкий женский голос.

Вишна обернулась: в дверях стояла женщина с тазом в руках.

- Принесла вот варево травяное. Я Гала, помощница Нипала. А тебя как звать?

Она отодвинула занавеску и приставила к постели табуреты – один под таз, другой для девушки.

- Вишна.

- Ты садись, не топчись. Тепло близких как нельзя лучше способствует выздоровлению.

Девушка уселась, продолжая изучать помощницу. Не будь её кожа такой же зелёной, как у старца и парней, притащивших их сюда, она вполне могла бы сойти за иномирную деревенскую женщину: на ней было простое хлопковое платье, плавно очерчивающее округлости немолодого тела; на голове – белый платок, завязанный сзади; а лицо, как и голос, выражало материнскую мягкость и теплоту.

- Чаран Нипал говорит, что вы стали жертвами гнева змеи, – заговорила Гала, смачивая тряпицу в тазу с тёплой водой. – Что же такого вы могли натворить, что самое спокойное в Девяти Мирах создание набросилось на вас?

- Ступили на её территорию? – неуверенно предположила Вишна.

- Ага, как же! Этим гнева не добьёшься.

- Одни ангелы кругом, куда ни глянь, –тихо произнесла девушка, пряча возникшую вдруг волну негодования, но слова снежным комом скатывались в горле и всё же вырвались наружу: – Те – людей не едят, эти не гневаются... Вот только шакал вряд ли бы укусами ограничился. И эта свирепая клыкастая путь преградила, как только завидела меня…

- Шакал? – женщина слушала её со спокойным вниманием, протирая тряпицей лицо и шею Аэлина, и теперь выхватила вниманием одно единственное слово. – Огненный нергал?

- Я не знаю, как он зовётся вашим народом, – с полным безразличием отозвалась Вишна. Она вдруг успокоилась так же внезапно, как только что чуть не сорвалась на крик, и взирала на недвижное тело Аэлина совершенно отстранённо.

Гала продолжила протирать его грудь и плечи, смачивая тряпицу в тазу с водой. Тяжело вздохнув, она тихо, но настойчиво произнесла:

- Змея никогда не нападёт на человека просто так. Она отомстила вам за что-то.

Вишна не отозвалась. Откуда ей знать, что послужило причиной, которая теперь не имела никакого значения. Она помогла перевернуть Аэлина на грудь, а затем заменить постельное бельё. Гала, прихватив его вещи, пообещала вернуться вечером и оставила их.

Щедрое солнце не пускали внутрь узкие окна, и оно катилось по небу, плавно перемещая по избе свои скупые лучи. Нипала всё не было.

Вишна отыскала где-то гребешок, распустила Аэлину жгуты волос и заботливо расчесала их. Его руки оказались холоднее, чем её, и она стала отогревать их, то одну, то другую. Бесшумно и неторопливо время всё же двигалось. Ранки под повязкой на ноге девушки стали чесаться, и она отвязала её: на подсушенном листочке оказалась фиолетовая слизь – вытянутый из-под кожи змеиный яд.

Наконец дверь отворилась, и в избу вошёл старец. Чрезвычайно озабоченный он уселся за стол и подпёр сложенными кулаками подбородок.

- Нехорошо всё складывается для вас, – наконец произнёс он. – Элрад не верит, что вы обычные путешественники, он считает, что вы имеете отношение ко всем тем зверствам, не оставляющим нас на протяжении последних шести лет.

- О чём вы говорите?

Чаран хмуро посмотрел на Вишну и, помолчав, заговорил:

- Все эти годы кто-то настойчиво изводит наших топтунов. Изредка нам удавалось застигнуть на месте преступления огненных нергалов, иногда выследить, настичь и изловить их. Но за ними стоит человек. Голубокожий человек. Или даже группа людей.

Вишна вздрогнула, на секунду вообразив, что кто-то из их селения может причинять вред другому народу. И зачем ему это нужно? Глупость какая-то.

- И Элрад считает, что мы с Аэлином к этому причастны?

- Хуже. Он уверен, что именно вы стоите за этим. – Лицо старика окрасила печаль. – Он собирается устроить вам допрос, а затем общее заседание, на котором вынесет вам приговор. Всё это, конечно, для отвода глаз, главное решение он уже принял.

- Но мы не причастны к этому! – взвилась Вишна. – Мы даже не знаем кто такие эти топтуны! Неужели нет ни малейшего шанса доказать нашу невиновность?

Вишна растерянно взирала на старика, но он молчал, будто шило проглотил, а в его взгляде читалось неуверенное «Что тут сделаешь?». Он встал и молча вышел из дома, оставив девушку метаться в паутинах своих страшных мыслей.

Бежать? Она приоткрыла дверь и выглянула на улицу. Кто бы сомневался? – там оказалась пара огромных парней, приставленных, вероятно Элрадом… Можно вылезти через окно! Нет, оно не открывается. Попробовать снести стену. Да! Но Аэлин... Тащить его через селение, а потом по лесу, и далеко ли удастся убежать?

Нет. Побег не вариант. Они ни в чём не виноваты, а потому нужно просто объяснить это властителю.

Вишна беспокойно расхаживала из угла в угол, когда вернулась Гала.

- Я хочу поговорить с Элрадом, – заявила она вошедшей женщине.

- Дорогая, это невозможно. После стольких лет неудачной охоты на ваших, он даже смотреть на тебя не станет, не то что говорить с тобой.

- Я не могу сидеть и смирно ждать, какую участь нам приготовит какой-то обезумевший властитель.

Гала, замерев, воззрилась на неё, молча раздумывая о чём-то.

- Как знаешь, девочка, – наконец ответила она. – Помоги мне снова обтереть и одеть твоего парнишку, и я отведу тебя к Элраду.

Пока они хлопотали над Аэлином, Гала поведала Вишне, что слово «обезумевший» как нельзя кстати подходит сегодня для властителя народа ладов, но так было не всегда: в прежние времена он был добр, смел и рассудителен.

- Его прислужники рассказывают, будто его сердце каменеет. Они клянутся, что видели, будто его грудь тверда и черна как камень, словно он превращается в статую. Вот как у твоего парня синева, а у того камень.

- А что случилось? Этому есть причина?

Гала печально кивнула:

- Как и многому на свете, причина этому – несчастная любовь. Его сердце поразил яд разочарования.

Из поздних записей Аэлина

Я пребывал в каком-то прекрасном месте покоя и блаженства, окружённый сиятельной энергией Любви, но всё моё существо трепетало от осознания: «Ещё не время!». И миг настал. Осознание стало намерением, и словно в ментальном путешествии в иномирье я вернулся на землю. Нет, не в тело – я оказался подле него.

Всё вокруг казалось расцвечено огнём – миллиарды ярких оттенков и полутонов; острое ощущение эмоциональной насыщенности всего сущего; невнятные очертания предметов; и люди, будто неотрывно взирающие прямо вглубь моего существа. Они перемещались, двигались и говорили, но словно не отрывали от меня, кружащего в пространстве, своего пристального внимания.

Я был астральцем, неспособным вернуться в своё эфирное, а за ним и в материальное тело. Оно было где-то позади, но я боялся взглянуть, боялся испугаться…

Мгновение спустя я заметил Шталлу. Она перемещалась по комнате, словно плыла, прямо ко мне навстречу. Она приблизилась, и её яркие голубые глаза обрели невероятную глубину и пронзительность – она что-то сообщила мне ими, шагнула сквозь стену, и я послушно двинулся за ней.

Мы плыли сквозь участки, деревья, строения и людей пока не оказались у кромки чащи. Здесь Шталла остановилась у небольшого каменного строения, скрывавшего вереницу ступеней, уходящих вниз. Она вновь поманила меня взглядом, и мы стали спускаться.

Не будь я бестелесным духом, меня поджидали бы здесь одни ограничения. Первым из них оказалась непроглядная темнота, в которой я всё видел. Но по мере спуска обнаружилось ещё одно: ступени уходили прямо в воду и не намеревались заканчиваться. Как я теперь понимаю, мы спускались в подземное озеро, находившееся глубоко под чащей.

Когда наш полёт над ступенями закончился, моему взору предстал какой-то громоздкий предмет. Его очертания напоминали детскую пирамидку из иномирья, состоящую из трёх цилиндров: маленького, крупнее и самого большого. Она лежала поваленная на дно озера, а самую большую её часть венчал самый настоящий пропеллер с двумя лопастями, слишком маленький чтобы отвечать за подъём этой штуки в воздух. Текстура её напоминала металл.

Я огляделся в поисках Шталлы, но её нигде не было видно.

Яркий свет озарил всё вокруг и прямо передо мной, в клубах сияющего дыма, появилось молодое мужское лицо с фиолетовой кожей и глазами. Его волосы, сплетённые в косу, колыхались будто от сильного ветра, а туловище терялось в густой дымке тумана. Он словно выглядывал на меня из необычного окна.

Его строгий взгляд совсем не соответствовал мягкости тона:

- Ты найдёшь всё, чего желаешь, в Чарозере.

Помедлив, словно убеждаясь, что я расслышал и понял его, он исчез так же сиятельно, как появился.

В следующий миг меня подхватила невидимая могучая сила и понесла в обратном направлении. То были краткие мгновения, но я ощущал воздух, пронизывающий всё моё существо, каждый звук и вибрацию окружающего пространства. Восторг и страх захлестнули меня одновременно, не позволяя уцепиться вниманием хоть за что-то на этом кратком пути. А затем настал черёд боли и скованности. Тусклый свет больно резанул по глазам и заставил долго приходить в сознание, прежде чем обнаружить себя в странном незнакомом месте.

Гала выполнила обещанное и привела Вишну к Элраду. Девушка стояла посреди огромного зала с деревянными резными полами и стенами, а напротив на узорном стуле с высокой спинкой сидел повелитель ладов и не позволял найти с собой общего языка. Его скрюченную фигурку словно свело судорогой, и даже длинным просторным одеждам было не под силу скрыть болезненную худобу его тела.

Он в очередной раз обречённо вздохнул, сотрясаемый попыткой взять себя в руки, натужно прикрыл веки на измождённом морщинистом лице, скорее сером, чем зелёном, и заговорил елейным голоском с нотками фальши:

- Постарайтесь понять: топтун – наше священное животное. Он первый друг и защитник нашему народу из всего многообразного царства. Голубокожие пришельцы долгое время намеренно уничтожали его, и теперь осталось всего несколько особей, неспособных даже дать потомство. Виновный должен быть наказан.

Вишна поняла, что из этого следует. Им неважно найти настоящего виновного. Им важно чтобы кто-то – не имеет значения кто! – понёс за это наказание. Главное, чтобы у него была голубая кожа.

Подобная несправедливость всегда вызывала в Вишне бурю эмоций. В случае, когда она была обращена не против девушки, та всё равно вставала на защиту ни в чём неповинного человека. Обычно удавалось усовестить обвинителя, приведя несколько логичных разумных аргументов. Помогут ли разум и логика сейчас?

- С чего же вы взяли, что люди с голубой кожей вообще имеют к этому отношение? Ведь удавалось застать на месте преступления только нергалов, я правильно понимаю?

- Голубокожие были замечены, когда наши стражи шли по следу огненного нергала, – настороженно, но не без раздражения ответил властитель ладов.

- И где гарантия, что этот человек не был таким же путешественником, как мы с Аэлином?

- Гарантия, – зло прошипел старик в пустое пространство. – Гарантия! – заорал он, хлопнув ладонью по подлокотнику, и соскочил на ноги. – Сопливая малявка хочет сказать, что огненный нергал вдруг сам додумался нападать на топтуна, один вид которого прежде заставлял его бежать в страхе?!

Он уставился на Вишну обезумевшим взглядом, и тут наконец она испугалась. Действительно испугалась, что нет ни единой возможности образумить этого человека, доказать ему их невиновность. Испугалась, что нет ни малейшего шанса выбраться отсюда. Он и вправду уже принял решение.

- Стражи! – крикнул властитель, яростно сверкнув глазами. – Устройте нашу гостью так, как она этого заслуживает!

Глава 18. Иллюзия плена

Белый от пуха ветер метал стебли растений по земле, путал волосы, пытался сорвать одежду. Расстояние между небом и землёй опасно сократили тучи. Куда-то между двускатных домиков врезалась молния. Прутья деревянных решёток поскрипывали, словно мачты корабля перед штормом. Вишна сидела, забившись в угол клетки, подвешенной к массивной ветке дерева. Дерева, подобного позорному столбу, судя по обилию сновавших внизу зевак. Если бы сюда мог долететь тухлый помидор, он непременно был бы брошен.

На пол раскачиваемой ветром клетки с лязгом опустилась птичка. Её натуральное оперение красиво переливалось в редких проблесках утреннего солнца, то и дело скрываемого пузатыми тучами. Что-то настораживало в облике этой нежданной гостьи, и даже пугало. Вишна присмотрелась: вместо глаза у создания оказался янтарный камень, клюв был металлическим, как и хрупкие лапки. Она механически повернула головку и уставилась прямо на девушку.

Вишне вдруг нестерпимо всё вокруг опротивело. Ощипывать живое и чувствующее ради механической поделки! – да что с этим народом творится? Люди ли они вообще?!

Она невольно перенеслась через лес и обрыв в родное селение, и позволила океану сострадания затопить всё в груди... Нужно было выпустить всех лишённых голоса затворниц… выпустить, ни секунды не сомневаясь! О чём же она думала в тот момент..? Ах, да – тогда её чрезвычайно волновала она сама…

Важное решение закрепилось в уме: Всё вокруг следует держать под неусыпным контролем внимания, иначе рискуешь переместиться из истинной действительности в свою личную жёстко ограниченную реальность.

Вишна снова взглянула на механическую поделку и заметила несколько тонких полупрозрачных нитей, крепившихся к её крыльям. Она задрала голову и увидела, что нити проходят сквозь прутья и ведут к толстой ветке, на которой и была закреплена её клетка. Там в густой листве пряталась девушка с бирюзовой кожей. Неужели та самая, что преследовала их в лесу по пути сюда?

Она беспокойно подёргала за ниточки и указала пальцем на свой рот. Вишна догадалась, что это значит, и взяла птицу в руки: в её клюве находился исписанный клочок бумаги:

Если тебе подвластна стихия Воды, ты можешь иссушить несколько прутьев, чтобы выбраться наружу. Только тихо!

Бессонная промозглая ночь давала о себе знать, мозг ни в какую не хотел работать, но теперь Вишну осенило: она и вправду может! «Ваша цель – не напитать материю, а соединить её» – вспомнила она урок Тмины. Если можно напитать, значит можно и иссушить.

Она осторожно поднялась на колени и схватилась двумя руками за прутья верхней решётки. Подобно чувствованию подземных вод у чёрного замка она стала нащупывать эфир в каждой прожилке деревянного прутика, а затем вытягивать его изнутри наружу.

В следующее мгновение из прутьев выступили небольшие полупрозрачные облачка и стали сгущаться вокруг. Прутья сухо затрещали и осыпались в ладонях.

Иссушив ещё несколько из них, Вишна выбралась наружу и поспешно прильнула к стволу дерева, уцепившись за ветки. Опасаясь оказаться замеченной, она быстро забралась наверх к своей спасительнице.

- Молодец! – довольно улыбаясь, похвалила её незнакомка с хитрющими бирюзовыми глазами. Её лицо с тонкими приятными чертами выражало какое-то детское озорство. На светлых длинных штанах и платье Вишна заметила вышивку из красивых узоров и символов.

- Спасибо за подсказку, – поблагодарила она.

- Честно сказать, думала, ты сама догадаешься! – весело отозвалась спасительница. – Недавно из путешествия вернулась? Не в себе ещё?

- Что-то вроде того... А тебе откуда о путешествиях известно?

- Да кто ж о них не знает! Ладно, давай спускаться, пока не увидел никто, да за парнем за твоим пойдём.

Она накрутила прозрачные нити с птицей на ветку.

- Это ты смастерила? – Вишна кивнула на взволновавшую её механическую поделку.

- Нет, конечно! У местного живодёра стащила. И жилы чьи-то как нельзя кстати пришлись, – брезгливо поморщившись, отозвалась незнакомка.

Дождавшись отсутствия людей с одной стороны от широкоствольного дерева, они спустились на вытоптанную траву и поспешно скрылись за ближайшим домом.

Из поздних записей Аэлина

Я много размышлял о тех странных днях. Сколько чудес было пережито с тех пор, но эти дни кажутся мне самыми волшебными из всех, ведь я до сих пор не могу найти объяснения произошедшему.

Комнатушка, в которой я пришёл в себя, была совсем небольшой и вся увешана тканью вдоль стен. Моя одежда лежала на стуле рядом с кроватью, придавленная сверху сложенной тростью. В этой странной комнате никого не оказалось.

Поднявшись, чтобы одеться, я еле устоял на ногах. Веса в теле заметно убавилось, а конечности будто отходили от лёгкого онемения. Сколько же я провалялся здесь?

Пить хотелось невыносимо, что было ещё одной странностью – аэлифы не пьют, – пропускать через себя жидкости, не говоря уже о какой-либо пище – сродни глупости для нас. Уделяй мы столько энергии и времени еде, сколько тратиться на неё в иных мирах, в нашем селении не родилось бы ни одной достойной картины или мелодии. Я нашёл ёмкость с водой и жадно опустошил её, – теперь внутри тела непривычно булькало при каждом шаге.

Исследовав необычную комнатушку, я буднично распахнул дверь наружу. Оказалось, меня охраняли.

Два зеленокожих здоровяка развалились на скамейке напротив дома, не ожидая похоже, что его дверь может распахнуться. Они уставились на меня, как я до того на первоаэлифа в озере.

Да, это определённо был первоаэлиф. Об этом говорят не только дедовы рисунки, которые я нашёл в семейных свитках, но и последующие события.

Но не буду отвлекаться, обо всём по порядку.

Эти здоровые парни настороженно поднялись на ноги. Они не намеревались ничего предпринимать, надеясь, по-видимому, что я благоразумно вернусь внутрь, отчаявшись предпринимать хоть какие-то попытки к бегству.

Они ошиблись.

Моя трость быстро скользнула из-под пояса в руку, но вместо стихии Воздуха я решил воззвать к стихии Огня. Какой-то неведомый задор разгорелся во мне. Всё отныне казалось игрой.

Я перечитал множество своих записей о других мирах после возвращения, и сейчас могу сравнить то своё воззрение на мир и собственное тело с тем, как геймер смотрит на фигурку выбранного персонажа и иллюзорный мир на экране.

Я был не просто телом или фигуркой, я был самим Воздухом, наполнявшим пространство, самим Огнём пылающего солнца и пронизывающего каждую доступную молекулу, самой Водой, дарующей жизнь, и Землёй – доступной любому глазу. Я был пространством и сотворяющими его элементами.

Стихия Огня откликнулась незамедлительно. В небе сгустились чёрные объёмные тучи, какие над нашей землёй я мог только представлять. И с легким ударом тростью о землю, в неё вонзилась тонкая электрическая полоска. Она прорезала воздух прямо между нами и опалила вытоптанную траву.

- Чародей! – воскликнул один из парней.

Они беспомощно стояли на одном месте, пока я обходил домишко, предусмотрительно покручивая тростью, чтобы в любой момент отбросить их назад волной воздуха. Потеряв их из виду, я припустил к лесу по неудобно петлявшим меж домов тропинкам.

Люди поглядывали на меня кто озадаченно, кто боязливо, а при случае обязательно перешёптывались. Мне казалось, что назревает скандал, что вот сейчас они соберутся толпой и обступят меня кольцом. В своей панике я чуть не сбил с ног щуплого старичка.

- Поправился уже, милок! – воскликнул он на всю округу.

Я догадался, что он как-то замешан в событиях последних дней и не прогадал, сказав:

- Да, спасибо.

- Ой, да что ты, что ты. Теперь главное властителю нашему в руки не попасться! Девчушку-то свою снял с дерева?

Вишна! Как же я мог забыть про неё?

Я вспомнил, как на неё напала змея, а потом и на меня.

- С дерева? – серея, спросил я.

- Да, висит вон там! – он махнул в сторону, противоположную выбранному мной направлению.

Висит!?

К счастью, висела там только клетка, да и та пустая, с дырой в потолке. Выбралась, умница!

Куда она может пойти? – размышлял я. Скорее всего домой, на запад.

Но мне домой рано, меня ждёт Чарозеро.

Глава 19. Неожиданный поворот

Аэлин пробирался сквозь чащу, когда его окликнула Вишна. Она была не одна, а с необычного вида девушкой. Её кожа отливала бирюзой, а огромные бирюзовые глаза смотрели с любопытством. Они приблизились и девушка представилась.

- Бодара.

- Аэлин, - ответил парень.

- Ой, а я Вишна, мы даже не познакомились, - мелькнула смущённая улыбка. - Ты направляешься домой? - обратилась она к Аэлину.

- Нет, мне нужно к Чарозеру.

- Я знаю, где оно находится, - включилась Бодара, - могу проводить.

- Буду благодарен. - Аэлин был рад, что ему не придётся прокладывать тропу, основываясь лишь на своё видение.

- Но для начала... Есть несколько мест, которые могут вас заинтересовать.

Последняя часть слова Бодары потонула в хрусте веток совсем рядом. К ним приближался зеленокожий парень.

- А меня зовут Влад. Как славно, что все познакомились, а теперь все дружно пойдём к Элраду, он будет несказанно рад топтуноизводителям.

- Но это не они! – девушка уставилась на стража с детской наивностью. – Я вела их от самой Быстроводной, у них и в мыслях не было соваться к вам или вашим топтунам!

- Что вы делали в чаще? – командным тоном спросил Влад, устремив строгий взор на Вишну, будто Аэлина вообще не существовало.

Вишна замешкалась, не зная, что и ответить.

- Гуляли, – недоуменно выдавила она наконец.

- Далеко же вы забрались для безобидной прогулки, – язвительно продолжил парень, сверля её недоверчивым взглядом. – Не находишь, Бодара?

Их спасительница встрепенулась:

- И правда. Что это вас понесло так далеко? Почти день пути. Голубокожие дальше своих пирамид не заходят. Домоседы, понимаете ли. У них и в селении развлечений хватает.

Наглый тон бирюзовой девчонки вызвал в Вишне противоречивые чувства. С одной стороны захотелось встать на защиту аэлфов, с другой – пуститься в объяснения и оправдания, а по-хорошему – просто наподдать ей хорошенько! Всем бы таких развлечений: валяться замороженной по несколько лет, а потом даже имени своего не помнить!

- Знаешь что… – раздуваемый мыслями жар начал разгораться словами, – не пошли бы все в баню! – она схватила зависшего от нового слова Аэлина за руку и потащила куда подальше от взбесившей её парочки.

Да не тут-то было.

- Куда это ты собралась. – Влад настиг её в несколько широких шагов. – Стоять…– тоже схватил за руку и резко развернул к себе. – Вы никуда не пойдёте!

Ледяная хватка только подтверждала его слова.

- Либо вы всё объясняете, либо я возвращаю вас Элраду. И, поверьте, его гнев будет сильным, а расправа скоропостижной.

Вишна слабо представляла, что такого страшного может сделать им этот обезумевший властитель – неужто на кол посадит? – но вырываться не стала, играть в догонялки совсем не хотелось.

- О презумпции невиновности слыхал?

- Чего? – не понял парень.

- Прекрати сверлить меня недоверчивым взглядом, будто я повинна во всех ваших бедах от самого сотворения Мира, тогда и поговорим – вот чего!

- А, ну ладно, – насупился зеленокожий.

- И руку отпусти. Больно.

- Хорошо, хорошо, – сдаваясь, отступил он. Но тут же спохватился и предупредительно заявил: – Попробуешь удрать, топор в спину получишь.

Вишну невольно передёрнуло. А к Владу уже метнулся Аэлин и угрожающе поднёс кулак к его носу:

- Разорву, – процедил он. – Ошмётки по всей чаще разлетятся.

- Да ты говорить умеешь, оказывается! – развеселился парень. Его, высокого и широкоплечего, такие слова действительно могли только позабавить.

Стало не до смеха, когда не пойми откуда взявшийся порыв ветра больно толкнул в грудь и отбросил на добрый метр от угрожавшего.

- Чародей что ли? – опасливо произнёс Влад. Ответа не потребовалось, он прочитал его в фиолетовых глазах, полыхнувших властной искоркой.

- Ну что, в путь? – Бодара решилась прервать парней.

- Я с вами, - отозвался зеленокожий.

В синеве растительности возвышался белый забор высотой почти два человеческих роста.

- Что здесь? - обратился Аэлин к Бодаре.

- Я не знаю, могу только догадываться, но…

- Давайте посмотрим, - предложил Влад, подходя вплотную к стене. - Лезь мне на спину, а затем на плечи, - сказал он Вишне.

Вишна послушно так и сделала, после чего перед ней открылась невообразимая картина.

Три оранжевых шакала обступили зелёного медведя и поочерёдно кидались на него, нанося кровавые раны. Поодаль стояла тучная фигура и раздавала команды. Её кожа была голубой, или Вишне показалось. И фигура казалась знакомой, но этого просто не может быть.

- Шакалы травят топтуна, - объяснила Вишна спутникам, спустившись со спины Влада.

- Нужно найти вход, - Влад залился серебром и его лицо выражало гнев.

Стена изгибалась дугой и наконец показалась дверь. Влад попробовал открыть её мирно, но она не поддалась, тогда он резко навалился на неё всем телом. Дверь распахнулась.

Внутри оказалось круглое помещение, всё уставленное клетками с шакалами. Они начали рычать и пытаться вырваться на свободу, но тщетно.

- Нужно убить их всех, - прорычал Влад, - они не загрызут больше ни одного топтуна.

- Я сделаю, - хладнокровно отозвался Аэлин, - выйдите прочь.

Когда Аэлин закончил, две двери в помещение открылись одновременно. В проёме за спиной показались его спутники, а напротив стояла Тмина. На её теле не было видно ни одной наставнической звёздочки. С ошалевшими от ужаса глазами она начала бегать от одной клетки к другой, всё приговаривая:

- Мои мальчики, мои бедные мальчики. Ты жестоко пожалеешь об этом, - проревела она Аэлину.

- Это вы жестоко пожалеете, что затеяли всё это, - невозмутимо вступилась за товарища Вишна. – Наставники скоро будут в курсе.

- Это мы ещё посмотрим! – Тмина распахнула дверь, из которой появилась, и окликнула своих питомцев, оставшихся на арене. – Взять их!

На компанию ринулись трое шакалов. Аэлин стукнул посохом, но успел отбросить только двоих. Третий бросился на Вишну. Она больно пнула его по морде. Это послужило отвлекающим манёвром и Аэлин успел направить на него молнию, которая обездвижила его тело. В другого шакала вонзился топор Влада, а в следующего меткая стрела Бодары.

Тмина взревела от ярости и бросилась прочь из помещения.

На арене остался одинокий топтун, мужественно державшийся на лапах – шакалы не завершили начатое. Влад осторожно тронул его за морду:

- Я отведу его в селение, Чаран знает, что с ним делать.

Глава 20. Древняя библиотека

Троица приближалась к древнему каменному строению. Его украшали резные двери, а окон совсем не было.

- Дневной свет вреден для древних свитков, - возвестила Бодара.

Они переступили порог и оказались в помещении, установленном стеллажами, которые хранили сотни, а может и тысячи древних рукописей.

Путники разбрелись по сторонам.

Некоторые из свитков оказались подписаны. Вишна уже хотела было развернуть свиток с надписью «Стих 1:29», но взгляд её упал на другой свиток, надпись на котором читалась:

Комментарий Олимана к писаниям от 0:01 до 9:18

Немалое удивление заставило девушку развернуть его и погрузиться в написанное.

Пути Познания

Когда пути рефлексов (Исток[1]), инстинктов (Зарод), эмоций (Животъ) и беспорядочных мыслей (Перси) пройдены, АЗ – человек, познавший основы, становится на путь Лады (логики). Его мысль становится упорядоченной и приобретает первые внятные очертания.

Переходом от Лады к Леле (интуиции) послужит Вера во что-то ещё, в нечто большее, что нельзя объяснить логически. Стоит поверить и начинает развиваться Вúдение.

Высшим благом для народа Лели является видение причинно-следственных связей, которого можно достигнуть, только объединив работу двух центров.

Ты можешь рассуждать о причине и следствии логически, но никогда не узнаешь, верны ли эти рассуждения не подключив интуицию.

Равно как и если ты используешь на пути познания только интуицию, без логики верных связей (цепей) выстроить не получится.

Только совместная работа двух центров приведёт тебя к центру Уста, где причина и следствие становятся не только тем, что можно видеть, но и тем, с чем можно взаимодействовать. Развив этот центр, ты сможешь управлять Судьбой, но и здесь необходим наиглавнейший решающий шаг: Правда.

Ты уже можешь почувствовать её и обосновать логически, но главным становится смирение с правдой. Так, например, если причиной какого-то следствия являешься Ты сам (твоя ошибка, например), ты должен быть в состоянии принять это.

Как только ты научишься не только Видеть правду (итог совместного развития Лады и Лели), но и говорить/сотворять её (чакра Уста), – через акт Творчества выражать познанное, - тогда тебе станет доступен центр Чело, где открывается Истина – первопричины всех причин и следствий – Ясное Видение третьим глазом.

Познав Истину, ты неизбежно увидишь Единство Всего Сущего и перейдёшь таким образом к центру Родник.

Всё это Путь Души. А развитие чакры Родник позволит тебе осознать себя как Дух, и всё ещё находясь в человеческом теле почувствовать отрешённость от всего земного. На этом уровне не возникает желаний. Лишь Всеобъемлющая Любовь являет своё постоянное присутствие везде и во всём.

Осознанием Духа заканчивается Путь Души и необходимость воплощаться в теле человека. Далее следуют другие уровни развития в высших духовных сферах.

К тексту прилагался цветной рисунок[2], благодаря которому раскрывались все смыслы, заложенные в текст.

Девушка принялась внимательно изучать его, но тут старый пол заскрежетал. Из темноты послышались приближающиеся звуки и из-за стеллажа появилась женская сгорбленная фигура в светлых одеждах с бирюзовой кожей. Она продвигалась к Вишне, шаркая обувкой по деревянным половицам, и когда вышла на свет, Вишна смогла разглядеть сморщенное старушечье лицо.

Женщина внимательно изучала девушку и свиток в её руках, а затем, потрясая в воздухе указательным пальцем, заговорила:

- Это гениальное творение и сказание о трёх сёстрах, стали для меня настоящим ударом по голове изнутри.

Вишна облегчённо заулыбалась. Эта женщина, должно быть, хранительница в этой древней библиотеке.

- Я не только осознала всю свою многомерность, – продолжала она, – но и смогла вписать себя в этот Мир очень гармонично, что до того никак не удавалось. – Она стала вышаркивать круги вокруг девушки и стола, за которым она стояла, и не намеревалась останавливать свой монолог. – Вся моя непохожесть на других и неправильность в их глазах, наконец обрела смысл. Проживая всё новые осознания одно за другим, начало которым положили труды Олимана, я ясно увидела не только своё предназначение, но и суть всего бытия в целом. И вот я вижу нового искателя, - бабуля упёрлась кулаками в стол, прямо напротив Вишны, и уставилась ей в лицо.

- Могу ли я переписать эти свитки для моего народа?

- Да, милая девочка. Я храню всего лишь бумагу, передающую мудрость. Ограничивать доступ к самой мудрости не в моей власти, – проскрежетала женщина, доставая из ящика стола чистую бумагу.

Под пристальным взглядом женщины Вишна принялась выводить древние мудрые начертания символ в символ.

- Скажите, как же так получилось… Первые аэлифы были очень мудры. Они владели всеми когда-либо существовавшими чародействами. Что случилось? Почему мы – их потомки, не знаем и половины из того, что знали они?

- К деградации приводит беспечность, – важно протянула старушка.

Очередной ответ-загадка, ответ-образ. Почему пожилые мудрые люди не могут отвечать прямо? Из него следует, что мы постепенно деградировали…

И предвидя новый вопрос девушки, старушка вновь заговорила:

- Так было нужно. И это не просто слова. Это попытка передать состояние… видение глубинного образа, сути этого, казалось бы, глупого и ненужного происшествия. Так нужно.

Вишна, как ни старалась, не могла усмотреть в этом ничего хорошего или хоть какого-то смысла, не говоря уж о глубинной сути... А бабуля меж тем, не отводя от неё внимательного взора, продолжала:

- Понимание придёт, девочка. Со временем всегда приходит. Нужно просто замолчать словесно и мысленно. – Она стала шарить невидящим взором по девушке, словно выискивая, за что бы зацепиться для пристального изучения. – Каждая мелочь открывает мне свою суть со времён начала жизни в отстранении ото всего и всех, – продолжила старушка. – Я никогда не отличалась крепкой памятью, но с тех самых пор она подкидывает мне такие детали из прошлой вовлечённой жизни, о существовании которых я и не догадывалась.

Взгляд её постепенно прояснился; глаза наполнились глубиной и светом, и стало легко вообразить, как они сияют, озаряя молодое красивое лицо в далёком прошлом. Они окутали Вишну уютным теплом, и на какой-то миг комната показалась погружённой во мрак от вспыхнувшего в их глубине проблеска всезнания.

- Когда вспоминать в этой жизни будет уже нечего, память возьмётся за прошлое, – громоподобно возвестила она.

Но глаза-маячки тут же потухли:

- Извини, милая, разболталась я что-то. Умение говорить берёт своё. Не умела бы, так и не надо бы оно было.

Немногословная Вишна охотно согласилась бы с бабулей, да только та уже побрела обратно, в темноту, тихонько приговаривая:

- Когда-нибудь они вспомнят тропу сюда и решатся вновь прикоснуться к древним знаниям. Искателей будет больше… больше… первая капля упала.

Вишна дописала свиток, свернула его и заткнула за пояс.

Когда все вышли на улицу, Вишна аккуратно сорвала огромный синий лист, похожий на дубовый вот только росший как какой-нибудь лопух или папоротник, и свернула его в трубочку, спрятав внутри ценный свиток. Затем она разорвала оставшийся стебель надвое и, проткнув им края трубки словно иглой с нитью, стянула на краях крепкие узлы. Получившийся футляр девушка насадила на пояс – теперь бумаге не страшна длинная дорога.

- Что это за бабуля была? – спросила она Бодару.

- Томира, хранительница библиотеки. Она и без заморозки в других Мирах бывает. Правда влиять на них никак не может.

- Это как так?

- Путешествует сознанием, без вселения в новое тело. В медитации. Она и в прошлом и в будущем Аэллы бывала. О многом ведает. Мы к ней за советами обращаемся.

Вечерело, и троица решила отправиться на ночлег в селение лелей, в гости к Бодаре.

Девушка взяла курс на северо-восток и вскоре перед ними выросла каменная стена, увитая белыми с серебристым отблеском цветами.

- Мы закладывали семена в глину между камней и не надеясь, что они прорастут. Только Элдара, наша властительница, ни капли в этом не сомневалась.

- Странная схожесть имён, – удивилась Вишна, имея ввиду властителя ладов.

- Да, у них много общего, и прошлое одно на двоих, как и у наших народов. Лады и лели раньше жили в дружбе и совместном творении.

Через красивые арочные ворота они вошли в селение, утопающее в деревьях и цветах. Круглые дома были выложены из камня и покрыты крышами из широких листьев. Кое-где крыш не было совсем, только цветы, эти дома походили на высокие клумбы.

Женщины и мужчины поглядывали на гостей настороженно, лишь детям, увлечённым своими играми, не было никакого до них дела. Все здесь имели бирюзовый цвет кожи. Наряды женщин были пышными, их украшала вышивка природных мотивов, мужские рубахи подпоясывали плетёные ремни, а воротнички и манжеты украшали строгие узоры.

Дом Бодары находился совсем недалеко. Она жила здесь одна, рядом с домом своей семьи, о чём рассказала по пути. Небольшое строение из камня вмещало в себя три комнаты и ванную. Она показала путникам, где они могут отдохнуть.

[1] Названия чакр, сохранившиеся из древней славянской традиции

[2] Находится в группе ВКонтакте

Глава 21. Чарозеро

Удивительной красоты озеро открылось взорам троицы. Оно словно сияло, а водная гладь была усыпана большими белыми цветками.

- Лилии, - задумчиво протянула Вишна.

- Я возьму одну, - сказала Бодара. - Даже засушенные они крайне полезны для сердца.

И тут Вишну осенило. Мама упоминала, что от большого числа путешествий у папы проблемы с сердцем. Вот почему она оставила напоминание, она хотела отправится на поиски лилии.

- Да, я тоже возьму, - отозвалась Вишна.

- Ну а ты здесь зачем? - обратилась Бодара к Аэлину.

- Сам не знаю.

Всё, чего он желал, это воскрешения чувств Вишны к нему, но как Чарозеро может в этом помочь?

- Если хочешь взглянуть на корабль первоаэлифа, стоит окунуться.

Аэлин снял рубаху и штаны, аккуратно сложил и придавил своей тростью. Осторожно ступил в воду и опустился на глубину. На дне поблёскивал корабль и уже знакомый голос возвестил:

- Наивысшее благо, какое мы можем совершить для любимого, это дать ему свободу.

Это действительно касалось Вишны, но совсем не то, чего хотелось бы. Она отдалилась от него после последнего путешествия, но он не терял надежды. Похоже, пришло время отпустить её.

Аэлин вышел из воды. Его сердце бешено отбивало ритм, неужели причина в новом осознании? Но тут синее пятно на его груди стало быстро расползаться по всему телу. В несколько мгновений вся кожа на его теле стала синей.

Девушки изумлённо взирали на него.

- Что произошло? - спросила Вишна.

- Я больше не держу тебя, - с грустью отозвался Аэлин.

Много лет прошло, прежде чем Дарамир сумел найти корень своей ошибки. Не стоило собирать заряженные солнцем частицы из воздуха. Его изобретение оказалось далёким от совершенства. Вместе с заряженными частицами этот чудо-аппарат вбирал из воздуха и воду, тем самым высушивая окружающее пространство.

Как же он был глуп!

Потребовалось иссушить огромную территорию, чтобы очевидное наконец стало понятным.

Придётся долго наблюдать за восстановлением природы и возможно даже помогать ей в этом.

Великое достижение всей его жизни стало роковой ошибкой. Пока о ней никто не знает, но придётся повиниться перед целым селением, когда вакумы для фиров закончатся.

Аэлифы, которые всегда смотрели вглубь себя и не видели дальше своего селения, обвинят его в некомпетентности, в том, что он занялся не своим делом и чуть не погубил планету.

Он, один единственный из всех, обладающий незаурядным изобретательским умом и способный превращать свои идеи в нечто осязаемое, должен будет покаяться перед остальными и вероятно забыть о продолжении своего дела. Они больше не позволят ему творить.

Озарение накануне вечером сменилось ужасом, когда, добравшись до кромки чащи на западе, он увидел облака, рассыпающиеся на миллионы нитей и растворяющиеся в небе над селением аэлифов.

Солнце не покидало эти края с тех самых пор, как он представил сородичам средство связи, абсолютно безопасное и экологичное, как он считал. Ни единая дождевая капля не омыла землю с того самого дня.

Молодой мужчина пересёк селение и оказался перед залом собраний.

Путь длинною в день Вишна и Аэлин преодолели без приключений и почти в полной тишине. Не сказать, что Вишне это не понравилось. Аэлин молчал не по своей воле, по пути его одолевали озарения - он начал вспоминать свои жизни в других мирах. Он не мог поверить, что такое возможно, но теперь сам стал участником этого.

Первым делом Аэлин решил рассказать наставникам про Тмину. Он понадеялся, что у неё не хватит наглости и дальше занимать своё место среди них и не ошибся. Наставники внимательно выслушали Аэлина.

- Мы исключим Тмину из числа наставников, - заявил остроносый мужчина.

- И передадим академию в другие руки, - вынес свой вердикт Белог.

-У ладов её ждала бы более жестокая учесть, - не унимался Аэлин.

- Мы не можем лишать аэлифа жизни или свободы, ты должен понимать это сам, - остроносый мужчина был непреклонен.

Вишна возвращалась домой уставшая, но счастливая. Она раздобыла лилию для папы и глоток мудрости для своего народа. Отличное вышло путешествие.

Она отворила дверь и замерла на пороге. В диванной находился парень. Высокий, широкоплечий и... копия лица из снов, только в аэлифском своём обличии.

- Здравствуй, Саша. Решил навестить тебя, пока не забыл, - широко улыбнулся парень.

- Здравствуй, Миша.