Твой хомо умер, уходи. Приключения симбионтки

Пролог

Душной июльской ночью 17.. года молодой барин Степан Алексеевич Петухов пошел окунуться перед сном в мутные воды ерика Черепаха, протекавшего саженях в пятидесяти от родительской усадьбы.

Водица уже хорошо цвела и из-за обилия мелких водорослей казалась бурой. Излишне теплая, как парное молоко, она была все же прохладней раскаленного воздуха, не успевавшего толком остыть за короткие летние ночи.

Степан разделся донага и плюхнулся в знакомую с детства заводь. Поплескался, перевернулся на спину и обратил взор к звездам.

В это время из разросшихся у берега камышей выглянула сильно беременная девушка в просторной, длиною до пят рубахе из пестряди.

Глаза ее загорелись алчным огнем.

Она быстро брела в мутной воде к не замечающему ее Степану. Вот она уже рядом, ледяными руками обнимает его за шею.

Степан с криком рванулся к берегу, стряхивая с себя неожиданную обузу.

- Проклятый прадед! Когда же это закончится!

В провинции Хэйлунцзян Великой империи Цин у тщедушного китайчонка заалели уши.

Камышовая девушка, провожая взглядом позорное бегство Петухова, беспомощно застыла посреди ерика.

Ей было явно не по себе.

Что-то следовало сделать, и немедля…

Она уже чудовищно опоздала.

Но под сердцем, отвлекая, колыхнулся плод и девушка, поддерживая огромный живот руками, побрела обратно в камыши.

Ей оставалось ходить беременной еще 282 года.

ЧАСТЬ I. СНОВА В СТРОЮ Глава 1. Сим перестает быть Вероникой Борисовной

ЧАСТЬ I. СНОВА В СТРОЮ

«Нет, весь я не умру!»

А.С.Пушкин.

Глава 1. Сим перестает быть Вероникой Борисовной

«На краю разверстой могилы

Имеют спорить нигилисты и славянофилы.

Первые утверждают, что кто умрет,

Тот весь обращается в кислород.

Вторые – что он входит в небесные угодия

И делается братчиком Кирилла-Мефодия».

Козьма Прутков.

1

Погожим июньским днем 2009 года шестидесятисемилетняя пенсионерка Вероника Борисовна Авдеева, удобно устроившись на стареньком, уютно продавленном в стратегических местах диванчике, смотрела телевизор и пила чай с вишнями. Не с вишневым вареньем, а со свежими ягодами, которые она осторожно, опасаясь горячих брызг, опускала по стеночке в широкий бокал с аляповатой надписью «Адлер».

Крупные бордовые ягоды набухали, занимая уже почти две трети емкости. Вероника Борисовна подцепляла их нагревшейся чайной ложечкой, катала по языку, впитывая горячий терпкий сок, принявший в себя заварочную горчинку. На блюдечке увеличивалась горка маленьких крепких косточек.

Весна в этом году пришла, а потом и пронеслась как-то внезапно. Еще вчера пенсионерка бранила коммунальщиков за еле теплые батареи, а уже сегодня хочется просить пощады у горячего южного солнышка. Теперь окно нараспашку, и чай со свежими вишнями.

По телевизору показывали повтор "Мисс мира", и Вероника Борисовна заворожено пялилась на длинных участниц, каждой из которых, случись встать рядом, она пришлась едва ли бы по плечо.

Некоторые из девушек были сложены гармонично, другие, казалось, попали в красавицы только за выдающийся рост.

Жюри казалось селекционерами, пытающимися вывести новую людскую породу.

По неизвестной ей самой причине с самого раннего детства внимание Вероники притягивали всевозможные людские особенности.

В советские годы, когда в провинции африканец являл собой редчайшее зрелище, Вероника совершенно неприличным образом на них таращилась. Она по нескольку раз ходила на представления цирка лилипутов, впитывая в себя впечатления от маленьких людей; исподтишка, боясь обидеть, косилась на увечных и при случае подолгу наблюдала за разного рода городскими сумасшедшими.

Казалось, она кого-то искала, но для какой такой надобности и почему среди людей со странной внешностью и поведением, постичь не могла.

Позднее, когда в стране кроме правильных фильмов появилась возможность увидеть и что-то другое, ставшая уже пенсионеркой Вероника пристрастилась к картинам с героями, сильно отличающимися от светлых образов строителей коммунизма.

С неослабевающим интересом она глотала киноистории про трансвеститов и геев, шизофреников и аутистов, а то и про маньяков и людоедов, которые в обилии наснимали пресыщенная Европа и перебравший по восемь раз все сценарии Голливуд.

Отрада пенсионера - телевизор в гостиной у Вероники Борисовны стоял современный, а не доживающий свои последние минуты ламповый, как у некоторых ее ровесниц. Она не относилась к числу пожилых бедолаг, на шее которых болтается пара-тройка родственников-неудачников, не хуже самого старика знающих день выдачи его пенсии. Вероника имела вполне успешного сына, невредную сноху, двух внуков-студентов, проведших на бабкиных коленях лучшие годы своего малолетства.

Как немалая доля российско-советско-эрэфских людей, Вероника Борисовна давно перестала обращать внимание на всегдашние потуги властей обустроить Россию и существовала, считай, натуральным хозяйством, то есть дачей.

Младшая ветвь семейства жила отдельно, но вела себя вполне по-родственному. Вероника, похоронив супруга восемь лет назад, куковала одна, вовсе не тяготясь таким положением дел.

Впрочем, имелся у Вероники Борисовны один пунктик. Она опасалась, умерев, пролежать сколько-нито времени необнаруженной в своей ухоженной двушке, и потом подвергнуться унизительному вниманию чужих: любопытствующих соседей, милиции.

Ну как, скажите на милость, такое могло произойти! Авдеевы-младшие названивали бабуле каждый день; не получив отклика, немедля забили бы тревогу. Хранился у них и запасной ключ от ее квартиры - на всякий пожарный. Страхи, ей-богу, напрасные, и все же, когда с Вероникой Борисовной приключилась смерть, она более всего испугалась нарушения приватности.

2

Это, без сомнения, значительное событие произошло с ней как раз во время вышеописанного чаепития.

Умерла Вероника Борисовна от той напасти, что занимает, если верить статистике, верхнюю строчку причин смертности и в вашем городе. Да и во всех других городах мира, собственно, тоже, - болезни системы кровообращения возглавляют пьедестал смертей по всему земному шару. Ибо не так уж мы отличаемся друг от друга на самом деле.

Со смертью Веронике, если так, конечно, можно выразиться, повезло - жизнь покинула ее скоропостижно, без выматывающих и бессмысленных скитаний по реанимациям и растянутой на долгий срок агонии.

Внезапно невыносимо запекло в груди, потемнело в глазах и отключилось сознание.

Первым сдалось и перестало гонять кровь по жилам сердце, забастовали, не получая привычного топлива, легкие, для порядка поцеплявшись за жизнь, начал отмирать без кислорода мозг.

Одна за другой лопаясь, как микроскопические воздушные шарики, стали гибнуть нервные клетки, и с каждым щелчком отделялось от организма Вероники Борисовны нечто, проведшее с ним все этапы его существования.

В результате Вероника осознала себя под потолком, а тело свое обнаружила на полу, рядом с любимым диваном.

Чай! Вероника Борисовна так хотела допить его, уже остывший, терпкий, с приятной вишневой кислинкой. Но бокал опрокинут, и на лакированной поверхности журнального столика расплывается неопрятная лужица. Кричит ненужный телевизор, сбуравлен покрывавший диван чуть вытертый, но любимый плед "в ромбики".

Вероника неуклюжей грудой лежит на полу, полы цветастого ситцевого халата задрались, открывая пожилые ноги и, о ужас, слегка выцветшие от стирки фиолетовые панталоны.

Верхняя Вероника рванулась выключить телевизор, всегда безмерно раздражавший ее в неподходящую минуту, затем попыталась натянуть на ноги халат.

Разумеется, ничего не получилось.

Мысли, как застигнутые врасплох воры, разбегались в разные стороны.

Вероника в ужасе заметалась по квартире, впрочем, скоро впав в ступор перед ростовым зеркалом в прихожей.

И было от чего!

Вместо привычного отражения особы, к которой в магазинах и общественном транспорте обращались и "женщина", и "бабушка", и "мать", и "простите, пожалуйста" - в зависимости от представления обращавшегося о приличиях - она увидела нечто похожее на белесую жирную запятую размером с давешние вишни и с завитым хвостиком наподобие поросячьего, только разлохматившимся на конце.

В общем, истинное "простите, пожалуйста".

«Так вот почему в доме покойника занавешивают зеркала! - догадалась запятая, с перепугу распадаясь на частицы и складываясь в изображение Вероники Борисовны, только белесое и - материалу не хвалило! - почти прозрачное. - Так вот как становятся привидениями!»

Полупрозрачная особа подивилась на себя в зеркало и тут же вспомнила о той, что лежит рядом с диваном. Вероника Борисовна очень не хотела, чтобы та лежала там безо всякого к себе внимания. Она решила отправиться к снохе (Нина сегодня дома, закатывает вишневый компот, внуки в институте, сын на службе, ну не туда же являться) и как-нибудь сообщить о себе.

Для практики Вероника поперемещалась по квартире.

Ее охватила печаль.

Не то чтобы она была напугана или поражена положением вещей - напротив, к своему новому состоянию отнеслась на удивление спокойно. Но как же было жаль, что здесь все закончилось!

Последние годы Вероника жила в тихой гавани, которую каждый заслуживает под конец жизни.

На кухне поднимается тесто, которому уже не стать пирожками. Замочено в ванной белье; в стенном шкафу стоят два рулона приглянувшихся обоев, приготовленные, чтобы совершенно преобразить прихожую. А в шкатулке на верхней полке шифоньера, в укромном месте, хранится почти уже накопленная сумма на новую швейную машинку.

Бывает грустно уезжать с курорта, где за две недели безмятежного отдыха каждая волна на пляже изучена и стала твоей. Но новые туристы уже волокут чемоданы по коридору отеля.

3

Вероника Борисовна думала: для того, чтобы отправиться к снохе, ей придется просачиваться черезмоскитную сетку на окне или что-нибудь еще в этом роде, а потом лететь по воздуху над полуденнымгородом, уворачиваясь от любопытствующих ворон. Но ее новое состояние ничего подобного не предполагало.

До сыновой квартиры она перенеслась в мгновение ока, точнее, возникла там, как только мысленно устремилась в дорогу. Никакие материальные предметы не послужили ей препятствием.

Еще дома Вероника Борисовна продумала, как подать знак Нине, не напугав ее до заикания. Для начала Вероника снова сделалась привидением (это получилось с четвертой попытки и только перед зеркалом, которое стояло в прихожей) и лишь затем показалась снохе насколько возможно издалека, стоя величественно и спокойно и не подавая никаких знаков, которые впечатлительная женщина могла бы истолковать как дурные предзнаменования.

Нина увидела Веронику Борисовну и застыла не хуже пришелицы, потом аккуратно опустила закаточную машинку на край стола и осела на табурет. Когда Вероника таяла в воздухе (а на самом деле группировалась взапятую и отправлялась домой, чтобы всепроконтролировать), Нина уже спешно набирала номер ее квартирного телефона.

Под его размеренные звонки Вероника Борисовна задумалась, почему она все видит и слышит (или, может быть, следовало бы сказать, воспринимает звуки и изображение) но не может ни говорить, ни перемещать предметы, кроме самое себя. Ответ не находился, и Вероника отложила проблему "на потом". Телефон зазвонил еще два раза, а затем в двери заскрежетал ключ.

...Хоронили Веронику Борисовну обстоятельно, с соблюдением всех традиций, но к этому времени она как-то потеряла интерес к происходящему и ушла.

Глава 2. Татьяна Петровна видит странного ребенка

"Зачем на преданных земле костях

Разорван саван? Отчего гробница,

Разжала с силой челюсти из камня,

Чтоб выбросить тебя?

Скажи, зачем? К чему? Что делать нам?"

Уильям Шекспир.

1

Примерно в это же самое время соседка Вероники Борисовны с пятого этажа Татьяна Петровна Коршунова, приглашенная, как и прочие старожилы подъезда, на похороны, но не сумевшая прийти из-за служебной занятости, наконец отвязалась от командированных из Саратова.

Последние семь лет Татьяна Петровна трудилась на ответственной, хотя и малооплачиваемой должности кастелянши общежития железнодорожников. Как водится, и на этом незаметном посту имелась какая-никакая власть, и Татьяна Петровна, по личным причинам недолюбливавшая город Саратов, употребила ее всю, чтобы досадить жителям ненавистного населенного пункта.

Жертвами ее тайной неприязни стали пятеро разнокалиберных мужчин, прибывших на четырехдневный выездной семинар по оптимизации грузовых перевозок - с прицелом на рыбалку, тесно совмещенную с пьянкой, щедро обещанную принимающей стороной.

В качестве оправдания несчастных саратовцев следует сказать, что львиная доля командированных приезжает в низовья Волги с такими же рыболовными намерениями. Свой охотничий домик имелся здесь не только у дорогого товарища Брежнева. И кто мы такие, чтобы менять вековые традиции?

Прижимая к груди ветхое и не совсем целое постельное белье (не забыть бы закатить скандал из-за прорех, принимая его назад, поставила себе галочку кастелянша), ни о чем не подозревающие путешественники отправились заселяться в самую дальнюю и темную шестиместную комнату с подтекающей раковиной и неработающим холодильником.

Татьяна Петровна для верности отконвоировала саратовцев до места, громогласно пожелала им счастливого проживания и отправилась в обратный путь по коридору, на ходу поправляя мешковатый рабочий халат, так и норовящий съехать застежкой набок. Ее легкие кудри цвета хны с басмой в соотношении один к двум воинственно клубились вокруг головы, как на известных изображениях царя-завоевателя Александра Македонского.

Подложив командированным уж какую могла свинью, кастелянша закрылась у себя в бендежке, чтобы спокойно выпить чаю с лимоном под бубнеж маленького телевизора.

Новенький чайный комплект "Эгоист" на одну персону и переносной телевизор "Рубин", заметно выделяющиеся среди прочих обшарпанных предметов общежитского интерьера, были подарками на недавний 55-летний юбилей от коллег и от начальства.

До пенсионной реформы, принудительно продлившей россиянам молодость, оставался добрый десяток лет, но и без того Татьяна Петровна уходить ни на какую пенсию, само собой, не собиралась.

Будущие пенсионеры, как известно, делятся на три категории.

Изначально допустившие ошибку в выборе профессии единомышленники почтальона Печкина, для которых жизнь с пенсии только и начинается, мечтают об этом событии и готовятся к нему заранее. "За пять лет до пенсии я начну менять мебель, потом куплю новые телевизор и холодильник, чтобы на оставшуюся жизнь хватило. И буду жить все лето на даче".

Работоголики прихода пенсионного возраста как бы не замечают, продолжая скрипеть на своем обычно к концу жизни неплохом посту, покуда ноги носят.

Для наследников же духа крестьянской общины выход на пенсию - настоящая трагедия. Работники, как правило, посредственные, на рабочем месте они скорее живут, чем трудятся: общаются, обмениваются рецептами и выкройками, меряют друг другу давление, основательно обедают, отмечают все праздники и принимают активное участие в личной жизни коллег, зачастую против воли последних.

Татьяна Петровна относилась именно к последней категории, и поэтому об отправке ее наконец на пенсию мечтали многие, в частности, непосредственный начальник Вениамин Николаевич Погодин, которому до смерти надоело постоянное отсутствие чесавшей язык на разных этажах кастелянши на рабочем месте, равно как и ее пристрастие к больничным листам и безалаберность.

Как раз накануне кастеляншиного юбилея дочь Вениамина Николаевича, знавшая о папенькиных кадровых проблемах, подсунула ему журнал со статьей "Десять правил о том, кого нельзя принимать на работу".

Судя по несколько корявому заголовку, статья была переводная и содержала в себе бесценный опыт ударников капиталистического труда.

Из нее Вениамин Николаевич узнал, что на работу нельзя в первую очередь принимать родственников, потому что с них как следует не спросишь, затем людей в возрасте и не вполне здоровых - замучают больничными, а также ни в коем случае клинических неудачников из жалости, поскольку неудачниками они и под вашим чутким руководством быть не перестанут.

Руководитель должен в первую очередь думать о прибыли, а подобные сотрудники будут балластом в вашей компании, - резюмировал автор, и Погодин с ужасом понял, что допустил буквально все возможные кадровые ошибки.

За свою долгую начальственную карьеру он устраивал на работу собственных двоюродных братьев и племянников соседей, принял явного неудачника Василия Бескозырникова с двумя, правда, высшими образованиями, и даже однажды тещу своего бывшего сокурсника.

И, действительно, братья зазнавались, теща без конца болела, а Васька как-то запил на целых две недели.

До конца дня Вениамин Николаевич мучился угрызениями совести, а потом решил плюнуть на передовой капиталистический опыт, сочтя, что жить-то надо всем, хотя бы и теще сокурсника, и пусть другие грызут сограждан из-за прибыли компании, а он, пожалуй, не будет.

В результате своей мягкотелости Погодин оставил в штате Татьяну Петровну, которая в ответной юбилейной речи просила "только ее не увольнять", и теперь продолжала трудиться, в частности, пить чай под телевизор у себя в бендежке.

2

В телевизоре полнотелый Миша Саакашвили с размаху плевал в колодец, сразу за себя и за весь подведомственный ему электорат, самоуверенно полагая, что на его век заморской кока-колы хватит.

Татьяна Петровна злорадно смотрела на грузинского президента. Фу ты, ну ты, лидер революции роз!

Вторым из двух наивысших благ, открывшихся ей после распада Империи Зла (первым были сериалы), она считала избавление от грузинского чая, сорт второй. Его квадратные бумажные коробочки, окаймленные почему-то всегда криво наклеенной этикеткой с русской кириллицей и округлыми грузинскими иероглифами, до сих пор стояли у нее перед глазами.

Содержимое коробочек никак не желало завариваться, и Татьяна Петровна, работавшая в то время проводницей на Приволжской железной дороге, брала грех на душу, щедро добавляя к заварке соду и оправдывая себя тем, что ее потому и называют чайной.

Справедливости ради надо отметить, что второй по значимости продукт, производимый в социалистической Грузии, а именно сушеный лавровый лист, был вполне себе приличного качества.

Татьяна Петровна любила смотреть в новостях про бывших сограждан, это было для нее все равно что наблюдать за бросившим семью соседом, ну, как у него сложится и все такое. Она очень сочувствовала малороссам, еще не разодравшимся на тот момент до большой крови, причем переживала за всех участников политического балагана: ее симпатии разделяли и напористая женщина с косой, и корявый Ющенко, и пронырливый Янукович, и откровенно выжившая из ума бабка Параска.

А больше всего кастелянше нравилось, что все это происходит не у нас - хватит, намитинговались в девяностые, пора и просто пожить. Она и сама, поддавшись общему порыву, ходила в свое время на два митинга: в поддержку весьма предприимчивого основателя АО МММ Сергея Мавроди и против строительства какого-то неведомого канала "Волго-Чограй".

Но сильнее прочих Татьяна Петровна беспокоилась за таджиков - с тех пор как увидела на детях гастарбайтеров темно-синюю советскую школьную форму образца, наверное, 1980-го года.

С некоторых пор вместе с гастарбайтерами в город целыми железнодорожными вагонами стали прибывать немытые среднеазиатские нищие в пестрых халатах с оравами загорелых нечесаных детишек, совсем не говорящих по-русски. Они оккупировали прилегающие к базарам и вокзалам улицы, усаживаясь на картонки прямо посреди тротуара, звонили в квартиры многоэтажек, отчего в первую очередь взвыли жильцы привокзальных домов и на подъездах начали появляться первые в городе кодовые двери.

Попервоначалу горожане жалели приезжих, щедро отсыпали им милостыню и приносили ношенные детские вещи, потом, поняв, что видят перед собой не временные трудности, а образ жизни, стали задавать властям недоуменные вопросы. В местных газетах появилась пара-тройка статей, а затем и опровержений, в которых национальное общество таджикской культуры разъясняло, что побирушки - вовсе не таджики, а среднеазиатские цыгане-люля, и словосочетание "таджикские нищие" является неверным и задевает национальное достоинство трудолюбивого таджикского народа.

Татьяне Петровне происхождение иностранных нищих было по барабану. Побирушки, вне зависимости от национальности и пола (исключая, впрочем, мелких детей и совсем уж дряхлых старух), вызывали у нее единственное желание: отвесить им здоровенного пинка.

Впрочем, если задуматься, такой негатив был понятным и, если хотите, ответным.

Почти каждому из нас, если он, конечно, не закален работой в органах госвласти, тяжело отказать, когда просят. Каждодневный путь Татьяны Петровны на работу по касательной задевал городской рынок, а затем пересекал и привокзальную площадь. Полтора десятка изобретательных просьб о помощи - и она на месте.

Иногда Коршунова все же поддавалась здоровому чувству жалости, каждый раз потом об этом жалела.

Наиболее ярким эпизодом ее благотворительности было вручение еще советской трехрублевки замотанной в какое-то тряпье бабке, притулившейся в узком магазинном тамбуре. Бабка долго благодарила, кланялась, поминала каких-то святых и кричала вслед "Дай Бог тебе здоровья, доченька!"

На выходе из магазина нагруженная сумками Татьяна, все еще исполненная гордости за свою доброту, снова столкнулась со старухой. Нищенка, то ли по старости, то ли вовсе не имея привычки глядеть на доброхотов, снова спросила с нее дань, и не получив ее, обложила благодетельницу хорошим трехэтажным матом, обозвав дополнительно коровищей и плюнув ей под ноги.

На втором месте после побирушек в черном списке у практичнейшей с ног до головы, каковой она себя полагала, Татьяны Петровны были экстрасенсы и прочие НЛО. Поэтому, увидев на экране заставку тематической передачи "Необъяснимо, но факт", она решительно выключила телевизор и поднялась, чтобы отправиться в санитарную комнату помыть чашку.

На этом полоса объяснимого в жизни кастелянши закончилась.

Начались сплошные "но факты".

3

Общежитие железнодорожников, служившее частично и ведомственной гостиницей, располагалось, как и следовало ожидать, в зоне видимости вокзала (вид сзади издали), депо (вид наискосок), запасных путей и разных загадочных для постороннего человека сараеподобных строений, имеющихся на каждом уважающем себя железнодорожном узле. Моя посуду, Татьяна Петровна всякий раз любовалась на этот урбанистический пейзаж в зарешеченное по случаю полуподвального этажа окно санитарной комнаты. Попутно при удаче можно было увидеть, кто из сослуживцев куда и с кем идет, чтобы быть в курсе.

Привычно бросив взгляд в окно, Татьяна Петровна неожиданно встретилась глазами с чумазым ребенком лет пяти-шести, девочкой в мятом клетчатом платьице с тоненькими косичками. Дитя держалось обеими ручками за решетку и с надеждой заглядывало в комнату.

Иллюстрации и обложка Анны А.

Что за бессовестные побирушки, привычно подумала Татьяна Петровна. Такое дите в одиночку бродить отпускают, а ведь здесь поезда. И худющее оно какое, бледное, почти прозрачное, видно, мать не просыхала во время беременности.

- Чего тебе, детка?

Девочка помолчала, а потом ответила странным вибрирующим голосом:

- Тетя, ты мою маму не видела?

- Маму? Ты откуда здесь взялась?

- По рельсам пришла, - ответила девочка. И, еще немного помолчав, добавила: - Из Сталинграда. Я маму ищу.

- Из ... Сталинграда? - переспросила Татьяна Петровна странного ребенка.

- А почему здесь ищешь?

- Когда бомбить стали, я очень испугалась и залезла под перрон. И куклу свою обронила, любимую, Дусю! Мама кричала, меня звала, Галька плакала у нее на руках, она маленькая совсем, а потом они куда-то пропали. Я долго пряталась, пока стрелять не перестали, и потом еще... А когда выбралась, вокзал какой-то другой стал, и люди другие, и мамы нету...

Девочка всхлипнула и утерла нос грязным кулачком.

- Я там долго ходила, во все окна заглядывала, и в поезда. А потом вспомнила, как мама говорила, что в соседнем городе у нее сестра двоюродная, и она туда хоть пешедралом, но доберется. Вот и я пешком пошла, думала, может, мама меня где-нибудь по дороге ждет.

От таких речей Татьяна Петровна оторопела. Настроившись поохать над несчастной судьбой заброшенного дитяти алкоголиков и сунуть девочке пакет с остатками своего чаепития (полпачки печенья "Юбилейное", половинка плавленого сырка "Дружба", огурец и яблоко), подобного поворота событий она совсем не ожидала. Ребенок говорил совершенно ненормальные вещи, и Татьяна Петровна поняла, что здесь поможет только привокзальная Детская комната милиции.

- Подожди меня, детка, сейчас я выйду и мы вместе поищем твою маму, - ободряюще улыбаясь, сказала кастелянша и по лабиринтам коридоров направилась к выходу.

Девочка терпеливо ждала ее под окном и сразу доверчиво подала свою тонкую, почти полупрозрачную руку. Татьяна Петровна попыталась ухватить детскую ладошку, но ее кисть неожиданно прошла через бледную плоть ребенка, кастеляншу обдало холодом, и она первый раз в жизни упала в обморок, прямо на поросшую сорняками и щедро усыпанную окурками землю.

Первое, впрочем, что она, очнувшись через непродолжительное время, увидела, была девочка, в ожидании пристроившаяся рядом на корточках.

- Теперь мы пойдем искать мою маму? - своим странным вибрирующим голосом спросило дитя.

Татьяна Петровна решительно оперлась на руки и приняла из положения лежа положение сидя. Притулившись спиной к нагретому солнцем бетонному блоку стены, немного пониже стыдливо выведенных надписей "Рустам + Лена", "Х.. вам" и уверенно-крупного - "Божемов - за народ", она впервые удосужилась внимательно разглядеть ребенка.

Нет, это не была маленькая нищенка, как показалось кастелянше первоначально. Девочка была грязной и растрепанной, бант на одной из тощеньких косичек развязался и свисал двумя тряпочками, клетчатое платье было мятым и измазанным, но в то же время она не производила впечатления немытой и нечесаной с рождения, а скорее походила на благополучного ребенка, попавшего в беду.

Очень странного ребенка, одетого а-ля "донашиваю за прабабушкой" и смертельно напуганного.

"Платье в клетку, одна косичка с бантом, на другой бант развязался".

В голове Татьяны Петровны начали крутиться какие-то воспоминания, потом пришла нелепая мысль, потом она решила ее проверить.

- Деточка, завяжи бантик на косичке, он растрепался.

- Я не могу, тетя, он не завязывается. Но давай, я еще попробую.

Девочка поднесла ручки к измятой ленте, но не смогла ее ухватить: пальцы проходили сквозь ткань точно так же, как рука Татьяны Петровны прошла через ее ладошку.

"Ты не маленькая потерявшаяся девочка, - сказала себе Коршунова, - ты Волгоградское Привидение с Четвертой Платформы, о котором в 1974 году шепталась вся Приволжская железная дорога. В 79-м тебя видели на станции Верхний Баскунчак, а в 86-м - на 84-м разъезде. Все эти годы ты шла пешком по рельсам из Волгограда, со скоростью пятилетнего ребенка, подолгу задерживаясь на каждой станции, где заглядывала во все окна и двери. Не прошло и семидесяти лет, и ты здесь. А я хотела отвести привидение в Детскую комнату милиции".

Привидение терпеливо смотрело на кастеляншу доверчивыми детскими глазами.

"И что же мне с тобой делать?"

Татьяне Петровне и в голову не пришло трубить во все стороны, что вот, мол, я встретила привидение. Все-таки была в ситуации какая-то сумасшедшинка, а зачем ей такая слава? В то же время женщиной она была сердобольной, любящей принимать участие, и вот так отпихнуть от себя ребенка, хотя, может, и умершего шестьдесят пять лет назад, но каким-то образом все еще существующего, она не могла.

"А что если на самом деле попытаться разыскать ее родственников? А что потом? Мать ее, конечно, уже умерла, а сестре должно быть сейчас не меньше ...так...так...шестидесяти восьми лет! И как объяснить все это пятилетнему ребенку, образ мыслей которого, несомненно, сохранила гостья?"

… И все же соблазн был слишком велик.

Татьяна Петровна была большой поклонницей передачи "Жди меня", всегда смотрела ее, много и с удовольствием плакала и, несмотря на обилие и, может быть, даже некоторую избыточность собственных родственников, которое ощущалось всякий раз при их одномоментном визите в ее крохотную двушку, не раз повторяла: «Хоть бы и меня кто-нибудь нашел».

Ее обычно ленивому воображению представала волнительная картина: вот она, с укладкой и в новом платье, при маникюре, который в обычных обстоятельствах делает только три раза в год (на день рождения, Новый год и 8 Марта), смахивая слезы радости, ступает на сцену; телеведущий Игорь Кваша с участливой улыбкой подводит к ней...

На этом месте воображение, собственно говоря, и начинало пробуксовывать: Татьяна Петровна никак не могла придумать, в чьи объятия она бросалась бы на сцене студии Первого канала.

Психотерапевт, несомненно, усмотрел бы в этих мечтах много чего, но не ходят у нас кастелянши к психотерапевтам, что, может, и правильно, иначе заболтали бы они друг друга до смерти, и не осталось бы у нас ни кастелянш, ни психотерапевтов.

- Как тебя зовут-то, малышка?

- Поля.

- Давай я заберу тебя на время к себе домой, Поленька. Поживешь… побудешь пока у меня. Попробуем отыскать твою родню. (Жди меня «Жди меня»!)

Татьяна Петровна отвела Волгоградское Привидение к себе в бендежку - до конца рабочего дня оставалась еще пара часов. По дороге на них никто не обращал внимания, и кастелянша уверилась, что привидение люди-то и не видят. Тогда почему она?..

Впрочем, подумать об этом еще найдется время. Пока же следовало составить предварительный план действий. Его Татьяна Петровна, не доверяя начавшей в последние годы подводить памяти, записала на обратной стороне подвернувшегося под руку бланка.

Выглядел план так: а) разыскать родственников Волгоградского Привидения; б) для этого узнать у девочки все возможные подробности об ее семье; в) и сделать ее фото; г) разместить информацию газетах и на сайте передачи "Жди меня"; д) подумать, что делать дальше.

Аккуратно свернув план и уложив его в сумку, кастелянша принялась крутить диск внутреннего телефона - она решила на всякий случай попросить у Вениамина Николаевича на завтра отгул.

Глава 3. Сим прибывает в Информационное Облако

«Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот,

их общественное бытие определяет их сознание».

Карл Маркс.

1

«...Кто я? - думала Вероника Борисовна, несясь в пространстве с нереальной скоростью, отчего окружающий фон сливался в сплошные полосы, образуя пресловутый тоннель, по которому скитаются пациенты реанимации. - Где я и зачем я?

Допустим, я провинциальная пенсионерка Вероника Борисовна Авдеева. Но где тогда моя пенсия? Где мой паспорт с местной пропиской, моя любимая шуба "из Чебурашки", моя дача, мой остеохондроз, мои сложившиеся отношения с семьей сына и несложившиеся - с соседкой с пятого этажа Татьяной?»

Вероника эпизод за эпизодом перебирала всю свою жизнь, но не могла найти ничего, что пригодилось бы в ее нынешнем состоянии или хотя бы объяснило его.

«Никогда больше я не окажусь в прежнем теле и прежнем окружении. Выходит, я уже не Вероника Борисовна. А кто? Запись ее жизни, по недоразумению мыслящая?»

Несмотря на назойливо свербящие вопросы, чувствовала себя неопределившаяся особа прекрасно.

В бытность пенсионеркой, да и более молодой женщиной, ей случалось уставать от тела. Многодневная мигрень или монотонные, лишающие воли менструальные боли заставляли неясно, за гранью сознания, желать, чтобы все закончилось.

Сейчас же ее переполняла энергия полета, но мысль о том, что ведь что-то ждет и впереди, мешала ликованию.

Вероника Борисовна принадлежала к поколению, которое в детстве не нагружали религией. Вероника познакомилась с ней позже, что называется, для образования. И то, что в неосознанном возрасте было бы, без сомнения, принято на веру, вызвало у нее законные сомнения. Идея о происхождении Евы из ребра Адама показалась Веронике нелепой (хотя клонирование?), а предыстория изгнания библейской парочки из рая напоминала советский шлягер времен ее молодости: "Сладку ягоду рвали вместе, горьку ягоду я одна".

Не вдохновляли и другие мировые вероучения, проявляющие поразительное единодушие в махровом мужском шовинизме. К счастью, в ее время за такое отношение к религии (уже, еще?) не побивали камнями. Во всяком случае, в России.

Хотя за будущее Вероника не поручилась бы.

В ее на четверть мусульманском городе власти бодро отчитывались, что отреставрировали и построили энное количество церквей и мечетей, полагая, что возвращение к средневековым обрядам воспитает в народе нравственность. При этом театры и спортивные сооружения продолжали пребывать в послеперестроечном запустении, а у единственного в городе детского бассейна провалилась крыша.

Все это настолько не нравилось Веронике Борисовне, что в знак бытового протеста в последние перед кончиной годы она даже перестала красить на Пасху яйца.

Однако хороша или плоха религия, а она единственная взяла на себя труд подготовить человека к переходу, в так сказать, мир иной. Подход к данному вопросу атеистов однозначен и, как внезапно оказалось, ошибочен. Впрочем, как опять же оказалось, не ошибочнее подхода церковников.

2

- Сим, привет! Как жизнь?

- Удалась! - Вылетела из Вероники дежурная шутка, прежде чем она сумела толком затормозить.

- А я здесь возвращающихся встречаю. Тебя вот неожиданно дождался. Отвести к гипнотерапевту?

- Рада тебя встретить, Слав! Не стоит, я в порядке. Ты давно в Информационном Облаке?

Сим включилась в разговор автоматически, осознав, во-первых, что стремительное путешествие окончено и место, в которое она ворвалась, выражаясь языком хомо, на полном скаку, и является конечной его целью, и, во-вторых, что она действительно в порядке, и зовут ее, конечно, Сим, а никакая уже не Вероника Борисовна.

- Уже 13 лет, мой хомо умер в 1996-м, - ответил Слав, на взгляд невозможного здесь стороннего наблюдателя отличающийся от Сим только большей разлохмаченностью хвостика, на самом деле являющегося, как она теперь вспомнила, коммуникационным пучком, неотъемлемой принадлежностью всех раут-симбионтов.

- Ты опять был с педагогом?

- Представь себе, нет. Я был со звездой индийского кино Раджем Кумар.

- С ума сойти! Я, может быть, тебя видела в каком-нибудь фильме?

- А ты была поклонницей индийского кино?

- Не то чтобы поклонницей, но в России значительную часть моего круга индийское кино было в большом почете.

- Ах, ты была в России! Перестройка, Горбачев, водка, борщ, матрешка…

- Индира Ганди, Камасутра, Харе Кришна, каста неприкасаемых, священные воды Ганга, Радж Капур...

- А Радж Кумар?

- Ох, Слав, как же я тебе рада! На этот раз я вернулась чисто, да?

- Ну, сама знаешь, уровень твоей стабильности определит Информационная Спираль. Ты ведь снова провела с очередным хомо спокойную жизнь... Библиотекарь, ветеринар?

- Корректор. Я тебе потом расскажу. Сейчас меня больше интересует, кто здесь в наличии из нашей команды. Надеюсь, наш вечный вояка Ман здесь?

- Здесь-то он здесь, но прочно обосновался у гипнотерапевта и, как говорят хомо, бьется лысиной о паркет. Пока я прославлял Болливуд, а ты выправляла в издательстве тексты, он успел пройти два круга. Знаешь такой анекдот: праведник в следующей жизни родится в США, а грешник - в Пакистане…

- Я знаю лучше, - перебила приятеля Сим, похваляясь внезапно прорезавшейся эрудицией. - Хорошие американцы после смерти отправляются в Париж. А куда же отправляются дурные американцы? В Америку. Это Оскар Уайльд.

- Да, в конце Викторианской эпохи считалось хорошим тоном посмеяться над неотесанностью американцев. Но времена изменились, и Париж больше не столица мира. А вот у анекдотов бороды отрастают все длиннее…

- Да, забавно. Ну так что с Маном?

- А с Маном случилось такое дело. Он сначала оказался в штатах с каким-то оклахомцем, которого очень быстро убили во время конфликта в Корее. В результате Ман был нестабилен, и ему пришлось спешно начать новый круг. На этот раз он попал в какую-то арабскую страну, и все сначала было нормально. Казалось бы, проживи ты хоть один круг спокойно, но мастерство-то не пропьешь, и его хомо поучаствовал в подрыве башен-близнецов в Нью-Йорке.

- Сойти с ума!

- Естественно, сгорел его хомо мгновенно, как и все остальные, и Ман опять не сумел как положено отсоединиться. И теперь представь, влетает он сюда весь в предвкушении, думает, ждет его рай, гурии и все такое.

- А его встречает гипнотерапевт и ласково так вопрошает: что же это вы себе позволяете, батенька?

- Точно! Вот тут он все и вспоминает. Ко всему прочему, одновременно с ним прибывает весьма оживленная группа, ведь народу его хомо порешил массу, толком никто не отсоединился, у гипнотерапевтов - столпотворение.

Его носитель, а с ним и Ман, как ты понимаешь, на смерть заранее настроились, а эти - нет. У кого там дети малые остались, у кого карьера, у кого - любовь. Вломили они ему сгоряча по первое число. Ментально, но от души. В общем, Ман до сих пор проходит курс реабилитации. Там сложная методика какая-то, с большими перерывами. А в штатах через год начался бэби-бум. Потерпевшие, кто смог, попытались дружно туда рвануть. А уж куда попали…

- А где Рей? Только не говори мне, что он опять с китайцем.

- Он опять с китайцем. А кто из нас не был с китайцем?

- Ола?

- С этой вообще ерунда получилась. Ее хомо попала в заложники к каким-то уродам, натерпелась, и Ола с перепугу кинулась в новый круг, даже не сбросив информацию прежней жизни. Ясно, что и от этой толку не будет. Вижу, ты расстроена. Хочешь, устроим ей синдром внезапной младенческой смерти?

- Брось, Слав, не стоит. Все равно ей немедленно потребуется новый симбиоз, и кто гарантирует, что он будет удачней? А мне бы пока с собой разобраться. Чувствую, команду собрать будет непросто. Ты хоть со мной?

- Ну, ты же понимаешь, что будешь работать по месту последнего круга, и что меня в российский сектор включат только в крайнем, самом крайнем случае. Хотя это был бы интересный опыт. Я, собственно, уже набрал команду в своем индийском секторе, и мы нормально решили четыре Проблемы. Сейчас вот взял тайм-аут, пока здесь вновь прибывающих на всякий случай встречаю.

Но от сотрудничества с тобой не отказываюсь. Стабильность в последнем круге я набрал хорошую, семьдесят лет мой Мутхурадж - это его реальное, не сценическое имя было - прожил, для Индии неплохо. Так что имею возможность пробыть в Облаке долго, и с тобой поработать успею, если понадобится.

- Ты как всегда надежен, Слав. Рада была тебя встретить. Ладно, потом еще пообщаемся. Сейчас поднимусь к Информационной Спирали, не терпится узнать новости за последние шестьдесят семь лет. Хотя раз мы все всё ещё здесь, сенсаций ждать не приходится.

Сим на прощанье коснулась приятеля коммуникационным пучком и удалилась.

Глава 4. Сэр Питор и как с ним бороться

"Любовь не картошка, не бросишь в окошко

Она всех собою манит

Сначала забвенье, потом наслажденье,

Потом поясница болит…"

Из репертуара Андрея Миронова.

1

Этим же вечером в соседнем от вокзала доме кассир-бухгалтер Виктория Мелешко жестоко страдала, сидя с чашкой остывающего чая в руках на собственном любимом диване.

Еще с детства до головной боли она не терпела скучных засидевшихся гостей. Ей казалось, они пожирают время ее жизни, заглатывая его вместе с воздухом невесть чего мелющим языком.

Не то чтобы она употребила бы это время на нечто выдающееся и особенное, но это был кусочек лично ей принадлежащей жизни, и она хотела распорядиться каждой минуткой по собственному разумению, а не выслушивая, как сейчас, подробную историю похода ее соседки сверху Оленьки по магазинам, увенчавшегося приобретением совершенно невероятных сапог на вот таком вот крышесносном каблуке.

И тем более ей не хотелось выслушивать всякий вздор сейчас, когда у нее нарисовались проблемы.

Оленька, забежавшая «на минутку» продемонстрировать сапоги, не была такой уж совершеннейшей дурой и понимала, что визит ее становится в тягость, но не могла отказать себе в удовольствии обкатать на мямле-соседке историю, которую сегодня услышат еще как минимум три подружки. Она не чинясь натянула сапожки и, прохаживаясь в них по комнате, щебетала и щебетала.

Виктории хотелось стукнуть ее чем-нибудь тяжелым. Или хотя бы назвать Ольгой, чего соседка очень не любила, считая уменьшительно-ласкательный вариант имени наиболее подходящим для себя.

В свое время Вика, которой никогда не хватало духа сказать «иди-ка ты, Оля (Валя, Галина Андреевна), куда-нибудь в другое место, я занята» внимательно изучила книгу «Сто одно правило этикета».

Засидевшихся гостей (либо посетителей, если дело происходит в конторе) там рекомендовалось выпроваживать следующим образом.

Вы «внезапно» вспоминаете, что вам срочно необходимо пойти, скажем, на почту, натягиваете плащ, сапоги, приглашающе гремите ключами… Надоедале ничего другого не остается, как покинуть вместе с вами казавшееся таким гостеприимным помещение.

Виктории этот, не раз уже опробованный, правда, способ представлялся экстремальным, особенно если на улице слякоть или мороз, и она изобрела свой, именуемый «ударим по занудству занудством». От «этикетного» он отличался в положительную сторону тем, что не приходилось покидать родные стены, но все равно занимал время.

- Да, кстати, у меня тоже новости!

(Вклиниться в Оленькин монолог удалось не сразу).

- Я привезла от сестры семейные фотографии. Сейчас я тебе покажу наконец дачу тети Наташи в Яксатово, ну помнишь, я прошлым летом отдыхать ездила! И прабабушку Настю с дядей Костей!

Ольга, не ожидавшая такого вероломства, подавилась на полуслове, как будто ее ударили под вздох.

Виктория уже доставала из комода тяжеленный альбом, по правде говоря, всегда там хранившийся.

- Ой, Вика, извини, я обещала в семь позвонить маме, - Оленька подхватила коробку из-под сапог и старую обувку и, как была в обновке, понеслась к двери. - Фотографии посмотрим в следующий раз. Пока!

Виктория, торжествующе улыбаясь, закрыла за занудой дверь. Альбом, однако, она убирать не стала, а уселась на диван и принялась в который раз пересматривать семейные фотографии.

Вот прабабушка Настя в девичестве - черно-белое фото на плотном картоне. Виктория рассматривала его, наверное, тысячу раз. В детстве она воображала, что эта девушка с плотной косой вокруг головы - ее подружка.

А это прабабушка Настя с первенцем на руках - ее, Вики, бабушкой. У бабушки круглые удивленные глаза и толстые кривые ножки.

Бабушка теперь уже со своим ребенком - ее отцом. У отца прикольный матросский костюмчик и крепко зажатый в ручках деревяный игрушечный грузовик.

А вот и сам отец с маленькой Викой - она гордо держится за руль трехколесного велосипеда.

Виктория горесно вздохнула и закрыла альбом. Никого из них нет уже рядом. Мама счастлива во втором позднем браке, у нее новый ребенок от любимого мужа. Есть еще двоюродная сестра Маришка, племянницы, другие не очень близкие родственники. Есть не очень любимая и не очень денежная работа. Есть Виталий, приходящий хахаль, как его величала прабабушка.

Слава богу, есть своя отдельная квартира. Жизнь не соленая и не сладкая, а пресная, как компот для диабетиков.

Посоветоваться не с кем.

2

Меж тем Вике как никогда в жизни требовался совет надежного человека. Того, кто не посмеялся бы, а выслушал до конца.

Вика отложила альбом в сторону, уселась на диване «по-турецки» и принялась перебирать кандидатуры.

Соседка Оленька, она же Лелечка. Как бы подружка. Увы, эгоистка и отчаянная сплетница. «Девчонки, вы представляете, у Вички окончательно поехала крыша».

Виталий. Как бы любимый мужчина. Мастер очень гибко уклоняться от чужих проблем. «Умоляю, не грузи меня, Викочка, смастери-ка лучше чайку».

Мать. Такая, какая она есть. «Викусик, ну что ты такое выдумала, замуж тебе пора, замуж».

Двоюродная сестра Мариша. Пожалуй, самый близкий ее человек. Двое детей, работа и очень энергичный и прожорливый муж. Ох, не до меня ей, не до меня.

И что прикажете делать?

Сегодня утром Виктория снова обнаружила в домашних тапочках Виталия по горсти грязной воды. Его зубная щетка сияла лысой головкой: аккуратно выщипанная щетина обнаружилась в раковине - неведомому хулигану ее хватило ровно на то, чтобы выложить слово «Вон!». Его любимая чашка с покемонами оказалась вымазана в кошачьем дерьме - когда Вика поняла, что это за разводы, ее чуть не вырвало остатками вчерашнего ужина.

Все добро полетело в мусорный пакет, который ошалевшая хозяйка незамедлительно отправила в мусоропровод.

В результате половина субботнего дня была посвящена размышлениям на тему: «Я - лунатик?» Вроде как Вика подсознательно хочет расстаться с Виталием, но пока никак на это не решится и потому бродит во сне по квартире, делая всякие пакости. Либо… А что - либо? В квартире Вика была одна.

3

Надо пояснить, что сердечный друг Виталий не пользовался любовью и уважением у Викиных родственников. И даже имел обидную тайную кличку, полученную при случайных обстоятельствах.

Виктория, как и многие из ее поколения, несмотря на заманчивое обилие телеканалов, не увлекалась телевизором. Ее любимая племянница Лариса, находящаяся в милом подростковом возрасте, не включала телевизор вообще никогда: из-за рекламы и еще потому, что по нему якобы показывают слишком много лиц нетрадиционной сексуальной ориентации. Виктория возмущалась, смеялась и пыталась доказать обратное.

Однажды после еще одной такой дискуссии она пробежалась по каналам и наткнулась на начало какого-то костюмного английского фильма. К главному герою, завитому и напомаженному, остальные персонажи почтительно обращались сэр Питер. Поскольку отечественные дублеры перестарались с аристократическим прононсом, звучало это совершенно как «сэр Питор», причем временами глухой согласный звук «т» перетекал в свою звонкую пару «д».

Виктория, смеясь, рассказала племяшке о подтверждении ее теории и, как оказалось, совершенно напрасно. Несносная отроковница тут же решила, что это самое оно для клички теткиного ухажера. Мол, он такой же надутый и характер у него напомаженный.

Претензии Викиной родни к кандидатуре Виталия были, честно говоря, обоснованными. Несмотря на происхождение из приличной семьи, с которой он, впрочем, знакомить Вику не торопился, и весь свой гонор, Виталий был вторичкой на брачном рынке, то есть разведеннымалиментщиком.

После развода он остался без собственного жилья, и то крутился у родителей, то временно съезжал на пустующие квартиры приятелей. Выдающимся умницей или красавцем сэр Питор также не являлся: в 28 лет имел уже и намечающуюся лысинку, и слегка оплывшую фигуру. Диплом у него был областного пединститута, а трудился Виталий, благодаря маминым связям, на теплом, но средненько оплачиваемом месте пресс-секретаря областного министерства образования.

Понятно, что семья такого кавалера категорически не одобряла, особенно пока жива была прабабушка Настя. Непримиримая бабуся однажды даже налила воды в выходные Викины туфли, только чтобы не пустить ее на свидание к «сэру». Бесцеремонного вмешательства в свою личную жизнь Виктория не терпела, и упорхнула на свидание в босоножках.

Впрочем, на такого рода решительных поступках вся фронда обычно и заканчивалась. Соседка Лечечка в ее отношении была совершенно права - Виктория по сути своей действительно была обыкновенная мямля и, как правило, плыла по течению. К примеру, та же самая Лелечка, находящаяся в активном поиске, за год сменила пятерых кавалеров, а Вика все валандалась со своим малоперспективным во всех отношениях Виталиком, пытаясь к нему приспособиться.

О ее способности ко всему приспосабливаться и до бесконечности затягивать решение назревших проблем в семье ходили легенды.

Так, например, был период, когда Виктория в течение двух недель мыла посуду в ванной комнате, поскольку труба под кухонной раковиной потерпела крушение. Надо было, конечно, вызвать слесаря, но это можно было сделать и позже, ведь ничего катастрофического нет, так, временные неудобства, да и сколько посуды-то той? А вот завтра … нет, в понедельник… в отпуске уж точно займусь, заодно и плитку подновлю …

Прабабушка Настя, явившаяся в гости и обнаружившая посудное ноу-хау, понесла Викторию по кочкам, в результате чего та убедилась, что вызов слесаря не является событием таким уж из ряда вон выходящим.

Однако этого положительного опыта явно было слишком мало, чтобы изменить ситуацию, которую вполне отражала сентенция: посеешь поступок - пожнешь привычку, посеешь привычку - пожнешь характер, посеешь характер - пожнешь судьбу.

Поступок Вика посеяла давненько, к своим 24 годам имела уже и привычку, и характер, а там и до судьбы оставалось недалеко.

Если бы прабабушка Настя знала содержание ее любимого кошмара, из тех, что часто повторяются и снятся либо перед грозой, либо с устатку, она забила бы тревогу еще раньше. А снилось Вике, что она имеет хвост по давно забытому немецкому языку за второй курс уж пару лет как оконченного вуза. В своем кошмаре она то ломилась в институтскую библиотеку, где, как назло, ей не хватало учебника, то бегала по этажам за ускользающим преподавателем, то пыталась переписать у сокурсников конспекты.

Просыпаясь каждый раз с ощущением катастрофы, Вика с облегчением понимала, что это только сон и никакого хвоста по немецкому у нее, слава богу, нет. Правда, давно пора сходить показаться гинекологу, и визит к зубному нельзя больше откладывать, и за услуги ЖКХ опять копится долг, и надо позвонить тетке в Воронеж, а то снова обидится, что не поздравила с днем рождения…

Но, с другой стороны, ведь ничего катастрофического, зубы пока не беспокоят, по женской части тоже, пеня капает копеечная, и до дня рождения тетки еще два дня, успеется…

Синдром отложенной жизни, так это, кажется, называют психологи, начал формироваться у Вики, конечно, в детстве, когда ей не купили, но твердо-твердо пообещали понравившуюся куклу. Так Вика научилась ждать и консервировать свои желания. И хотя кукла появилась поздновато, на излете ее кукольных интересов, но она появилась. И никаких-никаких усилий прилагать для этого не пришлось.

Теперь ей как бы пришло время заводить живую куклу, и мама при каждой встрече на это намекала, но Вика привычно плыла по течению, ведь у нее был Виталий, который, конечно, когда-нибудь на что-то решится.

Вся семья, напротив, с нетерпением ждала, когда сэр Питор решится разорвать с Викторией отношения, ведь от самой Вики этого ждать не приходилось.

Но над ним тем более не капало. Вика была покладистой и удобной, кормила, занимала при необходимости денег и гладила по намечающейся лысине. На работе в практически полностью женском коллективе его только что на руках не носили, подрастал ребенок, которого почти не приходилось воспитывать и которым всегда можно было оправдаться…

Прабабушка Настя бранила, как могла, тюфякистую правнучку, а в ответ слушала, что ничего не понимает в современной жизни, мол, сейчас все так живут.

4

Сама Настя родилась в 1913-м году. Именно с этим, последним более-менее спокойным годом, после которого в Российской Империи все покатилось по кочкам, по кочкам, по гладенькой дорожке, в ямку бух, в Советским Союзе любили сравнивать собственные достижения. Точно так же, как позже, в очередной раз разрушив все до основанья, а затем, стали сравнивать с 1984-м.

Если кто обратил внимание, дореволюционное поколение уродилось на удивление крепким: увернувшиеся от механического истребления дожили до девяноста с гаком; да что там, еще совсем недавно изумленным согражданам встречались последние из могикан и уходили уже на наших глазах.

Чего нельзя сказать об их детях, а потом и внуках.

Настя все еще был поджарой, бодрой старухой, когда, с трудом дотянув до шестидесяти двух, скончалась ее рыхлая, вечно таскающая в сумке полиэтиленовый пакетик с лекарствами дочь. Предчувствуя такое дело, дочь просила приглядеть за своим сыночком, нереализовавшимся, прикладывающимся к бутылке мужчиной. Этот не дожил и до пятидесяти.

Настю хоронила правнучка, за которой она, притерпевшись к роли матриарха и хранителя семьи, тоже считала своим долгом приглядывать. У девочки не ладилось с работой, ведь трудилась она не по специальности. И кавалера, на прабабкин взгляд, завела себе совсем уж никудышного. И Настя делала, что могла, а потом померла на 97-м году жизни, так ничего и не изменив в Викиной судьбе.

Глава 5. Сим заново знакомится с Памяткой

«Так как человек, с генеалогической точки зрения, принадлежит к узконосым обезьянам Старого Света, то мы должны заключить, сколько бы ни протестовала наша гордость против подобного вывода, что наши древние родоначальники должны быть отнесены к этому семейству».

Чарльз Дарвин.

1

Сим неспешно плыла по Информационному Облаку, направляясь к подножию Спирали. Как и все вновь прибывавшие, здесь она оставила всю, эпизод за эпизодом, информацию о прожитом круге.

То, о чем говорили Веронике в седьмом классе на уроке химии, благополучно забытое ей на следующей же перемене и никогда в жизни не пригодившееся; вид из окна поезда Новосибирск-Барнаул образца 1962 года; рецепт домашнего компота из вишни - вся разноценная информация ее жизни стала крошечным пазлом в накапливаемой тут всеобъемлющей истории новой цивилизации.

Освободившись от воспоминаний Вероники Борисовны, Сим с волнением ждала вердикта о степени своей стабильности.

Как известно, любой симбионт не может долгое время существовать без хозяина; сколько протянет раут-симбионт, зависит от качества и продолжительности слияния в предыдущем круге, обстоятельств отсоединения и многих других факторов.

Сим узнала, что может не суетиться довольно продолжительный отрезок времени и повеселела. Сказать откровенно, она вовсе не торопилась в новый круг: последние прожитые без достаточного перерыва жизни начали утомлять.

Опять учиться ходить, говорить, читать, писать… Добро, если язык попадется тот же самый, в школе - опять десяток лет! - можно будет выезжать на «врожденной грамотности» и «интуитивном понимании точных предметов».

Потом получать профессию, искать работу, устраивать личную жизнь, налаживать быт, растить детей... И после того, как в жизни все утрясется и устаканится, однажды увидеть в зеркале вместо тщательно взлелеянного образа старую образину и вскоре благополучно отдать концы.

Симбиоз с хомо напоминал ей любимое развлечение Вероникиного детства - катание с горки, когда долго-долго поднимаешься, волоча за собой саночки на веревочке, потом наконец в них садишься, вжи-и-и-к - и начинай все сначала.

2

Сим поплыла по Спирали дальше, к центру Информационного Облака.

Ей предстояло узнать новости за те 67 лет, что она валандалась с Вероникой Борисовной, и вернуться к работе, выполняемой между кругами.

После первых потрясений Большого Переселения, случившегося 500 тысяч лет назад, она влилась в группу, которая разыскивала неудачно отсоединившихся сородичей и помогала им добираться до Информационного Облака - кусочка их старого дома, где раут-симбионты восстанавливались перед новым слиянием.

Те, кому повезло.

На самом деле рауты-с зажили относительно спокойно только последние пять тысячелетий. И ледниковый период, и всемирный потоп, и чумные эпидемии, и бесконечные войны … были для них настоящим праздником в сравнении с тем, что приходилось испытывать ранее.

Первые стотысячелетия на Земле были ужасны. Вынужденные оставить свои тела на погибшей планете, переселенцы лихорадочно искали в неизведанном краю существ, с которыми можно было бы вступить в симбиоз.

Теряя стабильность, разведчики с храбростью отчаяния внедрялись во все, что движется.

Многие погибли, не сумев отсоединиться от совсем уж чуждых форм жизни. Неандертальцы, сахелантропы, ардипитеки и все прочие предшественники хомо давали наилучший результат.

Да, они были тупы и агрессивны, склонны к шизофрении, продолжительность их жизни - смехотворна, но симбиоз с ними единственными на этой планете обеспечивал некоторую - очень короткую - стабильность.

Первые триста тысяч лет все без исключения симбионты пытались заставить свою обезьянку слезть с дерева и взять в руки палку. Неуклюжее внедрение не давало полного слияния симбионта с хозяином, в результате чего гость зачастую не только не мог подсказать носителю ничего путного, но и сам не осознавал себя, в лучшем случае проживая круг чемоданом, а в худшем - свихивая и без того хилые хозяйские мозги.

Все же, в конце концов, вертясь как белка в колесе (внедрился - съели - отсоединился, внедрился - получил дубиной - отсоединился) симбионты подсказали приматам про палку-копалку, а двести тысяч лет назад - и про огонь. Дальше дело пошло веселее.

Впрочем, все это общеизвестно, и кто обращает внимание на само собой разумеющуюся историю своего рода? Интрига сохраняется только для ученых хомо, которые, пытаясь разгадать происхождение современного человека, десятилетиями ищут недостающее звено, всю жизнь имея, по выражению Гоголя, «черта за спиной».

3

Новости, которые после каждого нового круга с волнением и надеждой узнавали рауты-с, всегда подавались с Памяткой, содержащей краткую лекцию по родной истории. С ней обязаны были познакомиться все, даже беспроблемные счастливчики, заучившие текст уже наизусть.

Для тех же симбионтов, чья память пострадала при травматичном отсоединении, существовал более подробный вариант лекции - он среди других реабилитационных мероприятий был на вооружении у гипнотерапевта.

Кроме того, существовала лекция-инструкция для отправляющихся в новый круг.

Утверждают, что в единичных случаях она приносила пользу.

Обычно же весь период слияния симбионт не осознавал себя отдельно от хомо, плавая в странных снах, которые почти не запоминал его хозяин: это была плата, на которую пришлось пойти, соединяясь с не вполне подходящими носителями. Качество слияния раута-с с хомо определялось просто: чем с более раннего возраста помнил себя носитель, тем симбиоз был удачнее.

Сим с некоторой долей скуки приготовилась внимать Памятке. Ей, уже достаточно восстановившейся, была интересна только заключительная, новая для нее часть лекции.

- Бесценный родич! Тебя приветствует коллективная память раут-симбионтов. Миллионы лет наша раса прожила в звездной системе А251фС. Мы были могучим народом, постигшим многие тайны мироздания. Начав с примитивного симбиоза с биологическими формами своего мира, мы поднялись до вершин биоинженерии, добившись непрерывного существования в одном теле. Однако накопленные познания не спасли наши планеты от катастрофы, а нас самих - от эмиграции, больше похожей на бегство. Среди известных нам планет ближнего космоса самыми оптимальными для переселения условиями обладала Лазурь, названная хомо после самоиндификации "Земля". Сюда было решено переправить большую часть беженцев; остальные попробовали закрепиться на Пурпуре, Акве и Компаньоне...

…Бла-бла-бла, сколько ненужного пафоса…

...Таким образом, за последние несколько десятков лет удалось успешно подтолкнуть науку хомо - они вышли в космос, изобрели интернет - аналог нашего Информационного Облака, расшифровали собственный геном. Прогресс ускоряется с каждым годом, что дает нашей расе надежду в ближайшем будущем подтянуть науку хомо к уровню, позволяющему осуществить полное слияние раут-симбиота с хозяином и продлить существование в одном теле сколь угодно желаемое время.

В то же время в подведении хомо к поведенческой стабильности мы потерпели очередной провал.

Модель одной из созданных нашими теоретиками сверхдержав с сильной социальной составляющей оказалась нежизнеспособной.

Модель другой кажется успешной только на первый взгляд: поддержание ее в рабочем состоянии негативно сказывается на стабильности раут-симбионтов на других территориях.

В результате нам все еще не удается добиться того, чтобы раут-с мог пройти с любым хозяином достаточно продолжительный для получений среднего уровня стабильности круг.

Тем не менее, бесценный родич, мы неуклонно движемся к нашей Большой Цели, и в интересах каждого всеми силами этому способствовать. Теперь ты можешь проследовать в свой Сектор для получения задания и инструкций. Удачи!

4

Сим дослушала лекцию с некоторым разочарованием. Каждый раут-с при возвращении немного надеялся на чудо, даже если обнаруживал, что пройденный им лично круг нимало не способствовал, а то и отодвинул достижение всеобщего благоденствия.

Вероника Борисовна уж точно никак не продвинула прогресс вперед.

Впрочем, никак его и не затормозила.

Сим отдавала себе отчет, что при всей эйфории от возвращения в Облако надо поскорее занять себя делом, иначе она рискует не освободиться полностью от личностных переживаний пройденного круга, и тогда потащит замашки Вероники за собой в следующий симбиоз. И будет весь его избывать, так сказать, карму.

Ей уже приходилось попадать в подобные ситуации.

Особенно неудачным раскладом считалось наслаивание друг на друга полустертой памяти нескольких плохо проведенных кругов. При этом любой раут-с так и без того нес в себе отпечаток тысяч первых до неприличия коротких первобытных жизней, и потому каждый его хомо неосознанно боится темноты, хищников, грозы, падений с высоты и бог знает еще чего.

Если учесть, что и хомо не является для раута-симбионта пустым контейнером, каждый раз отличаясь наследственностью и жизненной средой, то смесь нередко выходит гремучая.

Впрочем, каждый раут-с прекрасно понимает, что лучше прожить короткий круг нищим, зараженным СПИДом жителем Зимбабве, чем потерять стабильность и вовсе прекратить существование. Именно поэтому в мировых религиях, разработанных не без участия теоретиков Информационного Облака, там, где это удалось пропихнуть, строго-настрого запрещается самоубийство.

Сим неторопливо направилась в Розыскной отдел южной части Российского сектора за заданиями, понимая, что, оказывается, уже очень соскучилась по привычной работе. И да, надо уже начинать собирать команду - спасатели в одиночку не работают.

Глава 6. Сомы-убийцы et cetera

«Еще не бывало случая, чтобы газета содержала лишь краткое уведомление читателям, что за истекшие сутки ничего достопримечательного не произошло и поэтому писать не о чем».

Карел Чапек.

1

Татьяна Петровна сидела за кухонным столом - в зале она разместила на постой Волгоградское Привидение, и «кабинет» у нее теперь образовался здесь - и читала областную газету «Комсомолец Волги».

Про никакой комсомол там, конечно, давно ничего не было.

В конце восьмидесятых годов прошлого века редакция смертным боем билась со своим учредителем - обкомом ВЛКСМ - за право поменять название. На одном из последних в своей истории пленумов областной комсомол в очередной раз категорически этого не позволил и почти сразу же приказал долго жить.

Бывшие комсомольские боссы занялись более увлекательными и прибыльными делами, а газета, которую как щепку в воде крутило в новых экономических реалиях, в минуты затишья продолжала задумываться о переименовании. Хотелось бы без комсомола, но с преемственностью в названии, желательно сохранив и аббревиатуру.

Просто «Волга»? Да какая, к черту, «Волга», как будто одни мы на ней. Какой комсомольский умник вообще придумал это «Комсомолец Волги»?

«Кремль и Волга»? Опять нет, не один наш кремль стоит на волжских берегах.

Может быть, «Кочевник Волги»? В память о существовавшем здесь когда-то ханстве?

Или «Корабелы Волги»? А вот это больше похоже на название ведомственной газеты.

«Крокодилы Волги»?

Последнее название было рождено на корпоративной пьянке и привело лишь к тому, что сотрудники еще долгое время именовали друг друга не акулами, а крокодилами пера.

Как и многие российские интеллигенты, журналисты «КВ» обнаружили, что героически бороться с произволом властей и цензурой иногда на порядок легче, чем придумать с нуля что-нибудь путное. А потом на местном газетном рынке появилось с десяток новоизданий и стало ясно, что иметь раскрученный бренд с семидесятилетней историей вовсе не так и плохо. Тем более что вот и «Комсомольская правда», и «Московский комсомолец» - с привычной оглядкой на столицу рассуждал редактор.

Теперь газета делала ставку на социальные вопросы, и Татьяна Петровна была горячей ее почитательницей. Статья, которую она читала, уже изучив таблицу коммунальных тарифов и перечень бесплатных лекарств для льготников (при этом льготницей Татьяна Петровна не была, да и в лекарствах, тьфу-тьфу-тьфу, особо не нуждалась), называлась «Сомы-убийцы. О чем рассказывают старожилы». Ведущий рыбацко-охотничьей рубрики «Ловись, рыбка...» со звучным псевдонимом Альберт Уловов отвечал в ней на дурацкие, по его мнению, вопросы читателей.

- Скажи, Сережка, честно, сом на самом деле может утащить ребенка? - допрашивали его накануне редакционные девушки, разливая по стаканам отдающий пластмассой кипяток из подозрительного чайника.

Неподозрительный чайник сгорел в кабинете полгода назад, и все это время сотрудники пытались сброситься на новый, но без конца то у кого-то не оказывалось денег, то кто-то не желал расставаться с кровным стольником и бунтовал, советуя всем ходить за кипятком к кулеру.

Кипятком выдаваемую им жидкость можно было назвать с большой натяжкой, хотя чай из пакетика в ней все-таки заваривался, что заставляло всерьез задуматься о составляющих его ингредиентах.

В конце концов все это до смерти надоело одной из четырех редакционных Насть (ах, эта волнообразная мода на имена!), и она купила в гипермаркете дешевой электроники чайник за сто рублей (сотню накануне сдал Сережка, единственный).

Чайник имел непритязательный дизайн и блеклую расцветку, но на удивление исправно служил своей цели, вот только выдаваемый им кипяток первые две недели отчаянно отдавал когда пластмассой, а когда и жженой резиной. Тем не менее все хлебали и нахваливали, а Сергей был объявлен спонсором и олигархом, что непонятным образом давало ему моральное право беззастенчиво стрелять у коллег чайные пакетики и кусковой сахар.

Сейчас «спонсор» развалился в потертом кожзамовом кресле и авторитетным голосом рассуждал на заданную тему.

- Теоретически - да. Волга кое-где имеет впадины глубиной до тридцати метров. И кто знает, какие монстры там водятся? В 1987 году в ста сорока километрах от города поймали сома весом 180 килограммов. И это не предел.

Зубы у него расположены как щетка, мелкие, острые, полная пасть. Такой можно легко ухватить купальщика за ногу и утащить на глубину. Если добыча для сома слишком велика, чтобы заглотить целиком, он может оставить ее на дне до тех пор, пока труп не станет разлагаться и сделается мягким. Тогда сом начинает всасывать куски плоти. Каждый год в нашей области на Волге и притоках тонет примерно триста человек, и кто может сказать, почему потонул каждый из них?

Сергей еще сильнее вытянул ноги, почти улегся в кресле (голова слегка трещала после вчерашнего) и продолжил:

- Так вот, в позапрошлом году в одном из нижних сел потонул один чувак. Мужики пустили по воде пустой котел, это такая старая казачья хитрость: над каким местом котел закрутится, там и ищи утопленника. Но не помогло. Стали шарить баграми, потом протащили сеть - никак. Тогда скинулись и пригласили водолаза.

- И что?

- Так вот водолаз наткнулся на яму, а там, кроме этого чувака, еще два утопленника. Видать, их туда течением сносило. Прикиньте, заросшая яма, вода мутная, водоросли течением колышет, и вместе с ними качаются два распухших трупяка, причем в положении «стоя». И неподалеку наш, за корягу зацепился. Водолаз потом три дня ни спать, ни есть не мог. Он сам мне это рассказывал. А тех двоих так и не опознали.

И вот тут возникает вопрос: откуда утопленнички? Течением издалека принесло, сами в яму спикировали или помог кто? Сомы такие углубления, к слову сказать, обожают, кто подводной охотой занимается, знает. Набьются зимой в такую яму и лежат на дне, как живые бревна. Вот так-то, девочки!

Оставив «девочек» с выражением разной степени отвращения на лицах, Сережка побежал на лестницу перекурить. Он несказанно бы удивился, если бы узнал, насколько его болтовня близка к истине. Правда, в одном-единственном случае. Только в одном.

2

Татьяну Петровну сомы-убийцы не заинтересовали. Некоторое внимание ее привлекла заметка «Мечта детства», размещенная в рубрике «Происшествия». Кастелянша быстро пробежала ее глазами.

«На конечной остановке, воспользовавшись отсутствием водителя, в пустой троллейбус зашёл молодой человек, сел за руль и начал движение. С управлением он не справился и почти сразу врезался в рекламную конструкцию, которая упала на иномарку, выставленную перед автосалоном. Милиционеры задержали 23-летнего злоумышленника. Он находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и пояснил, что с детства мечтал работать водителем троллейбуса. Кроме того, задержанный не понимал, что находится в чужом городе - сам он является жителем Саратовской области». (Происшествие подлинное - авт.)

- Ага, - с удовлетворением сказала Татьяна Петровна, неожиданно найдя в газете подтверждение своему нелестному мнению о моральном облике саратовцев. - Ага.

Надо отметить, что жители Саратова на самом деле ничем таким особенным перед ней не провинились. Мало того, в самом городе Коршунова бывала только проездом и никуда дальше запыленного, похожего на гигантскую казарму вокзала не выдвигалась. И в том, что именно на саратовском перроне с ней постоянно случались мелкие, но запоминающиеся неприятности, не было ничьего злого умысла.

Просто у каждого из нас есть свои точки усталости. Кто-то месяц за месяцем бодро вкалывает на работе, но неожиданно скисает после новогодья, чтобы полностью возродиться к майским праздникам. Кто-то, проведя в браке три прекрасных года, на четвертый начинает тяготиться семейными отношениями, но, проскочив этот период, вновь доволен и весел - до следующего кризиса. Есть своя «мертвая точка» и у спортсменов, которую потом сменяет второе дыхание.

Для Татьяны Петровны в годы ее нервной работы проводницей на Приволжской железной дороге точкой усталости была железнодорожная станция Саратов-1-Пассажирский. Именно на этой станции она стабильно теряла бдительность, в результате чего то оставляла на перроне вещи, то наступала на собачьи экскременты, то совершала глупую покупку и при этом забывала забрать сдачу. В перечень саратовских неприятностей также входило отравление привокзальными беляшами и кража гадкими ворами (а может, просто выронила?) любимого кошелька.

Не подозревая ни о каких точках усталости, Татьяна Петровна раз за разом убеждалась в вопиющей зловредности саратовцев, сохранив на них обиду и спустя годы оседлой жизни. В довершение ко всему, в ее донжуанском списке (а вот здесь пригодился бы феминитив, но таковой автору неизвестен) оказался неудачный роман с уроженцем Саратова. Справедливости ради стоит сказать, что об этом вопиющем факте биографии несчастного мужчины Татьяна узнала, уже рассорившись с ним, иначе даже страшно подумать, чем бы для него все это закончилось.

3

Дочитав газету, кастелянша вырезала из нее кулинарные рецепты, советы дачникам и вынула телевизионную программу. Покрутив оставшиеся обрезки так и эдак, она нашла выходные данные с номерами редакции, вышла в прихожую и принялась накручивать диск висевшего там на стене старого телефона.

Аппарат был установлен в прихожей еще в те времена, когда связь была не у всех и в дверь то и дело ломились соседи с просьбой дать позвонить.

В официальные конторы женщина обращалась редко, поэтому разговор начала незамысловато:

- Але, кто это?

На той стороне провода еле слышно вздохнули.

- Редакция газеты «Комсомолец Волги». Слушаю вас.

- Здравствуйте!

- Здравствуйте, я вас слушаю.

- Доченька, у меня такое дело. Одна знакомая просила отнести в Музей боевой славы довоенную игрушку, пупса. Она во время войны работала в Сталинграде, в госпитале. Когда начались бомбежки и раненых стали оттуда вывозить, заметила в толпе на вокзале маленькую девочку, сжимающую в руках куклу. Началась паника, люди побежали, и куклу, видимо, у нее из рук выбили, и она улетела к ногам моей знакомой. Та ее подняла, хотела отдать, но куда там, девочка исчезла из вида. Так и возила с собой всю войну.

Так вот я думаю, может не надо пупса в музей пока, вдруг отыщется эта девочка или ее родственники? Нельзя ли?..

- Можно!

На той стороне провода явно заглотили наживку. Очередная годовщина Победы уже прошла, но впереди было 22 июня, и журналистам очень хотелось написать еще один человеческий материал. Опять хотелось.

Было время, когда датами этими все наелись по горло. То ли других побед у советской власти было маловато, то ли гонорар поэто-художникам платили только за воспевание «Великой Победы советского народа над фашизмом в годы Великой Отечественной войны», но перекормили народ пафосом.

Плюс еще в годы брежневского социализма, славного, помимо прочего, «распределительной» системой (кто помнит, не забудет, а кто не помнит, тому лучше и не знать) какой-то умник придумал поощрять ветеранов отдельным от остального населения обслуживанием. Объявления в магазинах наподобие «Масло только для ветеранов ВОВ» в эпоху тотального дефицита не могли народ не раздражать.

Апофеоз возник на самом закате советской власти. Для Татьяны Петровны, к примеру, он наступил, когда ее двоюродный брат, уже пожилой человек, которому в 41-м году, однако, было всего четыре года, отчаявшись отстоять очередь в сберкассе, тихой сапой пристроился в хвост к «ветеранам» и сошел там за своего. После он со смехом рассказывал всем о своей находчивости, а Татьяна Петровна то и дело задумывалась: а кто были остальные избранные, стоявшие в этой очереди?

Потом ветераны совсем состарились, социализм, который они всю свою жизнь строили, кончился, а младшие школьники стали путать вторую мировую войну с первой. Уходила целая эпоха, и газетчикам хотелось достойно запечатлеть ее уход.

Татьяне Петровне хотелось найти родню Волгоградского Привидения.

Свою легенду она обдумывала долго.

Выдавать себя саму за выросшего найденыша женщина не могла, поскольку родилась в 1953-м, а девочке, проведи она все эти годы человеком, а не привидением, сейчас было бы 73 года. Поэтому сначала Татьяна Петровна придумала соседку, которая уехала ну, допустим, к дочери в Калининград и слезно просила ее обратиться в редакцию.

Будто бы соседка эта, баба Поля, хочет найти родню. В сорок втором они с матерью и сестрой бежали из Волгограда, тьфу ты, из Сталинграда, а ее при бомбежке потеряли на вокзале. Пять годков ей было. Она выросла в детдоме и даже не знает, выбралась ли родня к своим.

Через пару месяцев баба Поля, конечно, вернется, но вы же понимаете, человек пожилой, дорог каждый день, а потому найдите, люди добрые, ее родню. Вот и чудом сохранившаяся фотография маленькой Полины имеется, конечно, подреставрированная и переснятая.

Эту историю кастелянша и собиралась вывалить газетчикам, но опомнилась в последний момент, когда сообразила, что если затея увенчается успехом, ей надо будет не только предъявить Полине родственников. Родственникам Волгоградского Приведения тоже надо будет кого-нибудь предъявить.

А кого? Соседку, которая якобы скоро вернется, а на самом деле никогда не вернется, потому что ее на белом свете не существует? Жестоко впустую обнадеживать людей, да и по итогу ее могут счесть мошенницей.

Тогда Татьяна Петровна вспомнила, что Полина рассказывала ей про любимую куклу Дусю, и на свет появилась история с потерянным при бомбежке пупсом. Если она не сработает, придется все-таки посылать на «Жди меня» фотографию Полины, а там надеяться, что родственники откликнутся, и как-нибудь выкручиваться. Время покажет, как.

Переговоры с журналистами закончились на том, что Татьяна Петровна постарается привезти в редакцию фото пупса или саму игрушку (где бы ее еще взять?), а редакция напечатает ее историю и перекинет также и коллегам в Волгоград.

4

Теперь предстояло найти для «Комсомольца Волги» подходящую игрушку - всего-то делов забежать по дороге на работу на блошиный рынок, - а для «Жди меня» изготовить фотографию Волгоградского привидения.

Вот это было уже сложнее.

Вести Полину в ателье явно не стоило, и Татьяна Петровна решила обойтись имеющейся у нее, вот и пригодилась, недорогой «мыльницей».

Для начала кастелянша достала с нижней полки серванта большой, слегка потертый, обтянутый голубой бархатной шкуркой фотоальбом. В нем хранились семейные фотографии, в том числе и датированные началом сороковых. Татьяна Петровна хотела «поймать стиль», а потом отпечатать фотографии в черно-белом варианте. В качестве драпировки, неизменно служившей фоном в старых ателье, показалось возможным использовать «бархатные», с базара, занавеси, украшавшие окно в зале, а старой мебели, слава богу, в квартире было навалом, нашелся и похожий стул.

- Полина, девочка моя, иди к тете! У меня все готово!

Привидение посмотрело на нее детскими блестящими глазами.

Приведя малышку домой, Татьяна Петровна сначала попробовала относиться к ней как к обычному дитяти.

Как и у любой женщины, которой достался чумазый, малость поцарапанный и растрепанный ребенок, первым ее движением было отмыть, расчесать, продезинфицировать и накормить. Но вода обегала детские ладошки, даже не намочив, а мятое платьице, казалось, было единым целым с детским тельцем и напрочь отказывалось сниматься.

Поразмыслив, Татьяна Петровна решила не предлагать гостье чаю, а когда многочасовое стояние девочки у затянутого москитной сеткой окна стало ее пугать, попробовала включить телевизор.

Неожиданно это помогло.

Сообщив соседке по площадке, что у нее гостит троюродная внучка, Татьяна Петровна забрала давно предлагаемую («Имей в виду, Таня, если к тебе придет родня с мелкими детьми») коробку с мультфильмами, из которых соседская дочка выросла, а выбросить жалко. Качество заигранных пиратских кассет было не так чтобы очень, но и диснеевских Красавицу с Чудовищем, и Чебурашку разглядеть было можно.

Девочка прилипла к экрану и не отходила от него уже часов восемь.

Татьяна Петровна сунулась было к ней пару раз с сентенциями из серии «испортишь зрение», но всякий раз, махнув рукой, останавливалась на полдороге. «Снявши голову, по волосам не плачут».

Теперь Татьяна Петровна решительно остановила пленку в видеомагнитофоне и, приговаривая «сейчас сфотографируемся, а потом опять включим, надо же родню твою искать», подвела девочку к стулу с высокой спинкой.

Полина забралась на сидение, попыталась, как ей велели, убрать растрепавшуюся косичку за спину (ничего опять не получилось), расправила плечи и «сделала лицо».

Татьяна Петровна несколько раз щелкнула фотоаппаратом и принялась прикидывать местонахождение ближайшего «кодаковского» отдела, где можно было отпечатать фотографии. Через несколько лет пленку повсеместно заменит цифра и все подобные отделы без следа исчезнут с корабля современности, но пока они имелись почти в любом большом магазине.

Кастелянша снова включила найденышу «Чебурашку», переоделась в уличное и отправилась в путь.

(Примечание: еt cetera (эт цетера) - и так далее - лат.)

Глава 7. Сим встречает старых приятелей

«Как после вековой разлуки,

Гляжу на вас, как бы во сне,

И вот слышнее стали звуки,

Не умолкавшие во мне...»

Федор Тютчев.

1

Двигаясь по боковым спиралям Информационного Облака в Российский Сектор, Сим гадала, выцепили ли наконец ее коллеги Мар или ей достанется сомнительная радость заниматься этим во второй раз.

Проблема Мар была крепким орешком, можно сказать, вызовом всем спасателям южного розыскного подотдела Российского Сектора. Закончив круг в 1707 году в 15-летнем возрасте хомо, она не вернулась в Информационное Облако, но и бесследно не пропала, а закостенела и каким-то неведомым образом укоренилась на месте гибели своего носителя, в ерике Черепаха. Когда после нескольких попыток стало ясно, что обычными способами Мар вернуть не удается, были изучены отчеты о пройденном круге всех участников событий, приведших к утоплению ее хомо.

Сим несколько раз просматривала соответствующий отрезок Информационной Спирали.

Ничего из ряда вон выходящего.

Иср, от хомо которого Василия Петухова Мар забеременела, сообщал, что Василий велел слугам утопить ее в мешке, поскольку собирался выгодно жениться, а наличие в соседней деревне отосланной со двора челядинки с пузом, уже лезущим на глаза, позорило его в глазах новой родни.

Неприятно, конечно, так закончить круг, но с учетом реалий того времени ничего из ряда вон выходящего. Сим приходилось сталкиваться с го-о-раздо худшими ситуациями.

Между тем вернуть Мар к нормальному существованию не удавалось, и с каждым годом шансов становилось все меньше. Справиться с Проблемой Мар пробовали многие спасатели. Однажды, в очередной раз попав в Российский Сектор, попыталась и Сим, но так и ушла в новый круг несолоно хлебавши.

2

- Сим, подруга, как ты, однако, вовремя вернулась! Собираешь команду? Имей в виду, я пока свободна.

Задумавшаяся Сим с некоторым неудовольствием обнаружила рядом с собой Мони, которую пару раз была вынуждена брать в команду четвертым членом. Толку от нее было немного, зато много суматохи, и Сим с гораздо большим удовольствием отправилась бы на задание вдвоем со Славом, нежели с тремя такими как Мони. Но выбора нет, команда всегда состоит минимум из четверых, и их еще надо найти, а Слав так и будет работать в своем Индийском секторе, и с этим надо смириться.

- Не гони лошадей, подруга! Мне пока надо осмотреться. Кстати, как ты закончила круг?

Мони на секунду задержалась с ответом, и Симбо про себя усмехнулась: Мони славилась дурацкими исходами.

- Я неудачно упала с горы. То есть с горки. С детской. Во дворе многоэтажки.

- Сколько твоему хомо было лет? Пятьдесят шесть? И что вы, девушки, делали на горке?

- Мы, то есть я, то есть она... Ну тебя, Сим. Моего последнего хомо звали Ангелина Альбертовна Одробекова, она была поэтесса и большая поклонница странствующего ламы Оле Нидал. А на горке мы читали мантры, чтобы быть ближе к небу. Теперь, правда, я к нему еще ближе, а бедная Ангелина осталась там. Ты считаешь меня легкомысленной?

- Я считаю, что тебе следовало бы потщательней освобождаться от впечатлений прожитых кругов. Два круга назад, когда мы с тобой работали по "Титанику", ты только что рассталась с ассистенткой гипнотизера, так? А перед позапрошлой нашей встречей, насколько я помню, ты была с любовницей шамана, которую он же и принес в жертву. Странные совпадения, не так ли? И все это вне зависимости от того, кем был рожден твой хомо. Ассистентка гипнотизера, помнится, была племянницей кардинала, а любовница шамана - дочерью профессора.

- Ну, Сим, ну ты же понимаешь, если что-то не задается, так хочется взять реванш на том же самом поле в следующей жизни...

Сим понимала, только не могла взять в толк, зачем вообще ввязалась в этот спор. Ведь только хомо считают, что горбатого могила исправит, раут-симбионты знают, что и это не помогает. Впрочем, она никогда не могла удержаться от того, чтобы начать цепляться к Мони и воспитывать ее, и частично поэтому не любила с ней работать. Сим отгоняла от себя мысль, что ее немотивированное желание придираться к манерам Мони тоже продиктовано пунктиками, прилепившимися к ней самой в прошлых жизнях.

Сим сделала неубедительную попытку распроститься с приятельницей.

- Увидимся, подруга. Я только что, считай, прибыла, и пока не осмотрелась. Вот сейчас просмотрю свободные задания, сориентируюсь…

- Так это же прекрасно! Давай я с тобой! Подберем что-нибудь вместе!

Отделаться от бывшей соратницы повода не нашлось, и Сим двинулась дальше в неожиданной и нежелательной компании.

3

Южный розыскной подотдел сектора Россия встретил Сим и Мони полным отсутствием претендентов на включение в команду. "Считай, подруга, что ты принята". Задания возвращавшиеся в Информационное Облако спасатели выбирали себе сами, исходя из опыта, возможностей и состава группы. Собственно говоря, почти все они были однотипными: надо было помочь вернуться в Облако раут-симбионтам из своего последнего сектора, по каким-либо причинам не сумевшим сделать это после завершения круга. Таковых всегда накапливалось некоторое количество - это была неизбежная плата за мезальянс с хомо.

Иногда требовалось вмешательство в судьбу какого-нибудь хомо, симбионт которого выполнял важную миссию. Но это была вовсе ювелирная работа, и Сим обычно за такое не бралась.

Поскольку команды у Сим пока не было и в помине, она решила хотя бы просмотреть перечень Проблем, предлагаемых спасателям. Список первоочередных задач ожидаемо возглавляла Проблема Мар. "Нет, спасибо, не сейчас".

Сим начала проглядывать перечень невозвращенцев с последних случаев.

Так, Таф, завершил круг в 2006-м в авиакатастрофе в возрасте хомо 26 лет. В Информационное Облако не вернулся, предположительно, испытав сильный стресс, внедрился в одного из уцелевших пассажиров. Об его невозвращении свидетельствует Рина, симбионт девушки его хомо. Они летели вместе и погибли вместе, но в Облако Рина вернулась одна. Следует искать бывшего пассажира злополучного рейса с внезапно развившимся раздвоением личности, возможно, неявным.

Так, Ежда, завершила круг в текущем году в возрасте хомо 96 лет (ого!), никакого экстрима, где заблудилась, непонятно.

Так, Рил, завершил круг в 2003-м году в возрасте хомо 34 лет, утонул на рыбалке, тело не нашли, в Информационное Облако не вернулся, предположений нет. Хм, про него свидетельствуют целых семь симбионтов односельчан, которые тоже утонули на рыбалке! Эпидемия утоплений у них там что ли какая случилась? Интересно-интересно…

Сим пробежала перечень наискосок, выискивая объекты из группы риска.

Известно, что чем меньше продлился симбиоз, тем нестабильнее раут-с после отсоединения. Невозвращенцев преследуют две опасности: не получив вовремя жизненной подпитки, они могут истончиться и вовсе рассыпаться на бессмысленные фрагменты, либо, что тоже не сахар, но все-таки более предпочтительно, после рассоединения с хомо закостенеть, продолжая считать себя уже утраченной личностью. В последних случаях обычно требуется длительная помощь гипнотерапевта, к которому объект надо еще заманить.

Первым в группе риска по-прежнему значился Вел, представляющий собой загадку уровня Мар и пропавший почти одновременно с ней. В 1706 году он отправился в новый круг и с тех пор никак себя не обозначил. Впрочем, в отличие от Проблемы Мар, надежды здесь не было никакой: как известно, процедура внедрения очень деликатна и не предполагает сохранения у раут-симбионта хоть какого-нито запаса стабильности.

Поэтому в Информационном Облаке всегда дежурили команды перинатальных спасателей. Одну из них периодически возглавляла Симова подруга Ция, но сейчас в Облаке она отсутствовала - Сим успела запустить запрос по Спирали. Задачей перинатальных спасателей было как можно скорее пристроить в новый круг раут-симбионтов, рассоединившихся с хомо в возрасте до года.

В таком раскладе были свои плюсы и минусы.

Если гибель происходила от естественных причин и детеныш хомо не успевал испугаться, то раут-с, спешно отправленный в новую жизнь, с большой вероятностью избавлялся от шлейфа полустертых впечатлений пройденных кругов.

Если же обстоятельства смерти детеныша были страшны или отвратительны - хомо иногда такие звери! - несчастливца все равно приходилось запихивать в новый круг, минуя обязательного в такой ситуации гипнотерапевта.

Далее оставалось полагаться на удачу, и если из хомо вырастал не маньяк, а всего лишь неврастеник, это позволяло надеяться, что закон возвращения зла стал действовать мягче.

4

- Здравствуй, моя радость, моя сладость! Не успела вернуться, и уже вся в работе! А поздоровкаться со старыми друзьями?

Сим обреченно отвлеклась от перечня. Мало ей Мони, так еще и Гор!

С этим раут-симбионтом ее связывали сложные отношения. В целом среди симбионтов считалось ненормальным отождествлять себя с носителем и отыскивать среди сородичей «бывших родственников». Лозунг «Ты - не он» постоянно был на вооружении у гипнотерапевта. Но иногда бывали исключения, и «родственники» отыскивались сами, например, оказавшись, как Сим и Гор, коллегами по отряду спасателей.

В одном из давних кругов их хомо были супругами, соединенными родительской волей. Физиологическая составляющая семейной жизни высших приматов не всегда радовала Сим: для получения чистой радости, как и в случае с, приходилось сосредотачиваться на животном в себе. И хотя Сим почти всегда это удавалось, обладающий недюжинной наблюдательностью Гор что-то такое заметил и никогда не упускал возможности подкузьмить свою бывшую.

В конце концов оказалось так, что уже в любом его слове Сим находила намеки, даже когда Гор ни сном ни духом и рассуждал, к примеру, о футболе.

К счастью, встречались они редко: из-за того, что возвращались после очередного круга спасатели в разное время, состав групп все время варьировался. Сим отдавала себе отчет в существовании того, что ласково называла "моя паранойя", но и отцепиться с психологического крючка не могла и всегда в присутствии бывшего чувствовала себя скованно, что его еще больше веселило. Тем не менее Гор был "проверенный наш товарищ" и Сим почувствовала, что скорее ему рада.

- Здравствуй, Гор! Как жизнь? Давно вернулся?

- Жизнь? Без тебя, милая, да разве это жизнь? Вот, помнится, в 1665-м...

- Гор, перестань!

- Все-все, уже умолкаю, практически молчу!

Для вящей убедительности Гор сплел коммуникационный пучок в косичку, что придало ему вид чрезвычайно загадочный и неприступный.

- Нет уж, Гор, рассказывай!

Сим и ненавязчиво подплывшая к ней Мони с нескрываемым интересом приготовились слушать. Круги у неугомонного Гора всегда проходили с огоньком. Спасатель, польщенный вниманием коллег, принялся вещать - что-что, а рассказывать он всегда умел.

- Вот это да! - восхищалась Мони.

- Однако… - морщилась Сим.

Перечень невозвращенцев на время был забыт.

Глава 8. Жертвы нового и старого счастья

«Дельфин и русалка,

Они… если честно…»

Игорь Николаев.

1

Примерно в это же время литературный редактор той самой газеты «Комсомолец Волги» Ираида Сергеевна Гейнц со вздохом отставила пустую чашку из-под кофе и вышла из кафе «Рыбацкое», куда она заскочила перекусить перед многочасовым сиденьем в областной научной библиотеке.

К дореволюционным газетным фондам она попала не сразу - пришлось готовить официальное письмо на имя директора библиотеки с просьбой допустить к работе. В письме присутствовала надиктованная библиотечными работниками фраза «Редакция гарантирует аккуратное использование и сохранность газет».

Все время, пока Гейнц оформляла документ, ехидные коллеги высказывали предположения, что бы такого могла сделать в читальном зале с раритетными газетами литературный редактор, кабы бы не гарантийное письмо.

Ираида Сергеевна молча улыбалась - она относилась к чужим инструкциям с пониманием.

В библиотеке Ираида Гейнц просиживала стильные льняные штаны не для собственного развлечения, хотя, конечно, и для него тоже. Она собирала материал для кандидатской диссертации «Потустороннее в провинциальной периодической печати конца Х1Х - начала ХХ века» и, поскольку никуда не торопилась, читала и не относящиеся к делу заметки, показавшиеся ей любопытными.

Листать газеты Гейнц решила в обратном порядке, начиная с четвертого года прошлого века, поскольку уже в пятом встречалось много публикаций о беспорядках и забастовках, которые через двенадцать лет известно чем закончились. Это тоже было интересно, но уводило мысли совсем в другую сторону.

В «Провинциальном листке» за 1903 год на глаза ей попалась заметка «Жертвы нового счастья», и женщина с любопытством углубилась в нее, легко продираясь сквозь «еры» и «яти».

«С кем только не встречался я в первый день наступившего года, от всех слыхал поздравления «с новым счастьем», - рассказывал неведомый журналист, подписывавшийся псевдонимом Хан. - Можно было подумать, что настал золотой век и что теперь мы получили предел наших желаний. Я заинтересовался вопросом, в чем выражается это «новое счастье» для обывателей?..

С утра мне пришлось искать квартиру одного знакомого, с которым нужно было экстренно переговорить. Шел мелкий дождь, по улицам развезло грязь, и это уже было достаточным намеком на свойства нового счастья».

«Ну надо же! И сто с лишним лет назад наш город встречал Новый год со слякотью», - умилилась Ираида Сергеевна и продолжила чтение.

«Проходя мимо участка, я решил, что здесь скорее всего узнаю адрес. В участке я нашел несколько жертв «нового счастья». В передней сидели люди, физиономии которых были разукрашены по-праздничному - фонарями, пластырями и прочими знаками возлияний. Немного погодя явился помощник пристава, усталый вид которого как бы говорил: «Господи! Когда же этому будет конец!..» Я постарался поскорее оставить его в покое и ушел, получив все-таки справку.

Выйдя на улицу, я почти тут же наткнулся на городового, тащившего какого-то пьянчугу, которого он понукал довольно озлобленно: «Да иди же, черт! Долго ли мне с тобой хороводиться!..» У окружного суда видел вышедшего из трамвайного вагона кондуктора, очевидно, сменившегося; он встретил какого-то знакомого, которому с первых же слов начал жаловаться на «каторжную» жизнь, заставляющую работать в праздник. Далее я раскланялся с одним знакомым доктором, ехавшим, по-видимому, не в гости. У здания театра мне встретились два господина, по-видимому, актеры, торопившиеся на спектакль. Видно было, что они довольно успешно встретили «новое счастье» и, уже разошедшись с ними, я услыхал сзади: «Башка трещит – смерть!»

Не буду дальше перечислять свои встречи. Лица всех людей, которые мне попадались, говорили только о новых заботах, о скверной погоде, о неприятностях и, может быть, о погоне за куском хлеба…

В этом, видимо, и состояло «новое счастье»… (Заметка подлинная - авт.).

- Философичненько. Жизнь-то в России, оказывается, совсем не меняется, - механически перелистывая хрупкие страницы, думала Ираида. Интересный был парень этот Хан. Татарин он, что ли?

2

Немного поразмыслив о бренности всего сущего, Ираида Сергеевна решила сегодня больше не отвлекаться и читать статьи только по теме.

Скоро добычей исследовательницы стали две заметки.

Одна показалась довольно заурядной и повествовала о призраке умершей от чахотки купеческой дочери, являвшемся каждую Пасху в родительском доме. История эта считалась в городе заезженной, поскольку годами стояла в программе у местных экскурсоводов, подводивших восторженных туристов к купеческому особняку.

Вторую заметку Ираида сочла более перспективной, поскольку, во-первых, она отсылала к более ранним публикациям, то есть была не единственной, а во-вторых, ее персонажем было нечто немыслимое, а именно беременная русалка.

Метать икру она, конечно, не готовилась. Как справедливо сказал в 1889 году певец британского империализма, запад есть запад, восток есть восток, им не сойтись никогда. Даже в мелочах. Как известно, в западном фольклоре русалка - это дама с рыбьим хвостом или, если хотите, рыба с женским торсом, а у нас, напротив, вполне человекоподобная утопленница. Тех же, что с хвостом, в русском фольклоре называли фараонками. (Хотя Киплинг, кажется, имел в виду Ближний Восток, который для нас скорее юг, для эфиопов север, а для китайцев запад. И потому, в самом деле, им не сойтись никогда).

Статья про беременную русалку называлась «Странное происшествие в купальную неделю» и веяло от нее чем-то неуловимо гоголевским.

«В русальную неделю происходят на ерике Черепаха у села Причалово чудеса дивные и страшные, - сообщал своим умершим сто лет назад читателям Ираидин коллега. - Приказчик рыбной лавки Семенов рассказывал, что случилось ему однажды возвращаться со службы в сумерках. Путь его пролегал мимо густо поросшего камышами берега. Вдруг камыши сильно зашуршали и раздвинулись. Хлюпая по воде, из них показалось что-то массивное. Это никак не могло быть какое-то мелкое животное, например, степная лисица, именуемая в этих местах корсак. Семенов напрягся, решив, что это может быть опасный зверь секач. Но дело оказалось страшнее.

К его ужасу, из зарослей камыша, доходящих до середины ерика, показалась беременная простоволосая девка в длинной рубахе из пестряди, каких уже лет двести никто не носит в наших местах. Она придерживала огромный живот руками и жалобно причитала:

- Барин, барин, за что, барин?

Не обращая внимания на намокшую одежду, беременная брела на берег, в сторону окаменевшего от страха прохожего.

Стоя по колено в воде, она потянулась бледными, как туман, руками к приказчику, но потом отпрянула и с отчаянием провыла:

- Не тот, не тот, не тот!

Семенов бежал к дому, не разбирая дороги, и о том, что сталось дальше с водяной девкой, ничего уже не смог рассказать.

Мы могли бы посчитать эту историю выдуманной под влиянием винных паров, ведь известно, как пьют в наших пригородных селах. Но это не первое и не единственное сообщение о чертовщине, творящейся рядом с селом Причалово. Местные жители не раз сталкивались с беременной русалкой и утверждают, что ее появление в этих местах связано с дворянским родом Петуховых, когда-то имевшим здесь усадьбу. Прошлым летом мы уже пытались найти представителей этой фамилии, но узнали лишь то, что два года назад все они уехали в Петербург».

Ираида Сергеевна сделала закладку, чтобы позже снять копию с этой страницы, поднялась со стула, убедилась, что на нее никто не смотрит, и сделала несколько разминочных упражнений. Затем аккуратно отодвинула в сторону подшивку «Провинциального листка» за 1903 год, и принялась за 1902-й.

Здесь исследовательнице удалось найти еще две заметки про «чертовщину» у села Причалово. Журналист, скрывавшийся за псевдонимом Очевидец, провел целое расследование и выяснил, что чаще всего русалка показывалась на глаза сельчанам в ночь на Ивана Купала и в русальную неделю.

Поднапрягшись, Ираида вспомнила, что Иван Купала суть есть Иоанн Креститель и что на острове, связанном с городом мостом через Волгу, в эту ночь до сих пор жгут костры и купаются какие-то энтузиасты, именующие себя родноверами. Зимой они там же окунаются в реку, но не на Крещение, как все добрые люди, а в день зимнего солнцестояния.

Иванов же день отмечается в день летнего солнцестояния, это, вроде бы, в начале июля. А вот что из себя представляет русальная неделя? Ну, интернет нам в помощь, но это позже, на работе.

А вообще интересная история вырисовывается.

Русалку, как пишет Очевидец, видели сельчане только мужеского пола, причем на Ивана Купала она к ним выходила, а в русальную неделю больше стенала в камышах. То рыдала и звала барина, то спокойно гладила свой большой живот и обещала неродившемуся ребенку петушка на палочке и глиняную свистульку.

Бабы русалку не видели, зато охотно делились с Очевидцем слухами и сплетнями. Некая кухарка Мафаня рассказывала, а о том ей поведала бабушка, что к потомкам рода Петуховых русалка выходит в любое время, хотя бы даже и зимой, и сразу кидается им в ноги (а по свидетельству поденщицы Петровой - цепляется за плечи). Подтвердить занимательные рассказы женщин Очевидцу никто не смог, поскольку представителей семейства Петуховых в Причалово он не нашел.

Не иначе как для нагнетания жути журналист закончил обе статьи предупреждением: на русальную неделю - восьмую после Пасхи - и в ночь на Ивана Купала русалки становятся опасны.

«Интересно, пережила ли история с русалкой две мировые войны, одну гражданскую, революцию и перестройку? - размышляла Ираида. - О чем рассказывают в Причалово нынешние кухарки? Ерик-то Черепаха и камыши по-прежнему на месте. Послать, что ли, туда на практику кого-нибудь из студентов с факультета журналистики? Пусть порасспрашивают местных. Да, так и надо сделать».

Массивные настенные часы пробили пять, и исследовательница заторопилась долистать подшивку за 1902 год до конца.

Глава 9. Эх, жизнь моя, жестянка!

« - Я не виновен, я не виновен! — повторял взъерошенный человек.

- Иисус Христос был тоже невинен, а его всё же распяли. Нигде никогда никто не интересовался судьбой невинного человека».

Ярослав Гашек.

1

- …Вот так и попал мой хомо в четвертый раз в тюрьму, - делился своей историей Гор. - В последние годы, представляете, вообще не воле жить не мог. Любой свой шаг соотносил с тем, как бы его оценили на зоне. А как на зону попадал, сразу начинал ждать какой-нибудь амнистии, как старая дева алых парусов. Это у сидельцев фишка такая. Как и то, что каждый считает, что к нему отнеслись несправедливо.

И попадали-то мы с этим хомо за решетку каждый раз по пьяному куражу да по беспредельной глупости. Один раз, представьте, он напился до изумления, отправился в городской парк и принялся карабкаться на фонарные столбы и сбивать с них светильники. Шесть раз успел, пока прохожие мусоров не подогнали. Вверх-вниз, вверх-вниз… Зачем?! И ведь не подросток уже был, тридцать лет мужику. И здоровья же хватало. Потом подрался с милицией…

И ладно бы колобродил с целью наживы хоть какой-нибудь, так нет, каждый раз то драка, то хулиганка.

Настолько бестолкового круга у меня давно не было. И нет бы попытаться удержать своего хомо от дурацких поступков, я, получается, его еще и подначивал. Лихость какая-то из меня полезла, дурная беспечность…

Гор на минуту задумался.

- Это не после ли симбиоза с тем безголовым махновцем в позапрошлом круге, как его звали еще?.. И прожил-то всего ничего, девятнадцать лет, стабильности с гулькин нос… Мне после него пришлось почти сразу в новый круг кидаться. В Ебипет попал, здоровьичка всем его фараонам… Тоже ничего хорошего, коротеньким круг получился, но хоть не настолько, как с придурочным махновцем.

Сим возмутилась и не удержалась от воспитательного момента:

- Что, тот парень прямо так и появился на свет махновцем? Ты совсем-совсем не мог на него повлиять?

- А куда ему было деваться, если родился он в Гуляйполе?

- В смысле - в поле? Прямо в поле? - заинтересовалась Мони.

- Ну какое поле, Мони? Это деревня в Запорожье, родина батьки Махно!

«Упс! - подумала про себя Сим. - Засада!»

Вероника Борисовна всю жизнь была убеждена, что Гуляй-Поле - это образное название местности, где резвились в гражданскую войну махновцы. Звучит так свободолюбиво, по-анархистски. А это, оказывается, вполне конкретный населенный пункт. Хотя названьице у него, конечно, обязывающее…

- А как пишется? Через дефис или..? - на автомате выпалила она, с запозданием понимая, что это снова прорезалась Вероника Борисовна, тридцать лет проработавшая корректором.

- Слитно! - преувеличенно вежливо ответил Гор, но в ответе его Сим почудилось небрежно скрытое превосходство. (Насквозь вижу тебя, Сим, но от комментариев воздержусь, Сим).

Помолчали.

- После отсоединения депрессняк давил жуткий, от гипнотерапевта практически не вылазил, - неловко свернул рассказ Гор. - А вообще я здесь уже заскучал. Я так понимаю, ты собираешь команду? Пожалуй, я с тобой. Выручим пару-тройку родичей, им полегчает, и мне полегчает. Гипнотерапевт утверждает, что добрые дела - лучшая терапия.

«Команда просто супер, - подумала про себя Сим - корректор, поэтесса и рецидивист. Не хватает только карлика-гипнотизера».

Она прекрасно отдавала себе отчет: то обстоятельство, что Мони в предыдущей жизни была с китайской циркачкой, Гор - с египетским рыбаком, она сама - с армянской домохозяйкой, вряд ли чем-то поможет спасательной операции в Российском секторе много десятилетий спустя.

- Конечно, Гор, я включу тебя в команду. Только команды еще нет, одна Мони, да и с задачами я еще не определилась.

- Мони? Так ты с нами, Мони?!

- А почему нет? Поручим ей Проблему Мар, - ляпнула Сим и сама себе удивилась. Ну зарекалась же не наступать снова на эти грабли!

- Проблему Мар? Мони?!

- Послушай, Гор. Мони все равно надо включать в команду, нечего ей здесь болтаться. (Мони крутанулась вокруг своей оси от нескрываемой радости. Она в команде!) Проблему Мар пытались решить самые опытные спасатели - и безо всякого толку. Почему бы не попробовать сделать это особе романтической? Вдруг там нужен совершенно другой подход?

- Убедила. Убедила! А какую проблему попробовать решить личности также романтической, но еще мужественной, решительной, бесстрашной …

- Бесшабашной, безбашенной, бесчувственной…

- Дорогая, ты все еще сердишься?

- Ладно, Гор, хватит трепаться. Если тебе так не терпится, посмотри в Спирали информацию на Рила. Там невнятная какая-то история, какая-то сказка о рыбаках и рыбке. За последние несколько лет в селе Икряновка преждевременно прервали круг восемь раутов-с, будто эпидемия случилась. При этом семь из них рассказывают, что их хомо утащил под воду какой-то огромный монстр. Потеряшка-Рил якобы утонул самым первым, но в Облако не вернулся. И вот где он застрял, спрашивается? Задачка как раз для личности мужественной и в то же время романтической…

- Спасибо, дорогая. Пока, дорогая. Пойду изучать проблему Рила, дорогая.

Несмотря на внешнее ерничество, Гор серьезно относился к умению Сим подбирать задания каждому по плечу. Работать спасатели начинали по отдельности, а когда удавалось выяснить, где и по какой причине застрял подопечный, при необходимости вытаскивали его уже общими усилиями. Большинство спасательных операций у команд, собираемых Сим, были успешными. Хотя, конечно, случались и неудачи.

Сим отослала и Мони изучать заново уже просеянные вдоль и поперек материалы по Проблеме Мар. А вдруг она действительно заметит что-то свежим взглядом?

Самой ей предстояло рекрутировать еще одного члена команды. Задачу для себя Сим уже выбрала - она решила заняться Еждой. Не то чтобы той что-либо угрожало, стабильность она накопила ого-го какую, но Сим душило любопытство: где же загуляла старушка? Неужто осталась приглядывать за делом всей жизни?

Такое с раут-симбионтами, особенно зажившимися или достигшими в этом круге пика своей карьеры, случается. Чтобы выцепить таких «незаменимых», у спасателей существовала специальная методика, которую Сим пока не доводилось применять.

Интересно будет попробовать.

Неужели, чтобы успокоить и забрать бабушку Ежду, придется устраивать чью-то личную жизнь или карьеру? Не государственный же переворот она захочет, масштабы личности вроде бы не те.

«То, что незаменимых нет, а свято место пустым не бывает, очень трудно ведь применить к себе, - принялась размышлять Сим. - Вот самый простой пример. Из всех глав государства российского, начиная с Рюрика, насколько я могу припомнить, добровольно передал власть лишь Борис Ельцин.

Как лихорадочно он, потеряв здоровье и чуть не потеряв страну, перебирал потенциальных преемников! То кучерявого Немцова где-то откопал, то лысоватого киндер-сюрприза Кириенко. Остановился на Путине, и только потом сообщил, что я устал, я ухожу.

Хотели ли остальные вреда своей стране? Пожалуй, нет. «После нас хоть потоп» - это про Людовиков, а не про Россию. А вот понимали ли, что в государстве, где нет политической культуры передачи трона, транзит власти надо организовывать очень аккуратно и сильно заранее?

Что им застило глаза?

Почему после каждой смерти пожизненного правителя начиналась смута? Конечно, трудно смириться, что жизнь продолжится и без тебя, но ведь взрослые же все люди…»

2

Задумавшись, Сим машинально продолжала проглядывать перечень невозвращенцев.

Они появлялись в списке, когда в достаточном для достоверности количестве накапливалась информация о смерти их хомо, переданная другими, благополучно вернувшимися раут-симбионтами. Либо если исходили все сроки гипотетического долгожительства их носителей.

Скоро внимание Сим привлекла выделяющаяся среди перечня потеряшек просьба. Некая Руви слезно просила отыскать Вету, симбионта дочери ее последнего носителя. Девочка с большой долей вероятности погибла в 1942 году при обороне Сталинграда в возрасте пяти лет. А может, и не погибла, а чудом спаслась и попала в детдом. Руви обращала внимание спасателей, что Вета до сих пор не вернулась в Информационное Облако. Во всяком случае, достоверных данных о том нет.

Сама Руви тянула до последнего, дожидаясь известий о Вете, но некоторое время назад все же ушла в новый круг. А ее просьба о помощи продолжала высвечиваться немым укором спасателям. Такое изредка, но встречалось - не все раут-симбионты умели, отсоединившись от носителя, сразу отрешиться от проблем семьи своего хомо.

Сим быстренько высчитала возраст хомо пропавшей Веты - выходило, что гипотетический срок ее жизни еще не вышел, хотя и приближался к пороговому.

Вполне возможно, что она жива-здорова, а что мать не сумела ее разыскать, так после войны с такими малышами, которые и фамилию-то свою еще не запомнили, это было обычное дело. Если же ее хомо погибла в Сталинграде, то судьба Веты незавидна. Стабильность после такого короткого симбиоза почти нулевая, шансов сохраниться ничтожно мало.

Как раз для спасателей случай. Взяться, что ли, за просьбу Руви?

Глава 10. В гостях у сказки

«Но в полночь он сражался с акулами снова - и на этот раз знал, что борьба бесполезна. Они напали на него целой стаей. Он бил дубинкой по головам и слышал, как лязгают челюсти и как сотрясается лодка».

Эрнест Хемингуэй.

1

В этот самый момент авторитетный предприниматель Николай Сутулин сидел в глубоком кожаном кресле и потягивал из пузатого бокала вискарик -безо всякого буржуйского льда.

Фантастические для его односельчан деньги, отданные за бутылку, не мешали виски быть, с большой долей вероятности, поддельным, но во вкусах дорогих буржуйских напитков Николай не разбирался. Да и разбирайся он, сейчас бы ничего не почувствовал - предприниматель глотал спиртной напиток как воду, глубоко задумавшись о своих бедах.

Над хорошо отлаженным бизнесом навис топор разорения. Мало того, что с красной рыбой в низовьях Волги начались изрядные проблемы, так еще и годами проверенные работники принялись устраивать самый настоящий саботаж. Суеверия у них какие-то проснулись, страхи да вздохи. Не без повода, надо признать…

Николай тяжело выбрался из кресла, прошелся по комнате и выглянул в окно второго этажа своего особнячка. Небо было до отвращения голубым, листва - омерзительно свежей.

Прекрасная погода настолько диссонировала с его препаршивым настроением, что хотелось достать из сейфа карабин «Сайга» - оружие, заметим, годное не только для охоты - и начать палить в белый свет, высунувшись по пояс в окно.

Ствол Николай приобрел нелегально, что, впрочем, не вызвало у него никаких затруднений - на рынке областного центра, представлявшем из себя этакий мини-Черкизон со всеми его удивительными особенностями, можно было купить и не такое. Да и что оставалось предпринимателю делать, если «героическая», в стиле святых 90-х, биография не дозволяла получить разрешение на покупку оружия?

Однако силовыми методами с проблемами, которые одолевали Николая, было не справиться. Обе они были из категории патовых. И обе, хоть и не хотелось в этом признаваться, создал своими действиями он сам. И если вычерпывать из Волги «краснуху» ему помогали и другие браконьеры, то вторая проблема была на его совести целиком и полностью.

2

Не может не удивлять буйная фантазия создателей русского фольклора. В детстве все принимаешь за чистую монету, но, вспоминая знакомые сюжеты в более сознательном возрасте, просто диву даешься.

Взять, к примеру, всем известную «Крошечку-Хаврошечку». Были у этой героини народной сказки три сводные сестры: Одноглазка (печально, конечно, но с каждым может случиться), Двухглазка (слава богу!) и Трехглазка (Спи, глазок, спи, другой. А про третий-то и забыла).

Вот скажите, положа руку на сердце: доведись вам общаться с трехглазой девочкой, вы бы забыли про третий глазок? Хорош был и отец героини, женившийся на многодетной матери мутантов. Впрочем, чего ожидать от человека, назвавшего единственную дочь Хавроньей? На фоне всей этой радости яблоня, вырастающая из костей крупного рогатого скота, выглядит абсолютно органично.

Чего стоит также сказка «Иван - коровий сын». Если кто помнит, в некотором царстве жили царь с царицей, и не было у них детей. Раз приходит к ним бабушка-задворенка, пустите, говорит, невода в море, выловится рыбка - золотое перо, сварите ее в семи водах, пусть царица поест, тогда и понесет.

Родили в результате трое, причем близнецов, «голос в голос, волос в волос»: царица, девка-чернавка, отломившая плавничок (не будем плохо думать о царе), и корова, полизавшая помои (не будем очень плохо думать о царе). Всех деток из каких-то непонятных соображений назвали Иванами.

Но не эти персонажи более всего потрясают воображение, а - тоже три - безымянные лошади, перевозящие через Калинов мост антагонистов Иванов - шести-, девяти- и двенадцатиголового змеев. Мало того, что змеи едут верхом, так еще и обращаются к лошадкам с упреками: «Что ты, волчья сыть, травяной мешок, спотыкаешься?» А как же им, бедным, не спотыкаться, перевозя эдаких образин?

Детей при прочтении сказки обычно цепляет образ «волчья сыть, травяной мешок», очень потому что лошадку жалко. А кого она там возит - это их не волнует. Вот так нахальные сказочники издеваются над детьми!

В селе Икряновка, расположенном в самых низовьях Волги, проживал в конце ХХ века свой Иван - Коровий сын, а на самом деле - Иван Алексеевич Клепиков. Прозвище намертво прилепилось к нему еще в детстве, хотя сказку односельчане, видимо, до конца не дочитали. Одноименный сказочный персонаж был самым шустрым и крутым из клонов: именно он завалил всех многоголовых змеев. Ваня же рос неторопливым увальнем, так что ассоциации у сельчан рождал скорее не сказочный первоисточник, а крупные добродушные животные, мычавшие в каждом дворе.

Но не разведением рогатой скотины жила Икряновка. Рыба - вот чем занимался в селе стар и млад.

Рыбацкий промысел на самом деле - та отрасль, где человечество все еще в какой-то степени остается дикарями. Никто же, в самом деле, уже не гоняется по буеракам за дикими коровами. Грибы и те теперь дикорастущими собирать не рекомендуется, они, оказывается, впитывают выхлопные газы от автомобилей. И только рыбу, поражена ли она гельминтами или солями тяжелых металлов, так и продолжают ловить в «диких» водоемах.

Дикарский промысел проявил себя на Нижней Волге в полной мере в лихие девяностые, когда пораспадались рыболовецкие колхозы и рыбаки тоже одичали. Началась первобытная бесконтрольная охота за красной рыбой. Бракаши поделили берега по сантиметру, в безработных селах «на икре» вырастали трехэтажные особняки красного кирпича, взморье бороздили лихие дагестанские байды, за которыми на допотопных моторках пыталась, но не могла угнаться рыбоохрана.

Всего за десять беспредельных лет браконьерам удалось почти полностью уничтожить поголовье осетровых.

Все это, разумеется, происходило «как у людей», то есть сопровождалось дикими и кровожадными разборками.

Однажды «под раздачу» попал и Коровий Сын.

3

Отсидевший по молодости пятерик, да не по браконьерской статье, а за самый настоящий разбой (впрочем, сроки за эти деяния в российском законодательстве не сильно отличаются) авторитетный предприниматель Николай Сутулин в какой-то момент понял, что Ваня Клепиков, добывавший краснуху на соседнем участке, его обворовывает.

Ну то есть буквально снимает у Сутулинских работяг добычу с крючков, ставит втихаря сети на его делянках да еще и смеется в спину.

Понимание этого пришло к Николаю после второй бутылки водки, распитой на берегу с закадычным дружком Васькой Мятым - сегодня Николай решил быть ближе к народу.

Васька, бывший сосед и одноклассник, приглядывал за работавшими на Сутулинских участках бракашами, следя в основном за тем, чтобы ни одна рыбка не уплыла на сторону. Однако которую неделю снасти у всех оказывались пустыми, и оставалось только пить и жаловаться на жизнь.

- Точно, он, сука, на моих участках крысятничает, - брызгая изрядно проспиртованной слюной, доказывал другу Сутулин.

Друг и не спорил. Он никогда не спорил по пустякам.

Как в насмешку на тропинке показался Иван с пакетом мелочевки, предназначенной прожорливым соседским котам.

- А ну, покажь, что там у тебя в пакете!

Неповоротливому и медлительному Коровьему Сыну не суждено было узнать суть пьяных претензий авторитетного односельчанина. Внезапный удар кастетом в затылок решил исход дела. Серебристая рыбья мелочь раскатилась по траве. Две пары тяжелых сапог начали месить упавшее тело, вминая живот, вколачивая в легкие осколки ребер.

Испытывая по проснувшейся по пьяному делу зековской привычке повышенный интерес к заднему проходу, Сутулин придумал засунуть «в гудок» ерша, а Мятый предложил «забить ерша еще ему в глотку» и исполнил это, приговаривая: «Вот тебе, гнида, красная рыба!».

Искалеченное тело насадили на стержак посреди Волги, а когда назавтра пьяный угар повыветрился и Сутулин вернулся, прихватив с собой мешок камней, что вернее утопить труп, на крючке его уже не нашел.

4

А скоро в селе началась всякая опасная фигня. Сначала пропал Мятый. Вот так ушел проверять снасти и не вернулся. Искали его, конечно. И баграми шарили, и сеть тянули, и котел по воде пускали. Брат водолаза нанимал. Потом искать перестали, а про себя думали - всплывет. Но нет - мужик как в воду канул. В воду он и канул, конечно, куда еще бракашу подеваться, но вода его не отдавала.

Через три недели буквально на глазах у соседей утянуло под воду Володю Куликова. Тело, само собой, не нашли. До конца промыслового сезона в селе не досчитались четырех рыбаков!

И понеслось! Девять месяцев тишина, а как весенняя путина, начинают рыбаки пропадать. И на второй год, и на третий. Потом только сельчане смекнули, что все пропавшие были в камуфляже, крупные, высокие мужики. Как будто сортирует их кто-то. Казахов опять же в числе пропавших не было, а среди местных рыбаков их полно.

Догадались наконец обратить внимание на Николая Сутулина, вспомнили и Коровьего Сына. Как раз Иван, если уж судить строго, пропал самым первым, а Кольку по этому поводу тогда еще в милицию таскали, без толку, правда. А только Сутулин, мужик видный, высокий, с самого того момента, как пропал его приятель Мятый, сменил камуфляж на дорогой спортивный костюм пижонского лилового цвета. Тогда на это внимания никто, понятно, не обратил, поприкалывались мужики, что Колька своим новым костюмом всю рыбу распугает и забыли, а теперь вот призадумались.

Только руки у деревенских были коротки до Сутулина дотянуться. Николай и в районе, и в городе в большом авторитете, и с московскими гостями дела крутит. В его двухэтажном доме, укрытом бетонным забором со штырями поверху, постоянно какие-то мутные люди толкутся. Но шепотки по селу ходили, да.

Дошло наконец до того, что рыбаки стали отказываться выходить на промысел. Нанимались за гроши на прополку, уезжали в поисках заработка в город.

Можно было, конечно, завезти рабочую силу со стороны, но смысл? Рыбы нет, икры нет, денег привычных нет.

Николай отошел от окна, плюхнулся в кресло - изделие поддельных итальянцев жалобно простонало под его весом - и плеснул себе в бокал новую порцию виски. Надо искать другие пути заработка. Желательно подальше от воды. Но где? На воде живем, с нее кормимся.

Впрочем, был у Сутулина еще один, нелюбимый, источник дохода. В свое время сумел он подсуетиться и купить за гроши бывший пионерлагерь и бывший же профилакторий почившего в бозе бондарного завода.

Подремонтировав слегка обветшавшее социалистическое наследие, Николай обустроил там базы отдыха для заезжих рыбаков. Казалось бы, перспективный, бизнес этот существовал ни шатко ни валко, поскольку Сутулин считал для себя впадлу заниматься холуйством, к каковому он относил всю сферу обслуживания скопом. Базами руководили нанятые люди, которые то ли трудились без особого огонька, то ли многовато воровали, но прибыли могло бы быть и побольше.

Да, пожалуй, как это ни противно, придется теперь сосредоточиться на базах.

И, в конце же концов, подходить к воде хозяину вовсе не обязательно.

Глава 11. Не ссорьтесь, девочки!

"Наша жизнь, словно звук,

Как удар молотка,

Как нежданный испуг,

Так она коротка.

И не думаешь ты

Ни о чём, человек,

Что ты всё же умрёшь,

И короток твой век".

Народная песня.

1

В бытность свою с Вероникой Борисовной Сим никак не могла взять в толк, кому может нравиться, к примеру, Филипп Киркоров или совершенно чудовищный, на взгляд пожилого корректора, Дима Билан. Внуки Вероники слушали только зарубежный рок, сама она из современных любила Земфиру и Жанну Агузарову. Поэтому Сим испытала нешуточное потрясение, когда обнаружила, что, можно сказать, в святая святых, розыскном подотделе сектора Россия кто-то тоненько, но старательно транслировал билановское «На берегу неба-а».

- Нет, этого не может быть! Только не это! - полушутливо, то есть шутливо только наполовину, простонала Сим. - Я думала, что навсегда избавилась от творчества Билана, Тимати и Киркорова! Кто здесь?

- Это я, Ика! Привет, Сим. Мне сказали, что ты вернулась. Возьмешь в команду? Только я ненадолго…

- Ика? Что с тобой? - Сим с тревогой оглядела полупрозрачную, выглядевшую в несколько раз мельче ее собеседницу и сама все поняла. - Сколько?

- Одиннадцать. Нас звали Роза. Отец был пьян, когда сел за руль. Ну и …

- И надолго ты?..

- Полтора месяца точно. Может, два с половиной, или даже полгода. Я … долго пробыла у гипнотерапевта.

Сим призадумалась. Ика была опытным спасателем, но стабильность ее после неудачно пройденного круга невелика. Одно задание, много - два, и ищи, Сим, нового члена команды. Сама-то она здесь надолго, и хотелось бы собрать стабильную команду. С другой стороны, Ика была так хороша, что отработать с ней хоть одно задание - и то счастье. К тому же через какой-то срок, может быть, да почти наверняка, вернется еще кто-нибудь из отряда.

- Да, Ика, конечно, ты в команде. Четвертой. Еще Гор и Мони.

- Мони? Мони?!

- Да что вы, сговорились, что ли?!!

- Нет-нет, я ничего, Мони так Мони. Просто я вспомнила… Что я вспомнила? 1912-й я вспомнила. Гибель «Титаника». Ассистентку гипнотизера весь вечер на арене. Извини, Сим, что-то меня все еще заедает. Но гипнотерапевт сказал - уже все, остаточные явления.

- Как бы тебе не стать заикой в следующем круге с эдакими-то остаточными явлениями. Может, тебе еще рано в полевые условия?

- Не хочешь со мной работать?

- Ну вот, сама посуди, еще и обидчивость. Ты же знаешь, что я всегда хочу с тобой работать. Но тебе надо поактивнее избавляться от проблем Розы, и это ты тоже знаешь.

- Ах, Сим, у Розы была только одна проблема - ее смерть. Мне еще не удавалось такого счастливого симбиоза, ведь так редко удается достичь почти полного слияния - да она себя помнила с полутора лет! Может, поэтому я никак не могу смириться... О! Спасибо, Сим! Не хочешь в другой раз попробовать себя в роли гипнотерапевта?

- Нет, спасибо! Не имею ни малейшего желания копаться в чужих переживаниях! Потом, ты же знаешь, они почти каждый пройденный круг оказываются то со священником, то с врачом, то с воспитателем. Я же, как ты, надеюсь, помнишь…

- Была в последнем круге с корректором.

- Ого! Вот это информированность! Или ты виделась со Славом?

- Ну да. От него-то и узнала, что ты вернулась. И скорей к тебе. Чуть не опоздала. Ты вон уже набрала всяких Мони…

- Ика!

- Молчу-молчу! Надеюсь, ты не будешь, как в прошлый раз, говорить: «Ика, ну как ты можешь, нам же работать в одной команде. Дружнее надо быть, девочки, дружнее».

- Неужели я так говорила?

- Говорила.

- Видать, здорово вы меня достали. Ну, теперь говорить не буду. Сразу повыгоняю к чертовой матери.

- Да ладно, Сим. Я же шучу. Не буду я трогать твою Мони.

- Договорились. Ладно, Ика, возвращайся чуть позже, соберемся вместе, все обсудим. Я пока еще не окончательно разобралась с заданиями.

- Пока, Сим! На берегу неба-а… На берегу неба-а…

- Пока!

Сим в задумчивости смотрела вслед маленькой запятой.

«Не будешь ты трогать мою Мони. Как же, жди! Детский сад на выезде! Ну ладно, к делу. Пожалуй, Мони займется Проблемой Мар, Гор разыщет Рила, сама я буду разбираться с бабушкой Еждой. А что бы поручить Ике? Может быть, разобраться с Ветой? Она ребенок, и там ребенок. История, конечно, мутная, но Ика упорная, может получиться».

2

Погрузившись в раздумья, Сим случайно заплыла в отдел прогнозов. Там было необычно пусто, и когда Сим поняла, почему, было уже поздно. Она, конечно, сразу же попыталась развернуться и тихонько удалиться, сделав вид, что не говорит по-английски. Но не тут-то было. Царившая здесь Анг заметила старую знакомую, и, поздоровавшись, поспешила порадовать ее целой кучей предсказаний.

Прошлый круг Анг провела с известной болгарской предсказательницей Вангой, и этот симбиоз так ей понравился, что, вернувшись в Информационное Облако, она не оставила старое занятие и устроилась в отдел анализа и прогнозов. Для этого Анг пришлось радикально сменить поле деятельности - раньше между кругами она занималась исследованием совместимости раут-симбионтов с образцами жизни в бескислородных мирах.

Имея под рукой всю информацию мира, собираемую в Спирали, аналитики пытались выстроить наиболее оптимальные или хотя бы наименее провальные пути развития цивилизации хомо.

Агн же продолжала развлекаться.

Сегодня ее пробило на постсоветскую политику. Прогнозы посыпались из нее как мандарины из порвавшегося пакета.

- Вангую - в 2018 году ведущая телешоу «Дом-2» Ксения Собчак будет баллотироваться на пост президента России!

- И что - выберут? - со скепсисом поинтересовалась Сим. "Дом-2" она никогда не смотрела, но о скандальном шоу была наслышана.

- Ее-то нет. А вот президентом Украины в 2019 станет известный КВНщик Владимир Зеленский. Хотя лучше бы уж он продолжал сниматься в кино, мда... И кстати, за несколько лет до этого Собчак и Зеленский снимутся в одном фильме - то ли «Наполеон капут», то ли «Ржевский против Наполеона» - авторы еще не решили. Суперпрезидентский получится фильм, хотя и полное… мда.

И еще, нынешний президент Грузии Михаил Саакашвили в 2015 году будет губернатором Одессы.

- Что?! - В Сим неожиданно прорезалась совершенно обалдевшая от таких новостей Вероника Борисовна. - Да не может быть такого!

В свое время Вероника Борисовна живо интересовалась международными новостями и сожалела, что вот закончится срок ее жизни и она не узнает, что будет происходить в мире дальше. И вот, пожалуйста, получите-распишитесь. Не зря говорят: «хорошо, что бабушка этого уже не увидит».

Сделав свое черное дело, Анг откланялась и отбыла на поиски свежей жертвы.

- Что, не смогла отделаться от Анг? - усмехнулся неожиданно подплывший к Сим Гор. - Не представляю, сколько нам всем еще терпеть эти откровения - с ее стабильностью она может зависать здесь вечно.

- Альф тоже мог, однако очень быстро рванул в новый круг. На Пурпур, к другим симбионтам проклятых хомо.

- Конечно, я бы и сам так сделал - после симбиоза с Гитлером-то! Тебя тогда здесь не было, и ты не поверишь, как все его доставали!

- Почему не поверю - вполне поверю! Я бы и сама его доставала! Это же надо настолько распустить своего хомо! И у власти-то пробыл всего 12 лет, а столько успел натворить! И Агн хороша, - продолжала кипятиться Сим. - Она что с Вангой предсказывала всякую чушь, что сейчас!

Представляешь, что она мне навещала! Утверждает, что президент Дмитрий Медведев через два года переименует милицию в полицию! Зачем?! И еще будто бы в 2013 году Путин разведется с женой! Такой семьянин!

Глава 12. Татьяна Петровна вешает картину

«Вам в жизни не приходилось видеть в доме такой суматохи, как когда дядя Поджер брался сделать какое-нибудь полезное дело. Положим, от рамочника привезли картину и поставили в столовую в ожидании, пока ее повесят. Тетя Поджер спрашивает, что с ней делать. Дядя Поджер говорит: - Предоставьте это мне. Пусть никто из вас об этом не беспокоится. Я все сделаю сам».

Джером К. Джером.

1

- Извините, часть пленки почему-то не отпечаталась. - Девушка по имени Марина, как сообщал бейджик на синеньком халатике, заученно улыбнулась. - Примите от нас в качестве извинения фирменный альбом для фотографий.

Клиентка, вызывавшая у опытной приемщицы немалые опасения своей потенциальной скандальностью, молча сгребла со стола готовые фотографии и подаренный альбом и, не поблагодарив, удалилась.

Марина с облегчением вздохнула и подумала: «Теряю хватку. Альбом можно было вручить и подешевле».

На самом деле, опыт ей ничуть не изменил. Просто буря уже дважды изливалась на головы приемщиц в других фотоотделах, пока Татьяну Петровну не посетила простая мысль, что фотографии Полины не получаются не по вине криворуких бездельников, которым самое место в публичном доме, и то не на главных ролях, а в качестве поломоек, а по каким-то другим, похоже, непреодолимым причинам.

Тщательно продуманный план рушился на глазах.

Татьяна Петровна задумчиво брела по тротуару, на котором островки фигурной плитки перед помпезными магазинами с отреставрированными фасадами чередовались с продавленным асфальтом перед аптеками, затрапезными парикмахерскими или вовсе жилыми домами. Впереди, как подбитые уточки, ковыляли две молоденькие девушки, чьи тоненькие каблучки то скользили по плитке, то застревали в асфальтовых трещинах.

Татьяна Петровна с внезапной ненавистью посмотрела на родной город.

Недавно кто-то подсказал ей простую мысль, что виной окружающего безобразия является не российская беспросветная безрукость, а советская власть, запрещавшая гражданам все немалые десятилетия плановой экономики строить что-нибудь для себя, ибо частная собственность разлагает строителей коммунизма.

В результате до недавних пор весь немалый частный сектор в городе был еще дореволюционной постройки, а сейчас причудливо перемежался добротными домами тех, кто сумел вписаться в рынок, и развалюхами тех, кто не сумел.

Однако, как и вообще всё в этом мире, развалюхи имели своих собственных ценителей. В городе часто снимали исторические фильмы. Не про эпоху Ивана Грозного, конечно, но вот Александр III местами уже вполне вписывался в пейзаж.

Кроме того, ветхие здания обожали рисовать местные художники. Старый фонд они именовали уходящей натурой и искренне скорбели об ее уходящести. И их можно было понять всем, кроме, конечно, жильцов этой самой натуры. Ведь осыпающиеся кирпичные купеческие особняки, увитые декоративным виноградом, или тонущие в земле деревянные титаники, все в почерневшей полуотвалившейся деревянной резьбе, по степени живописности и в сравнение не идут с типовым новостроем.

Вот и сейчас Татьяна Петровна углядела в глубине какого-то двора стайку юных художников, которые, усевшись на раскладных стульчиках, старательно выписывали облупившуюся стену какой-то живописной халупы, и покосившийся забор, и хозяйское бельишко, вывешенное сушиться на веревке.

- Художники, ну конечно, Танюшка, вот оно!

Почти уже сдавшуюся кастеляншу осенило. Ее тезка Танюшка была соседской девочкой, подросшей хозяйкой той самой коробки с мультфильмами, которые теперь с восторгом смотрело Волгоградское Привидение. А еще она была студенткой художественного училища, и Татьяна Петровна даже как-то послужила ей натурщицей для курсовой работы.

Подаренный после получения оценки карандашный портрет, кстати, ей не понравился, хотя окружающие находили в нем замечательное сходство.

Выбрасывать подарок Татьяна Петровна не стала, но убрала с глаз долой в комод.

«Висел бы перед глазами, сразу бы сообразила, что делать!» - ругала себя кастелянша.

Ноги ее повернули в сторону ближайших канцтоваров: необходимо было приобрести дешевенькую рамку для портрета и срочно водрузить его на самое видное место. Житейский опыт подсказывал, что окучивать Танюшку сообразнее всего на фоне любовно размещенной в красном углу ее пятерки.

2

Татьяна Петровна никогда не читала Джерома К. Джерома и, более того, даже не подозревала о его существовании. Между тем почтенный литератор недаром посвятил целую главу своего единственного бессмертного произведения «Трое в лодке, не считая собаки» тому, как дилетант пытается повесить картину на стену.

В конце концов дядюшке Поджеру пришлось-таки вызвать мастера.

Увы, такой возможности Татьяна Петровна не имела, ибо жизнь в России в описываемые времена еще была устроена таким образом, что пригласить умельца для вбивания одного-единственного гвоздя в стену вообще не представлялось возможным. И для того, чтобы иметь постоянный доступ к такого рода услугам, россиянкам еще недавно желательно было быть замужем или хотя бы иметь постоянного кавалера.

Татьяна Петровна не прожила, конечно, всю жизнь одна. В далекой юности, в которой, к слову сказать, будущая кастелянша была замечательной красавицей, она два раза ненадолго сходила замуж. Потом были еще беззагсовые попытки устроить личную жизнь, но что-то все время не склеивалось, и несколько лет назад, уже перейдя с преисполненной дорожной романтики работы проводницы на солидную кастелянскую должность, Коршунова окончательно плюнула на это дело.

Жизнь человеческая имеет свойство проживаться, и любые попытки что-нибудь в ней переиграть выхватывают из отведенного нам невеликого срока маленькие кусочки или огромные кусищи, ибо время все-таки невозобновляемый ресурс.

У Татьяны Петровны была чокнутая, как шептали в семье, троюродная сестра Катерина, которая в советские годы последовательно получила три высших образования. Каждый раз на втором-третьем курсе ее настигало понимание, что получаемая профессия - совсем не ее, но так как девушка Катя была ответственная, то, раз начав дело, она непременно должна была его закончить. Что-то ведь заставляет почти каждого из нас завершать бесперспективное дело, хотя бы и в мелочах? Кому не случалось, к примеру, домучивать неинтересную книгу, вместо того чтобы задушить в себе перфекциониста, бросить ее с облегчением и сэкономить кусочек своей жизни?

Молодость и свежесть уходила, время строить карьеру и семью тоже, а Катя все получала и получала новые дипломы о высшем образовании. Вечная студентка вечно искала себя и, возможно, пошла бы на четвертый заход, чтобы, наконец, уж теперь выучиться на то, к чему, оказывается, душа лежит, но тут грянула перестройка, и образование внезапно стало платным. Во всяком случае, вторые «корочки». К моменту выхода на пенсию Екатерину Сергеевну поджидал еще один сюрприз - годы обучения в вузе перестали засчитывать в стаж, но, с другой стороны, кому из нас легко?

Татьяна Петровна, закончившая в молодые годы всего лишь железнодорожное ПТУ, всячески надсмехалась над несчастной сверхобразованной родственницей, не понимая, что все время делала то же самое, только в области обустройства своей личной жизни.

В первый раз она выскочила замуж в восемнадцать. Такого же юного мужа очень скоро загребли на два года в армию, ну и вот. Потом был еще один спонтанный брак и такой же скорый развод, и много еще такого, о чем мы, девочки, склонны сожалеть во второй половине жизни.

А когда солнце уже окончательно покатилось под горку, Татьяна Петровна все чаще стала вспоминать грубоватую пословицу, квинтэссенцию горького женского опыта - «Буй на буй менять, только время терять». Как раз об эту пору ей подвернулся знойный изменщик-саратовец, добавивший кастелянше нелюбви к своему ни в чем не повинному городу.

Последним кавалером стареющей дамы был какой-то насквозь патриархальный горец, выбравшийся из настолько глубокой азербайджанской глубинки, что когда Татьяна Петровна накладывала ему в тарелку винегрет, спрашивал, почему она подает борщ без бульона. Стать по-настоящему восточной женщиной свободолюбивая проводница не смогла, и этот роман закончился ровно так же, как и все предыдущие.

В промежутках между опытами семейной жизни Татьяна освоила сугубо мужские, как она считала, искусства поклейки плитки, починки табуреток и мелкого ремонта обуви.

Забивания в бетонную стену гвоздей среди этих умений не было, как не было в доме Татьяны Петровны и дрели.

Зато был строительный ящик. Рачительная кастелянша отправляла туда копившиеся после всякого ремонта гвозди и шурупы, куски провода и противомоскитной сетки, отвертки, гвоздодеры и стеклорезы, и прочий ценный хлам из разряда «сейчас не надо, но когда-нибудь пригодится».

Там был и топорик, и небольшая одноручная пила. Но из стенодробильного инструмента в ценном ящике наличествовал лишь молоток.

3

Потыкавшись по рукастым соседям, Татьяна Петровна обнаружила дядю Геру в длительном отъезде, а Ефима Петровича в глубоком запое. Зато, путешествуя по подъезду, она встретила на лестнице Нину Авдееву, сноху покойной соседки Вероники Борисовны, и сцепилась с ней языками.

Нина пришла навестить унаследованное жилище, откуда уже вынесли все личные вещи Вероники, оставив только мебель, наиболее приличную посуду и многочисленные книги, на которые не поднялась рука.

Альбомы с фотографиями, материны почетные грамоты и отцовскую медаль «За освоение целинных земель» Андрей забрал себе на память. Он провел в родительской квартире несколько тяжелых вечеров, разбирая бумаги и откладывая в сторону платежки ЖКХ и некоторые другие документы, которые наследникам следовало сохранить. Старые письма и открытки, которые мать непонятно зачем хранила долгие годы, Андрей ностальгически проглядывал и рвал на мелкие кусочки, чтобы никто случайный и равнодушный не прочитал эти строки.

Носильные вещи и постельные принадлежности умершей плотно упаковали и отвезли на свалку. Нина предлагала отнести их в церковь, но Андрею была неприятна сама мысль, что эти вещи после матери будут донашивать какие-нибудь бомжи. Да и нет сейчас никакого товарного дефицита, 21 век на дворе. Кого не смущает надеванная одежда (надеванная, отметим, а не ношеная) - иди с милой душой в сэконд-хэнд, там все стоит копейки.

Андрей вспомнил материн рассказ-страшилку времен ее послевоенного детства о вещах умерших туберкулезников, которые якобы сдавали в комиссионки их недобросовестные родственники. Эти зловещие мифические туберкулезники отличались также и тем, что облизывали заразным языком карамельки, заворачивали их обратно в фантик и бросали на улице, чтобы их подобрал и съел какой-нибудь соблазнившийся бесхозной конфетой ребенок.

Как изменилась жизнь! И как рано ты ушла, мама!

Семья Авдеевых никак не могла решить, как поступить с квартирой. О продаже, конечно, речь и не шла - двое сыновей уже почти взрослые, и каждому скоро будет нужен свой угол. Да что там говорить, старший уже мог бы жить самостоятельно! Но и отделять его боязно, мальчишка, студент, соблазны всякие…

Нина склонялась к тому, чтобы квартиру пока сдавать, а как дойдет до дела, сделать после жильцов современный ремонт. Андрей еще не определился - ему было жалко запускать в родительское гнездо чужих людей, хотя он и понимал, что счастливое прошлое из этих стен ушло безвозвратно.

В общем, сплошные нервы.

Татьяна Петровна живо включилась в обсуждение проблемы, посетовала на несерьезность современной молодежи, узнала, почем сегодня можно сдать квартирантам старенькую двушку, а потом принялась выспрашивать подробности диагноза так неожиданно умершей соседки - ведь она и сама всего на десяток лет моложе, но еще бодра и полна сил!

Вероника Борисовна не очень-то пускала простоватую, не своего круга соседку в собственную жизнь, но теперь можно было взять реванш и безнаказанно поперемывать покойнице косточки - ведь Нина не знала, что отношения у дам не сложились, и такие разговоры были бы свекрови неприятны.

В общем, Татьяна Петровна как следует отвела душу, да и Нина вместе с ней тоже, - общение с участливой соседкой заметно отвлекло ее и успокоило.

3

Первой, как это ни странно, принялась закруглять разговор кастелянша - беседа, конечно, была очень занимательной, но и дело само себя не сделает. И это был совсем не тот случай, когда можно было потянуть время - присутствие в доме привидения, что ни говори, несколько нервировало.

Два случайно встретившихся медиума тепло попрощались и разошлись в разные стороны, не подозревая, что у них могла бы быть совсем друга тема для разговора.

Дома Татьяна Петровна полюбовалась на Полину, застывшую перед телевизором и, мысленно поплевав на ладони, взялась за молоток. Левой рукой она прижала к стене здоровенный дюбель, извлеченный из того самого ящика с инструментами и всяческой дребеденью.

Первый же удар в стену достиг ошеломляющих результатов. Под неплотно приклеенными руками самой же хозяйки обоями предательски зашуршало и вздулся бугор отвалившейся штукатурки, а Волгоградское Привидение, прикрыв голову руками, кинулось в хозяйскую спаленку и без звука порскнуло под кровать. От таких раскладов Татьяна Петровна выронила молоток. Естественно, себе на ногу.

Она многое что нашла бы сказать в такой ситуации, но надо было выручать напуганного ребенка. Спальное место у кастелянши было широкое и низкое; увидеть, что под ним происходит, можно было если только лечь ничком. Татьяна Петровна, кряхтя, опустилась на свою трудовую мозоль и заглянула под кровать. Пыли, к чести хозяйки, под ней совсем не было; не увидела она и Волгоградского Привидения.

- Полина! Полечка, девочка моя, где ты?

Полины не было нигде.

Глава 13. Общее собрание

Идефикс (франц. idée fixe, букв. укоренившаяся мысль). Излюбленная мысль, конек. Первоначально медицинский термин, означавший болезненно укрепившуюся в сознании, явно неправильную, нелепую мысль.

Толковый словарь Ушакова.

1

Немного отойдя от пророчеств Агн, Сим принялась расспрашивать Гора.

- Ну что? Ты уже просмотрел информацию по Проблеме Рила?

- Да, и ты была права, там все очень интересно. В обычном маленьком селе - ну как, не очень маленьком, но для таких событий маленьком - за шесть лет утонули восемь рыбаков. В первый год четверо, ну и потом уже не так часто, но регулярно.

Для села это полный трындец, рыбный промысел в нем практически прекратился.

Причем, по свидетельствам симбионтов потерпевших хомо, семерых утянуло под воду какое-то чудовище. Некоторые утверждают - гигантский сом. Я посмотрел их воспоминания в Спирали, все утонувшие - рослые мужчины средних лет, славянской внешности, одетые на момент смерти в камуфляжные костюмы. Ну любят в этой местности в таких рыбачить!

А теперь - внимание! Раут-симбионт самого первого утопленника, некоего Ивана Клепикова, до сих пор в Облако не вернулся. Все вернулись, а он - нет. Судя по всему, он и есть наш пропавший Рил.

И Алай, симбионт утопленника номер два, некоего Василия Замятина по кличке Мятый, свидетельствует, что имел этот Ваня конфликт с местным авторитетом Сутулиным.

Сам Мятый ходил у своего бывшего одноклассника Николая Сутулина в шестерках. На пару они этого утопленничка и угробили, причем с особой жестокостью, и топили еще живого.

И Алай утверждает, что его хомо под воду пристроил этот самый Ваня, каким-то образом вселившийся в гигантского сома!

- В сома, говоришь? - заинтересовалась Сим. - А что, подобные случаи известны. Немного их, правда. Смотри - Иван умирает с болью, обидой и жгучим желанием отомстить. Рил от него отсоединяется, но ловит предсмертную, самую сильную эманацию и под ее влиянием прицепляется к проплывающей мимо рыбине - вместо того, чтобы отправиться в Информационное Облако. Да, кажется, теперь все ясно!

- Да ясно-то ясно, да только что делать, неясно! - зачастил Гор. - Что, теперь гоняться по всей Волге за этим сомом? И как отцеплять от него Рила? Рыбе же не объяснишь! Кстати, знаешь, сколько живут сомы? До ста лет! Ждать замучишься!

- Да и во что превратится Рил после десятков лет такого симбиоза? - подхватила мысль Сим. - И за эти-то шесть он уже накопил себе проблем на несколько последующих кругов. Симбиоз с рыбой, подумать только!

- Тогда остается сторожить Сутулина. Ваня-сом за ним обязательно приплывет. Только хитрый этот Сутулин, сука, к воде вообще почти не подходит! Что-то такое, видно, сообразил. А уж как его все эти утопленники костерили! С третьего по восьмой номер! У них и так по селу всякие слухи ходили, а уж когда они считали с Информационной Спирали вспоминания Мятого!

И потом, допустим, утопит Рил-Ваня-сом наконец этого авторитета. Казалось бы, лови момент, тащи страдальца в Облако. Так ведь он может и не понять, что месть закончилась! Иначе бы лишних-посторонних мужиков бы не топил. И что тогда делать?

Гор принялся хаотично перемещаться по сектору, напоминая пущенный неопытной рукой пинг-понговый мячик. Невозможность решить проблему с наскока его бесила.

Сим с сочувствием наблюдала за товарищем. Все-таки последняя нелепо прожитая жизнь сделала проверенного спасателя ярко выраженным неврастеником.

Все это, конечно, уйдет. Впечатления от пройденного круга будут казаться все незначительней, память стираться. Но не сразу, увы, не сразу.

Сим попыталась отвлечь бывшего рецидивиста.

- Ну успокойся, давай чем-нибудь развлечемся. Знаешь метод переключения внимания? Потом будет лучше думаться. О! Хочешь, посмотрим, кто убил Кеннеди?

- В жопу Кеннеди!

- Что так?

- Не люблю америкосов.

- Обоснуй.

- А чего они московскую Олимпиаду в 1980 году пытались сорвать? Видишь ли, мы в Афганистан вступили. А сами они никуда не вступили, дома тихохонько сидят? Мой хомо тогда десятый класс заканчивал. Все помню! Вот увидишь, они и к сочинской Олимпиаде с какой-нибудь гадостью подтянутся.

- Да ну, ты что, зачем бы им? - Сим хотелось верить только в хорошее.

- А давай спросим Анг!

- Если так, лучше спросим у нее, как вытащить Мар.

- Не, она на такие мелочи не разменивается. Да я тебе про Олимпиаду и сам скажу. Америкосы всегда так делают.

- Что делают?

- Приурочивают свои гадости под чужие праздники. Пакостники они по жизни. Вот скажи, зачем они угробили мадам Баттерфляй, а следом и ее родной город Нагасаки? И стопудово, Нагасаки-то они выбрали, потому что случайно услышали это название в опере. Интеллектуалы хреновы.

- А Хиросиму почему выбрали?

- А Хиросиму… А Хиросиму потому, что как вы яхту назовете, так она и поплывет.

- Ну ты тоже… интеллектуал.

- Уж какой есть, поинтеллектуальней некоторых. Короче, не люблю америкосов.

- Ты просто не умеешь их готовить.

- Думаешь, пора учиться?

- Не сглазь! Вот только еще одной мировой войны хомо не хватает. И потом, ты уверен, что следующий круг пройдешь не в США?

- Ха! Ты думаешь, я не попадал в США? Один раз был с негром ...

- …на плантации?

- На ней, родимой.

- Ага. А потом ты, наверное, голодал во время их этой «Великой депрессии»…

- Вот-вот. Все у них «великое». Обыкновенный экономический кризис это был, - эмоционально заявил Гор, потом запнулся и с подозрением спросил собеседницу: - Ты подсмеиваешься надо мной, что ли?

- Есть малек. Ты давай, это, уже заканчивай трепаться и начинай думать, как подобраться к Рилу. Или на худой конец к Сутулину. Пожалуй, и правда стоит на всякий случай последить за фигурантом.

2

Гор явно собирался добавить еще что-то язвительное, но тут в подотдел важно вплыла Мони, всем своим видом показывая, что все люди как люди, раут-симбионты то есть, а она суперзвезда. И у нее есть новые, совершенно гениальные соображения по Проблеме Мар.

Не принимая во внимание, что Сим и Гор заняты и, возможно, обсуждают что-то важное, Мони с ходу вклинилась в беседу.

- Ключ! - первым делом выпалила она. - Я быстренько так, навскидку просмотрела отчеты симбионтов, проходивших круг в местности, где погибла хомо Мар. Искала что-нибудь необычное. И нашла! Мар все эти столетия выходит к потомкам убийцы своей хомо! Думаю, она повредилась рассудком и принимает каждого из них за отца их нерожденного ребенка! Поэтому быстренько ищем потомка хомо этого Исра, находим, отправляем его в камыши, Мар к нему выходит и вуаля!

- Что - вуаля? Что - вуаля? - возмутился Гор.

Мони безмерно его раздражала своей легкомысленностью еще во время прежней совместной работы, и сейчас, увы, ничего не изменилось.

- Ну подсунем мы ей потомка, полюбуется она на него. А потом? Что ей помешает снова скрыться в тумане?

- Но ведь Мар чего-то от условного «него» хочет? - не сдавалась Мони. - Надо только понять, чего, и дать ей это! Она успокоится и вернется в Облако! Я молодец?

- Любопытненько… - оживилась Сим. - Это может сработать. Значит, Мар держит на месте идефикс. И, кстати, это я молодец - умею подбирать кадры!

Мони от довольства собой заметно распушилась - кажется, ее только что похвалили!

Сим ненадолго призадумалась и с досадой добавила:

- Да что же это такое! Опять все дела под одну копирку. У Мар идефикс, если остановиться на версии, предложенной Мони. У Рила, получается, тоже, он зациклился на мести. У Ежды, которую я наметила для себя, судя по всему, синдром незаменимости, проблемка из той же корзинки. Осталась только некая Вета, Проблему которой я поручу Ике. И как пить дать, там тоже окажется что-нибудь похожее!

Сим взяла небольшую паузу, восстанавливая что-то в памяти, и продолжила:

- Гор, ты помнишь, как в позапрошлый раз мы в один заход разбирались с тремя симбионтами, хомо каждого из которых считал себя Наполеоном? Причем один, как позже выяснилось, был настоящим! В смысле, его симбионт за круг до того был с Наполеоном Буонапартом! А потом не смог полностью освободиться от его воспоминаний! Если дело так пойдет и дальше, в следующий раз нам одновременно попадутся раздвоение личности и синдром Элвиса Пресли!

- Подобное тянется к подобному, - едва сумев вклиниться в эмоциональный монолог Сим, подтвердила Мони.

Не совсем понимая, впрочем, о чем говорит начальница.

Сим, кажется, намеревалась еще высказаться на тему глупых совпадений и несправедливости судьбы, но тут в подотдел вплыла Ика, и все внимание команды переключилось на нее. Боже, какая же она маленькая!

Сим с опаской ожидала от Мони какой-нибудь бестактности, но та повела себя на удивление прилично, как бы ни заметив плачевного состояния коллеги. Хотя про себя эмоциональная спасательница, конечно, не раз охнула. За Гора Сим не опасалась - несмотря на внешнюю грубость, самые базовые правила приличий были у него, что называется, вшиты в подкорку.

Сбиваясь, Сим рассказала четвертому и последнему члену своей команды про Вету и слезную просьбу Руви. Ика с неожиданным энтузиазмом отнеслась к заданию, выразив желание вот сейчас, немедленно отправиться в Спираль изучать информацию по Проблеме Веты. Правда, при этом совершенно неуместно упомянула какую-то экскурсию в Волгоград на Мамаев курган, куда «мы ездили на 9 мая с классом и еще собираемся».

«Хреново нынче работают гипнотерапевты», - подумал про себя Гор.

Но вслух ничего не сказал.

(Примечание: синдром потери близнецом своей пары в раннем детстве носит имя Элвиса Пресли, брат-близнец которого умер сразу после рождения).

Глава 14. Вика нанимает телохранителя

«Мне нужны твоя одежда, твои сапоги и твой мотоцикл».

Реплика из фильма «Терминатор 2: Судный день».

1

Психолог или психиатр? А может, гадалка или экстрасенс?

Частный детектив?

После длительных размышлений, слегка подстегиваемых паникой, Вика решила прибегнуть к помощи специалиста, но не знала, кому из них довериться.

Если все эти пакости с зубными щетками и тапочками вытворяет она сама, тогда, конечно, это психолог (если не психиатр). Если происшествия в ее квартире из разряда потусторонних (а чем черт не шутит?) надо освятить, что ли, помещение. Можно пригласить экстрасенса почистить карму или что они там…

Но сначала следует узнать, откуда берутся эти возмутительные следы.

Как проследить за самой собой? Всякие там камеры видеонаблюдения Виктория отмела сразу как способ дорогостоящий и геморройный и принялась обзванивать охранные агентства.

За то, что они под завязку набиты квалифицированным персоналом, Вика, конечно, не поручилась бы, но рассчитывала, что для ее нужд их квалификации хватит. Охранник (конечно, девушка) должен был по замыслу Виктории за смешные деньги и на условиях строжайшей конфиденциальности ночевать в ее квартире, выслеживая ночного хулигана.

С девушками в агентствах оказался напряг, деньги оказались не такими уж смешными, и измученная Виктория - однова живем! - согласилась на «совсем молодого, но достаточно опытного мальчика».

Мальчик оказался действительно мальчиком - девятнадцатилетним, крупнотелым, с еще по-детски пухлыми щеками и умильными русыми кудряшками. Этакий Васька Буслаев (самый безбашенный былинный богатырь - авт.) в обманчивом отрочестве.

Звали охранника Олежкой, а нанимательница тайно окрестила его Телохранителем. В первый же вечер он опустошил у Виктории половину холодильника, особо налегая на клубничный джем собственного ее приготовления. Свято уверенная, что работника надо кормить, Вика старательно разогревала плов и заваривала чай.

Договоренность с агенством была такая: 1) Телохранитель приходит к Вике ближе к вечеру, по возможности не привлекая внимания соседей; 2) и как будто бы ложится спать на гостевом диване; 3) вместо этого всю ночь усердно бдит; 4) и еще на всякий случай дома они вообще не говорят о «деле». А говорят - ну, вроде он брат ее подруги, живущей в райцентре, и приехал, ага, поступать.

Несмотря на юные лета, Олежка был опытным ловеласом - куда там Вике с ее к 24 годам двумя партнерами - и, наевшись плова, стал поглядывать в сторону заказчицы с вполне определенным интересом. Заказчица оказалась целиком в его вкусе - такая ладненькая, темненькая, с забавно оттопыренными ушками - не чрезмерно, а так, чуть-чуть, для пикантности.

Наловить интересной девушке, если ей так хочется, барабашек, это было самое малое, на что почувствовал себя способным Олежек.

За что-то большее начальник ЧОПа дядя Сеня Чигурков обещал лично открутить ему голову, ибо с заказчицами - ни-ни.

- Ни-ни, ты понял меня, охламон?

- Понял-понял, не дурак, - пробормотал Олег, отгоняя грозное видение.

- Что ты понял, Олеженька?

«Ну зачем, зачем она так ко мне обращается?» - мысленно застонал охламон.

Обращалась к нему так Вика безо всякой задней мысли. Мальчик был весь такой дебеленький, белокожий, кудрявенький, что его хотелось пупсить, гладить по головке и не воспринимать всерьез.

- Я понял… Я понял, в какой институт забросить документы, - сказал Олег, вживаясь в роль.

- И в какой же?

- Да во все. Кроме филиалов иногородних вузов и консерватории. Где-нибудь да пройду, баллы у меня хорошие.

- Неужели тебе, Олеженька, все равно, где учиться?

- Где бы не учиться, лишь бы не учиться. А корочки понадобятся.

Дисциплинированная Вика с ужасом посмотрела на юного пофигиста.

Вот скажите, Вика, («Ко всем клиентам только на Вы, понял, охламон?») вы сами какой институт заканчивали?

- Педагогический.

- А работаете где?

- В ЖКУ в бухгалтерии. Я курсы бухгалтерские потом еще прошла.

- А почему не в школе?

- Ну, у… Я в школе никогда и не хотела работать, а на филфак пошла, потому что литературу очень любила.

- Ну и как, понравилось изучать литературу в областном пединституте?

Вика беспомощно пожала плечами.

Литература, которую в институте проходили, оказалось совсем не той, о которой мечталось. Она некстати вспомнила, как сдавала зачет по рассказу «Матренин двор» Александра Солженицина, из политических соображений объявленного большим писателем и насильственно втиснутого в образовательную программу проигравшей холодную войну страны.

По ее скромному мнению, рассказ был вовсе не про сельскую праведницу, а о том, как барин, этакий современный разночинец, попал в село к пейзанам, и осуждает бедный их уклад, нацеленный на выживание.

Пассаж же про то, что в шорохе тараканов за обоями не было ничего злого, и, самое главное, в нем не было лжи, помнится, ее доконал. Чтобы получить зачет, мнение свое приходилось держать при себе, и это просто вымораживало обычно спокойную и покладистую Вику.

Впрочем, чего-то в институте она понахваталась, но, в основном, увы, добывая знания собственными усилиями.

Уровень преподавания, конечно, оставлял желать…

А сельские заочники с баулами, везущие рыбу за зачет? А дурно составленное расписание? А строем на выборы? Вика тяжко вздохнула и поморщилась.

- Образование у нас в стране, Виктория, такая загадочная штука… Такая же загадочная, как и все остальное.

Вика с удивлением взглянула на парня. Олег по-прежнему выглядел на свои девятнадцать и не годом больше.

- Так что поступлю-ка я куда-нибудь, потому что без самого образования прожить можно, а вот без корочек о его наличии прожить сложно, - резюмировал Олежек, заранее придерживаясь легенды.

На самом деле в институт он поступил год назад, провел этот год в армии, чтобы сразу уж отстреляться, и сейчас опять числился на первом курсе, в свободное время подрабатывая охранником у дяди Сени, соседа и старинного знакомого его родителей.

Свободного времени при таком отношении к учебе у парня было много.

2

Организовав первое дежурство и забравшись в кровать - на всякий случай в «выходной» пижаме - Вика немедленно услышала звонок в дверь и взглянула на часы - четверть двенадцатого.

- О, вот и барабашки пожаловали, - жизнерадостно отреагировал Телохранитель.

За дверью оказался Виталий.

- Ты почему на звонки не отвечаешь? Эст мо́дус ин рэ́бус! (Всему есть мера! - лат.) - завелся он с ходу.

Вика распахнула перед любовником дверь, не обращая внимания на его латынь. Привыкла. Хотя в начале знакомства эрудиция пошла мужчине в плюсик.

Как известно, наши вузы готовят специалистов, мало готовых к практике, зато с широким-прешироким кругозором.

За непонятной надобностью на филфаке провинциального университета давали латынь, и Виталий изучал ее целый семестр на 1 курсе. С годами большинство «общеразвивающих» знаний повыветрилось у него из головы, а вот латинские поговорки засели в ней намертво.

Виктории, получавшей образование на этом же факультете несколькими годами позже, такого счастья уже не досталось - учебные программы в очередной раз оптимизировали.

- Звоню тебе, звоню, и по мобильному, и по домашнему, - продолжал ворчать Сэр, разуваясь. Заглянул в комнату и осекся, увидев Олега, вальяжно развалившегося на диване.

Вика виновато посмотрела на холодильник, нашедший место в прихожей по соседству с кухонной дверью. Он был весь усеян магнитиками с грозными записками, адресованными самой себе. «Заплати за телефон!», «Заряди мобильник!» - взывали к совести хозяйки две верхние.

Виталий между тем переводил взгляд с Викиной пижамы на Олеговы треники. Как вести себя в такой двусмысленной ситуации, он не имел представления.

Олежек, показавшийся Вике трогательным, хоть и крупным, теленком, в глазах Виталия выглядел грозным молодым бычком.

Телохранитель со строго дозированным вызовом взглянул на позднего гостя.

Гость ему не понравился.

Однако задача, которую поставила перед агентством симпатичная нанимательница, имела целью расчистить для Виталия путь.

А не наоборот.

Олег воззвал к своему профессионализму и нарисовал на лице дружелюбие.

- Познакомься, Виталий, это Олежек, братишка моей бывшей сокурсницы Ирины, - приступила к объяснениям хозяйка, не замечая оценивающего переглядывания мужчин. - Он приехал поступать в институт и остановился у меня. (Боже мой, вру и не краснею. И кому?! Мужчине, можно сказать, всей моей жизни!)

- Хорошо-хорошо. Можно, я все-таки пройду. Где мои тапки?

Тапки, тапки, тапки… Взгляд Виктории заметался по прихожей. Те, испорченные, она выбросила, а приобретенные взамен красовались сейчас на Телохранителе. Были еще гостевые, но меньше на два размера, «для девочек».

Вика решительно вытянула с нижней полки обувницы пластиковые, легко споласкивающиеся и хранившиеся там на случай совсем уж левых гостей: «Надень пока эти». Виталий с сомнением покосился на Вику, на ноги «братишки», потом на свои и все же сунул ступни в наивно-розовый пластик, отложив выяснение отношений на потом.

- Проходи, проходи, Виталий, - хозяйка потянула его на кухню. - Чаю выпьешь?

«В любой неловкой ситуации предложите гостям чай. Пока вы его завариваете, сможете продумать линию поведения» - советовала книга «Сто одно правило этикета». Какое все-таки полезное издание оказалось!

Виталий покорно прошел на кухню. Конечно, именно попить чаю он и пришел к своей девушке в двенадцатом часу ночи! Какая она все-таки растяпа! И этот еще брат подружки… Поступать он приехал. До приема документов в вузы еще почти месяц!

Виталий с плохо скрываемым раздражением уставился на Олежку, который за каким-то чертом увязался вслед за полюбовниками на кухню. Тоже рассчитывает на чай? До сих пор не напился?

Олег, из последних сил изображая добродушие, внимательно следил за поведением позднего гостя. Что, если это он отыгрывает барабашку?

По поручению начальства перед тем, как заступить на пост, парень сколько успел изучил вопрос и выяснил, что в большинстве случаев так называемого полтергейста виновниками безобразий оказывались люди из ближнего круга потерпевших.

Зачем Виталию это? А дурак потому что. Дядя Сеня Чигурков всегда говорил: «Запомните, охламоны, это только у Агаты Кристи у преступников есть хитрый план. Бабы всегда что-то лишнее выдумывают, чтобы жизнь у них была интереснее. А настоящий мелкий преступник всегда дурак, и поступки его - дурацкие».

Чувствуя себя немного не в своей тарелке, Виктория заварила мужчинам чай. Достала печенье и остатки клубничного джема - не подавать же гостям пустую воду. Сама она пить ничего не стала - зачем на ночь-то?

Линия поведения почему-то не продумывалась.

Оставить Виталия ночевать? Неловко при Олежке-то. Ее мужчине ведь захочется ласки, иначе зачем он пришел на ночь глядя? Без договоренности, да, так ведь телефон не работал. Нет, она так, почти при свидетелях, не может. Выставить любимого на улицу? Но ведь там темно и хулиганы, а он у нее интеллигент.

Не подозревая о метаниях подруги, Виталий с подозрением буравил взглядом почти пустую банку с джемом. Кто его съел? Не Вика точно - она в таких объемах сладкое не употребляет. Не Вика - а тогда кто?

Разум Сэра забуксовал, не желая признавать очевидного.

К конкуренции у женщин, даже за повидло, Виталий не привык.

И не то чтобы Сэр так любил клубнику. Но он уже давно привык считать своим ресурсом Вику, ее зарплату, ее квартиру и содержимое ее холодильника. И вдруг внезапно.

Странное чаепитие, участники которого молча мерили друг друга взглядами, демонстративно шумно прихлебывая из чашек, и ни один не прикоснулся к угощению, подходило к концу, а Вика все еще не могла принять никакого решения.

Зато с линией поведения определились оба ее гостя.

«Вообще не буду спать!», - принял твердое решение Олежек.

Надо заметить, здоровый сон на задании и так контрактом не предусматривался, но до появления Виталия Телохранитель относился к поручению не так чтобы серьезно. Теперь же у него появился первый подозреваемый, за которым следовало незаметно проследить.

Слежка эта представлялась Олегу совершенно плевым делом, поскольку в крохотной двухкомнатной «хрущёбе» с комнатами «паровозиком» скрыть что-либо от присутствующих в принципе не представлялось возможным.

«Остаюсь!», - поколебавшись, решил Виталий.

Он уже догадался, что при имеющихся раскладах ночи любви не получится, но и оставлять свою девушку наедине с подозрительным абитуриентом желания не было.

Вика же поняла, что с нее на сегодня хватит раскланиваний и экивоков, и недвусмысленно предложила мужчинам отправляться спать, потому что ей завтра на работу.

- Да и мне завтра на работу, - поддержал ее Виталий, выбираясь из-за стола.

- Да и мне завтра на учебу, - пробормотал, давя зевок, Олежек и начал прикидывать, сумеет ли усидеть на парах после бессонной ночи. Потом понял, что, заявив про учебу, спалился, заполошно поглядел вокруг, но Виталий уже утопал чистить зубы, а Виктория пошла стелить гостевой диван в зале.

Олежек, оставшись на кухне один, споро сполоснул чашки, пристроил их на сушилку, убрал остатки джема в холодильник и направился за хозяйкой.

В этот момент из ванной донесся возмущенный крик:

- А где моя зубная щетка?!

Вика понеслась на помощь.

Олежек принялся подслушивать. Не, ну а че? Не в этом ли заключалось его задание?

- Ты что, ее выбросила? - выговаривал подруге Виталий. В какую-то минуту у него мелькнула безумная мысль, что Вика отдала его щетку абитуриенту, и это безумие еще больше подстегнуло его ярость. - Избавиться от меня хочешь?

Вика смотрела на любимого с покаянным видом и заранее прощала все его вопли. Ну не рассказывать же, что на самом деле случилось с его щеткой?

- Я прибирала и случайно уронила ее на пол. Вот, возьми новую, - девушка вынула из шкафчика стаканчик с запасными щетками. - Какого цвета выберешь?

Виталий не глядя выхватил у нее из рук щетку жидко-фиолетового колера и начал выковыривать ее из картонно-пластиковой упаковки. Упаковка послушно гнулась во все стороны, но не сдавалась.

В крохотной ванной было тесно, и Вика видела, как в зеркале над раковиной отражались просвечивающая сквозь светленькие волосики намечающаяся лысина Виталия, покрасневшая то ли от злости, то ли от натуги, и ее собственное заискивающее лицо. Неожиданно стало неприятно.

- Ну, я пойду, постелю нам в спальне, - неловко сказала девушка и протиснулась мимо любовника в дверь.

«Сейчас начнется вторая часть Марлезонского балета, - меланхолично подумал подслушивавший разговор Телохранитель. - Виталий вспомнит про исчезнувшие тапки. Потом про свою любимую чашку - с покемонами, подумать только! Удивительно, что еще не вспомнил. Как там рассказывала жена нашего шефа, сколько у этого Марлезонского балета частей? Шестнадцать, кажется? У этого Виталия скандальности хватит на все».

Ночь обещала быть нескучной.

Глава 15. Требуется жених

«Красивый, как нарцисс, стройный, как кипарис. Это если я на одном берегу Куры́ стою, а он на другом, а между нами туман. Но если вблизи рассмотреть, есть, конечно, маленькие дефекты: ноги немножко кривые, зубы немножко вставные».

Авксентий Цагарели.

1

Договорившись встретиться в Южном Подотделе Российского Сектора через сутки, члены спасательской команды разошлись заниматься каждый своей Проблемой.

Сама Сим, стоило ей только начать разбираться в Проблеме Ежды, очень скоро поняла, что дело яйца выеденного не стоит. Как она с самого начала и предполагала, синдром незаменимости. Все как по учебнику.

Сим почувствовала себя неловко. Нараздавав своей команде запутанных, сложных, а то и неразрешимых задач, самой себе она, как выяснилось, выбрала ношу легче легкого.

Информацию о хомо Ежды Настасье Агафоновне Колышенко, уроженке Херсонской губернии 1913 года рождения, Сим нашла в Инфоспирали без малейшего труда. О прохождении Еждой последнего круга подробно свидетельствовали симбионты мужа Настасьи, погибшего в Великую Отечественную, дочери, умершей сразу после перестройки от болезни сердца, внука, загнувшегося через восемь лет после смерти матери из-за отказавшей печени.

Нашлось у Настасьи Колышенко еще несколько потомков, но информации их раут-симбионты оставили немного - все эти ее дети умерли в малолетстве, а то и младенчестве.

Зато немало было сведений от всякого рода дальних родственников, друзей, соседей, сослуживцев, просто знакомых - девяносто шесть лет все же не шутка, контактов накопилось много.

По всему выходило, что была Настасья женщина напористая, властная, привыкшая тянуть на себе все семейство в очень непростые годы. И не ее вина, что у потомков оказалось гораздо, гораздо меньше жизненных сил. Личности они были заурядные, ничем особым прожитую жизнь не украсили, но для матриарха не было на свете людей важнее.

Сим призадумалась, что есть ведь разница - оплакивать своего умершего в младенчестве ребенка - о, эта беда была хорошо знакома хомо, с которыми она в прошлые века вступала в симбиоз! - и хоронить дитя, успевшее стать стариком.

Интересно, каково это - родить, пройти с ребенком весь его жизненный цикл - от первых шагов до цирроза и склероза, - а потом проводить в последний путь? От такого может немного сдвинуться крыша. А с учетом того, как в почтенном возрасте меняется мировосприятие, Настасья-Ежда вполне могла почувствовать себя этаким божком домашнего очага, миссия которого - приглядывать за семьей от рождения до смерти каждого ее члена.

Особенно после того, как ей довелось пройти этот путь дважды - с дочерью и внуком.

И, похоже, теперь Ежда нацелилась на правнучку Настасьи Викторию.

По сведениям, почерпнутым в Инфоспирали, выходило, что из прямых потомков Настасьи осталась она одна.

Виктории двадцать четыре года - неужели Ежда рассчитывает присматривать за девочкой всю ее жизнь? На это никакой стабильности не хватит! И Ежда это понимает, не может не понимать.

Нет, скорее всего, у правнучки проблемы. Или то, что считала проблемами Настасья. И Ежда не уйдет, пока ситуация не изменится. Ибо она накрепко сроднилась с Настасьей и теперь у нее миссия.

«Может, и нет ничего положительного для раут-симбионтов в чрезмерно долгой жизни их хомо? - допустила крамольную мысль Сим. - Стабильность, конечно, это хорошо, но когда же наш народ наконец заживет собственной жизнью, а хомо - своей? Вот будет для них сюрприз, когда биоинженерия наконец достигнет необходимых высот, и мы сможем им открыться! Как хомо примут тот факт, что существование их, оказывается, конечно, а пресловутая душа - просто инопланетный симбионт? И сможем ли мы вообще существовать отдельно друг от друга после всех этих тысячелетий? Или рауты-с просто тешат себя иллюзией, и мы уже давно превратились на этой планете в новый, сросшийся с хомо вид?»

Сим еще немного поразмышляла о туманных перспективах Большой Цели, и вернулась к насущному вопросу.

Интересно, что не так с этой Викторией? Хочется верить, что она не пошла по стопам папеньки, а то ведь, как утверждают, женский алкоголизм не лечится. И мужской-то не очень… М-да… Тогда выуживать нам Ежду до морковкина заговенья.

Ну нет, это вряд ли. А что тогда? Образование она должна была уже получить. Наверное. Что-то с жильем? С работой? Со здоровьем? С личной жизнью? Может быть, у нее долги?

Не находя смысла в дальнейшем гадании, Сим снова принялась просматривать информацию в Спирали.

2

Настасья оказалась крепким орешком, и даже в последние годы жизни, когда у большинства пожилых людей развивается старческая доверчивость и болтливость, не очень-то говорила о семейных делах с посторонними. Но все же как-то в сердцах обронила в разговоре с соседом пару заинтересовавших Сим фраз.

Сосед этот пережил Настасью почти на год, и преставился всего несколько месяцев назад. Его раут-симбионт, в отличие от Ежды, будь она неладна, сразу отправился в Информационное Облако, и теперь Сим знала, что Виктория выбрала себе неподходящего кавалера, советов умудренной опытом прабабушки совсем не слушала, но она не она будет, если не выдаст правнучку замуж за порядочного человека!

Вот и идефикс, с которой придется работать! Что же там за кавалер такой, из-за которого Ежда решила во внешнем мире задержаться? Неужели совсем-совсем никудышный? С принцами-то во все времена напряженно.

И как теперь подступаться к такой деликатной проблеме?

О-хо-хо, свахой для хомо Сим еще не приходилось подрабатывать!

Собственно, все, что она знала об этой устаревшей профессии, было почерпнуто из знаменитой комедии Авксентия Цагарели «Ханума», постановку которой вместе с Вероникой Борисовной не раз смотрела и в музыкальном, и в драматическом театрах - покойная была большая театралка.

Перебирая в памяти сюжет «Ханумы», Сим внезапно вспомнила, что видела эту пьесу и до Вероники Борисовны. Да, совершенно верно, с «Ханумой» она сталкивалась и в предпоследнем симбиозе - комедия была написана уже тогда. Сим мельком глянула в Инфоспираль - да, дата создания - 1882 год.

Память еще одной прожитой жизни прорезалась, как всегда, неожиданно. Тогда она была с армянской домохозяйкой и даже играла в любительском спектакле общества армянской культуры соперницу Ханумы сваху Кабато. Причем спектакль давался на армянском языке, на который успешную пьесу перевели тоже.

После того, предыдущего, круга Сим едва удержалась, чтобы не посмотреть в Инфоспирали, у кого же был такой удачный симбиоз с автором комедийной пьесы, начальником станции Закавказской железной дороги Авксентием Антоновичем Цагарели. Но вовремя вспомнила, что не принято это, да и вообще неприлично.

И кстати, вполне возможно, что счастливчик до сих пор прохлаждается в Информационном Облаке, ведь пока знаменитый хомо на слуху, стабильности его бывшего симбионта ничего не грозит!

Ах, Ханума! О-хо-хонюшки! Пожалуй, назвать задачу по возвращению Ежды легко решаемой Сим поторопилась - надо ведь не только отогнать от Виктории негодного кавалера, но и подогнать ей кого-то годного. А где же его взять, такого, да еще с теми малыми возможностями, которыми располагают свободные рауты во внешнем мире?

И еще вопрос, не расходятся ли представления о годном женихе у Виктории и у ее покойной прабабки? Все-таки нравы первой трети двадцатого века, когда невестилась сама Настасья, сильно отличаются от нравов двадцать первого.

Сим невольно начала перебирать затертые, не вызывающие уже эмоций воспоминания о череде прошлых жизней. Чего хотели все ее хомо от своих мужчин по большому счету? Да того же самого, что и любая баба: надежности.

Получалось по-разному.

И кстати, самые хорошие впечатления за последние пятьсот лет остались от брака ее хомо с хомо Гора, внезапно поняла Сим. Или ей так теперь кажется, потому что они очень давно знакомы, работают вместе и Гор как раз очень надежен? Не понять.

Хватит гадать!

Пожалуй, для начала надо отыскать Ежду, которая наверняка крутится вокруг места обитания опекаемой правнучки. Конечно, шансы убедить ее оставить глупую затею невелики. Но и нулю не равны. Вперед и с песней, не велика проблема! В любом случае это не пропавшая во время Сталинградской битвы Вета, стабильность которой под огромным вопросом, не симбиоз с сомом, в который вляпался Рил, и, уж тем более, не Проблема Мар!

Сим решительно встряхнулась, прекратила совеститься и стала готовиться к выходу из Информационного Облака.

Глава 16. Джентльмены и мужланы

"Я поэт. Зовусь Незнайка.

От меня вам балалайка".

Николай Носов.

1

Ираида Сергеевна поднималась в редакцию на лифте на свой двенадцатый. Рядом с ней в кабине стояли двое ничем не примечательных на первый взгляд мужчин, назвавшие тот же этаж.

Джентльмены или мужланы? От нечего делать Гейнц попыталась угадать ответ на этот непростой вопрос.

Ее более молодая коллега, хохотушка Валечка, как-то рассказывала, что, оказавшись в лифте среди мужского поголовья, она неизбежно слышит одну и ту же шутку: «Девушка, вам среди нас не страшно?»

Ираида Сергеевна, как дама более солидная, задевала в лифтово-мужских сердцах не игривую, а галантную струну: ее галантно пропускали вперед.

Подвох крылся в том, что до такой галантности додумывался не каждый, а, скажем, каждый второй. Причем в силу загадочности российской души угадать по внешнему виду, джентльмен перед тобою, или мужлан, совершенно не представлялось возможным.

«Хорошо американкам! - мимолетно подумала Ираида Сергеевна. - Им-то никогда не уступят дорогу. И француженкам хорошо. Французы, наверное, всегда галантны. А с нашими-то… Как в лотерею».

Ираида Сергеевна никогда не ездила в лифте ни с французами, ни с американцами. Ездила с иранцами: в городе было их консульство.

Вот уж кто проявлял себя джентльменами! Наглаженные, свежевыбритые, чуть-чуть излишне благоухающие парфюмом, они всегда здоровались, пропускали вперед и белозубо улыбались. Слегка замордованные к середине жизни россиянки от такого обращения таяли и посему с сочувствием наблюдали в новостях за борьбой с американским империализмом низкорослого, но весьма мужчинистого иранского президента Махмуда Ахмадинежада.

Меж тем по мере приближения лифта к двенадцатому этажу приближался и момент истины.

Ираида Сергеевна мрачно застыла в позе боевой готовности. Когда разъедутся двери и выяснится, что впереди стоит джентльмен и сейчас он пропустит тебя вперед, надо изящно, будто ничего иного и не ожидала, проскользнуть в проем. Ежели рядом окажется мужлан, надо вжаться в стенку и подобрать ноги, чтобы он, рванувшись к выходу, не дай бог, по ним не прошелся. И не вздумай перепутать его с джентльменом, не то, устремившись к выходу одновременно, вы самым позорным образом столкнетесь в дверях.

В этот момент сбылись самые худшие опасения Ираиды Сергеевны: сегодня ей достался, так сказать, полный комплект. Когда один из попутчиков, оказавшийся джентльменом, пропустил даму вперед, другой, как истинный мужлан, ринулся к проему, наступив успевшей выдвинуться вперед Ираиде на туфельку, а затем и пребольно приложившись с ней лбами.

«Боже! Боже! Боже! Какая нелепая, мелкая ерунда, и именно из нее на девяносто процентов состоит наша жизнь!» - подумала Ираида Сергеевна, вываливаясь, наконец, из лифта.

В довершение ко всему, когда она добралась до кабинета, выяснилось, что мужлан поднялся на этаж чтобы встретиться именно лично с ней.

Вдобавок ко всему прочему он оказался поэтом.

2

Когда-то давно Ираида Сергеевна, устав от регулярного общения с местными, как им казалось, поэтами (все хотели славы) решилась на отчаянный шаг: принимать и печатать вообще все принесенные в редакцию стихи, невзирая на наличие или же отсутствие в них художественной ценности. Под это дело была выделена малая толика газетной площади. Рубрика называлась «У Пегаса» и опубликоваться в ней мог любой, предоставивший редакции на выбор десяток стихотворений.

Гонорар самодеятельным поэтам не полагался.

Среди стихотворящей братии веками ведутся разбирательства на тему, кто поэт, а кто не очень. Ираида же постановила для себя считать поэтами всех, у кого в душе бушует вдохновенье, толкающее на сочинение рифмованных строк, вместо того, чтобы пойти, к примеру, на рыбалку. Мы же не перестаем называть повара поваром, если он не самой высшей категории?

Но если в юности поэтом случается побыть хотя бы разочек каждому, то к старости среди стихоплетцев оставались почему-то почти одни мужчины. При гендерном перекосе российского общества в сторону дам это заставляло задуматься на извечную тему, кто из нас с Марса, а кто с Венеры.

Драгоценная Ираидина идея имела, как оказалось, еще один очень полезный побочный эффект: редакцию перестали атаковать члены местных союзов писателей (по неизвестным причинам в области их было два), заявившие, что и строки их не будет на одном гектаре с графоманами. Помимо прочего, «Комсомолец Волги» оказался обеспечен корявыми, но искренними поэтическими строками ко всем красным дням календаря.

Остальные стихи были о любви и о природе.

Но временами случались и казусы. Один из них стоял сейчас перед Ираидой Сергеевной и протягивал ей, и на том спасибо, что не рукописные, следующие примечательные стихи.

Пенсионерам не до́дали денег

Чтоб хватило Абрамовичу на «Челси».

Но оставили им труп в мавзолее.

У каждого своя радость.

***

Ходорковский такой бедняжка

Загорает, красавчик, на нарах.

А мог бы на пару с Гусинским

Клеить телок на Мертвом море.

Или даже вдвоем с Березовским

Загорать на берегах Темзы.

***

Лавров послал Милибэнда

По-русски, куда подальше.

Как жаль, что он постеснялся

Туда же послать Кондолизу.

Ираида Сергеевна впала от стихов в некоторый ступор, чего с ней не случалось уже довольно давно.

- Что это? Что это такое?!

- Это? Это верлибр.

- Хорошо. Это верлибр. А это что?

- Примечания.

К последнему четверостишью были сделаны следующие примечания.

Примечания. Сергей Лавров - министр иностранных дел РФ. Дэвид Милибэнд - министр иностранных дел Великобритании при премьере Гордоне Брауне. Кондолиза Райс - госсекретарь США при президенте Буше-младшем. Речь идет о невнятном дипломатическом инциденте в 2008 году после грузино-осетинского конфликта, закончившегося признанием Россией независимости Южной Осетии.

- Да у вас больше примечаний к каждой строчке, чем в академическом издании Рабле!

- А что делать? Политический поэт должен быть понятен самым простым своим согражданам. Петухов, кстати, моя фамилия. Я предприниматель и депутат из Причалова.

Ираида внимательно оглядела своего визави. От большинства приходящих в редакцию поэтов, почти все из которых были глубокими пенсионерами, он выгодно отличался средним возрастом, приличным костюмом, странно сочетающимся с почему-то запыленными ботинками, и взглядом победителя. Ираиде даже приглянулись бы его светлые, выгоревшие на буйном южном солнце до легкой рыжины кудри, если бы не эпизод в лифте.

- Скажите, Петухов, а у вас другие стихи есть? Не политические?

- Да. Про культуру. Сейчас я вам почитаю.

Пугачева залезла в ящик

И вцепилась в него зубами.

Жаль, придется выкинуть телек,

Чтобы больше ее не видеть.

Или нет, Пугачева вроде бы объявила, что заканчивает карьеру. Но ее фамилия легко заменяется на другую. У меня стихи всегда актуальные. Например, так:

Максим Галкин забрался в ящик,

И вцепился в него зубами.

Знать, придется выкинуть телек,

Чтобы больше его не видеть.

Вова Познер забрался в ящик… Ваня Ургант забрался в ящик… Ну и так далее. А вот еще злободневное.

Сериалы мои, сериалы,

Сериалы мои, сериалы,

Сериалы мои, сериалы,

Все мозги мне уже засералы.

Ираида Сергеевна с ужасом представила эти шедевры опубликованными на страницах родной газеты, звонки «благодарных читателей» и конкурентов-поэтов, ревниво отслеживающих публикации.

И выражение лица главного редактора, прямой телефон которого кто-то из них так или иначе раздобудет.

- Вы знаете что? - сказала она ласково, впихнув в руки поэта листы с его нетленкой, взяв его под руку и ненавязчиво подводя к дверному проему. - Вы поработайте еще над стихами, у нас сейчас большая очередь. Напишите что-нибудь к празднику.

- К какому?

- К любому. У нас такие стихи идут в первую очередь. Давайте я вас провожу к лифту.

- Договорились. Только я вам по дороге еще почитаю:

Однажды Александр Колчак

Заметил Ксению Собчак.

Но жестко сам себе сказал:

"Не бойся, ты же адмирал!"

Ираида Сергеевна ускорила шаг.

3

С удовлетворением посмотрев на закрывшиеся наконец за поэтом двери лифта, Ираида отправилась назад в кабинет, пританцовывая (пока никто не видит) и напевая: «Петухов принес стихов, Петухов унес стихов, Петухов, Петухов… » и вдруг остановилась как вкопанная. Петухов?! А не из тех ли Петуховых?

Вдруг он прямой потомок рода, представителей которого так и не смог отыскать в 1903 году ее дореволюционный коллега, подписывавшийся псевдонимом Очевидец? Ведь Причалово. Надо было бы порасспросить. Впрочем, он все равно вернется. Такие всегда возвращаются.

Изыскания Ираиды в научной библиотеке принесли ей еще три упоминания о причаловской русалке. Два из них были дореволюционными и повторяли, в принципе, уже известную Гейнц информацию. А вот третье!

Долистав «Провинциальный листок» до его последнего номера - газета, выход которой начал понемногу сбоить с начала революции, окончательно перестала выходить в 1918 году, - Ираида полного удовлетворения от добытой информации не почувствовала и решила заглянуть в более позднюю периодику.

В конце концов, ее диссертации не повредит раздел «От дореволюционной периодики к нашим дням».

Ираида Сергеевна понимала, что в советских газетах искать информацию о потустороннем не стоило и пытаться - такими глупостями строители коммунизма не занимались - и заглянула сразу в перестроечные подшивки.

От периодики того времени отчетливо веяло безуминкой.

Ах, перестройка! Совершенно особенные годы, когда у народа случился долгожданный праздник непослушания. Словно у подростка, которого впадающий в маразм дедушка держал в вате и не выпускал гулять за ограду, а потом внезапно бросил без пригляда. Позже, конечно, до подростка дошло, что дедушка-маразматик худо-бедно его кормил и защищал от невзгод, а теперь кругом плавают акулы капитализма, а ты все сам. Но это было потом, потом, потом!!!

Ираида в те годы еще не пришла в профессию, но старшие коллеги любили иногда повспоминать истории из тех безумных лет.

В еще недавно зарегламентированных донельзя изданиях внезапно начали печатать объявления о знакомствах, гороскопы, рекламу потомственных ведуний и фото полуголых красоток. Появились в них и криминальные рубрики, которых в СССР на печатных страницах отродясь не встречалось (а зачем расстраивать советского человека?) и, конечно, мистика.

Созданные с нуля (и в большинстве своем просуществовавшие совсем недолго) новые перестроечные газеты и вовсе выходили, что называется, с блэкджеком и шлюхами.

Годы спустя все эти запретные прежде радости перекочевали в интернет, где, перестав быть запретными, очень быстро всем надоели, скороспелые газеты позакрывались, а выжившая периодика, отряхнув со страниц пыль и грязь, вернулась к обычному своему консервативному содержанию, с поправкой, конечно же, на эпоху.

Ираида Сергеевна с надеждой пролистала нетолстую подшивку перестроечной газеты «ПиГ», название которой к поросятам отношения не имело, а в расшифровке значило ни больше ни меньше как «Перестройка и гласность».

И, к своей радости, нашла искомое.

В «ПиГе» была целая тематическая рубрика с соответствующим названием «Третий глаз».

Конечно, львиную долю ее занимали публикации об инопланетянах. Ведь одним из основополагающих лозунгов перестройки был «А власти от нас скрывают». И, конечно, скрывали они в том числе информацию о летающих тарелках.

Мистики в рубрике было совсем немного, но она все же нашлась.

Заинтересовавшая исследовательницу заметка была совсем простенькая, написанная перестроечным коллегой явно «на отвали». Хотя и с кричащим названием «Пионерлагерь: ужас после заката». Журналюга, кстати, предусмотрительно скрывшийся под псевдонимом, просто пересказывал страшные байки, которые во времена его золотого детства рассказывали друг другу у костра подростки в пионерском лагере.

Там имелся полный набор общих для детского фольклора страны советов страшилок - и вылезающая из стены черная рука, и гроб на колесиках, и проигранное в кинотеатре место. Из местных ужасов присутствовала всенепременная купеческая дочь, о которой Ираида читала в «Провинциальном листке» и о которой любили рассказывать туристам экскурсоводы, и - тадам! - русалка из села Причалово.

Ценность русалки была не в криво пересказанной уже известной Ираиде истории, а в подтверждении, что история эта не забыта и по-прежнему гуляет по селу - газетный пионер был родом из Причалова.

Диссертация стала обретать вполне конкретные очертания. Вишенкой на торте должно было стать исследование об устойчивости городских легенд через призму периодической печати. И в этом ей, - ха-ха! - возможно, поможет Петухов.

Глава 17. Об особенностях национального характера

«Рыбка моя! Я твой глазик».

Филипп Киркоров.

1

Гор легко и свободно парил в своей ячейке Информационного Облака. Все же существование без носителя имеет определенные преимущества.

Каким же феерическим балбесом оказался его предыдущий хомо! Вопреки легкомысленным заявлениям, с которыми Гор красовался перед Сим и Мони, он всеми силами пытался наставить носителя на путь истинный, создавая ему мотивирующие сны, и даже пару раз в отчаянии безуспешно - ну не предполагал такого симбиоз! - пытался перехватить управление, чтобы удержать своего хомо от очередной глупости.

Куда там! Дурная лихость была прошита в этом теле генетически.

Конечно, любые наклонности можно направить в верное русло правильным воспитанием, но Антона Семеновича Макаренко поблизости не оказалось.

Хотя нет худа без добра, и любой опыт не бывает лишним. Зато теперь Гор может использовать воспоминания своего последнего придурочного носителя, чтобы выманить к воде такого же бывшего зека, а нынче авторитетного предпринимателя Николая Сутулина.

Видали мы таких на зоне!

Гор покрутился по ячейке в поисках не пойми чего.

Мысли - умные конструктивные мысли! - удавалось генерировать без труда, но они никак не укладывались в четкую схему.

Надо признать, ему остро не хватало собеседника.

Рассуждать сам с собой Гор совершенно разучился, поскольку под влиянием всех своих последних распрекрасных хомо сделался личностью во многом демонстративной, и расцветал только под лучами чужого внимания.

Пока мысль идет косяком, ему срочно нужен слушатель из своих.

С сожалением забраковав умницу Ику и свят-свят-свят - Мони, Гор направился разыскивать Сим.

Которая, как оказалось, как раз готовилась покинуть Информационное Облако.

2

Облако рауты-с покидали редко, и всегда по серьезным причинам.

Задолго до того, как хомо в массовом порядке подцепили интернет-зависимость, радость обладания всей информацией мира уже была доступна раут-симбионтам. Если прибавить к этому отсутствие языковых барьеров и полную независимость от физиологии, можно понять, почему рауты-с не стремились покидать интересное и безопасное Информационное Облако иначе, как отправляясь в новый круг.

Была, конечно, и еще одна причина - без привязки к хозяину во внешнем мире симбионта начинало прилично штормить, его структура стремительно теряла стабильность, и фрагменты слетали с него буквально клочьями.

Да и делать по большому счету раутам там было нечего.

Исключение составляли команды спасателей, у которых во внешнем мире была работа. Они наловчились концентрироваться и держать себя в воображаемой скорлупе, препятствующей потере фрагментов информации, из которой, если говорить упрощенно, рауты-с почти полностью и состояли. К неприятным же ощущениям спасатели попросту притерпелись и постепенно приобрели к ним некоторый иммунитет.

Сим давно не выходила голой во внешний мир, и теперь старательно вспоминала, как заставить затвердеть оболочку своего непрочного информационного тела. За этим занятием Гор ее и застал, бесцеремонно ввалившись в принадлежащую ей ячейку. Он сразу заметил некоторую неуверенность подруги и решил от греха подальше навязаться ей в сопровождающие.

- Идешь на дело? Я с тобой!

- С чего бы это? - удивилась Сим. - У тебя своя задача, у меня - своя.

- Вот со своей задачей я к тебе и пришел. Послушай мои соображения, а? Никак они у меня не укладываются в систему. А потом я, так и быть, схожу с тобой куда там ты собралась.

Сим поняла, что так просто от приятеля не отвяжется, и приготовилась внимать. А пойдет он с ней, не пойдет - решим позже.

- Ладно, рассказывай, до чего додумался!

3

- Вот, смотри, - несколько сумбурно начал излагать свои мысли Гор. - Иван Клепиков, а точнее, его симбионт Рил, продолжающий считать себя Ваней, вселяется после убийства носителя в проплывающего мимо сома. Он одержим местью и мало что соображает. Сначала удача улыбается ему. Почти сразу он замочил одного из двух своих убийц, этого Мятного.

- Мятого! - поправила приятеля дотошная Сим.

- Спасибо! Замочил, значит, Ваня-Рил этого Мятого - в прямом смысле слова, кстати! - и следом за ним еще шестерых посторонних колхозников. А потом - что?

- Что? - послушно переспросила Сим.

- А потом утопления прекращаются. Значит, что?

- Рила кто-то выловил и сделал из него балык?

- Если бы! Рил тогда бы, как миленький, отправился сдаваться в Информационное Облако. А нет его! Следовательно, до него наконец-то дошло, что он топит кого-то не того. Я тут пошарился по рыболовным форумам - в Спирали есть и такие, не знала?

- Знала-знала, - в Спирали есть вообще все, - проворчала Сим, которая на самом деле ни о каких здешних форумах любителей рыбалки не подозревала. Просто не думала ни о чем таком.

- Вот внемли теперь умному человеку. Сомы, оказывается, не видят почти ничего, так, одни силуэты. Зато они отменные нюхачи. Если в аквариум к сому капнуть воду, в которой жили мальки, он моментально это почует. В реке сомы могут выследить источник запаха на большом расстоянии и различают, например, какая рыба от них уплывает.

Это важно.

То есть Сутулина от неСутулина Рил должен отличить по запаху. Или по виду. Или по слуху. Слуховые органы сомов связаны с плавательным пузырем, который как резонатор передает звук в усиленном виде. А еще сом улавливает вибрацию с помощью боковой линии. Это орган такой с двух сторон вдоль всего тела. На самом деле, страшный хищник!

Сим очень быстро утомили эти ихтиологические откровения. Гор, наоборот, увлекся и был просто счастлив. Сим подумала, что, возможно, в нем взыграли не до конца затертые воспоминания предыдущего, в разы успешнее последнего, симбиоза с египетским рыбаком. Но ничего не сказала и оратора не прерывала.

Рыбак-рецидивист меж тем продолжал:

- То есть, я к чему веду все это? Походу, симбиоз Рила с нашей рыбкой поначалу не был полноценным, а сейчас он уже научился определять, кто из хомо Сутулин, а кто все остальные.

- Занятненько, и похоже на правду. Непонятно только, почему Ваня-Рил, сообразив, сколько погубил лишнего народу, не посыпал голову пеплом и не бросил к чертям эту свою месть.

- А вот с этим как раз все и понятно, - снисходительно пояснил Гор. - Национальный характер как он есть. Терпеть-терпеть-терпеть, а потом - «Сгорел сарай, гори и хата!».

4

«Опять началось!» - обреченно подумала Сим.

Покойный муж Вероники Борисовны любил потрындеть о политике. И то ли свободные уши он находил только дома, то ли его пыла хватало на всех, но наслушалась Сим вместе с Вероникой по самое горло и про Славку КПСС, и про Мишку Меченого, и про Беню Эльцина.

Ругать власть на кухне и ничего не делать - вот настоящая российская национальная забава. Прагматичной Веронике она была чужда, а Сим еще и чудовищно раздражала.

К счастью, опасения ее были зряшными - Гор и не собирался рассуждать о судьбах последней Родины. Сейчас его интересовал только Рил, о главном враге которого ему удалось кое-что разузнать.

Симбионты рыбаков, которых притопил разбушевавшийся сом-Рил-Ваня, рассказывали, что второй его убийца, Николай Сутулин, сразу после гибели Мятого сделался очень осторожен и к воде совсем не приближается. Браконьерский бизнес он постепенно оставил, и теперь у него то ли две, то ли три базы отдыха - тут рассказы бывших сельчан разнились. И поэтому выманить его к воде хоть сложно, но реально - рыболовные базы, естественно, все на берегу.

- Нужно организовать ему такого дорогого гостя, с которым он не то что к воде подойдет, а в лодку сядет! - горячился Гор.

- Губернатора, что ли? - предположила Сим. - Так не поедет к нему губернатор - не тот уровень.

- Какого губернатора! - возмутился непонятливости подруги заслуженный спасатель. - Кореша ему надо организовать в гости, с которым он срок мотал.

- Ты что, Гор! - возмутилась Сим. - Какие еще кореша из тюрячки? Разве там заводят друзей? Это же не армия, в конце концов!

- Вот ничего ты не понимаешь в суровых тюремных буднях, - снисходительно ответил Гор. - Зря я, что ли, в последнем симбиозе четыре раза на зоне чалился! Еще какие там дружбы заводятся, не разлей вода.

И вот перед таким другом Сутулину будет стыдно слабину проявить, повезет его порыбачить как миленький. Главное, к этому моменту вещь его какую-нибудь в реку случайно уронить, чтобы Рил ее унюхал и вокруг базы уже круги нарезал.

- Да у тебя целый план! - восхитилась Сим. - А как подходящего кореша искать будешь?

- Через Спираль, вестимо. Такого рода публика долго не живет, наверняка симбионты многих из тех, кто с Сутулиным сидел, уже в Облако вернулись. Придется, конечно, покопаться в инфе…

- Ну что ж, хорошая идея, одобряю. Можешь приступать. И, кстати, присутствие на завтрашнем собрании команды, в принципе, теперь для тебя не обязательно. Интересно, что накопали по своим Проблемам девочки?

- Ну уж нет, я приду. Мне тоже интересно.

На самом деле Гор не так уже рвался снова встречаться с Мони, а Ика в своем нынешнем состоянии его просто пугала. Но он уже достаточно времени провел в Облаке безо всякого дела, чтобы отказываться от контактов со свежесобранной командой.

- Ну, как хочешь. А теперь извини - я тут решила сходить во внешний мир. Кажется, я знаю, где надо искать Ежду.

- Ну и ты извини - но я иду с тобой. И это не обсуждается.

Зная упрямую натуру Гора, Сим понимала, что легче с ним согласиться. Однако потребовала, чтобы компаньон ни в коем случае не вмешивался в разговор с объектом. В конце концов, Ежда - это ее Проблема.

ЧАСТЬ II. ПРОСТО ВЕРНИСЬ Глава 18. Новый бизнес Николая Сутулина

ЧАСТЬ II. ПРОСТО ВЕРНИСЬ

«Слишком я любил на этом свете

Все, что душу облекает в плоть».

Сергей Есенин.

Глава 18. Новый бизнес Николая Сутулина

«Как здорово, что все мы здесь

Сегодня собрались!»

Олег Митяев.

1

Вечером пятницы Виктория неожиданно для себя оказалась на заднем сиденье «Ниссана» в окружении двух непрерывно разговаривающих племянниц. Бойкая тринадцатилетняя Лариса, та самая, прозвавшая Виталия Сэром Питором, и обстоятельная восьмилетняя Вероничка прилипли к тетечке с двух сторон и принялись болтать всякий милый детский вздор про глюки в пиратских компьютерных играх и про балбеса Мишку из 3 «А».

От этого детского стерео у еще не отошедшей от вчерашних событий Вики окончательно помутилось в голове.

Двоюродная сестра Марина уволокла ее с собой сразу после работы, дав только полчаса на сборы. Вика едва успела покидать в сумку вещи, необходимые для двухдневного отдыха, и дать ценные указания Телохранителю. Муж Мариши отвозил семейство на выходные за город, и та прихватила с собой и слабо отбивающуюся родственницу.

После безумной ночи в одной квартире с двумя неспокойными мужчинами, один из которых чуть ли не до утра истерил и сыпал упреками, а второй - исключительно по долгу службы - все это подслушивал, Вика проснулась совершенно разбитой. Отключив будильник и кое-как собрав себя в кучку, она на автомате побрела в ванную чистить зубы, а потом, практически не открывая глаз, на кухню варить на всех кофе.

На подходе к кухонному столу под ногами что-то захрустело.

Вика наконец полностью проснулась и пришла в ужас: весь пол вокруг стола покрывал ровный слой стеклянного крошева - неведомый хулиган перебил посуду, использовавшуюся в вечернем чаепитии. Посудомоечные подвиги Олега пропали втуне - сушилка сверкала пустыми алюминиевыми ребрами.

В кухонное окно как всегда по утрам нещадно било солнце, и осколки бесстыдно сверкали и переливались в его лучах, как фальшивые бриллианты. Вика неверяще глядела на это безобразие и недоумевала, как можно было так тихо - ведь никто же не услышал! - и так мелко расколотить чашки с блюдцами.

В это время из спальни донесся обиженный рев Виталия - Сэр, разбуженный будильником одновременно с Викой, наконец соизволил встать и не обнаружил выданные вчера тапки. Вика молча «телепортировалась» на место происшествия, заглянула под кровать, потом, движимая какой-то безумной мыслью, свесилась в приоткрытое окно. Вон они, голубчики! Валяются на газоне. Почему-то. Все такие розовые на зеленой траве.

Разозленная Виктория, не обращая внимание на стенания сердечного друга, пошла трясти Телохранителя, который бессовестно дрых в зале. Безжалостно разбуженный и допрошенный, он сообщил, что ничего не видел и не слышал. Хотя честно бдил до самого утра. А буквально час назад по комнате проплыло белесое облачко, которое его неожиданно усыпило. Но за это Олег, опять же, не ручается, потому что, может быть, все это ему просто приснилось. А вообще он раскаивается и обещает утроить бдительность.

Виталий наконец прекратил обижаться, а может, счел обидки непродуктивными, и вывалился из спальни, как был, босиком.

Увиденное в зале не порадовало.

Его девушка сидела на краешке дивана рядом с сонно развалившимся абитуриентом и о чем-то вполголоса с ним разговаривала. Сапиэ́нти сат! (Для понимающего достаточно - лат.)

Желая переключить внимание на себя, Виталий капризным голосом потребовал кофе, но ему было заявлено, что на кухне катастрофа, и заходить туда вообще не стоит, тем более босиком. От таких жестоких слов Сэр заново обиделся, Вика еще больше расстроилась, а Телохранитель засовестился. На этой пессимистической ноте рассорившиеся любовники убежали на работу, а Олег задержался ликвидировать последствия ночного буйства барабашек.

Выглядел при этом он очень удивленным.

Как будто бы раньше считал, что проблема Викой зачем-то выдумана.

2

Короче говоря, день с утра не задался, и сестра очень вовремя выдернула Вику из этого безумного круговорота недовольных кавалеров, растяпистых телохранителей и наглых барабашек.

Теперь девушка, не обращая внимания на веселую перепалку племянниц, так и эдак поворачивала в уме историю, в которую умудрилась вляпаться. Почему-то мысли постоянно соскакивали с действительно серьезной барабашковой проблемы на отношения с Виталием.

«Почему он так ведет себя? - размышляла Виктория, равнодушно оглядывая через окно автомобиля скудные местные красоты. По обеим сторонам дороги, насколько достигал глаз, была видна только степь, изредка украшенная солончаками. - Если бы рядом со мной крутился какой-нибудь мужчина, годящийся на роль поклонника, я бы подумала, что Виталий ревнует. Но ведь никого же нет!».

Слепоту Виктории, не замечающей у себя под носом симпатичного молодого блондина, можно было объяснить только ее выдающейся привычкой к послушанию. Сказали в охранном агентстве, что пришлют совершенно юного мальчика, значит, перед ней совершенно юный мальчик, как сексуальный объект абсолютно не воспринимаемый.

Но не такова была ее соседка Оленька, разглядевшая сначала в окно, а потом и не поленившись выйти в подъезд, и визит в Викину квартиру фактурного блондинчика, и прибытие и отбытие Виталия, и отъезд самой хозяйки.

Еще вообще никто не понял совсем ничего, как Оленька шестым чувством настоящей женщины просекла все дальнейшие события.

И попыталась их предотвратить или хотя бы в них поучаствовать.

Визит «за солью» в откровенном халатике был запланирован на вечер.

Вика, понятное дело, и не подозревала, что нанятого ею работника совершенно бессовестным образом собираются отвлекать от дела. К тому же следующим утром у отдыхающих неожиданно возникли серьезные проблемы.

3

В былинные советские времена у каждого уважающего себя завода, да и общественной организации имелся свой дом или база отдыха. Трудящихся отправляли туда почти принудительно, причем стандартная путевка составляла двадцать четыре дня!

Наверное, чтобы озверевшие от такого продолжительного отдыха граждане начинали работать еще усерднее.

Однако после «возвращения в семью цивилизованных народов» предприятия наперегонки кинулись избавляться от непрофильных активов, что, впрочем, мало помогло большинству из них удержаться на плаву.

Когда народ очнулся от перестроечного угара, внезапно обнаружилось, что бюджетный отдых как-то незаметно закончился. Нет, баз отдыха по берегам рек по-прежнему оставалось полно, но все они уже находились в частных руках, и отдохнуть там теперь стало дороже, чем в Турции.

Смириться с таким положением дел было сложно.

Понятно, что на чужих морях приходится выкладывать копеечку, но дома-то, дома?

К тому же горожан мало интересовали многочисленные услуги, рассчитанные на приезжих с тугим кошельком. Ибо местные мужики сами себе егеря, а семьям с детьми ни к чему бар, бильярд и сауна, им хочется просто подышать свежим отдыхом и накупаться до одурения.

В поисках мест для бюджетного отдыха теперь приходилось выкручиваться.

База экологического туризма, куда родственники притащили Вику на выходные, оказалась просто стоящей наособицу от села крестьянской усадьбой из нескольких домиков. Шесть лет тому назад ее выкупил за недорого один из местных вузов, чтобы отправлять сюда на практику будущих менеджеров по туризму и гостиничному делу.

На территории дополнительно поставили пару бараков, кухню с баллонным газом и столовую. Во дворе вкопали столы со скамейками. Вода в летнем душе лилась из огромных жестяных баков, установленных на крыше. Набирали ее с помощью насоса из ерика, а нагревало солнце. Питьевую добывали из артезианской скважины. Восьмиместный, с отдельными кабинками деревянный деревенский туалет не предполагал очередей в одном важном деле. Романтика!

Практика у студентов была в июле, а в остальное время база потихоньку принимала отдыхающих из своих, не афишируя широко такую возможность. Стояла она на берегу ерика, минутах в десяти ходьбы находилось озеро, а за полчаса неторопливого шага можно было дойти и до Волги.

Дубовые рощи, тополиные аллеи, зайцы, прыскающие из-под ног. Тишина, рыбалка, грибы, купание, неспешные вечерние прогулки под усыпанным звездами южным небом. Бюджетная благодать без особенных удобств.

Марина приезжала сюда с детьми уже в третий раз, и, конечно, не ожидала, что не успеет скрыться за оградой базы автомобиль ее мужа (работа его не предполагала выходных), как на территорию въедут два запыленных джипа.

Директор базы Борис Запруднев, нанятый вузом житель ближайшего села, немножко подрабатывал на свой карман и не видел ничего зазорного в том, чтобы приютить на недельку-другую иногородних рыбаков.

Тем более что почти все домики сейчас пустуют.

Рыбаки обычно разгружали вещи, посещали баньку, отдыхали после дороги и отбывали на весь день рыбачить на Волгу. Иногда и ночевали там, поставив на берегу палатки. На базе их было не видно и не слышно. Но на этот раз что-то пошло не по плану.

Веселье началось с самого утра. Славно отоспавшаяся на свежем воздухе Вика (кровать хоть и пружинная, но никаких барабашек!) пошла умываться к ряду самодельных рукомойников, смастеренных какими-то местными Кулибиными из перевернутых пластиковых бутылок без днища, и увидела неподалеку абсолютно голого мужика, справлявшего малую нужду с берегового откоса. Веселые струи мочи задорно сверкали в солнечных лучах, белела голая, слегка волосатая задница. Вика зажмурилась и спешно отвернулась. Фу!

Когда она спешно возвращалась к своему домику, то обнаружила почти под его стенами уже вовсю развернувшуюся дискотеку. На большом деревянном столе, за которым отдыхающие вечерами пили чай на свежем воздухе, была накрыта поляна. Полдюжины пьяных мужиков и совершенно невменяемая от выпивки девица продолжали закидываться водочкой. Их пьяные вопли почти заглушала музыка из джипа, включенная на максимальный звук, который удавалось выжать из магнитолы.

Марина, еще надеявшаяся решить вопрос миром, подловила в стороне одного из захватчиков и спросила, зачем, собственно, такое громкое веселье, ведь глухих, в компании, хочется надеяться, нет. Подвыпивший рыбак бесхитростно ответил: «А это мы вас выживаем».

Оставаться на базе было решительно невозможно.

Как назло, ее директор куда-то испарился, а Маришкин муж должен был прибыть за семейством только завтра к вечеру. На базе было еще несколько групп отдыхающих - женщина с пожилой матерью, три средних лет подруги, еще какие-то гражданские. Противопоставить что-нибудь наглым захватчикам они были решительно не способны.

Разозленные Марина с Викой собрали детей и ушли гулять на Волгу - в надежде, что к их возвращению буйные гости поуспокоятся. Иначе, в самом деле, придется идти в село и искать приюта там.

По дороге к ним присоединились две женщины, тоже сбежавшие с базы, и рассказали интересную сплетню. В вузе новый ректор, который его якобы попытается перепрофилировать, набор студентов на туристические специальности сокращают, и база выставлена на продажу. И поэтому они, скорее всего, отдыхают здесь последний раз.

- Да и ну его нафиг, такой отдых! - ляпнула Вика, попавшая из огня да в полымя.

- Не скажите, девушка, не скажите, - мягко не согласилась с ней одна из попутчиц. - Знаете, какие осенью здесь грибы!

Вокруг действительно была благодать. Дети убежали далеко вперед, гоняясь за бабочками, а четыре женщины неспешно шли по проселочной дороге, стараясь не думать о том, что происходит сейчас на базе.

Скоро им пришлось отойти к обочине, чтобы пропустить огромный черный внедорожник с затонированными стеклами.

- Неужели еще одна партия веселых рыбаков? - подумала вслух Марина. - Надеюсь, это не к нам на базу.

Машина, поднимая за собой шлейф коричневой пыли, скрылась за жиденькой ивовой рощицей.

4

Авторитетный предприниматель Николай Сутулин плохо разбирался в элитных спиртных напитках, зато прекрасно - в дорогих автомобилях. Его автомобиль был новым, дорогим и мощным, а два стареньких джипа, бесцеремонно загнанных в самый центр базы экологического туризма - нет.

Приезжие рыбаки, несмотря на все их понты, были в глазах Сутулина совершенными нищебродами.

Даже если бы наметанный глаз Сутулина не углядел, что джипы скоро будут годны только на металлолом, состоятельные туристы никогда бы не сунулись на бюджетную базу с туалетом типа сортир и летним душем во дворе. И не притащили бы с собой прихваченную по дороге шлюху - одну на всю разношерстную компанию.

Нет, они преспокойно отправились бы на базу нормальную - с комфортными коттеджами, рестораном, мотолодками, егерями и элитными девушками для удовольствия. То есть на одну из его, Сутулина, баз. И вот там они, заплатив хорошие деньги, могли бы буянить сколько душе угодно. Если бы захотели - на солидных базах много других развлечений.

Такой же рыбацкий рай Сутулин собирался устроить и на месте вузовской базы экологического туризма - после ее покупки, разумеется. Обнаружить здесь вместо интеллигентных горожан иногородних буянов, отрывающихся за 120 рублей в день как не в себя, было неприятным сюрпризом.

Николай приехал на базу, чтобы оценить предлагаемый товар - старый его знакомый, недавно доросший до ректора провинциального вуза, сразу решил избавить вверенное его заботам заведение от кое-какого имущества.

Решение расширять-таки туристический бизнес пришло к Сутулину после тяжких раздумий. Да, осетры в Волге, считай, закончились, но там еще плавает много всякого другого интересного, и за возможность поймать трофейную рыбу богатенькие Буратино со всей страны готовы выкладывать неплохие деньги.

И если вообразить себя не холуем, а радушным хозяином, положение выглядит не так уж плохо.

Подвернулся случай к двум имеющимся базам прибавить третью - надо его использовать.

Конечно, сохранялась опасность разделить судьбу Васьки Мятого, но ведь хозяину подходить к воде вовсе необязательно?

5

Пьянчуги не заметили появления на территории базы нового лица - Сутулин предусмотрительно оставил машину с водилой за оградой, прихватив с собой только телохранителя.

Поморщившись от звуковой волны, исходящей из магнитолы одного из джипов - Русское радио! Ща у вас все будет хорошо, блин! - авторитетный предприниматель сделал небольшое, но емкое видео на смартфон, отыскал в контактах строчку «никита чиновник» и скинул фильмец этому самому Никите. После чего начал обходить базу по периметру, изучая будущие владения. Мдя, здесь все только сносить и строить заново. Стоит ли ввязываться? Может, лучше вложиться в апгрейд двух старых баз?

Николай добрел до какой-то сараюшки, при ближайшем рассмотрении оказавшейся летней кухней. Окна и двери по случаю теплой погоды были нараспашку, и Сутулин услышал негромкие голоса. Точнее, один из них был пьяный и потому местами негромкий, а местами и громкий, а второй вроде как был негромкий, но без наркоза ввинчивался в мозг. Николай, дав знак телохранителю, остановился послушать.

Разговор серьезно отдавал безуминкой.

Явившийся на кухню в поисках воды предводитель захватчиков убеждал готовившую себе здесь завтрак даму, что рыбаки приехали из самой столицы, ну, точнее сказать, из Зеленограда, и поэтому жалкие провинциалы должны не мешать им отдыхать и вообще жаться по стеночкам.

Возможно, мужчина не произносил бы таких феодальных речей, но он был, увы, пьян, а, как известно, что у трезвого на уме…

Собеседница же его оказалась тоже не лыком шита и принялась пространно рассуждать, что ее, вузовского доцента и доктора наук, Москвой не удивить, поскольку не раз приходилось бывать в столице на различных научных конференциях, и вообще все здесь отдыхающие люди ученые и, по большому счету, мозг нации.

Из ее речей непонятным образом вытекало, хоть слов таких явно и не произносилось, что собеседник ее и иже с ним - совершеннейшее быдло, которому надлежит валить с базы, извиняясь и кланяясь.

Сутулин слушал и на глазах зверел. Дама заставила его вспомнить завуча в родной школе, которая так же умела давить интеллектом на местное хулиганье. Приезжий же баклан раздражал просто одним своим существованием. Ишь, раскукарекался! Никаких залетных нищебродов на базе, которую он почтил своим вниманием, быть не должно. И быковать, если уж на то пошло, здесь позволено только ему.

Интересно, как скоро примчится на рабочее место вздрюченный ректором завбазой? А в том, что он примчится, Сутулин нисколько не сомневался.

Никита очень ревностно относился к тому, что считал своим.

И неважно, что ректором он стал всего полтора месяца назад. Сейчас он поставит этот вуз на дыбы!

Николай взял себя в руки, коротко хохотнул, сделал знак телохранителю и, посвистывая, ушел с территории базы - все, что нужно, он здесь уже увидел.

Глава 19. Разговор на антресолях

«Но если не я, то кто же?

Если не я - никто».

Владимир Солоухин.

1

Собираясь к выходу во внешний мир, Сим никак не могла справиться с мандражем. Все-таки последние минуты, когда она там находилась, были связаны со смертью предыдущего носителя и жуткой неопределенностью, пока она не вспомнила себя.

Гор, о присутствии которого она в волнении забыла, внимательно наблюдал за ее терзаниями, в конце концов не выдержал и принялся давать ценные советы.

- Сосредоточься. Представь себя яйцом. Страусиным, с твердой-твердой оболочкой. Представила? А теперь сжимайся, сжимайся, сначала до куриного яйца, потом до перепелиного… А скорлупу оставляй той же толстой, страусиной. Коммуникационный пучок только не забудь высунуть наружу. Получилось?

Сим и сама прекрасно знала это упражнение, разработанное в давнюю пору для разведчиков и спасателей, но именно сейчас оно почему-то вылетело из памяти. Спокойные наставления Гора помогли сосредоточиться, и совсем скоро она была готова отправиться в путь.

- Отправляемся сначала в бывшую квартиру покойной Настасьи Агафоновны Колышенко, это с ней у нашей потеряшки Ежды был симбиоз, - начала командовать Сим. - Если Ежды там нет, осмотрим жилье правнучки Настасьи Виктории. По моим данным, именно из-за нее Ежда решила во внешнем мире задержаться, так что, вполне возможно, она там и затаилась где-нибудь в уголке.

- А что не так с этой правнучкой? - поинтересовался Гор, прицепляясь к Сим коммуникационным пучком, чтобы не потерять друг друга по дороге. Сейчас он сознательно забалтывал подрастерявшую квалификацию начальницу, пытаясь отвлечь ее и заставить действовать на автомате. Хотя и Проблема Ежды его тоже интересовала.

- Помнишь, мы, когда командой собирались, пришли к выводу, что у всех наших клиентов своя идефикс? - Сим уже построила при помощи Инфоспирали кратчайшую прямую до дома Настасьи и заскользила по ней вместе с Гором, попутно рассказывая историю Ежды. - Эта Настасья Агафоновна была серьезная долгожительница, и умудрилась пережить и дочь, и внука. Ну Ежда и возомнила себя покровительницей семьи, которой никак нельзя уходить, пока вся оставшаяся родня не будет в шоколаде.

Дочь-то, умирая, кстати, в хорошем пенсионном возрасте, просила ее приглядеть за своим сыном. А внук, в свою очередь, попросил присмотреть уже за своей дочерью. Настасья же не знала, что он просто хотел старухе цель дать на остаток жизни, чтобы не сильно по нему скорбела. Да он и дочку свою просил, в свою очередь, приглядеть за прабабкой. В смысле, когда меня не станет, дорожите друг другом, дорогие мои родственники.

- А где же мать этой самой правнучки? Разве не она должна о дочери позаботиться, если уж на то пошло?

- А та еще раньше снова вышла замуж, родила второму мужу сына и из-за всех сил держится за новую семью.

Взрослая дочь для нее отрезанный ломоть.

Образование она ей дала, квартира Вике от отца досталась. Что еще надо?

Родители Викины были в разладе и разводе, попивал он, со слов его симбионта, и вообще человек был в общении сложный. А Настасья обиделась - она считала развод греховным баловством, и с бывшей женой внука просто перестала общаться. Сбросила ее, что называется, со счетов.

В старости совсем чудить стала, за своих принимала только кровных родственников, Вику вот, да еще одну совсем дальнюю четвероюродную племянницу. Вот они вдвоем за старухой и приглядывали, продукты ей привозили, лекарства, то да се. А так она жила одна и до самой смерти сама себя обслуживала. Только почти оглохла, да и со зрением большие проблемы были.

- Да, ситуация… И какого же счастья Ежда для Настасьиной правнучки хочет?

Сим замялась. Стало казаться, что в ее пересказе старорежимные мечты старухи о хорошем женихе для правнучки будут выглядеть совсем уж глупо. Кроме того, Сим почему-то неудобно было обсуждать с Гором чужие матримониальные устремления. Но сказать надо, все равно Ежда, когда они до нее доберутся, сама все это озвучит.

- Точно только она сама сможет ответить, - начала Сим осторожно. - Но симбионт ее соседа свидетельствовал, что Настасья как-то обмолвилась о негодящем ухажере правнучки. Думаю, она надеется осчастливить Вику богатым женихом.

- Неожиданный поворот! - Гор, к счастью, не подумал смеяться, хотя и был удивлен. - Помнишь, раньше мы уже сталкивались с похожими ситуациями, когда рауты-с не хотели уходить после смерти своего хомо. Но там в опасные времена оставались одни без пригляда совсем мелкие дети, и беспокоились о них матери, а не прабабушки. Надо же, жениха ей подавай! Согласись, Сим, жизнь хомо стала изрядно комфортней. И мы размягчились вместе с ними.

- А разве это плохо, Гор, разве плохо?

За разговором спасатели добрались до бывшего жилья Настасьи Колышенко. С первого взгляда им стало понятно: потеряшка тут не обитает - в квартире был сделан глобальный стенообдирательный ремонт и не осталось и следа того, что долгие годы здесь в одиночку проживала очень пожилая женщина.

- Ясненько, - озвучил Гор очевидное. - Квартиру наследники продали. Здесь Ежда прятаться не будет, тут же ничего не сохранилось, что бы ее связывало с прожитой жизнью. Давай теперь к Виктории.

2

В квартире проблемной правнучки спасателей ждала удача - Ежда скрываться не стала и сама переместилась им навстречу. Выглядела она великолепно - структура ее информационного тела была плотной, лоснящейся, коммуникационный пучок оказался гуще и длиннее, чем у гостей.

Радости от встречи Ежда не выказала:

- Спасатели… За мной явились, значит… А меня спасать не надо. Я свои дела здесь закончу и сама приду.

Сим оказалась готова к такому приему и предложила все-таки пообщаться.

Ежда с неохотой согласилась, пригласив гостей в свое логово. Оно оказалось обустроено на антресолях, где хранились залежи всякого неведомого барахла, складируемого здесь с незапамятных времен.

- Давайте уберемся на всякий случай с глаз долой. Вика на работе, но может прийти мальчик этот, Олег. - Ежда неожиданно развеселилась, чем слегка напугала Сим - ничего веселого в ситуации она не видела. - Представляете, правнучка наняла телохранителя, чтобы охранять от меня своего хахаля!

«Ой-ой-ой, да Ежда, оказывается, еще и наследила! - с неодобрением заключила Сим. - Надо срочно забирать ее отсюда».

Спасатели послушно проследовали за хозяйкой на антресоли. Там, упакованный в объемную коробку, обнаружился слегка обшарпанный кукольный домик с почти всамделишной мебелью, принадлежавший когда-то маленькой Вике и невесть зачем хранимый все ее взрослые годы.

Ежда направилась к розовому диванчику, распалась на фрагменты и эффектно присела на него, уже собравшись в бесцветную крохотную старушку в теплом домашнем халате, на широкий воротник которого спускалась косица из седых жиденьких волос.

- Так беседовать будет удобней, а этот размер экономней, - пояснила она свои действия, с любопытством ожидая ответного шага гостей.

Гор тут же обратился в нестарого еще жилистого мужичка в татуировках, с костистым лицом и намечающейся лысиной. Одет он оказался в растянутые треники и плохо выстиранную белую майку.

Если Гор надеялся смутить своим видом старушку - божий одуванчик, то его план закончился провалом. Оценив образ спасателя, она направила все свое внимание на Сим. Той совершенно не хотелось возвращаться к, казалось, навсегда оставленному образу Вероники Борисовны, но выбора, похоже, не было. Через мгновение на кукольном стульчике сидела уютная сдобная пенсионерка. Понятное дело, тоже в халате.

«Униформа у них, что ли, - позабавился про себя Гор, тоже усаживаясь на кукольное креслице. Потом оценил собственный наряд и развеселился еще больше. - Высокое общество!»

Иллюстрации и обложка Анны А.

- Так по какой причине, ты говоришь, правнучка твоей бывшей хомо наняла телохранителя? - жестко спросила Сим. - Ты им показываешься?

- Нет, что ты, я же понимаю, - принялась оправдываться Ежда, проклиная свою неожиданную болтливость. - Так, чуть-чуть полтергейста, чтобы отпугнуть этого плешивого Виталия!

- Ну и как, отпугнула? Виталий, надо полагать, упомянутый хахаль? И какие дела ты здесь собираешься заканчивать? Отгонять от бывшей правнучки женихов?

Сим засыпала Ежду хлесткими фразами, рассчитывая пробиться к разуму раут-симбионтки и заставить ее отринуть от себя привязанности уже прожитой жизни.

Ежда отвела кукольные глаза. В таком изложении ее миссия, действительно, немного отдавала сумасшедшинкой. Но как же Вика? Ведь пропадет! Виталий ей совсем не подходит, Ежде ли не знать. Девочка потеряет с ним свои лучшие женские годы, а потом что? Нет, Виталия гнать, гнать и гнать! И спасателей этих гнать. С ней, с Еждой, все в порядке. Вот выдаст правнучку замуж и отправится в Информационное Облако. Или дождаться первого праправнука? Проследить. А то ведь девочка такая неприспособленная…

В замочной скважине заскрежетал ключ, входная дверь в квартиру распахнулась и на пороге появился рослый круглощекий юноша с тугими соломенными кудрями. В руках он держал сумку с ноутбуком и пакет с какими-то овощами.

- И ничего он не лысый, - заметил Гор, свесившись с антересолей и с интересом разглядывая пришедшего. - И хозяйственный какой, вон, помидорок своей девушке принес. И умный, с ноутбуком.

- Это не тот! - раздраженно заявила Ежда. - Это телохранитель.

- Так, может, ее того? За телохранителя замуж отдать? - воодушевился Гор, возвращаясь на место. - Смотри, какой мордастенький!

- А может, и правда? - призадумалась Ежда и быстро забормотала: - Но не слишком ли он молод для брака? Надо разузнать, из какой он семьи, где учился, нет ли у него наследственных болезней и вредных привычек…

- Молодость - это недостаток, который быстро проходит, - перебил ее Гор. - А вот старость - не радость, да, Ежда?

- Извините, что вас прерываю, - вклинилась в беседу раздраженная Сим. Ведь обещал же Гор не болтать лишнего, а сам! - Ежда, а ты не думаешь, что твое присутствие наносит твоей обожаемой Виктории вред? Ты же прекрасно знаешь, что тянешь с ближайших к тебе хомо энергию и жизненные силы. И с ненавистного Виталия тянешь, и с малолетнего телохранителя этого, а больше всего с Виктории, потому что это ее квартира.

- Я себя контролирую, - обиделась Ежда. - Я знаю, как окукливаться, я была среди первых разведчиков!

- Ты все равно снимаешь с себя скорлупу, когда играешь в полтергейст! Ты ведешь себя эгоистично, и, думая, что приносишь пользу, наносишь вред! Это даже не говоря о том, что ты демаскируешь наше присутствие в этом мире!

- Ладно, - нехотя согласилась Ежда. - Твоя взяла. Но дай мне еще немного времени. Кажется, я знаю, как выдавить этого Виталия из Викиной жизни. Клянусь, если ничего не получится, я все равно уйду! Сама.

- Хорошо, - минутку подумав, ответила Сим. - Немного времени у тебя есть. Но помни, мы следим за тобой. И если что не так, совсем другой пойдет у нас разговор.

Сим и Гор поднялись с кукольных стульчиков, на которых сидели, конечно, чисто символически, поскольку почти не имели веса, и вернули себе обычную форму. Скоро они уже снова были в Информационном Облаке, а прозрачная старушонка все так же сидела на кукольном диванчике в потертом кукольном домике в коробке на антресолях квартиры правнучки и впервые за долгое время думала, что же она на самом деле здесь делает...

Глава 20. Теперь я Чебурашка

Свет ночной, ночные тени,

Тени без конца,

Ряд волшебных изменений

Милого лица.

Афанасий Фет.

1

Татьяна Петровна в самых растрепанных чувствах шла на работу. Полина пропала, а вместе с ней исчез и смысл уже распланированного куска жизни.

И дело было даже не в том, что Татьяна Петровна лишилась наметившегося приключения - она переживала за Волгоградское Привидение как за настоящего потерявшегося ребенка. И в чем-то была права. Полина и впрямь была потерявшимся ребенком, просто заблудившимся на дороге к новому кругу.

Ноги несли кастеляншу, кажется, вообще без участия головы, которая была занята случившейся бедой. А, вот и базар. И побирушки, конечно.

В этом сезоне нищенская артель привезла в город новеньких - двух одноногих дам лет 55-60 на вид. Они восседали в одинаковых дешевых инвалидных колясках метрах в десяти друг от друга на самых козырных нищенских местах - на мосту через городской канал, на одном берегу которого располагалась автостанция, а на другом - базар. Просто сидеть в безделье одноногим дамам было скучно, и они весь день чесали языки с расположившимися рядом торговками жирной маслянистой снедью - сосисками в тесте, беляшами и пирожками вроде бы с картошкой, а может, и с капустой.

Татьяне Петровне казалось, что одноногим следовало бы поубедительнее изображать вселенскую скорбь по случаю увечья, чтобы хоть что-то заработать. Но нет, выражение их загорелых и слегка обветренных лиц было донельзя довольным, а язык не замолкал ни на минуту. Наверное, на базаре было много веселей, чем в четырех стенах опостылевшей квартиры.

Кастелянша вспомнила, как в золотые годы детства бегала к матери на работу на комбинат бытового обслуживания и часто встречала там главного бухгалтера Веру Игоревну - однорукую строгую женщину. Пустой рукав ее платья был аккуратно подогнут и пристегнут булавкой почти у плеча. Маленькую Таню всегда занимал вопрос - почему женщина подворачивает ненужный рукав, а не отрежет его совсем? Ведь рука же не отрастет, никогда-никогда.

Увечье не помешало Вере Игоревне получить образование, сделать доступную ей карьеру, выйти замуж и родить двоих детей. Представить строгую главбухшу побирающейся на мосту Татьяна Петровна не могла и в страшном сне.

Мать шепотом рассказывала Тане, что увечье Вера Игоревна получила во время войны, в горьком малолетстве.

Война... ребенок... Полина! Ну где же ты, девочка?

Смерив неодобрительным взглядом одноногих побирушек, Татьяна Петровна двинулась дальше. Парадоксальным образом мысль метнулась к тому, что жить мы все-таки стали лучше, раз рядом с трудягами может кормиться столько дармоедов.

Кастелянша привычно огибала прилипших к тротуару задами среднеазиатских цыганок и науськанных ими кидаться под ноги прохожим чумазых нечесаных детей - Полининого возраста! - отчего траектория ее движения становилась весьма причудлива. Сегодня ей особенно не нравились нищие тараканоподобные люди, не нравился мусор у обочины, не нравилась погода и сама она себе тоже не нравилась.

Накануне вечером Татьяна Петровна обшарила всю свою квартиру, безрезультатно обежала окрестности, а потом до утра ворочалась с боку на бок, выдумывая всякие ужасы.

- Ну зачем я со всей дури ударила по стене молотком, - укоряла себя женщина. - Конечно, Полиночка испугалась и спряталась. Только где? Неужели я теперь так никогда и не узнаю, что же с ней случилось?

Как назло взгляд упал на разложенные на выцветшем грязноватом покрывале старые игрушки - кастелянша дошла до блошиного рынка.

Торговали здесь самыми странными вещами по таким же странным ценам. Татьяна Петровна не могла взять в толк, какая экономическая выгода в том, чтобы за целый день торговли продать за шестьдесят рублей сильно поношенную и замызганную джинсовую рубашку - то есть изначально она продавалась за восемьдесят, но торг, торг! Возможно, под старыми вещами укрывались более дорогие и менее законные товары, но их Татьяне Петровне никто никогда не предлагал.

Старые игрушки продавала настолько древняя старушка, что Татьяна Петровна почувствовала себя на ее фоне малолеткой. Сама не зная зачем - ведь Полина пропала из ее жизни! - женщина выбрала из предложенных на продажу сокровищ голого целлулоидного пупса с небольшим проломом на одной из толстых кривых ножек и, не торгуясь, заплатила пятьдесят рублей. Покупку она завернула в запасной полиэтиленовый пакет и запрятала далеко на дно сумки.

2

Наконец кастелянша добралась до рабочего места и в изнеможении опустилась на стул. Настроение настроением, но необходимо было приниматься за дело. Сегодня ожидалась большая группа командированных из Ростова, надо было проверить комплектность и разнести белье по номерам. Как это частенько и бывает, обнаружилось, что в одном комплекте не хватает полотенца, а в другой вложена пусть чистая и отглаженная, но дырявая до неприличия наволочка. Татьяна Петровна рванула ругаться в прачечную: чего-чего, а уж непорядка на своем участке работы она не терпела.

Потом, пытаясь отвлечь себя, кастелянша дотошно пересмотрела запасы моющих средств на складе, составила список недостающего и отнесла его в приемную на подпись Вениамину Николаевичу. Секретарша Элечка с минуту разглядывала ее помятое лицо с темными кругами под глазами, а потом участливо спросила о самочувствии.

- Просто не выспалась, - буркнула Татьяна Петровна. Не рассказывать же любопытной девчонке о потерявшемся привидении! Еще, чего доброго, дурку вызовет.

Кастелянша с силой потерла лицо ладонями. А была ли вообще Полина? Или все ей просто-напросто привиделось? Все-таки возраст уже не сахар.

Вон у соседки с первого этажа пожилая мать и вовсе впала в маразм, именуемый нынче каким-то красивым словом на букву «а». Все время болтает какую-то агрессивную чушь и норовит сбежать из дома. Прошлым летом за ней не уследили и потом двое суток искали с милицией и волонтерами.

Нашли в психушке, куда старушку доставили какие-то доброхоты. Домашнего адреса-то она не помнила, и как ее зовут, сказать не смогла. Оказалось, бабушка «пошла за грибами». В палисадниках она их, что ли, собиралась искать?

Нет уж, избави бог от такого долгожительства! Татьяна Петровна в мрачных чувствах потопала обратно на склад.

Потом ее позвали к телефону, и настроение кастелянши упало вообще до нуля. Звонили из редакции «Комсомольца Волги», чтобы сообщить, что статья о Полине запланирована на ближайший номер. Дольше тянуть нельзя - материал собираются ставить на полосу, посвященную Дню памяти и скорби, а 22 июня уже в ближайший понедельник. И если со снимком пупса ничего не получается, статью поставят без него.

Татьяна Петровна дала вялое согласие, пообещав, что если у нее появится время до четверга, то она обязательно принесет обещанное фото (или саму игрушку) в редакцию. На той стороне провода намекнули, что это было бы крайне желательно.

Потом Татьяна Петровна долго отпаивала себя чаем в бендежке, а когда отправилась сполоснуть посуду в санузел, сразу обнаружила за полуоткрытым окном Полину. Положив ручонки на оконную решетку, привидение с надеждой заглядывало в помещение.

- Полина, девочка моя, вот ты где! - с энтузиазмом воскликнула кастелянша.

- Тетя, ты меня знаешь? Тогда отведи к маме!

Татьяна Петровна переменилась в лице.

- Поля, малышка, ты что же, ничего не помнишь?

- Почему, тетя, я помню. Когда бомбить стали, я очень испугалась и спряталась под перрон. И куклу свою любимую обронила, Дусю! Мама кричала, мена звала. Галька плакала у нее на руках, она маленькая еще, а потом они куда-то пропали. Я долго пряталась, пока стрелять не перестали, а потом еще… А когда выбралась, вокзал какой-то другой стал, и люди другие, и мамы нету… Ты отведешь меня к ней?

Татьяна Петровна решительно подошла к окну. Снова оббегать вокруг здания ей не хотелось.

- Вот что, Полина, ты сможешь протиснуться через решетку?

- Я попробую.

Волгоградское Привидение подпрыгнуло, чуть зависло в воздухе и легко миновало узкое отверстие в оконной решетке. Татьяна Петровна сделала вид, что не заметила, как подол клетчатого платья просочился сквозь толстые железные прутья.

- Послушай меня, детка, я не знаю, где твоя мама, но мы попытаемся ее найти. Ты ведь знаешь, что такое газета, правда?

Девочка кивнула.

- Мы твою историю напечатаем в газете, люди прочитают, тебя вспомнит кто-нибудь из знакомых твоей мамы и расскажет нам, где она. Идет? А пока пожи… побудешь у меня.

- Хорошо, тетя, я согласна.

3

С трудом дождавшись окончания рабочего дня, кастелянша отвела привидение домой и, не чинясь, усадила у телевизора.

Полина снова заворожено уставилась на Чебурашку.

Татьяна Петровна же вернулась к прежнему плану. Надо было, как не крути, вешать портрет, но забивать в стену дюбель, увольте, женщина больше не собиралась.

У нее было все продумано за бессонную, полную самоупреков ночь.

Кастелянша быстренько сбегала «до магазина», заламинировала вынутый из рамки рисунок, а потом присобачила его, по собственному определению, к обоям при помощи кусочков малярного скотча. Вышло чуть- чуть кривовато, но на это женщина махнула рукой. Перемотав по просьбе Полины Чебурашку на начало, она уселась на кухне за торопливый ужин. Время было еще не позднее, и Татьяна Петровна рассчитывала успеть мобилизовать Танюшку.

- Как хорошо быть Чебурашкой! - внезапно раздалось из «залы». - Он маленький, хорошенький, его все-все любят и никто-никто не боится!

- Да-да, деточка, - автоматически откликнулась Татьяна Петровна, занятая своими мыслями, - конечно, он хороший.

Быстренько помыв посуду после ужина (домашнюю работу копить нельзя!), Татьяна Петровна отправилась к соседям вербовать Танюшку.

- Надя, я чего пришла-то, - заявила она соседке с порога. - У меня сейчас гостит троюродная внучка, двоюродного брата сына дочка, ну помнишь, я кассеты с мультфильмами для нее взяла, так вот она как увидела мой портрет на стене, ну тот, что Танюшка рисовала, так ни на минутку не отстает, просит, чтобы и ее нарисовали. Танюшка, ну возьмись, пожалуйста, нарисуй, а то она скоро уедет. А я вам потом вишневого компота две банки дам, Танюшкиного любимого.

Выпалив на едином дыхании приготовленную речь, Татьяна Петровна с надеждой посмотрела на высыпавших в прихожую и уставившихся на нее соседей.

Позировать начинающему, да и, прямо скажем, мастеровитому художнику - изрядный геморрой: попробуй-ка, посиди недвижимо несколько часов. Соседи еще помнили, как Татьяна капризничала и не хотела служить натурой и как потом кривилась, разглядывая работу - начинающая художница еще не научилась льстить клиенту и тщательно прорисовала все морщинки на лице модели. И вдруг такой кувырок, можно сказать, заказ! Хоть и за компот.

- Пойдемте, тетя Таня, посмотрим на вашу внучку, - покладисто согласилась Танюшка.

Татьяна Петровна прошлепала впереди тезки в свою квартиру, скинула подъездные тапочки и заспешила в комнату, почти припевая: «Полина! Полиночка! Сейчас тебя будут рисовать!»

Замешкавшаяся в прихожей Танюшка двинулась было за ней, как вдруг женщина, выпучив глаза, вылетела из комнаты и с криком: «Потом, потом, извини, Танечка, живот жутко схватило» почти что выпихнула ее в подъезд. Танюшка подивилась закидонам соседки, но, понимая, что понос - дело затяжное, безропотно отправилась домой.

Татьяна Петровна же, вместо того, чтобы со всех ног ринуться в кабинет задумчивости и поспешно плюхнуться на унитаз, отправилась на кухню, и, накапав в стакан с водой «на глаз» валокордина, ухнула его одним глотком. После этого, отдышавшись минуты три, она решительным шагом направилась в комнату.

Полины там не было. В углу на стуле, уставившись на хозяйку большими круглыми глазами, сидел крупный полупрозрачный Чебурашка.

Глава 21. На нас напали короли

Я не дам свою родину вывезти

За простор чужеземных морей!

Я стреляю - и нет справедливости

Справедливее пули моей!

Никогда ты здесь не жил и не был!..

Но разбросано в снежных полях

Итальянское синее небо,

Застекленное в мертвых глазах…

Михаил Светлов.

1

Вернувшись из внешнего мира в Информационное Облако, спасатели отправились по своим ячейкам. Гор - составлять коварный план по выманиванию Сутулина на реку, а Сим - обдумывать предстоящий разговор с двумя проблемными членами команды - Икой и Мони.

Долго пробыть в одиночестве Сим не пришлось - почти сразу же к ней ворвалась Ика. Оказалось, маленькой запятой не терпелось поделиться своими изысканиями по Проблеме Веты, и она уже два раза пыталась попасть к Сим в ячейку, но не заставала ту на месте.

Сим было приятно видеть Ику такой увлеченной, поэтому она не стала откладывать разговор до общего собрания.

Хотя, конечно, правильнее было бы обсуждать задачи в присутствии всей команды.

Но если она уже выслушала Гора, то почему должна отказывать в том же самом Ике?

Ика, как оказалось, подошла к своей задаче с самым широким охватом. И в результате просто утонула в побочной информации. И теперь ей хотелось все это с кем-нибудь обсудить.

- Я сначала просмотрела данные, которые оставили симбионты фашистских оккупантов.

«Неожиданный подход», - подумала Сим.

- Я, конечно, не думала, что найду у них что-нибудь про Вету. Но погуглила для общей картины.

Представляешь, в Сталинградской битве, кроме немецкого верхмата, участвовали армии Королевства Италия, Королевства Румыния и Королевства Венгрия! И еще Независимого государства Хорватия! Очень независимого, да. Которое за год до этого было в составе угадай кого? Королевства Югославия.

Зацени, насколько еще совсем недавно в мире все было по-другому. На нас напали короли! Прямо как в каком-нибудь средневековье!

«На нас?» - Сим призадумалась.

А не зря ли она предложила Ике заниматься Проблемой Веты? Ведь ей совсем скоро в новый круг, и надо всеми силами избавляться от эмоций прежнего. А война, да еще Отечественная - вещь очень эмоциональная. Существование же раут-симбионтов похоже на современный футбол с трансфером игроков: сегодня ты играешь за Россию, а в следующей жизни за Китай.

Конечно, бывали случаи, когда раут-с настолько врастал в историю и менталитет какого-нибудь народа, что в каждом последующем симбиозе всеми силами подталкивал своего хомо к переезду в вожделенную страну. То-то местные потом удивляются, когда в сибирскую глушь переселяется какой-нибудь индеец из Гондураса и вполне комфортно там себя чувствует.

Синдром зацикленности - вот как это называется. И среди раутов-с это состояние не приветствуется, поскольку они надеются примирить хомо, а не культивировать между ними противоречия. А для этого симбионтам нужен опыт жизни с представителями разных народов.

- Порубили этих королей в капусту! - продолжала делиться впечатлениями Ика. - Они потеряли под Сталинградом почти два миллиона убитыми, ранеными и пленными. А кто-то и сбежал.

Вот представь, сколько их симбионты в Инфоспираль вывалили инфы!

Послушай, Сим! Зачем им было это нужно? «Королевству Хорватия»? Населения - полтора землекопа. Сидели бы уж у себя спокойно - целее были бы.

- Я думаю, они просто невзначай прилипли по дороге к огромному германскому сапогу. Маленькие страны благополучны только когда им позволяют это большие.

- А я во время второй мировой в Бразилии была, - начала вспоминать Ика. - Они ведь тоже в ней поучаствовали, на то она и мировая. Экспедиционный корпус посылали на итальянский фронт за полгода до капитуляции. Даже боевые потери были - в пределах тысячи человек.

Для моей бразильской хомо эта война была… ну как для сегодняшних россиян война в Ираке. Вроде бы кошмар-кошмар, но нас касается мало.

В Россию в новом круге я в 1998 году попала. Страну давно после войны отстроили, да что там, она развалиться успела, а военные раны до сих пор не зажили. И солдаты не все похоронены, и снаряды неразорвавшиеся, ржавые каждый год продолжают находить. Нас с классом на 9 мая возили в Волгоград на Мамаев курган. Я, кажется, уже рассказывала. Там такое ощущение мощи, причастности к чему-то страшному и великому.

Подозреваешь меня в синдроме зацикленности? Напрасно. Я на русской земле в последний раз в тринадцатом веке круг проходила. И тоже не задержалась. Я все-таки профессиональный спасатель. Так что слушай мои соображения про Вету.

2

Сим вся превратилась во внимание. Похоже, Ика уже составила план действий. Как всегда, надежна и скрупулезна. Хотя, что греха скрывать, переключение эмоций от одиннадцатилетнего подростка - «погуглила» она в Информационной Спирали, скажите на милость! - до умудренной сотнями симбиозов спасательницы и обратно выглядело несколько пугающе.

- Я не только на симбионтов фашистов любовалась, я еще информацию о прифронтовом Сталинграде изучила.

Если коротко, до войны в городе было что-то около четырехсот тысяч жителей. К лету сорок второго туда перевезли госпитали со всего юго-западного фронта, плюс стянулось огромное количество беженцев с Украины и западных областей России. Сталинград был перенаселен, беженцы в садах и на берегу в лодках ночевали.

Массовую эвакуацию раненых и гражданских начали поздно, бомбежки уже начались. Не ожидали, что до такого дойдет, - к учебному году в городе готовились. Но фашисты прорвали линию обороны под Харьковом.

Вывезли из Сталинграда не всех, примерно тысяч сто гражданских в городе остались. Прятались по подвалам и бомбоубежищам, потери, конечно, огромные среди мирного населения были.

Я изучила свидетельство симбионта одного сталинградского старшеклассника. Ну, то есть он это в 1942 году был старшеклассником, а так и в войне успел поучаствовать, и до восьмидесяти дожил, его раут-с в Облако только два года назад вернулся.

Так вот, когда немцы еще были под Ростовом, старших школьников Сталинграда распределили по улицам города. Они ходили по дворам - пацану этому досталось около 80 домов - и рассказывали жителям, куда идти, если придется эвакуироваться, что брать с собой, максимальный вес груза.

И когда немцы с Дона прорвались, поступил сигнал к полной эвакуации.

Многие не хотели уходить! Потому что сложно двигаться в неизвестность, терять нажитое. Рассуждали: "Я тут как-нибудь, со мной ничего не случится!" И до последнего оставались…а потом бомбежка началась…

Никто не знает будущего. Кроме Анг, конечно.

3

- Вот уж точно, кроме Анг! - Сим порадовалась передышке в разговоре на тяжелую тему. - Ты что, тоже ее встретила? Представляешь, что она мне наплела? Будто бы Крым в две тысячи четырнадцатом году вернется в состав России! Заманчиво, конечно. Но разве такое возможно?

Высказав пожелания по поводу Крыма, Сим тут же сама себя одернула. «Что я плету? Зачем мне Крым? Я ведь уже не Вероника Борисовна. Может быть, следующий круг я буду проходить на Украине? Может, даже еще стану кричать «Москаляку на гиляку!»

Да нет, не должно такого случиться! К тому времени многое в мире изменится. И уж накал страстей на Украине точно спадет. И все-таки следует попытаться пойти в новый круг подальше от этих мест. Иначе моему следующему хомо когнитивного диссонанса не избежать. Отправлюсь-ка в Юго-Восточную Азию, если получится. В тех краях тепло и пальмы».

4

- Так что там было с эвакуацией?

- Я внимательно изучила всю информацию, которую оставила в спирали Руви, - продолжила свой доклад Ика. - Хомо Веты она потеряла на сборном пункте. Он был недалеко от железнодорожного вокзала. Это важно! Но вывозили беженцев не по железной дороге, а на речных судах на левый берег Волги.

У хомо Руви, двадцатичетырехлетней Екатерины Ничковой, за плечами был вещевой мешок, а на руках двухгодовалая Галя. Пятилетней Полине она велела уцепиться ей за юбку и ни за что не отпускать. Они стояли в толпе, чего-то ждали, и тут город начали бомбить. Паника, давка, Полину от матери оттеснили…

Екатерина стала кричать, звать дочь, Галя на ее руках расплакалась, военные начали закидывать в кузов грузовика женщин с детьми, ее никто и слушать не стал… Кругом падают бомбы, рушатся дома, мечутся люди. В общем, выгрузили их на берегу, сразу же загнали на катер, и он тут же отплыл. В соседний катер с беженцами попал снаряд, он пошел ко дну…

Дальше, если кратко, Екатерина с Галей выжили, ей удалось добраться в соседнюю Астрахань - туда война не дошла - к двоюродной сестре.

В сорок третьем году жители стали потихоньку возвращаться в Сталинград. Хомо Руви не вернулась - куда там возвращаться? - осталась с младшей дочерью у родни. Но при первой возможности, сразу после войны, туда съездила, надеялась что-нибудь узнать о ребенке.

Какое там? Город в руинах, те, кто вернулся, живут в подвалах и землянках, в цехах заводов, которые сразу же стали восстанавливать. Ни соседей, ни знакомых разыскать не удалось.

Муж Кати вернулся с войны живым (умер потом намного раньше нее). У них родился еще один ребенок, сын Петя, ему сейчас шестьдесят три года. Гале - шестьдесят девять. У обоих есть дети и внуки, но они к нашей истории отношения не имеют.

Екатерина всю свою жизнь искала старшую дочь. Она писала десятки запросов в адресные детские столы, которые были созданы специально для розыска потерявшихся на войне детей. Она обращалась в детские дома, куда попадали сироты, эвакуированные из Сталинграда. Она писала на радиостанцию «Маяк», в передачу «Ищу человека».

Вела ее, кстати, Агния «Зайку Бросила Хозяйка» Барто. Передача начала выходить в шестьдесят пятом году, через двадцать лет после войны. Екатерине тогда было уже сорок семь, а Полине могло бы быть двадцать восемь. Если бы.

Выяснить о судьбе дочери Екатерине так ничего и не удалось, но она надеялась, что Полина все-таки осталась жива, просто по малолетству не вспомнила в детдоме свою фамилию.

Женщина всю жизнь промучилась чувством вины, хотя, казалось бы, что она могла в той ситуации сделать? Она тысячи раз проигрывала в голове варианты, где сажает Полину себе на плечи, где держит обеих дочерей на руках, где просит помочь соседку…

В восемьдесят шестом году Екатерина умерла. После возвращения в Информационное Облако Руви первым дело стала искать в Спирали инфу про Вету, но опять ничего не нашла. Тогда она принялась ждать ее, но так и не дождалась - стабильность ее подходила к концу, и Руви пришлось отправляться в новый круг.

5

- Теоретически срок жизни хомо Веты пока не истек, - принялась рассуждать Ика. - Полине сейчас могло бы быть всего семьдесят два года, а когда Руви ушла из Облака, и того меньше. Но Руви потеряла всякую надежду и оставила в Спирали обращение к спасателям.

Жива еще Полина - хорошо, но мы исходим из ситуации, что материнское сердце - вещун, и начинаем розыскную и спасательную операцию. Так?

Что могло произойти с Полиной?

Моделируем ситуацию.

Знаешь, как ведут себя маленькие дети на пожаре? Они не пытаются выбраться - снаружи для них опасная неизведанная территория, а прячутся в доме - в шкаф, под кровать. Это инстинкт мелкого испуганного животного - при опасности забиться глубоко в нору. Это все пожарные знают, когда ищут детей в задымленном помещении.

Когда Полина потеряла мать при бомбежке, она, скорее всего, забилась в какую-нибудь дыру, сидела там, боялась и плакала. И ждала, что ее найдут. И будем исходить из того, что там ее и убило.

Что в этой ситуации делает Вета? Почему она не отправилась в Информационное Облако?

А потому, что ее накрыло шоком носителя. В кубе. Раз - потеряла мать, паника, два - летят бомбы, рушатся дома, паника, три - боль, смерть, аут. Вета продолжает сидеть в убежище, в которое забилась Полина, и бояться.

Немцы вступают в город. Идет страшное рубилово.

Центральный вокзал Сталинграда тринадцать раз переходил из рук в руки, только за 17 сентября - четыре раза. Где-то здесь к какой-то щели сидит Вета, забилась еще глубже, окуклилась - и сидит.

Немцев выбивают из города, кругом руины. Вета сидит.

Город начинают восстанавливать. Вета сидит.

Думаю, она выбралась наружу даже не сразу после окончания войны. Но выбралась. По-прежнему считая себя маленькой девочкой.

И пошла искать мать.

Я думаю, по железнодорожным путям.

Логическая цепочка: вокзал, поезда, эвакуация. То, что беженцев повезли водным путем, она вряд ли могла предположить.

Итак, вопрос: где Вета может быть сейчас? Вариант, что не сумела сохранить себя и рассыпалась на бессмысленные фрагменты, мы не рассматриваем.

Ее симбиоз с Полиной продлился всего ничего, то есть стабильность у нее почти нулевая. Значит, после того, как она начала двигаться, она должна тянуть энергию из окружающих. И будет делать это совершенно не стесняясь - Вета просто не отдает себе отчет в ситуации.

Значит, ищем в Спирали истории о необычных случаях массового упадка сил, необъяснимых скоропостижных смертях. О каких-то, ну, допустим, «местах с плохой энергетикой». О привидении маленькой девочки - она же, по идее, совершенно не шифруется.

- Но ведь увидеть ее могут далеко не все - только так называемые медиумы, - возразила Сим и вдруг вспомнила собственное эпичное появление перед снохой Вероники Борисовны Ниной. «Нина - медиум? Однако».

- Конечно, не все, но ведь кто-то да видел. Должны были пойти слухи, поищу их в Спирали. Хомо любят болтать обо всем таком-эдаком.

- Ага, и еще навертеть сверху пять пудов небылиц. Знаешь, что услышала моя Вероника Борисовна в апреле 1986 года об аварии на Чернобыльской атомной электростанции? Информацию в советских СМИ последний генсек ЦК КПСС Михаил Горбачев тогда попридержал, а вот иностранное телевидение уже вовсю демонстрировало карты воздушных потоков. Что-то, конечно, тут же просочилось, пошли слухи. Так вот местные сразу принялись рассказывать, что взорвалась баня Чернова!

- Это в центре которая, на улице Бабушкина?

- Ну да. И все у них так. Поэтому слухи про малолетнее привидение просеивай через самое мелкое ситечко.

- Конечно, босс! И еще, я думаю, имеет смысл проследить за Галей - может же «сестра» ее когда-нибудь разыскать? За Петром следить не стоит - Вета не знает о его существовании.

- Ну… Не знаю. Но лишним, конечно, не будет. Все равно, пожалуй, на этом этапе больше ничего нельзя сделать. Ты хорошо поработала, Ика. Проблема Веты очень, очень сложная.

- Ну, не сложнее Проблемы Мар! И кстати, кто это к нам ломится?

Мембрана, прикрывающая вход в ячейку Сим, заходила ходуном.

- Я нашла потомка Петухова!

- Нет! Нет и еще раз нет! - заявила Сим, преграждая дорогу Мони. - Технический перерыв.

Глава 22. Олежка против Оленьки

«После того, как Пух побывал в гостях, он подумал, что пожалуй, не стоит слишком долго засиживаться, если ты не хочешь попасть в безвыходное положение. А что подумал Кролик - никто не узнал. Потому что он был очень воспитанный».

Борис Заходер.

1

Пока Виктория страдала на базе отдыха, захваченной пьяными столичными туристами, оставшийся на страже в ее квартире Олежек отчаянно скучал. На свой пост он заступил вечером и на этот раз решительно зарекся засыпать. Как назло, барабашка, натворивший накануне столько дел, выдохся и затаился.

С собой Олег принес ноутбук, рассчитывая между делом состряпать реферат. Он давно уже вычислил для себя необходимый минимум студенческих телодвижений, выход за пределы которого грозил серьезными неприятностями в институте, и взял за правило выполнять его, как бы ни был занят другими делами.

Олег включил ноутбук и совсем уже было вознамерился поискать в интернете подходящие к теме реферата материалы, как вдруг вспомнил про вчерашнее фиаско. Сейчас он влезет в сеть и полностью отрешится от окружающего мира, а пронырливый полтергейст опять что-нибудь натворит. Пришлось отключить ноутбук.

Поужинать, что ли? Телохранитель сполоснул принесенные с собой помидоры и прочую зелень, - не садиться же окончательно девушке на шею! - порезал салат, заварил чай, приготовил несколько бутербродов. Поел, потом аккуратно вымыл за собой посуду, протер стол.

Барабашка не появлялся.

Заняться было решительно нечем, и у Олега, очень рачительно относящегося к такому невосполнимому ресурсу, как личное время, зачесались руки. Он походил по квартире, поцокал языком, отметив чуть перекошенную дверь на кухню и перегоревшую лампочку в двухрожковом кухонном светильнике, и решительно забрался в ящик с инструментами, замеченный еще вчера в небольшой кладовке, примыкающей к прихожей.

«У каждой одиноко живущей женщины должен быть дома ящик с инструментами, - когда-то поучала Викторию прабабушка Настя. - А уж кому доверить починку, будь то брат, сосед, приятель или поклонник, так или иначе всегда найдется». В результате ящик с инструментами у Вики был, и мужчина тоже был, но вот с починкой что-то не задалось. Так что поле для деятельности у Олега было непаханое.

Поправив дверь, самозваный тимуровец огляделся по сторонам, соображая, где могут храниться лампочки. Лазить в чужой квартире по шкафам даже из лучших побуждений парень никогда бы себе не позволил.

Внезапно по кухне пробежал сквознячок, и нижняя дверца буфета распахнулась, являя миру аккуратно сложенные в уголке лампочки в гофрированных картонных упаковках. «Почему же Вика не поменяла лампочку, ведь на кухне темновато? - мимолетно задумался юный блондин. - И откуда дует, не пойму?».

На первый вопрос прекрасно бы ответила прабабушка Настя, а на второй - ее симбионтка Ежда, но по понятным причинам Олег остался без ответов.

Парень потянулся за лампочкой и обнаружил, что дверца буфета весьма разболтана, а шурупы непозволительно развинтились и чуть ли не на сантиметр выдвинулись из крепления. Олежек хмыкнул, вооружился отвертками и пролетел по всей квартире как ангел мелкого ремонта.

В зале он пару минут простоял перед книжным шкафом, за стекло которого была небрежно задвинута фотография хозяйки квартиры. Вика на ней беззаботно улыбалась всему миру, и Олег в очередной раз возмутился, почему такие милые девушки всегда достаются козлам.

«Работа, работа, это просто работа, и я здесь на задании», - в очередной раз одернул себя парень и вопреки собственным мыслям направился в кладовку за стремянкой. Ему нестерпимо хотелось сделать что-нибудь для Вички. Просто так, а не по найму.

Притащив стремянку на кухню и достав, наконец, из буфета лампочку, Олег оглянулся в поисках какой-нибудь салфетки - раз уж придется забираться на верхотуру, надо будет попутно стереть пыль со светильника. Она наверняка там скопилась, ведь, судя по всему, хозяйка скакала по стремянке нечасто.

Подходящая тряпочка нашлась сразу же, аккуратно повешенная под сушилкой на пластиковый крючочек. Олег чуть смочил салфетку, аккуратно отжал ее, затем выключил от греха свет на кухне, включил для подсветки в примыкающей к ней прихожей и стал ловко взбираться по ступенькам.

Пыли наверху оказалось немного.

Олег сноровисто вкрутил лампочку, и в этот момент кто-то застенчиво позвонил в дверь. Телохранитель машинально взглянул на часы. На них было без четверти одиннадцать. Неужели опять Виталий?

Олег неторопливо сложил стремянку и занес ее в кладовку. Затем, так же не торопясь, подошел к входной двери, заглянул в глазок и увидел в подъезде кошмар своего детства - силиконовую улыбку на лице яркой девушки в коротком легкомысленном халатике и симпатичных домашних туфельках на небольшом каблучке.

2

У каждого из нас есть врезавшиеся в подкорку неприятные впечатления, от которых мы всеми силами пытаемся избавиться, и которые все равно портят нам жизнь.

Раздавленная кошка на дороге. Самоубийца, сиганувший с крыши практически тебе под ноги. Утопленник, которого вынесло на берег на твоих глазах. Телевизионный репортаж с места теракта. Прочитанная в детстве статья об азиатских бесчинствах второй мировой.

Олегова страшилка была совсем уж экзотической.

И мама его, и тетя работали в коммерческой клинике, специализирующейся на пластической хирургии - первая медсестрой, вторая на ресепшене. И, конечно, как и принято в России, работа усердно обсуждалась дома, а ребенка, которого некуда было девать, периодически таскали с собой на службу. Хотя и то, и другое, учитывая специфику учреждения, должностными инструкциями было строжайше запрещено.

Последняя языковая конструкция, кстати, отлично характеризует, как относятся к запретам носители русского языка. Ибо что, по сути, означает устойчивое выражение «строго (или даже строжайше) запрещено»? То, что что-то другое запрещено не строго? То есть - если нельзя, но очень надо, то можно?

Олег с раннего детства слышал, как «страховидлы надувают себе высокие скулы и пухлые губы и становятся от этого еще страшнее».

Розовое детство его пришлось на времена, когда в стране с адским грохотом рухнул железный занавес. Тогда случилось много чего, в том числе и бум на коррекцию внешности, и предложение пыталось угнаться за спросом с известным результатом. Так что старшие родственницы парня знали, что говорили, хотя и, что греха таить, по извечной женской привычке слегка преувеличивали.

От природы Олег был одарен на редкость приметливым взглядом, что, конечно, помогало ему на службе в охранном агентстве, но несколько мешало по жизни.

Ровно так же, как завзятая шмоточница безо всяких ярлыков определит происхождение и цену вашей одежды, Олег, посмотрев на любую даму, тут же замечал все усовершенствования, которые она внесла в полученную при рождении внешность.

К вящей неприятности при этом в голове его сразу всплывал список побочных эффектов, перечисленных в брошюрах, которые от нечего делать он перелистывал на материной службе.

В итоге Оленька призывно улыбалась двери розовыми пухлыми губками, а парень через глазок обреченно пытался разглядеть на них синяки, шишки, деформацию и аллергию.

И в страшном сне он не мог пожелать себе припасть к таким губам страстным поцелуем! А вдруг они под его смелым напором лопнут, и силикон брызнет в разные стороны?

Конечно, ничего такого в реальности не случилось бы, да и силикон уже ушел в прошлое. Но как «развидеть» впечатлившие в детстве страшилки, где такие губы лопаются в самолетах из-за перепада давления?

Открывать дверь собственному детскому кошмару очень не хотелось, и парень воззвал к своему профессионализму. Непременно следовало узнать, что понадобилось поздним вечером Викиной, судя по халату и домашним тапочкам, соседке. Вдруг ей что-то известно про барабашку? После минутной заминки Олежек решительно потянулся к замку.

3

Если бы Вика стала свидетельницей разговора между Телохранителем и своей надоедливой соседкой, она бы очень удивилась. И, конечно, не поверила бы в то, что Оленька весь день усердно трудилась (да неужели?), а под вечер решила испечь пирог (что вы такое говорите?) для любимой бабушки (бабушка живет в Сыктывкаре!), у которой завтра день рождения (возможно), но дома почему-то не оказалось соды.

Нет, как раз в последнем Вика бы нисколько не усомнилась - откуда сода в доме человека, который считает готовку занятием для лохушек?

Однако про Телохранителя, барабашку и даже Виталия Вика и не вспоминала, настолько качественно сестре удалось отвлечь ее от проблем. Правда, предполагалось, что терапевтический эффект будет создан сельскими просторами и водными процедурами, а не скандальными туристами из Зеленограда.

К счастью, когда сестры волевым усилием выгнали закупавшихся детей из Волги и с опасением побрели назад на базу, джипов со всем их пьяным наполнением там и след простыл. Остававшиеся на базе женщина с пожилой матерью шепотом им рассказали, что несколько часов назад сюда примчался наскипидаренный кем-то директор и долго и страшно орал на захватчиков, заглушая даже звук магнитолы. Буйные гости безропотно его послушались, покидали вещи в машины, запихнули на заднее сиденье совсем уже невменяемую от водки и свежего воздуха даму и отбыли восвояси.

Так что впереди у Вики были ничем уже не омраченные сутки отдыха на природе, а у Олега - непредсказуемый вечер в обществе Викиной соседки и еще более непредсказуемая ночь в компании барабашки.

Ну это уж кто на что подписывался.

4

- … иначе выпечка не будет рассыпчатой, а я так хочу порадовать бабушку! - тараторила Оленька, ненавязчиво просачиваясь в прихожую. - Какая жалость, что Виктории нет дома! Досадно, что вы не знаете, где что у нее на кухне лежит. Но, может, мы поищем эту соду вместе?

Для каких целей Оленьке понадобился парень навскидку младше ее лет на шесть, а то и семь, она и сама не смогла бы объяснить, но поступок был совершенно в ее стиле. Девушка сверх меры была одарена глубинным женским инстинктом, заставляющим воспринимать всех ровесниц как соперниц за внимание лучших самцов.

Вокруг соседки крутятся целых два парня. Ну сами посудите, зачем они этакой мартышке?

Оленька символически шаркнула пару раз подошвами тапочек о придверный коврик и как торпеда устремилась на кухню. Без милых посиделок за чаем она отсюда не уйдет.

Олег обреченно потащился следом.

Гостья уже вовсю увлеченно шарила по всем кухонным шкафам.

Эта поганка Виктория никогда ни на минуту не оставляла ее у себя дома без пригляда. Стоило всего лишь пару раз обмолвиться, какой жуткий бардак в шифоньере у соседки Зинаиды, куда она случайно, ну совершенно случайно заглянула, пока хозяйка отошла на кухню помешать суп, и что у Анны Витальевны - подумать только, на вид такая аккуратистка! - в ванной замоченное в баке белье явно перестояло - и вдруг такое недоверие!

Ну ничего, кухня не комнаты, конечно, но и здесь можно хорошенько оторваться!

Олег провожал действия гостьи растерянным взглядом. Ну, может, у них, у подружек, так принято? Но когда девушка с азартом нырнула в шкафчик под раковиной, где можно было бы обнаружить разве что вантуз, запасы моющих средств или ведро с отходами, но никак не продукты, Телохранитель напрягся.

- Так, так, так,- бормотала увлекшаяся Оленька, - смотри-ка, чистящее средство для плиты и духовки у нее довольно дорогой марки. Сколько же она зарабатывает? А это что?

Девушка продолжала рыться в глубинах шкафчика, для удобства встав на четвереньки и, как неделикатно выразился про себя Олег, приняв позу номер сто шестнадцать.

- Э… Ольга…, - нерешительно произнес парень (гостья представилась Оленькой, но ему показалось неправильным называть так девицу сильно себя постарше).

Девушка не слышала.

«Как же остановить-то этот беспредел?»

Внезапно по кухне потянуло сквозняком, и дверца шкафа ощутимо хлопнула увлекшуюся гостью по боку. Оленька ойкнула и принялась выбираться наружу.

«Откуда ветер? - второй раз за вечер задумался Олег. - Как бы Вику не продуло от таких сквозняков. Ну ничего, спроважу эту и разберусь. Есть способы».

Спровадить Ольгу не получалось, несмотря на то, что, по ее собственному признанию, соду обнаружить так и не удалось.

- Вика, наверное, совсем не печет, - печальным голосом сказала соседка, несколько раз деланно чихнула и совсем уже умирающим тоном добавила, что наглоталась пыли и спасет ее только чашка зеленого чая. С жасмином, если есть. И без сахара, конечно.

Кстати, сода в шкафу была, Олег сам ее там видел, когда подкручивал шурупы на дверце, но не стал уточнять - то ли не заметила ее нахалка, то ли просто не знала, как она выглядит. А может, и заметила, но пришла совсем не за этим.

А вот пыли в квартире не было. Совсем. Вика была чистюлей, и странно было этого не замечать. Но Телохранитель не стал вступать в дискуссию со бесцеремонной гостьей - а хотелось, ох как хотелось! - и спокойно потянулся включить электрочайник.

В этот момент на кухне снова потянуло сквозняком, в воздухе запахло смесью перцев, и… Когда Олег снова посмотрел на Оленьку - и отвернулся-то он всего на мгновенье! - она уже вовсю чихала, и не фальшиво, а по-настоящему, да так, что слезы полились из глаз, размывая по лицу нешуточный макияж. Олег протянул пострадавшей бумажную салфетку, она, не глядя, выхватила ее, шумно высморкалась и, скомкано попрощавшись, рванула к двери.

Телохранитель закрыл за Оленькой дверь, проследил в глазок, как гостья, нервно стуча подошвами, поднимается по лестнице (не навернулась бы на своих каблуках!), вернулся на кухню, умостился на табурете и призадумался. А потом убрал все предметы с кухонного стола, посыпал столешницу через ситечко тонким слоем муки, окинул кухню внимательным взглядом и негромко произнес:

- Ну что, Барабашка, поговорим?

Глава 23. Аз воздам, два воздам…

- Ну, сэр, а сегодня почему вы изволили опоздать?

- Я остановился на улице поболтать с Гекльберри Финном.

Марк Твен.

1

На общее собрание спасательской группы, которое сама же и назначила, Сим возмутительно опаздывала. Неуважительной причиной было то, что по дороге она, как сказали бы хомо, сцепилась языками с давней своей приятельницей Нидой, которая тоже недавно вернулась в Облако.

Между кругами Нида входила в научный коллектив, работающий над проблемой стабильности раут-симбионтов, и частенько консультировала спасателей перед выходом во внешний мир.

Случайно встретив приятельницу по дороге, Сим решила перекинуться с ней парой слов. В результате обе они зависли довольно далеко от Российского Сектора Инфоспирали и принялись делиться впечатлениями о пройденных кругах.

Последняя хомо Ниды была из Индонезии, и теперь Сим допекала подругу, задавая ей самые разные вопросы. Ей очень хотелось узнать из первоисточника, чем же таким (кроме производства кокосов и пальмового масла) там у себя занимаются индонезийцы, что, имея четвертое по численности население в мире, они почти никогда не попадают в российские новости.

Интерес Сим был совсем не праздный: конечно, с вероятностью в почти сорок процентов в следующем круге она окажется в Индии или Китае, но и другие страны из топ-10 мира по населению нельзя сбрасывать со счетов. И лучше хоть немного подготовиться морально.

Вскоре после прибытия Сим специально заглянула в Спираль и отметила, что нынче на Лазури ежедневно рождается 365 тыс. детей, причем 57% из них в Азии, а еще 26% - в Африке. Впрочем, родиться в некоторых странах - еще не значит дожить даже до года, это все рауты-с прекрасно сознавали.

На курорты Юго-Восточной Азии у Вероники Борисовны никогда не хватало средств, перечень же новостей об Индонезии, услышанных в последние годы жизни по телевизору, выглядел примерно так:

- Землетрясение произошло у берегов Индонезии (проснулся вулкан, произошло цунами);

- На курорте Бали задержали россиянку с наркотиками;

- В рейтинге по потреблению алкоголя Индонезия на последнем месте в мире (0,3 литра в год на человека).

Содержание этого перечня Ниду немного задело.

- Знаешь ли, в Индонезии тоже, скажем так, не часто пишут о России. Только когда случится что-нибудь из ряда вон. Катастрофа какая или скандал. Не очень эта страна им интересна.

- Слушай, забавно, - отметила Сим, - ведь в России про дальние страны пишут по тому же принципу. При этом сами всерьез обижаются, считая, что за границей намеренно сообщают о них только гадости.

Вообще это их национальная черта - болезненно следить, кто из иностранцев что о них скажет. До смешного доходит, обращают внимание на речи чиновников из каких-то занюханных стран, где и населения в два раза меньше, чем у них в самом маленьком из восьмидесяти четырех регионов. А те и рады щеки надувать!

Вот это меня всегда бесило в России. Откуда в них это? От европолюбивого Петра? От железного занавеса? И ничего ведь не меняется, как в Россию ни попадешь. Декорации только.

- У них у одних, что ли, национальные комплексы? - поддержала подругу Нида, которую хомо временами тоже сильно раздражали. - Вот южные корейцы себе на внешность не нравятся, все время что-то пластикой поправляют…

- Точно! Россияне хотя бы считают себя красивыми. Ну, своих женщин - точно. Хотя с какой стати? Ты мне лучше скажи, что, правда в Индонезии совсем не бухают?

- Ага. Трезвенники от бога. А смертная казнь за героин и двадцать лет тюрьмы за марихуану у них для красоты.

У всех их соседей - а это Лаос, Малайзия, Филлипины, Сингапур, Тайланд, Вьетнам - за оборот наркотиков или повешение, или расстрел. Как думаешь, почему?

В Камбодже вот только ввели мораторий на смертную казнь - это они после Пол Пота такие добрые сделались, - но пожизненное за наркотики можно отхватить легко.

- Эх, вот бы в России так! - шутливо размечталась Сим, разделявшая нелюбовь Вероники Борисовны к разного рода выпивохам. - За водочку - расстрел, за портвешок - повешение, за пивасик - двадцать лет тюрьмы…

- Это ты шутишь, потому что сама с такой жестью не сталкивалась. Ладно бы закон был одинаково суров ко всем, так ведь сама понимаешь…

- У хомо вообще плохо со справедливостью. А отдуваться приходится симбионтам. Вот взять, к примеру, Нюрнбергский процесс. Я сейчас очень в теме - наша группа ищет одну потеряшку после Сталинградской битвы. И я вот все время думаю - ответил ли кто за смерть ее пятилетней хомо?

Нюрнбергский процесс вроде бы считается эталоном возмездия военным преступникам. На самом деле - приговорили к повешению несколько генералов, администраторов каких-то, кучу гуманитариев - министра иностранных дел, редактора газеты, партийных идеологов. Болтунов, короче, которых уже никак не используешь.

А по-настоящему жутких военных преступников, которых еще можно было приставить к делу, тайком вывезли из страны. И со своей точки зрения штатовцы были абсолютно правы - зачем уничтожать ресурс, который еще можно использовать? А с точки зрения россиян они подонки, ибо не все в мире меряется материальной мерой.

- А с точки зрения раут-симбионтов отвечать за свои поступки все равно придется, - добавила Нида, которую очень интересовал этот вопрос, напрямую связанный со стабильностью сородичей.

- Вот, к примеру, взялся ты бомбить Югославию, - продолжала рассуждать Сим. - Из соображений демократии или чтобы отвлечь внимание от своих сексуальных приключений с Моникой Левински - не важно. В Индонезии, кстати, об этой истории писали?

- Про Югославию - нет, или моя хомо пропустила, она политикой совсем не интересовалась. А вот про Монику - много. Трудно было пропустить - мировые СМИ несколько лет трещали об этой жиробасине, как из пулемета.

- Ну, не такая уж она жиробасина, - возразила Сим. - Просто хорошо откормленная молодая американка. Твоя хомо, наверное, была совсем миниатюрной?

- Угадала. Она была среднего для местных дам роста - метр пятьдесят два. Индонезийцы вообще самые невысокие из азиатов. И, кстати, может, наоборот, это Моникой пытались отвлечь внимание от бомбежек?

- Вполне возможно, это известный трюк для плебса. В любом случае это военное преступление, но без Нюрнбергского процесса. А в чем, собственно, разница? Убиты люди, но тебе за это ничего нет - ты за океаном и «в домике», фигеешь от собственной безнаказанности.

- А потом твой симбионт возвращается в Облако и - сюрприз! - с высокой долей вероятности отправляется в следующий круг не на Лазурь, а на Пурпур, - подхватила Нида. - Интересно, как все эти бывшие Пол Поты там живут - все-таки это самое стремное место для раутов в Солнечной системе. На грани выживания.

- А ты не думаешь, что это как-то несправедливо, чтобы симбионт отдувался за поступки носителя? Мы же хомо не выбираем - может, ему какой-нибудь совсем отмороженный достался.

- Наш научный коллектив одно время занимался серьезными исследованиями на эту тему. И мы пришли к выводу, что если твой хомо с легкостью воротит гадостные гадости, значит, и в прошлых кругах ты был с неадекватом, и не смог его удержать. Это все накапливается, накапливается… В итоге раут, носитель которого очень уж негативно наследил, все равно не сможет уже здесь существовать. Если его знаменитого хомо вспоминают добром, нейтрально или по-разному, идет позитивная подпитка, а если однозначно проклинают - стабильность уходит, а спрятаться некуда, и тогда остается один выход - идти в новый круг на Пурпур.

- Прямо посмертное воздаяние, как в религии.

- А то! Сама знаешь, кто и зачем ее создавал. На Пурпуре, конечно, тяжело и опасно, и нет привычного раутам симбиоза с высшими формами жизни, но зато гарантированно происходит полное очищение от личностей прежних носителей.

2

- Ну что мы все об общественном, давай о личном, - спохватилась Сим, которую уже сильно поджимало время. - Расскажи, каково живется в стране, которая расположена на куче островов? Правда, что в Индонезии до сих пор есть пираты? Действительно ли многоженство разрешено не только мусульманам, но и всем подряд? У твоего мужа были еще жены? Ты видела варанов? А вулканы? А цунами?

Ответов на все эти занимательные вопросы Сим получить было не суждено, поскольку к болтушкам с двух сторон как две пираньи приближались Анг, ищущая свободные уши, и Гор, задолбавшийся ждать начальницу в окружении трепетных коллег. Которые, как говорят хомо, чуть не вынесли ему мозг: Мони не терпелось похвалиться своими заключениями по Проблеме Мар, а Ика просто нервничала, не понимая, куда подевалось обычно пунктуальное начальство.

Анг подлетела к подружкам первой, и принялась вываливать на них свои прогнозы, одновременно контролируя неумолимое приближение Гора. Что-то подсказывало ей, что недавний уголовник не в настроении выслушивать легкий дамский треп.

Предсказательница находилась в изрядной ажиотации - накануне в Информационное Облако явился Ксон - симбионт внезапно умершего штатовского певца Майкла Джексона. Вокруг него сразу образовался хоровод из поклонников, жаждущих подробностей. Ксон вяло отбивался, отправляя всех желающих в Спираль, куда он сразу по прибытии слил всю информацию о симбиозе со звездой, и даже грозился немедленно отправиться в следующий круг, если от него не отстанут.

В результате Анг, крутившуюся неподалеку, пробило на культурные прогнозы. Она сообщала их всем встречным-поперечным, и наконец наткнулась на Сим и Ниду. Предсказательница заторопилась, выстреливая как из пулемета свои последние пророчества.

- В 2014 году на Евровидении победит бородатая женщина. В 2015 году нобелевскую премию по литературе отдадут Светлане Алексиевич. В 2016 году в арабских странах станут продавать детские хиджабы, стилизованные под косынку Маши из российского мультсериала «Маша и медведь». В 2017 году Стивену Сигалу запретят въезд на Украину…

Гор наконец приблизился к дамам и успел услышать последнюю сногсшибательную новость:

- В 2029 году в очередном фильме у Джеймса Бонда появится не девушка, а парень.

От злости Гор пошел легкой рябью, но взял себя в руки и относительно вежливо поздоровался с каждой симбионткой. С Сим - строго, с Агн - иронично. У Ниды он поинтересовался, над чем сейчас работает ее научный отдел.

- О, у нас есть совершенно новое исследование, - с радостью начала рассказывать она. - Мы пытаемся определить, как влияет на стабильность симбионта степень общественного отвращения к его хомо. Если некоторое время назад, чтобы не видеть раздражающую персону, хомо было достаточно просто переключить канал на своем телевизоре, то теперь он будет натыкаться на нее везде - на всех других каналах тоже, в газетах, на радио, в наружной рекламе, на каждой странице в интернете. Это раздражает.

Вам знакомы такие персонажи в российском сегменте? Чтобы каждый раз, натыкаясь на него, огромное число хомо в сердцах говорили: «Да как бы тебя развидеть!» или даже «Да когда же ты сдохнешь!»

- Да сколько угодно, - согласился Гор. - Удивительный долгожитель Михаил Горбачев, который продолжает делать из Германии какие-то мутные заявления, непотопляемый «прораб перестройки» Анатолий Чубайс…

- Насчет так уж ненавидят - не знаю, это сильное чувство, но вызывают общественное раздражение, например, Джигурда, Волочкова, - начала припоминать Сим. - И много кто еще, на самом деле.

- Ненавидимых согражданами персонажей было достаточно за всю историю хомо, - продолжала объяснять Нида, - но только сейчас они стали раздражителями для поистине гигантской аудитории. Мы составили для себя список наиболее одиозных фигур и планируем внимательно следить за стабильностью их симбионтов сразу же после возвращения в Облако.

- Я думаю, некоторых из них забудут в ту же секунду, как они исчезнут из общественного пространства, - предположила Сим. - Но не всех, конечно, не всех.

Новая идея ученых показалась собеседницам увлекательной, и они стали наперебой вспоминать какие-то случаи и высказывать свои соображения.

Гор с трудом привлек внимание Сим:

- Не знаю, чем там занимаются вдвоем Ика и Мони, но я бы все-таки поторопился присоединиться к ним.

Сим встрепенулась, скомкано попрощалась и заспешила вслед за Гором в Российский Сектор Инфоспирали.

Глава 24. Антон Петухов - победивший и побежденный

«Поэт в России - больше, чем поэт.

В ней суждено поэтами рождаться

Лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства,

Кому уюта нет, покоя нет».

Евгений Евтушенко + Александр Блок.

1

Антон Петухов вышел из районного суда, сдержанно и солидно улыбаясь. Внешне его довольство выдавала только чуть подпрыгивающая походка, как будто радость, распирающая изнутри, отрывала мужчину от бренной земли, по которой нагло ходят козлы из ДПС, выписывающие водителям высосанные из пальца штрафы.

Плечом к плечу с Антоном шагал его друг детства, оперуполномоченный Ринат Узбеков, бравший на себя юридическую сторону выигранного дела.

Друганы шагали победителями. Вместо восторженных дам им улыбались охранники, делопроизводители и судебные приставы. Да и что бы понимали бабы в суровых мужских отношениях между гайцами и водилами?

Несколько месяцев назад Петухов попал в областном центре в некрупную аварию. Какой-то торопыга попытался объехать поток машин по обочине. Антон в это время поворачивал направо, и автомобили слегка «поцеловались». Подъехавшие гайцы оштрафовали торопыгу на полторы тысячи рублей (так его, гада!), и Антона на пятьсот рублей (а меня-то за что?) Вроде как он не уступил дорогу торопыге.

Дело было, конечно, не в пятихатке. Во-первых, виновному в ДТП не платят страховку, а это уже совсем другие деньги. Во-вторых, бесила несправедливость.

Петухов попытался опротестовать штраф в ГИБДД, но там ему вполне ожидаемо отказали. Тогда он пожаловался, что называется, всему городу. И всем встречным-поперечным, и через соцсети, где был весьма активен. Моментально набежало около десятка юристов, готовых помогать добиваться правды. Половина из них, как ни странно, были из ментовки. Что ж, терки между мушкетерами и гвардейцами кардинала актуальны во все времена.

Совместными усилиями подготовили иск в районный суд и были готовы идти хоть до Верховного, но выиграли дело уже в первой инстанции. Ибо не стоило оно на самом деле выеденного яйца, и на суде сотрудник патрульной службы выглядел гораздо бледнее, чем на дороге.

На радостях Антон пригласил друга посидеть вечерком в ресторане, и тот унесся на службу, которая, как известно, и опасна, и трудна.

До вечера было еще полно времени, возвращаться в Причалово смысла не было, и Антон стал раздумывать, чем бы себя занять.

Заезжать в городскую квартиру было неохота. Хотя жена Петухова сто пудов была на работе в своем статистическом управлении, вероятность встречи все же не была равна нулю. А видеться с Натальей у Антона желания не было.

Жена его была категорически неспособна разделить с супругом триумф.

Умение умилительно восклицать «Ты ж мой герой!» она утратила примерно на пятом году супружеской жизни, после энного появления Петухова дома заполночь с боевым фингалом под глазом. Увы, приключения находили Антона на любом ровном месте.

Победы мужа в суде Наталья однозначно не оценила бы, а прицепилась бы с лекцией на тему, что водить машину надо осторожно, а судиться глупо, ибо против системы не попрешь.

Прямо как ее маменька - заслуженный педагог. К счастью, сельский. Петухов вспомнил визиты к теще в райцентр и скривился. На фиг, на фиг!

2

Нельзя сказать, чтобы с женой Антону не повезло. Супруги прожили душа в душу несколько прекрасных молодых лет. Но потом их жизненные устремления стали все более и более расходиться.

Наталья Петухова по жизни была эдакой домовитой Людмилой Путиной, в юности выскочившей замуж за коллежского асессора и спустя годы с изумлением обнаружившей себя супругой президента мировой державы.

Со всеми вытекающими обязанностями первой леди, которые женщину домашнюю и насквозь несветскую принялись невыносимо, вплоть до развода, тяготить.

Петухов в президенты пока не выбился, но шило в заднице имел немалых размеров. Сиюминутно ему требовалось, как говаривал чешский классик, и рыбку пожарить, и кактус полить. Мужика просто распирало от жизненной энергии, которая, казалось, взорвет его, как сверхновую, стоит ему только присесть на минутку.

Наталья, напротив, была медлительна и неэнергична, и на шебутного супруга в какой-то момент у нее просто перестало хватать сил. К тому же спустя энное количество лет супружеской жизни либидо ее отчаянно забуксовало, завязнув в работе, домашних делах и воспитании десятилетнего Петухова-младшего, гиперактивность которого (весь в папочку!) могли погасить, да и то лишь частично, только секция дзюдо плюс кружок авиамоделировния.

Сексуальность Натальи грозила вновь взлететь фейерверком через несколько лет, но, увы, уже не для Петухова, поскольку интимная жизнь супругов постепенно сошла на нет.

Антон, в отличие от жены, был способен к выполнению супружеского долга даже в коматозном состоянии, пробежав марафон или отсидев на заседании райсовета девять часов кряду. Не найдя понимания у жены, он ходил налево, направо, прямо и в любом другом направлении, куда несла его сексуальная энергия.

При этом параметры временных подружек совершенно не смущали депутата.

Бывали у него дамы и ниже его на голову, и выше на две, и объемистее раза в два.

Для него не существовало понятия «мой типаж», которым прикрываются ленивые в сексуальном плане мужчины. Со всеми дамскими телесами Петухов обращался в постели весьма умело, и, поставь он перед собой такую задачу, вполне мог бы написать секс-учебник по обращению с дамочками различного калибра.

Но Антон не торопился делиться с миром своим ценным личным опытом, а литературные выплески своей неуемной натуры обращал в стихи.

Наталья о похождениях супруга знала и, поскольку женщина она была брезгливая, Петухова в свою постель больше не допускала, хотя и разводиться не спешила. Ребенка супруги отдали в школу в областном центре, и постепенно само собой получилось так, что Петухов остался хозяином в причаловском особняке, а Наталья с сыном, который и не подозревал о разладе между родителями, почти постоянно жила в городской квартире.

Лет через десять супругам, возможно, и удалось бы синхронизировать свои биоритмы, и ждала бы их в перспективе уютная совместная старость, но кто же в наши дни цепляется за семью?

3

Все еще пребывая в состоянии эйфории от победы над системой, Антон съездил на мини-рынок в соседний микрорайон, где у него был небольшой цветочный павильончик, навел там шороху, а потом отправился в редакцию «Комсомольца Волги», где он недавно так славно потроллил милую даму, втюхивая ей свои стихи.

На самом деле Петухов не считал себя таким уж поэтом. Почти все свои опусы он сочинял на заседаниях райсовета, опухнув от бесконечных прений косноязычных районных депутатов. Журналисты местной газеты, ранее носившей патриотичное название «Путь к коммунизму», а ныне ставшей просто «Приволжской», любили поймать в объектив его вдохновленное лицо. И, конечно, никому из них и в голову не приходило, что набрасывает у себя в блокноте молодой, подающий надежды депутат.

Прошлый раз Петухов забежал в Дом Печати, чтобы разместить рекламу в «Деловом вестнике». Нужный человек куда-то вышел, и Антон от нечего делать прогулялся по зданию, завернув и на 12 этаж в «Комсомолец Волги». С собой в кейсе у него было несколько листов с распечатанными стихами - Антон набивал их на компьютере, чтобы не потерять - с ними тогда, внутреннее смеясь, он и подкатил к чересчур серьезной сотруднице.

Антон до сих пор с удовольствием вспоминал ее ошарашенное лицо и не мог отказать себе в удовольствии навестить даму еще раз - все равно надо на что-то убить время.

4

Не подозревая о том, что с минуты на минуту ей как снег на голову свалится причаловский поэт, Ираида Сергеевна воевала с полуторалитровой бутылкой питьевой воды с газом.

Легкомысленная секретарша, как всегда, забыла вовремя заказать бутыли к кулеру, и офис на полдня остался без живительной влаги.

Пить воду из-под крана совершенно не хотелось. Хотя на пути к водопроводу она и проходила необходимую очистку, но текла Волга через половину России, неся в своих широких волнах все, что сливали в нее по дороге добрые люди. Поэтом употреблять водопроводную воду внутрь без дополнительных манипуляций было как-то стремно.

Пришлось спускаться в буфет на четвертый этаж.

Ираида для моциона пошла по лестнице, вспоминая по дороге рассказ знакомого егеря. Он в лицах описывал, как в детстве рыбачил с соседом дядей Мишей с лодки и, когда хотелось пить, черпал алюминиевой кружкой забортную воду. И как они оба посмеивались над сумасшедшими москвичами, отправлявшимися на рыбалку с пластиковыми бутылями с питьевой водой.

Ираида и сама в босоногом детстве, наигравшись на улице, прибегала домой и жадно глотала воду из-под крана, даже и без чашки, просто подставляя пересохший рот под струю вкусной холодной воды. Эх, где вы, счастливые наивные времена!

Как назло, в буфете самой маленькой тарой оказались полторашки. Пришлось брать - пить хотелось уже неимоверно. Назад на свой двенадцатый этаж Ираида возвращалась уже на лифте. Вернулась с добычей в кабинет, но на пути к вожделенной влаге обнаружилось еще одно препятствие. Крышка, казалось, была приварена к горлышку бутылки намертво.

Ираида долго пыталась ее одолеть, затем начала перепиливать пластиковое соединение канцелярскими ножницами. Наконец крышка начала поддаваться. Ираида резко крутанула ее и чертыхнулась - отечественный производитель, в отличие от жадных буржуев, налил свою продукцию прямо под горлышко, и весь фасад литературного редактора попал под неожиданный фонтан.

Мокрая Ираида раздраженно подумала о причинах такой щедрости. (Пить ей уже почему-то почти расхотелось). Выходило, что либо жидкость налита «из-под крана» и производитель ее совсем не жалеет, либо у него не в порядке оборудование по розливу воды.

Конечно, это мог быть и хитрый маркетинговый ход из разряда «вот наши дополнительные 10 процентов вам в подарок».

Ираида еще раз оглядела мокрые блузку и юбку и подумала, что таких подарков ей не надо.

Пришлось тянуться за бумажными салфетками. Огромный и помпезный редакторский стол, на котором умещался и монитор, и пара карандашниц, и газетная подшивка, и пластиковые стойки с документами, и еще много всякой офисной ерунды, имел дурную конструкцию. Ящики в нем располагались с двух сторон по бокам столешницы, и офисному сидельцу каждый раз приходилось вставать, чтобы добраться до прячущегося там добра.

Казенные вещи Ираида хранила в ящиках фасадной части стола, а личные - в повернутой к стене. Чтобы дотянуться до них, приходилось вставать в балетную позу. Ираида прогнулась, потянулась, нырнула в верхний ящик почти что с головой и услышала за спиной вкрадчивый голос:

- А вот и я. Принес стихи к празднику.

На самом деле Петухов не был таким уж невеждой и догадывался, что, перед тем как вламываться в кабинет, в дверь неплохо было бы и постучать. Однако же и опыт ему подсказывал, что иногда для ускорения процесса выгодно прикинуться этаким вот лаптем, не признающим этих ваших экивоков.

Как оказалось, дело того стоило и на этот раз.

У сухопарой редакторши, представшей перед поэтом в неожиданном ракурсе, оказались совсем неплохая попка и стройные ноги. Женщина повернулась, и выяснилось, что и грудь у нее тоже имеется, что очень хорошо проглядывалось через насквозь мокрую ткань блузки.

Внутренний Дон Жуан Петухова сразу же сделал стойку.

Ирида вытянула из пачки сразу несколько салфеток и принялась промокать одежду. Петухову она сообщила, что случилась небольшая катастрофа и пусть он пока посидит в кресле. Антон тут же присел и, не чинясь, принялся разглядывать редакторшу. На лице ее не было ни капли смущения.

Промокнув, как смогла, одежду, Ираида опустилась на свое рабочее место и вопросительно взглянула на посетителя.

Антон радостно повторил:

- Как вы говорили, принес стихи к празднику. К ханами, Дню цветения сакуры.

Чувствуя какой-то подвох, Ираида быстренько открыла в поисковике календарь праздников на текущий год. Так и есть!

- Но сейчас же не март! - возмущено сказала она поэту.

- А я заранее. Вы же сами говорили, у вас очередь.

Поэт достал из-за спины веточку с бледно-розовыми цветами, при приближенном рассмотрении оказавшуюся сувенирной, и галантно протянул Ираиде.

- Сакура - это такая японская вишня, которая не приносит плодов. В честь праздника наших японских друзей я и написал стихи. Позволите зачесть? Итак, «Восточные мотивы». Автор Антон Аркадьевич Петухов.

Депутат откашлялся и начал с выражением читать:

- Однажды Инь поплелся к Яни,

Большой распутнице и дряни.

Но отвечала Яню Инь :

- Сгинь.

* * *

Один ниндзя решил, что можно,

Конечно, если осторожно.

Сказала Инь: - Ты это зря,

Когда нельзя, тогда нельзя.

* * *

Крутой Банзай сказал Мазаю:

- Гони монету, растерзаю.

- Гоню я только самогон, -

С достоинством ответил он.

* * *

Вчера Саке, собравшись в дао,

Велел сварить себе какао.

- Какой позор, - отметил Янь,

Какао пить в такую рань!

* * *

Намедни некий самурай

Пошел по делу за сарай.

Сказал Мазай: - А ну-ка сгинь,

У нас тебе не Шаолинь!

* * *

Сегодня пьяный в дым гуру

Догнать пытался кенгуру.

Ниндзя увидел и сказал:

- Вот это, блин, потенциал!

* * *

Купил голодный Харакири

Подсвинков головы четыре.

- Какая дрянь, - сказал Сакэ, -

Свинина в собственном сокэ!

* * *

Японский бог Япону-мать

Коварно валит на кровать.

Не допустил такой разбой

Японский же городовой.

Поэт свернул декламацию и внимательно посмотрел на слушательницу.

Ираида Сергеевна мотнула головой, как будто отгоняя муху, и неожиданно для себя спросила:

- А как правильно – сАкура или сакУра?

- О! Про это у меня тоже есть:

Сказала САкура СакУре:

- Какая ты, подруга, дура,

Цветешь, а ягод не даёшь.

С тобой варенья не поешь.

Ираида Сергеева немного отмерла.

- Да что это за рифма такая: даешь - поешь? Мало того, что глагольная, так и не рифма вовсе!

- Так ведь букву Ё того, отменить собираются! Ей даже памятник поставили. В Ульяновске, на родине Карамзина, ее лоббиста. Значит - рифма! - выкрутился поэт, неожиданно подмигивая Ираиде. О том, что последний стих был совершеннейшей импровизацией, он предусмотрительно умолчал.

- Ну, знаете ли! И вообще, мы не в Японии. Так что никакие это не стихи к празднику. И потом, вы уверены, что японцы нам друзья?

- Японцы, может быть, и нет, а Тошиба точно да! Вот у вас ноутбук какой модели?

- У меня компьютер, - в растерянности ответила Ираида. - И, собственно, какое вам дело? Кстати, через три минуты у меня летучка. Так что…

- Понял, понял, уже прощаюсь. В следующий раз постараюсь принести стихи на отечественную тематику.

«Вот задурил голову, - подумала Ираида, когда Петухов скрылся за дверью. - Ишь ты, Ульяновск, оказывается, теперь родина Карамзина, а не одноименного дедушки Ленина. А Карамзин не историк государства российского, а лоббист буквы ё.

И, кстати, кто из них все-таки дрянь - Инь или Янь? В стихе ошибка или это сознательная путаница для насмешек над невнимательными читателями? Или поэт пытался таким образом отразить единство и конфликт женского и мужского начал? Да какая разница! Плохо, что про беременную русалку я опять не спросила».

Петухов мелкой рысью скакал вниз по ступенькам с 12 этажа и размышлял: «И чего я так покорно из редакции убежал? Подумаешь - планерка! Неужели старею?»

Глава 25. Заседание литературного кружка

Мысли мерцают, на сердце вспышки,

И любовь без передышки.

О Боже, какой мужчина,

Я хочу от тебя сына.

Роза Зименс.

1

Несмотря на нешуточные опасения, в Российском Секторе бывших супругов ожидала тишь да гладь. Обе спасательницы сосредоточенно искали в Инфоспирали интересующие их данные, и вид имели спокойный и деловой.

У Сим, что называется, гора с плеч упала - она успела надумать себе всяких ужасов о конфликте в команде и укоряла себя за опоздание всю дорогу.

Мони сразу же отвлеклась от Инфоспирали и выразила готовность отчитываться по Проблеме Мар. На радость Сим она просто излучала солидность и уверенность.

Ика тоже оторвалась от своих изысканий, и трое спасателей приготовились слушать коллегу.

- Как я уже рассказывала, Мар все эти столетия выходит к потомкам убийцы своего хомо Василия Петухова, возможно, принимая каждого из них за отца своего нерожденного ребенка.

Судя по всему, она не понимает, что ее хомо умерла, не может принять предательство любовника и - черт его знает, как она воспринимала его слова, нашептанные в угаре страсти! - надеется переиграть ситуацию, надавив на жалость и, как она все еще думает, оставшиеся чувства.

Мне удалось найти в Инфоспирали свидетельство Ркада, симбионта правнука этого самого Василия, датированное последней четвертью восемнадцатого века. Правнука звали Степан Алексеевич Петухов, и в молодости он трижды сталкивался с беременной утопленницей. Каждый раз она внезапно выскакивала из прибрежных зарослей, причитая и пытаясь либо броситься Петухову в ноги, либо обнять его за шею.

В семье историю с утопленной холопкой знали и тайно передавали ее от отца к сыну, так что явление русалки не было для него сюрпризом. Тем не менее Степан был очень раздражен семейным скелетом в шкафу, и, по свидетельству Ркада, на все корки костерил жестокого прадедушку.

В конце концов он просто перестал подходить к ерику Черепаха, где затаилась мертвая холопка, хотя придерживаться этого зарока было непросто - ерик протекал всего в пятидесяти саженях от семейного имения, а это чуть больше ста метров.

Потом потомки Петухова эту историю подзабыли, или, скорее, перестали в нее верить. Чему немало способствовало то, что почти век никто из них не бывал в Причалово - разбогатевшее семейство перебралось в Петербург, и у Мар просто не было возможности проявить себя.

Что касается самой Мар, то она, судя по всему, по-прежнему гарантированно концентрируется только при виде потомков Петухова. Причем появляется перед ними в виде полноценной плотной фигуры, растрачивая за раз всю накопленную стабильность, которую получает, потягивая жизненную энергию у случайных хомо.

Остальное время она находится в каком-то состоянии полураспада и появляется из камышей очень редко и хаотично, возможно, полагаясь на удачу. В таком состоянии достать ее практически нереально, на чем и спотыкались все предыдущие команды спасателей. Но!

Мони с присущей ей театральностью сделала в докладе паузу, убедилась, что коллеги внимают ей с должным старанием, и продолжила:

- Считаю, Мар следует попытаться уболтать. Возможно, захватить с собой в качестве тяжелой артиллерии гипнотерапевта. Но сначала ее надо выманить на живца.

Я начала прослеживать в Спирали прямых потомков Василия Петухова. Задача оказалась архисложной. До двадцатого века они находились легко. Но в прошлом веке население страны дважды перемешивало, как в миксере!

Петуховы уехали из Причалово незадолго до революции, и потом их немало помотало по империи.

Поискам очень мешало то, что фамилия у рода, прямо скажем, не редкая.

Пришлось провести целое расследование, но я добилась результата. Прямой - прямее только гвозди! - потомок Петухова по мужской линии обнаружился там же, в Причалово, куда семейство вернулось незадолго до распада Советского Союза уже из Казахстана.

- Но это же просто отлично! - не удержалась Сим.

- Преступник всегда возвращается на место преступления, - зловеще добавила Мони, несколько испортив впечатление серьезности от своего доклада. - Остается только договориться с гипнотерапевтом и спланировать операцию по заманиванию потомка Василия Петухова на берег Черепахи.

- Тебе повезло, что его не придется заманивать из другого региона, - с завистью заметил Гор.

Сам он постоянно размышлял над тем, как бы организовать своему клиенту Сутулину рыбалку с товарищем по отсидке.

Пока ничего не придумывалось.

Да и подходящего кадра только еще предстояло найти.

- И кто же этот несчастный потомок Василия Петухова? - поинтересовалась Ика.

Ее возмущало и одновременно восхищало, с какой самоуверенностью Мони врубилась в считавшуюся неразрешимой Проблему Мар.

- Некто Антон Аркадьевич Петухов тридцати восьми лет от роду. Женат, имеет сына, - со значением подчеркнула Мони.

Мол, в случае неудачи не все еще будет потеряно, подрастает очередной Петухов.

- Чем потомок занимается? - спросила Сим.

- У него небольшой бизнес по пассажирским автоперевозкам. Цветочный магазин в городе, скорее, даже киоск. А еще он депутатствует в поселковом совете.

- О-о как! - неодобрительно протянул Гор, еще с прошлой жизни не любивший ни предпринимателей, ни депутатов.

- А то! В современной России бизнес без власти - деньги на ветер, - с умным видом констатировала докладчица. И неожиданно добавила: - В настоящий момент наблюдаемый пытается пристроить свои стихи в местную газетенку.

- Зачем ему это? - удивилась Сим. - Сейчас столько литературных сайтов - самовыражайся не хочу! В конце концов, за свои деньги издаться можно. У депутата-предпринимателя они должны водиться.

- Просто фигурант любит общаться, - пояснила Мони свое ви́дение ситуации. - Сейчас прицепился к этой литературной редакторше Ираиде Сергеевне Гейнц и ходит к ней, и ходит.

2

- Как ты сказала, ее зовут? Ираида Гейнц? - взбудоражился Гор. - Ну все. Можно не беспокоиться. Эта сама все сделает. Хана поэту. Сам топиться пойдет.

- Это почему это? - возмутилась Сим.

Гор частенько выводил ее из себя безапелляционными суждениями.

- А то ты не знаешь. Рядом с каждым русским поэтом рано или поздно нарисовывается роковая женщина с вычурной фамилией. Он Пушкин - она Керн, он Тургенев - она Виардо… Несть им числа. Вот, навскидку: Зинаида Райх, Айседора Дункан, Лиля Брик, Марина Влади… Да, и еще непонятно как попавшая в эту компанию Людмила Дербина.

Все эти дамочки рано или позно начинают клевать мозг нашим великим поэтам. Или душить подушками.

- Разве Иван Тургенев писал стихи? - удивилась Ика.

В школьной программе она не успела продвинуться дальше «Му-му».

- Здрасс-ти… Даже в прозе, - блеснула образованием Мони.

- А в стихах? - упиралась Ика.

- А утро туманное, утро седое? Слышала этот романс? Тургенев. Стихотворение, к твоему сведению, Виардо и посвящено.

- Кстати, у Тургенева и Есенина есть почти одинаковые стихи, - принялась увлеченно рассказывать Сим. В конце концов, торопиться спасателям некуда, можно поговорить и о любимой ее последней хомо русской литературе. - Сравните:

Тургенев. Начало стихотворения «Русский». 1840 год, автору 22 года.

«Вы говорили мне – что мы должны расстаться –

Что свет нас осудил – что нет надежды нам:

Что грустно вам – что должен я стараться

Забыть вас и т.д».

Теперь Есенин. «Письмо к женщине». 1924 год, автору 29 лет.

«Вы говорили – нам пора расстаться,

Что вас измучила моя шальная жизнь,

Что вам пора за дело приниматься,

А мой удел – катиться дальше, вниз».

И дальше. Тургенев:

«Я вас любил – меня вы не любили…»

Есенин:

«Любимая! Меня вы не любили…»

- Господи, ну и зануды! - не выдержал Гор. - Неудивительно, что Полина Виардо задушила кого-то из них (или обоих?) подушками. Я бы точно задушил.

- Ну, до подушек у них с Тургеневым дело, по-моему, не дошло.

- Так она еще и динамщица?!

- Ну все, Гор, оставь свою уголовщину. Не смешно. Не пытайся казаться менее образованным, чем есть на самом деле.

- Ну да, конечно, кое-что из российской школьной программы я помню. У нас на зоне в Красноводске в библиотеке только классика и была. Не положены зэкам детективы, чтобы не пробуждать в них темную, так сказать, сторону. В предисловиях к сборникам и про непростую личную жизнь поэтов писали.

- А ты что - читал на зоне русскую классику? - усомнилась Мони.

- Знаешь, какая там скука? Ну не туркменских же литераторов было мне читать? На туркменском языке? Вот поэтому я так хорошо помню всех муз наших несчастных поэтов: Виардо - Тургенев, Дункан - Есенин, Брик - Маяковский, Влади - Высоцкий, Дербина - Рубцов. Нет, что-то не сходится. Одна баба точно лишняя!

- А, Зинаида Райх, что ли? - развеселилась Сим. - Эта тоже Есенинская, та самая, которой письмо.

- Ай да Есенин, ай да сукин сын!

- Кстати, «Русского» Тургенев тоже посвятил не Полине. Они тогда еще знакомы не были.

- Ай да Тургенев, ай да… А кому?

- А бог его знает. Хочешь, посмотри в Спирали. Все, литературный кружок закрыт. Давайте займемся делом.

… Да, кстати, вы знаете, что у Елены Булгаковой девичья фамилия была Нюренберг?

(Примечание. Как вы помните, выдающийся русский поэт Николай Рубцов трагически погиб в возрасте 35 лет в результате бытовой ссоры с начинающей поэтессой Людмилой Дербиной, в девичестве Грановской, на которой собирался жениться. Смерть наступила в результате удушения.)

Глава 26. На рыбалку!

«Штирлиц вернулся на привокзальную площадь, пересел в свою машину, отъехал километров двадцать и почувствовал, что сейчас заснет. "Я посплю полчаса, - сказал он себе. - Иначе я не вернусь в Берлин вовсе».

Юлиан Семенов.

1

Строители из Нижнего Новгорода все никак не могли собраться с силами и расчехлить наконец удочки, хотя заехали на рыболовно-охотничью базу «Рыба удачи» два дня назад. Рыбакам все время что-то мешало - то водка, то виски, то коньяк. Благо, обслуга на базе подобралась понимающая и кормила гостей каждый день рыбными блюдами, что создавало у них некую иллюзию, что все идет по плану.

«Горючее» гости привезли с собой целыми ящиками, и слегка пощипали запасы уже в дороге. Неделю назад мужики сдали объект, и с тех пор, что называется, не просыхали. В низовья Волги на новеньком микроавтобусе, принадлежащем строительной фирме, их доставил специально обученный человек. Обучен он был великому искусству не пить, когда все вокруг бухают.

Предполагалось, что умельца будет подменять в пути еще кто-нибудь из рыбаков, но других таких героев не нашлось, и он стоически рулил все 20 часов дороги.

Обладателя редкого навыка звали как мультяшного крокодила - Геной. Бодрость духа в дороге он поддерживал кока-колой и бананами. Заснуть за рулем также не давало нестройное пение в салоне. Строители исполняли попурри из песен группировки «Ленинград», изредка разбавляя репертуар какой-нибудь уж цветет калиной.

Особенно отличался затесавшийся в брутальную компанию производственников начальник отдела маркетинга. Долгожданная свобода от жены, тещи и работы основательно сорвала рослому тридцатипятилетнему, но уже сильно пузатому мужику крышу. Он хаотично перемещался по салону микроавтобуса, придерживаясь руками за спинки сидений, высовывался в приоткрытые окна и орал на потеху проезжающим мимо автомобилистам кипеловский хит про я свободен.

Подгулявшую компанию Гена держал в черном теле и за всю дорогу только четыре раза остановил микроавтобус для отлить.

Самая длительная остановка случилась на въезде в Саратов, когда Геннадий понял, что для поддержания организма в работоспособном состоянии ему срочно необходимо подремать минут сорок.

Пассажиры были отпущены на волю с наказом не шуметь и не бузить.

Пообещав, что «все будет нормалек, командир!», мужики высыпали из салона на свежий воздух. Топтаться у микроавтобуса и курить им скоро надоело, и пьяненькие нижегородцы завертели головами по сторонам в поисках развлечений.

На противоположной стороне дороги среди потрепанных временем строений частного сектора, приспособленных под непритязательные магазинчики, выделялся свеженький новострой. Явной и единственной целью детища неизвестных архитекторов-минималистов было срубить бабла от сдачи клетушек в аренду под малый бизнес. Крохотное двухэтажное зданьице, по форме похожее на поставленный «на попа» спичечный коробок и облицованное крупной бежевой плиткой, украшали слишком масштабные для его размеров вывески. Казалось, «Банкетный зал», «Кафе», «Сауна», «Шиномонтаж» и «Шашлык» пытаются перекричать друг друга.

Взгляд начальника отдела маркетинга, однако, привлекла самая некрупная вывеска, оформленная в вырвиглазных розовых оттенках. Тут были и сердечки, и цветочки, и обещание круглосуточной доставки, и сообщение, что магазин работает для укрепления семей, и огромная надпись 18+. Одним словом, магазин интимных изделий во всей своей красе.

Столь нелюбимый кастеляншей Татьяной Петровной Коршуновой Саратов уже в те годы был городом продвинутым, и магазинов для взрослых в нем имелось немало.

Помимо полутора десятков заведений с такими банальными для этого бизнеса названиями как «Афродита», «Интим», «Камасутра» и «Тайные желания», там наличествовали и «Бутик интимной культуры», и секс-шопы «Вечер близко» и «Мужская аптека» и даже «ВипСекс» для секса випов. (Все так. Приезжайте в Саратов! - авт.))

Располагались магазинчики по городу в хаотичном порядке, в основном в центральной его части - ведь такую точку не пристроишь рядом со школой - не положено! - или в спальном районе под пригляд вездесущим пенсионеркам.

Секс-шоп, на который наткнулись путешественники, рассчитан был как раз на мимопроезжающих. И хотя интимные товары были нижегородским рыбакам без надобности, подвыпившие мужики радостно ломанулись в дверь. Гуртом, как известно, и батьку бить легче, а солидным дяденькам неловко было заходить в подобные заведения поодиночке, хотя и любопытно, да.

Не удостоив внимания витрину со стимуляторами и презервативами, посетители принялись разглядывать коробочки с основным товаром, сопровождая свои открытия громогласными комментариями. Обсуждения поочередно удостоились эротическая кукла с «тремя тоннелями любви», насадочка-удлинитель понятно для чего, анальные пробки с «кошачьими» хвостами и эрекционное кольцо с магнитами.

- А магниты-то зачем? - заинтересовался главный технолог, но от исследования девайса его отвлек прораб, недоуменно разглядывавший систему ремней, которая оказалась секс-качелями за, между прочим, восемь тысяч рубликов.

Немедленно завязалась дискуссия, выдержат ли качели вес директора по капитальному строительству даже без учета веса какой-нибудь худосочной дамы. В качестве эксперта был заслушан начальник участка погрузочно-разгрузочных работ.

За дискуссией безучастно наблюдал продавец секс-шопа Андрей Кгозивич Мбанго. 20-летний парень был плодом горячей любви саратовской медсестры Ольги Приходченко и студента из Камеруна. Интернациональная семья прожила в законном браке шесть счастливых лет, после чего любовная лодка разбилась о диплом педиатра. Отправляясь в ЗАГС, молодые люди как-то забыли обговорить совместное будущее после получения Кгози диплома. Ольга ожидала, что муж останется жить с ней в Саратове, а Кгози, для которого каждая российская зима была сродни маленькому апокалипсису, рассчитывал, что супруга радостно поедет с ним в Камерун.

В общем, не срослось. После трех месяцев выяснения отношений и рыданий друг у друга на груди разведенный дипломированный специалист отбыл на родину. Ольга, погрустив по своему чернокожему мачо два неполных года, снова вышла замуж.

Отчим относился к темнокожему пасынку прилично, ничем не выделяя его среди своих двух общих с Ольгой сыновей. В отличие от, к примеру, соседей. Которые, конечно, ничего плохого пареньку не делали, но пялились, пялились!

Последняя перепись населения показала в России 194 национальности, но чернокожие ее граждане как были, так и остаются экзотикой.

По сути, ничего камерунского, кроме цвета кожи, в Андрее не было, и если бы из паспортов россиян не убрали графу «национальность», в его документе значилось бы «русский». Но при этом он непрерывно привлекал к себе внимание - во дворе, в детсаду, в школе, на катке, в поликлинике…

Поскольку мимикрировать возможности не было, юный Мбанго активно принялся делать из своих лимонов лимонад. На утренниках в детсаду он изображал бурого медвежонка, в школьных постановках - Отелло, а став постарше, диджействовал в ночных клубах, вел городские праздники и даже изображал в местных рекламных кампаниях дикаря из племени Мумбо-Юмбо.

Работа в секс-шопе была еще одной подработкой предприимчивого студента. В силу своей экзотической внешности он показывал лучшие продажи среди персонала, ибо никому не напоминал брата, соседа или одноклассника, и стеснялись его меньше.

Подвыпившие компании забредали в секс-шоп не в первый раз, и Андрей знал, что сейчас услышит.

- О! Шоколадный заяц! - воскликнул пьяненький начальник отдела маркетинга, и Андрей пообещал себе, что без покупки тот не уйдет. Лучший продажник месяца, квартала и года отлепился от стены и с кошачьей грацией двинулся к покупателям.

- Зачем таким видным господам эрекционные кольца или насадки? Купите лучше своим дамам эротическое белье. Чулки, колготки… У нас большой выбор.

Продавец включил подсветку к витрине, ранее обойденной вниманием мужчин. На выстроенных рядком в различных позах манекенах красовались бюстье с пикантными разрезами и ажурные колготы с доступом.

Строители впечатлились и полезли за кошельками.

… Геннадия разбудил проезжавший мимо с немилосердным тарахтением мотоциклет. Мужчина потянулся, нашел глазами часы, успокоился, затем оглядел салон и выглянул в окно.

Пассажиров нигде не наблюдалось.

Гена уже начал допускать паническую мысль, что «тепленьких» сослуживцев повязали, и ему предстоит муторно и затратно доставать задержанных из милицейских застенков, когда наконец заметил всех их, гуськом выходящих из двери какого-то магазинчика на противоположной стороне дороги.

В руках у большинства были какие-то яркие коробочки.

Геннадий раздраженно посигналил шоппингерам.

- Для конкурсов, для конкурсов, - бормотал начальник отдела маркетинга, забираясь в автобус и глупо хихикая. В руках у него были зажаты две небольшие картонные упаковки.

Для него одного негритенок достал колготы из какого-то отдельного шкафчика, приговаривая, что это настоящий мужской товар и господину понравится...

Темно-карие плутоватые глаза продавца блестели таинственно и лукаво.

Противный мальчишка подсунул проезжему шутнику мужской вариант колготок с доступом, пользующийся спросом в толерантной Европе, но очень плохо продающийся в кондовой России.

2

Доставив наконец товарищей на место, Геннадий сразу же надолго завалился спать, лишив тем самым компанию присмотра единственного трезвого человека.

Строители же, почувствовав наконец волю, разбрелись по окрестностям. После месяцев среди бетона, битума и цементной пыли их умиляло практически все. Мужики шатались по базе отдыха и любовались на клумбочки, мангалы и беседки. Валялись на траве. Купались в смешном мелком бассейне. Гладили упитанных базовских кошек. Пытались оккупировать качели на берегу, но спьяну их быстро заштормило. Облазили вытащенный на сушу с неясными целями старенький трехпалубный теплоход.

Потом кто-то решил, что надо пользоваться случаем и попринимать воздушные ванны. Сели в беседке, увитой какими-то лианами, играть в карты на раздевание. Самые проигравшиеся должны были примерять наряды из саратовского секс-шопа. Проигрались все. Долго ржали. Потом проснулся Геннадий, и его очень быстро тоже напоили.

Егеря, уже несколько дней поджидавшие богатых клиентов, загрустили.

Гостям пока было весело и без рыбалки.

В окно центрального двухэтажного коттеджа на бесчинства нижегородцев любовались хозяин всего этого великолепия авторитетный предприниматель Николай Сутулин и его наемный сотрудник - директор базы Валерий Берышев. Мужчины обедали и обсуждали насущные дела.

На тарелке у Николая снова была черная икра. Черная-пречерная, но покупная, и это бесило предпринимателя до красной пелены перед глазами. Его сотрапезник и собутыльник между тем рассказывал хозяину о новой фишке дагестанских браконьеров.

- На Каспии бракоши взяли моду - как только чувствуют, что рыбоохрана их догоняет, выбрасывают за борт кого-нибудь ненужного. Инспекторы матюгаются, но, ясное дело, глушат мотор и подбирают утопающего. Каспий не Волга, до берега самостоятельно не доплыть. Они госслужащие, и статья такая есть, оставление человека в опасности. А бракашей потом, если и догонят, у них в лодке уже ни рыбы, ни орудий лова - попробуй, докажи что-нибудь. Жалко, конечно, дорогие снасти за борт кидать, но бударка дороже, а у браконьеров ее всегда конфискуют.

- Знаю я, что конфискуют, что не конфискуют, - вызверился Николай. - Не один год в бизнесе. Эх, вот бы мне на Каспий. Я бы знал, кого за борт кинуть. - Николай недобро рассмеялся. - Нельзя мне.

Собеседник с жадным любопытством посмотрел на хозяина. Про нежелание Николая Петровича подходить к водоемам рассказывали разное. Интересно, как он выкрутится завтра?

На завтра намечалось помпезное открытие базы после косметического ремонта.

Для Николая Сутулина это была своего рода перезагрузка бизнеса.

Хорошенько покумекав, он решил окончательно отказаться от покупки у вуза жалкой и никчемушной базы экологического туризма (на которой с неприятными приключениями отдыхала Виктория), а вместо этого вложиться в рекламу и апгрейд двух уже имеющихся.

«Рыбу удачи» была уже полностью перепрофилирована для приема состоятельных рыбаков и охотников, в основном приезжих.

Базу же с говорящим названием «Золотая рыбка» предприниматель решил сделать менее золотой, переименовать в прозаический «Бережок» и устраивать там всяческого рода бюджетные корпоративы, свадьбы, этнографические масленицы и прочую лабуду, ориентированную на местных нищебродов.

На открытие обновленной «Рыбы удачи» приглашены была и пресса, и высокопоставленные гости, и батюшка для освящения пирса.

Разбивать бутылку шампанского о сваи Николай не собирался - и это было специально обыграно в сценарии. Мол, зачем нам битое стекло на причале? На нашей базе сплошная безопасность и экология.

Оплаченные журналюги обязательно ухватятся за эту деталь.

Вместо шампанского радушный хозяин на пару с самым дорогим гостем должен был забросить с пирса удочку.

Рыбу там начали прикармливать уже вчера.

Сутулин отлично понимал, что до него, стоящего на пристани в компании кучи народа, в том числе и целого духового оркестра из местной филармонии, вряд ли дотянется водяной монстр, погубивший незабвенного друга детства Мятого и еще кучу какого-то неважного народа. Но иррациональный страх не желал покидать душу, и авторитетный предприниматель злился еще больше.

Проклятый Коровий Сын! С него все началось и никак не заканчивается. Мог бы, убил бы еще раз.

Злоба требовала выхода, и Николай начал мстительно припоминать, кто из родни Ивана Клепикова все еще топчет землю в Икряновке. Вроде бы была в семье старшая сестра, и дети у нее какие-то по селу бегали. Дети. Дети... Река...

От черных мыслей хозяина отвлек Берышев.

- Петрович, а что с гостями из Нижнего делать? Они тут всемером пьяные по базе рассекают, причем один сегодня разгуливал в проститутских колготах, ну, таких, в сеточку, с выемкой на заду и на переду...

- Пидоры? - нехорошо усмехнулся Сутулин.

- Да не, нормальные мужики, строители, шутки юмора у них такие... Этот, в колготах, навроде шута у них. То к необъятной нашей поварихе при всех подкатывал, жениться обещал, то какой-то травы на берегу надергал, заявил, что это конопля и предлагал всем ее в салат добавлять - типа по местному рецепту.

Короче, как заехали позавчера, так и не просыхают. На рыбалку еще и не ездили. Да пусть бы и хоть на голове ходили, пока платят. Никому они в принципе не мешают, других-то гостей пока нет, мы их после открытия ждем. А эти забронировали места за полгода... Но вот завтра нехорошо может выйти... Вывезти бы их на денек куда с глаз долой. На экскурсию какую-нибудь.

- Ага - по публичным домам города, - хохотнул Сутулин. - Иначе чем еще их сманить с базы, я и не знаю. В крайнем случае напои их сегодня вечером до изумления - и пусть в коттеджах у себя отлеживаются. Или протрезви?

Над нижегородскими строителями сгустилась тень белой горячки.

(Примечание. Бударка - небольшое ловецкое судно.)

Глава 27. Гитлер, Гитлер, ача, ача

«Ну, брат Грушницкий, жаль, что промахнулся! - сказал капитан, - теперь твоя очередь, становись! Обними меня прежде: мы уж не увидимся! - Они обнялись; капитан едва мог удержаться от смеха. - Не бойся, - прибавил он, хитро взглянув на Грушницкого, - все вздор на свете!.. Натура - дура, судьба - индейка, а жизнь - копейка!»

М. Ю. Лермонтов.

1

После совещания со своей неординарной командой Сим почувствовала непреодолимое желание пообщаться с кем-нибудь пусть не столь креативным, но более спокойным и надежным. Идеальной кандидатурой для релаксационной беседы был Слав, которого Сим не видела с момента возвращения в Информационное Облако.

По Спирали, ответвления которой пронизывали все Облако, Сим отправила запрос на встречу, и Слав откликнулся почти немедленно. Он снова дежурил на воротах Святого Петра, то есть встречал раут-симбионтов, недавно отделившихся от своих хомо, и позвал Сим составить ему компанию.

Сим дежурить на воротах никогда не вызывалась, для этого у нее недоставало терпеливой доброжелательности - возвращались симбионты в очень разном состоянии и настроении. Поэтому она не сильно представляла, с какой интенсивностью рауты прибывают в Облако и удастся ли ей со Славом вообще перекинуться словечком.

Для успокоения Сим заглянула в Спираль и ужаснулась, узнав, что за день на Лазури умирают приблизительно 150 тысяч хомо. А ведь есть еще и Пурпур, и Аква, и Компаньон!

Стоп! А сколько в день рождаются? Хм. 360 тысяч. Ну, хомо дают! С тех пор, когда она последний раз проводила время между кругами в Информационном Облаке, они увеличили свою численность втрое. Такими темпами вопрос о свободных носителях для симбионтов скоро вообще будет снят, и раутам могут и не понадобиться постоянные тела.

Конечно, если кому нравится вся эта чехарда.

А ведь некоторым нравится, внезапно поняла Сим. Взять того же Гора.

- И хорошо ли нам на родине было? - недавно заявил он подруге. - Вечность в пластиковых телах? Зато тут! - От избытка чувств заслуженный спасатель крутанулся вокруг своей оси. - Такие жизни, ух! Одна другой экстремальней!

Гор такой Гор, что с него возьмешь. И ведь Нида при встрече начала рассказывать что-то интересное про новейшие научные исследования, направленные на сохранения раутами стабильности… Жаль, что тогда пришлось поспешить к команде.

О, точно! Нида сообщила, что программа контроля за численностью хомо в последние десятилетия очень изменилась. Их теперь пытаются подвести к стабильной цифре разными экспериментальными способами. Из опасения, что в какой-то момент на всех хомо перестанет хватать симбионтов. Что будет, если придется выпустить их из сферы своего влияния?

В так называемых цивилизованных странах для сокращения рождаемости стали выдавать за норму сексуальные перверсии.

Странный какой-то эксперимент.

Рождаемость там и так была не очень, а страны эти для прохождения круга более комфортны, чем те, где рождаемость как раз зашкаливает. И детская смертность зашкаливает тоже. Брр… Не хочу опять…

А в Китае пошли другим путем. Рождаемость там сбили программой «Одна семья - один ребенок». Нарушители замахивались на второго, а не на шестого отпрыска. Даже если программу отменят, вряд ли население вернется к прежней многодетности. Но китайцев все равно больше всех на Лазури. Хотя Индия наступает на пятки и, наверное, скоро обгонит. Давно бы обогнала, если бы англичане не оторвали от нее Пакистан.

А китайцы со своей программой доигрались - молодых мужчин у них теперь много больше, чем женщин. Рядом с Сим и Нидой тогда крутилась Анг и выдала свою версию. Дескать, компартия Китая все это предвидела и имела хитрый план - «Свежая кровь» называется.

Пункт первый - ограничить рождаемость, как результат - селективные аборты и парней на 40 миллионов больше. Пункт второй - лишние парни ищут жен за пределами Китая. Пункт третий - кровь в стране обновляется. Пункт четвертый - через родственные узы укрепляется связь сразу с десятками стран.

Неужели китайцы правда такие продуманные?

Интересная беседа получилась. А потом пришел Гор и разогнал междусобойчик. Нет, определенно надо еще раз встретиться с Нидой!

2

За раздумьями Сим добралась до места. Вот и Слав, весь такой деловой и собранный и, что характерно, совершенно один. А где все эти, 150 тысяч?

Беспокойство Сим Слава слегка позабавило.

- Ну ты же не ожидала, что я один всех здесь встречаю? Ворота стоят по всему периметру Облака. И симбионты прибывают к ним равномерно, вне зависимости, где закончили круг. Деление Облака на национальные секторы весьма условно, и пользуются им только спасатели и ученые. Чтобы работать с внешним миром было удобнее.

Так что никакого наплыва не будет, тем более что сейчас у хомо нет ни большой войны, ни эпидемий. Получится у нас пообщаться спокойно.

Вопреки заявлению Слава, граница Облака сразу же на мгновенье вспучилась, и оттуда вылетели два раута, большой и совсем крохотный, и остановились, пытаясь понять, где они и что происходит.

- Вместе прибыли, скорее всего, не дождались похорон, - прокомментировал Слав. - Может, и правильно, - мелкого придется немедленно отправлять в новый круг. - Спокойно, спокойно, - Слав подлетел к вновь прибывшим. - Вы на месте, и я уже послал по Спирали вызов перинатальной бригаде.

- Спасибо, бро, - крупный симбионт перестал метаться и, кажется, успокоился. - Вот, значит, как все закончилось. Вот, значит, как.

Дежурная перинатальная бригада состояла из четырех раутов-с. Они, не задавая лишних вопросов, сразу оценили ситуацию и утянули за собой мелкого. Второй симбионт увязался следом.

- Как думаешь, что с ними случилось? - Сим вспомнила собственное возвращение в Информационное Облако, свои трепыхания и как один только вид Слава расставил все по своим местам.

- Спрашивать не принято, разве что сами захотят поделиться, - начал объяснять Слав. - Возможно, ДТП. А может, и диарея.

- В смысле - диарея?!

- Как я помню, ты последний круг проходила в России? Ругалась, поди, на качество жизни? Кто-нибудь из знакомых твоей хомо умер от диареи?

- Да нет, ну что ты, Слав, такое придумал!

- Возможно, я открою для тебя Америку, но диарейные болезни стабильно в десятке основных причин смерти хомо. А в бедных странах они даже на втором месте. Зато в государствах с высоким уровнем доходов на третьем месте деменция. Доживают то есть там до маразма. А в странах третьего мира - не доживают.

Причины смерти по странам очень разнятся. В России твоей бывшей, например, на четвертом месте внешние причины. Травмы там всякие, аварии, убийства, несчастные случаи на производстве.

- Да, такие мы рисковые ребята, - не стала спорить Сим, вспоминая, как на бывшей родине пытались бороться с этими небоевыми потерями, чтобы поправить демографию. Куда там! Судьба индейка, а жизнь копейка!

Сосед по парте, погибший в седьмом классе от удара током, когда за какой-то детской надобностью полез на телеграфный столб. И другой одноклассник, самоубившийся сразу после школы. Бог знает, какие он придумал себе причины, Вероника тогда уже уехала из родного города. Местный поэт, сорвавшийся с четвертого этажа при попытке попасть домой через окно. Вероника вычитывала сборник его стихов в издательстве. Талантливый был парень. Баловался травкой. Коллега, в доме которого взорвался водонагревательный котел. Этот выпивал.

Список можно было продолжать и продолжать. Менталитет-с.

- Знаешь, у моей группы среди потеряшек тоже ребенок, - переключилась на насущное Сим. - Интересный случай такой. Хомо Веты потерялась в пятилетнем возрасте во время Сталинградской битвы. В Облако Вета не вернулась и никто не знает, то ли жива еще ее хомо, то ли нет. Может, фамилию свою просто забыла и выросла в детдоме, сведений о ней после сорок второго года в Спирали нет. Ты же слышал об этом сражении в своей Индии?

- Я-то слышал, но большинство индийцев, уверяю, нет. Они погружены в собственные проблемы, и им дела нет до мира во всем мире.

Хотя во второй мировой Индия отметилась, а как же, на то она и мировая. Я - нет, моему хомо в тридцать девятом году было тринадцать. Да и в любом случае там не призывники воевали, а наемные добровольцы, целых два с половиной миллиона - каждый четвертый солдат Британской империи был индийцем. Размазали итальянцев в Африке, а потом сильно огребли от японцев, которые для какой-то своей надобности оккупировали Бирму. Участвовали в высадке на Сицилию.

Но в национальном самосознании эти события далеко на периферии борьбы за независимость. Индийцы и за немцев воевали, и за японцев, и никто их за то не осуждал. Никаких памятных дат, связанных со второй мировой, в Индии нет. Я был в симбиозе с кинозвездой и снялся в куче фильмов, но среди них нет ни одного военного.

- Вангую - в 2011 году в Индии снимут фильм «Дорогой друг Гитлер». Про переписку Махатмы Ганди с фюрером и любофь последнего с Евой Браун в бункере, - Анг, как всегда, появилась незаметно и сразу взбаламутила общество.

Сим поняла, что Вероника Борисовна чего-то не знала про знаменитого идеолога ненасилия, и строго спросила Слава, действительно ли Махатма Ганди называл Гитлера дорогим другом?

Слав почему-то смутился, но ответил, что Махатма был своеобразным человеком…

- Точно! - Сим, кое-что вспомнив, перебила приятеля. - Вероника же читала, что якобы именно с него Булгаков писал своего Иешуа Га-Ноцри. Все люди добрые, злых людей нет на свете, и все такое… Значит, и Гитлер..! Смешно…

- Не знаю, кто такой этот ваш Булгаков, но суть философии ненасилия он ухватил верно. Кроме того, для Ганди не было большой разницы между нацизмом Гитлера и расизмом британцев, с которыми он боролся за независимость своей страны. А раз с колонизаторами Махатма Ганди довольно плодотворно общался, почему бы не пообщаться и с Гитлером?

Анг с большим интересом наблюдала за спровоцированной ею беседой. Со спасателями было весело, а в отделе прогнозов - скучно. Прогнозисты все такие надутые и смотрят на Анг как на шарлатанку, хотя процент верных предсказаний у нее выше всех в отделе. Сенсорики вообще недолюбливают интуитов. Эх, сюда бы еще Гора из команды Сим, и было бы совсем хорошо. Он так забавно реагирует на некоторые ее прогнозы!

Кстати, раз уж разговор зашел такой интересный, следует поделиться еще одним прогнозом.

- Вангую - в 2023 году в Австрии в доме, где родился Гитлер, откроют полицейский участок, чтобы отогнать неонацистов, вечно трущихся рядом.

Слав и Сим смиренно приготовились выслушивать новые предсказания.

Глава 28. Путевые заметки

«Теперь я Чебурашка,

Мне каждая дворняжка

При встрече

сразу

лапу подает.

Ля ля ля, ля ля ля…»

Эдуард Успенский.

1

- А теперь расскажи-ка мне, Полина, что это ты такое придумала? - Татьяна Петровна приняла позу «руки в боки», на языке жестов означающую «я в своем праве».

Чебурашка молча смотрел на нее круглыми блестящими глазами.

- Чебурашек, к твоему сведению, не бывает. Ты вообще знаешь, что такое сказка?

- Знаю. Нам с Галькой мама рассказывала. Про курочку Рябу.

- Так вот Чебурашка - это такая же курочка. Его не бывает.

- А курочек разве не бывает? - ухватилась девочка за последнюю соломинку.

- Несущих не простые, а золотые яйца - нет. Если человек видит то, чего не бывает, он пугается. Слава богу, что тебя не увидела Танюшка, она бы точно упала в обморок. Я сама с испугу чуть Богу душу не отдала.

После этих слов Чебурашка-переросток вдруг начал расплываться, менять очертания, а из самой глубины получившегося облачка раздался обиженный рев пятилетнего ребенка. Через пару мгновений на стуле сидела привычная девочка.

- Ну и чего ты ревешь? - Татьяне Петровне было безумно жалко плачущего ребенка, но она хотела выяснить все до конца и постараться избежать опасных сюрпризов в дальнейшем.

- Я не хочу, чтобы меня боялись. Я думала, Чебурашка хороший, добрый, его никто не боится… А он - сказка.

- Господи, девочка моя, да кто же тебя, цыпленочка такого, боится?

- Некоторые люди, тетя. Я тебе расскажу.

… От не очень связного рассказа Полины Татьяна Петровна пришла в жесточайшее беспокойство. Руки начали мелко подрагивать, и захотелось срочно хлебнуть корвалола.

Оказывается, она была далеко не первой сердобольной женщиной, приютившей Волгоградское Привидение.

Первый раз Полину подобрали на станции Верхний Баскунчак - совсем недалеко от Сталинграда и задолго до его переименования «по просьбе трудящихся». Было это в году примерно сорок девятом. (Даты Татьяна Петровна определяла на глаз).

- Эта женщина потеряла всех-всех своих детей, а было их у нее четверо, - рассказывала Полина громким шепотом, и волосы шевелились у Татьяны Петровны на голове. - И она не могла снова родить себе ребеночка, потому что муж у нее тоже умер - там была какая-то эпидемия. Она ходила по степи, собирала всякий мусор на растопку, и совсем перестала расчесываться и мыть руки, и еще все время разговаривала сама с собой.

То есть это люди думали, что она разговаривает сама с собой, а она разговаривала со своей семьей, только рядом с ней я никого не видела. Я спросила эту женщину, не видала ли она мою маму, и она сказала, что да, видала, и моя мама - это она и есть. Я сказала, что моя мама была высокая и руки у нее были большие, мягкие и белые, а ты сухонькая и смуглая, и она ответила, что высохла и почернела от горя, когда потеряла меня. И я осталась у этой женщины, но она не была моя мама.

Вместе с этой женщиной мы целый день ходили по степи, а вечером она топила свой очаг и наливала мне кружку козьего молока - у нее была коза. Молоко я не пила - я не люблю молоко - и тогда она сердилась и говорила, что тоже не будет есть. Иногда к женщине приходила сестра и плакала, и бранила ее, а меня как будто не замечала. (Некоторые люди меня совсем не замечают. Почему?) Сестра звала женщину с собой, а та говорила, что не может оставить дочку.

- Агайша, у тебя нет дочки!

- Да вот же она!

- Здесь никого нет!

Потом сестра этой женщины привела какую-то старуху, и старуха увидела меня и стала прогонять. Она страшно кричала! Я убежала в степь и долго плакала. Женщина нашла меня через два дня и привела домой. Она казалась счастливой, но скоро легла и перестала двигаться и разговаривать со мной. Я стала опять ходить на железнодорожную станцию искать свою маму.

Оказалось, женщина, которая хотела быть моей мамой, умерла, об этом сказала ее сестра, когда снова пришла со старухой. Старуха сказала; проклятая нежить погубила Агайшу, высосала из нее жизнь. (Тетя, ты знаешь, что такое нежить? Это какая-то болезнь?) Я попыталась спрятаться в сарае, но коза прогнала меня, наверное, потому, что я не хотела пить ее молоко. Так я ушла со станции Верхний Баскунчак, где несколько месяцев был мой дом.

Полина передернула худенькими бесплотными плечиками и продолжила свой печальный рассказ. 1952-й год, станция Харабали, пожилой сильно пьющий инвалид, который называл ее внученькой.

- С ним было интересно, он, как выпьет, рассказывал всякие военные истории. Его сильно ранили на войне, поэтому скоро он умер.

1970-й, станция Кочковатка, бабушка, у которой было четырнадцать кошек.

- Они все время на меня смотрели. У кошечек такие зрачки вертикальные, мы с бабушкой когда сидели на крылечке, они все подбегали и смотрели, смотрели. Соседи бабушку спрашивали:

- Антоновна, на что твои кошки любуются?

А она все отшучивалась, понимала, что соседи меня не видят. Бабушка меня отговаривала маму искать, но как я без мамы? Детям без мамы нельзя. Я у бабушки долго пробыла, пока она не умерла - старенькая ведь была. Я кошечек с собой звала, но они не пошли.

1989-й, станция Верхнее Калиново, психоневрологический интернат для детей-инвалидов.

- Там было весело. Почти все дети меня видели, мы даже играли в «найди мою маму». Ну, эти дети тоже потеряли своих мам, или мамы их потеряли - в общем, они были одни. Потом некоторые из них умерли, они же больные все были, приехала комиссия, долго разбирались. Когда комиссия уехала, в интернат зачем-то позвали батюшку, какого-то отца Павла. Я ушла, потому что стало неинтересно, дети все время пили таблетки, и никто больше не хотел играть.

Потом я долго шла за цыганами, у них было много детей, а мне хотелось поиграть. Но меня заметили и прогнали. Старая цыганка так жутко ругалась, когда у них заболел один ребенок, как будто я была в этом виновата. Я на нее очень рассердилась, а она упала и сломала руку.

Поэтому, тетя, я и позавидовала Чебурашке, - неожиданно закруглила свой рассказ Полина, - но теперь я понимаю, что сделала глупость. Когда я найду маму, она меня защитит от злых старух, она всегда меня защищала.

Татьяна Петровна не была совсем уж наивной и сразу поняла что, во-первых, Полина ей чего-то недорассказывает, были, наверное, и еще истории, и что, во-вторых, сама она находится в опасности.

«Девочку видят не все,- лихорадочно размышляла кастелянша, - а только люди с очень большими проблемами. Но у меня нет проблем! Или не знаю? Болезнь?? Почему они умирают??? Опасность! Опасность!!»

Первым ее побуждением было немедленно избавиться от опасной, как теперь выяснилось, гостьи. Но Полина смотрела так доверчиво, с такой надеждой…

«Надо посоветоваться».

2

Татьяна Петровна была женщина практического склада и оккультных интересов никогда не имела, считая их признаком некоторой придури. Зато она имела неисчерпаемый источник информации, и им был вовсе не Интернет, как кто-нибудь бы мог сгоряча подумать.

С компьютерной грамотностью у кастелянши было совсем по нулям, да и компьютера у нее что дома, что на работе не было.

Информацию она черпала по старинке у соседей.

А поскольку дамой была общительной, то легко получала все интересующие лично ее сведения. Ведь никто в этих ваших интернетах не напишет, что глубоко женатый Олег из второго подъезда регулярно таскается к Насте из третьего. (Если, конечно, фамилия этого Олега не Дерипаска, тогда напишут, конечно. Но где кастелянша, а где - алюминиевый король.)

Помимо всего прочего Татьяна Петровна точно знала, что хозяйка старой отъевшейся болонки Карменситы, живущая в одном подъезде с развратным Олегом, имеет изрядную подборку околопотусторонних газет. Кастелянша иногда болтала с ней во дворе «за жизнь». Хозяйку оккультной литературы (звали ее Валя) следовало ловить во время ежевечерних выгуливаний Карменситы, и, поскольку было еще не очень поздно, Татьяна Петровна усадила Волгоградское Привидение за «Ну, погоди!» и отправилась на охоту.

Валя с Карменситой оказались на месте: первая отдыхала на скамейке, вторая лениво обнюхивала двор. Кастелянша поздоровалась, чинно присела рядом и с ходу взяла быка за рога.

- Слушай, Валентина, у меня двоюродная внучка пишет реферат на тему «Привидения в современных оккультных изданиях». Помоги с литературой, а?

- Это где же, Петровна, нынче пишут подобные рефераты? - поразилась Валя. - В наше время за такое исключали из комсомола.

- Прям уж так и исключали! Другое дело, что и в газетах такого не писали. А внучка у меня на факультете журналистики.

- А-а. Ну, ей для работы надо. Может, выучится и пробьется в какие-нибудь «Потусторонние вести». Только, Петровна, подборки про привидения у меня нету. Я тебе дам подшивку «Оккультных новостей» за прошлый год, пусть поработает девочка, только аккуратно, потом принесешь. Посмотри пока за Карменситой.

Татьяна Петровна, которой столько, как за сегодняшний день, не приходилось врать последние десять лет, только вздохнула. На город стремительно опускался вечер, а безумный день, казалось, не закончится никогда.

Ждать соседку с подшивкой газеты пришлось минут двадцать - лифта в пятиэтажке, разумеется, не было, а невысоким четвертый этаж кажется только обитателям шестнадцатого. Семь лестничных пролетов туда, семь обратно, помноженные на вес газетной бумаги и застарелый артрит стали для пожилой женщины целым путешествием.

Ну а с учетом того, что этим же вечером ей придется преодолевать путь на свой этаж еще раз с одышливой старой собакой, норовящей уже на полпути попроситься «на ручки», Валентина совершила настоящий соседский подвиг. Отрабатывать который Татьяне Петровне пришлось светской беседой еще минут сорок.

Наконец уже в довольно густых сумерках с объемной пачкой газет подмышкой кастелянша поспешила к своему подъезду. Полина смирно как бы сидела на стуле и досматривала последнюю серию «Ну, погоди!». Татьяна Петровна хотела включить ей «Чебурашку», но поостереглась, и поставила эпопею про волка и зайца опять на первую серию. Сама же прошла на кухню и разложила на обеденном столе «Оккультные новости».

Пачка газет казалась пугающе толстой, и женщине оставалось надеяться, что нужная информация попадется гораздо раньше, чем подшивка долистается до конца.

Однако скоро выяснилось, что статей как таковых в газетах было немного.

Львиную долю полос занимала реклама всяческих потомственных черных магов и сибирских ведуний с рекомендациями от благодарных клиентов.

Немалое место было отдано гороскопам - лунным, на здоровье, на красоту и вообще на все, на что хватило фантазии и совести редакционным астрологам.

Потирая уставшие глаза, женщина взглянула на часы. По-хорошему, полагалось бы давно уже лечь спать. Татьяна Петровна еще с тех пор, как закончила суматошную жизнь на стучащих круглые сутки колесах, очень ценила возможность соблюдать режим дня. Но что-то подсказывало ей, что с решением вопроса затягивать не стоит. Благо, завтра суббота и можно позволить себе засидеться заполночь.

Когда часы показывали два часа ночи, Татьяна Петровна уже знала, что:

а) привидениями становятся неупокоенные души тех, кто невыносимо был напуган перед смертью;

б) у каждого привидения есть своего рода идея фикс, сверхзадача; пока она не будет решена, неупокоенная душа останется привидением;

в) вступать в контакт с привидениями опасно: они поддерживают себя жизненной силой живых; если контакт неизбежен, продержаться поможет гранатовый сок и цветы (плоды) шиповника;

г) неплохо также сходить в церковь и посоветоваться со своим святым покровителем.

С идеей фикс Волгоградского Привидения все было ясно: Полина искала своих родных, и следовало поторопиться ей в этом помочь. С гранатовым соком и плодами шиповника проблем тоже не намечалось, а вот святого покровителя у Татьяны Петровны отродясь не было. Она принадлежала к числу православных атеистов, каких немало на просторах нашей родины.

Женщина решила, не откладывая, с самого утра пойти в церковь и пошептаться наобум с любой понравившейся иконой. И для верности отправиться не в ближайшую церковь, которую она по настроению посещала на Пасху или Рождество, а в главный городской собор, расположенный на территории местного кремля.

Однако бдение над оккультным чтивом совершенно сломало Татьяне Петровне режим. Проснулась она к обеду совершенно разбитая, и идти вовсе никуда не хотелось. Но вид Полины, неподвижно стоявшей в комнате у окна и бездумно глядящей на играющих во дворе детей, привел женщину в чувство. Она заварила себе плоды шиповника в термосе на вечер, разыскала в гардеробе косынку и отправилась в Успенский собор кремля на поиск святого покровителя.

Глава 29. Позовите главврача!

«Да вот беда: сойди с ума,

И страшен будешь как чума,

Как раз тебя запрут,

Посадят на цепь дурака

И сквозь решетку как зверка

Дразнить тебя придут».

А.С.Пушкин.

1

Гор надолго закопался в Информационной Спирали, отыскивая тюремные контакты Николая Сутулина, будущей жертвы мстительного Рила.

Чтобы узнать хоть что-то о враге своего подопечного, спасателю пришлось перелопатить горы информации, оставленной в Спирали симбионтами покойных родственников, соседей и односельчан Сутулина. Симбионт сутулинского дружка Мятого оказался на удивление мало информирован о делах подельника его хомо - оказалось, тот не больно-то пускал в свою жизнь бывшего балбеса-одноклассника. Как, впрочем, и других своих знакомых.

Гор буквально выгрыз из Спирали информацию, что сидел Сутулин в свои молодые годы в исправительной колонии в Саратовской области, в небольшом городе Энгельсе, бывшей столице немцев Поволжья.

Теперь предстояло рыться в Спирали по второму кругу, разыскивая сведения о зеке Сутулине и его тюремных приятелях, оставленные симбионтами бывших сидельцев этой колонии. Благо смертность среди их рискового брата была немаленькой, уж это бывший рецидивист знал не понаслышке.

Прежде чем снова нырять в Спираль, Гор решил немного отвлечься и похвалиться перед Сим своими достижениями.

В закрепленной за ней ячейке хозяйки не оказалось, и Гор запустил запрос по Спирали.

Сим нашлась в неожиданном месте - на одной из точек входа в Информационное Облако, в последние столетия получивших прозвание Ворота Святого Петра.

«Неужели решила подежурить? - удивился Гор. - Мало ей, что ли, нашей работы?»

Гор еще раз запросил Спираль, и обнаружил рядом с Сим знакомого спасателя, с которым им обоим довелось работать пару кругов назад.

«Хм, Слав тоже здесь. И что они оба там делают?».

Гору неожиданно стало неприятно.

Он, значит, совершает трудовые спасательские подвиги, а Сим вовсю развлекается с коллегой. Кстати, почему она не позвала Слава в команду, а понабрала всяких Мони?

Поколебавшись, Гор все же решил отправиться к Воротам и посмотреть, чем же таким занимаются там коллеги.

И очень скоро пожалел об этом.

Первой, кого он заметил, была Анг, крутившаяся рядом с что-то оживленно обсуждавшими спасателями. Гор попытался скрыться коридорами, но был обнаружен и обреченно приблизился к коллегам.

- Вангую - через четыре года в России примут закон об административной ответственности за пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, - немедленно выдала Анг.

«Вот почему, как только она меня заметит, сразу начинает оглашать пророчества про педиков? - злобно подумал Гор. - Как будто намекает на что-то. Да у меня за все эти тысячелетия ни одного симбиоза с ними не было!»

Если Слав и Сим и были удивлены такой кардинальной сменой темы, то ничем это не показали.

- Гор, у тебя что-то срочное? - не очень любезно поинтересовалась Сим.

Конечно, она ожидала, что их разговору со Славом будут мешать, но думала, что это станут делать только возвращающиеся в Облако симбионты.

- Да нет, так, хотел рассказать о своих изысканиях по Проблеме Рила, но это терпит, - смутился Гор. - Кстати, привет, Слав! Давно вернулся?

- О, Гор, давно не виделись! - Слав, как всегда, лучился дружелюбием, которое казалось бывшему уголовнику несколько наигранным, даже профессиональным. - Я здесь с конца прошлого века. Уже давно набрал команду в своем индийском секторе, и мы нормально решили четыре Проблемы. Но я большей частью дежурю на воротах, и моя команда тоже.

- Ах, вот в чем дело, - успокоился Гор. - Ты был в Индии! А я голову ломаю, почему ты в Облаке, но не в нашей команде.

- Ну, если вам всем так этого хочется, я бы, наверное, мог в порядке эксперимента к вам присоединиться, - неожиданно заявил Слав. - Потом, попозже, - моя группа уже взяла в разработку новые Проблемы.

«Вот, значит, как - Сим уже приглашала Слава в команду, - недовольно подумал Гор. - Какого черта мне это не нравится? Успел привыкнуть работать с тремя дамами?».

- Я понимаю, что так не делают, - продолжал разглагольствовать Слав, - трудно вытащить потеряшку, не зная реалий страны и общества. Но новый взгляд на вещи еще никто не отменял!

Граница Облака незаметно вспучилась, пропуская средних размеров симбионта, но увлеченные разговором спасатели не замечали ничего вокруг. Некоторое время прибывший провисел на месте, осваиваясь с новой для себя ситуацией, потом вроде бы что-то вспомнил и устремился по одному из коридоров к подножию Информационной Спирали.

2

Почти сразу через границу Облака начал продираться новый раут-симбионт, крупный, плотный, даже покрытый чем-то вроде матовой корочки.

Не заметить его было уже совсем невозможно.

- Похоже, долгожитель, могут быть проблемы, - проинформировал присутствующих Слав, наблюдая, как вновь прибывший штурмует Ворота Святого Петра. - Только бы не из старой Европы!

- А есть разница? - заинтересовалась Сим.

Она неожиданно для себя обнаружила, что, оказывается, встречать закончивших круг сородичей довольно любопытно. Пожалуй, стоит еще по возможности подежурить вместе со Славом. Или даже вызваться самой...

- Я же тебе рассказывал о причинах смертности в благополучных странах, - начал объяснять Слав. - Деменция там в первых рядах. Чую я, сейчас будет нам концерт.

Опыт спасателя не подвел - протиснувшись в Облако и увидев раутов-с, новичок, оказавшийся дамой, немедленно подплыл к ним и разразился бурными упреками.

- Вы кто такие? Что вы со мной сделали? Немедленно позовите главврача! Я свои права знаю! Я оплатила содержание в клинике до конца года, а сейчас только июнь!

В словах вновь прибывшей Сим померещились истерические нотки, априори здесь невозможные - в силу своей цифровой структуры раут-симбионты, свободные от носителя, просто обменивались информацией, все эмоции выражая исключительно лексикой.

- Мадам, успокойтесь, - принялся увещевать вновь прибывшую Слав. - Ваш хомо умер, и вы вернулись в Информационное Облако. Все уже хорошо. Я вызвал гипнотерапевта, он вам поможет все вспомнить. Ну-ка, скажите мне, как вас зовут?

- Кто вы такие, спрашиваю? Где я? Я буду жаловаться в префектуру! - опять завела свою шарманку бывшая, как показалось Сим, фрау. - Что вы со мной сделали? Не имеете права! Я вам все волосы повыдеру!

Сим немедленно расхотелось дежурить на Воротах. Во всяком случае, одной. Слав-то оказался вполне стрессоустойчив и продолжал увещевать вновь прибывшую капризницу. Помогало это мало.

Гора ситуация скорее веселила. Отчасти потому, что упреки и угрозы доставались не ему. Понаблюдав за спокойным, как скала, Славом, Гор признался себе, что так вести себя со скандалисткой определенно не смог бы, и что, пожалуй, доброжелательность Слава не была наигранной.

От продолжавшегося кошмара спасателей спас гипнотерапевт. Сразу оценив ситуацию, он увлек за собой недовольную особу, пообещав, что лично со всем разберется, а сейчас сопроводит ее в палату.

- Видели у нее сверху такую матовую корочку? - пояснил Слав, когда приятели немного пришли в себя. - Это первый признак, что раут-с начал окукливаться. На самом деле ничего страшного, это бывает, если носитель-долгожитель немалое время пробыл в неадеквате. Собственно, гипнотерапевту даже ничего не придется делать. Он сначала на удачу отведет ее к подножию Инфоспирали, бывает, такие пациенты на автомате начинают сливать информацию о пройденном круге и приходят в себя. А нет так нет. В Облаке любой симбионт потихоньку начинает растрачивать стабильность, корочка эта скоро слетит, и воспоминания вернутся.

- А буянить она не будет?

- Нет, ну что ты. Гипнотерапевт ее аккуратненько отправит в предназначенную для таких случаев ячейку, скажет, что это новая форма терапии, уболтает как-нибудь. Это распространенная, отработанная в европейском секторе ситуация.

- А твой последний хомо, извини, что спрашиваю, тоже ведь долго прожил?

- До семидесяти семи. Но у него с головой было все в порядке. В тот день он вернулся с прогулки, присел на диван, попросил домочадцев выключить вентилятор и … все. Был апрель, уже довольно жарко, но не чрезмерно, а так…

- Вангую - в 2018 году европейские исследователи выведут зависимость смертности от погоды. Всё, что ниже или выше среднесуточного диапазона от - 23 Сº до +25 Сº, тут же ведёт к дополнительным смертям!

Не обращая уже внимания на Анг, Сим продолжила разговор со Славом.

- Моя прожила меньше, но, знаешь, она тоже умерла на диване!

- Диван - последнее прибежище стариков, и счастлив тот, кому удалось умереть дома. Впрочем, меня успели дотащить до госпиталя, где только констатировали смерть. Положение обязывало, мой хомо ведь был кинозвездой. После смерти ему отгрохали целый мемориал…

- Небось, пел в своих индийских фильмах?

- А как же! У него даже была национальная кинопремия за закадровый вокал.

- Ну ты красавчик! А расскажи, что было интересненького в Проблемах, которыми занималась твоя группа? Намного легче работать, наверное, когда все кругом верят в реинкарнацию?

«Мой хомо умер не на диване, и до старости он не дожил, но кому это здесь интересно?» - с некоторой обидой подумал Гор. Потом вспомнил, что его, собственно, никто к Воротам Святого Петра не приглашал и что у него еще полно работы, и скомкано попрощался.

Анг же хотела влезть в беседу о стариках в прогнозом, что в России с 2019 года повысят пенсионный возраст, но Сим и Слав уже углубились в обсуждение своих специфических спасательских вопросов, и предсказательница тоже наконец оставила их.

Глава 30. Парни с честными намерениями

«Женюсь, женюсь...

Какие могут быть игрушки?

И буду счастлив я вполне».

Булат Окуджава.

1

Олег сидел за тщательно отмытым от следов муки столом на тесноватой Викиной кухоньке и бездумно глядел в окно. Сегодня заказчица вернется с отдыха, и ему наконец-то есть что ей рассказать. Но вот как к этому рассказу подступиться? С ходу заявить заказчице: «Вика, это настоящий барабашка, и он кое на чем настаивает»?

Минувшим вечером Телохранитель довольно плодотворно пообщался с источником полтергейста, но к решению поставленной заказчицей задачи это его совсем не приблизило. Ибо условие, при котором барабашка был готов исчезнуть из Викиной квартиры, с задачей этой совершенно не коррелировалось.

Хотя и было легко выполнимым.

Девушка хотела обезопасить от нападок полтергейста сердечного друга Виталия. Полтергейст хотел от этого Виталия ее избавить. И еще кое-чего хотел, и по этой причине сердце сладко пело у Телохранителя в груди.

Когда парень, внутренне над собой посмеиваясь, рассыпал тонким слоем муку по столешнице, результат оказался ошеломляющим. По кухне снова пробежался ветерок, мука распространилась по поверхности идеально ровным слоем, и на ней враз стали поступать целые фразы.

Телохранитель оказался слишком заворожен этим зрелищем, чтобы немедленно вникнуть в смысл слов. Он-то думал, что разговор пойдет по буквам, как в известном фокусе столоверчения, но барабашка оказался современным и продвинутым.

Когда парень осознал, что именно пишет ветром по муке это потустороннее явление, он на минуту застыл с открытым ртом, а потом лихорадочно скопировал запись на телефон, чтобы подумать над ней позже, в спокойной обстановке.

Может, посоветоваться с руководством.

С дядей Сеней Чигурковым, который был для парня непререкаемым авторитетом буквально во всех сферах жизни.

Впрочем, разгадывать там было нечего - указания барабашка дал совершенно однозначные, хоть и лаконичным телеграфным стилем.

«Виталий негоден. Возьмешь Вику замуж - уйду».

В голове у парня словно сорвало плотину. Все встало по своим местам. С клиенткой заигрывать нельзя, это запрещено уставом охранного агенства. Но, чтобы выполнить заказ, придется на ней жениться. Он не виноват.

Обдумывавшего соблазнительную перспективу Олега ни на минуту не смутил вопрос, а зачем, собственно, барабашке устраивать Викину личную жизнь? Слишком уж был он поглощен осознанием того, как удачно ложилась карта.

2

Дело в том, что, в отличие от многих и многих своих сверстников, Олег имел Жизненный План. И согласно плану он должен был создать ячейку общества ну край в этом году. Ведь ему уже почти двадцать. Пора заводить детей, желательно сыновей.

А между тем кандидатка на роль такой какой надо жены все никак не вырисовывалась на горизонте.

Образ ее был тщательно взлелеян и обдуман до малейшей черточки.

Жена Олегу требовалась уже отучившаяся и пару лет проработавшая по специальности. Чтобы ни на что от семьи уже не отвлекалась.

Восемнадцатилетние профурсетки его в этом смысле совсем не интересовали.

Кроме того, будушая жена должна была быть девушкой хозяйственной, не мотовкой, упаси боже, и с покладистым характером. Ну и внешне, конечно, чтобы радовала глаз. Наличие у кандидатки собственной жилплощади не было условием определяющим, но весьма приветствовалось.

Сам он к производству сыновей был готов немедленно. Ни учеба, ни работа будущему многодетному отцу в этом плане не мешали. В декрет же не ему ходить, а в армии он уже отслужил. Семью всяко прокормит.

Такие странные идеи появились у Олега еще в раннем отрочестве, когда на волне увлечения стрелковым оружием он прочитал биографию Михаила Калашникова. Знаменитый оружейник, как известно, был семнадцатым ребенком в семье, и Олежек понял, что если бы родители его кумира ограничились одним-двумя ребятенками, мир остался бы без калаша.

Другим примером были соседи из второго подъезда. Его будущий работодатель дядя Сеня Чигурков выводил во двор играть в футбол почти целую команду - четырех сыновей. Олега тоже брали в игру. Один раз он наивно спросил у матери, почему его отец не выходит с ними на улицу погонять мяч. Мать, посмеиваясь, ответила, что Сеня с Иришкой начали заводить детей в 20 лет, а мы - в слегка за 30. Твоему отцу просто уже не хочется играть.

Старшее поколение, конечно, слегка лукавило.

Олегов отец и в лучшие годы предпочитал дивановый досуг, да и в семье Чигурковых не все было так однозначно.

Дядя Сеня как-то подловил завистливый взгляд соседского паренька и, посмеиваясь в душе, самодовольно произнес:

- Хочешь четырех сыновей? (Олег, конечно, хотел братьев, а не сыновей, но тут призадумался). Если хочешь, надо начинать заводить их как можно раньше. А то будешь старичком - зачем тебе такие парни? Ни в футбол поиграть, ни в поход с ночевкой сходить.

Семен предусмотрительно умолчал, что три первых его сына появились на свет исключительно по залету. Препятствием для многодетности не стали ни прерванный половой акт (Вовка), ни презерватив (Сашка), ни спираль (Максим). Лишь четвертый, Валерка, был рожден вполне сознательно - в отчаянной попытке супругов завести, наконец, девочку.

Как бы то ни было, слово было вброшено, семена посеяны, и теперь Олежек пер к поставленной цели как танк. Недостающим звеном, собственно, была невеста, но и последний пазл лег наконец на место. Все решено, сказал себе будущий многодетный отец, сидя на чистенькой кухоньке избранницы, женюсь! Вот и барабашка рекомендует...

3

Мнение барабашки совершенно не интересовало другого и, по справедливости сказать, основного претендента на руку Виктории.

Даже если бы он и подозревал о существовании вредного потустороннего явления.

Мнение единственного человека в мире интересовало Виталия, и этим человеком был он сам. И вот сейчас этому человеку было беспокойно.

Интуиция подсказывала, что комфорт его устоявшейся жизни под угрозой.

«Фэли́цитас гхума́на ну́нквам ин эо́дэм ста́ту пэ́рманэт!», - пробормотал Виталий, нервно расхаживая по оставленной за ним комнате в уютной родительской квартире. (Человеческое счастье никогда не бывает постоянным - лат.)

А все этот непонятный розовощекий абитуриент, который нахально влез на его территорию и стал топтаться по ней в новеньких тапках, потряхивая тугими соломенными кудрями. Непривычно и неприятно.

Ну никак не верил Виталий в его ровное отношение к своей подруге!

Раньше Вика никогда не давала поводов себя ревновать. Она вообще была очень, очень покладистой девушкой. А теперь вот взбрыкнула и уехала, не спросясь, на все выходные на какую-то базу отдыха. Вместо того чтобы провести время с ним, Виталием.

Мужчина подумал и с удивлением осознал, что Вика в последние недели вообще была какая-то нервная. В ее жизни явно происходило нечто, выбивающее ее из привычной колеи. И даже, кажется, она пыталась ему что-то рассказать, но Виталий в привычной манере мягко отмахнулся от чужих проблем. Чтобы достучаться до его толстокожей души и вытрясти из нее чуток какого-нибудь ресурса, надо было приложить несравнимо большие усилия.

Этим умением в совершенстве владела бывшая жена Виталия. Знакомые поражались сначала браку их, а потом разводу - слишком одинаковые это были люди. Про себя Виталий продолжал называть ее просто - жена, безо всяких бывших. Просто потому, что замуж Ленка пока больше не вышла, отношения у них сохранились деловые, а сам он связывать себя узами брака никогда больше не собирался.

Если бы Сэр был девушкой, он мог бы сказать про себя, что замужем уже побывал, ребенок есть, а дальше - только свободное плавание. Все равно ведь все мужики козлы. Всеобщее сочувствие и принятие, аплодисменты.

Но как выразить эту позицию применительно к мужчине? Один раз уже был женат? Нет, не работает. Оставшегося одним разведенца в обществе почему-то считают никчемушником, а вовсе не раненным на семейных фронтах героем.

Хотя Виталий все одно считал себя потерпевшим.

История с его браком и в самом деле вышла нелепейшая.

Да, Виталий от супруги погуливал, но не видел в этом ничего дурного. А чего же женушка от него ожидала, пытаясь манипулировать мужем, отказывая ему в сексе?

Поженились они на последнем курсе университета, когда филологини, понимая, что пора, скоро будет поздно и вообще надо, суматошно расхватывали последних неокольцованных парней в своем окружении. Свою супругу Виталий отбил, как он попервоначалу наивно считал, у некоего Анатолия с параллельного потока. Потом уже, прожив с Ленкой несколько познавательных лет в браке и познакомившись поближе с ее ухватками, молодой муж заподозрил, что не все в его стремительной победе над соперником было так однозначно…

Но брак в целом был удобным, тесть, трудящийся аки пчелка в администрации города, подарил молодым квартиру, а теща-домохозяйка с удовольствием брала на выходные, а то и целые недели долгожданную внучку, не мешая детям отдыхать. Виталикова мать, в отличие от сватьи, работала, но тоже успевала заботиться о молодой семье, доставляя любимкам кастрюли с домашними разносолами.

Гром прогремел в тот день, когда Виталий в очередной раз вознамерился разнообразить свою сексуальную жизнь и по обыкновению сообщил супруге, что министр берет его с собой в командировку на другой конец области, в Светлоярский район. С ночевой, а как же, как обычно. Русский язык богат на оттенки, и для своих загулов Виталий любил употреблять вариант «с ночевой», обозначающий, скорее, ночевку на природе, а не под крышей гостиницы. Мол, вот такой я тайный гусар.

Новая любовница оказалась чудо как хороша, но около двух часов ночи преподнесла сюрприз, заявив, что спать предпочитает одна. И вообще, ей завтра на работу. Виталий покряхтел и вызвал такси, по дороге обдумывая, что будет врать Ленке о своем неурочном появлении.

Дома его ожидал второй сюрприз. Жена его, оказывается, тоже была не промах и использовала мнимые командировки мужа, чтобы разнообразить уже свою сексуальную жизнь.

Виталий хорошенько поскандалил, почувствовал себя дураком и обиделся. И развелся. И опять почувствовал себя дураком. Бывшей жене достались квартира, ребенок и алименты. Виталию - свобода.

Возвращаться в родительский дом и слушать каждодневные матушкины охи-вздохи охоты не было. По счастью, подвернулся двоюродный брат-моряк, который большую часть года проводил в плавании и щедро пустил родственника пожить и приглядеть за хатой. Потом подвернулась такая удобная Вика, и жизнь снова наладилась… А вот теперь могла снова разладиться, будь он неладен, этот Олежек!

В комнату с тарелкой горячих пирожков влетела мать.

Опять без стука.

Виталий поморщился. Сашка в очередной раз пришел со своих морей и, как водится, загудел. Пришлось от греха откочевывать под родительскую крышу, подальше от безудержного пролетарского загула. Хотя основное веселье проходило в саунах и бильярдных, квартире тоже доставалось. Перед отъездом братец, как обычно, вызовет девочек из клининговой компании (и видели бы вы этих девочек!), но жилье, как пить дать, опять насквозь пропахнет табачищем…

С другой стороны, даже приятно на несколько недель вернуться в родные стены, где ему всегда рады. Где, как обычно, чисто, сытно и немного душновато от навязчивой заботы любящей родительницы.

Виталий тяжело вздохнул и потянул с тарелки самый румяный пирожок.

Мама, как всегда, смотрела на него с одним из пятидесяти оттенков умиления. Какой же все-таки у нее сынок вырос красивый, умный, образованный, тактичный! И как он любит мамины пирожки!

Пирожок был вкусный, очень. Но и у Вики получались не хуже. Виталий вытер руки салфеткой и, сам себе не веря, неожиданно ляпнул:

- Мама, а что если я снова женюсь?

Взгляд Эллы Алексеевны сделался острым.

- Что за девочка? Я ее знаю?

- Нет, мама, я ее с тобой не знакомил, - принялся степенно рассказывать Виталий. Он прекрасно понимал, что вариант сказать «а» и не сказать «б» с матушкой не проходит. - Двадцать четыре года, зовут Виктория, образование высшее, работает бухгалтером в ЖЭКе каком-то. Живет одна в собственной двухкомнатной квартире. В пятиэтажке, - пояснил мужчина под уточняющим взглядом матери. - Встречаемся два года. Готовит хорошо. Родители? Ничего особенного там, отец умер давно, мать во втором браке, инженер по технике безопасности, в Коммунэнерго вроде работает… Нет, с Ленкой я сходиться не собираюсь. Ну и что, что дочка. Вырастим как-нибудь, а́биэнс а́би! (Уходя, уходи! - лат.)

Элла Алексеевна, не обращая внимания на привычную латынь, опустилась в кресло и принялась обдумывать добытую информацию. (Молодец все-таки ее сыночка, рассказывает все четко, по делу!) Итак, что мы имеем?

Претендентка на руку сына с образованием и собственным жильем, и это хорошо, но семья простая, без связей, и это не хорошо. Хотя… Леночка была девочка из хорошей семьи, а получилось что? Надо знакомиться с этой Викой и смотреть, смотреть…

4

…Виктория, к своему счастью, не имевшая понятия, что всю ее жизнь и достижения сейчас взвешивают на самых точных материнских весах, а в Телохранителевых мечтах она уже беременна пятым сыном (догнать и перегнать дядю Сеню!), с наслаждением плескалась в теплых волнах небольшого, заросшего по берегам камышом озера.

Волны создавали племянницы, передвигаясь по воде на сцепленных друг с другом надувных матрасе и круге. Их мать благосклонно смотрела на все это безобразие с высокого, покрытого мягкой травой берега. Она уже наплавалась и теперь принимала солнечные ванны, разлегшись на старенькой махровой простыне, расстеленной в тенечке под старой ивой.

Вика отплыла от баловниц в сторону и перевернулась на спину. Вода была замечательно теплой, воздух - чистым, небо - голубым. Каждую клеточку тела заполняло ощущение простого физиологического счастья, так редко доступного задерганным жизнью горожанам. Как же все же хорошо, что Маришка вытащила ее на природу!

Глава 31. Уроки этики

«Скажите, пожалуйста, много ли таких людей, которые других-то резать право имеют?»

Ф.М.Достоевский.

1

- …А тебя не смущает, что мы собираемся помочь Рилу угробить Сутулина? - напористо спрашивал Гор вернувшуюся наконец с дежурства у Ворот Святого Петра Сим. - Он, конечно, убийца, не поспоришь, но в современной России ты хоть что сделай - смертной казни нет. А тут мы, такие красивые, святее папы Римского, строже Уголовного Кодекса.

Гор нарочно пытался выбить из колеи излишне совестливую начальницу. После длительного общения со Славом она вернулась такая довольная, полная новых будоражащих впечатлений. Хотелось вернуть ее с небес на землю, а именно - поближе к Проблемам собственной команды!

Сам Гор без малейших колебаний готов был угробить десяток таких авторитетных предпринимателей, как Сутулин. Как там у них - ничего личного, просто бизнес? Но ведь это просто безобразие, что ему пришлось дожидаться, пока они там вдоволь наобщаются со Славом. Хотя, казалось бы, какое ему дело, чем занимается Сим в свое свободное время?

- А и не смущает.

Сим из колеи выбиваться не хотела и как всегда принялась раскладывать ситуацию по полочкам.

- Во-первых, смертную казнь отменили отчасти из-за возможных судебных ошибок, но мы-то с тобой точно знаем, что именно Сутулин Ваню Клепикова прикончил, причем с особой жестокостью.

Во-вторых, Ваня-Рил уже шестерых посторонних хомо угробил, не считая Мятого. И не успокоится, пока Сутулина не достанет. И если выбирать между очередными случайными жертвами и Сутулиным, то сам понимаешь.

В-третьих, реабилитация Рила после симбиоза с рыбой будет тем сложнее, чем дольше этот симбиоз затянется. Рила спасать надо. А рауту-с твоего Сутулина ничего страшного не сделается. Подумаешь, не доберет немного стабильности и вернется в Облако пораньше. Нечего было своего хомо так распускать. А на самого Сутулина мне плевать.

Кстати, рассказать хохму? Рядом с домом моей Вероники Борисовны в святые девяностые пристрелили братка. Тогда, как ты помнишь, пальба на улицах была в порядке вещей. Так вот, братки этого братка сбросились и поставили могильный камень прямо во дворе, на месте гибели, как сказать.

- Это как оградки с венками на месте дорожной аварии, где люди погибли, ставят? - сообразил Гор. - Такие символические пустые могилы на месте, где душа отлетела?

- Точно, идея та же. Могильный камень, правда, без фамилии и даты был, но с сентиментальными стихами. Типа живы будем - не забудем. Цветочки рядом посадили. Рассказывали, что особенно усердствовала любовница героя.

Прошел год-другой. Красотка подцепила нового ухажера, и покойный перестал быть ей интересен. Братки куда-то рассосались. Кто-то даже начал законопослушную жизнь, как наш Сутулин, и в ней уже не было места уголовной романтике. Короче говоря, дворнику, ухаживающему за монументом, платить перестали. Какое-то время он продолжал делать это по инерции, но потом дворник сменился…

В год, когда Вероника умерла, могильный камень этот так и торчал в ее дворе - заросший грязью, со сколами и трещинами.

Выкорчевать и выбросить его все же никто не осмелился.

- Какая же это хохма, это притча, скорее, - заявил Гор. - О жизнях наших скорбных.

Настроение у него почему-то испортилось.

- Да ладно тебе, - попыталась подбодрить приятеля Сим, - следующий круг пойдет легче - ведь жизни хомо становятся все комфортней.

- Немного да, - согласился Гор, - но в целом они, как лабораторные мыши, все бегают по кругу каждый в своем лабиринте. В последние столетия как в Россию не попади - там вечно пытаются то прорубить окно в Европу, то костьми ложатся, чтобы заткнуть его, когда оттуда лезут с кастетами. А в мирные годы российская верхушка каждый раз зависает в очередном Баден-Бадене, пока остальные здесь горбатятся.

Польша вечно надувает щеки и пытается ухватить кусок не по чину. Германия мечтает о реванше, получает по щам, и снова мечтает о реванше. Африка профессионально голодает. Индия трахается. Пардон, размножается, и скоро обгонит Китай по населению…

- Не могу поспорить, - немного подумав, ответила Сим. - Объединения хомо очень зависимы от географического положения, соседей, собственной истории, главенствующей религии, от климата, наконец. Потому и проблемы похожие в каждом поколении решают. Но ведь и подвижки есть. Серьезные подвижки.

2

- Есть, есть, - не стал спорить Гор. - Подвижки. Ну да бог с ними, давай я тебе про Сутулина расскажу. Вот ты знаешь, чем разбой отличается от грабежа?

- Бог миловал!

- А я тебе объясню. Степенью насилия. При разбое применяется насилие, опасное для жизни и здоровья, а при грабеже - не опасное. И тут есть простор для толкования. Дали тебе, к примеру, кирпичом по голове, а черепушка оказалась крепкая - значит, был грабеж. А если косточки хрупкие - уже разбой.

Такая градация, кстати, есть в уголовных законах не всех стран - многие различают только разбой - открытое хищение чужого имущества, и кражу - тайное. Мой последний хомо, кстати, один раз сидел именно за … впрочем, это дела минувшие.

- Очень интересно, - ответила Сим как-то так, что сразу становилось понятно, что ей вообще не интересно. - Но к чему ты мне это рассказываешь?

- К тому, что наш дружок Сутулин отбывал срок в колонии в Саратовской области как раз за разбой. Опасный он в общем-то товарищ.

Ты, кстати, знала, что в Советском Союзе у немцев была своя автономная республика, да вся вышла в 1941 году? А столицей ее был город Энгельс. У него еще флаг такой интересный, из пяти цветов, - три от российского флага и два - черный и желтый - от немецкого.

Вот в этом Энгельсе Сутулин и отбывал. И черта с два я бы нашел концы, если бы сутулинская троюродная тетка краем уха про Энгельс не услышала и не запомнила бы - фамилия классика марксизма-энгельсизма была в Союзе весьма известна. Современные-то про Фрица Энгельса и знать не знают.

А закрыли Сутулина за то, что с такими же лихими парнями фуры грабил на трассах. Не ожидала от браконьера? Ты же помнишь, в девяностые в России на дорогах это целый бизнес был. Кто-то просто дань за проезд снимал, а наш хотел всего побольше и сразу.

Посадка его от лихости не очень отучила, но сделала осторожнее, и после отбытия срока он как добрый вернулся на малую родину и прилежно занялся браконьерским бизнесом. Рыба-то - она того, в милицию заявление не напишет.

Время показало - все правильно сделал. В люди, можно сказать, выбился. Только вот с Ваней Клепиковым напортачил, так что конец его все равно будет печален.

Я поискал в Спирали сведения об энгельсовской ИК-2, относящиеся к концу прошлого века. Несколько раутов, чьи покойные хомо отбыли срок в этой колонии, оставили информацию о приятельских отношениях зэка Сутулина с некими Владимиром Прячкиным и Сергеем Локтевым. Первый отбывал за тяжкие телесные, а второй - за мошенничество. Финансовые пирамиды он какие-то организовывал, в девяностые это было в тренде.

Я проследил их судьбу после освобождения.

Как ни странно, неплохо устроиться сумел драчун Прячкин. Я-то ставил на мошенника, но Локтев меня подвел - спился он, и, по последним данным из Спирали, бомжует в Краснодаре. А Владимир Прячкин, представь себе, имеет собственную торговую сеть в Омске, названную в честь себя любимого «Владей миром» (название вымышленное - авт.)

Я копнул чуть глубже - он оказался вовсе не тупой бык и сидел не за банальную драку по пьяни, а за нанесение увечий собственному партнеру по бизнесу. Высокие, видимо, там были имущественные отношения.

Не знаю, поддерживают ли Прячкин с Сутулиным ныне связь, но, думаю, если омский нувориш узнает, что бывший приятель держит рыболовную базу в низовьях Волги, непременно захочет заглянуть в гости. Теперь осталось подумать, как ему напомнить о дружке-приятеле.

- Я в тебя верю, - заявила докладчику Сим, несколько утомленная тюремными историями и последние полчаса подумывающая о том, как бы от него технично свинтить. - Ты меня совершенно успокоил. А вот то, как дело обстоит у Мони, меня не на шутку волнует. Навещу-ка я, пожалуй, наше слабое звено.

- А давай и я с тобой! - воодушевился Гор. - Мне надо немного перезагрузиться после длительных поисков в Спирали. Согласись - ничто так не бодрит спасателя, как очередное обращение к Проблеме Мар.

Сим не нашла повода отказать и направилась на поиски Мони с Гором на прицепе.

Глава 32. На работу!

«В обход идти, понятно,

Не очень-то легко.

Не очень-то приятно,

И очень далеко!»

Вадим Коростылев.

1

До работы Ираида Сергеевна заскочила к своей портнихе. Литературный редактор любила, чтобы вещи сидели на ней идеально, всегда подгоняла готовые и нередко шила себе что-нибудь на заказ.

- Повезло тебе, у тебя хорошая фигура и одежду легко подобрать, - не раз говорила ей приятельница из «Делового вестника» Екатерина Бугарева.

Сама Екатерина была низкоросла, слегка полновата и обычно одевалась в длинноватые ей и потому всегда подвернутые джинсы и безразмерные трикотажные свитера.

Ираида Сергеевна только улыбалась в ответ и помалкивала о том, что хорошая фигура - это не только везение, но и пищевая дисциплина и некоторое количество физических упражнений, да и подбор одежды тоже требует времени и усилий.

Зачем слова? Катерина все равно не стала бы тратить на себя больше времени, чем тратила сейчас.

Двое детей младшешкольного возраста занимали все ее свободное и даже часть рабочего времени. Ибо Катя была давно и прочно замужем, а вот такая вся из себя красивая Ираида - нет. И, возможно, вещи эти были как-то между собой взаимосвязаны. А, возможно, и не были.

Вера, к которой Ираида Сергеевна спешила на примерку, портняжила у себя на дому в частном секторе и попутно занималась разведением породистых кошек на продажу. Иногда котята рождались с не присущими породе признаками, и таких заводчица раздавала бесплатно. Если милых пушистиков никто не брал и бесплатно, Вера стерилизовала их и оставляла у себя.

Все равно рано или поздно заберет какая-нибудь из клиенток.

Ираида Сергеевна пока держалась. Но отказаться от того, чтобы погладить и потискать пушистых милашек, не могла.

В результате постоянного круговорота число кошек в портнихином доме варьировалось от семи штук до полутора десятков. Среди клиенток считалось хорошим тоном принести пушистикам гостинчик, благо кошачий корм продавался на каждом углу и был понятен даже и некошатнику. Породистых производителей Вера кормила как-то по-особому, а гостинцы отправлялись на прокорм вырожденцам, которые перепробовали уже все сорта кормов, от самых дешевых и массовых до элитных.

Ираида Сергеевна переобулась в гостевые тапки и выложила из сумки на старенькое трюмо «Лосося в желе», «Индейку с печенью» и «Телятину и язык». Однажды она пыталась прочитать, из каких таких ингредиентов производились этакие деликатесы, но круглая стандартная лупа на шнурке, услужливо висящая рядом с магазинной полкой для удобства подслеповатых покупателей, не смогла взять нечеловечески мелкий шрифт.

Ираида прошла в гостиную и огляделась в поисках дымчато-белого красавца Леопольда. Лежавшие на всех горизонтальных поверхностях кошечки лениво повернули в ее сторону головы.

- Забрали твоего любимца, Ира, - рассмеялась хозяйка и потянула клиентку в дальнюю комнату, отведенную под швейную мастерскую. Кошки туда категорически не допускались, хотя и очень негодовали по этому поводу. При всей любви к мурлыкам клочья шерсти на обновах вряд ли порадовали бы заказчиц.

- А кто забрал? - спросила Ираида Сергеевна, привычно вздрогнув от простецкого именования. В быту для простоты общения она всегда представлялась просто по имени, но все равно каждый раз дергалась, не услышав от посторонних привычного казенного обращения на «вы» и по отчеству.

Были, конечно, в карьере Ираиды периоды и «тыканья», и «выканья», и даже менялись они местами, но в последние годы она прочно угнездилась на выкающей платформе.

Портниха такими вопросами не заморачивалась, обращаясь ко всем клиенткам, среди которых были и весьма важные дамы, по имени и на ты.

- Лариса забрала, ты ж ее не знаешь, - рассказывала Вера, вынимая из комода сметанный на живую нитку жакет. - Она в Кировском райсуде работает. Приходила ко мне на примерку с внучкой, так та сразу вцепилась в Леопольда и уходить без него отказалась.

Жакет сел на Ираиду Сергеевну как влитой. Все-таки Вера была редкой мастерицей. Пообещав явиться за готовой вещью в понедельник, Ираида заспешила на работу.

Пройтись она решила пешком, чтобы чуть уловимый кошачий флер, свойственный Вериному жилью, успел выветриться из одежды.

2

Рабочий день редакции выглядел на посторонний взгляд причудливо. Часть сотрудников, не подвязанных на собственно газетный процесс, работала с девяти до пяти. Часть приползала к одиннадцати-двенадцати, а потом торчала в офисе допоздна. Иные трудились дома, а кто-то даже и сидя на другой работе. Но костяку коллектива по негласному корпоративному правилу явиться к планерке считалось обязательным.

При этом планерка, на которую сейчас торопилась Ираида Сергеевна, никогда не начиналась вовремя. Сотрудники тянулись и тянулись в кабинет главреда, и это собирание народов обычно затягивалось минут на десять. Причина этакой несобранности долгое время занимала литературного редактора, пока она не догадалась пройти по кабинетам и посмотреть на настенные часы. Бинго!

Все они шли неправильно, спешили или опаздывали минут на пять-десять. В кабинете главного задранные к самому потолку настенные сувенирные часы в виде глянцевого осетра и вовсе стояли. Впрочем, на осетра вообще никто никогда не смотрел, потому что пониже на стенах среди картин местных художников висела еще пара дизайнерских часов - куда же еще прикажете девать подарки от дорогих партнеров? Время дизайнерские часы показывали, кстати, не с таким критическим разрывом - так, минутки в две-три.

Справедливости ради надо сказать, что в городе вовремя начинались только уроки в школе. Потому что по звонку. Любое собрание-совещание, театральный ли спектакль, прием ли в поликлинике всегда стартовали с задержкой. Виной ли тому была провинциальная расслабленность или что иное, но любой пунктуальный человек постепенно начинал чувствовать себя в этих местностях примерно как Штольц в городе Обломовых.

Вишенкой на торте выступал губернатор-холерик, который, в противовес расслабленным землякам, имел обыкновение заявляться на встречи или начинать совещания минут на пять-десять раньше запланированного. В его администрации хорошо знали эту милую привычку шефа, поэтому находились в состоянии взвинченной боевой готовности минут за пятнадцать до назначенного времени.

Ираида Сергеевна взглянула на изящные наручные часы, которые продолжала носить вопреки всем сотовым телефонам, и, оправдывая толику пунктуальной немецкой крови, просочившейся в ее род пару веков назад, прибавила шаг. Остальные литры запрограмированной рассчитывать на авось русской крови подсказали ей срезать дорогу.

«И черт бы даже и с ней, с планеркой, - думала Ираида, торопливо сворачивая в переулочек, - ничего там нового не скажут, но ведь после я назначила встречу практикантам, которых неделю назад направила в село Причалово. Как бы не опоздать и туда».

Как такового факультета журналистики в местном педуниверситете не было, но журналистика шла второй специальностью на филфаке. Ираида иногда читала там лекции и каждый год принимала на практику у себя в редакции будущих корреспондентов, пресс-секретарей и, увы, менеджеров по продажам в салонах сотовой связи и кассиров в супермаркетах.

По окончании первого курса студенты-филологи, как и положено про программе, с боями прошли фольклорную практику, так что какой-никакой опыт общения с носителями народной культуры у них уже имелся. Поэтому Ираида недрогнувшей рукой послала студентов в пригородное село расспрашивать народ про дореволюционную утопленницу и собирать слухи о всяких необычных явлениях.

Для подстраховки сразу шесть человек - пригород все же, мало ли какие веселые овощеводы там бродят, а на филфаке, понятное дело, за редкими исключениями учатся одни девочки. Среди практикантов, во всяком случае, парней на этот раз не было.

Литературный редактор очень надеялась, что хоть кто-нибудь из студенток принесет слухи о беременной русалке. Да, это было бы весьма кстати. Ее диссертация должна стать событием в университетских кругах.

Ираида замечталась и пролетела нужный поворот.

3

В центре любого российского города обязательно имеются улица Ленина и улица Советская. Что вполне исторически объяснимо. Но вот число объектов, названных в честь Сергея Мироновича Кирова после мутного его убийства в коридоре Смольного в тридцать четвертом году (ну, вы помните про огурчики-помидорчики), просто не укладывается в голове. Не был исключением и город, по которому сейчас плутала Ираида Гейнц. Помимо памятника Кирову в Кировском же скверике в Кировском же районе, имелись больница, судоверфь, театр и институт его имени.

И улица Кирова, конечно, тоже была - одна из центральных. Именно к ней рассчитывала выйти Ираида Сергеевна, прежде чем окончательно запуталась в хитросплетении маленьких тесных улочек, не удостоенных в советские годы громких революционных переименований.

Планировка города вообще была очень загадочной. И если еще в самом его центре, застроенном когда-то купеческими особняками, еще проглядывался какой-то план, то, чуть отойдя в сторону, вы оказывались в лабиринте частного сектора, где можно было часами ходить кругами и так никуда и не выйти. Улицы и переулки то закручивались спиралью, то заканчивались тупиком, и случайному прохожему приходилось, кляня все на свете, возвращаться по собственным следам. Что уж говорить о несчастных автомобилистах, рискнувших заехать в эти дебри!

Современные архитекторы шли на поводу у своих предшественников, украшая город шедеврами точечной застройки. С другой стороны, что им оставалось делать? Разве что снести весь город к чертям собачьим и построить его заново.

Улочки, по которым ковыляла на своих каблуках Ираида, были в лучших традициях города коротенькими и кривоватыми, плотно заполненными ветхими одно-двухэтажными домишками дореволюционной еще постройки. Сплошь деревянными, на кирпичном, изъеденном временем фундаменте, просевшими и будто тонущими в земле. Заплаты из сайдинга, редкие пластиковые окна, выцветшие на жестоком солнце корпуса кондиционеров и повсеместные спутниковые тарелки, по четыре штуки на фасаде, смотрелись чужеродно и делали дома еще уродливее.

Асфальтом здесь, конечно, и не пахло, а дорога под ногами имела ту форму, в которой после последнего дождя застыла грязь, раздавленная невесть зачем заехавшей сюда тяжелой грузовой машиной.

Ираида забрела в очередной тупик, посмотрела на часы и прокляла все на свете. Срезала, называется, путь! На планерку она уже опоздала, еще немного, опоздает и на встречу с практикантками.

В глаза бросилась заржавленная табличка.

Улочка носила имя Вильяма нашего Шекспира. И получила название, судя по всему, еще в год его смерти.

По непонятной ассоциативной цепочке Ираида вспомнила другого поэта, не такого пока прославленного. Интересно, есть ли в арсенале Антона Петухова подходящий случаю стих?

Литературный редактор полезла в сумку в поисках телефона. Придется звонить на работу, виниться перед шефом и просить коллег попридержать практикантов.

…Меж тем Ираида Сергеевна не зря так торопилась на работу - студентки вернулись из Причалово с уловом, и уже сидели в редакционном фойе, умостившись все на небольшом диванчике для посетителей. По дороге в редакцию группа ожесточенно спорила, в какой форме передать добытую информацию руководителю практики. Потому что и информация была странноватой, и изложить ее на бумаге было затруднительно.

Но не прикладывать же, в самом деле, к отчету по практике полуматерную запись с диктофона?

Ну ничего, сейчас подойдет Гейнц, и все им объяснит и разложит по полочкам. Она нормальная преподша, строгая, но без закидонов. Осталось только немного подождать, и все решится.

Глава 33. Трындец гипотеза

«Ты беременна, ты беременна, ты беременна на-на-на-на

Но это временно, это временно, это временно на-на-на-на-на-на-на».

Сергей Мильниченко.

1

Отправив по Спирали запрос на местонахождение Мони, Сим обнаружила ее в компании Анг в розыскном участке южного подотдела Российского сектора. Слабое звено спасательской группы зачем-то изучала там информацию о невозвращенцах.

- Мало ей, что ли, Проблемы Мар, так она решила еще какую-нибудь задачу себе подыскать? - не сдержалась Сим. - И опять Анг с собой притащила. Кажется, еще немного, и мне придется зачислить ее в команду пятым членом. Что, Гор, ты еще не передумал составить мне компанию, чтобы взбодриться после своих трудоемких изысканий? Проблема Мар, Анг и Мони в одном флаконе взбодрят кого угодно!

Такая перспектива Гора почему-то не вдохновила, и хотя он ничего на подколку не ответил, коммуникационный его пучок заметно встопорщился. Но самолюбие не позволило заслуженному спасателю малодушно сбежать, и он упрямо двинулся вперед, увлекая за собой и Сим.

Зависшие в розыскном участке приятельницы визитерам заметно обрадовались. Мони не терпелось поделиться с коллегами какими-то новыми выводами, а Анг просто нравилось вращаться в кругу спасателей. Свободного времени у нее было хоть отбавляй.

Мони как всегда сумбурно принялась докладывать о своих открытиях.

- Я изучила отчеты нескольких спасательских групп, которые пытались вытащить Мар. Два раза это почти удалось, но в последнюю минуту все срывалось.

Сим постаралась скрыть недовольство. Один из этих двух раз принадлежал ее прежней команде. И что?

- Возникает вопрос, - продолжала щебетать Мони, - почему Мар, несмотря на все уговоры, упорно отказывается уйти в Информационное Облако навстречу новым счастливым жизням, так сказать? Ведь спасатели каждый раз, когда ее зацепляли, все ей объясняли, даже гипнотерапевта с собой притаскивали, да, Сим? И она поначалу со всеми их аргументами соглашалась, а потом как-то резко сруливала с темы, как будто ее черт в бок толкал, и резво сматывалась в свои камыши, приводя спасателей в неистовство.

Я нашла запись, которую оставил в Спирали Имоф в 1847 году после очередной попытки вернуть Мар. Не последний, кстати, в Облаке спасатель, верно?

- Твоя правда, - подтвердила Сим. - Мне приходилось с ним работать. Имоф, как правило, успешен, но на Проблеме Мар споткнулся, как и многие до и после него. Так что, ты говоришь, он рассказывает?

- А вот что. Сначала Имоф честь по чести описывает все свои действия, но заканчивает отчет так: «Видеть больше не могу эту ее смазливую рожу с тупыми коровьими глазами, этот ее огромный тугой живот. Что Мар вообще надо от этой крестьянской девки, умершей больше чем сто лет назад? С какой радости она в нее так вцепилась? Что ее не отпускает? Ответа на этот вопрос моя команда так и не нашла».

Я считаю, Имоф сгоряча сформулировал ключевой вопрос Проблемы Мар - что ее не отпускает? Только немножко неправильно сформулировал - может, не что, а кто? Как вы помните, Мар, когда ее удавалось выманить, всегда представала перед спасателями с большим животом, как бы всем своим видом говоря - смотрите, я беременна, и да, ах, отстаньте, у меня здесь еще дела.

Что, если она там не одна? Что, если она ждет от потомков Исра не любви, а кое-чего другого?

- Чего, интересно? - не очень вежливо вклинился в затянувшийся монолог коллеги Гор.

- Алиментов!

Страшное слово заставило бывшего рецидивиста отпрянуть. Ибо был в бурной биографии его последнего хомо и такой позорный факт, как административная ответственность за неуплату алиментов на троих детей от двух разных дамочек.

«Фух, все это в прошлом», - успокоил себя Гор и сделал вид, что ему очень, ну очень интересно, что еще скажет Мони. И она не заставила себя ждать.

- Спасатели всегда считали - она влюблена и ждет, что хомо Исра (или один из его потомков, которых Мар за него принимала) сменит гнев на милость. А смысл ей этого ждать, после того-то, как барин приказал ее утопить? Ведь ясно же, что ничего уже не будет? Можно, конечно, тешить себя самообманом, но в той ситуации двоякого толкования его намерений быть не могло.

Но ситуация выглядит совсем по-другому, если Василий раньше под наплывом чуйств ей что-то пообещал на случай, если будет ребенок. Типа, не переживай, я обо всем позабочусь. Или что еще мужики обещают в таких ситуациях. А вернее всего, Мар сама себе что-то напридумывала и будущему ребенку наобещала.

И вот тут мы подходим к самой сути.

Как вы все хорошо в курсе, раут-с вступает в симбиоз с носителем на последних этапах развития плода. Раньше внедряются совсем уж экстремалы, ведь неизвестно, не прервется ли беременность. Это хороший шанс сбросить груз прежних симбиозов, но и риск непомерно велик - можно ведь не суметь вовремя отсоединиться, да и перинатальные спасатели могут не справиться.

Некоторые решаются, да, особенно если выбор у них невелик - или так, или отправляться на Пурпур. Но редко, чрезвычайно редко. Поэтому на первых месяцах беременности с большой долей вероятности плод еще не имеет симбионта. Но ведь беременность у Мони на последних сроках! Значит?

Будь Сим по-прежнему в теле Вероники Борисовны, она бы хлопнула себя по лбу. Почему, ну почему никто из спасателей до сих пор не додумался до такой простой мысли!

Гор поразмыслил над предложенной идеей и по-новому оценил Мони. Зря, ох зря он выговаривал Сим за то, что она включила эту ветреную особу в команду. Как же Сим тогда выразилась? «Проблему Мар пытались решить самые опытные спасатели - и безо всякого толку. Почему бы не попробовать сделать это особе романтической? Вдруг там нужен совершенно другой подход?» Да уж, в умелом подборе задач и кадров Сим не откажешь!

Мони между тем продолжила рассказывать:

- Я, точнее мы с Анг, решили поискать подходящего потеряшку. Признаюсь сразу, долго возиться нам не пришлось. Первым в группе риска в южном секторе значится Вел, пропавший почти одновременно с Мар - в 1706-м. В этом году он отправился в новый круг и с тех пор никак себя не обозначил. Только его, в отличие от Мар, искать и не пытались - надежды там не было никакой: всем известно, что процедура внедрения очень деликатна и не предполагает сохранения у раут-симбионта хоть малейшего запаса стабильности. Так что в списке он значится фактически только для галочки.

И вот сложилась у нас с Анг такая картина.

Вел отправляется в новый круг и внедряется в плод, который носит хомо Мар. В этот момент беременная холопка ощущает себя на подъеме, барин ее не обижает, и она создает в своем уме картину счастливой сытой жизни среди хозяйской дворни для себя и своего ребенка. Возможно, она рассказывает будущему ребенку, как будет его любить и баловать. И что отец обязательно подарит ему деревянную лошадку, глиняную свистульку, условных петушков на палочке…

Но тут внезапно Степан Петухов находит выгодную невесту и решает избавиться от поднадоевшей беременной игрушки. Холопка и ее плод погибают, Мар готова вернуться в Облако, но Вел плохо ориентируется в действительности и требует исполнения ее обещаний. В этот момент оба симбионта находятся практически в едином организме, и он попросту не выпускает Мар на свободу. Таким образом, спасателям надо выманивать не Мар, а Вела. Причем присутствие бригады перинатальных спасателей обязательно. Как вам такая гипотеза?

2

- Трындец гипотеза, - высказал общее мнение Гор. - То есть, конечно, она гениальна, но вы не находите, что так все стало только хуже? Как, черт возьми, выманить на свет симбионта пацана, который даже еще не родился?

- А я надеюсь на эту Ираиду Гейнц, - легкомысленно заявила Мони. - Мне кажется, она черта лысого выманит, если ее хорошенько раззадорить.

- Вот я, кстати, еще в прошлый раз хотел спросить, откуда ты про эту Ираиду Гейнц знаешь? У них в редакции, что, мор случился?

- Да ну, какой мор? Я просто выходила во внешний мир последить за Петуховым. Сегодня, кстати, снова собираюсь. Не хотите со мной?

Сим онемела от возмущения. Сама она с огромными опасениями, да еще при поддержке Гора, единожды выбралась во внешний мир, а Мони, оказывается, шастает туда как к себе домой. И - кто бы сомневался! - Гор немедленно ухватился за это предложение. Его с энтузиазмом поддержала Анг.

- Меня с собой возьмите! А я вам за это кое-что интересное расскажу. Вангую - в 2020 году в Софии площадь перед посольством России назовут именем Бориса Немцова.

- В смысле - Немцова? Это который при Ельцине был вице-премьером и имел некоторый шанс стать следующим президентом? И за что ему такая честь? - заинтересовался Гор.

- Да к годовщине - пристрелят его в 2015 году.

- Ну хоть одна бодрая новость за сегодня, - проворчала Сим. Ее Вероника Борисовна крайне отрицательно относилась к молодым демократам из девяностых и ко всему, что они наворотили. И никому из них ничего не простила. - А болгарам-то он чем так дорог?

- А это они типа немым укором, что россияне не сберегли такого святого человека, - выдвинул свою версию Гор.

- Ну это же как-то… немного тупо? Болгария что, совсем легла под штаты?

- Видимо, да, - с лету согласилась Анг, но потом спохватилась и принялась выгораживать соотечественников своей последней хомо. - Ну ты же понимаешь, что маленькие слабые страны всегда танцуют под чужую музычку. Пока Россия перетягивает струны на своей балалайке, они пляшут под американский рэпчик. Стоп! А я ведь перепутала. Не в Болгарии же это будет! В Чехии!

- Не один черт? - мрачно заявил Гор. - Что называется, найдите пять отличий.

- Нет, нет, нет! - горячо возразила Сим. - Не один! Я за Ярослава Гашека готова списать чехам любую глупость! А кем, кроме Ванги, могут похвалиться болгары?

- А Кирилл и Мефодий? - возмутилась Анг.

- Они греки! Да и по-любому, жили больше тысячи лет назад. Пора бы твоим драгоценным болгарам поднапрячься и выдать на гора что-нибудь еще. С тех пор все, на что их хватило, это Филипп Киркоров.

- Девочки, не спорьте! - попытался прервать неполиткорректную дискуссию Гор.

Не из-за ее неполиткорректности - цензура в Облаке как таковая отсутствовала. Да и отношение к разделению хомо по странам у симбионтов было по понятным причинам совершенно другое, чем у их временных носителей. Просто Гору не терпелось выдвинуться во внешний мир, благо, нашелся повод. Хотя бы и в такой компании.

- Да погоди ты! - одернула приятеля Сим и с кровожадной надеждой спросила: - А Чубайс? Чубайс-то что?

- Нет, его именем в ближайшее десятилетие ничего не назовут, - обтекаемо ответила Анг и добавила: - Так что в Облаке его симбионта в обозримом будущем не ждите.

- Да, а площадь-то перед посольством в Праге, которую потом переименуют, как сейчас называется?

- «Под каштанами».

- Ну не дебилы?

- Заканчивай ты, Сим, со своим великодержавным шовинизмом, - упрекнул ее, внутренне усмехаясь, Гор. - Вот попадешь в следующий круг в младоевропейскую «маленькую слабую страну»…

- Нет, я в Юго-Восточную Азию хочу, наверное. Надоел мне этот континент со своей вечной беготней по кругу. Ну что, пойдем наблюдать за Петуховым?

Глава 34. Скандальное мероприятие

«Ловись рыбка большая и маленькая! Нет, лучше ловись большая и побольше! Ловись, рыбка, большая, да все же большая!»

«Лиса и волк». Русская народная сказка.

1

Депутат Приволжского райсовета Антон Аркадьевич Петухов залетел на открытие рыболовно-охотничьей базы «Рыба удачи» совершенно случайно. Нет, его, конечно, активно приглашали на все мало-мальские ленторазрезательные мероприятия у себя в районе, но в том-то и дело, что район был не его!

Однако в силу деятельного характера Антон входил в чуть ли не десяток общественных советов при всякого рода областных объединениях. В числе прочих было и хиленькое экологическое движение «Родная природа» (название вымышленное – авт.), слегка прикармливаемое из областного бюджета. Остальные средства на сытое содержание аппарата хитрой организации следовало добывать за счет добровольных пожертвований в пользу экологии родного края.

Именно на такой взнос и рассчитывал глава движения Олег Султанов, согласившись почтить вниманием мелкое в масштабах области мероприятие.

В свою очередь его однокурсник и приятель Валерий Берышев рассчитывал, что на сайте «Родной природы» появится развернутый рассказ о прекрасной и необыкновенно экологичной базе «Рыба удачи», на которой он по приятному совпадению трудился директором. Для чего, собственно, и пригласил Олега на мероприятие. Стороны отлично понимали устремления друг друга, так что все должно было закончиться ко взаимному удовольствию.

Для солидности Султанов прихватил с собой на мероприятие пару активистов, в том числе и Петухова, который заранее был за любую движуху.

На пирсе с удочкой в руках Антон оказался тоже случайно.

Накануне в администрации области произошла очередная оптимизация кадров, и министерство туризма внезапно (для непосвященных) слилось с двумя другими и превратилось в министерство культуры, спорта и туризма. Во главе его вместо разбитного альпиниста и матершинника Алексея Мангушева оказалась шибко культурная Алла Невзлякина.

Никто, конечно, в администрации не стал отменять участие министра в открытии базы, но появление на пирсе лощеной дамы с намертво залаченной укладкой (за городом гуляет ветер, господа!) и на немалых каблуках вместо заядлого рыбака Мангушева слегка подпортило сценарий.

По плану праздника право первого заброса предоставлялось министру туризма.

Министр, слава богу, на мероприятии наличествовал, но вот брать в руки спиннинг оказался совершенно не приспособлен. Одета и причесана госпожа министр оказалась скорее для оперного театра, и совать ей в руки такой приземленный предмет Валерий Берышев поостерегся и нервно сунул лишний спиннинг в руки хозяину.

Начальственную даму провели к первому ряду вынесенных на берег пластиковых кресел, где она и устроилась, недовольно поглядывая по сторонам. Самое обидное заключалось в том, что Алла Викторовна, как и большинство выросших на Волге дам, вполне умело управлялась с удочкой и без сомнения справилась бы с честью первого заброса. Но вот приталенный жакет ее... юбка на ладонь выше колена... каблуки...

Эх, оденься новый министр чуточку по-другому, какая картинка бы появилась на местном телеканале! Никто бы больше не сомневался, что дама вполне способна руководить таким многопрофильным министерством! Подлецы-подчиненные просто забыли предупредить или..?

Невзлякина еще минуту поколебалась, но выглядеть нелепо позволить себе не могла, и, по-начальственному улыбаясь Николаю Сутулину, поудобнее устроилась в кресле и картинно скрестила ноги в лодыжках. Начинайте, господа, начинайте, все в сборе.

Стоящий на пирсе с двумя спиннингами в руках Сутулин имел нелепый вид. Гневный хозяйский взгляд сразу же нашел виноватого в неловкой ситуации и не обещал ему вот ничего хорошего. Директор базы Валерий Берышев в свою очередь панически оглядел собравшихся. Глаза его зацепились за Олега Султанова и стоящего рядом с ним невысокого жилистого мужчину со светлыми вьющимися, выцветшими на солнце в рыжину волосами. Ах да, Олег же знакомил их утром, депутатишка какой-то... Вот и значок на лацкане пиджака. Депутат! Член экологического движения! Это же именно то, что надо! Ну, не совсем именно то, но на безрыбье...

Берышев быстрым шагом подскочил к экологам, что-то быстренько протараторил, ухватил депутата за рукав и потянул к пирсу.

2

...Проститутские колготы сели на начальника отдела маркетинга как родные. Это могло бы насторожить пьяненьких игроков в карты на раздевание, ведь фигуры женская и мужская немало отличаются между собой.

Но не насторожило.

Если бы, покупая это паскудство в секс-шопе на подъезде к Саратову, мужики заметили, каким ироническим взглядом провожает их афропродавец, они бы, возможно, догадались, что французские затейники произвели данный товар не для своих раскованных подруг. Противный мальчишка держал товары для ненастоящих мужчин в отдельном ящике, и старался впихнуть их каждому, кто называл его шоколадным зайцем. Таких было ох как много, и почти всегда диверсия Андрею Мбанго удавалась.

Спроси кто-нибудь парней, почему надеть женскую одежду - смешно, а прикид для геев - зашквар, они вряд ли смогли бы это объяснить. Но колготы, шипя и матюгаясь, выбросили бы немедля, да еще и руки помыли бы.

К своему спокойствию, строители из Нижнего Новгорода так и не узнали, что за предмет гардероба они разыграли в карты. Сильно пьяный проигравший безропотно нацепил игривую вещичку, после чего предложил всем заценить, как удобно в таком прикиде пойти отлить. Мужики поржали и сошлись во мнении, что и вырез сзади открывает отличные туалетные перспективы. После чего дружно решили, что день прожит не зря, и завалились спать.

Директору базы даже не пришлось их утихомиривать.

Начальник отдела маркетинга проснулся утром по зову природы в совершенно невменяемом состоянии. Потянулся почесать яйца, не обнаружил на себе белья и напялил первые попавшиеся плавки, которые вытянул из любовно собранного женой чемодана. То, что он так и завалился спать в колготках с доступом, мужчина не замечал - товар, как и обещал Андрей Кгозивич, был высококачественный, так и льнул к телу и нигде не натирал.

По случайному совпадению лавки, которые уложила в чемодан дотошная супруга, тоже оказались не абы какими, а пропускающими загар. Для нижегородских магазинов это была совершеннейшая новинка, пошитая из настораживающей сеточки. Производитель буквально мамой клялся, что ничего просвечивать не будет. Убедиться дома в этом не удалось - померить обновку мужчина не то что не успел, а даже не подозревал о ее существовании - жена купила и сунула плавки в багаж буквально в последний момент.

Производитель модных плавок оказался прав наполовину - спереди они действительно нисколько не просвечивали, а вот сзади, растянувшись на мощных ягодицах маркетолога, слегонца волновали воображение. В целом получившийся наряд напоминал чуть более фривольный вариант прикида Супермена, который, как известно, носил трусы поверх лосин.

Сделав свои дела в тесноватом коттеджном туалете, начальник отдела маркетинга сунул ноги в фирменные пластиковые шлепки и вышел на улицу подышать.

На еще вчера пустой базе внезапно обнаружилась тьма народу. Весь он толкался у берега, и маркетолог, загребая ногами песок и мелкие камушки, побрел, презирая пешеходные дорожки, напрямки к Волге посмотреть, чего там происходит.

На полдороге необычно одетого гостя перехватил разнорабочий Ильнур и, причитая и ахая, почти насильно втряхнул его в заношенный спортивный костюм с камуфляжным рисунком, сушившийся у сарайчика на веревке. Ситуацию это, конечно, спасло не сильно, но все же мужчина в растянутой футболке и коротковатых для него рейтузах, из-под которых вместо носков торчали сетчатые колготки, смотрелся менее шокирующе, чем если бы он явился на пристань в первоначальном виде.

Как всякий нормальный герой, нижегородец пошел кривым путем по попавшейся под ноги извилистой тропинке, которая вывела его к реке в стороне от толпы. Высокий глинистый берег осыпался под ногами, но маркетолог упорно спускался по нему к воде, для страховки прихватываясь руками за жесткие стебли неведомой травы.

У пирса что-то происходило, но начальника отдела маркетинга это уже не волновало, потому что в реке он увидел рыбу своей мечты. Ее огромное тулово проглядывало в воде всего в каких-то шагах пяти от берега. Плоская башка с длиннющими усами маслянисто блестела, совсем как грибы маслята, которые маркетолог с женой и тещей собирал прошлым сентябрем у села Суроватиха.

Конечно, мужчина не рассчитывал поймать сома руками. Но внезапно прорезавшийся азарт требовал хотя бы дотронуться до эдакого чуда. Он зачарованно шагнул в воду как был, в одежде и пластиковых тапках. Сом подплыл еще ближе, ухватил начальника отдела маркетинга огромной пастью за растянутую резинку камуфляжных штанов и несильно потянул за собой на глубину. Нижегородца это почему-то умилило.

В крохотных сомячьих глазах плескались совершенно человеческие обида и злоба, приправленные сомнением, но маркетолог ничего этого не замечал. Он расплылся в улыбке и растроганно проговорил:

- Хочешь поплавать со мной, рыбка? Ну, давай поплаваем.

3

Петухов со спиннингом в руках стоял на пирсе и с любопытством косился на топчущегося рядом хозяина базы. Репутация у мужика была уж очень неоднозначная. Да и на вид он... Мда...

Общительный Антон за свою бурную жизнь повидал немало всяческих людей, и очень явственно различал письмена, написанные жизнью на лбу у визави. Несмотря на очень приличный костюм, и галстук, и дорогие солнечные очки, и маникюр даже, начертано там было явственно - сидел.

Но не это удивляло в хозяине базы Антона Петухова. В конце концов, от тюрьмы да от сумы... А вот то, что Николай Петрович Сутулин оказался сильно напряжен, было уже интересно. Пальцы, удерживающие удилище, даже побелели. И уж совсем непонятно было, почему он вглядывается в воду с... опаской?

А ну и черт бы с ним! Под одобрительный смех публики Антон поплевал на червяка и...

В это самое время...

За историческим забросом с нетерпением наблюдали сразу четверо раут-симбионтов. Закутавшись в клочок Информационного Облака, принявший ватообразную форму, три спасателя и увязавшаяся за ними Анг повисли в ветвях гигантской ивы, опустившей свои ветви в приток Волги. Сторонний взгляд принял бы их убежище за клок паутины или несколько птичьих перьев, запутавшихся в листве. Такого добра в кроне старого дерева было немало, так что никто и не подумал бы обратить внимание на схрон очень заинтересованных происходящим наблюдателей.

- Это мы удачно зашли... Это мы очень удачно зашли.., - бормотал Гор, обнаружив вместе с Петуховым, наблюдать за которым, собственно, и выдвинулись спасатели, собравшуюся воедино конструкцию Сутулин + река + Иван Клепиков, он же Рил, он же сом.

- А Рил-то твой нацелился совсем на другого хомо, - с досадой попеняла Гору Сим, заметившая возню у берега в стороне от пирса. - Сейчас он, кажется, притопит еще одного постороннего гражданина.

- Да не, у меня уже все схвачено! Хочешь фокус?

- Вангую, - не вовремя включилась Анг, - в 2012 году президентом США станет негр!

- Что, еще один? - заинтересовался Гор, отвлекаясь от процесса.

- Да нет, тот же самый.

- А, ну тогда ладно. Так вот, фокус.

Гор выпутался из фрагмента Инфооблака и неспешно поплыл по воздуху к откормленному базовскому коту Карасику, лениво развалившемуся на пирсе в ожидании поклевки. Карасик всегда крутился там, где люди вынимали из чехлов удочки и был шанс, что с ним поделятся уловом. Предприимчивого кота уже успели подснять четыре телеканала.

Как и запланировал Гор, Карасик весьма бурно отреагировал на потусторонние эманации. Он взвился с места, стараясь отпрыгнуть как можно дальше от раут-симбионта, и врезался всеми четырьмя лапами в Сутулина, только что отправившего леску, увенчанную четырьмя крючками, в полет на самую середину протоки. От неожиданного толчка с головы Сутулина соскочили темные очки и отправились в пучину вод.

- Лучше бы это был телефон, но и так сойдет, - прокомментировал свое хулиганство Гор, возвратившись к сообщницам.

_______________________________________________

* * *

Солнцезащитные очки недешевого итальянского бренда мягко вошли в воду. Сутулин выругался и перегнулся через ограждение, провожая взглядом свою собственность.

«Вот черт! - подумал Петухов, который к тому моменту тоже успел сделать заброс. - Распугает сейчас этот нервный хозяин базы всю рыбу, и окажусь я в нелепом положении при таком скоплении народу. Как дурак - с удилищем, но без улова.

Однако легкий всплеск не только не распугал рыбу, а, напротив, привлек трофейный экземпляр. Сом, возившийся с начальником отдела маркетинга в шагах двадцати выше по течению, вдруг бросил свою несостоявшуюся жертву и на огромной скорости рванул к пирсу.

Нижегородца, впрочем, перемена сомячьих намерений нисколько не выручила. Он оступился на скользком обрывающемся глинистом дне и рухнул сразу на глубину.

По воде поплыли пластиковые тапки.

Собственно, в этот день миссия Гора могла бы и исчерпать себя, но случай был на стороне Сутулина. От фатального нырка в воду авторитетного предпринимателя спас Петухов - только потому, что в опасный момент мерил его спину неодобрительным взглядом. И смог мгновенно отреагировать, когда гигантский сом вцепился в леску и что есть силы рванул на себя удилище вместе с крепко держащим его Сутулиным.

Антон выпустил свой спиннинг, выбросил руки вперед и поймал уже падающего в воду хозяина базы за брючный ремень. Пару-тройку минут ему приходилось прочувствовать себя в роли репки, которую тянут-потянут, но наконец Сутулин догадался разжать онемевшие пальцы и отдать спиннинг на растерзание рыбине.

Оба потерявших свои удилища рыбака повалились на нагретый солнцем пирс.

Сразу же загалдевшая публика не подозревала, что незапланированный хоррор на этом не закончится. Не успел Валерий Берышев добежать до пирса, чтобы поднять, отряхнуть и утешить начальника, а министр культуры, спорта и туризма Алла Невзлякина порадоваться, что все же не ей пришлось сегодня забрасывать удочку, как на пирсе случилось новое скандальное происшествие.

Сутулин, раздраженно отпихнув от себя Берышева, стал нервно оправлять на себе одежду, а Петухов перегнулся через ограждение, выглядывая то ли наглую рыбину, то ли потерянное удилище. Внезапно депутат выпрямился и показал ошеломленной публике мастер-класс по скоростному раздеванию.

Если бы Ираида Сергеевна видела сейчас Петухова, она бы перестала стесняться и мяться, не решаясь предложить ему окунуться в ерик Черепаха. Ничуть не стыдясь огромного скопления народа, Антон споро скинул с себя запыленные ботинки, стянул костюм и рубашку, перелез через ограждающий пирс заборчик, присел, ухватился за его нижний край рукой и скользнул в воду.

Народ кинулся к реке, пытаясь понять, какая муха укусила бойкого депутата. Распугать рыбу уже никто не боялся - ясно же было, что открытие базы пошло не по сценарию.

Петухов обнаружился сильно ниже по течению. Он греб к берегу, удерживая над водой лысоватую голову какого-то несостоявшегося утопленника. Самые шустрые гости подбежали к воде и помогли Антону вытянуть на берег спасенного мужчину. Тот оказался крупным и пузатым, навскидку выше Антона как минимум на голову. К телу его, некрасиво обрисовывая изъяны фигуры, прилип дешевый хлопковый спортивный костюм камуфляжной расцветки.

Мужчина отплевывался водой с сильным алкогольным душком и дико озирался по сторонам. Петухов прохаживался по берегу гоголем, нимало не стесняясь своей поджарой фигуры. На бывшую недавно белоснежной майку налипли водоросли, мокрые трусы-боксеры облепили бедра.

Духовой оркестр нашел этот момент подходящим, чтобы грянуть какой-то бодрый марш. Народ снимал происходящее на телефоны. В первых рядах были телевизионщики со своими профессиональными камерами. Местный телеканал «Чилим» уже брал у Антона интервью.

Тогда-то многое и разъяснилось.

Оказывается, перегнувшись через ограждение пирса, Петухов заметил плывущие по реке бело-синие пластиковые тапки. Он тут же принялся высматривать их хозяина, и заметил вяло трепыхающееся в воде тело. Понял, что счет идет на секунды, и, никого не предупреждая, ринулся в воду.

К герою дня подошли Невзлякина и Султанов, принялись пожимать руки. Кто-то из обслуги базы сунул ему слегка застиранное лохматое полотенце. Спасенного утопленника повели в медпункт. Берышев, оглянувшись на впавшего в ступор хозяина, пригласил публику в банкетный зал.

Антон отправился подбирать свою одежду и, не доходя до пирса, наткнулся на Николая Сутулина.

Авторитетный предприниматель в одиночестве сидел на пластиковом стуле, бездумно глядя на Старую Волгу и бормоча что-то себе под нос. Петухов специально замедлил шаг и услышал странное: «Он меня нашел. Он меня нашел».

ЧАСТЬ III. НЕ ВСЕ ДОМА Глава 35. Теория двух рукопожатий

ЧАСТЬ III. НЕ ВСЕ ДОМА

Умрешь - начнешь опять сначала,

И повторится все как встарь.

Александр Блок.

Глава 35. Теория двух рукопожатий

«У меня есть план, как прогнать цыган,

Чтоб они ушли навсегда - чёрт возьми!»

Куплеты Зупана из оперетты Иоганна Штрауса «Цыганский барон».

1

Вернувшиеся в Облако спасатели пребывали в упадническом настроении. И как иначе, ведь они находились буквально в миллиметре от счастливого - хотя как для кого! - разрешения проблемы Рила, но проклятый Петухов все испортил. Если бы не его активная гражданская позиция, и Рил, и симбионт Сутулина уже находились бы в Облаке.

Но не срослось. И более того, так удачно было нашедшийся Рил основательно вспугнул своего врага, и к воде его теперь калачом не заманишь.

В результате несчастливого стечения обстоятельств Гору предстояло много долгой и трудоемкой работы. Впрочем, перед тем, как удача поманила и исчезла, он так и так собирался завлекать в гости к Сутулину омского торгаша Владимира Прячкина, надеясь, что перед старым товарищем по отсидке авторитетный предприниматель показывать слабину постесняется. И выедет-таки с ним на рыбалку на просторы вод, где Сутулина будет поджидать теперь уже прикормленный итальянскими очками Рил.

Анг попыталась было разрядить атмосферу очередным прогнозом, но спасатели только вяло отмахнулись и вернулись к «разбору полетов».

- И с чего этого твоего Петухова понесло на базу к моему Сутулину? - полушутливо выговаривал Мони Гор. - Спасатель, блин, на водах. И с какой стати наши фигуранты трутся вместе?

- А вот на этот вопрос я ответ знаю, - подключилась к разговору Сим, всеми силами стараясь отвлечь коллег от неприятных мыслей. - Знаете о теории шести рукопожатий? Ну, что любые два человека в этом мире связаны через цепочку пяти знакомых? Так вот для этого города цепочка гораздо, гораздо короче, два рукопожатия максимум, тут все, что называется, в детсаду на одном горшке сидели.

- Но как это может быть? - задумалась Мони. - Город, конечно, небольшой, но полмиллиона жителей он все же насчитывает.

- А, все просто, - объяснила Сим. - Народ в любом городе кучкуется по интересам. Моя Вероника Борисовна, например, знала в лицо всех местных театралов, потому что театр любила, а ходят в него, по большому счету, одни и те же люди. Чиновники знают чиновников, силовики - силовиков, торговля хорошо знает друг друга, медики, опять же, педагоги, ну и так далее. Кто-то с кем-то учился, кто-то в соседях жил или даже в больнице вместе лежал. И все эти круги общения местами друг с другом пересекаются.

Петухов депутат и логично, что он может быть приглашен на открытие базы отдыха, проходящее с присутствием прессы и министра. А вот вероятность его появления, например, на свадьбе внука цыганского барона исчезающе мала. Но при этом Петухов входит в общественный совет по связям с правоохранительными органами и знаком с силовиками, а силовики - с баронами, вот вам и два рукопожатия.

2

- А я ведь, между прочим, была знакома с одним цыганским бароном, - неожиданно воодушевилась Мони. - Не в прошлом круге, конечно, а чуть раньше. Ох, и красавец был этот Ферка! Тогда и в Европе, и в Российской империи цыгане были в моде, про них писали романы и ставили оперы. Их приглашали в салоны...

- Тьфу ты! - рассердилась Сим. Цыган она не любила. А еще ее бесило стадное увлечение интернациональной творческой братии одними и теми же сюжетами в попытке эпатажа своих современников. Сначала все дружно описывали романтических цыган, потом благородных проституток, следом непонятых обществом геев. И шедевры-то какие создавали! Классика!

Что характерно, цыгане и проститутки никуда из общественного поля не делись, но мода на них безвозвратно прошла, и черствые современники перестали романтизировать эту сомнительную публику. Геи пока остались в тренде, но надолго ли? Интересно, кто будет следующим? Хотя что гадать, ведь рядом Анг.

- Следующими эпатажными героями станут бодипозиционеры, - не задержалась с ответом предсказательница. - Ну, проще говоря, жирдяи. В 2031 году Нобелевскую премию по литературе получит амеровская писательница Сьюзен Пузен за книгу «Триста килограммов моего счастья».

Герой этого шедевра очень хочет попасть в реалити-шоу на ТВ. У него появляется план. Он находит очень бодипозитивную девушку весом 180 кг и признается ей в любви. К моменту встречи со своим фальшивым Ромео девушка как раз начинает задумываться о том, что неплохо было бы сбросить пару-тройку килограммов. Но коварный возлюбленный утверждает, что любит симпотных пышек и начинает нарочно дополнительно ее откармливать.

Толстуха с радостью ведется на провокацию.

О необычной паре узнают на ТВ, Боб купается в лучах славы и становится кумиром для всех жирдяек США. А это много, очень много поклонниц. В финале бодипозитивная Хиллари уже не может передвигаться самостоятельно и вскоре умирает от сердечного приступа. Автор долго смакует, какого размера для нее заказывают гроб и как ее хоронят в двойного размера могиле. Боб понимает, что на самом деле любил свою пышечку, и решает покончить жизнь самоубийством, тоже развив у себя ожирение.

- Не-е-т! Анг, скажи, что ты шутишь! - взмолилась впечатлительная Мони.

У нее были совершенно другие представления о романтике.

Сим же призадумалась - действительно ли за такое дадут Нобелевскую премию.

- А почему нет? Премию ей выпишут ровно за то, что и Бараку Обаме. Писательница же американка.

- А что, Обаме дадут Нобелевскую премию? - заинтересовался Гор.

- Да, уже к концу этого года, - небрежно пояснила Анг. - Премию мира с формулировкой «За усилия в укреплении международной дипломатии и сотрудничества».

- Хм. И что, он действительно укрепит?

- Ну, или если считать за укрепление международной дипломатии четыре масштабных военных кампании на территории других стран - Афганистане, Ираке, Ливии и Сирии - то да.

- Погодите вы со своим Обамой, - взмолилась Мони, - а у Сьюзен какая будет формулировка?

- «За активную толерантность и создание позитивного образа человека с альтернативно красивой внешностью».

- Какая альтернативная красота? - возмутился Гор. - Пышечка - это до 75, ну максимум до 80 кг, а 180, и тем более 300 - это глубокий инвалид.

- А что? - принялась рассуждать Сим, оценивая возможность причисления романа «Триста килограммов моего счастья» к классике. - Мировая классическая литература пестрит непонятыми обществом уродливыми героями с благородной местами душой. Квазимодо, Сирано де Бержерак, Ричард III, монстр Франкенштейна. Может, это такой тренд ближайшего будущего - вместо условного Человека со Шрамом появится Человек с Лишним Весом. У каждого времени свои герои.

3

- Я один раз была жирной, - внезапно проинформировала коллег Мони. - Килограммов девяносто, не меньше! Такой восторг! У моего махараджи были, конечно, еще жены, но я была самая толстая. С каким сладострастием Ядавиндра вжимался в мои складки в любовном порыве! Да и сам он, кстати, был не худенький...

- Господи, Мони, избавь нас от подробностей! - с отвращением попросила Сим.

Гора, напротив, история очень даже заинтересовала.

- И чем закончилась твоя камасутра?

- Ну..., - Мони почему-то притормозила с ответом, и Сим поняла, что и этот симбиоз коллеги завершился как-то нелепо.

- Ну?! - поторопил рассказчицу Гор.

- Понимаете, та моя хомо очень любила перемещаться в паланкинах...

- Еще бы, с таким лишним весом! - не удержалась Сим. Повествование стало ее раздражать. Почему, ну почему все ее собственные симбиозы были такими правильными и скучными, тогда как Мони всегда развлекалась на полную катушку?

- Ядавиндрочка для меня ничего не жалел. Мой любимый паланкин был сделан из драгоценной породы дерева - не помню, какой, но страшно редкой и дорогой, - большого количества серебра, украшен золотом, слоновой костью и драгоценными камнями...

- Все ясно, - развеселился Гор. - Паланкин сам по себе был тяжелый, плюс твои девяносто... Носильщики тебя уронили. И чем закончилось ДТП?

- Плохо закончилось, - свернула рассказ Мони. - И для меня, и для носильщиков.

В этот момент очнулась Анг, до того совершенно очарованная рассказываемой лав стори, и не к месту спросила:

- А кстати, где ваш четвертый член команды? Почему вы ходите втроем?

- Ика пока на стадии теоретических изысканий, - пояснила Сим скорее для коллег, чем для Анг - ей-то, собственно, какое дело? - У нее очень непростое задание. У Гора и Мони тоже, конечно, сложные, но хотя бы есть ясность по фигурантам. Ика же ищет потеряшку с совершенно неясной судьбой.

- Так может, ей нужна наша помощь? - оживился Гор. - Я могу поучаствовать.

Отправляться в Омск ему совершенно не хотелось. Во всяком случае, немедленно.

- И я, и я! - жизнерадостно присоединилась Мони. Ее согревала мысль, что она наконец в чем-то опережает Ику.

- Я бы хотела тоже, - чопорно заявила Анг, не пояснив, впрочем, чего бы она хотела. Путаться под ногами, ясное же дело.

- Ладно, посмотрим, - ответила всем сразу Сим. Пожалуй, общение с коллегами пойдет Ике на пользу. Хотя непосредственно в помощи она вряд ли нуждается - судя по тому, как рьяно принялась за дело.

Глава 36. Начинается земля, как известно, от кремля

«Что ты, княже, говорил яростно и гордо?

Дескать, Дону зачерпнуть в золотой шелом...

И лежу на берегу со стрелою в горле,

Потому что лучше смерть, нежели полон.

Как забыли мы одно, самое простое:

Что доводишься ты, князь, сватом Кончаку!..

Не обидит свата сват и побег подстроит,

И напишет кто-нибудь «Слово о полку».

Евгений Лукин.

1

В России с давних веков сохранилось немало кремлей, и каждый чем-нибудь да славен.

Когда читаешь об истории Владимирского кремля, на заднем фоне будто благолепно играют гусли - тут тебе и Юрий Долгорукий, и Андрей Боголюбский, и Золотые ворота, и росписи Андрея Рублева …

Один из древнейших в России Рязанский кремль невозможно представить без колокольного звона - в нем дружно уместились восемь церквей, плюс еще две и часовенка в соборном парке. А названия-то их как звучат! Церковь Святого духа. Богоявленская церковь. Христорождественский собор.

Про кремль в собственном городе Татьяна Петровна знала только то, что в его стенах все время происходили какие-то безобразия.

В Смутное время здесь целый год прожила вдова Лжедмитрия I Марина Мнишек, и ее фаворит атаман Заруцкий стрелял по горожанам со стен кремля из пушек.

Также доподлинно было известно, что в какие-то мохнатые годы Степан Тимофеевич Разин сбросил здесь с крыши собора местного митрополита. Причем имя пострадавшего помнили только собратья по вере, объявившие его святым мучеником. А вот про лихого разбойника Стеньку добрые люди насочиняли более двухсот песен, из которых даже Татьяна Петровна знала наизусть две - про есть на Волге утес и про и за борт ее бросает, что, кстати, тоже само по себе вполне тянет на уголовное деяние.

В годы революции в кремле сначала разместился военно-революционный комитет, потом заперлись белоказаки, и древние стены восемь часов штурмовали красные, среди которых особенно выделялись персы-амбалы, сиречь грузчики-гастарбайтеры. Потом там был расквартирован военный городок имени тов. Троцкого…

Город стремился всеми силами окультурить своих буйных жителей, прямых потомков Стенькиной ватаги и революционных персов-амбалов. Инициативная Алла Невзлякина лично, еще в те недавние времена, когда была министром только культуры, но уже подбиралась к туризму и спорту, одобрила бесплатные пешеходные экскурсии по городу. Обходились они министерству культуры в ерундовую оплату труда экскурсовода, зато в отчетах минкульта смотрелись очень выигрышно.

Происходили экскурсии так. По воскресеньям (в неслякотное время года) группа желающих приобщиться к культуре горожан собиралась в сквере у филармонии, а потом кружила за экскурсоводом по центру города, узнавая об его истории всякие неожиданные вещи.

Татьяна Петровна, имевшая достаточно свободного времени, тоже пару раз прошлась с такими экскурсиями, где и узнала, что все исторические личности молодцы и герои. И митрополит с именем, тут же вылетевшим из головы, и Стенька Разин, и белоказаки, и революционные персы.

Ну, разве что кроме Марины Мнишек и товарища Троцкого.

У человека с более тонкой душевной организацией от таких раскладов неизбежно возник бы когнитивный диссонанс, примерно как у жителя какой-нибудь страны-осколка СССР, чью письменность с далеко идущими планами в одночасье перевели с кириллицы на латиницу.

К счастью для кастеляншиной психики, все эти неважные для быта материи не погружались в ее мозг глубоко, плавая где-то на самой поверхности на одном уровне с новостями о бурной жизни звездного семейства Аллы Пугачевой и информацией о ценах на сазанье филе на ближайшем к дому рынке.

2

На подходе к кремлю Татьяна Петровна забеспокоилась. К его высоким белым стенам стягивалось многовато народу, и женщина спешно начала припоминать, нет ли сегодня большого церковного праздника, и не окажется ли Успенский собор битком набит народом.

Все-таки пошептаться с каким-нибудь святым желалось приватно, а не так, чтобы кто-нибудь из богомольцев дышал тебе в спину.

Не круглую же дату с момента основания местной нефтяной компании отмечают в кремле? Как раз сегодня вроде у них праздник, вон и рекламные щиты с поздравлениями по городу понавешаны… Да нет, не может быть, у нефте-газовых отмечальщиков другой размах, внутрь древних стен они точно все не поместятся. Гуляют, как всегда, по соседству на набережной.

В воротах кремля скопилась некоторая очередь, но Татьяна Петровна упрямо продвигалась вперед, пока не уткнулась в рамку металлоискателя. «Это с каких же пор богомольцев так тщательно проверяют? - подумала женщина, безропотно отдавая свою немалых размеров сумку на проверку. - Не иначе как к нам опять сам патриарх пожаловал».

Наконец ее пропустили внутрь. Татьяна Петровна увидела напротив Успенского собора множество рядов пластиковых кресел, заполненных нарядной публикой, а на лобном месте - громаднейший оркестр, и по-простецки хлопнула себя ладонью по лбу. Ну как она могла забыть! Читала же на этой неделе в «Комсомольце Волги»! Опера «Князь Игорь» под открытым небом в естественных декорациях кремля! Закрытие театрального сезона!

Татьяна Петровна вспомнила, что для постановки из всех желающих горожан целый месяц набирали массовку в княжескую дружину. За это не платили, но сама возможность в кольчуге и с копьем посражаться с ханом Кончаком на кремлевских стенах привлекала лучше всякого косплея.

Соседка Валя, у которой Татьяна Петровна брала подшивку «Оккультных новостей», рассказывала, что оба ее внука ходили на кастинг, но взяли только младшего, а старший из-за роста не подошел. Он удался в материну родню, а те все мелковатые. А младший, Петька, настоящий богатырь. Значит, Петька будет сегодня маршировать в кольчуге и с копьем в руках по кремлевской стене, и Валя где-то здесь, придет на внука смотреть.

Поискать, что ли, соседку? Все равно время потеряно. Бежать сегодня в другую церковь смысла нет. Чтобы со святым поговорить, требуется особый душевный настрой. А где он, тот настрой? Весь вышел.

Татьяна Петровна огляделась по сторонам. Нарядная публика, смиренно расположившись на неудобных пластиковых креслах - и где их столько понабрали? - оживленно болтала, обсуждая оркестр и декорации. Начинало темнеть, и техники уже вовсю настраивали оборудование - вместо экрана спектакль собирались транслировать на белые стены главного собора.

Для безбилетников, желавших приобщиться к культурному событию на халяву, были предусмотрены стоячие места за символическим ограждением. Татьяна Петровна, так и не обнаружив в плотной толпе соседку, подобралась к ограждению поближе. Наконец на лобное место вышел губернатор, произнес коротенькую речь, и оркестр заиграл увертюру.

2

Спектакль поначалу увлек кастеляншу. Конечно, опера Александра Порфирьевича Бородина по мотивам «Слова о полку Игореве» тяжеловата для восприятия неподготовленного слушателя, но театр выдал шоу и не давал зрителю заскучать. А уж присутствие в дружине князя Игоря родных и знакомых и вовсе создавало ощущение сопричастности событиям, происходящим на открытой сцене.

Далекая от оперных правил, Татьяна Петровна изрядно удивилась, узнав в Игоре Святославовиче Равиля Сигабатуллина, красавца и любимца публики, выступления которого она не раз видела на городских праздниках. Его огромное изображение, проецируемое на стену собора, можно было разглядеть во всех деталях. Князя Кончака пел неизвестный ей Вадим Мишкин, облаченный в роскошный псевдополовецкий наряд.

Татьяна Петровна вслух повозмущалась такому нелепому распределению ролей, на нее шикнули, но не переубедили. Такие мелочи, что князь Игорь - баритон, и никак иначе, ну а Кончак, конечно, бас, кастеляншу не волновали. Картинка-то не складывается!

Знаменитые половецкие пляски вызвали ожидаемое оживление публики, а как только хор запел «Славься хан, хан Кончак!», раздались звуки салюта и стены кремля украсились разноцветными сполохами. «Вот это да!» - ахнула изумленная публика. «Не хило половцы князя Кончака славят!» - засмеялся кто-то в толпе.

Хотя часть легковерных зрителей и приняла эти спецэффекты за часть шоу, салют звучал все же не в честь хана Кончака. Это прорезались гуляющие на расположенной рядом набережной труженики нефтяной и газовой промышленности. (Реальный случай - авт.) «Велик наш город, а развернуться негде», - продолжал балагурить тот же весельчак.

Татьяна Петровна сердито взглянула в его сторону. Ничего плохого в салюте в честь Кончака она не видела. Ездит же Тор на мотоцикле в голливудских фильмах!

Художественный руководитель театра произнес сквозь зубы много слов, которые не пристало бы говорить лучшему выпускнику московской консерватории своего года. Сидевшая на первом ряду на вип-местах министр культуры, туризма и спорта Алла Невзлякина мысленно застонала. Не учли! Не согласовали! Какой скандал! Ираида Гейнц, смотрящая спектакль вместе с сестрой и племянником с семнадцатого ряда - пригласительные на места поближе нашлись только для главного редактора - развеселилась.

Депутат Антон Петухов, доставший билеты на статусный четвертый ряд, вполголоса переругивался со своей Людмилой Путиной и, кажется, за перепалкой даже не заметил конфуза.

Оперу супруги не понимали оба. Но Антон считал для себя необходимым посветить лицом на всех мало-мальски заметных областных мероприятиях, и не зря - вот сегодня, к примеру, удалось переброситься парой почти дружеских фраз с министром Аллой Невзлякиной - оказывается, она хорошо запомнила героя, спасшего приезжего туриста из волн Старой Волги.

А вот Наталье Петуховой было неинтересно и где-то даже неприятно присутствовать на мероприятиях, где каждая расфуфыренная чиновница препарирует взглядом твои лицо, фигуру и одежду. И ведь кто-то из них как пить дать переспал с Петуховым! Ей-то все равно, конечно, ведь все давно перегорело, и этот выход в свет - лишь дань давней договоренности с супругом. Но все-таки неприятно.

Спектакль приостановили на целых десять минут - денег на салют у газовиков было много. Татьяна Петровна поняла, что уже достаточно насладилась оперой, и потихоньку побрела к выходу из кремля. Стоять на ногах было уже тяжеловато, кроме того, незаметно подлетели комарики.

3

Домой неудачливая богомолица потопала пешком. Не то чтобы жила она совсем рядом, но общественный транспорт в городе работал слишком уж причудливым образом, чтобы понадеяться с комфортом проехать эти долбанные четыре остановки. Большие автобусы ходили достаточно редко, трамваи и троллейбусы извела мэрия как убыточный вид транспорта, а маршрутные такси обрывали график работы в произвольное время, не желая ездить полупустыми и бросая на произвол судьбы редких вечерних пассажиров. Горожане вяло негодовали и постепенно привыкали полагаться на такси, число которых в городе росло пропорционально увеличивающейся безработице.

Татьяна Петровна неспешно шагала по пустым центральным улицам. Неожиданно ей захотелось попытать удачу и все же попробовать зайти по дороге в какую-нибудь - в любую! - церковь, ведь не очень же еще поздно на самом деле.

Хорошим вариантом поначалу показался храм Святого князя Владимира. В советские годы в нем располагался самый оригинальный по архитектуре автовокзал Поволжья. Ленивые местные большевики только слегка оштукатурили стены реквизированного у мракобесов здания и поразвесили вместо икон расписание движения внутриобластного транспорта. Добраться до высоких расписных потолков у них не хватило политической воли, и полуоблупившиеся святые много лет любовались сверху на суету областных пассажиров.

Храм давно уже вернули епархии и со всем тщанием отреставрировали, но Татьяна Петровна, в молодости не раз отбывавшая от этих стен на раздолбанном ПАЗике погостить к тетке в Каменный Яр, так и не научилась почитать его источником святости.

Нет, это определенно не то место, где она сможет поделиться своими проблемами.

Некстати примешься вспоминать, где в позднесоветские годы располагались кассы, а где зал ожидания. Кажется, касса была окрашена салатовой масляной краской, и окошечко ее было расположено чуть высоковато, так что приходилось приподниматься на цыпочки, чтобы протянуть кассирше свои рубль десять копеек. А сзади уже напирал народ, и плечи оттягивал рюкзак с немудреными городскими гостинцами.

И да, в зале ожидания стояли замызганные фанерные кресла, сколоченные вместе по восемь штук, так что перенести или сдвинуть их в сторону представляло проблему. И пирожки, да, горячие пирожки с повидлом то ли по восемь, то ли по пять копеек за липкую от чуть потекшей начинки штуку, подаваемые в замасленной коричневой бумаге. Но это уже во дворе, в киоске…

Женщина тряхнула бигудевыми кудрями, отгоняя наваждение. Хан Кончак… Марина Мнишек… Стенька Разин… революционные персы… советские пирожки с повидлом… На миг ей показалось, что все пласты истории существуют одновременно здесь и сейчас, в вечернем центре древнего города, наплывая друг на друга и приоткрывая друг друга. Ночь, улица, фонарь, аптека…

… Нет, определенно не тот это храм, который ей нужен. А вот недалеко от дома есть еще один… Какой-то. Названия его Татьяна Петровна не знала. Храм был из старых, совсем обветшалых, и приводить его в порядок взялись совсем недавно. Но то, что действующий он, это точно - не зря же у ограды целый день в надежде на милостыньку толкутся бомжи и цыгане.

Милостынька. Слово-то какое старорежимное. То есть теперь опять новорежимное. Тьфу! Татьяна Петровна и без того на дух не переносила нищих, а уж таких, паразитирующих на вере… Настроение опять испортилось. Да что же ее сегодня качает на эмоциональных качелях? Может, вот они уже, последствия контакта с привидением? Нет, надо срочно решать вопрос с Полиной!

(Примечание. «Начинается земля, как известно, от кремля» - цитата из стихотворения Владимира Маяковского «Прочти и катай в Париж и Китай»).

Глава 37. Разговор со святым Савватием

«Отче наш, Иже еси небесах!

Да святится имя Твое,

Да приидет Царствие Твое,

Да будет воля Твоя

Яко на небеси и на земли;

Хлеб наш насущный даждь нам днесь;

И остави нам долги наша,

Якоже и мы оставляем должником нашим;

И не введи нас во искушение,

Но избави нас от лукаваго.

Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки.

Аминь».

Молитва, которая помогает всем и всегда («Отче наш»).

1

Татьяна Петровна осторожно поднялась по грязноватым выщербленным ступенькам и почти столкнулась на пороге с молодым мужчиной в рясе.

Настоятель храма Преображения Господня отец Дионисий, а до принятия сана просто Сергей, собиравшийся запереть двери, мысленно застонал - у входа топталась дама самого простецкого вида. Увидев священника, прихожанка, сверкая глазами с заметной сумасшедшинкой, принялась лихорадочно рыться в сумке, откуда наконец вытянула мятый платок и поспешно повязала его на голове. При этом вид у нее был одновременно испуганный и решительный, и батюшка нехотя отступил, пропуская ее в храм.

Да что же за день нынче такой! Во дворе цыгане дважды подрались с нищими, на исповедь явился местный дурачок Рустамка, обычно побирающийся за оградой церкви, и в довершение обнаружился дефект у целого ящика свечей - они нещадно коптили и трещали, кои признаки люди невежественные почитают за присутствие порчи. Смешно!

Отец Дионисий покосился на припоздавшую прихожанку. Видно было, что нужда ее в Боге велика есть. Пусть помолится, он подождет. День сегодня такой.

Надо отметить, что в церкви самоуверенная кастелянша всегда чувствовала себя отчасти севшей не в свои сани. Все вокруг бывали заняты каким-то не вполне понятным делом; сама же Татьяна Петровна о правилах поведения в храме знала только то, что входить сюда следует с покрытой головой (платок) если ты девочка и, наоборот, снявши головной убор, если ты мальчик.

Постичь данную логику неопытная богомолка не могла, но платок всегда повязывала: со своим уставом в чужой монастырь, как известно, не суйся. Сейчас же, как назло, храм и вовсе был пуст, и слиться с толпой богомольцев не удалось бы и при всем желании.

Но отступать было некуда. Покрутив головой по сторонам, Татьяна Петровна выбрала совсем уж темный уголок, зажгла свечечку, абсолютно бесплатно выданную ей батюшкой, почти вплотную подошла к изображению какого-то сильно бородатого святого и горячо зашептала ему о своих бедах в нарисованный лик. Подаренная свечка изрядно коптила, но женщина совершенно не обращала на это внимания, считая, что так и надо.

Никаких молитв, кроме универсальной, годящейся на все случаи жизни, «Отче наш» кастелянша не знала, поэтому, наскоро пробормотав ее на всякий случай, стала объясняться со святым своими словами.

В это самое время...

Информация, как это было и задумано почти две тысячи лет назад, сразу же пошла куда следует - в Отдел Жалоб и Просьб Информационного Облака. И тут же нашла своего получателя.

Ика, которой так рвались помогать коллеги, по продуманности могла дать фору каждому из них. Конечно, последний неудачный симбиоз наложил на спасательницу неизбежный отпечаток детскости, но и наработанный веками опыт никуда не делся. Слухи о привидении маленькой девочки она прямиком отправилась искать в отдел, в который стекались молитвы и просьбы богомольцев. Ибо куда как не в храм пойдет верующий человек, столкнувшийся с потусторонним?

Неожиданно и непрошено к ней присоединились Сим, считавшая своим долгом проследить, как идут дела у подчиненной, и Гор, назойливо увязавшийся следом за начальницей и болтавший без умолку. От общества Мони и Анг Сим решительно отказалась, отправив обеих заниматься Проблемой Мар. Анг - на общественных началах.

- Глянь-ка, Сим, в храме Преображения Господня кто-то задействовал канал святого Савватия, покровителя пасечников! - Гор прервал свой очередной занимательный рассказ из жизни советских рецидивистов и начал с удивлением изучать поступающую информацию. - Интересно, откуда на юге, где и нет ничего, кроме арбузов и верблюдов, такая любопытная икона?

- Неправда твоя, Гор! - Сим, как и всегда, сразу же попалась на подначку бывшего. - Тут много чего растет, и пасеки встречаются. А икону, вестимо, занесло с кем-то из переселенцев. Сам знаешь, как хомо на этих землях весь прошлый век тасовало.

А ведь действительно, это Савватий Соловецкий, преставившйся ко Господу в 1435 году. И в связи с малой популярностью профессии пасечника в последние десятилетия его канал задействуется крайне редко.

Интересно, что за проблемы у тетеньки? Мед ей не сладок или пчелы мрут? Или она просто-напросто подошла к первой попавшейся иконе? Ну что за народ! Ведь специально для сортировки поступающей от хомо информации был внедрен обычай молиться по каждому поводу отдельному святому. Может, она приняла Савватия за Николая Угодника? У верующих он самый популярный. Подумать только, эта дама даже представилась иконе!

- Не иконе, а святому, должен же он знать, кому помогать! Вот это я понимаю, вежливое отношение! - одобрил богомолицу Гор и тут же зачастил: - Оп-па! Обратите-ка внимание, это какой-то неправильный мед! Сталинградская битва. Волгоградское Привидение. Опасность. Жалость. Чебурашка. Как быть? Как быть?

- Ну-ка, ну-ка, покажите, - решительно оттеснила коллег Ика. - Действительно, Волгоградское Привидение с Четвертой Платформы. Ишь ты! Так, кое-что сходится. Но не будем торопиться пока с выводами, время было жестокое, потеряшек насчитывались тысячи. Посмотрим, посмотрим, кто это у нас нашелся… Клетчатое платьице, косички… Бинго!

- Твоя? - обрадовался за коллегу Гор. - Как же она сохранилась-то?

- Как-как. Сосала потихоньку энергию у других симбионтов. Видишь, тетушка эта как испугалась. И правильно испугалась. Сколько они вместе?

- Пару недель уже, похоже, - высчитала из несвязных речей богомолицы Сим.

- Пока терпимо, - подумав, решила Ика. - Все, конечно, зависит от полноты симбиоза. Если он крепок, то от хомо не так-то просто отколупнуть кусочек жизненной энергии. Как думаете, дама эта успешна?

- Какое там. Кастелянша, - заметил Гор так пренебрежительно, как будто сам в предыдущем круге работал как минимум директором пляжа. - Вон она рассказывает, как встретила привидение в своей общаге.

- Ну и что - кастелянша, - возразила Сим, которой богомолица показалась смутно знакомой. Вот если бы еще снять с нее платок… - Может, она успешная кастелянша, всем довольна и нашла себя в профессии.

- Может, и успешная, - не стал спорить Гор. - В любом случае, немного времени у нее точно еще есть. Кстати, кто это?

- Фи, батенька, что за моветон. Подглядывать в чужой симбиоз!

- Ну, не буду, не буду, не буду! И вообще, я просто так спросил. Просто интересно, вдруг это кто-нибудь из знакомых.

- И что? Кинешься кастелянше на шею: бонжур, мон амур!

- Парле ву франсе?

Ика молча наблюдала за перепалкой коллег. Как дети малые, ей-богу! А в целом визит в Отдел Жалоб можно назвать успешным - Вета наконец нашлась, можно действовать дальше. Теперь остается проследить за этой участливой женщиной, встретиться с потеряшкой и убедить ее вернуться в облако.

___________________________________________

***

Не подозревая о том, что самое главное для Полины она уже сделала, Татьяна Петровна закончила рассказ, неловко поклонилась бородатому нарисованному лику, потом на всякий случай поклонилась батюшке тоже и вышла из церкви под южное звездное небо.

Звезд, правда, из-за городских огней видно не было совсем, но они там, несомненно, были.

Умиротворенная женщина стянула с головы платок и зашагала к дому, где ожидало ее неприкаянное привидение. Даст Бог, скоро все разрешится. Статью в «Комсомольце Волги» обещали опубликовать уже на этой неделе, а там и родственники Полины непременно откликнутся. Татьяна Петровна очень в это верила.

Глава 38. Сватовство

- Донна Роза, я старый солдат, и не знаю слов любви. Но когда я впервые увидел вас, я почувствовал себя утомлённым путником, который на склоне жизненного пути узрел на озарённом солнцем поле нежную фиалку. Донна Роза, умоляю, скажите, что может утолить жажду измученного путника?

- Стакан виски.

Диалог из фильма «Здравствуйте, я ваша тетя!».

1

Около шести вечера воскресенья Вика появилась в дверях - такая забавная, лохматая, с слегка облупившимся от загара носом. Олег принял у нее сумки и заботливо сказал:

- Ты иди с дороги мойся, а я сейчас чайник поставлю.

Выражение лица Телохранителя показалось Вике странным - на нем была написана нешуточная решимость, приправленная самой капелькой смущения.

«Наверное, приготовился отговариваться на случай, если я стану ругать его за то, что впустил в квартиру вредину-соседину», - подумала девушка, как всегда, угодив пальцем в небо.

В подъезде ее успела перехватить Оленька и торжествующе сообщила, что вчера она забегала кОлежикуза содой,и они так славно попили чаю.

«Кстати, я недавно видела в продаже такие замечательные коврики под горячее, а у тебя на кухне старые… Сказать, где? Они идеально подойдут по стилю под твой чайный сервиз. Такой же ретро-шик в стиле сельское чаепитие. А Олег твой очень забавный, так смущался, когда чай для меня заваривал».

Соседка надеялась найти на лице Вики следы ревности, но увидела лишь досаду - пробралась-таки эта лиса в ее дом, воспользовалась отсутствием. Ретро-шик, надо же? И это про ее любимые чашки с незабудками! Не новые, конечно. Пришлось достать из закромов после посудного буйства Барабашки. А вот тебя, Оленька, я на чай не звала! Небось, еще по шкафам порылась. Хотя Олег бы не позволил?..

Странно, но дверь в ванную комнату больше не скрипела, и, кажется, прилегала плотнее. Стаскивая с себя перед зеркалом сарафан и купальник, Вика наконец поняла, почему Оленька смотрела на нее с такой снисходительной усмешкой: ветер, солнце и речная вода превратили прическу во встопорщившийся веник.

Сама Ольга никогда бы не появилась на людях с облупившимся носом и мочалом на голове.

Но разве Вика виновата, что Маришкин муж примчался за семейством как ошпаренный, сообщил, что ночью уезжает в командировку и велел всем спешно хватать вещи и грузиться в машину?

Впрочем, даже будь у Виктории время, много ли наведешь марафета в почти походных условиях? Да и, в принципе, зачем? Родственники подвезли ее прямо к подъезду, по деловому центру города в пляжных тапках она не разгуливала, а соседям к подобным лукам не привыкать - у каждого второго дача, а каждый третий рыбак.

Вика стояла под душем и старательно промывала и выполаскивала волосы, с досадой обнаружив в них кусок водоросли и некоторое количество мелкого речного песка. Затем нанесла бальзам и принялась намыливать тело нежным гелем с ароматом черной смородины. Мда, плечи-то тоже обгорели! И ведь береглась как могла! Это, наверное, во время купания - что ты не делай, плечи все время немного торчат из воды.

Проторчав под душем не менее получаса, Вика наконец вывалилась из ванной. Натянуть домашний сарафан удалось с трудом. Плечи адски пекло, и поднимать руки было больно. Хотелось есть, пить и развалиться на разложенном диване в позе морской звезды. Активный отдых, он такой - настоятельно требует после себя пассивного.

Вика пошла на кухню, где неожиданно обнаружила готовую к употреблению еду! Пока работодательница плескалась в ванной, Телохранитель отварил молодой картофель и накрошил огуречно-помидоровый салат, в который щедро добавил какой-то зелени.

Выглядел нехитрый ужин просто чудесно. Оказывается, это так приятно, когда дома тебя кто-то ждет! В смысле, не ты ждешь, а тебя. Ощущение было почти забытым, из детства, и Вика разулыбалась на всю кухню. Хорошо! Потом потянулась налить себе воды и поморщилась - плечи, казалось, жгло все сильнее.

- Я сейчас вернусь, только пойду кремом от ожогов намажусь, - сказала она самозваному повару.

- Давай помогу! - неожиданно предложил парень, вставая с табурета. - Я же вижу, тебе руки больно поднимать.

«Как в кино, - посмеялась про себя Виктория. - Золотой песок (в волосах), романтический ужин (вареная картошка и салат), и кучерявый мачо (абитуриентского возраста) мажет твое тело (плечи, только плечи!) кремом от загара».

Ладони у парня оказались неожиданно жесткими, «рабочими», и Вика невольно сравнила их с мягкими руками Виталия. Пальцы Телохранителя бережно скользили по очень чувствительной, зацелованной беспощадным южным солнцем коже, и Вика неожиданно почувствовала смущение.

Парень стоял слишком близко и вообще, что называется, вторгся в ее личное пространство. «Прекрати, педофилка! - шутливо укорила себя Виктория. - И не забывай, у тебя есть Виталий!»

- Кстати, к тебе соседка заходила, - отвлек ее от неподобающих мыслей Олежек. - Странная такая. Просила соду, ринулась заглядывать во все кухонные шкафчики, но ничего не нашла, хотя упаковка стояла перед самым ее носом. Не знает, что ли, как сода выглядит? Да ведь на упаковке и название было!

- А, это Ольга, - пояснила успокоившаяся Виктория. - Она любопытная очень. Наверное, еще вырядилась как на парад?

- Я не особо обратил внимание на одежду. Знаешь, есть у меня один пунктик насчет косметической хирургии - перекроенные лица меня пугают.

- Ну, не такая уж она перекроенная, - заступилась за приятельницу Вика, хотя в глубине души ей было приятно, что хоть кто-то не ведется на дутую силиконовую красоту. - Губы только, наверное.

- Нет, там не только губы, уж я-то знаю, у меня все детство прошло в косметологической клинике…

Минута неловкости прошла, как ни бывало, собеседники переместились на кухню и продолжили занимавший обоих разговор там.

2

В это время от автобусной остановки к Викиному подъезду с решительным выражением лица и с букетом в руках двигался Виталий. Букет парень сжимал в руке так крепко, что из нежных стеблей выдавился сок и капнул ему на ботинок. Мимопрохожая женщина услышала, как он бормочет себе под нос что-то вроде «А́леа я́кта эст» (Жребий брошен - лат.), и обошла его по широкой дуге.

Между тем Вика, которая когда-то ждала спорадических визитов любовника с нетерпением, сейчас вовсе не была настроена его видеть. Ее увлек легкий треп с Телохранителем под немудреный ужин, уже перетекший в чаепитие. Парень на удивление смотрелся на ее кухоньке на своем месте, как будто всегда здесь и был.

Размягченные после двух дней на солнцепеке мозги совсем не хотели напрягаться. В пределах этого небольшого уютного помещения, казалось, нет места мировым кризисам, вредным полтергейстам, капризным любовникам…

- Барабашка никак себя не проявлял? - дежурно и, в общем-то, ни на что не надеясь, все-таки спросила Виктория.

- Вика, ты, наверное, мне не поверишь… Это настоящий полтергейст! - неожиданно выпалил Олег. - Но сначала скажи, ты не могла бы выйти за меня замуж?

Вика чуть не свалилась с табурета.

В этот драматический момент раздался звонок в дверь.

«Сто пудов, снова Оленька за солью», - подумала Вика, направляясь к двери. Нет, ну ей же послышалось? То, что сказал Олежек?

«Виталий! - почему-то сразу понял Олег. - Как же ты не вовремя!»

Виталий торжественно вошел в квартиру, держа в вытянутой вперед руке цветы, как знамя. Не обращая внимания на Олега, он сразу же в прихожей бухнулся перед Викой на одно колено и патетически произнес:

- Виктория, я прошу твоей руки!

- А где помолвочное кольцо? - сварливо спросил Телохранитель, сбивая сопернику весь романтический настрой. Как будто сам только что не сделал девушке предложение, не имея в руках даже захудалой розочки. - Где шампанское?

Вика во все глаза смотрела на Виталия. Два года! она ждала этого предложения, и все-таки оно прозвучало так неожиданно. Брак. Это ведь не только белое платье и фата, не только секс по субботам (а иногда и по средам), это ведь постоянно жить с Виталием под одной крышей. И, возможно, общие дети. Хочет ли она с Виталием общих детей? Нет, она, кажется, еще не готова. Или уже не готова. И барабашка будет недоволен…

Барабашка был недоволен. На голову коленопреклоненного претендента с антресолей внезапно свалился пакет с новогодней мишурой - Ежда предпочла бы столкнуть что-нибудь потяжелей, но так недолго было и спалиться.

Виталий раздраженно отряхнул волосы и с подозрением взглянул на Олега, но тот стоял далеко в стороне и никак не мог кидаться слегка запылившимися пакетами, набитыми какой-то легкой ерундой. Эх, нет все-таки у его Вики в доме идеального порядка. Ничего, когда они поженятся, все будет по-другому.

Вика не обратила на катастрофу никакого внимания. Мысли ее находились в совершеннейшем раздрае. Она некстати вспомнила, как доставала ее на отдыхе старшая племянница Лариса.

Юная особа насмотрелась романтических сериалов и возжелала вдвоем с младшей сестрой Вероничкой нести за какой-нибудь невестой «кафедральную», не менее чем трехметровой длины, фату. И чтобы сама она - и Вероничка, разумеется! - были в красивых пышных платьях.

Наиболее подходящей кандидатурой на роль обладательницы длинной фаты была, ясный перец, молодая незамужняя тетя.

- Как только, так сразу! - рявкнула тогда не нее Виктория. Можно подумать, ее засы́пали предложениями руки и сердца! В тот момент Вику очень беспокоили пьяные захватчики базы, и ни о чем романтическом думать совсем не хотелось. - Вот кто первый сделает мне предложение, за того немедленно и выйду! Тогда и фату понесете!

«И что же, теперь придется сдержать обещание, сгоряча данное племяннице? - лихорадочно думала девушка. (Соискатель терпеливо стоял рядом на одном колене). - Надо же, Виталий наконец решился! И ничто ведь не предвещало, напротив, в последнюю встречу он все время был чем-то недоволен. И, кстати, почему он столько времени меня мурыжил, а теперь вот так вот вдруг?»

О том, что первым сделал предложение все-таки Олежек, Вика в тот момент даже не подумала.

Сделай сердечный друг предложение год-полтора назад, оно было бы принято с радостью и где-то даже с восторгом. А сейчас ситуация перезрела, что ли, с удивлением понимала Виктория. Бойтесь своих желаний, ибо они сбываются?

В любой непонятной ситуации предложи собеседникам чаю, вспомнила Вика свою выручалочку и сказала Виталию совсем не то, чего он ожидал:

- Давай же цветы, поставлю в вазу. И пойдемте, что ли, выпьем чаю. А насчет твоего предложения, Виталий, мне надо подумать. Я попозже тебе отвечу.

«Надо же, ломается, - с умилением подумал жених. - Я думал, она сразу же даст согласие, ведь столько ждала. Все девушки хотят выйти замуж, и моя не исключение».

В прихожей возникла небольшая заминка - розовые пластиковые дежурные тапки, выданные Виталию в прошлый визит взамен испорченных, барабашка ведь выкинул в окно, а купить новые Вика не успела, да и забыла об этой надобности, честно говоря. К счастью, в самой глубине обувной полки нашлись совсем уже старенькие вьетнамки, валявшиеся там чуть ли не с советских времен. Виталий кое-как натянул их прямо на носки. Резиновая перемычка между пальцами разделила носок на две неравные части. Выглядело странновато.

Троица направилась на кухню, где на столе все еще стояли остатки предыдущего чаепития. Смеркалось, и Вика мимоходом нажала на выключатель.

- У тебя на кухне, кажется, стало светлее, - по-хозяйски приобняв девушку за плечи, заметил Виталий. - Вкрутила наконец лампочку?

Вика зашипела от боли и вывернулась у него из-под руки. Неужели не видно, что она обгорела?

Сразу же вспомнилось, как Виталий посмеивался над ее опасением лезть на самую высокую ступеньку стремянки, чтобы достать до прикрученного прямо на потолок плоского светильника, но ни разу не предложил помощь. Она, дескать, должна учиться преодолевать такие смешные страхи.

Странно, Виктория всегда покладисто прощала любовнику все мелкие приметы небрежения, а сейчас, когда в шаговой доступности замаячила перспектива стать его женой, они вдруг стали раздражать и перестали казаться мелкими.

«Эй, Вика, ты, кажется, трусиха!» - сказала сама себе девушка и принялась пристраивать букет в высокую вазу. Стебли цветов оказались безжалостно замяты, и Виктория потянула ящик кухонного шкафчика, чтобы достать ножницы для зелени. Ящик открылся непривычно мягко.

- Э… Абитуриент. Прости, забыл, как тебя зовут, - тем временем снисходительно обратился к сопернику Виталий. - Ты не мог бы пока побыть в комнате, мне надо поговорить с моей девушкой.

- Вика? - не отвечая на наезд, вопросительно посмотрел на хозяйку Телохранитель. Спорить и ссориться с Виталием никакого желания у него не было. Хотелось закончить судьбоносный разговор с Викторией, но, кажется, это придется отложить на неопределенное время.

- Виталий, я же тебе сказала, дай мне время подумать, - уже раздраженно ответила Вика.

Вечер, начавшийся так мило, был безнадежно испорчен. Нудного выяснения отношений, кажется, было не избежать.

Глава 39. Хитрый план в действии

«Птичка божия не знает

Ни заботы, ни труда;

Хлопотливо не свивает

Долговечного гнезда;

В долгу ночь на ветке дремлет;

Солнце красное взойдет:

Птичка гласу бога внемлет,

Встрепенется и поет».

А.С.Пушкин.

1

После скандального происшествия на открытии рыболовно-охотничьей базы «Рыба удачи», совершенно того не желая и ни о чем таком даже не подозревая, Антон Петухов сделался героем ютуба.

Прославился он и за границей. Зарубежные пользователи многочисленных каналов про crazy russian с удовольствием лайкали видео, получившее название «Русский депутат на рыбалке».

Депутатский значок в форме миниатюрного государственного флага России, намертво пристегнутый Петуховым на костюм для официальных выходов, создатели роликов для лучшей видимости многократно увеличили. И демонстрировали зрителю в углу экрана все время, пока герой забрасывал удилище, отбрасывал удилище, ловил падающего Сутулина за брючный ремень, срывал с себя одежду, прыгал в речку и вытаскивал на берег пузатого и крупного, на голову себя выше, утопающего.

В российском сегменте ютуба видео называлось «Будни рыболовной базы», и в него, кроме мокрого Петухова, попали и пристань, и коттеджи, и оркестр, и почетные гости, и, самое главное, был хорошо виден и узнаваем Сутулин. Закадровый голос не оставлял сомнений, что перед зрителем хозяин всего этого безобразия.

Именно на этом видео и основывал свой коварный план Гор.

Оставалось только добиться, чтобы ролик попался на глаза Сутулинскому знакомцу по отсидке Владимиру Прячкину.

И чтобы это действо гарантированно организовать, Гор собирался в командировку в Омск.

Конечно, это только называлось командировкой - как известно, все города мира находятся от Информационного Облака равноудалено.

Гор тщательно изучил всю скопившуюся в Спирали информацию о Прячкине и теперь знал об омском нуворише больше, чем его родная матушка, ибо матери знают о сыновьях одно, а враги, собутыльники и женщины с низкой социальной ответственностью - совсем другое.

Львиную долю сведений составили воспоминания Тланы - симбионта скончавшейся пару лет назад прячкинской тети. В какой-то момент Гор, одержимый решимостью сделать все как надо, даже порывался встретиться с Тланой лично, но потом все-таки решил, что информации и так достаточно, а избыточная только помешает.

Главное, что может понадобиться, было уже известно: то, что Владимир действительно азартный рыбак и где расположены его офис, квартира, дача, загородный дом и апартаменты любовницы. (Информация об апартаментах, конечно, пришла не от тетушки, а от предыдущего папика этой самой любовницы).

Для осуществления плана Гору необходимо было, чтобы в доступе одновременно находились Прячкин, компьютер с выходом в интернет и какое-нибудь мелкое (не лошадь и не пони) домашнее животное.

«Жаль, конечно, что приходится всем этим заниматься, - думал спасатель, готовясь к выходу во внешний мир. - Если бы гадский Петухов не влез куда не просили, Проблема Рила была бы уже решена.

Или нет?

Могло ли быть так, что Рил притопил бы Сутулина, а сам вильнул хвостом и скрылся в пучине вод, и ищи его потом? Вот черт, о таком варианте они даже не подумали! Считай, по краю прошли! Кажется, надо помогать не Рилу утопить Сутулина, а Сутулину сделать из Рила балык. Ведь конечная задача не в том, чтобы помочь Ване-Рилу осуществить месть, а чтобы вернуть Рила в Облако. Какой бы сволочью не был этот самый Сутулин».

У Гора, что называется, ум зашел за разум. Он начал беспокоиться, как бы не напортачить со своей уже распланированной Проблемой. Не хотелось бы с треском провалить задание на виду у Сим. И у Ики. И тем более у Мони. Понабрали баб!

Мысли разбегались в разные стороны. Все-таки Гор был личностью во многом демонстративной, и работа в стиле одинокий волк была не про него. Но Сим удалилась в компании Ики заниматься какими-то ее делами, а с Мони у него никогда особенно не склеивалось. Сам, все сам!

Так, спокойно, слона надо есть по кусочкам. Есть же план. Рила выманить на Сутулина, Сутулина выманить на Прячкина, Прячкина на ролик. А как наконец дойдет дело до судьбоносной рыбалки, всесторонне к ней подготовиться. Ну, вперед!

2

Головной офис сети омских супермаркетов «Владей миром» занимал в недавно отстроенном торгово-развлекательном комплексе весь верхний этаж, и праздношатающимся гражданам доступа сюда не было. Остальное здание было отдано на откуп крупным арендаторам; разумеется, самое выгодное помещение на первом этаже напротив остановки общественного транспорта было отдано собственному филиалу.

Несмотря на козырное месторасположение, работать в этом филиале никто не рвался: желающих заработать нервный тик, поминутно осознавая, что все, абсолютно все начальство сидит у тебя над головой, было мало.

В самом же головном офисе о душевном равновесии местных сотрудников заботились, во всяком случае, это широко декларировалось. Простенки украшали кадки с растениями; имелись тренажерный зал, столовая, кухня с кофемашиной и даже отдельная курительная комната, в которой, впрочем, сотрудники задерживаться остерегались.

Но главным элементом релакса были домашние животные, коих на этаже насчитывалось целых три: золотая рыбка в мини-авариуме на столе у шефа, тритон опять же в аквариуме у экономистов и мелкий голубенький попугайчик, чья вечно открытая клетка стояла в самом большом помещении, где гнездилась мелкая офисная шушера.

Попугая вместе с клеткой под видом подарка притащил в офис один из арендаторов. На самом деле, это был иезуитский ход, чтобы от птички навсегда избавиться: пернатая скотина просыпалась вместе с солнцем и будила весь дом своими воплями. В семье арендатора так и не смогли определиться, чей же это попугай и кто должен следить за тем, чтобы клетка с вечера была накрыта тканью.

Поэтому пришлось пойти на радикальные меры.

В офисе попугай, сразу же переименованный из Джельсомино в Птенчика, почувствовал себя прекрасно. С самых первых дней сотрудники стали оставлять клетку на весь день открытой, чтобы птичка размяла крылышки. Птичка и разминала.

Сначала Птенчик довольно робко порхал по родному кабинету, потом стал вылетать в коридор и уже скоро носился по всему этажу, устраивая привалы на плечах и головах сотрудников и пикируя на не ожидающих такого подвоха посетителей. Эта его привычка всех умиляла - ровно до того момента, когда кто-то обнаружил, что попугайчик попутно слегка удобряет свои живые насесты.

Через некоторое время Птенчик приучил сотрудников прикрывать свои чашки с кофе, которые здесь было принято растаскивать по всему офису. Потому как, стоило отвернуться, в них уже плескался попугай, разбрасывая по столу кофейные брызги. Регулярное принятие кофейных ванн почему-то не мешало Птенчику оставаться такого же невинного голубенького цвета.

Именно на эту хулиганистую божию птичку нацелился Гор после того, как побывал во всех местах обитания Прячкина.

Домашних животных у омского нувориша оказалось на удивление много, но все они были как-то не в тему.

В загородном доме действительно обнаружилась какая-то лошадь (это сразу мимо), в апартаментах у любовницы - мелкая шавка неизвестной Гору модной породы. На даче, которая, как неожиданно выяснилось, принадлежала вовсе не Прячкину, а его родителям, в вольере сидел барбос устрашающего вида и бегали три полудомашние кошки. А в огромной двухуровневой и какой-то малообжитой квартире обнаружился настолько гигантский аквариум, что в нем, кажется, сумел бы вольготно расположиться собственной персоной Рил.

Гор попытался было присмотреться к собачонке, но быстро сдулся, осознав, что Прячкин приходит к своей даме не в компьютере сидеть.

Оставался только попугайчик. И если кому-то кажется, что повлиять на безмозглую птичку несложно, он просто никогда не работал спасателем в Облаке.

Проще всего раут-симбионтам удавались манипуляции с млекопитающими, поскольку к этому биологическомуклассу относились и привычные им хомо. Птицы же были совершенно другой историей, и Гор понял, что ему, как бы этого не хотелось, придется прибегнуть к прямому управлению. Дело это было крайне энергозатратное, на стабильности раута-с отражалось неважно, но к издержкам спасательского дела Гор давно притерпелся.

Спасатель отлепился от потолка, где провел в засаде уже немало часов, и спикировал на Птенчика, который очень удачно залетел в пустой прячкинский кабинет (хозяин отлучился на обед) и присел передохнуть на спинку шикарного кожаного кресла с массажным эффектом. Приземлившись на недовольно пискнувшего попугая, Гор растекся по нему, распадаясь на фрагменты, и облепил птицу подобием белесого экзоскелета.

Подчиненный попугай резво перескочил на стол и поскакал по клавиатуре, нажимая на нужные клавиши и отыскивая в пучинах интернета необходимое видео. Для того чтобы сделать это быстро и играючи, Гору накануне пришлось просить о консультации в Секторе Программирования и Математического Моделирования. Спасателей в Облаке уважали, но процесс обучения такой малости все же не обошелся без насмешек.

- О, Птенчик! В чем это ты опять обляпался?

В кабинет вернулся сытый и довольный Владимир Прячкин. Он не торопясь прошел к своему рабочему месту, смахнул с клавиатуры компьютера попугая, успевшего в последнюю секунду запустить видео, и заинтересованно повернул голову к монитору, услышав волшебные слова: «Подсекай его, подсекай! Ого, вот это рыбина! Ну как же так!»

Лицо и фигура незадачливого рыбака, которого ловил за брючный ремень жилистый мужичок с депутатским значком на лацкане, показались бизнесмену знакомыми.

- Колька, сукин сын! Вот те раз! - возбужденно проговорил бывший зэк и вернул видео на начало. На экране монитора в лучах раскаленного солнца снова сверкала Волга, Сутулин говорил короткую речь, леску тянула гигантская рыбина, толпился народ, депутат прыгал с пирса… - А не отправиться ли мне в низовья Волги на рыбалку?

Отпущенный Гором попугай с усилием развернул крылья, и тяжело, как будто разучившись летать, зигзагами двинулся к своей клетке, где и просидел, нахохлившись, до вечера. Обеспокоенные доброхоты из числа служащих было вознамерились везти его наутро к ветеринару, но память птичья слаба, и уже на следующий день Птенчик снова принялся терроризировать офис.

Гор, вернувшись в Облако, тоже просидел остаток дня в своей ячейке, почти так же нахохлившись, - прямое управление вытянуло из него много сил. Но, в отличие от попугая, он все прекрасно помнил и был весьма доволен собой. Фигуры для мата в три хода, который он намеривался поставить Рилу, уже были расставлены на доске, и первый ход был уже сделан.

Глава 40. Сельские будни

«Эй, тореро, жизнь как миг,

Опять звучит трубы призывный зов,

Эй, тореро, ты или бык?

Качается чаша весов…

Маргарита Пушкина.

1

Шесть практиканток, отправленных Ираидой в Причалово на разведку, уже полчаса терпеливо ждали ее в редакции. С одной стороны, девушкам хотелось, чтобы руководитель практики поскорее пришла, а с другой - было боязно услышать ее мнение. В вотчине Петухова студентки побывали три дня назад, но за это время так и не смогли понять, удачно они съездили или все же нет?

Старшей над практикантками Ираида поставила показавшуюся ей самой бойкой Женю Осадчук. Несмотря на украинскую фамилию и характерную полногрудую фигуру, на лицо девушка была раскоса и лунолика - затесавшиеся в родню казахи с легкостью забороли все славянские гены.

Микс получился ярким и в целом очень симпатичным, а еще весьма и весьма напористым. На первом курсе Женю сразу выбрали старостой группы, которая мгновенно стала ее усилиями образцом дисциплинированности для всего факультета.

Слабым же звеном в группе была Варвара Зуева, самая младшая и мелкая из сокурсниц. Девочка эта появилась на свет в феврале, и прогрессивная матушка, считая, что ребенок вполне развит, отдала ее в школу вместе с детками на год-полтора, а то и на два постарше - большинство родителей норовили, напротив, придержать кровиночку дома.

В результате Варя нормально, хоть и без великих достижений, успевала по школьной программе, но категорически запаздывала с социализацией. Точнее, она была прекрасно социализирована, только на свой возраст, и когда из одноклассников неостановимо полез пубертат, Варвара продолжала с азартом играть на школьном дворе в резиночку.

На выпускном вечере в школе Варе все еще не был нужен лифчик, зато на первом курсе института ее догнала-таки подростковая дурь. Следствием стали салатового цвета волосы и серьга-гвоздик в носу, выглядевшая на бледной коже как гнойничок.

Светлана Викторовна, Варина мать, ничего дочери не запрещала, причем не по причине родительской продвинутости, а просто потому, что не знала, как правильно воспитывать ребенка. У нее самой был очень авторитарный отец, которому за годы неконтролируемого ора удалось убедить дочку в ее никчемности.

В результате Светлана совершенно не умела принимать комплименты и считала все свои карьерные достижения, надо отметить, весьма заметные, результатом везения и случайных совпадений. Психологи почему-то называют такое обесценивание своих успехов синдромом самозванца. По итогу Светлана Викторовна просто боялась учить дочь жизни - чему хорошему может научить ребенка неудачница?

Зато Варвару периодически воспитывала староста, которая вообще любила всех строить. В советское время она непременно стала бы комсоргом класса, школы, а потом и целого факультета, но и безо всякого комсомола хорошо умела себя реализовать.

- Надень косынку на башку, я сказала! Ты хочешь, чтобы нас в Причалово из-за тебя на костре спалили? - такими милыми словами, отправляясь с группой на практику, Женя пыталась призвать к порядку непослушное дитя.

Остальные девочки уже были одеты по придуманному старостой дресс-коду «институтка едет в отдаленный колхоз» - всё очень скучно и прилично.

- Не сожгут, - вяло отбрехивалась Варвара, - им там дров взять негде, степь одна кругом да камыш.

- Вот на камыше и сожгут, они привыкли его каждую весну подпаливать, чтобы новая трава, значится, хорошо у них колосилась. Или сразу линчуют. Завязывай платок, я сказала! И чтобы ни одной твоей зеленой патлины из-под него не выглядывало!

- Варя, правда, убери, пожалуйста, волосы, а то никто с нами в селе не станет разговаривать, - запричитала Оля Сиголаева, девушка с тонкой душевной организацией.

Неразлучные подружки Лиля и Мила присоединились к уговорам, и скоро на маленьком асфальтовом пятачке у пригородного автовокзала поднялся нешуточный гвалт.

Настя Панасенкова, факультетская королева красоты, со снисходительной усмешкой наблюдала за перепалкой. Все-таки дура эта Варвара, надо же додуматься пережигать волосы такой термоядерной химией! И без того у нее всего три волосинки на башке!

Насте почему-то казалось, что салатовая краска намного, намного токсичнее ее блонда, что, конечно, было не так.

Справедливости ради надо сказать, что красавица судила других девушек пристрастно, и волос на голове у Вари было все-таки побольше трех волосин. Да и дурой она отнюдь не была. Во всяком случае, понимала, что студенткой будет не всегда, и в экспериментах с внешностью слишком далеко не заходила, например, отказавшись (а ведь так хотелось!) от милых мультяшных татуировок на щиколотках.

Вот и сейчас Варя быстро поняла, что лучше с одногруппницами согласиться. Более того, такую ситуацию она предвидела, и потому гордо достала из рюкзачка матушкин шелковый шарф.

- Надену только на подъезде к селу! - категорично заявила она.

Женя что-то пробурчала и принялась запихивать обратно в свою безразмерную сумку огромный цветастый платок.

Глядя на недовольную физиономию старосты, Настя улыбнулась. Так ей, ефрейторше!

В этот момент началась посадка в пыльную «Газель», и девушки, мысленно поблагодарив Женю, тоталитарно запретившую им каблуки, загрузились в салон.

2

Микроавтобус резво побежал по городу, небрежно подрезая легковушки и проскакивая на желтый свет. Прочие водители, привычные к борзости маршрутчиков, покорно «давали лыжню». Варе пришло в голову, что водителей маршруток учат, должно быть, на каких-то особенных автокурсах, и она тут же озвучила свою мысль вслух. Девчонки посмеялись, и только сидевшая рядом Оля Сиголаева пихнула шутницу в бок, произнеся драматическим полушепотом «Тише ты, услышит!»

На мнение маршрутчика Варваре было наплевать, и она принялась разглядывать город в окно.

Ничего интересного там, честно говоря, не было.

Типовые многоэтажки, тополя, опять тополя, летающие по улицам тополиный пух и характерные черные клочья пепла, принесенные ветром из пригорода - там кто-то опять подпалил степь. Городские виды постепенно сменялись сельскими, а асфальт становился похуже.

«Газель» преодолевала многочисленные мосточки через небольшие речушки и ерики, а на дорогах в немалом количестве стали попадаться раздавленные черепахи, погибшие при попытке сходить «по бабам» в водоем на другой стороне дороги. Варя скосила глаза на Олю Сиголаеву, но та, к счастью, не понимала, что это за пятна все время попадаются на дороге.

Иначе весь оставшийся путь пришлось бы слушать ее стенания.

На подъезде к Причалово дорогу микроавтобусу преградили голов двадцать неспешно прогуливающихся коров. Буренки вальяжно брели по шоссе, помахивая измазанными навозом хвостами и оставляя за собой на асфальте пахучие следы жизнедеятельности.

Водитель принялся ругаться и жать на клаксон.

Следом загудели остановившиеся сзади машины.

Шли томительные минуты.

Какофония автомобильных гудков не производила на коров ровно никакого впечатления, поскольку была для них делом привычным. На шоссе не летало столько гнуса, как в низинах, округлые бока приятно обдувал ветерок, а досадные помехи в виде гудящих автомобилей можно было и проигнорировать.

Самая крупная и наглая скотина приятной бежевой расцветки остановилась ровно посреди дороги, повернула голову и с вызовом взглянула на забавных людишек, забравшихся в свои железные коробчонки.

Иллюстрации и обложка Анны А.

Маршрутчик не выдержал этакого паскудства и выскочил из кабины с явным намерением разогнать стадо собственноручно. В руках его был зажат какой-то дрын, возможно, возимый в кабине на случай атомной войны. Или он просто подобрал его с обочины - невольные зрители этот момент как-то упустили.

Порыв маршрутчика поддержали еще несколько осатаневших водителей.

На шоссе разыгрывался очередной эпизод войны автомобилистов с колхозниками, которую последние выигрывали с разгромным счетом, даже не явившись на поле боя.

Обнаглевшие сельчане брали на себя труд пасти только мелкий рогатый скот, да и то в силу исключительной тупости овец. Остальные сельскохозяйственные животные находились у них на так называемом свободном выпасе и, нагулявшись, вечером самостоятельно возвращались в стойло.

Конечно, если не устраивали аварию, неожиданно выскочив под колеса.

Пострадавшие автолюбители жаждали компенсаций, но установить хозяина четвероногих камикадзе было практически невозможно - хитрые сельчане всеми силами избегали клеймить скотину.

И вот сейчас на глазах шести будущих светил журналистики, а также остальных пассажиров, прильнувших к запыленным окнам маршрутки, сплотившиеся водители собирались преподнести урок зарвавшейся скотине. Впереди, помахивая дрыном и что-то угрожающе бурча себе под нос, вышагивал маршрутчик. За ним, подбадривая себя матерными воплями, двигались еще четыре представителя вида homo sapiens.

Кто победит?

Вблизи корова (а может быть, бык? ослепленный гневом, маршрутчик не особо приглядывался) показалась какой-то уж слишком крупной, а рога ее - достаточно острыми, чтобы… А, гори оно все огнем!

Homo sapiens со всей доступной его виду дури опустил дубину на круп bos taurus (одомашненный подвид дикого быка - лат.) и одержал очередную безоговорочную эволюционную победу.

Жалобно мыча, бежевая красотка припустила с проезжей части куда-то в степь. Видя такое дело, остальные коровы грузно побежали в разные стороны. Водитель темно-синей «Нивы», которому не достало славы, погнался за ними, пронзительно улюлюкая.

Дорога была свободна. До цели оставалось всего ничего, и Варвара принялась накручивать на голову матушкин шарф. Ведь обещала.

3

Причалово встретило практиканток пустыми прокаленными солнцем улицами. Ехавшие с девушками пассажиры как-то быстро разбрелись в разные стороны, маршрутка, забрав народ с остановки, уехала обратно в город. Студентки остались стоять одни.

Далеко разбросанные друг от друга дома прятались за запыленными палисадниками. Расходящиеся от автобусной остановки дороги вели непонятно куда. Девушки растерянно оглядывались по сторонам. Они ощущали себя примерно как юный провинциал, впервые приехавший в столицу и надеявшийся поглазеть на знаменитых артистов, которые там ходят прямо по улицам. Вот он на месте, а где все?

Куда идти, было непонятно.

С минуту похлопав глазами, Женька собралась с мыслями и решительно взяла ситуацию в свои руки.

- Нам Ираида Сергеевна что сказала? Спрашивать про русалку. Русалка где? В ерике. Короче говоря, пошли на ерик. Там на берегу тоже дома должны стоять. Кого-нибудь да найдем.

Девчонки загалдели. Никто не мог понять, в какой стороне искать ерик. Спросить было не у кого. Стучаться в дома не хотелось.

- Мы проезжали же! Проезжали мимо, - вспомнила Оля. - Пойдемте назад по дороге.

Девушки гуськом двинулись по обочине в обратном направлении.

- Запоминайте дорогу! - велела Женя идущим следом на ней Лиле и Миле. - А то потом еще и остановку не найдем, здесь жить останемся!

Подружки согласно кивнули. Оставаться жить в Причалово никому не хотелось.

Село казалось слишком большим для пеших прогулок. И как тут люди существуют без общественного транспорта? Под ногами пылила дорога, сверху припекало солнце. Настолько припекало, что девушки стали слегка завидовать укутавшей голову шарфом Варе. Она тащилась последней, зачем-то загребая ярко розовыми босоножками высохшие комочки глины.

Наконец студентки вышли к долгожданному водоему. Его берега густо поросли камышом, в котором, при желании, мог спрятаться целый косяк русалок. От домов, расположенных на взгорке, к ерику тянулись трубы, по которым качали воду для полива. Огороды, насколько можно было разглядеть через забор, здесь были большие и ухоженные.

В одном из дворов появилась женщина в возрасте, одетая в выцветший трикотажный халат в мелкий голубой цветочек и калоши на босу ногу, и принялась с любопытством разглядывать девушек.

- Ищете кого? - наконец поинтересовалась она у выступившей вперед Жени.

- Да! То есть нет! - обрадовано затараторила староста. За ее спиной столпились остальные студентки. - Мы из университета, а здесь на практике. Нам поручили узнать, не слышали ли в Причалово что-нибудь необычное о ерике Черепаха? В дореволюционных газетах пишут, что в камышах у его берега встречали привидение беременной бабы!

Про русалку Женька решила не говорить, почему-то решив, что привидение современным потребителям телесериалов как-то привычнее.

- Ох ты, страсти какие! - опешила огородница. - Придумают же. Хотя…

Женщина призадумалась и как-то даже спала с лица.

- А ведь шарахается кто-то впотьмах на ерике. Я-то думала, это коровы соседские плутают. Еще удивлялась, откуда звуки такие, не коровьи… Ветер, думала, в камышах завывает… Да нет, ну ерунда…

Огородница отошла вглубь участка и со всей силы затарабанила по забору, отделявшему ее участок от соседнего.

- Галя, ты дома? Поди-ка сюда!

Из летней кухни показалась Галя, внешне скорее похожая на Галию, с огромной поварешкой в руках. Увидев целое собрание у соседской калитки, она занесла поварешку в кухню и подошла к забору.

- Вот, студентки из города приехали, - объяснила ей огородница. - Рассказывают, в камышах наших дореволюционное привидение завелось. Ты ничего про это не слышала? Я им говорю, шарится вечерами в камышах кто-то, но это коровы, наверное…

- На Ивана Купала чаще всего привидение видели, - с надеждой подсказала сельчанкам Мила, от волнения вцепившись в руку своей неразлучной подружки Лили.

- А когда эта Купала ваша? - спросила Галя-Галия.

- В ночь с 6 на 7 июня, - с готовностью сообщила Мила, недавно писавшая реферат по языческим праздникам. - Его отмечают возле реки, прыгают через костер, пускают венки по воде. В этот день из воды выходят русалки…

- И привидения! - добавила Лиля, вспомнив Женькину версию.

- Нет, девочки, у нас ничего такого не слышали, - сожалением ответила Галя. - Даже жалко. Скучно живем!

- Хотите, приезжайте к нам с ночевой, - предложила добросердечная огородница, которой очень хотелось помочь студенткам. - Посидите, привидение покараулите. Я вас в пристройку ночевать пущу. Бинокли возьмете, фотоаппараты… Меня, кстати, тетя Валя зовут.

- Спасибо вам большое, но это уж как руководитель практики решит, - с сомнением сказала Женя, но на всякий случай спросила у доброй женщины номер телефона и записала адрес.

Обмен контактами прервал пьяный крик откуда-то со стороны.

- Не поджигал, ну епт! Не поджигал! А как поджигать, если не горит, епта! Дык, епта, не горит, епта. Вообще не горит, ептыть!

Практикантки увидели у дороги троих ППС-ников и какого-то обдерганного мужичонку. У их ног валялся алюминиевый вещдок - помятая канистра из-под бензина.

- О, гляди, менты Рината все-таки поймали! - прокомментировала вопли Галя. - Он на прошлой неделе в магазине хвастался, что подпалил траву за селом. Теперь до нашего ерика добрался.

- А зачем же этот мужчина поджигает степь? - дрожащим голосом спросила Оля Сиголаева. - Там же птички всякие, у них гнезда весной!

- Да чтобы трава новая лучше росла! - объяснила тетя Валя. - У нас, кто скотину держит, всегда весной степь палят. Коровы у них там на свободном выпасе. У этого Рината, правда, в хозяйстве только две козы. Зато больше всех ерепенится…

- Видели мы ваших коров по дороге сюда! - неожиданно влезла в разговор Варя. - Полчаса из-за них на дороге простояли!

Женя нахмурила брови и решительной рукой задвинула правдорубку себе за спину. Еще поссорит их сейчас с сельчанками.

- А давайте посмотрим, что там такое, - перевела разговор заскучавшая Настя Панасенкова и поправила блондинистую гриву. Нет, поездки в село - это точно не ее!

Собеседницы всей гурьбой направились к полицейским, несколько насторожившимся от такого внимания. Вдруг еще эти дамочки, как цыгане, примутся отбивать задержанного!

Мужичонка между тем, чуть не плача пьяными слезами, продолжал рассказывать, что он не виноват, потому что не горит. Ептыть!

Женя быстренько включила диктофон.

Любопытная Варвара пролезла поближе к канистре для исследовании неизвестного феномена, присела на корточки, капнула себе на ладонь керосинчику, принюхалась и радостно сказала:

- Дядя, у вас канистра только пахнет керосином, а внутри вода, и, судя по запаху, из ерика. Конечно, она гореть не будет!

В пылу исследования студентка не заметила, что ее шарф зацепился краешком за грязную крышку канистры и, когда она выпрямилась, слетел с головы, явив на свет тщательно скрываемые от сельчан салатовые волосы.

Зрелище это произвело на пьяного самое разрушительное воздействие.

- Русалка! Русалка из ерика! Камыш не горит! Она керосин подменила, русалка! Не горит!

Сельчанин указывал на растерявшуюся Варвару трясущимся пальцем.

В это самое время…

- Могла она подменить жидкость в канистре?

- Мар-то? Могла, конечно. Представляешь, какую силищу она накопила за эти годы? И ведь точно сидит где-то здесь в камышах. Но прячется, зараза, виртуозно! Сколько сил на нее уже потрачено, страшно подумать. Проходят года и эпохи, а она все подкарауливает своего Петухова. А его потомок, когда он так нужен, по базам отдыха разъезжает!

_________________________________________

***

Студентки, обнаружив наконец источник нужных сведений, навострили ушки. Все складывалось просто замечательно - рядом с мужичком, к которому иначе просто страшно было бы подойти для разговора, так удачно находились милиционеры.

Однако девушек ждало жесточайшее разочарование. Информированный сельчанин, выкрикивая что-то несвязное, огромными прыжками рванул куда-то в степь.

- А я тебе говорила, надень на башку косынку, - рассердилась Евгения. - Нет, мы же интеллигенты, мы шарфом башку покрываем! Свела дяденьку с ума!

Варя быстрыми дергаными движениями снова намотала на волосы шарф.

Успевшие разглядеть ее прическу сельчанки залились добродушным смехом.

- Это что, у вас в городе мода теперь такая? - деланно удивившись, спросила Галя.

- Это для спектакля, она в самодеятельности Русалочку играет, - придумала на ходу Мила, скорчив Варьке зверскую рожу. Вечно из-за нее все!

Женька, не встревая в разговор, только махнула рукой в расстройстве. Поджигатель, явно что-то знавший о причаловской русалке, убегал в степь.

- …! Хватайте его на …! И пихайте на … в машину! - скомандовал подчиненным вроде бы лейтенант - студентки не очень разбирались в погонах. - Простите, девушки!

Милиционер унесся вслед за подчиненными. Практиканткам осталось только разочарованно наблюдать, как ППС-ники гоняются по степи за поджигателем, ловят его, заталкивают в машину и уезжают куда-то в сторону центра села.

- А вот, к примеру, о какой такой русалке из ерика говорил Ринат? - задумчиво спросила Лиля. Не высовываясь вперед из-за спины своей более бойкой подружки Милы, она очень внимательно слушала все разговоры и даже запомнила имя поджигателя.

- Ах, это! - отмахнулась тетя Валя. - Я и забыла совсем. Мы когда пионерами были, нас на помидоры летом посылали. Отработаем день, а вечером у костра истории страшные слушаем. Знаете, небось, про черную руку да про пиковую даму. И про русалку было.

Рассказывали, что задолго до революции здесь барин один жил. И вот утопил он в ерике свою беременную крепостную полюбовницу, потому что жениться на ровне собирался. И вот якобы эта утопленница из воды выходит и всех, кто под руку попадет, в омут к себе тянет, про барина спросить хочет. Мы детьми боялись в этом ерике купаться.

- А сейчас купаетесь? - жадно спросила Варя.

- И сейчас не купаемся. Мелко там, да и зарос он совсем.

«И что ж вы сразу-то про это не рассказали! - возмущалась про себя Женька. - Ах, да, я же про привидение им ляпнула. Ну и тугодумы эти сельчане!»

Высказывать свои претензии вслух, впрочем, староста поостереглась. Сама сглупила, как бы одногруппницы ей это не припомнили.

Девушки попрощались со словоохотливыми сельчанками и устало побрели на автобусную остановку.

- Столько усилий из-за такой ерунды, - ворчала Варвара, уже сидя в маршрутке, и с ожесточением стягивая с головы шарф. Делала она это, конечно, зря, потому что пересушенные краской волосы от небрежного обращения спутались и стали уже совсем походить на мочало. - Кто у них там шарится в темноте по камышам - коровы, привидения, русалки или вовсе чукапабры, никто не знает. Единственного по-настоящему информированного человека повязали менты. Что мы будем в среду рассказывать Ираиде Сергевне?

Женя сосредоточенно прослушивала диктофонную запись. Из-за неплотно прилегающих наушников доносились бесконечные епта и ептыть.

Лиля и Мила привалились друг к дружке и, кажется, пытались вздремнуть. Настя Панасенкова думала о горячем душе. Оля Сиголаева мечтательно смотрела в окно, за которым уплывала дымящаяся где-то на горизонте степь.

Глава 41. Омское метро как символ чего-то такого

«На фоне Пушкина снимается семейство.

Как обаятельны для тех, кто понимает,

Все наши глупости и мелкие злодейства,

На фоне Пушкина, и птичка вылетает».

Булат Окуджава.

1

Сразу после возвращения из Причалово Сим отправила по Спирали сообщение, созывая свою команду на совещание.

Настроение у нее было самое благодушное.

Спасательница успешно преодолела страх перед выходом во внешний мир, они с Мони побывали в местности, где предположительно прячется Мар, и весьма плодотворно понаблюдали за Ирадиными студентками.

Мони была уверена - сразу после того, как девушки отчитаются по практике, Гейнц найдет способ уговорить Петухова попытаться выманить на себя русалку.

Спасателям остается только не упустить этот момент.

Сим на правах руководителя высказывала всевозможные сомнения, но на самом деле была согласна с Мони. Эта Ираида Сергеевна весьма настойчивая особа!

Потом Сим долго обсуждала с Икой Проблему Веты. После напряженных попыток вспомнить участливую женщину, чья молитва о Волгоградском Привидении попала в Отдел Жалоб и Просьб, Сим наконец поняла, что это собственной персоной Татьяна Петровна Коршунова, вредная соседка Вероники Борисовны с пятого этажа, с которой ее последняя хомо никак не могла найти общий язык.

Теория двух рукопожатий в действии.

И да, кто бы мог подумать, что простоватая кастелянша окажется медиумом!

Проверять слова Татьяны Коршуновой спасатели не стали. Во-первых, сомнений в них никаких не было, а во-вторых, опасались вспугнуть Вету раньше времени.

Была и еще одна причина, сама собой подразумевавшаяся. Рауты-с избегают посещать места эмоциональной привязки последнего круга некоторое время после отсоединения - это может плохо сказаться на очищении сознания.

Таким образом, Сим не могла отправиться смотреть на Вету в бывший дом Вероники Борисовны, а отпускать Ику одну не хотела. Конечно, при острой необходимости Ику мог бы сопроводить, например, Гор, но необходимости такой пока спасательницы не видели. Их волновал другой вопрос - как без дополнительных потерь забрать Вету в Облако.

После длительного застревания в образе пятилетнего ребенка в следующей жизни Веты и так возможны проблемы, и если сейчас ее резко выдернуть из внешнего мира, можно их только усугубить. Действовать требовалось очень и очень деликатно.

Идефикс потеряшки была спасательницам известна и понятна, потому они решили позволить Татьяне Петровне завершить розыск родственников погибшего ребенка. Тогда круг Веты придет к логическому завершению, и будет легче убедить ее отправиться в Облако. Ну а уж если у кастелянши ничего не выйдет, придется действовать по более жесткому сценарию.

2

- Ну и как тебе Омск? - спросила для поддержания разговора Сим. В бытность свою с Вероникой Борисовной она как-то побывала в этом западносибирском городе, но совсем проездом.

Гор уже отчитался о своем успехе с Прячкиным, красочно расписав свои подвиги и уделив особое внимание повадкам хулиганистого Птенчика, и теперь бывшие супруги просто болтали о разном.

Остальные спасатели и незаметно просочившаяся на совещание Анг обсуждали рядом что-то свое, краем уха прислушиваясь и к беседе коллег.

- О, Омск изрядно изменился с 1993 года! - охотно стал рассказывать Гор и сам себе удивился. - Хм, а я ведь уже и не припомню, зачем туда занесло моего последнего хомо. Я наконец-то начал забывать этот неудачный симбиоз или просто вспомнить особо нечего? Помню только затрапезную пивнуху в районе железнодорожного вокзала, бабу какую-то нечесаную в застиранном халате, и еще что-то так, отрывками. Например, разговоры про метро - тогда в Омске только приступили к его строительству, и это великое событие обсуждали на каждом углу.

Так вот, как оказалось, метро свое омичи так не достроили, зато натыкали по всему городу торговых центров и каких-то стремных памятников. Одному Достоевскому сразу два. Ну, Достоевскому ладно - он у них сидел. Каторгу отбывал, то есть. А сантехнику-то зачем? Любочке какой-то старорежимной…

- Это городская скульптура, темнота, - пренебрежительно заметила Мони. - Такого добра сейчас в каждом городе полно.

- Вангую - в 2012 году в Омске поставят памятник Ван Гогу рядом с рестораном «Любитель выпить», - тут же сообщила Анг. - Типа, он известный любитель выпить. И памятник Колчаку в фонтане рядом с рестораном «Колчак».

- Колчаку? - возмутилась Сим. - В фонтане? Рядом с рестораном?!

Глава группы спасателей впала в когнитивный диссонанс. Ее одновременно возмущала и установка памятника такой неоднозначной, хотя и масштабной исторической фигуре, и сама идея ее использования для завлечения омичей в кабак.

Все-таки Александр Васильевич почти два года был Верховным правителем России и даже временным главой Православной Церкви. Какой-то моветон, господа хорошие!

Неужели герои и антигерои гражданской войны за давностью времен перестают уже восприниматься реальными людьми и становятся опереточными фигурами? Как стал, к примеру, вообще-то умерший страшной смертью герой Смутного времени Иван Сусанин?

- А что такого? - удивилась Мони, не вдаваясь в излишние тонкости. - Подумаешь, Колчак. Зато Омск при нем был столицей. Прикиньте, если бы и до сих пор? Столица в центре государства, а не с краешку? Страна развивалась бы совсем по-другому.

- Омск никак не может быть столицей, - авторитетно заявила Анг. - В нем не действует гравитация.

Насладившись произведенным впечатлением, недисциплинированная сотрудница Отдела Анализа и Прогнозов продолжила:

- Если кто знает, в 1997 году в Омске в честь освоения Сибири установили скульптуру «Держава» в виде семиметрового пушечного ядра. Шар держится на месте под действием собственной силы тяжести, не имея дополнительных опор. Как Александровская колонна в Санкт-Петербурге.

Но в Омске, в отличие от Питера, законы физики не работают. Вангую - в 2014 году "Держава" из-за сильного ветра укатится с постамента, и ее будут подпирать трактором.

- Вот поэтому Петербург двести шесть лет был столицей, а Омск - меньше двух лет, - резюмировал Гор.

- Зачем все-таки ставят памятники неоднозначным персонам, по которым не достигнут общественный консенсус? - не унималась Сим. - Или власти таким способом доминируют над что-то возомнившем о себе населением?

- А разве хомо в принципе способны прийти к консенсусу? - печально спросила Анг. - Вангую - в 2020 году американцы начнут пачками валить памятники Колумбу. А их в США почти столько, как в Советском Союзе было памятников Ленину.

- Ха! - вмешался Гор. - Уго Чавес валил памятники Колумбу у себя в Венесуэле, когда это еще не было мейстримом!

- Ха! - передразнила его Анг. - В 2017 году очередные протестующие снесут памятник самому Уго Чавесу!

- Колумбу-то за что? - удивилась Ика. Уго Чавес (кто это вообще такой?) интересовал ее мало. - Чем бедный мореплаватель их через одиннадцать лет так обидит, он же умер в 1506 году?

- Найдут за что, - зловеще сказала Анг. - Был бы человек, а статья найдется.

- Памятники вообще ни к чему ставить, - нашел выход Гор. - Их все равно когда-нибудь снесут.

Глава 42. Эффект незавершенного действия

«Я до сих пор очень хочу его убить. И еще кого-нибудь заодно».

Реплика Семена (актер Дмитрий Дюжев) из к/ф «Жмурки».

1

Внештатный психолог городского психоневрологического интерната для престарелых и инвалидов Олег Сухариков имел в городе обширную частную практику. Собственно, и в интернате-то он подрабатывал для придания солидности своему профессиональному имиджу.

Кабинет, где Сухариков принимал клиентов, находился на территории бывшей трикотажной фабрики, сдавшейся в перестройку эффективным менеджерам почти без боя. Теперь в городе торговали турецким и малазийским трикотажем, а в осиротевшем здании бывшего гиганта областной промышленности арендовала помещения пара десятков мелких контор.

Найти что-либо в строившемся под другие задачи здании было непросто, но крупные зеленые стрелки с лаконичной надписью «Психолог», налепленные на стены, а кое-где и на пол, неизменно приводили на место даже самого рассеянного посетителя.

Советы своим клиентам Олег давал совершенно обычные, можно сказать, банальные, преподнося их, впрочем, с донельзя убедительным видом и до предела благожелательным тоном. Супругам на грани развода он советовал попытаться разжечь угасший костер чувств, истеричным дамочкам - научиться ценить себя, девиантным детям - помириться с родителями.

Такого рода советы можно было не только прочесть в любой научно-популярной статье про психологию, но и услышать от любого родственника, обладающего минимальным житейским опытом. Разница была лишь в том, что Сухариков брал за разговор деньги. Отстегивая жадными руками по триста, а то и по пятьсот рубчиков за сеанс, нервные пациенты принимались скрупулезно следовать полученным советам и даже добивались какого-то результата. Ибо уплочено.

Такая сумма за прием кому-то показалась бы смехотворной, но не жителям провинциального города, в котором, несмотря на насчитанную статистикой солидную среднюю зарплату, в объявлениях по найму почему-то повсеместно предлагали МРОТ.

С дорого одетого мужчины, приехавшего на прием с охранником, Олег смело запросил за сеанс две тысячи рублей.

И, конечно, существенно прогадал.

Николая Сутулина, от отчаяния решившего прибегнуть к неординарным для себя мерам, такая смехотворная сумма сразу же заставила усомниться в квалификации специалиста.

Уже второй раз за последние десять минут ему захотелось круто развернуться и уехать отсюда к чертовой матери.

Первый раз такое желание возникло сразу на входе в бывшую фабрику, когда сидевшая на заставшем еще Хрущева стуле бабка с возрастным дефектом речи (зачем здесь вообще вахтер?!) строго спросила у них с охранником:

- Мудчины, вы куда?

Именно «мудчиной» и ощущал себя Сутулин все время, прошедшее после скандального открытия «Рыбы удачи». Выставил себя шутом гороховым! Не утешало даже то, что после появления тщательно отредактированных сюжетов на местном телевидении и разухабистых роликов на ютубе на базу валом повалил народ, в разы перекрывая ожидавшийся от мероприятия эффект.

Но Николаю резко стало не до базы и даже не до увеличившихся прибылей. Чаша терпения его переполнилась: внезапно он осознал, что история с сомом-убийцей явно затянулась, и пора любым способом удалить из своей жизни незаконно пробравшегося туда врага.

К психологу Николай отправился за взглядом со стороны и был решительно настроен получить хоть какой-нибудь совет, отличающийся от «да забей и напейся!», каковые он постоянно давал себе сам, не желая посвящать в свои проблемы вообще никого. Поэтому, пересилив негативные впечатления и оставив охранника за дверью, спокойно прошел в оказавшийся неожиданно большим кабинет (помещений меньше на бывшей фабрике просто не было) и устроился в удобном мягком кресле.

Под ногами оказался пушистый ковер, на широком подоконнике уютно расселись большие мягкие игрушки - Сухариков консультировал и детей, - и вообще все в кабинете было мягким и пушистым.

Доброжелательность психолога можно было намазывать на хлеб вместо шоколадного масла.

Николай собрался с духом и начал рассказывать.

- У меня был враг. Нет, не так. Скорее, соперник по бизнесу. И опять нет, какой, к черту, соперник, масштабы наших дел были не сопоставимы. Правильнее будет сказать, зарабатывали мы в одной сфере. Собственно, он не успел мне много навредить. Более того, сейчас я думаю, что и не пытался. Но время тогда было нервное, все позволяли себе много лишнего, иначе было не выжить.

«Интересно, что же такого лишнего ты себе позволил в лихие девяностые? - мысленно поежился Сухариков. Вид у клиента под напускной лощеностью был откровенно бандитский, уж такие вещи опытный психолог просекал на раз. - Надо говорить с Ним предельно осторожно».

- Потом этот человек погиб на воде, утонул, наверное, - ловко закруглил криминальную часть рассказа Сутулин. - Тело так и не нашли, а у меня начались психологические проблемы. Я никак не могу выкинуть его из головы. Кроме того, у меня появилось нечто вроде водобоязни, все время кажется, что стоит мне подойти к реке, как из ее глубин поднимется гигантская рыба и утащит меня на дно. Это очень мешает жить, потому что я владелец двух рыболовных баз.

-Хм, хм, - пожевал губами психолог, - интересный случай. Я думаю, имеет смысл разделить Вашу проблему на части. Между Вами с Вашим … - давайте для удобства все же будем называть его врагом - образовались неразрешенная проблема. Вы не выяснили с ним отношения…

«Как раз выяснили, - раздраженно подумал Сутулин. - В этом-то все и дело. И подгадил мне Коровий Сын по-крупному. Но тебе я этого не расскажу».

- В психологии такая ситуация называется эффектом незавершенного действия, - продолжал вещать специалист. - В Вашем прошлом возник психологический крючок, пристегнувший его к настоящему. Как булавкой, понимаете? Надо отцепить этот крючок, отпустить прошлое и жить спокойно дальше.

Эффект незавершенного действия опасен тем, что со временем он разрастается и мучает человека тем больше, чем серьезнее его задел не завершенный или завершенный не в его пользу вопрос.

«В мою он пользу был завершен, можешь не сомневаться, - мысленно ответил психологу Сутулин. - Вот только потом все пошло наперекосяк».

- Если ничего не предпринимать, может дойти до комплекса, который останется с человеком на всю оставшуюся жизнь. Что можно сделать в Вашей ситуации?

Если бы Ваш враг был жив, я бы посоветовал Вам встретиться с ним в спокойной обстановке и обсудить вставшие между вами противоречия, ведь, насколько я понял, Вы так и не узнали, виновен он пред Вами или Вы погорячились.

Но такой возможности нет, и Вы, чтобы выговориться, могли бы написать врагу письмо, либо визуализировать его в лице близкого ему человека.

Писать письмо убитому им Ивану Клепикову показалось Сутулину каким-то особенным извращением, а вот визуализировать врага в образе, скажем, его сестры… или племянников… показалось заманчивым. Хотя смысл? Разве что дать волю переполнявшей его злобе, от сома-убийцы это никоим образом не убережет.

Сухариков прочитал по лицу реакцию опасного клиента, понял, что никаких писем тот писать не будет, и предложил другой способ избавиться от проблемы.

- Есть еще один вариант, назовем его путь действия. Вы боитесь подойти к реке, поскольку Вам кажется, что в ее глубинах Вас подстерегает опасная рыба? Так убейте ее! Мне не следовало бы Вам этого говорить, но, поскольку от описанной Вами проблемы сильно страдает качество Вашей жизни, я думаю, допустимо однажды, немножко, на полшажка, нарушить закон…

«Интересно, интересно, каким образом я его еще не нарушал?» - развеселился Сутулин, усилием воли сохраняя на лице спокойное выражение.

- Не дать рыбе шансов! Человек, а не она, царь природы! Эхолот! Электроудочка! - разгорячился Сухариков. - Или, по старинке, динамитная шашка!

«А ведь прав психолог-то, - осознал Сутулин. - Вот что значит специалист! Свои (ха-ха) две тысячи рублей он отработал от и до. Пора мне переходить в наступление. Если я перебью всех гигантских сомов в окрестностях базы методами неспортивной рыбалки, проблема, думаю, будет исчерпана. И как я раньше до этого не додумался? А потом, может быть, по настроению, визуализирую парочку Ванькиных родственников. Просто для порядка».

Настроение у авторитетного предпринимателя резко скакнуло вверх. Он расплатился, энергично пожал руку психологу, получил от него поощряющую на новые визиты улыбку, сунул пятьсот рублей обомлевшей от радости бабке-вахтерше и велел водителю двигаться в сторону магазина «Охота и рыбалка».

Глава 43. Отцепить прошлое

«Жизнь невозможно повернуть назад…»

Илья Резник.

1

В это же самое время расстаться с прошлым пытался не только Сутулин. Ика упоенно предавалась меланхолии в своей ячейке, куда она незаметно удалилась сразу после общего собрания.

Спасательницу никак не хотела отпускать прошлая жизнь.

Ничего не значащий треп коллег про памятники и монументы разбередил воспоминания о последней поездке ее хомо с классом на Мамаев курган.

Цветущий май, шебутные одноклассники, притихшие на нашпигованном убийственным металлом кургане…

«Роза, не отставай от группы!»

Мама Ирки Захаровой, в числе нескольких родителей сопровождавшая экскурсию, приобнимает ее за плечи. Через две недели отец Розы пьяным сядет за руль…

Несмотря на долгие часы, проведенные с гипнотерапевтом, Ика продолжала страдать по непрожитой жизни. Честно говоря, и от гипнотерапевта она в свое время просто сбежала, сделав вид, что все уже совсем в порядке. Хотя в порядке ничего не было.

Ике неожиданно понравилось упиваться своими переживаниями, хотя она и понимала, что для благополучного раута-с это не вполне нормально. Прячась от всего мира у себя в ячейке, она снова и снова прокручивала день гибели своей последней хомо.

Ощущения были сродни тем, какие испытываешь, когда с полными вещей руками пытаешься ухватить еще и новенький смартфон, чтобы спешно ответить на звонок, роняешь его, а потом с неверием смотришь на змеящуюся по экрану трещину. Ну как же так! Зачем было хватать мобильник! Можно же было перезвонить!

…Сродни тем, когда по пути на остановку тебя забалтывает случайно встретившаяся соседка, и автобус уходит у тебя перед носом. Распрощаться бы с соседкой на три минуты раньше…

…Сродни тем, когда ты вылетаешь из дома раньше всех - ура, вы идете в цирк! - усаживаешься на скамейку у подъезда, а она оказывается свежеокрашенной! Открутить бы время на минуту назад…

Жизнь полна случайностей, и не всегда они складываются в нашу пользу. И результат бывает похуже разбитого смартфона. И ничего уже не изменить.

Последние два года жизни Роза ходила заниматься в детскую балетную студию при оперном театре. Мама далеко вперед не заглядывала и утверждала, что это для развития гибкости и осанки, а там уж как пойдет. А Розе просто нравилось порхать над землей. В совсем еще мелком детстве она имела милую привычку забираться на диван и прыгать с него на пол, рассчитывая немного задержаться в воздухе, и проделывала это десятки раз подряд.

К счастью для соседей, жила семья тогда на первом этаже.

И на занятия балетом маленькую прыгунью родители отдали бы гораздо раньше, но студия открылась в городе только два года назад. И все равно Роза очень быстро добилась успеха и уже дважды выходила на сцену в «Щелкунчике». Родители и бабушка смотрели премьеру со второго ряда, и папа ради такого случая высидел весь балет!

После занятий в студии дочку он всегда забирал сам.

Мужчине нравилось с легкой небрежностью сообщать коллегам, что он отправляется за дочерью в балетную школу. Да, она начинающая балерина. Да, перспективная, очень перспективная!

Роза так и не узнала, какое событие папа в тот последний день ее жизни отмечал на работе с коллегами. Черт, как он мог! Ну выпил, раз отказаться было нельзя, так оставил бы машину и пришел за ней пешком, не так уж далеко на самом деле! Такси бы взял! Бабушке бы позвонил, она бы Розу забрала! Да Роза и сама бы до дома на маршрутке прекрасно доехала, что с ней все возятся, как с маленькой! Черт, черт, черт!

Папа был такой веселый, красивый, так любил маму и детей! Мама осталась совсем одна с семимесячным Борькой. Что с ними теперь? Ика тайком смотрела информацию в Спирали, но никто из симбионтов знакомых их семьи пока не возвращался.

А вот с Тапом, симбионтом Розиного отца, Ика встретиться и не пыталась. И не потому, что это было не принято - даже желания такого ни разу не возникло. Хотя влетели в Облако они по отдельности - его хомо погиб на месте, а Розу еще почти сутки пытались спасти врачи.

Ика прекрасно понимала, почему так сокрушается по последнему симбиозу. Слияние на этот раз получилось почти идеальным, она проживала жизнь практически вместе с носителем. Не то, что в предпоследний раз! Та жизнь прошла как в тумане, а Ика осознала себя, когда ее хомо было уже пятнадцать лет!

2

Что было бы, если бы она, как Вета, осталась после гибели носителя во внешнем мире? А ничего бы не было. Счастливая и беззаботная жизнь одиннадцатилетней Розы все равно оборвалась, и этого никак не исправить.

Буквально вчера в Спирали наконец появилось свидетельство о судьбе Полины, которого так и не дождалась несчастная Руви. Вновь прибывшая в Облако Амара, хомо которой подростком была в этот день на Сталинградском вокзале, оставила в Спирали следующую информацию.

«По вокзалу в толпе металась женщина.

- Поля, Полечка! Вы девочку не видели? Пять лет, косички, клетчатое платье?

И глаза безумные. А у самой на руках ребенок маленький, года полтора, наверное. Тут вокзал снова начали обстреливать, и другая женщина ее к машине потащила, и двое солдат в грузовик впихнули. А она все оглядывалась, и лицо такое было, что вот умрет сейчас на месте.

А потом перрон взрывом разворотило, а под ним в одной воронке я мертвого ребенка увидела, и косички, и платьице клетчатое, все кровью залитое и бетонной крошкой припорошенное… Она, видимо, взрывов испугалась и от матери отбилась, а потом в укрытие забралась, ну, куда смогла.

Я думаю, мать ее после войны всю жизнь искала, надеялась. И я хотела рассказать, что видела, но не знала, кому - после войны таких историй десятки тысяч было».

В августе сорок второго года на Сталинградском вокзале для пятилетней Полины все закончилось. А Вета? Она пыталась прожить жизнь, которой уже не было. Наверное, у нее тоже было на редкость идеальное слияние, и она воспринимала носителя одним целым с собой.

И все же события надо принимать такими, какие они есть. Вета давно могла уйти в новый благополучный симбиоз, а вместо этого десятки лет неприкаянным привидением бродила по дорогам. Ика поможет ей вернуться в Облако, но сама наступать на такие же грабли не станет.

Вот прямо сейчас она закончит переживать о несбывшемся и простится наконец уже с Розой.

И да, пытаться узнать, как там мама и маленький Борюсик, больше ни за что не будет!

И когда завтра выйдет во внешний мир, чтобы проследить за младшей сестрой Волгоградского Привидения Галиной, даже не подумает попытаться заглянуть в бывший дом. И вовсе не потому, что с ней отправляется что-то такое заподозрившая Сим, которая ни за что ее от себя не отпустит. Просто, пока ты цепляешься за прошлое, будущее не наступит.

Глава 44. Галя читает газету

Двадцать второго июня,

Ровно в четыре часа

Киев бомбили, нам объявили

Что началася война.

Война началась на рассвете

Чтоб больше народу убить.

Спали родители, спали их дети

Когда стали Киев бомбить.

Борис Ковынёв.

1

Шестидесятидевятилетняя пенсионерка Галина Александровна Смирнова, в девичестве Ничкова, сидела у стола в мягком велюровом кресле, подаренном ей старшим внуком на прошлый день рождения.

Максим был самым домовитым из младшего поколения Смирновых, и всегда дарил родственникам что-то полезное. Приходя к ним в гости, он, казалось, высматривал прорехи в чужом хозяйстве, которые можно было бы залатать полезным подарком.

А поскольку работал он в мебельном цехе, полезные подарки носили тематический окрас.

В квартирах его младшей сестры и двоюродного брата уже красовалось по паре навесных полок «От Максима», а у родителей стоял целый спальный гарнитур. И это было только начало, поскольку работу свою молодой мужчина любил и быстро поднимался по карьерной лестнице.

Перед тем как подарить бабушке кресло, Максим долго донимал ее расспросами, какой цвет обивки она предпочитает. Выросшая и приобретшая привычки в реалиях советского дефицитового быта, заключавшиеся в бери, что дают, а то и того не будет, Галина Александровна все никак не могла сделать выбор. И только когда внук пригрозил притащить к ней в квартиру все четыре варианта, согласилась на самый немаркий.

Густой насыщенный цвет темного шоколада пришелся пенсионерке по душе, и она полюбила проводить в новом кресле вечера у телевизора. Подарок, сделанный с любовью, делал эти вечера особенно уютными.

Но сейчас креслотерапия плохо помогала пожилой женщине. На столе перед ней лежали шкатулка с документами, кипа альбомов со старыми, еще черно-белыми фотографиями, и стоял стакан с водой, в который она дрожащей от волнения рукой отсчитывала валериановые капли.

В волнение Галину Александровну привела статья в местной газете «Комсомолец Волги», посвященная годовщине начала войны. Просто войны, не требующей уточняющих слов, как, например, афганская, так дорого обошедшаяся социалистической родине.

В статье приводились тревожащие душу воспоминания земляков про 22 июня 1941 года. Самые разные люди рассказывали, чем в этот день занимались, где их застало страшное известие, что они почувствовали. Большинство свидетельств газета взяла из собственного архива, ведь поколение, заставшее войну взрослыми, почти полностью ушло.

Чтобы освежить материал, журналист добавил воспоминания современников, бывших тогда детьми.

И почему-то именно они звучали наиболее пронзительно.

Галина Александровна войну совершенно не помнила.

Она родилась в сороковом году в Сталинграде, и мать чудом вывезла ее оттуда летом сорок второго года, потеряв во время бомбежки ее старшую сестру, пятилетнюю Полину. Сестру Галина Александровна тоже совершенно не помнила, и когда-то это ее страшно огорчало. В глубине памяти от раннего детства остался только мутный осадок страха, холода и недоедания.

Одним из самых ярких осознанных воспоминаний было возвращение отца с войны. Только много лет спустя Галина Александровна осознала, какими молодыми были тогда ее родители. Отец, фронтовик и орденоносец, имевший уже двоих детей, был моложе ее старшего внука, хозяйственного Максима!

Через год в семье появился сын, названный в честь отцовского фронтового друга Петром. Галина Александровна хорошо помнила этого друга, дядю Петю, большого любителя бани и рыбалки. В каждый свой приезд он привозил им с Петькой большие, необыкновенно вкусные шоколадки! Вместе с маленьким братом Галя бежала встречать дядю Петю к калитке. И жену его, тетю Свету, и двух сыновей-погодков, Сашку и Ромку!

Ах, какие праздничные названия были у шоколадок!

«Цирк», «Спорт», «Улыбка».

«Былина», «Дорожный», «Гвардейский».

«Конек-горбунок», «Тройка», «Басни Крылова».

«Сказки Пушкина»!

Обертки от них не выбрасывались, а бережно расправлялись и укладывались в альбом, как кусочки счастья. Кажется, несколько до сих пор лежит вместе со старыми фотографиями.

Родителей давно уже нет на свете, а с детьми дяди Пети они до сих пор дружат семьями. Галина Александровна хорошо помнила, как все они играли во дворе, а взрослые, склонившись над столом в большой комнате, со смурными лицами изучали казенные ответы на многочисленные запросы по инстанциям.

Родители долгие годы пытались разыскать свою старшую дочь, первенца Полину. Галине старшая сестра представлялась необыкновенной девочкой, умной, красивой, воспитанной, обладающей многочисленными редкими достоинствами. Но она ее не помнила, совершенно не помнила, и от этого почему-то чувствовала себя виноватой.

«Не значилась», «не числилась», «в списках не обнаружена». Все эти ответы так и лежат в особой памятной шкатулке, вместе с материнскими почетными грамотами, отцовскими медалями и письмами с фронта.

Достаточно скоро родовая шкатулка пополнится и несколькими ее, Галины, памятными вещами.

Она долгие годы думала, что уйдет, как мать, так ничего и не услышав о пятилетней Полине, пропавшей 23 августа 1942 года в окрестностях сталинградского железнодорожного вокзала. И вот теперь эта газета…

2

Во второй части статьи приводились рассказы людей о потерянных в годы войны детях и родителях, о долгих поисках, счастливых встречах и горьких открытиях. Внимание Галины Александровны привлекли воспоминания некоей Татьяны Петровны Коршуновой.

Она рассказывала, как много лет назад ехала в поезде с женщиной, добиравшейся с пересадками к сыну в Ростовскую область. Текли неспешные дорожные разговоры. Поезд шел через Волгоград. Из окна показался мемориал на Мамаевом кургане, и попутчица Татьяны Петровны долго молча провожала его взглядом. И совсем разволновалась, когда поезд подошел к вокзалу. Смахнув слезы, она принялась рассказывать, что не была здесь с лета 1942 года.

До войны она работала санитаркой в детской больнице Ростова. В начале сорок второго ее мобилизовали, и вместе с военным госпиталем она попала в Сталинград. 23 августа немцы форсировали Дон и перешли в наступление, на город посыпались бомбы. Было принято решение о спешной эвакуации оставшихся в Сталинграде семи госпиталей и гражданского населения. Людей вывозили под обстрелами. На улицах творился ад.

В районе железнодорожного вокзала в память ей врезалась маленькая потерявшаяся девочка, лет четырех-пяти на вид, как вкопанная стоящая посреди мечущейся толпы. На ней было нарядное платье в синюю и красную клетку. Светло-каштановые волосы были заплетены в тугие тонкие косички, В руках она сжимала куклу, небольшого целлулоидного пупса.

Толпа качнулась, и девочка пропала из виду, только пупс покатился по дороге. Попутчица Татьяны Петровны зачем-то подняла его и возила с собой всю войну, а потом хранила долгие годы. Кукла и сейчас была у нее с собой, она хотела отнести ее в Музей боевой славы, но по какой-то причине не успела.

Сыграл ли тут свою роль синдром попутчика, или пожилая доверчивость бывшей военной санитарки, но она внезапно прониклась к Татьяне Петровне симпатией и попросила сходить в музей за нее.

Татьяна Коршунова рассказала журналисту, что за давностью лет не помнит, как звали ее попутчицу. Да и вряд ли она еще жива, лет и тогда ей было немало. Сама Коршунова просьбу попутчицы не исполнила, потому что через неделю сильно заболела и несколько месяцев находилась буквально между жизнью и смертью. А вот совсем недавно, разбирая коробки со всякой рухлядью у себя на балконе, нашла пупса и вспомнила эту историю.

И вот теперь она рассказывает все это газете в надежде, что кто-нибудь узнает сталинградскую девочку по описанию, и тогда она отдаст эту семейную реликвию ему. А нет - так отнесет в музей. Статья заканчивалась сообщением, что телефон Татьяны Коршуновой имеется в редакции, если что - обращайтесь.

История, выдуманная отчаявшейся кастеляншей от начала и до конца, довела Галину Александровну до валерьянки. Мама рассказывала ей про любимую куклу Полины, которую та называла Дусей. Может ли маленькая девочка на Сталинградском вокзале быть ее сестрой?

Галина Александровна открыла шкатулку с документами и, надев очки для чтения, стала изучать пожелтевшие копии запросов в адресные детские столы. Бумаги немного слежались, но красивый и четкий материнский почерк до сих пор легко разбирался. Так… Полина Ничкова, 1937 года рождения… Была одета… Платье в синюю и красную клетку! Две тоненькие косички!

Галина Александровна в волнении отложила документ. Ей захотелось немедленно встретиться с Коршуновой лично и хорошенько ее расспросить. Возможно, не все она рассказала газетчикам, за рамками статьи остались какие-то детали... Но на город уже опустился вечер, и приведенный в статье телефон, разумеется, не отзывался.

Галина Александровна подавила в себе порыв немедленно позвонить Петру, убрала документы назад в шкатулку, пододвинула к себе один из фотоальбомов и принялась рассматривать старые черно-белые фотографии.

В альбоме находилась и единственная сохранившаяся фотография Полины - трехлетней, на групповом снимке, сделанном в фотоателье осенью сорокового года. Фотограф посадил чету Ничковых на стоящие рядышком стулья. Полина вертится у мамы на коленях, в руках у нее любимая кукла Дуся. Отец держит в руках сверток с пятимесячной Галей. За их спинами стоят дядя и двоюродная сестра отца, приезжавшие в гости и по семейной традиции отведенные в ателье для снимка на память.

У родственников эта фотография и сохранилась. Из родительских довоенных вещей не осталось ровным счетом ничего - все сгорело в огне Сталинграда.

Отдельно в альбоме лежит переснятая с семейного фото и увеличенная карточка Полины. Ее мама прилагала ко всем рассылаемым по детдомам запросам. Ее часто тайком рассматривала маленькая Галя, мечтая, что вот сестра наконец найдется и они станут вместе играть во дворе в догонялки.

Галина Александровна в тысячный раз вглядывалась в размытое изображение маленькой девочки. Эх, Поля-Полина, что же с тобой все-таки случилось?

В это самое время…

За метаниями хозяйки квартиры все это время наблюдали непрошеные гости: трое раут-симбионтов незаметно устроились за карнизом для штор. Таким большим отрядом спасатели отправились во внешний мир по самой простой причине - Сим побоялась отпускать Ику одну, а Гор побоялся отпускать их вдвоем.

Рауты спокойно общались между собой - их способ обмена информацией не был доступен хомо, и чтобы что-то уловить, надо было быть медиумом, а они встречаются чрезвычайно редко. Спасатели уже ознакомились с газетной статьей и теперь обсуждали, как действовать дальше.

- Странная какая-то история с этим пупсом, - засомневалась Сим. - Я мельком просматривала этот день в Спирали, не было там рядом никакого эвакуируемого госпиталя. И сам этот газетный рассказ про неведомую попутчицу какой-то нелогичный - хранила она, видите ли, игрушку долгие годы, а потом отдала первой попавшейся женщине.

- Хомо вообще странные существа, - принялся рассуждать Гор. - Я, например, не вижу в рассказе больших противоречий. Все вы слышали про синдром попутчика, так что думаю, это оно и есть.

- Но вряд ли газетчики опубликовали бы эту историю, если бы она показалась им выдумкой, - продолжила Сим. - Тем более что рассказчица, Татьяна Коршунова, оставила свои координаты. Зачем бы ей врать?

- А давайте посмотрим на рассказчицу! - воодушевился Гор.

- А где мы возьмем ее адрес? - притормозила его Сим. - Разве в редакции кто-то помер?

- Ну, можно установить там постоянное дежурство. Рано или поздно кто-то что-то скажет. Или заглянуть в их записи получится, - не сдавался Гор.

- Ну вы совсем что ли? - вмешалась в перепалку Ика. - Алле, гараж? Ясно же, что рассказчица - наша кастелянша Татьяна Петровна. Ну та, что молилась святому Савватию. Она же должна была что-то делать, чтобы искать родню привидения? Вот и обратилась в газету с выдуманной историей. А информация о пупсе у нее из первых рук - от Волгоградского Привидения, то есть Веты.

Бывшие супруги пристыжено замолчали. «Моя Вероника Борисовна не имела привычки звать соседку по фамилии, вот и не получилось сразу сообразить, - оправдывала себя Сим. - Но вообще надо признать, что Гор плохо на меня действует. Так и хочется ввязаться с ним в спор. А, собственно говоря, почему?»

- Надо просто продолжить следить за Галей, - как ни в чем не бывало продолжила Ика. - Думаю, завтра с утра номер телефона будет уже у нее. Она непременно захочет встретиться с Коршуновой, а та с большой долей вероятности приведет с собой и Вету, ведь ради этого все и затевалось. А еще я хочу посмотреть на игрушку. Что? Интересно просто.

- Официальный рабочий день в редакции начинается с девяти, так что нам здесь делать больше нечего. Галя наверняка начнет звонить туда с самого утра, так что надо проследить, на какое время они с кастеляншей забьют стрелку, - резюмировал Гор.

- Ладно, давайте так, - начала распределять задачи Сим. - Ика и Гор завтра наблюдают за Галей, чтобы узнать, до чего они договорятся с Коршуновой. Я с Мони присмотрю за этим резвым потомком Петухова. Вдруг они с редакторшей уже до чего-нибудь договорились?

- Если успею, я тоже с вами, - решительно заявил Гор. - Не могу пропустить историческое, может быть, событие.

Ика, хоть и ее очень интересовало, как спасатели будут подбираться к неразрешимой Проблеме Мар, проситься со всеми все-таки не стала - для нее важнее было справиться с собственной Задачей. И ничего не упустить. Теперь, когда она уже практически на финишной прямой.

Глава 45. Вика делает выбор

«Уезжай и чай не допивай.

Снег или дождь там - уходи.

Может, есть еще твой трамвай,

Может, нет – всё равно иди».

Елизавета Гырдымова (Лиза Монеточка).

1

Олег стоял во дворе Викиного дома и внимательно вглядывался в окна ее квартиры, пытаясь поймать взглядом силуэт хозяйки.

Они не договорили, обидно не договорили! Хотелось верить, что чудесная девушка, его без пяти минут жена, не клюнула на клоунское предложение руки и сердца бывшего. Или еще не бывшего? Ничего, за этим дело не станет!

В завершении неловкого чаепития Вика отправила восвояси не только своего занудного Виталия, что было мудро и совершенно справедливо, но и ни в чем не повинного Олега. Находясь в растрепанных чувствах, она даже не подумала о том, как сохранить легенду, и совершенно спокойно отпустила его с дежурства, дескать, ей надо взять паузу. Хорошо хоть Виталий ничего не слышал!

Парни вышли из подъезда вместе.

Ситуация напомнила Олежеку похожую сцену из фильма «Ирония судьбы или с легким паром». Родители упорно пересматривали его каждый Новый год, несмотря на то, что уже не только им, но и «пассивному курильщику», то есть смотрельщику в лице сына был знаком каждый кадр.

«Хорошо, что сейчас не зима, как в фильме», - мимолетно подумал Телохранитель. Подобно главному герою знаменитой советской комедии, - а Олег, несомненно, считал себя главным и никак иначе, - никуда уходить он не собирался.

Второстепенный герой самодовольно оглядел Абитуриента и приосанился. Его Вика была настольно ошарашена наконец свалившимся на нее счастьем, что отказала и брату подруги в приюте. Вот и правильно, нечего его без пяти минут невесте привечать у себя всяких.

Куда теперь пойдет ночевать изгнанный из рая деревенский балбес, Виталия совершенно не волновало.

А Виктории действительно нужно побыть одной и хорошенько обмозговать развернувшиеся перед ней приятные перспективы. Виталий даст ей помариноваться в своих мыслях пару-тройку дней, пусть даже слегка поволнуется о том, не заберет ли любимый свое предложение назад. Ну а потом он ей позвонит. Или даже нет, придет опять неожиданно. И помолвочное кольцо, конечно, придется купить.

Виталий поморщился. Вечно с этими бабами одни расходы… Где-то он видел объявление о скидках…

Каждый сделанный по неровному асфальту Викиного двора шаг наполнял решительного жениха самодовольством, и к автобусной остановке подходил уже солидный, почти женатый снова мужчина.

В его сопернике ситуация, напротив, пробудила юношеское лихачество, и Олег, затаившись в тенях, высоко подпрыгнул и взобрался на тополь, удачно растущий прямо напротив Викиных окон. На уровне ее второго этажа веток было мало, но Олег кое-как умостился и попробовал заглянуть в кухонное окно.

Почти весь обзор закрывал тюль густого рисунка, но часть окна с распахнутой по случаю лета фрамугой, затянутая давно выцветшей москитной сеткой, позволяла кое-что разглядеть.

Вика неподвижно сидела за кухонным столом, умостив свои острые локотки на столешнице и подпирая голову ладонями, как будто она могла отвалиться в любой момент. Вид при этом любимая девушка имела самый беззащитный.

Через некоторое время Виктория встала, вытянула из глубин шкафа непочатую бутылку коньяка, оценивающе посмотрела на нее и засунула обратно. Посидела еще немного, потом решительно поднялась, вынула подаренные Виталием цветы из вазы, согнула букет пополам и сунула его куда-то под раковину. Как помнил Олег, там стояло мусорное ведро.

После этого определяющего многое поступка Виктория как ни в чем не бывало принялась вытирать стол, на который с букета упало несколько капель воды, и споласкивать вазу. Олег понял, что пора, и в рекордные сроки спустился с дерева.

За его действиями из окна квартиры, расположенной на первом этаже дома наискосок от Викиной, внимательно наблюдала одиноко живущая пенсионерка баба Валя.

После того как Олег спрыгнул с дерева и целеустремленно направился в подъезд, она поспешила к телефонному аппарату, любовно размещенному на отдельной тумбочке, покрытой ажурной беленькой салфеточкой. Под громоздким дисковым аппаратом лежали несколько листов слегка пожелтевшей бумаги с номерами телефонов дежурных служб, записанных крупным старушечьим почерком…

2

После того как Вика расправилась с букетом, у нее возникло неудержимое желание протереть полы, хотя бы в коридоре и на кухне. Не то чтобы в квартире внезапно стало грязно, но пакет, уроненный Барабашкой на голову Виталию, определенно был в пыли и теперь она, невидимая, разнеслась по всей прихожей.

Что же делать с этими антресолями? Наверное, придется звать в гости племянниц и просить Ларису забраться на стремянку с тряпкой. Бойкой отроковнице никакая высота нипочем.

На полочке в ванной комнате, куда Вика направилась за шваброй, в глаза ей бросилась зубная щетка Виталия и его бритвенный станок. Вика отставила швабру, достала новый мусорный пакет и сгребла в него чужие туалетные принадлежности. Потом прошла по квартире, собирая в пакет вещи Сэра. Их оказалось на удивление мало для почти двухлетних отношений.

Последними в пакет полетели несчастные, ни в чем не повинные вьетнамки.

Виктория больше не сердилась на барабашку. Когда-то он испортил зубную щетку и тапки Виталия, а теперь Вика выбрасывает их сама. Как там пела Земфира? «А девочка созрела?» Не в том смысле, конечно, который в свою песню вкладывала Земфира Талгатовна…

Интересно, барабашка теперь уйдет? И, наверное, надо закрывать договор с охранным агентством.

Неожиданно стало жалко расставаться с Телохранителем. Милый он все-таки был мальчик. Может, иногда они будут случайно встречаться в городе, здороваться…

Виктория оставила пакет с вещами Виталия у порога и начала мыть пол. При движении обгоревшие плечи нещадно пекло, но эта боль ощущалась фоново, как будто бы спонтанно принятое решение сделало организму заморозку.

Все это время Олег стоял под Викиной дверью, не решаясь нажать на звонок. Несвойственная парню робость накатила неожиданно, ибо, что бы он сам о себе не думал, девятнадцать лет это никак не сорок. Внизу хлопнула дверь подъезда, послышались шаги нескольких пар ног, и осиплый старческий голос злорадно произнес: «Вот он, голубчик!»

Парень с недоумением обернулся. Рядом с ним стояла какая-то неизвестная бабка в растянутой шерстяной кофте поверх цветастого халата и молодой казах в милицейской форме со страдальческим выражением лица. Олег моментально оценил диспозицию и полез в карман за документами.

В этот момент Вика, намывавшая пол у порога, услышала какое-то шебуршание и голоса за дверью и выглянула в глазок. У двери стояли известная подъездная активистка баба Валя, новый, недавно приходивший знакомиться участковый, имя которого вместе с телефоном было записано на листок блокнота и прикреплено магнитиком к холодильнику, и непонятно зачем вернувшийся Телохранитель. Последний показывал участковому свое служебное удостоверение.

Вика освежила в памяти имя участкового и распахнула дверь.

- Привет, Олег, заходи. А вы зачем здесь, Рафаэль Хабибрахманович? Валентина Геннадьевна? Случилось что?

Виктория прекрасно понимала, что случилась гражданская позиция бабы Вали, и где-то даже одобряла ее бдительность, но сейчас ввязываться в пустые разговоры не было никакого желания. Хотя интересно, чем Олег привлек внимание наблюдательной пенсионерки? Ничего, сам расскажет.

- Еще вопросы есть? - с преувеличенной вежливостью обратился к пожилой женщине Рафаэль. - Пойдемте, я вас провожу.

- Но он..., - попыталась оказать сопротивление баба Валя, но была подхвачена под ручку и направлена вниз по ступенькам.

- А не нальете ли мне чаю? - Рафаэль мысленно потирал руки. Он имел полезную привычку превращать любой, даже самый переспевший лимон в лимонад, и уже рассматривал активную старушку как собственный ресурс в нелегком деле сохранения правопорядка на своем участке.

Вика и Олег остались на площадке одни. Парень в успокаивающем жесте поднял руки.

- Я помню, ты попросила меня уйти. Но я обязан отчитаться по работе. Кажется, наш контракт пора закрывать.

Вика молча посторонилась и пропустила его в квартиру.

Олег покосился на швабру, прислоненную к косяку двери.

- Ты что делаешь? Тебе сейчас не стоит излишне активничать. Солнечные ожоги не так безобидны, как кажется. Давай, я закончу.

Поздний гость быстренько домыл пол, подхватил ведро и ушел в ванную. Вика в растерянности постояла у двери, потом пошла вслед за Телохранителем и увидела, как он развешивает уже сполоснутую и отжатую тряпку на бортике ее пластикового полового ведра. Чувствовалось, что такие действия парню привычны.

«Потом куплю в дом швабру посовременнее, а то что это за древность», - думал при этом Олег.

«Ну надо же, какой хозяйственный мальчик, - с печалью думала Вика. - Вот повезет кому-то с мужем».

3

Молодые люди в который раз за сегодняшний день отправились беседовать на кухню. Для чаепития было поздновато, но почему-то именно это помещение располагало к доверительным разговорам. Чтобы занять руки, Вика все же подогрела чайник, но чай разливать не стала, раздумывая, что же и как сказать.

- Ты знаешь, наверное, мне действительно надо закрывать контракт, - помявшись, наконец сказала она. - Я решила порвать с Виталием (глаза Телохранителя довольно блеснули), и теперь барабашка, наверное, уйдет, ведь его целью было отвадить Виталия от моего дома.

- Он не уйдет. Ты только сильно не удивляйся, но я с ним разговаривал. Скажи, у тебя есть кто-то из недавно усопших родственников, кто сильно не одобрял Виталия и при этом очень жаждал устроить твою личную жизнь?

- Прабаба Настя. А?.. А… Прабаба?!

Виктория растерянно оглянулась по сторонам. Квартира молчала.

- Значит, прабабушка… Я в тот момент не задумался, с чего бы это Барабашке беспокоиться о таких вопросах, уж очень удивился, что он вышел на контакт. Прости, Вика, но я не верил, что все это всерьез. На вот, смотри.

Олег вынул телефон и продемонстрировал Вике фото с надписью «Виталий негоден. Возьмешь Вику замуж - уйду» на засыпанной мукой столешнице.

- Надеюсь, ты не думаешь, что я это сам написал? - напряженно спросил Телохранитель.

- Да что ты, я же насмотрелась на художества Барабашки, это совершенно в его стиле, - отмахнулась Виктория. - Так ты поэтому сделал мне предложение? Я думала, мне почудилось. Перегрелась на солнышке. Тогда как раз вломился Виталий со своим букетом. Я его веник выбросила. («Зачем я это сказала?»).

«Я видел», - чуть было не ответил Олег, но вовремя спохватился. Вместо этого он сказал:

- Нет, не поэтому. Барабашка просто открыл мне глаза, и я ему за это очень благодарен. (Еле заметный ветерок погладил парня по голове). Виктория, ты мне очень нравишься. Я хочу разделить с тобой свою жизнь. Прости, что я без кольца и букета, все это у нас еще будет. Выйдешь за меня?

- Но ты же совсем еще мал…

Олег уже знал, что Виктории нельзя давать время на раздумья, решительно притянул ее к себе и заткнул рот поцелуем.

- … мало меня знаешь, - закончила ошеломленная Вика. Спорить почему-то сразу расхотелось. Она вдруг почувствовала себя в уютной защищенной гавани. Необычное чувство. Мужчина сказал. А сколько ему лет - так это дело наживное. Не успеешь оглянуться, и набегут недостающие годики.

За первым поцелуем последовал другой, за ним и третий. Телохранитель утянул девушку к себе на колени и осторожно обнял, стараясь не потревожить обожженные плечи.

Олегу очень хотелось для закрепления результата завлечь разомлевшую Викторию в кровать, но останавливали ее обожженные плечи (первый раз бывает только раз, и впечатления о нем должны остаться наилучшие) и присутствие в квартире Барабашки. Одна дело, когда о нем знать не знаешь, или даже знаешь, но не догадываешься об его истинной личности, и совсем другое - заниматься любовью в присутствии покойной прабабушки! Хоть она их отношения и одобрила, но, еще чего доброго, советы давать начнет!

Смешно! Хоть на дачу для реализации личной жизни поезжай. Дача у них в семье, кстати, хорошая, участок двенадцать соток, и дом большой, почти благоустроенный. Вполне годится для известных целей.

Олег с трудом оторвался от оказавшейся очень приятной на ощупь Виктории и безапелляционно заявил:

- Завтра пойдем знакомиться с моими родителями. С твоими родными - когда скажешь. В среду - в ЗАГС подавать заявление. Я узнавал, у них приемные дни среда и суббота, но мы ведь не будем ждать субботы, да? - Олег нежно поцеловал будущею жену в макушку. - Поженимся через месяц, а пока - конфетно-букетный период. Ты ведь детей мне рожать будешь?

- Да, - пропищала разнеженная Виктория, еще не подозревая, на что подписывается.

Олег спустил ее с колен, еще раз крепко обнял, с неохотой отстранился и сказал:

- Пойду я, тебе надо отдохнуть. Завтра вечером около шести за тобой заеду и отправимся к моим.

Глава 46. В другой раз договорим

«Клавдия Ивановна лежала на спине, подсунув одну руку под голову. Голова ее была в чепце интенсивно абрикосового цвета, который был в такой моде в 1911 году, когда дамы носили платья «шантеклер» и только начинали танцевать аргентинский танец танго. Лицо Клавдии Ивановны было торжественно, но ровно ничего не выражало. Глаза смотрели в потолок».

Илья Ильф и Евгений Петров. «Двенадцать стульев».

1

Ближе к обеду в холл редакции газеты «Комсомолец Волги» решительным шагом вошел невысокий жилистый мужчина со встрепанными светлыми волосами. Облачен он был в приличный чиновничий костюм и слегка запылившиеся ботинки. Взгляд визитера сразу же упал на диванчик, на котором угнездился настоящий цветник юных дев.

В центре диванчика сидела красавица блондинка, явно знающая себе цену. Азиаточка с большими буферами тоже была ничего себе так. Да и остальные девушки были весьма… Да, весьма.

Мужчину потянуло к диванчику как магнитом.

Внезапно весь запал ему испортила незамеченная сразу девица лет семнадцати на вид, чьи волосы были выкрашены в вырвиглазный салатовый цвет. Она примостилась на подлокотнике и с интересом разглядывала приближающегося мужчину наивными голубыми глазами, с которыми, кстати, волосы плохо сочетались по цвету.

«Малолетки, - разочарованно подумал про себя депутат и предприниматель Антон Аркадьевич Петухов, по случаю заглянувший в редакцию потроллить приглянувшуюся чем-то редакторшу. - Курс первый-второй, наверное. А то и подготовительные курсы. Нафиг-нафиг».

Однако сворачивать в сторону было глупо, поэтому Петухов подошел к практиканткам и спросил с самым деловым видом: «Вы кого ждете?»

Девушки ожидаемо приняли его за персону из редакционного начальства, и многоголосо принялись объяснять, что ждут они Ираиду Сергеевну, что вернулись с практики из села Причалово и там такое узнали… Вот только отчет пока не написали, потому как не уверены, как правильно его оформлять.

Услышав про Причалово, Петухов смутился. Кой черт заставил Гейнц посылать практикантов в его вотчину? Неужели он так достал редакторшу, что она затеяла против него журналистское расследование? Антон подтащил к диванчику потрепанное кресло и принялся аккуратно расспрашивать наивных младшекурсниц…

… Ираида Сергеевна вывалилась из лифта в коридор родной редакции в несколько взмыленном состоянии. Ну это же надо, заплутать в родном городе и так бездарно потратить время! Хочется верить, что практикантки еще не разбежались!

Практикантки оказались на месте даже более чем - среди них затесался кое-кто лишний. Поэт Петухов собственной надоедливой персоной с выражением якобы искреннего интереса на лице - у, лицемер! - выведывал у девочек результаты их поездки. Зачем ему? Ах да, он же сам из Причалово! Неужели он подумал…

Лицо Ираиды пошло красными пятнами - как всегда, когда ее охватывал неудержимый гнев. Она решительным шагом направилась к диванчику.

- Здравствуйте, Ираида Сергеевна!

Практикантки вскочили на ноги и радостно загалдели. Неожиданный собеседник был забыт. Ну наконец-то пришла руководитель практики!

- Простите, девочки, я немного задержалась. Пойдемте ко мне в кабинет.

Петухова Ираида как будто не замечала. Просто чтобы не сорваться.

Антон Аркадьевич остался в холле один и принялся размышлять - уйти вот сейчас или подождать, пока Ираида освободится? Поездка будущих журналистов в Причалово оказалась никак не связана с его, Петухова, персоной, и это было как-то даже … обидно? Петухов решил ждать.

2

Ираида мысленно потирала руки. Практикантки оправдали ее надежды. История о беременной русалке пережила в Причалово все исторические катаклизмы последних ста лет. В диссертацию можно будет добавить главу о традиции устного народного творчества. Ираида похвалила студенток, пообещала им зачет, а пока дала новое задание и отправила с миром.

А вот Петухова следовало проучить. Чтобы не имел привычки совать свой конопатый нос в не касающиеся его дела.

А вот, кстати, и он нарисовался на пороге - не успели практикантки покинуть кабинет. Улыбается широко и немного нахально - наверное, опять стихи принес.

Зазвонил редакционный телефон, и Ираида взяла трубку, жестом предлагая Петухову присаживаться.

- Але, редакция? - раздался в телефоне возбужденный мужской голос. - Хотите сенсацию?

Такая постановка вопроса сразу же насторожила литературного редактора, ибо имелся у нее обширный опыт общения с неравнодушными читателями.

Ираида произнесла в трубку что-то поощряющее побыстрее перейти к сути вопроса. Собеседник ее, по-видимому, был глуховат, говорил громко, с надрывом, и женщина чуть отодвинула трубку от уха.

Петухов с интересом прислушивался к беседе.

- В стране бардак!

- Не могу с вами не согласиться, и все-таки, на чем основывается ваш вывод?

- Вот вы как газ зажигаете?

- А что?

- В коробке спичек не 50 штук, как положено, а 35 - 37.

- Вы что, их считаете?

- Да!

Ираида на мгновенье оторопела. Коллеги разыгрывают? Да нет, не похоже, свои уже ржали бы как кони в трубку. Звонит реальный правдоруб. Взгляд ее метнулся к листу бумаги, прикрепленному скотчем к ближайшей стенке. Там находилась бесценная информация - телефоны и адреса организаций, куда можно было переадресовать звонивших в газету жалобщиков.

- Спасибо, это очень интересное наблюдение! Но мы, к сожалению, не можем повлиять на ситуацию, поскольку спичечная фабрика находится в другом городе, а газета у нас областная. Вам стоит обратиться в Роспотребнадзор… Или знаете, даже пишите прямо на фабрику. Будете жаловаться Путину? Не президенту Дмитрию Медведеву? А. А. Ну что, это тоже вариант. Всего доброго, звоните, когда появятся новости!

Ираида повесила трубку и помассировала кончиками пальцев лоб. Потом попросила Петухова еще пару минут подождать и отыскала в интернете ГОСТ на спички бытовые. Она прекрасно себя изучила и знала, что должна закрыть спичечный вопрос, иначе он будет сбивать ее с мысли весь рабочий день.

«Среднее наполнение спичек в коробке, шт. - 45. Наименьшее наполнение спичек в отдельных коробках, шт. - 38. Отклонение от среднего наполнения спичек в коробках в сторону уменьшения допускается 1%, верхние пределы наполнения спичек в коробках не ограничиваются», - прочитала Ираида.

Ну вот, теперь все понятно. Читатель-то был прав, спичек в коробки не докладывают. Вот только что с этим знанием делать? Что? Что?

Спичек Ираида не держала в руках уже много лет.

«Верхние пределы наполнения не ограничиваются». Красиво излагают, профессионально! Но неправильно. Надо так: «Верхние пределы наполнения ограничиваются объемом коробка».

Ираида поняла, что, углубившись в предмет, сделала себе только хуже, и решила переключиться на Петухова. От ее ласкового взгляда Антону Аркадьевичу сделалось как-то неуютно. Он рефлекторно заерзал в кресле и, спасаясь от надвигающейся беды, предложил почитать стихи. Хотя и не планировал. И не готовился. Поэтому попробовал лепить, что получится, на ходу.

- Ираида Сергеевна, вот вы никогда не задумывались о судьбах Родины?

- Думаю денно и нощно, - литературный редактор с иронией поглядела на собеседника.

- А я даже стихи на эту тему пишу, чтобы мысли свои подоходчивее до народа донести. Вот, послушайте. Стих называется «Как нам обустроить Россию».

Петухов приосанился и продекламировал:

Давайте переедем все в Москву,

(Вообще все!)

И будем жить в довольстве и достатке.

Конечно, есть у плана недостатки,

Но дело все одно идет к тому.

Ну как? Нравится?

Не дождавшись от Ираиды ответа (она пыталась вспомнить, где слышала точно такое же название, как у петуховского стиха), поэт продолжил:

- А вот еще - про нашу внешнюю политику. Пока без названия.

Пора спасать очередных чичмеков,

Специально для того, чтоб, не прошло и века,

Забыв добро, нам объявляли санкции,

И строили музеи оккупации.

Ну как? Напечатаете?

- Вот прямо так напечатать? Со словом чучмеки? - Ираида с насмешкой посмотрела на Петухова.

- Как вы говорите? Чу-чмеки? Я и слова-то такого не знаю. Экая вы, Ираида Сергеевна, нетолерантная! Чичимеки, между прочим, - древний кочевой народ Мексики. Индейцы, самые настоящие. Спросите, где они сейчас? А я вам отвечу. Сошли с политической арены еще в те времена, когда папенька Ивана Грозного присоединял к Московскому княжеству Псков и Смоленск. Аккурат между этими двумя событиями. Не догадались они просить наших предков помочь отбиться от ацтеков и испанских конкистадоров. А то бы стоял сейчас в Наукальпан-де-Хуаресе (пригород Мехико - авт.) музей оккупации имени Кинацина Тлальтекацина (правитель чичимеков - авт.)

Петухов закончил свою речь и незаметно отдышался. Все-таки все эти Агуаскальентесы (город в Мексике - авт.) тяжело выговариваются русскому человеку!

Антон выучил мудреные слова из принципа, когда незаметно копался в интернете во время скучнейшего заседания райсовета. И вот, пригодилось же! Какие замечательно стеклянные глаза сделались у редакторши!

Ираида Сергеевна внимательно посмотрела на Петухова. Потроллить меня решили, Антон Аркадьевич? Что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

- Да бог с ней, с Мексикой, Антон Аркадьевич, я вот все забываю у вас спросить, имеете ли вы отношение к известному в нашей губернии в старорежимные времена дворянскому роду Петуховых.

- Вы еще спросите, не родня ли я теще Кисы Воробьянинова. Клавдия Ивановна Петухова, по-моему, ее звали.

Ираида Сергеевна страдальчески поморщилась. Отношение ее к Ильфу и Петрову было сложным. Их шедевры она не особо любила. Ей было безумно жаль почти всех персонажей, над которыми насмехались жестокосердные авторы. Но по коварности судьбы все окружающие ее мужчины рано или поздно начинали цитировать книги о великом комбинаторе.

Ираида Сергеевна с подозрением посмотрела на Петухова. Нет, только не это! Не догадываясь об Ираидиных терзаниях, тот продолжал:

- Конечно, фамилия эта у нас в Причалово известная, а Петуховы мы там сейчас одни. И тетка моя со стороны отца утверждает, что да, мы прямые потомки. Дескать, незадолго до революции все семейство перебралось в Петербург...

- В Петроград, - поправила дотошная Ираида, - если перед революцией. Его в четырнадцатом году переименовали. На волне антинемецких настроений.

- Ну, пусть в Петроград, - легко согласился Петухов. - А когда начались волнения, уехали от греха подальше в провинцию, в среднюю полосу, где дворяне Петуховы никому известны не были. Помотало их потом по стране немало, а незадолго до того, как империя в очередной раз развалилась, наша семья вернулась на родину предков аж из Целинограда. Успели до того, как он стал Астаной.

В это самое время…

- Вангую - Астану в 2019 году снова переименуют! - сообщила Анг, присоединившаяся к наблюдавщим за Петуховым спасателям. - В Нур-Султан. В честь елбасы. (Лидер нации (каз.) – авт.)

- Да нет, не может такого быть! - возмутилась Сим.

- Туркменбаши, значит, может быть, а Нур-Султан - нет?

- Туркменбаши - редкостная дыра! - радостно присоединился к беседе Гор. - Я там одно время сидел, когда он еще был Красноводском…

- Нурсултан Назарбаев же коммунист! - не обращая внимания на приятеля, продолжала кипятиться Сим, а точнее, память Вероники Борисовны в ней. - Член Политбюро ЦК КПСС! Как он сможет!

- Да не переживай ты так, через пару лет после того городу опять поменяют название! И не в последний раз! – сделала контрольный выстрел Агн. - Судьба у него такая!

___________________________________

***

… Вовремя уехали, короче. Дворянских грамот никаких в семье, конечно, не сохранилось, революция, то да се. При советской власти если кто и знал о своих непролетарских корнях, то не афишировал. Потом, конечно, некоторые кинулись рисовать родословное древо попышнее, но мне это зачем? И без того есть чем гордиться. Я поэт!

«…зовусь я Цветик, от меня вам всем приветик!» - мысленно продолжила Ираида Сергеевна, а вслух сказала:

- Ну а если, скажем, была бы возможность совершенно достоверно установить, есть ли в вас кровь дворян Петуховых?

- Достоверно-достоверно?

- Почти генетическая экспертиза, - заверила поэта коварная Ираида и тут же запнулась на полуслове, представив, как она предлагает плохо знакомому мужчине пойти после полуночи на берег ерика Черепаха, раздеться, залезть в воду и ждать, пока беременная русалка не начнет его то ли душить, то ли обнимать.

Петухова, конечно, стоило проучить, но очень не хотелось при этом самой выглядеть глупо.

Ираида помолчала, потом все же решила продолжить:

- Я видела, вы успели перекинуться словом с моими студентками? Они ездили в Причалово в фольклорную экспедицию и привезли оттуда преудивительнейшую историю. Кстати, подтверждаемую публикациями «Листка» за 1903 год.

- Ираида Сергеевна, вас шеф к себе вызывает, - заглянула в кабинет секретарша Карина.

_____________________________________

…Спасатели разочарованно затихли. Опять дело откладывается!

______________________________________

***

- Извините, Антон Аркадьевич. В другой раз договорим, ладно? - с некоторым облегчением сказала Ираида, осознавая, что к разговору-то подготовиться надо бы.

- Конечно. Давайте, я вас провожу. У меня, между прочим, стихотворение есть про почти аналогичную ситуацию, - продолжил меж тем Петухов. Вот, слушайте:

Потомки Пушкина - потом-ки,

Зачемки, для чегомки, чтомки?

(Примечание. «Как нам обустроить Россию?» - эссе Александра Солженицына, написанное в июле 1990 года).

Глава 47. Пора закругляться

- Ах ты, сучка ты, крашена!

- Почему же крашеная? Это мой натуральный цвет.

Диалог из кинофильма «Любовь и голуби».

1

Уединившись у себя в ячейке, Сим неторопливо размышляла, стоит ли собирать команду на совещание или всем и так все понятно.

Все четыре Проблемы, которыми занималась группа, пора было закрывать.

И не только потому, что спасатели уже хорошо продвинулись в их решении.

В инструкциях по спасательскому делу четко указано: если Проблема не решается в короткие сроки, ее следует на время отложить. («Вот так и дооткладывались с Мар, надеюсь, на этот раз все получится»).

Слишком долго контактировать с хомо, оказавшимися в орбите Проблемы, спасателям было не положено. Иначе возникала большая опасность раскрыть себя. Прецеденты известны.

Именно поэтому Сим в приказном порядке удержала в Облаке Гора, собравшегося лично проконтролировать встречу Сутулина с приятелем по отсидке Прячкиным. Гор уже подтолкнул ситуацию в нужную сторону, и довольно.

Итак, что мы имеем?

Лучше всего обстоят дела с бабушкой Еждой. Место ее нахождения известно, опасности для стабильности никакой, в Облако вернуться обещала. Надо только проследить за этой упертой симбионткой, ведь в Облако она совсем не торопится.

С Проблемой Веты тоже уже почти все хорошо. Единственное, забрать ее надо очень аккуратно, но в профессионализме Ики Сим была уверена.

А вот Проблема Рила вызывала серьезное беспокойство. Гор подготовил все возможное, чтобы выбить мстительного раута-с из сома. Но у того же ума хватит зацепиться за какую-нибудь плотву, а для него это конец! Ладно, как говорят хомо, делай что должно, и будь что будет.

И, наконец, Проблема Мар. Тут Сим прогнозировать что-либо просто боялась. Главное, потомок Василия Петухова нашелся, теперь снова можно будет ловить ее на живца.

И, на самый крайний случай, у потомка имеется сын.

Если история эта снова затянется.

2

В отличие от начальницы Мони имела ноль сомнений в способности команды и особенно своей собственной справиться наконец с Проблемой Мар. Ее уверенность подогревала Анг, так и крутившаяся неподалеку от группы спасателей и выбравшая Мони своей основнойподружкой. Сейчас прорицательница все-таки вспомнила про свое настоящее место работы и удалилась в Отдел Анализа и Прогнозов, оставив приятельницу предаваться мечтам и фантазиям.

Мечтала Мони не много ни мало, как о следующем круге. Зачем, ну зачем она провела свой последний в России?! Там было мало солнца, много-много зимы и алкоголиков, половину жизни политинформации и ровным счетом ничего романтического. Не зря, ох не зря заявил их российский классик еще в девятнадцатом веке: «Скучно на этом свете, господа!» (Гоголь, заключительная фраза «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» - авт.)

Конечно, Мони выжала из этого круга все что могла - буддизм, экзотические растения на дачном участке (упаси господь, никаких помидоров!) и мужа-художника на 17 лет моложе (правда, все-таки алкоголика). Может, податься в следующий круг в Турцию? Ее последняя хомо обожала турецкие сериалы. Одни их названия звучали для ее слуха как райская музыка.

«Любовь». «Запретная любовь». «Небесная любовь». «Опасная любовь». «Черно-белая любовь». «Грязные деньги, лживая любовь». «История одной любви». «Любовь не понимает слов». «Любовь и ненависть». «Любовь напрокат». «Любовь напоказ». «Любовь и наказания». «Любовь против судьбы». (Все названия сериалов реальные, но часть, возможно, была снята позже, чем происходит действие в романе - авт.)

Все, что мог противопоставить унылый российский кинематограф этому цунами любви, был советский еще фильм «Любовь и голуби»! Комедия! Разве можно про святое чувство снимать комедии?

А ведь, кроме любви во всех видах, у турков имеются и «Королева ночи», «Отважный и красавица», «Разбивающая сердца», «Стамбульская невеста», «Иностранный жених», «Муж по принуждению»! Ах!

Самая засада заключалась в том, что большая часть этих замечательных сериалов вышла уже после того, как Мони закончила круг. Следить за успехами турецкого кинематографа никто не мешал ей и здесь, поскольку в Информационном Облаке имеется вообще все. Но без тела, без дивана, без коробки любимого зефира или на худой конец пачки чипсов сериалы воспринимались как-то не так.

Нет, Мони, конечно, проглядела парочку. Или далеко не парочку? Неважно. Все равно без физиологии все совсем не то. Почему-то если что-нибудь жевать под чтение или фильм, удовольствие удваивается. К тому же смотреть про любовь, не имея тела, вполовину не так интересно. И трястись от страха, наблюдая ужастик, без тела почему-то плохо получается.

Ничего, в следующем круге она наверстает упущенное! Конечно, надеяться на то, что попадешь в желаемую страну, глупо. Это как с распределением после института в советское время: где есть вакансия, туда и поедешь. Нет, даже хуже: в советское время можно было распределиться по блату.

Но помечтать-то никто не запрещает? В Турции ведь все замечательно с рождаемостью. Вот, до второй мировой войны у граничащих с ними греков было сопоставимое население: В Греции - шесть миллионов, в Турции - тринадцать. А сейчас? В Греции - десять миллионов, в Турции - восемьдесят.

Хотя неудивительно с такими-то сериалами.

Мечты мечтами, но в следующий круг Мони не торопилась. В последнее время в Облаке стало интересно. Особенно с тех пор, как вернулась Сим и взяла ее в команду. Сейчас она с триумфом решит Проблему Мар, и окончательно закрепится в коллективе. И Гор перестанет подсмеиваться над ее идеями. Хотя нет, этот не перестанет. Ну и пусть его!

3

Последнее, что заботило сейчас Гора, это насмешки над чувствительной коллегой. Конечно, Мони так и напрашивалась на язвительные замечания, но Гор уже стерпелся с ней в составе команды. В данный момент спасателя глодала обида - он был здорово раздосадован прямым запретом Сим лично приглядеть за Сутулиным, Прячкиным и Рилом.

И это как раз в тот момент, когда все должно решиться!

Конечно, с одной стороны, Гор понимал правоту руководителя группы, ведь и без того он изрядно выложился и засветился в офисе Прячкина.

Энергии много потратил.

Внешнее управление даже небольшим биологическим объектом выжимает силы. Зато как он этого попугая, а? Филигранная работа! Но ведь она не доведена до конца. Вдруг Прячкин не сумеет вытащить Сутулина на рыбалку? Или на реке все пойдет не так?

И ведь он убеждал Сим, что не будет ни во что вмешиваться, так, присмотрит слегонца. Нет, уперлась и стоит на своем! Как же с ней тяжело!

Прямо хочется бросить все, и уйти в новый круг! Но нельзя, нельзя - предыдущий хомо, будь он неладен, почему-то намертво въелся в саму Горову суть. Если уйти сейчас, как пить дать потащишь с собой все ухватки старого рецидивиста. Вот они ему нужны, в новом-то симбиозе! Надо как-то избавляться от эха старой личности. И почему она оказалась такой прилипчивой?

В Перинатальном Отделе поговаривают, что, когда раут выходит из Облака через Тоннель Перерождения, его притягивает в ту среду, которая ему ментально ближе. Ничем не подтвержденная теория! И все же не хочется рисковать, и в следующем круге с момента рождения оказаться, к примеру, в криминальном клане Гонконга.

Хотя?.. Если подумать, любопытно было бы, да. Нет! Хватит с него асоциальных приключений. На Дацзюань (преступная группировка Гонконга - авт.) одним глазком не посмотришь. Это только кажется, что человек делает себя сам. По факту попробуй-ка переменить судьбу, если твой хомо родился, допустим, в цыганском поселке.

Гор всерьез задумался, откуда у него такие безумные идеи. Зачем ему, спрашивается, преждевременно в новый круг? И еще эта глупая злость на Сим, которая просто делает свою работу. И хорошо делает! Во всяком случае, с тех пор, как она вернулась в Облако, существование здесь сделалось более сносным.

Но стоит ему хоть чуть-чуть разозлиться, и начинает вылезать вот это вот все. К гипнотерапевту, что ли, сходить побалакать?

4

Что касается последнего члена команды, Ики, то она и не помышляла о новом круге.

Хотя, казалось бы, кому как не ей стоило озаботиться этим вопросом - стабильности с прошлой хомо она накопила крохи, и удержаться в Облаке долго у нее в любом случае не получится.

Может, поэтому Ика так собранно занималась Проблемой Веты - кто знает, удастся ли взять еще одно задание. Спасательское дело Ика любила, с Сим давно сработалась, и было досадно, что ей осталось так мало времени. Никому не ведомо, когда в следующий раз она окажется в Облаке с Сим одновременно. Скорее всего, попадет совсем в другую команду.

С присутствием в группе Мони Ика давно смирилась, с Гором ей уже доводилось однажды работать, и он показал себя с самой лучшей стороны.

В целом коллектив получился довольно сносный, и Ика решила позвать коллег поприсутствовать на завершающей стадии своей операции. Такие приглашения были приняты - при условии, что гости просто постоятв сторонке.

Впрочем, если Мони в этот момент окажется чем-то очень сильно занята, Ика нисколько не обидится.

Глава 48. Последний секс

«Третий день я точу свой кинжал,

На четвёртый зарежу!».

Саша Черный.

1

Когда-то лучше многих знакомый со всеми рыболовными ухватками, Сутулин понял, что теперь он совершенно не в теме.

В магазине «Охота и рыбалка» у авторитетного предпринимателя разбежались глаза: прогресс в извечном противостоянии человека с рыбой шагнул далеко вперед. Казалось бы, странное невежество для владельца тематической базы, но Николай сознательно не искушал себя лишними знаниями, понимая, что рыбалка теперь не для него.

Засмотревшись на милые сердцу рыбацкие приспособы мало на полчаса, он по-настоящему прочувствовал, чего лишил его проклятый Коровий Сын на долгие шесть лет.

Досыта налюбовавшись на ассортимент магазина, Сутулин закупил разрекламированное услужливым продавцом снаряжение для добычи крупной рыбы и еще много чего, на что упал жадный дорвавшийся взгляд. Особенно ему понравились ружья-арбалеты для подводной охоты, снаряженные опасно выглядящими гарпунами.

Арбалет Николай взял дорогой, с максимальной прицельной дальностью, и гарпуны выбрал самые прочные титановые, рекомендованные ему как наиболее подходящие для охоты на крупную рыбу. Они были сильно дороже прочих, но для - как это говорил психолог Сухариков? - преодоления эффекта незавершенного действия подходили лучше всего.

Сутулин на минуту представил, как гарпун с заостренными зубьями врезается в тушу зловредного сома, и предвкушающе улыбнулся. Улыбка эта показалась продавцу несколько маньячной, и он успокоено вздохнул, когда состоятельный покупатель покинул стены магазина.

Забравшись в машину и приказав водителю трогать, Николай так же маньячно улыбался всю дорогу до базы. Мысленно он представлял, как собственноручно сделает из добытого сома балык и понесет его в гостинец Ваниной сестре. Чтобы, как говорил придурочный психолог, визуализировать вот это вот все. Повод он придумает, конечно.

2

В офисе Николая ждал сюрприз. Директор «Рыбы удачи» Валерий Берышев сообщил хозяину, что на электронную почту базы, где клиенты оставляли заказы, для него пришло видеописьмо.

Сутулин не сразу понял, почему владелец сети омских супермаркетов «Владей миром» Владимир Прячкин - на видео он был у себя в офисе - обращается к нему так по-приятельски.

Неведомый Владимир называл его Колька, упрекал, что тот забыл старого друга, расхваливал позорный ролик с открытия «Рыбы удачи», хвастался собственноручно выловленными в Иртыше налимосами и судачеллами – шесть и четыре кило, прикинь! - и радостно сообщал, что уже запаковал багаж и немедленно, вот прямо сейчас, вылетает к нему на рыбалку через, разумеется, Москву. Жди, Колька, жди, мы с тобой такую рыбалку замутим, Волга из берегов выйдет!

Сутулин развернул видео на весь экран Берышевского монитора, остановил его и принялся вглядываться в лицо нежданного сибирского гостя. Наконец понимание разгладило напряженные морщины на его лбу. Вовка! Вован Прячь! ИК-2, второй отряд! Кто бы мог подумать!

Тщательно утрамбованные в дальний ящик памяти события стали потихоньку всплывать перед глазами. Именно с Вованом униженный подлым поворотом судьбы Николай почти сразу же скорешился в колонии. Был у них еще третий приятель, Серега Локоть, который помог двум напористым, но выбитым из привычного мира новичкам освоиться в местах не столь отдаленных. Интересно, где он теперь? Хотя нет, неинтересно. Чем меньше таких знакомых…

Вован, хотя нет, пожалуй, теперь Владимир, судя по всему, относится к тому давнему кусочку своей биографии как к приключению буйной молодости. Помнится, Вован сел за избиение нечистого на руку партнера по бизнесу. Перестройка, перестрелка… Флибустьеры поднимают паруса. Ха!

А вот Николаю чья-либо информированность о его прошлых делах может навредить. Болтают, конечно, но что, как, где никто точно не знает. Криминальные подвиги свои - те, на которых попался! - он совершал не в области, сидел тоже не здесь. И все равно, приглашая гостей на открытие базы, Берышев жаловался на некоторый напряг. Кто-то даже так и ляпнул - Сутулин, дескать, недостаточно респектабелен!

Пожалуй, никакого вечера воспоминаний. Напоить Вована… Владимира до изумления и на рыбалку! А вот приезд его и к лучшему - несмотря на приобретенный арсенал, которым можно было бы вооружить целую артель браконьеров, Николай продолжал бояться открытой воды. Но посвящать в свои страхи дорогого гостя он не станет. Как и отказаться составить ему компанию на рыбалке не сможет.

3

Опасения Сутулина оказались напрасны - Прячкин и сам не горел желанием смаковать тюремные воспоминания. Все его мысли были заняты исключительно рыбалкой, и болтать о ней он переставал только заливая в рот очередную рюмку водки.

В дар старому знакомцу Прячкин привез стандартный набор сибирских сувениров, заготовленный секретаршей Верой Васильевной в немалом количестве как раз для таких случаев. В него входили большой пакет очищенных кедровых орехов, подарочная бутылка местной водки на кедровой живице, упаковка черемуховой муки в качестве экзотики и пятнадцатисантиметровая статуэтка «Адмирал Колчак», формой похожая на шахматную фигурку.

Водку было решено немедленно выпить, а адмиралом Сутулин тут же прижал салфетку, норовившую улететь со стола от легкого ветерка.

Выпивать приятели устроились в вип-беседке в восточном стиле - с низким деревянным столом и широкими лавкам с разбросанными тут и сям декоративными подушками. Решетчатые стены увивал дикий виноград, стол был щедро заставлен напитками и закусками. Дразня аппетит, в воздухе витал запах шашлыка, доходившего до готовности в укрывшемся где-то среди деревьев мангале.

После долгих околорыболовных разговоров - беседа доставляла слишком долго постившемуся Сутулину мало удовольствия, но он держался, - как водится, начали обсуждать баб.

- Коля, ты знаешь, что в Омске самые красивые девушки?

- Кхм, у нас утверждают то же самое.

- А давай пригласим ваших красивых девушек? Скрасить, так сказать, наше сугубо мужское общество?

- А давай.

Николай неверными пальцами набрал номер Берышева, который за стол посажен не был, но крутился неподалеку, зная, что в любой момент может понадобиться загулявшему хозяину.

Девушек по заказу гостей обычно доставляли из города, но сейчас, в разгар сезона, для самых нетерпеливых наготове в отдельном домике, именуемом на местном сленге загончиком, находилась дежурная группа. Берышев дал сигнал охраннику, но счел нужным предупредить пьяное начальство.

- Рустам говорит, остались только страшные.

- Сильно страшные?

Берышев выглянув в коридорчик, куда уже вышли девушки, и честно ответил:

- Просто трындец.

- Ладно, заводи.

Прячкин, слегка покачиваясь, с пьяным интересом прислушивался к разговору. Увидев девушек, он принялся заливисто, до взвизгиваний, хохотать, повалился на лавку, да так и уснул, сраженный возлияниями, длительным перелетом и разницей часовых поясов.

Справедливости ради следует сказать, что девушки не были какими-то уж особенно страшными, просто обладали заурядной для выходцев из социальных низов внешностью, а наиболее справных к этому времени уже успели разобрать. Мужчины, кидаясь в пучины разврата, почему-то ожидают, что проститутка, в отличие от обыденной жены, будет редкостной порочной красавицей. Хотя с чего бы порочным красавицам подрабатывать шлюхами на рыболовных базах?

Более того, если бы тонких ценителей продажной женской красоты в лице Прячкина, Сутулина, Берышева и Рустама предложили состоятельным дамам в качестве мальчиков по вызову, вряд ли они сами удостоились бы лестных эпитетов.

Тем временем в упившемся Сутулине неожиданно взыграл местечковый патриотизм.

- И чего это они страшные, вовсе они не страшные, - Николай пытался сфокусировать на проститутках взгляд, чтобы похвалить их прелести, но девушки расплывались у него перед глазами. Тогда Сутулин ухватил за руку первую попавшуюся и тяжелой пьяной походкой повел ее в гостевой номер.

Поминутно спотыкаясь и матерясь себе под нос, он героически довел добычу до комнаты, где упал на широкую двуспальную кровать и немедленно заснул - насыщенный событиями день решил закончиться для него прямо сейчас.

Девушка недовольно скривилась, произнесла под нос несколько слов из обсценной лексики, подавила в себе желание немного пошарить по карманам бигбосса и вернулась в загончик ожидать более устойчивых к алкоголю клиентов.

4

На следующее утро омский гость обнаружил себя там же, где вчера неожиданно отрубился: на лавке в беседке. Под его голову была подложена подушка, сам он был разут и заботливо укрыт добротным полосатым пледом. Какая-то добрая душа из обслуги базы убрала со стола объедки и завесила вход в беседку, чтобы яркие лучи утреннего солнца не беспокоили утомившегося рыбака.

На открытом воздухе Прячкин отлично выспался и, освежившись в выделенном ему вчера коттедже, почувствовал себя готовым к новым свершениям.

На позднем завтраке, который снова накрыли в беседке, к нему присоединился Сутулин. Николай выглядел гораздо более помятым, нежели гость, и на лице его читалась странная решимость.

- Ты чего такой смурной? - начал подначивать его приятель, отпивая свежесваренный кофе крохотными глоточками. - Секс не задался?

При воспоминании о вчерашних девушках его снова пробило на смех.

- Секс, Володя, у нас сегодня будет с рыбой, - основательно ответил Сутулин. - Поедем добывать сома. Допивай свой кофий и пойдем, катер нас уже ждет.

Погода в этот день стояла чудная. Хотя солнце преизрядно припекало, на воде было не жарко. Берег радовал глаз разнотравьем, под кустами лениво развалился откормленный базовский котяра Карасик. Как всегда в это время года, Волга почему-то пахла арбузом.

- Разве на сома ходят днем да еще при таком солнце? - усомнился Владимир, забираясь в солидный, лучший на базе катер, произведенный за океаном из толстого «морского» алюминия. Прячкин навскидку прикинул цену. Не меньше двух миллионов рубликов. Но и не больше трех.

Его немного смутило обилие рыболовного снаряжения, загруженного на борт. Сам он на первую здесь рыбалку взял с собой только проверенный временем мощный спиннинг, справедливо полагая, что все остальное у егеря найдется.

- А у нас будет особенная рыбалка, - сказал хозяин и как-то странно оскалился.

Все утро, пока Прячкин нежился в беседке в объятиях Морфея, Николай тренировался в стрельбе из арбалета и измолотил в кашу двух крупных сазанов и средних размеров сома, без объяснений конфискованных с кухни. Речной монстр был, конечно, добычей посерьезнее, но вряд ли его тулово окажется сильно плотнее.

В магазине Николая предупредили, что арбалет не рассчитан на стрельбу на воздухе, и после сотни выстрелов потребует серьёзного ремонта. Сутулин только ухмыльнулся. На проклятого Коровьева Сына этих ста выстрелов (точнее, оставшихся семидесяти) ему хватит с лихвой.

Всерьез ли авторитетный предприниматель верил, что в сома-людоеда, утащившего под воду семерых односельчан, вселился жестоко убитый им по пьяному делу Иван Клепиков? В мистические дебри Николай не углублялся и вообще ни о чем таком не размышлял. Но рыбацкие суеверия, наложившиеся на впечатления от гибели закадычного дружка Мятого и последующих не очень приятных событий, создали в его сознании четкую причинно-следственную связь. И сейчас он шел убивать врага.

Управлять катером Николай взял самого опытного егеря Нурисляма, обстоятельного мужичка лет сорока родом из соседнего села.

Велев Нурику двигаться малым ходом и предложив Владимиру осваиваться, Николай зачем-то начал расчехлять новенькое ружье для подводной охоты.

- У нас есть эхолот? - поинтересовался Прячкин, шаря глазами по сутулинскому снаряжению и не находя ничего похожего.

- Есть, конечно, но зачем? Рыба нас сама найдет, - с маньячной полуулыбкой сказал хозяин. На дорогого гостя он совершенно перестал обращать внимание, бормоча себе под нос что-то матерное.

Движения его показались Прячкину какими-то излишне суетливыми.

Такое начало рыбалки перестало нравиться омскому предпринимателю. Внезапно он вспомнил, что не видел Николая добрый десяток лет, да куда там, еще дольше! И кто знает, какие изменения претерпел его характер? Да и сами обстоятельства их давнего знакомства были, надо признаться, неоднозначными…

Прячкин вопросительно взглянул на егеря, но тот всецело сосредоточился на управлении катером. Нурислям был напряжен, ведь поведение хозяина никак нельзя было назвать обычным. Никогда самолично даже не подходивший к воде - обслуга базы почему-то считала это признаком барства - сегодня он внезапно велел подготовить для себя катер.

… Далее события стали развиваться странно и стремительно. Сутулин извлек из кармана огромный матерчатый носовой платок, смачно в него высморкался и отправил за борт, приговаривая:

- На тебе, Ваня, подарочек!

Иллюстрации и обложка Анны А.

Затем он встал, приблизился к борту и, крепко сжимая арбалет в руках, наклонился и принялся напряженно всматриваться в мутные волжские воды.

Откуда-то из глубин поднялась темная живая торпеда и в самоубийственном порыве протаранила борт катера огромной башкой. Катер вильнул, Николай кувыркнулся за борт, и в туже секунду вместе с рыбой влетел под винты. Вода окрасилась красным, по течению медленно поплыли куски человека и рыбы.

Расстроенный егерь заглушил мотор и тупо пытался подцепить фрагменты тела работодателя багром, как будто это могло что-то исправить.

Владимир Прячкин сидел посередь раскачивающегося катера и матерился. Просидев так минут пять, он, придерживаясь рукой за бортик, поднялся, взял сачок и начал помогать егерю грузить то, что осталось от давнего знакомца, в катер, убеждая себя, что мужчина должен уметь делать и неприятную работу.

Впереди маячили неизбежные разборки с ментами. Съездил, мать ее, на рыбалку!

…В Информационное Облако Рил и симбионт Сутулина влетели одновременно. Некоторое время ошарашено покрутились друг подле друга и разошлись в разные стороны.

(Примечание. Формулировка «места не столь отдаленные» вошла в русский язык во второй половине XIX века из «Уложения о наказаниях», по которому ссылка в Сибирь была двух степеней: «в отдаленные места Сибири» и «в не столь отдаленные места Сибири».)

Глава 49. Это что – Галька?!

Пусть мама услышит,

Пусть мама придёт,

Пусть мама меня непременно найдёт!

Ведь так не бывает на свете,

Чтоб были потеряны дети.

Дина Непомнящая (Романович).

1

Сегодня кастелянша вернулась с работы пораньше и сразу же включила Полине очередной мультик. Сама она принялась укладывать волосы, подкручивая кончики плойкой, и прикидывать, какое платье выбрать.

Надо произвести приличное впечатление.

Через полчаса прихорошившаяся Татьяна Петровна нерешительно вошла в комнату к Полине. Полупрозрачная девочка молча кружила в танце перед экраном телевизора, составив компанию заколдованной посуде из старого диснеевского мультфильма «Красавица и чудовище». Выглядело это, честно говоря, несколько жутковато.

Татьяна Петровна дождалась, когда мультяшная посуда закончит танцевать, и выключила видиомагнитофон.

- Полина, девочка моя, послушай меня внимательно. Сейчас мы пойдем в гости к одной тете и там, я надеюсь, узнаем что-нибудь о твоей семье.

Привидение сразу же забыло про мультфильм и сделалось необычайно серьезным.

- Эта тетя тебя вряд ли увидит, ты же понимаешь? Поэтому я не смогу в открытую с тобой разговаривать, а то она сильно удивится и вдруг еще не захочет иметь с нами дело. Ты там тихонечко постой в сторонке, но говори мне все, что захочешь, я постараюсь незаметно ответить.

Полина энергично закивала. Спрашивать, кто эта тетя, она не стала, по-детски доверившись кастелянше.

Татьяна Петровна сунула в сумку отмытого пупса, которого купила на рынке у древней старушки в день пропажи Волгоградского Привидения. На толстой целлулоидной ножке оказались замяты несколько пальцев, но это ничего - при покупке кастелянше и вовсе показалось, что там отсутствует фрагмент. Главное, что на спине куклы нашлось выпуклое клеймо, выглядевшее вполне довоенно, да и Полина признала, что пупс «вылитая Дуся».

Стыдно, конечно, будет врать взволнованной женщине, которая позвонила на служебный телефон общежития железнодорожников с самого утра и попросила немедленной встречи. И пупса этого базарного, возможно, будет хранить теперь как семейную реликвию. Но что же было делать, если фотопленка отказалась запечатлевать потустороннюю гостью? А просить соседскую Танюшку нарисовать привидение, как теперь понимала Татьяна Петровна, и вовсе было глупостью! Чудно вообще, что хоть ее придумка с газетой и пупсом сработала.

Слегка успокоив свою совесть, кастелянша вывела привидение на лестничную площадку и заперла дверь. Ее охватил легкий мандраж. Как все пройдет?

2

Квартира Галины Александровны Смирной оказалась расположена в точно такой же пятиэтажке, в какой жила Коршунова, только на третьем этаже.

Татьяна Петровна в волнении нажала кнопку звонка. Дверь открыли сразу же. В квартире, кроме хозяйки, оказался молодой мужчина, представившийся ее внуком Максимом.

«А она осторожная, - подумала кастелянша, - я б тоже позвала кого-нибудь поприсутствовать, если бы принимала у себя совершенно незнакомого человека».

Волгоградское Привидение с Четвертой Платформы вплыло в квартиру вместе с гостьей. Как и ожидала Татьяна Петровна, Полину никто кроме нее не видел.

Кастелянша жадно разглядывала Галину. Нет, не похожа, совсем не похожа! Но, может, она пошла в отца, а Полина в мать? Фото бы семейные посмотреть!

Гостью пригласили пройти в зал и усадили на диван. Хозяйка устроилась рядом. Полина дисциплинированно встала у окна.

- Вот.

Татьяна Петровна достала из сумки пупса и протянула Галине.

Пожилая женщина в волнении приняла игрушку и принялась крутить ее в руках. Максим молча наблюдал за бабушкой. Ее сестра была для молодого мужчины не более чем семейной легендой.

- А ведь у нас есть фотография Полины с Дусей, - очнулась Галя. - Сейчас, сейчас.

- Сиди, я подам!

Максим достал из темного лакированного шкафа со стеклянными дверцами большой фотоальбом. Видно было, что в доме бабушки парень ориентируется прекрасно.

Татьяна Петровна внутренне содрогнулась. Вдруг пупс на фото будет выглядеть иначе, и ее разоблачат? Конечно, Полина говорила, что куклы похожи, но ведь семьдесят лет прошло!

Господи, о чем она думает! Какая разница, как выглядит пупс! Она пришла сюда не ради Гали, а ради Полины, и сейчас увидит ее фотографию! Или не ее.

Татьяна Петровна мысленно попросила у Галины Александровны прощения. Даже если это окажется Полина, разрушать устоявшееся миропонимание пожилой женщины она не будет. Да и решись она рассказать о призраке, подтвердить слова совершенно нечем - у Полины и Гали напрочь отсутствуют общие воспоминания.

Хозяйка медленно открыла альбом. Над пожелтевшей картонной страницей склонились три головы. Галина Александровна и Максим рассматривали на фотографии пупса, Татьяна Петровна - девочку на коленях у совсем юной женщины. Полина!

В этот момент к людям, рассматривающим альбом, присоединился еще один, невидимый, зритель. Полине надоело стоять у окна и она подошла полюбопытствовать, чем так увлечены взрослые.

Фотография семьи потрясла мертвого ребенка. Она вдруг что-то поняла, отпрянула в сторону и с ужасом уставилась на Галину Александровну.

- Это бабушка? Нет. Мама? Нет. Это что - Галька?! Она - такая. А я - такая. Почему?

У Волгоградского Привидения от обиды задрожали губы.

- Она что - старушка? Меня на много-много лет старше? А мне всегда пять лет?

Полина начала захлебываться рыданиями, и они вытягивали из маленького привидения последнюю украденную у хомо энергию.

На глазах Татьяны Петровны из угла комнаты вышла еще одна такая же полупрозрачная девочка, только постарше - на вид лет десяти-одиннадцати - и современно одетая.

Пришелица молча подошла к Полине и взяла ее за руку.

- Так бывает, понимаешь? Со мной тоже. Чтобы повзрослеть, тебе надо уйти, здесь уже ничего не вернуть. Сейчас мы пойдем с тобой туда, где тебя давно ждут.

- Мама? - с надеждой спросила Полина.

- Ага, мама, - проворчал кто-то за занавеской. - Мама тебя ждала-ждала да не дождалась. Гипнотерапевт тебя ждет и поспешный новый круг.

Татьяна Петровна вздрогнула, а Полина неожиданно запротивилась.

- Покажите мне жизнь, которую я не прожила, и тогда уйдем!

3

Не подозревая о невидимых страстях, которые бушевали в ее квартире, Галина продолжала рассматривать пупса и сравнивать его со старой фотографией. На фото кукла была завернута в мужской носовой платок, изображавший из себя пеленку, и разглядеть детали было проблематично.

А мы можем посмотреть другие фотографии из альбома? - отвлекла ее от занятия быстро сориентировавшаяся в ситуации Татьяна Петровна.

- Но там нет больше снимков Полины, - растерянно ответила хозяйка. - Этот вообще единственный.

- Очень хочется посмотреть на историю семьи, - извиняющимся тоном сказала кастелянша. - Каждый раз, когда я вспоминаю рассказ военной санитарки о сталинградской девочке, я очень расстраиваюсь. И представляю, каково сейчас вам. Но ведь, несмотря на все жертвы, страна победила. Фотографии из старых семейных альбомов похожи на путешествие по времени, и доказывают, что жизнь продолжается.

- У меня есть идея получше, - засуетился Максим, желая любой ценой отвлечь от переживаний любимую бабушку. - Помнишь, к твоему юбилею мы делали фотофильм? Сейчас принесу.

Он достал с нижней полки шкафа ноутбук, подаренный Галине Александровне родней на тот самый юбилей. Пенсионерка даже немного его освоила, но все равно часто просила внука включить ей фильм или помочь войти в Одноклассники.

Максим подключил ноут, нашел запись, и на экране начали чередоваться фотографии из семейной хроники. Вот такие еще молодые родители ведут Галю в первый класс, и младший брат Петька присутствует на фото. Прием в пионеры и в комсомольцы, выпускной, поездка с институтской группой «на картошку», свадьба, выписка из роддома, дети, внуки…

Зрителей у фильма было больше, чем могло показаться хозяевам.

- Раз-два-три, пионеры мы, папы с мамой не боимся - писаем в штаны, - сбил хулиганской речевкой все ностальгические впечатления Татьяны Петровны противный мужской голос, раздавшийся из-за портьеры.

Кастелянша нарочно даже не смотрела в ту сторону - ей хватило и второй полупрозрачной девочки.

- Гор, заткнись уже, да? - ответил раздраженный женский голос. - Считаешь, справился со своей Проблемой первым, так тебе теперь все дозволено? Не думаешь, что нас кое-кто слышит?

- Ну чуть-чуть еще, сейчас закончу. Нам на взрослых наплевать! Где хотим, там будем ср…ть!

- Ну очень смешно. Где ты этого понабрался? Хотя не надо, не отвечай.

… Фильм закончился, Максим убрал ноутбук. Помолчали.

Не выпуская Полинину руку, к Татьяне Петровне приблизилась старшая девочка.

- Спасибо вам за Вету! За Полину, то есть. Я ее сейчас заберу. Вы сильный медиум, знаете? Но будьте осторожны. Если опять кого-нибудь похожего на Полину увидите, ведите его сразу в церковь, ставьте перед иконой апостола Петра лучше всего, но можно и перед любой другой, и рассказывайте всю историю. Тогда придет помощь. Отказывается идти с вами - отправляйтесь в церковь без него. Информация дойдет куда надо. Сами ничего не предпринимайте. Это опасно для вас.

Две полупрозрачные девочки - маленькая и постарше - держась за руки, ушли в дальний угол комнаты и там исчезли, рассыпавшись на фрагменты. Татьяне Петровне на миг показалось, что фрагменты эти собрались в крохотные плотные белесые шарики с ответвлением, как у запятой, и растаяли в воздухе.

Полина, кажется, забыла все, что с ней происходило еще сегодня, и, уходя, даже не оглянулась на приютившую ее женщину.

- Ну вот, и не попрощалась! - в сердцах воскликнула кастелянша, ойкнула и продолжила размышлять про себя. «Но все же хорошо, что Полину забрали на небеса. Нет больше Волгоградского Привидения с Четвертой Платформы. Война для тебя, девочка моя, закончилась».

- Вы что-то сказали? - встрепенулась очнувшаяся от какого-то дурмана Галина Тимофеевна - все же присутствие в доме стольких энергетических сущностей не могло не отразиться на состоянии пожилой женщины - и бережно положила пупса на стол. - Нет? А давайте пить чай. Что-то в горле перехватывает. Я вам так благодарна! Вы такая отзывчивая женщина. Жаль, конечно, что судьба Полины осталась неизвестна, но я продолжаю надеяться, что ее в тот день подобрали на вокзале и эвакуировали из Сталинграда. Просто мы не сумели ее отыскать.

…Вернувшись домой, Татьяна Петровна долго стояла у окна, где любила зависать Полина, потом убрала видеомагнитофон и стала складывать кассеты с мультфильмами в коробку. Хотелось плакать и большой кусок торта с масляным «советским» кремом. Собачку, что ли, завести?

Глава 50. Будьте счастливы, дети!

Поздно приходящим остаются кости.

Латинская пословица.

1

Помолвочное кольцо с розовым сапфиром в виде сердца Виталий купил за неожиданно большую для себя сумму. Распродажа оказалась одним большим разводиловом, глупо было и попадаться на эту удочку.

Насколько проще были нравы во времена его первого брака! Никаких помолвочных колец никто от жениха не требовал, хватило и обручальных. Не ожидал он от птички-Вички такой придирчивости!

Внезапно Виталий вспомнил, что о помолвочном кольце заговорила отнюдь не Вика, а этот, как его, Абитуриент, и еще больше озлился. Вот на фига он побежал в ювелирный? Вика девушка простая, нетребовательная, за все два года отношений он не слышал от нее ни слова попреков, даже когда посмеивался над ее дурацкими проблемами и отказывал в пустячных глупых просьбах.

Вот и сейчас она безропотно приняла возникшую паузу в их отношениях, и даже ни разу за неделю не позвонила. Ничего, в награду за терпение будет ей сейчас сюрприз!

Цветы Виталий покупать не стал. Ему всегда казалось, что мужчины с букетами выглядят донельзя глупо, как будто несут перед собой транспарант с крупной надписью о намерениях. Будет с нее и кольца!

У Викиного подъезда навстречу ему попалась эффектная блондинка, какими-то повадками неуловимо напоминающая бывшую жену. Красотка, вроде бы нацелившаяся пройти мимо, неожиданно остановилась и заговорила.

- Здравствуйте. А вы к Вике? Я Ольга, ее соседка. А они с Олегом этим, что в последнее время здесь крутится, вчера еще уехали на дачу. Может, вы его видели, знаете?

- Видел, знаю, - сквозь зубы произнес Виталий.

- Сестра ее приходила, что-то про свадьбу говорили, - сделала контрольный выстрел Оленька и сочла нужным уточнить: - Я случайно услышала.

Ничего случайного в поразительной осведомленности Оленьки о Викиных раскладах, конечно, не было. Она уже неделю с неистребимым женским любопытством плотно приглядывала за соседкой, и навстречу Виталию в полной боевой раскраске выскочила тоже отнюдь не случайно. Люди, которым есть дело до чужой жизни, всегда рядом с нами, и от них ничего не утаишь, особенно если и не пытаешься это делать.

«Ну, Вика, ну, тихоня, удивила - из двух кавалеров выбрала нового, молоденького! - катала мысли в голове Оленька, тщательно улыбаясь Виталию. - А я ее еще считала растяпой! Интересно, скандал будет?»

Виталий до боли в пальцах сжал в кармане коробочку с помолвочным кольцом и решил, что сумеет держать удар.

«Пора заканчивать с этими простушками, - злобно подумал Сэр. - А́квиля нон ка́птат му́скас. (Орел не ловит мух - лат.) Кля́вус кля́во пэ́ллитур! (Клин клином вышибается - лат.) Вот довольно интересный, достойный меня экземпляр».

И шагнул навстречу привычным, уже испытанным граблям.

- Жаль, жаль, - натянуто улыбнулся он собеседнице. - Хотел кое-что забрать из ее квартиры, мы ведь расстались некоторое время назад.

(На самом деле забирать там особо было нечего, что, если задуматься, выглядело немного странно для длившейся почти два года связи. Ну а те немногие вещи, которыми пользовался Сэр, уже неделю как отправились на помойку.)

- Меня, кстати, Виталий зовут. Вы вся такая яркая, как я раньше вас не замечал! Может, сходим как-нибудь вместе в кафе или на пляж? О́циум пост нэго́циум? Это на латыни, означает - отдых после работы, - пошел Виталий со всех козырей сразу. С Викой же латынь сработала!

Оленька с головы до ног оглядела неожиданного кавалера. Несмотря на средненькую по ее шкале внешность, вещи на Виталии были довольно дорогие. Ну а что он там бормочет на никому не нужной латыни, можно и пропустить мимо ушей.

«Схожу, пожалуй, с ним разочек в кино, узнаю какие-нибудь пикантные подробности про Вичку. Ну и в качестве кавалера на крайний случай как самый запасной вариант сгодится».

- Хорошо, я подумаю. Я сейчас на почту, нам не по пути?

- Ну не совсем, но почему бы и не прогуляться по городу с такой красивой девушкой?

Улыбаясь друг другу, как два голодных крокодила, Ольга и Виталий скрылись за углом.

2

Вика и Олег возвращались с дачи довольные, как объевшиеся бананами слоны.

Решение отправиться за город на выходные возникло спонтанно.

Всю неделю, прошедшую с судьбоносного объяснения, парочка встречалась каждый день и успела подать заявление в ЗАГС и познакомить друг друга с основной родней.

Мама Виктории, узнав новость, выразила давно отпущенной на вольные хлеба дочери чисто техническую радость, а при личном знакомстве несколько раз назвала Олега Виталием. Вика испытывала неловкость, Олежек улыбался и не поправлял, но в мысленном маленьком черном блокнотике поставил будущей теще минус. В его семье было принято родниться, но и вариант «я в ваши дела лезть не буду, живите как хотите» парня совершенно устраивал. Поэтому минус был не жирный, а так, тоненький.

Тетя со стороны матери и двоюродная сестра Маришка, с которыми Вика общалась гораздо чаще, чем с новой семьей родительницы, выразили значительно больший энтузиазм. Особенно, когда узнали, что замуж она собралась не за «этого никчемушного Виталия».

Маришкин муж как всегда был на работе, и знакомство состоялось только с дамской составляющей семейства. Племянниц интересовала в первую очередь кафедральная фата («Что это вообще такое?», - призадумался Олег) и они с двух сторон насели на заневестившуюся тетю, зажав ее на небольшом диванчике.

Вика со смехом отбивалась и говорила, что фата - это несовременно и она вообще ничего такого не хочет. Разочарованные племянницы напомнили, что собирались в красивых платьях нести за невестой шлейф и применили меры физического воздействия: начали щекотать ее с обоих боков и совершенно взлохматили волосы.

Олег понял, что любимую нужно срочно спасать, и прервал изложение краткой биографической справки, затребованное тетей Наташей.

- А давайте отметим свадьбу на нашей даче? - предложил он компромиссный вариант. - Она у нас большая, двенадцать соток, и домик неплохой есть, и площадка для отдыха. Пусть у Вики в ЗАГСе будет белое платье со шлейфом, устроим в городе фотосессию, а на даче она переоденется да хоть в джинсы, и просто посидим дружной компанией, шашлыки пожарим, песни попоем. А?

Родителям Олега Вика скорее понравилась. О том, что невеста старше его на пять лет, парень предкам не сообщил. Просто потому, что сам считал это обстоятельство несущественным.

Отец только крякнул, услышав о желании девятнадцатилетнего отпрыска жениться.

- У вас?.. У нас намечаются внуки? - осторожно спросила Рита Алексеевна.

- Пока нет, но затягивать с этим делом мы не будем, - солидно ответил Олег и чмокнул смутившуюся Вику в макушку.

На самом деле никаких внуков намечаться пока не могло в принципе - Телохранитель до сих пор не смог затащить любимую девушку в постель.

Ночевать в квартире Вики он больше не оставался - договор с охранным агентством был закрыт, и причин для дежурств больше не было.

Такая несовременная деликатность в отношениях между уже официальными женихом и невестой объяснялась отнюдь не юношеской скромностью Олега, а предполагаемым наличием в квартире прабабушки.

«Ушла? Не ушла?», - каждый раз задумывался Олег, когда руки его тянулись потискать невесту. Объятиями раз за разом все и заканчивалось. Хоть барабашка больше никак себя не проявлял, Олег был убежден, что такая упертая особа обязательно дождется свадьбы.

Да и потом не факт что сразу избавит дом от своего потустороннего присутствия.

В этой обременительной стеснительности Вика была с женихом солидарна, хотя выпутаться из его объятий каждый раз становилось все труднее.

- Ну не могу я, не могу, мне все время кажется, что прабабушка где-то здесь, в квартире, - в очередной раз сказала она в субботу. Олег прибежал к невесте с самого утра и тут же протянул к ней загребущие руки.

- А давай поедем на дачу? Там точно никаких барабашек нет. Заодно оценишь, подходит ли это место для нашей свадьбы.

3

Проверка на совместимость, как смущенно называла про себя это действо Виктория, прошла успешно. Правда, Олег сразу же уговорил ее не предохраняться, поскольку ему уже очень хочется сына.

Виктория такой поспешности немного поудивлялась, но, решив во всем довериться своему мужчине, спорить не стала, доверчиво отправившись в привычный путь по течению. По природе своей натура ведомая, она с восторгом принимала новую реальность, в которой нашла своего ведущего. Виталий - ой, даже вспоминать не хочется! - всегда предлагал ей самой принимать решения, что было для Вики совершенно мучительно.

- Как ты думаешь, прабабушка Настя еще в квартире? - настороженно спросила Вика, переступив порог.

- А это мы скоро узнаем, - решительно ответил Олег. После восхитительных выходных на даче никаких потусторонних прабабушек в квартире ему уже иметь не хотелось. - Давай сначала помоем зелень, ополоснемся с дороги, а потом будем разбираться с бабулей. Иди принимай душ, я тут сам.

По комнате прошелестел раздраженный ветерок, но Вика его не заметила и ушла в ванную. Олег стал доставать из пакетов и мыть сорванные на даче первые помидоры и петрушку с укропом. Убедившись, что Вика закрыла за собой дверь, он с едва заметным нажимом в голосе начал говорить:

- Бабушка Настя, со всем уважением, но вы мешаете нашей личной жизни! Я ведь выполнил ваше условие. Мы с Викой женимся. Познакомили друг друга со всей родней, подали заявление в ЗАГС. Купили кольца. Показать вам?

Барабашка не отзывался.

Олег решительно освободил стол и уже отработанным движением рассыпал но нему тонкий слой муки.

- Ой! А что это ты делаешь? - спросила жениха вернувшаяся Вика.

- С прабабушкой твоей будем разговаривать. В столоверчение в детстве играла? Вот здесь примерно тот же принцип.

По кухне пролетел легкий ветерок, и на столешнице появились первые слова: «Здравствуйте, дети». Ежда наконец приняла решение.

- Бабушка! - жалобно проговорила Виктория. На глаза почему-то навернулись слезы. - Как ты там?

- Я еще не там. Но ухожу. Я обещала. Телохранителю твоему и еще кое-кому. Оказывается, мне уже пора. Прощай, Вика! Прощай, Олег! И хорошенько следи за ней, она такая неприспособленная!

- Бабушка!

- Будьте счастливы, дети!

Ветерок в последний раз пробежал по квартире, дотошно заглянул во все углы, вернулся на кухню, аккуратно смел муку со стола и ссыпал ее в граненый стакан. Затем взъерошил Вике волосы, легонько пихнул Олега в плечо и, просочившись сквозь сетку, улетел в окно. Только чуть колыхнулась в прощальном приветствии легкая занавеска.

Вика совсем без сил опустилась на кухонный диванчик. Олег сел рядом, обнял ее за плечи. Так они и сидели, прижавшись друг к другу, пока на город не начали спускаться сумерки. Тогда Олег поднялся и начал готовить вечерний чай.

Глава 51. Ноктюрн для левой ноги

«Не говори гоп, пока не перепрыгнешь».

Русская пословица.

1

Вечером Ираида Сергеевна решила пойти в филармонию. Особой меломанкой литературный редактор не была, но почему-то ей всегда хорошо думалось под классическую музыку.

Отношения с Петуховым сворачивали куда-то не туда, и следовало решить, стоит ли вообще заманивать депутата в причаловские камыши, или пусть живет спокойно дальше? Так ведь он не отстанет, будет и дальше приносить в редакцию свои непечатебельные стихи, приставать к практиканткам, и всяческими другими способами баламутить ее спокойную устоявшуюся жизнь.

В областной филармонии были удобные кресла, недорогие билеты и всегда свободные места - публики, посещающей такие концерты, в городе стабильно набиралось только на две трети зала.

Завсегдатаи, которых одна из коллег Ираиды любя называла бабушками с пластиковыми бусиками, кочевали из филармонии в концертный зал консерватории, из консерватории в музыкальную гостиную картинной галереи. Ираида постоянно натыкалась там на одних и тех же людей.

А вот в оперном театре билеты для них уже были дороговаты, хотя, возможно, Гейнц просто не могла разглядеть из своего партера лица сидящих в бельэтаже.

Ираида Сергеевна отдала в кассе 200 рублей, выбрала приглянувшееся место на полностью свободном втором ряду - ей хотелось уединения - и мысли ее потекли по волнам музыки.

Сегодня в филармонии давал концерт какой-то заезжий пианист, всевозможный лауреат, написавший докторскую диссертацию по Скрябину, произведения которого он, собственно, и исполнял.

Ираиде думалось под Скрябина ничуть не хуже, чем под какого-нибудь Шопена. Вот только ведущая концерта все время сбивала ее с мысли особо ценной информацией об исполняемых пьесах, превращая концерт в полноценную лекцию. Например, Ираида внезапно узнала, что Скрябин как-то «переиграл» правую руку, а поскольку музицировать-то хотелось, написал «Прелюдию и ноктюрн» для одной левой.

Пианист в разговоры не вступал, весь концерт только сдержанно кланялся и улыбался, глядя куда-то поверх голов зрителей. Но в финале, приняв под крики «браво» несколько букетов от почитателей, понял, что такую благодарную публику надо еще чем-нибудь порадовать. И сообщил, что в качестве бонуса исполнит этюд, где, вы можете себе такое представить, композитор использовал только большие терции и ни одной малой!

Бабушки в бусиках проявили недюжинный энтузиазм.

Ираида почувствовала себя не в своей тарелке. Зачем она сюда пришла? Из-за всех этих левых ноктюрнов и непонятных терций она так и не смогла сосредоточиться и обдумать, что делать с Петуховым и делать ли вообще с ним что-нибудь. Ладно, будем считать, что сегодня был не ее день.

2

Следующее утро покатилось по проторенной слегка безумной колее.

С утра Ираида занималась вычиткой статей к пятничному выпуску «Комсомольца Волги», и обнаружила в одной из них заголовок «О сельскохозяйственных субсидиях замолвите слово».

Опять! С тех пор, как в 1980 году режиссер Эльдар Рязанов замолвил слово о бедном гусаре в своей двухсерийной трагикомедии, о чем только не замолвляли слово ленивые газетчики! О бедных студентах, о бродячих животных, об общественном транспорте, о школьных завтраках, о передвижных зоопарках…

На своем редакторском веку Гейнц видела такие перлы десятки и даже сотни раз и в своей газете безжалостно их искореняла. Отправив недовольного автора придумывать новый заголовок, литературный редактор хотела вернуться к вычитке, но тут позвонили из мэрии.

Эти должны были согласовать верстку заказной статьи и сейчас настоятельно попросили уплотнить или разбить текст, чтобы избавиться от неудачных переносов слов Сер-гей (так звали мэра) и ад-министрация. Ираида Сергеевна даже не стала убеждать собеседника, что никто из читателей такую крамолу в жизни не заметит, и клятвенно пообещала все исправить.

Потом… Потом ее позвала к своему компьютеру секретарша Карина.

- Ираида Сергеевна, посмотрите, не ваш ли это поэт?

Копаясь в свободные от работы минуты в интернете, Карина набрела на исторический ролик с базы «Рыба удачи».

Ираида Сергеевна посмотрела начало ролика и попросила секретаршу скинуть ей ссылку, и теперь раз за разом любовалась на Петухова у себя в кабинете, возвращая запись на начало.

Чувства ее одолевали самые противоречивые.

В отличие от мужчин, дамы редко задумываются, что же знакомые мужчины скрывают под одеждой. Увидев Петухова без привычного костюма-тройки, Гейнц слегка зависла. Невысокий и жилистый депутат оказался прекрасно сложен, имел жесткий пресс и развитую мускулатуру. При этом Антон добился такого результата явно не в спортзале. Петухову спортзалы были не нужны - секрет хорошей физической формы депутата был прост и назывался шило в известном месте.

Ираида невольно залюбовалась своим поэтом и тут же разозлилась на себя и на него. Она, значит, вовсю деликатничает, ходит вокруг потомка Петуховых кругами, не смея предложить ему искупаться в ерике Черепаха, а он спокойно скидывает одежду перед толпами народа, оркестром и телекамерами! В праведном негодовании Ираида как-то опустила, что нырять в речку за утопающим при полном параде не очень-то разумно.

Сразу на что-то решившись, Гейнц принялась звонить коллегам в редакцию районной газеты, чтобы узнать сотовый их местного депутата.

3

Звонок с неизвестного номера застал Петухова в малом зале районной администрации на заседании райсовета.

Молодой и перспективный депутат отчаянно скучал, слушая нудный доклад начальника районного управления сельского хозяйства о деятельности местных сельхозпредприятий, и развлекал себя тем, что заботливо сочинял для коллег эпитафии.

Удивительно косноязычному и занудному докладчику досталась такая:

«Сегодня хороним Сергея Петрова -

Раздавлен в лепешку под бременем слова».

Потом взгляд его перебежал на без конца глотающую таблетки от изжоги юрисконсульта районной администрации, и родились следующие слова:

«Над Надей склонитесь в прощальном привете,

И больше не кушайте в нашем буфете».

Неторопливому, склонному подолгу зависать в раздумьях посреди разговора зампредседателя совета Марату Аюпову были посвящены строки:

«Все над Аюповым рыдали,

Хотя никто не удивился,

А на могиле написали:

Ушел в себя и заблудился»

Потом мысль депутата перескочила на областных чиновников. Вспомнилась властная министр культуры, спорта и туризма, с которой Антон познакомился на приснопамятной базе «Рыба удачи». Тут же появилась эпитафия:

«Ждет Аллу Невзлякину злая могила -

Культура ее с непривычки сгубила».

Кто знает, не замахнулся ли бы поэт и на самого губернатора, но все вдохновение ему сбил звонок Ираиды Гейнц. Шепотом извинившись, Петухов выбрался в коридор, выслушал одно из самых нелепейших предложений в своей жизни и с удовольствием тут же на него согласился - как обычно, он был за любую движуху.

4

Ехать в Причалово договорились после обеда в субботу. Гейнц так и не решилась назначить опыт после полуночи: бегать по камышам в незнакомом месте в темноте было как-то уж совсем стремно. Ираида Сергеевна шутливо подумала, что если русалке очень надо, она выйдет к потомку Петухова и в ранних сумерках. И чтобы сделать несколько любительских кадров (в фотоделе Ираида была не сильна), запечатлев Петухова по пояс в ерике, это время еще вполне годится.

После обеда поэт подъехал к дому Гейнц на своем автомобиле. Петухов позиционировал себя как патриота, и машина у него была отечественная – Лада Веста, впрочем, в самой дорогой модификации.

Ираида вышла к нему сразу же после звонка; по ее виду никак нельзя было понять, что половину утра она никак не могла выбрать, что же ей в Причалово надеть.

С одной стороны, она обратилась к Антону Аркадьевичу как бы по служебной надобности, и цели их поездка преследует самые что ни на есть научные. Поэтому, по идее, надо сохранять официальный вид. С другой стороны, выезд в Причалово можно смело именовать фольклорной экспедицией, а экспедиция, согласитесь, это уже совершенно другой дресс-код.

После сорока минут бесплодных размышлений Ираида подумала: «Какого черта!»

К своим тридцати двум годам она прекрасно себя изучила и знала - если не удается сделать выбор, надо для успокоения идти на компромисс. В результате решила одеться просто и удобно, с учетом жаркого времени года и сельской пересеченной (кстати, что это?) местности. Литературный редактор полезла в словарь, узнала, что пересеченная местность, как она и думала, участок со сложными для передвижения условиями, и уже совершенно успокоилась.

К Петухову она вышла в тонких выбеленных джинсах, белой хлопковом футболке с рукавами-крылышками, кедах и легкой кепке с широким козырьком. На носу у нее были темные очки, на плече - средних размеров рюкзак.

Под спортивной одеждой у литературного редактора было надето дорогое корректирующее белье - дань тому самому компромиссу. Обычно Ираида надевала его под элегантное облегающее платье, но и под тонкую футболку оно легло как родное, подтянув и без того стройный живот и приподняв и немного увеличив грудь.

Увидев редакторшу, Петухов испытал большое желание одобрительно присвистнуть, но удержал себя в руках. Он, кстати, оказался тоже одет неформально - в светлую рубашку из жатой ткани, цвета хаки хлопковые брюки с легкомысленными карманами по бокам и легкие летние сандалии.

Было видно, что Антон Аркадьевич всерьез приготовился раздеваться на берегу ерика, и Ираиде на минуту стало неловко. Но только на минуту.

По дороге Гейнц подробно рассказала поэту о своей диссертации, публикациях в дореволюционной печати и изысканиях студенток.

Антона рассказ необычайно увлек.

Несмотря на сказанные в редакции кокетливые слова о том, что поэту дворянские корни ни к чему, Петухову показалась привлекательной мысль оказаться потомком древнего, когда-то известного в губернии семейства. Он даже пообещал себе порыться в архивах и повнимательней порасспросить всех троих своих оставшихся - родную и двух двоюродных - бабушек.

С дедушками в семье, как, впрочем, и у всех в России, почему-то было негусто.

Потом разговор перешел на областные сплетни. Обсудили нелепую гибель авторитетного предпринимателя Николая Сутулина. Петухов рассказал, что совсем недавно был на открытии принадлежавшей покойному рыболовной базы и даже спас его от падения в воду. Но, как говорится, от судьбы не уйдешь.

Через полчаса куцая фольклорная экспедиция уже въезжала в Причалово. У Петухова мелькнула и тут же исчезла мысль, что появление его в селе вдвоем с неизвестной кралей неизбежно дойдет до жены. Прятаться, а тем более с кем-нибудь объясняться, он не собирался. Есть люди, которые живут полной жизнью, и есть те, кто за жизнью только наблюдает. Антон Аркадьевич относил себя к первым.

Указанное практикантками место нашли быстро - по номерам домов на улице Речная. Родной райцентр Петухов знал как свои пять пальцев. Проехали по берегу чуть дальше, предположительно туда, где незадачливый владелец двух коз Ринат пытался поджечь камыши водой из ерика.

Петухов высмотрел среди зарослей камыша подходящую заводь, съехал с дороги и остановил машину.

Вышли, огляделись. Спустились к воде.

Пологий склон к ерику зарос колючей травой, влажный глинистый берег у самой воды был весь усеян ямками от копыт и глубоко вдавленными собачьими следами. В нагревшейся воде на мелководье сидели крупные коричневато-зеленые жабы.

- И как же мы здесь в детстве купались? - произнес Антон, в задумчивости глядя на обмелевший и заросший ерик. Лезть в него хотелось не очень.

Ираида Сергеевна жалобно посмотрела на жертву своей диссертации. Как-то не так она представляла себе водоем из дореволюционных газет.

- Эх, ладно! - решился Петухов. - Танки грязи не боятся! Не зря же мы сюда приехали.

Ираида переминалась с ноги на ногу среди сорняков, не зная, куда себя деть.

Антон сходил к машине, принес для себя сумку с полотенцем и сланцами, а для Ираиды - раскладной табурет с брезентовым верхом («Боже, как это мило!») и решительно принялся раздеваться...

В это самое время…

За операцией по выманиванию Мар наблюдала целая делегация из Информационного Облака. Кроме команды Сим в полном составе, незнакомого Мони гипнотерапевта, бригады перинатальных спасателей и двух силовиков, захваченных на всякий случай, за историческим событием следили вездесущая Анг и решивший осмотреться в Российском Секторе Слав.

Мони чувствовала себя звездой и купалась во всеобщем внимании. Еще бы, ведь она сумела вовремя отследить ситуацию, и вся эта толпа собралась сегодня здесь только благодаря ей.

А какие интересные мысли рождались у нее в процессе работы! Взять хотя бы идею объединить Проблему Мар с Проблемой Вела! Конечно, это только теория и доказательств нет, но благодаря ее предусмотрительности к команде присоединились перинатальные спасатели. Неизвестно, понадобится ли их участие, но за ее триумфом они наблюдать будут!

Да, другие члены команды раньше нее разобрались со своими Проблемами, но разве сопоставимы они по масштабу с поимкой Мар? С этой Проблемой раз за разом не могли справиться самые опытные спасатели Облака, но тут пришла она, Мони, и решила вопрос одной левой! Ну, почти уже решила!

Гор читал коллегу как открытую книгу, и ее самоуверенность его забавляла. Он видел, как была напряжена Сим и насторожены силовики.

Все, кроме Мони, понимали, что Мар может выкинуть любой фортель.

Но засада ожидала совсем с другой стороны.

________________________________

***

…Сумку Антон Аркадьевич пристроил под какой-то небольшой куст. Одежду он аккуратно сворачивал и укладывал поверх него. Тоненькие веточки с небольшими листочками слегка прогибались под тяжестью неожиданного груза, но держали вещи хорошо.

Видео с базы «Рыба удачи» не обмануло - у поэта обнаружились и крепкие плечи, и полное отсутствие пивного животика. Грудь и живот в обилии покрывали светлые волоски, слегка отдающие в рыжину. Когда Антон взялся за ремень брюк, Ираида отвела глаза и принялась разглядывать далекие горизонты.

Наконец Петухов остался в плавках и сланцах и решительным шагом двинулся к воде. Опомнившись, Ираида Сергеевна навела на него фотоаппарат.

Оставив на мокрой глинистой почве цепочку размазанных следов, Петухов начал заходить в ерик прямо в пластиковых шлепках - дно все-таки вызывало у него некоторые сомнения. Спина и плечи поэта тут же покрылись хорошо различимыми даже с берега мурашками - вода с непривычки оказалась холодна.

Ираида Сергеевна еще раз порадовалась, что решила не соблюдать условия, описанные дореволюционных журналистом Ханом, и они не потащились на ерик ночью.

Некоторое время ничего не происходило, и Петухов принялся расхаживать по ерику по пояс в воде туда-сюда.

Ситуация начинала выглядеть как-то не так.

Как вдруг внезапно началось.

Практически рядом с Ираидой густые камыши у берега раздвинулись, и оттуда беззвучно вышла очень юная - «Боже, да ей на вид лет пятнадцать!» - ужаснулась Ираида - и очень красивая девушка с пышной растрепавшейся каштановой косой. Пеструю длинную рубаху из какой-то домотканой ткани туго натягивал огромный живот - мертвая русалка действительно была явно на последнем месяце беременности.

- Барин, барин, - плаксивым голосом затянула она и, рассекая воду, как акула, быстро двинулась по направлению к Петухову. Тот стоял спиной к ней и ничего не слышал и не замечал. Девица двигалась совершенно бесшумно: вода раздавалась перед ней безо всякого плеска. Вот она уж рядом, ледяными руками хватает Антона за шею, виснет на ней, и оба они с головой уходят под мутную воду. Место трагедии отмечает только поднявшийся со дна взбаламученный ил.

Возможно, все сложилось бы иначе, сумей наследник рода Петуховых удержаться на ногах. Но он от неожиданности поскользнулся на глинистом дне ерика в своих пластиковых тапках и потом никак не мог поднять голову из-под воды, удерживаемый рухнувшей на него беременной барышней.

В Ираиде Сергеевне, несколько мгновений оторопело наблюдавшей это безобразие, внезапно проснулась львица. Она небрежным движением повесила фотоаппарат на соседний куст и прямо в одежде рванула в ерик.

С криком «Что же ты делаешь, чувырла! А ну, отойди от моего... Моего!» Ираида нащупала в воде русалку, отшвырнула ее в сторону и вытянула на воздух офигевшего Антона. Тот принялся отплевываться, потом ошеломленно посмотрел в глаза Ираиде. Внезапно мокрая парочка начала целоваться, как сумасшедшие.

Русалка, придерживая руками огромный живот, обиженно побрела обратно к камышам.

Петухов с трудом оторвался от Ираиды и предложил:

- Ну что, поедем ко мне отмываться и сушиться?

Ираида Сергеевна молча кивнула.

В это самое время…

Замешкавшиеся было силовики метнулись за Мар, но она уже распалась в камышах на мелкие фрагменты. Ика, Анг, Слав, Мони, Сим, гипнотерапевт и бригада перинатальных спасателей беспомощно зависли в воздухе. Все они чувствовали себя донельзя глупо.

- Ты посмотри, что творят, - с восторгом оценил диспозицию Гор. - Я же говорил, хана поэту.

- Весело тебе, да? Как мы ее теперь доставать будем? - рассердилась Сим.

- Не волнуйся, милая. У нас впереди вечность!

- А что я могла сделать? - жалобно запричитала Мони, и с тревогой спросила: - Я все еще в команде?

- Конечно, подруга, конечно. Не волнуйся ты так! Мы ее еще поймаем.

Иллюстрации и обложка Анны А.

Эпилог

«Пока Земля еще вертится,

Пока еще ярок свет,

Господи, дай же ты каждому,

Чего у него нет».

Булат Окуджава.

1

- И что теперь будет с Рилом?

- Сложно сказать. Если раут-с был вынужден вступить в симбиоз с животным, в новой жизни он родится идиотом. Если ему повезет и его не забросят, а будут развивать, в следующем круге он эволюционирует до, скажем, дебила. На то, чтобы полностью восстановиться, уходит от трех до восьми кругов - кому как повезет. Правда, круги эти обычно короткие - такие долго не живут.

- Из-за здоровья или…

- И из-за здоровья, и из-за «или». Симбиоз с рыбой еще хуже, чем с животным. Наверное, новый круг Рил проживет даже не идиотом, а буквально растением. Знаешь, такие, что не говорят, не ходят и совсем не осознают себя. И если ему позволят пожить подольше, в следующем круге его ждет светлое идиотское будущее.

- Звучит оптимистичненько.

- Знаешь, Гор, все познается в сравнении.

- Знаю, милая, знаю.

- Не называй меня милой.

- Хорошо, ми… Сим.

…

- … Выходит, если бы он так не цеплялся за закончившуюся уже жизнь, то давно бы ушел в новый полноценный круг.

- Да, но и не отомстил бы.

- И не угробил бы шесть ни в чем не повинных мужиков.

- Да, дела… Мстя вообще страшная штука.

2

- И что теперь будет с Волгоградским Привидением с Четвертой Платформы, то есть, я хотела сказать, с Ветой?

- Я думаю, ее ждет долгое-долгое детство. Она почти семьдесят лет считала себя пятилетним ребенком, но как пятилетний ребенок не была реализована. Не играла в куклы, не каталась на карусели, у нее не было раскрасок и леденцов. Она не чувствовала себя защищенной: у нее не было даже одеяла, которым можно было бы укрыться с головой от детских страхов. Да и страхи у нее были совсем не детские.

Гипнотерапевт, конечно, делает все, что в его силах, но Вету нужно как можно скорее выпихнуть в новый круг, так как стабильности у нее никакой. Того, что она натаскала у других симбионтов, едва-едва хватало, чтобы не рассыпаться на бессмысленные фрагменты. Если ей достанутся понимающие родители и дадут наиграться, то она проживет новый круг обыкновенным человеком, правда, несколько ребячливым и инфантильным.

- А это не одно и то же?

- Если бы это было одно и то же, то и выражалось бы одним и тем же словом.

- А если ей не дадут наиграться?

- Тогда все у нее в жизни сдвинется. Пора получать образование - а она играет. Пора создавать семью - а она играет. Пора зарабатывать деньги - а она…

- Играет. А во что, во что она играет?..

- Да в то самое и играет. В образование, в семью, в деньги.

- А я?

- Брось, Ика, ты что, серьезно?! У тебя совсем другой случай. Совсем-совсем.

3

- И что теперь будет с Еждой?

- Прабабушка Ежда заработала просто гигантский запас стабильности. Но симбиоз ее оказался слишком успешным… Она жила бы да жила, если б тело хомо позволило.

- Слишком хорошо - тоже плохо?

- Вроде того, вроде того. Вспомни только те уговоры на антресолях! С каким трудом мы ее оторвали от «миссии»! Ежде предстоит приложить большие усилия, чтобы полностью очиститься от впечатлений пройденного круга. Она и сейчас до сих пор порывается подглядеть за Викторией. Я бы на ее месте отправилась в следующий круг на Компаньон, например, чтобы совсем уж отвлечься.

- На Компаньон просто так не попасть. Я вот ни разу не смог.

- Ой, Гор, ну не прибедняйся. Зато ты два раза был на Акве.

- Симбиоз на Акве для зануд. Лучше матушки Лазури в этом уголке Вселенной для нас нет.

4

- И что теперь будет с Мар?

- Ой, да ну что ей сделается! Так и продолжит сидеть в своих камышах, подкарауливая потомков Петухова. Но мы обязательно снова займемся Проблемой Мар. После небольшого перерыва.