Твоя песня

Плей-лист Марка и Элины

Группа Skillet - упоминалась пару раз, играя в наушниках Марка и Элины

Ордин – «Бензин»

ДДТ – «Что такое осень»

Тараканы! – «Кто-то из нас двоих» - упоминулась только одна строчка

FIZICA – «Готэм»

Слот – «Круги на воде»

Кукрыниксы – «Надежда»

КняZz – «Горгона»

КняZz – «Человек-загадка»

Shortparis – «Золото II»

Пикник – «Сияние»

Пикник – «У шамана три руки»

Три дня дождя и Лали – «Космос»

Xolidayboy – «Мания»

От автора

Если бы эта книга была кому-нибудь посвящена – я бы это написала. Если бы меня что-то подтолкнуло на создание этой истории – я бы здесь этим поделилась с вами.

Но ничего из этого нет. Есть только история, герои и чувства… Даже мои чувства.

Важные рекомендации от Автора!!!

Когда в тексте будете доходить до момента какой-нибудь песни (а, как Вы уже поняли, их будет довольно много), включите её на телефоне и только тогда читайте.

Зачем? Возможно, так будет лучше понятно настроение героя в данный момент…

А для удобства я даже тайм-коды написала :)

Всё, больше нечего сказать. Я вообще ещё в шоке. Сижу сейчас, почти в полночь, и пишу эту заметку... в своей первой осознанной книге.

Глава 1

Конец августа. Двадцать восьмое число. Уже третий день жители Омска не получали даже намёка на солнечные будни, что уж говорить о жаркой погоде, которую так и хочется почувствовать перед хмурым сентябрём.

Дни были серыми, но тёплыми, а иногда даже душными. В магазинах одежды и канцелярских товаров нельзя было уже спокойно походить между стеллажами, как, например, месяц назад. Такое чувство, что все горожане в один миг вспомнили про надвигающуюся пору учёбы и ринулись по торговым центрам. Большинство людей приезжали туда на машинах, чем ещё больше ухудшали воздух выхлопными газами. Так что о лёгком свежем воздухе можно было только мечтать…

Яркие розовые балетки легко вскочили на бордюр и направились к таким знакомым ступенькам… Ах, нет, скорее, наоборот. Хозяйка этих самых балеток легко вскочила на бордюр и направилась к знакомым ступенькам.

Девушка потянула на себя ручку тяжёлой двери, и та поддалась.

Зазвенел колокольчик, оповестив всех о новой гостье.

Хотя она уже была больше постоялицей… Её количеству посещений библиотеки мог позавидовать любой родитель, который всё время почти насильно усаживает своего ребёнка за книгу.

– Эля, привет! – с небольшого диванчика поднялась женщина, лет тридцати пяти, в лёгком летнем платье светло-зелёного цвета, и помахала рукой вошедшей девушке. – Неужели снова ты? – женщина улыбнулась и жестом подозвала к себе гостью.

– Привет! Да, я. Скоро в школу, нужно последнее произведение прочитать, которое нам задавали на каникулы.

Элина была довольно простой девушкой: семнадцатилетняя одиннадцатиклассница, в которую не влюблялись все парни, но которой иногда могли заинтересоваться. Излишняя худоба, узкие невыразительные бёдра, круглое личико с острым подбородком. Чистокровная брюнетка, чьи волосы отдавали живым блеском, яркие зелёные глаза, напоминающие густой хвойный лес, тонкий слегка заострённый нос и не такие пухлые, какие бы хотелось, губы.

– Что на этот раз?

– «Мастер и Маргарита». Финишная прямая, – Элина победоносно подняла руку вверх, сжимая ладонь в кулак, и улыбнулась.

Женщина прыснула, прикрывая рот ладонью, и указала Элине на винтовую лестницу, ведущую на второй этаж.

Школьница улыбнулась, сдерживая смех.

Как будто я не знаю, где находится лестница.

Но пошла в указанном направлении, сделав на прощанье шуточный реверанс.

Винтовая лестница иногда скрипела, порой могла напугать своим видом, если на улице, скажем, гроза. Тогда любой человек мог почувствовать себя героем сказки, где есть старинный замок с такой атмосферной винтовой лестницей. Поднимаешься по ней, тихо и даже отчего-то осторожно дышишь, улавливая каждый звук, ступени предательски скрипят, а за окном гроза и непроглядный ливень. И вот прямо перед тобой, когда ты уже почти поднялся на следующий этаж, пробегает чёрная кошка. МЯУ! Впечатляет...

Хотя второй этаж библиотеки и без таких спецэффектов впечатлял всех книголюбов (скорее даже книгоманов). Ведь он был тем, ради чего и приходят в библиотеку.

А Элине стоило только подняться на него, и всё, пиши пропало. А вернее: «Уважаемое руководство библиотеки, оставьте ключ на входе на второй этаж и идите домой, потому что я, Элина, скорее всего, встречу здесь рассвет».

Поэтому Элина уже давно стала называть этаж своим «Раем».

Все ступени были позади, и вот девушка в привычном месте. Она осторожно прошла меж стеллажей, которых было достаточно много, из-за чего все они образовывали узкие коридорчики.

По своей привычке Элина рассматривала полки с книгами, пока шла до библиотекаря Оли, сидевшей за столом и компьютером.

– Оля, привет! – крикнула школьница в сторону, где наконец виднелся конец стеллажей.

Ольга оторвала взгляд от монитора компьютера и посмотрела на Элину, которая как раз только что вышла из книжного коридорчика:

– О-о-о, Эля! Какими судьбами? Ты ещё не всё у нас перечитала? – Оля улыбнулась.

– Представь себе, нет!

Девушки рассмеялись.

На такие громкие переговоры от выбора книг отвлеклась незамеченная никем девушка с ярким белым каре и в такой же яркой одежде: красные шорты, жёлтый топ с цепочкой и рисунком на нём.

– А ты чего в такую жару в свитере? – спросила Оля Элину. – Ладно джинсы, но свитер… В двадцать пять градусов…

Девушка с каре окинула взглядом Элину и тихо хмыкнула, узнав в ней свою одноклассницу.

Ну, значит, есть что скрывать.

Девушка вновь улыбнулась и сравнила свои идеальные формы с почти невидимыми, вряд ли идеальными формами одноклассницы. Из видимого были только худые ноги в обтягивающих джинсах.

Да, действительно, на Элине были светлые обтягивающие джинсы, розовые балетки и яркий жёлтый свитер, совсем не подходящий для такой жары…

В отличие от посетительницы, Оля была одета действительно по-летнему: лёгкая голубая юбка со складками, чуть помявшимися, и слегка укороченная футболка лимонного цвета с – как ни странно – нарисованным лимоном на месте грудной клетки.

Но Элина лишь пожала плечами на вопрос об одежде и попросила показать ей полку и стеллаж с книгами Булгакова, что Оля тут же и сделала.

Школьница прошла к указанному ей стеллажу и стала читать переплёты книг, выискивая нужную.

Эта библиотека была единственной, до которой Элина могла добраться пешком, не прибегая к помощи общественного транспорта. Сюда она ходила, сколько себя помнила. И когда жила с родителями, как обычная счастливая семья, и с тех пор, как живёт с тётей.

– Эй, тут есть кто-то?

Элина вздрогнула. Голос послышался откуда-то издалека. Похоже, его обладатель недавно поднялся по лестнице, слегка запыхавшись, и прошёл в один из книжных коридорчиков.

Элина пожала плечами и продолжила изучать переплёты книг.

– Да-да, проходите, – Оля встала со стула и начала гадать, из какого же коридорчика выйдет новый посетитель, голос которого, однако, показался знакомым.

Он не заставил себя долго ждать.

Смущённо улыбаясь, в проходе, меж стеллажей, появился парень, лет восемнадцати, с рюкзаком за плечами. У него были каштановые, слегка вьющиеся волосы, которые то и дело лезли в лицо.

– Здравствуйте, – парень неловко спрятал руки в карманы шортов, которые заканчивались выше колен и обнажали слегка очерченные мышцы ног, и направился в сторону Оли. – Вроде уже полгода хожу к вам в библиотеку, и всегда на первом этаже кто-то есть. А тут звенящая тишина и пу-у-усто, – парень понизил голос, раскрыл широко глаза и вжал голову в плечи. Было ощущение, будто это вожатый, который рассказывает детишкам в лагере страшилку у костра.

Оля усмехнулась.

– Ты, видимо, попал на такое время, когда наша гардеробщица ушла на обед.

– Тогда всё ясно, – незнакомец улыбнулся.

– Марк, верно?

– Верно.

Оля улыбнулась в ответ.

– Тебе что-то подсказать?

Но парень не успел ответить на вопрос, как из глубины одного из проходов внезапно появилась Элина:

– Олечка, я не нашла «Мастера и Маргариту»…

Девушка оборвала себя, увидев парня. Сначала посмотрела на Олю, а затем на парня, смерив его взглядом сверху вниз и обратно, заметив необычный шрам на левой щеке. Парень не стал делать того же, а лишь пристально смотрел тёмно-синими глазами в глаза Элины.

– Подожди, я сейчас в каталоге посмотрю, – Оля прервала гляделки ребят и села обратно в своё кресло, начав быстро стучать пальцами по клавиатуре. – Эля! – Оля коротко усмехнулась. – «Мастер и Маргарита» есть, просто я забыла поставить её на полку, так как книгу мне буквально перед твоим приходом женщина вернула, – Оля начала перебирать стопку литературы, лежащую у неё на столе, и наконец достала оттуда нужную. – Вот, держи.

Элина взяла книгу, кивнула в знак благодарности и попросила:

– А ещё скажи, пожалуйста, где здесь у тебя новые книги по психологии можно посмотреть.

– Да, конечно. Новые как раз появились. Пойдём, я провожу тебя, а то ты снова заблудишься, – девушки коротко посмеялись и, оставив парня стоять на том же месте в лёгком шоке, ушли вглубь стеллажей. – Тебе, может, навигатор дать? – чуть громче, чем обычно, крикнула Оля, уже возвращаясь к себе за стол.

– Нет, бумажная карта надёжней. Имеется? – крикнула в ответ девушка из глубины читального зала.

Оля улыбнулась, но всё же обратилась к Марку:

– Извини. Так, тебе что-то подсказать? – повторила вопрос Ольга.

– Нет, ничего не нужно. Я только книгу вернуть, – Марк снял с плеч рюкзак и достал оттуда первый том «Унесённых ветром».

Оля взяла книгу, занесла нужные данные в компьютер.

– Второй не желаешь прочитать?

– Пока нет времени, – Марк улыбнулся одним уголком губ. – Думаю, чуть позже, либо вообще в электронной версии.

Оля только хотела что-то ответить, как Марк её перебил:

– Могу я походить, посмотреть книги?

– Конечно, – кивнула Ольга.

Марк зачесал пальцами волосы назад и направился вглубь библиотеки.

Глава 2

Элина бессмысленно бродила между стеллажами, смотрела на однотипные переплёты книг, цвета которых были в основном в синих и голубых, серых и белых тонах. Да, вся литература по психологии, психосоматике и всему, что с этим связано, была почему-то именно такой.

Несмотря на уверение Оли, что у них появились новые книги, Элина не смогла найти их особо много. Приходилось тщательно изучать уже знакомые корешки на полках. А любую книгу из старой, уже прочитанной литературы она могла пересказать, только увидев название, так как дома каждую книгу конспектировала. Нужно же было вбить в голову себе информацию оттуда. Может, хоть так сработает? Может, хоть так поможет?

– Ты пришла в библиотеку за книгой «Мастер и Маргарита»?

Элина резко обернулась и увидела позади себя Марка. Страх от неожиданности мгновенно сковал девушку, но так же быстро отпустил.

Помимо лёгкой одежды, выделяющихся мышц ног и рук, Элина смогла лучше разглядеть его шрам на левой щеке. Он был аккуратный, продолговатый, несколько сантиметров, но, судя по всему, не настолько глубоким, чтобы нарушить мимику.

– А ты, чтобы подслушивать? – девушка огрызнулась, нахмурилась и вновь развернулась к стеллажу. Её высокий чёрный хвост так же резко и дерзко мотнулся из стороны в сторону.

– Вопросом на вопрос. Умно.

– Знаю, – безразлично ответила Элина.

Она прошла чуть дальше вдоль стеллажа, достала одну из книг, открыла содержание и как бы невзначай вновь обратилась к Марку:

– Ну и как тебе «Унесённые ветром»?

Парень вскинул одну бровь и усмехнулся:

– И это я ещё пришёл сюда, чтобы подслушивать… – голос звучал спокойно и даже с ноткой презрения.

Элина невозмутимо поставила книгу на место и сделала ещё шаг – ещё дальше. Марк сделал то же самое, чтобы через пару минут не пришлось кричать через всё помещение.

– Неплохая книга, как и «Мастер и Маргарита», – ответил всё же на вопрос парень.

– Ты и это читал?

– А чего ты так удивляешься? – услышав явное удивление в голосе незнакомки, начал злиться Марк. – Я же не из леса.

– Вопросом на вопрос. Умно, – съязвила Элина, повторив фразу Марка, которую тот произнёс ранее, и не сдержав ехидную улыбку.

Вообще, она ещё хотела отметить, что нужно прочитать второй том «Унесённых ветром», чтобы узнать конец истории как книги, так и самой скандальной пары в литературе – Ретта Батлера и Скарлетт О`Хары. Но...

– Знаю, – не дал ответить парень.

Что ж, Элина, обойдёмся сегодня без нотаций незнакомым парням. Очень жаль.

Повисла гробовая тишина. Лишь шаги Элины были слышны.

– Странный вкус, не находишь?

Элина повернулась и увидела, что Марк выжидающе смотрит на неё, скрестив руки на груди. Но сейчас и она сама была уже не в таком хорошем расположении духа, в коем была, скажем, хотя бы полчаса назад. Господи, да даже минуту назад её губы не были так плотно сжаты.

– Что, прости?

– «Мастер и Маргарита» и чистейшая психология, – пояснил Марк, изображая двумя ладонями чаши весов.

– Первая в школу, вторая домой. Ещё есть вопросы?

– Теперь нет.

– Отлично.

Элина вновь отвернулась и пошла вдоль стеллажа.

Марк раздражённо закатил глаза.

Никогда бы он не мог подумать, что привычный и оттого самый обыденный разговор в библиотеке о книгах может так накалить воздух между совершенно незнакомыми людьми.

Между ним и какой-то случайной девочкой.

Что ж, злость к ним – привычное для меня дело. Я же скоро уйду отсюда, да? Конечно. И не увижу её больше.

Да, когда-нибудь уйдёт. Но почему-то не сейчас.

В библиотеке было довольно душно, даже для Марка в шортах. А Элина, заметил Марк, была одета совсем не по погоде. Щёки немного порозовели, на лбу выступила еле заметная испарина.

– Тебе не жарко в такую погоду в этой одежде? – спросил Марк, оценив странный прикид этой странной девушки.

– Тебе-то какая разница.

– Просто поинтересовался.

– Если ты ищешь повод для знакомства, то зря, – ответила Элина, не отрываясь от выбора очередной книги и читая аннотацию к ней. Один из рукавов свитера задрался до локтя, когда девушка доставала книгу с более высокой полки.

Марк лишь сильнее сжал челюсти от кипящей внутри злости, но не мог не заметить худую руку.

Больно надо мне с тобой знакомиться. Для этого же ходят в библиотеку, да? Подцепить тёлку перед новым учебном годом. Конечно.

– Удачи в выборе книг и в попытках не свариться здесь, – парень развернулся и пошёл к выходу из стеллажей.

И чего я к ней привязался?

– Ещё бы попросил меня заполнить анкету на сотню вопросов, – услышал Марк серьёзный, но слегка дрожавший голос девушки.

Парень остановился, развернулся обратно в сторону незнакомки, совершенно сбитый с толку такой брошенной не в тему фразой (у них и темы-то, в общем, не было, но даже для отсутствующей темы такой вопрос был странным).

– В каком смысле?

– Ну как же. Что я читаю, зачем читаю, вкус у меня странный в книгах, одежда странная. Может, и всю жизнь тебе рассказать?

Марк оценивающе посмотрел на Элину, на её сжатые кулаки. Та в свою очередь резко захлопнула книгу, которую держала в руках, и так же резко поставила её обратно на высокую полку. Будто сбились настройки у робота, и теперь он всё делал не плавно, а рывками.

Да что ж она так взъелась на меня! Похоже, мы оба сегодня не в духе. Как магниты с одинаковыми полюсами – только отталкиваем друг друга. Хотя чего у нас одинакового-то!

Марк задержал свой взгляд на тёплом свитере, сжатых губах и слегка мокром лбу девушки, чуть было не улыбнулся своему же сумбуру в голове.

– Заметь, не я это сказал. – Марк снова развернулся в противоположную сторону и ушёл.

Что не скажи – всё не так.

Да больно надо ему оценивать или расспрашивать её? Просто уже делом принципа было продолжить войну колкостями.

Девушка с каре всё слышала и моментами даже видела.

И чего он к ней привязался?

Она ещё раз заглянула в зал, где была Элина, и пошла обратно, в сторону Марка.

Как Инь и Янь.

Конечно, девушка заметила внешность Марка. Мысленно она даже чуть не присвистнула. Но шрам на лице сразу бросился в глаза.

Возможно, он появился как-то героически... Надеюсь, не с велосипеда навернулся. Иначе тут героизмом и не пахнет.

Марк, проходя мимо Оли, замедлил шаг и спросил, всё ещё не сумев усмирить свою злость:

– А у неё давно такие предпочтения?

Оля сидела, читала какой-то роман, и вопрос Марка вырвал её из повествования. Она подняла голову, поправив выбившиеся из-за уха светлые локоны.

– У… Эли?

– Да.

– Ну… Это её личное дело, я не могу разглашать, – замешкалась Ольга.

– Окей.

Марк равнодушно пожал плечами и снова начал уходить, но услышал позади себя шёпот:

– Ну, ты тоже – «мастер» подкатов.

Обернувшись, парень увидел будто бы осуждающий взгляд Оли и её скрещенные на груди руки.

– В каком смысле?

Да что сегодня происходит у всех в этой библиотеке?!

– В прямом. То про одежду, то про книги. Нельзя нормально, что ли, разговор завязать… Я понимаю, если бы ты так подкатывал к кому-нибудь в клубе, но не в библиотеке же! Тоже мне, принц. Решил показаться... – Ольга поняла, что её на эмоциях уже куда-то понесло, и оборвала себя на полуслове. И после секундной паузы и вздоха мученицы продолжила: – Ладно, не моё дело. – И махнула рукой, вновь возвращаясь к своей книге.

Марк не уходил. Он ждал, что ещё скажет девушка, так как видел, что она мечется между «сказать до конца» и «молчи, сейчас он провалит».

И парень не зря остался ждать.

Оля захлопнула книгу, сдавшись.

– Но если тебе до сих пор интересно, давно ли у Эли такие предпочтения, то да, она половину своего времени проводит в том отделе литературы.

Марк довольно улыбнулся, будто получил то, что хотело, и неожиданно ответил:

– Я и не хотел к ней подкатывать. Но спасибо за информацию. – И пошёл к лестнице.

Оля удивлённо смотрела парню вслед, а потом тихо выругалась и легонько ударила себя по губам.

– Ну кто, кто тебя просил, дура?!

Увидев вышедшую из лабиринта стеллажей девушку с каре, Оля глупо улыбнулась и перевела свой взгляд на Элину, которая только что вышла из читального зала.

Она положила на стол две выбранные книги.

Оля отложила роман и слишком уж наигранно, удивлённо спросила:

– И это всё?

– Я не виновата, что вам новых книг привозят так мало, – Эля так же наигранно улыбнулась, правда, уже в следующий момент забыла про это, услышав звук пришедшего на телефон уведомления. – Наконец-то заказ пришёл, – прочитав сообщение, сказала девушка то ли сама себе, то ли чтобы поделиться информацией с Олей.

– А что, летом совсем заказов нет? – Ольга положила перед Элиной книги, чтобы она во вложенных в них карточках расписалась.

– Ну, а разве летом кто-нибудь что-нибудь пишет?

– Тоже верно... Вряд ли, – вздохнув и растянув последние слова, ответила Оля.

– Вот и я о том же. Совсем не было заказов.

– А тебе денег-то хватает?

Элина положила ручку на стол и взяла книги.

– Да вроде хватает. Тётя перед отъездом оставила кое-какую сумму, да и бабушка с дедушкой периодически дают. А мне, по сути, на что деньги-то нужны? Сейчас на еду, пока одна живу, и какие-то небольшие личные расходы. Так что проблем точно нет.

Ольга сочувственно посмотрела на подругу, и они попрощались.

Спускаясь по винтовой лестнице, Элина, так и не заметившая одноклассницу, подробнее изучила заказ на редактуру текста.

Глава 3

Поздний вечер тридцать первого августа был особенно прекрасен. Даже несмотря на то, что завтра уже в школу, в одиннадцатый класс.

На улицы Омска опустились сумерки, но отнюдь не кромешная тьма. Луна занимала привычное место солнца и так же ярко освещала всю округу.

Птицы спали. Люди, видимо, тоже перед первым днём осени.

Элина сидела на скамейке, на Иртышской Набережной. Стояла оглушающая тишина. Лишь изредка на мосту был слышен рёв проезжающих машин и мотоциклов.

Лавочку освещал фонарь, находившийся слева от неё. Довольно удобное стечение обстоятельств для читающей школьницы.

Вернее, собирающейся читать школьницы, потому что пока книга «Мастер и Маргарита» лежала у неё на коленях, ещё закрытая, но уже почти дочитанная. От книги Элину оторвало сообщение от Ани, которая только что вернулась из-за границы и звала подругу погулять. Но, поубавив пыл и хорошее настроение Ани, Элина попыталась объяснить, что не самая лучшая идея идти гулять по сумеркам, учитывая, что завтра ещё и в школу нужно.

Переписка была недолгой, и вскоре Элина уже могла вернуться к книге. Но не вернулась. Мысли в голове на данный момент показались интересней.

А голову занимали всего две мысли: слава богу, скоро вернётся из командировки тётя и как пережить снова сентябрь?

Летом Элина могла отдохнуть от всего ужаса, который происходил с ней в сентябре и в стенах заведения, и у неё в голове.

В школе этим ужасом были бесконечные сочувствующие взгляды одноклассников, учителей, обращение к ней, как к какому-то ущербному человеку. Хотя прошло уже два года.

А в голове жили свои монстры, которые били по любым протянутым девушке рукам помощи и сами продолжали сжирать её изнутри.

Выполняя заказы, читая книги и гуляя, Элина забывала о всех кошмарах, но вот завтра первое сентября и... очень не хочется вновь возвращаться в этот котёл сожаления, который начнёт непременно закипать. А эти самые бурлящие слова скорби и поддержки горячей лавой будут вытекать из уст знакомых ребят и учителей и втекать в уши Элины, доставая до самого мозга и проникая в него.

Именно в такие моменты девушке хотелось и расплакаться, и кого-нибудь обнять одновременно, и накричать на всех, после чего заперевшись в тёмной комнате.

Из тревожных мыслей Элину вырвало ощущение, что к скамейке кто-то идёт. Набережная была пуста, но вдалеке отчётливо слышались шаги.

Элина быстро открыла книгу.

Шаги приближались.

В такой непривычной тишине они казались грохотом.

Сердце забилось чаще. Строчки из книги тут же перестали укладываться в голове. Буквы смешивались, меняли порядок, а то и вовсе становились белыми пятнами.

Это было похоже на сцену из ужастика: темно, поздно, никого нет на улице, и глухие одинокие шаги, направляющиеся в твою сторону.

Элина, не выдержав, медленно встала и так же, не отрывая взгляд от страниц книги, пошла в сторону ограждения реки. Только она облокотилась на перила, как услышала позади себя голос:

– Да не бойся.

От испуга девушка резко захлопнула книгу и, чуть не выронив её в воду, развернулась к виновнику испуга.

– Спокойно… – Марк вытянул обе руки ладонями к Элине, широко раскрыв глаза от удивления.

Та, находясь от самой себя в шоке, облегчённо выдохнула, увидев знакомое лицо со шрамом. Но внутри начала закипать злость. Не столько на виновника испуга, сколько на саму себя.

Совсем уже нервы ни к чёрту...

– Ты... – в голову Элине лезли только неприличные выражения. – Ты следишь за мной, что ли?! – девушка пыталась перевести дыхание.

– Нет.

Элина не поверила такой спокойной и непринуждённой интонации и промолчала, выжидающе смотря на встреченного несколько дней назад в библиотеке парня.

– Нет. – Настойчиво повторил парень. – Как будто ты единственный человек, который любит гулять по этой Набережной.

Марк сунул руки в карманы джинсов.

– Что-то интересное совпадение получается! – Элина уже отошла от испуга и теперь пыталась понять, почему они первый раз встретились на этой Набережной, если он тоже любит здесь гулять.

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, но это и вправду случайно получилось.

Марк подошёл к ограждению и облокотился на него, смотря на воду. Элина пристально смотрела на его шрам, пока Марк не видел этого.

– Ладно, – услышала Элина, – раз уж мы встретились, воспользуюсь случаем и извинюсь. – Марк повернул голову к девушке, оставаясь полностью безэмоциональным. Та внимательно смотрела на него. – Извини за библиотеку, – парень выпрямился. – Я не хотел срываться. Просто так всегда происходит... – Марк махнул рукой, отгоняя желание продолжить мысль. – Проехали.

Элина не отводила недоверчивый взгляд от него, но молчала, лишь изредка моргая. Тогда Марк развернулся и пошёл прочь.

Но в последний момент услышал:

– Спасибо.

Парень развернулся, остановился. Однако Элина молчала. Равнодушным взглядом смотрела в глаза Марка.

Его яркие синие глаза ничего не выражали. Словно там была ледяная глыба, а не душа.

Марк, решив ничего более не ждать, снова развернулся и окончательно ушёл, оставив девушку смотреть ему вслед.

Элина же, поняв, что Марк не собирается возвращаться, снова повернулась к реке лицом. Ни вернуться к мыслям, ни продолжить читать Булгакова не получалось. Мысли в голове прыгали от библиотеки к школе и обратно. И так по кругу. Иногда в эту цепочку вклинивалась тётя Лариса.

Глава 4

«С Днём знаний, Элька!»

Вот и первое сентября. Именно с этого поздравления тёти Ларисы началось утро девушки. Довольно тяжело началось, учитывая то, что Элина дочитывала «Мастера и Маргариту» до поздней ночи.

Сколько бы она ни просила её так не называть, Лариса не особо к этому прислушивалась. Да что уж там – вообще не прислушивалась.

«Ну спасибо, Лариса :) Прям праздник-праздничный»

«Ой, да ладно тебе! Купи тортик и позвони мне вечером по видеосвязи! После восьми вечера. У меня как раз конференция закончится, и мы с тобой попьём чай дистанционно :) »

Элина лишь закатила глаза, отправила какой-то грустно-весёлый смайлик и пошла в ванную всё же с лёгкой улыбкой на лице.

В командировке, и собралась отмечать какой-то формальный праздник по видеосвязи с племянницей!

Оказавшись на улице, Элина поняла, что осень наступила только по календарю: погода была такой же, как и пару дней назад. Как и всё лето в принципе! Ярко светило солнце, лишь изредка заходя за облака, дул лёгкий, дразнящий ветерок, который нисколько не охлаждал. Этот же ветерок окутывал девушку в приятный запах её же собственных и любимых духов. Запах ландышей и мяты.

Дойдя до школы, Элина увидела, что весь её класс был в максимально лёгкой и короткой одежде, в отличие от неё самой: она не изменяла своим привычкам. Была в свитере белого цвета и в чёрной юбке. Смотрелось шикарно, но до чего же жарко было даже от одного взгляда на этот «прикид»…

Линейка была недолгой, но тяжёлой. Для Элины.

Снова эти взгляды, будто одноклассников затравили и побили где-то за углом. А потом отправили к Элине.

Она не любила, когда её жалеют.

Она не хотела, чтобы её так жалели.

Она хотела просто быть как все. Ничем не выделяться. А если уж и выделялась, то сделать так, чтобы про это все забыли.

С этим, к счастью, Элине помогала Лариса. Она была и её семьёй, и её подругой. Конечно, сейчас, на расстоянии, что-то поменялось. У Эли. Будто в душе начала расти пустота, которую всегда перекрывала тётя. Да, не заполняла, а именно перекрывала. Ведь заполнить пустоту – значит заполнить её навсегда. А вот перекрыть... лишь на время.

И сейчас Ларисы нет рядом. А пустота вновь есть. Особенно дома. В пустой квартире.

Отстояв скучную линейку, класс Элины пошёл на уроки.

В расписании было лишь две литературы, которую вёл их классный руководитель. Класс Элины должен был начать проходить произведения, которые задавались на лето. Но вот что всех волновало больше всего, так это новый ученик, который должен был прийти в класс с началом учебного года.

Это стало известно на перекличке, на которую новенький почему-то не соизволил прийти.

Все ученики ждали звонка на урок только из-за этого.

Ну, как все... Девочки точно. Пацанам же было как-то всё равно. За одиннадцать лет они все прекрасно сдружились и разделились на свои мини-группы, а появление новенького, да ещё и неизвестно какого, могло разрушить всё. Примут в свою компанию – кто-нибудь обидится, не примут – так классный руководитель и директор все мозги ложечкой выедят за отсутствие дружбы в коллективе.

А вот девочки... Это отдельный разговор. Половина из них ещё была без отношений. А как же так и уже в одиннадцатом-то классе?! Если новенький будет красивый – начнутся соревнования «кто первым завоюет сердце» и «у кого больше завтра на лице окажется косметики». Ну а если такой себе... то за красивые глазки хотя бы списать даст на контрольных. Ведь как обычно бывает: умный – значит, в очках и с прыщами; глупый – значит, красавец, принц и вообще победитель любого конкурса красоты.

Жаль, что в школьные годы все только так и думают...

К кабинету Элина шла вместе с Аней Крузиной – школьной закадычной подругой. Той самой Аней, которая вчера из кожи вон лезла, зовя подругу гулять.

И нет, они были не теми подругами, у которых одинаковые увлечения, стиль в одежде и привычки. Элина предпочитает гуманитарные науки, Аня – точные. Элина не состоит и не особо-то хочет состоять в отношениях, Аня же уже живёт с парнем год в отдельной от родителей квартире. Если Элина в одежде любит светлые, нежные тона, то Аня – тёмные или яркие. Девочка-брюнетка и девочка с дредами – Инь и Янь.

– Ты не хочешь сегодня со мной и Эдиком в кафе сходить? – между делом предложила Аня.

– Нет, думаю нет.

– Ну ты и зануда! Тогда просто прогуляешься с нами! – Аня шутливо пихнула подругу в бок.

Элина тихо рассмеялась, а вот её подруга резко переменилась в лице:

– Ты опять похудела, или я тебя давно не видела?

Элина сжала рукав привычного свитера.

– Возможно.

Если бы не поток детей на лестнице, в котором сейчас и плыли подруги, Аня бы точно остановилась и потянула Элину куда-нибудь в отдалённое от шума место.

Но они были вынуждены повиноваться потоку, чтобы хотя бы дойти до кабинета.

– Эля, мне это не нравится, – серьёзно сказала Аня, строго смотря на подругу и стараясь не запнуться и не упасть.

Элина нервно усмехнулась.

– Я тоже не в восторге.

Лестница закончилась и подруги шли по свободному этажу вместе со всеми одноклассниками.

Звонок. Все уже были в кабинете, разбившись по привычным компаниям и обсуждая прошедшее лето.

Спустя несколько секунд дверь кабинета открылась, вошёл классный руководитель – всегда с иголочки одетый Олег Михайлович, и все дружно разошлись по своим местам.

– Всем ещё раз здравствуйте, – тон был серьёзный, но с ноткой веселья. Не только дети отдохнули от школы, но и учителя от детей. – Не буду тянуть кота за хвост, как это было в началке у вас. – Девочки начали хихикать, мальчики же сдержанно улыбнулись. – Новенького зовут Марк. Марк Ронин. Всё, что вам будет интересно, вы спросите сами, но на перемене. А если кратко, то ему восемнадцать лет, перешёл в нашу школу в связи с переездом из другого района.

За спиной учителя стоял Марк: голубая рубашка, уложенные, чуть вьющиеся светлые волосы и лёгкая улыбка.

Девушка со светлым каре и тёмной помадой на губах от удивления даже поддалась вперёд, узнав в Марке того самого настырного парня из библиотеки.

Класс молчал. Девочки восхищённо смотрели, каждая уже выстраивала в голове схему, как привлечь внимание новенького именно к себе, а парни, казалось, пытались испепелить его оценивающим взглядом.

– Я так понимаю, половина вопросов у вас уже отпала.

Послышался дружный, будто заранее спланированный, звонкий и слишком приторный смех девушек.

Начали приводить свои планы в действие.

Но не все.

Среди этого смеха отчётливо выделилась недовольная фраза смотрящей в парту Элины:

– Отлично…

– Лабина, что-то не так? – спросил Олег Михайлович.

Та быстро подняла взгляд и оставила канцелярскую принадлежность, которую до этого крутила в руках, в покое.

– Нет, Олег Михайлович, всё так, – ответила Элина.

Учитель пристально посмотрел на девушку, но его взгляд быстро смягчился, что он быстро скрыл, обратившись к Марку:

– Марк, садись на любое свободное место. Кроме третьей и второй парт на третьем ряду. У нас там ребята приболели. – Учитель обвёл взглядом кабинет и остановился на парте Элины. – Вон, сядь рядом с Элей, за вторую парту второго ряда.

Олег Михайлович сказал это сдержанным, не выдающим эмоций голосом. Однако на его лице читалось желание... помочь?..

Марк посмотрел сначала на Лабину, которая, замерев, смотрела пристально на Олега Михайловича, затем – на свободную парту в первом ряду, и наконец обратился к учителю:

– Олег Михайлович, если вы не возражаете, я сяду на другое место.

– Конечно, садись, – вздохнул Олег Михайлович.

Все девушки в классе ровным счётом ничего не понимали.

Ронин прошёл за парту и стал готовиться к уроку. Но его почти сразу прервал учитель:

– Я так понимаю, литературу, заданную на лето, ты не читал?

Марк неопределённо пожал плечами.

– Хорошо. Тогда возьми список у кого-нибудь из класса и потихоньку читай. Начни лучше с романа Булгакова «Мастер и Маргарита». Ребят, дайте кто-нибудь список Марку.

– Давайте я! – подняла первая руку девушка с ярким каре.

– Лена? Без проблем. – Олег Михайлович пожал плечами и сел за свой стол.

Лена улыбнулась. Марк же равнодушно посмотрел на неё и вернулся к рюкзаку, который пытался разобрать.

– Дарова! – послышался тихий шёпот сзади.

Ронин обернулся. За партой позади него сидел парень, который в данный момент поддался вперёд.

Марк строго, с вопросом в глазах посмотрел на одноклассника. Тот разочарованно продолжил шептать:

– Ну чё ты как глыба! Я Стас. – Стас протянул руку для пожатия.

Марк лишь кивнул, проигнорировав жест приветствия одноклассника.

– Собственно, Марк, – и отвернулся.

– Мельников! – прикрикнул Олег Михайлович на Стаса. – Давай ты потом познакомишься.

Стас медленно примирительно поднял руки и откинулся на спинку стула.

– Всё, всё, молчу.

Послышались смешки нескольких девочек. Мельниов же довольно улыбнулся.

Глава 5

Прозвенел звонок со второго урока литературы, и ребята начали быстро собирать вещи и выбегать из класса.

Лена Ахматова задержалась в проходе, поджидая Марка.

Она была в притягивающей взгляд короткой юбке-карандаш и кипенно белой блузке. На губах ярко выделялась помада цвета красного вина.

Все остальные девочки пытались бросать короткие томные взгляды на новенького, но понимали, что они из-за Лены – вне конкуренции. Поэтому обречённо выходили из класса.

Олегу Михайловичу не было до этого всего дела. Он понимал, что первый день учёбы и можно позволить ребятам ещё побеситься и построить надежды на будущее с Марком. Сам же учитель, пообщавшись с юношей ещё до уроков, сделал вывод, что тот и не горит желанием обзавестись поклонницами или хотя бы просто одной дамой сердца. Он как-то был больше настроен на учёбу и поступление.

– Смотри, Марк, у нас девочки немного... хотят отношений, скажем так.

Ронин усмехнулся. Учитель продолжил:

– Поэтому, не обращай внимания.

– Да я и не собирался, Олег Михайлович. Мы только переехали. Мне бы к школе привыкнуть и экзамены сдать.

– А это правильно! – учитель похлопал парня по плечу, и они вошли в класс со звонком. Однако Олегу Михайловичу показалось, что парень слишком уж серьёзен. Даже не в плане отношений. А в принципе.

Наблюдая за постепенно пустеющим кабинетом, Олег Михайлович обратился к Лабиной:

– Элина, задержись ненадолго.

Девушка послушно остановилась, до этого собираясь вместе со всеми покинуть класс, повесила рюкзак на плечо и подошла к Олегу Михайловичу.

Последним кабинет покинули Лена и Марк.

– Марк, – обратилась Лена к однокласснику, когда они уже были в коридоре, – тебе как дать список литературы?

Ронин остановился, что сделала и Ахматова, и сунул руки в карманы брюк.

– А какие варианты есть? – спросил безэмоционально Марк.

Лена легко улыбнулась одним уголком губ.

– Ну, например, СМС. Только у меня нет твоего номера телефона.

– А по-другому ты никак не можешь мне список дать? Вы на бумаге не пишете?

Лена, будто извиняясь, пожала плечами и снова невинно улыбнулась, игнорируя откровенные сарказм и издёвку в голосе нового одноклассника.

Марк усмехнулся, зачесав рукой назад светлые волосы, достал свой телефон и протянул его Ахматовой.

– Запиши себя.

Лена буквально выхватила телефон из рук парня и вбила свой номер телефона. Марк забрал его обратно.

– Ленусик? Серьёзно? – Ронин вовсе не собирался смеяться. Ему была непонятна такая выходка девушки.

– Я тебе ближе к вечеру напишу, – Лена ещё раз улыбнулась и хотела уже уйти, но напоследок сказала: – Кстати, тебе очень идёт шрам. Вас, парней, они, видимо, и вправду украшают. – И ушла с той же лёгкой улыбкой на губах, не замечая резко изменившееся и совсем не доброе настроение Марка.

Тот же неосознанно сжал челюсти, играя желваками.

Ронин почувствовал вишнёвый, в какой-то степени даже слишком приторный аромат духов Ахматовой.

– Эй! Марк! – Стас стоял возле окон и наблюдал за попыткой подката к новенькому.

Ронин обернулся на звук и увидел, как к нему уже идёт новый знакомый.

– Не хочешь сегодня куда-нибудь сходить? В конце концов, в новую школу перешёл! – Стас уже подошёл вплотную и, хлопнув по-дружески по плечу, куда-то повёл Марка.

Тот ровно ответил.

– Нет, спасибо.

Мельников шумно выдохнул, запрокидывая голову назад.

– Чё ты так на её замечание о шраме отреагировал! Зануда такой! Мне, может, тоже интересно, откуда он! А ещё к тебе вообще-то первая красавица класса подкатила!

– Правда, что ли? – непринуждённо спросил Ронин. – Где?

Стас прыснул со смеху, но вовремя прикрыл рот кулаком. Марк не держался и тоже посмеялся.

– Ты только при ней такое не скажи!

Ронин снова рассмеялся и даже немного расслабился.

Олег Михайлович несколько секунд смотрел на Элину, прежде чем начал говорить.

– Элин, тебе никакая помощь не нужна? – учителю было отчасти неловко это говорить, ведь он видел, какой гордой и закрытой от посторонних стала Лабина. Конечно, уже давно, но сейчас он не видел её целое лето. И почему-то испытывал чувство долга, будто в чём-то провинился.

– Нет, Олег Михайлович.

Учитель молчал. Ну что ещё скажешь такой маленькой, но уже успевшей повзрослеть девочке?

– Хорошо, – Олег Михайлович шумно выдохнул. – Я с твоей тётей поддерживаю связь. Поэтому ты можешь доверять мне так же, как и ей. Если вдруг что.

Элина, казалось, напряглась всем телом, но с места не сдвинулась и ничего не сказала. Учитель же продолжил.

– Она просто иногда узнаёт про твою успеваемость и... прочее.

Лабина продолжала неопределённо смотреть на учителя. Тогда тот спохватился и понял, чего боится Элина.

Но ничего не мог сделать.

На глаза Лабиной навернулись слёзы, которые она боялась не сдержать. Она не понимала, что чувствует.

Тётя Лариса сама не один раз намекала ей на свою личную жизнь, и каждый раз Элина стойко выслушивала информацию и даже улыбалась. Хотя не хотела никого видеть рядом с тётей...

Но ведь это её жизнь. Взрослой женщины.

Именно поэтому рядом с ней эмоции приходилось контролировать.

Сейчас же рядом была не Лариса, а учитель. С эмоциями было справиться труднее.

В сентябре это было вполне ожидаемо, но каждый раз – очень ненавистно.

Олег Михайлович понял, что, скорее всего, вообще зря затеял подобный разговор. А слова про Ларису и вовсе были не то что лишними, а даже очень неприятными для его ученицы.

И это было видно.

Для Элины сейчас тётя – самый близкий человек. И единственный. И, будучи учителем – взрослым мужчиной, – упоминать, что ты поддерживаешь связь с ней, – очень... тупо.

Да, максимально тупо, – выругался про себя Олег Михайлович.

Он должен был понять, что нельзя даже намекать на то, что кто-то может заменить Элине родителей.

– Можешь идти. Я тебя не держу.

Лабина быстро проморгалась, избавившись от внезапных, уже замучивших её слёз, и с лёгкой улыбкой ответила:

– Олег Михайлович, спасибо вам за всё. Но со мной всё в порядке. И я понимаю, зачем вы ко мне пытались подсадить Ронина. – Пока Элина молчала, учитель пытался скрыть своё удивление. – Но мы с ним уже знакомы. Однако я всё равно не горю желанием с ним сближаться. И он, как видите, тоже.

Элина ещё потопталась на месте, но вскоре покинула кабинет, оставив приятный аромат духов в воздухе.

На улице Лабина столкнулась с Аней и её парнем Эдиком, которые ждали её на крыльце. Так они вместе дошли до Набережной, где влюблённая пара не могла не попросить подругу сфотографировать их в разных позах, на разном фоне, целующихся и просто держащихся за руки. В качестве благодарности Эдик купил Элине шоколадное мороженое, которое та неохотно и оттого медленно съела, а Ане – какое-то клубнично-ежевичное.

– У тебя хоть скоро тётя приедет? – Аня облизнула губы, на которых ещё оставалось мороженое.

– Она сама ещё не знает. У них постоянно меняется график конференций.

– Ну это не командировка, а пытка какая-то! – Крузина грозно, чуть ли не с молниями в глазах, посмотрела на подругу.

– Внатуре, пусть переговорит с начальником, – поддержал гнев Ани Эдик.

Он был одноклассником девушек. Довольно высокий парень, с растрёпанными тёмными волосами. Скулы чёткие – даже слишком, а глаза чистого серого цвета.

Желая предотвратить дальнейшее возмущение и очень вероятный поток матов со стороны Эдика, Элина ответила наугад:

– Я думаю, начальник тёти всё сам уже решил. У них серьёзная контора.

Странно, но это помогло, и уже в следующее мгновение ребята обсуждали прошедшие каникулы, предстоящий год и Лену, которая с началом нового учебного года решила захомутать себе ещё одного парня. Так ещё и новенького и такого красивого.

– Ага, больше резкого и закрытого, – как бы невзначай ответила Элина на мысль подруги о Марке.

Аня и Эдик одновременно повернули головы к однокласснице, и первая спросила:

– А ты-то откуда знаешь?

– Да он на уроке Стаса чуть не испепелил взглядом.

Крузина задумалась, не совсем понимая такую зацикленность подруги на новеньком, потом перевела взгляд на своего парня. Тот неопределённо пожал плечами.

– Ну, первый день и всё такое... – неуверенно ответила Аня Элине.

Распрощавшись с друзьями, которые всё же отправились в кафе, Элина не спешила уходить с Набережной и возвращаться в пустую квартиру, поэтому весь оставшийся день гуляла всё так же вдоль реки, слушая редкие крики птиц, наблюдая за гуляющими семьями и парочками.

Одиноких людей, подобно Лабиной, не было этим вечером на Набережной. Первого сентября, в формальный, но всё же праздник, все собирались компаниями и отправлялись отмечать, напевая минорные песни в честь уходящего лета. Правда, этот минор был больше похож на жестокую иронию, потому что пели её сквозь смешки и с улыбками на лице.

Элина же, устав ходить по одной и той же дороге вдоль ограждения, села на скамейку и достала из рюкзака недавно взятую в библиотеке книгу по психологии.

Она читала, иногда прерываясь, чтобы сделать заметки в блокноте или просто подумать о самой книге или о школе.

Только начало учебного года, а уже хотелось строить планы на него, чтоб хоть как-то отвлечься. Да и экзамены сдать хорошо. Мысли крутились вокруг каждого предмета по очереди, невольно вспоминались учителя ещё с прошлого года, какие-то наиболее яркие уроки.

Стас всё-таки утащил Марка погулять. Он вёл себя так, будто Ронин первый день в городе, и водил его по всем местам, которые нравятся ему самому. Марк даже не сопротивлялся. Только написал маме, что задержится после школы.

Мельников был весёлым и очень разговорчивым. Первые полчаса он рассказывал про своё лето, про какие-то школьные приколы, которые обязаны понимать новенькие в их классе.

Под конец этой длинной сборной истории оказалось, что у Стаса неспроста такое настроение. Просто вчера девочка, которая ему нравится, согласилась встречаться, испытывая к нему взаимные чувства и причём тоже очень давно.

Когда Марк это услышал, он истерически засмеялся.

Стас остановился, хмуря брови и дожидаясь окончания припадка новенького.

– Ты чего?

Ронин немного успокоился, на его лице была широчайшая улыбка.

– Ты не представляешь, как я испугался, когда ты на меня начал вываливать всю эту информацию! А оказывается, у этого причина есть!

Мельников подхватил смех Марка.

– Дурачина ты, Ронин!

Тот хлопнул его по плечу.

– Значит, таким ты будешь ещё... Ну, полагаю, месяц, – Марк притворно задумался.

– С чего это?

– Ты бы видел свои влюблённые глаза!

– Ой, будто у тебя такого не было!

Ронин уже по-настоящему задумался, но с улыбкой пожал плечами и отрицательно помотал головой.

– Ага, так я и поверил! – Стас усмехнулся.

Парни вновь вернулись на Набережную, по которой прошли сегодня уже не один раз.

На скамейке под ещё не зажжённым фонарём сидела знакомая девушка с книгой. Марк резко замедлил шаг.

– Ты чего? – не понял перемену в Ронине Стас, но, проследив за его взглядом, тоже остановился. – А, Эля. Ну, а чего встал? Гуляет человек.

– Да вижу... – медленно ответил Марк.

– Понравилась, что ли? – подмигнул Мельников.

– К счастью или к сожалению, но нет. Просто... Тебе не кажется странным каждый вечер сидеть здесь и читать?

Мельников закрыл обзор на Элину, встав прямо перед уже серьёзным Марком.

– В смысле каждый вечер? Я первый раз её здесь вижу.

Ронин перевёл взгляд на Стаса.

– Всё, забыли.

– Нет-нет-нет! – Мельников видел, что новенький хочет закончить разговор. – Ну, если она тебе понравилась, ты так и скажи! Я же тебе про Таньку рассказал!

Марк снова начинал злиться.

– Я же сказал, что нет! Просто я уже видел Элину здесь!

Стас попробовал угадать настоящие эмоции Ронина, которые он начинал скрывать злостью, но не смог.

– Ладно-ладно, не лезу. Но нам всё равно в ту сторону.

Вечером Набережная снова пустовала, а Элина сидела всё на той же скамейке. Прохладный ветерок с реки то и дело касался прядей волос, подбрасывая их в воздух, а всё ещё редкие звуки птиц перетягивали на себя внимание.

– У тебя всё хорошо?

Элина напугалась и обернулась.

Позади неё снова стоял Марк. Со Стасом. Второй стоял непринуждённо и будто с видом «меня здесь вообще нет».

Но Лабина смотрела на Марка.

Это уже было похоже на манию с его стороны.

Он что, сталкер? По акции достался? «Сходи в библиотеку и получи преследователя в подарок?»

Девушка сдержала неподходящий в этой ситуации и оттого нервный смешок и закрыла книгу, положив её на колени, так как поняла, что весь настрой на чтение испуг уже забрал.

Тогда Марк, недолго думая, обошёл скамейку и сел на самый её край.

Судя по всему, Мельников остался сзади.

Элина смотрела на Марка, ожидая от него какого-то вопроса. Но тот сидел молча, оперевшись локтями на колени и сцепив руки в замок.

Лабина уже хотела вернуться к книге, как Ронин всё же задал вопрос:

– Почему тебя Михалыч задержал? Первый же день учёбы только.

Элина немного помолчала, одновременно удивляясь прямоте этого парня и вспоминая свой разговор с учителем.

– По поводу будущей учёбы и задержал... Экзамены и всё такое...

Как я иногда умею бесстыдно врать.

Если Лабина не хочет что-то рассказывать, никто не заставит её это сделать.

– Ясно. – Марк пнул в сторону маленький камешек, неожиданно оказавшийся рядом. – Не в духе был?

Элина вопросительно посмотрела на Ронина, потом на Мельникова. Тот пожал плечами и вообще отвернулся.

Ловелас хренов.

И сама отвернулась от уже отвернувшегося одноклас- сника.

Быстро же вы сдружились.

– Нет, он был в порядке. Просто я ЕГЭ по литературе буду сдавать. Вот и задержал.

Ронин неожиданно заинтересовался и с любопытством посмотрел на Элину:

– А куда поступать планируешь?

– Ну, несколько вариантов... Разные...

Вариантов вообще не было. Просто этот предмет шёл довольно неплохо. Да, именно шёл – это огромный плюс, – а не полз на карачках, как все остальные.

Поняв, что разговора не состоится, Марк снова начал злиться и уже хотел уйти, но заметил книгу на коленях Элины.

– Что читаешь? – немного пододвинулся к ней, выкинув все мысли из головы. Та никак не отреагировала, а просто показала обложку книги. Марк вслух прочитал название: – «Справься с прошлым»… Это из психологии?

– Что-то типа того.

– Понятно. – Неловкое молчание. – Ладно, – Марк резко выдохнул, чем привлёк внимание скучающего Стаса, – извини, если побеспокоили. – Достал телефон из кармана и посмотрел на время. Мама уже дома должна быть. После чего обратился к Мельникову: – Стас! Я пошёл.

Марк встал со скамейки и начал уходить, но его окликнул Мельников.

– Ронин!

Ронин обернулся. Элина с любопытством наблюдала за парнями.

Но вместо продолжения речи Стас махнул рукой на одноклассника и сел рядом с Элиной.

Марк развернулся и ушёл.

– Ну, и что это было, Ловелас? – Лабина пытливо смотрела на Мельникова.

Тот в недоумении повернулся к ней.

– Ты о чём?

– Вот об этом твоём ученике!

Стас закатил глаза и достал телефон из кармана.

– Вообще-то он тебя первый увидел. Мне бы кто уроки любви дал! – Мельников нервно покрутил телефон в руке, сам не понимая, зачем его достал минуту назад. – Только начал с девушкой встречаться, а уже не знаю, что делать!

Элина смягчилась и улыбнулась. Так нежно, как это делает мама или человек, который увидел котёнка.

– Я тебе точно здесь ничем не помогу.

Стас усмехнулся.

– Да это понятно. У тебя свои правила по жизни.

Мельников, не дожидаясь ответа, встал со скамейки и ушёл.

Отойдя давным-давно на приличное расстояние от Элины и Стаса, Марк достал из кармана наушники, которые всегда были при нём, и воткнул их в уши. Через несколько секунд автоматически заиграла песня группы Skillet (Американская христианская рок-группа, основанная в 1996 году). Но так же через несколько секунд её прервало пришедшее Марку сообщение.

Оно было от Ленусика.

«Марк, привет! Лови список произведений :) »

И сразу вторым сообщением пришла фотография списка школьной литературы. Список был написан в обычном блокноте.

Серьёзно?! И смысл было брать мой номер телефона?!

Но лишь сухо ответил:

«Спасибо»

Глава 6

Элина зашла в привычную квартиру, в которой она жила вместе с тётей Ларисой – маминой сестрой.

Длинный коридор, в конце которого располагалась комната Ларисы. По правую руку, в нескольких шагах от входа в квартиру, была дверь в комнату Элины, а по левую руку, помимо маленькой тумбочки и настенной вешалки для одежды, – вход на кухню, совмещённую с гостиной.

В квартире был привычно спёртый, душный воздух – Опять забыла окна открыть! – и мрак из-за сгустившихся за окном сумерек.

Тишина. Такая тишина, которая давит на твой мозг и разум. Которая играет роль портала для мрачных мыслей в твою голову. Такая тишина, в которой даже твоё собственное дыхание становится слишком громким, способным порвать барабанные перепонки.

Такая тишина, в которой нельзя оставаться одному.

Эля бросила ключи на тумбочку, повернула замок входной двери и пошла по всем комнатам включать свет, чтобы прогнать самого худшего монстра одинокого человека – монстра тишины. Он предательски призывает своих демонов: мысли. Тёмные мысли, сомнения, страхи, воспоминания прошлого, боль.

Именно это одолевает мозг Элины все те дни, как Лариса уехала в командировку. С каждым новым днём тишина будет становиться громче и ощутимее.

Но сейчас только первое сентября.

Зайдя на кухню, Элина поставила чайник, достала из холодильника какую-то булочку в упаковке и села за стол. На нём привычно стояла фотография мужчины и женщины. Они крепко обнимались на фоне театра. Вокруг были другие люди, дети, даже собачка вдалеке бегала, а эта пара стояла перед объективом, смотря открытым, счастливым взглядом прямо тебе в душу. Женщина – брюнетка, прямо как Элина, в пальто цвета пыльной розы и с беретом на голове. Мужчина был чистым блондином, в кожанке и тёмных брюках. У обоих в свете яркого закатного солнца отчётливо и даже сказочно горели глаза зелёным пламенем.

Много лет назад эти два пламя встретились и притянулись друг к другу, словно магниты. В каждом из них горел огонь жизни и веселья, отражаясь в зелёных радужках глаз. Но их костру было суждено очень рано потухнуть.

Элина услышала щелчок чайника и пришедшее одновременно с ним сообщение на телефон.

«Ну, и почему мы не звоним?»

Сопровождалось это сообщение злобными смайликами. Конечно же, оно было от Ларисы.

Лабина – слишком громко для мёртвой тишины – рассмеялась и, заливая пакетик зелёного чая кипятком, набрала ответ.

«Да я только домой зашла. Не одной же тебе пропадать!» – и подмигивающая мордочка.

«Видимо, уже отметила с кем-то День Знаний!»

«Ага. С Набережной и Аней»

«Тоже неплохо»

«У тебя там как? Скоро прилетишь?»

Элина отправила сообщение и положила телефон на стол, направляясь в свою комнату. По пути девушка захватила рюкзак, брошенный у порога, и на ходу достала оттуда книгу.

В комнате уже было прохладно от недавно открытого окна, и там же был жуткий бардак.

Нежно зелёные обои с узорами, двуспальная кровать вместо одиночной, письменный стол, заваленный тетрадками и бумагами.

Кое-как прибравшись и заранее собрав рюкзак в школу, Лабина переоделась в тёплую и довольно свободную пижаму. Решив не закрывать окно, Эля вышла из комнаты и пошла на кухню.

По пути туда её взгляд на мгновение привлекла стоящая в углу возле комнаты Ларисы гитара. Казалось, она уже покрылась слоем пыли, но её всё ещё никто не убирал.

Глаза неприятно обожгло влагой, и Элина ускорила шаг.

На телефон пришло ещё несколько сообщений от тёти.

«Да нормально всё. На завтра ещё одну конференцию поставили, на послезавтра тоже, зато ПОТОМ свободна. Буду гулять по городу. Не каждый месяц в Москве бываешь!»

«Жаль, что ты не здесь((( Думаю, тебе бы не помешало сейчас отвлечься»

«Не, ну ты посмотри! Я тут ей душу изливаю, а она пропала» – и гневные смайлики.

Элина улыбнулась, отхлебнув из кружки чай.

«Да тут я, тут)) Плотный у тебя график. А школу мне лучше сейчас не пропускать – начало года ведь. Вот если бы у тебя какая-нибудь командировка совпала с какими-нибудь моими каникулами...»

Ответ пришёл мгновенно. Видно, тётя не выходила из диалога.

«Мечтай, Элька, мечтай!»

Лабина сначала отправила довольную мордочку кошечки, а потом решила дописать сегодняшнюю новость.

«У нас новенький в классе появился. А вечером он же меня как-то на Набережной нашёл»

Тётя сначала что-то долго писала, а потом отправила очень... короткое сообщение:

«Ну и как он? Характер? Внешность?»

«Лариса! Ты же знаешь!»

«Знаю, Элька, знаю. Но не должна же теперь вся жизнь держаться на... этом»

Элина горько усмехнулась, неохотно доставая булочку из упаковки. В последнее время аппетит редко давал о себе знать. Это уже стало просто привычкой – хоть что-то съесть, чтобы жить.

Из-за этого и волновалась сегодня Аня.

Да и Элина тоже. Где-то в глубине души.

В переписке с тётей Элина, опередив Ларису, сама отошла от темы, и продолжилась бессмысленная, но смешная переписка. Лариса присылала различные фотографии, какие-то анекдоты, которые успела услышать от коллег, даже песни новые скидывала.

Лариса лежала у себя в номере на кровати и пыталась придумать как можно больше тем для разговора. Чтобы ещё хоть немного удержать племянницу в этом контакте и настроении. Пусть и наигранном.

Лариса никогда не любила оставлять племянницу одну. Она прекрасно знала, что та испытывает, оставаясь в одиночестве. В сентябре...

Глава 7

Следующее утро в школе началось как обычно. Уроки, перемены… Но первых в расписании было уже больше, чем вчера. И на этот раз шесть.

По общему настроению ребят была заметна колоссальная разница со вчерашним днём. И почему это не удивляет?

Прозвенел звонок с третьего урока.

Лена Ахматова встала из-за своей парты и подошла к Марку, который в это время слушал рассказ Стаса про посмотренный ночью фильм про каких-то монстров.

Похоже, романтик он только со своей Таней...

– Слушай, Марк, я совсем забыла, что у меня действительно был список записан в блокноте... – Лена смущённо заправила за ухо короткую белую прядь волос, не обращая внимания на то, что парни слегка в шоке, что в их разговор так бесцеремонно влезли. – Почему-то я помнила, что он у меня в телефоне.

Ронин натянуто улыбнулся, вновь уловив приторный аромат вишни от одноклассницы.

– Ничего страшного.

Лена тоже улыбнулась и направилась к выходу из класса, по пути оглядывая всех девочек. Зависть, зависть и ещё раз зависть...

– Что это было? – со смешком спросил Мельников, когда Ахматова вышла в коридор. – Подкаты продолжаются?

Марк никак не мог привыкнуть к такому весёлому приятелю. Даже Вадим – лучший друг ещё с самого детства – был не таким... Каким?

Да фиг его знает...

В это же время в класс вошёл Олег Михайлович:

– Так, никто не забыл, что у вас столовая через урок?

Все дружно помотали головами. Учитель улыбнулся.

– Ронин, ты будешь есть?

– Да, буду, – чуть помедлив, ответил парень.

– Отлично. Лабина?

Элина подняла взгляд на учителя, слабо пожав плечами:

– Нет.

Олег Михайлович вздохнул и обратился к классу:

– Все остальные без изменений?

Кто-то выкрикнул «да», видимо, за всех, и учитель ушёл, а Марк встал из-за своей парты и подошёл к Элине:

– А… Ты не проголодалась?

Все находящиеся в классе девочки начали сверлить взглядом голубоглазого красавца, который до этого так холодно ответил первой красавице класса, и зеленоглазую засранку, которая чем-то привлекла его.

Элина подняла на Марка глаза и улыбнулась своей дежурной улыбкой:

– Нет.

Ронин хотел что-то ответить, но его перебили.

– Да она никогда не ест! Худеет, видимо! – прокричала вновь вошедшая со своими подругами в класс Лена, непринуждённо идя к своей парте. Почти сразу она получила в ответ пару смешков от своей свиты.

Сидящие же на том же ряду девочки с мимолётным испугом в глазах посмотрели на ничего непонимающего Марка, а одна из них и вовсе шикнула на Ахматову:

– Лена! Прекрати так с Элей!

Марк обвёл всех испепеляющим взглядом, слегка задержавшись на той самой Лене, но, всё же никак не среагировав, продолжил обращаться к Элине:

– Я надеюсь, ты не худеешь. Потому что худеть после лета – фигня идея.

Стас, как ни странно, громким шёпотом сказал Ронину:

– Марк, придурок, блин!

Ронин ничего не понял.

Элина же встала из-за парты, услышав, что слова Марка были произнесены с издёвкой, и раздражённо ответила, сведя брови:

– А тебе не кажется, что нельзя постоянно кого-то контролировать?

Марк улыбнулся, вспомнив библиотеку:

– Вопросом на вопрос? Умно...

Лабина на глазах закипала. Марк партизански молчал.

– Вообще, – продолжила вскоре Элина, показательно быстро успокоившись и скрестив руки на груди, – никто не худеет. Больше слушай своих одноклассниц, – Элина зло кивнула в сторону компашки в юбках, отчего высокий кудрявый хвост качнулся из стороны в сторону.

Через несколько секунд Лабина скрылась за дверью, а все ребята уже и забыли об этом инциденте. Лена непринуждённо болтала с другими девочками.

– Будешь так и дальше продолжать оказывать знаки внимания, – сказал Стас, когда Марк вернулся за парту, где они до этого сидели, – никогда не добьёшься даже простого «привет» от неё.

Ронин повторил уже почти заученную фразу:

– Да не нужно мне её внимание.

Мельников вздохнул.

– Да ей тоже как-то не особо...

Худею я значит, да?!

Элина сама не понимала, куда шла. Просто прямо по коридору и как можно быстрее.

А почему бы и нет, а? Ленка, что думаешь?

Лены, которая съязвила в классе, здесь не было. Она и осталась в классе, скорее всего, уже забыв про всю ситуацию.

Почему бы и нет? Раз уж я никак по-другому не могу контролировать свою жизнь, так, может, хотя бы здесь одержу победу, а?!

После этой мысли Элина резко остановилась. Она поняла, что дошла до конца коридора, где сейчас даже никого не было.

Грёбаные эмоции!

Элина облокотилось о стену, будто упав на неё, и издала еле слышный жалобный писк.

Господи, Эля, тебе ещё этого не хватало! И так проблем не разгрести в голове! Если ещё и этим будешь страдать... Ещё и тётя далеко!..

Мысли путались. Все. Абсолютно. Но воспоминание о Ларисе задело за живое и вышло на передний план.

Была бы она рядом, ей было бы легче. Её хоть кто-то ждал бы дома.

Элина закатала левый рукав свитера и посмотрела на тонкое запястье.

Она давно заметила потерю веса. Но ничего не могла поделать.

И Лариса это заметила, ещё несколько месяцев назад. Но за последнее время вес снова поубавился.

Тогда в привычку вошли свитера. С ними и беспокойство о фигуре реже посещало всех, и наконец было меньше внимания.

Но вскоре желание есть пропало само – с приближением сентября особенно, – и Элина даже не пыталась его вернуть.

Однако сейчас на миг ей стало страшно. Сейчас ей захотелось... поговорить.

Лариса... Я же могу рассказать ещё раз?

Лариса шла в конференц-зал по длинному коридору, выложенному светло-голубой плиткой. Невысокие каблуки звонко стучали по полу, рука уверенно сжимала тонкую папку с бумагами, а длинные рыжие кудри ниспадали на плечи.

До начала конференции оставалось около получаса. Лариса ещё раз посмотрела на наручные часы.

16:23

Всё верно. 37 минут ещё есть. А у Эли сейчас... 20:23... Ну, поди не спит.

Вечер. Тёплый вечер. Знакомая картина: Набережная, Элина с книгой и блокнотом.

Из маленькой сумочки раздался телефонный звонок.

Элина достала телефон. Звонила Лариса.

Удивительно...

– Алло?.. – девушка поднесла смартфон к уху.

– Эля, привет! – голос тёти был радостный, но тихий. – А у меня время до конференции есть, вот решила тебе позвонить.

Элина закрыла книгу, находясь в лёгком недоумении.

Хотя нет. В тяжёлом шоке.

– Привет, Ларис... Ты ничего не путаешь?

Тётя тихо посмеялась.

– Ха, скажешь тоже! Нет, я не путаю. Просто у нас перенесли конференцию на... получается, полдня.

– Какая прелесть, – иронично произнесла Элина.

Не захотела бы я такого изменения в расписании.

Лариса снова рассмеялась.

– Ага, прям замечательно. Зато я погуляла по утренней Москве!

– Ну, и как тебе пробки? – непринуждённо спросила Лабина.

Лариса сначала не поняла, но потом вновь уловила злые нотки сарказма в голосе племянницы.

– Злюка!

Элина наконец рассмеялась, но потом вспомнила, что у её тёти вообще-то скоро конференция...

– Ты как? Готова?

– И да и нет. Сегодня не самая важная конференция – через пару дней будет важнее...

– Ты там давай не расслабляйся! А то домой не отпустят! – Элина хоть и смеялась, но в глубине души действительно боялась, что может случиться какой-нибудь форс-мажор и Ларису задержат.

– Не переживай, – голос тёти вдруг стал мягким и успокаивающим. – Ничего незапланированного не должно произойти.

– Очень надеюсь... – Элина несколько секунд молчала, вспоминая мысли в школе. Хотелось поговорить, хотелось рассказать. Будто внутри сидел маленький голодный котёнок, требующий еды в виде помощи... – Слушай, Ларис. Я хотела кое-что рассказать тебе... – И как это сделать? «Ларис, ты знаешь, а мне так фигово последние несколько месяцев, что я не хочу есть. Вес как-то сам пропадает... Ты не в курсе, в чём дело?»

– Что именно?

Похоже, Элина слишком долго молчала.

– И всё же я не понимаю…

Лабина буквально вскочила со скамейки, услышав голос.

Конечно же, позади неё стоял Марк. Его определённо стоило наградить званием лучшего человека, который всегда появляется невовремя и неожиданно. Такой «невовременник-неожиданник». Однозначно первое место.

Элина, всё ещё не отошедшая от испуга и злая, что её выдернули из такого интимного уединения с самой собой и с тётей, гневно выкрикнула:

– Ронин, да у нас уже прямо традиция встречаться по вечерам! То ты в библиотеке грубишь, потом в класс приходишь и не хочешь со мной садиться, то ты каждый вечер меня здесь ловишь! Что не так?!

Парень явно не ожидал таких нападок со стороны одноклассницы, но не успел и слова вставить, как она продолжила.

– Я понять не могу: ты хочешь меня выбесить или лучше узнать? Если первое, то у тебя прекрасно получается, если второе, то не получится! Не знакомлюсь я с парнями, не общаюсь, не хочу отношений, понимаешь?! – Элина поняла, что впервые высказала всё это настолько прямо, так ещё и противоположному полу. Но всё же добавила: – Ни с кем я не знакомлюсь! И это единственная правда, которую ты от меня услышал!

Марк даже бровью не повёл. И не важно, что в мыслях у него уже отваливалась челюсть от шока. Однако, не изменяя своей привычке быть настойчивым и даже невежливым, Ронин прямо спросил:

– Что у тебя случилось?

По-моему, у неё сейчас пар из ушей повалит...

Марк скрыл улыбку от своей же собственной мысли.

– Да о чём ты, Марк?

– Ну, я же вижу? То ты кричишь, то огрызаешься...

Элина крепко сжала челюсти и телефон в руках и сквозь зубы процедила:

– А что же ты такое видишь? С чего бы тебе вообще что-то обо мне знать.

И нет, это не было вопросом.

– Люди себя так не ведут, когда у них всё хорошо, – спокойно ответил Марк именно на вопрос девушки.

– Ты не представляешь, но все люди разные! – Элина изобразила глупую радость и притворно всплеснула руками.

Ронин безэмоционально усмехнулся.

– Допустим. У тебя кто-то есть?

Этот вопрос возник в голове Марка сам собой и сорвался с губ.

Но у этого парня эмоции всегда срабатывают быстрее, чем мозг. Особенно в шоковом состоянии.

Особенно, когда он не пытается себя контролировать.

Особенно, если он вообще никогда не пытается себя контролировать.

Элина плотно сжала губы.

– Во-первых, это не твоё дело. Во-вторых, допустим, да, у меня кто-то есть.

Глаза Лабиной сверкали зелёными молниями, а голос, хоть и наполовину состоял из ярости, слегка дрожал.

Кот, – вспомнил Марк, – вот кого ты напоминаешь.

Ронин сам не понимал, откуда эта ассоциация. Но свободные свитера на худеньком тельце, яркие зелёные глаза, аккуратный нос, и дикие, живущие своей жизнью эмоции – всё это напоминало котёнка.

Марк несколько секунд молчал, а затем, сунув руки в карманы джинсов, отрицательно помотал головой, как бы отрицая ответ Элины, что у неё кто-то есть, и не веря в его правдивость:

– Не ври. Это видно, – и ушёл.

Капитан-очевидность.

Элина сначала смотрела Марку вслед, а потом яростно пнула валявшийся под ногами камень.

Да что он о себе возомнил, задавая такие вопросы?!

Но вдруг откуда-то раздался тихий голос:

– И что это сейчас было?

Лабина широко раскрыла глаза и в панике посмотрела на экран телефона.

Тётя!

Да, Марк точно умеет испортить момент.

Медленно поднеся телефон к уху, Элина тихо произнесла:

– Ты тут, да?..

– Добрый вечер! – было слышно, что Лариса всё-таки улыбается. И, если бы это происходило всё не на расстоянии, а наяву, наверняка тётя бы всплеснула руками. – Это, прости, что – или кто – сейчас был?

Элина тяжело вздохнула, запрокинув голову назад.

Кажется, про своё внеплановое похудение я уже не поговорю...

– Мальчик...

– Ясен пень, что не девочка! Элина!

Лабина не сдержала смешок.

– Это одноклассник. Новенький.

– Дай-ка угадаю... Тот, который тебя караулит на Набережной, да?

– Вот только давай без шуток!

– Конечно! – нарочито громко произнесла Лариса, но сразу же вернула голосу нормальную интонацию. И громкость. Коридор и так обеспечивал эхо её голосу. – Да ладно, ладно. А почему ты с ним... так...

– Как? Грубо? – резко бросила Элина.

Злость снова рвалась наружу, гнев намеревался выбраться из любой щели. А котёнок, которого так и не покормили, раздирал всё изнутри.

То есть он прям образец вежливости и адекватности!

– Грубо сейчас ты со мной себя ведёшь, – то ли пошутила, то ли действительно обиделась Лариса.

Лабина вздохнула.

– Ладно, прости. А тебе было бы приятно, если бы тебя каждый вечер какой-то человек караулил на одном и том же месте? Так ещё и в школе. Так ещё и с такими расспросами!

Тётя несколько секунд молчала, но потом тихо произнесла:

– Элин... Нельзя так себя от всех отталкивать. Насколько я понимаю, ничего плохого он тебе не сделал... Да, любопытный, да, может, настырный и очень... Нетерпеливый...

– Ларис, можно я сама разберусь с личной жизнью? – прервала Элина тётю.

Та несколько секунд молчала, а потом таким же спокойным и даже жалобным голосом сказала:

– Ты что-то мне рассказать хотела.

Элина посмотрела в сторону, куда ушёл Марк.

– Забудь.

– Хорошо. Напиши, как будешь дома, – и повесила трубку.

Элина посмотрела на экран телефона и убрала его в сумку. Вся злость, смелость и обида разом ушли: плечи девушки осунулись, руки скрестились на груди, пытаясь унять дрожь от холода, хотя на улице было довольно тепло.

Все эмоции ушли. Злобный, шипящий котёнок вновь свернулся в клубочек в углу.

Лабина направилась в сторону дома, виня себя за беспричинную грубость с тётей и пытаясь выкинуть из головы неожиданно вспомнившуюся фразу Ронина «Это видно» и его чёткую уверенность в этом.

Мне тоже много что видно, Марк. Слишком ты пытаешься контролировать других людей, да? Всё и обо всех хочешь знать, однако сам – загадка. Грубый контролёр, вот, кто ты.

Элина зашла в уже привычно пустую квартиру.

В глаза вновь бросилась стоящая в углу коридора гитара. Желание вновь взять её в руки, вспомнить, как на ней играть, и сыграть такие любимые песни – талант и любовь к чему перешли ей от папы – теплилось где-то в глубине души, на самом её дне, и лишь изредка всплывало на поверхность.

Элина прошла в спальню и открыла шкаф с одеждой.

Если бы кто-то увидел его содержимое, мог бы смело заявить, что Лабина – королева свитеров. В это трудно поверить, но у неё были свитера всех цветов. А большинство цветов ещё и подразделялось на оттенки.

Эля сняла с себя персиковый свитер и юбку, накинула халат и пошла в ванную, прихватив с собой тёплую пижаму.

Проходя мимо кухни, Лабина попыталась вспомнить, когда последний раз ела.

Да и какая разница?..

Настроения не было. Так что, действительно, какая разница?..

В это же время в своей квартире появился Марк. Только вот если его одноклассницу родные стены встретили звенящей тишиной, то парня – тихим голосом из телевизора и закипающим чайником.

Пока Марк разувался, рядом с ним выросла женская, родная фигура. Привычный пучок на голове, лёгкая улыбка и морщинки возле светлых глаз.

Парень наконец расправился с обувью и выпрямился.

– Мам, привет.

Услышав знакомый голос, из глубины квартиры выбежала маленькая собачка цвета какао, с висящими ушами, и принялась то ли скулить, то ли пищать, то ли пытаться лаять. Но получался лишь восторженный визг.

Марк расплылся в улыбке и взял маленькое чудо на руки, которое уже во всю принялось облизывать хозяина.

– Ну что ты, что ты! – приговаривал Марк, тиская в воздухе щенка. Грубости, резкости – как не бывало.

Маска уже не требовалась. Броня тоже.

– Ну Марк! Ну чёрная куртка! – всплеснула руками Марина Максимовна, скорее, просто по привычке, в действительности нисколько не злясь на сына. Она с улыбкой и всё же немного сердитым выражением лица смотрела на ласки Марка и светлого пса, шерсть которого каждый раз неизменно оставалась на тёмной куртке его хозяина.

Марк только посмеялся, но всё же выпустил собаку из рук, хотя та продолжала кружить вокруг его ног.

– Беги, Джо.

Джо послушно ретировался, а Марк начал снимать куртку.

Марина Максимовна уже в который раз убеждалась, насколько похожи Джо и Марк. После такой любвеобильности они оба были растрёпанные, но счастливые, будто светились изнутри.

– Как первый полноценный день в школе? – задала, на первый взгляд, банальный вопрос мама, делая акцент на слове «полноценный». Но вопрос не был банальным, ведь Марина Максимовна знала, что это не только первый день в новом учебном году, но и первый день в новой школе.

– Да пока не понял, – честно признался Ронин, пройдя вместе с мамой на кухню. – Уроки как уроки, с одноклассниками толком не знакомился... – Марк сделал паузу. – Зато одноклассниц очень хорошо узнал... – это прозвучало не совсем радостно, потому что перед глазами парня появились злые лица одноклассниц и, в особенности, последний случай, когда на Элину просто так набросилась... кажется, Лена?

Конечно, Лена. Эта хитрая кокетка.

Марина Максимовна звонко рассмеялась:

– Да неужто для тебя это в новинку?

– Да я не в этом плане... – парень смущённо почесал затылок, смотря на улыбающуюся маму. То что его все девчонки пожирают глазами, он привык, как бы самолюбиво это не звучало. – Просто они все сегодня накинулись на одну девушку, с которой я разговаривал...

Мама заинтересованно посмотрела на сына. Тот закатил глаза:

– Ну, подошёл я к ней на перемене с вопросом одним, чего ты сразу так смотришь на меня.

Марк сел за кухонный стол, из-за чего пёс сразу захотел запрыгнуть к нему на колени. Но Марк не замечал этого. Он лишь нервно стучал пальцами по скатерти. Но, не выдержав напряжённого взгляда матери, встал и направился к себе в комнату.

– Марк!

Но Марина Максимовна не успела оговорить – Ронин даже не обернулся.

Чёрта с два я к ней ещё подойду! А то как-то слишком велика цена – сгорать от собственной беспричинной злости! Не хочет – не надо. И мне проблем меньше будет, и ей. В конце-то концов, уже хватит бегать за этим бешеным свитером с ароматом ландышей и мяты!

Удивительно, как чётко может запомниться аромат.

Зайдя к себе в комнату, Марк резко остановился.

– Ну, здорово! – с кровати встал парень в тёмных джинсах и свободной чёрной футболке. Волосы, в обычном растрёпанном виде доставая до кончиков ушей, сейчас были, в принципе, как и всегда, зачёсаны назад и закреплены, скорее всего, каким-то лаком. В одном ухе была серёжка в виде креста.

– Вадим! Ты чего тут забыл? – Марк усмехнулся и подошёл к другу, радостно его обняв и вновь потеряв весь запал ярости.

Сзади появилась Марина Максимовна.

– Если бы ты так быстро не убежал, я бы успела сказать, что у тебя гости, – мама тепло улыбнулась.

– Да всё в порядке, Марина Максимовна. Я всё равно ненадолго.

Женщина вышла из комнаты.

– Нет, ты нормально, Марк? – Вадим сердито посмотрел на друга. – Я, значит, жду от тебя хотя бы на первое сентября приглашение на вашу новую квартиру, а ты вообще слился! Не пишешь, вечером где-то шатаешься. Так ещё и без меня! – Вадим показательно скрестил руки на груди.

– Всё-всё-всё, осознал! – Марк поднял руки в примирительном жесте.

Но уже в следующую секунду парни рассмеялись. Вадим развалился на кровати.

Вадим был самым проверенным и верным другом детства. Это была та дружба, которая уже перешла в родственную связь.

Он знал абсолютно всё о Марке. О его детстве, о его увлечениях, даже о его шраме, информацию о котором он вообще предпочитал скрывать как можно дольше от новых знакомых. А, учитывая то, что новых знакомств он вообще старается не заводить, Вадим был чуть ли не единственным владельцем данной информации. Конечно, кроме самой мамы Марка.

Вадим видел друга абсолютно во всех состояниях и настроениях. Он знал, что именно может повлиять на Марка, что может вывести его из себя. И несколько минут назад он залетел в комнату чуть ли не с валящим паром из ушей.

– Ну, и кто тебя довёл сегодня?

Ронин непонимающе уставился на Вадима, который теперь лежал на спине, подпираясь локтями.

– Ты о чём?

– Да ты в комнату залетел, словно фурия! Я думал, ещё и мне прилетит!

Марк коротко рассмеялся.

И не знал, что сказать другу.

Что я с ума сошёл? Пожалуй.

– Ну и? – не унимался Вадим. – Я что, зря из другого района ехал?

Ронин вздохнул.

– Я снова начал срываться на злость.

Вадим удивлённо вскинул брови и сел нормально на кровати.

– Ты же вроде уже научился это контролировать? Я, конечно, не поддерживаю такой способ... С людьми-то всё равно надо общаться... – голос парня стал тише, будто он последнюю фразу сказал не другу, а самому себе.

Марк перебил:

– Вадим!

– Ладно-ладно, решай сам, как обычно. Но что тебя вывело сегодня?

Ронин начал вспоминать.

Если скажу «одноклассница», потом вопросы не разгребу...

– Поня-я-ятно! – загадочно протянул Вадим, буквально видя и читая мысли друга на его лице.

Марк «ожил» и повернулся к другу. Тот продолжил:

– Ну, а почему бы и нет?

– Вадя! – Марк явно разозлился.

Вадим тяжело вздохнул.

– Марк, ну я же вижу, что ты опять хочешь сыграть роль спасательного круга! Вот и бесишься, что сама девушка этого не хочет! А вы, похоже, из личного только имена друг друга и знаете. Может, хватит уже всех спасть?

– Ты сам-то понял, что сказал? – огрызнулся Ронин.

Вадим молчал. Марк смотрел куда-то в пол, сцепив пальцы рук в замок.

– Я-то понял, – ответил Вадим со вздохом. – И ты понял. Вот и бесишься.

Глава 8

Марк только пересёк порог школы следующим утром, как его тут же перехватил Олег Михайлович:

– О, Марк. Ты сейчас в класс?

– Да… – Ронин не ожидал такого резкого появления классного руководителя, но на вопрос ответ выдавил, от волнения машинально зачёсывая разлохматившиеся волосы назад.

– Подай заявку в столовую, а то я никого не могу встретить из наших, – Олег Михайлович умоляюще положил руку себе на грудь, потом призадумался. В глазах будто сверкнула искра хитрости. – И ещё... Спроси у Лабиной отдельно, будет ли она есть. А потом мне передашь, хорошо?

У Марка было ощущение, будто он попал в квест-игру. Причём в такую, в которой все всё знают, кроме него.

Он медленно расстегнул куртку.

– В смысле?

Олег Михайлович начал тараторить:

– Ну просто подай заявку чтобы я уже не бегал за вами и не предупреждал насчёт столовой. Время все прекрасно помнят оно не поменялось. Ответ Элины мне передай. Можешь просто эсэмэску написать. А то меня и так директор завалил работой. Не кисни! – учитель по-дружески ударил Марка в плечо и направился быстрым шагом по своим делам.

– Да подать заявку не проблема... – сказал Ронин уже себе под нос. – А вот ваш номер телефона найти... А зачем вам информация именно про Элину? – как бы осознав все слова учителя, уже у самого себя спросил Марк.

Какой проблемный свитер, оказывается... Или кот? Ладно, пока свитер.

Уже направляясь в гардероб, Марк усмехнулся своей же мысли.

Свитера же из шерсти овец делают? Чаще всего. Значит, будет овечкой. Хотя бы у меня в мыслях. Вживую же не скажешь так.

Через пять минут Ронин уже переступил порог класса. Там было ещё не так много ребят: сама Элина, Ахматова и ещё пара пацанов, стоящих возле дальнего окна, но уже внимательно смотревших на Марка.

Марк же подошёл к Лабиной и холодно спросил, продолжая витать где-то в своих мыслях:

– Ты ешь сегодня? Заявку в столовую нужно подать.

– Нет, не ем, – Элина не отрывалась от телефона, сидя за своей партой.

– Я тоже не ем! – крикнула Лена, подняв руку.

Марк посмотрел на одноклассницу и тут же вышел из кабинета, почему-то слегка раздражённый.

И где я должен искать номер телефона Олега Михайловича?

Ронин шёл по этажу, пока не наткнулся на одного из школьных учителей.

Мужчина преклонных лет, с седыми короткими усами и коротко стриженными белыми волосами задумчиво смотрел куда-то вниз и медленно шёл.

Марк понятия не имел, какой урок и у кого тот ведёт, но всё же обратился:

– Здравствуйте! Извините...

Мужчина остановился, с вопросом смотря на юношу и как бы безмолвно спрашивая: «Чем могу помочь?».

Марк попытался объяснить всё как можно понятнее.

– У вас есть номер телефона Олега Михайловича? Учителя литературы. Я только с этого года учусь в его классе, и он попросил меня сообщить ему насчёт заявки в столовую. А у меня...

– Стой-стой-стой! – учитель широко улыбнулся, сдерживая смех. – Есть у меня его номер телефона, пойдём в кабинет ко мне, а то здесь шумно.

Ронин удивлённо посмотрел на мужчину, но тот уже направился в сторону какого-то дальнего кабинета.

Он явно шёл сейчас оттуда. Получается, отвлёк...

– Может, я к кому-нибудь другому подойду?

– Пойдём! – повторил учитель, даже не оборачиваясь на Марка и продолжая идти к кабинету.

– Я Николай Фёдорович. Информатик. Правда, не ваш, судя по всему... – сказал Николай Фёдорович, уже открывая ключом дверь кабинета. – Проходи.

Марк вошёл следом за учителем, а тот уже доставал из ящика стола толстый зелёный ежедневник. Пролистнув несколько страниц, Николай Фёдорович протянул блокнот парню. В нём действительно был номер телефона Олега Михайловича.

Марк переписал цифры в свой телефон.

– Спасибо вам большое!

– Да пожалуйста, – учитель добродушно улыбнулся. – А ты только перешёл в нашу школу?

– Ну да. Мы переехали с мамой, и я сменил школу.

Николай Фёдорович уже несколько секунд смотрел на руки Марка, в которых тот держал телефон.

– А ты чем занимаешься? – наконец спросил учитель и, кивнув на пальцы парня, пояснил свой вопрос: – Пальцы все стёрты.

Ронин пожал плечами и растерянно посмотрел на них.

– На гитаре играю.

– Интересно...

Николай Фёдорович молчал, и Марк, решив не ждать ответа, а то и вообще вопросов, ещё раз поблагодарил учителя и вышел из кабинета.

Оказавшись в коридоре, Ронин быстро набрал сообщение Олегу Михайловичу:

«Элина не будет есть. Лена тоже»

Ответ пришёл быстро:

«Понял. Спасибо»

Олег Михайлович понимал, что это неправильно. Но не мог пойти против Ларисы. Они ведь уже договорились...

Он переслал сообщение Марка контакту «Лариса».

Прозвенел звонок на урок. Когда вошла женщина, лет сорока пяти, и села за своё место, Ронин поднял руку. Учительница кивнула:

– Что такое?

– Можно я быстро объявление насчёт столовой сделаю? – Марк виновато улыбнулся. Женщина одобрительно кивнула. – Едят всё те же ребята, что и вчера, в точно такое же время. Нет никаких изменений? – Марк обвёл взглядом класс и, не увидев протестующих поднятых рук, написал на бумажке количество человек, время и класс.

Урок продолжился, а Ронин обернулся на Лабину, перед тем, как устремить взгляд на доску.

На переменах Элина хотела изучить новый пришедший заказ, но Аня с Эдиком ни на минуту от неё не отходили. Вернее, Аня точно не отходила. Эдик же время от времени увиливал к своим друзьям, а девочки и не обижались.

Крузина пыталась занять подругу своими разговорами обо всём на свете. Элина была ей за это благодарна, хотя половину мыслей, как ни крути, занимал всё равно заказ.

И, оказывается, не одной Ане хотелось завалить Лабину информацией. На одном из уроков ей начали приходить бесконечные сообщения от тёти. Это были фотографии. Фотографии с конференции, блин!

Ссора уже была, похоже, забыта, хотя Элина всё равно планировала извиниться. Но сейчас она пыталась ответить на бесконечный поток сообщений.

«Хорошо ты работаешь, Лариса»

«Зануда! Прям как и эта конференция» – пришёл сразу ответ.

«Настолько всё плохо?»

«Хуже некуда»

Элина хотела уже выйти из диалога, положить телефон в карман юбки, но передумала. Следующее сообщение было набрано дрожащими пальцами.

«На днях хочу сходить в магазин и посмотреть искусственные цветы»

Подумав, Лабина дописала:

«Я бы хотела, чтобы ты успела прилететь»

Посмотрела на время. Через минуту должен был быть звонок на урок.

Ну и хорошо. Не придётся ждать ответа. А телефон в рюкзак брошу.

С этой мыслью Элина направилась в кабинет, возле которого её уже ждали Аня и Эдик.

– Марк!

Марк обернулся. В кабинет вошли Аня, Эдик, Элина и Лена Ахматова. Его звала именно последняя.

Ронин бросил беглый взгляд на Элину. Она равнодушно посмотрела в ответ и прошла за свою парту.

Марк посмотрела вновь на Лену. На ней неизменно были обтягивающая юбка с кипенно белой блузкой. Тёмная помада ярко выделялась на лице.

– Ты не мог бы мне помочь?

Марк услышал очень тихий смешок сзади.

Стас.

Что ж, всего три дня, а Марк уже успел привыкнуть к этому балбесу.

Ронин неопределённо улыбнулся Лене из вежливости, сведя при этом брови.

– Чем же?

– Ты вроде бы ходишь в нашу районную библиотеку... – то ли спросила, то ли утвердительно сказала Лена. – По крайней мере, я тебя там видела.

Марк удивился.

– Допустим...

– Ты не мог бы туда как-нибудь в ближайшее время сходить? – Ахматова посмотрела на Ронина почти умоляющим взглядом.

– Эм... – Марк почесал затылок, слегка разлохматив волосы. – Зачем?

– Книгу взять мне!

– Лен, я в курьеры не нанимался...

Но Ахматова не дала договорить.

– Знаю, знаю! Я и не прошу! Просто если вдруг окажешься там в ближайшие дни, то возьми вот эту книгу.

Лена протянула маленький листок с названием книги Марку. Тот, помедлив, всё же взял.

– Спасибо! – Ахматова довольно улыбнулась.

– Ты попал... – послышался сзади голос Стаса. – Ленка – она как паучиха. Если поймала в свои липкие сети, то уже не выпустит.

Марк сунул руки в карманы и повернулся к приятелю.

– Я тебя умоляю! Кого она там поймала!

Стас прыснул, скрывая это жестом а-ля «зачесался нос».

Как раз после этого прозвенел звонок, и парни разошлись по местам.

После школы Марк хотел направиться прямиков в библиотеку.

Ладно. Не то чтобы он хотел... Но, во-первых, ему действительно нужно было взять себе книгу «Мастер и Маргарита», чтобы прочитать. Как и советовал Олег Михайлович. Во-вторых, Лена не оставила ему выбора.

Паучиха...

Вышел Марк из школы вместе с Мельниковым. Тот почему-то никак не унимался насчёт Ахматовой и выдумывал всё новые теории о пауках...

Ронин заметил идущую к ним знакомую фигуру. И она его тоже. Силуэт уже махал рукой и приближался.

Вадим.

Марк усмехнулся и предупредил Стаса:

– Сейчас ты кое с кем познакомишься.

Вадим уже подошёл к парням. Несмотря на тёплую погоду, он был в своей неизменной чёрной кожанке поверх футболки. Волосы были так же уложены назад.

– Так вот где ты учишься... – окинул Вадим взглядом здание школы. – Нормально. В принципе наша школа такая же.

Ронин вздохнул и, игнорируя слова друга, спросил:

– Ты как здесь оказался?

Вадим усмехнулся.

– Ну ты даёшь! Я с твоей мамой общаюсь, как с роднёй! Подсказала расписание сына! – парень намеренно повысил интонацию и довольно сунул руки в карманы джинсов, при этом быстро посмотрев на незнакомца рядом с другом.

Марк зачесал назад растрепавшиеся волосы и представил Стаса:

– Вадим, это Стас. Стас, это Вадим.

Искра, буря, безумие?

Но парни спокойно пожали друг другу руки.

Ну и ладно.

– Так, а напомни, Стас, зачем вам нужно в библиотеку?

Ребята уже были на полпути. Как Марк слышал, его друзья прекрасно спелись, так как Мельников уже во всю посвящал Вадима во все подробности их школы, их класса, самого Марка и самое главное – Ленки.

– Чтобы взять книгу Лене, – в который раз самодовольно отвечал Стас.

– А зачем?

– Потому что она попросила.

– А почему она попросила?

– Потому что просто захотела!

Парни сзади тихо рассмеялись, пока Ронин шёл чуть впереди них.

– Эй, я вообще-то здесь! – шутливо крикнул Марк.

Смех усилился, и Ронин присоединился к нему.

– Но давайте правде в глаза смотреть: это вообще не смешно, – заключил Марк, резко став серьёзным.

Стас смотрел на приятеля с недоумением, Вадим же тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что имеет в виду Ронин.

– Ой, да ладно! – вновь повеселел Мельников.

Но его никто не поддержал. Вадим лишь посмотрел на него и медленно отрицательно замотал головой.

Только не хватало Марку ещё одних неудачных отношений...

Нет уж, спасибо.

И за это готов был бороться именно Вадим.

Хотя в последнее время Марк как-то сам стал холоден к девушкам и их флирту. Может, и не стоило бояться?

Отношение Вадима к другу было похоже на отношение старшего брата к младшему, хотя разницы в возрасте у них не было. Ни в физическом смысле, ни в духовном. Однако забота Вадима и вправду была братской. Да и сам Марк уже давно относился к другу как к родне.

Уже поднявшись на второй этаж библиотеки, парни увидели Олю. Та заметила первым делом Марка и улыбнулась:

– Привет. – Перевела взгляд на остальных парней. Те смущённо улыбнулись и кивнули, оставаясь у самого входа на этаж, практически у лестницы. Оля притворно широко улыбнулась и вновь посмотрела на Марка. – Ты будешь что-то брать или возвращать?

Мне нужно взять «Мастера и Маргариту» Булгакова.

– Не угадала. Поговорить надо.

Чё ты несёшь?!

Оля немного напряглась. В библиотеку приходят за многим и ради многого, но за тем, чтобы поговорить… Такое впервые.

В это время друзья Марка ждали его. Один бессмысленно перебирал книги на самом дальнем стеллаже, другой просто ходил и рассматривал всё вокруг.

Тем не менее, Оля кивнула, вновь возвращаясь к Марку:

– Ну, давай попробуем поговорить.

Стараясь не привлекать внимание Марка, Стас медленно вернулся к Вадиму, с которым он и вправду удивительно быстро сошёлся, и тихо спросил, не подавая виду, что он вообще что-то говорит:

– Что происходит?

Вадим, тоже не подавая виду, что разговаривает со Стасом, а не изучает книги, ответил:

– Ты про что?

– Про твои немые знаки мне, когда мы были ещё на улице.

– Про вашу Ленку, что ли?

– Да.

Вадим понимал, что пока единственный способ – это слегка приврать.

– Просто Марк не любит разговаривать об отношениях с кем-либо.

Стас удивлённо посмотрел на Вадима. Но не дождался пояснений.

– Отлично, – Ронин взял недалеко стоявший стул и поставил его рядом со столом Оли. – Поговорить по поводу Элины.

И какой чёрт меня на это дёрнул?

Оля слегка оттолкнулась руками от стола и отъехала назад на кресле на колёсиках:

– Ой нет, разбирайтесь-ка вы сами. А то я же потом крайняя останусь, если у вас не сложится, – девушка сложила руки на груди, надулась, а потом всерьёз задумалась. – Или сложится, не знаю!

– Да погоди ты. Не собираюсь я у тебя уроки любви брать. Я в целом про неё.

Марк выглядел слишком серьёзным (хотя в голове у него был полный бардак), чтобы шутить, поэтому Оля поверила ему, но решила всё же быть осторожной.

– Ну, тут попробую помочь. Валяй.

– Какие книги она читает по психологии?

Ольга тяжело вздохнула и протянула:

– Ма-а-арк… Что ж ты привязался. Не знаю я!

Марк понимал, что сейчас выглядит максимально тупо. Что бы сейчас подумала мама, если бы увидела его? такого серьёзного, но с такой милой настойчивой просьбой.

Вернее, как громко она бы рассмеялась...

Но отступать уже некуда. Если только сбежать, опрокинув стул.

– Но можешь узнать. В компьютере.

Ронин кивнул на горящий монитор на столе девушки, а та злобно посмотрела на парня. Но, сдавшись, принялась обречённо, будто под прицелом пистолета, стучать пальцами по клавиатуре.

– Чтобы я ещё раз начинала дружить с посетителями... – злобно бормотала себе под нос Оля, не замечая еле сдерживающего улыбку Марка.

Через пару минут Оля начала как можно быстрее зачитывать названия книг Элины, только чтобы от неё отвязались:

– «Справься с прошлым», «Как перестать винить себя», «10 шагов к исцелению ментального здоровья», «Лучший способ ЖИТЬ», «Начни с чистого листа», «10 шагов к свободе»…

Марк ещё какое-то время смотрел в пол и нервно стучал левой ногой о паркет. Затем встал, поблагодарил Олю и хотел уйти, но вспомнил про книги.

– Оля, ещё мне книги взять нужно. «Мастер и Маргарита» и... – Ронин полез в карман на запиской Лены. – И «Искусство любить». – После прочтения этой фразы Марк не сдержал удивления, которое моментально отразилось на его лице.

Оля попыталась скрыть смех кашлем в ладонь.

– Без проблем. – Встала и ушла искать книги.

Марк тихо выругался и выкинул записку в стоящую недалеко урну.

Из другого конца зала послышался приглушённый смех кого-то из парней.

Ронин обернулся. Это был Стас. Вадим же тактично стоял спиной к Марку.

После уроков Элина почти выбежала из кабинета биологии и ринулась вниз, игнорируя крики Ани.

Уже на улице Лабина написала подруге, что очень торопится и просит прощения.

Ей было неудобно, неловко. Но также ей не хотелось сейчас ни о чём и ни с кем говорить. Вот просто не нужно. Пока что.

Напротив имени тёти стоял значок трёх новых сообщений. Элина нажала.

«Конечно, сходи, купи»

«Элин, не знаю... Но я бы тоже хотела успеть»

«Попробую поговорить сегодня с шефом, узнать»

Элина сама себе кивнула, решив ничего не отвечать Ларисе, и пошла в сторону магазина ритуальных услуг.

Именно в этом магазине девушка ещё ни разу не была. Тот, в котором она уже совершала подобные покупки, закрылся, а в новый идти было страшно. Вернее, было не идти страшно, а услышать, что нужной вещи у них нет. В прошлый-то раз ей с трудом нашли подходящий вариант.

– Здравствуйте! – Лабину встретила полноватая женщина лет сорока, с красной помадой на губах. – Что-то конкретное подбираете?

Элина попыталась вдохнуть полной грудью, чтобы успокоиться, но ничего не вышло: воздух в помещении был спёртый. Было душно. Жарко.

– Да, – Элина кивнула. – У вас есть искусственные цветы?

– Конечно. Поштучно, букет и венки.

Уже который раз Элина реагировала на всю эту ситуацию ровно: она в магазине ритуальных услуг выбирает искусственные цветы. Спроси её года три назад про подобные магазины, она бы сдержанно улыбнулась и ответила, что не была да и не планировала. Венки и подавно не покупала. Но вот уже второй раз и второй год она делала это, словно по привычке. А реагировала на это... да никак не реагировала.

Она. А вот в сердце что-то болезненно сжималось.

– Если можно, один венок и поштучно что-нибудь из такой же цветовой гаммы.

Сотрудница магазина постаралась не показывать эмоций, но и улыбаться было не совсем правильно. Поэтому она сдержанно спросила:

– Определённого цвета нужно всё это?

– Желательно в зелёно-золотом цвете венок и поштучно что-нибудь... – Элина глубоко вдохнула. – Такого же цвета. Если найдёте.

– Есть какие-то границы в цене?

– Думаю... Нет. Что-то среднее давайте. Но качественное.

– Хорошо, я поищу. Оставьте мне свой номер телефона, и я вам позвоню, как буду точно знать.

– Конечно.

Элина продиктовала свой номер телефона сотруднице, которая записала его на бумажку, и вышла на улицу, вежливо попрощавшись.

В сообщении Лабина всё рассказала тёте.

Она не могла об этом говорить и хотела это делать одновременно.

Однако просто в сообщениях, вот так вот на расстоянии, такое давалось намного проще. Попробуй у неё кто-то вживую спросить про магазин ритуальных услуг или про что-то близкое к этому... Человек не получил бы ответа.

Сейчас, оказавшись на улице после – как казалось Элине – душного помещения, велик был соблазн и погулять, и пойти в библиотеку, чтобы отвлечься и там поработать. Но Элина поняла, что ещё одно «путешествие» она морально не выдержит. Поэтому из двух зол – работать в гнетущей тишине дома или идти полчаса до библиотеки и там работать, а потом снова идти домой – Элина выбрала меньшее.

До дома было десять минут ходьбы.

Так как начался сентябрь, заказы стали приходить чаще. Кому-то сочинение о прошедшем лете нужно проверить и подправить, кому-то помочь с подготовкой к входной контрольной, а у кого-то просто проснулось вдохновение на осеннюю пору, он написал стихотворение, а тут ещё и конкурс подвернулся под руку! Конечно, потенциальному участнику хотелось подправить строчки.

За свою работу Элина брала немного. Тётя пыталась её убедить, что денег им вполне хватает, что не нужно школьнице тратить на это своё время. Да Элина и сама это прекрасно понимала. Но работа могла хоть немного отвлечь от всего, что происходило вокруг и внутри самой девушки.

Начала работать она примерно год назад. Брала заказы на исправление, редактуру текстов. Она не могла назвать себя полноценным репетитором по русскому языку и литературе, но заказчики, видя её качественное выполнение (а это было понятно по хорошим, даже отличным оценкам учителей), перестали придираться к этому. На сайте у Элины быстро набрался уровень, появились постоянные клиенты, а новые с радостью платили ей, опираясь на внушительное количество отзывов довольных заказчиков.

Денег Элине с тётей и вправду хватало. Иногда бабушка с дедушкой что-то присылали, хоть и были в другом городе. Здоровье их подорвалось, поэтому в гости они не могли так часто ездить, как два года назад.

Как два года назад до гибели родителей.

Глава 9

Пятое сентября. Удалось выспаться, потому что всю ночь с третьего на четвёртое сентября, после похода в магазин, Элине снились венки и могилы. Тёмное кладбище, зелёно-золотой венок с её рост, который она не могла даже поднять, светящиеся глаза в кустах и два серых надгробия. Из-за этого четвёртое сентября прошло как в тумане. Была школа, прогулка с Аней и Эдиком, вроде заказ новый приходил...

И ещё тётя писала... Как раз ранним утром четвёртого числа. После ночных кошмаров уже ничего не могло сделать предстоящий день ещё хуже.

«Элин, я не прилечу до десятого сентября... Прости, пожалуйста. Никак не отпустили. Я сама в шоке, в слезах сейчас, поэтому извини, что пишу в четыре часа утра. Я бы очень, очень хотела с тобой к ним съездить»

«Я тебе перевела деньги на цветы. Надеюсь, хватит»

Хорошо, день можно было испортить ещё сильнее. Элина ничего не ответила тёте на первое сообщение, а на второе лишь сухое «Спасибо».

Она понимала, что Лариса совершенно не виновата в том, что не сможет прилететь. И не было смысла на неё обижаться. Более того – это было в корне неправильно. Но обидой сложно управлять. Особенно такой глубокой. Обидой на судьбу.

Один плюс всё же был: этой ночью удалось выспаться.

Ну, или почти. Головная боль говорила об обратном.

Вчера, четвёртого сентября, после того дня, как Марк всё же взял Лене в библиотеке книгу, они встретились в школе – этого не могло не произойти, – и он отдал ей книгу. Лена была очень рада и даже обняла Марка.

Сам же Марк весь день, а точнее, вечер, читал Булгакова. Ещё были мысли начать дрессировать маленького Джо, но Михаил Афанасьевич со своим романом «Мастер и Маргарита» всё же победил. Поэтому Марку оставалось только пообещать Джо в другой день обязательно его потренировать.

Надевая привычные свитер и юбку, Элина собиралась сделать такой же привычный высокий хвост, но засмотрелась на волосы... Они лежали по большей части на левую сторону. Элина взяла в руки расчёску и принялась аккуратно начёсывать их на ту же самую сторону, сделав ровный пробор.

Руки сами начали закручивать волосы в жгут, затем – в маленький пучок, оставляя передние пряди невплетёнными.

Элина посмотрела в зеркало. Пучок получился как всегда идеальным.

Мама такую причёску делала очень часто...

Ещё она надевала массивные малахитовые серёжки, если куда-то выходила, чтобы немного перетянуть внимание с оголённой шеи.

Элина открыла небольшую шкатулку и достала оттуда серебряные серьги с малахитом и тонкую серебряную цепочку с маленьким камушком.

И цепочку...

Надев всё это, Элина улыбнулась зеркалу, заметив неимоверное сходство с мамой, и вышла из комнаты, а после и из квартиры.

Сегодня по погоде уже было понятно, что наступил именно сентябрь. Лабина пожалела, что она в тонких колготках и юбке.

Солнце не хотело выходить из-за облаков, а ветер стал холодным, пробирающим до мурашек. Река иногда начинала сходить с ума, а тревожное пение птиц совсем не успокаивало. Да, так же перетягивало внимание людей на себя, чем бы они в это время не занимались, но лишь для того, чтобы они же задались вопросом: «Этих птиц точно не режут?»

Марк подходил к крыльцу школы, когда недалеко увидел Элину.

Ронин первым преодолел ступеньки, отворил тяжёлую дверь и решил немного подождать одноклассницу. Но прошло секунд пять, а никого ещё даже на ступеньках не было слышно, хотя у ребят разница в расстоянии была в пару шагов.

Марк хотел просто зайти в школу, раз эта ландышево-мятная овечка не хочет быстрее идти, но всё же отпустил тяжёлую дверь и оглянулся.

Элина сидела на бордюре, в нескольких шагах от ступенек.

Ронин отметил, что одноклассница неожиданно сменила причёску. И ей она очень шла. А ещё со злостью отметил, что она легко одета, в то время как он в брюках, рубашке и кофте!

Марк медленно подошёл к Элине. Та опустила голову вниз, оперевшись руками о бордюр, на котором и сидела.

– Эля, ты в норме? – Марк легонько коснулся плеча Элины.

Та коротко кивнула, отчего серёжки качнулись.

Ронин продолжил:

– Скоро звонок.

Ещё один кивок.

Марк пожал плечами, вздохнул и сосредоточенно посмотрел на Лабину. Пытался сообразить, что делать, если нужно вообще что-то делать.

Кофту ей отдавать бессмысленно, верно? Она и так в тёплом свитере... И почему нельзя было надеть...

Но так и не успел додумать. Элина быстро встала и пошла к двери школы:

– Извини, мне просто холодно.

Марк нахмурился, удивившись словам одноклассницы, но направился вслед за ней.

Ещё бы тебе было жарко...

Та с трудом начала открывать дверь. Конечно, Ронин, как истинный джентльмен, помог ей.

Такая самостоятельная, и такая слабая овечка.

Элина уже поднималась по лестнице, с трудом прорвавшись через толпу в гардеробе.

Ага, холодно тебе. Именно же из-за этого у тебя голова закружилась. Есть нормально не пробовала? Или спать. Или всё вместе!

Идя по школьным коридорам, Эля не могла не заметить удивлённые взгляды учителей.

Конечно, причёска и украшения...

Все прекрасно помнили, что на каждом школьном празднике или мероприятии мама и дочь появлялись в практически одинаковой одежде и с совершенно одинаковыми причёсками и комплектом украшений. Такая картина приятно грела душу.

Как-то раз кто-то из учителей, с кем были у семьи практически дружеские отношения, спросил:

– Осталось только папе надеть точно такую же одежду и украшения!

После этих слов все рассмеялись. Даже папа, жена и дочь которого были в чёрных платьях, правда, разной модели, и с одинаковыми серёжками и подвесками – любимый малахит, в то время как он сам был в синих брюках и рубашке.

Каждый раз отец смотрел на своих девушек глазами, полными любви. Они были словно сёстры (хотя в дочери было много черт и от него самого), а не мама с дочкой. А в тот день их вид – чёрные волосы и чёрное платье с зелёными глазами и такими же зелёными украшениями – был превосходным.

– В следующий раз так и сделаем, Ольга Ивановна! – ответил папа, на что все снова рассмеялись.

Самое удивительное, что через месяц, когда в школе был очередной концерт, вся семья пришла в одном цвете. Мама с дочкой – в тёмно-бордовых платьях, а папа – в точно таких же тёмно-бордовых брюках и тёмно-бордовом пиджаке.

Когда Ольга Ивановна увидела всю семью в этом «дресс-коде», она не смогла сдержать удивления.

– Ну ничего себе!

Затем Ольга Ивановна перевела взгляд на одинаковых маму и дочь. В глаза бросался вновь одинаковый комплект украшений – чёрный агат.

По такой особенности семью Элины всегда узнавали на школьных мероприятиях. А сейчас она шла в таких же ярких и запоминающихся украшениях одна. И просто на уроки.

Встретив уже третьего учителя, который задержал свой взгляд на ней, Лабина начала проклинать себя за решение сделать такую причёску и надеть такие украшения. Она собственноручно усилила желание окружающих сочувст- вовать ей.

И ещё это сделала генетика.

Даже без одинаковой одежды Элина была копией своих родителей, а особенно мамы. Волосы и глаза – вот по каким деталям её могли бы пропустить на «вечеринку двойников своих предков».

Порой хотелось просто спрятаться: перекрасить волосы, изменить цвет глаз. Хотелось, чтобы тебя перестали замечать. Чтобы перестали в тебе узнавать ту «бедную осиротевшую девочку, которая осталась совсем одна и которой сейчас просто необходима поддержка».

Не необходима!

Когда появлялись такие мысли – которые были вполне обоснованными, – Элина корила себя. У неё будто появлялись два существа на левом и на правом плечах: Ангел и Демон. Первый, который на самом деле всегда жил в глубине души, постоянно твердил тихим робким голосом:

– Ну к чему такие мысли? Ты же ведь на самом деле любишь свою внешность... Любишь и волосы, и глаза, и серёжки, которые напоминают о маме... Ты даже не против быть копией своей мамы в жизни!

Сразу после такой правильной и правдивой речи в ход вступал Демон. Его резкий, скрипучий, но писклявый голос был похож на звук пенопласта по стеклу:

– Не знаю как насчёт любви, но вот гнев эта внешность точно вызывает! Уже два года прошло, но все на тебя смотрят и до сих пор видят твою мать. Они не видят тебя! Ты для них – лишь объект жалости, в порыве которой объятиями тебя могут просто задушить. Сирота, которую «ни в коем случае нельзя обидеть или задеть, ведь у неё такая большая потеря!» Попрошайка, которой все всегда готовы помочь!

До кабинета Элина дошла очень быстрым шагом, сжимая руки в кулаки.

Звонок прозвенел, все уже были в классе. Но на этот раз Марк немного опоздал. После начала урока прошло две минуты, парень постучался в кабинет:

– Извините за опоздание, можно?

Учитель обернулся:

– Ронин? Проходи.

Марк кивнул, зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь. Когда проходил за свою парту, ему помахала Лена, но Марк, то ли не заметив, то ли намеренно проигнорировав, мельком посмотрел на Элину.

И как она успела быстрее меня добраться до кабинета, если мы стояли в одной огромной очереди в гардероб из таких же опаздывающих ребят?

Та была слегка бледная, из-за чего яркие серёжки ещё больше контрастировали с кожей и тёмными волосами, и почему-то раздражённая.

С дверью перетрудилась?

Марк своей же мысли слегка улыбнулся, но в глубине души всё же начал волноваться.

– Так, сидите тихо, я сейчас приду, – преподаватель вышел из кабинета.

– Ты куда пропал? – шепнул сзади Стас.

Марк обернулся, и парни поздоровались за руки.

– Задержался, – коротко ответил Ронин.

Судя по резко сменившемуся выражению лица Мельникова, который уже с широкой улыбкой смотрел в экран своего телефона, ему написала Таня. Поэтому Стас быстро потерял интерес к Марку.

Тот усмехнулся и расслабился. Теперь он уже в открытую пялился на Лабину. Но та этого даже не замечала. Она не отрывала взгляд от чего-то небольшого в руке. Это что-то было похоже на маленькое карманное зеркальце.

Элина смотрела в раскладное зеркальце, которое держала в руках с самого начала урока. Она пыталась понять, действительно ли так напоминает всем свою маму.

Да, действительно.

Особенно с этой причёской и украшениями.

Но почему они не могут просто принять это? Почему я пытаюсь принять, а они нет?

Лена смотрела на Марка и иногда бросала гневные взгляды на Элину.

Да что же происходит! Он что, с другой планеты, раз на неё смотрит?!

Ахматова вспоминала, как он равнодушно на неё смотрит и даже игнорирует.

Урок закончился, прозвенел звонок. Большинство ребят вышло в коридор. Остались только Элина, Аня, Лена и Марк. Даже Эдик куда-то ушёл в компании ещё нескольких парней.

Стас пытался вытащить Ронина в коридор, аргументируя это даже фразой, сказанной шёпотом: «Иначе Ленка точно тебя паутиной обмотает». Но Марк отмахнулся, и Мельников, пожав плечами, вышел в коридор с Артёмом и Владом.

Крузина быстро подошла к подруге:

– Неожиданно тебя увидеть в... таком виде.

Элина мягко улыбнулась.

– Знаю.

– Но тебе очень идёт! – как бы оправдываясь за свою некоторую бестактность, поспешила добавить Аня.

– А мне кажется, я зря в этом пришла... – улыбка с лица мгновенно пропала.

Аня прикусила нижнюю губу.

– Ты же ничего криминального не сделала.

– Да, но я всем напоминаю моих родителей, – Элина подняла глаза на подругу. – И себе в том числе.

– Элин, ну а зачем ты тогда это всё сделала? – голос Крузиной начал дрожать. Ей каждый раз было невыносимо больно затрагивать эту тему.

– Я не знаю, – резко бросила Лабина. – Я вообще запуталась.

Аня немного помолчала, а потом грубо взяла Элину за руку.

– Так, пойдём. – И они вместе вышли в коридор. Вернее, Аня силком потащила уже смеющуюся Элю.

Марк, подслушав разговор, остался в полном недоумении.

В это время с какого-то конца класса он услышал раздражённый тяжёлый вздох. Ронин понял, что всё это время сверлил взглядом дверь, в которую вышли подруги. Он обернулся на звук и увидел Ахматову, которая ревнивым взглядом сверлила то дверь, то Марка.

Господи, так смотрит, как будто я её муж.

Марк лишь улыбнулся и, быстро отвернувшись, уткнулся в свой телефон. Однако вскоре решился выйти, чтобы не словить очередной подкат.

Аня с Элиной стояли в дальнем углу школьного коридора, потому что только там было более-менее тихо.

– Так, – начала Крузина, – я вообще считаю, что тебе нужно поговорить с тётей. Даже я вижу, что ты себя уже замучила! А она, я уверена, это даже на расстоянии ощущает.

– Ей сейчас лучше ничего этого не говорить.

– Почему?

Элина вспомнила сообщение от Ларисы.

– Она не успеет вернуться до десятого сентября.

Сегодня пятое...

Глаза Ани намокли, а Элина, смотря куда-то в сторону, выдавила горькую, почти ощутимо болезненную улыбку, чтобы самой не расплакаться.

Крузина медленно закрыла глаза и, наверное, больше самой себе, чтобы сдержаться, кивнула. А потом тихо спросила:

– Я могу с тобой поехать?

Элина поняла, что имеет в виду подруга. Она посмотрела ей в глаза, будто извиняясь.

– Прости, Ань... Я думаю, нет...

Аня взяла Элину за руку.

– Я всё понимаю. Тебе лучше побыть с ними наедине.

– Думаю, да. – Элина помолчала, но потом, почти по-настоящему весело, добавила: – Предлагаю сменить тему.

Аня улыбнулась.

Через десять минут прозвенел звонок на следующий урок, и ровно с ним в класс вернулась Элина. Марк уже был там и удивился её виду. Элина вошла в класс, весело болтая с Крузиной. Марк хотел бы окончательно успокоился. Но ему очень не понравилась... наигранность.

Во время уроков Элине пришло сообщение с незнакомого номера:

«Добрый день! Вы заходили в наш магазин ритуальных услуг пару дней назад и спрашивали про венки и искусственные цветы особой расцветки. Мы нашли на складе то, что вам нужно. Можете подойти и посмотреть, подходит Вам или нет?»

Ни секунды не раздумывая, Элина ответила:

«Здравствуйте. Да, я сегодня подойду. Спасибо»

Выходила из школы Элина с Аней. Они как обычно шли одной дорогой, пока не достигли развилки.

После того, как подруга свернула в сторону своего дома, Элина наконец стянула с себя притворную улыбку и направилась в магазин.

Как бы она действительно не доверяла Ане, сколько бы сама Аня уже не знала, Элина не могла не притворяться перед ней. Она перед всеми притворялась. Кроме тёти.

– Здравствуйте! – встретила в магазине Элину всё та же сотрудница. – Я вас узнала. Вот, посмотрите.

Женщина достала из-под стола красивый, довольно внушительных размеров венок. Он был выполнен действительно в зелёно-золотом цвете: яркие, будто настоящие ветки ели, поверх которых были повязаны золотые переливающиеся ленты. Между ветками ели виднелись листья берёзы с идеально прорисованными прожилками, и маленькие бутоны бордовых роз. Вся эта композиция красиво, но не броско переливалась на свету.

Элина улыбнулась.

– Спасибо вам огромное. Это то, что нужно.

Женщина лишь кивнула, сама не сдержав улыбку, и достала шесть искусственных роз, стебли которых были украшены такими же золотыми лентами, как и венок. Розы выглядели изящно и будто по-королевски.

Сотрудница положила их перед Элиной:

– Это единственное, что мы смогли найти. Цветы обычно идут привычных расцветок, но ленты есть разные, – женщина скромно улыбнулась.

Лабина заворожённо смотрела на все товары.

– Это прекрасно... – только и смогла выдавить она из предательски сжавшегося горла. – Сколько всё стоит?

Сотрудница назвала сумму, и Элина оплатила. Денег Ларисы действительно хватило.

Возвратившись домой, девушка положила венок и цветы на маленькую тумбочку у двери, сфотографировала покупку и отправила в сообщении тёте.

Элина жила одна уже больше недели. Каждый день ощущался всё тяжелее. Никого не было рядом.

Живя с Ларисой, Лабина привыкла к постоянному утреннему шуму: телевизор, музыка. Вечером – постоянные разговоры и возможность не притворяться каменной бездушной леди или весёлой беззаботной девочкой.

Только тётя всё знала. Абсолютно всё.

А сейчас – тишина, пустота. Постоянные притворства в школе. Даже рядом с Аней.

Хотя она этого не заслуживает!

Верно.

Постоянная стена неприступности.

Элина прошла в гостиную, чуть не забыв снять обувь, и упала на диван. Свернулась калачиком и воткнула взгляд в стену.

Где-то в глубине души её всё ещё мучил тот телефонный разговор, когда она накричала на Ларису. Хотя после него они уже успели нормально пообщаться. А тут ещё добавилось то, что тётя не сможет вовремя прилететь. Ей ведь самой было тяжело.

Им обеим было тяжело. Но они были в разных местах, далеко.

Когда время уже близилось к пяти вечера, Элина наконец встала с дивана и пошла в комнату разбирать рюкзак.

Книга по психологии.

Как она здесь оказалась?

Элина открыла её на месте закладки и задумалась.

Кому-то вообще может помочь бездушный учебник? Он же не может ни понять тебя, ни поговорить с тобой, ни обнять.

Резко захлопнув книгу, Лабина вышла в коридор квартиры. Внимание привлекла гитара.

Родная акустическая гитара, к струнам которой пальцы Лабиной привыкли с самого детства.

Красивым шрифтом, под наклоном была выгравирована надпись, давно выученная наизусть:

«Играть музыку – почти то же самое, что по небу летать»

Харуки Мураками

Перед глазами начали проноситься бесконечные воспоминания.

Вот она первый раз взяла гитару в руки и сразу влюбилась в этот инструмент. Побежала в кабинет папы, который в это время писал отчёт на работу.

– Папа, научи!

Константин Алексеевич оторвался от бумаг и ноутбука и, увидев свою десятилетнюю дочь с его гитарой в руках, улыбнулся.

Вот она, спустя два года после той просьбы, выучила первую песню и прибежала в гостиную к родителям, которые смотрели какой-то фильм, прижавшись друг к другу.

Судя по всему, это была мелодрама, потому что мама прижимала ладонь ко рту, уже успев размазать по лицу тушь, а папа нежно обнимал её за плечи.

Таким отношениям, спустя больше чем десять лет брака, можно было только завидовать.

Элина с вопросом в глазах посмотрела на эту картину, потом улыбнулась, и наконец произнесла:

– Мам, пап, а я песню выучила!

Родители тут же повернулись к дочери. У папы на лице появилась гордая улыбка, а у мамы – горькая.

Громко шмыгнув, мама сказала:

– Эля, давай! Я хоть отвлекусь, – и хрипло посмеялась.

Константин Алексеевич выключил звук на телевизоре.

Элина села на стул, взяла удобно гитару и, отчего-то волнуясь, начала играть и петь:

(Текст песни «Бензин» группы «Ордин» (Начинается с 00:15)

Чувак, всё просто, вариантов пропасть

Даже если поздно, и попал под лопасть

Грудью высекай искру, пока не отсырело

На хмельном ветру, под небом чужим белым

Жги бензин и сигареты...

Жги бензин и сигареты...

Элина вдохнула побольше воздуха и, энергичнее перебирая пальцами по струнам, чтобы звук был ярче, продолжила:

Жги бензин и сигареты от рассвета до ночи,

Жги сигнальные ракеты,

Если хочешь кричать, если хочешь кричать!..

Жги бензин и сигареты от рассвета до ночи,

Жги сигнальные ракеты,

Если хочешь кричать, если хочешь кричать…

Папа тепло улыбался и смотрел с гордостью на дочь, мама же захлопала в ладоши, но начала снова плакать.

Элина прыснула и с еле сдерживаемым смехом спросила:

– Я настолько плохо играю?

Константин Алексеевич рассмеялся и обратился к жене:

– Юля, ну-ка объясняй нам свои слёзы.

Юлия Максимовна тоже не сдержала смех:

– Умеете вы своими песнями добивать, когда фильм плохо закончился, – женщина кивнула на телевизор, вытирая слёзы.

Все вновь рассмеялась. Но вскоре мама легонько толкнуло папу в бок и шутливо спросила:

– Это ты ребёнку дал текст песни?

Константин притворно удивился.

– Я?! Да ты что!

Юлия улыбнулась, но закатила глаза.

– Конечно, она сама выбрала про бензин и сигареты.

– Клянусь! – папа положил руку себе на грудь.

Вскоре после этого дебюта в гостиной у Элины был День рождения. Ей подарили гитару. Свою. Собственную.

Элина приняла подарок почти с визгом, особенно, когда увидела цитату, которая была выгравирована вручную: «Играть музыку – почти то же самое, что по небу летать». Что-то приятно кольнуло внутри, и именинница бросилась на шею родителям.

Элина сидела с гитарой прямо на полу, в углу, не захотев никуда отходить. Она не брала инструмент в руки как раз два года.

Цитата горела ярким пламенем на инструменте, вызывала бурю эмоций, вновь обретала забытый смысл.

Вспомнив довольно простую песню, Элина попробовала её сыграть дрожащими пальцами. Не с первого раза, но получилось.

Звуки струн зацепились за что-то живое в душе и начали беспощадно вытягивать это наружу.

Когда это что-то закончилось, оставив в душе рваную рану, пальцы Элины начали привычно перебирать струны и вспоминать аккорды.

Не заметив, как пролетело время, Элина услышала, что ей на телефон пришло сообщение.

Оно было от Ларисы. Она отвечала на фотографию венка и цветов:

«Им бы понравилось»

Решив не узнавать, занята она сейчас или нет, Лабина нажала на значок видеосвязи.

Гудки пошли. Элина поправила пучок, который не расплетала со школы и который прекрасно сохранился, и проверила, на месте ли серёжки. На месте. Она всё ещё была в той одежде, в которой ходила в школу.

Вскоре на экране телефона появилось лицо Ларисы. Она определённо была в гостинице и очень удивилась звонку племянницы, ещё и по видеосвязи.

– Привет, Элин... Ты... удивила.

Элина виновато улыбнулась.

– Знаю. Умею. Прости меня.

Лариса широко раскрыла глаза.

– У тебя всё в порядке? Ты чего? Погоди... – Лариса начала бегать глазами по причёске и украшениям племянницы.

В это время, не обращая на такие взгляды внимания, Элина поставила телефон на пол так, чтобы в поле зрения была она, сидящая на полу с гитарой, и ничего больше.

Похоже, Лариса хотела что-то сказать, но Лабина перебила:

– Послушай.

Элина взяла гитару поудобнее и начала играть, подпевая, ту песню, которую только что вспоминала:

(Текст песни «Что такое осень» группы «ДДТ» (Начинается с 00:44)

Осень, в небе

Жгут корабли.

Осень, мне бы

Прочь от земли.

Там, где в море

Тонет печаль,

Осень

Тёмная даль...

Лариса внимательно смотрела на племянницу, которая уже отложила гитару и чего-то ждала от тёти.

Именно тогда она сказала:

– Внешность в Юльку, талантами – в Костю...

Элина скрыла закипающую злость и панику, скрыла и демона с его речью и согласно кивнула, прикрыв глаза.

Не успев отключить видеосвязь с Ларисой, Лабина услышала звонок в дверь.

Тётя тоже. Она вопросительно посмотрела на племянницу через камеру. Та нервно улыбнулась.

– Я никого не жду.

Но пошла открывать, беря телефон с собой.

– Аня, – радостно и даже как-то облегчённо выдохнула имя подруги Элина, увидев её за дверью.

Та стояла, робко улыбаясь и держа в руках коробку с эклерами и коробку с каким-то чаем.

– Вы не звали, а мы пришли! – Крузина прошла в квартиру, закрывая за собой дверь.

– Кто мы?

– Я и хорошее настроение! – Аня улыбнулась и подняла руку с эклерами вверх.

Элина в искреннем порыве обняла подругу, на мгновение забыв о Ларисе на видеосвязи.

Аня удивилась. Она окинула взглядом подругу, которая всё ещё не переоделась в домашнее.

– Анька, привет!

Крузина вздрогнула и резко переменилась в лице.

Лабина рассмеялась и показала подруге экран телефон, на котором тётя уже во всю махала ладонью прямо перед камерой.

Аня облегчённо выдохнула.

– Здравствуйте!

– Элин, – обращалась уже к племяннице Лариса, пока Крузина разувалась и проходила на кухню с гостинцами. – Спасибо, что позвонила.

Элина мягко улыбнулась. Ей определённо стало легче. Уже второй раз.

– Давайте, чаёвничайте там.

Лариса попрощалась с племянницей и повесила трубку.

Лабина с лёгкостью на сердце пошла в гостиную, где Аня уже во всю хозяйничала.

– И ты не отвертишься... – непринуждённо сказала Крузина, пытаясь открыть коробку с эклерами. – Пока она не будет пуста, я не уйду!

Элина усмехнулась, скрестив руки на груди и облокотившись о дверной косяк.

– Так себе мотивация.

Аня сначала сердито посмотрела на подругу, но сразу же начала улыбаться.

Элина подошла к закипевшему чайнику, достала две кружки и два пакетика нового чая, который принесла Аня.

Сегодня она будет не одна...

Глава 10

Суббота. Мало уроков. Прекрасно.

Почти для всех. Но только не для Ахматовой.

Литература – не её конёк. И нет, суббота тут ни при чём.

Вот и сейчас, когда до звонка оставалось меньше двух минут, она выслушивала от Олега Михайловича нотации.

Булгакова они уже прошли. Все, кроме Лены. Она каким-то образом всё пропустила, хотя была на каждом уроке. Но, казалось, её это нисколько не смущало.

Элине же было определённо всё равно. Аня вчера ушла довольно поздно – Эдик вызвал ей такси, – и Элина почти сразу уснула. Впервые она уснула спокойно. А ощущение сытости и удовлетворения дружескими и непринуждёнными разговорами было похоже на глоток свежего воздуха.

Звонок с урока. Марк вышел со Стасом из кабинета.

– Какие планы на выходные? – спросил Мельников.

– Да пока никаких. – Всё тот же ровный, непробиваемый голос, хотя Стаса уже нельзя было назвать чужим человеком. Однако броня Марка сохранялась. – Ты что-то планируешь?

– Да! – Казалось, Мельников только и ждал этого вопроса, потому что дальше начался рассказ о планах свиданий с Таней...

Марк только с улыбкой слушал и радовался, что попал в точку с вопросом.

Оля отвлеклась от компьютера, услышав чьи-то приближающиеся шаги. Это была Элина.

– О, Эля, привет! – Ольга посмотрела на настольный календарь: – Шестое сентября, суббота, решила книги вернуть? – хитро улыбнулась.

– Ага, решила, – Элина тоже не сдержала улыбку. – Булгакова мы прошли, психологию я тоже дочитала.

Не дочитала. Вторую книгу точно. Ни времени, ни сил, ни желания нет.

– Отлично. Давай книги, я пока оформлю их возврат, а ты иди, другие посмотри, – произнесла Оля уже заученную фразу, взяла книги из рук подруги и принялась вводить данные в компьютер.

– Нет, я пойду.

Оля прекратила разбираться с книгами, отчего её пальцы нелепо зависли над клавиатурой, и, медленно повернув голову, уставилась на Элину. Правая бровь поползла вверх, а руки медленно опустились на стол.

– Мать, ты чего? У нас книги платными не стали.

Элина рассмеялась:

– Понятное дело!

– Ну, и чего мы стоим?..

– Я пока что больше не буду брать книги.

Оля сначала даже не поняла смысл этой фразы из уст Эли. Лабина и «не буду брать книги»? Кто с ума сошёл? Мир или Элина?

Или я?

«Кто-то из нас двоих точно сошёл с ума. Осталось лишь определить: весь мир или я...» (Строчка из песни «Кто-то из нас двоих» группы «Тараканы!»)

– Чего? – быстро встряхнула головой Оля, прогоняя навязчивую песню.

– Ну, хватит с меня психологии, – как-то обречённо и слишком резко бросила Лабина.

– Приплыли, – Ольга всплеснула руками, сгорая от любопытства, что же так подействовало на человека-книгу.

– Я уже всё возможное перечитала.

Оля медленно обвела высокие стеллажи и длинные, наполненные книгами полки взглядом и тихо произнесла:

– Да у нас тут захочешь – всё не перечитаешь. Ты по психологии от силы книг десять брала.

– Остальные мне кажутся неинтересными, – девушка пожала плечами, упрямо стоя на своём решении.

– Или они просто тебе не подходят?

– В каком смысле?

Ольга стала серьёзней:

– Эля, я вижу все книги, которые ты прочитала. Ты думаешь, я ещё не проследила связь? – сказав это, Оля снова принялась вбивать данные книг в компьютер, не желая договаривать свою мысль даже для самой себя (что уж говорить о школьнице – ей-то эта мысль зачем?), а Элина развернулась и пошла обратно к лестнице.

Что я могу сделать, если ничего из этих книг не помогает?

Если Элина после школы пошла в библиотеку, то Марк – прямиком домой, где его уже ждал Джо – казалось, самый радостный пёс на свете. Ронин прицепил к его яркому фиолетовому ошейнику такой же яркий фиолетовый поводок и повёл на улицу, с радостной улыбкой пожимая плечами на вопросительный взгляд Марины Максимовны.

– Марк!

Но Марк уже был за закрывшейся дверью.

Джо радостно, но иногда непослушно, нетерпеливо и не совсем правильно выполнял команды, бегал по всё ещё зелёной траве, то и дело обматывая ноги хозяина поводком.

– Эй, дружище! – смеясь, произнёс Марк, когда Джо в очередной раз заключил его в узы поводка. – Так дело не пойдёт... – Ронин аккуратно высвободился и отстегнул щенка. – Ну, беги!

Джо сначала смотрел на своего хозяина, наклонив вбок голову, но потом сорвался с места и куда-то побежал.

Марк следил за Джо и увидел вдалеке знакомую фигуру. Элину.

Элина шла с наушниками в ушах, где играла песня группы Skillet.

Вдалеке показался маленький щенок, выбегающий с небольшой лужайки под кронами деревьев. Этот щенок бежал к ней.

Элина вытащила один наушник. Щенок был уже рядом.

– Джо! – послышалось вдалеке. Прямо оттуда, откуда прибежала собака.

Элина оторвала взгляд от милого создания, которое уже кружило возле её ног, и посмотрела вперёд. К ней шёл Марк.

– Джо! Ну нельзя быть таким навязчивым! – Ронин смеялся, смущённо улыбался и был очень весёлым.

Совсем другой человек...

Элина вытащила и второй наушник и положила их в карман джинсов.

– Привет. – Марк подошёл к Элине.

Та неловко улыбнулась.

– Привет.

Настроения после библиотеки не было, однако Джо так прыгал рядом, что Лабина не смогла удержаться и присела на корточки. Джо ещё сильнее завилял хвостом.

Элина посмотрела на Марка и тихо спросила:

– Можно?..

Марк широко улыбнулся.

– Конечно.

Элина осторожно поднесла руку к Джо, и тот радостно ткнулся в неё холодным носом. Элина рассмеялась и начала гладить щенка.

Именно такую собаку я всегда хотела...

Марк смотрел на странную, но очень милую картину. Он знал, что его Джо очень общительный и любвеобильный. Но Элина в школе такой никогда не казалась. Однако сейчас она тискала пузико щенка, который уже валялся перед ней на спине, и весело смеялась.

– Джо-о-о!.. – протянул Марк. – Я тебя мыть потом не буду!

Будто понимая слова, Джо резко вскочил на лапы и посмотрел в упор на хозяина. В этот момент никто не смог сдержать смех.

Элина поднялась с колен, отряхнула их и достала наушники из кармана.

– Очень милый щенок у тебя.

– Спасибо. Только пока непослушный.

– Это пройдёт, – Элина улыбнулась и куда-то пошла.

Марк провожал девушку взглядом.

Кажется, это их первый нормальный разговор... Элина искренне смеялась, а сам Марк как будто даже и не притворялся, и не злился...

На телефон неожиданно пришло сообщение. Оно было от мамы:

«Марк, ты скоро?»

Ронин посмотрел на время и понял, что прошёл уже час.

«Да. Что-то случилось?»

«Хотела с тобой поговорить. А ты убежал)»

Марк удивлённо уставился в экран телефона, даже остановившись посреди тротуара.

Интересно получается...

«Без проблем. Мы скоро будем»

Это ж какая важная тема должна быть...

Сунув телефон в карман брюк, Ронин, ускорив шаг, направился в сторону дома.

Марк появился на пороге кухни, где его уже ждала мама с двумя кружками чая на столе.

Джо всё же пришлось сполоснуть, и теперь он радостно бегал по всей квартире.

Снимая куртку прямо на ходу, Ронин вместе с радостным, следующим за ним Джо зашёл на кухню.

– Мама, я дома... – голос звучал неуверенно и медленно.

Марина Максимовна обернулась. На её лице сияла нежная улыбка.

– Марк, я хотела поговорить.

Марк усмехнулся.

– Да я уже понял! – он прошёл и сел напротив мамы, за второй кружкой чая. Джо захотел запрыгнуть к нему на колени, но Марк убрал их под стол. – Нет уж, дружище! Ты мокрый! – и рассмеялся.

Марина Максимовна ждала.

Марк, теперь уже не скрывая удивления, сказал:

– Мам, ты говори, я же слушаю...

Марина Максимовна крутила в руках кружку чая.

– К нам завтра придёт гость.

Марк выгнул одну бровь.

– Кто?

– Мой коллега по работе.

– А что за повод?

– Мы... с ним хорошо общаемся. Вот я и позвала его в гости.

Марина Максимовна подняла глаза на сына. Тот смотрел куда-то вниз.

– Марк, он просто придёт, и мы просто посидим вечером.

Марк поднял на маму глаза, полные то ли боли, то ли злости.

– Ты уверена?

– Уверена в чём?

– В том, что он не поступит с тобой так же, как папа.

Марина Максимовна сжала губы.

– Марк...

– Он знает, что у тебя есть сын? – перебил Ронин маму.

– Конечно.

Они сидели молча какое-то время. Затем лицо Марка будто бы смягчилось, но не до конца.

Он не имеет права указывать ей.

Марк встал из-за стола и подошёл к маме.

– Пусть приходит, я познакомлюсь с ним. – Голос был тихим. – Если тебе комфортно, то... я рад.

Марк коснулся плеча Марины Максимовны и направился к себе в комнату.

Следующее, что услышала мама, был слегка громкий хлопок двери.

Марк был за закрытой дверью. Джо забежал вместе с ним.

Вот и планы резко появились на выходные.

Сев на кровать, Ронин достал телефон и написал сообщение Вадиму, кратко объясняя планы его мамы на завтра.

Он привык вот так вот делиться чем-то с другом. С единственным проверенным другом.

Ответ за заставил себя долго ждать.

«Главное – не делай поспешных выводов. Пойми, пожалуйста: Марина Максимовна – взрос- лая женщина. Я уверен, что она ценит всё, что ты делаешь, как волнуешься и прочее. Но сейчас постарайся действительно держать себя в руках»

Марк улыбнулся.

Вадим был прекрасным другом. Он умел и поржать от души, и дать серьёзный, дельный совет.

Порой Ронин и вправду считал его братом.

Марк отложил телефон и оглядел комнату.

Односпальная кровать по левую руку от входа, чуть дальше – стол, а прямо над ним окно. Шкаф для одежды стояла возле противоположной стены. И ещё на этой стене висело большое зеркало, а рядом с ним стояла акустическая гитара.

Гитара была страстью Марка с самого детства. Он начал учиться играть сам, когда подруга мамы подарила ему её.

– Да я подумала, что ему с классикой возиться...

– Света! – воскликнула тогда мама. – Ему шесть лет только!

– Ну и что! Некоторые и с четырёх начинают!

В общем, тогда они немного повздорили, но, видя, как Марк заинтересовано перебирает струны, успокоилась.

Через неделю Светлана – та самая подруга мамы – снова зашла к ним в гости. Она решила посмотреть, как у Марка идут дела с гитарой. И шли они плохо.

– Марина! – крикнула Светлана, стоя на пороге комнаты её сына. Марина Максимовна появилась сразу. – Так дело не пойдёт... – Светлана смотрела на Марка. Тот ужасно не мелодично пытался подружиться со струнами. – Его нужно отдать в какую-нибудь... школу?

Марина Максимовна скрестила руки на груди.

– Свет, ты прекрасно знаешь, как у нас с деньгами.

Светлана закатила глаза и тоже скрестила руки на груди, перед этим откинув длинные рыжие волосы, завитые в крупные кудри, назад.

– Я же не вымогаю у тебя деньги! Я оплачу ему учителя на несколько месяцев, а там пусть сам решит, нравится ему или нет.

– Света...

– Так, решено! – перебила Светлана подругу. – А теперь пойдём пить чай.

Марк улыбнулся, вспомнив те дни.

Учитель действительно попался хороший. Он учил Марка довольно долго, прежде чем тот самостоятельно смог играть.

Марк подошёл к гитаре и взял её в руки. Сел на кровать. Джо заинтересовано смотрел на хозяина.

Марк хотел как можно быстрее отвлечься от мысли про завтрашних гостей.

Он провёл рукой по струнам. Начал перебирать в голове все песни.

Одна показалась ему очень подходящей. В записи она звучала очень живо, даже жёстко, как и полагалось всем рок-песням.

Марк начал играть, чувствуя, как все эмоции вырывались, превращались в звуки, в тихие слова, в тихий текст песни, который слетал с губ...

(Текст песни «Готэм» группы «FIZICA» (Начинается с 00:50)

От автора: Есть как минимум две версии этой песни. В тексте имеется в виду та, которая в записи длится 03:38 (есть ещё на 02:45)

Но мой кэш

Весь потрачен на кортеж

Этот город – мой манеж

Где давно потух огонь в асфальт закатанных надежд

Деньги, пули, самолёт –

Я как Освальд Кобблпот

И в шампанском утопая все танцуют мой фокстрот.

Вспомнив наконец все положения пальцев, все правильные ноты и аккорды, Марк взял наушники со стола, воткнул их в уши и включил песню, которую сейчас играл. Включил громко.

Дождавшись припева, Марк начал сам играть на гитаре, слыша и песню, и струны.

Гитара уже давно зажигала где-то глубоко внутри яркий огонь. Ни разу она не нагоняла тоску – только драйв.

Когда музыка кончилась, Ронин снял наушники. Джо лежал на полу, положив голову на передние лапы, и смотрел на хозяина.

Глава 11

Воскресенье. В пустой квартире. За три дня до годовщины смерти родителей. Прекрасно.

Заняться Элине было нечем. Читать она действительно не хотела, хотя нужно было, ведь завтра снова литература у Олега Михайловича.

Проходя из своей комнаты в кухню, девушка бросила взгляд на венок.

Перед глазами начали проноситься обрывки воспоминаний: телефонный звонок, больница, похороны, крепкие объятия тёти, когда у Эли была истерика, первая годовщина смерти, радостные, навеки запечатлённые лица родителей.

Это было третье сентября. Родители – те самые счастливые люди с фотографии – уже две недели как вышли из совместного отпуска. И две недели, как они были в коме.

Такая банальная вещь – поездка на машине, такая банальная ситуация – непогода, но в какие небанальные и болезненные ощущения это выливается...

Именно за две недели до учёбы, находясь в гостях у бабушки с дедушкой в другом городе, Элина узнала, что её родители попали в страшную аварию. Тогда они с бабушкой и дедушкой отправились в Омск, в квартиру Ларисы. Конечно, она сама была потрясена и приняла родственников очень тепло.

А третьего сентября позвонили из больницы и сообщили, что состояние родителей не только не улучшилось, но ещё и ухудшилось: они впали в кому, и шансов очень мало.

Деньги никому в больнице были не нужны, потому что жизнь нельзя купить. Дело было не в дорогих лекарствах, операциях или оборудовании. Дело было в самих организмах мамы и папы. Они просто переставали бороться.

Третьего сентября начался отсчёт последних дней жизни родителей, о чём, конечно, не хотели напрямую сообщать дочери.

Десятого сентября из больницы позвонили в последний раз.

Довольно быстро тёте Ларисе удалось оформить опеку над Элиной. Её бабушка и дедушка сильно подорвали своё здоровье и, как бы ни хотели, не могли взять к себе внучку. Да и она сама не хотела покидать родной город.

Долгое время Элина ходила к психологу. Там она, тщетно пытаясь что-то рассказать, ещё больше закрывалась и уходила в себя. А вот приходя домой, даже не прилагая особых усилий, начинала рыдать навзрыд, что в итоге продолжалось не один час. Поэтому походы к психологу прекратились.

Элина всё делала автоматически: ела, училась, общалась, жила. Гитару она забросила и ни разу к ней не вернулась. Даже смотреть на неё не могла.

Что касается взаимоотношений Элины с Ларисой, то первое время они жили как чужие. Да, тётя безумно любила племянницу и хотела ей помочь со всем справиться, но сама была погружена в потерю сестры не меньше.

Вот так, с помощью одинакового горя они, хоть и медленно, но начали справляться с утратой. Мужа у Ларисы не было, и в квартире они жили одни. Когда-то давно Элина мечтала о собаке, но и эти мечты рассыпались.

Именно в то время, когда новость о гибели родителей Лабиной довольно быстро разнеслась по всей школе, и начались щенячьи взгляды в её сторону. Каждый, кто встречал Элину в коридоре, считал своим долгом выразить сожаление или просто жалостливо посмотреть, будто на избитого котёнка.

А их кто-то об этом просил? Она сама разве говорила, что ей это нужно?

Со временем Элина натерпелась этого. Сначала она принимала подобные слова поддержки, но вскоре начала их ненавидеть.

Каждую ночь ей снились кошмары, а утром эти кошмары были в школе.

Она перестала быть обычной девочкой. Она стала сиротой. Она стала девочкой, которую непременно нужно жалеть.

А Элина не хотела, чтобы её жалели. Она хотела справиться с потерей и иметь право быть вновь нормальной, как все. А не той, при появлении которой любые разговоры в компании прекращаются, потому что каждый боится чем-то задеть её.

Это моя проблема, моя утрата! Почему вы постоянно мне о ней напоминаете! Прекратите! Я не беспомощный человек! – думала Элина, однако молча улыбалась, и тогда все понимали, что всё в порядке.

Но всё не было в порядке.

Элина запуталась. Она не могла постоянно делать вид, что всё хорошо, но приходилось. Потому что получать щенячьи взгляды было ещё хуже. И со временем их не становилось меньше.

А Элина пыталась забыть. Пыталась справиться.

Но вскоре общение даже со старыми знакомыми стало сложно поддерживать. Элине хотелось стереть им память или хотя бы момент, что у неё больше нет родителей. Чтобы они прекратили сочувствовать, прекратили заживо хоронить её жизнь.

Она и так сама себя старалась не похоронить, а тут тебя ещё каждый день встречают как королеву на балу скорби. Спасибо большое.

Речи о новых знакомствах и быть не могло.

Так Элина поняла, что не может принимать даже банальную искреннюю поддержку. Ни от кого.

А венок всё-таки красивый...

Если уж воскресенье обречено на скуку, нужно заняться чем-то.

Завтра снова в школу.

Никаких серёжек и пучков на голове. С меня довольно снова всех этих взглядов.

С этой мыслью Элина заплела волосы в тугую косу, надела неизменный свитер с джинсами и вышла на улицу.

Было снова по-летнему тепло. Всю дорогу до магазина оптики в голове Элины вновь спорили два существа...

– Разворачивайся и иди обратно домой... Не нужно тебе ничего делать...

– Нет, правильно, иди дальше! А ещё лучше – в парикмахерскую зайти по пути!

Но парикмахерская и вправду была лишней.

В какой-то момент голос Ангела одержал победу, и Элина зашла в кафе.

Ожидая заказ, достала маленькое зеркальце и ещё раз всмотрелась в своё лицо: в свои яркие зелёные глаза, в свои чёрные локоны.

– Красиво же... Не убивай в себе это...

– Ха, ещё чего! Ты должна полностью поменяться, чтобы не быть мишенью для жалких взглядов!

В дверь позвонили.

Марина Максимовна заканчивала накрывать стол. Марк вышел из своей комнаты и пошёл открывать дверь.

За ней стоял мужчина средних лет с каштановыми короткими волосами. В тёмных джинсах и тёмной куртке.

Увидев Марка, он улыбнулся.

– Здравствуй. Ты Марк?

Марк медленно кивнул и молча пропустил гостя в квартиру.

– А вы... – Ронин не знал имени коллеги мамы, а она забыла ему сказать.

– А я Александр Сергеевич, – мужчина ещё шире улыбнулся, снимая куртку. – Марина Максимовна дома?

– Конечно. Проходите.

Александр Сергеевич кивнул и пошёл в сторону кухни.

– Саша! – Марина Максимовна подошла к мужчине. – Ты как раз вовремя.

Марк зашёл следом за гостем, а тот ответил матери:

– А мы вот уже с Марком познакомились! Что же ты ему имя не сказала моё? – мужчина рассмеялся, и Марина Максимовна смущённо улыбнулась.

Марк пока что ничего не понимал. Ни происходящего вокруг, ни своих чувств. Вот уж он не думал, что когда-нибудь увидит мужчину рядом со своей мамой.

К тому же он боялся. Боялся за маму. Но она... выглядела счастливой?..

Марк прошёл за стол.

– Александр Сергеевич...

– Ой, – перебил Александр и махнул рукой, – давай просто – Александр.

– Договорились, – Марк натянуто улыбнулся.

Марина Максимовна с некоторым страхом смотрела на сына. Тот, будто почувствовав взгляд на спине, обернулся. Заметив обеспокоенный взгляд мамы, Марк кивнул головой на свободный стул, приглашая за стол.

Марина Максимовна не заметила на лице сына гнева. По крайней мере, пока квартиру он не разносит.

Она понимала, как сложно ему в этой ситуации.

Марк всегда отождествлял себя как её защитника. Они и вместе справились несколько лет назад, и до сих пор справляются.

Марина Максимовна сдержанно выдохнула и прошла за стол к мужчинам.

Как давно она так не думала...

Глава 12

Марк шёл в школу. Снова понедельник. В расписании было всего три урока. Их отсидеть, и можно домой.

Вчерашний день прошёл довольно неплохо. Александр оказался и вправду интересным мужчиной. Конечно, Марк периодически следил за мамой. А та не сводила глаз с «коллеги». Марк всё ещё волновался, всё ещё не готов был думать об этом мужчине как о ком-то близком, даже в будущем, но не мешал старшим.

После то ли обеда, то ли ужина Ронин почти сразу ушёл к себе в комнату. На удивление, Джо не пошёл за ним, а остался с Александром.

Марк сел на кровать с гитарой в руках.

Но в дверь постучались.

– Марк, можно?

Это был Александр.

– Да.

Дверь открылась. В комнату вошли Александр и Джо. Марк сдержал смешок.

А раньше он за мной так ходил...

– Я надеюсь, ты не сердишься на меня или тем более на маму свою?

Марк переменился в настроении и перевёл взгляд с Джо на Александра.

Немного угадал, конечно, но...

– С чего бы?

Александр Сергеевич подошёл ближе и, вопросительно кивнув на кровать рядом с Марком и получив одобрительный кивок в ответ, сел рядом.

– Ну, я же понимаю, какие сыновья ревнивые в этом возрасте, – Александр улыбнулся. – Мне твоя мама, конечно, не рассказывала о твоём отце... – сделал паузу. – А я и не лезу. Если захочет, расскажет, да?

Марк медленно кивнул, удивляясь такому отношению Александра к его семье. Это было даже подозрительно...

Марк, успокойся, а!

– Так вот. Честно, я, когда шёл к вам, уже думал что-нибудь купить тебе, чтобы задобрить, так сказать.

Александр отвёл взгляд и почесал затылок. Марк невольно рассмеялся.

Никто не решался больше ничего сказать.

Александр Сергеевич только сейчас заметил гитару в руках Марка.

– Ты на гитаре играешь? – на его лице читалось удивление и даже скрытая радость.

– Ну да, – Марк как бы в доказательство к этому сыграл несколько нот.

– А из песен можешь что-нибудь?

Марк улыбнулся.

– Могу.

И начал играть песню, которую недавно вспомнил. Конкретно – вчера.

– Ну неплохо... – как-то очень снисходительно улыбнулся Александр, когда Марк закончил играть. – А со словами можешь?

– Могу.

И Марк заиграл второй раз со словами.

Но мой Кэш

Весь потрачен на кортеж

Этот город – мой манеж

Где давно потух огонь в асфальт закатанных надежд

Деньги, пули, самолёт –

Я как Освальд Кобблпот

И в шампанском утопая все танцуют мой фокстрот.

Александр несколько секунд помолчал.

– Можно? – спросил и вдруг показал на гитару в руках парня мужчина.

Марк отдал инструмент и с полным непониманием стал наблюдать за Александром. И ждать фальшивых звуков, от которых пойдёт кровь из ушей.

Мужчина взял гитару, о чём-то ненадолго задумался и начал играть.

Это была точь-в-точь песня, которую только что показал Марк. Только без слов.

Всю игру Марк не сводил глаз с пальцев Александра. Тот уверенно ими играл.

– Ну как? Похоже? – улыбаясь и протягивая Марку его гитару, спросил Александр.

Ронин был шокирован. Он совершенно не ожидал такого от гостя. Почти все ноты были сыграны превосходно.

– Вы играть умеете???

– Ну явно не первый раз в руки взял!

Вспоминая вчерашний вечер, Марк проходил мимо пекарни и решил зайти, так как дома не успел поесть: мама проспала на работу и даже себе не стала готовить завтрак. Ну а Марк решил на него и вовсе забить и вот сейчас почувствовал, что, наверное, не получится на три урока обмануть желудок.

Открыв дверь, Марка на миг одурманил аромат свежеиспечённых булочек, и он закрыл глаза, вдыхая его полной грудью. Когда наваждение прошло, парень улыбнулся и подошёл к женщине за прилавком:

– Здравствуйте.

Женщина, довольно стройная, с ярко-розовой помадой на губах, приветливо улыбнулась, несмотря на ранний час.

Ронин бегло изучил весь ассортимент.

– Мне, пожалуйста, одну булочку с корицей и клюквенный морс.

Женщина кивнула и уже через минуту отдала Марку его заказ: булочка даже через мешочек пахла сногсшибательно, а морс приятно охлаждал руки.

– Спасибо, хорошего дня! – Ронин положил еду и напиток в рюкзак, улыбнулся и вышел из пекарни, услышав за спиной:

– Спасибо большое, вам тоже!

Дорога до школы занимала чуть больше пятнадцати минут. Утро было прохладным, но мёрзнуть уж точно не приходилось.

Все мысли парня, как ни странно, были заняты далеко не школой. Вместо неё там поселилось навязчивое воспоминание прогулки с Джо, во время которой они встретили Элину.

Увидит ли он её такой же весёлой в школе?

Идея ещё раз попытаться подрессировать Джо появилась так же неожиданно, как и мысль об Элине секундой ранее.

Почему «ещё раз попытаться»? Потому что вчера Джо... не совсем поддавался дрессировке. Он больше бегал, прыгал... Ещё раз бегал, ещё раз прыгал.

Нужно сегодня всерьёз взяться именно за дрессировку. И как раз уроков мало Так ещё и понедельник! Все же новые дела нужно начинать с понедельника.

Верно.

Главное – не проворонить этот понедельник, а то ещё неделю ждать придётся...

Трудно не согласиться.

Всерьёз решив придерживаться своего плана на день, Марк активно продумывал команды для Джо и не заметил, как оказался возле школы. Поднялся на крыльцо и зашёл в здание. До урока оставалось ещё около десяти минут, торопиться было некуда.

По пути в гардероб на телефон Ронина пришло сообщение. Оно было от мамы.

«Марк, ты сам хоть поел? Я сегодня вообще ничего не успела утром»

Парень улыбнулся. Такие моменты всегда согревали сердце и возвращали в уютную, домашнюю атмосферу. И не важно, где ты находишься, с кем, что у тебя в голове происходит и вокруг. Такую любовь и заботу родителей ни на что не променяешь. Никогда. Тем более одного родителя.

И какие придурки по своему желанию отрекаются от такого? – подумал Марк, а сам ответил:

«Мам, всё в порядке. Я в пекарню зашёл, купил булочку и морс. У меня сегодня уроков мало. После них ещё раз зайду туда и куплю тебе чего-нибудь ;) »

«Я рада. А что скажешь насчёт Александра?»

Марк не знал, что ответить. И, пока он думал, увидел прислонившуюся к стене и смотрящую в пол Элю. На ней были юбка и светло-розовый свитер. Но даже на его фоне девушка выглядела бледной, как смерть.

Марк убрал телефон в карман брюк. Замедлил шаг.

Лабина оторвала взгляд от пола и посмотрела в его сторону.

Ронин не узнал её глаза. В них не было ни живого леса, ни луга.

Элина только успела сфокусировать на самом Марке, как её тело обмякло, и она медленно начала скользить вниз по стене.

Марк выругался себе под нос, подбежал к однокласснице и, присев на корточки, начал мягко трясти её за плечи, которые вмиг показались ему хрупкими и тонкими, словно фарфор. Ронин поправил положение рук и ног девушки, чтобы она себе ненароком ничего не вывихнула.

– Эля, ты слышишь меня?

Элина кивнула. С трудом приоткрыв веки, она увидела перед собой яркие голубые глаза. Всё остальное казалось на их фоне блёклым.

Но глаза Марка были не спокойными голубыми, а тёмными. Как дикий шторм, как цунами… В следующее мгновение они будто стали ещё темнее.

– Ты что с собой сделала?! – увидев глаза Элины, как можно тише выругался Марк, помня, где они находятся и под каким количеством любопытных взглядов.

Своим возгласом и гневом он окончательно вытащил одноклассницу из полуобморочного состояния и, поудобнее взяв её, начал медленно и аккуратно подниматься.

Скорее всего, на ближайшую неделю они стали главной темой для перешёптываний.

Марк заметил, что в такой свободной одежде, которую Элина носит каждый день, её фигура остаётся загадкой. Но сама девушка была точно худой и лёгкой. Даже слишком.

– Не надо, – слабо произнесла Лабина.

– Замолчи, а.

Элина впервые слышала такой низкий голос Марка, похожий больше на злобный рык. Что ж, теперь картина, которая была в его глазах, и картина в его голосе совпадали…

Через пару минут ребята уже были на крыльце, и Ронин посадил Лабину на ступеньку, присев рядом с ней. В этот момент в лицо одноклассникам подул прохладный ветерок, и Марк мысленно поблагодарил его, еле удержавшись, чтобы не вознести руки к небу.

У Элины кружилась голова, её тошнило. Она явно не выспалась, полночи не могла уснуть. Приближающейся день всё больше брал контроль над её состоянием.

Она ела. Да, она точно ела. Пыталась. Но как будто ничего не чувствовала.

В душе поселилось полное безразличие. Безразличие ко всему. К себе, к эмоциям, к людям.

Ребята сидели молча. Но недолго. Вскоре Марк перебрался на ступеньку ниже, оказавшись перед Элиной: она была всё такая же бледная, хоть теперь и в сознании, а её хвост на голове растрепался. Марк зачесал рукой назад свои волнистые волосы.

– Эля, посмотри на меня.

Та смотрела в пол.

– Элина, посмотри, пожалуйста, на меня, – сказал парень медленно, делая паузу после каждого слова.

Лабина перевела взгляд на одноклассника – он увидел тёмно-коричневые глаза. И не смог сдержать шумный выдох, будто в грудь ударили чем-то тяжёлым. Он неосознанно положил свою руку на её.

Элина продолжала строго смотреть на парня, не сводя с него глаз и лишь слегка вздрогнув от неожиданного прикосновения.

Ронин медленно убрал руку и так же медленно вернулся на своё прежнее место – чётко сбоку от одноклассницы. Сцепил пальцы в крепкий замок.

– Зачем?

Молчание.

Марк вновь нервно, даже как-то слишком резко, убрал волосы назад.

Он понял, что задаёт вопрос, на который всё равно не получит ответа. Поэтому сменил тему:

– Ты как?

Элина на этот раз повернулась к Марку, но тот не обратил на это внимания. Он продолжал смотреть в пол и уже от волос перешёл к костяшкам пальцев.

– Лучше.

– А честно?

– Честно, лучше.

Ронин сжал губы. Ему не давали покоя линзы девушки.

В голове в это время очень ярко пронеслась мысль про пекарню и булочку, купленную в ней. Парень достал из рюкзака мешочек с выпечкой и бутылочку с морсом и протянул всё Лабиной:

– Даже не отказывайся.

Элина молча взяла булочку с напитком и положила рядом с собой на ступень.

Сначала Марк молча стоял, а потом пожал плечами и пошёл к двери школы. Но в последний момент остановился и обернулся к Лабиной.

– Не знаю, что у тебя произошло, но... с настоящими, зелёными глазами тебе было лучше. – Это было сказано, возможно, слишком грубо, но Марк лишь резко развернулся и пошёл в школу, вспоминая взгляд, который он видел в субботу на Набережной. Искренний, настоящий, счастливый взгляд.

Эля дождалась, пока Марк скроется за дверью школы и запрокинула голову назад. Из глаз покатились слёзы. Никогда ещё она не чувствовала такого разрыва внутри…

Демон и Ангел на плечах почему-то молчали.

По пути в класс Марка нагнала Лена Ахматова.

– Марк!

Ронин обернулся.

– Что с Элиной? – продолжила Лена, подходя ближе.

На ней была привычная обтягивающая юбка, но уже ярко красная блузка.

Всё, что произошло на первом этаже, Лена видела. Она стояла в дальнем углу и молча на всё смотрела. Хотя в голове был хаос.

Марк достал телефон, чтобы проверить чат с мамой. Включив его, сразу увидел новые сообщения и то, на которое так и не ответил.

– Ей плохо стало, – ответил Ронин Лене.

Затем посмотрел на сообщения от мамы.

«Я рада. А что скажешь насчёт Александра?»

«Спасибо за пекарню. Я давно там не была»

«Будет интересно узнать, что же они такого вкусного продают...»

– Марк, а она ещё придёт в школу-то? – вновь вырвала из мыслей Лена.

Марк посмотрел на одноклассницу.

– Без понятия. Последний раз я видел её на крыльце, где и оставил.

После этого Ронин ответил маме на сообщения. Вернее, не ответил, а написал своё.

«Сейчас Элина в коридоре в обморок упала. Вынес её на улицу»

Ответ пришёл мгновенно.

«Это та самая одноклассница?»

«Да»

Лена заметила, что Марк сейчас явно не расположен к разговору, и лишь спросила:

– Пойдём в класс?

Марк кивнул и сунул телефон в карман брюк.

Глава 13

Марк постучался в кабинет и приоткрыл дверь:

– Извините за опоздание, можно войти?

Заглянув в класс, парень понял, что первый урок ведёт Олег Михайлович. Это было очень кстати.

Учитель писал на доске и обернулся:

– Здравствуй, проходи.

Марк зашёл в кабинет, а за ним Лена.

– Здравствуйте, Олег Михайлович.

Учитель кивнул и вернулся к мелу и доске.

Все девочки уставились на только что вошедших одноклассников. Их взгляды бегали от Марка к Лене и обратно.

Закрыв за Ахматовой дверь, Марк подошёл к учителю.

– Лабиной плохо стало. Её не будет на уроках.

Все в классе теперь уже смотрели только на Ронина.

Олег Михайлович вновь прервался в написании темы и с тревогой спросил:

– Что случилось?

– В обморок упала в коридоре школы, – серьёзным голосом, на тон ниже, чем обычно, ответил Марк.

Ребята с ещё большим интересом уставились на одноклассника, совсем забыв про Лену, которая уже сидела за своей партой. Но Марк не желал больше ничего говорить, поэтому молча прошёл на своё место.

В это время на него ошарашенно смотрел Стас. Но не решился ничего спросить.

Аня не только разделяла удивление своих одноклассников по поводу Элины, но ещё и сильно волновалась. Она провожала взглядом Марка, молясь, чтобы он почувствовал его и обернулся. Ей необходимо было знать подробности.

И ведь даже ничего не написала мне!

Но Ронин просто шёл за свою парту, ни на кого не оглядываясь.

Олег Михайлович же отошёл от доски и достал из кармана брюк телефон. Начал кому-то судорожно писать сообщение.

Марк сел на своё место и проверил сообщения от мамы. Они были:

«Почему ей стало плохо? Она сказала?»

Ронин ответил:

«Не сказала»

Марк посмотрел в сторону Олега Михайловича: тот вновь был у доски и начинал объяснять тему урока.

«Не знаю, стояла возле стенки, а потом съехала по ней» – дописал Ронин.

Это были последние сообщения, и на них мама не ответила. А Марку и не нужно было. Он сам все оставшиеся уроки был наполовину в мыслях об Эле.

Ведь по-любому у неё много секретов, которые она тщательно скрывает...

Марк разрывался между своим табу насчёт новых отношений и этой девушкой.

Первый раз Марку попадалась такая необычная девушка. Ещё в библиотеке она зацепила его своей резкостью. Ходила сама по себе, грубила в ответ и даже не смущалась. Своей скрытностью она лишь сильнее притягивала. Хотя на самом деле очень сильно пыталась оттолкнуть…

А если уж быть совсем честными, то Элина просто-напросто была чуть ли не отражением самого Марка. Его поведения.

Хорошо это или плохо? Да откуда ж он знал...

Марк зарекался в первый день учёбы, что будет весь в уроках, но почему-то все последующие дни были переполнены Элиной. Даже слишком. И из-за этого походили на американские горки.

Да, именно благодаря Элине...

Не сказать, что Ронин прям рассыпался в благодарностях ей за это...

После окончания уроков Марк вышел из школы. Стас быстро убежал к Тане, обещая написать Ронину вечером.

Не успел Марк спуститься со ступенек крыльца, как его нагнала Аня, хотя до этого шла вместе с Эдиком.

– Марк! – Крузина подбежала к Марку, тот резко остановился, и Аня врезалась в его спину.

Ронин обернулся, от испуга широко раскрыв глаза.

Эдик подошёл следом за девушкой и смущённо почесал затылок, а на его лице будто читалась мысль:

Извини, дружище, она у меня с прибабахом чутка.

Марк тут же расслабился и улыбнулся одними уголками губ.

– И тебе привет, Аня.

Аня быстро перевела взгляд с Марка на Эдика, кажется, поняв, в чём дело и в чём причина смеха.

– Эдя!

Тот примирительно вытянул руки ладонями к девушке. Аня же закатила глаза и вновь обратилась к Ронину:

– Марк, что с Элей? Ты этой новостью всё спокойствие моё поломал! – последнюю фразу Крузина сказала с какой-то обвинительной интонацией, будто сам Марк был виноват в том, что Элина упала в обморок.

Из-за этого Ронин растерялся.

– Да она в обморок грохнулась...

Сейчас даже Эдик потерял всю весёлость, с коей до этого стоял рядом.

– В обморок?! – заорала Аня.

– Аня! – шикнул на неё Эдик. – Тебе, может, рупор ещё дать?

Крузина немного притихла.

– Как это произошло?

Как в фильме... – подумал Марк.

Но не говорить же такое.

– Не знаю. Она просто съехала по стенке на пол. Я вынес её на улицу...

Пока Крузина пыталась судорожно достать застрявший в кармане телефон, Эдик одобрительно кивнул Марку, будто тот правильно ответил на вопрос учителя у доски. Марк усмехнулся.

– Ты мне лучше скажи, – серьёзно обратился к девушке Ронин, – что Эля сделала с глазами?

Аня моментально оторвалась от телефона и уставилась на Марка.

– Чего???

– С глазами что у неё? Ты видела?

Казалось, Крузина начинала злиться от тупости одноклассника.

– Как я могла её видеть, если она сегодня даже на уроках не появлялась?!

– Вчера был выходной, – спокойно продолжил Марк, – мало ли...

– Нет, – нетерпеливо перебила Аня, – я её не видела. И что у неё с глазами – тем более не знаю! Так что у неё с глазами?

Ронин медленно вздохнул.

– Похоже, она надела линзы... Они у неё теперь коричневые...

– ЧЕГО?! – хором прокричали Аня и Эдик.

Марк даже вздрогнул.

Крузина тотчас вернулась к телефону и дописала сообщения Элине:

«Эля, ты где??

«С тобой что вообще??»

«И с твоими глазами!!!»

«Мне прийти?»

Аня отправила сообщения.

Больше никто ничего из этой троицы не мог сказать по этим двум поводам.

Какие-то неловкие разговоры вскоре быстро закончились да и были не в тему, и ребята разошлись.

Довольно скоро Аня получила ответ от Элины.

«Нет, Ань, всё в порядке. Я завтра буду в школе. А глаза у меня поменяли образ»

– Образ они у неё поменяли... – пробормотала себе под нос Аня, прочитав сообщения от подруги.

– Чего? – рядом с Крузиной всё ещё шёл Эдик, про которого та слегка забыла.

Аня вздрогнула, но быстро собралась и показала ему переписку.

Не успели они ничего обсудить, как увидели Лену, выходящую из школы. Она направлялась в сторону, куда ушёл Марк.

Попрощавшись с ребятами, Ронин решил всё-таки попробовать найти Лабину и пошёл в сторону Набережной. Пекарня на время отложилась.

Дорога заняла полчаса, что не было каторгой. На улице было прохладно, но солнце всё ещё по-летнему грело. От реки шёл лёгкий холодок, задевая оголённые лодыжки парня, а сероватые облака на горизонте, похоже, скоро должны были быть уже здесь.

Марк дошёл до привычного места, где обычно сидела и читала Элина, в его мыслях были коричневые глаза Элины.

Так, ладно, Марк, признайся, что зелёные глаза ей идут гораздо больше... Но это не значит, что она тебе нравится...

На Набережной никого не было. И на всех ближайших лавочках тоже было пусто.

Ладно, значит. Значит то, что я обязан ей помочь. Но какой в этом смысл?

У ограждения стояли редкие парочки, кто-то с собакой пришёл, отчего Марк вспомнил про Джо, но не было никакой брюнетки с книгой в руках.

На что я надеялся?

Лена видела Марка издалека, из-за деревьев. Вот он оглянулся, видимо, кого-то высматривая, но обречённо повернулся обратно к воде.

Лена достала из сумки книгу, которую зачем-то с собой носила, и держала её в руках, находясь на низком старте.

Только она собралась выйти из импровизированного укрытия, как поняла, что Марк не просто гуляет. Он кого-то намеренно ждёт, стоя прямо у ограждения.

Ронин подошёл к ограждению и стал смотреть на воду. Она была спокойная, хоть это и река. Тихая, хоть и вела куда-то далеко-далеко. Чистая и светлая, хоть и городская жизнь была совсем не такой, если брать во внимание работу заводов и фабрик.

У Марка в душе тоже текла некая река. Даже бурлила.

– Не помешала?

Марк обернулся. Сзади стояла Элина.

– Нет, – Марк с огромными усилиями оторвал взгляд от линз одноклассницы и перевёл его на реку, оставаясь как можно более спокойным. – Ты как? – волнение парня выдавали лишь стучащие по перилам пальцы.

– Хорошо.

– Это радует.

Напряжение между ними тяжело повисло в воздухе. Солнце, будто почувствовав его, скрылось за облаками, а деревья тревожно зашелестели.

Элина сделала пару шагов к однокласснику и встала рядом, слева от него. Только сейчас Марк заметил, что она без книги.

– Дочитала уже?

Эля повернула голову к парню и непонимающе посмотрела на него непривычно тёмными глазами. Вместо ответа он кивнул на её пустые руки.

– А, ты про это. Да, дочитала.

Элина снова отвернулась к воде.

Ребята замолчали.

Элина хотела заговорить. И не хотела одновременно.

Марк хотел уйти.

Ну и чего я тут буду стоять?

Уйти не дали слова Элины.

– Спасибо тебе.

Ронин медленно повернул голову к однокласснице – та не отрывала взгляд от воды, и из-за этого казалось, что она благодарит именно её, а не парня.

Марк лишь молча кивнул, но сцепил руки в замок.

– Михалыч заволновался, когда я ему про тебя сказал... – помолчал, затем добавил: – Анька с ума начала сходить...

Элина улыбнулась. Аня всегда становилась паникёршей, когда дело доходило до чего-то серьёзного насчёт её друзей.

– Я знаю. Она писала мне уже...

Марк сверлил взглядом то девушку, то реку, обдумывая следующие свои слова...

Нужно ли что-то говорить вообще? Если нужно, то что?

Какой-то нелепый и неловкий разговор получается... Даже если сравнить со всеми остальными точно такими же.

Стоят, как две статуи. Наэлектризованные. И боятся друг другу что-то сказать – вдруг током долбанёт.

Снаружи – статуи, внутри – вполне живые люди.

Каменная оболочка и пламенное сердце – вот образ каждого второго на Земле.

И – как странно – эти два вторых человека сейчас стоят вместе и пытаются не взорвать воздух своими бушующими внутри эмоциями.

– Почему ты постоянно так резка?

Первая эмоция просочилась наружу из Марка.

И, как говорится, не в бровь, а в глаз.

Элина облизнула сухие губы.

Какого чёрта её самый большой, самый личный секрет хотят раскрыть в самый неподходящий момент? И зачем вообще это делать? Разве секреты нужны не для того, чтобы они таковыми и оставались?

Только же поблагодарила за помощь! Но нет! Вместо того, чтобы закрыть тему, её нужно дальше раскручивать!

Лабина постаралась спокойно и сдержанно ответить, игнорируя поднимающуюся из глубины души злость:

– Ты же ведь понимаешь, что я не хочу говорить об этом.

– Не понимаю, – хитрая и даже злая ухмылка тронула губы Марка, когда он сам перевёл взгляд на одноклассницу. – Объясни, почему ты не хочешь об этом говорить.

Элина молчала. Её пальцы крепко сжимали холодные перила.

Тогда Марк задал следующий вопрос.

– Хорошо, тогда ответь, что ты сделала с глазами. Чем тебя твои настоящие не устраивают? – Марк сверлил взглядом профиль Лабиной.

Та резко расцепила пальцы и злобно посмотрела на Марка.

– Ты всем так много вопросов задаёшь? – и, оттолкнувшись от перил, начала идти в только ей известном направлении.

– Ну и куда ты?

Лабина услышала позади себя быстрые приближающиеся шаги.

– Что у тебя за привычка от всего убегать? – Марк догнал одноклассницу и уже шёл вровень с ней. – Жизнь – не марафон. Тебе не нужно бежать к какой-то ленточке. А я не твой соперник!

– Ты уверен?! – Элина резко остановилась, отчего Ронин прошёл на несколько шагов дальше, но вскоре тоже замер и развернулся к однокласснице. – А мне вот кажется, что за мной постоянно всё плохое гонится, как грёбаные голодные волки! Я просто всегда убегаю, понимаешь?! Я уже давно не жила спокойной жизнью! Ты не представляешь, как мне хочется всё сейчас тебе сказать и даже прокричать! Чтобы просто увидеть твою реакцию, просто посмотреть, что бы ты смог сказать мне вот так, с ходу? Не раздумывая! А глаза – да что глаза! Я их никогда не любила, да и какая тебе разница?! – Элина почти прокричала свои слова.

Марк стоял в нескольких шагах от девушки и будто видел наэлектризованное вокруг неё поле. Она пыталась агрессивно и, может, даже устрашающе смотреть на одноклассника, но на самом деле в её глазах, в настоящих глазах, под линзами, плескалась тревога.

Элина была похожа на испугавшегося, но защищающегося котёнка.

Марк молчал. Элинины эмоции стихали.

– Хорошо, – Ронин спокойно смотрел на одноклассницу. – Ты прекрасно знаешь, что только от тебя зависит, захочешь ты получить и принять помощь или нет. Ты можешь бегать от событий и жизни – пытаться убежать от голодных волков, – Марк сделал паузу, внимательно следя за глазами Элины, зрачки в которых мгновенно задрожали, – а можешь позволить идти рядом с тобой нескольким людям с защитными факелами в руках. – Пауза. – И тогда будет не так страшно и сложно... защищаться от волков.

Марк со скрываемой болью в глазах смотрел на одноклассницу. Она же готова была заплакать. Но развернулась и начала уходить.

Марк очень надеялся, что он сам не выдал свою тревогу за ландышево-мятную овечку во время разговора с ней.

Лена слышала весь разговор своих одноклассников.

Она злилась.

На кого? Сама не понимала.

Выйдя наконец из-за деревьев, Ахматова пошла навстречу Марку, предварительно раскрыв книгу и смотря в неё.

Это, конечно, максимально тупая и киношная сцена, но...

В следующий момент Лена, будто не видя одноклассника, сильно задела его плечом. Книга выпала из рук.

– Лена? – Марк обернулся.

– Марк, прости! – Лена подняла книгу и смущённо посмотрела на Ронина. – Совсем не заметила тебя.

Марк посмотрел на Ахматову, потом на книгу в её руках. Он был отчасти в своих мыслях, отчасти... просто без настроения.

– Неожиданно тебя здесь увидеть.

– Почему же? – Лена состроила самое невинное в мире лицо.

Марк лишь пожал плечами и пошёл дальше.

Лена смотрела на удаляющегося Ронина. Когда он уже скрылся из виду, от злости топнула ногой.

Глава 14

Лариса в последний раз просматривала презентацию на завтра. Голова иногда уже кипела, но продолжала варить. А ещё нужно было составить план и отправить его начальнику... И желательно до полуночи. Хотя работы было на день вперёд.

Оставался наконец последний слайд, когда на телефон Ларисы пришло сообщение. Оно было от Олега Михайловича.

«Лариса, привет. Элине сегодня стало плохо в школе. Она ушла домой»

Лариса на несколько раз перечитала сообщение.

«Привет! Что случилось?» – ответила она.

«Точно не знаю. Упала в обморок. Одноклассник ей помог выйти из школы»

Лариса захлопнула ноутбук и начала нервно кусать ногти.

«Она тебе не говорила?» – пришло ещё одно сообщение от учителя.

Вместо ответа Лариса быстро вышла из переписки и набрала номер племянницы.

Элина поднималась по лестнице в свою квартиру, когда в кармане толстовки зазвонил телефон.

Стараясь не споткнуться и не выронить из руки ключи, Лабина достала смартфон. На экране отчётливо высветилось: «Лариса».

– Алло? – Элина прошла последние ступени и остановилась перед дверью квартиры, тяжело дыша. В боку сильно кололо.

– Эля, привет. – Голос тёти почти что дрожал от тревоги. – Что у тебя в школе произошло? Почему я это узнаю от классного руководителя, а не от тебя?

Дыхание пришло в норму, но бок не отпускало.

– Ларис, да всё нормально у меня, – ответила Элина, вставляя ключ в замочную скважину. – Просто не выспалась, и, видимо, организм решил объявить мне бойкот.

Элина горько усмехнулась, но Лариса молчала.

– Тётя, – попыталась вновь Лабина, – во-первых, не молчи, а во-вторых, я уже сказала, что всё нормально со мной. Это нервы.

Будто в подтверждении этого ключ никак не хотел проворачиваться в замочной скважине. Элина выругалась сквозь зубы.

Наконец Лариса сдалась, и на том конце провода послышался долгий и тяжёлый вздох.

– Я тебя поняла. Но только, пожалуйста, давай больше без этого, ладно?

Элине не нужно было видеть выражение лица тёти, чтобы угадать его – умоляющая интонация слишком уж выдавала.

– Ладно. – Элина улыбнулась, хотя на сердце что-то неприятно саднило.

Ключ в замке наконец-то провернулся, и дверь в квартиру открылась.

– Ты не дома, что ли? – послышался вновь голос Ларисы.

– Только зашла, – ответила Элина, и перед её глазами мимолётно пролетела недавняя встреча с Марком. А в голове – его слова.

«...только от тебя зависит, захочешь ты получить и принять помощь или нет...»

– Ну ты даёшь! А отдыхать тебя не учили? – в голосе была слышна злость одновременно со страхом.

Лариса закончила разговор с племянницей и вернулась в переписку с Олегом Михайловичем.

«Позвонила ей. Вроде она в порядке. Но ты не представляешь, как я волнуюсь»

Ответ пришёл почти сразу.

«Представляю, как же»

«Она ещё и одна, понимаешь?! А я знаю, что для неё одиночество – это лифт на дно!»

«А если кого-то подговорить, чтобы с ней рядом находился? Поймёт, да?»

«Да! Ещё как! И тогда будет ещё хуже!»

Марк вошёл в квартиру, громко хлопнув дверью. Через считанные секунды рядом с ним появились мама и Джо.

Джо... дрессировка... мама... пекарня... Да чтоб эту овечку...!

Марина Максимовна, которая сегодня рано освободилась несмотря на то что понедельник, окинула оценивающим взглядом сына и задержалась на его напряжённом лице.

– Что-то случилось?

Марк рывком стянул с себя куртку, отчего пёс отскочил назад и жалобно, но будто задорно, тявкнул. Ронин не обратил на это внимания, повесил одежду на крючок и, на ходу снимая ботинки, направился в кухню. Там он ударил по кнопке серого чайника и, когда вода подсветилась синим цветом, обернулся к проходу.

В это время его мама уже стояла там, подперев плечом косяк и сложив руки на груди.

– Ну, и что с тобой случилось?

Марина Максимовна смотрела на сына, конечно, строго, – ведь он в это время готов был разнести не только кухню, но и всю квартиру в целом, так ещё и технику сломать, – но и с искренним волнением в глазах. Таким сына она давно не видела. Он всегда пытался контролировать свою злость.

– Честно сказать? – Марк продолжал кипеть, как и чайник в полуметре от него.

Мама лишь усмехнулась.

Ронин упал на стул, чем снова привлёк внимание весёлого пса, облокотился о спинку и тяжело вздохнул, подняв глаза к потолку:

– Почему я не могу с вами, женщинами, нормально общаться? Или, может, вы со мной не можете?

Мама во все глаза уставилась на Марка, а тот продолжил.

– На фиг отношения, но хотя бы просто нормальное человеческое общение! Я же просто ей помочь хочу! А вместо этого постоянно срываюсь и похожу, скорее, на хищника, чем на человека!

Марина Максимовна тяжело вздохнула. Не каждый день сын такие вопросы задаёт и в таком признаётся.

Будем честны: такого ещё ни разу не было.

Марина Максимовна не лезла в личную жизнь Марка, если только он сам что-то не рассказывал, но знала его табу насчёт отношений и любви. И, судя по всему, пока что это табу никуда не исчезало и вряд ли готово было покинуть её сына в ближайшее время. Однако сейчас – хотя, возможно, Марине Максимовне показалось – из Марка будто рвались наружу какие-то чувства. Он весь кипел изнутри, готов был всё рассказать и попросить совета.

Марина Максимовна подошла к сыну, села рядом с ним и серьёзно потребовала:

– Давай, выкладывай.

Ронин сжал кулаки, чтобы эмоции не вышли через крик, и, вспомнив Элину, начал как можно сдержаннее объяснять.

– Девочка в моём классе... Я не знаю, что с ней. Она уходит от разговоров, непонятно себя ведёт, что-то говорит непонятное... А я волноваться начал, как дурак. А она точно многое скрывает! – будто оправдываясь перед палачом, Марк положил руку на грудь и посмотрел самым умоляющим взглядом. – И от себя в том числе.

– Эта та, которая в обморок упала? – вместо ответа задала вопрос мама.

– Да.

– Ну и чем она тебя так взволновала? Кроме того самого обморока.

Марк молчал, не зная, что ответить и как.

И правда, чем?..

Зато Марина Максимовна догадывалась.

– Марк... Я тебе скажу одну вещь... Ты не можешь терпеть, когда кто-то из близких людей тебя обманывает. Не хочешь, чтобы тебя бросили... – Марина Максимовна смотрела в такие наивные, детские глаза сына. – Но тебя не может бросить незнакомый, чужой человек. Понимаешь? Нельзя сказать: «Меня бросила вон та прохожая, пройдя мимо меня секунду назад». – Марк слегка прищурился и еле заметно сжал губы. – А ещё ты этой девушке хочешь помочь. Ты чуть ли не живёшь сейчас этой мыслью. Я права? – Марк молчал. – Скажи, тебе эта девушка стала дорога? Хотя бы немного.

Ронин вздрогнул. Корка льда в его глазах треснула.

Марина Максимовна продолжила:

– Я знаю, что, если тебе человек безразличен, ты и не будешь в нём копаться.

Губы Марка дрогнули.

– Я хочу ей помочь... Я не хочу, чтобы она... что-то так усиленно скрывала.

– Она тебе дорога?

Марк молчал. Он не хотел отвечать сейчас на этот вопрос, но хотел поделиться с мамой тем, что конкретно происходит с Элей...

Но что рассказать? Что она жутко худая? Так это дело каждого. Что огрызается? Так он сам не лучше. Что с парнями не знакомится? Имеет право. Что гонит его из своей жизни? Ну и пожалуйста.

– Она очень худая, огрызается, с парнями не общается и меня взашей гонит.

Да, вот так. А чего таить?

Лицо матери стало серьёзным. Вопрос о чувствах сына, конечно, оставался всё ещё открытым, но ненадолго взял перерыв...

– Ты, надеюсь, никак не высказывался по этому всему?

Марк нервно стучал пальцами по столу, совершенно забыв про чайник.

– Нет.

– Ага, конечно...

Ронин вопросительно посмотрел на мать, которая хитро улыбнулась и по лицу которой можно было прочитать: «я знаю все тайны мира не вздумайте мне врать я всё равно впереди ваших мыслей хотя бы на один шаг».

– Я же знаю тебя. Ты либо до правды докопаешься, либо сначала поорёшь, потом вы поссоритесь, а потом ты так же до правды и докопаешься. Исход всё равно один.

Марина Максимовна тепло улыбнулась.

Марк вспомнил все разговоры с Элиной, которые и вправду неудачно заканчивались.

Марина Максимовна видела, что мыслями сын двигается в правильную сторону. Она сделала медленный вдох.

– Я не знаю, какие у тебя чувства к этой девушке, но... попробуй. Просто попробуй её понять, что-то у неё узнать, а не рубить с плеча. Мало кто будет открывать душу человеку, когда об этом просят с гневом на лице. И не гадай. Не предлагай любую помощь, лишь бы помочь. Потому что тогда ты будешь выглядеть так, как если бы попал на непонятный праздник и наугад крикнул «С Новым годом!» – авось попаду.

Марк коротко усмехнулся.

– Попробуй понять её и попытаться медленно проникнуть в её душу. – Марина Максимовна встала со стула, подошла к чайнику и налила в две кружки кипяток. После чего добавила: – Только через дверь и со стуком, а не с ноги и без предупреждения.

– Мама! – Марк рассмеялся и взял Джо к себе на колени, игнорируя тот факт, что ради минуты удовольствия ему потом придётся чистить полностью брюки минут десять. – А мы про волков разговаривали...

Марина Максимовна вопросительно подняла брови, а её неоднозначная улыбка так и спрашивала: «Прости, что?»

– Прости, о чём? – ну, уже и не только улыбка, а прям сама мама.

Ронин потёр глаза, вспоминая слова Элины.

– Мы сейчас с Элиной на набережной встретились...

– Элина... – Марина Максимона задумчиво перевела взгляд на свою кружку.

Марк усмехнулся и начал заново.

– Мы сейчас с Элиной случайно на набережной встретились. И повздорили. Но она мне будто начала что-то личное рассказывать... Она сравнивает свою жизнь с волками... Нет, не жизнь. Все проблемы, всё плохое – с волками, которые гонятся за ней всю жизнь. – Марк сделал паузу, вспоминая, с какой горечью и болью в голосе кричала это всё Элина. – Она сказала, что давно не жила спокойно... Мам! – Марк неожиданно громко произнёс это слово, резко перевёл взгляд на Марину Максимовну, как будто даже чуть не подпрыгнув на месте, и увидел, что та впилась в него взглядом, ловя каждое слово. Джо в это время заёрзал на коленях хозяина, чувствую напряжение в воздухе. – Она... Я не понимаю! Она сказала, что очень хочет кому-нибудь прокричать всё, что находится у неё внутри, что хочет... увидеть реакцию человека на её историю...

Мама внимательно слушала, но почти сразу спросила:

– Что ты ответил, Марк?

– Я ответил, что ей было бы легче, если бы она подпустила к себе кого-нибудь с факелами, и что этот кто-нибудь отпугивал бы волков.

Марина Максимовна слегка улыбнулась, услышав такой ответ и увидев, как сын снова погрузился в мысли об этой девушке, неосознанно поглаживая Джо.

– Запомни одно, Марк... – женщина внимательно смотрела в глаза сына, которые отчего-то будто ярко сверкнули. – Если ты сейчас не попробуешь её узнать лучше и понять, не разглядишь её настоящую в той оболочке, в которую она сама себя заковала, то уже не разглядишь никогда. Она просто не позволит.

– Ты про папу сейчас?

В глазах женщины проскользнула искра боли, которую она тут же загасила.

– Я в общем, Марк.

Марк невольно вспомнил отца, который ушёл из семьи, когда ему было только четыре года. Конечно, байки о командировке, путешествии и полёте в космос действовали. Лет до шести. Потом мама просто отнекивалась и переводила тему.

А потом мозг Марка вернул воспоминания дня, в который Марина Максимовна окончательно выгнала Константина Александровича...

Опять драка. Что-то не поделили. Крики мамы. Маленький четырёхлетний Марк бежит на звуки на кухне и видит папу, размахивающего ножом в руке. Подбегает к маме и начинает со слезами на глазах кричать на папу. Тот ещё раз взмахивает ножом, кидает его в стену и уходит в спальную. Марк чувствует, как с щеки вниз, по шее, стекает тёплый ручеёк.

Так Марк узнал (вспомнил), кто такой Ронин старший. О постоянных изменах и пьянках он узнал лично от мамы намного позже.

С финансами после развода возникли трудности, как и с бабушкой – мамой Константина.

Если с первым помог справиться небольшой кредит в банке и хороший психолог для мамы, то со вторым дела обстояли сложнее... Бабушка не верила, что её сын может быть на такое способен. Она верила только ему, поэтому вскоре отказалась и от невестки, и от внука.

Вот так и жили они: мать и сын. Первая постаралась вырастить действительно человека, а не его подобие, а второй старался не думать о том, что в семье у них что-то не так.

Однако боль Марины Максимовны всегда жила в Марке – рядом с его болью и обидой на отца. Чем старше становился Ронин, тем сильнее он переживал за маму – что она кого-нибудь ещё полюбит – и не хотел её ни с кем делить. Он подсознательно пытался её от всего защитить. И со временем то же самое стал проявлять в отношениях с девушками.

В жизни Марины Максимовны мужчины больше так и не появилось. Но не из-за сына. Она просто не могла ни с кем знакомиться, не могла кому-либо довериться и будто бы закрылась от всего мужского мира.

Сам Марк с возрастом начал меняться. Он переставал контролировать эмоции, в особенности – злость. Она зарождалась где-то глубоко внутри и выплёскивалась в самых разных ситуациях. Марина Максимовна не поняла, когда это начало происходить и почему, потому что сын тщательно скрывал это. До того момента, пока её не вызвали в школу.

Случай драки был пустяковым, но Марк не сдержался.

Какое-то время работы с психологом помогли научиться с этим справляться. Он объяснил, что злость неосознанно появилась в тот болезненный момент с отцом и со временем созрела в парне. Она походила на бомбу замедленного действия, которая периодически взрывается. И это был детский триггер, который с возрастом распространяется на каждый аспект в жизни Марка.

Даже после всех сеансов с психологом, после всех его разъяснений Марк понял, что он всё равно не может нормально общаться с людьми. Он не может справляться со своей злостью. Ему будет проще, если вообще не заводить новые знакомства.

От его же агрессии бегут, как от зомби! А что он делает? Пожимает плечами и теряет человека.

На отношениях Марк тоже поставил крест. Не сейчас. Потом. Когда-нибудь он справиться с самим собой и сможет принять в жизнь нового человека. Без последствий.

Далеко не каждая девушка захочет такие отношения, в которых нужно помочь парню с самим собой, с его же детскими травмами. Девушки хотят романтики, нежности, а не неконтролируемый клубок злости. Даже если где-то в середине него будет огромная любовь...

Это сейчас понимала и мама Марка, и понимал он сам. Но ничего не мог сделать.

Все отношения – хоть их было и немного – начинались и заканчивались всегда одинаково. К Марку подходила сногсшибательной красоты девушка, начинала флиртовать. Марк верил ей и сам влюблялся. Конечно, с развитием отношений партнёрша всё чаще становилась свидетельницей неконтролируемых эмоций парня. Но только кричала на него в ответ или начинала думать, что он сумасшедший. Ей было плевать на его чувства, на его прошлое. Она просто уходила, лишь огорчившись, что такой красивый парень оказался идиотом.

А он и вправду оказался идиотом. Разве можно вестись на внешность и красивое щебетание девушек? А они этим пользовались.

Марк понимал, что его использовали. Он закрыл своё сердце, стал ещё больше скрывать эмоции на людях, из-за чего казался неприступной глыбой, а кому-то даже бездушным роботом.

Однако даже от всех неудачных и болезненных отношений прошлого была польза. Марк теперь видел насквозь таких девушек, которые им хотят воспользоваться.

И Марк не мог терпеть обман после стольких предательств. И его не было, если не было и отношений. Любых.

Для Марка двигателем любых отношений – будь то дружба или любовь – теперь была полная откровенность. Желательно с самого первого дня знакомства. Но простая и привычная для всех искренность – та же откровенность – проявлялась у Марка как навязчивое желание знать всё и сразу о новом человеке в его жизни. Ни о какой постепенности и речи не было.

Да, Марк иногда забывал думать о чувствах того самого нового близкого человека. Вернее, всё-таки думал, но не всегда. Главное – раздеть до гола партнёра, выведать все секреты, а потом уже строить отношения.

Контроль. Вот что ему было нужно. В первую очередь – над собой, своими мыслями и поступками. Над своей злость. Чтобы точно не повторить поступок отца.

Понимать свои чувства. Этому тоже хотелось бы научиться. Потому что, испытав столько сильных влюблённостей, он просто запутался: а были ли это настоящие чувства? Или же красивая внешность просто затуманила разум? Не хотелось вступить в якобы серьёзные отношения, чтобы потом в один момент понять, что теперь твои собственные чувства оказались обманом – не такими глубокими, не такими крепкими.

Потому что это больно. Его именно из-за этого бросали – из-за ложных или полностью отсутствующих чувств.

А Марк не хотел причинять боль кому-либо. Особенно девушке. Он не хотел стать похожим на своего отца. Даже не хотел быть похожим своим поведением на своих бывших.

Поэтому знать девушку (если он снова когда-нибудь решится на серьёзные отношения) на сто и один процент было твёрдым и непоколебимым убеждением.

Ну, и кому понравится такой манипулятор?

Из-за этого Марк теперь сознательно не доводил до каких-то серьёзных отношений общение с девушками. Да, те пытались, но Марк отталкивал. Он закрыл сердце уже давно, что девушки быстро понимали даже при первом разговоре.

Его сердце как будто не замечало нового шанса на любовь, на свежий глоток воздуха. Или замечало, но всё же не реагировало. Да, Марк мог общаться с девушками, но чувств никаких к ним уже и вправду не возникало. Одна слишком весёлая, другая скучная, третью он и вовсе не заметил.

Переезд сыграл важную роль – исчезли старые знакомые и толпы влюблённых и отвергнутых дам.

Мама пыталась как-то помочь, но проблема в том, что она не знала, с чем именно помогать. Он не рассказывал подробно о всех переживаниях и страхах, которые поселило в нём детство. А сыном был замечательным.

Он стал заложником своих страхов и убеждений.

Марк ещё несколько секунд смотрел на маму и хотел было что-то сказать, но та оборвала зрительный контакт, встав из-за стола:

– Ты будешь печенье или конфеты?

Уголки губ Марка тронула лёгкая улыбка.

– Ничего не доставай, я пойду в пекарню схожу, – ответил Марк, посмотрев на время и поняв, что пекарня ещё работает.

Но не вставал со стула. Решил задать маме последний вопрос.

– Почему именно она меня так зацепила?

Марина Максимовна задумалась, а потом медленно ответила:

– Может, так просто нужно? Вам обоим.

Ронин боялся это услышать. Он думал так же где-то в глубине души.

Марк спустил Джо на пол, сам встал и пошёл в коридор. Марина Максимовна провожала сына тёплым взглядом.

Она понимала, что, возможно, ему сейчас не помешает полчасика переварить весь их разговор и, скорее всего, мысли и воспоминания, которые вновь начали грызть его изнутри.

– Джо, ты пойдёшь со мной? – послышалось из прихожей.

Пёс поднял ушки и наклонил набок голову, пристально смотря в проход, где только что исчез хозяин. Услышав, как тот поворачивает замок двери, Джо сорвался с места и побежал, скользя по линолеуму, в коридор.

Глава 15

Элина стояла босиком на мокрой земле. С тёмного ночного неба лил дождь. Он почему-то был похож на жидкую чёрную смолу.

Волосы длинными прядями прилипли к щекам, чёрная вода окрасила всю одежду в мрак.

Элина провела рукой по глазам, попытавшись убрать непонятную жидкость и хоть что-то разглядеть впереди.

Перед ней стояли два одиноких надгробия.

Ярко сверкнула молния и громко прогремел гром.

Константин Алексеевич и Юлия Максимовна.

Они улыбались.

Элина тоже невольно улыбнулась. Только её улыбка источала боль. Она уже не обращала внимания на дождь, который продолжал лить стеной.

Упав на колени перед плитами, Элина хотела к ним прикоснуться. Но не к плитам. А к живым родителям. Она готова была рыть землю, раскапывать тела, но только чтобы они оказались живы.

– Элина...

Элина резко обернулась, упав на руки. Позади неё стояли родители. Точно такие же, как на фотографиях.

Элина обернулась к надгробным плитам – овальные фотографии были пусты.

– Доченька...

Константин и Юлия стояли на том же месте. На них никак не влиял дождь – он их будто не замечал.

– Мама... – голос Элины задрожал. – Папа...

Родители тепло и так по-родному улыбались.

Мама сложила руки на сердце, смотря на свою дочь, а папа привычно обнял её за плечи.

Элина зажала рот рукой и почувствовала, что по щекам теперь текут не только чёрные капли, но и её собственные слёзы.

Душа болела. Её разрывали на куски. Она металась от боли где-то внутри, но не могла найти выход.

Элина на ватных ногах встала, оказавшись вровень со своими родителями.

– Вы...

– Позволь нам сказать, – перебил папа и как-то печально улыбнулся.

Элина замерла. Она переводила взгляд с одного родителя на другого.

– Пожалуйста, прекрати себя изводить... – подала голос мама, сжимая на своём плече руку мужа. – Зачем ты это делаешь?

Элина молчала. Она сама не знала.

– Ты ещё можешь быть любима, – продолжил папа. – Ты ещё можешь быть открытой, той, какую мы тебя знаем.

– Той, какая ты в душе. Но глубоко...

Элину душили слёзы.

– Мама, папа! – Элина хотела кричать, но не могла. Не могла даже ещё раз разомкнуть губы, чтобы что-то сказать.

– Элина. Мы знаем, на что ты обижаешься, из-за чего не хочешь видеть себя в зеркале.

Элина хотела возразить, хотела оправдаться. Но не могла. Губы всё ещё были будто склеены.

Да и зачем пытаться возразить, если то, что сейчас сказала мама, – правда?

– Ты хочешь помнить нас, но не хочешь, чтобы то же самое делали другие...

– Ты хочешь, чтобы воспоминания о нас вызывали только хорошие эмоции, – подхватил папа. – А вместо этого чувствуешь бесконечную скорбь от окружающих.

Элина молчала. Из её глаз продолжали течь слёзы, с неба лил всё тот же чёрный дождь.

– Но ты должна принять это. Ты должна принять, что нас нет. Даже для самой себя! Ты не сможешь от всех новых знакомых постоянно скрывать своё прошлое.

Мама кивнула и продолжила вместо мужа.

– Ты должна научиться говорить о нашей смерти.

Где-то совсем близко грянул гром. Да так, что, казалось, земля задрожала.

Элина закрыла уши ладонями, сжала зубы и закрыла глаза, вновь упав на землю, но голоса родителей продолжали отчётливо и громко звучать.

– Если ты научишься об этом говорить, люди поймут и увидят это.

– Они перестанут бесконечно тебя жалеть!

Голоса звучали эхом. Они занимали всю голову Элины, будто говорили прямо в голове.

– Элина!

Дикий крик одновременно двух родителей.

Снова грянул гром. Элина против воли убрала руки от лица и подняла глаза на родителей.

Дождь резко прекратился, гроза ушла. Послышалось где-то даже стрекотание сверчков.

Родители стояли всё так же перед ней, с такими же добрыми и родными лицами.

Мама сделала шаг к дочери.

– Ты же любишь себя.

Шаг вперёд сделал и папа.

– Ты в глубине души рада, что каждый день в зеркале видишь частичку нас в себе.

Элина медленно поднялась с земли. Она всё так же не могла говорить, но это делали её родители.

– Так зачем ты пытаешься выкроить из себя другого человека?

– Все, кто знают о нашей гибели, в любом случае будут вспоминать это, смотря на тебя.

– Ни цвет глаза, ни новая причёска не изменят этого.

– Люди видят то, что хотят. И они хотят в какой-то степени видеть нас.

– Так позволь им это. Как только ты позволишь, перестанешь об этом думать, они перестанут это показывать.

Родители замолчали. Они смотрели в глаза дочери, полные боли.

– А если ты боишься, что тебя не любят или не будут любить как отдельную личность, – папа усмехнулся, – то зря. Поверь, тебя любят и будут любить. Только поверь сама в это.

– И тебя уже любят, – мама загадочно и тепло улыбнулась.

– Ну, или только начинают, – папа поддержал улыбкой жену.

– Не бойся. Ничего.

Силуэты родителей начали растворяться, и Элина смогла говорить.

– Мама! Папа!

Кошмар.

Элина проснулась.

– Мама! Папа!

Элина сидела на кровати, часто дыша. Её лицо было мокрым от слёз.

Если не считать кошмара, то утро девятого сентября у Элины началось с сообщения от тёти:

«Я написала Олегу Михайловичу, что тебя завтра не будет на уроках по уважительной причине»

Элина всё ещё лежала в кровати, хотя в школе нужно было быть ещё час назад.

Поблагодарив Ларису коротким сообщением, Элина бросила телефон на другой конец кровати и с головой укрылось одеялом.

Она не могла привыкнуть к такой разрывающей изнутри боли. Прошло два года, но было ощущение, что беспощадных острых иголок горя в душе становится всё больше. Одиночество и тишина становились верными сожителями, пока тёти не было в квартире.

А сейчас они заявили права уже на верных друзей.

Но мама сказала...

Глава 16

Подходил к концу третий урок, а Лабиной всё ещё не было в школе. Впрочем, этого никто не замечал, кроме Марка и Ани.

Ронин никак не мог выкинуть слова мамы из головы, их вчерашний диалог. Мама попала в цель, во что-то личное. То, что он и так знал, но боялся самому себе в этом признаться.

Да, он хотел помочь Элине. Да, он хотел с ней больше общаться.

Да, он боялся потерять на это шанс.

Марк окликнул учителя, когда тот после звонка на перемену начал выходить из кабинета:

– Олег Михайлович!

Учитель остановился и обернулся к юноше.

– У вас есть номер телефона Элины Лабиной? – спросил Марк, подойдя ближе.

Олег Михайлович сначала с недоумением, а потом со строгостью посмотрел на Ронина.

– Есть, а тебе зачем?

– Её в школе вообще-то нет, хотел написать, узнать, где она.

Выражение лица учителя невозможно было разобрать на эмоции. Знаете, обычно можно считать хотя бы след от чувства, которое испытывает человек, его микроэмоцию. А лицо Олега Михайловича было каменной стеной, барьером.

– Спроси у Крузиной. У неё наверняка есть, – быстро придумал учитель.

Сказав это, он окончательно вышел из кабинета, что и хотел сделать несколько минут назад.

Ронин с искрой злости в глазах провожал взглядом Олега Михайловича.

Он действительно обдумал вчерашние слова своей мамы.

В конце концов, что он теряет? Чего боится? Ещё раз быть вежливо посланным? Да пожалуйста. Но он попробует. По-настоящему, по-человечески попробует.

Олег Михайлович вышел из кабинета.

Он заметил, что Элины нет в школе. Но он думал, что она ещё придёт.

Однако этого не происходило.

Выходя из кабинета, учитель достал телефон и написал сообщение Ларисе.

Аня сидела за своей партой и о чём-то задорно разговаривала с Эдиком.

– Аня.

Марк подошёл к парочке, на что та сразу среагировала. Девушка замолчала и одновременно с испугом и удивлением посмотрела на Ронина. Эдик же не просто смотрел на Марка, а буквально сверлил его взглядом.

Поняв, что его все слушают, Марк продолжил, обращаясь всё так же к Ане:

– У тебя есть номер телефона Элины?

Одноклассница коротко рассмеялась.

– Конечно! А тебе, прости, зачем? – улыбка не сходила с её лица, а Эдик, казалось прекратил пускать из глаз лазеры ревности, услышав, что Марк интересуется не его девушкой, а всего-навсего Лабиной.

Да, у него бывали такие заскоки, хотя он знал, что Марк – адекватный парень.

– Нужно позвонить ей. Или хотя бы написать, – ответил Ронин.

– Зачем?.. – веселье на лице Ани сменилось серьёзностью, когда девушка увидела, что Марк не шутит.

– Её нет в школе весь день. Разве не странно?

В глазах Крузиной промелькнула грусть и... сочувствие? Она закусила нижнюю губу и нервно почесала правую руку левой.

Конечно, Аня заметила, что подруги нет в школе. Она не просто заметила, а пыталась писать ей и даже звонить. Но Элина не брала трубку, не отвечала на сообщения. Следующим шагом было написать тёте Ларисе, но... позже. Всё-таки женщина в командировке.

А вот с её племянницей хотелось поговорить. И даже задать вопрос: «Ты куда, блин, пропала?!» Скорее всего, в этой фразе были бы другие слова – непечатные и не совсем приличные.

– Марк, я уверена, что она дома. Не беспокойся...

Кто бы мне это сказал? – подумала Аня, попытавшись унять волнение одноклассника.

Марк вгляделся в эмоции девушки, которые та явно пыталась скрыть.

Это начинало нервировать Ронина, и он всё больше выходил из себя. Потому что снова ничего не знает, снова от него что-то скрывают.

– Аня, просто позвони Эле, хорошо? – с нажимом в голосе произнёс Марк, скрестив руки на груди.

Такой оживлённый и эмоциональный разговор привлёк внимание нескольких одноклассников, из-за чего те стали бояться вдохнуть лишний раз, чтобы не пропустить никакую сказанную шёпотом фразу.

Выглядело смешно.

Лена давно наблюдала за этой сценой и была в недоумении, что случилось с Марком. Конечно, вчера он тоже был не в духе, но в этом-то и дело! После такого окончания разговора – или, пожалуй, ссоры – Марк должен был злиться, обижаться. Но никак не волноваться за Лабину и просить её подругу ей позвонить!

Лена заправила за ухо прядь волос и продолжила делать вид, что у неё в телефоне что-то очень важное и интересное и что она совсем не подслушивает своих одноклассников.

Аня сдалась. Взяла телефон с парты и нашла контакт Элины.

И снова на том конце никто не брал трубку.

Марк начал нервничать. Его выдавало прерывистое дыхание и явная злость на лице.

Аня и сама уже теряла самообладание и всё спокойствие, ведь помнила, какой у подруги завтра день. И то, что она уже сегодня не выходила на связь, с каждым мгновением волновало всё больше.

Аня начала быстро собирать рюкзак, кидая в него с парты все учебники и тетради.

Эдик раскрыл от удивления глаза.

– Ты куда?

– К Эле! – почему-то хором ответили Крузина и Ронин. Затем переглянулись.

Эдик не успел ничего сказать, как Аня уже легонько коснулась губами его щеки и выбежала из кабинета вместе с Марком под шокированные взгляды одноклассников.

В этот же момент на пороге класса появился Стас. Он широко раскрытыми глазами смотрел на выбежавших Аню и Марка. Потом зашёл в кабинет и подошёл к Эдику.

– Это что сейчас было? И куда Марк?

Эдик пожал плечами, но потом тихо ответил:

– По-моему, он скоро пополнит ряды, в которых уже состоим мы с тобой...

Мельников заметно оживился и с задорной улыбкой прошёл за свою парту.

Лариса была у себя в номере, когда ей на телефон начали приходить сообщения от Олега Михайловича.

«Лариса, Элины нет в школе»

«Ты связывалась с ней?»

Лариса посмотрела на время. Сейчас и вправду у её племянницы должны идти уроки.

Она взяла телефон, открыла чат с учителем и ответила.

«Да, Олег, я с ней связывалась, но давно. Сейчас попробую ещё написать»

Лариса действительно написала.

Ребята быстрым шагом шли через школьный двор в сторону дома Эли. Марк не знал дороги, поэтому просто пытался успевать за Аней.

– Что с тобой случилось за ночь? – спросила Крузина, даже не поворачивая головы в сторону Ронина и смотря чётко вперёд.

А вот Марк резко перевёл взгляд с дороги на Аню.

– И что же со мной случилось?

У кого-то защитная реакция – смех, а у кого-то – всё так же грубость.

Аня пожала плечами.

– Ты вроде бы и злился на Элю, а вроде бы и просто по-настоящему, по-человечески волновался...

Марк перестал смотреть на одноклассницу и уставился перед собой, автоматически обходя какие-то ямы и кочки и другие неровности асфальта.

По-настоящему, по-человечески...

– Давай обойдёмся ответом, что я просто поговорил вчера с мамой.

Крузина быстро метнула взгляд на парня и согласно кивнула.

Дом, в котором жила Лабина, находился в самом обычном дворе, самой обычной улицы города Омска.

Подойдя к подъезду, Аня достала из маленького кармана рюкзака связку ключей и приложила чип к домофону.

Увидев это и параллельно заходя в подъезд, Марк сам себе выразил искреннее удивление:

– А, у вас даже такая дружба…

Аня лишь усмехнулась.

Квартира Эли находилась на третьем этажа, и ребята поднялись пешком. Аня хотела и эту дверь открыть ключом, но в последний момент Марк остановил её, помотал головой и нажал на звонок.

С той стороны двери раздалась пронзительная трель, но шагов не было слышно. Ронин ещё раз нажал, и ещё. Бесполезно. Тогда он отошёл от двери, тяжело вздохнул и позволил Крузиной открыть её ключом. Аня так и поступила.

Ребята затаили дыхание.

Дверь поддалась, и они вошли внутрь.

Было тихо. Даже слишком.

Нигде не горел свет, не шумел телевизор. Двери в комнаты были будто специально закрыты.

Марк и Аня переступили порог.

В глаза обоим бросился большой венок, стоящий прямо возле двери, на тумбочке.

Ронин настолько удивился, что даже не мог ничего сказать, а у Крузиной лишь болезненно сжалось сердце.

– Аня... – начал Марк, всё ещё не двигаясь с места и странным, как будто даже испуганным, нежели удивлённым взглядом смотря на венок.

Аня прервала одноклассника безмолвным, но наполненным болью и мольбой взглядом: «Пожалуйста, не сейчас, не спрашивай!..»

Марк смотрел бы в глаза девушки ещё дольше, чтобы всё же прочитать в них ответы на свои вопросы, но та быстро разулась и пошла в гостиную.

Марк наконец новь овладел своим телом и тоже разулся, следуя за Аней.

В глаза бросилась гитара, стоящая в углу коридора.

Она была акустическая, как и у него самого дома.

Ронин зачарованно начал подходить к инструменту, в то время как Аня, не обнаружив никого в гостиной, уже направлялась в сторону спальни Элины.

Подойдя к двери, она постучала:

– Эля, это я, можно?

Марк вышел из транса и подошёл следом за одноклассницей.

Из комнаты никто не ответил. Тишина.

– Эля, я не одна.

Всё равно тишина.

Марк коснулся плеча Ани, отчего та вздрогнула. Он кивнул головой в сторону, прося, чтобы девушка отошла от двери. Аня так и сделала.

– Элина, это я.

Элина сидела у себя в комнате на большой кровати. На столе лежали линзы в специальной коробочке, украшения и зеркало. Телефон она не видела с того момента, как после сна швырнула его куда-то в конец кровати. А он даже на беззвучке стоял.

Она слышала голос Ани, слышала, как она искала её по квартире. Но не могла, как и во сне, ничего ответить, сказать.

Когда за дверью послышался голос Марка, сердце подпрыгнуло. Она ещё ни разу его к себе не подпускала. До сегодняшнего сна.

Родители будто достали все чувства из души Элины, достали всю истину, которую она и так знала, но боялась признать.

Лабина смотрела на дверь.

Марк говорил тихо и не совсем уверенно – шок от венка для могилы всё ещё держал в цепкой хватке его голосовые связки, – но точно искренне.

– Мы не войдём в комнату, если ты не позволишь, – продолжал Марк. – Но мы волнуемся за тебя. Поверь. – Пауза. – Она же не верит, да? – обращаясь уже к Ане, спросил Марк.

Аня лишь тяжело вздохнула и закрыла ладонью глаза.

– Ронин, когда-нибудь я подарю тебе сертификат на посещение уроков сочувствия, понимания, любви и человечности.

Марк закатил глаза.

– Хорошо, не веришь мне, – ответил вместо Элины той же Эле Ронин, – поверь Ане. Она про тебя наверняка знает больше меня, и вот она тут совсем с ума сходит...

Марк с виноватой улыбкой снова повернулся к Крузиной, и та ему пригрозила кулаком, плотно сжав губы.

Ронин сдержал смех, который, если бы всё же вырвался, вряд ли был естественный, и открыл дверь в комнату.

Он увидел Элину, сидящую на кровати и смотрящую на них с Аней такими глазами, что начинало ныть сердце.

– Элина! – опередила Аня Марка и подошла к однокласснице.

Та теперь следила глазами за подругой.

– Аня...

Крузина села на кровать рядом с Элиной.

– Я их видела... – продолжила Элина. Её глаза были полны печали и скорби, но в них появилась какая-то живая искра.

– Кого?

Марк стоял в проходе и ничего не понимал. Наконец он зашёл в комнату и подошёл к одноклассницам.

Элина продолжала рассказывать Ане.

– Во сне. Во сне мы с ними говорили. Понимаешь? – у Лабиной задрожал голос, а глаза намокли. – Почему это было так реалистично?

Элина положила голову на колени подруги, и её плечи начали судорожно вздрагивать.

Ане ничего не оставалось, кроме как гладить волосы и спину Элины.

Марк всё ещё стоял в проходе. Сегодня и сейчас он впервые увидел Лабину такой... настоящей?

Беспомощной. Разбитой. Будто без оболочки, которую она всегда носила на людях.

Но настоящей.

Это маленькое существо, похожее на свернувшегося в клубочек котёнка и лежащее сейчас на коленях подруги, было незнакомым, новым.

Ландышево-мятный... котёнок?.. Снова?..

От этой мысли Марк слегка улыбнулся и медленно вошёл в комнату, приближаясь к одноклассницам.

На столе он увидел украшения и линзы.

Значит, сейчас она действительно настоящая. Без этого маскарада.

Элина подняла на него заплаканные, но будто слегка ожившие глаза.

– У тебя много вопросов, да? – голос звучал хрипло, а губы были растянуты в горькой улыбке.

Ронин сунул руки в карманы брюк, пытаясь придумать, что ответить... Правду или нет?

Как ответить? Искренне? Тогда слишком много эмоций будет... Сдержать их все?

А вдруг слишком холодно получится...

Марк попытался прислушаться к своим внутренним ощущениям и отключить все страхи, засевшие в нём глубоко с детства.

Как ответить?

Как вы с Элиной уже привыкли.

Марк усмехнулся своей же мысли.

– А разве ты на них ответишь?

Элина искренне, но коротко рассмеялась.

– Вопросом на вопрос? Умно...

Аня ничего не понимала и смотрела на друзей по очереди, а Марк снова усмехнулся, но, став серьёзным, ответил честно:

– Вопросов много. Но ответишь только тогда, когда посчитаешь нужным. И если посчитаешь нужным.

Ронин тепло улыбнулся, а Аня посмотрела на него сияющими глазами. Точно так же на него неожиданно смотрела Эля.

Глава 17

Телефон Крузиной уже разрывался от сообщений Эдика, когда ребята направлялись обратно в сторону школы. Сказать по правде, уроки уже закончились, но они всё равно шли к зданию.

Погода была не самой приятной. Тёмное небо, серые тяжёлые облака и противный ветер прямо в лицо. А это ещё даже не середина сентября...

Ребята шли молча, каждый был в своих мыслях, но Аня сдалась быстро.

– Марк, что произошло с тобой?

Ронин мельком посмотрел на одноклассницу, не двигая головой, в то время как та тоже продолжала смотреть себе под ноги.

– Ты настолько резко решил поменяться? – продолжила Аня, обхватывая себя руками от ветра.

– Ты не представляешь, насколько это сложно... – Марк произнёс это тихо и будто бы через силу.

Наконец, Аня повернула голову к однокласснику.

– Это не ответ на вопрос. – Строго смотрела на Марка, хотя тот старался этого не замечать. – Я не хочу, чтобы ты играл с Элиной.

Крузина была уже тронута и удивлена резкими изменениями в Марке, но переживание за подругу выходило всё же на первый план.

Марк вскинул брови и остановился, смотря на Аню. Та тоже встала на месте.

– Аня, я не собирался с ней... играть, как ты выразилась. Ты не представляешь, сколько у меня вопросов и о чём мне хочется её спросить. – Руки Ронина сжались в кулаки. – Но я не хочу подчиняться тому, что сидит во мне самом. Я не хочу до конца убить доверие Элины. – После паузы Марк договорил всё же правду, не уходя до конца в свои мечты: – Которого и так сейчас нет.

Аня несколько секунд ещё стояла напротив Ронина и смотрела ему в глаза. После чего улыбнулась одними уголками губ.

– Пойдём в школу, – и пошла вперёд, попутно доставая телефон из кармана и отвечая Эдику на многочисленные сообщения.

Элина сидела на диване в гостиной. Слева от неё лежала гитара, справа – телефон, который она всё ещё не проверяла.

Всю голову занимали мысли. Мысли о сне. Мысли о завтрашнем дне. Они перемешались и были похожи на один большой бред сумасшедшего.

Зато голоса Ангела и Демона сегодня ни разу не появлялись.

Конечно, попробуй через такой шквал других мыслей прорваться.

Телефон зазвонил.

Лариса.

– Алло? – Элина взяла трубку.

– Ну привет! – голос тёти звучал взволнованно. – Ты где пропадаешь?

Элина вздохнула.

Видимо, писала мне...

– Вроде дома...

– Об этом мне уже сообщил Олег... Олег Михайлович. – На том конце провода тоже послышался тяжёлый глубокий вдох.

Но прежде, чем Лариса успела что-то сказать, племянница её опередила.

– От меня Аня с Марком недавно ушли. Они неожиданно решили ко мне заглянуть, – Элина улыбнулась.

Тётя молчала, а потом с облегчением и даже радостью в голосе ответила:

– Ну хоть кто-то за тобой присматривает!

Элина рассмеялась. Но даже этот смех быстро пропал.

– Ларис, мне сегодня мама с папой снились...

Молчание.

– Мы говорили с ними...

Снова молчание.

Но теперь и Элина молчала. Ей нечего было добавить. Она не хотела пересказывать диалог с родителями.

Был ли он вообще?..

– Элин... Послушай. Мне очень жаль, что я завтра не смогу с тобой пойти к ним... Я не представляю, как тебе тяжело. Я пробовала ещё раз поговорить, но нет, меня не могут отпустить. Может, ты с собой кого-нибудь возьмёшь? Попроси сходить...

– Ларис. – Элина перебила тётю. – Я никого с собой не хочу звать. Не пойми неправильно. Если так получилось, что ты не сможешь прилететь, то я хочу к ним сходить одна.

Снова молчание.

Что думала Лариса? что думала в глубине души Элина? Никто не знал. Даже они сами до конца не осознавали.

Я хочу... побороть сама всё. Принять сама...

Вскоре Лариса сказала короткую фразу, в которую интонацией смогла уместить всё:

– Как знаешь.

Элина облегчённо улыбнулась.

Глава 18

Автобус доехал до своей последней остановки. Окраина города. Редкие деревья, кустарники и широкое поле. Дальше Элине предстояло идти пешком.

Волосы были собраны в небрежный пучок, на лице – ни грамма косметики. Только в ушах любимые серёжки и на шее цепочка. Джинсы и неизменный свитер, но непривычного тёмно-синего оттенка.

За спиной непривычным грузом висела гитара в чехле, в правой руке – сумка с венком и искусственными цветами. В кармане отчётливо ощущался почему-то особенно тяжёлый телефон, глаза запоминали каждую ямку, каждый камешек на широкой дороге, а кожа ловила любое дуновение ветерка.

Всё замечалось, только чтобы не быть в мыслях о том, что Элина увидит совсем скоро.

Она не знала, писал ли ей кто-то. Телефон с самой ночи был на беззвучном режиме, в поездку она собиралась автоматически.

Множество серых плит, фотографии людей, памятники разных размеров, цветы свежие и уже сухие. Оградки.

Никого нет. Ни вокруг, ни с ней сейчас.

Два гранитных камня. Фотографии с улыбающимися лицами. Всё, как во сне.

Могила родителей Элины находилась почти на самой окраине кладбища, как можно дальше от всех остальных. Прямо за ней рос огромный дуб, который шелестел от любого ветерка.

Дуб был иногда спасением. О него можно было облокотиться, его можно было побить в истерике, его можно было обнять.

Элина будто в замедленной съёмке подошла к могиле родителей. Всё было реальным, но таковым не казалось.

Гнетущая тишина. Звенящая. Страшная. Жуткая. Кровожадная. Сжирающая.

Как в квартире.

Элина смотрела на фотографии родителей, по её щекам катились обжигающие слёзы.

Хорошо, что никого рядом не было. Хорошо...

Нет.

Да.

Нет.

Да.

НЕТ.

Цветы и венок красиво смотрелись. До боли красиво.

Элина хотела бы, чтобы сзади появились мама и папа, как во сне, и сказали, что цветы прекрасные. А в могиле вовсе не они лежат, а чужие люди. И им бы очень понравилась «обновка».

Элина медленно провела пальцами по струнам. В тишине эти звуки показались резкими и пугающими.

Собрав всю смелость – даже ту, которой не было, – в эти самые пальцы, Элина начала играть и напевать.

(Текст песни «Круги на воде» группы «Слот» (Начинается с 00:13)

Кто-то ушёл на дно,

А кому-то всё равно.

Погрустили, а завтра забыли –

Будто не были, и не любили...

Кто-то ушёл наверх –

То есть ушёл навек,

И следит, улыбаясь за нами

Сквозь глаза наших воспоминаний...

Голос Элины надорвался, глаза зажмурились, и девушка полностью погрузилась в музыку, начиная отчаянно, всё сильнее почти что бить пальцами по струнам.

Так пускай наступает холодным рассветом на

нас новый день...

Всё останется в этой Вселенной,

Всё вращается в этой Вселенной.

Возвращается к нам, запуская круги на воде...

Ничего не проходит бесследно,

Ничего не проходит бесследно…

Прошло больше двух часов. Элина уже давно прислонилась к стволу дуба.

После первой песни на гитаре пальцы предательски дрожали. Телефон она так и не проверяла. Из головы будто украли все аккорды и тексты песен.

Погода начинала портиться. Небо стало серым, ветер пробирался под свитер, но в памяти наконец всплыла песня.

(Текст песни «Надежда» группы «Кукрыниксы» (Начинается с 00:07)

Выкинь моё сердце – меня здесь нет!

Выкинь мою душу, погас в ней свет.

Снова в одиночестве у двери

Моё тело рвёт себя изнутри!

Выкинуло жизнь и малейший свет,

Это боль и муки сильнее нет...

И раскается только тишина,

Уж она-то, точно мне отдана!

Гитара полетела куда-то в сторону.

В голове всплыл образ Марка.

Почему?

Почему Элине захотелось, чтобы он был рядом? Зачем родители во сне сказали столько всего, что... помогало ей?

Да.

Да!

– Ну и на сколько тебе этой помощи сна хватит?

Только не ты, маленький ублюдок.

Голос умолк.

Почему ей хотелось сейчас быть с Марком?

Из памяти вынырнуло воспоминание о случайной встрече на Набережной, когда из-за деревьев выбежал радостный Джо, а за ним – Ронин.

Но хотела ли Элина ему всё рассказать? Хотела ли она, чтобы Марк появился именно здесь и именно сейчас?

Нет. Она хотела быть с ним рядом, но не здесь. Не в этом месте. Не рядом с её родителями.

Пока что это слишком личное. Это её личное. С этим она ещё не справилась. Этим она ещё не готова делиться. Потому что знает, что бывает, когда кто-то узнаёт о её горе.

Щенячьи глазки, бесконечные сочувствия и сожаления, страх задеть.

Этого Элина не хотела от Марка. Только не от него.

– Мама, папа... – Элина сидела на чехле для гитары прямо перед фотографиями Константина Алексеевича и Юлии Максимовны. – А знаете, я рада, что видела с вами сон. Я не знаю, как это получилось: может, я слишком много думала, может, мозг так настроился, а может... это и вправду было что-то большее, чем просто сон. – Лабина подняла глаза к небу, а потом посмотрела на отброшенную в сторону гитару. Подошла к ней, взяла и села обратно. – Но я точно знаю, что мне стало легче. Нет, я никогда не смогу думать обо всём этом спокойно, – Элина вытерла рукой дорожки слёз, оставив следы от земли на лице, – но я могу попробовать принять это и... – Глубокий вдох. – Вчера меня очень удивил Марк. Он вместе с Аней пришёл ко мне в квартиру, но ничего не спросил, хотя увидел меня в таком состоянии, что... будто бы испугался. Он лишь сказал: «Если посчитаешь нужным, то ответишь, как будешь готова»... Я... – горький хриплый смешок. – Просто забыла, что у людей может быть такая реакция. Так может, мне попробовать? Просто попробовать к нему приблизиться...

Послышались первые звуки струн, а за ними – тихий напев.

(Текст песни «Горгона» группы «КняZz» (Начинается с 00:07)

Кто сближался с тобой, исчезли все, как один,

Словно сгинули в бездну чёрной дыры.

Вспоминая тебя, я всем сочувствовал им,

Просто так не уходят из этой игры.

На лице Элины появилась тень облегчения, лёгкой улыбки. Перед глазами вновь и вновь всплывали все встречи с Марком: как он на неё посмотрел в библиотеке, в первый день в школе, как он её пугал на Набережной, как нёс на руках и какой страх плескался в глазах – в их волнах, в их синем пламени.

Кто ты есть? Ответь,

Какая тайна в твоём сердце? Ведь

Всё неслучайно.

Что за роль в твоей игре досталась мне?

Вновь смятение душу одолело,

С человеком ли имею дело?

Мир реальным кажется вполне...

Нет. Элина, даже не вздумай.

Глава 19

Уроки почти закончились. Они прошли как в тумане из-за мыслей о вчерашнем и о том, почему сегодня, десятого сентября, Элины снова нет в школе. И самое главное – Аня не паниковала.

Да, Марка до сих пор съедал вопрос о вчерашнем дне, о том, что же случилось у Элины. Он корил себя, что не задал ей ни один вопрос, что не добился от Ани объяснений. Но также понимал, что поступил правильно. Впервые он поступил по-человечески, отбросив все страхи. И... увидел благодарность?..

Да. Аня приятно удивилась, а Элина своими зелёными (наконец-то настоящими, а не искусственными!) глазами говорила «Спасибо»...

Но Марку было непривычно. Некомфортно.

Ронин был уже на первом этаже (но душой – именно в мыслях) вместе со Стасом и пытался хоть что-то ему нормально объяснить, не выдавая подробностей. Мельников же из-за этого всего не был весёлым. Он прекрасно понимал приятеля и не выпытывал информацию, которую тот не хочет говорить.

Словно по традиции, прямо в разгар разговора, к парням подошла Лена Ахматова.

– Марк!

Марк обернулся. Стас тоже.

Позади стояла как всегда идеально одетая и идеально накрашенная Лена.

– Лена? – удивился Марк.

– Привет!

– Привет... – С чего бы ко мне снова такое внимание?

– Ты сейчас домой?

– Ну... В целом, да.

Хорошо, я окончательно запутался, что происходит с Леной. Она же вроде отстала от меня!

– Отлично! – Лена широко улыбнулась и сложила руки в молящем жесте в предвкушении. – Тогда сходим погулять? Я тут недалеко живу. Можем на Набережной встретиться или в кафе, или прямо...

Пока Лена продолжала говорить, совсем не нажимая на тормоза (если они вообще есть...), у Марка в голове был целый рой мыслей. И среди них загорелась лампочка осознания.

Хорошо, я распутался, я понимаю Лену. Видел уже такие взгляды...

– Что думаешь? – Ахматова смотрела с диким восторгом на Ронина.

Тот вынырнул из своих мыслей и тяжело вздохнул, продолжая натягивать на себя куртку.

– Лен, я не хочу. – Несмотря на резкость слов, на лице Марка промелькнуло сожаление. Он не хотел нагрубить Лене или обидеть её, но и обманывать не мог.

– Марк! – это был голос Ани. Она бежала к Ронину, Мельникову и Ахматовой.

Все обернулись. Крузина уже подбежала.

– Ты так из кабинета быстро вышел, а Олег Михайлович хотел тебе кое-что сказать.

Ронин вопросительно поднял бровь.

– Что именно?

Аня выглядела какой-то напуганной и всё ещё запыхавшейся.

Но через мгновение прекратила притворяться и широко улыбнулась.

– Что он не злится на нас за вчерашнее, но впредь просит предупреждать о таком групповом побеге! – Аня по-дружески положила руку на плечо Марка, и в это время к ним подошёл Эдик.

Он дополнил ответ своей девушки, вспоминая, как не мог вчера с ней связаться, пока они оба были у Элины.

– Да, и меня, желательно, тоже!

Стас рассмеялся первее всех, вспоминая, в каком недоумении они вчера с Эдиком были.

Марк тоже рассмеялся, совсем забыв про Лену. Но та напомнила о себе.

– Марк!

Марк обернулся, как будто даже вздрогнув.

– Почему ты не хочешь? – продолжила Ахматова.

Внимание на неё обратили и Аня с Эдиком, резко перестав смеяться.

Стас хотел сбежать от этой драмы капризной девочки.

Лена стояла, скрестив руки на груди и слегка надув ярко накрашенные губки. Белые волосы были уложены на левую сторону, на мочке правого уха висела большая серьга.

– Лен, а должна быть причина? – Ронин уже начинал раздражаться.

– Да!

– Но её нет.

Сохраняй спокойствие, Марк...

– Не верю!

– Лена!

Ну, не получилось сохранить! Как обычно!

Все одновременно вздрогнули.

Ахматова удивлённо вскинула брови. Но вскоре нахмурилась и быстро ушла.

Вся компания провожала взглядом Лену.

– Что это было? – тихо спросила Аня Эдика, даже не зная, что имела в виду: выходку Лены или неожиданный гнев Марка.

– Что-то типа... первой красавице класса отказал первый красавчик класса? – медленно ответил парень, за что получил локтём в бок от разозлившейся девушки.

– Первой красавице?! – уже громче сказала Аня.

– Ну это стереотипы же! – виновато улыбнулся Эдик и обнял Аню. Затем посмотрел на Марка. У того заела молния, и он пытался сейчас разобраться с ней, нервно дёргая собачку туда-сюда. – Марк? – позвал Эдик.

Марк обернулся на ребят. Теперь они на него смотрели с вопросом, когда Лену уже не было видно.

– Что?

– Что это было? – спросила Аня.

– Вы же сами всё видели! – продолжал злиться Марк то ли на Лену, то ли на замок, то ли на ребят. – Позвала погулять. Я сказал, что не хочу. Ну а дальше вы слышали. – Наконец молния поддалась, и Ронин с облегчением застегнул её.

Стас неловко почесал затылок.

– Кстати, Марк, Олег Михайлович просил ещё тебе кое-что передать. – Сказала Крузина, уже тепло обнимая Эдика в ответ. – В начале октября в школе будет концерт, посвящённый Дню Учителя. Олег Михайлович сказал, что ты играешь на гитаре.

– Ты играешь на гитаре?! – чуть ли не прокричал удивлённый Стас.

Аня издала тихий смешок.

Марк же виноватым взглядом посмотрел на Мельникова, потом, уже в полнейшем шоке, посмотрел на Аню с Эдиком. Те переглянулись, и Эдик продолжил вместо девушки:

– Олег Михайлович просит тебя спеть песню про матерей и, соответственно, сыграть на гитаре.

Ребята вышли из школы вчетвером.

– Нет, я, главное, ему всю свою жизнь рассказываю, – начал возмущаться Стас, – а он мне даже про такую простую вещь не может сказать! И ведь молчит постоянно!

Ронин подавил смешок. В отличие от Ани с Эдиком.

– Когда-нибудь я приду к тебе, и ты мне сыграешь песню на заказ!

– Да пожалуйста, – улыбнулся Марк, уже представляя, как Мельников, скорее всего, сдружится с Джо – таким же энергичным и бешеным товарищем.

Аня с Эдиком хотели пойти в свою сторону, уже попрощавшись, но Марк их остановил.

– Аня, подожди.

Пара остановилась. Крузина вопросительно вскинула бровь.

– Где сегодня Элина?

Аня молчала. Эдик тоже, хотя вот он даже не скрывал свою внезапную хмурость.

Ронин посмотрел на Стаса. На лице того была максимально неправдоподобная отстранённость и невовлечённость.

Да ему хоть Оскар давай...

Ронин вновь повернулся к Ане с Эдиком.

– Марк, – начала Крузина, – я не хочу за Элину что-то рассказывать. Кому бы то ни было.

Ронин молчал. Посмотрел на Эдика. Тот медленно моргнул, как бы подтверждая слова девушки.

– Я надеюсь, она тебе когда-нибудь расскажет, – закончила Аня.

Марк удивился.

– Почему ты надеешься на это?

Аня молча отвела глаза в сторону.

Потому что она моя подруга. И если она тебе не расскажет, то я, видя, как ты волнуешься за неё, расскажу тебе, и тем самым обижу Элю. Вы же не можете нормально поговорить, ежи хреновы.

– Просто, – ответила Крузина, заглушая свои же мысли, и они с Эдиком ушли.

– Ста-а-ас... – Ронин смотрел вслед ушедшим друзьям и после повернулся к Мельникову.

Тот вытянул руки вперёд и чуть не попятился назад.

– Ой нет! Я точно не буду тебе ничего говорить!

Марк сжал челюсти.

Да что они все, сговорились, что ли!

После школы Марка дома никто не ждал. Разве что Джо. Мама была на работе.

Значит, есть время подумать. Снова.

Ронин сидел на кровати в своей комнате и, оперевшись локтями о колени, закрывал лицо ладонями, пытаясь усмирить злость, которая в последнее время всё чаще рвалась наружу.

Вчерашний день всё ещё не давал покоя. Столько боли в Элине он не ожидал увидеть. Хотелось подбежать к ней, схватить за плечи и начать трясти, приговаривая: ЧТО С ТОБОЙ ПРОИСХОДИТ?!

Она ещё не была его. Ни девушкой, ни подружкой. Они до статуса знакомых еле-то дотягивали. Но Марку уже было необходимо знать о ней всё. Он не мог смотреть, как она мучается. А она мучается, терзается. Чего стоит только её притворство.

Элина в школе, Элина в гневе. Элина с Джо, Элина дома в слезах. РАЗНЫЕ ЛЮДИ.

Чёртов венок! Чёртова гитара в углу! Чёртов ландышево-мятный котёнок со своими проблемами!

Марк ударил кулаком по кровати.

Но я обещал не лезть! И нет, Марк, ты не обязан ничего знать, пока тебе сами не захотят рассказать! Господи, Аня! Ну что тебе стоило сказать мне! Хотя бы что-нибудь!

Перед глазами вновь появилась хрупкая Элина, свернувшаяся в клубочек и положившая голову на колени подруги.

Она была сломлена. Но пыталась вновь подняться, встать. Пыталась собрать себя по кусочкам.

Так вот что я видел. За её толстой бронёй, надёжной оболочкой, скрывалось сломленное существо, которое избегало всех, чтобы до конца не сломаться... Которое отчего-то боялось лишний раз с кем-то сближаться...

В этот момент Марк почувствовал что-то знакомое. Что-то боли родное. И в этот же момент он вспомнил первую их встречу в библиотеке и свою мысль...

« ... Как магниты с одинаковыми полюсами – только отталкиваем друг друга. Хотя чего у нас одинакового-то! ... »

Ронин усмехнулся.

Похоже, у нас всё же больше одинакового, чем я думал.

Марк упал на спину. Он понял, что уже слаб перед этой девушкой.

За что? Если это очередная моя ошибка...

Обычно ведь притягиваются противоположности. А они были похожи друг на друга больше, чем кто-либо другой.

Духовные близнецы.

Притянулись два одинаковых полюса. Не красавица и чудовища, не умная и глупый, не нищенка и богач.

Правильно, потому что два богача...

Два человека, богатые своими скелетами в шкафах.

Элина, Александр Сергеевич с мамой и свалившаяся из ниоткуда Лена. Идеальный набор, чтобы поработать с психикой. Или сломать её окончательно.

Слишком много чувств, слишком много страхов. Слишком сильно Марк себя загнал в угол. И боится сделать то же самое с близкими людьми.

Я не могу любить её. Я не смогу. Я не справлюсь с собой. И тогда Элина не справится с нами обоими.

Не доверяет. Всегда хочет проверить. А так не поступают с близкими людьми.

Но сейчас Марк не хочет проверять Элину. О каком обмане и о какой, собственно, проверке может идти речь, если на душе каждого из них весит кодовый замок?

Марк волнуется. Он ничего не может поделать. Да, это не его мама, да, он не знает, от чего нужно уберечь Элину – и нужно ли вообще!

Просто в Марке вновь просыпается маленький, злой ребёнок, готовый на всё.

Чёртов защитник... Кого защищаешь-то своими нападками? Скоро в кармане будешь носить детектор лжи и саблю.

Нужно было бороться с этими давними детскими проблемами. Они портили всю жизнь.

Марк не хотел признавать, но это было так. Невозможно жить спокойно и нормально, когда ждёшь ото всех подвох и рушишь все отношения эмоциями.

Нужно бороться... Нужно хотя бы попытаться... Иначе Элина не откроется мне...

Да, она действительно ещё и не начинала открываться. Но собиралась.

Это было видно вчера.

И я ведь попытался. Я сделал первый шаг: не завалил её вопросами, которые накопились во мне.

Впервые за долгие годы это можно было считать победой.

Но можно ли было считать победой впервые появившиеся за долгое время серьёзные чувства? Или это поражение?

Следующая остановка: Александр Сергеевич.

Марк усмехнулся.

Александр был действительно хорошим человеком.

Ладно, даже хорошим мужчиной.

Чего только стоила его игра на гитаре, внимание не только к маме, но и к нему самому.

Но было сложно принять такие изменения. Марку то и дело казалось, что в какой-нибудь день он придёт домой, а мама сидит и плачет на кухне.

Если будет жива...

Ронин будто бы сам испугался своих мыслей и встряхнул головой. Злость вновь начинала закипать. Но злость на отца. На то, что он разрушил в маме всё доверие и всю любовь...

Марк!

Ронин подскочил с кровати и подошёл к окну. Дыхание сбилось.

Он не допустит этого. Лезть не будет к Александру и маме, но и игнорировать – тоже.

Огляделся. На кровати сидел Джо и с любопытством смотрел на своего хозяина.

Марк усмехнулся.

Лена... Ну это ходячая катастрофа, что тут ещё скажешь...

Она была типичной красоткой, которой нужен был статус отношений с ним. Вот именно на таких граблях в прошлом он успел научиться не доверять девушкам.

Но Элина другая...

Марк закрыл лицо руками, а после – зарылся пальцами в волосы.

Конечно. Это другие грабли, новая модель.

В следующую минуту в руках Марка уже была гитара. В голову пришла песня, идеально его описывающая.

(Текст песни «Человек-загадка» группы «КняZz» (Начинается с 00:48)

Тебе интересен человек-загадка.

Знать меня желаешь, что ж изволь…

Я давно не весел, на душе так гадко —

Раздели со мною эту боль.

Несколько резких звонких нот и припев:

Если ты поверишь мне и прикоснешься к моей тайне,

Я буду виден в полночь при луне, застыв на том берегу.

И знай, я не такой, как все! Теплей оденься на

свидание.

Ведь, если будет холодно тебе, ничем я не помогу!

Однозначно – это моя песня. Вот уж загадка... Самому бы смочь себя разгадать.

Домой Элина приехала уже ближе к пяти вечера. Телефон всё ещё стоял на беззвучном режиме.

На гитаре были следы земли, о чехле и нечего было говорить.

Под дождь Элина не попала, а вот как зашла в квартиру, он почти сразу пошёл.

Переодевшись в домашнюю одежду, Лабина поставила кипятиться чайник и заглянула в холодильник. От вида еды её начало мутить, хотя она ничего не ела со вчерашнего дня.

Подойдя к зеркалу, Элина задрала кофту.

Худая. Очень худая.

– Ну и что с того? – Демон. – Кому до этого дело будет? А если и будет, то разве это хорошо? Ты же ненавидишь жалость, а тут нарисуется новая болезнь! – тонкий, противный смех.

– Это неправильно! Тебе же самой страшно, Элина!

Да что за нашествие от них!!!

Резкий удар по столу, и голоса снова умолкли.

Будет дело! Вот увидите!

Пять пропущенных от Ларисы, три от Ани, три от бабушки и один от Олега Михайловича.

Неожиданно.

Сообщения от Ларисы, Ани и снова от Олега Михайловича.

Не читая их, Элина сразу набрала номер бабушки.

– Да? – послышалось на том конце.

– Бабуль, привет.

– Эля? Привет, моя хорошая.

– Как ты? Прости, что не брала трубку.

– Да я хорошо. Волновалась за тебя.

Элина закусила нижнюю губу и попыталась улыбнуться.

– Понимаю. Я только домой приехала.

Молчание.

– От родителей.

Снова молчание.

– Я помню, Элин...

Конечно, она помнила. Просто сложно подобрать слова в этот день.

Когда Валентина Михайловна звонила внучке, она даже не знала, что хотела сказать ей. Но та и трубку не взяла. В какой-то степени, это было даже хорошо.

– Ты знаешь, баб, Лариса ещё в командировке. Но... Я тут подумала, она до выходных, скорее всего, уже вернётся, и мы бы могли приехать к вам с дедом.

Нет, Лариса ещё не знала об этом. Элинино «я тут подумала» появилось только сейчас.

– Если сможете, мы будем только рады.

Элина облегчённо улыбнулась.

– Лариса, – сказала девушка, как только тётя взяла трубку, – во-первых, я дома, во-вторых, в выходные мы едем к бабе с дедом. – Элина протараторила это очень быстро, чтобы её не перебили, так как понимала, что Лариса волновалась за неё. Очень.

Но в трубке какое-то время было молчание.

– Хорошо. – Молчание закончилось.

Если бы у Элины могла отвалиться нижняя челюсть, то сейчас она бы лежала уже на полу.

– Чего?..

– Я тебя поняла, – таким же спокойным голосом ответила Лариса.

– Так, – резко сказала Лабина после недолгого молчания, – тётя, верните мне мою тётю!

Наконец из трубки послышались приглушённые смешки.

– Элин, ну а что мне тебе говорить. Ты и сама знаешь, что я очень волновалась, что боялась, что в этот день с тобой что-то может случиться, что я места себе не находила... – голос постепенно повышался, и Элина выдохнула с облегчением.

Лучше пусть так, чем заколдованная спокойная женщина.

А тётя в это время уже перешла на крик. Но ненадолго. Вскоре запал на племянницу кончился.

Немного помолчав, Лариса вернулась к новости, которую ей сообщила Элина.

– В выходные мы едем к бабе с дедом?

Лабина оживилась.

– Да.

– Поняла. Я вернусь до выходных. Надеюсь.

Элина ответила Ане на сообщения, так как звонить уже не было сил. Её снова начали душить слёзы где-то в глубине. А ещё нужно было переодеться и привести себя в порядок, ведь завтра в школу.

Про голод Лабина и думать забыла. Не сейчас...

Надеюсь, эти перепады пройдут до выходных.

Где-то в глубине вновь начал появляться гул голосов. Они становились всё отчётливее.

Два знакомых голоса.

Как долго вас не было... – с иронией подумала Элина.

Но её мысли прервали... её же мысли. Вот только «другой среды».

– Перепады пройдут, но ведь не уйдут, да? – подал вновь противный, несколько гнусавый голос Демон.

– Но с ними ведь можно справиться... – ответил неуверенно второй голос.

– Зачем же? Два года жили и ведь привыкли! – Демон начинал захлёбываться злорадным смехом.

– Но это неправильно... Ты ведь только начала видеть то, что отрицала... Ты и родителей слышала, и их советы...

– Это был просто сон! – голос теперь был сумасшедшим, диким рёвом, воплем.

Элина не выдержала такой фразы. Она не могла даже позволить думать такое. Ведь эти два голоса – её же потаённые мысли...

– Хватит!

Этот сон мне помог. Хоть как-то, но он помог.

Перед сном девушка вспомнила о сообщении Олега Михайловича. Открыв с ним переписку, она прочитала:

«Элин, я знаю, где ты, но пишу не просто так. За тебя Лариса волнуется. Ты не отвечаешь ей»

Элина посмотрела на часы: была почти полночь. Сообщение Олег Михайлович отправил чуть ли не восемь часов назад.

«Олег Михайлович, извините, что поздно. С Ларисой я уже связалась. Всё хорошо»

Когда они с Ларисой успели так контакт наладить?

Глава 20

Одиннадцатое сентября.

На удивление, Лена сегодня ни разу не подошла к Марку. Даже не смотрела на него. Стас не упустил момент отпустить пару шуток на этот счёт.

Марк не сдержался и искренне посмеялся.

Может, пора избавляться от своей брони...

Мельников ведь был не виноват в прошлом Марка, он хотел по-настоящему сдружиться.

В класс зашла Элина.

Взгляды абсолютно всех устремились на неё. Марк не мог этого не заметить и хотел уже у Стаса спросить, что за цирк сейчас происходит.

Но в этот момент Ронин посмотрел на Элину, а та, заметив его, еле заметно улыбнулась и прошла за свою парту.

Марк даже не скрыл удивления.

Да что с этим ландышево-мятным котёнком...

«Овечка» пока что отошла на второй план. Перед глазами всё ещё стояла картина, как Эля позавчера лежала на коленях у Ани, свернувшись в клубочек.

Ронин проводил одноклассницу взглядом. Ему показалось, что она изменилась. Хотя прошли всего сутки. Неестественные круги под глазами, мелтешащие пальцы рук. Но более искренние эмоции и выражение лица в целом...

За те несколько секунд, которые Элина смотрела на Марка, он успел заметить и удивительный взгляд: страх, неимоверная решимость и какая-то... хрупкость.

Элина заходила в школу, уже готовая к обстрелу жалостливых взглядов. Но в том-то и дело, что она была готова.

Внутри будто появился стержень. Слова родителей утром вновь всплыли в памяти.

– Если ты научишься об этом говорить, люди поймут и увидят это.

– Они перестанут бесконечно тебя жалеть!

– Так зачем ты пытаешься выкроить из себя другого человека?

– Все, кто знают о нашей гибели, в любом случае будут вспоминать это, смотря на тебя.

– Ни цвет глаза, ни новая причёска не изменят этого.

– Люди видят то, что хотят. И они хотят в какой-то степени видеть нас.

– Так позволь им это. Как только ты позволишь, перестанешь об этом думать, они перестанут это показывать.

Элина шла уверенной походкой. Волосы были собраны в любимый пучок с выпущенными прядями и с пробором набок. В её любимый пучок.

На шее её любимая подвеска, а в ушах её любимые серёжки.

Да, напоминала маму. Да, мама это всё любила. Но сейчас Элина была собой. Не мамой. И она это докажет.

Все взгляды она игнорировала, а когда вошла в класс, то приветливо улыбнулась Марку. По-настоящему.

В груди Элины что-то сильнее застучало, когда Марк удивлённо и так по-детски наивно посмотрел на неё.

Эти переглядки видела Лена.

Да что он так на эту Элину запал! Чем она его так зацепила?!

Лена наблюдала, как Лабина садится за свою парту. Когда она прошла мимо неё, Ахматова почувствовала сладко-нежный, свежий аромат.

Лена раздражённо скрестила руки на груди.

– Я думала, она сегодня не придёт... – послышалось слева.

Это была соседка Ахматовой. Рыжеволосая, с веснушками Ира со скучающим видом.

Лена повернулась к Ире.

– С чего бы?

Та с удивлением перевела взгляд на одноклассницу.

– Ты не знаешь? Вчера было два года, как умерли родители Элины...

В глазах Лены промелькнуло сочувствие, но его место быстро заняла хитрость. Очень злая хитрость.

– Бедная... – тихо и очень не искренне проговорила Ахматова.

Ира лишь бросила ещё один непонимающий взгляд на одноклассницу и отвернулась.

Аня была в классе, когда Элина вошла в него.

Она увидела подругу другой. Она была увереннее, чем обычно, но также она была измученной...

Сердце Крузиной на мгновение сжалось, пока она не заметила то, как выглядит Элина. Серёжки, цепочка, причёска – и всё это не на зажатой, постоянно оглядывающейся, местами даже злой девушке, а на хрупкой, но уверенной.

Она была уверена, что делает всё правильно.

Да она всегда делала всё правильно, но ненавидела, когда кто-то, глядя на неё, начинал вспоминать Юлию Максимовну... Стоп. Она Марку улыбнулась??

Элина уже села за парту, до этого действительно улыбнувшись Ронину.

Аня встала и подошла к подруге.

– Эля, привет... – как-то нерешительно поздоровалась Аня.

Элина подняла на неё глаза и улыбнулась.

– Привет. Аня, я хотела сказать кое-что.

Лабина увидела, что подруга подошла не просто так, и не хотела, чтобы разговор пошёл не в ту сторону.

– Пойдём, выйдем. – Элина встала и пошла на выход. Аня сделала то же самое. Лабина продолжила, как только они оказались у дальнего окна коридора. – Давай без вопросов. – Элина умоляюще посмотрела на подругу. – Я хочу просто попросить тебя об одной вещи...

Аня улыбнулась одними уголками губ и взяла за руку Элину.

– Я догадываюсь. Я буду рада, если ты расскажешь мне всё, что с тобой на самом деле происходит, потому что я знаю только факты. То, что произошло когда-то. – Аня смотрела в глаза подруги, в которых читалась нарастающая тревога. – Я не знаю, что с тобой происходит в душе. Но я вижу, что то, что ты выбрала или задумала, уже помогает тебе. – Крузина сильнее сжала руку Элины. – Я видела вчера какую-то живую искру в твоих глазах. И я вижу её след сейчас.

Элина улыбнулась. Ей тоже хотелось бы в полной мере почувствовать эту искру.

– Не упускай её. Если она появилась после сна – вспоминай его, если она появилась после какого-то твоего решения, твоей мысли – придерживайся их. И даже если она вновь появилась сегодня утром, когда ты надела украшения, сделала причёску, – делай так постоянно!

Аня с такой любовью смотрела на подругу, какую редко можно увидеть в глазах подруги. Искренняя радость, нежность, любовь и беспокойство.

Элина сначала молча сжала руку подруги в ответ, а потом крепко обняла её.

– Кстати, – сменила тему Аня, когда Лабина отстранилась от неё, – ты Марку улыбнулась, да? – Крузина, вспомнив это, сама хитро улыбнулась.

– А почему тебя это волнует? – подавляя смех и радуясь, что тема и вправду сменилась, ответила Элина.

Если бы я вопросом на вопрос ответила Марку, он бы это подметил...

Тааак, Элина, хватит!

– Ну я же заметила это!

– Какая внимательная!

Прозвенел звонок на урок. Аня и Элина направились в кабине, но первая напоследок сказала:

– Потому что я вижу твою искреннюю улыбку впервые за долгое время.

Элина остановилась. Она поняла, что Аня не договорила.

И это оказалось правдой.

– И ещё мы с ним говорили, когда вышли от тебя. – Пауза. – Элин, пойдём на урок.

– Что он тебе сказал? – Элина стала серьёзной и не двигалась с места.

Аня хотела промолчать.

– Надеюсь, ты со временем сама всё узнаешь.

Что ж, она почти промолчала. Правду она точно не сказала.

– Почему ты надеешься на это?

Аня вздохнула и молча потянула подругу в кабинет.

Они по одному сценарию, что ли, говорят?

– Олег Михайлович, – после окончания урока Марк вместе со Стасом подошёл к учителю. Тот отвлёкся от своих бумаг. – Что за концерт на День Учителя?

Ронину не давала покоя новость, которую сказала вчера ему Аня.

– Каждый год в школе в этот день проходит небольшой концерт. Я знаю, что ты играешь на гитаре, вот и захотел предложить.

Марк отвёл глаза в сторону и тяжело вздохнул.

– Просто я на публику никогда не играл...

Стас стоял рядом и искренне удивлялся словам Ронина, а Олег Михайлович лишь очень тепло улыбнулся в ответ.

– Марк, ты можешь и отказаться. Но знай, что среди этой самой публики не будет профессионалов.

– Не будет он отказываться! – влез Стас в разговор.

Ронин усмехнулся.

– Полностью поддерживаю!

Все дружно обернулись.

В проходе непринуждённо стоял Вадим, прислонившись к дверному косяку.

Марк вскинул брови вверх.

– А ты что здесь делаешь?!

Вадим медленно зашёл в кабинет в привычной кожанке.

– Здравствуйте, – кивнул Олегу Михайловичу. Тот так же, как и Марк, ждал объяснений, но кивнул в ответ. Вадим вновь обратился к Ронину. – Да мне Стас написал и попросил прийти. Мол, куда-то нас поведёт. Ну, а ты знаешь – я за любой движ.

После этого Вадим хитро улыбнулся.

Марк понял, что за сегодня доза удивления превышена уже в несколько раз...

– Вы когда спеться успели?

Вадим и Стас одновременно пожали плечами.

Марк глубоко вздохнул и вновь повернулся к Олегу Михайловичу.

– Ну так что, ты будешь выступать с гитарой?

Ронин хотел уже ответить, но что-то на периферии поля зрения отвлекало его внимание.

Марк повернул голову.

И этим чем-то был прожигающий взгляд Элины.

Она стояла, будто застывшая, с рюкзаком в руке и учебником в другой. До этой минуты она однозначно собирала свои вещи.

Марк впился в этот взгляд.

Удивление. Страх. Искра радости. Боль. Что ещё?!

– Ну так что? – отвлёк Олег Михайлович. – Ты будешь выступать?

Марк снова повернулся к учителю.

– Да, я поищу песню.

– Молодчина! – Олег Михайлович хлопнул Ронина по плечу и вновь сел за стол.

Стас и Вадим довольно улыбнулись и пошли на выход из кабинета.

Марк тоже направился туда, но в последний момент остановился, о чём-то задумался, развернулся к учителю и всё же спросил:

– А вы как узнали, что я играю на гитаре?

Олег Михайлович загадочно улыбнулся.

– Николай Фёдорович раскрыл твои карты.

Марк удивлённо вскинул брови.

– Николай Фёдорович?..

– Он самый. А вот как он узнал об этом, лучше ты мне расскажи! – учитель усмехнулся и с интересом посмотрел на Ронина, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

Марк задумался.

Через несколько мгновений он приложил ладонь к лицу с еле слышимым звуком и, вспоминая, медленно проговорил:

– Я брал у него ваш номер телефона...

Теперь очередь удивляться была Олега Михайловича.

– Позволь поинтересоваться, зачем?..

– Чтобы... – Да, чтобы сообщить вам, что в какой-то день Элина не собиралась есть в столовой! Вы ведь попросили сообщить, как я узнаю, а как сообщить – не сказали! Но в классе ещё была Элина. – Забыл. Наверное, что-то нужно было от вас, а номера телефона не было.

Марк не задержался надолго в кабинете и почти сразу вышел.

Гитара. Он играет на гитаре. Как и я...

– Совпадение, – безразличное и холодное слово Демона.

– В жизни можно любую ситуацию считать совпадением... И даже если это так, то совсем не значит, что это плохо... – неуверенный, слишком тихий ответ Ангела.

– Элина? – в мысли ворвался Олег Михайлович.

Похоже, Элина слишком задумалась, раз её уже позвал учитель.

Лабина «отмерла».

– Да?..

– Всё в порядке?

– Да.

Нет.

Элина продолжила складывать вещи в рюкзак.

– Я видел твоё сообщение.

Лабина подняла глаза на Олега Михайловича. Тот продолжил:

– Всё хорошо вчера было?

Элина по привычке почувствовала где-то в глубине зарождающийся комок злости и противных слов Демона, но быстро его раздавила. Еле заметно улыбнулась и ответила:

– Да, всё действительно хорошо.

Учитель улыбнулся в ответ и безмолвно кивнул.

Элина закинула рюкзак на плечо и вышла из кабинета, кинув быстрое «до свидания».

Оказавшись в коридоре, Марк подошёл к ожидающим его друзьям.

– Мне нужно ещё в один кабинет зайти.

Парни пожали плечами и пошли за другом. Тот сразу, по памяти, направился в кабинет Николая Фёдоровича.

Найти его оказалось просто. Память не подвела.

Стас с Вадимом остались ждать в коридоре, в то время как Ронин открыл дверь.

– Николай Фёдорович, можно?

На стуле сидел всё тот же мужчина с седыми усами.

Он обернулся.

– Заходите.

Марк зашёл и закрыл за собой дверь. Учитель внимательно смотрел на него.

– Я тебя уже видел.

– Да, знаю, я у вас спрашивал номер телефона Олега Михайловича.

– Ах да! – на лице Николая Фёдоровича промелькнуло озарение. – Я, к сожалению, не знаю, как тебя зовут...

– Марк. – Перебил Ронин.

Учитель улыбнулся.

– Что ж, теперь знаю. Марк. Проходи, что стряслось?

Марк прошёл в кабинет и сел за одну из парт, которая была ближе всего к Николаю Фёдоровичу.

– Вы сказали Олегу Михайловичу, что я играю на гитаре...

Учитель что-то вспоминал.

– Да, на одном из совещаний.

– Ну, для начала... – Марк хотел попросить то, за чем, собственно, и пришёл, но любопытство победило. – Мне интересно, как вы смогли сказать моему классному руководителю, что именно я играю на гитаре, если вы даже имени моего не знали? – Ронин улыбнулся.

– Это было несложно! – Николай Фёдорович тоже заметно приободрился после своего урока. – Я знал, что твой руководитель – именно Олег Михайлович. Ну и сказал: «Новенький в твоём классе играет на гитаре». На совещании подняли тему предстоящего концерта в октябре. А Олег Михайлович сразу поддержал мою идею.

Марк удивился.

– А ты что, не хочешь? – уже серьёзно посмотрел на Ронина учитель.

– Я-то не против! Но тогда мне нужна ваша помощь!

– Весь во внимании.

– Поможете мне найти песню?

Николай Фёдорович ненадолго задумался, отведя глаза в сторону.

– А почему бы и нет. Я поищу песню. – Уже улыбаясь, повернулся обратно учитель.

Марк благодарно улыбнулся.

– Спасибо!

– Пока не за что.

– Я тогда зайду на днях?

– Конечно.

Элина вышла из школы. Прохладный ветер помог остудить эмоции и мысли.

Было очень неожиданно и странно узнать, что человек, который запал тебе в душу, так же как и ты играет на гитаре...

Какие песни он чаще всего играет? Как долго он этим занимается? Что делает...

– Элина!

Из мыслей Лабину вырвал громкий крик где-то за спиной.

Это была Лена.

Элина остановилась и обернулась.

Было сложно не заметить контраст между девушками. Всегда в обтягивающей одежде, с яркими и короткими волосами, таким же ярким макияжем и приторно сладкими духами – это Лена. В чём-то свободном, в свитерах, с длинными чёрными волосами, почти – а то и вовсе – без макияжа и с лёгким, свежим шлейфом туалетной воды – это Эля.

Впервые так чётко осознав это, Элина засмущалась и неловко скрестила руки на груди. Лена в это время уже подошла.

– Прости, я понимаю, что тебе может быть неприятно, но... – Ахматова закусила нижнюю губу на несколько мгновений, глубоко вдохнула и будто бы на скорость, выпуская разом весь воздух из лёгких, протараторила: – Мне очень жаль я знаю про вчерашний день и искренне тебе соболезную.

Марк стоял на крыльце школы и заворожённо смотрел на Лену и Элину. Он слышал все слова первой, а конкретно сейчас видел, как она положила руку на руку Лабиной, как бы подтверждая своё сочувствие.

При этом Марку показалось, что Элина вообще не здесь. Как будто в другом мире.

Но уже через секунду она вымученно улыбнулась, возвращаясь обратно на землю, кивнула и что-то очень тихо сказала. Лена тут же ушла.

Что с этой Ахматовой не так? Сколько у неё масок?

Помимо этого вопроса Марка волновали сказанные одноклассницей слова. Да, они были не совсем искренние... ладно, совсем не искренние. Но в них был смысл.

Что, мать вашу, за соболезнования?!

– Мы тебе не мешаем? – услышал голос Вадима Марк.

Обернулся. Парни, улыбаясь, смотрели на Марка.

– Я понять не могу, что Лене нужно от Элины... – вновь поворачиваясь в сторону Лабиной и Ахматовой, сказал Ронин.

Вадим и Стас подошли к Марку, встав рядом с обеих сторон.

– А это кто? – спросил Вадим, ничего не понимая.

– Кто конкретно? – уточнил Стас.

– Если Марка интересуют две эти девушки, то мне личности двух и интересны.

Ронин усмехнулся, но промолчал. Тогда Мельников ответил за него.

– Лена – это с белыми волосами, которая сейчас тщетно пытается сыграть сострадание...

– Почему пытается? – вновь не понял Вадим.

– А для этого тебе нужно было проучиться с ней несколько лет...

Вадим прыснул со смеху, Марк лишь слабо улыбнулся. Он, конечно, не учился с Леной несколько лет, но в чём-то был согласен со Стасом.

– Так, ладно. – Вадим успокоился. – А Элина? Это кто?

Парни молчали.

– Эй, я с кем разговариваю? – недоумевал Вадим, теперь смотря не на девочек, а на приятелей.

Стас решил первым ответить.

– Ну, Элина очень... скрытная. В общем, полная противоположность Ленки.

– Ма-а-арк? – протянул Вадим.

Ронин посмотрел на него. И тогда Вадим увидел какую-то новую, живую искру счастья и даже уверенности.

Вадим шумно вдохнул и сунул руки в карманы, одновременно узнавая и не узнавая взгляд друга.

Нет, он, конечно, видел его раньше, но каждый раз это заканчивалось плохо.

Однако сейчас эта искра была будто другой. Она не было дикой и беспамятной влюблённостью. Она была более глубокой...

Элина смотрела вслед быстро удаляющейся однокласснице.

Не рушь мою стену! Хватит с меня жалости!

Глубокий вдох.

По крайней мере, ты вслух спокойно среагировала...

Повернув голову к крыльцу школы, Лабина увидела Марка, Стаса и какого-то незнакомого парня, который стоял всё же рядом с ними.

Ронин и почему-то тот незнакомец внимательно смотрели на неё и, казалось, прожигали взглядом. Второй так точно.

Неужели Марк всё слышал?

Элина не стала долго задерживаться и, оторвав взгляд от парней, направилась в сторону дома.

Даже если слышал, то мы ни о чём таком не говорили.

Пнула попавшийся камень. Даже слишком пнула.

И почему я так об этом переживаю? Я же вроде сама хотела рассказать... или не хотела...

От злости на саму и себя и на свою неопределённость Элина ускорила шаг и обняла себя руками, защищаясь от порыва ветра.

Что за погода? Ещё даже не середина сентября!

Марк увидел, как Элина окинула его с друзьями подозрительным взглядом и ушла.

– Ну что, Марк, – обратился Мельников к нему. – Когда я услышу твою игру на гитаре?

Ронин развернулся к парням с удивлением на лице и улыбкой одновременно.

– О, я только за! – Вадим поднял одну руку вверх.

Стас увидел это и последовал его примеру, сдерживая смех.

Марк смущённо почесал затылок. Не то что у него были дела после школы... Но и не сказать, что он ждал гостей...

Лабина уже была в подъезде, поднималась на свой этаж. В боку снова закололо, и страх насчёт здоровья вернулся.

Она представила Ларису, бабушку, как они отреагируют на это... Ведь она не могла скрывать, что может днями не есть. Что организм просто перестал просить еду. С этим нужно было что-то делать.

– Нужно им рассказать... Нужно хотя бы Ларисе рассказать... – тихий, неуверенный, голосок прорезался из глубины сознания.

– Ну и зачем! Что она сделает?! – подхватил второй – противный, скрипучий. – Либо проигнорирует, либо наорёт!

Элина сжала кулаки, слушая перепалку своих собственных мыслей.

– Так нельзя! – возразил тоненький ангельский. – И так не поступят!

– А ты-то откуда знаешь?! Одна проблема на другой! Может, хватит уже всех в это втягивать?!

Лабина неистово зарычала, заглушая все голоса в голове.

Наконец Элина поднялась к себе в квартиру, закрыла дверь и осела на пол.

Неожиданно вспомнилась песня. Надрывная, болезненная, но с нотками злости – идеально подходящая под чувства и эмоции, бушующие в ней самой.

– Тело моё болело, горело... тело шипело и зверело... тело само не хотело, тело болело... (Текст песни «Золото II» группы «Shortparis»)

Элина возвела намокшие глаза к потолку, перестав напевать песню.

Перед глазами появилась картинка, как Марк на неё и Лену сейчас смотрел...

Но так же быстро она исчезла, уступив место родителям...

– А что бы вы сказали мне сейчас?.. – Элина будто бы ждала ответа. Но, поняв, что его, конечно, не будет, усмехнулась, опустила голову и зарылась руками в волосы. – Да, наверное, я признаю... Вы умерли, мама и папа... Вы не ответите. И мне нужно смириться с этим.

Пытаясь свыкнуться с такой давно понятной, но в то же время новой мыслью, Элина встала с пола и медленно пошла в гостиную. А в голове продолжала играть песня...

Вера! Гуде-де-гудела! Вера горела и прогорела!..

– Ну, и что вам сыграть? – спросил Марк парней, когда они все уже сидели в его комнате. Джо тоже был рядом.

Вадим посмотрел на Стаса. Тот усердно думал.

– Что-нибудь... Весёлое.

Марк посмеялся и начал вспоминать.

Поставив пальцы на нужные струны, Ронин заиграл и, дождавшись момента, начал напевать.

(Текст песни «У шамана три руки» группы «Пикник» (Начинается с 00:15)

У шамана три руки,

И крыло из-за плеча.

От дыхания его

Разгорается свеча.

И порою сам себя,

Сам себя не узнаёт,

А распахнута душа,

Надрывается, поёт...

Надрывается, поёт...

Надрывается, поёт...

Марк отложил гитару.

– И он ещё боится на публике выступать! – воскликнул Стас.

– Сам в шоке, – спокойно ответил Вадим, хитро улыбаясь и смотря на Марка.

Когда Элина уже третий час не вылезала из-за стола и делала домашку, которую забросила на несколько дней, ей пришло сообщение на телефон. От Ларисы.

«Элин, я прилетаю завтра вечером»

Элина оторвалась от тетрадей, прочитала СМС и почувствовала облегчение. Будто с души убрали один маленький груз из множества всех остальных.

«Я рада, Ларис»

«Что-то по сообщению не скажешь :) »

Ох уж эта Лариса.

Элина усмехнулась и продублировала сообщение:

«ЮХУУУУ!!! УРА!!! Я ОЧЕНЬ РАДАААА!!!»

Тётя что-то долго печатала, пока Элина никак не могла перестать улыбаться, а потом всё же ответила:

«Ой, нет, Элин. Лучше уж пиши обычно. А то я буду думать, что ты там под чем-то :/ »

Глава 21

Двенадцатое сентября.

Марк решил после уроков зайти к Николаю Фёдоровичу. Вдруг он уже что-то придумал с песней для концерта.

– Николай Фёдорович, можно? – Марк постучался и открыл дверь кабинета.

Учитель посмотрел на юношу и улыбнулся.

– Да, Марк, проходи.

Ронин закрыл за собой дверь.

– Я...

– За песней?

– Да.

– Что ж... – Николай Фёдорович открыл ящик стола и вынул оттуда два листка. Протянул их Марку. – На одном просто слова песни, а на другом слова и нужные аккорды.

Марк широко раскрыл глаза, принимая из рук учителя листы.

– А вы как так...

– Ты прочитай сначала! – Николай Фёдорович рассмеялся, перебивая парня.

Ронин принялся читать.

Текст был необыкновенный: и трогательный, и местами смешной, и даже что-то было явно личное, душевное.

Аккорды тоже были прекрасные. В голове уже появилась примерная мелодия, и Марк, поднимая взгляд на довольного учителя, спросил:

– А вы где это нашли? Это же... Гениально! – глаза Ронина засияли. Что-что, а хорошие тексты он любил.

Николай Фёдорович сначала молчал, но вскоре сдался.

– Я рад, что смог угодить. Текст и аккорды к нему написал сам. Помнишь, как я спросил у тебя, чем ты занимаешься? Увидел пальцы... – последнюю фразу учитель протянул и чётко посмотрел на руки Марка.

– Подождите, – Ронин был в замешательстве. – Так вы на гитаре играете?

– Ты не представляешь, сколько лет!

Учитель рассмеялся, а Марк не знал, что сказать.

Николай Фёдорович это заметил, поэтому опередил.

– Бери спокойно, я же не по принуждению написал. Мне тоже иногда хочется вспомнить молодость... – учитель мечтательно перевёл взгляд на окно.

Лена стояла возле какого-то кабинета уже минут пять. Она видела, что в него вошёл Марк.

Очень странно, учитывая то, что у нас ни один урок здесь не проходит!

Она так просто не сдастся. Не может быть, чтобы Марк всерьёз заинтересовался Элиной.

Конечно, не всерьёз. А из жалости. Сразу видно: есть новенький – у которого, судя по внешности, никогда не было отбоя от девочек, – и есть самая закрытая девочка в классе. Ну это ли не трофей? Завоевать такую неприступную скромняшку, у которой ещё и есть слабое место, и потом её бросить?

Лена усмехнулась своей мысли. Как ей казалось, очень правильной мысли.

Но чем же я хуже?! Ведь если мы станем парой, то будем самой красивой и популярной! Разве это не лучше?!

Из кабинета всё ещё доносились разговоры какого-то учителя и Марка. Лена машинально поправляла волосы, уложенные сегодня лёгкой волной, и смотрела в зеркальце, не смазалась ли тёмно-вишнёвая помада.

Что ж, мне точно нужен этот трофей в виде Марка. Плевать я хотела на его прихоть с этой девчонкой. Так себе перспектива встречаться со скромняшкой, даже если ты её потом красиво бросишь, а она будет за тобой бегать.

Наконец дверь кабинета открылась. Лена быстро убрала зеркальце и приветливо улыбнулась.

– Марк!

Ронин непонимающе посмотрел на одноклассницу, с которой столкнулся сразу после выхода из кабинета. Казалось, он даже испугался, неожиданно встретив её.

– Лена?

– Как неожиданно было тебя здесь увидеть!

Марк медленно закрыл за собой дверь, держа листки с текстом в руках, и медленно направился в сторону лестницы. Лена за ним.

– А ты что здесь делаешь? – попыталась продолжить диалог Ахматова.

– Забирал текст песни и аккорды для неё у Николая Фёдоровича.

Ребята начали спускаться по лестнице.

Марк был не то чтобы настроен на этот разговор... Он вообще был в мыслях об этой новой песне. Ну, или хотел быть в этих мыслях. Пока что его оттуда здорово вытягивал голос одноклассницы.

– Так-так-так! – Лена как-то слишком приторно засмеялась. – Какой Николай Фёдорович и какие аккорды?

Ронин остановился посреди пролёта и повернулся к Ахматовой.

На него смотрели серо-зелёные глаза с длинными накрашенными ресницами. В памяти резко всплыли ярко-зелёные глаза Элины.

А Лена всё ещё ждала объяснений.

– На концерте в День Учителя я буду играть на гитаре и петь песню-поздравление. Именно за ней я и заходил к Николаю Фёдоровичу. – Марк проговорил это медленно, но отстранённо и безразлично. – А теперь извини, мне нужно идти. – Ронин, не дожидаясь ответа, побежал вниз по лестнице. Ему не терпелось попробовать сыграть на гитаре новую песню.

Хорошо, и избавиться от общества Лены тоже.

Гитара... Боже. Так ты посредственный романтик!

Лена стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на ступеньки, по которым только что убежал Марк.

Я-то думала, у тебя какой-нибудь байк... Ах да, ты же в библиотеку ходишь. И откуда шрам тогда?

Ахматова продолжила медленно спускаться по лестнице.

Хотя быть девушкой такого брутального романтика тоже ничего...

Марк вернулся домой воодушевлённым. Джо встретил его радостными прыжками.

– Нет, дружище, мы с тобой чуть позже пойдём.

– Марк!

Ронин застыл на месте.

– Мам, ты дома, что ли? – Марк повесил куртку на крючок и вместе с щенком пошёл в сторону комнаты Марины Максимовны, в проёме которой она уже стояла.

– Дома, дома. – Мама мягко улыбнулась и вновь скрылась в комнате.

Ронин прошёл за ней.

Марина Максимовна сидела за туалетным столиком и красилась. Волосы были уже накручены, глаза слегка подкрашены. Теперь на губы ложилась чуть заметная помада темноватого томатного оттенка.

Надето было тёмно-синее платье с рукавом три четверти и чёрным кожаным пояском на талии. Насыщенный цвет разбавляли белые узоры.

– Мам, а что за праздник?

– Никакого праздника, сынок. Просто я пораньше ушла с работы, чтобы встретиться с Александром.

Марк облокотился о дверной косяк и увидел, как мама робко улыбнулась то ли ему, то ли своему отражению. Затем повернулась.

– Я тебе хотела написать, но что-то так закрутилась...

Марина Максимовна заметно волновалась.

Увидев это, Марк слегка расслабился.

Не позволяй вырваться страхам.

– Надолго? Мне тебя потом встретить?

Марина Максимовна улыбнулась теперь уже точно сыну.

– Спасибо, но думаю, не нужно.

Марина Максимовна видела, что Марк борется. Борется сам с собой. И её это удивляло.

Нет, у неё не было неудачных отношений после ухода Константина Александровича. Не было такого, чтобы Марк вытравливал из квартиры каких бы то ни было мужчин. Но даже без такого опыта Марину Максимовну удивляла такая реакция.

Марк не начал злиться или ярко показывать свою ревность, хотя она у него, несомненно, была. Он пытался её защитить, уберечь. Даже таким, казалось бы, простым предложением встретить после свидания.

И в то же время Марк не хотел ей мешать и пытался дать шанс ещё раз построить семью. Вернее, достроить. Хоть и боялся. Боялся, что исход будет такой же.

Марина Максимовна сама боялась этого. Но хотела попробовать.

Однако сейчас ей были интересны такие изменения в сыне. Он не просто так это делает. Он меняется с какой-то целью. Ради чего-то. Или кого-то.

Глаза мамы засияли. Она полностью повернулась к Марку.

– А у тебя какие новости?

Ронин обрадовался такому простому вопросу и рассказал про концерт, про Николая Фёдоровича и про Лену. С последней истории – вернее, целого сборника историй – Марина Максимовна искренне посмеялась.

– Ну почему ты не хочешь девочке дать шанс!

Марк заметно убавил свою весёлость, которой уже успел заразиться от мамы.

– Ну, понимаешь, просто не хочу. Вижу, что у нас ничего не получится.

Марина Максимовна пристально смотрела на сына. Но только поджала губы и вздохнула.

– Ну, раз ты в этом уверен... Кстати, Марк. – Женщина начала собирать сумочку, поглядывая на время. – Я думала, ты мне сам расскажешь, но нет. Я не сержусь, просто мне интересно, что произошло.

Марк выжидающе смотрел на маму, искренне удивляясь такой речи.

– Девятого числа ты сбежал с уроков. Олег Михайлович почему-то не злился, ничего не спрашивал, он просто поставил меня перед фактом. Я тоже не злюсь! – Марина Максимовна, стоя возле шкафа с вещами, повернулась к сыну. – Но мне непонятно, почему ты мне ничего не сообщил.

Марк вспомнил, что действительно ничего не рассказывал про Элину.

Сегодня должна была наконец-то вернуться Лариса.

Она позвонила Элине перед тем, как сесть в самолёт. Это было примерно в пять часов вечера, а весь полёт занимал около трёх с половиной.

– Я завтра утром пойду к твоим родителям на могилу... – сказала Лариса под конец разговора.

Элина сидела на диване в гостиной с гитарой в руках. Песня «Золото II» никак не выходила из головы, и она хотела её сыграть.

– Поняла, – как можно спокойнее ответила Элина.

– Ты со мной не пойдёшь?

– Нет, Ларис, извини.

– Без проблем. Если хочешь, можешь меня на Набережной встретить часов в девять.

– Я радостью!

Лариса и не надеялась на другой ответ насчёт завтрашнего утра. Сказать по правде, она даже не знала, хотела бы его услышать или нет. В какой-то степени она так же, как и сама Элина, хотела побыть наедине с погибшей сестрой и её мужем.

Разговор с племянницей вскоре закончился. Лариса с волнением ждала возвращения в Омск.

– А что Аня говорит?

Марк рассказал всё про девятое число, про венок и странное состояние Элины. Они с мамой уже сидели вдвоём на кровати, несмотря на то что та должна была собираться на встречу.

Марк пересказал, казалось, все моменты, некоторые даже по два раза. И слова Ани он помнил так же отчётливо.

– В том-то и дело, что ничего. Она говорит, что Элина сама должна мне всё когда-нибудь рассказать. Если захочет.

Марина Максимовна задумалась.

– Ну, Марк... Аня права. Ты не можешь силой пытаться вытащить из неё информацию. Что из Ани, что из Элины.

– Да знаю я! Я и не пытался! – Ронин вновь начал волноваться и злиться, чувствуя свою беспомощность перед Элиной, о которой так ничего и не знает. – А вдруг она вообще не расскажет?

Марина Максимовна одновременно с трепетом и тревогой смотрела на сына. Да, она видела, как изменился Марк. Даже то, что он ответил Элине, находясь у неё дома, удивило её. Он впервые действительно осознанно ответил то, что хотел услышать человек. Только чтобы не испугать и не оттолкнуть. А даже с бывшими своими Марк так не поступал. Но также Марина Максимовна видела, что из-за этой сдержанности он всё больше и всё быстрее доходит до своего предела.

Марина Максимовна понимала, что ему сейчас врать бесполезно и к тому же неправильно. И даже опасно.

Элина имела право не раскрывать своих секретов. Она имела право не пускать кого-либо в свою жизнь. Осталось это теперь Марку понять...

– Если она не захочет рассказывать, то это её дело. Значит, пока не готова.

Ронин поднял на маму глаза. В них бушевал океан.

– Мам, она мне... нравится... – Марк будто спрашивал сам себя. – Я хочу с ней общаться. Но не могу. Мы же как чужие...

У Марины Максимовны отчего-то заныло сердце. С тех пор как Элина появилась в жизни её сына, он что-то к ней испытывал. Сначала злость, гнев, потом что-то непонятное, появлялись первые вопросы, любопытство. Но сейчас он вслух сказал – и, возможно, для себя самого вообще первый раз признался, – что она ему небезразлична. И это в хорошем смысле.

Марина Максимовна догадывалась об этом: никогда ещё Марк не проявлял интереса к обычным, чужим людям. Вся забота, паника, волнение и, как итог, гнев от непонимания включались только вместе с какими бы то ни было чувствами.

– Марк, – ответила мама, – давай я тебе честно кое-что скажу.

Марк выжидающе смотрел на маму. Она продолжила.

– Ты можешь что-то чувствовать к человеку, ты можешь хотеть ему помочь. Но ты не можешь сделать это против воли самого человека. Пока что вы с Элиной друг для друга чужие люди. У вас нет никакого статуса отношений, даже формально. И сейчас она вправе выстраивать свои собственные границы.

Марк видел эти границы. Он их буквально чувствовал каждый день. Но девятого числа они будто ослабли. Будто немного стёрлись.

– Дело в том, что эти границы ненастоящие. Они вынужденные. Элина не хочет, чтобы они были, но вынуждена их каждый раз чертить.

Как и я.

Марина Максимовна вскоре ушла на встречу. Несмотря на то что Марку нужно было поработать с песней для концерта, он уже обещал Джо прогулку.

Джо гуляет, я репетирую.

С этой мыслью Ронин быстро переоделся, взял гитару и Джо и пошёл на улицу.

На Набережной было немноголюдно. Время летело незаметно, звуки струн негромко разносились по улице, а на листке с текстом и аккордами изредка появлялись исправления. Джо уже набегался, поиграл с первыми опавшими жёлтыми листьями и теперь лежал рядом с хозяином прямо на скамейке.

Полдевятого вечера, медленно опускались сумерки. Элина шла по Набережной, дожидаясь и нужного времени, и Ларисы.

Вдалеке послышались мелодичные звуки...

Гитара.

Элина оглянулась.

Марк.

Мысль появилась, словно яркая молния.

На далёкой скамейке и вправду сидел парень с гитарой в руках. Звуки еле слышно долетали до Элины, но тянули.

Я же просто подойти, да? Да. И мне вообще-то всё равно нужно в ту сторону.

Элина уже была рядом, но Марк так увлёкся, что ничего не замечал. Он пел и играл что-то новое, незнакомое, но приятное.

Зато Джо заметил сразу.

Как только Лабина начала приближаться к скамейке, пёс подскочил и подбежал к ней.

Элина присела на корточки и наконец привлекла внимание Марка.

Он резко прекратил играть и удивлённо посмотрел на одноклассницу. Та продолжала играть с довольным и вновь повеселевшим Джо.

– Привет, – подал голос Ронин.

Элина, всё ещё улыбаясь, подняла глаза на Марка.

– Привет. У тебя Джо всегда такой игривый?

Джо перекатывался с живота на спину и обратно, вилял хвостом.

Марк усмехнулся и зачесал растрепавшиеся волосы назад.

– Ну, как сказать... В большинстве случаев.

Элина вновь улыбнулась и села на скамейку рядом с одноклассником. Джо в это время наконец остановился на одном месте, сел и смотрел на Лабину и Ронина поочерёдно.

– Всегда хотела собаку... – Элина перевела взгляд на ограждение реки. – Чтобы в доме бегало такое же сумасшедшее существо.

Марк коротко посмеялся и машинально провёл пальцами по струнам, даже не зная, что ответить.

Элину привлёк этот жест. Она повернулась к однокласснику.

– Что ты играл? Очень интересная мелодия.

– Ты слышала? – парень улыбнулся и с интересом посмотрел на одноклассницу.

– Какую-то часть да. Очень необычное сочетание аккордов. Ты сам придумал?

Марк вскинул брови. Не ожидал он такого. После вопроса Лены на лестнице и после её же смешков Ронин сильно удивился такой спокойной и даже понимающей реакции как будто бы знающего человека.

– Это на школьный концерт в начале октября. День Учителя.

Элина помедлила с ответом, вновь переводя взгляд на реку.

– Теперь понятно. Да, точно, я слышала ваш разговор с Олегом Михайловичем.

Теперь и Марк вспомнил тот момент.

Молчание.

Долгое. Хотя всего несколько минут.

Давящее. Хотя где-то были слышны звуки машин и даже отдалённые разговоры или крики людей.

Волнующее. Почему?

Потому что оно просто есть. Ни ссора, ни злость, ни крики. Спокойное молчание.

Никто не решался его нарушить. Марк всё ещё держал инструмент в руках.

Элина пыталась привыкнуть к такому Марку. Как человек может быть в один день злым, а в другой – таким... настоящим? Будто он ни от кого сейчас не защищается.

А защищалась ли сейчас, как обычно это бывало, сама Элина?

Марк провёл по струнам.

Джо среагировал и поднял уши. Ронин улыбнулся его реакции. Элина тоже это заметила.

Ещё раз провёл по струнам. Щенок наклонил голову в другую сторону. Элина звонко, но коротко рассмеялась.

Марк отчего-то вновь улыбнулся. Он снова видит эту девушку искренней, не притворяющейся.

– У тебя есть любимая песня, которую ты любишь играть на гитаре? – неожиданно спросила Элина.

Ронин задумался.

– Думаю, да...

Лабина выжидающе смотрела на одноклассника. На его шрам. Вблизи он был очень аккуратным и совсем не ужасным... Как будто он подходил Ронину.

– Какая твоя песня? – повторила Элина.

Марк снова задумался.

– Она спокойная, но... жизнеутверждающая. Мотивирующая. Вдохновляющая.

Потом провёл несколько раз по струнам, вступая в ноты, и заиграл. Вскоре послышалось тихое, но уверенное пение.

(Текст песни «Сияние» группы «Пикник» (Начинается с 00:11)

Вы ведите, дороги

В край, где небо не строгое,

Там, где небо не строгое,

Может, ждут нас давно.

С суетою проститься

И с далёкими птицами,

Мы с далёкими птицами,

Будем петь заодно.

Марк начал долгий проигрыш, слегка носком правой ноги отбивая такт. Элина слушала текст и удивлялась, как чётко эта песня описывает царящее в данный момент в душе спокойствие... Скоро приедет Лариса, сама она сейчас сидит на Набережной, слушает игру на гитаре как будто бы незнакомого или заново узнанного человека, а рядом сидит собака её мечты.

Может быть, что и ты не ты,

Может быть, что и я не я,

Вот и ходим, как пьяные

По дорогам пустым.

А не странно, не странно ли

Вдруг увидеть сияние,

Вдруг увидеть сияние

Неземной чистоты.

Звуки струн после последнего касания пальцев стихли. Марк отложил гитару и украдкой посмотрел на Элину. На её лице было спокойствие и умиротворение.

Так вот ты какая, когда не защищаешься...

Марк невольно улыбнулся.

– Можно?

Ронин проследил за взглядом девушки. Она смотрела на гитару. Марк неуверенно снова взял инструмент в руки и протянул Элине. Она взяла его правильно.

Точно не в первый раз...

Будто пробуя струны и звук на вкус, аккуратно провела по ним пальцами.

Марк заворожённо наблюдал за одноклассницей. Она держала гитару со знанием дела.

Стоило догадаться, ещё когда она сказала про аккорды...

– А какая твоя песня?

Элину застал этот вопрос врасплох. В принципе вся эта ситуация была из ряда вон выходящая.

Песня была. На душе.

Первые звуки раздались от нового касания пальцев. Медленно и тихо начиная напевать слова, Элина так же медленно начала играть.

(Текст песни «Золото II» группы «Shortparis» (Начинается с 2:19)

Тело моё болело, горело...

Тело шипело и зверело!..

Тело само не хотело!

Тело болело, ты не смотри...

Голос становился громче и сильнее. В нём всё увереннее сквозили нотки боли. Марк неотрывно смотрел то на пальцы одноклассницы, то на её лицо.

Вера! гуде-де-гудела!

Вера горела и прогорела!

Вера вопила, не просила,

Вера скулила, ты не…

Элина ещё повысила голос, уже закрыв глаза и не смотря на струны. Звук стал жёстче и мощнее от сильного нажима пальцев.

Смело! Бери, её смело!

Смело пали, спали всё здесь смело!

Спело? Так рви! рви, если спело!

Смело бери, но ты не...

Тело! Болит моё тело!

Вера кричит, что ты переспела!

Смело лечи, лечи её смело!

Тело сдурело! Совсем сдурело тело!..

Элина закончила петь и играть. Марк не отрывал взгляда уже от её лица, по которому скатилось несколько слезинок. Но на губах была улыбка. Улыбка боли и облегчения одновременно.

Элина открыла глаза и посмотрела на одноклассника. Заметив его взгляд, она робко вернула гитару и вновь стала смотреть на воду.

Сумерки сгущались.

– Странный, да, выбор? – спросила Лабина.

Марк не знал, что ответить. Теперь вопросов было ещё больше.

Лариса с чемоданом на колёсиках в левой руке шла по Набережной.

За те две недели в Москве она успела соскучиться по родному Омску. Однако завтрашний день омрачал всю радость.

Вдалеке послышались звуки гитары. Гитара была точно обычной – акустической или классической, но игра была мощной, в какой-то степени даже отчаянной. А ещё этот голос...

Эля.

Ускорив шаг, Лариса продолжила идти прямо. Вскоре она увидела свою играющую на гитаре племянницу на скамейке с каким-то парнем и собакой.

Лариса теперь уже медленно приближалась. Она эту песню не знала, но слова уже могла разобрать...

– Тело... болит моё тело... Вера кричит, что ты переспела... Смело лечи... лечи её смело... Тело сдурело... совсем сдурело тело...

У Ларисы сжалось сердце.

Племянница в это время отложила гитару и что-то спросила у парня. Но тот не ответил.

– Эля?

Элина и Марк одновременно повернули головы.

Это было тётя.

– Лариса! – Элина встала со скамейки и, быстрым шагом подойдя к тёте, обняла её. Та, конечно, то же самое сделала в ответ.

На несколько секунд они забыли и о Марке, и о Джо, и о том, где вообще находятся.

– Здравствуйте. – Ронин тоже встал со скамьи, когда Лариса и Элина отстранились друг от друга.

Тётя приветливо улыбнулась.

– Здравствуй. А ты...

– Марк.

– Очень приятно, – Лариса, так же улыбаясь, протянула руку юноше. – А я Лариса. Тётя Элины.

– Очень приятно.

Элина не верила своим глазам.

Марк и Лариса приветливо жмут друг другу руки... Вот уж не думала, что до этого дойдёт...

Самое неожиданное, что произошло за последнее время, оказалось внезапное знакомство с тётей Элины. Появился шанс хоть что-то узнать.

Гитарой и песней меня уже удивили... Родственницей с чемоданом тоже...

Но остальному не суждено было сбыться. На телефон Марку пришло сообщение.

«Марк, ты куда с Джо ушёл?»

От мамы.

Похоже, ничего не узнаю сегодня...

Марк убрал телефон обратно в карман и с виноватым видом обратился к Элине и Ларисе:

– Извините, мне нужно идти... Мама потеряла. – Ронин улыбнулся и сложил гитару в чехол. – Был рад познакомиться, – посмотрел на Ларису, – и был рад увидеться, – очень нежно посмотрел на Элину.

– Пока, Марк, – сказала Лариса, когда Ронин уже взял поводок Джо и направился в другую сторону.

– Элина... – протянула Лариса, смотря вслед уже далеко ушедшему парню.

Лабина вздохнула.

Значит, не сегодня... А может, это знак? Может, и не нужно ничего рассказывать?

– Определённо! – мерзкий голос злорадствующего Демона. – Он же специально свалил!

– Да его просто мама потеряла! – защищал Ангел. – Почему везде нужно искать подвох и подлость?..

– Элина!

Элина вздрогнула.

Кажется, она снова ушла мысли.

Слегка встряхнув головой, спросила:

– Ты что-то говорила?

– Спрашивала, что за Марк! – Лариса усмехнулась, беря в руку ручку чемодана, а в глазах так и читалась добрая насмешка: «Ну ты даёшь!»

Вся дорога до дома прошла в бессмысленных разговорах: Лариса что-то рассказывала про Москву, про совещания, конференции и начальника. Элина оживлённо отвечала, но иногда то и дело ныряла в мысли о Марке.

Марк зашёл в квартиру, когда на улице уже были густые сумерки. Из кухни были слышны звуки готовящейся еды.

В голове всё ещё то и дело появлялись слова песни, которую пела Элина на Набережной.

А если бы я ещё остался, узнал что-нибудь от Ларисы или самой Элины?

Пройдя на кухню, Ронин почувствовал сногсшибательный аромат чего-то жарящегося на сковороде.

Посмотрел на часы: начало десятого.

Из-за шкварчания Марина Максимовна не услышала, как сын пришёл.

– Мама!

Женщина резко обернулась.

– Ну наконец-то!

Марк с интересом смотрел на сковороду, где жарилась картошка с мясом и овощами, потом на маму, которая вся словно светилась изнутри и будто бы забыла, что обычно она не есть так поздно.

Обычно. Похоже, сегодня у всех был необычный день.

– Ты чего так долго гулял? – Марина Максимовна удивилась, заметив гитару ха спиной сына. – И давно ты стал с гитарой гулять? – Хитро улыбнулась и начала мешать картошку.

Марк, в отличие от мамы, был не в таком хорошем настроении. Однако показывать это не собирался.

– Решил прогуляться с Джо.

Мама не смотрела на сына и не видела на его лице тревогу. Она лишь улыбалась, уже нарезая салат.

– Даже я раньше тебя вернулась! – мама подняла руку с выпрямленным указательным пальцем, как бы показывая своё превосходство, но сразу же весело рассмеялась.

Марк усмехнулся и сел за стол.

– У тебя-то как всё прошло?

Ронину было и вправду это интересно.

Ладно, он волновался. И боялся.

Но, несмотря на это, несмотря на маленького внутреннего бунтаря, Марку нравился Александр Сергеевич. Марк не чувствовал от него предвзятости, слишком высокого самомнения или напыщенности. Он видел и даже на себе ощутил трепетное и нежное отношение к семье, осторожность.

Но от привычки придётся ещё долго избавляться.

– Давай рассказывай уже! – Марк рассмеялся.

– Всё прошло хорошо... – мама была явно в своих мыслях либо просто не хотела договаривать.

Ронин откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и загадочно улыбнулся.

Подождём...

Марина Максимовна нервно мешала картофель с мясом и овощами.

Да, всё прошло хорошо. Даже очень. Она будто вновь стала подростком, почувствовав себя легко рядом с Александром. И именно из-за этого сделала глупость. Рассказала ему о бывшем муже и всём том, что произошло.

И о Марке. О его страхах.

Как мать она корила себя. Она не имела права раскрывать душу сына. А вдруг Александр специально подстроится и будет пытаться всячески угодить Марку? А тот это быстро поймёт...

Господи, Марина, он же взрослый человек. Да и при первой встрече они вроде ужились...

Перед Марком появилась тарелка с ужином. А вот ответ от мамы – нет.

Ронин тяжело вздохнул.

– Марк, – мама села напротив сына, тоже положив себе еду. – Всё, правда, прошло хорошо. Мы разговаривали, гуляли, ходили в ресторан... Я узнала, что он играет на гитаре...

Марк улыбнулся, вспоминая вечер, когда Александр Сергеевич с ходу сыграл ему песню, которую только что услышал.

Марина Максимовна прекратила говорить, видя реакцию сына, и тоже вспомнила тот день. Слишком уж хорошо было слышно игру мужчин из соседней комнаты.

– И ещё... – всё же продолжила Марина Максимовна, резко став серьёзной. Она гоняла вилкой кусочек курицы по тарелке. – Я тебе сразу скажу. Я рассказала Александру о твоём папе и... обо всём остальном. – Женщина подняла глаза на сына. Тот замер с вилкой в руках, которую сильно сжимал, и смотрел на неё. – Не знаю, как так получилось. Наверное, я слишком доверилась ему и почувствовала себя в безопасности.

Марк смотрел на маму. Она выглядела будто виноватой.

Ронин был несколько удивлён её поступком, но видел, что он был искренним.

А ещё Марк вспомнил разговор с Александром в вечер их единственной встречи. Вернее, его конкретные слова.

– Я надеюсь, ты не сердишься на меня или тем более на маму свою? «...» Я же понимаю, какие сыновья ревнивые в этом возрасте. Мне твоя мама, конечно, не рассказывала о твоём отце... А я и не лезу. Если захочет, расскажет, да?

Рассказала. И это её право.

Марк вынырнул из воспоминаний, попытался расслабить руку с вилкой и тепло улыбнулся.

– Мам, если ты посчитала нужным рассказать это, значит, так есть. – Последний кусочек с тарелки был съеден. – А ужин вкусный. – Снова улыбка.

Марк всё ещё был слишком взволнован тем, что произошло буквально полчаса назад на Набережной. Но сейчас к этому добавилась новость про Александра. Марк теперь был взволнован тем, что его раскрыли. Он чувствовал себя как оголённый провод перед незнакомым человеком.

Однако это всё равно не перекрывало мысли об Элине. Даже на минуту!

– А ты где был? – Марина Максимовна не ответила на слова сына, хотя они приятно грели душу, а задала свой вопрос.

– На Набережной песню к концерту пробовал сыграть и параллельно с Джо гулял.

Когда тарелка опустела, Марк вышел из-за стола, поблагодарил маму за ужин и ушёл к себе в комнату.

Глава 22

Тринадцатое сентября. Суббота. Последний учебный день, в который ещё и мало уроков.

Когда Элина проснулась, она почувствовала еле уловимый аромат кофе.

Если я у себя в комнате его уловила, то кофе точно крепкий.

По приближении к кухне аромат становился сильнее. Такой крепкий напиток был редкостью для Ларисы.

Также удивлением была тишина. Густая тишина, в которой шаги босых ног по полу не то что были просто слышны, а казались в десятки раз громче.

Присутствие тёти в квартире всегда было заметно. Ни одно утро не могло пройти в тишине. За завтраком Лариса могла включить музыку, телевизор или даже просто какое-нибудь видео в Интернете. Она могла не слушать, о чём поют, что говорят, но фон должен был быть обязательно.

А ещё она не любила крепкий кофе. Как и весь кофе в целом.

Перешагнув порог кухни, Элина увидела тётю, сидящую за столом с кружкой кофе в руках. Под глазами залегли более заметные, чем вчера, круги, рыжие волосы были заплетены в небрежную косу. Сама Лариса была в джинсах и футболке, будто готовилась к выходу.

Да, ещё вчера, на Набережной, Элина заметила уставший вид тёти. Перелёт, наверняка множество съедавших изнутри мыслей и волнений и предстоящее субботнее утро. Однако в сумерках, ещё и когда только что расплакалась, играя на гитаре, сложно всерьёз обратить на это внимание.

– Лариса? – Элина села напротив тёти.

Та посмотрела на неё, неохотно отрывая взгляд, видимо, от очень интересной поверхности стола.

Или я её вытащила из мыслей...

– Доброе утро, – улыбнулась Лариса.

– Кажется, оно у тебя больше сонное, – неуверенно и с тенью улыбки ответила Элина, всё ещё рассматривая лицо тёти.

– Похоже на то, – Лариса горько усмехнулась и вновь перевела взгляд куда-то на стол.

Лабина ещё несколько секунд смотрела на Ларису, а потом встала и пошла в ванную.

– Элина.

Элина остановилась и обернулась.

– Мы сегодня ближе к вечеру к бабушке поедем.

– Хорошо. – Лабина хотела вновь уйти, видя, что Лариса совсем не настроена на разговор, но всё же решилась спросить: – Ты к родителям сейчас? – договорить «на могилу» уже не хватило сил и... смелости.

– Да. – Выдавила тётя.

Молчание. Снова тишина. Густая, глубокая. Неловкая.

– Ты давно не спишь? – Последний вопрос и в ванную.

Со стороны стола послышался глухой смешок.

– Не знаю.

Встреча с Марком в школе прошла максимально неловко.

Они увидели друг друга, когда Элина зашла в кабинет. Правда, после этого она почти сразу полностью погрузилась в рассказ Ани о её вчерашнем свидании с Эдиком.

Вчера так невовремя Лариса пришла...

Я вчера так резко ушёл...

Именно с этой мыслью первым решился подойти Марк, пока Элина внимательно слушала Крузину.

– ... Мы с ним, вообще-то, давно не ходили на свидания. Глупо ведь – уже год живём вместе. Но тут в нём какой-то романтик проснулся! – Аня, похоже, засмущалась от своих же слов и тихо посмеялась.

Марк в это время приблизился к парте девушек.

Аня резко замолчала и уставилась на Ронина. Элина тоже заметила его.

– Элин, я хотел извиниться, – начал Марк, почувствовав рядом с одноклассницей привычный ландышево-мятный аромат, – что вчера так ушёл. И перед твоей тётей тоже. В её глазах это, наверное, выглядело как побег. – Ронин невольно усмехнулся.

– Спасибо, но она так точно не подумала. – Элина улыбнулась.

Да, у неё мысли вчера вообще другим были заняты. Да и сегодня тоже...

– Что ж, я хотя бы угомонил свою совесть, – Марк облегчённо улыбнулся и пошёл обратно за свою парту.

Элина смотрела ему вслед.

– Эля... – с вопросительной интонацией, однозначно ничего не понимая, протянула Аня.

Лабина обернулась.

– Что это было?

– Ну...

Самой бы понять...

Лена сидела совсем недалеко и слышала весь разговор. Особенно то, что рассказывала Элина потом Ане.

Как они на Набережной пересеклись?! Гитара, собака, тётя... Боже!

Ахматова резко отвернулась от Лабиной, за которой неосознанно наблюдала.

– Ребята! Задержитесь ненадолго! – попросил Олег Михайлович, когда прозвенел звонок с урока и класс начал собирать вещи.

Все послушно замедлились и с интересом смотрели на учителя.

– У вас после моего урока должны быть две математики, но Иван Григорьевич заболел. Так что математика отменяется. После этого урока вы идёте домой.

Класс начал радостно перешёптываться.

– Лена, а ты после урока останься, пожалуйста.

Надеюсь, Николай Фёдорович в школе...

Со звонком Марк покинул кабинет литературы и русского языка вместе со Стасом, лишь ненадолго задержав взгляд на Элине.

– Так, – Мельников уже начал строить планы, – ну, я предлагаю созвониться с Вадимом и втроём куда-нибудь сходить.

Марк усмехнулся.

– Стас, я с радостью. Только сейчас в кабинет зайду...

– Так мы тут были! Ещё с Вадимом.

Дверь в кабинет учителя информатики была открыта.

– Ну да. Вот пока я там сейчас буду, ты напиши Вадиму.

Мельников пожал плечами и пошёл в конец коридора, где потише, решив сразу позвонить Вадиму.

– Николай Фёдорович? – переступив порог, позвал сидящего за столом учителя Ронин.

Тот повернул голову и, увидев Марка, улыбнулся.

– Марк? Быстро ты. Уже справился с песней?

Ронин снял рюкзак с плеча и достал оттуда листки с немного подправленными словами и аккордами.

– Да, вчера. Но слегка изменил... – протянул учителю.

Николай Фёдорович взял листы и пробежал по ним глазами.

– Вполне неплохо. Я согласен. – Улыбаясь и возвращая тексты, спокойно ответил учитель. – На всякий случай покажи Олегу Михайловичу. К тому же Алине Васильевне по-любому нужно будет знать, что вставлять в концертную программу.

Марк согласно кивнул и вышел из кабинета.

Я сегодня больше бегаю, чем учусь...

Стас ждал Ронина.

– Вадим скоро должен подойти к школе.

Марк вздохнул.

– Супер, но нам нужно в ещё один кабинет...

Элина вместе с Аней и Эдиком вышла из класса, слушая от подруги продолжение рассказа вчерашнего свидания. Сам Эдик молча шёл рядом и, казалось, смущался от всего, что рассказывала его девушка.

– Элина! – Позвала сзади Лена.

Ребята обернулись, Ахматова подошла к ним.

– Ты можешь мне помочь?

Аня скрестила руки на груди, недоверчиво смотря на одноклассницу.

Элина неуверенно ответила:

– Чем?

Ахматова бросила боязливый взгляд на Крузину и всё же продолжила, обращаясь к Лабиной.

– Можешь мне объяснить тему сочинения? Олег Михайлович сказал мне, чтобы я за выходные написала его по «Мастеру и Маргарите». А я не понимаю тему, которую он мне дал! – Лена нервно закусила нижнюю губу.

– Лена! – неожиданно крикнул из кабинета Олег Михайлович. – Вы отошли на пару шагов! Думаешь, я не слышу?

Аня прыснула, сдерживая смех, Эдик, скрывая улыбку, отвернулся, а Олег Михайлович продолжил:

– Ты сама должна написать.

Несмотря на крик, в голосе учителя не было настоящей злости. Скорее, было предупреждение и лёгкая шутка.

Лена, на миг испугавшись и сразу же убрав с лица это выражение, закатила глаза и молча кивнула одноклассникам в сторону окон, подальше от кабинета.

Все пошли туда.

– Ну так что? – продолжила Лена. – Поможешь?

Она с такой мольбой в глазах смотрела на Элину, что та поддалась.

– Какая тема? – тихо спросила Лабина.

Аня только глубоко вздохнула и обратилась к подруге:

– Нам тебя ждать?

Элина неуверенно посмотрела на Крузину и, немного подумав, отрицательно помотала головой.

Эдик и Аня ушли.

– Так какая тема?

Лена, вспоминая, возвела глаза к потолку.

– «Одиночество в романе "Мастер и Маргарита"»... Ещё и с цитатами!

Элина задумалась.

Произведение она отлично поняла и изучила.

Я бы сама с радостью написала такое сочинение...

Промелькнула мысль. Но нужно было помочь Лене.

– Элин, что написать? – Ахматова нервно ждала ответа.

– Попробуй зайти со стороны Маргариты...

– То есть?

– Ну, Маргарита не любила мужа, не испытывала к нему ничего, кроме бесконечной благодарности. А цитаты можешь найти на моменте, где Мастер рассказывает Ивану Бездомному историю знакомства с Маргаритой. Там ещё было про одиночество в глазах, про жёлтые цветы... Если покопаться глубже, то эти цветы...

Элина уже, казалось, увлеклась и начала полностью погружаться в не заданное ей сочинение.

Лена просияла в лице и издала короткий визг восторга, не дожидаясь окончания речи одноклассницы.

– Эля! Спасибо!

Лабина вернулась в реальность и робко улыбнулась.

– Больше ничем помочь не могу.

Лена стояла напротив Элины и изо всех сил изображала благодарного, восторженного человека.

Мне можно давать Оскар.

– Спасибо ещё раз! А Олег Михайлович сказал мне: «Я очень сомневаюсь, что ты хорошо поняла этот роман»... Напиши, мол, сочинение...

Элина усмехнулась.

– А ты, правда, так литературу любишь? – сменила тему Лена.

Лабина неопределённо пожала плечами.

– Наверное, да... Или просто очень хорошо её понимаю.

– Неплохая способность!

Девочки рассмеялись.

– Возможно.

– Ты же ещё и на гитаре играешь, да?

Элина удивилась.

– Да. А ты откуда знаешь?

– Прости, просто услышала. – Лена в шутку подняла руки в оборонительном жесте. – Кстати, вы с Марком очень мило смотритесь.

Такого резкого перехода Элина не ожидала.

Казалось, сердце пропустило несколько ударов и продолжило биться с удвоенной силой.

Лена, будто ничего не сказала, спокойно и даже безучастно смотрела в окно. Только лёгкая улыбка выдавала.

Элина слегка наклонила голову вбок.

– Это ты к чему сейчас?..

Лена резко повернула голову к Лабиной и невинно часто заморгала.

– Да я просто... Он, похоже, начал к тебе внимание проявлять...

Элина теперь тоже посмотрела в окно и скрестила руки на груди.

– Не понимаю, о чём ты...

Лена всё ещё смотрела на Элину. Но теперь ехидно улыбалась.

– Ну как же? Вполне понимаешь. Просто мне интересно, как так совпало... – Ахматова смотрела на одноклассницу пытливым взглядом. Та же не отрывала взгляд от окна. – А тебе?

Лена вынудила Элину посмотреть на неё.

– Лен, что ты хочешь сказать? Что совпало? Скажи прямо, пожалуйста. – Лабина попыталась строго посмотреть на Ахматову, но дикий, глубокий страх в глазах выдавал её.

Лена скрестила руки на груди, наигранно вздохнула и присела на подоконник.

Надоело играть.

– Я не знаю, было ли у вас что-то с Марком в начале месяца, но сейчас он явно к тебе тепло относится. – Ещё одна ехидная улыбка. Пауза. Ждём. Что ж, никакой реакции. – Как он в классе к тебе подходит, как вы на Набережной вместе оказываетесь... Просто давай объективно: он не мог просто так посмотреть на тебя. – Лена оценивающим взглядом смерила Элину. – Я тебе больше скажу – все в шоке. Любой парень всегда засматривался на меня, а тут – бац! – новенький, и кричит на меня, отказывает в банальной прогулке, разговаривает так, будто я – кусок камня! – Ахматова начинала закипать. Её голос ускорялся и повышался, руки нервно то и дело сжимали подоконник, на котором она всё ещё сидела. – И вот в связи с этим я повторю вопрос: тебе не кажется это всё странным?

Элина, уже не скрывая, со страхом в глазах смотрела на одноклассницу. В голове проносились все прошедшие дни, встречи с Марком. Лена же не долго молчала.

– А ты знаешь, я тебе помогу. Очень интересно совпало, что именно сейчас Марк решил за тобой приударить! И именно в период твоей слабости и уязвимости? А? Разве я не права?

У Элины подкосились ноги. Если бы не стенка, к которой она прислонилась, она бы уже сидела на полу и смотрела на Ахматову снизу вверх.

– Это же прекрасно, да, из жалости завоевать сердце девушки? – продолжала Ахматова. – И как удобно! Все знают об этом твоём горе, и все же видят поддержку Марка и то, как он тебе помогает.

Какой же дьявольской казалась улыбка Лены. Идеально белоснежная и поистине бездушная.

– Ты... – Элина пыталась выдавить из себя хоть что-то. – Ты что пытаешься сказать? – голос звучал глухо и слабо. Язык почти не подчинялся.

Марк ведь для неё никто. Они даже нормально не общались. Тогда почему смысл слов Лены потерялся ещё много предложений назад?

Он не мог знать. Если бы он знал... я бы... я бы это поняла. Но он не знал. Ведь не знал же? Ему же не могла Аня сказать? А Эдик? Нет... нет... Они не могли так поступить...

– Что я пытаюсь сказать? Да я прямо говорю! Он использует тебя! – Ахматова почти прокричала эту фразу сквозь собственный смех, резко оттолкнувшись от подоконника. – Подумай: как ещё крутому чуваку заработать себе статус в новой школе? Конечно! Благородными поступками!

– Правда, что ли? – Марк появился откуда-то сзади Лены явно на взводе. Рядом стоящий Стас был не в лучшем расположении духа.

Ронин и Мельников шли к Олегу Михайловичу с листами текста песни, чтобы тот в свою очередь отнёс их Алине Васильевне. Марк понятия не имел, что это за важная женщина (конечно, за полмесяца учёбы он вообще мало что смог понять в этой школе), но спорить не собирался.

Ладно, спокойно отнесу текст, его спокойно проверят, и я так же спокойно сыграю на концерте.

Правда, напряжённое выражение лица Ронина говорило об обратном.

Ага, очень спокойно. Первый раз на публике выступать с гитарой, когда это является всего лишь твоим хобби! Спокойнее некуда!

От мысленного спора с самим собой Марка отвлёк чей-то бурный диалог. Вернее, как оказалось, монолог.

Лена.

– Это же прекрасно, да, из жалости завоевать сердце девушки? И как удобно! Все знают об этом твоём горе, и все же видят поддержку Марка и то, как он тебе помогает.

Что она несёт?! Какое горе? При чём тут я?

– Что она несёт ей там? – возмущённо повторил Стас мысли Ронина, тоже увидев злую кобру и загнанного в угол котёнка.

Парни замедлили шаг, оставаясь в стороне. Марк неотрывно смотрел на Элину, стоящую прямо напротив Ахматовой.

Она была убита. Действительно маленький котёнок. Казалось, что Лена режет Элину невидимым ножом. Не притрагиваясь к ней.

Да, режет. Но словами и где-то глубоко внутри.

Элина что-то очень тихо сказала Ахматовой. Марк не расслышал. Зато ответ Лены мог услышать любой.

– Что я пытаюсь сказать? Да я прямо говорю! Он использует тебя! Подумай: как ещё крутому чуваку заработать себе статус в новой школе? Конечно! Благородными поступками!

С меня хватит.

Ронин мог бы ещё подумать – о ком может идти речь, кроме него. Но о ком? Ещё об одном Марке? Ага, очень вероятно.

Марк быстро направился к одноклассницам, забыв про Стаса.

– Правда, что ли?

Лена резко обернулась, а Элина, казалось, еле соображала, что происходит. Она медленно перевела взгляд на Марка.

– О! Марк! – Ахматова широко улыбнулась.

Ронин строго посмотрел на неё.

– И что здесь происходит? – он засунул руки в карманы. Подошёл Мельников и тоже был не в восторге от всей этой ситуации.

– Да я тут объясняю твои поступки! – ответила Лена, продолжая улыбаться.

– Может, и мне тогда потрудишься? А то я как-то не в курсе.

Злость вновь начинала закипать в Марке. Казалось, глаза сейчас застелет красная пелена.

Нужно держаться, Марк...

Лена обиженно скрестила руки на груди.

– Ну хоть сейчас не делай из себя придурка! Самому не надоело? И главное – так правдоподобно играл, что я почти поверила, когда ты меня отшивал!

Марку казалось, что он стал героем какой-то очень тупой комедии от очень капризной старшеклассницы. Хотя из взрослого в ней был только макияж и вид в целом.

Раньше ему казалось, что так могут вести себя младшие сёстры... лет пяти. А нет.

Оказывается, у меня под носом такая особа ходит. Но что она Элине за чушь несла?

Марку хотелось многое сказать. Очень многое.

Но первым делом – Элине.

Ронин повернулся к Лабиной – в глазах всё ещё плескалась ярость. Но не на неё.

– Элина! – слишком резко! – Что она несёт? Какая нахрен жалость?!

Злость поднималась со дна, ярость давно кипела и отражалась в глазах.

Я снова ни черта не знаю и не понимаю!

Если подойти к Марку сзади прямо сейчас, скорее всего, случайно получишь локтём в живот. Случайно.

Элина молчала. Она смотрела полными страха глазами на одноклассника.

– Элина! Какая жалость? Чем я тебе помогаю?! – переспросил Марк, всё больше давя голосом на Лабину.

– Марк... – попытался успокоить друга Стас, догадываясь, что Ахматова опять учудила и что наговорила Элине.

Но Ронин игнорировал друга, продолжая пытливо смотреть на Лабину.

Лена же довольно ухмыльнулась и вернулась на подоконник.

– Замечательный актёр! Браво!

Марк метнул грозный взгляд на Ахматову, но вернулся к Элине.

Она же молчала, но продолжала смотреть Марку прямо в глаза.

– Как ты можешь об этом не знать? – как-то презрительно произнесла Ахматова. – Вся школа об этом знает и наверняка тебе говорила! На подобие «Не трогай только её до середины сентября! Она ненавидит всех, кто упоминает её родителей!» или «Ох, главное – не попасться ей под её скорбное настроение!»

Элина из последних сил держалась.

Снова. Снова рушится то, что она пыталась построить.

Стена. Стойкость. Выдержка. Смелость. Всё куда-то рухнуло после слов Лены.

Прямо перед Марком.

А если он и вправду знал? Если он и вправду решил просто воспользоваться мной?

Она уже хотела ему рассказать. Да хотя бы вчера! Но по своему желанию и спокойно. Признаться, она видела в его глазах... тепло. Она видела в них способность выслушать всё. И она понимала, что Марку можно довериться.

А тот сейчас смотрел на неё, и с каждой секундой, с каждым словом Ахматовой взгляд менялся. Вновь смягчался. Но наполнялся вопросами.

Элина же с каждым словом Лены сомневалась в своём видении Марка.

– Элина, что происходит? – голос Ронина звучал тихо и даже дрожал.

Это был не тот жёсткий, непробиваемый Марк. Это был Марк, который вновь становился собой. Как тогда на Набережной, как с Джо на прогулке.

Но, возможно, сейчас он даже слишком становился собой. Будто вот-вот слетит какой-то спусковой крючок.

– Элина! Да объясни ты уже, что происходит! – крик. Он кричит. Марк кричит. – Что постоянно происходит?! Я не спрашивал, сколько мог! Я же обещал! Но почему тебе так трудно сказать?!

Рухнуло. Всё рухнуло.

Значит, он и вправду не знал... Тогда зачем Лене всё это надо?

Взгляд Элины наполнился болью. Резко нахлынувшей болью, которую она только научилась переживать после слов родителей во сне.

Она точно запуталась. И в Марке, и в себе, и в Лене.

– Марк, – на удивление, Элина говорила чётко, хотя в душе бушевал ураган эмоций, – два года назад у меня погибли родители. Десятого сентября. – Голос предательски дрогнул, но сразу же вернулся в безэмоциональную колею. – Об этом все знают. – Тяжёлая пауза. – И ты теперь тоже.

В глазах предательски промелькнули слёзы.

Ты же не знал, да, Марк? Я ведь только начала доверять тебе...

Марк не верил, что это правда. Элина продолжала смотреть чётко в его глаза, ожидая ответа.

В голове Ронина всплыли все странности Элины, её поведение, венок... Слёзы...

Но всё равно оставалось столько вопросов!

– Элин, я не знал. – Только и смог выдавить Марк.

В глазах Марка было столько боли...

Он и вправду не знал.

Почему-то слабо улыбнувшись, Элина, недолго думая, быстро прошла мимо Марка к лестнице и побежала вниз.

– Элина! – услышала она сзади, но даже не замедлилась.

Он и вправду не знал. Он не использовал меня. Он был искренним.

Как бы Элина не хотела от себя это скрыть, но на душе стало легче. Слова родителей вновь промелькнули в памяти. И на мгновение Элине даже показалось, что она рада своему признанию, рада такому откровению.

На мгновение. Пока вновь не вернулся страх, что ещё один человек будет её жалеть.

– А вдруг не будет, Элин?.. – голос Ангела, конечно...

– Ха! С чего бы?! Все жалели, а он что, особенный? – жуткий, переходящий в сумасшедший смех, голос Демона.

Особенный...

– Но он же говорил, что...

– Да какая разница, что он когда-то говорил! И почему тебя вообще волнует, что он говорил?!

Вдруг голоса затихли. Они позволили самой Элине мысленно ответить.

Сбегая вниз по лестнице, мысли сами вставали в нужном порядке.

Потому что он ни разу не сказал лишнего.

Ещё один лестничный пролёт позади.

Марк пришёл к ней в квартиру вместе с Аней.

Потому что он не задал ни единого вопроса даже тогда, когда увидел меня дома в самом худшем состоянии.

Гардероб. Толпа.

Песни под гитару в сумерках.

Или тогда, когда я на Набережной открыла душу песней.

Куртка в руках. Сменка.

Сон с родителями.

Потому что родители знали и говорили о нём во сне.

Первый этаж. Почти бегом к выходу из школы.

«Не знаю, что у тебя произошло, но... с настоящими, зелёными глазами тебе было лучше».

Потому что ему, как и родителям, как и мне самой, нравятся мои настоящие зелёные глаза.

Шум, дети, учителя.

Потому что о нём я вспомнила на могиле родителей.

Усилия – и дверь открывается.

Потому что он – первый, кому я действительно захотела рассказать о смерти родителей ещё до того, как он об этом узнал и не оставил мне выбора.

Свежий воздух. Свобода.

Невинная непосредственность Марка на прогулке с Джо, спокойствие во время игры на гитаре, сильное волнение и даже гнев в глазах после её обморока. Но грубость в остальное время школе.

И потому что у него тоже есть своя броня. Без неё он боится быть на людях. Как и я.

Глава 23

– Элина!

Марк ещё раз крикнул, но девушку уже даже видно не было.

Он повернулся к одноклассникам с яростью и слезами в глазах одновременно.

Стас хотел что-то сказать, но, увидев выражение лица друга, передумал.

– Лена, какая муха тебя укусила? – процедил сквозь зубы Ронин, стараясь изо всех сил не сорваться. – Почему ты решила, что можешь устраивать личную жизнь за счёт чужих?

Ахматова молчала. Она была даже как будто напугана.

– Лена... – начал снова Марк, но Стас его прервал.

– Марк! – Ронин повернулся к Мельникову. – Беги, блин, за Элей! Тебе сейчас Ленка так важна?!

Марк метнул грозный взгляд на одноклассницу и сорвался с места.

Ронин бежал вниз по лестнице, совершенно забыв и про Олега Михайловича, и про текст песни. Да и какое ему до него сейчас было дело?

С Леной он даже разговор не закончил. Да и как закончить разговор с тем, кого хочешь убить?

Сколько на него сейчас информации свалилось... Элина сказала одно предложение, а Марк будто сначала забыл, а потом вспомнил, как дышать. И так глубоко вдохнул, что закружилась голова. Будто и не дышал всё то время, которое знал Элину. Или не мог вдохнуть полной грудью.

Своей скрытностью Элина перекрывала весь кислород. А он этому даже способствовал иногда...

Но это было точно правильным решением.

Безусловно. Может, именно из-за того, что Марк в какой-то момент решил засунуть свой страх куда подальше и подумать о другом человеке, о ком-то, кроме себя (мама не в счёт, хорошо?), Элина и открылась ему так неожиданно, а не сразу сбежала?

Он не знал её истинных чувств. Она их просто-напросто никогда и никому не показывала. Но, исходя из рассказа Лены, которая сейчас вряд ли врала, Элина ненавидела отношение окружающих к ней. Она ненавидела то, что сам факт смерти её родителей всем известен.

Но пазл всё равно до конца не собирался. Хотел, но не мог. Не могли детали друг к другу подойти, хотя лежали рядом.

И на кой мне сдался этот пазл? Ведь жил же спокойно...

Элина в библиотеке. Их первая встреча.

Такая же колючая с незнакомыми людьми, как и я.

Случайная встреча на Набережной. Она с осторожностью и трепетом тискает Джо и играет с ним.

Она бывает собой, когда её никто не видит.

Внезапно появившиеся линзы, причёска и украшения.

Она не может разобраться в себе.

Душераздирающая песня на Набережной. Слёзы. Венок в прихожей в квартире.

У неё тяжёлое прошлое, но она хочет быть сильной. Как и я.

Марк выбежал на улицу. Он увидел удаляющуюся Элину.

Побежал за ней.

– Элина!

Девушка обернулась и остановилась. На её лице было смятение и страх.

Марк вплотную подошёл к однокласснице.

Он стоял перед ней и смотрел прямо в глаза. Запах ландышей и мяты вновь окутал его, и сердце от этого быстрее застучало.

В зелёно-изумрудных глазах Элины стояли слёзы, но на губах была лёгкая улыбка.

– Ты мне, правда, не хотела говорить? – тихо спросил Марк, чувствуя себя так, будто стоит перед маленькой беззащитной девочкой.

Лабина закусила нижнюю губу.

– Хотела. Я боялась. – Сделала медленный вдох. – Мы ведь чужие друг другу люди.

Марку стало больно. Стало больно от осознания того, что это в какой-то мере правда.

– И ещё я боялась, – продолжила медленно и ещё тише Элина, – что в какой-то момент перестала чувствовать тебя чужим. – Взгляд девушки на миг засиял. – Когда впервые увидела с Джо, когда встретила на Набережной с гитарой... – К глазам Лабиной поступили новые слёзы, и она их сглотнула. – Ты мне перестал казаться чужим...

Марк смотрел на этого необычного человека и пытался понять, что ему делать. Он всё ещё боялся её спугнуть. На удивление, злости на Лену, на себя – как ни бывало. Будто Элина потушила её где-то прямо в глубине души.

– Я просто боюсь вновь кого-то впускать в жизнь... – продолжила Лабина. – Разве в собственном коконе не безопаснее?

Марк почувствовал, что его ударили в грудь. Словами.

И ты тоже этого боишься...

Элина удивилась своим же словам: она сказала это кому-то, кроме самой себя?

Марк смотрел на неё с невозможным, как казалось девушке, пониманием в глазах.

Он действительно её понимал? Почему она сейчас смотрит будто в своё отражение?

– Мы общаемся со Стасом с самого начала сентября, – начал Ронин говорить что-то и как будто невпопад. Элина вынырнула из своих мыслей и попыталась сосредоточиться на такой резкой смене темы. – Он был у меня дома, видел Джо и мою игру на гитаре. – Марк продолжал пристально смотреть на одноклассницу. – Но он ни разу не получил ответ на вопрос о моём шраме. – Ронин замолчал.

Элина перевела взгляд на давно знакомый и даже запомнившийся шрам на левой щеке парня.

Марк всё ещё молчал, продолжая смотреть прямо в глаза Лабиной.

– Я никому не рассказываю о шраме. О нём знают только очень давние знакомые – люди, которые стали мне кем-то наравне с семьёй. – Вновь пауза. – Этот шрам появился в четыре года. Отец поднял на маму руку с ножом. Я просто оказался рядом.

Марк отвёл глаза куда-то в сторону, с трудом осознавая, что он только что сделал.

– Он с нами не живёт.

Последнюю фразу Ронин сказал очень низким и тихим голосом.

Он впервые решился на такое. Он почувствовал, что это нужно. Просто нужно. Он доверял Элине и верил, что не зря.

Элина смотрела на Марка. Это был не тот грубый, нелюдимый парень, каким он показался ей и в первый день знакомства, и в некоторые последующие. Это был живой человек, который постоянно носит броню и находится за своей собственноручно возведённой стеной.

И сейчас он снял броню. Начал ломать стену.

Элина почувствовала перед собой родного человека, который её понимает. Который ни разу не нарушил её границы, хотя сам был на грани.

Лабина сделала шаг вперёд и просто прижалась к парню, обхватив его плечи руками.

У Марка перехватило дыхание, когда Элина к нему прижалась.

Кажется, ландышево-мятный котёнок перестал шипеть...

Марк в ответ обнял Элину, хотя боялся даже прикоснуться к ней...

Вадим стоял на крыльце школы и с полнейшим шоком на лице смотрел на своего друга и Элину. Он не слышал, о чём они говорили, но видел лицо девушки, которое то и дело менялось. Марк же стоял к Вадиму спиной.

Когда Элина обняла парня, у Вадима на лице появилась гордая улыбка. Он вновь почувствовал себя старшим братом.

Вадим понял, что Марк движется в правильном направлении. И никогда ещё он не был так нежен как сейчас, когда обнял девушку в ответ.

Вадим отправил сообщение Стасу, что, похоже, выходная «туса» отменяется. Но это ни одному из них не испортило настроение.

Глава 24

Марк проводил Элину до дома.

Всю дорогу они шли молча, но не чувствовали дискомфорта. Наоборот – у них наконец-то появилось ощущение спокойствия. Они оба начали рушить свои стены, снимать броню и маски.

Остановившись у подъезда, Элина ещё раз посмотрела на Марка.

– Лариса ездила к родителям сегодня. Мне нужно идти...

Ронин горько, еле заметно улыбнулся.

– Конечно.

Но Элина оставалась на месте.

– И ещё мы на выходные к бабушке уезжаем.

– Сегодня?

– Да, через пару часов.

Марк кивнул как будто сам себе, услышав ответ девушки.

Элина зашла в квартиру и наконец-то услышала шум телевизора.

В гостиной-кухне Лариса стояла у плиты и что-то жарила.

– Ларис? – Лабина зашла в кухню.

Тётя обернулась. Она всё ещё выглядела уставшей, но всё же лучше, чем утром.

– О, Эля, ты вовремя. Сейчас поужинаем и поедем.

Элина молча кивнула и пошла к себе в комнату.

Устало упав на кровать, Лабина прокручивала в голове всё, что сегодня произошло.

После всех слов и признаний Марка слова Лены перестали иметь для неё смысл. Она снова и снова вспоминала рассказ о шраме, от которого у неё появлялись мурашки, и то, с какой уверенностью Марк всё это рассказывал именно ей.

Он был шокирован, узнав о смерти её родителей. Но при этом не начал бегать вокруг неё и причитать, как это часто делали другие. Он лишь признался, что не знал этого. И именно это Лабиной было важно услышать в тот момент.

А на улице Марк, снова вместо расспросов и скорби, раскрыл свою душу. Рассказал то, чем тоже не любит делиться с окружающими.

Полностью погрузившись в мысли о Ронине, Элина в какой-то момент осознала, что голоса Демона и Ангела не появляются, пытаясь потопить хозяйку в собственных же сомнениях. Они… просто молчат.

Лабина блаженно улыбнулась.

Вскоре на ум пришла песня, которую Марк играл на Набережной. Элина достала телефон и набрала в поиске первые строки.

Затем изучила аккорды и сам текст.

Сидя на кровати с гитарой в руках и телефоном перед ней, Элина начала медленно играть незнакомую мелодию и напевать текст.

Вы ведите, дороги

В край, где небо не строгое,

Там, где небо не строгое,

Может, ждут нас давно...

Лариса накладывала в тарелки ужин, как услышала из комнаты племянницы звук гитары...

Лариса подошла к двери комнаты и чуть приоткрыла её. Элина сидела на кровати, внимательно смотрела в экран телефона и так же максимально внимательно перебирала струны пальцами. Было видно, что мелодия ей незнакома.

Лариса так и простояла на пороге комнаты, дверь в которую уже спокойно открыла, до самого конца игры.

Элина отложила гитару и только тогда заметила в проходе тёти. Та тепло улыбалась.

Лабина сама не сдержала улыбку и встала с кровати, подходя к Ларисе.

– Пойдём есть? – впервые за долгое время Элина почувствовала голод.

Тётя загадочно посмотрела на неё, но лишь кивнула в сторону кухни, пропуская племянницу вперёд.

Глава 25

«Мы со Стасом тебя в квартире ждём» – получил Марк сообщение от Вадима, когда уже шёл домой.

Марина Максимовна была уже дома, так как в субботу её отпускали рано, и с нетерпением ждала сына.

Его друзья ничего не рассказали и лишь смущённо прошли в комнату Марка, отказавшись даже от чая.

Марк зашёл в квартиру. Марина Максимовна вышла из кухни.

Посмотрев на сына, она первым делом заметила необычно сияющие глаза.

– Марк?..

Ронин улыбнулся и, кивнув на дверь своей комнаты, спросил, вместо того, чтобы что-то ответить:

– Вадим и Стас там?

– Да.

Марк несколько секунд посмотрел в сторону комнаты, но потом подошёл ближе к маме.

– Мы с Элиной поговорили. – И получил от Марины Максимовны шокированный немой взгляд. Не зная, что ещё сказать, когда в комнате наверняка уже подслушивают их разговор друзья, Марк вздохнул. – Я всё расскажу потом. – И пошёл к себе в комнату.

– Марк.

Ронин обернулся.

– Я и так всё вижу, – мама с такой нежностью в глазах улыбнулась, что Марк понял все её мысли.

Зайдя к себе в комнату, Ронин поймал на себе полный интереса взгляд Стаса и полный братской гордости взгляд Вадима.

Марк задержался на Мельникове.

– Ты же знал про родителей Элины? – он спросил это ни со злостью в голосе, ни с грубостью, а обычно. Действительно обычно и спокойно.

– Знал, – ответил Стас. – В одном Лена права была: все в школе знают об этом, что и не может терпеть Элина... Я понимаю её чувства и знаю её позицию, поэтому и не говорил тебе ничего.

– Спасибо.

Парни одновременно удивились, сомневаясь, не послышалось ли им.

Но нет, им не послышалось.

И если Вадим продолжал удивляться, то Мельников вернулся к теле Элины...

– И ещё я знал про её вес и проблемы… Помнишь, как я на тебя в классе чуть не наорал, когда ты подхватил неудачную и язвительную шутку Лены про похудение?

Марк помнил. Но смысл самого первого сказанного Стасом предложения это не меняет.

Ронин переменился в лице.

– Какой вес? – в голосе послышался страх и нарастающий гнев.

Стас закрыл лицо руками, понимая, что сказал лишнего. Что Элина пока ещё не во все свои тайны посвятила Марка.

Но делать было нечего, поэтому Мельников постарался дать максимально краткую сводку.

– Я лично с Элей не общался и не знаю, что конкретно у неё в этом плане происходит, но она сильно похудела, видимо, из-за стресса…

Марк молчал.

В голове проносились воспоминания: отказ Элины от столовой, обморок, действительно излишняя худоба…

Но Ронин был уверен, что злиться и кричать будет бесполезно. Здесь нужен «человеческий» подход...

Вадим внимательно смотрел на друга и видел в нём перемены. Глубинные перемены. Сейчас на его лице отражалось столько разных мыслей…

Однако друга волновало кое-что другое.

– Марк, – обратился к нему Вадим, – что ты рассказал Элине о себе?

Ронин, немного подумав, ответил:

– Про шрам.

На лице Вадима моментально считалось облегчение.

Наконец-то.

Глава 26

Элина с Ларисой ехали к бабушке с дедушкой, когда на телефон первой пришло сообщение.

От Ани.

«Ну что? Помогла Ахматовой?»

Элина улыбнулась, понимая, что подруге предстоит ещё очень многое узнать...

«Я тебе всё напишу сейчас, пока мы едем» – ответила Лабина.

Через полчаса длинный текст уже улетел к подруге. Элина специально хотела написать всё вручную – ни голосовым, ни звонком, ни личной встречей. Она слишком хорошо знала Крузину, чтобы предугадать её реакцию.

Но это только одна из причин. Вторая... У самой Элины было слишком много эмоций, когда она вспоминала всю эту ситуацию. А в сообщении можно было изложить сухие факты.

Глава 27

Скорее всего, Элина уже спала, когда Лариса и Валентина Михайловна ещё сидели на маленькой уютной кухне и пили чай.

Неожиданно Валентина Михайловна встала из-за стола и пошла к серванту. Лариса в недоумении смотрела на маму.

Но та вскоре вернулась с какой-то тетрадью в руке.

– Ларис, это дневник Юли.

Тётя замерла с кружкой в руке. Валентина Михайловна продолжила.

– Никак не могла до этого вам его отдать, но сегодня, видишь, всё так удачно сложилось.

Лариса поставила кружку на стол и взяла тетрадь из рук матери.

Открыв случайную страницу, она узнала почерк сестры.

– Не знаю, – продолжила Валентина Михайловна, садясь обратно за стол, – может, пока что Элине не время ещё?

Лариса закрыла тетрадь и положила на противоположный край стола. Она боялась, что дневник может хоть как-то испортиться.

– Думаю, пока нет...

Элина не спала. Но и не слышала разговор родственников. Она читала множество ответов Ани на её рассказ о случае в школе.

Настроение этих ответов менялось в каждом сообщении. Оно и понятно. Но последние были посвящены только разговору с Марком.

«Я не видела тебя, не видела твоих эмоций, но это не могло никак на тебя не повлиять. Зато я вижу, что ты написала мне это всё с лёгкостью. И ещё я вижу, как Марк благородно поступил. Я надеюсь, вы с ним ещё поговорите»

Элина улыбнулась.

Я тоже это всё вижу и на это надеюсь...

Ей не хотелось вдруг узнать, что она просто так доверилась человеку.

До сих пор воспоминания о спонтанном объятии нагоняли на Элину какое-то волнение.

Перед тем, как прильнуть к Марку, она почувствовала, будто в будущем никогда не будет об этом жалеть.

И не соврала, когда сказала, что не ощущает Ронина как чужого человека...

Глава 28

Понедельник. Привычная Иртышская Набережная. Вечер.

Возле ограждения реки стоит Марк вместе с Джо на поводке.

Вдалеке появляется Элина.

Джо начинает нетерпеливо скулить, пока девушка приближается к ним.

– Не ожидал? – с лёгкой улыбкой спросила Лабина, подойдя к однокласснику и присев на корточки перед радостной собакой.

– Ждал. – С этими словами Марк достал из незаметного до этого рюкзака булочку с корицей.

Элина медленно подняла голову на Марка и увидела на его лице лёгкую улыбку и спокойствие. Уверенность.

А вот, увидев булочку, Лабина отреагировала полным восторгом.

– А ты как узнал, что это – мои любимые?

Марк искренне удивился, но потом рассмеялся.

– Да вот так и узнал – только что!

Ронин протянул булочку девушке и сам себе достал вторую.

Увидев это, Элина охотно взяла угощение.

Марк был рад видеть такую реакцию. Он немного успокоился...

Элина, как и её одноклассник, тоже облокотилась об ограждение.

Они оба понимали, что не просто так здесь встретились.

– Когда мне было четыре года...

– Мне было пятнадцать, когда...

Они начали одновременно и резко замолчали.

– Марк, давай сначала ты...

Ронин посмотрел на двушку и молча кивнул.

В этот день они начали полностью крушить свои крепости, избавляться от брони, бороться со страхами.

Теперь они знали историю каждого и знали, что только вдвоём друг другу смогут помочь. Только они вдвоём.

И ведь история каждого похожа на песню: есть мелодия в виде постоянного состояния по жизни, есть куплеты, в качестве которых выступают всевозможные события, и есть припевы – грабли, на которые каждый уже наступал не один десяток раз. Болезненные воспоминания, триггеры из прошлого, которые после какого-либо куплета возвращаются в жизнь.

Но песню никогда не поздно изменить. Мелодию можно исправить, если она со временем стала тоскливой, сменить инструменты. Куплеты – придумать новые, ведь они ни разу в песне не повторяются. А припев – переписать. Грабли сменить на приятные традиции и привычки, выкинув все триггеры.

Именно этим ребята и занимаются. Переписывают истории, переписывают свои песни.

Всё, кроме конца. Конца у их песен ещё нет. Он впереди и не скоро.

А некоторые песни и вовсе звучат в десятки раз лучше, если их объединить.

ЭПИЛОГ - 1

Спустя две недели...

В актовом зале раздались громкие аплодисменты. Аплодировали все: учителя, которым была посвящена песня в честь праздника, ученики, которые просто наслаждались прекрасной спокойной и даже трогательной песней, и Элина. Она вместе с Мариной Максимовной, Вадимом и Стасом стояла за кулисами и смотрела на Марка.

Элина увидела, что Ронину, как бы он ни говорил о боязни выступать на публике, понравилось это. Он с какой-то детской радостью смотрел на зал, который действительно был в восхищении.

Марина Максимовна в последние две недели не узнавала сына.

В тот понедельник Марк вернулся домой поздно. Но он вернулся другим. Будто с его плеч сняли тяжёлый груз, а в глазах зажгли искру счастья и даже влюблённости.

Конечно, Марк попытался объяснить, что произошло, но Марина Максимовна и сама всё понимала. Она видела.

Сыну как будто купировали всю злость. Злость на мир, обиду на отца, недоверие к людям... Неужели для этого Марку нужна была... любовь?..

Вадим смотрел на своего друга и понимал, что последнее время он ведёт себя на людях так же, как до этого только с ним. Он стал показывать свои истинные чувства, при этом всё реже испытывая злость. Ему ведь было комфортно с человеком, который знает о его прошлом, о внезапных вспышках злости и который из-за этого не начинает бояться или избегать его, как все бывшие девушки.

Вадим стал таким человеком давно, и до сих пор Марк ни разу не усомнился в нём.

А сейчас таким же человеком стала и Элина. Очень неожиданно, так, что Вадим поначалу даже боялся – как бы она не стала ещё одной бывшей, которая отвергла Марка. Но, судя по всему, не стала и не станет. Элина и вправду была какой-то другой. Вадим знал всех бывших друга, и Лабина никак не могла встать в один ряд с ними.

Отличие ещё и в том, что с Элиной Марк стал действительно настоящим. И он не боялся таковым быть. А Элина не боялась его.

Вадим не мог описать, как рад за друга. Как рад, что тот нашёл человека, способного принять его.

Элина смогла подобрать ключ к его кодовому замку.

Но также Вадиму казалось, что и Марк помог Элине. Чем? Просто своим существованием, своими чувствами и своей надёжностью.

Стас совсем недавно узнал о прошлом Марка. Он был шокирован, но Вадим предупредил, что для Ронина что-то рассказать – это уже большой шаг.

Стас вдруг понял всю странность друга в первые дни. Он сознательно закрывался от людей, потому что больше никак не мог справиться со своей агрессией.

Но Элина помогла. Она вряд ли знала об этом, но тем не менее помогала. Это Стас точно видел.

– Хоть и играл я, – обратился Марк к залу, когда аплодисменты стихли, – но текст, знайте, не мой. – Ронин улыбнулся и нашёл взглядом учителя информатики, который с удивлением смотрела на него. – Мне помог Николай Фёдорович.

Все начали искать взглядом учителя, отчего тот заметно смутился. А Марк продолжил.

– Так что поаплодируйте и ему тоже.

В этот же момент раздались громкие аплодисменты.

Ронин ещё задолго до концерта для себя понял, что не может не сказать это. И сейчас чувствовал, что поступил правильно.

– А что-нибудь ещё можешь сыграть? – услышал Марк, когда аплодисменты стихли.

Это говорил Олег Михайлович, отчего-то хитро, но по-доброму улыбаясь.

Ронин смущённо улыбнулся и задумался. Вспомнил о тайных зрителях за кулисами. Повернулся к ним.

Мама всё так же, привычно нежно смотрела на него. Элина с восторгом и какой-то тайной мыслью в глазах. Вадим и Стас – гордо.

Марк задержал взгляд на Элине. Вспомнил песню.

– Могу, – вернувшись глазами обратно в зал, ответил Ронин.

Первые аккорды раздались тихо, но начинали нарастать.

Марк запел.

Вы ведите, дороги

В край, где небо не строгое,

Там, где небо не строгое,

Может, ждут нас давно...

Элина вздрогнула, когда услышала первые слова песни.

Когда – ещё до того, как начать играть, – Марк посмотрел на неё, возможно, он что-то понял по её радостному, но загадочному лицу.

Через несколько месяцев Новый год, и Элина уже знала, что можно подарить... Осталось только посоветоваться с Мариной Максимовной.

ЭПИЛОГ - 2

Спустя три месяца...

Тридцать первое декабря.

За прошедшее время семьи Элины и Марка плотно сдружились и сейчас собирались отмечать Новый год все вместе в квартире первых.

На кухне Лариса, бабушка Элины и Марина Максимовна расставляли тарелки с салатами, дедушка Элины и Александр Сергеевич вешали гирлянду на ёлку, о чём-то оживлённо разговаривая.

– Саша, ты не знаешь, где Марк? – спросила у Александра Марина Максимовна.

– Нет, он мне не сообщал.

Марина Максимовна и Александр Сергеевич строили планы на будущее, о которых Марк знал, но всё же ещё не жили вместе. Однако парень прекрасно общался с теоретическим отчимом. Они отлично сошлись, Александр не навязывал своё общество, но и не скрывался от Марка.

Валентина Михайловна и Вячеслав Семёнович ещё утром приехали к Ларисе и Элине. Девушка была очень рада наконец приехавшим бабушке с дедушкой. О Ларисе и нечего было говорить. Каждый раз она ждала встречи с родителями, как праздника.

Ронина всё ещё не было вместе со всеми в квартире, и никто ничего не знал о нём.

– Ларис, Марк ещё не пришёл? – из своей комнаты вышла Элина и зашла в кухню.

Все обернулись.

Девушка была одета в красивое бирюзовое платье.

За последние несколько месяцев Элина набрала пару килограммов, которые наконец-то подчеркнули её природные формы. Она всё ещё оставалась стройной, но с более очерченными бёдрами и грудью.

Глаза стали ярче и живее. Зелёный блеск постепенно возвращался.

Лариса давно не видела племянницу такой воодушевлённой. И, пока она любовалась ею, насчёт Марка ответила Марина Максимовна.

– Нет, Элин, никто ничего про Марка не знает. Он тебе не писал?

Лабина нервно закусила губу и отрицательно помотала головой.

В дверь позвонили.

Элина еле заметно улыбнулась и пошла открывать.

– Олег Михайлович? – девушка удивлённо смотрела на учителя.

Мужчина держал в руках красочные пакеты с подарками и бутылку шампанского.

– Здравствуй, Элин, – Олег Михайлович улыбнулся.

Элина пропустила учителя в квартиру и, догадываясь, в чём дело, тихо обратилась к нему:

– Вас Лариса позвала?

Олег Михайлович слегка заволновался.

– Да. А она тебе не говорила?

– Нет.

Элина сначала с полным непониманием смотрела на учителя, но быстро смягчилась и в глубине души порадовалась за тётю.

– Эля, кто там? – Лариса вышла из кухни и резко остановилась, увидев Олега Михайловича. – Олег?

Учитель неловко молчал. Он думал, что Лабина будет знать. Что она уже знает об их отношениях...

– Олег Михайлович, проходите! – Элина искренне улыбнулась. – У нас сегодня много народа!

Проходя мимо тёти и видя её волнение, Элина шепнула:

– Я рада за тебя. – И ушла на кухню. – Баба, Марина Максимовна, – послышалось оттуда же, – вам чем-то помочь?

Лариса же с недоумением смотрела вслед племяннице.

Или уже с гордостью.

Александр Сергеевич всё ещё разбирался с уже почти ненавистной ему гирляндой, сидя на полу и мягко отказываясь от помощи Вячеслава Семёновича, когда в комнате появился Олег Михайлович с Ларисой.

Мужчины заметили друг друга.

Олег Михайлович улыбнулся.

– Вечная проблема перед Новым годом?

Александр коротко посмеялся и встал.

– Точно...

Мужчины пожали друг другу руки.

– Александр.

– Олег.

Олег Михайлович повернулся к Вячеславу Семёновичу. Тот тоже улыбнулся, протянул руку и представился.

Лариса и Марина Максимовна улыбались.

Они тоже познакомились только сегодня, но несколько часов назад. За время готовки успели уже сдружиться, всё обсудить и что-то даже запланировать на каникулы.

Не успел Александр вернуться к ёлке, как ему на телефон пришло сообщение.

«Выйдите на лестничную клетку. Мне помощь нужна»

Неожиданно. От Марка.

Александр, стараясь быть незамеченным женщинами, пока те разговаривали с Олегом Михайловичем, вышел в прихожую.

Тихо открыл входную дверь.

В коридоре стоял Марк с Джо на руках, а рядом – какая-то женщина с сумкой.

Мужчина кивнул ей, тихо здороваясь, и вопросительно посмотрел на Ронина.

– Возьмите на руки Джо. – Марк, улыбаясь, протянул чуть подросшего пса. – А то он слегка грязный. И я сейчас тоже зайду.

Александр принял Джо и с натянутой улыбкой обратился к женщине:

– А вы с Марком?

Ронин прыснул со смеху, в то время как женщина просто широко улыбнулась.

– Нет-нет, меня своя семья ждёт! – с этими словами она как-то очень осторожно отдала сумку Марку. – С Наступающим вас! – Обратилась одновременно к Ронину и Александру.

– И вас тоже.

– Спасибо, с Наступающим.

После формальных поздравлений от мужчин женщина начала быстро спускаться по лестнице.

– Марк? – Александр ничего не понимал, но пропустил парня в квартиру, с вопросом смотря на сумку в его руках.

– Идите на кухню, – Марк улыбнулся и, дождавшись, пока мужчина уйдёт, немного расстегнул сумку.

Оттуда с интересом высунулся маленький розовый носик, а за ним – белоснежная мордочка.

Марк улыбнулся, но заволновался.

Александр зашёл на кухню с Джо на руках. Все тут же замолчали и уставились на них.

– Саша? – удивилась Марина Максимовна. – А Марк?..

– Он тоже тут... – перебил Александр. – А Элина где?

– В комнате у себя. Буквально с тобой вместе вышла из кухни, – ответила бабушка.

Лариса облегчённо улыбнулась, услышав, что Марк пришёл.

– Элина!

Элина была у себя в комнате и стояла перед зеркалом.

Неужели Новый год пройдёт весело?

Фотография родителей, которая до этого стояла на кухне, теперь была перед Элиной на столе.

Она смотрела то на фотографию, то в зеркало.

На лице появилась грустная улыбка, а в глазах – предательские слёзы.

– Элина! – услышала Лабина.

– Иду! – крикнула в ответ, но даже не успела подойти к двери, как та открылась.

В комнату быстро вошёл Марк.

– Привет. – Тихо закрыл за собой дверь.

Элина вздрогнула.

– Марк! – только и смогла радостно выдохнуть имя парня девушка, когда увидела его.

Он был в чёрных брюках и белой рубашке с бабочкой.

Элина улыбнулась.

– Ты как на свадьбу! – потом заметила сумку. – Что у тебя за срочность? Я бы сейчас уже вышла... А в сумке что?

Марк с восхищением смотрел на девушку, на её наряд и счастье в глазах.

Ронин медленно подошёл к кровати Элины и аккуратно поставил на неё сумку.

Лабина с ещё большим удивлением следила за парнем.

– Так, я не смогу тебе долго говорить речь и поздравление, – начал Марк, поворачиваясь к девушке, – так что просто знай, что имя Снежок менять уже нельзя...

Элина широко раскрыла глаза. Ей казалось, что парень сошёл с ума.

Но тот вновь повернулся к сумке, и Лабина услышала звук расстёгивающейся молнии.

В следующее мгновение на руках у Марка был маленький, действительно как снег белый щенок с яркими зелёно-голубыми глазами.

Элина закрыла рот ладонью, заглушая собственный же визг восторга.

Ронин аккуратно держал щенка, который начал с интересом крутить головой и нюхать окружающий новый воздух.

– Я знаю, что ты давно хотела собаку... И, ты не поверишь, как мне было мучительно видеть твои игры с Джо.

– Марк... – Элина начала медленно подходить к парню.

Но так и не смогла больше ничего сказать.

– Да где она там... – Лариса уже хотела пойти в комнату племянницы, которая всё ещё так и не появилась.

– А Марк-то где? – задал резонный вопрос Александр Сергеевич.

Что он там делает в коридоре?

Но никто ничего не успел ни сделать, ни понять, как дверь в комнату девушки открылась, и оттуда вышла заплаканная Элина с щенком на руках. А за ней довольный Марк.

Все потеряли дар речи. Зато Лабина, шмыгнув носом, его вновь приобрела.

– Знакомьтесь: это Снежок.

Прозвучали куранты. Послышался звон бокалов, наполненных шампанским. Сразу после этого Марк отправил и Вадиму, и Стасу сообщения-поздравления с Новым годом, а Элина сделала то же самое с Аней. Друзья были в сети, будто ждали этого, и поздравили всех в ответ.

В середине стола стояла фотография родителей Элины, которую принёс из комнаты Марк.

Были сказаны пожелания на будущий год.

Снежок и Джо бегали вокруг стола и чужих ног.

– Марк... – Марина Максимовна встала из-за стола, когда все уже обменялись подарками. Ронин поднял на неё любопытный взгляд. Женщина продолжила. – Этот подарок не только от меня. Я дарю его тебе вместе с Сашей и Элиной. И, кстати, идею подала именно она.

Марина Максимовна улыбнулась, а Марк посмотрел на смущённую девушку. Но та быстро встала и пошла к себе в комнату.

Вышла она оттуда с чехлом из-под гитары и какой-то коробкой.

– Я видела, как ты играл на сцене, – начала говорить Элина, отдавая подарок Марку. – И на Набережной. Мне кажется, что ты можешь играть серьёзнее и немного в другом направлении...

Ронин неуверенно принял подарок.

Это была электрогитара и комбоусилитель к ней.

Эмоции Марка невозможно было описать. И это видели все.

Марина Максимовна и Элина переглянулись и увидели в глазах друг друга счастье за парня.

Следующие полчаса проходили в звуках гитары, пока Марк пытался разобраться с новым инструментом.

Элина просто сидела рядом с ним и следила за движениями его пальцев и задумчивостью на лице. Снежок и Джо лежали у девушки на коленях и получали свои бесконечные порции ласки.

За эти месяцы Элина поняла, что никогда не была так счастлива, как рядом с Марком. Она поняла, что стала зависима от его любви.

Валентина Михайловна и Вячеслав Семёнович удивительно сошлись с Олегом Михайловичем и Александром Сергеевичем и сейчас спокойно, тихо разговаривали, сидя за столом.

Марина и Лариса тихо смеялись и что-то обсуждали, не мешая детям, которые пытались привыкнуть к новому звучанию гитары.

Элина переложила собак с колен на диван, резко встала и пошла к себе в комнату. Марк удивился. Но девушка вскоре вернулась со своей гитарой.

– Ты знаешь эту песню. – Элина улыбалась, не обращая внимания на резко прекратившиеся разговоры родственников и их друзей. Села обратно на диван, поудобнее взяв гитару. – Я начну, а ты подхватишь. Она идеально должна звучать на электрогитаре.

Марк усмехнулся.

– Элин, я ещё толком не освоил инструмент!

– Вот и освоишь на практике, – Лабина хитро улыбнулась и начала играть.

(Текст песни «Космос» группы «Три дня дождя» и «Лали» (Начинается с 00:37)

Моё тело обездвижено от твоих слов,

Если ты хочешь поджечь его, то я готов,

И по венам разливается вселенная,

Ты мне скажешь, что вчера была последняя...

Марк вспомнил песню и тут же начал подпевать.

Ты снова красивая, будто под объективами,

Пока я рядом — ты играешь лучшую роль!

В этом кино, где нет ни сценария, ни запретов

Покажешь свою любовь...

– Когда-нибудь я тебе идеально сыграю идеальную песню на этой идеальной гитаре.

Элина тепло рассмеялась.

ЭПИЛОГ - 3

Месяц спустя...

В последние дни января на улицах Омска появилось огромное количество снега.

На Набережной он красиво сверкал под жёлтым светом фонарей.

Марк и Элина бежали наперегонки со своими собаками.

Из людей никого не было, поэтому абсолютно вся Набережная была в распоряжении пары и их четвероногих друзей.

Элина добежала до ближайшей скамейки и, громко смеясь, упала на неё. Снежок моментально запрыгнул на колени хозяйки.

Вскоре подбежали и Марк с Джо и последовали примеру друзей.

– Бегите!

Услышав голос Элины, Снежок и Джо, быстро переглянувшись, тут же сорвались с места и начали, похоже, друг с другом играть в догонялки.

– Как они так просто и быстро сдружились? – недоумевал Марк. – Помнишь? Ещё в новогоднюю ночь они вели себя так, будто знакомы давно.

Элина обтряхнула ботинки от снега и непринуждённо ответила:

– У собак всё проще, чем у людей. – Пауза. – Наверное, я из-за этого всегда её хотела.

Лабина с улыбкой посмотрела на парня и, недолго думая, положила голову ему на плечо, поправляя шапку.

Так они откинулись на спинку скамьи.

– Хочешь откровений? – спросил вскоре Марк.

Элина выпрямилась и посмотрела на Ронина.

– Чего это вдруг?

Марк улыбнулся и неопределённо пожал плечами.

– Просто.

– Ну давай. – Элина снова положила голову парню на плечо.

– Почти сразу, как мы познакомились, я тебя в мыслях называл ландышево-мятной овечкой.

Лабина буквально подпрыгнула на месте и с удивлением, но одновременно почему-то восхищением посмотрела на Марка.

– Почему? – и коротко рассмеялась.

Ронин лишь загадочно пожал плечами.

Пожалуй, на это я пока не буду отвечать.

Парень умело подавил собственный смех.

– Ой, да ладно! Духи тебе мои нравятся!

– Ну, пусть будет так.

Элина снова рассмеялась и вновь устроилась у парня на плече.

Ронин глубоко вздохнул.

– Как только я узнал о смерти твоих родителей, я каждый день корил себя, что не знал этого раньше. Я каждый день жалел, что не был рядом с тобой десятого числа, хотя мы тогда были почти что чужие люди.

Элина напряглась. Она слышала боль в голосе парня.

– А сейчас?

Марк молчал.

Лабина выпрямилась и заглянула в глаза парня.

– Марк.

Марк повернулся и тоже посмотрел в глаза своей девушки.

– И сейчас.

У Элины заныло сердце. Но она не отрывала взгляд от парня.

– Прошлого не вернуть. А это и не нужно. Ты всё узнал в тот момент, в который было нужно. – Лабина улыбнулась. – Разве я тебя когда-нибудь в этом винила?

Марк отрицательно помотал головой, плотно сжав губы.

Элина сжала руку парня.

– Вот и ты перестань.

Они так и сидели молча, пока Лабина вновь не решилась заговорить.

– Неделю назад мне Лариса отдала дневник мамы…

Марк впервые об этом слышал. Он почувствовал, как Элина неосознанно сильнее сжала его ладонь.

– Я не могу решиться его прочитать, понимаешь? – голос девушки надорвался, и она повернулась к парню, пристально смотря в его глаза. – Я хочу его прочитать вместе с тобой…

Марк услышал неописуемую мольбу в голосе Элины. Она же продолжала смотреть на него, словно ребёнок, ждущий одобрения от родителей.

Марк прижимал к себе содрогающуюся от слёз Элину. Ещё несколько минут назад она вслух читала записи своей мамы, но долго не смогла.

Юлия Максимовна начала вести дневник, когда только познакомилась с будущим мужем. Записи были редкими, часто короткими, но очень эмоциональными.

Первое свидание, прогулка, поход в гости, знакомство с родителями, беременность…

Именно на этом моменте Элина не выдержала и с диким криком уткнулась Марку в грудь.

Когда девушка успокоилась, Ронин сам продолжил читать.

Юлия Максимовна в последний месяц беременности написала длинную запись о любви. Она описала, на что похожа их с Костей любовь. Это такая странная, но такая тесная связь, которую ты ощущаешь ещё при первой встрече с человеком. Будто сама судьба вас столкнула и всё заранее решила. Будто одну душу когда-то разорвали и её половинки посадили в разных людях.

Элина слушала, вникала в слова мамы, в её формулировки, пока запись не кончилась.

Как ни странно, это была последняя запись.

Элине казалось, что она поговорила с мамой, что узнала её заново с необычной и новой стороны.

А ещё она узнала в чувствах мамы свои чувства.

ЭПИЛОГ - 4

Спустя две недели...

Четырнадцатое февраля. В школе планировался небольшой концерт. Никто не знал ни подробностей, ни повода, но все послушно после уроков пошли в актовый зал.

Концерт и вправду был обычным. Стихи и песни про любовь, несколько танцев от младших классов и завершающая речь ведущего.

– Ну что ж, дорогие друзья! Наш концерт подходит к концу! Пусть в ваших сердцах всегда живёт любовь, дружба и искренность!

Все дружно зааплодировали, и ведущий продолжил.

– Но прежде чем вы пойдёте в столовую, где для вас администрация школы устроила небольшой сюрприз в виде чаепития в честь и праздника, и конца недели, я предлагаю вам посмотреть последний номер на сегодня! – с этими словами ведущий загадочно удалился, а в зале погас свет.

Послышалось перешёптывание заинтересованных ребят. На сцене ничего не было видно.

Элина пыталась дописаться до Марка, куда он пропал посреди концерта, но тот не отвечал и даже не читал.

– Да где же он! – Элина тщетно пыталась найти парня в толпе зрителей, но рядом с ней сидели только Аня и Эдик.

– Эля, – позвала подруга.

Лабина посмотрела на неё, но Крузина молча кивнула на сцену.

Конечно, Марк не отвечал ей. Потому что он только что появился на сцене с электрогитарой, сидя на стуле и настраивая высоту стойки с микрофоном.

Элина чуть не подскочила от удивления.

Почему он ничего не сказал?!

Марк занял удобное положение на стуле, пододвинул к себе микрофон и сказал в него лишь одну фразу, прежде чем начать играть:

– Я обещал тебе, что когда-нибудь сыграю идеальную песню на этой идеальной гитаре. – Марк смотрел прямо на Элину.

Он понял, что готов играть ей всегда. Он понял, что именно с ней нашёл в себе такое чувство как любовь.

(Текст песни «Мания» группы «Xolidayboy» (Почти вся песня с самого начала)

Горы дыма, горы дыма в стакане тают,

Красота её небесная.

Моя милая, моя милая замирает,

Без тебя вокруг всё стало пресно!

Я так полюбил твоё пенье в душе,

Кроме тебя тут всё какой-то bullshit,

Но когда мы далеко — болят души!

Это всё-таки любовь, или я душный?

Мания! Меня тут свели с ума её желания!

Твоя любовь вызывает привыкание!

Растворили мой рассудок лишь касания,

Я вцепился в твоё тело, будто

Маньяк! Ты — мой грех, боль, моё покаяние!

Но улыбка озарила всё сиянием!

Боже, посмотрите, что это за талия!

Я вцепился в твою душу, будто маньяк.

Ради тебя будут страдать, и вместо болтовни

Ради тебя не грех предать, разрушить целый мир.

Ты или сила, или слабость, чёртов криптонит,

Сколько нам осталось разлетаться на куски?

Я согласен тут упасть!

Final round, решено!

Ты — зависимость и страсть,

Леди — ice, мистер — минор...

Мания! Меня тут свели с ума её желания!

Твоя любовь вызывает привыкание!

Растворили мой рассудок лишь касания,

Я вцепился в твоё тело, будто

Маньяк! Ты — мой грех, боль, моё покаяние!

Но улыбка озарила всё сиянием!

Боже, посмотрите, что это за талия!

Я вцепился в твою душу, будто маньяк!..