Творя божественное зло

Пролог

Эта история начинается… Хороший вопрос, когда же, и где она берёт своё начало? Быть может, когда после страшной сухой грозы, после молний, бьющих за горизонтом, в деревню на окраине леса пришёл человек в потрёпанном дорожном плаще и оставил на попечение старосты мальчика. Или может за много сотен лет до того – в первый из Дней гнева, когда обезумевший от потерь человек едва не уничтожил мир. В очередной раз. Или ещё раньше, за тысячи лет – в Золотой век, когда молодой учёный-еретик нашёл лекарство от поразившей человечество чумы равнодушия. А может быть в тот день, когда двое – юноша и девушка – бежали, сбивая ноги в кровь о камни. Или когда мальчик замер перед громадной плитой, украшенной незнакомым ему орнаментом, а вокруг него рушился мир. Или чуть раньше, когда громадный космолайнер класса «Филадельфия», как будто сам собой изменил курс и направился к запретной планете, известной, как Потерянный Иерусалим. А может быть, всё началось ещё раньше – в невообразимой дали веков, когда из песков Аравийской пустыни явился на свет Сефер ха-Зоар. Сочтённое знания. То, что подняло людей к звёздам, и стало причиной их падения…

Можно бесконечно долго гадать, с чего на самом деле началась эта история, но давайте вернёмся в деревушку на окраине леса. Однако не в тот день, когда таинственный человек принёс туда мальчика, а в тот, когда перестала существовать…

Глава первая. Деревня, где не видели боевых роботов

В деревне Тертер никогда прежде не видели боевых роботов – все знали, что они существуют, но своими глазами их никто не видел. Новости о них приносили редкие караванщики, что рисковали пройти через Чернолунный лес, отделяющий деревню от остального мира. Слушая рассказы отважных торговцев о затянувшейся на века войне между королевством Аве и империей Алимарис, юноши (да и мужчины тоже, что греха таить) представляли себе чудовищные боевые машины, сокрушающие города и убивающие людей тысячами. Они были готовы внимать рассказам купцов и их охранников, а те знай старались, расписывая кровавые битвы, лишь бы им не забывали наполнять кружки местным элем, который был, надо сказать, на диво хорош. Отчего ж не поболтать с людьми, что ловят каждое твоё слово, будто от этого зависят их жизни.

Вообще, Тертер был из тех мест, что зовут забытыми Нисаном и Афоном. Мрачный, населённый чудовищами Чернолунный лес, где как говорят ещё творятся всякие жуткие чудеса, отделяет его от ближайшего города в королевстве Аве. Сам по себе лес, растущий среди каменистой пустоши восточной части континента Игнас, уже вызывает вопросы, но то, что под его кронами царит вечный мрак, а в небе, через пелену листвы виден силуэт чёрной луны, окольцованной серебряным гало, заставляет даже самых отчаянных путешественников трижды подумать, прежде чем совать туда свой нос. И всё же год за годом находятся храбрецы – настоящие сорвиголовы – готовые ради прибыли пройти этой тяжкой дорогой ради того, чем богата земля вокруг Тертера.

Наверное, жителям деревни повезло, что никто не нашёл у них ни полезных ископаемых, ни залежей драгоценных камней, - в общем ничего такого, чем могло бы заинтересоваться государство. То, ради чего, даже в столь отдалённый край направили бы экспедицию, возглавляемую теми самыми боевыми роботами, что прошли бы как нож сквозь масло через чудовищ Чернолунного леса. Никаких богатств, ради которых Аве или Алимарис, готовы были бы предъявить свои права на эти земли, и лишь боги знают, чем бы это закончилось. Однако отчаянных караванщиков в Тертере ждали настоящие сокровища. Мех песчаной форели с южного мыса. Яйца птицы-гаганы – деликатес, за который при дворе алимарисского кайзера платят по десять тысяч золотом, а во время войны, когда караваны стали ходить реже, с этой цены только начинают торг. А уж сколько готовы дать за пару ложных вдов – местных пауков размером с ладонь, чей яд смертелен, однако если смешать его с некоторыми другими ингредиентами, то получается вдовья пыльца, что дарует счастье и заставляет позабыть обо всех заботах, но лишь на краткие часы; об этом вообще лучше не думать.

Именно на ложных вдов, вооружившись дорогой банкой из настоящего стекла, отправился охотиться юноша по имени Фей Фанг в последний день существования деревни Тертер. Не то, чтобы он хотел заработать денег для себя или деревни, хотя староста Ли, что принял его в себе в дом, попросил об этом сам. Скорее для юного Фея это было развлечение и вместе с тем испытание. Ложные вдовы жили и охотились парами, а потому ловить их совсем непросто. Видишь одного паука – начинай высматривать второго, он обязательно сидит где-то рядом, ждёт. Попробуешь накрыть его банкой, и тут же в запястье тебе вопьются жвала. А спастись от его яда можно лишь лекарством от доктора Узумо, да и то, если успеешь сделать сам себе укол, прежде чем всё тело сведёт жуткой судорогой.

Вот к нему-то первым делом и пришёл Фей, чтобы взять пару шприцов с противоядием, прежде чем отправляться на опасную охоту. Молодой доктор вместе с женой и дочерью были единственными чужаками в окрестностях Тертера. Семья Узумо поселилась здесь всего три года назад, но не в самой деревне, а ближе к горам на севере. Хотя ему не раз предлагали всем миром построить дом, доктор всегда вежливо отказывался, отговариваясь тем, что ему нужно уединение, за которым он с семьёй и уехал в такую даль. Мало кто в Тертере понимал подобный мотив, но вопросов не задавали – зачем? Хочет человек жить один в обществе жены и дочери – его право. Ведь за все годы ни один житель Тертера не отправился вместе с караванщиками, хотя им не раз предлагали, да и дома никто не запрещал. Чего ж тогда упрекать доброго и слегка чудаковатого доктора – тем более что он ни разу не отказал в помощи, приходил даже в самые ненастные ночи, вроде той, когда в деревню принесли израненного юношу по имени Фей Фанг.

Гадать зачем пришёл к нему Фей доктор не стал – привязанная к поясу банка авенского стекла говорила сама за себя.

- Ты же понимаешь, что это глупо? – спросил он у Фея, когда тот поднялся на порог дома доктора и они тепло поздоровались.

Доктор был лет за десять старше Фея, которому недавно исполнилось восемнадцать. Пускай Фей ничего не помнил о своей прежней жизни, и та являлась к нему лишь кусками в ночных кошмарах, после которых он просыпался в холодном поту, однако он точно знал, когда у него день рождения и сколько ему лет. Почему так? На этот вопрос у Фея не было ответа.

- Доктор…

- Цитан, - перебил его Узумо. – Я ведь сколько раз просил обращайся ко мне по имени.

- Но староста…

- Он старый человек и для него важны слова, - пожал плечами молодой врач. – А для тебя я всегда хочу быть Цитаном, а потом уже доктором.

- Но три года назад я остался жив только благодаря вам.

Первое лицо, что увидел Фей, когда пришёл в себя в доме старосты Ли, было лицо доктора Узумо. Побледневший и похудевший врач провёл у постели израненного юноши почти неделю.

- И за эти три года мы стали друзьями, или я не прав?

Фей в ответ мог только улыбнуться – разницу в возрасте с доктором он не чувствовал. Цитан всегда говорил с ним без снисходительности взрослых, держался на равных. А вот очень серьёзную супругу доктора Фей немного побаивался. К Юи Узумо вообще все относились с каким-то опасливым уважением. Несмотря на лёгкий характер, она была очень умна, пускай и не демонстрировала этого каждому встречному. Однако стоило только взглянуть ей в глаза, чтобы понять – перед тобой человек, интеллектуально превосходящий тебя, очень сильно превосходящий.

- Обязательной зайди к нам после охоты на пауков. – Юи выглянула из окна кухни. – Цитан должен осмотреть тебя, и голодным ты в деревню не пойдёшь.

Вроде бы в голосе супруги доктора не было даже тени приказного тона, однако ослушаться ей Фей не смог бы.

Он уже хотел ответить, что обязательно покажет пауков Мидори – пятилетней дочери Цитана и Юи, но тут его внимание привлекли несколько странных точек на горизонте.

- Это птицы? – спросил он у Цитана. – Или самолёты?

Последние не были частными гостями в небе над окрестностями Тертера, однако несколько раз за год их видели. Воздушный флот империи Алимарис, чьи земли лежали не так уж и далеко к северу, не признавал границ, тем более там, где его самолётам ничего не грозило.

- Нет, Фей, - покачал головой тот, - летят слишком низко. Так могут летать только роботы.

Он попросил у жены бинокль, и та быстро принесла его из дома. Доктор приложил к глазам окуляры, забыв даже про сидящие на носу очки. Фей всегда подозревал, что молодой врач носит их лишь ради образа, а со зрением у него всё в порядке.

- Фей, - произнёс Цитан таким голосом, что у юноши по спине побежали мурашки. Хорошими такими табунами побежали. – Беги в деревню – предупредил всех, чтобы бежали как можно скорее.

- Почему? – не понял Фей. – И куда бежать?

- Куда угодно, Фей, - ответил Цитан, - только ради всего святого – быстрее!

Доктор слишком хорошо знал эмблемы, украшающие ещё маленьких, но стремительно растущих в размере боевых роботов.

С этого, пожалуй, и начинается история, и впереди нас ждут…

Глава вторая. Кровь и пепел

Красное… Всё вокруг красное… Рукоятки, панель управления, огни в кабине. Красное преследует её… Красное и липкое. Комбинезон, не пропускающий влагу, липнет к телу в тех местах, где его запачкало красное. Перчатки липнут к рукояткам управления. И красный свет не перестаёт моргать.

А вместе с ним приходят голоса. Они кричат, зовут остаться с ними. Но она не хочет, не будет. Она успеет сбежать! Обязательно успеет.

- Немедленно остановитесь! Остановитесь! Выключите двигатели робота – и посадите его на землю. Немедленно!

Голос выкрикивает фразы знакомым резким тоном. Она давно привыкла к такому, и возненавидела всей душой. Возненавидела настолько, что всё вокруг стало красным. Стены, стекло окна, пол – и рука, тянущаяся к ней. Она вся перепачкана красным. И очень липким.

Но у неё нет сил – она не может, не хочет… Совсем не хочет, чтобы всё снова стало таким красным. Красный свет бьёт в глаза – она жмурится, закрывает лицо ладонями…

Лейтенант Гостегард был настоящим охотником – именно поэтому его отряд выбрали, чтобы изловить беглянку. Надо же, сбежать с прототипом боевого робота, и для чего – целей лейтенанту не раскрыли, а вопросов он не задавал. Не в том подразделении служил, чтобы лишний раз рот раскрывать. В Особой службе иностранных дел Солярианской империи, известном больше как Геблер, лучше держать уши, глаза и рот на замке – целее будешь.

Да и не волновали Гостегарда цели добычи – он гнал её над просторами Аквы, не остановился, и когда под ногами роботов заклубилась пыль восточной окраины Игнаса. Он и его отряд загонят беглянку, затравят её, как сам Гостегард травил опасных хищников. Песчаных акул, ранкаров, грифонов, носорогов и даже одного дракона. Правда, в схватке с последним он едва не потерял своего робота и лишился половины загонщиков. Но оно того стоило! Какая была охота!

- Командир, - вырвал Гостегарда из приятных воспоминаний сиплый голос Рамера – этого ублюдка из граждан третьего класса, каким-то образом выбившегося в пилоты, - робот падает.

- Без тебя вижу, - отмахнулся от него Гостегард. Будет ещё этот выскочка указывать ему – гражданину второго класса, выпускнику Академии Югенд. – Берём его в клещи. Оружие к бою.

Пускай робот всего один, а в распоряжении Гостегарда весь его взвод из пяти боевых машин, но он вопреки заветам о закрытых ушах и глазах, кое-что узнал о беглянке и её роботе. И даже этих обрывков и слухов хватало, чтобы готовить свой взвод к схватке самым серьёзным образом.

Фей умел бегать быстро – очень быстро, когда хотел этого. Он не замечал камней и предательских расщелин. Ноги, будто сами знали, куда ступать, почти не цепляясь за землю. Порой Фею казалось, что ещё немного, совсем чуточку, и он оторвётся от земли и сможет взлететь. Пускай не как птица, но словно ящерица-летяга, что может планировать с десяток метров.

Но так быстро, как сейчас, он ещё никогда не бегал – и всё равно опоздал. Он не проделал и половины пути до деревни, когда над ней взвилось к небу багровое зарево.

Робот беглянки замер посреди деревни. Почему она вдруг решила приземлиться именно здесь? Этот вопрос не волновал лейтенанта Гостегарда. Место для схватки ничем не лучше и не хуже других. Хотя он был уверен, жертва рвётся в Чернолунный лет, надеясь, что её спасёт от погони дурная репутация этого места. Не самый лучший план – лезть в чащу, где встречаются громадные ранкары, а в небе над головой светит чужая луна, окантованная серебряным гало, без подготовки было тем ещё безрассудством. На него могла решиться отчаянная беглянка, а вот преследователи уже дважды подумают стоит ли игра свеч, и не лучше ли запросить поддержку и прочесать лес силами побольше взвода из пяти машин.

- Заходим парами, - приказал Гостегард. – Рамер, идёшь один, первым. Расчисти нам место для схватки.

Робот вахмистра Рамера вместо стандартной винтовки был оснащён тяжёлым огнемётом и пневматическим молотом. Сложно найти оружие лучше для того, чтобы в считанные минуты превратить деревню, где опустилась на землю машина беглянки, в руины, среди которых куда удобнее сражаться, нежели между жалких лачуг, собранных их подручного материала.

- Игни эт ферро! – нещадно коверкая благородную латынь, выпалил Рамер, обрушив пламя и сталь на деревню.

Он набросился на неё со всей пролетарской ненавистью, ненавистью пролов – граждан третьего класса, к тем, кто стоит ниже их. Жителям Поверхности. Огнемёт выплюнул струю жидкого пламени из раструба, украшенного драконьей головой. В нём корчились фигуры сразу нескольких человек. Робот Рамера пронёсся над ними, повалив на землю. Ни одна не поднялась. Паровой молот в правой руке его боевой машины легко сравнивал с землёй жалкие лачуги, разнося деревянные стены в щепу, а огнемёт доделывал дело.

Вахмистр первым опустил своего робота на землю, демонстрируя командиру, что площадка для битвы готовы.

Всё это время робот беглянки не шевельнул и пальцем – и это очень сильно беспокоило лейтенанта Гостегарда. Если она приземлилась не для драки, то для чего? Уж точно не для того, чтобы сдаться без боя – к чему тогда вся эта канитель с побегом. Гостегард не понимал, что происходит, и это начинало его злить.

- Приземляемся, - скомандовал он, первым направляя своего робота к руинам почти сровненной с землёй деревушки. – Берём его в клещи! Гисрек, за мной. Онхард, Гернер, заходите справа.

Дождавшись подтверждения от всех бойцов, он опустил свою машину в пепел, оставшийся от деревеньки Тертер, где никогда прежде не видели боевых роботов.

Как он так быстро добрался до деревни Фей не помнил. Он словно и в самом деле отрастил крылья. И всё равно не успел. Он замер на окраине, наблюдая за здоровенными боевыми машинами, топчущими то, что осталось от Тертера и его жителей. Стальные ноги бронированных гигантов поднимали тучки пепла, и откуда-то Фей, лишённый памяти, точно знал, что такой вот жирный пепел бывает, когда сгорает не только дерево, но и люди.

Фей сам не понял, как упал на колени, зарывшись руками в жирный пепел. Он поднял ладони к лицу, и провёл ими по щекам, пачкая кожу…

Беглянка замерла на опушке Чернолунного леса. То чувство, что рвануло её внутри, когда робот пролетал над одиноким домом, вернулось. И оно было раз в десять сильнее. Будто остро отточенным ледяным ножом полоснули по внутренностям. Она обернулась к руинам деревни, где остался угнанный боевой робот, и увидела, как тот будто сам собой пришёл в движение.

А следом началась бойня.

Как всегда, нечто непонятное очень быстро переросло в нечто весьма неприятное. Все пять роботов надвигались на машину беглянки, которая, кажется, была даже лишена пилота, и лейтенант уже готов был отдать приказ открыть огонь. На дисплее мигали цветными отметками маркеры цели, распределённые между бойцами. С идеальной дистанции поразить цель специальными снарядами, которые не повредят броню, но прикрепившись к ней надёжно вырубят всю электронику робота, и дело сделано. Можно вызывать транспорт, утерев нос этим позёрам из спецназа.

- Огонь! – успел скомандовать Гостегард, но на гашетку нажать уже не успел.

Робот беглянки сорвался с места, в одно мгновение оказавшись рядом с машинами Онхарда и Гернера. Так близко, что не могли стрелять навскидку, не рискуя попасть друг по другу. Робот беглянки не имел ни навесного, ни ручного вооружения, он дрался как кулачный боец, и весьма успешно. Стальные пальцы сомкнулись на запястье машины Онхарда, легко раздавив композитную броню. Провернувшись вокруг своей оси, робот беглянки швырнул Онхарда прямо на стоящего рядом, и не успевшему никак отреагировать Гернера. Боевыми машины с треском врезались друг в друга, повалившись на землю. Подняв тучу жирного пепла.

Беглянка на миг замерла, и вахмистр Рамер просипел в эфир.

- Господин лейтенант, да это же…

- Без тебя вижу, - оборвал его Гостегард.

Омнибот – боевой робот, превосходящий других на порядок. А всё потому, что пилот управляет им без помощи рукояток и дисплеев. Он сливается с машиной в единое целое – его разум и душа меняют тело из плоти и крови на прочную конструкцию из стали с огненным сердцем плазменного реактора.

Теперь Гостегард понял почему за беглянкой отправили спецназ, а его отряд должен был только выследить её и затравить, будто загонщики, предоставляя другим пожинать плоды победы и славу. Его взводу ни за что не справиться с омниботом, остаётся лишь подать условный сигнал и надеяться продержаться подольше. Не до подхода бойцов спецназа – на такое чудо Гостегард не рассчитывал. Они могли драться и умирать, и скорость их гибели зависела лишь от ловкости пилотирования и гордости, заставляющей раз за разом подниматься из жирного пепла, в который вахмистр Рамер обратил деревушку Тертер.

Изменивший цвет с тёмно-стального на багровый, будто свежей кровью облился, омнибот ринулся в атаку.

Гостегард вскинул винтовку, не успев сменить магазин с парализующими патронами на боевые, зато дважды надавил на гашетку. Шесть снарядов с убойной дистанции должны были если не остановить, так хотя бы замедлить омнибота. Но тот стремительно изменил направление атаки, и вместо Гостегарда обрушился на державшегося в стороне Рамера. Все снаряды прошли мимо, как и те, что успел выпустить Гисрек. И всё же как бы стремительно ни двигался омнибот, он оставался девятнадцатиметровой боевой машиной, и стоявший на месте Рамер успел вскинуть огнемёт, окатив его волной жидкого пламени. Однако омнибот словно и не заметил её, прорвавшись через завесу огня прежде, чем Рамер успел поднять паровой молот. В считанные мгновений багровый робот оторвал правую руку машины Рамера, отшвырнув в сторону. Огнесмесь полилась на бок и ноги робота Рамера, воспламеняясь на воздухе.

В силе духа вахмистру было не отказать – он сумел-таки вскинуть руку с молотом, но омнибот перехватил её, поймав в захват, и подсёк ноги врагу. Багровый робот дрался с ловкостью опытного рукопашного бойца. Машина Рамера с грохотом рухнула наземь, окутавшись клубами пара. Сочетание молота и огнемёта было далеко не лучшим, хотя и эффективным решением. Паровой котёл, нагнетающий давление в руке робота, взорвался, разбросав на десятки метров стальные обломки и струи плазмы из рванувшего следом реактора.

Гостегард с Гисреком попятились от этого огненного ада, в котором, был уверен лейтенант, никто не может выжить. Даже омниботу, какие бы небылицы про них не говорили, такое не под силу.

Когда кулак омнибота пробил нагрудную бронепластину робота Гисрека и вышел из спины, лейтенант вынужден был изменить своё мнение. Омнибот вырвался из сгустка пламени и пара, оставшегося от машины Рамера, и одним стремительным ударом уничтожил робота Гисрека, прикончив заодно и пилота. Гостегард замер, глядя на стекающие со стальных пальцем омнибота капли плазмы, крови реактора. Одним ударом тот пробил боевую машину насквозь. А о таком не говорили даже самые записные болтуны. Омниботов, как багровый убийца, стоящий перед ним, просто не бывает.

Но вот он освободил руку, и обернулся к лейтенанту. Красная щель визора почти не видна на багровом забрале омнибота, однако Гостегард мог поклясться на чём угодно, что тот смотрит сейчас прямо на него. Пилот и машина омнибота единое целое, и в их взгляде Гостегард читал лишь одно – свою смерть.

Он успел дать короткую очередь, но нервы сдали – снаряды из винтовки летели куда угодно, только не во вражескую машину. А тот сократил дистанцию привычным скачком, и вырвал оружие из рук робота Гостегарда. Лейтенант попытался защищаться – он и сам неплохо владел приёмами рукопашного боя. Как и всех кадетов Югенда его учили не только стрелять, но и драться – в том числе и без оружия. Но на его слабую попытку противник ответил привычно быстро и жестоко.

Через минуту дисплей в кабине робота был разбит, сама машина почти не слушалась рукояток управления, на треснувшей панели мигали почти все аварийные маячки, а те, что не горели были попросту разбиты. Сам лейтенант висел на ремнях пристёгнутый к креслу. По лицу его стекала кровь из разбитой брови. И всё равно он нашёл силы поднять робота и встать в боевую стойку.

Три стремительных удара – в грудь, в живот, снова в грудь – заставили его покачнуться. От четвёртого он закрылся скрещёнными руками. На контратаку не хватило ни сил, ни времени. Робот отзывался на движение рукояток управления всё хуже и хуже. Колено омнибота врезалось в бок, круша броню. Машина Гостегарда упала на землю. Он поднял голову, но лишь для того, чтобы увидеть на треснувшем дисплее летящую прямо в него стопу.

***

Первым, что увидел Фей, открыв глаза, было лицо малышки Мидори. Она сидела над ним, пристально вглядываясь, как будто знала, что он скоро должен прийти в себя. Он тут же попытался сесть, но девочка удержала его, положив руку на грудь. Только тогда Фей понял, насколько слаб – даже пятилетнему ребёнку оказалось под силу удержать его в постели.

Мидори ушла, а через минут пять, не больше, явился сам доктор Узумо. Он молча склонился на Феем, зачем-то включил мощную лампу, отчего юноша скривился, однако доктор жестом велел ему не закрывать глаз.

- Это важно, - только и сказал он, и тон его был таким, что Фею оставалось только морщиться от бьющих в лицо лучей. Спорить с Цитаном, когда он говорит так, было попросту бесполезно. – Всё в порядке, - заявил, наконец, доктор, выключая лампу.

- Но я же не могу и пальцем шевельнуть, - возразил Фей, и стоило ему заговорить, как он понял, что язык едва ворочается во рту. Произносить слова членораздельно было очень тяжко.

- Слабость скоро пройдёт, - ответил доктор. – Тебе нужно ещё немного поспать, и завтра утром будешь, как новенький. Гарантирую.

Он вообще любил это слово – «гарантирую». И все знали, если доктор Узумо сказал так, он полностью уверен в себе. Вот только на сей раз Фея оно отчего-то совсем не успокоило. Было во взгляде Цитана нечто такое, что заставляло юношу сомневаться в его словах. На дне как обычно добрых и немного печальных глаз доктора Узумо плескалось чуть больше горести, чем бывало даже когда он оказывался бессилен. А это случалось крайне редко.

- Что со мной, Цитан? – решил настоять на своём Фей. – Я же ничего не помню…

- Я нашёл тебя лежащим без сознания на окраине деревни, - пожал плечами доктор, - и принёс домой. С тобой всё в порядке, но, наверное, нервная травма, вызванная… - Он замялся, а Фей не стал уточнять чем именно. Он всё сам отлично понимал. – В общем, тебе нужен сон, чтобы слабость прошла окончательно. А когда поправишься, мы поговорим о том, что делать дальше.

Он протянул Фею кружку вроде бы с чаем. Однако что туда добавил доктор – юноша мог только догадываться. Сам пить Фей был не в силах, а потому Цитан приподнял ему голову и заставил выпить всё до капли. Тёплый напиток оказался приятным на вкус, и Фей уснул, в прямом смысле, не донеся голову до подушки.

Сон

Фей почти никогда не запоминал сны – они все казались ему кошмарами, потому что по утрам он нередко просыпался в холодном поту. Жена старосты Ли, приютившего юношу – тогда ещё совсем мальчика – говорила, что раньше он часто кричал во сне, звал маму, просил её о чём-то. Но всякий раз, проснувшись с первыми лучами солнца, Фей забывал всё, что видел. И был только рад этому.

Но на сей раз сон был слишком реальным. Он чувствовал ногами жар песка – от него не спасали толстые подошвы ботинок. Солнце жгло кожу на лице и руках – одежда и без того достаточно открытая была порвана во многих местах. А о том, что за бурые, заскорузлые пятна покрывают её, Фей тщательно старался не думать.

Он шёл и шёл вперёд, так чтобы солнце было за спиной, и не так било в глаза. У него пересохло во рту, под веки будто набили песка, и каждый раз моргая он кривился от боли. Он еле переставлял ноги, но брёл и брёл дальше. А самым важным было не обернуться – ни в коем случае не оборачиваться.

Он не помнил, когда упал на колени – просто почувствовал, как песок обжёг кожу ног. Волосы почти скрыли лицо, а губы, будто сами собой скривились в жестокой ухмылке. Он зарывался руками в раскалённый песок и поднёс его к щекам, будто желая умыться.

- Вот таким ты мне нравишься больше, - раздался над ним голос, густой и тягучий, как древесная смола. На Фея упала длинная чёрная тень.

Сон во сне

По лицу струился холодный пот, а дышал Фей с трудом. Он не понимал, спит ли ещё или уже проснулся. В темноте комнаты, где стояла его кровать, он видел светящийся экран и тёмную фигуру на его фоне. Кажется, фигурой был доктор Узумо, а вот с поверхности экрана на Фея смотрел самый страшный человек, какого он когда-либо видел. Наверное, именно он заставил его Фея подумать, что кошмар ещё не закончился. Вместо лица маска, напоминающая гротескный череп, в глазницах которого горят зелёные огоньки. Фей видел только голову и плечи, однако ему отчего-то казалось, что находящийся по ту сторону экрана монстр превосходит размерами обычного человека в несколько раз. И ухмылка черепа не добавляла его образу приятных черт.

Голос тоже оказался под стать всему облику – густой и тягучий, как дёготь. Такой же, что звучал в прошлом сне Фея.

- Ты уверен, Хьюго? – спросил он у доктора. – Ты не имеешь права на ошибку.

- Я понимаю, повелитель, - ответил тот. – Сомнения ещё остаются, но не думаю, что это надолго.

- Я надеюсь на тебя, Хьюго, - произнёс монстр с экрана. Когда он говорил на его лице-маске не шевелился ни единый мускул, если они вообще там были. – Не подведи меня.

Цитан только опустился на колено перед экраном и склонил голову.

- Он просыпается, - произнёс на прощание монстр, - закрываю канал.

Экран погас и комнате воцарились тьма и тишина. Фей не заметил, как снова провалился в сон – на сей раз, к счастью, вовсе без сновидений.

***

Несмотря на кошмары, а ещё быть может благодаря питью, что дал доктор, Фей и в самом деле на следующее утро встал на ноги. Первым делом одевшись, оказалось, Юи, супруга Цитана, заштопала и привела в порядок его одежду, Фей оглядел стену, где видел экран. Однако ничего похожего на нашёл. Выходит, второй сон и вправду был сном, и с души у Фея будто камень свалился. Просто воображение разыгралось после кошмара, который он отчего-то очень хорошо помнил.

На кухне Юи собирала на стол. Она приветливо, но как-то грустно улыбнулась Фею, когда он вошёл.

- Сегодня какой-то праздник? – удивился юноша, видя, как супруга доктора выставляет на стол одно блюдо за другим.

- Грустный, - ответила она. – Вспомним тех, кто жил в Тертере. Я хотела приготовить их на фестиваль в честь первого каравана в этом году, а получилось… Вот так.

- Но у вас же не останется запасов, - удивился Фей. – Вы, наверное, всё из кладовых взяли, чтобы столько всего наготовить.

- Мы не останемся здесь, - с улицы на кухню вошёл Цитан. – Сегодня днём мы все уйдём отсюда.

- А как же мне быть?.. – задал вопрос больше самому себе Фей.

Он не понимал, куда ему податься теперь, когда от Тертера остался лишь жирный пепел.

- Давай поговорим об этом за столом, - улыбнулся доктор. – А пока помоги Мидори – для омлета нужно три яйца птицы-гаганы, а я уже староват стал, чтобы лазить по деревьям.

- Эй, Цитан, - возмутился Фей, - ты не так уж сильно старше меня!

- Но я врач, и моя профессия не подразумевает лазанье по деревьям.

В шутливо-серьёзном тоне доктора сквозили нотки фальши, и Фей отлично слышал их. Цитан шутил, чтобы самому себе показать – всё как прежде, но все понимали, что это не так. Ничто не будет, как прежде – ничто и никогда.

Отказывать в просьбе доктору Фей не стал. Лучше Юи никто не умел готовить омлет из яиц птицы-гаганы, и юноша не раз «случайно» заглядывал к Цитану на обед, чтобы полакомиться этим блюдом. Он и не знал, какой это на самом деле деликатес, и сколько стоил бы такой омлет в любом другом месте.

Пугливые небольшие птицы, гаганы превращались в настоящих фурий, если кто-то покушался на их гнёзда, поэтому приручить их у жителей Тертера не получилось. Однако яиц они несли столько, что не из всех могли высидеть птенцов. Именно этому дочь доктора, Мидори, всегда легко соглашалась поговорить с ними, чтобы кто-то ловкий, вроде Фея или самого Цитана, как бы тот ни жаловался на свой возраст, мог забраться на дерево и вынести из гнезда те яйца, что лежали с краю. Из них уже точно не вылупятся птенцы.

Мидори могла найти общий язык почти с любым животным, а вот с людьми почти не разговаривала. Вот и сейчас Фей нашёл её у дерева, которое облюбовали сразу несколько птиц. Девочка тихо сидела за торчащем из земли корне, глядя на ветви, а гаганы что-то щебетали, собравшись все на паре толстых веток. Мидори улыбалась птицам ласково и отстранённо, и Фей понял – она пришла попрощаться со своими собеседницами.

- Юи просила помочь тебе, - сказал Фей, подходя к дереву. – Нужно три яйца для омлета.

Мидори кивнула и указала Фею на другую сторону дерева. Он давно уже понимал, что это значит – лезь там, а я буду здесь с птицами. Они тебя не тронут. Легко забравшись на дерево, он выбрал ветку потолще и пополз по ней к первому гнезду. Там оказалось сразу два брошенных яйца – Фей ловко сунул оба в выданную для сбора доктора плотную сумку. В следующем уже пищали птенцы, и юноша не решился туда соваться – заори малыши сильнее, и хозяйка гнезда позабудет о Мидори, и тут же набросится на него. А вот со следующим повезло – сразу три яйца лежали с краю. Фей не стал медлить – все три отправились в сумку.

Вот только на этом удача решила отвернуться от него. Разворачиваясь на ветке, он задел ногой гнездо с птенцами, и те зашлись в истошном вопле. Забившееся в бешенном ритме сердце Фея не сделало и десятка ударов, как мамаша обрушилась на него комком перьев, когтей и гнева. Фей знал, что делать, - спасать украденные у других птиц яйца нечего и думать, тут бы глаза сохранить. Отпустив ветку, он просто упал вниз, постаравшись сгруппироваться, чтобы ничего себе не сломать.

Приземлился удачно, кажется, даже в сумке ничего не разбилось, и сразу бросился прочь от злополучного дерева. Птицы вполне могли все вместе обрушиться на похитителя яиц. Обернувшись, он увидел улыбку на лице Мидори. Он остановился и помахал ей, Мидори кивнула, соглашаясь неизвестно с чем, и снова обратила взор к дереву. Гаганы, включая недавнюю мамашу, что оставила на руках и спине Фея несколько неприятных царапин, уже снова сидели напротив неё. Они щебетали и клекотали ей что-то на разные голоса, наверное, делясь своим возмущением из-за вторжения похитителя яиц.

- Пять штук, - обрадовалась Юи, - я не надеялась, что их будет так много. Но что у тебя с руками? – тут же нахмурилась она. – И повернись-ка, - Фей хотел протестовать, но одного взгляда хватило юноше, чтобы подчиниться. – Немедленно ступай с Цитану, пусть он обработает твои раны. А рубашку потом отдашь мне, я ей зашью. Снова. Ты пока одолжи у мужа что-нибудь из одежды. Что мы ещё не упаковали.

Цитан сидел в кабинете, собирая по коробкам книги. Надо сказать, книг у него было очень много, и чтобы вывезти их понадобился бы небольшой караван. Сейчас шкафы опустели, а книги перекочевали в большие коробки, занявшие почти всё место.

- Идём скорее, - велел он Фею, стоило тому только появиться на пороге. – Не хватало тебе ещё инфекцию занести в раны. Твой иммунитет и без того ослаблен.

Фею пришлось вытерпеть несколько не самых приятных минут – доктор промыл раны на руках и спине юноши и наложил бинты, остро пахнущие дезинфицирующей мазью.

- Сниму их завтра утром, - сказал он, подавая Фею одну из своих рубашек.

Доктор был выше ростом, зато уже в плечах, чем юноша, но свободно пошитая сорочка пришлась почти впору. По крайней мере Фей не переживал, что швы разойдутся если он неловко поведёт плечами.

- Наверное, лучше я её перешью, - сказала Юи, когда они рассаживались за столом.

Пока не было Фея и Цитана, вернулась Мидори, неся с собой десяток гаганьих яиц в подоле платья.

- Птицы поделились со мной, - сказала она, отдавая яйца матери.

Фей с Цитаном переглянулись – оба не раз лазали по деревьям, чтобы достать яйца, а оказалось Мидори вполне могла обходиться без их помощи.

- Ей просто нравится смотреть на вас, - сказала Юи, легко прочитавшая недоумение на лицах мужа и Фея. – Это, и правда, выглядит забавно.

- А потом птицы долго возмущаются, - добавила умывшаяся Мидори, садясь за стол. – Это тоже весело.

Фей уставился на неё, и Цитану пришлось толкнуть юношу в бок, когда взгляд стал совсем уж неприлично пристальным. За всю время знакомства с Мидори он не услышал от неё столько слов, как сейчас. Девочка предпочитала людям компанию птиц и зверей – ей даже со смертельно опасными ложными вдовами, которых Фей приносил в банке несколько раз, было интересней, чем с ним.

Завтрак Юи приготовила просто королевский. Фей редко, наверное, только на деревенских праздниках, так вкусно ел. Супруга приютившего его старосты готовила простую, но сытную пищу, и разнообразия от неё ждать не стоило. А вот Юи была настоящей мастерицей по части кулинарии, умудряясь из тех же самых продуктов приготовить что-то невероятное. В ответ на похвалы она всегда шутила, что дело в приправах.

Каким бы ни было мрачным настроение Фея с утра, завтрак немного исправил его. Вопреки обещаю Цитан не стал за едой говорить о планах на будущее. Они просто молча отдали должное кулинарному искусству Юи, почти ничего не говоря. Их будто Мидори заразила своим нежеланием разговаривать. А после завтрака Цитан пригласил Фея к себе в кабинет.

- Помоги мне с книгами, - попросил он, - заодно и поговорим.

Они вернулись в кабинет, и Фей обратил внимание на небольшой глобус, стоявший на столе. Рядом была расстелена карта окрестностей Тертера. Несколько раз Фею доводилось видеть их, и он гадал, что именно скрывается за словами вроде Аве, Алимарис, или вот например точка по другую сторону обширного заштрихованного пространства, обозначавшего Чернолунный лес, называющаяся Дэзил.

- Мы должны покинуть… это место, - произнёс доктор Узумо, как только они вошли в кабинет. Похоже, ни о какой помощи с книгами он и не думал. Цитан замялся, ища название для окрестностей уничтоженного Тертера. Называть саму деревню он не хотел, чтобы лишний раз не травмировать Фея. – Здесь ни моя семьи, ни ты не сможем долго прожить.

Они оба это понимали – вот только Фею было попросту некуда идти. Тертер был всем его миром и другого он не знал. Вся его жизнь, по крайней мере те годы, что он помнил, прошли здесь.

- И куда мы поедем… или пойдём? – спросил Фей.

Вряд ли он продержатся тут до каравана – те ходили через Чернолунный лес не слишком часто и совсем не регулярно. А то, как легко тратила запасы Юи, говорило, что задерживаться здесь доктор с семьёй не собирается. Но как он собирается покинуть это место – вот чего Фей решительно не мог понять.

- Мне надо позаботиться о семье, - принялся одним пальцем вращать глобус туда-сюда Цитан, - а тебе лучше всего отправиться в Дэзил.

Он оставил в покое глобус и указал на ближайший к Тертеру город.

- А вы? – не понял Фей. – Что с вами?

- Я позабочусь о семье и найду тебя там, - заверил его Цитан. – Сейчас важнее, как ты пройдёшь через лес.

- А может лучше через горы в Алимарис? – предложил Фей. – Перевал же в полудне пути от вашего дома.

- С той стороны прилетели роботы, - покачал головой доктор. – Думаю, сейчас в этой части империи поднялась такая буря, что туда лучше не соваться. Пограничные посты подняты по тревоге, и когда всё успокоится я не берусь гадать. Нет, Фей, Алимарис для нас закрыт.

Они помолчали немного и Цитан постучал пальцем по карте. По тёмному пятну, подписанному как Чернолунный лес.

- Надо решить, как тебе лучше пройти через него, - повторил он.

- Караваны же как-то ходят, - пожал плечами Фей. – Ну и ещё может я возьму того робота…

- Нет, - перебил его Цитан. Фей даже отступил от него на полшага, таким резким и хлёстким, как удар кнута или винтовочный выстрел, было это короткое слово. От обычного доброжелательного тона не осталось и следа. – Извини, - смутился доктор, - я не должен был… - Он замялся, и решил сменить тему. – Тебе ни в коем случае нельзя возвращаться к… тому, что осталось от Тертера. Меня не будет рядом, и я не смогу тебе помочь.

- Но что там случилось? В смысле, что там случилось со мной?

- Ты увидел, что сделали с деревней, с близкими тебе людьми, и твоя психика… ну, скажу проще, твоя душа не выдержала.

- Я знаю, что такое психика, доктор, - обиделся Фей.

Он и в самом деле знал, но до этого момента сам не подозревал об этом знании.

- Тем лучше, - кивнул Цитан. – И если ты увидишь снова, что стало с деревней, с людьми, то может случиться рецидив, а меня рядом не будет. Я прошу тебя, Фей, как бы ни хотелось взглянуть, даже одним глазком, держись от того, что осталось от Тертера подальше. Это место слишком опасно для тебя.

- Одному в Чернолунном будет трудно, - вздохнул Фей. – Если наткнусь на ранкара, то мне крышка. Говорят, они не один караван слопали, и не подавились. Достаточно одной рептилии, чтобы перебить несколько десятков человек.

- Конечно, но только если эти люди едут на повозках и грузовиках, и очень шумят, даже если стараются передвигаться как можно тише. У ранкаров не настолько развитой слух, чтобы найти одного человека по звуку шагов. А зрение у них достаточно слабое из-за того, что в лесу постоянно царит ночь. Они обычно слышат или чуют добычу, а ты вряд ли будешь шуметь также сильно, как животные, на которых они охотятся и пахнуть тоже. Как ни странно, но пройти Чернолунный лес один человек имеет куда больше шансов, нежели хорошо подготовленный, вооружённый караван.

- А потом, в Дэзиле? – спросил Фей. – Что мне делать там?

- Я дам тебе денег – должно хватить на какое-то время. Я постараюсь как можно быстрее вернуться, и забрать тебя.

- Но куда забрать? Зачем?

Фей вдруг отчётливо вспомнил кошмар с тёмной фигурой Цитана на фоне экрана, с которого смотрело жуткое существо с маской-черепом вместо лица. Уж не случилось ли это на самом деле, и, быть может, именно к этому существу и хочет отвезти его доктор Узумо. Но Фей решительно отбросил эти мысли – врач, который столько лет лечил жителей деревни считай что бесплатно, не способен на такую подлость.

- Когда приеду, посмотрим, - отмахнулся Цитан, и Фей понял, что никаких планов у него просто нет.

Он как будто должен присматривать за Феем, и сейчас его гложет чувство долга перед семьёй, которую он хочет отправить неизвестно куда. И что самое интересное брать туда самого Фея он явно не собирался. Интересно почему?

Вот с этим вопросом Фей решил не медлить, и тут же задал его доктору.

- Дело в том, - замялся тот, - что у меня нет возможности отправиться всем вместе. В челноке не хватит места даже для меня – я припас его для экстренной эвакуации Юи и Мидори.

- Значит, как бы плохи ни были дела, ты должен был остаться? – удивился Фей.

- Когда дела по-настоящему плохи, врач всегда должен быть в эпицентре, - заявил Цитан.

Вот только в профессиональной гордости, наполнявшей его слова, сквозила знакомая уже Фею нотка фальши. Может, всё-таки не только клятва врача заставила Цитана подготовить эвакуацию только для семьи.

Он так и не ответил, куда, собственно, собирается отправить жену и дочь, а настаивать Фей не захотел.

- Пешком до Дэзила ты доберёшься за три-четыре дня, но на преодоление леса лучше брать запас. Юи подготовила для тебя припасы на неделю, так что голод тебе не грозит. И ещё одно, ты отличный рукопашный боец, Фей, но от большинства зверей, живущих в Чернолунном лесу, твои кулаки не слишком хорошо защитят. Постарайся просто избегать встреч с ними.

Это Фей отлично понимал и без напутствий доктора. Придя в себя несколько лет назад в Тертере, он очень удивлялся сбитым костяшкам пальцев, однако очень скоро прежние навыки вернулись. Никто среди жителей деревни не мог одолеть Фея, да и желающих, честно говоря, особо и не было. Тертер был мирной деревушкой, где в записные хулиганы могли определить разве что мальчишек, швыряющих грязь в стены чем-то не угодивших им домов. Другое дело распоясавшиеся охранники караванов, заливающие местным пивом и ликёрами страх перед возвращением в Чернолунный. Вот на них-то Фей не раз отрабатывал навыки и приёмы рукопашного боя. Он всегда мог не только постоять за себя, но защитить тех, кто слабее, и казался выпившим охранникам и их дружкам идеальной мишенью. Однако со зверьём, что выходило иногда из леса, кулаками не справиться.

Лезть на рожон Фей не собирался, и в путешествии через Чернолунный решил полагаться на умение двигаться тихо и быстро. Оставалось надеяться, что обитающие там звери не учуют его.

Здесь история делает небольшой перерыв, чтобы продолжиться…