Творя божественное зло. Последний судный день
Пролог
Человечество гибло не в первый раз. Не оправдав надежд, возложенных на него Каином, его верными апостолами и Мианг, оно подвергалось беспощадной чистке – четырежды за десять тысяч лет. Гибли или умирали от болезней миллионы людей по всему меняющемуся миру. Громадные волны накрывали континенты, смывая незамысловатые жилища первых людей, стоящие в тени исполинов недавнего для них прошлого. Поднявшиеся из земли и со дна морского вулканы изменяли карту мира до неузнаваемости, разделяя людей, оставляя тысячи гибнуть от голода и нехватки самых простых, но таких необходимых вещей – медикаментов, оружия и боеприпасов, одежды. Изменившаяся география оставляла людей даже без возможности получить хоть что-то из этого. После мир горел в пламени ядерной войны, снова изменившей очертания континентов, отправив на дно целую империю, а после задыхался от поднявшегося в воздух пепла, ставшего причиной затяжной зимы, когда целые поколения рождались и умирали ни разу не увидев солнца и звёзд. Но даже гибель большей части человечества в страшной войне против Графа и Дьяволов, получившей название Дней Гнева, не была столь кошмарной, как то, что началось сейчас.
Активация ключа Гоэтии взбаламутила эфир, заставив его менять всех людей. Волнами распространялось по миру его влияние, будя в людях скрытые гены, оставшиеся неизменными с тех пор, как их далёких предков создали для единственной цели. Они были пустыми, теми, кого зовут сейчас потрошителями, и бездумно кидались друг на друга в бесконечной агрессии. Их жажду крови не могло утолить ничто. И люди снова становились такими.
Под воздействием ключа Гоэтии с них мгновенно слетала вся цивилизованность, они в прямом смысле теряли человеческий облик, превращаясь в уродливые существа с серой кожей, плоскими лицами, делающими их похожими на змей, но главное длинными когтями на трёхпалых лапах. Когтями, которыми они рвали родных и близких, если тем не посчастливилось оказаться рядом, и не измениться самим. А менялись далеко не все. Каждая волна, прокатывающаяся по миру, превращала в пустых всё больше людей, и тем не менее оставались те, кто не поддавался изменению. Но и тех, кто вернулся к прежнему облику и поведению вполне хватило, чтобы мир погрузился в агонию.
На границе между Аве с Алимарисом как раз началось очередное сражение – танковые корпуса империи пытались прорваться через заслон из спешно собранных песчаных кораблей всех классов, какими только обладало ослабленное и лишённое руководства королевство. Однако битва быстро переросла в жуткую бойню, когда экипажи танков и песчаных кораблей начали обращаться в потрошителей, накидываясь друг на друга и боевых товарищей. В тесноте бронемашин и корабельных коридоров их когти были страшным оружием – ни абордажные тесаки, ни пистолеты не помогали, ведь потрошители были сильнее и быстрее людей. Техника почти вся остановилась, потрошители дрались друг с другом среди её залитых кровью изнутри и снаружи остовов.
В Ноатурне и Пелополисе кровь лилась по улицам – друзья кидались друг на друга, родители убивали детей, младенцы, обернувшиеся пустыми прямо в колыбельках, кидались на матерей, впивались зубами в груди, из которых только что сосали молоко. Безумная вакханалия воцарилась всюду – от дворцов знати до нищих трущоб, вроде блока Д.
Кайзер Сигизмунд счастливо избежал преображения, однако в какой-то момент подумал, что лучше бы ему и самому стать пустым, потрошителем без совести и морали. Он опустил крупнокалиберный пистолет – прежние навыки никуда не делись, и если против сына кайзер не выстоял, то с парочкой потрошителей, в которых обратились его слуги, он ещё вполне мог справиться. Волна прошла по Ноатурну в час утреннего туалета кайзера, в его покоях находились лишь двое слуг. Когда они обратились в пустых, Сигизмунд, не долго думая, выхватил из ящика туалетного столика пистолет, который хранился там со времён нападения его обезумевшего сына, и расстрелял обоих. Пускай годы и жизнь в роскоши брали своё, но он всё ещё был достаточно хорошим бойцом, чтобы сделать это. Правда, в магазине пистолета осталась лишь пара патронов – все остальные он выпустил в безумно живучих тварей, в которых превратились его слуги.
Кайзер вышел на балкон, глядя на улицы Ноатурна, превратившиеся в арену кровавой бойни. Он понимал, что миру приходит конец, но увидеть это своими глазами, стать бессильным свидетелем апокалипсиса, было невыносимо тяжко. Особенно для такой деятельной натуры, каким был Сигизмунд.
Он слышал, как дверь его покоев, которую он запер на засов и для верности завалил тяжёлой мебелью, содрогается от ударов. Кайзер всегда считал, что за ним придут либо заговорщики, либо Геблер, он не думал, что всё закончится таким кошмаром.
Однако кайзер ещё не знал, что такое подлинный кошмар, потому что он начался, когда последняя волне изменения прошла по миру, оставив в покое тех, кто не поддался ей. Она предназначалась пустым. Те бросили своё кровавое занятие, отпустили жертв, потеряв ним, да и друг к другу тоже, всякий интерес, и стройными рядами направились по улицам Ноатурна, Пелополиса, иных городов и поселений мира, по дорогам и бездорожью. Сбиваясь в толпы, они шагали в одном направлении, не обращая внимания ни на что вокруг. Шли, шли и шли. Сотни, тысячи, миллионы тех, кто ещё несколько часов назад был людьми.
А над миром полыхала багровая заря, Солярианская империя падала с небес на Поверхность, разваливаясь на куски.
Глава первая. Ещё один конец света
Первый удар застал «Фафнир» в воздухе. Они уже успели забрать всех выживших из Форта святого Джаспера, вернув само мобильное лазерное орудие обратно в хранилище. Управлять им мог бы и Сигурд (да и почти любой на борту «Фафнира», если уж быть честным), однако разобраться в устройстве машины вряд ли кто-то сумел бы. А потому совершенно непонятно, сколько он продержится в воздухе, и никто бы не поручился, что он не рухнет на землю спустя пару часов. Куда лучшим трофеем для пиратов стал Эль-Андвари – легендарный омнибот, в котором дрался с солярианами основатель правящей династии Аве, далёкий предок Макса, Атрей.
Разрывающие Солярианскую империю взрывы увидели все, тут же ускорив сборы. Андвари подняли на борт, и следом «Фафнир» начал набирать высоту, оставляя на земле только трупы – афонитов и нисанитов, лежащие друг на друге в последнем братском объятии смерти. Ведь она объединяет людей куда надёжнее любви или ненависти.
Вот тут-то и взбесился эфир после того как Мианг активировала ключ Гоэтии.
Экипажу «Фафнира» повезло, лишь несколько человек на его борту обратились в пустых. Слишком много в команде было шеванитов, над которыми поколение за поколением работали Мудрецы, стараясь изучить саму генетическую природу человечества, искоренив всё, что они считали солярианским наследием. Особенно в этом преуспел Таура Мельхиор. Угрозу ликвидировали быстро, и со свойственной пиратам беспощадностью – даже к бывшими товарищам по команде. Никто и не подумал их изолировать, просто перебили одного за другим.
Хуже всего пришлось команде в машинном отделении, где обратившийся в потрошителя пират набросился на своих товарищей, и прежде чем те успели хоть что-то сделать, прикончил всех. Один из последних сумел задраить отсек, не давая пустому выбраться наружу. Потрошитель остался буйствовать в машинном отделении, из-за чего крейсер потерял ход, перестав слушаться руля.
- Я решу эту проблему, - заявил Сигурд, покидая мостик.
Всё ещё жаждавший ответов Макс глянул на него единственным глазом, но возражать не стал. Понимал, что сейчас не время выяснять отношения.
Сигурду же, который был в курсе происходящего, нужно было избавиться от тяжкого чувства беспомощности. Он привык справляться со всеми проблемами, всегда идти вперёд, подниматься после ударов судьбы, но не в этот раз. В голове Сигурда билась одна мысль – проиграли, они проиграли, несмотря на все усилия, все жертвы. И что теперь делать, да и нужно ли вообще хоть что-то делать, большой вопрос. Но, как говорится, если не знаешь, что делать – делай шаг вперёд, и Сигурд отправился на нижнюю палубу, в машинное отделение.
Перед наглухо задраенной с той стороны переборкой уже собрались несколько человек, готовясь к штурму.
- Отойдите, - махнул им Сигурд, снимая с пояса кнут. Не самое удобное оружие для машинного отделения, но его подобное никогда не смущало. – Открываете дверь, - начал раздавать он команды, - я вхожу, и вы тут же их закрываете. Я трижды стукну в переборку с таким интервалом, - он ударил по металлу рукояткой кнута, - только в этом случае, вы откроете дверь. Если спустя полчаса ничего не будет, сообщите Максу.
- Но мы можем… - начал было один из бойцов абордажной команды. Из новеньких, шеванит в боевым прошлым, ветеран последней войны с Солярианской империй. Он не знал, что возражать старпому не стоит, особенно когда он в столь мрачном настроении.
- Я здесь решаю кто и что может, - отрезал Сигурд. – Вперёд.
Без лишних вопросов матросы взялись за штурвал кремальеры. Сигурд кивнул, встав рядом с ними. Самый крепкий из матросов не без труда сорвал стопор, штурвал провернулся без единого звука – все механизмы на «Фафнире» были отлично смазаны и не скрипели. Матросы потянули на себя дверь, открыв лишь небольшую щель, куда рывком кинулся Сигурд, и тут же захлопнули её, снова задраив наглухо. Теперь из отсека Сигурд мог выйти лишь когда расправится с пустым.
Монстр не заставил себя долго ждать. Обычный потрошитель, не сефард, и особым умом не отличался. Жажда крови давно уже застила ему разум. Они набросился на Сигурда, как только тот перетупил высокий порог отсека. Когти пустого оставили длинные царапины на металле двери, когда Сигурд кувырком ушёл с линии атаки. Пустой тут же попытался достать его ударом ноги – пальцы на ней украшали столь же впечатляющие, да ещё и потолще, когти. Сигурд отшатнулся – когти прошли в считанных долях соля от его лица.
Многие уверены, что кнутом нельзя орудовать, когда враг близко, разве что рукояткой лупить. Однако далеко не для всех ударов нужен широкий замах, а настоящий мастер кнута может движением запястья направить своё оружие к цели. Тело кнута обвилось вокруг ноги пустого, подобно чёрной змее. Сигурд дёрнул руку на себя, роняя потрошителя на палубу. Тот взвыл от ярости и жажды крови, однако подняться не сумел. Сигурд не собирался разматывать кнут, вместо этого снова потянул рукоятку на себя, протащив пустого по залитой кровью палубе.
Тот сумел-таки освободиться, вскочил на ноги, присел – и прыгнул на Сигурда, целя когтями в грудь. На сей раз Сигурд и не подумал уклоняться. Кнут обвился вокруг шеи потрошителя, используя инерцию его движения, Сигурд провернулся на месте, словно опытный танцор, направляя партнёра туда, куда ему было нужно. Потрошитель пролетел пару лишних шарлей и впечатался головой в переборку, украсив её своими мозгами. Сила удара была такова, что череп монстра не выдержал и раскололся, он медленно сполз по переборке, оставляя за собой на металле густой серо-чёрный след.
Сигурд подошёл к нему и для верности ещё пару раз ударил каблуком по размозжённому черепу, чтобы наверняка. Пустые удивительно живучие твари, а получить три когтя в спину ему совсем не хотелось. Кое-как вытерев ботинок о палубу, он вернулся к двери и постучал как было условлено. Открыли ему почти сразу, и старший из матросов передал сообщение от Макса. Тот требовал, чтобы Сигурд как только закончит в машинном отделении сразу же возвращался на мостик.
- Вахту в машину, - велел старпом, прежде чем выполнить приказ. – Запустить немедленно. Думаю, мы очень скоро пойдём самым полным ходом.
Он как раз поднялся на мостик, когда поступил удивительный входящий вызов. Макс тут же распорядился вывести его на главный экран, и там появилось искажённое помехами, но вполне узнаваемое лицо доктора Цитана Узумо.
Но прежде чем он успел сказать хоть что-то по небу прошла колоссальная ударная волна. Ни Цитан, ни Сигурд с Максом не знали, что это взорвался главный ядерный реактор Солярианской империи, знаменуя её неизбежный конец.
Цитана на главном экране потеснило изображение с обзорных камер «Фафнира», Сигурд тут же дал команду вычислителю перевести сигнал доктора на капитанский монитор. Старпом понимал, что разговор не терпит отлагательств, но и не наблюдать за падением Солярианской империи не мог.
Посла страшного взрыва, уничтожившего весь нижний уровень, империя начала разваливаться прямо в небе. Лишённые энергетической подпитки антигравитационные двигатели отключились, повсюду начались пожары, где-то что-то взрывалось. Блоки отламывались словно гигантские лепестки – соединительные коридоры не выдерживали сверхнагрузки, сами блоки редко оставались целыми, разваливаясь на лету. Но самым страшным зрелищем был кажущийся бесконечным дождь – боевые роботы, мебель, личные вещи, всё, что находилось в трещащих и лопающихся помещениях и коридорах. И конечно же люди – тысячи и тысячи тел летели к Поверхности. Кошмарный дождь из трупов и ещё живых людей, который пролился над мировым океаном.
Чтобы не смотреть на это и дальше, Сигурд наклонился над персональным монитором.
- Цитан, как слышишь меня? Приём.
- Слышу хорошо, - тут же ответил Цитан, - но больше ничего хорошего нет.
И он сжато изложил ситуацию, в которой они оказались.
Часом ранее. Солярианская империя
Всех, кого успели, разместили на борту шаттла, и лишь после этого начали грузиться боевые роботы. Империю трясло, будто в лихорадке, коридор, ведущий к посадочной станции, переломился, но входов сюда было ещё несколько. И через них пытались проникнуть сефарды. Куда умнее простых потрошителей, настоящие убийцы, чей разум заточен лишь на одно – убийство. Они не ломились в наглухо задраенные двери, выбирая вентиляционные каналы, трубы для стока отходов и прочие подобные места, о которых не задумываешься, пока оттуда не полезут кровожадные твари. Именно поэтому боевые роботы оцепили место погрузки беженцев на шаттл, расправляясь со всеми чудовищами, что пытались учинить на станции резню. Лишь раз тварям это почти удалось, когда прямо в толпе открылся люк воздуховода, откуда выбрались сразу трое сефардов.
- На пол! – выкрикнул Страцки. – Все на пол!
Усиленный динамиками робота голос произвёл впечатление на беженцев, вся толпа тут же растянулась на холодном металле пола. Три одиночных выстрела из многоствольной автопушки его Димахера превратили сефардов в кровавый туман.
Но как бы ни торопились с погрузкой и размещением беженцев, и подготовкой шаттла к отлёту, они всё равно опоздали. Посадочная станция отломилась от империи раньше, начав своё долгий полёт к Поверхности.
- Что делать? – обернулся к Цитану пилот шаттла, немолодой уже человек с сединой в волосах и короткой бородке.
- Станция полностью автономна, - ответил тот. – Продолжаем готовиться к вылету. Ворота нам откроют по первому требованию.
Пилот, как человек опытный, весьма сомневался, что странная девица с зелёными волосами, одетая в рваный лабораторный халат не по размеру, справится с этим. Однако, как человек опытный, вопросов лишних предпочитал не задавать.
Эмеральда ждала у панели экстренного открытия ворот станции. Благодаря тому, что она была не живым человеком, но колонией молекулярных машин, Эмеральда легко подключилась к ней напрямую. Теперь ей достаточно было отдать приказ, и ворота откроются, несмотря на то, что связь с центральным вычислителем, управлявшим ими, давно потеряна.
- У нас проблема, - сообщил бортинженер, сверяясь с показателями на мониторе, - перестало поступать топливо. Шаттл заправлен на сорок процентов, что даёт нам не больше пяти часов полёта с максимальной загрузкой.
- Нагрузка может превышать максимальную, - предупредил Цитан, но бортинженер отмахнулся от него.
- Всё уже просчитано и учтено. Шаттл пойдёт с девяностовосьмипроцентной нагрузкой, что можно округлить до ста процентов. Главная проблема в том, что при выходе нам придётся выполнять манёвры, которые сожгут неизвестно сколько горючего. Время полёта я назвал исходя из штатного вылета со станции, а не того, что нас ждёт.
- Я попытаюсь связаться с союзниками, - сказал Цитан. – Возможно, они смогут нам помочь.
Что это за союзники пилот, бортинженер, да и вообще весь экипаж шаттла предпочёл не узнавать.
- Все на борту, - доложил по внутренней связи Ренк, - кроме вашей зеленоволосой подружки. Она вообще собирается улетать или остаётся тут?
- Она летит с нами, - ответил Цитан, - а как попадёт на борт сейчас не важно. Готовьте шаттл к вылету.
- Начинаем предполётную подготовку, - тут же обратился к экипажу пилот. – Двери и люки?
- Закрыты.
- Стабилизатор?
- По центровке.
- Запуск двигателя.
- Есть запуск двигателя.
Этот обмен короткими репликами между командиром шаттла и экипажем говорил о многом. Профессионализм перед лицом смертельной опасности – они находились в падающем с небес блоке, и тем не менее никто не паниковал, и перед стартом проводилась самая обычная предполётная проверка.
- Электросистемы?
- Включены, потребители проверены.
- Бустеры включены, крышка закрыта.
Теперь экипаж продолжал без вопросов командира, каждый пост отчитывался о выполнении задач. Цитан, находившийся в рубке управления, не сразу понял, что шаттл начал движение, настолько мягко и плавно он двинулся с места.
- Вашей зеленоволосой подружке стоит начинать…
Капитан осёкся, увидев, что ворота уже начали медленно, но верно открываться. Эмеральда сорвалась со своего места, мигом проскочила расстояние, разделяющее её и шаттл, и почти тут же бортинженер выдал:
- Несанкционированное открытие люка. Проникновение на борт. – И через пару секунд добавил. – Люк задраен изнутри.
- Быстро справилась, - покачал головой капитан.
- Было несанкционированное подключение к нашей системе, - сообщил бортинженер. – Похоже, она удалённо открыла люк, забралась внутрь и дала команду на закрытие.
- Интересная у вас подружка, - усмехнулся капитан, и тут же вернулся к выполнению обязанностей. – Тормоза?
- Проверены, исправны.
- Обогрев приемника полного давления – включен.
- Электрический указатель поворота – включен.
- Интерцепторы - убраны, табло не горит.
- Авиагоризонты - проверены, риски совмещены.
- Рули, элероны - проверены, свободны.
- Вспомогательная силовая установка, топливная система - выключена, автомат.
Капитан удовлетворённо кивнул. Шаттл приближался к светлом квадрату в стене станции, двигаясь по подсвеченной жёлтым дорожке. Отчего-то Цитану казалось, что её цвет имеет значение, однако отвлекать командира пустыми вопросами он не стал.
- Штурман?
- К полёту готов.
- Бортинженер?
- Все системы проверены. К полёту готов.
- Второй пилот?
- Машина и экипаж к полёту готовы.
- Старт, - скомандовал капитан, и шаттл начал резко набирать скорость.
В отличие от обычных реактивных самолётов, ему не нужно было набирать высоту, он покидал ангар уже находясь высоко в небе. Шаттл вынырнул наружу, когда посадочная станция миновала почти треть расстояния до Поверхности.
- Высота двадцать шесть с половиной, падает.
- Закрылки…
О том, что сейчас происходит в кабине, Цитан имел самое общее представление. Экипаж перебрасывался короткими репликами, которых он почти не понимал. Все слова по отдельности были вроде понятны доктору, но во фразы, в которых имеется смысл для него, не складывались. И только по напряжённому тону, по каменным лицам, по тоненькой струйке пота, стекающей по виску бортинженера, - по этим и многим другим признакам Цитан понимал, что взлёт проходит совсем не штатно, и экипаж спасает шаттл от падения на Поверхность. Внутри самого шаттла все манёвры почти не ощущались, тот был слишком велик и тяжёл. Лишь по перекашивающейся временами палубе, из-за чего приходилось спешно менять позу, чтобы не упасть, Цитан понимал, что шаттл проводит весьма рискованные манёвры. За стеклом обзорного иллюминатора он видел только небо и падающие обломки блоков империи.
- Всё, - наконец выдал капитан, немного расслабившись. – Выкарабкались. Сколько у нас топлива осталось?
- На два часа полёта, - доложил бортинженер.
- Мне нужна связь, - заявил Цитан.
- С кем?
Доктор быстро продиктовал частоту.
- На этой частоте рассылайте запрос на соединение максимально широким диапазоном.
Бортинженер, отвечавший в экипаже за связь, глянул на капитана и тот кивнул в ответ. Командир шаттла был достаточно опытен, чтобы понимать, именно от этого странного человека, а если точнее, от всех этих странных людей, зависят жизни всех на борту – экипажа, беженцев, офицеров гарнизона. Всех.
Когда пришёл ответ на запрос, и капитан понял, кто принял их сигнал и кому он, собственно говоря, предназначался, он даже не был слишком удивлён.
Мостик «Фафнира»
Сигурд внимательно выслушал Цитана, и кивнул, когда тот закончил. Макс был более порывист, он тут же начал искать решение. Правда, оно не слишком понравилось бы экипажу шаттла, услышь они его. Во многом поэтому Цитан сразу организовал себе приватный канал, к которому, благодаря кодам ангела-хранителя, не имел доступа даже капитан.
- Док, бери Элли и Эмеральду, и прыгайте с этой посудины, - заявил Макс. – Соляриане пусть разбираются сами, а ваши роботы вполне могут пережить прыжок – шаттл уже на приемлемой высоте. Выбросите маячки, и мы мигом подберём вас.
- Это люди, Макс, - отрезал Цитан. – Здесь на борту тысячи людей – старики, женщины, дети, грудные младенцы. Ты хочешь всех их отправить на дно? – Макс хотел было сказать «да», но Цитан продолжил, не давая ему ответить. – Тогда скажи им это лично, я отрою канал для системы оповещения.
Юноша потёр лоб, нервным движением почесал бровь над невидящим глазом, и отвернулся, не в силах выдержать взгляд Цитана. Доктор ждал его ответа, а идти на попятный Макс не любил. Положение, как обычно, спас Сигурд.
- Куда ваш шаттл доберётся за два часа? – спросил он.
Не тратя время на слова, доктор вывел на экран рядом с собой окружность, наложенную на карту мира, чтобы наглядно продемонстрировать дальность полёта шаттла.
- Берите курс на Нисан, - уверенно заявил Сигурд. – Вот сюда, - он со своей стороны отметил на карте местоположение форта Святого Джаспера, - мы неподалёку, примем вас под охрану.
Макс сделал зверское лицо, оттащив Сигурда от экрана, чтобы их не могли увидеть на том конце.
- Ты что творишь, Сиг? – Юноша намерено обратился к старпому так, как тот терпеть не мог. – Это же соляриане, враги! Ты сам приглашаешь их в Нисан!
- Ты не слышал дока? – спросил в ответ Сигурд. – Это люди, точно такие же, как те, кто летят сейчас к Поверхности не в шаттле, а просто так. Глянь на главный экран, Макс, видишь их? Дождь из людей всё ещё идёт! Хочешь добавить к ним ещё несколько тысяч человек? Я такой же солярианин, как многие из них, кстати. Гражданин второго класса, элементал, офицер Геблера, пускай и дезертир. Мне тоже прикажешь выпрыгнуть за борт?
- Ты к чему это про себя? – не понял Макс, или ему только показалось, что не понял, просто не хотел принять то, что пытался донести до него Сигурд.
- К тому, Макс, что не все в империи наши враги. Там жили миллионы людей, самых разных – хороших, плохих, щедрых, жадных, чёрствых, любящих. Всяких. И теперь большая часть их мертва, а тем, кому совсем не повезло, сейчас летят к Поверхности, мечтая умереть от страха раньше, чем ударятся об воду. Мы можем спасти лишь жалкую горстку, но и их всех ты называешь врагами и предлагаешь бросить в гибнущем шаттле.
Макс отступил, опустив голову. Светлые волосы упали на лицо, не давая Сигурду почесть выражение. А после юноша выпрямился резким, нервическим движением, убрал волосы и кивнул.
- Принимай командование, - бросил Макс, направившись к выходу с мостика, и Сигурду показалось, что в этот момент он променял жизни нескольких тысяч соляриан на доверие подопечного. Однако поделать уже ничего не мог.
Старпом вернулся к экрану и ввёл в вычислитель точные координаты форта Святого Джаспера. Знай он чем всё обернётся, быть может, поддержал бы Макса.
Форт Святого Джаспера
Он не знал жив ли на самом деле. Лежал, погребённый останками людей, своих, врагов – какая уже разница. Они давили на него, душили своим весом. Он даже примерно не знал, сколько же трупов и ещё живых, шевелящихся или бьющихся в агонии тел, лежит на нём. Он смутно припоминал, что случилось. Вроде они побежали, а потом… Земля словно встала на дыбы, перемешав живых и мёртвых, а в небе повис странных диск. Это было последнее, что он увидел, прежде чем его завалило грудой трупов. Дальше только кошмарная давка и борьба за каждый глоток воздуха, пускай тот и был наполнен миазмами мёртвых тел.
А потом пришёл голос, и он спросил лишь одно: Ты хочешь Силу?
- Кто ты?! – закричал он, попытался по крайней мере, потому что пересохшее горло смогло издать лишь жалкий хрип, но обладатель голоса услышал его.
Я Граф, искатель Силы. Желаешь ли ты её? Моя рука - божественное дыхание! Расцветай, о падшее семя, и черпай свои скрытые силы! Дарую тебе силу Матери Разрушения!
Он не успел отказаться, не успел ничего поделать. Тело его начало меняться под воздействием силы, полученной против воли, и спустя всего пару минут восстало из-под груды трупов и ещё живых, дёргающихся в агонии, тел. Тело это прежде принадлежало епископу Стоуну, правда вряд ли его бы теперь хоть кто-то узнал.
Несколько часов спустя. Небо над окрестностями форта Святого Джаспера
Сажать шаттл на шоссе задача нетривиальная – это просто вызов для всего экипажа. Однако выбора у них попросту не осталось. В баках плескались лишь жалкие капли топлива и пары, как машина ещё держалась в воздухе большой вопрос, и искать на него ответ капитан не собирался. Как и многие пилоты, он был чрезвычайно суеверен вопреки официальной доктрине империи, и предпочитал не заглядывать в мешочек с рисом, чтобы не увидеть, что тот пуст.
- Места хватит впритык, - оценил второй пилот, - права на ошибку у нас нет.
- Как будто когда-то было иначе, - невесело усмехнулся капитан. – Заканчиваем виток, начинаем снижение.
И снова начался привычным обмен репликами, который Цитан не понимал, однако старался прислушиваться к каждому слову, чтобы хотя бы по тону сказанного постараться догадаться, насколько удачно всё идёт.
- Интерцепторы - убраны, табло не горит.
- Задатчик стабилизатора - установлен согласно центровке.
- Шасси - выпущено, три зеленые горят, кран нейтрально.
- Механизация – выпущена
- Закрылки…
- Стабилизатор…
- Загружатели - выключены, табло горят.
Удар о шоссе, идущее к форту Святого Джаспера, ощутили все на борту. Как будто кресло на что-то обидевшись, решило дать хорошенько по заднице. Всё же поверхность шоссе, каким бы ровным оно и ни было, очень далеко до почти идеальных взлётно-посадочных полос аэродромов Солярианской империи. Да и места для широких колёс шаттла хватило едва-едва, они почти срывались с края, и обоим пилотам приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы удержать машину на шоссе.
- Тормози, - приказал капитан.
- Не тормозится, - выдал второй пилот.
- Тормози, - повторил капитан с нажимом.
- Не тормозится.
- Переложить реверс.
- Есть переложить реверс.
Новый удар швырнул всех вперёд, когда мощные двигатели заставили колёса шаттла крутиться в обратную сторону. Однако скорость начала падать, и форт перестал приближаться так стремительно. Теперь Цитан поверил, что у них есть шанс остановиться вовремя, не разбившись о стены форта. Вот только тормозом для шаттла стали тела, сотни человеческих тел, вытащенных солдатам Афона после штурма и брошенных на шоссе. Они лежали вместе, афониты и нисаниты, погибшие во время стремительной контратаки и резни внутри стен. Широкие и тяжёлые колёса шаттла давили их, размазывая по дорожному покрытию, как будто окрашивая его уродливой тёмно-багровой краской.
Шаттл остановился в считанных десятках шарлей от стен форта. Он замер, словно машина сама до конца не верила, что это случилось. Пневматика выпустила струи пара, стойки шасси просели сами по себе, принимая вес шаттла, делая его более устойчивым, ведь вычислитель уже пришёл к выводу, что машина находится в нестандартных условиях.
И это ещё очень мягко сказано.
***
Сила изменила его, сделав выше, крепче, сильнее, как бы банально это ни прозвучало. Она дала ему крепкий доспех из остатков робота Шахана и прочей техники, что в изобилии усеивала окрестности форта Святого Джаспера, а там, где не хватало стали и не уступающего ей прочностью пластика в дело шли тела – человеческая плоть отлично скрепляла составные части его нового доспеха. А может быть это было его собственное тело, изменившееся под воздействием Матери Разрушения, чью силу даровал Граф.
Он вознёсся из груды трупов, раскидав их в разные стороны, плавно планируя в паре метров над землёй, миновал разбитые ворота форта. Перед ним замерла громада шаттла, пробежавшего несколько десятков километров по шоссе, размазав сотни трупов тонким слоем по дорожному покрытию. Он нашёл это смешным и весь задёргался от хохота, хотя в этом облике оказался лишён голосовых связок. Правда, его это ничуть не смущало.
Он вскинул руки, в которых теперь находился мощный эфирный генератор помех, и обрушил всю его мощь на шаттл, заставив сбоить электронику на борту. При этом громадный уродливый робот продолжал сотрясаться от конвульсивного хохота.
***
Инфернальное появление нового врага прошло мимо взора команды – он вынырнул из горы трупов слишком близко к шаттлу, и его попросту не было видно из его кабины. Но когда все экраны вдруг пошли мелкой рябью, Цитан вскочил на ноги и бегом ринулся в багажный отсек, где находились все роботы.
- Передайте всем пилотам, быть готовым к срочной выгрузке. Первыми выходим мы с Элли. По моему сигналу, открыть внешние люки в багажном отсеке.
- С этим будут проблемы, - сообщил ему капитан. – Все вычислители вышли из строя, мы просто не можем отсюда управлять люками. Пока это не закончится, мы ничем помочь не сможем.
Цитан кивнул, принимая к сведению его слова, и побежал по проходу в направлении багажного отсека. На входе он едва не столкнулся лбом с Элли вместе с её бывшими бойцами и Эмеральдой. Несколько гарнизонных пилотов тоже торопились сюда, доктор слышал грохот их тяжёлых ботинок.
- Первыми идём мы с Элли, - решительно заявил Цитан. – Кто бы там ни был, он слишком силён для серийных роботов. Если понадобится помощь, мы вызовем вас.
Ренк хотел было возразить, но Элли остановила его одним жестом. Пускай она никогда не была по-настоящему их командиром, однако её уважали достаточно, чтобы безоговорочно подчиняться всем решениям. А вот с Эмеральдой так не вышло.
- Я иду с вами, - выдала она. – Мне нашли подходящего робота, правда, у него нет рук, но это не важно. Я могу сражаться и в такой машине.
- Сражаться в роботе без рук? – удивился Ренк. – Девочка, ты в своём уме? Гельм, что ты ей за рухлядь нашёл?
- Этот робот был помечен как принадлежащий ей, - без тени сомнения ответил Гельмгольц, проглотив намеренное неуважение командира.
- Его проектировали для меня, - кивнула Эмеральда, - когда Креллиан решил сначала превратить меня в совершенное оружие.
- А почему он оставил эту идею? – спросил Цитан.
- Я отказалась подчиняться и заявила прямо, что не стану выполнять его приказы. Поэтому робот остался незавершённым.
- Но почему ты хочешь обязательно идти с нами?
- Только я смогу открыть наружные люки, - начала перечислять причины Эмеральда, снова перейдя на казённый тон, - мой робот устойчив к подобного рода воздействиям, так как его центральным вычислителем являюсь я сама.
- А если новая атака поджарит тебе мозги, девочка?
- Нет, - покачала головой Эмеральда, - этого воздействия недостаточно, чтобы нанести мне вред.
Ренк явно остался недоволен её ответом, но возражать не стал, как и остальные. После того как Эмеральда открыла ворота посадочной станции, отключённой от центрального вычислителя, а затем легко забралась на борт разгоняющегося для старта шаттла, он был готов поверить любому её слову.
Элли, Эмеральда и Цитан вошли в багажный отсек. Он подавлял своими размерами, тут даже роботы терялись на фоне тысяч коробок и клетей, аккуратно расставленных вдоль стен. Большинство пустовали, потому что беженцы тащили весь свой скарб (у кого что было) с собой, здесь лежало лишь то, что погрузили на борт ещё до того, как империя начала разваливаться на куски.
Роботы стояли в стойках, будто солдаты на смотре. Элли впервые увидела боевую машину, которую для неё украли бывшие товарищи, и была поражена до глубины души.
- Ренк, только не говори мне… - начала она.
- Это именно он, - кивнул вахмистр не без законной гордости в голосе. – Гельмгольц предложил красть для тебя лучшее, и я его в этом поддержал.
- Но за это сразу в переработку отправят, - покачала головой Элли, - без трибунала и прочих формальностей.
- А сейчас это имеет значение? – с усмешкой поправил очки на носу Гельмгольц.
Конечно, после падения Солярианской империи многое потеряло былое значение. И тем не менее Элли была поражена до глубины души тем, что бывшие товарищи украли для неё Эль Регул – единственный известный омнибот, принадлежавший не кому-нибудь, а самой Палач, главе Афона – женщине с более чем мрачной репутацией и очень широким кругом полномочий.
А вот робот Эмеральды, носивший позывной «Полумесяц», оказался довольно странным, и не только из-за отсутствия рук. Во всём облике его сквозила какая-то незавершённость, как будто работу по созданию принципиально новой боевой машины забросили, не доведя до конца.
- Как ты собираешься драться в нём? – спросила Элли. В том, что драться придётся никто не сомневался.
- Ногами, - ответила Эмеральда. – К тому же у него есть скрытое оружие, подобное тому, что установлено на Эль Регуле.
- Он оборудован аэродами, - догадалась Элли. – Вполне в духе Креллиана, брать отовсюду самое лучшее.
- Креллиан пересмотрел саму идею аэродов, как наступательного и оборонительного оружия, - принялся читать лекцию Эмеральда, - совместив их с наномашинами. Они вполне могут заменить роботу отсутствующие руки.
- Я иду первым, - немного грубовато встрял Цитан, - вы прикрываете меня. В бой не вступаем, пока не поймём с чем именно столкнулись.
Обе девушки кивнули.
Цитан и Элли заняли места в боевых машинах, Эмеральда же отправилась разбираться с панелью выхода. Из-за помех в работе всех вычислителей шаттла удалённо подключиться к нему не смогла даже она. Как только внешний люк открылся, Цитан рывком бросил Хеймдаля вперёд, сразу на полной скорости, чтобы избежать возможной атаки. Элли осталась внутри ждать Эмеральду, поэтому Цитан схватился с чудовищным роботом, созданным из остатков техники и человеческих тел в одиночку. И это едва не стоило ему жизни.
Удар генератора помех был невидим, Цитан успел среагировать на движение врага, иначе Хеймдаль остался бы стоять беспомощной статуей с сошедшим с ума вычислителем. Цитан бросил машину в кувырок, стараясь не думать, что хрустит под весом многоканового боевого робота, и тут же, не поднимаясь, вскинулся на одно колено, рубанул врага мечом. Клинок ударился о массивную нижнюю часть противника, оставив на броне заметную зарубку, но не более того.
Они замерли на несколько секунд, словно оценивая друг друга, и Цитан смог разглядеть противника.
Сказать, что противник Цитана было уродлив, значить ничего не сказать. Он видел робота Шахана, и сразу понял, что почти вся нижняя часть жуткой боевой машины, напавшей на них, прежде принадлежала ему. Выше располагалась отвратительного вида мешанина частей боевых машин, не узнать каких именно, скреплённая, будто чудовищным клеем плотью и костями покойников. Тяжёлые даже на вид руки украшали короткие антенны, напоминающие когти, готовые сомкнуться на шее, между ними то и дело мелькали молнии разрядов. Венчала туловище робота почти ровная площадка, усеянная стержнями длиной в десяток с лишним шарлей, неприятно напоминающих о ядерном реакторе.
Секунды промедления дали Цитану куда больше, чем его противнику. Элли с Эмеральдой вывели своих роботов через внешние люки. Зеленоволосая девушка предусмотрительно открыла сразу несколько, давая Эль Регулу и Полумесяцу пространство для манёвра.
Элли ещё не освоилась с омниботом – для неё, опытного пилота, это были совершенно незнакомые ощущения, к которым приходилось привыкать. Она лишь читала о том, как ощущают себя пилоты омниботов, конечно же, мечтала сама оказаться в его кабине, но не при таких обстоятельствах. Уродливый робот нацелил на неё свои руки, разряды меж его когтей-антенн замелькали быстрее, и Элли отреагировала так, как привыкла. Регул рывком ушёл в сторону, выпуская перед собой защитный аэрод. Генератор помех, который составляли руки вражеского робота, выпустил очередную струю мусорного сигнала, который мог запросто превратить даже омнибота в беззащитную статую. Но защитный аэрод принял атаку на себя и рухнул на землю, искря и подёргиваясь, словно в конвульсиях. Элли ощутила его потерю, словно ей неаккуратно срезали ноготь, пустив немного крови. Неприятно, болезненно, но быстро забывается.
Не задумываясь, Элли контратаковала. К Регулу прилагался отличный боевой жезл, который она обрушила на левую руку врага. Тот парировал удар удивительно быстрым для такой несуразной махины движением, сомкнув когти-антенны на её оружии. Правой он попытался достать её сбоку, однако вмешался Цитан. Клинок меча Хеймдаля рубанул по соединению между плечом и предплечьем, состоявшему в основном из костей и плоти мертвецов. Оно оказалось куда менее прочным, и половина правой руки уродливого робота упала к ногам Эль Регула, вместо того, чтобы ударить его в бок.
Враг взвыл, словно от боли, и едва не вывернул руку Регулу. Элли успела разжать пальцы, выпуская оружие, и тут же изо всех сил приложила врага коленом в верхнюю часть. Услышав треск металла и костей, Элли поняла, что её атака достигла результата.
Враг подался назад, скользя над шоссе. Хеймдаль с Регулом не дали ему оторваться, бросившись следом. Каким образом за спиной уродливого робота оказался Полумесяц, не понял никто, кроме самой Эмеральды. Высокий, какой-то весь тонкий, словно игла, её боевой робот взвился в воздух, сделал сальто и обрушил обе ноги на плоскую макушку врага, ломая стержни. Её вес впечатал врага в землю, округлое брюхо его врезалось в покрытие шоссе, раздробив его. В следующий миг Полумесяц, которому удивительно подходил его позывной, прыгнул назад, выгнувшись красивой дугой, и приземлился словно опытный гимнаст.
Уродливый робот развернулся к новой опасности, будто дикий зверь. Он реагировал как хищник, окружённый врагами, не пытался выстроить тактику боя, просто кидался к тому врагу, кто нанёс ему урон. Он попытался достать Полумесяц оставшейся рукой, но тот легко уклонился. Хеймдаль и Регул ударили одновременно. Верхняя, менее прочная, часть корпуса вражеского робота затрещала, по броне полилась густая жидкость, похожая на смесь крови и смазки, несколько кусков металла отвалились, обнажая отвратительные внутренности. Влажные, хлюпающие, состоящие из того жуткого симбиоза плоти и металла, что и снаружи.
Враг прокрутился на месте, широко взмахнув единственной рукой, не давая Хеймдалю, Регулу и Полумесяцу сократить дистанцию и атаковать. Сам же явно готовился к чему-то. Верхняя его часть начала меняться, пластины брони расходились, освобождая скрытое орудие. Короткий ствол выдвинулся едва на соль, а рядом открылись окошки теплосброса. Враг остановился внезапно, и почти сразу открыл огонь. Толстый луч энергии едва не врезался в Хеймдаля – Цитан в последний момент успел увести свою машину с линии огня. Но останавливаться уродливый робот не собирался. Теплосбросы исходили едким паром, словно отравленным дыханием, пушка же посылала во врагов луч за лучом. Один из них прошёлся по боку шаттла, оставив на нём глубокую выжженную полосу.
Хеймдаль поднырнул под очередной залп, перекатился и выбросил вперёд меч в длинном выпаде. Цитан целил не в броню – клинок врезался в теплосброс, заставив тот искрить и истекать густой, маслянистой жидкостью. Вражеский робот замер на мгновение, и этого хватило Элли. Почти танцевальным движением Регул оказался рядом с ним, впечатав боевой жезл во второй теплосборник. Они с Цитаном словно выбили врагу оба глаза. Тот снова попытался разорвать дистанцию, отмахиваясь левой рукой, но на сей раз они втроём не дали ему сделать этого.
Враг метался между ними тремя, получая удары со всех сторон, но прочная броня выдерживала их. Он хаотично отмахивался единственной рукой, не давая им бить всем сразу, но постоянно кто-то был у него за спиной. Хеймдаль и Регул то и дело уклонялись от атак, обрушивая клинок и боевой жезл на верхнюю половину вражеского робота. И только Эмеральда сразу поняла, куда надо бить на самом деле.
Усиливая сходство с ядерным реактором, стержни в макушке робота, которую он так старательно берёг, нанося лишь свиду хаотичные удары единственной рукой, начали уходить внутрь корпуса с характерных шипением пневматики. Орудие в груди врага снова начало накапливать энергию для залпа, вот только вряд ли на сей раз это будет луч разрушительного света. За показной беспомощностью и бестолковостью противник прятал оружие последнего удара.
Короткий ствол и оба пробитых теплосброса одновременно полыхнули золотым светом. Это не было выстрелом – пилот уродливого робота атаковал сразу всех врагов, обрушив на них поток сверкающей золотом энергии, заставляющий вспомнить кардинала Шахана, поливавшего противников лучами такого же смертоносного света. Элли успела прикрыть их щитов, собрав все защитные аэроды, какими располагал Регул. Они выстроили непроницаемую стену между врагом и сбившимися в тесную группку роботами омниботом, Хеймдалем и Полумесяцем. Вот только сила атаки уродливого робота была слишком велика – один за другим аэроды падали на землю, искря и подёргиваясь в конвульсиях, словно были живыми. Щит сокращался, заставляя всех троих теснее жаться друг к другу. Не будь Полумесяц лишён рук, они бы уже за ним не поместились.
- Станьте на колено, - обратилась к Цитану с Элли Эмеральда.
- Что ты задумала? – тут же спросил доктор, но девушка оборвала его.
- Нет времени – доверьтесь мне!
Наверное, именно её повышенный тон, чего Эмеральда прежде никогда не допускала, заставил их подчиниться. Хеймдаль с Регулом опустились на колено, подставляя плечи Полумесяцу. Оборонительных аэродов осталось лишь два, и те готовы были в любой момент отключиться из-за колоссального количества энергии, которую приходилось сдерживать. Откуда у уродливого робота такие запасы, и когда они начнут истощаться, не представлял никто из троих его противников. Даже Шахан не мог так долго поддерживать настолько мощный выброс.
Полумесяц легко забрался на плечи товарищей, Эмеральде, которая стала с ним одним целым настолько, что даже единение пилота омнибота с машиной, не шло ни в какое сравнение, пришлось пригнуться. Она оказалась слишком близко к краю стремительного уменьшающегося щита. А после, словно преодолев страх, Полумесяц совершил длинный прыжок. Его задело лишь краем, заставив Эмеральду вскрикнуть он внезапной острой боли, когда часть правого бедра просто испарилась, исчезнув после мимолётного соприкосновения с золотистой энергией. Но всё же Полумесяц перемахнул через широкую полосы энергии, провернулся в невозможном сальто, и впечатал ноги в макушку вражеского робота. Полумесяц упал на колено, словно потеряв равновесие, однако и это было частью замысла Эмеральды.
На спине Полумесяца раскрылось большое крыло зелёного цвета, почти такого же оттенка, как волосы Эмеральды. Её робот стал похож на воплощение Анима – женской составляющей божества нисанитов. Балансирующий на широкой макушке врага Полумесяц накрыл крылом орудие и оба окна теплосброса. Элли с Цитаном вскрикнули одновременно, ошеломлённые её безрассудством. Вот только если бедро Полумесяца золотистая энергия испарила, с крылом ничего подобного не произошло. Наоборот, Эмеральде удалось запечатать силу внутри вражеского робота.
Они не знали, что робот повторяет судьбу того, из чьих частей он был собран, погибая от переполняющей его энергии, которая не переставала поступать. Она выжигала то, что осталось от его пилота, изуродованного подаренной Графом силой. Но на сей раз взрыв оказался намного сильнее.
Уродливый робот как будто схлопнулся внутрь самого себя, едва не затянув собственным притяжением Полумесяц. Эмеральде лишь чудом удалось вырваться новым прыжком с переворотом, как будто ей помогало расправившееся крыло. А после вся энергия выплеснулась наружу вместе с целым потоком металлических обломков, осколков костей, перемолотой плоти и густой жидкости, заменявшей роботу кровь и смазку.
Взрыв смёл остатки щита, раскидав Хеймдаля с Эль Регулом в разные стороны. Не успевший приземлиться Полумесяц отправился в новый, теперь уже неуправляемый, полёт, а после покатился по земле. Досталось и шаттлу, но тот оказался достаточно прочен – всё же его конструкция рассчитана на куда более серьёзные повреждения, которые могут случиться в результате «жёсткой» посадки. Энергия лишь обуглила краску на его фюзеляже, и так осыпалась на землю чёрным сухим дождём. Шаттл чуть покачнулся на шасси, но был слишком тяжёлым, чтобы даже такой мощный удар заставил его сдвинуться хоть на волос.
Когда все трое поднялись на ноги, на месте уродливого робота осталась лишь глубокая воронка с обожжёнными дочерна краями. Так закончил свой путь Исаак Стоун – епископ Афона, и правая рука кардинала Шахана, переживший его всего на несколько часов.
Почти сразу ожила электроника шаттла, а Элли с Цитаном увидели запрос на соединение от «Фафнира». Небесный крейсер полным ходом шёл к ним, однако связаться не получалось из-за генератора помех вражеского робота. Теперь, когда тот разлетелся на куски, связь восстановилась, и на дисплее появилось лицо Сигурда.
- Цитан, что тут происходит? – тут же задал он вопрос.
- Уже не важно, - отмахнулся тот. – У нас полно куда более насущных вопросов, чтобы возвращаться к этому.
- Например каких? – встрял Макс.
- Куда девать несколько тысяч солярианских беженцев и как их туда доставить.
- С первым разобраться легко, - невесело усмехнулся Сигурд. – Кроме как в Нисан, им деваться просто некуда. Доставить можно по этому шоссе – это прямая дорога до самого города. Правда, пешком она займёт прилично времени.
Тут на экране появилось лицо Марго – святая мать Нисана решила, что ей стоит высказаться раз уж речь зашла о беженцах, которые скоро наполнят её город.
- Нисан примет всех, - сообщила она. – Мне нужно поскорее попасть туда, и я обязательно вышлю транспорт.
- Боюсь, Марго, - покачал головой Цитан, - первое время вам будет не до того. Мы сели удачно, и «Фафниру» стоит отправиться в Нисан, а мы отправимся туда по шоссе.
- Но без транспорта… - начала было Марго.
- Марго, - лишь ещё бурлящий в крови адреналин и чрезвычайные обстоятельства были оправданием Цитану, когда обычно всегда вежливый доктор позволил себе перебить святую мать, - в шаттле найдётся транспорт для всех беженцев, а мы втроём вместе с солдатами солярианского гарнизона сможем обеспечить охрану колонне по дороге. У вас же, Марго, поверьте на слово, будет слишком много дел в Нисане, чтобы думать ещё и о нас, пока мы не приедем в город.
- Что происходит? – спросила у него святая мать. – О чём вы говорите, Цитан?
- Никакие слова не подготовят к тому, что вас там ждёт, - ответил тот.
- Это случилось? – спросил Сигурд, и молчание доктора было для него лучшим ответом. – Выходит, мы проиграли, Цитан?
- Ещё нет, - решительно заявила Элли, - мы живы, и можем бороться. И мы будем бороться!
Отчего-то такие простые слова, сказанные ею, заразили остальных, дали им надежду, которую они утратили, когда случилось самое страшное. То, с чем столько лет боролись Цитан и Сигурд, реализация чудовищного плана М, свершилось, человечество, даже его жалкие остатки, не обратившиеся в потрошителей, обречено. И тем не менее они ещё живы, они могут бороться и не опустят руки даже после того, как проиграли. Именно это сказала им Элли, и Сигурд, Макс, Цитан и остальные поверили ей, хотя в последнее время действовали по инерции, просто реагировали на обстоятельства, не задумываясь о будущем. Слишком уж мрачным оно вырисовывалось.
Несколькими днями позднее. Фабрика Сойлент
Находиться в осаждённой крепости сомнительное удовольствие, особенно когда её осаждают монстры. Тысячи и тысячи потрошителей толпились у крепких стен фабрики, то и дело пытаясь залезть. Останавливали их колючая проволока под током высокого напряжения, но несмотря на то, что пустым на головы валились неудачливые товарищи, они не оставляли попыток.
Креллиан глядел на это беснующееся море бывших людей с небольшого балкончика. По утрам он выходил туда и часами стоял, наблюдая исполнение грандиозного плана, ставшее возможным лишь благодаря ему. Солярианская империя пала, государства Поверхности прекратили существование, большая часть человечества либо обратилась в пустых, либо погибла. Последнее вымирание, возвращение к истокам, Аненербе, как называлось это в официальных источниках. Креллиан не знал значения этого слова, но никогда и не задумывался над ним – таких слов в солярианских документах было предостаточно. Креллиан давно уже выучил священный язык империи, и понимал, что тот, возможно, произошёл от более древних наречий, давным-давно погибших вместе с людьми, говорившими на них. В конце концов, это был финал четвёртого этапа Аненербе, а хоть какое-то представление он имел лишь о Зебоим, предыдущем этапе – остальные цивилизации не оставили следов.
В то утро к Креллиану, наконец, присоединилась Мианг. Она долго отсутствовала, и появилась, как обычно, словно ниоткуда да ещё и в сопровождении Карана Размуса. Маршал Геблера, теперь, очевидно, бывший, ходил словно пыльным мешком ударенный, ни с кем, кроме Мианг, не общался, да и вообще почти всё делал по её указке. Ел, пил, ходил, спал, наверное, лишь о том, чтобы туалет посетить, она не напоминала – на это Размуса ещё хватало. Но надолго ли, как скоро он окончательно впадёт в апатию, позабыв о самых базовых потребностях, - об этом мало кто задумывался на самом деле.
- Удивлён, что он ещё жив, - заметил Креллиан, увидев Размуса впервые.
- Он не совсем тот, кем мы его создавали, и пережил свою миссию, - ответила Мианг, - я решила, что Маленький бродяга ещё может нам пригодиться.
- Ты как всегда права, - кивнул Креллиан, - я распоряжусь, чтобы за ним хорошо следили и он не запачкал здесь все полы.
Он вышел на балкон, потеряв интерес к Размусу, Мианг вскоре присоединилась к нему, передав подопечного слугам Креллиана.
На фабрике Сойлента имелись вполне приличные апартаменты, их занимал Креллиан и несколько руководителей проекта, перебравшихся на Поверхность незадолго до падения империи. Конечно, сами себя обслуживать люди такого ранга не могли, а потому из обитателей Поверхности набрали штат вполне приличных слуг, которым даже дали статус кандидатов в граждане империи четвёртого класса, правда, никто из слуг не догадывался, что кандидатами они будут числиться вечно.
- Как ты чувствуешь себя сейчас? – спросила Мианг, глядя на беснующихся под стенами фабрики пустых. – Твоя месть оказалась удивительно холодным блюдом, но осуществил её ты, признаюсь, с размахом. Обрушить с небес империю, уничтожить Министерство, убить императора – ты добился всего, чего хотел, Кареллен?
Она намеренно назвала его прежним именем, тем, от которого он отказался, став сначала союзником, а потом и фактическим правителем Солярианской империи, ловко манипулирующим Министерством, которое сумел подчинить себе.
- Пустота, - пожал плечами он, не подав вида. – Она образовалась там после смерти Софии и месть её не заполнит, я давно понял это. Месть стала для меня лишь сопутствующим продуктом работы, настоящий результат долгих лет своего труда я наблюдаю каждый день отсюда. Впечатляет?
Последствия его действий были куда больше, но Мианг не стала рассказывать о том, как поднятые падением громадных блоков империи волны обрушились по побережье Игнаса, смыв город Норн с Аве и без счёта рыбацких деревень, а также почти уничтожив население острова дюнщиков. Досталось и Нисану, но его прикрыл находящийся на севере необитаемый остров, принявший на себя большую часть удара водной стихии.
- У тебя же есть данные по обращению, - в голосе Мианг не было и тени вопросительной интонации, - сколько?
- Почти всё население за исключением Шевата, по нему у меня нет информации, сама понимаешь, и острова дюнщиков. Кстати, сами дюнщики оказались удивительно стойкими к воздействию ключа Гоэтии, среди них нет ни одного зарегистрированного случая обращения в пустого.
- Дюнщики – не люди, а разумные чудовища, - ответила Мианг, - реликт третьего этапа Аненербе, когда учёные слишком увлеклись созданием новой жизни. После Выбраковки из генетических лабораторий выбрались тысячи самых разных тварей, кое-кто из них обладал разумом, а не его подобием.
- Они стали проблемой в том регионе, ведут настоящую охоту на пустых, спелись с теми, кто не поддался влиянию ключа Гоэтии, и теперь обороняются в небольших анклавах.
- Не имеет значения, - отмахнулась Мианг. – Вторая стадия начнётся очень скоро. Все признаки массовой миграции налицо. Очень скоро пустые своим плачем разбудят Господа и Маханон поднимется из пучины морской.
- Но прежде надо покончить с Нисаном, - заявил Креллиан, - там слишком мал процент обращения, к тому же они могут спеться с Шеватом…
- Признайся себе, - усмехнулась Мианг, - что ты просто разрушаешь всё, что связывает тебя с прошлым.
Креллиан замолчал, у него не нашлось слов возражения, ведь внутри он понимал – она полностью права. Нисан должен быть разрушен хотя бы потому, что с её смертью всё учение лишилось смысла. Пришла пора покончить с этим кадавром, созданным Жаклин, узурпировавшей титул святой матери после её смерти.
- И как ты собираешься это сделать?
- С помощью флотилии торговых кораблей и нескольких старых друзей.
- У тебя остались старые друзья, кроме меня.
Мианг ловко изобразила ревность в голосе, заставив Креллиана рассмеяться.
- У меня есть кое-что получше, - ответил он, - память о них.
Две недели спустя. Нисан
Дорога от форта до города заняла больше времени, чем прикидывал Цитан, однако прошла вполне спокойно. В багажном отсеке шаттла нашлось достаточно средств передвижения, чтобы погрузить на них всех беженцев с их скарбом, правда, для этого пришлось поработать сначала головой, а после руками. Для длительных путешествий электротранспорты, которых в багажном отсеке шаттла нашлось больше чем нужно, не предназначались. Им пришлось переделывать колёса, чтобы уверенно держали сцепление с покрытием шоссе, связывающего форт с Нисаном. Пришлось поработать над запасом батарей, которые мог нести один транспортник, ведь прежде они просто подзаряжались от мощной силовой установки шаттла или источников питания на месте. Пришлось из подручных материалов сооружать большие тележки, в которых, собственно, и поехали беженцы, и куда грузили их имущество. В них делали хоть какие-то лавки, чтобы люди не теснились, стоя плечом к плечу, ведь дорога до Нисана займёт ни один день. Со всем этим провозились несколько дней, при этом беженцы, кроме тех, кто был занят на работах, не покидали шаттла, слишком уж жуткое зрелище представало перед теми, кто решился-таки сделать это.
Когда пришло время грузиться в транспортники, это стало проблемой – многие из соляриан попросту отказывались покидать шаттл. Ходить по размазанным тонким слоем по шоссе трупам и наблюдать прочие неприглядные картины последствий не столь уж давнего побоища в форте Святого Джаспера, многие не хотели. Но Цитан понимал, что дело не только в этом. Соляриане боятся покидать привычный им, уютный мирок, последний осколок их прежней жизни, и вступать в новую, полную неизвестности, а значит опасную по определению.
- Пассажиры, - обратился тогда к ним по внутренней связи капитан, - шаттл никуда не полетит и оставаться на борту нельзя. Запасов еды, воды и медикаментов у нас нет, а потому устроить новый дом тем, кто не хочет покидать борт, не получится. Мы должны покинуть его и отправиться в Нисан, что бы это ни значило – ведь я и сам знаю о Поверхности не больше вашего. – Он сделал паузу, прежде чем сказать самое страшное, то во что и сам с трудом верил, хотя видел всё своими глазами. – Империи больше нет – она рухнула в океан, и возможно мы – последние соляриане. Я не видел других шаттлов. Мы не можем оставаться здесь, мы примем руку помощи, что протягивают нам обитатели Поверхности. Нас учили презирать их, относиться к ним едва ли не как к животным, но сейчас они – наш единственный шанс выжить. Покидайте шаттл в соответствии с инструкциями солдат гарнизона, которые прикомандированы к каждой сотне. Они помогут вам погрузиться в транспортники.
Наверное, надо было как-то завершить речь, сказать что-то вдохновляющее, дающее надежду, однако в голове у капитана крутилась лишь шаблонная фраза «Экипаж прощается с вами». Но говорить её сейчас было верхом глупости, как минимум потому, что экипаж шаттла отправится в путешествие вместе с остальными беженцами.
Однако слова капитана и довольно резкие команды принудителей и солдат гарнизона, которым пришлось силой вытаскивать кое-кого из пассажиров, возымели действие. Через два с лишним часа все расселись в транспортниках и отправились в путь.
Их врагами стали вовсе не пустые с сефардами, а самые примитивные бытовые неурядицы. Отсутствие воды, кроме питьевой, и средств гигиены, к которым привыкли соляриане, считая их чем-то настолько обыденным, что не представляли себе жизни без них. Скудные пайки, правда, на борту шаттла было довольно много граждан третьего и четвёртого класса, а они даже в империи привыкли жить впроголодь. Нормы рационов не придавали значения большой доле физического труда и были рассчитаны на среднего жителя Поверхности, совершенно не учитывая особенностей разных людей. Невозможность сменить одежду и особенно нижнее бельё на протяжении долгих дней. Но самым неприятным, наверное, было групповое испражнение во время остановок. Беженцы вынуждены были расходиться по разные стороны шоссе, спускаясь с насыпи, и рассаживаться лицами друг от друга под присмотром всё тех же принудителей и солдат гарнизона. Ни о какой приватности и речи не шло. И снова гражданам третьего, а большей степени четвёртого класса пришлось проще – проживание в сотовых общежитиях, где все и всех на виду, а туалеты были рассчитаны сразу на сотню человек, оставляет лишь воспоминание о личных границах.
Нисан встретил их хмурым утром, когда всем уже казалось, что мучительное путешествие никогда не закончится. Из-за висящих над головой туч, которые, к счастью, так и не пролились дождём, беженцы лишены были великолепного зрелища – громадного собора, выплывающего из-за горизонта. Без ярких солнечных лучей, игравших на его куполе и витражах, он казался не то ещё одной тучей, не то просто неровностью рельефа. При въезде колонну встречал карантинный пост, однако после короткого разговора с Цитаном, их пропустили без единого вопроса.
А после началась самая обычная рутина – расселение, пустых домов в Нисане было более чем достаточно после сражения с войсками Афона, попытки найти себя в новой жизни, как-то устроиться, понять и пережить то, что случилось. Как ни странно нисаниты оказались приветливы с беженцами, весь гнев их был направлен на Афон, и мало кто понимал, что сражавшиеся и убивавшие мирных жителей на улицах города солдаты ауксилларии были как раз из числа соляриан. Сейчас для нисанитов беженцы были такими же обездоленными и ничего не понимающими, как они сами недавно – сразу по окончании битвы за город. Многие узнавали взгляды прибывших, точно также смотрели на них соседи, чьи дома были разрушены, чьи родные и близкие погибли, и понимали, что у них самих взгляды не сильно отличались. Опустошённость и непонимание, что делать дальше, как дальше жить.
Первые дни Марго снова почти целиком проводила на улицах Нисана. Не только из-за беженцев, но и потому, что жители города столкнулись с новым испытанием. Карантинный пост выставили не просто так. Пускай и немногие жители Нисана обратились пустыми, но их действия были столь же жестокими и наносили незаживающие раны душам близких, которым посчастливилось пережить нападение.
События в форте Святого Джаспера, к слову, помогли спасти немало жизней, потому что узнав о нападении Афона, новый командир отряда монастырской стражи привёл его полную боевую готовность на случай если незваные гости снова пожалуют в город. И потому, когда последствия активации ключа Гоэтии начали проявляться во всей своей кошмарной красе, бойцы отряда, справившиеся в первые минуты с теми товарищами, кто изменился, став пустым, отравились на улицы наводить порядок. Без этого жертв было бы намного больше.
Элли снова присоединилась к Марго, став своего рода проводником между святой матерью и солярианами. Это давало девушке стимул жить дальше, ведь несмотря на слова о необходимости бороться, пока живы, Элли была столь же опустошена, что и остальные. Гибель родины, миллионов людей, с кем она жила рядом, хотя и редко в последнее время проводило время дома, но на это накладывалось ещё одно обстоятельство – пропажа Фея. Элли не могла до конца признаться себе, что любит его, особенно после всего, что узнала, он был дорог ей, ведь они через столько испытаний прошли плечо к плечу. Она считала Фея скорее боевым товарищем и думать так было куда проще, пока его не было рядом, а ещё Элли старалась не думать о самом страшном. О том, что вовсе не пропал… Но Элли старательно гнала от себя эти мысли, сосредоточившись на другом – помощи солярианским беженцам, тем, кто остался от её родины. Думать о будущем она предоставила Цитану, Сигурду и Максу, и те, конечно же, занялись этим с первых дней.
***
Сразу по прибытии Цитан вообще потерял интерес к беженцам – он своё дело сделал, привёл их в относительно безопасную гавань. Так могло показаться на первый взгляд, ведь доктор ни разу не поинтересовался вопросами их размещения, однако это было вовсе не так. Первым делом Цитан с помощью Сигурда принялся налаживать связь с Шеватом, понимая, что долго Нисан не продержится, они решили эвакуировать весь город.
- И ты думаешь, королева Зефир примет нас? – спросил Сигурд. – Ресурсы Шевата ограничены, он может просто не прокормить столько народа.
- Ограничены промышленные и военные ресурсы, - покачал головой Цитан. – Даже сейчас, когда от Шевата осталась только столица и несколько сопутствующих островов, он способен принять у себя всё население Нисана и беженцев и прокормить их. Не забывай, что эти люди – тоже ресурс, они могу работать на фабриках и заводах, на фермах.
- И всем места хватит? – удивился Макс.
- Ты, видимо, мало времени на улицах Шевата провёл, - невесело усмехнулся Цитан, - не видел, сколько там пустых, заколоченных домов. Есть несколько островов, которые пустуют годами, и я говорю не том, где прежде жила семья Фея.
Разговор как-то сам собой свернул на эту тему снова, почти каждая беседа заканчивалась именно тем, что кто-то поминал Фея. После этого говорить становилось как будто не о чем. Никто не знал, жив ли он или нет, а если жив, то остаётся Идом или Демон Сонгми разжал когти, выпустив Фея, ведь по словам самого юноши они сумели найти общий язык. Вот только Цитан не верил, что Ид, даже пойдя на компромисс, будет выполнять условия договора. Как бы то ни было, никто не имел никакого представления, где искать Фея, как и доказательств его гибели. У Цитана была призрачная надежда на Мудрецов Шевата, хотя он сильно сомневался, что даже они в силах помочь. Но если не они, то уже точно можно опускать руки и ждать развязки, какой бы кошмарной она ни была. И никакие слова Элли уже не помогут – если Фей погиб или остался навсегда искалеченным Идом, Демоном Сонгми, они проиграли окончательно и бесповоротно.
Для того, чтобы связаться с Шеватом, пришлось основательно поработать. Обычно Цитан отправлялся туда на особом шаттле, том самом, в котором эвакуировал семью после разрушения Тертера, но сейчас доступа к нему у доктора не было. И попасть к Столпу Вавилонскому достаточно быстро он тоже не мог. Поэтому пришлось вместе с Сигурдом и Максом поработать над системами связи «Фафнира», а вместо антенны использовать шпиль Великого собора. Идея, конечно, почти кощунственная, но лишь так можно было добиться устойчивого сигнала для связи с Шеватом, находящимся на огромном расстоянии, да ещё и постоянно пребывавшем в движении.
К тому же, именно благодаря тому, что «Фафнир» несколько суток провисел над куполом собора, удалось вовремя обнаружить надвигающуюся опасность.
Цитан не сумел сразу выйти на связь, но и не рассчитывал на такую удачу. После того, как они сумели добиться достаточно широкого охвата, как вширь, так и в высоту, что едва ли не важнее, он запустил на повтор один и тот же сигнал на определённой частоте. Теперь осталось только ждать, когда в Шевате его поймают и ответят. Первое время Цитан был как на иголках, не находил себе места, постоянно находился на мостике, сверля несчастного начальника поста связи взглядом.
- На два слова, - отозвал его в сторону Сигурд, и вывел с мостика. – Цитан, если ты не перестанешь третировать моих офицеров, ноги твоей на мостике не будет. Ты меня понял?
Доктор отступил на полшага, так силён был напор Сигурда. Цитан помнил, что о его железной силе воле, однако давно уже не сталкивался с нею столь зримо, да ещё и на себе, а потому был немного ошеломлён.
- У меня и так все на взводе, - продолжил Сигурд, - никто толком не понимает, что мы делаем и главное зачем. У парней отняли будущее – в очередной, заметь, раз, но теперь мы лишились и конечной цели, Цитан. Ты это понимаешь?
Цитан понимал – возвращать престол Максу сейчас попросту не имело смысла. Весь мир лежит в руинах, большая часть человечества обратилась в жутких монстров, а все те, кто чудом выжил, возможно, сейчас находятся в Нисане, - государств больше нет, так что Макс из принца в изгнании превратился в короля пустоты.
- Наверное, не стоит мне там вообще маячить, - ответил Цитан. – Я буду у себя в каюте, как придёт сигнал, скажи.
Сигурд кивнул, ничего не говоря. Обижать старого друга фразой вроде «Так даже лучше», он не стал бы никогда.
Цитан ушёл к себе в каюту, однако долго там просидеть не смог. Он ведь делил её с Феем, и хотя они не так много времени провели здесь, доктору то и дело казалось, что юноша сейчас откроет дверь и переступит порог. От этого Цитану, обычно умеющему держать себя в руках, стало совсем неуютно, и он отправился в кают-компанию. Правда, там он провёл немного времени – у Альфреда зазвонил коммуникатор, Сигурд звал Цитана обратно на мостик.
Цитан едва ли не бегом примчался, вот только новость его тут ждала вовсе не та, которую он ждал. Вместо того, чтобы вывести на монитор связиста из Шевата, Сигурд указал доктору на обзорный экран. От него не отрывались почти все на мостике, глядя на кошмарную картину, которую он демонстрировал.
Собранная с бору по сосенке флотилия самых разнообразных кораблей на первый взгляд не представляла угрозы. Торговые суда, что регулярно курсировали между Игнасом и Нисаном, правда, для чего-то сбившиеся во флот такого размера, что прежде не видали. Однако как только по знаку Сигурда настроили обзорные камеры, стало ясно, что на борту судов вовсе не люди. Тысячи пустых теснились на открытых палубах, освобождённых от груза, а сколько ещё скрывались в трюмах, оставалось только догадываться. Курс судов, заполненных ими, не оставлял сомнений – они шли прямым ходом к Нисану.
- Дай увеличение командной надстройки вот того судна, - бросил Цитан Сигурду, и тот выполнил просьбу, больше похожую на приказ. Вывел изображение на персональных монитор, чтобы не морочить голову остальным на мостике. Они втроём, Макс, конечно же, не мог пропустить такое, уставились на экран – на открытых шканцах одного из торговых судов стоял сгорбленный робот, правую руку ему заменяла громадная булава, а левую закрывал вытянутый, прямоугольный щит. – Это робот времён Солярианской войны, - уверенно заявил Цитан.
- И что это может значить? – спросил у него Макс.
- Не знаю, - пожал плечами доктор. – Просто бросилось в глаза. Его пилот, скорее всего, направляет весь флот.
- Думаешь, это сам Креллиан, - с сомнением покачал головой Сигурд.
- Нет, конечно, у него робот был бы намного лучше, но, видимо, кто-то из доверенных людей.
- Это не важно, - заявил Макс. – Мы должны снятся с якоря и атаковать этот флот. Немедленно. У нас хватит ракет и снарядов, чтобы уничтожить все эти корабли.
- И мы останемся почти без боеприпасов, которые негде теперь взять, - напомнил Сигурд.
- Если уйдём сейчас, то можем не выйти на связь с Шеватом ещё неизвестно сколько, - добавил Цитан. – Судя по тому роботу, за атакой стоит именно Креллиан, а он не остановится и будет пытаться добить Нисан всеми силами. Мы не знаем его ресурсов, но наши будут истощены.
- Вы что предлагаете висеть тут и смотреть, как они подходят?! – вспылил Макс. – Может, снова дадим врагу высадиться в порту, а?! Ты не забыл, что мы должны охранять Нисан, док?
- Мы не спасём никого, если не свяжемся с Шеватом, - настаивал Цитан.
- А если спасать будет просто некого?
- У Нисана теперь есть защитники.
- Соляриане, ты им доверяешь, док? Ответь, положа руку на сердце, доверяешь или нет?
- Потрошителям без разницы кого убивать, и беженцы, которых я привёл, это знают. Думаешь, в империи никто не перерождался в пустых? Не убивал их родных и близких? Поговори с Элли или Марго, уверен, они уже не раз слышали истории о том, как пришлось убить старого отца или задушить обратившегося младенца в колыбели.
Макс смутился, неосознанным движением потёр пальцами повязку на повреждённом глазе.
- Тогда я спущусь вниз и, если понадобиться, буду драться на улицах.
Спорить с этим решением было бессмысленно, и Сигурд с Цитаном только проводили юношу взглядом.
- Думаешь, рано выкладывать козырь на стол? – спросил старпом у доктора, когда за Максом закрылись двери.
- Всё равно, это преимущество долго держать в тайне не выйдет, - пожал плечами Цитан. – Да и не время уже хранить секреты, может, в этом уже и смысла никакого нет.
Они помолчали, и Цитан решил, что не стоит снова доводить экипаж на мостике, и последовал за Максом.
На сей раз ждать пришлось несколько дней – Цитан почти всё время проводил в кают-компании со скучающим без дела Альфредом. Макс покинул «Фафнир» в тот же день, как объявил о своём желании спуститься в город, а остальные офицеры редко захаживали к нему, чтобы расслабиться. Небесный крейсер находился в состоянии постоянной боевой готовности.
***
И снова Цитан боролся с желанием проделать путь от кают-компании до мостика бегом. Однако после прошлого вызова решил, что нервировать команду не стоит – бегущий по коридору человек вызывает у тех, кто видит его не самые лучшие ассоциации. Даже если это не член команды.
Когда Цитан вошёл на мостик, на экране связи красовалось лицо Каспара Узумо. Изображение лишь изредка подрагивало и шло рябью, однако Цитан считал, что сигнал должен быть куда хуже. Он вообще на видеоряд не надеялся, считая, что разговор по радиосвязи верхом везения.
- Привет, зятёк, - усмехнулся генерал в отставке, - смотрю, на Поверхности дела совсем плохи, верно?
- Возможно, кроме нас никого не осталось, - ответил Цитан, отлично зная эту манеру общения тестя, чем хуже шли дела, тем чаще он глупо шутил, как будто пытаясь таким образом разрядить обстановку.
- Остались, - ответил Каспар, - но в Нисане больше всего. Мы уже готовим транспорт для вашей эвакуации. Её величество приказала вернуть Шеват на вершину Стопа, и рассылает по всему миру воздушные корабли, которые вывезут выживших.
- Почему тогда наш задерживается? – удивился Сигурд.
- Мы не поднимали в небо тяжёлые войсковые транспорта со времён Солярианской войны, - усмехнулся генерал Узумо, - а как ты думаешь, легко запустить корабль, пятьсот лет простоявший на консервации? Другим всех из Нисана не вывезти.
- Сколько? – спросил Цитан.
- Пять дней, - ответил Каспар. – Может, раньше, но рассчитывайте на этот срок. Мы видим флот, что идёт к вам в гости, и бригады работают на износ, но у всего есть предел, даже у чудес, Цитан. Держитесь. Шеват придёт.
Говорить было больше не о чем, и генерал разорвал связь.
- Выходит, мы могли разнести флот, - вздохнул Сигурд, - и ничего бы не поменялось.
- Но мы этого не знали, - ответил Цитан, - а риск – слишком велик, ты же понимаешь.
- Я понимаю, а вот Макс – не поймёт.
Сигурд знал своего подопечного достаточно хорошо, чтобы не ошибиться. Макс был в ярости, он только что с кулаками на Цитана не кинулся, узнав о том, что Шеват вернулся на вершину Столпа Вавилонского.
- Мы могли покончить с ними в море! – кричал он, носясь по просторному кабинету, где они собрались на военный совет. – А теперь придётся драться на улицах! Они слишком близко! Мы бездействовали, и это не дало ничего. Ничего!
- Хватит орать, парень, - неожиданно для всех осадил его Ренк. Они со Страцки присутствовали на совете, потому что именно вахмистр из спецназа оказался старшим по званию офицером, пускай и унтером, и вынужден был принять командование всеми солярианскими войсками в Нисане. Он не испытывал никакого пиетета перед принцем в изгнании, а потому легко осадил его, когда надоело слушать пустопорожние крики. – Жизнь не знает сослагательного наклонения. От того, что ты бегаешь и орёшь, ничего не изменится. Эта сволочь высадится, и нам придётся принимать бой.
Флот разделился на две части – меньшая шла прямым ходом в гавань Нисана, большая же, постоянно дробясь на отдельные флотилии по пять-шесть судов, охватывала остров, чтобы организовать массовую высадку всюду, где позволяет береговая линия. Теперь атака «Фафнира» не имела смысла – группировка, направлявшаяся прямо в порт, была не столь велика, и отбить её труда не составит. А вот остальные представляли куда более серьёзную опасность.
- Противник явно не знаком с рельефом острова, - заметил Сигурд. – От рассредоточения толку всё равно никакого.
- Почему? – удивился Ренк, который, как и остальные соляриане, был знаком с географией Нисана ничуть не лучше врагов.
- Город расположен в следе гигантского метеорита, из которого потом вырезали Великий собор, - объяснил Сигурд, - и войти в него можно только со стороны порта. Вы думали дорога, которой шёл ваш конвой, намерено идёт в обход города, чтобы вы могли полюбоваться его красотами?
Ренк только плечами пожал, он особо на город не глядел, сосредоточившись на окрестностях. Слишком часто нападения случались именно на последнем этапе путешествия, когда уставшие после долгой, изнурительной дороги путники не видели ничего, кроме такой цели, до которой уже рукой подать.
- Высота стен кратера слишком велика, - вместо командира ответил Страцки, - даже пустые вряд ли переживут падение с такой высоты.
- Верно, - кивнул Сигурд. – Они могут ударить в двух местах – в порту и на пути паломников, которым вы пришли в город. Эта два бутылочных горлышка, которые можно перекрыть, и дать там бой.
- Всё равно, нам не сдержать их, - покачал головой успокоившийся уже Макс, для которого резкая отповедь недавнего врага оказалась подобная ушату ледяной воды за шиворот.
- Нам нужно только дождаться помощи Шевата, - пожал плечами Цитан, - а не пытаться перебить всех пустых.
- Шеват однажды уже предал вас, - заметил Страцки, - и не пришёл на помощь в такой же критический момент.
- Сейчас всё иначе, - возразил Цитан. – Власть королевы Зефир прочна, во многом благодаря Мудрецам, да и обстоятельства совсем другие. Им незачем давать нам надежу, чтобы отнять её в последний момент. Шеват мог просто не ответить на сигнал.
- Да и врагов больше у Шевата не осталось, - ввернул с неприятной мстительностью Макс.
Ренк усмехнулся, глянув на него, и юноша покраснел, поняв, что перегибает палку. Ведь он говорил с солярианами, буквально только что пережившими гибель своей родины вместе с миллионами сограждан. Врежь ему Ренк, как когда-то Рико, Макс бы сопротивляться не стал.
- Даже в этих бутылочных горлышках будет ад, - заявил Ренк. – Потрошители не перестанут давить на нас – будут лезть без остановки, не давая передышки ни днём, ни ночью.
- Роботы справятся с ними, - пожал плечами Макс. – Мы возьмём на себя и боевые машины, для этого у нас достаточно сил, а на вас будет защита города до полной эвакуации.
- Сразу видно, что ты никогда не воевал по-настоящему, пиратик, - рассмеялся, правда не зло и без издёвки, Ренк. – В войне между людьми всегда есть место отдыху. Уводят части с передовой, чтобы пополнить и перевооружить, устраивают перемирия, хотя бы на день, чтобы выдохнуть, зная, сегодня кровь лить не придётся. Иначе просто с ума сойдёшь. Причём это касается солдат по обе стороны линии фронта. А нам придётся воевать с врагом, который не рассуждает, не бережёт себя, будет лезть на пули и клинки, не думая о выживании. Потрошители даже чувства страха лишены, как и простейшего инстинкта самосохранения. Представь себе, пиратик, что ты выкашиваешь толпы этих тварей сутками – днём, ночью, на рассвете и на закате. Тебе некогда поесть, попить и поссать, не говоря уж о том, чтобы сходить по большому. Долго ты так продержишься, а, пиратик, как думаешь?
Максу нечего было ответить – Ренк был прав во всём, но признавать это юноша, конечно же, не собирался.
Вот только никто не мог и предположить, настолько тяжёлым испытанием станет для всех…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге