Твоя исключительность

Глава 1. Жизнь в кредит, или никому я ничего не должна!

- Вы не любите себя, Адептка Свёклова, совсем не любите! – грозно ревел профессор Ньют.

А Долли чувствовала себя словно в каком-то трансе. Прямо напротив неё, практически лицом к лицу стояло само воплощение брутальности, невероятно шикарный мужчина, настоящий альфач, от которого просто будоражило кровь.

Чёрные глаза альфача подпод мощными бровями буквально горели, ямки на щеках стали отчётливее от недовольной гримасы, белоснежные, невероятно ровные, словно из дорогого мрамора зубы едва не сверкали из-под напряжённых губ. Чувственных губ! Что значит «чувственные губы» Долли не знала, но не сомневалась, что у профессора Ньюта они именно такие, даром все девчонки от него без ума? Шрокий рот, именно такой часто фигурирует у мужских персонажей в женских романах, подбородок, вне сомнения волевой, а какой же ещё? Шея мускулистая, толстая как у буйвола, тут даже без познаний в мужикологии понятно, что это признак силы. Мучительно хотелось верить, что вздымающаяся и опадающая волосатая грудь так пульсирует от страстного желания, а татуэрованные драконы, шевелящиеся вместе с ней, вот-вот оживут и выйдут в новое измерение с плоского мира кожи своего обладателя, воплотятся в объёмный мир настоящей реальности.

Наверное, сам профессор тоже похож на дракона. Или нет… Он и есть самый натуральный всамделишный дракон! Вот и волосинки в бровях сходятся друг к дружке уголочками, словно чешуйки на надбровных дугах… А причёска – волосы пучками, словно костяные шипы. Да и на лице у него тоже татуировка дракона, на целую его половину… Как там в книгах пишут? Замуж за дракона…

- Почему Вы думаете, профессор, что я себя не люблю? – стараясь, чтобы голос был томным, как в эротическом кино, осведомилась Долли.

Но голос, кажется, её предательски подвёл, в нём проскочили нотки обиды…

В следующий миг Долли получила удар огромным кулаком, прямо в поддых, отлетела к противоположной стенке, обтянутой чёрной замшей и треснулась в неё спиной. Адская боль скрутила всё тело, было не продохнуть, не разогнуться. Слёзы хлынули из глаз двумя гремящими горными реками.

- Если бы Вы любили себя, адептка Свёклова, я бы сейчас Вас не ударил! Вы не любите себя, адептка Свёклова! Не любите! Не любите!

Прежде чем адская боль стала меньше и Долли почувствовала, что смогла-таки вздохнуть, казалось, прошла целая вечность. Но это «Не любите! Не любите!» стучало словно молотком по вискам. Так больно и обидно…

«Зато ты меня, сволочь, любишь», - подумала Долли, пытаясь совладать с растёкшимися по всему телу ощущениями и не расплакаться, - «Бьёт – значит, любит! И так ли важно, люблю ли себя при этом я, главное, чтобы ты меня, паразит, любил! Возьмёшь, и вся моя будущая жизнь будет обеспе…»

Додумать она не успела. Профессор цапнул её могучей рукой за шиворот и вышвырнул в коридор, прямо сквозь толпу скучковавшихся под дверью девчонок, которые, кажется, вздумали подслушивать.

- Ну как! – тут же с придыханием осведомилась Глэдис Зашвырёва, даже не дав отдышаться, - Как?

- Ударил! – едва совладав с парализованной диафрагмой, сиплым голосом доложила Долли, небрежно смахнула с глаз без спросу вылезшие там слёзы, потом закатила свитерок с футболкой и показала ушибленное место.

Повод для гордости. Может, у неё нет вампирьих меток, но было бы о чём жалеть. Все эти вампиры в сравнении с драконом – всё равно что головастики против акулы. И вообще, все эти вампирьи метки - чистый суррогат! Ясно же, что девчонки их себе сделали сами при помощи гвоздей. Потому что всем известно, что никаких вампиров на самом деле нет. Зато вот профессор Ньют – настоящий! Самое яркое подтверждение его существования исходит своей профессорской злобой сейчас за дверью кабинета! Ньюта все видели, его реальность не вызывает ни у кого сомнений, и вот у неё, у Долли, теперь есть синяк от этой самой реальности! И его подлинность уж точно подтверждать не нужно, потому что Долли прямиком от профессора Ньюта, у неё не было времени упасть где-нибудь с лестницы или прочим образом подделать этот желанный и, вне сомнения, завидный трофей! И пусть профессор Ньют дракон только образно, но это только потому, что драконов на самом деле не бывает. Зато именно этому образу он идеально соответствует! И бьёт по-настоящему и сам! Его знаки внимания не приходится подделывать, как в случае этих самых, так сказать, вампиров!

Захотелось восторженно завизжать, да дыхание перехватывало, всё-таки приложил профессор сильно.

Девчонки скривили свои губки, нахмурили бровки, наморщили личики.

Завидуют, шалавы! Ни одну из них профессор ещё не бил! Ни одну в жёны не возьмёт! В общем, пусть только попробует взять в жёны кого-нибудь ещё, кроме Долли! Это ей полагается несколько мужей, она же тут Избранная… А вот её мужьям никаких гаремов, ибо это они её собственность, а не она их…

Пока Долли об этом думала, девчонки разошлись, оставив её в гордом одиночестве. Даже не повздыхали, не позавидовали как следует! Вот так всегда… В прошлый раз, когда дырки себе гвоздями ковырять пошли, Долли не позвали, а теперь даже завидовать не захотели, дискриминируют, шалавы! Но ничего! Интересно будет на них посмотреть, когда они все припрутся на её с профессором свадьбу! А они припрутся, иначе не будет им никакой аттестации! Профессор захочет – профессор не аттестует!

Долли захотела сладостно вздохнуть, да только вздох отозвался болью. Но самое противное в этой ситуации, что боль была. А вот синяка… Его почему-то не было!

Домой Долли добиралась кое-как, и настроение успело заметно испоганиться.

- Чего это ты как-то странно хромаешь? – поинтересовалась маман прямо с порога, - А глаза чего на мокром месте?

- Ничего, всё нормально, ма, - отмахнулась Долли.

Да только голос кряхтел.

- Не «ма», а мамочка! Мамуля! Мамусик! – требовала родительница.

И хватает у неё совести в такие минуты ещё и издеваться, когда превозмогать боль и лицо сохранять надо! Это не так просто, как пишут в дамских книжках, где всё будто бы само получается, и словно болеть не может или не должно. В общем, может, Профессор Ньют прав, и Долли себя недостаточно любит, раз позволила с собой такое сотворить, раз не ударила его первая… Да прямо промежду ног, вот бы его тогда скрутило! А потом он такой… «Выходи за меня замуж!»

Мысли, кажется, пошли в нужную сторону, и на душе стало становиться приятно, но маман предательски и беспощадно выдрала из сладостных грёз своим контрольным в голову:

- Чего-то ты как-то странно пыхтишь?

- Неудачно упала, - заявила на это Долли, и зачем-то ляпнула: - С лестницы!

И тут маман буквально всколыхнуло:

- А ну живо рассказывай, с какой такой лестницы ты так удачно упала! Показывай, где синяки?

Маман словно знала, что спрашивать и куда смотреть. Синяк, которого на месте было не видно, который не удалось предъявить девчонкам, теперь предательски проступил. В виде какого-то горячего отёка, к которому было больно прикасаться.

- Не хотела тебе сюрприз портить, - заявила Долли, - Но Профессор Ньют сделал мне предложение…

- Предложение? – у маман буквально глаза на лоб полезли, - Тебе? Профессор? Это кличка, да?

- Нет! Реально профессор… - выдала Долли, - Ты недовольна, да? Скажешь – он старый, и мы не пара? А что я, по-твоему, за нищеброда должна идти…

- Это влияние отца, - сделала серьёзным голосом вывод маман, а потом строго осведомилась: - Ты серьёзно? Ты серьёзно думаешь, что так делать предложения – это нормально?

- Да ты ничего не понимаешь! – взвилась Долли.

- Ну конечно! – язвительно отозвалась маман.

- Ты просто ретроградша старая! Динозавриха древняя! – неслась Долли в ответ, - Может быть во время твоей юности предложения делали стоя в луже на коленях с букетом цветов и коробочкой с золотым кольцом и бриллиантом высшей пробы…

- Да потому что он тебе не предложение делал, а просто послал! – повысила голос маман, - Видимо, ты по-другому не понимаешь, вот и…

- Это ты не понимаешь! – у Долли были силы разве что кряхтеть, орать в полный голос не давала адская боль.

- А ну показывай, куда он тебя ударил! – настояла маман.

Чувствуя, что эта битва проиграна, Долли бросила свою сумочку прямо на пол, и задрала свитерок и футболку.

Дявол сумчатый! Профессор Ньют прав, и она действительно себя недостаточно любит, раз сдалась родительнице. Практически без боя. И не брыкается и не одерживает верх. Хотя, если поднапрячься и всё-таки развести сейчас скандал, на крики опять все соседи сбегутся, а бабки снова будут судачить потом на лавочке, какая хамка у Матильды Евстигнеевны дочь, и придётся ещё и их на место ставить!

Этого только сейчас не хватало для полного счастья! И так в прошлый раз, чтобы не остаться в долгу, пришлось среди ночи замазывать им глазки глиной и украшать двери вампирской символикой – рисунками оскаленных пастей, летучих мышей и даже виселиц, чтоб думали, что проклятье на них легло и вели себя тише. Для надёжности Долли написала, что это только предупреждение, в другой раз будет хуже. Но, благо, этого хватило! Бабки у подъезда попритихли. Так что можно записать себе одну победу, а теперь, по её следам и покричать: ситуация в любом случае под контролем и собой в пору гордиться, раз вся округа под пятой!

- Это же ужас что такое! – всколыхнулась снова маман, - Это же прямо в печень! Это очень опасно! Он мог серьёзно навредить тебе! Нет, он мог тебя даже убить… А ещё… Если в придатки попал, то детей не будет!

- Детей? – теперь всколыхнуло Долли, - Да не нужны мне никакие дети! Не хочу никаких детей! Зачем они мне?

- А кто родит мне внуков! – завела свою шарманку маман, - Тебе, может, незачем, а мне нужны!

- Не обязана я рожать тебе внуков! – взвилась в ответ Долли.

- Интересненькое дело! – теперь от тревоги маман не осталось и следа, её место целиком и полностью заняло праведное возмущение: - Я тебя растила, я всю жизнь, всю молодость на тебя потратила, одевала, обувала, кормила, тратилась на тебя, и ты мне – ничего?

- А почему я тебе что-то должна! – вспыхнула Долли, - Я не просила меня рожать! Ты меня даже не спрашивала, хочу ли я появиться на свет! Это эгоизм – сначала родить без спросу, а потом ставить перед фактом, что долг платежом красен! Да я – ребёнок, цветок жизни, твоя обязанность обо мне заботиться. Коли родила. А не наоборот! Ты не спрашивала меня, вот и должна теперь моральную компенсацию в виде заботы! Ты должна скрасить своей заботой все ужасы бытия, которые приходится терпеть придя в этот мир…

- На своих треннингах этого набралась? – осведомилась маман, - Ишь, выучили интеллигентку на свою голову! Думаешь, раз на занятия ходишь – значит, умная?

- При твоём согласии… - начала было Долли.

Но договорить не смогла:

- Ты уже взрослая дылда! – перебила на одном дыхании маман, - Уже не ребёнок! И если всё так, то вот стукнет тебе через неделю восемнадцать – милости прошу вон из родительского дома, заботься о себе сама!

- Надо тебе, сама роди ещё одного ребёнка! – огрызнулась в ответ Долли, - А мне, стало быть, свою жизнь устраивать надо… - она закатила глаза и принялась усиленно представлять себе, как профессор заберёт её из этой убогой маленькой квартирки! Пусть там и будет бить дальше, но лишь бы маман тут пожалела обо всех своих сейчас сказанных словах! А отдельным подарком было бы увидеть, как у неё вытянется лицо, когда Профессор сюда подкатит делать предложение…

- Да ты не представляешь, что это такое – растить ребёнка в одиночку! – кипятилась тем временем маман, - А ты хочешь заставить меня родить ещё? И снова пройти все эти круги ада!

- А ты меня, значит, хочешь заставить? – не оставалась в долгу Долли, выныривая из своих грёз, - Круги Ада проходить? И да, я для тебя – Ад? То есть я для тебя не доченька, не дочурочка, не цветочек жизни, не самое дорогое и любимое что может быть, не та, чья жизнь стоит дороже твоей жизни и целого мира, а всего лишь Ад?

Что-то начало упорно подсказывать Долли, что Ад – это далеко не всего лишь, а ого-го, но она отмахнула эту нежеланную мысль и уверенно закончила начатую фразу:

- И ты толкаешь на подобное меня?

- Так у тебя есть я! – не унималась маман, - Ты, в отличие от меня, не одна! Я тебе во всём помогу. А меня вот твой отец, паразит, бросил беременную!

- Потому что не надо было от него залетать! – не сдержалась Долли, - Тогда бы никуда он тебя не бросил! Да и меня бы сейчас не было! Которую ты адом называешь! Ты что, совсем это, того, предохраняться не умеешь? Да тебя разнесло на последних месяцах, потому он тебя и бросил! А как представил себе, какая ты будешь уже после того, как родишь…

- И что, я, по-твоему, такая – с вызовом вопросила маман, обведя себя рукой, а у самой уже глаза покраснели и стали влажными, - Да и вообще, он бросил меня ещё до… До того, как живот появился… - развернувшись на пятках, маман выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Долли чувствовала, что у неё внутри всё продолжает кипеть, она так и не выплеснула своё возмущение. С другой стороны… Кажется, это уже победа. А победу нужно записать. Иначе получится, что профессор Ньют прав, и Долли действительно себя не любит. С этой мыслью Долли спешно подтёрла сопли, достала из стола Нагибаторский Блокнот, который для краткости называют Нагблоком и удовлетворённо поставила себе крестик. И, как учили на треннингах, быстро продекларировала про себя: «Люби себя, чихай на всех, и в жизни ждёт тебя успех!»

Встав со своего любимого компьютерного стула на поворотной ножке, она подошла к комнате маман и услышала, что та тихонько всхлипывает. Долли вспомнила, как всякий раз, когда маман заклёвывала её своими нравоучениями и претензиями, не давая, порой, вставить и слова, чувствовала своё бессилие, невозможность найти нужные аргументы, неумение быстро сообразить, что сказать. И тогда, в те тягостные моменты, почему-то казалось, что так будет всегда. Что это никогда не кончится. Что маман всегда будет на несколько шагов впереди и по своему остроумию, и по умению быстро подобрать нужные слова, и по уверенности и непоколебимости, с которой она это делает.

Неужели, наконец-то настал тот сладостный миг, когда силы поменялись? Долли некоторое время стояла под дверью смакуя сладость своей победы, а потом снова открыла нагблок и бодро дописала: «десять - ноль в мою пользу». Да, это все десять!

Перелистав нагблок и с наслаждением пересчитав все свои, пока ещё не многочисленные победы, с чувством полного удовлетворения она направилась на кухню пить чай. Открыла холодильник и вытащила оттуда самое сочное пирожное, заботливо поставленное туда мамой. И стало вдруг неловко.

А потом Долли вспомнила, чему учили на треннигах. Нельзя позволять себя унижать. Нельзя переживать от того, что сделала кому-то больно. Да и, в конце концов, маман сама сказала, что как только стукнет восемнадцать… А пока восемнадцати ей ещё нет, Долли имеет право пользоваться всем, что заработала и сделала родительница. Это обязанность родительницы – обеспечивать чаду все его потребности, в том числе, потребность в удовольствиях.

А потом… Потом Профессор Ньют заберёт Долли жить к себе. Обязательно. Даст денег на смену имени, а то это надоело – дурацкое оно. Фамилия достанется от него. А ещё он расщедрится на пластическую операцию, чтобы немного уменьшить нос, сделать его изящнее и тоньше, убрать эти дурацкие торчащие в обе стороны крылья и заострить кончик картошечкой, увеличить глаза, и грудь тоже увеличить. И никто никогда не скажет, что грудь у Долли – плоская, и что сама она – крокодил. А ещё сузить талию… Аманда от зависти лопнет! Не посмеет больше сказать, что у Долли талии нету!

И всё это станет возможно, потому что Профессор обязательно возьмёт Долли, иначе и быть не может. Главное верить. Главное – хотеть. Вот если хотеть – то так и будет… А потом за деньги Профессора уже можно будет переделать в себе всё то, что так не нравится… Жаль только, что нельзя сделать это при помощи магии. Р-р-раз, и готово! Без всяких болезненных медицинских процедур. А то, говорят, это долго, лежать с раскроенной мордой, пока швы срастутся… А ещё рискованно – говорят, можно пострадать, впасть в анафилактический шок… Но Профессор обязательно оценит, на какие жертвы Долли готова ради него пойти!

А если нет?

Тогда можно присмотреть какой-нибудь временный вариант, всё равно это ненадолго. Всё равно главная дичь в этой охоте – Профессор. Поджаристый, с хрустящей корочкой… Только надо его сначала подстрелить! И Долли обязательно это сделает!

Долли уселась на диван и опять погрузилась в мир своих фантазий. Она на огромном плотоядном коне вороной масти, со звездой во лбу, с двумя торчащими вниз острыми, как кинжалы, клыками. Обязательно чёрного цвета! Если когти бывают чёрными, то клыки тоже должны! А она сидит на нём, в охотничьем одеянии, с луком… В лесу, полном дичи… И навстречу по тропе выезжает на точно таком же плотоядном жеребце Профессор… Ох, если бы девчонки увидели Долли на охоте… Да они бы… Они бы…

В общем, жеребец под Профессором почему-то упорно не желал представляться, вместо него воображение рисовало крутой навороченный байк чёрного цвета с серебристыми трубами. Нет, лучше с золотыми…

Коварное воображение тут же зачем-то пририсовало к крутому байку с золотыми трубами ещё и золотую цепь, по которой вальяжно и вразвалочку прошествовал пушистый чёрный котище с изумрудными глазами. Глаза сверкнули двумя огнями-звёздочками о четырёх лучах! У-у-у-у, красотища! А Профессор, оказывается, стало быть, дуб! Вот, и на голове причёсочка не чёрный драконистый ёжик клиньями, а словно капуста-брокколи! Так похожая на дубовую крону, но всё равно почему-то брокколи! Во, самое то, чтобы рассмеяться…

Но только, почему-то не смотря на всю нелепость картины, смеяться не тянуло, а вновь захотелось заплакать.

«И чего я в нём нашла?» - задала себе вопрос Долли, а полученный в живот профессорский удар словно в унисон отозвался ноющей болью.

И воспоминания понесли её в чёрную-чёрную комнату, где она одна… Точнее, кроме неё в комнате ещё кто-то, но лица она не видит, потому что яркий прожектор бьёт ей прямо в глаза, слепит.

- Запомни! Никаких компромиссов! – заискивающе стращал твёрдый леденящий голос, - Ты избранная! И ты никогда, слышишь, никогда не ошибаешься! Чего бы тебе там ни говорили, помни: ты всегда права!

Долли ещё раз задумалась, кто это был. И если всё действительно так, то зачем этот кто-то декларировал ей очевидное?

- Я твой внутренний голос! – всплыло в памяти, - Только Избранные слышат меня!

Долли вспомнила свой резонный вопрос:

- На факультете есть другие адептки, они тоже тебя слышат?

- Разве это важно? – осведомился тогда внутренний голос, - Разве ты сомневаешься в своей исключительности?

Долли всерьёз задумалась.

- Сомнения – это препятствие к достижению цели! – озвучила память некогда слышанные слова.

Но это не помогло. Хотя, сомневаться Долли не собиралась, но вот и представить себе, что всё желаемое реализуется прямо сейчас тоже не выходило. Вернее, она силилась несколько раз, но почему-то это так ничего и не дало.

Наверное, всё-таки, имело смысл подыскать себе какой-нибудь другой вариант, и задуматься об этом лучше прямо сейчас, потому что через неделю нужно будет свалить из родительской хаты. Нет, маман, разумеется, не выгонит, но что будет делать легендарная гордость Долли, если она сама не уйдёт, собрав вещички (всё-таки, как-никак, на приданное она имеет право, хоть сама на него ни копейки не заработала), хлопнув дверью, обернувшись и на прощание бросив своё презрительное «фе»? Если Долли останется, маман постоянно будет припоминать ей этот разговор, тыкать её этим, попрекать. А после этой первой состоявшейся победы Долли в словесном поединке, ещё и отыграться захочет, будет полгода… Нет, всю оставшуюся жизнь попрекать Долли в жестокости и бесчеловечности! Ещё, ненароком, до слёз доведёт. Опять придётся устраивать концерт… Чтобы ликвидировать этот рычаг давления и установить на оппонентку свой. А что, если после этого не бабки судачить начнут, а кто-нибудь в полицию стукнет о нарушении порядка? Или у какой-нибудь дряхлой бабушки есть внучок-байкер, который тоже придёт и ударит? И никакой объёмистой груди, никакой осиной талии, никакой милой мордашки у Долли нету, чтобы остановить внучка-байкера в этом его порыве. Она для него будет не красоткой, на коих рук не поднимают, а паршивой грымзой, которую можно и приложить.

Долли озадачилась. Ударит… За оскорбление старческих эстетических чувств его бабули… Нет, пусть не ударяет, а берёт её всю, как есть прямо на месте, а потом к себе в дом. Хоть и груди нету, и талии тоже, но всё равно Долли – женщина. И почему-то других женщин любят такими, как есть. И почему-то их любят настолько богатые мужья, что у этих женщин потом образуются деньги сделать себя лучше, соблазнительнее, краше. Почему саму Долли не могут полюбить так же? Пусть полюбят! И, наверное, ради этого и стоит поскандалить, иначе этот временный вариант никогда перед ней не явится! Главное, чтобы он соблазнился, а там – дальше он влюбится, привяжется беременностью и будет весь её! Без остатка… В любом случае, пока мысли об этом можно и отложить. В конце концов, Долли законно полагается ещё целая неделя детства, а за это время всегда можно успеть придумать что-нибудь ещё. Получше. А байера оставить на экстренный случай, если всё остальное не прокатит. Но прокатит, куда оно денется? Обязано прокатить! Главное, не допускать сомнений, не бояться, что что-то не получится, в свой успех посильнее верить, а с этим у Долли уж точно проблем никаких не будет!

Глава 2. Мистический плагиат

Мало того, что ушиб от вчерашнего удара никуда не делся, он болел, а наутро ещё и появился огромный отек, поднялась температура, и начало знобить. Долли не могла понять, как такое вообще могло получиться, ведь вчера была уверена, что ничего не будет. Ей даже усилий никаких не приходилось прилагать чтобы в это поверить, потому что она в этом просто не сомневалась. Но наутро неприятные последствия дали о себе знать. Однако, рассказывать об этом маме совершенно не хотелось, тем более, накануне она с ней разругалась, и видеть её не хотелось до сих пор.

А переться с этим к врачу было просто неуместно, потому что его вообще не касается, откуда взялся этот синяк. А врач непременно поинтересуется. Обязательно спросит, полезет в душу и выспросит подробности. А потом скажет что-нибудь мерзкое, как врачи обычно говорят.

Например, как было, когда Долли ещё в детстве оцарапала драная дворовая кошка, когда она взяла подержать чужого щенка. Щенок был Махин, но Долли было разрешено взять поводок… Однако, ощутить радость от того, что ей дали подержать такое сокровище, Долли не успела. Злая кошка словно специально выжидала момента, чтобы его омрачить своей внезапной атакой. Щенок забился в итоге за ближайшую урну, а Долли была на славу оцарапана кошкой.

И врач, конечно же, спросил как так вышло, но не дослушал, перебил на полуслове. Которое у Долли вышло, видимо, каким-то неудачным, потому что она не готовилась рассказывать, не репеитировала речь, и вообще, была уверена, что дадут сказать нормально. Но не дали. Врач решил, что всё понял, и принялся чего-то втирать.

Ух, и наслушалась она от врача презрительно, мол и нафига вам, девкам, какие-то собаки! Было тако обидно, что у Долли не хватило духу объяснить, что собака – это позитивчик и антистресс, и вообще щенок был не её. Она не смогла тогда перебить и начать что-то оказывать. Её воспитывали, что нельзя закладывать друзей, а Маху Долли тогда считала подругой, и если бы её упомянула, то и про Маху бы что-нибудь обидное сказали. А ещё, что нельзя дерзить взрослым, а вежливо у Долли бы при всём желании не вышло от переполняющей обиды. Да и вообще, по всему было видно, что истинное положение дел дяденьке доктору совершенно не нужно. И ещё, он такой же как брюзга-сосед, которому только дай сказать что-нибудь плохое, особенно про девочек. То про платьице, то про куколку… А этому вот про щенка и про кошку…

Тогда аж плакать хотелось с досады! Долли еле вытерпела, когда стало можно уйти. Взрослые – они все такие: зверюшек не гладь, в игрушки не играй, песенки не пой…

Долли тяжело вздохнула и принялась собираться в универ. Нет, ни к какому врачу она не потащится, совершенно точно, ведь ненавидит всех их лютой ненавистью. Уж кого ей сейчас поутру не хватало – так это представителя этой циничной профессии. Они ненавидят щенков и котят, а мышек, крысок, зайчиков… Весь самый няшный кавай! А лягушат вообще режут на препараты, зачастую живьём. А ещё заражают зверушек всякими дурацкими болезнями, обкалывают всякими дурацкими лекарствами, заставляя страдать, испытывают на них косметику, и всё, чтобы потом продать эти дурацкие лекарства и косметику сожравшему всю планету биологическому мусору под названием «люди» и срубить за их счёт себе бабла и стать ещё богаче.

Хотя, наверное, надо было пойти к врачу и правильно его там нагнуть, сказать ему в лицо всё это в отместку за детские обиды по поводу этой истории со щенком. А ещё по поводу разбитых коленок при падении с велосипеда… Прямо сейчас звучало в голове: «девочка, вот зачем ты на него полезла». Фу. Можно подумать, сам никогда на велосипеде не катался. Или катался, но не падал. Или может быть, то был намёк, что девочкам кататься на велосипедах не положено, что это исключительно мужская привилегия?

Сейчас как раз был повод пойти и отомстить, отыграться за всё, чего пришлось наслушаться в своё время. Раньше Долли и помыслить о таком не могла, ведь ей вколачивали в голову, что взрослых надо уважать. Особенно представителей двух самых гуманных, так сказать, профессий – врачей и учителей. И лишь сейчас, когда Долли освободилась от этих силой навязанных убеждений, самое время было расставить всё по своим местам. Но чёрт возьми, как же было чертовски лень!

«Один – ноль в пользу моей лени, но лень – моя любимая трам-памп-пушечка», - написала Долли в своём нагблоке, - и на всякий случай ещё добавила: «Имею право иногда побаловать тех, кого люблю.»

И задумалась: любовь ведь директивами успешности не запрещена? Можно же позволить себе маленькие слабости…

«Никаких слабостей, только сила!» - внезапно всплыл в голове голос читающего лекцию Профессора Ньюта.

Маман на кухне не было, так что удалось спокойно попить чай и закусить пирожным, потом спешно собраться и выскочить во двор. Досыпала Долли уже в транспорте, благо, удалось занять сидячее место как раз у окошка. Да и к тому же, сегодня она на него имела полное право – сегодня она болящаая и вообще инвалид, так что пусть старые бабки, судачницы лавочные, на неё так косо не поглядывают! Сегодня у неё уважительная причина. Только вот – никто не поверит… И не зауважает. Да что там, поди бабкам объясни, у них маразм, глухота и непоколебимая уверенность что все молодые вокруг – симулянты и быть болящими не имеют права!

А внутри предательски как не по заказу заела мысль: «Это ты виновата, ты, Долли! Нечего было заигрывать с Профессором, он бы тебя не ударил, не была бы сейчас…» Не раздумывая, Долли прогнала эту мысль куда подальше. Не заигрывала она с Профессором. Он сам вчера велел всем выйти, а ей остаться. Почему-то именно ей. Она вообще ничего спецом для этого не делала, даже спецом этого не хотела и мыслями не притягивала, оно само как-то вышло. Наверное, это было наградой и подарком за врождённые задатки – у некоторых они всё-таки есть. Долли помнила, с какой завистью на неё смотрели девчонки, когда Профессор послал их на выход. И с каким любопытством – потом. А разошлись так быстро – ну да, потому что им было обидно, что Профессор остался наедине не с ними. Разбежались поскорее, чтобы не видно было, как они реветь будут в голос от досады и зависти!

В кабинет для тренингов, обшитый чёрной замшей и освещённый одним маленьким тусклым светильником, как на допросе в полицейском участке, Долли заходила словно на ватных ногах и чувствовала себя как варёная.

- Не прошло? – злорадно осведомился Профессор Ньют, - Это от того, что Вы себя не достаточно любите, адептка Свёклова! Притягиваете неприятности…

Долли почувствовала, как ей ко всему ещё и расплакаться теперь хочется, и крепилась из последних сил. Наверное, нужно было всех нагнуть, но сейчас она была готова признатьсясебе – что никакой лени нет, она просто действительно к этому не готова! Вот только бы остальные не узнали, не увидели, не поняли бы…

Она оставила свои туфли у двери, как и полагалось в этом кабинете, и уселась на мягкий пушистый ковёр перед белым протокольным светильником, неприятно давящим на психику. Сегодня он бесил особенно сильно.

Такое ощущение, что вот здесь, кто-то неизвестный, назвавшись её внутренним голосом, втирал вот это… Про исключительность. Хотя, мысль была приятной, и даже не вызывала ни толики сомнения. И с этой мыслью не хотелось расставаться. Вот только она почему-то сегодня разбивалась о настигнувшие неудачи.

- Итак, начнём наши рассказы о наших духах-покровителях! – утробным сытым голосом промурлыкал Профессор Ньют, улыбаясь от уха до уха и потирая свои мощные жилистые руки с замысловатыми татушками, чёрными и красными, чешуйчатыми, как драконы, - По алфавиту у нас первая «А» - Глэдис…

Не ясно почему, но Долли возмутило такое положение дел, она не выдержала и, не смотря на всю поганость своего состояния, возмутилась:

- А почему это по именам! Всегда по фамилиям было!

- Свёклова всё равно по алфавиту дальше, чем Зашвырёва! – без всяких колебаний ответил на это Профессор, - Так что прошу, адептка Зашвырёва…

Глэдис встала со своего места и уже открыла было рот чтобы что-то говорить, но Долли как чувствовала, что что-то не даёт ей примириться с ситуацией:

- Если на «А», тогда первая я! «А» - Адептка…

Профессор Ньют наградил её таким гневным взглядом, что Долли сразу же притихла. Потом ещё и кулак показал, и тут Долли сковало уже на рефлекторном уровне, нашёл паралич. И стало безумно стыдно за то, что ничего не удавалось сделать с вышедшим из повиновения телом, это если ж узнают, какой будет позор на её голову! Пришлось притворятся, что так и задумывалось, вот только, притворишься тут, когда не шевельнуться! Всё что остаётся – просто не делать ничего и уверять себя, что никто ничего и не поймёт.

А Глэдис с придыханием начала радостно вещать:

- Мой няшенька мускулистый, но не перекаченный, у него кубики на животе, голый торс, крутые татухи, и вообще, он похож на Вас, Профессор…

Долли почувствовала, как её буквально перекосило. Это же не просто её воображаемый няшка, а ещё и прямо один в один её слова! Конечно, они понятно откуда взяты – из интернета, но она же нашла их первая! Фу, мерзейшее ощущение! Словно ты приходишь на тусовку, а у кого-то точно такое же платье как у тебя! Не шарфик, не сумочка, не туфли, а целое платье! А ещё хуже – если какая-нибудь деваха приходит с точно таким же как у тебя парнем. Это будет более точное сравнение!

Всё время, пока Глэдис рассказывала, Долли, едва отойдя от оторопи, панически ёрзала на месте, силясь придумать, как сказать то же самое, но другими словами – ведь повторить слово в слово – это реально позор! Нельзя, категорически нельзя появляться на людях в наряде, да даже с отдельной шмоткой, которая будет такая же, как у соперницы! Это что же остальные подумают?

Но возмущение её не желало покидать: почему она должна сочинять всё заново? Ведь это её текст! Её без вариантов! Даже если тыбзить из того же самого Интеренета, не может быть таких совпадений, просто не может, особенно когда сама переставляла и меняла в тексте некоторые слова… Почему нужно уступать это сопернице? Почему нужно что-то сочинять сейчас с больной головой, а потом заикаться, потому что новый текст так с лёту не выучишь…

- А теперь Вы, магистр Свёклова! – неожиданно-мягко пригласил Профессор Ньют, когда Глэдис закончила свою речь.

И Долли так и икнула. Это было очень некстати. Прямо так сразу? Словно между ней и Глэдис нет других адептов.

- Язык проглотила, девочка моя? – коварно усмехнулся Профессор, - Ты же хотела выступить! Да и ёрзаешь так, словно тебе есть чего сказать!

И Долли встала и, стараясь влить в голос как можно больше возмущения, на повышенных тонах понеслась:

- Это мой текст, вообще-то! Я собиралась его рассказывать! Не понимаю, как он к ней попал… - она сунула руку в сумочку и нашла наощупь тетрадь в клеточку.

Надо было сделать это раньше, но сообразила только сейчас.

- Вот! Здесь у меня всё написано! – продолжала Долли, раскрывая страницы на развороте, - Можете проверить…

- Я не обязан проверять ваши каракули, - отрезал профессор Ньют.

Каракули, значит? Да у Долли самый каллиграфический почерк на всём потоке! Даром что ли конспекты переснять у неё все просят? Просят, да только Долли уже давно подумывает, как бы перестать всем давать, ибо нефиг! Но всё равно стрёмно – вот так сама не дашь, потом и тебе не дадут…

- Значит, признаёте, что каракули мои? – нашлась Долли.

- А вот и нет! – с вызовом, противным голосом протянула Глэдис, а затем фыркнула: - Заверять надо права у нотариуса! – она достала из своего изящного портфельчика жёсткую папочку и раскрыла перед Долли.

В папке лежали аккуратные листы с надписями, подписями, печатями, сшитые верёвочкой. Глэдис перевернула их, показывая, что верёвочки с обратной стороны запечатаны.

- Вот! – фыркнула Глэдис, заверено на моё имя! Так что авторство моё!

- Как ты тогда объяснишь, что у меня тот же самый текст? – не успокаивалась Долли, - Профессор, проверьте! Это же мой почерк, я писала…

- Ты просто перекатала у меня вчера, - заносчивым голосом заявила Глэдис, - На паре! Вместо того, чтобы лекцию писать, сидела и переписывала мой доклад! Который я тебе по глупости дала посмотреть, чтобы тебе, бездарности, своё сочинять было проще! Я не думала, что ты поступишь настолько подло!

Долли беспомощно раскрыла рот, чувствуя, как слова застревают в горле. Всё произошедшее казалось какой-то мистикой. Она решительно не понимала, как случившееся вообще могло произойти. Совершено точно, ничего она ни у кого на паре не переписывала. Если только она умудрилась как-то сделать это в бессознательном состоянии. Не понятно как. Да и ещё Долли помнила, как готовила этот доклад сама, неужели все эти воспоминания – ложные? И от этих мыслей было страшно. А ещё, панически приходило осознание, что глупее ситуации просто быть не могло!

Глава 3. От находки до потери: вампиры – это вам не выдумки! Или лежачего не бьют

Выйдя из кабинета треннингов, Долли Свёклова чувствовала, что щёки горят от стыда, а сама она похожа на багровую свёклу, словно оправдывая свою нелепую фамилию в честь того самого фруктоовоща. А в сознании запоздало родилась мысль, что когда Гледис сказала,ч то дала посмотреть свой конспект «по глупости», к этим словам нужно было прицепиться! Нужно было сказать: «А-ха, ты признаёшь, значит, что глупа? Давай-ка это запишем!»

Но почему-то после этого воображение упорно рисовало сцену, как Гледис с готовностью выдаёт:

- Да ты сама глупа, если записываешь подобное!

И казалось, что Ньют тоже скажет что-нибудь в поддержку. Гледис. А не Долли. А ещё, что записывать надо было сразу. На телефон. Чтобы иметь вещдок. Чтобы было что заверять. Точнее, выложить в сеть! Тогда и заверять будет не надо, кто против ролика сети попрёт? Разве что только хакеры…

Долли сморщилась, пытаясь сдержать подступающие слёзы: ну что за мысли лезут в голову! Это ведь сомнения? С ними никогда не научишься верить в свой успех, а значит – и материализовывать его.

Обидчица Глэдис явно ощущала себя победительницей в этом поединке. Сейчас она стояла у окошка и записывала в свой нагблок, медленно и довольно промурлыкивая себе под нос: «десять – ноль в мою пользу! Надула с докладом».

А Долли почувствовала, что внутри всё вскипело! Значит, Гледис отдаёт себе отчёт, что надула?

Долли Злилась, Гледис самодовольно улыбалась. Решительно поставив точку, она ещё раз довольно улыбнулась, особенно широко и сладко, резким чётким движением закрыла нагблок и спрятала к себе в карман. Долли цепким взглядом отследила перемещение предмета, и едва не сунула за ним руку. Но не успела. К Глэдис подошла Доллина проклятущая сестра по отцу – Аманда, встав именно со стороны кармана, отрезав всякую возможность стянуть злосчастный нагблок.

- Зачем ты это сделала? – осведомилась она, - Твой же няшка – другой! Вампир… Ты хотела вампира…

- Ну как зачем? – улыбалась Глэдис, - Чтобы уесть Свёклу! Уесть свёклу… Слушай, как звучит-то, прям совпадение!

- Ага, прямо подходит! – улыбаясь и кивая подхватила Аманда, - Хорошо, что эта фамилия не моя! У меня и девичья была другая, и по отцу хорошая…

- Я пересняла её каракули на телефон, - заговорчески шепнула Глэдис, - А потом мне Дроссель всё перепечатал в компьютер! А потом по знакомству заверили в тот же день!

И обе звонко разгоготались.

Долли была готова выть с досады. По знакомству, значит? Ну почему такие знакомства есть у кого угодно, но только не у Долли? Единственное знакомство – та самая Маха, подруга по двору, с которой вообще ничего полезного не слупишь! Разве что подержать щенка… И то было в детстве.

Стервы! Но ничего! Посмотрим, кто будет смеяться последним! Долли изловчилась и всё-таки вытащила блокнотик у Глэдис из кармана. И прямиком бросилась назад, в кабинет для тренингов.

- Профессор! – закричала она с порога, чувствуя, как её всё-таки сгибает пополам от полученной ранее травмы, - Вот доказательство! Эта дурындра сама написала в нагблоке, что она меня нагрела с докладом! А ещё, я только что разговор слышала…

Профессор Ньют, который всё это время оставался в кабинете, смерил Долли недовольным и равнодушным взглядом, а потом сказал:

- Ну что за лексикон, адептка Свёклова? «Дурындры»… А ещё и ябедничать вздумали? Формально, приоритет за Глэдис. У неё нотариально-заверенная копия, по закону это значит, что авторство за ней… - он сделал паузу, а потом добавил: - Если не доказано обратное. Вот когда докажете… - он выдернул из рук Долли нагблок, небрежно глянул в него, потом захлопнул, - Это не имеет юридической силы! Как и разговор, который Вы слышали. Почему я должен Вам на слово верить? Потрудитесь предоставить что-нибудь посерьёзнее. Докажите, что вот эти Ваши каракули в тетради были раньше, чем заверенная распечатка Глэдис. И что они были написаны именно вами. И что Глэдис при этом вам их не диктовала…

Долли почувствовала, как она сдулась под таким напором.

- И да, брать чужие вещи нехорошо! – декларировал профессор Ньют, торжественно протянув нагблок подошедшей сзади Глэдис. – Ябедничать – тоже!

- Прошмандовка! – обиженно фыркнула Глэдис в сторону Долли, благодарно принимая нагблок из рук Профессора Ньюта.

На которого, в общем, не замедлила бросить взгляд обожания.

- Она меня назвала прошмандовкой! – ревностно возмутилась Долли в надежде отыграться. Ну хоть в чём-то.

- Ябедничать нехорошо, - небрежно и равнодушно постановил профессор, даже не глянув в её сторону, - К тому же, для этого оскорбления Вы сами дали прекрасный повод! – он сделал паузу, а потом, старательно разделяя разделяя слова, глумливо добавил: - Вы. Его. Заслужили.

Долли почувствовала, как её сейчас перекосит. Если она сей момент не выбежит из кабинета вон. Хотя, надо было сохранять лицо, но оно, кажется, было уже уронено – её только что уличили в воровстве и назвали ябедой. Два раза. И это при свидетелях. Да ещё и таким голосом, словно у злодея из кино… Или даже из мультика. Деваться просто некуда, только провалиться от стыда.

Развернувшись, и не говоря ни слова, Долли удалилась прочь. Как это и полагалось делать – летящей походкой, с высоко поднятой головой и гордо вздёрнутым подбородком. А на лице тем временем уже были слёзы. На душе кошки скребли и было неимоверно погано. Ну почему! Почему жизнь так несправедлива! Самой Долли профессор Ньют не верит, за «дурындру» вкатил, а вот Глэдис блокнот отдал без всяких вопросов. А вдруг блокнот был не её? И главное – как он ей спустил «прошмандовку», а ведь это слово куда хуже «дурындры»!

Стервой быть, оказывается, не так легко, как это пишут в дамской юмористической фэнтези. Там у стерв нагибать других словно само получается, а ещё, они никогда не плачут, всегда знают, что делать, делают, и оно всегда получается. А ещё много что получается само собой. А ещё их все всегда обожают ни смотря ни на что. И терпят от них побои. От такого несоответствия, Долли захотела разреветься в голос. Только пока кто-то это видит – было просто нельзя. Нужно было срочно бежать до первого же укромного места. И нет, не в туалет! Там несколько кабинок, и всхлипывания обязательно кто-нибудь услышит.

Только выбежав из здания универа и отбежав на улицу, где стояли редкие урночки, скамеечки, и росли кусты, правда, у самой проезжей части, Долли встала лицом к магистрали и перевела дух. Всё равно было не отделаться от чувства, что с магистрали на неё смотрят, потому что она была широкая, открытая. Зато, хорошо и здорово гудела! Когда разговариваешь по смартфону, не слышно ни себя, ни собеседника. То, что надо! Но машины, как назло, все как одна притормозили на светофоре и воцарилась совершенно неуместная к Доллииному случаю тишь да гладь. А в перпендикулярном направлении никто не думал ехать, только пешеходы суетливо засеменили по зебре, срезая углы по не предназначенной для прохода части и протискиваясь между плотно скучковавшимися автомобилями.

Но Долли всё равно позволила себе если не всхлипнуть, то начать хлюпать носом, из которого уже давно как предательски текло. Достать одноразовый носовой платок и подтереть сопли. А ещё, дать волю слезам. Да-да. Стервы тоже плачут. Главное, не попадаться! Хотя, в женском фэнтези нигде никогда не упоминаются стервины слёзки… Вместо этого, стервы извергают нескончаемые потоки праведного гнева, устраивают бури, ураганы, гром, молнии, сходы лавин и извержения вулканов. Вот только в себе Долли не чувствовала на подобное сил. Не понимала, как у других это получается. И как самой этого достичь.

От данных мыслей в носу захлюпало ещё сильнее, а на глаза снова навернулись слёзы. И как назло, именно в этот неподходящий момент кто-то сзади не просто подошёл, но ещё и дёрнул за локоть, не оставив никакой возможности проигнорировать. И это было катастрофой. Долли была к этому не готова, обернуться и показать противнику свою слабость… Что делать – она совершенно не представляла, и, как водится в таких случаях, тело сковал паралич.

А потом раздался знакомый голос, принадлежащий сокурснице – Триксине Гулявцевой:

- Долли! Ты что, ревёшь?

Отпираться смысла не было, нужно было срочно готовить отборные ругательства, проклятия и посылы куда подальше, да только арсенал предательски опустел.

Но, кажется, враг даже не думал нападать:

- Слушай, пошли ко мне! – внезапно предложила Трикси, - Выскажешься, успокоишься, а ещё, я научу тебя что делать…

Спешно утирая слёзы, Долли согласно закивала, сама не понимая, и чего на неё нашло? Ведь Трикси же – её союзница, всегда было так! На лекциях они сидели за одной партой, а на тренингах – рядом. А ещё до транспорта всегда вместе ходили.

- Ты только не реви, - продолжала Трикси, - Но вообще, негатив в себе держать нельзя, его нужно выпускать. Но только не так. В другом виде. В виде агрессии.

Долли снова закивала. Сама всегда это знала, вот только что об этом думала! Просто почему-то не сумела применить. Наверное, нужна тренировка.

- Оторваться на ком-нибудь… - продолжила Трикси, взяла Долли под локоть и повела к автобусной остановке, - Поехали ко мне, а то предстанешь так перед своей мамашей, она тебя ещё будет спрашивать, что случилось, не скажешь же ты ей, что результат абьюза? К тому же, от абьюза слёз быть не должно, им наслаждаться надо…

Долли ещё раз согласно закивала, кажется, слёзы уже поутихли. Знать, что тебя понимают и не осуждают было несказанно приятно, и это прямо-таки успокаивало. А ещё, почему-то задним числом вдруг пришла мысль, что если ты ревёшь, а на тебя за это наезжают, то как выход – начать реветь ещё сильнее, ещё громче, и орать на всю улицу: «Сволочи бесчувственные, где ваша жалость!» Не самый лучший вариант, но всё же вариант!

Уже через несколько минут они ехали в троллейбусе, а Трикси бодро напоминала Долли основные заповеди Тьмистого Факультета Успеха, сокращённо ТьФУ: любить себя, чихать на всех, не держать в себе негатив, никому никогда ничего не уступать, никогда никому не отдавать своего, не спускать никаких обид и не сворачивать с намеченного пути, доводить начатое до конца. А ещё зачем-то напомнила, что у того, кто этого достоин, должен обязательно появиться магический гриб. А уже потом материализуется волшебный фамильяр.

Пока они доехали до Триксиного дома, уже порядком стемнело, размякшую от оттепели зимнюю улицу освещали фонари, но всё равно местами было порядком тускло, а людей было не видно.

Уже когда вошли во двор, Долли увидела сбоку от дороги на газоне чьё-то тело, лежащее в снегу. Точнее сказать – в луже талой воды, образовавшейся на толстой заледеневшей корке. Решила бы, что это кто-то пьяный, но вот рядом, попадая в конус фонарного света, багровела пара клякс.

Долли сначала оторопело остановилась, потом одёрнулась. Хотелось пройти мимо, да только взгляд уже предательски скользил по находке. Это был мужчина, молодой, в чёрном плаще и без головного убора. Чёрные прямые волосы распластались по снегу, а лицо… Утончённое… Если бы был какой-нибудь страшный бугай, можно было бы спокойно решить себе, что это бандит, порешённый в перестрелке, и так ему и надо. Но то, что видела Долли сейчас, никак не вязалось с образом бандита. Скорее жертва. Притом – невинная.

- О! – воскликнула Трикси, - Вот на нём и спустишь свою агрессию!

Долли передёрнулась. Идея ей не нравилась. Хотя, может, Трикси ещё не разглядела пострадавшего, или убитого, поди разбери, и тоже решила, что наверное, бандит…

- По-моему, он уже мёртв,- сказала Долли, и зачем-то добавила, - А вообще, он симпатичный…

- Чё? – с возмущённым недоумением ядовито выдала Трикси, - Да ты совсем что ли очумелая больная? Этот эмбрион – симпатичный? Да это какая-то смазливая дрянь!

Долли поморщилась. Вот кто её за язык-то тянул? Ясный перец, что нравиться должен именно Профессор Ньют, или такие же брутальные козлы как он, а всё остальное… Полное фу.

А Трикси бодро пнула Долли в бок:

- Давай! Помнишь, как это… У кошки боли, у собачки боли, у трупа боли, а у Долли не боли…

- Да вы чё, очумели? – неожиданно воскликнул валяющийся на снегу «труп», резко принимая сидячее положение.

Его глаза сверкнули двумя красными огнями, а зубы уверенно клацнули, Долли успела увидеть, как в свете фонарей сверкнули удлиннённые клыки.

- Вампир! – в истерике выдала Трикси, и снова пнула Долли.

На этот раз не в бок, а в спину, да так сильно, что предала ускорения, и уже в следующий миг Долли оказалась с «вампиром» в луже.

И начала медленно догадываться, что что-то тут не так. Все девки в один голос утверждали, что вампиры безобидные. И Трикси – глаголала это одна из первых.

Чего тогда так драпанула, поджав хвост? В общем, единственный хвост у Трикси – это два хвостика у неё на голове, но в создавшейся ситуации сиё становилось катастрофически не важным.

А сознание хваталось за последнюю надежду: если вампиры всё-таки не выдумки, получается, что дырки у девчонок вовсе не от гвоздей, но раз девчонки ушли живыми, значит, бояться нечего? Но всё-таки, где и когда девчонки успели замутить с вампирами? С другой стороны, чего она удивляется-то, вот, один из них сейчас прямо перед ней сидит. Главное только не бояться, тогда и не сожрёт. Вампиры жрут только слабаков и трусов. А ещё всяких лузеров и неудачников, а Долли не такая! Точно не такая! Определённо! Она в это верит! В конце концов, это Трикси тут струсила… Вот её пускай и жрут!

У Вампира как раз изо рта по подбородку потекла насыщено-бордовая дорожка крови. Вот, точно! Бояться совершенно нечего, определённо, вампир уже поужинал… Или как там у них, если ранним вечером – то это завтрак? Не важно, сыт – значит, не опасен. Фу, всё-таки, как же это мерзко… Или нет…

Долли завороженно уставилась красавчику в глаза. Насыщенно-бордовые. Это, вроде, значит, что вампир голодный? Как же, ведь он вроде сытый… Значит, должны быть карие? Или это и есть карие, просто по вампирским меркам, потому бордовые, а был бы голоден – были бы ярко-алые, аж светились бы…

- Возьми меня, красавчик, - стараясь, чтобы голос был стонуще-томным, как в эротическом кино, выдала Долли.

Вампир небрежно облизнул кровь с нижней губы, хотя дорожка на подбородке так и осталась, а потом возмущённо осведомился:

- Чё, прямо здесь? Ты соображаешь, подруга, прямо в снегу кувыркаться? В луже! Может, сначала добра молодца отмоешь, накормишь, напоишь, а уже потом… - он состроил игривые глазки и добавил: - Пойдём лучше к тебе?

И тут Долли поняла, что к такому повороту уж точно не готова. К ней – значит, к маман, а что маман скажет, если Долли приведёт домой вампира и ещё будет с ним кувыркаться… А точнее, сначала придётся его стирать в ванной… Не вампир – а свинья какая-то! Эти упыри, ей богу, прямо как свиньи! Когда жрут – все извозятся, хоть бы слюнявчики надевали что ли… А нажравшись – в лужу. Прям как алкаши какие. Вот свинья и есть. Фу… И вот это домой тащить? Долли чё, больная? Ещё перед маман из-за этого позориться…

Но если с другой стороны посмотреть… Кто такая маман? Она вообще не указ, на место её надо ставить, в общем, сегодня, как и вчера. И вообще, свинья, не свинья, брать этого вампира надо, пока тёпленький. Вернее, пока холодненький. Пока Профессор Ньют раскачивается, надо за вампира пойти, хотя бы фиктивно, чтобы до совершеннолетия свалить от маман из её дома, и пусть подавиться… Провалиться… Или, как там чё говорят в таких случаях?

Не важно! Важно, что временный вариант уже в кармане… Точнее, на аркане… Или, как там правильно – на поводке? Это тоже не важно, важно – что он – здесь! Да и кажется, пахнет от него не так уж плохо… От Профессора Ньюта так вообще потом разит, девчонки, конечно, балдят… А вот Долли такое не нравится, правда, признаться в этом стрёмно – не поймут. А этот… Хоть и уляпался, но кажется, знает, что такое парфюм, и рубашку свою стирает, это же запах кондиционера для белья? И да, может, ну его нафиг, этого Профессора Ньюта? Может, в книжках и пишут, что надо любить абьюзера, да чего-то, если вдуматься, не очень-то и хочется. Бьёт он больно… Вот даже сейчас больно было на снег падать. И да, лучше бы он не бил… В смысле, бил бы, но не Долли, а всех её обидчиков, а за Долли бы заступался… Вот как за Глэдис… А вампир, может, вообще ещё богаче… Заберёт в свой тайный замок, и можно будет забыть о маман как о страшном сне…

- И вообще, мы даже не знакомы… - со скепсисом добавил Вампир.

- Дол… - она запнулась, вспомнив, как ненавидит это овечье имя, и тут же поправилась: - В смысле, Люпи! А ты?

Вампир явно серьёзно задумался, а потом, отрешённо глядя куда-то вдаль спросил:

- А вот эта дурындра, которая тут только что… Ну вот боли у кошечки, боли у собачки, это Трикси, да?

- Откуда ты знаешь? – оторопела Долли.

- Ну я ж вампир, я читаю твои мысли, - задумчиво протянул вампир.

- Зато я твои – нет! – Долли теряла терпение, она вцепилась новому знакомцу в грудки его плаща, которые оказались то ли холодными, то ли мокрыми, и хорошенько встряхнула: - Как тебя зовут?

- Тромос! – буквально прошипел вампир леденящим голосом.

И Долли кольнуло. Кажется, именно такой внутренний голос разговаривал с ней, когда уверял её в исключительности. Пару секунд Долли пыталась себя понять – было ли это совпадение пугающим, или наоборот, волнительно-приятным… Вдруг именно так происходит, если это твоя истинная пара? И тут совершенно некстати появилась Трикси. Прямо посреди этой идиллии:

- Долли, с кем это ты тут заигрываешь? – голос подруги сквозил презрением, - Тебе что, реально он нравится? Да это не мужик, это дрыщ какой-то!

Трикси говорила, а Тромос начал явно закипать, оскалился и скривился, снова обнажив клыки, сжал одну руку в кулак, словно бить готовилсяю.

- Вот смотришь на такое и думаешь, этот няшка вообще тебя трахнуть-то сможет, или дальше романтических прелюдий дело не пойдёт?

Долли почувствовала себя оскорблённой. Трикси только что омрачила её радость нового приобретения, а кроме того, оскорбила её вкус и эстетические чувства. О которых, к слову, Долли до сего момента даже не догадывалась. Пока не увидела этого красавчика. А теперь вот узнала, но как, чёрт возьми, обидно, когда твои вкусы вот так берут и оскорбляют!

- Да ничего ты не понимаешь! – взвелась Долли, - Мне не надо чтобы…

- В смысле, хочешь сказать, ты – асексуалка? – возмутилась Трикси, - Ты хоть понимаешь, что у вампиров их хозяйство вообще не встаёт, потому что для этого приток крови нужен, а у вампиров кровь по жилам не течёт, потому что сердца не бьются… Оборотни, вот…

- Да я тебе… - замахнулся Тромос на Трикси, но почему-то вдруг замер.

- И вообще, раз мы вместе его нашли, чур, мой! – вдруг заявила Трикси, перелазя через заборчик, через который до того опрокинула Долли, хватая Тромоса за грудки и подтаскивая себе.

- Ты убежала! – взвилась Долли.

- Но тебе же он всё равно не нужен? – скорее утвердительно, чем вопросительно осведомилась Трикси, подтаскивая Тромоса к себе ещё ближе.

- Ещё как нужен! – взъелась Долли, - Ты обещала, что поможешь мне, так хотя бы не мешай! – она цапнула Тромоса за руку и потянула в свою сторону: - Мне нужно срочно замуж, чтобы свалить от маман до совершеннолетия, иначе пострадает моя гордость!

Тромос небрежно выдернул свою руку из руки Долли и так же небрежно отстранился от Трикси. И даже отодвинулся.

- Фи, Долли, ну это же суррогат! – заявила Трикси, - Ты на него посмотри! Кажется, он нас боится! Кодга мы вдвоём. Что это за мужик, который боится баб? Ты совсем себя не уважаешь! Зачем соглашаться на такие отбросы? Желать нужно большего! Профессор Ньют – вот твоя настоящая цель!

- С ним ничего пока не ясно! – уверенно декларировала Долли, - Пока я добиваюсь его, мне срочно нужен временный вариант!

О том, что боится – это к лучшему, более качественным подкаблучником будет, Долли решила вслух не говорить, но подумала.

- Это тебе не ясно! – нахально заявила Трикси, - Чего тебе когда вообще было ясно? Ты не понимаешь, чего хочешь, не умеешь видеть цель и идти к ней напролом!

- Я понимаю! – взвелась Долли, - Я хочу его, - она такнула в Тромоса пальцем, - он мой, ясно! И ещё раз оскорбишь мои вкусы…

- Так вот! – деловито перебила её Трикси, - Никаких временных вариантов и компромиссов! Никаких синиц в руках! Лови сразу журавля в небе. А ещё лучше – орла! Нет, целого дракона! Этот вампир не нужен тебе! Брать надо только лучшее, цели нужно ставить только грандиозные! А ты что творишь? Действуешь полумерами, делаешь себя поблажки, понижаешь планку? Ты намеренно принижаешь свои возможности, а потом удивляешься, что ничего не выходит! Так ты никогда ничего не добьёшься! Нечего размениваться на пустяки! Не нужен тебе этот вампир, а ну-ка дай сюда! – она решительно шагнула к Тромосу, перетянула его на себя и в следующий миг как-то даже перекинула через забор.

А Долли понять не успела, как снова очутилась в луже, копчик очень больно заныл. Ещё и ушиб, оставленный Профессором Ньютом отозвался протяжной тугой болью, а в голове откровенно зазвенело.

- Десять ноль в мою пользу! – раздался звонкий и радостный Триксин голос откуда-то издалека.

Встав, Долли почувствовала, как помутнело в глазах. Она медленно осмотрелась, пытаясь понять, куда делась Трикси, а главное – ещё и Тромос с ней. Но в поле видимости никого уже не было.

Глава 4. И всё-таки промежуточный вариант

Прошлый день был самым неудачным из всех, какие Долли могла только припомнить. Хотя, худо было в детстве, но те проблемы казались неважными теперь. Ведь и утерянные детские игрушки сейчас, во взрослой жизни уже без надобности, и уважение одноклассников ни к чему, если ни с кем из них больше пересекаться не приходится. А вот неудачи, связанные с вступлением в новую жизнь – это действительно существенно.

Во-первых, то знакомое с детства ощущение, когда у тебя из-под носа утащили твою находку, которую ты уже считаешь по праву своей. Но тогда утаскивали именно что мелкие и дешёвые цацки, пару раз – найденных котят. А сейчас – настоящую и нужную вещь. Целого вампира! Шикарный промежуточный вариант! Во-вторых, когда тебя просто, говоря честными словами, уделали. Взяли вот так и уделали, не спросив и не получив дозволения. Ни одна героиня женского фэнтези не спустила бы такого, и Долли не собиралась спускать, вот только она чувствовала полное бессилие от непонимания, чего и как она должна сделать, чтобы восстановить справедливость.

Хотелось просто реветь в голос. Правда, она прекрасно понимала, что это недостойное поведение! Нужно было не реветь, нужно было праведно негодовать, устраивать бури и землетрясения, вот только как? Магией Долли не владела от слова совсем. Хотя, говорят, что если ты чего-то сильно хочешь и если в себя сильно веришь – то получаться должно всё, в том числе и такое.

Вот только, Долли не понимала, где и в чём она совершала ошибку, но никакая магия не магичилась и в помине. Наверное, потому что уже допустила то самое чувство поражения ещё когда Гледис украла у неё доклад. Не успела вовремя сказать нужные слова, не отстояла свою правоту, даже если это и была неправота. Проиграла.

А сейчас и тем более сомнения грызли душу, и верить в наличие у себя магических сил не получалось даже после встречи с настоящим вампиром.

Хотелось реветь. Просто брать вот так и реветь, чисто конкретно.

Хотя, Трикси говорила, вот буквально незадолго до инцидента, что нужно не реветь, а срывать на ком-нибудь агрессию. Долли бы послала Трикси с её речами куда подальше, но только, то же самое говорили и на Тренингах.

И действительно, подумав о том, что нужно не ныть, а злиться, Долли приходила в бешенство, и хотелось, что называется, рвать и метать. Рвать на себе волосы и метать их по всей округе. Но не хотелось портить при этом собственную причёску. Наверное, именно в такие минуты всякие прожжённые домохозяйки начинают кидаться посудой и бить дорогие фамильные сервизы, а ещё в порыве эмоций вышвыривать всякие тяжёлые предметы из окна, не заботясь, что сим могут пришибить насмерть каких-нибудь прохожих и получить реальный срок за убийство по неосторожности. У Долли же при себе был только смартфон, купленный на последние деньги. Себе в подарок. Может, не самая топовая модель, но и не последняя дешёвка. И Долли рассадила его о ближайший фонарный столб.

Наверное, именно так и надо было сделать, и это должно было что-то дать, но скорее, это Долли дала слабину, совершила действо не с тем настроением, усомнилась в том, что делает. Ведь на подсознательном уровне промелькнуло, что смартфона ей жаль. Да что там. Сразу после утраты его стало ещё жальче, и это чувство всё крепло и крепло, от чего наворачивались слёзы на глаза, хотелось начать жалеть уже себя. Жалеть и ненавидеть одновременно. За то, что позволила себе так поступить с любимой вещью. В итоге себе же больно и сделала!

Ведь это была не чужая цацка, а её вещь. Её личная вещь! И чтобы её купить, приходилось себе во многом отказывать. Ещё один смартфон в ближайшее время себе позволить не получится – деньжат не хватает.

А конкретно этот смартфон Долли уже давно как нежно любила.

А ещё, если маман узнает – то непременно вознамериться отвести Долли к психиатру, в её понимании только больные швыряют дорогие предметы о твёрдые предметы.

Но Долли твёрдо знала две вещи.

Во-первых, все пылкие женщины в порыве гнева чем-нибудь кидаются. Так показывают в кино. Так пишут в книгах. Об этом говорят в разных телепередачах и на ток-шоу. Самой это всегда казалось глупостью и неумением держать себя в руках. Но решиться и рассадить что-нибудь, а именно – свой смартфон, оказалось куда сложнее. Преодолеть себя и решиться.

Ведь во-вторых, и это куда важнее: кто не готов к решительным действиям, а это было именно оно, тот никогда ничего в этой жизни не добьётся, так и будет прозябать в нищете и неудачах, потому что всякому известно, что вода не течёт под лежачий камень. Чтобы что-то в своей жизни изменить, нужно отсеять страх, верить в себя и не видеть препятствия. И в первую очередь надо отсеять страх неудачи, страх лишения, и не видеть препятствия в реализации самого нереализуемого дела, возможность которого отрицает сама наука… Да, об этом думала Долли, швыряя смартфон о столб. Да, именно об этом! Потому что для того, чтобы что-то получить, нужно пожертвовать чем-то дорогим и важным. Дороже и важнее смартфона у Долли разве что была квартира, хоть и записана она была на маму. Да и квартирами не швыряются в порыве злости. А вот мелкими, но дорогими предметами – вполне.

Но может, ошибка в том и состояла, что она слишком много думала, а не слушала внутренних порывов, которые должны были знать правильный путь? Может, именно поэтому жертва была принесена, но абсолютно ничего не произошло? Ничегошеньки. Ни ведьмой не стала, ни в нормальную Избранную не превратилась, ни новый вампир с неба не свалился, ни в другой мир, где вампиров этих явно в избытке, не попала. В общем, чтобы в другой мир попасть – это нужно разбить голову, а не смартфон. А ещё говорят, что для того, чтобы летать, нужно тоже преодолеть свой страх и прыгнуть сразу прямо в пропасть.

Научиться отрываться от земли стоя на этой самой земле – не вариант. Нужно вот так сразу… Но если точно так же, как и со смартфоном ничего не получится…

Долли об этом думать даже не хотелось, но, если честно, вообще-то было страшно. Страшно, что она не оправдывает своих ожиданий даже перед собой, а уж окружающим все её неудачи просто дьявольски очевидны. Со стороны ведь всегда виднее! И с этим надо срочно что-то делать, вот только не ясно – что. Разбивать голову ради попадания в другой мир Долли была не готова. А вдруг неправда всё, вдруг, нет никаких других миров, и никто в них на самом деле не попадает? Ведь даже с тем вампиром, которого Трикси прибрала к рукам, тоже ничего до конца не ясно. Насколько он настоящий, и в какой книге про вампиров пишут правильно. Ведь пишут в разных книгах самое разное, зачастую взаимоисключающее… Никакого единогласия!

Придя домой, Долли закрылась в своей комнате и долго ревела в подушку. Маман сунулась, но Долли её тут же послала. Однако слышала, что маман, хлопнув дверью, что-то бормотала про психиатра. В своём духе. И это не зная ничего про смартфон! А если маман узнает – то уже точно не успокоится и от своих намерений не отступит!

Нет, надо сваливать, точно надо сваливать из родительского гнезда. До совершеннолетия. Хотя, после совершеннолетия фиг маман поведёт её к психиатру, после совершеннолетия маман не имеет права за неё решать… Но маман будет без устали выедать мозг! А ещё, позорить перед гостями, у маман недержание, что в уме, то и на языке, а в уме тоже ничего хорошего, она постоянно недовольна Долли, недовольна в ней всем, о чём без умолку вещает вслух. Это ужас что такое! С этим мириться просто нельзя. Нужно или выстроить маман, чтобы пикнуть не смела, или валить ко всем чертям из родительской хаты. Так будет даже лучше. Честнее. Перед собой. И гуманнее по отношению к родительнице – не придётся её тиранить.

В этом плане очень кстати был найденный в луже вампир, да его Трикси к рукам прибрала, не спросивши! Точнее, решив всё за Долли!

Записывать в нагблок свои провалы Долли, разумеется, не собиралась. Зачем портить его такими досадными недоразумениями? Но вот предательски свербела мысль, что Трикси и Глэдис записали в свои нагблоки свои победы над ней, над Долли! И она ничего не сможет с этим сделать! Вот бы отобрать эти Нагибаторские Блокнотики и выдрать из них соответствующие страницы, раскрошить их на мелкие кусочки…

Хотя… Как там Трикси сказала? Цели нужно ставить только грандиозные? Нечего размениваться на пустяки? Да если эти нагблоки только попадут к Долли в руки, она будет просто обязана разодрать на мелкие клочочки их все! Как можно быть такой дурой, чтобы ограничиться только одной страницей, только той, на которой зафиксирован твой позор? Нет! Надо мыслить шире и масштабнее! Надо просто уничтожить на корню все достижения соперниц! Ведь это же верный путь к тому, чтобы стать намного круче их! Сразу! Обнулить их достижения начисто, тогда на фоне их нуля любые жалкие потуги сразу станут грандиознее олимпа!

Долли почувствовала, что буквально дрожит от предвкушения, как она это сделает. Что её распирает от энтузиазма. Кажется, теперь она каждой клеточкой тела верила, что это возможно, что достаточно только захотеть – и бац, вот оно, реализовалось!

Она села на край кровати, напряглась, согнув руки в локтях, сжав кулаки и повернув ладонями от лица, закрыла глаза, явственно представляя, как два нагблока летят к ней в руки – Глэдис и Трикси. Нет… Зачем только их? Нужно заполучить все нагблоки всех сокурсниц! И плевать, что Пигалица-Очкарка ничего плохого Долли не сделала, и что в её нагблоке записей кот наплакал, если они там вообще есть. Главное, чтобы даже потенциала не было им там появляться. Это называется конкуренция! Когда в результате борьбы выигрывают лучшие. И они потом и получают все блага и правят миром. Это правильно. Это справедливо!

А вообще, вообще… Если на всём Земном Шаре есть ещё кто-то, кто пользуется такими нагблоками – их тоже нужно отнять и изодрать. Обязательно. Если уж конкуренция – то до конца! До полного морального уничтожения всех возможных и невозможных конкурентов!

Если надо – Долли в кровь сотрёт все пальцы, лишь бы только не оставить конкурентам ни малейшего шанса на успех! Тогда весь успех будет принадлежать ей! Ей одной!

Вот это было масштабно, вот это было грандиозно, это было просто суперски! Долли даже начала улыбаться.

Открыла глаза. Вот только ничего почему-то так и не произошло.

Одного только безудержного хотения и веры в себя предательски не хватало. Или, она всё-таки недостаточно сильно в себя верила? Или видела какие-то препятствия? Или как-то не так представляла себе процесс?

А в голову полезли другие мысли. Что вот это всё количество нагблоков, явись они все разом, просто погребёт её заживо, навалившись сверху. Хотя, в чём проблема? Нужно, чтобы эти нагблоки летали вокруг, а не падали, давали себя поймать… Но это сколько же придётся их драть вручную? А пальцы себе в кровь стирать зачем? Нет, пусть лучше все эти нагблоки сгорят! Сами!

Долли представила. Главное, только самой не сгореть во всём воцарившемся жаре… Или… Или это и есть то самое препятствие, которое видеть не полагается?

Она нахмурилась, сомкнув веки изо всех сил, помотала головой. Конечно, следующей мыслью было представить, что нагблоки не слетаются к ней, а сгорают уже по местам своего нахождения, вот только, кажется, вся торжественность момента была упущена и колдовство не получилось. Да и как теперь узнать, сгорели они там или нет? Наверное, раз проверить нельзя, нужно думать, что сгорели. И это будет значить, что сгорели!

Но почему-то в это не верилось. И Долли снова стала впадать в уныние. И думать о том, что всё-таки ей нужен вампир. Как промежуточный вариант. Пока она не охмурит Профессора…

От мыслей о Профессоре настроение упорно ползло вниз. Профессора надо было заполучить, но вот этого Долли почему-то ну совершенно не хотелось. Он бьёт. Может быть, это означает любовь, но чего-то такая любовь в восторг совсем не приводит. Лучше бы защищал от других, как положено мужчине. Как он защитил Глэдис… Или лучше пусть вообще не любит, любить ему не обязательно, главное, чтобы содержал и всем обеспечивал и не имел никакой власти над Долли, не мог бы её вот так ударить, не мог бы ей слова дурного сказать, вообще не мог бы сделать ничего такого, что причинило бы Долли вред или доставило огорчение. А там пусть хоть ненавидит.

Долли тяжело вздохнула. Чего бы там ни говорили про веру в себя, но она не представляла, как достигнет грандиозной цели. Как сделает это одним махом. А главное, как будет потом терпеть своё счастье? Ведь не даром же говорят: осторожнее с желаниями, они иногда сбываются! Вот выйдет Долли за Ньюта замуж, и это же потом всё время терпеть побои? Или, надо как-то правильно его нагибать и превращать в подкаблучника? Но как? Как его нагнёшь, ведь это здоровенная глыба! Не глыба, а прямо гора! Гора мышц и грубости, чёрствости и высокомерия! Как такого строить? Приучать добротой и лаской? Как пишут в дамских книгах про абьюзеров?

От этих мыслей буквально перекосило. Вот доброй и ласковой Долли себя точно не ощущала, а ещё догадывалась, что не хватит у неё терпения – смиренно вынести все полагающиеся издевательства, да ещё продемонстрировать эту самую доброту. Наверное, не верить в себя было большой ошибкой, но мучительно захотелось чего-то другого! Пусть меньше, пусть синицу в руках, но сразу! А не орла с острыми когтями, которого не знаешь, как укротить. Нет! Синичку! Мягкую, няшную, пушистую безобидную синичку! Побыстрее и без проблем! И какой только идиот придумал хотеть сразу небо в алмазах? Зачем их столько, что с ними со всеми делать?

Вот только поди признайся девчонкам, что согласна на меньшее… Обсмеют ведь!