Твоя на тысячу жизней

Глава 1

Ардан

- Что это за чертовщина, у вас есть какие-нибудь догадки?

Я разглядываю неведомую хрень в небе и не могу отделаться от мысли, что это – предвестник чего-то малоприятного.

Зелёные сполохи как будто становятся ярче. Они возникли прямо посреди неба, затянутого сплошной пеленой дождевых туч. И на фоне свинцово-серого смотрятся зловеще. Неспокойный Океан катит волну за волной, увенчанную седым пенным гребнем. Клочья пены оседают на камнях.

Я стою на кромке каменистого берега, волны захлёстывают сапоги.

- Никогда такого прежде не видел. А вы?

Лорд Фер не подходит ближе, он держится в отдалении, старается остаться сухим.

- Я тоже, - хмуро говорит он.

Какое-то время мы молчим. Я абсолютно точно уверен, что ему есть что мне сказать. У Драконов Разума всегда в запасе дюжина секретов и целый мешок тайн. Но за долгие годы я одно уяснил точно – хочешь, чтоб Дракон Разума захлопнулся, как раковина, и полностью замолчал, начинай закидывать его вопросами. Поэтому я держусь и ничего не спрашиваю. Он и так знает мой интерес. Сочтёт нужным, сам расскажет.

Наконец, лорд Фер заговорил снова. При первых же его словах я насторожился, как охотничий пёс, почуявший след.

- Ваше величество, я думаю, что-то серьёзно сломалось в преграде между двумя мирами, Эриданом и Сааром.

Снова замолчал, зараза.

Не могу утерпеть всё же, чтобы не подтолкнуть:

- Неужели там что-то могло сломаться ещё больше, чем было?

- Полагаю, всё, что было до этого, может показаться нам детскими игрушками.

У меня мороз идёт по коже, но не подаю виду. Он явно собирается с мыслями, чтобы сказать что-то ещё. И я прав. Мрачный, низкий голос главы Клана Фиолетовых разносится над пустынным берегом как предвестник новой бури:

- Я думаю, мы на пороге важных событий. Я чувствую это всем телом. Я вижу это в рисунке звёзд. Я замечаю это в ритме моих формул и в том, как тени от пламени рисуют на стенах узор, когда я провожу бессонные ночи в своей лаборатории. А самое неприятное, что я понятие не имею, что именно грядёт. А для учёного нет ничего хуже ощущения своей беспомощности. Когда не только не получаешь ответов на свои вопросы, но и понятия не имеешь, какие вопросы задавать мирозданию. Я не хотел вам говорить, Ваше величество, но недавно мне стало известно об ещё одной проблеме. У неё могут быть весьма… болезненные последствия. В вашей деликатной ситуации.

Сжав зубы, жду, что скажет дальше.

У него удивительный талант пройтись по всем болевым точкам, не говоря ничего прямо.

Его намёки могут означать только одно.

Дело касается Милисенты.

Моя Фери…

Воспоминание бьёт под дых так внезапно, что я закрываю глаза и морщусь, в попытках избежать боли. Она как прилив, такая же неизбежная и неотвратимая.

Её глаза, её волосы, запах её кожи…

Я не забыл ничего за эти годы. Ни единого мгновения. Каждое из тех, которых так мало отмерила нам судьба, вросло в мою плоть и кровь множеством корней.

Мы слишком проросли друг в друга.

Она ушла, но её призрак остался со мной.

- Что за проблема?

- Проблема с порталами в Саар. Дело в том, что недавно я хотел отправить одного из младших родственников на ежегодный полет в пустынный мир. Сам я свою попытку уже в этом году истратил, ещё в прошлом месяце. Пусть моё зелье утрачено и больше мы не можем себе позволить частых путешествий, один день в году для каждого из драконов всё же доступен… был доступен. И… кхм… почти для каждого, да. За исключением вас, Ваше величество, разумеется.

Я резко обернулся к нему.

Ненавидел себя за это, но каждый раз, когда слышал, что кто-то из драконов решился на путешествие меж мирами, втайне надеялся, что он принесёт мне новости о Фери. Но не мог даже спросить. Проклятье! Она наложила слишком мощный запрет. До сих пор эти узы связывают по рукам и ногам. А как бы хотелось поговорить хоть с кем-то об этом! Например, с Сойфером. Или вот хотя бы с главой Клана Разума. Лорд Фер – опытный и мудрый дракон, он давно живёт на свете и знает многое, что скрыто за горизонтом. Быть может, он дал бы совет. Но немота сковывает горло спазмом, стоит лишь подумать о том, чтобы задать один из тех вопросов, невысказанных, что жгут грудь огнём изнутри.

Оставалось надеяться, что старый чертяка сам прекрасно знает, о чём я хочу спросить.

Горящими глазами я смотрел на застывшего чуть выше по склону Фера и ждал.

- Вижу, вы хотите спросить меня, попал ли он в Саар и что… вернее, кого там увидел. Вынужден разочаровать вас, мой господин! Мальчишка не смог даже попасть в портал. Моего троюродного племянника просто выпихнуло оттуда и шмякнуло о стену. Сломал руку в двух местах.

Я подумал, что ослышался.

- Что? Погоди, как это? А у него был Проводник?

- До Проводника дело даже не дошло. Говорю же, мой племянник едва успел войти в портал. Тот его просто не принял.

- Хм… - я задумался и потёр подбородок. – Быть может, границы исцеляются? Перегородка меж мирами снова становится прочной?

Я с трудом смог выдавить из себя этот короткий вопрос.

Нет, это не касалось запрета Фери. Это я мог спросить.

Но чтоб я сдох, как же не хотелось, чтоб моя догадка была верна! Ведь это означало бы, что любимая женщина навсегда отрезана от меня непроходимой стеной. А я всё ещё, несмотря ни на что, надеялся когда-нибудь её увидеть. Если бы мог, грудью бы прошиб эту стену! Но всё было бесполезно, сколько не пытался.

- Нет, увы, - покачал головой Фер. В аметистовых глазах отразилось сочувствие. - Никаких признаков исцеления. Скорее, наоборот. Боюсь, повреждение границы начинает носить необратимый характер. Число прорех между Сааром и Эриданом не уменьшается, а лишь увеличивается. Особенно с тех пор, как вы, милорд, утратили возможность путешествовать в пустынный мир и исцелять их.

Я вздрогнул и пристально посмотрел на Фера.

Как много он знает?

Он печально улыбнулся и подтвердил мою догадку.

- Я знаю, Ардан, почему вы больше не летаете в Саар. Точнее, почему больше не можете этого делать.

- Откуда? – напряжённо спросил я.

- Слухи дошли до меня. Не знаю, кто их пустил. Но подозреваю, что в вашем дворце поселились крысы, на которых великодушный дракон, к сожалению, не обращает внимания в силу благородства натуры. А зря. Немало больших зверей погибло, сражённые горсткой крохотны паразитов. Так что вам бы следовало…

- И о чём же трепятся эти крысы?

Фер пожал плечами.

- Поговаривают, одна юная прекрасная леди три года назад сбежала с императорского отбора невест. Судачат также, хотя на вашем месте я не стал бы слишком уж доверять досужим сплетням, что девушка не была драконицей, но оказалась мощной колдуньей. Она украла сердце нашего Императора. А ему запретила за собой ходить. Наложила магический запрет, чтобы он не мог её найти. И с тех пор он бьётся, как птица в клетке, об границы нашего мира, но никак не может их пробить. Чтобы найти ту, которая не хотела, чтобы её нашли.

Я закрыл глаза и ничего не ответил. На языке был противный металлический привкус крови. Хотелось рычать, крушить всё вокруг, хотелось что-нибудь сломать.

Лорд Разума добавил мягче:

- А ещё вы забываете одну деталь. Я ведь и сам был во дворце в ту ночь, когда Милисента сбежала. Кое-что видел, кое-что сопоставил. Она ведь наложила на вас заклинание подчинения. Я прав? Вопрос только, как ей это удалось. Уму непостижимо. Удивительно талантливая девочка.

В его голосе звучало искреннее восхищение.

Я не мог не присоединиться.

Да, она такая.

Удивительная. Незабываемая. Единственная во всех мирах.

Я отвернулся и снова посмотрел на яркие сполохи, красившие небо моего мира хищными мазками. Глубокий зелёный, малахитовый в центре, переходил в оттенки бирюзы и голубого по краям. Переливы напоминали редкое явление, которое я наблюдал как-то, когда гостил у Лиссандра на ледяных пустошах Лисса. Но это не было полярным сиянием.

- Милорд, я бы посоветовал вам поставить часовых для наблюдения за Аномалией. Она мне не внушает доверия. Следует регистрировать передвижения в пространстве, не растёт ли диаметр, положение по отношению к известным созвездиям…

Я встряхнулся и начал оборот.

Сила заструилась по венам, за спиной распахнулись крылья, зрение стало другим, я видел теперь намного больше, дальше, по-другому, чем человек. Ветер стал другом и братом, я не мог дождаться, чтобы оторваться от земли и ворваться в грозовые тучи вместе с ним. Сколько раз я делал это, играя со смертью, пролетая меж молний, за долю мгновения от конца?

- Куда?! – донесся до меня возмущённый возглас Фера. - Вы с ума сошли! Нельзя так рисковать! Это настоящая глупость!

Глупость – просто смотреть и ничего не делать. Я смертельно устал сидеть на одном месте, не в силах что-то изменить.

А эту дрянь необходимо исследовать.

Я стрелой устремился прямиком в зелёную дымку…

Оглушённого и дезориентированного, меня отбросило прочь.

Я рухнул в воду у берега, чудом не напоровшись на острые зубы скал. Обдал бедолагу Фера волной брызг. Тот лишь поморщился.

Когда я выбрался на берег, отфыркиваясь, весь мокрый до нитки, он с высокомерной миной отряхивал капли с рукава безупречного тёмно-фиолетового камзола.

Тяжело дыша, я уселся на берегу, чтобы немного прийти в себя.

Бездна побери! Мундир жалко. Весь в подпалинах, кое-где насквозь, прошло до голого тела. Ожоги на плече и на груди – это ерунда. Затянутся быстро, я ведь всё-таки Дракон. Поморщился от боли. Соль въелась в свежие раны, пока плыл.

Всё это до крайности странно.

- Если хотите знать моё мнение…

- Конечно, ради этого я вас и вызвал с ваших задрипанных островов! – раздражённо перебил я. Злость поднималась внутри кипучей волной, и я ничего не мог с этим сделать. Злость на судьбу, злость за то, что невозможно что-то поправить, злость на Фери, за то, что ушла… злость на себя за то, что не удержал. Это прежде всего.

Во всём этом спутанном клубке я должен был найти правильные нити, чтоб его распутать. Выход был, просто я не сумел вовремя найти.

Надо было просто держать её, и не отпускать.

Стоит закрыть глаза – вспоминаю её бледное, отрешённое лицо, когда она уходила. Фери понимала, что оставляет меня другой. Понимала, что я обязан принять решение и жениться для продолжения рода. Это разбивало ей сердце, потому и ушла.

Если б я только знал, что под сердцем она уносит моё дитя.

Моё единственное дитя, которого я так долго ждал.

Но я понял это, когда было уже слишком поздно что-то исправить. Когда её тело уже истаивало в пространстве. И лишь наполненные слезами глаза прощались со мной навсегда, прощались без слов.

Синие как море глаза. Полные моей магии.

Куда бы она ни ушла, хоть за тысячу миров от меня, отныне она навсегда принадлежит к Клану Водных Драконов. Как всегда происходит с Драконицами, стоит им выйти замуж… ну или в её случае, провести достаточно жарких ночей с Драконом, щедро дарящим ей своё пламя. А наши с ней ночи были такими жаркими, что этого огня хватило бы, чтобы спалить к чертям оба мира, и ещё с избытком осталось бы.

Подумать только, наше общее пламя зажгло в ней новый огонёк жизни…

Интересно, у нас дочь или сын?

Почему-то никогда об этом не думал. Наверное, потому что мне было всё равно – в любом случае это было чудо, на которое я не смел и надеяться.

Залог спасения обоих наших миров.

Но чтобы оно произошло, я, во-первых, должен добраться до своего ребёнка.

Во-вторых, даже этого недостаточно, чтобы усмирить ревущий Океан и починить порванную ткань мироздания. В магическом Круге Драконов должно быть минимум трое, чтобы вызывать всплеск водной магии нужной силы. Я – и двое моих сыновей. Девочки не подходят, у них своей магии нет. Всё это делает особенно большой цену любой ошибки.

А времени остаётся так мало, что я буквально чувствую, как оно утекает водой сквозь пальцы.

За минувшие три года мы потеряли более шестидесяти процентов всей суши. Океан поглотил её безвозвратно. И множество людей погибло прежде, чем мы успели спасти. Такова цена неверных решений. И потерянных впустую лет.

Мне ведь стало всё понятно сразу, как только я увидел её в первый раз – там, в портале, напуганную, онемевшую, послушную каждому моему слову. Девочку-проводника с огромными глазами и храброй душой. Я должен был сразу, там, хватать её и не отпускать. И драконёнка заделать тут же, не выходя из портала. Она быстро бы сдалась, я знаю.

Чёртово благородство. Игры вежливости, глупые принципы, попытки сделать, как правильно.

Вся эта паутина предрассудков и предосторожностей, которая заслоняет в нашей жизни самое главное.

Если нашёл своего человека – ни за что его не отпускай. Что бы не стояло между вами.

Как горька эта запоздалая мудрость.

Я упустил свой шанс. И вот теперь могу только бессильно смотреть в пустое небо, представляя там её лицо, пока мои ожоги медленно затягиваются. Лучше бы болели они. Хотя бы отвлекает от той боли, что внутри, и которую не исцелить так просто.

Как сквозь пелену, слышу голос Фера, наконец. Он всё это время, оказывается, что-то мне говорил.

- …Совершенно безрассудное, мальчишеское поведение, Ардан! Мы ведь понятия не имеем, что из себя представляет эта зеленая сущность! А вы в неё как в омут с головой, без подготовки, без исследований… Ваше величество, вы не имеете права собой рисковать! Вы не хуже меня знаете, как ценна ваша жизнь. Особенно, учитывая…

Он осёкся.

За что ценю Фера, так это за его деликатность.

Особенно учитывая, что за три года у нас с Алиссандрой так и не родились дети.

В Эридане я по-прежнему – Последний Водный Дракон.

Горько усмехаюсь.

Звучит как хороший заголовок для главы в учебнике истории. Не хотелось бы именно так и войти в летописи.

Нет.

Мы ещё повоюем.

Где-то там мой ребёнок, моя кровь, плод нашей любви.

Я найду тебя, малыш, чего бы мне это не стоило.

И может когда-нибудь смогу вернуть улыбку в глаза твоей матери.

Милисента

Ну, замечательно!

Я в сердцах пнула ближайший камень, и он улетел в воду с громким бульком.

Данни посмотрел на меня удивлённо. Он редко видел, чтобы мама так выходила из себя. Всё-таки, я всегда старалась подавать сыну хороший пример и держать себя в руках.

Но это совершенно точно был не тот момент!

- Что с тобой? – удивлённо спросил Феремар, подходя к нам. Данни снова опустил голову на кулачки и вернулся к своему привычному занятию – созерцать Океан. Мощные валы один за другим накатывали на берег. Зрелище было и правда гипнотизирующее.

Но не пятый же час подряд!

Пить хотелось ужасно. И если с едой проблему ещё была вероятность как-то решить – наверняка в здешних водах полно рыбы – то жажда начинала мучать всё сильней.

Я сердито ответила:

- Просто не могу понять. Мы что, вырвались из пустыни и из лап полоумного маньяка только для того, чтобы… - я пнула ещё один камень и его постигла та же судьба. – Чтобы сдохнуть тут на необитаемом острове?!

Этот клочок скалистого берега оказался вытянутой овальной формы, весь усыпан галькой и валунами, абсолютно безжизненным, а самое главное – таким крохотным, что из края в край мы его прошли буквально за два часа.

- Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем! – не совсем уверенно отозвался Мар. – И это… Кераль не такой уж и маньяк…

- Ага, защищай его! Может, и не маньяк, но кукухой за столько лет в пустыне определённо поехал. Подумать только, он правда решил, что я отдам ему сына! Пусть скажет спасибо, что Данни унёс нас оттуда до того, как я вцепилась ему ногтями в лицо. Что до того, чтобы что-нибудь придумать… Ну да, ну да! Давай считать, каковы наши шансы на спасения. – Я принялась загибать пальцы. – Во-первых! При выходе из портала мы не попали ни в одно из населенных мест Эридана…

А ведь втайне я лелеяла надежду на то, что нас вынесло к Императорскому дворцу. И в то же время я малодушно этого боялась. Но всё же одна мысль о том, что меня и Дана разделяет теперь не глухая завеса миров, а всего лишь самое обыкновенное расстояние, которое в человеческих силах преодолеть, заставляла моё сердце биться быстрее.

- Во-вторых. Ни людей, ни Драконов здесь не видать – позвать на помощь некого. Третья неудача – я сама свою магию перемещения оживить до сих пор не могу, уже больше трёх лет не отзывается. Видимо, я её потеряла с концами. Значит, на меня надежды нет, увы.

- У тебя есть магия? – недоверчиво посмотрел на меня Мар.

Я смущённо улыбнулась.

- Прости, я тебе не рассказывала. Если честно, я тебе очень много чего не рассказывала! Нас ждет долгий-предолгий разговор. Когда-нибудь потом. Когда мы решим самую главную проблему повестки дня. Как не сдохнуть! Прости, маленький, закрой ушки, мама ругается нехорошими словами.

Данни пожал плечами и продолжил меланхолично созерцать воду.

- Дальше! – я загнула ещё один палец. – Это уже, получается, в-четвёртых. Мой ужасно одарённый сын тоже не может нас отсюда перенести!

- Прости, мам. Я устал, - извиняющимся тоном отозвался Данни.

- Не извиняйся, солнышко! Ты и так огромный молодец. – Я потрепала сына по тёмной шевелюре. И снова посмотрела на Мара. Понизила голос: – Думаю, у него «откат». У меня такое тоже было. Судя по всему, магию перемещения мой сын унаследовал от меня. Так вот, всякий раз после её использования мне было плохо, и магия не желала какое-то время возвращаться. Причём, чем сильнее напряжение сил и «рывок» при использовании, чем больше затрачено магии, тем дольше восстановление. Можешь себе представить, сколько ему потребовалось магии, чтоб пробить границы между мирами. До сих пор не понимаю, как Данни это удалось.

- И сколько Даньке понадобится времени на восстановление магии? – озабоченно проговорил Мар. Кажется, он начинал понимать всю глубину той… гм… дыры, в которой мы очутились.

- Ну, я-то с последней попытки так и не восстановилась. А с тех пор сколько лет уже прошло.

Мар содрогнулся.

- Мы столько на этом клочке суши не протянем!

- То-то и оно. И крылья у моего сына слишком слабые. Он и нас не унесёт, и сам далеко улетать не сможет, чтобы привести помощь. Теперь ты понимаешь?

- Что же делать? – в глазах парня отразилось замешательство. – Может, я могу чем-то помочь?

Я вздохнула.

- Чем ты собрался помочь? Твоя магия, позволяющая двигать предметы, здесь тоже абсолютно бессильна. Пресную воду ты на острове так и не нашёл. Ну разве что, сможешь сшибить каким-нибудь камушком пролетающего над нами дракона, если он не услышит наши крики… так, стоп.

Я вдруг оторопело уставилась на Мара. Как будто увидела его впервые.

- Сто-о-оп… а иди-ка сюда, братишка!

На красивом лице Мара отразилось замешательство. Он попятился от меня.

- Слушай, Милли! Я, конечно, очень рад, что мы с тобой так сблизились, и ты тоже для меня практически как сестра, но как-то меня смущает странный энтузиазм на твоём лице! Почему ты на меня так смотришь? Что ты задумала?..

Я схватила его за руку и отвела подальше от сына, чтоб Данни не подслушивал. Заставила Мара сесть напротив себя на круглый валун и набрала воздуху в грудь побольше. Как бы это так сказать, чтоб не слишком огорошить бедняжечку? Но, пожалуй, разговор нам и правда предстоит длинный, и откладывать его дальше не получится.

- Послушай, Мар! Дело в том… а, проклятье, скажу как есть! Не до реверансов. Времени у нас нету совсем, надо выбираться отсюда. И похоже, никто, кроме тебя нам в этом не поможет. Видишь ли, когда я называю тебя «братишкой»… это как бы не совсем фигура речи. Ты и правда мой родной брат. А ещё это скорее всего означает… ну, то есть я не вижу никакого другого объяснения… что ты должен быть прирождённый, чистокровный Дракон! Дело за малым – пробудить твою драконью кровь и заставить тебя обернуться в большую, и желательно очень сильную и выносливую, крылатую зверюгу.

Никогда в жизни я не видела у человека более ошарашенного выражения лица.

Что ж.

Придётся наконец-то разложить всю историю нашего появления на свет по полочкам, так, как я её понимаю. И хотя мне самой по-прежнему не всё в ней ясно, совершенно точно я знаю намного больше бедолаги Мара.

Которому я сейчас устрою настоящий взрыв мозга.

===

От автора:

Моя искренняя благодарность всем, кто остался со мной и с героями этой книги! Слов нет, как мне важна ваша поддержка. Это красивая, сложная и сильная история, и в четвёртом томе мы найдем ответы на все вопросы, а переплетенные судьбы всех героев наконец-то лягут в правильный узор. Я хочу подробно и со вкусом рассказать обо всех оставшихся событиях, ведь впереди самое важное. И о каждом из полюбившихся героев, его судьбе и будущем, тоже.

Когда я начинала первую книгу цикла, «Твою на один день» (https://author.today/work/421477), еще не подозревала, во что это выльется, сколько времени и душевных сил потребует. Но какое же невероятное удовольствие писать эту историю и погружаться в этот большой и чудесный мир)

Спасибо, что дарите мне вдохновение открывать его вместе с вами!

А ещё хотела показать вместе несколько артов, которые уже были раньше. Вот так рядом они особенно хорошо смотрятся. Думаю, фамильное сходство налицо))

Милисента

Феремар

Ардан в детстве (папочка)

Данни-младший

Глава 2

Я сжала руки Мара в своих.

- Скажи мне. Ты знаешь, почему наш мир умирает?

Он встрепенулся и отвлёкся немного от головоломки, которую я ему загадала, на новый вопрос.

- Что-то такое слышал от Кераля. Я так понял, случилась какая-то гадость двадцать лет назад, и наш мир столкнулся с миром Драконов. Они поломались друг об друга. Погода испортилась, солнце стало жарить, как на сковородке, и испарять воду. Кераль думал, это Драконы виноваты. Что они забрали нашу воду себе.

Я вздохнула.

- Полуправда хуже лжи. Не совсем так. Они не меньше нашего страдают. Как видишь, этот мир тонет. Ему тоже досталось. Два мира и правда столкнулись – границы повредились, энергия сквозь прорехи стала утекать. И было бы здорово, если б просто образовались дырки, как ворота между мирами – может, тогда вода могла бы перетекать туда-сюда, и нам из Эридана тоже хоть немного досталось. Но увы, магия работает по своим, неведомым законам. Баланс – самая хрупкая штука во Вселенной. А он нарушен бесповоротно. И теперь Саар медленно превращается в безжизненную пустыню, а драконий тонет. Так что если местные люди все дружно не отрастят жабры, они тут все тоже погибнут рано или поздно. Если не исправить ситуацию. На самом деле, Драконы уже много лет прилетают в Саар не просто так. Они честно пытались исправить то, что сломали, и залатать прорехи. Как могли. Медленно, потому что каждый Дракон может побывать в Сааре только один раз в году. Сроком на одни сутки. Кое-что успели, но прорех становится всё больше, они просто не успевают лечить раненые границы…

- Ты так много знаешь о Драконах! – восхитился Мар.

Я смутилась. Хотела бы оставить в секрете ту часть истории, из которой ясно, почему. Это слишком личное.

- Я много училась. В Аш-Серизене я была студенткой Академии.

Судя по глазам, Мару это не о чём не говорило. Я вздохнула и продолжила.

- Слушай дальше. Есть ещё важная вещь, о которой ты должен знать. Тот момент, когда всё сломалось… это произошло не совсем «двадцать лет назад». Думаю, Кераль слегка потерял счёт времени в пустыне. Трагедия случилась чуть раньше. А точнее, в год нашего с тобой рождения.

С этого момента Мар слушал особенно внимательно, не перебивая.

Я долго собиралась с мыслями, подбирала слова. Он терпеливо ждал.

- Понимаешь, в Драконьем мире тогда случилась большая война. Клан пошёл войной на Клан, в междоусобной войне погибали целые семьи. – Мой голос стал совсем тихим. – Например, из Водных Драконов остался только один. Все остальные погибли в сражении. Именно тогда повредилась граница, во время самой большой, самой жестокой битвы. Думаю, какие-то боевые заклинания у них не так, как надо, сработали, или их взорвалось слишком много сразу… в общем, нескольких Драконов тогда вышвырнуло в наш мир. Я читала у нас в Академии, в старой-престарой книге об одном таком, который умер от полученных ран на глазах летописца. Но думаю, было больше одного Дракона.

Я снова помолчала. Хотя – что тут подбирать слова? По-другому не скажешь.

- Мне кажется, в ту ночь в Саар попала ещё и наша с тобой мать. И думаю, она была настоящей, чистокровной Драконицей.

Мар отнял у меня руки, вскочил и стал нетерпеливо ходить туда-сюда.

- Откуда ты знаешь?

- Я догадываюсь. Но мне кажется, моя догадка верна. Только она объясняет всё. Например, удивительную магию, которой ты владеешь. А ещё то, что я с детства была как потерянная. Вечно одна. Как будто окружающие инстинктивно чувствовали, что я не такая, как они. То, что наша мать Драконьего рода, объясняло бы те… странности, которые у меня с рождения.

И самое главное, то, что я смогла родить Дракону сына.

Всё-таки, это правда. Обычная человеческая женщина не в состоянии выносить и родить драконье дитя. У неё не хватит внутреннего огня для этого. Как видно, у меня хватило.

- Почему ты так недоверчиво смотришь на меня? – спросила я брата. – Тебе не нравится эта новость? Только не говори мне, что тоже думаешь, как и Кераль, что Драконы – это зло во плоти.

Мар подумал, и покачал головой.

- Нет, не думаю. В природе ничего не бывает только злым или только хорошим, - пожал плечами он. – К тому же они слишком красивые. Я всегда любовался, если видел пролетающими где-то вдали. Кераль жутко бесился и требовал, чтобы я спрятался. Он боялся, что заметят. Но мне было трудно оторваться. Завораживающее это зрелище – летящий Дракон.

- Не могу не согласиться, - отвела глаза я. Посмотрела на небо, поморгала, сгоняя слёзы. Это не очень помогало. Небо было тёмно-синее. Как глаза Ардана. И глаза нашего сына.

- Кто папа Данни? – тихо спросил Мар. Снова подошёл и сел рядом. – Ты никогда не рассказывала. Я только понял, что это Дракон. Ну, трудно было не догадаться. Когда пацан мне свои крылья показал.

- Я же его просила, никому!.. – грустно улыбнулась я.

- Не ругай его. Я помогал ему прятать их от Кераля. Он несколько раз чуть не застукал его опыты с полётами. Вот был бы скандал… а, да. Скандал и так случился.

Он повесил голову, сцепив руки меж широко расставленных колен, и я не могла видеть выражение его лица. Отросшие тёмные волосы закрывали лицо.

- Ты по нему скучаешь? – мягко спросила я.

- Ну, не то чтобы сильно. У него характер был тяжеловатый. Да и рука тоже… Но он меня вырастил всё-таки. Вместо отца. Если б не он, я б, наверное, помер.

- Если бы не он, тебя бы вырастила наша мама! – резко оборвала его я.

Мар вскинул голову.

Всё-таки, то, что мой брат вырос в изоляции, в пустыне, наложило отпечаток. Он был слишком добрый и чересчур наивный. В его возрасте многие, кого я знала, превращались уже в ожесточённых песчаных волков. А он остался мозгами немного подростком.

Но сейчас в его глазах – недетская грусть.

- Какая она была?

- Нежная. Добрая. Молчаливая. Всегда печальная. Очень красивая. Ты на неё похож. Мы оба очень похожи, - я протянула руку и погладила брата по густым кудрям. – У неё волосы были такого же цвета. И разрез глаз…

- У тебя не такого цвета, как у меня.

- Я знаю. Мои поменяли цвет. Были когда-то карие.

- Как это?

Я смутилась, не зная, как объяснить.

- Эм-м-м… слишком долго общалась с одним Драконом.

К счастью, Мар не стал допытываться. Иначе как бы я объяснила тому, кто и девушек-то живых толком не видел, каким именно образом у меня глаза стали синими?

После трёх обжигающих ночей с моим Драконом.

Если б я чаще смотрелась в зеркало, наверное, давно заметила бы этот процесс. Но мне было некогда на себя смотреть.

- Я сопоставила все детали, и думаю, дело обстояло так. Когда наша мать попала в прореху, она была уже беременна. Что-то мне подсказывает, принадлежала она к одному исчезнувшему ныне драконьему Клану, от которого не осталось больше ни одного представителя. К Серебряным Драконам.

Меня вдруг тряхнуло догадкой.

Почему я не смогла пройти испытание для невест на Драконьем зове. И подтвердить, что я тоже Драконица. Ведь на острове виверн не оставалось ни одной серебряной виверны! Некому было меня признавать. Я застала лишь кости последних, погибших от старости. К сожалению, они не дожили до возвращения наследницы Серебряных Драконов. А мы слишком рано сделали выводы. И ошиблись.

Как же я могла так поторопиться?

Почему не подумала как следует, а бросилась бежать? Почему такое важное жизненное решение приняла так скоропалительно?

Я много раз вспоминала тот день, и каждый раз у меня словно морок был в голове. Помню, я была вся охвачена тоской, тревогой, моё сердце разрывалось от боли, я совсем пала духом, утратила всякий ориентир и веру в себя.

Это было на меня непохоже.

Но, наверное, слишком долгие испытания кого угодно подточат.

Боги, я даже оставила свою сестру одну! Не было дня, чтобы я не вспоминала об Эми. Она мне даже снилась. Оставалось надеяться, что сестрёнке там хорошо. Дан – единственный на всём белом свете, кому я могла доверить сестру. А её болезнь излечилась только в Водном мире, ей категорически нельзя было со мной в пустыню. Но всё равно, чувство вины не отпускало все эти годы.

Подумав об Эми, я немного воспряла. Ведь мы теперь снова в одном мире! Я смогу её увидеть.

Осталось только выбраться с проклятого острова.

Задул порывистый холодный ветер, оставил на губах привкус соли. Я поёжилась. Здесь ужасно холодно после Саара! Пора закругляться и уже делать что-то. Если ночь застанет нас здесь, без укрытия и тёплой одежды, боюсь, мы замёрзнем к утру.

- Ну так вот. Мою маму звали Милибет. Это имя назвал и Кераль. А ведь я никогда ему не называла его! Он совершенно точно знал её. Я уверена, именно она была той женщиной, которую он нашёл в пустыне много лет назад. И оставил у себя на какое-то время. Не случайно, когда он принимал мои роды, обмолвился, что ему уже приходилось это делать. И знаешь, я была бы искренне ему благодарна! Если бы, прости, он не был таким двинутым на голову психом.

Мар вздохнул.

- Извини, братишка. Я знаю, тебе неприятно это слышать, но это так! Он рассказал мне свою историю. Как его предали, изгнали из родного дома, как травила и хотела убить мачеха… с тех пор он с недоверием относился ко всем женщинам и вбил себе в голову, что надёжную «стаю» можно построить только без них. Мне кажется, когда у Милибет родилась двойня, его осенило идеей. Что это небеса послали ему сына. Он жестоко отобрал у неё мальчика и вырастил его, как собственного ребёнка. Но его не волновало, что будет с женщиной и её дочкой, которых он отправил на все четыре стороны.

Ничего не могла поделать – меня трясло от гнева. Если бы Кераль объявился сейчас здесь, наверное, задушила бы голыми руками!

Я была слишком мала, чтобы помнить. Вряд ли мне было больше двух лет, когда нас изгнали.

Но не случайно моё сердце сразу почувствовало родство к Мару. И магия вынесла прямиком к нему, когда я падала через миры. А ещё я как-то сразу почувствовала себя с этими двумя пустынными отшельниками, как у себя дома. Тоже, думаю, не просто так. Я и вернулась домой – в свой самый первый в жизни дом. Пустыню.

Дитя Пустыни, как называла меня мама иногда с грустной улыбкой.

Дальнейшую часть её истории я очень хорошо знала. Её подобрал караван торговцев. Там она познакомилась с отчимом. Тот взял её в жёны, несмотря на ребёнка, но всю жизнь попрекал «довеском». А мать терпела этого ужасного, грубого и жестокого человека, даже родила ему ещё одного ребёнка. Никогда не любила и сходила с ума, как запертая в клетку. Просто потому, что не представляла, как в одиночку выжить в чужом, неприютном мире, о котором она ничего не знала и к которому, наверное, так и не смогла никогда до конца привыкнуть.

А самое главное, она хотела, чтобы выжила её дочь. Выжила любой ценой. На себя маме было плевать. И она жертвовала собой ради меня каждый день. Теперь я понимаю это. И в конце концов… мама просто сгорела. Зачахла, как прекрасный цветок из чужого мира, пересаженный в песок под лучи палящего солнца.

- Милли… Милли, ты чего?

Я вытерла ресницы.

- Не обращай внимания. Просто задумалась.

Мар помолчал, осмысливая то, что я ему рассказала. Я по глазам видела, что верит каждому слову. Он тоже с самого начала почувствовал, что мы – родные. Потому и не дал мне умереть в пустыне. И даже последовал за мной, оставил своего приёмного отца…

- Кто был наш отец? Я имею в виду, настоящий?

Я стушевалась.

- Не знаю точно. Могу только предполагать. Но я не хочу болтать языком впустую. Если когда-нибудь его встретим, спросим.

- Но ты точно знаешь, что он был Драконом? – продолжил допытываться он.

- Никаких сомнений! Поверь мне, других вариантов быть не может. Драконицы рожают только от Драконов. Непреложный закон природы. А откуда-то же во мне взялась драконья кровь. Чтобы произвести на свет вот это чудо.

- Смотрите! – воскликнул Данни. И мы оба повернули на него головы.

Мой сын, сидя на отвесном берегу, вскинул руки.

И толща воды под его ногами стала раздвигаться в стороны.

Я подбежала к нему.

- Осторожно! Что ты делаешь?

- Посмотри, мама! Какая красота!

Далеко внизу, на морском дне, ушедшая в стороны вода обнажила развалины старинных зданий.

Белоснежный, источенный временем мрамор, обломки его и беспорядочные груды затянуты илом и песком, меж ними меланхолично ходят какие-то морские зверюшки с длинными лапками.

Упавшие статуи воинов со строгими ликами смотрят в небо слепыми глазами.

Фрагменты мокрых стен и остатки колонн. Какой-то старинный дворец. Или, может быть, храм.

Те, кто жили здесь, давно мертвы. А творения их рук до сих пор живы и ушли в вечность, и теперь взирают на нас с немым укором. Как будто спрашивают, зачем мы потревожили их покой.

- Оставь, - попросила я. – Пусть прошлое остаётся в прошлом.

Сын опустил руки, и гигантская толща воды рухнула обратно на морское дно.

- Слушай, приятель! – воскликнул Мар, посмотрев на меня извиняющимся взглядом. – Может, ты и перемещаться снова можешь? Забрал бы нас отсюда.

Ух, и не хочется моему брату копаться в себе в поисках драконьей магии. Отлынивает! Пытается спихнуть на племяша.

Данни покачал головой. Его синие глаза стали задумчивы.

- Пробовал. Не получается пока. С водой мне проще. Никогда не видел столько! Ужасно красиво.

- Отец Данни – самый могущественный Водный Дракон этого мира, - шепнула я на ухо Мару. Я никогда не разговаривала с сыном об Ардане, и с ужасом думала о моменте, когда он спросит. Но пока он не спрашивал. Признаться, мне хотелось оттягивать этот момент как можно дольше. Так что лучше пока шёпотом.

Мар присвистнул.

- Но думаю, наш с тобой папаша в своей сфере тоже весьма выдающийся экземпляр, - вкрадчиво проговорила я. – Так что уверена, тебе, как мужчине, передалась лучшая часть наследства! Может, ты не знаешь, но в мире Драконов всё устроено очень несправедливо. Женщина – всего лишь сосуд для сбережения драконьего пламени, мы сами ничего не можем. А вот мужчины… и магия им подвластна, и в Драконов только они могут оборачиваться! Кстати, об этом.

Мар попятился от меня, чуя, что запахло жареным.

За его спиной уже показался скалистый обрыв.

- Послушай, братишка. А может, тебя в воду кинуть, чтоб крылья быстрее отрастил?

Он испугался ужасно.

- Э-э-э… полегче! Я не умею плавать!

Я улыбнулась ласковой улыбкой маньяка:

- Какое совпадение, я тоже! Никто в Сааре не умеет. Так что вытащить некому будет. Какая досада. Придётся крылышки…

- Милли, не пугай меня! У тебя тоже в пустыне колпак потёк?!

Моя улыбка погасла. Я вздохнула и устало плюхнулась на ближайший камень.

- Да нет, я пошутила. Думала, ну вдруг подействует. На тебя последняя надежда, братишка! Если не сможешь… ну, значит, наши кости останутся здесь, рядом с развалинами старого храма.

Он стал вдруг очень серьёзным.

- Как это сделать?

Я внутренне улыбнулась.

Наша порода. Мы упрямые.

- Я-то откуда знаю? Данни пусть подскажет.

Мар отозвал племянника в сторонку, и они долго о чём-то шушукались.

Честно говоря, я сама не понимала, как именно мой сын обращается в драконёнка. Он как-то сам научился, года в два. Просто в один прекрасный миг пришёл ко мне – и показал. Данни всегда был очень самостоятельным, вечно лазил везде один, я не могла дозваться. Исследовал пустыню. И свои способности, как выяснилось. У него был пытливый ум и хорошие аналитические мозги.

Два года.

Наверное, именно в том возрасте, когда Мару пора было самому учиться оборачиваться, он потерял нашу маму. Наверное, это так травмировало мальчика, что процесс затормозился, не начавшись. Магия замкнулась в себе. Ведь её опасно было проявлять рядом с человеком, который её так ненавидел.

Настало время ей вернуться.

Мои мужчины так долго не возвращались, что я успела задремать. Свернулась калачиком на твёрдых камнях, и погрузилась в неглубокий, беспокойный сон. Так сильно была измотана всеми событиями этого бесконечного дня.

- Мама, мама, иди сюда!

Радостный крик сына вырвал меня из забытья. Любая мама на голос своего ребёнка реагирует мгновенно, если она не труп. А я пока не собиралась. Я планирую сражаться до последнего вздоха!

Ведь когда-то я думала, что осталась одна. А теперь у меня есть целая большая семья.

Боже, Эми если узнает, с ума сойдёт!

Когда узнает. Когда, Милли! Поправила я себя.

Завернула за острый угол большой скалы и обомлела.

На самом краю обрыва сидел огромный дракон. Смотрел на меня обалделыми глазами Мара, расправлял несмело гигантские крылья. Сверкал переливами чешуи. Длинный зубчатый гребень тянулся по всему хребту и оканчивался на кончике хвоста. Цвет мне особенно понравился. Завораживающе красиво.

- Замечательно! Вы такие молодцы! Оба. Люблю вас! И ужасно горжусь.

Дракон удивлённо осматривал сам себя, вытягивал крылья, подносил к носу когтистую лапу.

Какой же красивый!

Я улыбнулась.

Так и думала.

Фиолетовый.

Глава 3

Алиссандра

Я сижу перед зеркалом и уже битых полчаса смотрю в него невидящими глазами.

На полированной столешнице трюмо расставлены в строгом порядке многочисленные склянки с духами и баночки со всевозможными кремами и притираниями. В распахнутой шкатулке – стоимость годового дохода какого-нибудь захудалого младшего драконьего Клана. А может, и за сто лет, не знаю. Ни разу не интересовалась стоимостью фамильных драгоценностей Водных Драконов.

Они всё равно – все синие. Миллионы оттенков синего, от самого глубокого, почти чёрного, цвета толщи воды в ночном Океане, до бледно-топазового, почти голубого. Я только эти и ношу, потому что голубой напоминает хоть немного о цветах моего собственного дома. Голубой и белый.

Вспоминаю льды Лисса, бесконечные белые пустоши. Как слепит солнце глаза, отражаясь от холмистых звёздно-искристых полей, покрытых твёрдым настом. Сквозь него проваливалась нога, если наступить. Когда мы были маленькими, Лиссандр как-то заманил меня на особенно большой сугроб. Брат был тонкий, лёгкий. Наст его удержал. А я в тяжёлых платьях и белой песцовой шубке быстро провалилась по пояс в пушистый снег. Долго плакала. Неделю бегала за Сандром, чтобы поколотить. Но его вечно было не догнать. Успокоилась только, когда подложила брату в постель скользкую, всю в слизи рыбину. Ух, он и кричал! Как девчонка.

Я бы всё отдала, чтобы вернуться в то время. Когда мама была ещё жива. Когда мы были детьми и не знали, какой огромный и сложный мир вокруг. Всё ограничивалось ледяными островами и безопасными стенами дворца. Я тогда не знала, что стоит покинуть отчий дом, и больше ничто не будет укрывать от жестоких ветров взрослой жизни.

Почему за решение, принятое однажды, надо страдать всю жизнь?

Почему моё сердце не может покрыться льдом, и до сих пор болит?

Я знаю, почему. Потому что в проклятой Жемчужине Бездны никогда не идёт снег. И здесь не бывает льда.

Ардан снова куда-то улетел ещё вчера. И дома не ночевал.

Деликатный стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

- Войдите! – холодно приказываю я. Хотя уже и так знаю, кто это. Только она могла явиться ко мне в столь поздний час без приглашения.

- Ваше величество, вы так прекрасны сегодня!

Моя камер-фрейлина делает глубокий реверанс, я скупо киваю ей, не поворачивая головы. Наблюдаю за её приближением через овальное зеркало.

Тьёрр плывёт по комнате, укрытой мягкими, синими разумеется, коврами. И за ней, от подола её длинного серого платья, словно струятся туманные ленты.

- Ты явилась, чтобы доложить мне об этом? Это я знаю и без тебя, - пожимаю плечами. Платье оставляет плечи открытыми. Синее, чтоб мне провалиться, платье. Почему я должна носить только этот цвет? Он когда-нибудь сведёт меня с ума. Иногда мне хочется взять ножницы и изрезать все свои наряды. Или пролить на них банку чернил.

Но я продолжаю держать лицо. Безупречно красивая маска – всё, что у меня есть. Леди должна быть воспитанной и всегда держать себя в руках. Это отцовское правило намертво вколочено в меня, въелось в кости.

- О нет! – вкрадчиво произносит Тьёрр, оказавшись у меня за спиной. – Я бы не стала беспокоить Ваше величество по такому пустячному делу. Ведь вы и так знаете, как прекрасны. Настоящая Жемчужина Бездны – это вы! Самый драгоценный камень в короне Империи. Вы знаете, о чём говорят все без исключения? Что ваш супруг – счастливейший из мужчин.

Я морщусь.

Снимаю тяжёлую корону, небрежно кладу её на бархатную подушечку, лежащую передо мной. Я совсем забыла, что хотела сделать это, когда садилась сюда. Виски раскалываются от боли.

Тянусь рукой к щётке для волос, но Тьёрр меня опережает.

Её размеренные движения, когда осторожно касается щёткой моей головы, усыпляют. Мне хочется спать. Глаза просто слипаются.

Сверху… вниз…

Сверху… вниз…

Сверху… вниз…

Она склоняется ниже и шепчет над самым моим ухом:

- Кстати, о Вашем супруге, моя госпожа.

Сверху… вниз…

Сверху… вниз…

Я хмурюсь.

- А что с ним?

Сверху… вниз…

Сверху… вниз…

Её ладони пахнут каким-то маслом. Запах пробирается мне в ноздри, я не могу не дышать им. Не могу распознать, что это. Что-то цветочное, душное, от чего моя сонливость усиливается в разы. Веки наливаются свинцовой тяжестью, глаза сами собой закрываются. Сейчас усну сидя.

- Уделяет ли он вам достаточно внимания… как женщине? В Империи обеспокоены отсутствием наследников.

- Ардан ночует каждую ночь в моей постели! – бормочу я.

Хотя и она, и я знаем, что это ложь. Не каждую. Все видят, что при каждом удобном случае он находит очередные очень важные государственные дела, чтобы оставить меня одну.

- Вы должны зачать дитя, моя госпожа! – вкрадчивый кошачий голос Тьёрр проникает мне в голову, обволакивает мозг.

Одна-единственная слеза скатывается по моей щеке.

Ребёнок.

Я бы очень хотела ребёнка. Моя мама когда-то говорила, что дети – то, за что она всегда будет благодарна моему отцу.

Зная его жестокий нрав, думаю, это единственное, что примиряло её с необходимостью быть его женой.

Я бы очень, очень хотела сына. Или дочь. Не важно. Лучше обоих.

Ведь тогда появятся единственные в мире живые существа, которые меня по-настоящему любят.

- Вы даёте Его величеству моё снадобье? То, что я приносила в последние месяцы, намного более мощного действия.

- Да, Тьёрр. Конечно, Тьёрр.

В её голосе прорезается сталь. Словно когти в мягкой кошачьей лапе.

- Отлично. Тогда, думаю, результат не заставит себя ждать. В конце концов. Хорошо бы, чтобы наконец-то подействовало. Если в ближайшее время так и не появятся долгожданные новости о наследнике, мне придётся предпринять какие-нибудь более серьёзные меры. Я уже работаю над планом. Но хорошо бы всё получилось без этого. Не люблю усложнять простые вещи.

Она аккуратно откладывает щётку. И начинает плести мне косу на ночь. Я открываю глаза и смотрю, как её ловкие пальцы быстро двигаются. На серебристых прядях моих волос мерцает пламя свечей.

- Что ты сказала, Тьёрр?

- Я сказала, что вы прекрасны сегодня, моя госпожа.

Глава 4

Ардан

Небо уже стало совсем чёрным, когда я вернулся в Жемчужину Бездны.

Фер отказался воспользоваться моим гостеприимством и полетел домой. Почему-то не хотелось его отпускать. При каждой встрече с Драконом Разума меня не покидает ощущение, будто мы о чём-то важном не договорили. Это как слово, которое забыл, и оно настойчиво вертится на языке, стучится откуда-то из недр памяти, но всякий раз, как пытаешься поймать, ускользает сквозь пальцы, подобно скользкой рыбине.

От усталости я едва не промахнулся мимо взлётной площадки перед дворцом, вымощенной широкими каменными плитами. Едва не рухнул с обрыва, в последний момент уцепился когтями и вскарабкался наверх. Иначе получилось бы очередное внеплановое купание. Сейчас не хочется. В последнее время даже вода не радует. Родная стихия стала злой, яростной, непокорной. Как будто обиделась на меня. Как норовистый конь, который отвык от седока.

Обернулся человеком, встряхнулся и побрел мимо гигантских горшков с цветами к дворцу. У нас теперь везде цветы. Алиссандра от нечего делать каждый свободный миллиметр дворца ими заставила. Аромат белых лилий теперь повсюду, от него не скрыться. Меня воротит от него от души – но я молчу. Ей и так несладко приходится здесь. Не стану мешать её маленьким прихотям. После ледяных пустошей Лисса её радует зелень.

Хотя – кого я обманываю?

Ей несладко приходится не во дворце. А в нашем браке. И что с этим сделать, ума не приложу. Я думал, она будет счастлива – ни разу за столько лет нашего знакомства Алиссандра не дала повода заподозрить, что ей нужно нечто большее, чем корона. Не представлял, что у этой прекрасной ледяной статуи есть сердце. А вот теперь смотрю на неё, и чувствую себя негодяем. Каждый раз при взгляде на её до боли прекрасное, отрешённое лицо ощущаю мучительное чувство вины.

Она ни разу не сказала мне, чего ждёт.

Но почему-то смотрит так… будто я её предал.

Наверное, так оно и есть.

Телом я с ней.

Но в моих мыслях и моей душе всегда была, есть и будет другая женщина.

Алиссандра ни разу не укорила меня, не закатила скандала, даже движением брови не дала понять, что вообще знает о Милисенте. О нашей с ней истории. Я думал, что если эта история прервалась до моей свадьбы, гордость Алиссандры не пострадает.

Формально мне не в чем себя винить. Я ни разу не изменял жене. Я выказываю ей всё уважение, которое подобает её рангу.

Но каждый раз, стоит нам оказаться наедине, она слишком громко молчит.

…В задумчивости не заметил, как ноги сами повели меня по коридорам дворца куда-то. По-хорошему, пора бы в спальню. Но когда я очнулся, понял, что пришёл в рабочий кабинет.

Что ж. Голова тяжелая после трудного дня и веки уже слипаются, но лучше побуду пока здесь. Наверняка накопилось новостей, пока меня не было. Отправляю лакея, стоящего у входа подобно статуе, прислать мне капитана Летучих рыб.

Сажусь за широкий письменный стол, потираю переносицу, жду – недолго, всего пару минут.

Легрон, как обычно, не заставляет себя долго ждать.

Уверенный стук в дверь.

- Входите, капитан! – устало командую я.

В распахнутую дверь широким армейским шагом входит Дракон, с недавнего времени ставший моей правой рукой. Летучие рыбы – отряд, который я собрал буквально по крупицам специально, чтобы проводить поисково-спасательные работы и руководить помощью пострадавшим от стихии. Когда понял, что сам, в одиночку не справлюсь совершенно точно. Слишком много стало катаклизмов, слишком много селений уходит под воду. Многие города разрушены без следа. Люди теряют всё, что нажили поколениями. Мы, Драконы, не имеем права оставить их без помощи. Раз уж сами виноваты в том, что на их головы упали эти бедствия.

Когда я думаю об этом, мне хочется сломать стену кулаком. Но, разумеется, правитель должен быть оплотом спокойствия для подчиненных. Не важно, какие бури бушуют у тебя внутри. Когда на тебя устремлены чужие взгляды, ты не имеешь права дать слабину.

- Ваше величество! – коротко кланяется Легрон.

Я не долго думал, кому поручить эту ответственную миссию. Не так уж много вассальных Младших Кланов осталось под моей рукой. Но без сомнения, Клан росы был всегда самым преданным. Жаль, что когда моему отцу понадобилась помощь против Тандрагора, у них не было взрослых мужчин, чтобы прислать.

Легрон коротко и сжато докладывает мне о результатах экспедиции к островам Большого Когтя. Которые когда-то были одним островом, но теперь распались на архипелаг. Я слушаю, киваю, и думаю. Что вот этот молодой человек, которому едва исполнилось двадцать, очень хорошо своей историей показывает, что происходит с нами всеми. С Драконами Эридана.

У него светлые, коротко стриженные волосы и прозрачно-голубые глаза. В них горит преданность своему делу и своему Императору, но что немаловажно – ум и осторожность. Синий мундир службы во Дворце, на правом рукаве эмблема Летучих Рыб. Крылатая рыба на золотистом щите. Для многих людей этот знак стал символом спасения за последние три года.

Клан росы – младший Клан, вассальный моему вот уже много столетий. Даже цвет чешуи этих драконов, бледно-голубой, почти белый, напоминает о том, что наши Дома были родственными на заре эпох. Когда-то в этом Клане было немало сильных Драконов. Но, к сожалению, в отличие от моей семьи, их представители не владеют стихийной магией. Иначе сколько проблем мы уже могли бы решить. Никто из младших Кланов не владеет магией, только драконьим оборотом. Именно поэтому власть с незапамятных времён сконцентрировалась в руках нескольких Домов, покоряющих стихии Эридана. Тьма, Разум, Вода, Лёд, Гром… всего пять, за минусом Серебряных, которых больше нет.

Вернее, мы думали, что нет. После того, как я получил неопровержимое доказательство, что моя Фери – все-таки драконица, я снова придерживаюсь своей теории. Что где-то мы проглядели, и мне повезло встретить его последнюю представительницу. Но в любом случае, наш с Милисентой ребёнок уже будет принадлежать Водному Клану, так что Серебряные так или иначе теперь – лишь часть истории.

Мысль о ребенке привычно колет отравленным жалом где-то у сердца, и я стремительно перевожу мысль на другое.

Да… один из древнейших Кланов мы уже потеряли.

Думаю, у Клана росы есть все шансы последовать туда же, в архивы истории. Надеюсь, хотя бы у Легрона будет больше мозгов, чем у меня. И в ближайшем времени парень найдёт себе жену, не станет тянуть до последнего.

Все представители этого Клана, которых всего числом осталось пять, жили на отдаленном острове Рос. Его уже полностью затопило, к несчастью. Мы приняли их в Жемчужине Бездны. Старая драконица с единственным сыном. Две её бездетные младшие сестры, которые так и не вышли в своё время замуж. Дочь, помнится, приезжала ко мне на Драконий зов. Девушку тут же после завершения сосватали и взяли за какого-то из своих представителей Туманные драконы. Эти шустрые, времени терять не любят.

И вот теперь вся мужская часть этого Клана представлена одним-единственным Легроном.

Глядя на то, что происходит с младшими Кланами, лучше всяких слов понимаешь, что мы, Драконы, просто вымираем. До сих пор отчаянно цепляемся за жизнь, конечно – это свойственно любому виду в природе. Но возможно, Эридан слишком тесен для нас. Из тех Кланов, что за последние десятилетия увеличили численность, я могу вспомнить, пожалуй, разве что Туманных. Надо будет при случае поговорить с ними, узнать, в чём секрет.

Помнится, одна из них тоже участвовала в Драконьем зове – как там её… не помню имени. Я вообще почти никого не запомнил из участниц отбора. Не до того было. Но эта девица вроде служит сейчас камер-фрейлиной моей жены. Да что ж с памятью-то… раньше вроде никогда не жаловался… нет, надо, всё-таки, высыпаться как следует.

Пытаюсь хотя бы лицо в памяти вызвать, и все равно не получается. Туманная Драконица ходила бесшумно, слонялась как тень по коридорам дворца, выполняя один бог знает какие поручения Алиссандры, на глаза мне лишний раз не показывалась.

Может, в этом и секрет? Туманные Драконы сидели сиднем на краю мира, никогда не воевали, ни в какие конфликты не вмешивались…

- Доклад окончен, Ваше величество!

Легрон вытянулся в струнку и посмотрел на меня выжидающе.

- Вы хорошо потрудились, капитан! – кивнул я. Думаю, будет лишним сказать, что половину пропустил мимо ушей. Передо мной на столе уже приземлилась свежая стопка отчёта. Будет что изучить. Сделаю это, как только он уйдёт. Скорее всего, разбор бумаг затянется глубоко за полночь, как обычно. Надеюсь, когда я вернусь в спальню, Алиссандра будет уже спать. – Свободен.

Он мнётся и не уходит.

- Что-то ещё? – напрягаюсь я. Появляется нехорошее предчувствие. Не могу это объяснить. Холод вдоль позвоночника.

- Это не более, чем мои домыслы… - начинает осторожничать Легрон. Однако за время совместной работы, с тех самых пор, как он поступил под моё начало совсем зелёным юнцом, я научился доверять чутью мальчишки. Раз он счёл нужным отдельно обговорить какой-то вопрос, отрывая меня от сна и отдыха, значит, дело серьёзное.

- Докладывай! – выпрямился я. Сон как рукой сняло.

- Один из моих людей всё ещё не вернулся из экспедиции. Требовалось доставить продукты и вещи первой необходимости пострадавшим Сахарных отмелей…

- Вместо отмелей там давно уже рыбы пасутся, - мрачно заметил я.

- Так точно! Как полагается по уставу, я отправил троих с грузом. В разные части архипелага. Двое давно на месте, отчёт – в папке у Вашего величества. Однако… один из моих людей задерживается уже на три дня.

- Не такая большая задержка, – нахмурился я. – В тех краях сейчас бури.

- Да. Вы правы, - сдержанно произнёс Легрон. – И тем не менее. В той части Южного моря уже погибал один из участников спасательного отряда, год назад. Мы тогда списали на случайность. Чего не бывает во время разгула стихии, тот Дракон был недостаточно опытен, Клан сиреневого ветра прислал совсем подростка…

- Но два исчезновения с интервалом год в одном и том же регионе – уже странно.

Я решительно поднялся из-за стола.

- Вот именно, - кивнул Легрон.

- Покажи мне, в каком квадрате это случилось.

Подошёл к огромному деревянному глобусу, стоявшем в углу кабинета. Легран без раздумий очертил нужный ареал.

- Ваше величество, позвольте мне с утра…

- Нет. Хватит отправлять юнцов. При всём уважении, Легрон. Ты отлично справляешься с возложенной на тебя миссией. Отец бы гордился. Я помню смутно, как он прилетал в Жемчужину Бездны, когда я был совсем маленьким, но по словам отца, это был достойный Дракон. И большая потеря для всех нас, когда его не стало.

Взгляд Леграна потемнел, желваки заходили на скулах, но он ничего не сказал.

- Мне всё это не нравится, - продолжил я. – Необходимо выяснить, что там происходит. Я отправлюсь туда сам.

Ему это пришлось не по нраву, видно было. Но ничего, потерпит.

Тендри в последнее время тоже меня с ума сводит просьбами дать ему какое-нибудь задание в открытом Океане.

Но я обязан беречь нашу драконью молодёжь. Будущее Эридана.

Если, конечно, оно у нас будет.

- Но вы же только вернулись, Ваше величество! – упрямо заявил Легрон. Вот ведь упёртый! Не сдаётся. – Разве Вам не следует для начала восстановить силы?

Я положил руку ему на плечо и сжал.

- Послушай меня, малыш. Твоя матушка наверняка уже начала подыскивать тебе невесту. – Легрон отвёл взгляд, смущаясь. Я улыбнулся. - Ни за что и никогда не женись только лишь из чувства долга! Ищи ту, ради которой захочешь перевернуть весь мир. Ты не представляешь, в какой ад превратится твоя жизнь, если всё, чего тебе будет хотеться, это найти повод не возвращаться в свою супружескую постель.

***

Милисента

Я тысячу раз пожалела, что послушалась Мара, и мы пустились в путь так быстро.

Мы летели уже несколько часов, понятия не имею, сколько – но по ощущениям, целую вечность.

Солнце давно село, но луна светила ярко, и мой брат настоял, что справится.

Но боги, как он летел!

То проваливался резко вниз, то вилял в стороны, рвано махал крыльями, чтобы выровняться, ловил потоки ветра боком… мой желудок сигнализировал мне, что ещё немного, и он не выдержит.

Зато Данни был в полном восторге.

Мы с ним кое-как уселись на спину Мару, вцепившись в роговые выступы, и я крепко-накрепко держала сына, сидевшего передо мной. Отклонила все его слёзные просьбы дать полететь самостоятельно. Хватит мне и одного неопытного Дракона.

Я с тоской вспомнила о том, как летала верхом на Ардане. Небо и земля! Мой Дракон летел величественно и плавно, и…

Мои зубы клацнули, когда Мар резко ушёл вниз.

Я уже хотела разозлиться и в который раз прокричать ему, чтоб держал высоту… как поняла, что мы не опускаемся.

Мы падаем.

Фиолетовый Дракон подо мной издал отчаянный крик.

Я в ужасе увидела, что в его правом крыле что-то торчит… остриё длиной с половину мой руки с привязанным к нему толстым древком.

Пару раз жалко ударив покалеченным крылом, Дракон камнем стал падать вниз.

- Мам! – испуганно прошептал Данни.

- А вот теперь давай, сынок, лети! – предельно спокойно попросила я. – Теперь можно. Мама разрешает.

И разжала руки.

Он ни за что не сможет выдержать мой вес.

Пусть хотя бы сам спасётся.

Глядя, как стремительно приближается чёрная гладь воды с искристой дорожкой лунного света, я как-то обречённо и отрешённо вспомнила, что совершенно не умею плавать. Думаю, Феремар тоже. Где нам было научиться в пустынном мире?..

Надо было попросить Дана научить. Пока была такая возможность.

Даже странно, какие глупости лезут в голову.

В последние мгновения.

…Синие искры маленьких крыльев, распахнувшихся перед моим лицом.

Свист ветра в ушах.

Мир переворачивается. Небо с водой меняются местами.

Удар.

Темнота.

===

Визуал.

Легрон. Капитан Летучих рыб. Правая рука Ардана

Глава 5

Милисента

- Ну, тащи его!

- Тяжёлый, сволочь…

- Эй, радуйся, что хоть в человека обратно превратился, а то бы мы уже надорвались от этой туши…

- А девчонку куда? И пацана?

- Давай к Каяру, он разберётся.

- Она тоже дракон?

- Ты идиот? Бабы не бывают драконами.

- А как тогда эти гады крылатые размножаются?

- Известно как, из золота ворованного куют себе новых змеюк, да магией своей зловредной оживляют!

- Этот больше не будет.

- Известное дело!

Глумливый смех над головой вызвал внутри удушливую волну гнева. Хотелось кому-нибудь что-нибудь оторвать. А заодно побить учебником по драконоведению за такое невежество. Но я чувствовала дикую слабость, и в голове гудело. Не пошевелиться. Меня дёрнули чьи-то руки и куда-то потащили вверх. Вода наполняла тяжестью одежду, не пускала из своих мокрых объятий. Но чужие руки были сильнее.

Из всей этой болтовни мужских грубых голосов я поняла, что Мар где-то рядом. Вот только живой ли… в голове с дикой скоростью проносились осколки воспоминаний. Полёт. Удар. Гигантская стрела. Падающий Дракон…

Данни!

Где мой сын?!

Собираю все силы в кулак и открываю глаза.

Я вся мокрая, лежу на каких-то досках, пропахших солью и морем. Их качает. Всё подо мной качается, вызывая приступ тошноты. В памяти всплывает старое и почти забытое слово… «лодка». Кажется, это такая вещь, на которой плавают по большой воде. Никогда не видела вблизи. А теперь лежу на дне этой штуки. Осознание, что всего лишь тонкий барьер деревянных полосок отделяет меня от гигантской массы морской воды, что простирается вниз на бесконечную глубину, вселяет панику. Но я держусь. Надо понять, что происходит.

Приоткрываю веки чуть шире.

Рядом различаю на тёмном фоне ночного неба – чёрные силуэты людей. Они спинами ко мне, в руках держат длинные деревянные штуки, которые синхронно опускают в воду. Я забыла название. На дальнем конце лодки сидит мужик, наблюдает за приближением чёрной линии берега. Бледный лунный свет очерчивает грубые черты, хмурые густые брови, чёрную косматую бороду с проседью. Все чужаки коренастые, грубо скроенные. Я насчитала больше десяти голов.

Дёргаюсь, чтобы привстать на локте. Жмурюсь от резкой боли в виске.

- Мам, лежи! Всё хорошо. Ты сильно стукнулась об воду, - испуганный шепот над ухом. – Я тебя держал, и ты не утонула. Эти чужие люди быстро подплыли, когда увидели, куда мы упали. Дядю Мара тоже вытащили. Он живой.

От облегчения едва не теряю сознание снова. Мой сын в порядке.

Мои мокрые пальцы сжимает маленькая ладошка.

Решаю отдышаться и прийти в себя для начала. Я слабо отвечаю на его пожатие. Расслабляюсь. Превращаюсь в слух. Инстинкты вопят, что лучше мне пока помолчать и вообще не показывать, что я очнулась. Надо для начала разобраться в ситуации. Если это те же самые мерзавцы, которые пускали стрелу в моего брата, ничего хорошего от них ждать не приходится.

Но не добили сразу и даже вытащили из воды, это вселяет некоторые надежды.

Надежды быстро развеялись, когда я как следует прислушалась к разговорам.

Пока мы плыли, а плыли по моим ощущениям вечность, мои то ли спасители, то ли тюремщики с энтузиазмом обсуждали, что вот теперь-то всё изменится к лучшему. Тот, что с сидел на носу лодки, вспоминал прошлые славные годы и отчитывал юнцов, которые «ничего не понимают в жизни и не помнят старые добрые времена».

Рассказывал, каким сильным и могучим было племя, пока не началось «крушение мира». Я поняла так, что они называют этим незамысловатым термином тот момент, когда столкнулись Саар и Эридан. Наводнение обрушилось на острова, на которых они живут. И с тех пор вода поднимается все выше. От некогда цветущих земель осталось совсем немногое. Одно-единственное поселение, в котором живут остатки народа кьяров.

Народа, жгучей ненавистью ненавидящего Драконов.

Я успела продрогнуть до костей в мокрой одежде, пока мы доплыли до берега. Дальше притворяться было бессмысленно, и я показала, что очнулась. Меня грубо вытащили из лодки, поставили на берег. От слабости шатало, но я шла вперёд. Сын жался ко мне и цеплялся за мою руку, я не имела права упасть в обморок. Хотя то и дело подкатывало. Но я упрямо шла. По крайней мере, меня не связали.

Как моего брата.

Мара я увидела впереди, в нескольких шагах. С ним обошлись куда хуже. Его руки были скованы за спиной, от запястий тянулась толстая металлическая цепь. Её конец держал в руках один из мужчин, другой держал наготове копье и уколами в спину подгонял, если Мар начинал спотыкаться. Меня пугало то, как неровно он шёл, пошатываясь, свесив голову. Было видно, что ему очень плохо. Неужели они не видят, что ему нужна помощь? Я вспомнила страшную картину того, как в драконье крыло вонзается острие.

Но вряд ли эти люди меня послушают, если попрошу сделать привал и осмотреть рану. Нечего и пытаться. И я продолжаю молчать. Надеяться, что там, куда нас приведут, найдется хоть кто-то более человечный.

Однако надежды таяли с каждой минутой.

Люди… люди везде одинаковы.

Как в Сааре ненавидели Драконов за то, что те могучие, сильные, летают себе в небесах беззаботно, пока на земле люди маются в пыли и нищете. Считали их причиной всех своих бед. Здесь, на другом конце мироздания, точно так же пытаются их уничтожить за то, что они другие. Вся разница в том, что в Сааре это делали люди пустыни, а здесь – народ Океана. Суть одна. И плевать, что Драконы сами страдают, что они изо всех сил пытаются спасти наши миры. Если я скажу, что без Драконов мы совершенно точно будем обречены – разве меня послушают? Фанатизм и невежество идут всегда рука об руку.

И я кусаю губы и продолжаю молча идти вперёд.

Нужно разобраться в ситуации. Сохранять трезвый рассудок. И выждать нужный момент, чтобы спастись.

Если буду действовать наобум, это погубит нас всех.

По какой-то непонятной мне причине нас не убили сразу же, не отдали Океану, чтобы тот довершил начатое. А я уже поняла из разговоров, что эти люди поклоняются морской стихии, как настоящему божеству. И считают все эти наводнения и разрушения гневом своего бога за какие-то грехи Драконов.

Под ногами каменистый берег сменяется мягкой землёй. Мы вступаем под сень деревьев. Здесь громко поют и перекликаются ночные птицы, упоительно пахнет зеленью и ещё чем-то сладким, какими-то фруктами и цветами. Я не могу надышаться до сих пор, такой вкусный в Эридане воздух.

Из всего, что я услышала, поняла, что этот остров – последний осколок большого архипелага, который весь погрузился в воду. Похоронив почти все племя. Из десятков селений осталось одно.

Охотники на драконов. Так они себя называют.

Очистители мира от скверны.

Гордятся удачной охотой. К ним сбегаются отовсюду полуголые детишки, глазеют, но близко не подходят. Полтора десятка мужчин с копьями, одетых в грубую домотканную одежду, босых, ведут нас дальше.

Мы проходим через ограду – ряд заостренных кольев. Пока шли по лесу, я слышала отдалённое урчание какого-то зверя, по голосу напоминавшего пустынного кота, зовущего самку. Думаю, здесь водятся крупные хищники. Побег начинает казаться все более опасной затеей.

Не падать духом, не падать духом!

Пока ты жива, ничего не кончено.

И не из таких передряг выбиралась.

Обнимаю сына за плечи, прижимаю к себе крепче.

- Не бойся, мы справимся! – шепчу ему. Он смотрит на меня снизу вверх мерцающим синим взглядом пару мгновений, потом кивает. Волосы совсем отрасли. Закрывают пол лица. Мой малыш похож на настороженного зверька, который никому не доверяет и на всякий случай готов огрызаться и кусаться.

Меня колет укор совести. Интересно, что было бы, если б я осталась во дворце и Данни воспитывался, как подобает принцу?

Но нет. Я не стану жалеть.

Я сама – дитя пустыни и грязных трущоб Аш-Серизена.

Такие, как мы, сильны. Мы умеем выживать.

И умеем быть осторожными.

Пока идём, согреваюсь, высыхаю и мой шаг становится твёрже. Затёкшее, оглушённое тело стремительно приходит в себя. Ноги и руки слушаются лучше, в голове проясняется. В крови звенит энергия напряжения. Если надо будет защищаться, я сделаю всё, что могу. Хотя умом понимаю – мало что получится, учитывая количество вооруженного до зубов и озлобленного народу вокруг.

Хотя женщины не кажутся такими уж злыми. Скорее, изможденными. Да и детишки, которые скачут вокруг и глазеют на пленников – обычные дети, как везде.

Нас проводят меж рядов хижин, крытых крупными листьями каких-то деревьев. По утоптанной множеством ног земляной улице – к самой большой хижине, стоящей в центре. У неё над входом – резная деревянная маска оскаленного чудища. Внутри пахнет благовониями. Тепло. В центре хижины горит очаг в круге камней, дым уносится в отверстие в крыше.

Девушка с двумя толстыми светлыми косами сидит на коленях у очага и подкидывает в него пучки засушенных трав. На её груди поверх светлой ткани простого платья, подпоясанного кожаным плетёным поясом – несколько рядов пёстрых бусин. Гроздья браслетов на запястьях. Позвякивают при каждом движении тонких быстрых рук.

Она бросает острый взгляд на нас, когда мы входим, но не прерывает занятия.

- Где твой отец, Кайя? – грубо спрашивает бородатый, который командовал охотниками.

- Вижу, охота была удачной, - она бросает последнюю веточку и поднимается на ноги.

- Океан был милостив! – довольно говорит охотник, проводя ладонью по бороде. – Послал нам третьего Дракона до полнолуния.

- Этот, что ли? Какой-то он… не похож на Дракона. Разве они ходят в таких лохмотьях? – с сомнением произносит девушка, глядя на Мара. Тот стоит, покачиваясь и не поднимая головы, и я чувствую, что держится на ногах из последних сил.

Моё сердце сильно бьётся.

Третий?

Это уже третий Дракон, который побывал в этой деревне.

Что случилось с предыдущими двумя?

- Хвала Океану! Да будет благословенен Хозяин жизни! – громогласно провозглашает чей-то низкий голос. Я резко поворачиваю голову на звук.

Откуда-то из глубины хижины появляется ещё один человек. Откидывает неприметный полог в полотняной перегородке, разделяющий помещение надвое.

Косматый, заросший тёмными волосами с проседью, длинные спутанные пряди падают на плечи. Лоб перетянут ремешком с бисерной вышивкой. На груди – ожерелье из ракушек в три ряда. Длинное одеяние расшито узорами. Морские волны и на груди – встающее из воды солнце с длинными золотыми лучами. В руках человек держит узловатый посох из толстой сухой ветки какого-то дерева.

Местный жрец, не иначе. Или вождь. А может, и то, и другое сразу.

Чем труднее людям живётся, тем больше они верят, что есть кто-то, кто всё знает и точно расскажет, как спастись.

При виде него все низко кланяются. Только я и Мар остаёмся недвижно. Жрец бросает недовольный взгляд на нас, но я не могу заставить свою спину согнуться.

- О, мудрый Каяр! – восклицает охотник, когда выпрямляется. – Океан послал нам удачную Охоту!

- Вижу, - бурчит он. Подходит к Мару и внимательно оглядывает его из-под хмурых косматых бровей. – Неисчерпаемо милосердие великого Океана к своим детям.

- Значит ли это, что теперь всё готово для ритуала? – с надеждой вопрошает охотник.

Помолчав, жрец берёт посох и концом его тычет в грудь Мару.

- Ты и правда Дракон, мальчишка?

Девушка смотрит с интересом и недоверчиво. Она уже отошла прочь к дальней стене и там, усевшись на ковре, занимается домашними хлопотами. Толчет в ступке пестиком какое-то зерно. Молчит, но внимательно прислушивается к разговору.

Мар распрямляет плечи. Поднимает голову.

- Да. Я – Дракон.

Мой бедный храбрый брат. Что бы не случилось с нами дальше, я тобой горжусь. И рада, что наши пути пересеклись, что я вообще узнала о твоём существовании. Хотя, может, для тебя был несчастливым тот день, когда я упала тебе на голову. Как знать, возможно, если бы не это, ты бы до сих пор жил себе припеваючи в пустыне, путешествуя от одного оазиса к другому.

А моя жизнь – бедовая. У меня вечно происходит что-то сумасшедшее.

Кажется, я тебя заразила.

- Хвала Океану! – жрец воздевает посох к потолку и потрясает им. – Как только взойдёт следующая полная луна, мы устроим праздник.

- Надеюсь, я приглашен? – холодно интересуется Мар.

Жрец явно бесится от его невозмутимости.

- О да. Ты, мерзкий Дракон, исчадие Бездны, станешь на этом празднике главным гостем. Нужна последняя, третья жертва, чтобы Океан, наконец, смилостивился! И перестал наказывать своих детей. – Его глаза разгорались фанатичным огнём, в голосе всё громче звучал восторг. - Как только мы прольём кровь твоего сердца на алтарь, всё закончится. Наши земли вернутся! Наши дома вернутся. Воды Океана отступят, и мы снова станем жить, как в золотую эпоху благоденствия!

- Да!! – вскричали охотники, поднимая выше копья.

У меня душа упала куда-то вниз. И внутри похолодело.

Всё хуже, чем я думала.

Эти безумцы убивают Драконов. Приносят в жертву в своей слепой вере в то, что это заставит наводнения прекратиться.

Двоих они уже убили.

Им нужен ещё один, последний Дракон.

Я крепче прижала к себе сына.

- Что бы ни случилось, молчи, - прошептала я. – Никому ничего не говори.

- Но, мам… - проговорил Данни испуганно. Я погладила его по голове. Склонилась и прошептала на ухо:

- Я что-нибудь придумаю. А пока молчи! Они не должны узнать, что ты тоже Дракон.

- Это ещё там кто? – нахмурился жрец. – Что за оборванцев вы притащили с собой?

Глава 6

У меня всё холодеет внутри.

Если эти безумцы узнают, что мой сын – тоже Дракон… а я безоружна. И могу хоть зубами драть за своего ребенка, сил недостаточно, а их слишком много.

- Выловили их из воды вместе со змеюкой, - бурчит недовольный охотник.

Подозрительный взгляд жреца впивается в меня.

Прижимаю к себе сына крепче.

Мозг лихорадочно ищет, что сказать…

Мой брат, пошатываясь, выдавливает из себя:

- Это… преступники. В их деревне мутили заговор против Империи. Я сжёг их всех, а этих оставил, чтобы рассказали остальным, что бывает с теми, кто выступает против Драконов. Я… нёс их Императору. Если он узнает, что вы забрали его добычу… вам не поздоровится…

- Молчать! – рявкает жрец. И бьёт посохом в пол. – Скоро от вашей проклятой Империи останутся только затопленные обломки. Великий Океан накажет вас за гордыню! Это хорошо, что пояс сопротивления ширится. Значит, не за горами наша победа!

Что он делает? Кажется, Мар понял, что ему все равно не жить, и решил утопить себя ещё сильнее, придумав себе несуществующих грехов. Лишь бы спасти нас.

- Мам… - возмущённым шепотом встрепенулся Данни.

- Тихо, - упрямо повторила я.

Сначала надо отвести подозрения. Потом придумать, как вытащить брата. Не время поддаваться панике. И праведным гневом гореть тоже не время. Праведники во времена, когда мир объят пожарами, живут с чистой совестью, но не долго. А я собираюсь выжить.

Жрец продолжал буровить нас подозрительным взглядом. Его люди переглядывались и переминались с ноги на ногу, не зная, как поступить. Мой брат уже, кажется, готов был упасть и держался из последних сил.

Девушка с пшеничными косами вдруг поднялась на ноги и решительно двинулась к нам, расталкивая толпу суровых мужиков.

- Да полно уже, хватит! Всё решили, прекратите шуметь! Совсем ребёнка испугали.

Она подошла к нам, коротко и испытующе глянула мне в глаза, а потом склонилась над Данни.

- Ты голодный, малыш?

Сын опасливо покосился на неё. Потом на меня, ища разрешения. Я, подумав, кивнула. Кайя взяла его за руку, меня под локоть и повела в угол хижины. Тем временем жрец раздавал короткие грубые приказания. Моего брата куда-то увели, грубо понукая. Я сделала над собой огромное усилие, чтобы не смотреть ему вслед.

Постепенно люди расходились, хижина пустела. Кайя усадила нас рядом с собой на ковер.

- Вот, у нас ещё осталась рыба с утра. Поешь.

Она протянула Данни глиняную плошку с белыми кусочками.

Сын недоверчиво заглянул в неё, осторожно подцепил пальцами еду. Мы все, конечно, были ужасно голодными, но у меня аппетит отшибло напрочь. Пусть хотя бы ребёнок поест.

…Данни откусил крошку, скривился и выплюнул.

- Фу! Что за гадость?

- Простите! – вспыхнула я.

Надо было больше заниматься его воспитанием. Просто у нас в пустыне не слишком часто устраивались званые обеды.

Кайя подняла на меня свои большие глаза. Они были удивительные. Зелёные, с вкраплениями жёлтого и коричневого.

И очень, очень внимательные.

- Твой ребёнок никогда не пробовал рыбу? – спросила она тихо.

Такое не может быть, если наша легенда правдива. Если мы и правда из какой-нибудь рыбацкой деревни, которых в Эридане, должно быть, тысячи разбросаны по побережьям.

Надо было срочно придумать что-нибудь.

Надо было соврать.

Не отводя глаз, я медленно покачала головой.

Взгляд Кайи стал строже. Она снова посмотрела на моего сына, с каким-то особенным, пытливым вниманием. Он увлеченно копался в каких-то овощах на краю тарелки, жадно выуживал кусочки и с аппетитом их ел.

А потом девушка вдруг улыбнулась. У неё были ямочки, когда она улыбалась.

- Голодный какой.

- Мы давно не ели.

- Сейчас. У меня где-то здесь были ягоды.

Меня отпустило. Как будто внутри разжался стальной капкан на сердце.

- Спасибо… - выдохнула я.

Девушка положила тонкие пальцы на мою ладонь и коротко сжала её. А потом вскочила деловито, звякнув многочисленными украшениями, нашарила на полках глиняный горшок, расписанный морскими волнами с завитушками. Сунула Данни в руку, и он уже через минуту весь по уши вымазался в ярких красных шариках, которые одуряюще сладко и вкусно пахли. Думаю, ничего вкуснее ему пробовать ещё не доводилось за всю его жизнь.

- Кайя! – громыхнул за нашими спинами суровый окрик. – Ты что же, дала им священную пищу, приготовленную в подношение Океану?!

Девушка поморщилась.

- Пап! Разве не для того мы готовим жертвоприношения? Чтобы спасать людей. А эти голодные, как будто вечность не ели. Дракон их, наверное, совсем не кормил, изверг. И вообще, я до ритуала ещё насобираю. Время есть.

- Ну-ну! Смотри мне, напоминать не буду, - проворчал Каяр и снова ушёл за перегородку.

Капкан в моём сердце захлопнулся обратно.

- А… сколько ещё времени до ритуала? – тихо спросила я.

Она помолчала, как будто взвешивала и обдумывала. После моего вопроса, думаю, у неё окончательно в голове всё сложилось. Вряд ли она станет верить нашей легенде хоть на грош.

- На пятую ночь, - шёпотом, едва двигая губами, проговорила она, продолжив мерно толочь зерно в ступке.

Так быстро…

И всё-таки время ещё есть. Жертвоприношение Дракона намечено на пятые сутки. Я должна за это время что-нибудь придумать.

Я хотела ещё что-нибудь спросить, пока девушка разговаривает с нами.

Но снова пришёл Каяр. На этот раз он снял помпезное длиннополое одеяние, и остался в широкой рубахе, зашнурованной на груди. Длинная борода падала на связку амулетов. Но посох так и остался в руке, он с ним не расставался. От этого человека сейчас зависели наши жизни, и глядя на его лицо, словно высеченное из камня, угрюмое, неподатливое, безжалостное, у меня не было ни единой надежды как-то добиться от него милосердия.

Стоило ему подойти ближе, Данни поперхнулся последними ягодами и отодвинулся подальше, прижался ко мне.

- Кто такая, что умеешь?

Я встала на ноги и открыто посмотрела жрецу в глаза.

- Меня зовут Милисента. Я из нищей семьи, поэтому с детства умею делать всё. Если вы приютите нас в своей деревне, я буду работать, чтобы оправдать еду. Что угодно, я не чураюсь никакого труда.

Он хмуро разглядывал мою истрёпанную одежду, мои руки с загрубевшей кожей. Мои губы были обветрены, волосы в ужасном беспорядке и высохнув, впитали морскую соль и легли на плечи спутанными кудрями. К счастью, я была достаточно тощей и закалённой скитаниями по пустыне, чтобы меня даже в страшном сне нельзя было принять за изнеженную, белокожую и прекрасную драконицу, которая только и делает, что купается в ванне с благовониями. Да ничего тяжелее своих драгоценностей в руках не держала. Это работает на легенду.

- Хорошо, - кивнул Каяр. – Будешь плести сети. Поселим тебя на окраине деревни, к старухе Гаюн. У неё одна внучка из всей семьи осталась, места предостаточно.

- Спасибо, - поблагодарила я.

Он метнул на меня грозный взгляд.

- Но учти, первое время буду присматривать за тобой! Нам в племени неприятности не нужны. Станешь делать глупости – и тебе не поздоровится.

- Я не стану делать глупостей, - тихо ответила я, пряча взгляд.

***

На следующую же ночь я сделала первую опасную глупость. Прокралась из хижины, пока все спали, и исследовала всю деревню, от края до края.

Быстро поняла, где держат Мара.

Эту хибару на отшибе одну-единственную сторожил кто-то из рыбаков день и ночь, сменяя друг друга. Подобраться и незаметно проникнуть туда не было ни единого шанса.

В лоб действовать бесполезно. Надо как следует подумать.

- Где ты была? – спросила недовольно старая карга Гаюн, к которой нас поселили.

Ещё одна моя большая беда.

Более мерзкого характера у человека я просто не встречала.

Скрюченная, уродливая, вся в бородавках, эта ведьма следила за каждым моим шагом – думаю, поэтому меня к ней и поселили. И без конца, без конца придиралась. Уверена, Каяр дал ей насчёт меня строгие указания. Не спускать глаз и докладывать о каждом шаге.

- Душно стало, я хотела подышать ночным воздухом, - пожаловалась я. – Не спится.

- А не спится, так садись, дальше работай!

Она зажгла лучину, и я послушно уселась на лавку, положила на колени спутанный ком растительного войлока, который надо было разобрать на волокна, чтоб потом вязать из них рыбацкие сети.

Гаюн меж тем улеглась обратно на широкий топчан, покрытый шкурой, на котором кроме неё у самой стены спала ещё её маленькая внучка.

Пятилетняя рыжеволосая Гайя – единственный лучик солнца здесь. Дружба с ней отвлекала сына. У него наконец-то появилась компания. Первое время он ужасно стеснялся, но девочка быстро растопила лёд. Веснушчатое чудо, кажется, не умело грустить или сидеть на одном месте. Она в конце концов чуть ли не насильно вытащила Данни играть. И теперь они были не разлей вода.

Сын тихо сопел на тощей травяной циновке на полу, которую выделили нам. А вот мне действительно не спалось – голова взрывалась от мыслей. Целые сутки уже позади. Надо что-то придумать, но ничего не придумывалось.

- Ты что творишь? – возмутилась старуха. – Узлов намучала, всё напортила. Откуда тебя украл этот змей окаянный, если ты даже сети плести не умеешь?

Я замерла, насторожившись.

Гаюн смотрела на меня подозрительно.

- Мы… жили в горной местности, где занимались в основном охотой. С рыбной ловлей я мало имела дело. Зато хорошо умею ставить силки на мелких животных, могу показать!

Она фыркнула и ничего не ответила.

Долго молчала, сноровисто подшивая иголкой какую-то одёжку Гайи, которые у неё вечно рвались из-за непоседливого характера, в самых неожиданных местах.

- Моя дочка тоже рыбу не ловила, - вдруг проговорила старуха. – Её муж только ходил в море. Вот и получилось, что она работала на полях, когда пришла Волна. Чадека быстро смыло, вместе с лодкой. Лодку потом прибило к берегу, пустую. А Лари… моя Лари на поле работала. Кто ж знал, что Волна дойдёт так далеко… я с внучкой дома сидела, годок ей всего тогда исполнилось. Так высоко по склону вода не забралась в тот раз… мы и остались. Иногда думаю, почему я тогда не пошла сорняки полоть.

Она коротко вытерла глаза и продолжила ожесточённо колоть ткань иголкой.

Я села рядом на краешек топчана.

Мы долго молчали вместе.

- Нашу страну тоже почти разрушили Драконы.

Она посмотрела на меня покрасневшими глазами и снова шмыгнула носом.

- Ничего. Недолго им осталось.

Старуха помолчала ещё. А потом вздохнула.

- Ладно, иди уже спать! Ты сыночку нужна сильная и здоровая. Нечего глаза портить. Муж-то у тебя живой?

Я отвела глаза.

- Отца Данни нет с нами.

- Ясно.

На мою голову легла морщинистая ладонь и коротко, словно смущаясь и украдкой, погладила по волосам.

***

На следующий день Данни прямо с утра умчал играть с Гайей.

Я помогла старухе с обедом, убрала всю хижину от пола до потолка, невзирая на её упрямые протесты и попытки отобрать веник.

Солнце уже клонилось за полдень. Где там бегает мой оболтус? Вот что мне делать – и умом понимаю, что не смогу держать его вечно возле своей юбки, и в то же время тревожно, стоит на миг выпустить из глаз…

Я как раз вытряхивала на солнце половик от пыли, как во двор ввалились Гайя и мой сын.

- Баба, баба! – закричала рыжая. Она была вся мокрая с ног до головы, на волосах водоросли, платьице грязное и порванное. Но в глазах светился щенячий восторг. – Ты ни за что не угадаешь!!

Следом за ней во двор прокрался Данни. У него было такое виноватое лицо, что я мигом заподозрила неладное.

И он был такой же грязнющий с головы до ног.

- Ах ты, Океан-батюшка, это ж где ты так угваздалась, горе моё? – всплеснула руками Гаюн.

- Мы за жемчугом ныряли! – с восторгом завопила девочка. – И я чуть не утонула! Платьем за корягу зацепилась, и ни туда, ни сюда! А Данни нырнул ещё глубже! И меня достал! И ты знаешь, что?! У него… у него крылья!! Самые настоящие!

Я застыла с половиком в руке, как будто меня молнией ударило.

- Что у вас стряслось, что за крик? – весело спросила соседка.

Она опиралась на хлипкую дощатую ограду и с любопытством заглядывала во двор. С тех пор, как мы поселились у старухи, к ней то и дело заходили досужие сплетницы и пялились на нас.

Это была катастрофа.

Старуха смотрела во все глаза на моего сына.

И я знала, что она всё поняла.

Глава 7

У меня вся жизнь промелькнула перед глазами.

Любопытная соседка улыбалась, но глаза глядели завистливо, недобро. Она невзлюбила меня с того самого момента, как её муж битый час просидел на крыльце своей хижины и пялился, пока я бегала туда-сюда вытряхнуть совок или набрать воды из колодца для уборки. Ревнивая жёнушка с возмущённым шипением загнала его в дом и бросила на меня такой взгляд, что уверена – будь у нее выбор, она не дракона, а меня принесла бы в жертву в полнолуние.

Если у неё будет малейший повод сдать нас с Данни жрецу, она это сделает без колебаний.

- Дети играли, - как можно более спокойно произнесла я. Протянула руку, подзывая сына. Он пошёл ко мне, волоча ноги и всем видом показывая, что не хочет. Боится, что буду ругать. Я ведь строго-настрого запретила ему показывать крылья. Объясняла, как это серьезно!

Когда Данни подошёл, я молча прижала его к себе. Моё сердце бешено билось.

- Грязные какие! – осуждающе брякнула соседка. – Как будто в луже с грязюкой искупались. Я бы своему за такое уши бы надрала!

Ах ты ж…

Рыжая малышка возмутилась первой:

- Нельзя его наказывать! Он меня спас, он даже…

У меня похолодело внутри.

- А ну-ка в дом, Гайя! – сурово громыхнула её бабка.

- Но… он же…

- Я сказала, в дом! Живо!

Девочка разревелась и, размазывая слёзы пополам с грязью по курносой мордашке, убежала в хижину.

Бабка Гаюн коротко встретилась со мной взглядом, её лицо было непроницаемо. Но мне тоже захотелось плакать. От облегчения. Она не выдала нас и не позволила внучке рассказать.

- Моя оторва совсем от рук отбилась, - скупо проговорила старуха. – Пошла купаться в море, нахлебалась воды, изгваздалась вся. Плавает плохо ещё. Говорила ей, не лезть. Но кто ж в наше время слушается старших.

Соседкина улыбка стала ещё слаще.

- Ой, да, помню, дочка твоя тоже плавала, как бревно. Вот и не выплыла тогда. Видать, Гайя в неё пошла. Это у вас семейное. Надо бы тебе поучить лучше, вот я своего…

Старуха побагровела и схватила веник.

- Вот ты своего иди и учи! А в наш огород своим длинным носом не суйся! – громыхнула Гаюн. – А если ещё раз про мою дочку слово грязное скажешь, то я тебя этим самым веником так по хребтине огрею, что последние мозги в башмаки стекут!

Соседка захлопнула рот, так что зубы клацнули.

И с видом оскорблённой невинности уплыла восвояси, покачивая объемными боками.

- И ты иди в дом, - хмуро зыркнула на меня бабка.

Сама пошла за мной.

Едва закрылась хлипкая дверь за нашими спинами, и мы очутились в крохотном предбаннике, как она взяла меня за плечо жёсткими пальцами.

- Послушай, девочка.

Я закусила губу и стала ждать, что она скажет.

Гаюн долго подбирала слова, жуя морщинистые губы. У неё почти уже не было зубов. Всё лицо потемнело и сморщилось от тяжёлой работы на солнце, от солёных ветров, от тревог и потерь. Но глаза смотрели остро и цепко.

- Твой сын спас мою внучку. Кроме неё у меня никого не осталось. Поэтому мне плевать, кто он и кто ты. Я давно поняла, что вы не так просты, как хотите казаться. И гордости в тебе слишком много, и осанка. Взгляд не прячешь, а смотришь так глазищами своими синими, словно за сына своего порвать хочешь, как дикая драконица.

- Я…

- Помолчи. Я не закончила. Так и надо. Я за свою дочку бы тоже порвала. Да не могу.

Я затаила дыхание и постаралась не перебивать. Хотя так многое хотелось сказать.

- Не выдам вас. Но и ты уж приструни мелкого, пусть поостережётся впредь такие фокусы показывать. В следующий раз может так не повезти, если на кого другого наткнётся.

Я кивнула.

- Спасибо. Я поняла. Спасибо вам за всё.

У меня слёзы навернулись на глаза. Не так часто в жизни ко мне кто-то был добр просто так. Можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Гаюн помолчала, всё так же стоя неподвижно в полутёмном предбаннике, пахнущем пылью и заваленном старым барахлом. Где-то под потолком паук свил паутину. Надо бы и туда добраться…

- Оставайтесь с нами, - наконец, сказала она. – Будешь мне как дочка. Да и сын твой… Гайя впервые так улыбается. С того самого дня.

Я отёрла ресницы.

- Не могу.

Её взгляд потух.

- Ясно. Ну да ладно. Вижу, у тебя свой путь. Если снова… если снова ночью вздумаешь подышать свежим воздухом, мешать не буду.

Я не верила своим ушам.

Она только что прямо сказала мне, что не станет мешать нам бежать.

Гаюн медленно, припадая на левую ногу, поковыляла к двери внутрь, в единственную комнату, где, судя по звукам, её внучка и мой сын затеяли очередную шумную игру.

Я удержала её за руку. Меня вело наитие. Тот самый внутренний голос, который подсказывал, когда человеку можно доверять. Сейчас мне вдруг невыносимо сильно захотелось сделать безумнейший поступок, который мог поставить на карту всё. И перечеркнуть всё одним движением.

- Помогите мне! Вы правильно всё поняли, мы драконьего рода, и мой сын – дракон. Вы же его видите, вы же понимаете, что он не способен никому причинить вреда – он сам мог утонуть, потому что никогда не учился плавать, но полез спасать вашу внучку! И среди Драконов, как и среди людей, есть не только мерзавцы или равнодушные ко всем аристократы. Но и благородные, добрые, любящие, с большим сердцем! Мой брат Феремар именно такой.

Она бросила на меня острый взгляд из-под седых косматых бровей.

- Да-да, я о том, которого ранили ваши охотники. Не верьте ничему, что он сказал! Мар оговорил сам себя, чтобы спасти нас. Потому что в семье так принято – правда же? Делать всё, что угодно, лишь бы помочь близкому человеку. Мар – самый добрый, самый замечательный, он не раз спасал мне жизнь! На его руках нет чужой крови, он не виноват в том, за что его голову хотят положить на алтарь. Посмотрите мне в глаза – клянусь вам жизнью моего сына, я не лгу! Я не могу допустить, чтобы невежественные и глупые люди, такие, как ваша соседка, которые дальше своего носа ничего не видят, отняли у него жизнь. Скажите мне, на что вы бы готовы были пойти, чтобы спасти вашу дочь, если бы у вас был шанс хоть что-то изменить?

Я сжимала её руку так сильно, что наверное, делала больно. Моя грудь вздымалась, я задыхалась. Не знала, какие ещё найти слова, как достучаться… но чувствовала, что сейчас мой единственный шанс пробить стену непонимания между людьми и Драконами.

Упоминание о дочери заставило её вздрогнуть.

Мне было жаль бередить старые раны несчастной женщины.

Но может, хоть так она сможет понять.

- Чего ты хочешь от меня, дитя? – тихо проговорила она.

- Помогите мне попасть в хижину, в которой держат моего брата, - твёрдо сказала я. - Без вас у меня ничего не получится.

Она вздохнула. Посмотрела на меня с сочувствием, как на обречённую.

Пожамкала губами, что-то соображая.

- Если вас поймают, я не при чём. Попробую сегодня ночью. Смотря кто будет стоять на часах.

- Спасибо, спасибо, спасибо!!

Я кинулась её обнимать. Она поморщилась и отцепила мои руки.

- Хватит уже! Рано благодарить. Плохая примета.

***

Как только стемнело, Гаюн подвязала чистую косынку на голову, взяла корзинку со свежевыпеченными лепешками, и ушла, велев мне сидеть и ждать.

Я просидела всё время, как на иголках.

Вернулась они через полчаса.

- Сегодня не получится. Там сын Наи, тот ещё тупоумок, в детстве мне все ягоды в огороде обрывал по ночам со своими дружками. С этим договориться не выйдет, ждём следующую ночь.

Мне ничего не оставалось, как согласиться. Время утекало так стремительно, что я будто его чувствовала. Прошло двое суток из пяти.

***

На третью ночь Гаюн отправилась снова. В этот раз она испекла рыбный пирог. Мы с Данни уже начали привыкать к этой странной еде, и от одного запаха слюной наполнялся рот. Половина досталась детям, половину она тщательно завернула в широкий лист местного пахучего кустарника, который рос у неё на огороде, добавила свежесобранных ягод и вновь ушла.

Я была потрясена, какая плодородная и чёрная здесь, в Эридане, земля. Сколько всего она давала людям. Кажется, стоит бросить семечко, и никто не будет голодать. Деревню обступал пышный лес, огород был обсажен деревьями, на которых уже вызревали плоды. Туда-сюда носились стайки пёстрых птиц, с утра до ночи оглашая окрестности переливчатым гомоном.

Сегодня с утра прошёл мелкий дождик.

В колодце всегда была вода, стоило лишь повращать тяжёлый вал с ручкой, и можно было вытащить полное ведро.

В голове не укладывалось, что когда-то мой родной мир тоже мог быть таким.

Не задыхающимся от зноя.

Не потерянным в песках бесконечной пустыни.

Не умирающим под напором песочных бурь.

Не изнывающим от зноя без лишней капли воды.

Если Драконы – ключ к тому, чтобы спасти его и вернуть всё, как было, я обязана сохранить их жизни не только ради своих близких, но и для всех этих людей. Даже тех, которые, как эта соседка или жрец, со своим невежеством и озлобленностью рубят сук, на котором сидят.

Гаюн вернулась очень скоро.

- Идём! – скупо сказала она.

Я подскочила и пошла за ней. Дети были увлечены вычерчиванием угольками на полу всяких рисунков и клятвенно обещали никуда из дома не ходить.

***

По знаку Гаюн я притаилась в тени хижины, соседней с той, где держали моего брата. В ночной тишине оглушительно стрекотали какие-то насекомые. Птица, названия которой я не знала, выпевала сложную мелодию, радуясь огромной луне, у которой не хватало совсем краешка до того, чтобы стать полной.

- Доброй ночи, Кейл! – проскрипела Гаюн. – Как там здоровье твоей матушки, не хворает?

- Доброй, тётя Гаюн! Спасибо, хорошо! Да вы заходите к нам, давно не были в гостях! Матушка не встаёт уже месяца три, поясницу совсем разбило. Она вам ужасно рада будет!

- Ох, ох, что ж за напасть… Знаешь, что? Я вот сегодня не могу, а завтра пожалуй что и зайду с утра. А ты вот что, на, пирог ей передай, только испекла. Да поспеши, пока тёплый!

- Тёть Гай, да как ж я… у меня тут вон, караулить заставили Дракона этого паршивого! Да ещё ни единой завалинки не поставили, так, говорят, на ногах и стой всю ночь, чтоб не уснуть! Черти окаянные! – проворчал невидимый парень, и я искренне его пожалела.

- Иди, иди! Часок за тебя постою, так и быть. Моё дело – старое, всё равно не спится. А пирог надо тёплым есть, тогда в нём самая польза. Неси матушке с поклоном, да привет от меня передай! Мы с ней первые красавицы в деревне были, отец твой не знал, которую выбрать, маялся бедный ажно целый год… ох, как вчера было!

- Спасибо, тёть Гай! – растерялся парень. – Я недолго, туда и обратно!

- Да уж не спеши, сам тоже поужинай! Тощий какой, без слёз не взглянешь. Давно по Нельке сохнешь-то? Я всё вижу, всё вижу, не красней! Шоб ты знал, ей парни в теле нравятся, а не дрищи худосочные. Так что сам тоже наедайся как следует!

Я прижалась к стене и постаралась слиться с тенью. Когда парень, наконец-то, оставил свой пост.

Но он прошёл пару шагов, а потом притормозил:

- Вы там это, тёть Гай, заодно Кайе скажите, чтоб уже уходила! Вечно она с этим пленником цацкается. Добрая она слишком, даже к таким, как этот змей, - с осуждением и завистью проговорил парень, и всё-таки ушёл прочь по узкой тропке меж изгородей, прижимая к себе ароматно пахнущую корзинку.

Я быстро метнулась к Гаюн.

- Глуповат детинушка, как и его папаня, - хмыкнула старуха. – Нет бы меня выбрать, так тот к дуре Кейле посватался, которая готовить даже не умеет. Сынуля её бедный, видала, чуть слюной не изошёлся! Небось такого пирога, как у меня, и не пробовал никогда от мамашки своей непутёвой!

Я уже её почти не слышала.

Меня всем существом тянуло скорее внутрь.

Тяжёлый замок, висевший на двери, был снят и висел в петле на одной дужке. Парнишка обмолвился что-то про Кайю? Дочь жреца сейчас здесь, внутри? Наверное, это было не лучшее время соваться туда. Но другого момента могло больше не представиться.

А ещё что-то мне подсказывало, что она меня не выдаст – так же, как не выдала моего сына, который при ней отказался есть рыбу. Всё-таки хорошие люди есть везде, просто когда вокруг слишком много плохих, они не смеют поднять голову. Пока добрые стараются жить по принципам, злые просто берут всё, чего хотят, не мучаясь угрызениями совести. Доброта хороших очень им в этом помогает.

Я осторожно приоткрыла дверь и юркнула внутрь.

Внутри было совсем темно – и все же приоткрытая дверь во внутреннее помещение пропускала отблеск мерцающего свечного пламени.

Я заглянула через щель в дверном проёме – и то, что увидела, заставило меня помедлить. И улыбнуться.

Какие-то пару мгновений я даже всерьёз раздумывала, не повернуть ли мне обратно.

Чтобы не мешать.

Глава 8

Кайя, дочь жреца племени Кьяров.

Отец очень изменился за последние четыре года.

Когда маму забрала Великая Волна, как будто умерло что-то в его душе.

Она единственная умела смягчать приступы его гнева, пробуждать что-то доброе, заставлять относиться к людям хоть с каплей милосердия, которого они заслуживают. Мама была целительницей, знала все травы, умела приготовить снадобье от любой болезни. Жаль, что я так легкомысленно относилась к её урокам и столь многое не успела у неё спросить.

Всегда кажется, что времени впереди ещё бесконечное количество.

Всегда кажется, что ещё успеется.

А потом твой дом просто смывает жестокая стихия. И половину твоей жизни стирает, как следы на песке.

Мы основали новую деревню выше по склону, как можно дальше от берега. Мы снова построили дома и разбили огороды, хотя первые два года пришлось поголодать, потому что значительная часть зерна погибла и мы почти всё пустили на посевы. Выручили дары леса и Океана. Рыбы было много в тот год.

Мы почти всё смогли восстановить. Но есть вещи, которые вернуть невозможно.

Отец сказал, в тот день, когда пришла Волна, видел в небе Драконов.

Они всегда появляются, если что-то дурное происходит.

Похоронив маму, он несколько суток без сна просидел над её могилой. Разговаривал с духами, вдыхал шаманские снадобья и смотрел в пустоту. К нему никто не решался подходить. Он вернулся к нам сам. И сказал, что духи открыли ему, что нужно сделать, чтобы такое больше никогда не повторилось.

Давным-давно, в незапамятные времена жрецы нашего племени использовали особый ритуал. Чтобы умилостивить Океан, он топил рыбацкие лодки, не злился штормами и давал богатый улов, ему раз в год приносили в жертву самую красивую девушку деревни.

Потом этот ритуал отменили, как слишком жестокий.

Отец сказал, надо его возобновить.

Океан гневается без жертвы. Его слишком долго не кормили.

Вот только в этот раз ему нужно особое подношение.

Отец сказал, в том, что происходит, виноваты Драконы. Это они нарушают законы мироздания, поднимаясь к небесам. Это они парят в вышине, не обращая внимания на беды простых людей внизу. Злят Океан своей гордыней.

Когда он был молод, нашу деревню посетил кто-то из Драконов, чёрного цвета. Ему нужен был отдых посреди долгого путешествия над водной гладью. Дракон был разодет в чёрный бархат, на шее золотая цепь, на пальцах – перстни с самоцветами. Надменно потребовал еды и воды, и смотрел на жителей деревни, как на грязь под своими ногами, пока они суетились, пытаясь угодить. Отец запомнил на всю жизнь тот полный презрения взгляд, и с тех самых пор возненавидел этих повелителей жизни.

Ещё я слышала, двадцать с лишним лет назад случилась ужасная буря. Гроза раскалывала небо. Родители тогда только поженились, я даже не родилась. Помню, мама рассказывала шёпотом, что это была самая страшная ночь в её жизни. Земля дрожала под ногами. А в небе…

В небе в ту ночь снова пролетали Драконы.

Я тоже видела как-то раз в детстве одного. Он был то ли чёрный, то ли тёмно-фиолетовый, в вечернем сумраке не разобрать. Летел высоко над головой, но то ощущение я не забуду никогда.

Как будто ты – крохотная козявка, низшее существо.

Если такой гигант опустится на тебя, раздавит одной лапой, наверное.

Невероятная мощь, величественные взмахи огромных крыльев, гибкая грация могучего чешуйчатого тела.

Я смотрела, запрокинув голову, широко распахнув глаза, и не могла отвести взгляд.

Мама закричала на меня и быстро унесла в дом.

«Все знают, увидеть Дракона – плохая примета», - говорила она.

В ночь Великой Волны кто-то тоже заметил Дракона в небесах.

Значит, надо избавиться от тех, что приносят беду.

Жители деревни встретили гробовым молчанием план моего отца, когда он сообщил им его. А потом мужчины громыхнули одобрительными возгласами.

Папа обещал, что если провести ритуал, к нам вернется благосклонность Океана, и больше не будет никогда таких наводнений и таких страшных бурь, уносящих жизни. Это наш последний шанс на спасение. Потому что наш остров не переживет ещё одну Великую Волну. Больше некуда уходить, мы и так забрались уже в самую середину острова.

И только женщины беспокойно переглядывались. Как будто пытались угадать, скольких отцов, мужей, сыновей мы недосчитаемся, если решимся открыть охоту на Драконов.

Но кто-нибудь разве слушает женщин, начиная охоты?..

В самой глубине нашего леса растёт цветок с алыми лепестками.

Если смазать соком всего одного цветка стрелу, она сначала парализует жертву, потом будет медленно убивать.

Острие каждого копья, что приготовили для драконов, было смазано соком множества цветов. Этого хватило бы, чтобы парализовать разом десяток диких леопардов. Или пять крупных быков.

Этого хватило на одного Дракона.

А потом на второго, с промежутком почти в год.

Каждого из них потом вылавливали из Океана в бессознательном состоянии. Первый был массивный кряжистый брюнет средних лет в сером, второй – молодой светловолосый мужчина в бледно-голубом мундире. Наши рыбаки тащили добычу в деревню, сковывали надёжной сталью на всякий случай, но никто из пленников так и не пришёл в себя до самого дня ритуала.

Я никогда не ходила в такую ночь смотреть на полную луну. Оставалась дома, убегала в свою крохотную каморку без единого окна и затыкала уши подушкой.

Отец пытался заставить, говорил, что я – будущая жрица племени, раз уж у него нет других детей. И обязана буду после его смерти продолжать семейное дело. Обязана присутствовать и учить ритуальные песни.

Но увы, мне не досталось маминой мягкости и податливости. Зато всё отцовское упрямство – с лихвой. Он устал спорить и плюнул.

Я так и не видела ни разу, как убивали Дракона.

И ни разу не смотрела Дракону в глаза.

Пока к нам в деревню не привели третьего.

…Я теперь поняла, о чём говорил отец. Почему Драконы так бесят. Почему рядом с ними обычные люди себя чувствуют ничтожествами.

Он стоял среди толпы вооружённых до зубов мужиков, у многих были широкие рыбацкие ножи в руках, у кого-то – топоры. И как будто совсем, совсем не боялся.

Руки – скованы за спиной толстой стальной цепью, как у раба. Одет в лохмотья, мокрые насквозь. Я не знала, что великие и могущественные Драконы ходят в такой рванине. Руки так и чешутся забрать и зашить прорехи, через которые виднеется голое тело. Смущаюсь, перевожу взгляд выше.

Тёмные длинные, почти до плеч, волосы прилипли к вискам и к шее. Молодой совсем – я почему-то думала, что все драконы пугающе грозные и суровые воины на вид, но этот парень едва ли намного старше меня. Стройный, широкоплечий. Очень высокий, выше на полголовы любого из нашей деревни. Бледный, как смерть, покачивается от слабости. И я вижу, что вот-вот упадёт. Яд уже давно растекается по его жилам. Отнимает волю, мутит сознание. Вообще не представляю, как он умудряется с этим бороться так долго. Ни один из тех, других, не смог. Их тащили на руках, они даже не открывали глаз.

Держит спину гордо и смотрит свысока. Так равнодушно и спокойно, словно это мы – его пленники, а не наоборот. Как будто стоит ему пальцем пошевелить, чтобы избавиться от оков. И улететь туда, в далёкое и такое прекрасное небо, которым он повелевает.

Я не представляю, что ты чувствуешь, если у тебя вместо рук – крылья. Если можешь взлететь туда, где бывают только птицы. Наверное, мы все, и наша деревня, и даже наш остров кажутся совсем крохотными внизу.

Усаживаюсь в самом углу хижины на ковре и принимаюсь толочь в каменной ступке тамзиль для каши. Вечером сварю отцу. Мы почти доели рыбу, которую я жарила на обед, а ест отец много. Раскричится, если не успею. Стараюсь сидеть тихо, чтоб не обращать на себя много внимания. Боюсь пропустить хоть слово.

- Ты и правда Дракон, мальчишка? – с недоверием спрашивает отец. Концом ритуального посоха тычет ему в грудь. Этот посох сделан из священного дерева Рун, в который попала молния и расколола надвое. Им владело двенадцать поколений жрецов до моего отца.

В глазах пленника появляется лёгкое презрение.

- Да. Я – Дракон.

Отец широко улыбается хищной улыбкой. Сегодня хороший улов. Он говорил, что последняя, третья жертва завершит ритуал. А значит, скоро Океан смилостивится. А всё племя будет до скончания веков помнить имя великого жреца Каяра, который всех спас. Мой отец очень хочет, чтобы его имя запомнили.

- Хвала Океану! – отец вздымает посох вверх и потрясает им. – Как только взойдёт следующая полная луна, мы устроим праздник.

Меня начинает мутить.

Крепче сжимаю зубы и ниже склоняюсь над ступкой.

- Надеюсь, я приглашен? – спокойно интересуется пленник, как будто не понимает, что происходит.

Мне хочется на него накричать или надавать пощёчин, чтоб перестал быть таким равнодушным. Разве он не понимает, что его убьют? Пусть борется, пусть раскидает здесь всех, пусть хотя бы что-то сделает, чтобы вырваться на свободу… как можно вот так преспокойно стоять и ничего не делать?!

Правда, потом я начинаю понимать, как.

Он защищает их.

Женщину и ребёнка.

Которых выловили из воды вместе с ним.

И в отличие от моего отца, я ни на секунду не верю, когда он говорит, что это его жертвы, которых он взял в плен и куда-то там нёс, чтобы наказать.

Я всем своим существом чую ложь.

Он их просто защищает. Вот и ведёт себя так, будто на собственную жизнь плевать.

Кто они ему?

С мучительным любопытством разглядываю.

Они не похожи на драконов, совсем. Маленькая и хрупкая, темноволосая, очень красивая молодая девушка с синими настороженными глазами. Ребёнок с взглядом голодного волчонка, который цепляется за неё. Она кажется очень измождённой, выглядит так, словно возделывала целое поле одной деревянной мотыгой. У неё обветренные губы и руки человека, привыкшего к тяжелому труду. Не похожа на ту, которая живёт во дворце и ест с золотых тарелок. И всё-таки…

Может, это его жена? Иначе с чего бы ему так защищать. А ей то и дело бросать беспокойные взгляды на своего «похитителя».

Почему-то очень хочется узнать.

Я бы спросила у Дракона, но не решаюсь. Если моя догадка верна, и они и правда драконьего рода – отец будет счастлив добавить ещё парочку поленьев в жертвенный костёр. А у меня всё внутри бунтует при взгляде на перепуганное личико мальчишки. Не хочу, чтобы так случилось.

Скорей бы уже эта пытка закончилась и все разошлись по домам. Его бы подкормить! Кожа да кости, смотреть жалко. Они оба с матерью выглядят так, будто месяц где-то скитались и горячей еды не ели.

…Я вдруг замечаю, как стоящий недалеко от меня Дракон, покачнувшись, теряет равновесие. Совсем чуть-чуть. Но я заметила. Как будто почти падает в обморок, но в последний момент волевым усилием запрещает себе терять сознание. А на его шее сильно вздувается жила, и я вижу, как быстро бьётся пульс, с каждым биением разнося по телу новую порцию яда.

Мои пальцы замирают на каменном пестике, истёртом за долгие годы применения. Так удобно сидящая в руке, как влитая, любимая вещь почему-то перестаёт меня слушаться. Я сбиваюсь с ритма. Забываю о том, что делала.

Дракон, до того упрямо глядевший в землю с надменным и замкнутым выражением лица, поднимает глаза и смотрит коротко в упор прямо на меня.

А глаза у него живые.

Тёмные, умные, очень серьёзные глаза.

И ещё они странно мерцают. Не как у обычных людей. Но я не могу понять, в чём отличие. Он снова прячет взгляд под веками прежде, чем успеваю рассмотреть. И больше не смотрит на меня.

С трудом возвращаюсь к своему занятию, пальцы как замороженные, совсем не двигаются.

И принимаю самое сумасшедшее решение в своей жизни.

Сегодня ночью, когда отец напьётся и уснёт, а пленника запрут в той хижине на отшибе, где держали всех Драконов перед тем, как убить… я приду, чтобы посмотреть на него поближе.

Я знаю, что Драконов надёжно приковывают цепями к стене. А ещё у входа обязательно кто-нибудь день и ночь караулит.

Я даже не буду подходить близко.

К тому же, пленника должно всё сильнее одурманивать зелье, у него вряд ли получится хотя бы пальцем пошевелить.

В общем, с какой стороны ни посмотри, Дракон не сможет причинить мне вреда. Я буду в безопасности.

Всего лишь удовлетворю мучительное любопытство.

Пока не поздно.

===

Визуал. Кайя

Глава 9

Кайя

В первую ночь, к моему огромному разочарованию, пойти к пленнику не получилось.

Отец не засыпал очень долго.

Сидел на лавке у самой двери, что-то весело напевал себе под нос… когда я вышла из своей комнатушки далеко за полночь, очень удивился, чего это я брожу ночами. Я соврала, что хотела пить.

А потом долго не могла двинуться с места. Глядя на то, что было у него на коленях.

Он точил наконечник длинного ритуального копья. Всё древко которого было исчерчено алой краской ритуальными знаками. Ряды завитков океанских волн. Точки человеческих лодок. Солнечные лучи.

Я знала, что именно этим копьём пронзают сердце Дракона в ночь ритуала. Но ни разу этого не видела.

А сейчас вдруг представила. И у меня будто самой сердце остановилось.

- Иди уже, спи! – буркнул отец. – Побледнела, гляди-ка! Неженку воспитал. Тьфу!

Спала я плохо.

Всю ночь снились кошмары. Я металась по тощей подушке, тонкое шерстяное одеяло сбросила на пол, меня била дрожь и пот заливал тело одновременно.

А весь следующий день всё валилось из рук. Даже крупу просыпала на пол. И побила одну тарелку. К счастью, не при отце.

Я не могла думать ни о чём. Кроме Дракона. Снова и снова в памяти вставал его облик – насмешливый бесстрашный взгляд, гордая осанка, то, как усилием воли не даёт себе соскользнуть в забытие. Сейчас наверняка яд уже сделал своё дело, и он валяется там, в хижине, без сознания. Ни разу не бывало по другому, ни один из тех, двоих, даже не приходил в сознание до самого дня ритуала.

И ещё почему-то всё время думала о том, что Драконов никогда не кормят всё то время, что держат в темнице. Им даже воды не положено, чтоб совсем обессилели.

А у него губы были обветренные и пересохшие, когда стоял перед толпой мучителей. Так бывает, когда испытываешь лютую жажду.

Почему мне кажется, что он скорее бы умер, чем попросил у них воды?

В конце концов, я поняла, что если ничего не делать, сойду с ума.

И на вторую ночь, когда солнце село, а огромная серебристая луна, которой совсем чуть-чуть не хватало, чтобы стать полной, взошла на тёмные небеса, я решилась.

Достала из схрона в сундуке и поставила на видное место пыльную, старую бутыль наливки, которую обычно старалась прятать понадёжней.

Отец клюнул на приманку. Быстро уснул. Копьё забрал с собой в спальню и уронил у изголовья застеленной шкурами постели на полу. Я опустила полог перегородки и поспешно вышла, как только убедилась, что оглушительный храп заставляет дрожать стены.

Если он узнает, куда я ходила, оторвёт мне голову.

А он, скорее всего, рано или поздно узнает.

Но я же не собираюсь делать ничего плохого? Я не стану отпускать пленника, иначе меня просто убьют. Я знаю отца, даже то, что туда пойду, не спросив его, может вызвать такой приступ бешенства, что он изобьёт меня до полусмерти. Маме частенько доставалось. Я не знаю, как сочеталось то, что он так сильно её любил, и то, как с ней обращался. Он как-то признался мне спьяну, что именно потому и бьёт, что сильно любит – поэтому каждое не так сказанное ею слово или проступок вызывает такой приступ бешенства. И ещё поучал: «запомни, дочка, если твоему мужу будет плевать на твоё поведение, значит, он тебя не любит! Но ты не переживай, я тебе найду самого лучшего».

Меня отец тоже очень любил.

Однажды, после смерти матери, когда он почти уже утратил человеческий облик, так долго заливал горе, я нарочно разбила последнюю его бутылку.

Он замахнулся.

Но я – не она. Я не стала закрываться руками, плакать, умолять. Я просто посмотрела ему в глаза.

И он опустил руку.

Чертыхаясь и поминая драконьих родственников до десятого колена, ушёл спать.

Я прорыдала до утра, вся дрожа. Но с тех пор использовала своё единственное оружие, когда только могла. Смотреть, не мигая, и просто молчать – кажется, в такие моменты глядя на моё лицо он вспоминал мать, и не смел меня тронуть.

Но до сих пор все мои провинности – это были бытовые мелочи, ерунда. Я ни разу не совершала ничего по-настоящему серьёзного. Всегда была самой лучшей, самой послушной дочерью. И за мою честь он тоже мог не опасаться – я вела себя так, что репутация нашей семьи была вне подозрений. Все знали, что гордячка Кайя скорее врежет ухватом промеж ушей, чем дастся слишком наглому ухажёру в руки.

Что будет, если я совершу не проступок… а преступление?

Нет, лучше даже не представлять.

Как-то ещё пожить охота.

На самом деле, то, что я сейчас творю – самое безрассудное за всю мою жизнь. Но почему-то не могу поступить по-другому.

Наскоро собираю остатки печёных на углях овощей в плошку, добавляю пару свежих лепешек. Наливаю в глиняный кувшин побольше воды. Накрываю всё полотенцем и спешно иду к выходу… в последний момент останавливаюсь.

Зачем-то распускаю косы. И долго вычёсываю кудри непослушными, дрожащими пальцами, пока гребень не выпадает с громким стуком на пол.

Чуть не подпрыгиваю, прислушиваюсь, смертельно перепуганная… но храп не прекращается.

Моя нервозность взвинчивается до каких-то невообразимых пределов. Сердце стучит уже так, что, наверное, его слышно у соседей.

Но раз уж решила, я не намерена отступать.

***

Ох, нет.

Почему из всех, кого могли поставить охранять Дракона, мне попался именно Наилон?!

Ненавижу этого урода.

Как-то пытался меня облапать, зажав за сараем. Получил промеж ног и вроде бы успокоился.

Но завидев меня сейчас, вмиг встрепенулся. Отлепился от двери бревенчатой хижины, на которую опирался спиной и кажется, дремал. Уже была глубокая ночь, во всей деревне – ни огонька.

- Так та-а-ак… это что ж, сама Богиня непогрешимости спустилась с небес на землю, к простым смертным? – ехидно прошипел Наилон, сверля меня сверкающими чёрными глазами. Невысокий, коренастый, кряжистый, он был очень сильный. На самом деле, тогда меня спасло только то, что он не ожидал сопротивления.

Я чуть было не струсила и не повернула назад.

Но с бешеными псами самое главное, не давать им почуять страх.

Я вздёрнула подбородок и уверенной походкой пошла прямиком к двери. Как будто имела полное право.

- Отойди! Открой дверь и дай мне пройти. Я с поручением отца. Или слово Слышащего Духов для тебя пустой звук? – надменно спросила я.

Его аж перекосило.

Мне кажется, мой отец – единственный, кого он боялся.

Наилон отвернулся и стал греметь ключом в огромном навесном замке. Хмуро зыркнул на меня из-под густых бровей, но сделал шаг в сторону.

- Никак жрачку ему несёшь? Пахнет, аж слюнями подавлюсь сейчас. Нет бы соплеменника порадовать, защитника своего.

- Отец велел! – упрямо повторила я, делая шаг на крутое крыльцо. – Если пленник умрёт, мы не сможем провести ритуал.

- Только продукты хорошие переводить на эту падаль, - сплюнул Наилон, провожая меня угрюмым взглядом. – Всё равно скоро сдохнет.

Меня аж всю передёрнуло.

И мороз пошёл по спине.

Я постаралась как можно спокойнее, уверенно, расправив плечи пройти мимо Наилона, который не упустил возможности облапать взглядом мою задницу.

Когда за мной закрылась дверь, у меня колени дрожали. Я чуть не сползла по стеночке предбанника, в котором было темно, хоть глаза выколи. Но надо было идти дальше.

Я не стану тратить много времени – не то ещё Наилон вздумает проверить, как я там, и почему долго не выхожу.

Туда и обратно.

Только взгляну на Дракона.

Мне бы убедиться, что он ещё жив.

Я взялась поудобнее за тяжелый кувшин и с замиранием сердца толкнула вторую дверь, которая отделяла предбанник от единственной комнаты этой хижины. Одинокая вдова, которая жила здесь, давно умерла. Вся её семья погибла от Великой Волны, она лишилась рассудка в ту ночь и не прожила долго. Ушла вслед за близкими.

Неужели во всём этом горе и правда виноваты Драконы? Что мы им такого сделали, чтоб обращаться с нами так жестоко?

…Внутри было очень темно. Мои глаза не сразу привыкли.

Надо было взять хотя бы лучину.

Но постепенно я стала различать очертания в полумраке. Крошечное окошко, прорубленное в толще бревна под самым потолком, такое, чтоб через него никак не сбежать, пропускало слабые лучи белесого лунного света.

Сначала я услышала его, а не увидела.

Он тяжело и прерывисто дышал, с хрипом. Так дышат очень больные люди, когда у них жар. Меня укололо острым чувством тревоги. Что, если Дракон уже умирает?

Я двинулась вперёд.

Комната была не так уж велика, мне хватило нескольких шагов. Чтобы отчётливо рассмотреть тёмную фигуру сидящего на полу, прислонившись к стене, человека. Вернее, он казался сейчас простым человеком, из плоти и крови, как все мы.

Он сидел на грязной соломе, которую ему кинули, будто скоту. Вытянув длинные босые ноги. Головой пленник опирался на стену, его отросшие почти до плеч, чёрные волосы высохли, закурчавились и я теперь только увидела, какие они густые. Спутанные пряди почти закрывали глаза, придавая ему совсем дикий вид.

Его руки спокойно, расслаблено лежали на бёдрах.

Каждое из запястий, на которых виднелись свежие ссадины, сковывали толстые железные обручи. От которых цепи уходили наверх, и оканчивались прочно вбитыми в бревенчатую стену штырями.

Если бы он мог обернуться в Дракона, сломал бы их, как зубочистку. Но яд в его венах делал своё дело, одурманивающее зелье не позволяло как следует прийти в себя. Не удивлюсь, если он уже без сознания.

- Кто здесь? – хрипло спросил пленник. Дёрнулся головой, будто очнувшись от глубокого сна.

Из-под прядей волос сверкнули глаза, горящие лихорадочным блеском. Я заметила бисеринки пота у него на висках, на шее, на груди, видневшейся в прорехах порванной одежды.

Моё сердце сжалось. Бедный, у него точно жар от яда. А может, и рана воспалилась. Его хотя бы перевязали? Или оставили истекать кровью и заживо гнить?

Я сделала шаг в полосу лунного света.

Цепи такие короткие, что он вряд ли может даже лечь нормально. Не то, что добраться до меня.

Я в безопасности, он до меня не дотянется.

- Ты правда Дракон? – сорвалось с моих губ.

- Правда, - усмехнулся парень, снова расслабленно откидываясь на стену. Но я видела, что он меня внимательно разглядывает. Это смущало. После секунды молчания он добавил: – Меня зовут Феремар. Но ты можешь звать меня Мар. Приятно познакомиться.

Мне почудилась в его словах насмешка.

Как может быть приятно знакомиться при таких обстоятельствах?!

У него был очень красивый голос.

Глубокий. Бархатный.

И очень, очень спокойный.

Для смертника он подозрительно невозмутимо себя вёл. Честно говоря, до ужаса бесил своим спокойствием. Такое чувство, что я переживаю за него сильнее, чем он сам за себя!!

- А я – Кайя, дочь жреца Каяра! Того самого, что тебя пленил! – с вызовом заявляю ему. Жду, что сейчас в тёмных глазах вспыхнет ненависть.

Но он почему-то продолжает смотреть очень спокойно сквозь полуприкрытые веки. И на губах появляется слабая улыбка.

- Ты совсем на него не похожа, Кайя, дочь жреца Каяра.

- Это почему это? – вспыхиваю я. Он произносит моё имя как-то по-особенному, словно пробует на вкус. И оно ему нравится. А у меня мурашки от того, как моё имя звучит на чужих губах.

- У тебя глаза добрые.

Мои щёки начинают гореть.

А сердце бьётся слишком сильно, чтобы я, девочка умная, не понимала, что происходит.

Надо скорее ему отдавать всё, что принесла, и убегать восвояси. Пока меня не повело. Там ещё Наилон на страже. Я пока что помню об этом где-то на краешке сознания. Но уже рискую забыть.

Мне мучительно сильно хочется просидеть с этим Драконом здесь до утра и расспросить его обо всех дальних странах, в которых он побывал.

- Я принесла тебе воды.

Его глаза зажигаются. Тело неуловимо напрягается.

- Ну вот. Я же говорил, что добрая.

Он не шевелится, как будто боится меня спугнуть. Но взгляд Дракона неотрывно следит за мной, когда я осторожно присаживаюсь на коленях в солому напротив него. И ставлю между нами глиняный кувшин.

Его прерывистый вздох.

Воды ему не давали, как я и думала.

- Ближе, Кайя. Мне не дотянуться так.

Пододвигаю кувшин ближе.

Он делает быстрый бросок, как хищник на добычу. Хватает кувшин и жадно, в несколько глотков, выпивает его до дна.

Вода стекает по подбородку и загорелому горлу, на котором ходит крупный кадык. Хрустальные капли скользят по коже. Я не могу отвести глаз. Мне почему-то становится жарко.

Выпив всю воду и отдышавшись, Мар настороженно смотрит на меня.

Наши глаза – напротив. Нас разделяет всего пара шагов. Я наконец-то понимаю, что меня смущало в них. С того самого первого раза, как увидела его.

Они не были похожи на обычные, человеческие глаза. В глубине их плясали фиолетовые искры. Они напоминали мне редкие цветы фиалок, которые я видела в глубине леса. Это была магия, живущая в теле этого Дракона. Никогда не видела вживую, но трудно было перепутать. При том, каким каменно-неподвижным он был, глаза оказались живыми, яркими, и гипнотически притягательными. Они вцепились в меня и не отпускали.

Дракон ждал, что будет дальше.

- Если не будешь на меня так смотреть, дам ещё ужин, - смутилась я.

- Можешь оставить меня голодным. Но не смотреть не могу, - проговорил тихо он.

Сгорая от смущения, которое заливало меня душной волной, я сняла полотенце с глиняной тарелки и поставила в солому.

- Ближе, Кайя! – хрипло попросил Мар.

Какое у него красивое имя.

В нём тайна туманов и облаков на самой границе между небом и морем.

Тайна стран, где я никогда не бывала. И никогда не побываю.

- Ещё ближе, - произносит он повелительно.

И я послушно двигаюсь всем телом вперёд, чтобы он смог достать до тарелки.

Но вместо этого он достаёт до меня.

Резкий бросок хищного кота.

Звон цепей.

Дракон хватает меня за талию и дёргает к себе. Так, что я почти падаю на него.

Яркие фиолетовые искры вспыхивают так близко, что я не вижу больше ничего, кроме них.

===

От автора:

Друзья, 10 и 11 мая последние дни праздничных скидок -40% на почти ВСЕ МОИ КНИГИ!

Так что приходите в мой раздел ВОТ СЮДА (тык! https://author.today/u/annasnegova1) и выбирайте, что почитать на длинных выходных)

А чтоб вам было проще определиться, подготовила для вас свой личный топ-7 героев – воинов, победителей и защитников, настоящих мужчин!

1) Терран («Временная жена Черного дракона») 16+

https://author.today/work/462397

Повелитель империи, наездник Чёрного дракона, он не верил в любовь и думал, что женится временно. Три раза «ха-ха»!КУПИТЬ со скидкой ЗДЕСЬ! https://author.today/work/462397

2) Дранерис («Отличница и Тёмный принц») 16+

https://author.today/work/440878

В Академии Моргейт есть тайное правило – каждый дракон может выбрать себе для магической подпитки кого-то из обычных людей. И привязать к себе на время учёбы, как служанку и пищу. Он не хотел никого выбирать. Но когда другой дракон положил глаз на Агнесс, вынужден был надеть на неё свою магическую цепь, чтобы защитить.

КУПИТЬ со скидкой ЗДЕСЬ! https://author.today/work/440878

3) Габриель де Морей («Мой бесчувственный Зверь») 16+

https://author.today/work/503746

Ходят слухи, что герцог де Морей – один из последних наследников оборотней-вервольфов. Холодный, бесчувственный, равнодушный. И кто знает, какое зло скрывается под этой ледяной оболочкой. Лига эмпатов создана, чтобы выявлять таких и уберегать от них общество. Чтобы узнать, правду ли говорят о герцоге, Лига посылает на задание лучшую свою эмпатку – Софи Бертран, которая должна подобраться как можно ближе и любой ценой вывести герцога на истинные эмоции…

КУПИТЬ со скидкой ЗДЕСЬ! https://author.today/work/503746

4) Рональд Винтерстоун («Замок ледяной розы») 16+

https://author.today/work/419275

Наследник Замка ледяной розы, блестящий аристократ, интроверт и одиночка, которому на голову свалилась непоседливая девчонка, от прикосновения которой стены замка оживают, в лесу пробуждаются снежные олени, а прошлое приходит, чтобы забрать свои долги.

КУПИТЬ со скидкой первый том ЗДЕСЬ! https://author.today/work/419275

КУПИТЬ со скидкой второй том ЗДЕСЬ! https://author.today/work/424247

5) Родерик, Инквизитор Тормунгальда («Поцелуй истины») 16+

https://author.today/work/418604

Инквизитор, умеющий касанием руки видеть прошлое человека, читать в его душе как в открытой книге. Ему поручили допросить пойманную в лесу последнюю ведьму Тормунгальда. Он должен был вынести приговор юной Абигель, но быстро понял, что защищать надо не от неё, а её саму. Потому что если на ведьме не черное, а белое платье, это значит кое-что важное…

КУПИТЬ со скидкой ЗДЕСЬ! https://author.today/work/418604

6) Генрих («Ужасный Принц»), «Замок янтарной розы» 16+

https://author.today/work/435738

Какая незадача – родиться всего лишь вторым принцем! Он решил исправить это недоразумение судьбы и побороться за трон со старшим братом. Сколотил отвязную шайку соратников, стал пиратом на собственном корабле, избороздил все моря и океаны... За свой буйный и распущенный нрав Генрих получил прозвище «Ужасный принц». Он поклялся никогда не любить, ведь прекрасно знал цену этой слабости.

В таких, как он, не влюбляются хорошие девочки.

Эмбер Сильверстоун, единственная дочь фельдмаршала королевства, красавица и умница, знала это отлично.

КУПИТЬ со скидкой первый том ЗДЕСЬ! https://author.today/work/435738

КУПИТЬ со скидкой второй том ЗДЕСЬ! https://author.today/work/436291

7) Багряный Император («Бархатные ночи». вторая повесть под обложкой, «Багряный бархат») 18+

https://author.today/work/423954

Он – Император, от имени которого трепещет континент. Когда он победил в сражении на поле боя юную Ивенну, правительницу горного Венирона, мог по праву победителя разрушить её страну. Но вместо этого предложил мир – а в качестве платы попросил у Ивенны провести одну ночь в его шатре. Но то, что должно было стать для Ивенны самопожертвованием во благо своего народа, обернулось нежданной встречей – с собственным прошлым и собственными тайными желаниями

КУПИТЬ со скидкой ЗДЕСЬ! https://author.today/work/423954

Глава 10

Я вдруг обнаруживаю себя, сидящей на коленях в соломе, меж широко расставленных ног пленника. И его руки сжимают мою талию, впиваются жадно в моё тело, я ощущаю прикосновение его пальцев, как ожог. Мои ладони – на его груди.

В полумраке – наше шумное дыхание. Моё сердце оглушительно долбит в виски. Я чувствую терпкий запах кожи и мужского пота, который должен был быть мне неприятен, но почему-то вместо этого он заставляет меня всю покрыться мурашками с головы до ног и замереть. И жадно впитывать этот аромат чужого тела, и впитывать незнакомые ощущения трепета и волнения.

И я, которая никогда не терялась в таких ситуациях, которая умела любого поставить на место – если не острым словцом, так крепкой оглоблей, растерялась и просто жду, что будет дальше.

Наши лица совсем близко.

Наши губы почти соприкасаются.

Дракон смотрит напряжённо и очень серьёзно. И кажется почему-то, сейчас поцелует.

Затаив дыхание, я жду. А сердце колотится так от этой жгучей смеси страха и волнения, что мне почти больно. Надо бежать – я знаю, что должна, но отчего-то молчу и жду.

Но мгновение утекает за мгновением, а он просто смотрит. Держит при этом так крепко, что не дёрнешься.

А я почему-то и не пытаюсь.

Вижу, как напряжены его плечи, всё тело. Словно он ждёт моего сопротивления. Что буду вырываться. Или кричать. Неужели он не понимает, что если я закричу и сюда придут, ему не поздоровится? Он ведь может приблизить срок своей смерти. Или сделать так, что она будет мучительной и долгой. Я ведь дочь жреца. Разве он этого не понимает?

- Ты сумасшедший, - срывается с моих губ.

- Послушай меня, Кайя, - произносит Мар тихо. И я в который раз удивляюсь, почему мне так странно и сладко становится от того, как чужие губы произносят моё имя. – Я вовсе не хотел тебя напугать.

- Тогда… зачем?

Робко поднимаю глаза.

Хмурая складка меж тёмных бровей. Глазами цепляет мой взгляд, не даёт отвернуться. Следит за моей реакцией с болезненным вниманием.

- Я это сделал, чтобы ты поняла – мне можно доверять. Если бы я был таким чудовищем, как говорят про драконов, сейчас бы свернул тебе шею. Или взял в заложники. Или… - его длинные чёрные ресницы дрогнули. На горле дёрнулся кадык, когда он сглотнул. - Ещё чего-нибудь похуже.

На меня будто кипятком плеснули. Потупившись, жду, что скажет дальше.

- …Но я тебя сейчас просто отпущу, ты пойдешь домой и подумаешь об этом. Хорошо подумаешь.

И при этом продолжает держать. Как будто руки живут отдельной жизнью от языка. Даже крепче сжимаются на моей талии.

Едва слышно говорю, не поднимая глаз:

- Ты обещал пустить.

Он как будто и сам только заметил, что всё ещё держит. И мне кажется, смутился.

- Сейчас, дай мне ещё немного.

И глазами меня пожирает. Чувствую его взгляд как прикосновение на лице. А потом на шее. Горячая волна ползёт по коже, я начинаю задыхаться.

- Почему… ты так смотришь на меня всё время?

- Ты слишком красивая. Никогда таких не видел.

Вскидываю взгляд.

Это не похоже на неуклюжий и придуманный на скорую руку комплимент, какой используют, чтоб навешать лапши на уши хорошенькой девушке, которую хотят закадрить. В голосе дракона – восхищение и неподдельная искренность. Это подкупает и бьёт куда-то прямо мне в сердечко.

Нет, ну какие ж всё-таки глаза у него… Не как у обычных людей. Мерцают в полумраке завораживающими искрами фиолетовой магии. Они танцуют в них свой колдовской танец, как пылинки в столбе солнечного света.

- Я тоже таких не встречала, - признаюсь ему. – В тебе столько магии! Я её чувствую, вижу, ощущаю всей кожей…

- Жаль, что моя магия сейчас меня совершенно не слушается, - признаётся дракон. – Если бы мог, уже давно бы превратился в дракона и улетел в небо. Там очень красиво. Хотел бы тебе показать.

Вот так в лоб, да?

Ужасно смущаюсь. Судя по тому, как горят мои щёки, я уже покраснела вся. Могу темницу своему пленнику заместо свечки освещать.

А дракон продолжает бесцеремонно пялиться на мои губы.

Ну вот, парни, что с них взять! Сам при смерти, а всё равно думает об одном.

Снова отвожу глаза.

– Ты так на меня смотришь, как будто поцеловать хочешь.

И с замиранием сердца жду.

Может, драконы не понимают намёков?

Почему-то ужасно хочется, чтоб это сделал.

Грубые слюнявые поцелуи, когда Наилон зажал меня за сараем, не в счет, ему тогда крепко досталось тяпкой по куполу, чуть башку не проломила со злости. Если не считать того раза, я ещё совсем не целовалась, после такого и желания не было. Но вот сейчас почему-то ужасно хочется попробовать – не могут же быть поцелуи так ужасны, как я думала?

Интересно, как целуются драконы?

Вряд ли я почувствую такое же отвращение. С ним.

Мои растрепавшиеся волосы лежат спутанными прядями на руках дракона. Под моими ладонями его грудь в лохмотьях старой потрёпанной одежды ходит ходуном. Бисерины испарины на его висках. Я знаю, я чувствую, что он тоже хочет меня поцеловать. Девушкам не надо говорить о таком вслух, это всегда понятно, когда нравишься парню. Губы мои так и пожирает взглядом.

Но он почему-то отводит глаза.

И поспешно разжимает пальцы на моей талии. Выпускает меня из рук, оставив чувство острого разочарования.

- Извини, Кайя. Я бы ни за что не воспользовался твоим беспомощным положением.

Вскакиваю и отступаю на пару шагов назад. Неловко приглаживаю волосы.

- Кто бы говорил… про положение! – пытаюсь шуткой спрятать ужасное смущение.

- Запомни, я тебе не враг! – с нажимом повторяет Мар. – Приходи завтра!

В его глазах появляется тоскливое выражение, когда смотрит, как я ухожу.

Нельзя оставаться, нельзя, нельзя! Напоминаю себе.

С минуты на минуту может явиться Наилон, проверить, чего так долго. С него станется.

- Лучше ешь, пока совсем не остыло! – торопливо напоминаю дракону. Он даже не шелохнулся. Всё так же пожирает меня глазами.

- Ты придёшь ещё?

- Мне нельзя, - говорю очевидную вещь.

- Я буду тебя ждать, - твёрдо говорит Мар, по-прежнему игнорируя еду в стоящей перед ним тарелке, которую мы только чудом не раскидали по грязной соломе.

Отворачиваюсь, прижимаю холодные кончики пальцев в горящим щекам, делаю пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и убегаю прочь.

***

Той ночью мне приснилось, как будто он меня целует.

Жадно, жарко, так же, как смотрел на мои губы.

Я проснулась вся в поту.

До утра лежала без сна и ворочалась, собственная постель – узкий топчан у стены, тощий матрас, набитый соломой - кажется ужасно жёсткой.

А все-таки, кто ему та девушка?

Надо будет спросить в следующий раз.

Стоп. Следующий раз? Я что, твёрдо решила прийти к нему снова?

Но кажется, по-другому теперь никак.

Как будто Богиня-Судьба, что пряла свою пряжу в ту ночь, как появился над нашим островом дракон, ненароком спутала наши нити. И приговор, который вынесен ему, вынесен был и мне тоже.

Глава 11

Кайя

Весь следующий день провожу вся, как на иголках. Вздрагиваю каждый раз, как отец меня окликает. Всё кажется, он узнал. Но нет, не похоже. Я трачу своё время на домашние хлопоты, готовлю отцу особенно вкусный ужин… и тайком покупаю у соседней бабки ещё одну бутыль.

Как и в прошлую ночь, оставляю на видном месте.

И едва слышу богатырский храп, от которого стены дрожат в нашей хижине, быстрее стрелы бегу прочь из дому. Волосы собраны в две толстые тугие косы, чтоб не мешали – сегодня у меня очень ответственное дело, которое я хочу обязательно сделать с пленником, и распущенные волосы тут ни к чему.

Я набрала с собой столько всяких вещей, что больше всего переживаю, как объяснить это очередному стражу. Это уже совершенно точно выглядит подозрительней кувшина воды и миски овощей.

Но когда вижу, кто сегодня караулит, выдыхаю. Должно же мне хоть когда-нибудь в жизни повести?

У Кейла – широкое простодушное лицо, он давно сохнет по моей подруге Неле, и это дает мне надежду на то, что сегодня все получится.

- О, привет! – расплывается в улыбке Кейл, стоит мне подойти. – Чего не спишь так поздно?

- Велено пленнику воды отнести, - спокойным тоном говорю я и поудобнее подхватываю кувшин. Миска, которую держу подмышкой левой руки, едва не вываливается и не падает, но я каким-то образом умудряюсь ничего не уронить. В кожаной сумке через плечо, вышитой бисером, другие принадлежности. И если Кейл вздумает проверить, что я несу, мне будет очень сложно объяснить. Одна надежда, что он не обратит внимания или решит, что это часть моего наряда. На всякий случай прикрываю сумку пузатым кувшином.

Кейл чешет в затылке.

- Мне Наилон говорил, ты и вчера приходила. Чегой-то зачастила? Это ж Дракон, чего его поить? Ему осталось то всего дня два.

- Три, считая сегодняшнюю ночь, - невозмутимо поправляю его, а внутри все сжимается от страха. Осталось всего три ночи. На третью… на третью случится непоправимое. Быть может, если у меня все получится сегодня, Дракон сумеет набрать силу, распахнуть крылья и порвать цепи? Это моя тайная мечта, с которой я сегодня проснулась, и весь день не могла выгнать из головы.

- Да какая разница – отмахивается Кейл и топчется на крыльце, не сдвигается с места. – Все равно он покойник. Я просто не хочу, чтоб меня наругали. Не знаю, можно или нет кому-то сюда ходить. Мне ничего на этот счет не приказывали.

Вот же… как трудно бывает со слишком исполнительными дураками!

- Послушай, Кейл, - решаю зайти с другого боку. – Я давно тебя знаю, ты добрый парень. А доброта в наше время редкость. Все злые такие ходят… Вот мы недавно как раз с Нелей обсуждали, что надо искать добрых женихов, а где их брать?

При упоминании моей подруги его глаза загораются.

- Э-э-э… слушай, Кай, так может, ты того… намекнешь Нелечке, что добрые парни все-таки есть у нас в селении?

Делаю вид, что задумалась.

- А пожалуй, что и намекну! Хуже нет злого мужа, который станет руки распускать! Люди, которые способны пожалеть другого, на вес золота. Слушай, мне вот Дракона этого жалко – столько сидит, ни ест, не пьет… ты правильно сказал, ему все равно помирать скоро. Так зачем добавлять лишних мучений перед смертью? Я думаю, это будет милосердно. Я как раз обещала Неле завтра рассказать, как я сходила.

Кейл расплывается в широкой улыбке.

- Ну так ты, того… как будешь рассказывать, про меня не забудь тоже упомянуть!

- Обязательно, - отвечаю на улыбку, а у самой сердце колотится. Скорее же, ну!

Он неловко оборачивается и начинает греметь ключами.

Здоровенный замок с дужкой распахивается.

Дверь открывается со знакомым скрипом. Я юркой змейкой ныряю в темноту. Которую я больше не боюсь, как вчера. Но сердце почему-то колотится не меньше.

С непривычки глазам темно. Моргаю, пытаюсь привыкнуть. Сегодня ночь совсем тёмная, много туч. Даже звезд почти не видно. Наверное, скоро опять пойдут проклятые дожди – как же тошно от них! Будет грязь, с крыши станет капать прямо мне на постель. Отец обещает починить её, но я это слышу уже полгода. Приходится вечно подставлять таз и спать скрючившись, сжавшись в комок…

- Я тебя узнал по дыханию, Кайя. Иди смелей, ты уже почти до меня дошла. Не бойся… если наступишь. Я не хрустальный, не сломаюсь… - голос Дракона тихий, прерывистый, он часто обрывается, как будто задыхаясь. И мне это очень, очень сильно не нравится.

Послушно иду вперёд. Чем дальше, тем медленней. Останавливаюсь, когда носок моего башмака натыкается на что-то в темноте. Слышу тяжелое, с присвистом дыхание Дракона. Только теперь его улавливаю. Если он меня услышал раньше, представляю, какой тонкий у него слух.

Осторожно присаживаюсь на колени в солому. Наконец-то избавляюсь от тяжелых вещей, плюхаю рядом с собой. Стараясь не расплескать драгоценную воду.

Тянусь рукой вперед. Кончики пальцев дрожат, я по-прежнему отчаянно волнуюсь. Мар ничего не говорит. Ждет.

Наталкиваюсь на его лицо. Он слегка вздрагивает от моего прикосновения. А у меня мурашки разбегаются по всему телу.

Горячий. Очень. Слишком.

Я могла бы решить, что это нормальная температура тела для Драконов – все-таки, они же вроде бы как должны быть огнедышащими? Хотя я ни разу не видела, как Драконы дышат огнём. К счастью, наверное.

И все-таки в прошлый раз он не был таким раскалённым.

У нег жар.

Осторожно провожу кончиками пальцев по его щеке, на которой выросли колючки небритой щетины. Щекотно, и мурашки лишь усиливаются. Убираю руку, борясь с желанием трогать дальше.

- Подожди немного, - прошу тихо, смущаясь. – Сейчас я зажгу свет.

В темноте ужасно трудно попасть кресалом, но я справляюсь. Зажигаю свечу в металлической подставке. Сейчас главная задача, солому не спалить, с пленником вместе. А то устрою ему досрочную казнь. Но я предусмотрительно захватила свет – мне сегодня он жизненно необходим. Я обязана увидеть масштабы бедствия.

Когда маленький огонёк вспыхивает на конце фитиля и свеча оживает, принося свет и жизнь в это ужасное, пропахшее отчаянием и наполненное мраком место, я ужасаюсь.

Мар очень, очень плохо выглядит. Смертельно бледный, тени под глазами, заострившиеся черты лица. Испарина на лбу и висках, спутанные тёмные пряди волос прилипли к скулам. Упрямо сжатые губы и лихорадочный блеск глаз говорят о том, что он не сдался и борется. Но яд его медленно убивает. Сегодня даже магии в его глазах нет. Нет совсем. Фиолетовые искры погасли. Осталась обычная человеческая тьма.

Какая я дура. Надо было вчера это сделать. Или ещё лучше, надо было придумать что-нибудь, и вырваться в первую же ночь. А сегодня уже третья, сколько времени безвозвратно упущено! Что, если уже поздно?

Моё сердце сжимается в мучительной тревоге.

Обессиленно опираясь спиной на бревенчатую стену, Дракон впивается в меня взглядом. Смотрит так, словно увидел солнце посреди ночи. У меня снова что-то тёплое и очень, очень хрупкое рождается в душе. Я не знаю, как назвать это чувство. Я никогда не испытывала такого раньше.

- Спасибо, что пришла!.. – говорит еле слышно пересохшими губами.

- Тш! Поменьше говори, - строго предупреждаю его.

Думаю, с Кейлом у нас времени побольше, я не так буду бояться, как с мерзавцем Наиолоном. Но все же даже такой простофиля может что-то заподозрить, если я не появлюсь слишком долго. Так что времени терять нельзя ни мгновения.

Первым делом даю пленнику напиться.

Он глотает жадно из глиняной кружки, которую в этот раз я догадалась принести с собой. Подношу её к самым его губам, потому что он выглядит таким слабым, что боюсь, не удержит сам.

А потом тихо звякает цепь. И на мои пальцы, держащие кружку, ложится большая, сухая и горячая ладонь. Он продолжает пить. А я продолжаю держать. Наши ладони смежены, как уснувших крылья птиц. И его прикосновение – словно благодарность без слов. А мне хочется плакать почему-то.

- Теперь посиди тихо, я должна тебя осмотреть, - предупреждаю его. Беру миску и наливаю в нее остатки воды из кувшина. Снимаю сумку, раскрываю и начинаю копаться в своих лекарских принадлежностях. Если бы я не доверяла этому Дракону, было бы верхом безрассудства ее сюда приносить. Потому что тут есть и острые ножницы, и даже складной нож. Но я почему-то доверяю. То, что он вчера сделал – когда поймал меня, а потом сразу отпустил, даже не напугав хорошенько… всё получилось, как он и хотел. Я подумала об этом. Крепко подумала.

Мар хмурится.

- Что ты делаешь?

Я берусь за ворот его то ли рубахи, то ли рубища – в общем, каких-то лохмотьев, и пытаюсь понять, как это всё снимается. Нащупываю завязки у горла, начинаю распутывать. Пальцы не слушаются. И я сейчас так близко к нему, что наши тела почти соприкасаются. Это вгоняет меня в краску. Мне никогда не доводилось снимать одежду с мужчины, я не уверена, что справлюсь.

- Куда тебя ранили? – спрашиваю тихо.

- Крыло.

Вздыхаю. Вот кто бы меня раньше предупредил, как трудно лечить Драконов?

- И где у тебя в человеческом облике то место, которое крыло? – путано пытаюсь донести до него свою идею.

Он усмехается.

- Понятия не имею. Я в первый раз превращался в Дракона.

Вскидываю на него удивлённый взгляд. Он больше ничего не поясняет, только продолжает улыбаться.

- Ладно! – строго говорю ему. – Тогда разденем тебя и посмотрим.

На его бледных скулах проступает краска. Вот уж в жизни не подумала, что мужчины умеют смущаться таких предложений. Тем более, Драконы. Все знают, какая о них ходит слава. Что невинным девушкам к ним приближаться не следует.

Но я сейчас не девушка, я целитель.

Самой бы только не позабыть в процессе.

Кое-как развязываю его рубище, тяну с правого плеча. Грязная ткань прилипла к правой лопатке и не хочет отдираться. У меня всё холодеет внутри. Кажется, нашла.

Он стискивает зубы и не издает ни звука, когда я, осторожно промочив ткань, пытаюсь отделить ее от засохшей раны. Хотя я вижу, что ему ужасно больно.

Загноилось, как я и думала.

- Потерпи, я сейчас промою и наложу целебную мазь.

Мне приходится стянуть ткань с плеча ещё ниже и даже немного разрезать одежду, потому что снять с этими ужасными кандалами мы не сможем. Оно должно сниматься как-то через голову. Так что приходится резать. Хуже эти лохмотья в любом случае уже не станут.

Вдруг вспышкой – образ в моей голове.

Ему бы очень пошла льняная рубашка с вышивкой. Я бы вышила у ворота стебли тех фиолетовых цветов, которые похожи на его глаза. Я бы так хотела, чтобы они снова горели магическим огнём. Это было так красиво…

Я вижу себя, склонившейся над пяльцами. Игла ходит медленно, не торопясь. Я хочу, чтобы получилось идеально. Я мечтаю увидеть, как он наденет одежду, сшитую моими руками.

От осознания того, какой это яркий и желанный, но какой несбыточный образ, у меня начинают сильней дрожать пальцы. Чтобы скрыть это, снова опускаю чистую тряпку в потемневшую воду. Отжимаю. Мягко касаюсь раны. Мар хмурится и закрывает глаза. Прислушивается к ощущениям. Я стараюсь быть нежной.

Промыть получается с горем пополам, но это лучшее, что я могла.

Мазь приятно холодит кончики пальцев. Я сегодня сделала свежую тайком из перетёртых в ступке листьев, смешала несколько целебных трав. Истратила почти все запасы самых ценных, за которыми до следующего года не пойдёшь, они цветут всего лишь раз. Если отцу понадобятся до того момента, я не смогу объяснить, куда всё подевала. Но это меньшее из того, что меня сейчас заботит.

Лишь бы помогло.

Мысленно молюсь всем богам, которых знаю.

Перевязываю ему плечо чистыми лентами льняной материи, на которую изрезала целую свою стираную рубашку.

Загорелая грудь дракона, виднеющаяся в растерзанных обрывках одежды, его мускулистые руки, мышцы на которых тверды, будто камень, то и дело переманивают мой взгляд. Заставляют сбиться. Заставляют хотеть потрогать. Мне ужасно стыдно этого. Еще ни разу в жизни мне не было настолько трудно сосредоточиться на лечении.

Наконец, я справляюсь с повязкой.

Дракон берёт мою ладонь и целует кончики пальцев.

- Спасибо.

Его взгляд светлеет.

Моя рука остаётся в его руке, когда сбивчиво произношу:

- Мазь будет жечь первое время, но…

- Плевать. Ничего страшного. Я всё равно почти не чувствую своего тела.

Яд. Продолжает действовать. Как я и боялась. Мар и так слишком долго боролся. Намного дольше, чем те, другие.

- От этого нет противоядия. Прости.

Надо забрать у него руку. Но почему-то не могу. Он прижимает ее к своей груди, там, где сердце. И не отдаёт.

Слабо усмехается.

- Значит, будем надеяться на твою волшебную мазь, Кайя. И на то, что мой организм сам переборет эту дрянь.

Я вырываю у него руку, он отдаёт с видимым сожалением. Опускаю глаза и принимаюсь кое-как собираться, путаясь в мыслях и то и дело засовывая принадлежности не в тот кармашек сумки.

- Не уходи. Побудь со мной ещё немного. Давай поговорим? – просит тихо.

Бросаю на него нерешительный взгляд. Я была здесь уже слишком долго. Нам нельзя… но мне столько хочется у него спросить!

И как на зло, когда задаю вопрос, с моих губ срывается совсем не то, что было бы прилично спрашивать.

- Кто тебе эта девушка с синими глазами?

Он смотрит на меня очень серьёзно. И говорит такое, отчего моё сердце пронзает непрошенной болью.

- Милисента - мой самый близкий и родной человек на земле.

Глава 12

Милисента

Мой брат выглядит измотанным и бледным. Но вижу, что не утратил бодрости духа. И это главное. Его глаза сверкают. И он не отводит их от девушки, сидящей перед ним на коленях в соломе. На её щеках полыхает яркими розами румянец.

Я бы с огромной радостью ушла сейчас и оставила их одних.

Но время, неумолимый палач, отсекает новые и новые мгновения нашей жизни. Из такого короткого срока, отпущенного нам до ближайшего полнолуния.

Они оба даже не замечают моего присутствия. Переговариваются о чём-то тихо. До меня долетают обрывки последних слов:

- …самый близкий и родной человек на земле.

Я покашливаю, чтобы деликатно выдать своё присутствие.

Девушка вскидывает голову, и при виде меня её глаза расширяются. Она подскакивает испуганно, опрокидывает миску с водой, стоявшую рядом с ней.

- Эх. Всё-таки придётся мне сегодня искупаться целиком, - смущенно шутит Мар.

Раз он ещё способен шутить, значит, не всё так плохо. У меня немного отлегло от сердца. Потом я разглядела ещё, что его плечо туго перетянуто светлыми полосами чистой ткани, и мне захотелось расцеловать Кайю.

При виде меня брат просиял.

Подхожу ближе, приветливо улыбаясь.

- Простите! Я не хотела вам помешать. Просто переживала, как там мой…

Я запнулась. Как много он ей рассказал? Можно ли мне выдавать всю нашу подноготную и рушить легенду о том, что он взял нас с Данни в плен?

Кайя вспыхивает. И смотрит на меня как-то странно. А потом откидывает пышную пшеничную косу с плеча и выпаливает:

- Вы хотели сказать, ваш муж?

- О боже, нет! – рассмеялась я.

Она обиделась на мой смех.

- Говорите правду, хватит придумывать! Я не так глупа, как наши, которым вы лапши навешали. Кто он вам? Я видела, как вы смотрели, какими глазами, когда его привели. Как переживали. Так не смотрят на врагов! И сюда сейчас зачем-то пришли. Сами сказали, «ваш»! Пусть бы тогда сами своему мужу раны и промывали, зачем я стараться буду?

Она смотрела с вызовом и любопытством.

Вот же, коза!

Я почувствовала к ней ещё большее расположение.

Что они тут оба успели наворотить за три ночи, что она уже его ревнует?

Мар потянулся вперёд и схватил Кайю за край юбки.

- Милли не жена мне. А сестра.

Кайя закусила губу.

Ещё больше покраснела.

- А мне-то какое дело? – фыркнула она и ряды браслетов на её запястьях звякнули. - Пусть бы и сестра. Можно подумать, меня это как-то касается.

Она выдернула юбку из его пальцев сердитым движениеми, стала наклоняться и торопливо собирать какие-то вещи из соломы.

Мар смотрел на неё растерянно.

Я улыбнулась про себя. Милые какие. И немного смешные. Я тоже так выглядела, когда сохла по своему Дракону?

Сама же себе ответила.

Нет. У нас с Арданом с самого начала было не так. Наша любовь была солёной, как морская вода, болезненной, как удар, и такой же яркой и жгучей, как всепоглощающее пламя. С самого начала на разрыв. До сердечной дрожи.

Мне кажется, если бы я пришла ещё на полчаса позже, Мар бы ей уже и предложение сделал. А возможно, и согласие успел получить.

Как же я завидую людям, у которых всё сразу и просто получается. А ведь бывают такие!

Я же будто заколдованная с рождения.

Кайя посмотрела на меня очень серьёзно.

- Вы не бойтесь. Это я так. Я никому о вас не скажу.

- Я знаю, - улыбнулась я. – Постой! Не убегай так быстро. Могу я с тобой поговорить?

Она замерла, очевидно колеблясь. Но кивнула.

Я осторожно продолжила:

- Ты ведь не похожа на остальных в деревне, которые ненавидят и боятся Драконов.

Кайя бросила быстрый взгляд на моего брата, который слушал нас, хмурясь.

- Да чего его бояться? – фыркнула она. - Дракон у вас какой-то странный. Не кровожадный совсем. Не похож на чудовище.

Мар посмотрел на неё так, будто хотел стукнуть. Какому мужчине захочется слышать, что он не грозный?

Я меж тем стала дальше развивать свою мысль.

- Знаешь, Кайя, а ведь я когда-то была, как жители твоей деревни. И тоже ненавидела Драконов, думала, что они ужасные. Но потом познакомилась с одним поближе. И поняла, что Драконы бывают разные. Мар – очень добрый. Не смотри, что сейчас глядит букой. Он много раз спасал мне жизнь. У тебя чуткое сердце, ты ведь наверняка уже поняла всё. Что это – ужасная ошибка. Помоги мне его спасти!

Она смотрела на него не отрываясь. На её лицо легла тень, глаза погрустнели.

И я поняла, что мои слова и уговоры были излишними.

А мой брат любовался на неё снизу вверх, бессильно откинувшись на грязную бревенчатую стену. И улыбался.

- Я ж тебе потом сниться начну, с того света! Так что лучше помоги.

Она отвернулась и спрятала лицо.

- Ты уже снишься. Дурак.

У Мара стал совсем поплывший взгляд. И влюбленные глаза. Жаль, Кайя не видит.

Я сказала мягко:

- Кайя, пожалуйста! Без твоей помощи никак. Помоги, пока не случилась трагедия. Уже три ночи позади, осталось только две до ритуала. Надо действовать быстрее. Нужно отвлечь или оглушить стражника. Выкрасть ключ от кандалов. Ты же наверняка знаешь, где он.

Девушка встретилась со мной взглядом, на дне которого плескалось отчаяние. Она ответила тихо:

- Со своей связкой ключей отец не расстается даже ночью. Я не могу ослушаться своего отца. Он за такое меня убьёт.

Мой брат переменился в лице. Улыбка слетела с его губ.

Звякнули цепи. И я увидела, как он, пошатываясь, похожий не мертвеца, восставшего из гроба, с огромными усилиями поднимается на ноги. Цепи на его кандалах натянулись. Он не мог сделать лишний шаг. Но протянул руку и провёл по косе Кайи, сверху донизу. Задержав её кончик в руке.

- Так бежим с нами?

Кайя замерла. В ее широко распахнутых глазах отобразилось столько всего, что мне стало её искренне жаль. Я знаю, что чувствуешь, когда твой простой и понятный мир вдруг в одночасье встаёт с ног на голову. И тебе надо принимать решения, от которых зависит вся твоя судьба. А ты понятия не имеешь, что делать. Потому что это жизнь. И ты не сможешь повернуть назад и попробовать решить по-другому. Или заглянуть в будущее и увидеть последствия своих решений. Любой путь может быть дорогой в пропасть. Остаться на месте может быть ещё более губительно. А отказ выбирать обернётся растерзанными нервами и сожалениями о неиспользованном шансе на всю оставшуюся жизнь.

Девушка резко дёрнулась, и конец её косы выскользнул из пальцев Мара. Испуганно пробормотала, что ей пора. И обнимая пузатый кувшин, пронеслась к выходу.

У самого выхода она притормозила и порывисто обернулась.

Смотрела на Мара три долгих мгновения. А он не отводил жадного взгляда от нее, распластавшись по стене, как единственной опоре. Ноги с трудом держали его. Но он стоял.

- Я… постараюсь найти ключ. И дать сонных трав стражнику. Если смогу, принесу ключ завтра ночью. Ты, Милисента… приходи завтра к этому месту ровно в полночь.

Скрипнула дверь.

Воцарилась тишина.

Мар медленно сполз обратно по стеночке. И длинно выдохнул.

Я подошла к нему, села рядом. Мы немного помолчали вместе. Я улыбнулась и боднула его плечом:

- Вот теперь, кажется, мой братишка наконец-то взрослый. Поздравляю! Надо было раньше тебя из этой дурацкой пустыни вытаскивать. Какой бы ужасной ни была ситуация, я рада, что ты влюбился. Это такое светлое чувство. Правда, оно, зараза, вечно приходит в самый неподходящий момент жизни, когда тебе совершенно не до этого.

На его бледные скулы легло пятно краски.

- Милли, не говори ерунды!

Я коротко рассказала ему, что со мной и Данни было за эти дни. Спросила, как он.

- Очень страшно, - признался он. - В голове туман от этого проклятого зелья, которым они смазывали стрелу.

Мар посмотрел на свои ладони, на кончики напряжённых, подрагивающих пальцев.

- Никак не получается сконцентрироваться, магия меня не слушается. Пробовал двигать предметы, ничего не получается. Драконья сущность тоже не отзывается.

Я грустно улыбнулась.

- Что ж. Похоже, мы все трое сейчас – наполовину калеки. Даже странно, когда привыкаешь к способностям, трудно оказывается возвращаться в ощущение, что ты просто человек.

Мар снова откинулся на стену и посмотрел в потолок.

Свеча в добротной металлической подставке, любовно обвязанной толстыми нитками, стоявшая чуть в стороне, каким-то чудом уцелела. Я отметила себе, что надо бы ее задуть и забрать с собой, когда буду уходить, чтоб спрятать следы преступления.

Мой брат задумчиво проговорил:

- И как они все время так живут? Не понимаю. Эти люди. У которых магии нет. Такое отвратительное чувство беспомощности.

Я легонько толкнула его локтем в бок.

- Зато представляешь, как начнем ценить наши способности, когда они, наконец, вернутся?

Он промолчал. Моя улыбка погасла.

Когда заговорил снова, его голос был глухим. Он смотрел в пустоту прямо перед собой.

- Милли. Не надо меня подбадривать. Ты и сама знаешь. Может случиться что угодно. Ты мне должна пообещать. Если… Кайя не поможет, чтоб ты не пыталась устроить мне побег. И больше сюда не приходи. Я не хочу, чтобы тебя поймали и узнали, кто ты. Потому что, если у Кайи ничего не выйдет… вы с Данни должны хранить тайну и жить здесь, как обычные люди. Раз племя вас приняло. Жить, несмотря ни на что.

Я вскочила.

- Ты – мой брат! Я тебя очень люблю. Можешь что угодно у меня просить, я что угодно ради тебя сделаю! Но такого у меня не проси.

Я сердито вытерла ресницы и пошла к выходу. Надо уходить, пока тот парень не вернулся. Да и старуха Гаюн уже наверное испереживалась вся. Ждет на углу, готовится дальше отвлекать, если вдруг он явится раньше времени.

Мар провожал меня тоскливым взглядом, который разрывал мне душу.

Я вытащу тебя, братишка! Во что бы то ни стало.

Я больше не хочу терять дорогих моему сердцу людей.

***

Кайя

Когда вхожу в тёмный дом, вся в тумане, будто это меня ранили дурманящей стрелой, вдруг понимаю – что-то не так.

Ритуальное копье.

Когда я уходила, оно стояло на своем месте. Сейчас его нет.

- Иди-ка сюда, дочь!

Оклик отца заставляет меня остолбенеть.

Из моих рук падает и рассыпается осколками кувшин.

- Мне долго ждать?

Делаю шаг вперёд. Одеревенелое тело не слушается. Но я иду.

Откидываю полог и вхожу на отцовскую половину.

Он сидит на своём топчане, укрытом шкурами. И точит копьё. Вжикает точильный камень по острию. У меня тошнота подступает к горлу, и голова кружится при взгляде на него.

- Ты ходила к пленнику? – спокойно спрашивает отец, не поднимая на меня глаз. – Наилон приходил. Сказал мне.

Вжик-вжик.

Вжик-вжик.

Вжик-вжик.

- Да, - срывается с моих онемевших губ.

- Ясно.

Он аккуратно отставляет копье острием вверх, прислоняет к стене. Медленно поднимается. Большой, страшный. Лицо багровое, от него пахнет, как всегда. А у меня сил нет даже бежать. Ноги от ужаса приросли к полу.

Отец щурится и смотрит прямо на меня. Взглядом презрительным. Кривит губу.

Поднимает руку.

Встречаю его взгляд своим. Как обычно. В моей памяти вихрем проносится образ мамы, скорчившейся на полу. Её сдавленные рыдания. Он запрещал ей плакать громко, чтоб соседи не услыхали.

Как бы я хотела улететь с тобой, мой Дракон.

Как бы хотела.

- Такая же строптивая, как твоя мать, - презрительно выплевывает отец.

И сегодня все меняется. Её память больше не оберегает меня.

Удар обрушивается на мою щёку. В голове звенит. Я падаю на колени, как подрубленная.

Отец хватает меня за локоть, вздёргивает обратно на ноги. Тащит куда-то… тащит в мою каморку. Распахивает дверь и швыряет меня на постель. Я больно бьюсь плечом об стену.

- Больше ни шагу за пределы этой комнаты! До ночи полной луны. В этот раз ты придешь на ритуал. Будешь смотреть и запоминать. Жалостливая слишком, как твоя дура-мать! Та тоже всем подряд помогала, пока сама не потонула. А я говорил уходить сразу, вместе со мной. Если б не её упрямство, она была бы сейчас жива! У меня была бы жена! Но она меня бросила!

Он стоял в слабо освещенном прямоугольнике дверного проёма и говорил тяжело, надсадно, задыхаясь. Я скорчилась на постели, сжалась в комок, обнимая себя руками. Меня колотила сильная дрожь. Права сторона головы наливалась пульсирующей болью.

Чуть успокоившись, отец продолжил:

- Наилон просил твоей руки. Это достойный охотник и крепкий мужчина, он подарит тебе сильных сыновей. Я передумал тебя делать жрицей, ты слабая для этого. Жрецом станет твой муж. Или кто-то из твоих сыновей, я выберу. Готовься! Свадьбу проведем в ночь ритуала. Сразу, как только закончим с Драконом. Двойной праздник устроим. Всё племя об этом будет долго помнить.

У меня даже слёз нету. Я как будто стала куклой. Ничего не чувствую. Хочется исчезнуть.

Он, кажется, ждал, что я хоть что-то скажу. Не дождался.

Выругался длинно, грязно.

- А вообще – чего тянуть? Проведём ритуал на одну ночь раньше. Завтра же. Океану не терпится получить своё подношение. А мне – избавиться от строптивой дочери, которая не уважает отца.

Дверь захлопнулась с грохотом, погружая меня в непроглядную тьму. В моей каморке не было окон. Только глухие стены. Как гроб.

Снаружи прозвенел накладной замок.