Творцы

Пролог

Дорога была вымощена зеленым мшистым камнем и, несмотря на прочность и хорошо подогнанные куски, казалась невероятно древней, как и весь этот мир. Даже в Шамбале, самом знаменитом месте силы Земли, поселение творцов выглядело куда современнее.

«Я иду сквозь вечность, — подумал Виктор и на мгновение прикрыл глаза. — Сквозь вечность к неминуемой смерти».

Он не притворялся и не переигрывал: то, что они задумали с Артуром и Сецуну, погубит если не всех троих, то Виктора точно. Повернуть назад он не мог, и потому шел за проводником, стараясь запоминать дорогу. Обратно без использования магии или чужой крови он вряд ли доберется, и потому надеялся, что убегать не придется.

Мир назывался Авекша, а местное население — векшами. Давным-давно векши с людьми вели кровопролитные войны, пока Агни, бог Огня, не воздвиг между мирами барьер, преодолеть который могли лишь немногие из векш. Выжить в чужом мире — и того меньше. Людям совсем не повезло. Виктор, к примеру, без проводника не смог бы ни того, ни другого. Еще в начале пути до храма, где должна была состояться встреча, он чувствовал себя превосходно и даже пытался расспрашивать своего спутника, который не особенно торопился отвечать. Сейчас же мечтал, чтобы они поскорее пришли. Только дорога, как назло, кончаться не собиралась, а ветви деревьев спускались ниже, время от времени задевая Виктора по лицу. Ветки и листья были мягкими, но все равно раздражали. Да и любителем природы он никогда не был, скорее урбанистом.

«Артуру бы тут понравилось» — начиная злиться на друга, подумал Виктор.

Но Артур, как и Сецуну, не был виноват в его нынешних страданиях — Виктор сам вызвался, высмеяв их намерение тянуть жребий. Артуру уже за сорок, он частый клиент целителей, с Сецуну так и познакомился. Сецуну — монах. Да, конечно, синтоист, но чтобы представить его с женщиной, фантазия должна быть чересчур буйной. А Виктор... Виктор был самым молодым из них, самым сильным творцом, да и генетически лучше подходил для задуманного. К тому же, друзья обещали позаботиться о его семье в случае чего...

— Пришли, — проводник отошел в сторону и указал на лестницу, ведущую к храму.

«Они издеваются!» — Виктор не сдержал протяжный вздох, сожалея, что не может просто телепортироваться наверх — сразу же засекут.

Векши, в отличие от людей, пошли по пути развития магии и изрядно в ней преуспели, потому любое чужеродное заклинание, особенно здесь, у храма, обрекало нарушителя на верную смерть. И это Виктор был еще оптимистом.

Жрица Иллеа-хи сидела на разноцветном коврике, спиной к храму. Глаза закрыты, лицо расслаблено, словно у спящей. В таком состоянии клыков почти не было видно, и она вполне сошла бы за миловидную земную женщину немного за сорок, если бы не светло-синяя кожа и густые зеленые волосы, забранные в хвост на затылке.

Стоило Виктору подойти ближе, как он услышал ее голос у себя в голове:

— Присаживайтесь. Плохо выглядите, поэтому давайте начнем с испития крови. Нет, не волнуйтесь, разговор все равно не займет много времени.

Их лингво-сфера отличалась от земной: для людей незнакомая речь звучала как произнесенная на родном языке. Векши были скорее телепатами. Потому Виктор ограничился кивком — он и сам хотел испить ее крови.

Векши тысячелетиями совершали рейды на Землю, отчего их клан Охотников научился почти без ущерба для себя пребывать в чужом мире. Виктору требовалась подзарядка, чтобы поговорить с жрицей и одолеть обратный путь до разрыва. И для таких целей кровь была лучшим энергетиком.

Иллеа-хи улыбнулась, обнажив клыки. Жестом фокусника она вынула зеленую чашу буквально из воздуха и поставила перед собой. Затем чиркнула себя по запястью ногтем другой руки. Густая лиловая кровь заструилась по коже, и вскоре первые тяжелые капли упали на дно.

— Вы слишком щедры, — когда чаша наполнилась примерно на палец, Виктор попытался остановить жрицу, но та лишь покачала головой.

— Ребенка надо будет сделать по выходе из разлома, а значит и крови потребуется больше.

Вот и все. Еще по дороге сюда можно было представлять, что он идет за оружием — зачарованным мечом, никогда не промахивающимся самострелом, магическим аналогом атомной бомбы — то сейчас прозвучали слова, сделавшие его самым мерзким человеком на свете. Не Виктору предстоит уничтожить чудовище, сведшее с ума его жену Елену и убившее семью Артура. Все это ляжет на плечи еще не зачатого младенца. Сто лет назад произошло последнее столкновение векш и творцов в одном из мест силы Земли. Никто не знал, что же там действительно случилось, а единственный выживший — ныне Верховный творец Лин Вей — молчал, охраняя в подземельях Шамбалы чудовище, сумевшее и из своего заточения натворить немало злых дел. В той битве оно прокляло векша, который нес в себе Искру Огня, и теперь его сила не могла переродиться а Авекше, а душа затерялась между миром мертвых и живых. Но для творцов это был скорее плюс, иначе Иллеа-хи никогда бы не пошла против своего народа и клана Охотников и не передала бы рунный камень с заключенной в него силой Виктору. Впрочем, еще и не отдала.

— Пей! — она протянула ему наполненную до краев чашу.

— Слишком много... Как вы потом?..

— Лишь бы достаточно. Мне все равно умирать сегодня, тебе же силы еще понадобятся.

Куда ни плюнь — всюду висельники-добровольцы. Хотя векши вроде бы своим головы рубили. Виктор плохо разбирался в чужой истории, знал лишь то, что успел запомнить из болтовни Сецуну Абэ. Этот был помешан на векшах и их магии, да и договаривался со жрицей изначально он. Еще и сухим из воды может выйти — его клан один из самых влиятельных среди творцов, и своих они выгораживали до последнего.

— Мой народ скормит меня теням, — Виктор, решив, что это отличный тост, зло усмехнулся и залпом осушил чашу.

Затем с минуту уговаривал желудок не вывернуть все обратно. Еще через две магия впиталась, и Виктор, согнувшись пополам из-за сотрясающих его спазмов, выблевывал выпитое.

Жрица даже не поморщилась, лишь протянула ему платок.

— Мне приходилось пить человеческую кровь, и она показалась довольно вкусной.

«Ага, а у нас после третьей войны Двух Рек до сих пор в вампиров верят».

— Простите, против вкуса я ничего не имею, только мой желудок.

— Пустяки, главное магия. И потому давайте о деле, чтобы не тратить ее зря. Вы говорили, что у вас уже есть подходящая женщина? Уверены, что она выдержит все девять месяцев?

Виктор кивнул. Будущую мать он искал не в баре, а на аллее для пробежек, подбирая самую здоровую. Потом еще и усыплял кандидатку, чтобы Сецуну мог ее осмотреть и выдать окончательный вердикт. Саша подходила идеально: здоровая, умная, красивая, еще и сирота на попечении дряхлой бабки. Не переживет роды — на ребенка претендовать никто не будет.

— Хорошо. Да, это определенно хорошо.

— Вы отдадите мне силу?

— Не тебе, ребенку.

Она резко выкинула руку вперед, и Виктор инстинктивно отпрянул: чего жрица и добивалась, тут же схватив его за мошонку. От боли потемнело в глазах, перехватило дыхание.

«Только не тем ногтем!» — подумал он, теряя сознание.

Очнулся от пощечины. Над ним склонился хмурый проводник, заслонив собой заходящее солнце. Его тень накрыла Виктора полностью, сделав и без того высокого векша просто громадным.

— Вставай. Я принес тебя в безопасное место и открыл разлом — дальше сам.

Виктор кивнул, но вот встать у него не получилось, и потому пришлось просить о помощи проводника. Понадобился всего один шаг, чтобы оказаться в комнате Сашиной квартиры, и чтобы почувствовать себя человеком, а не беспомощным куском дерьма. В спину что-то ударилось. Виктор обернулся и увидел оскаленное в неприятной усмешке лицо векша.

— Иллеа-хи сказала спрятать ее получше. Охотники будут искать и не остановятся, пока не найдут. А когда найдут...

Последние слова заглушил треск схлопнувшегося разлома, но он хорошо представлял, что же охотники сделают с ним, когда найдут. Хотя проводник сказал «ее». Силу? Или беременную Сашу? Надо будет снять для нее другую квартиру: разрешение на щит для жилого помещения у него оставалось, даже на два щита. Вторым обновит домашний, может, и Лене лучше станет...

— Вик? А ты давно пришел?

Саша, завернутая в банное полотенце, стояла в дверях и удивленно его рассматривала. Виктор улыбнулся, надеясь, что получилось не слишком вымученно, затем наклонился и подобрал сверток, на котором догорало слово «женщине».

— Кажется, это тебе.

— А... эм... спасибо, наверное, — Саша неуверенно посмотрела на переливающийся лазурный квадрат, перевязанный ярко-алой лентой. — Если это потому, что тебя долго не было и ты не отвечал на мои звонки, то не стоило...

Долго не было и не отвечал на звонки? Виктор машинально хлопнул себя по карману, проверяя на месте ли мобильник, и снова улыбнулся, в этот раз виновато. Иное течение времени! Стоило ее предупредить.

— Нет, это просто подарок. А звонки... Я как-то выпал из этой реальности, но решил вернуться обратно исключительно ради тебя. — Он подошел к Саше и, сунув сверток в руки, покровительственно поцеловал в лоб и сорвал с нее полотенце: — Как же я соскучился, — поцеловал в губы, пытаясь изобразить страсть. — Не одевайся. Я быстро в душ и обратно к тебе.

На душ и впрямь ушло мало времени — дольше стоял перед раковиной и пытался смыть все еще ощутимый медный привкус чужой крови во рту. Не получалось, и он сдался, решив, что нельзя заставлять Сашу ждать. И потом, кто знает, что там действительно в том свертке.

Когда Виктор поднял глаза, ему показалось, что он видит в зеркале огненного пузырящегося монстра. Монстр улыбнулся, показав ряд острых белых зубов, и растворился, словно никогда его и не было, как и привкуса меди во рту. Только тихий булькающий смех эхом отдавался в сознании, пока Виктор шел по коридору до комнаты, где его ждала определенная в жертву женщина: ничего не подозревающая, наивная, нелюбимая.

Глава 1. Спонтанные решения

Ян стоял в темной комнате и пытался понять, как здесь оказался. Еще секунду назад он перебирал книги в домашней библиотеке в поисках той самой, что им с сестрой в детстве читал отец, а теперь перед глазами лишь плохо различимая в темноте черная мебель, высокие стены в датчиках, мигающих рыжими лампочками, да окна в пол, за которыми внизу сиял огнями город, совсем не похожий на родной Питер...

Он закрыл глаза, мысленно досчитал до десяти, открыл, но город, как и комната, никуда исчезать не собирались. Ян ущипнул себя за запястье и скривился из-за бессмысленности своего поступка. Нет, он точно сейчас не спал, только легче от этого не стало, скорее наоборот. И раз так, надо бы придумать, как вернуться обратно, желательно, без приключений.

Нашарив в кармане телефон, поднес его к глазам и, разблокировав экран, уставился на перечеркнутый индикатор сети — на помощь со стороны рассчитывать не стоило. Геолокация ожидаемо сообщила, что не может определить местонахождение. Хорошо хоть заряд батареи показывал восемьдесят шесть процентов, значит, можно было воспользоваться фонариком, что Ян и сделал. Луч света выхватил из темноты широкий офисный стол с несколькими мониторами, солидное кожаное кресло рядом, позади то ли тумбочка, то ли еще один стол, уже поменьше, со стоящим на нем принтером... Получалось, что он просто попал в чей-то офис. Вывод несколько обнадежил, пока свет фонарика не уперся в сияющий оранжевый круг на стене, в центре которого пульсировал сложный иероглиф, показавшийся Яну смутно знакомым.

«Охранная руна» — подсказал насмешливый голос в голове, и на мгновение перед глазами возникла ухмыляющаяся зубастая пасть безглазого огненного монстра.

От неожиданности Ян едва не выронил из рук телефон и выругался. Тьма на стоящем неподалеку диване заворочалась, пробурчав что-то нечленораздельное. Кажется, это был хозяин кабинета, решивший переночевать на работе. Но вот стоило ли его разбудить, чтобы выяснить, где он находится? Ведь тогда придется объяснять, как сюда попал, а Ян не имел об этом ни малейшего понятия. Хорошо, если после такого его просто сдадут полиции.

Решив, что лучше выбраться из кабинета самостоятельно, он снова навел фонарик на сияющую рыжим руну. Может, просто украшение? Но рядом на стене обнаружились похожие круги, только с другими иероглифами.

«Охранные руны» — повторил про себя Ян и задумался.

На него руны точно не среагировали, иначе разбудили бы хозяина кабинета. От кого тогда они охраняют? Снова вспомнились сказки, которые им с сестрой читал в детстве отец — про синекожих векш, похожих на демонов, крылатых людей и рунную магию. Со сказок-то и началось сегодняшнее приключение: рассказал одну из тех, которую помнил, друзьям в писательском чате, чем впечатлил их не в меру. Нет, ни к чему было поддаваться азарту и обещать найти сочинения отца. Что ему стоило выдумать продолжение самому? Судя по тому, что Гугл про эти сказки, как и друзья, знать не знал, отец их выдумал. Но Яну приспичило покопаться в старой домашней библиотеке, дабы найти заветный томик в переливающейся синей обложке.

Он, совершенно забыв о часовых поясах, не поленился позвонить матери, вот уже несколько лет живущей с новым мужем в Японии.

Она долго не брала трубку, и Ян уже отчаялся, когда услышал веселое:

— Алло?

— Привет, мам. Не разбудил?

— Ну что ты, Ян. Время еще детское. Что-то хотел или просто поговорить?

Извиняясь, что так поздно и, видимо, мешает веселиться, он вкратце рассказал о своей проблеме с поисками нужной книги, на что получил странный ответ:

— Сейчас узнаю и перезвоню.

— Узнаешь? Спиритическую доску, что ли, купила?

Неудачная шутка. На той стороне послышался тяжкий вздох.

— Лана иногда берет книги из библиотеки отца. Кстати, Ян, ты к ней заезжал на этой неделе?

— Черт... Извини, мам, совершенно вылетело из головы. Заеду сразу после старой квартиры или, в крайнем случае, завтра.

— Завтра она вроде как на выставку к Людочке собиралась. Ладно, — вздохнула мама, — я перезвоню.

Лана, его младшая сестра, была их общей тяжелой ношей, которую, если руки устали, в зубах понесешь, но не бросишь. Два с половиной года назад у нее умер парень, и Лана никак не могла смириться с его смертью. В итоге извела себя так, что дело дошло до реанимации, но, к счастью, все обошлось. Теперь Ян с матерью не переставали беспокоиться о ее жизни, хотя сестра с разрешения врача уже год не принимала антидепрессанты. Лана все равно продолжала вести себя так, словно собственная жизнь для нее ничего не значит. Не так давно вот руку сломала, правда, та уже успела срастись.

Пока Ян ждал ответного звонка матери и почти решился сначала поехать к сестре, на телефоне зазвучала песенка мамонтенка.

— Лана не берет трубку, но я поколдовала над спиритической доской, и вроде бы такая книга действительно у нас была. Записная. Я ничего не выбрасывала из его вещей, может, где и пылится на полке.

— Да ты профессиональный медиум, — восхитился он и не удержавшись добавил: — И как там дела в аду?

— По его словам, пасмурно, сыро и очень похоже на Питер.

— У нас жара! — наигранно возмутился Ян и рассмеялся.

Они поболтали еще минут десять, он пообещал заехать к сестре и как-нибудь потом познакомить маму с Лизой, его девушкой, раз уж у них «все серьезно». И Ян поехал на их старую квартиру, где не появлялся почти пятнадцать лет, где прошло девять счастливых лет его детства и еще три хуже некуда.

Первым, на что он обратил внимание, были чужие мужские ботинки на подставке для обуви. Новые мужские ботинки, из дорогой кожи. Вот как можно было не обратить на них внимание, когда в квартире никто не жил вот уже пятнадцать лет? Почему он спокойно оставил ключи в двери и, пройдя в кабинет отца, принялся перебирать переплеты книг в поисках той самой, оказавшейся записной? Да, он ее нашел! Но в то же время кто-то похлопал его по плечу, и обернувшись, Ян обнаружил себя в чужом кабинете в городе, который не определялся геолокацией телефона. А злосчастная записная книжка осталась на полке домашней библиотеки.

Он шумно выдохнул и решил, что стоит все-таки разбудить хозяина кабинета, даже если тот окажется синекожим демоном из сказки. Не успел — дверь распахнулась, и тут же вспыхнул свет, на несколько секунд ослепив Яна. А потому он сначала услышал, а не увидел вошедшего. Тот ругался на чем свет стоит, и время от времени в голосе проскальзывали визгливые нотки. И желание спрашивать что-либо резко пропало.

«Пусть для начала проорется, — подумал Ян, — а потом можно будет узнать, где я и как вернуться домой».

Радовало, что несмотря на панораму за окном, говорили на русском, вернее Ян слышал родную речь, а вот за произнесенные слова утверждать не стал бы. Губы говорившего двигались неправильно — не попадая в услышанное. Но Ян был не против и внимательно вслушивался в чужую брань, а после и всматривался в лицо черноволосого бородатого мужчины, лет тридцати пяти-сорока, показавшееся смутно знакомым.

— А если бы я стоял не так удачно?! Умер бы от глупой шутки дурака, которого ты притащил с улицы?

Кричали не на Яна, и он расслабился, с интересом рассматривая спящего на диване хозяина кабинета. Этот тоже был брюнетом и тоже в черном, как и ругающийся. Начать переживать за свою блондинистую шевелюру? Или подождать, пока всех местных не посмотрит?

— Броню пробило, — нахмурился парень и сел, давясь зевотой.

— А я о чем?! — не унимался мужчина.

И Ян увидел, что тот одну руку прижимает к боку, и сквозь его пальцы сочится кровь. Хорошо, что пробило видно, но где сама броня, если эти двое в черных костюмах двойках? Духовную, что ли?

— Ладно, — парень снова зевнул и отложил свой пиджак в сторону, — давай для начала уберем это. Эй, ты, — он вдруг обернулся в сторону Яна и махнул рукой, указывая на стол, — там справа в верхнем ящике перекись и салфетки, подай сюда. А ты снимай пиджак и рубашку.

Мужчина не стал ругаться, и Ян решил, что тоже не стоит заострять внимание на пренебрежительном тоне и просьбе, больше похожей на приказ. Он достал из ящика необходимое и подал парню. Тот кивнул и, смочив салфетку перекисью, стал протирать края длинной глубокой царапины с обожженными краями на боку у потерпевшего.

— Дерек, не дергайся. Ты мужик или дама нежного пубертатного возраста?

Названный Дереком разразился новой тирадой, повествующей присутствующим о том где и при каких обстоятельствах он видел Дэна — так, оказывается, звали парня. В итоге Дереку все равно пришлось стиснуть зубы и терпеть жжение от перекиси. Дэн, в свою очередь, обработал рану, начертил в воздухе золотистый сияющий символ и направил на нее. И когда края стянулись сами собой, не оставив шрама, Ян понял, что удивляться, наверное, без толку.

Вспомнилось небезызвестное: «Все чудесатее и чудесатее». Только вот он точно ничего не пил, за кроликами не гонялся и с котами не разговаривал.

— Конфликт исчерпан? — спросил Дэн одевающегося Дерека.

— Что? Я должен оставить это как есть?

— Ну а от меня-то ты чего хочешь?

— Поговори со своим подопечным! Сколько можно терпеть его бесконечные шутки, особенно такие?

— Арсений Миронов не мой подопечный и никогда им не был. Более того, он — признанный Конклавом Огня творец. Вот и направь им жалобу, пусть проведут расследование и выяснят, кто тебя ранил и почему. Там как раз Грем сегодня дежурит.

— Ну уж нет! — еще больше разозлился Дерек. — Ты всякий сброд в сообщество тащишь, ты и разбирайся!

— Да никого я не тащил...

— А это кто?! — указательный палец Дерека уперся в Яна.

Дэн посмотрел в его сторону и пожал плечами:

— Понятия не имею. Но он, в отличие от тебя, мне спать не мешал.

— Я тебе еще и спать мешаю?! Ладно. Ладно! Хочешь иметь дело с Конклавом Огня, значит, будешь иметь дело с Конклавом Огня!

Когда за Дереком захлопнулась дверь, Дэн потер глаза и, не оборачиваясь, спросил:

— Ну и кто ты?

Ян, пытавшийся представить, что там за Конклав Огня такой, и чем все это может грозить ему лично, машинально пожал плечами в ответ, а потом спохватился и выдал свою «визитку» для клиентов:

— Ян Смирнов, журналист-фрилансер. Напишу про вас, вашу фирму, котика или даже про конкурентов, ругательную в последнем случае статью. А могу цикл статей, если тема особенно обширная, а денег не жалко...

— Ян Смирнов, значит, — Дэн зевнул и потянулся. — Ясно. Раз умудрился сюда попасть, то ты, должно быть, сын Виктора Смирнова. Твоего отца осудили за убийство Артура Грема, младшего брата Августа Грема, и скормили тени. А ведь после того, как мне отдали этот кабинет, я копался в досье на вашу семью... Странно, что тебя не разбудили раньше. Виктора вроде посмертно оправдали, а значит, его потомки, имеющие магический потенциал выше среднего, должны быть приняты обратно в сообщество творцов. И раз ты сам телепортировался в Башню, огня в тебе прилично.

Ян моргнул. Отец-алкоголик, избивающий его и мать, вдруг оказался невинно осужденным крутым магом, и Ян, получается, тоже волшебник. Ерунда какая-то. Должно быть, новый житель их квартиры просто стукнул его чем-нибудь тяжелым по голове, и Ян лежит на полу с проломленным черепом, а это все предсмертные видения. Потому что автор бестселлера «Озера лжи» Дерек Штаут — а Ян его наконец-то вспомнил — не может визжать, как девчонка, из-за перекиси водорода. Да он такие драки и прочий треш во всех подробностях расписывал в своих книгах, что скандал, случившийся пятью минутами ранее, с ним просто не вязался!

Дэн тоже показался смутно знакомым. Может, актер какой или модель. Его девушка Лиза любила модные журналы, где про богемную тусовку пишут — там, наверное, и увидел, а мозг вот так все переиначил. Ну а что поделать? Ян обожал городское фэнтези, а уж «Ночной Дозор» вообще чуть ли не настольной книжкой был в подростковом возрасте...

— В общем, ты тут поофигевай еще часик-другой. Там Мила придет, сводит тебя к главе Конклава Огня — Густафу Маркони. Определят, что с тобой делать, если не станут блокировать память, выделят куратора — значит, еще увидимся. Вопросы прибереги для Густафа, он любит на них отвечать. Особенно на глупые. А я пошел.

— Куда? — Ян дернулся, будто от того, останется здесь Дэн или нет, зависела его жизнь.

— Спать. Через пять часов встреча с китайцами, надо быть достаточно бодрым, чтобы их различать. Да и зевать на сделках в несколько миллионов долларов неприлично. Так что, дальше пока без меня. Пароль от вайфая — Сингапур. С большой буквы, кириллицей.

И исчез. Безо всяких радужных дверей в воздухе и прочих визуальных фишек. Ян несколько секунд стоял с открытым ртом, потом снова ущипнул себя за руку. В этот раз перестарался — придется объяснять Лизе откуда синяк. Если выберется отсюда, и судя по сказанному Дэном, выберется в твердой памяти. Хотя лучше не ждать никакую Милу, а искать выход самому.

Вот ведь паскуда! И из могилы сумел все испортить! Магический потенциал... Ладно, воспоминаниями о прегрешениях родителя горю не поможешь. Ян осмотрелся. Сейчас при свете ламп он отчетливо видел, что кабинет почти полностью копирует их домашний. И если отец не изменял своим привычкам, копия ключей должна быть спрятана за одной из книг. Дома это был Фауст Гете на языке оригинала. Здесь, наверное, что-то на похожую тематику.

Про то, что Виктор Смирнов умер пятнадцать лет назад, Ян предпочел не думать. Как и о том, что делать после того, как выберется из кабинета. Но первый томик, что он достал с книжной полки, оказался фотоальбомом. Память — лучшая машина времени из всех возможных, но самая жестокая и безапелляционная, потому, как только показывает, не давая менять, разве что меняться. И как назло, на первой же фотографии была запечатлена вся семья: счастливые, улыбающиеся, не знающие, что их ждет впереди... Он захлопнул альбом и с минуту стоял, пытаясь успокоиться, потом поставил его обратно на полку.

Значит, новый хозяин кабинета книги не разбирал. Хорошо. Очень хорошо. Но следующей в руки легла записная книжка в переливающейся синей обложке. Кажется, у отца их было немерено, раз так часто попадаются. А Ян ведь не надеялся, что найдет ее в библиотеке старой квартиры, и вот на тебе — вторая.

— И что писал наш невинно убиенный маг?

Страницы, испещренные ровным аккуратным почерком, вещали, что нашедший сие есть идиот, а пароль от вайфая — Сингапур. С большой буквы кириллицей. И сегодняшняя дата.

— Вот сволочь!

И что интересно, пароль подошел, и обрадованный смартфон стал обновлять чуть ли не все установленные приложения разом. Следующими посыпались сообщения в соцсетях: от заказчиков, друзей и, конечно же, Лизы.

«Ян, ты когда вернешься?»

«Ян, ты где?»

«Ян, у тебя все в порядке?»

«Кто она?»

«Слушай, ты живой вообще???»

Господи, да его нет всего-то... А сколько его нет? Старая квартира находилась на другом конце города. Сегодня был понедельник, Ян выехал после обеда и собрал по пути все пробки, а потом еще долго не мог припарковаться. Остальное произошло довольно быстро, в кабинете он и вовсе находился чуть меньше часа. Но в целом набралось довольно прилично — больше пяти часов. И все равно не следовало ей психовать. Если Лиза сейчас так себя ведет, то что будет потом, когда по прошествии времени она решит, будто имеет на Яна все права?

«Решаю семейную проблему. Во сколько буду не знаю. Позвоню, когда смогу».

Пространная формулировка, но, если теперь она на кого и подумает, так это на его сестру Лану, которой не сможет ни написать, ни позвонить, а сможет — ответа не получит: сестра ее просто проигнорирует. Ладно, эту проблему можно считать временно решенной, но потом нужно будет с Лизой основательно поговорить на эту тему. Ян вздохнул, предчувствуя скорые слезы и угрозы уехать к подруге, маме, в Сибирь... Везет как утопленнику.

В подтверждение последнего дверь открылась во второй раз, и стоящая в проеме девушка испуганно вскрикнула, а потом в Яна прилетел сгусток пульсирующей синей энергии, сбив с ног и не давая пошевелиться. И доказывая, что хуже быть очень даже может, с полки на него посыпались книги.

— Стой-стой-стой, принцесса! — послушался мужской голос из коридора. — Дэн же присылал сообщение в общем чате Телеграмма, что в кабинете сюрприз, который надо пристроить. Не убий! Заповедь такая.

— А ничего, что вы с Ванькой меня там забанили? — возмутилась девушка.

Судя по шагам, они направились к Яну.

— Ну а чего ты на нас Максу нажаловалась? Ну играли мы с Ванькой вайфаем в города, зато никого не трогали. Даже зазнавшегося вонючку Дерека.

Пока они разговаривали, количество книг на теле Яна уменьшалось, и вскоре он увидел склонившуюся над ним парочку: коротко стриженного парня и рыжеволосую девушку. Девушка была красивой, а вид на декольте оттуда, где лежал Ян, открывался настолько великолепный, что он простил ей и испуг, и удар, и еще кучу всего заранее.

«К такой прижаться бы где-нибудь на танцполе, а потом привезти к себе и...»

— Ян? — рыжая, склонив голову набок, недоверчиво рассматривала его. — Ян Смирнов, это же ты?

— Я, — согласился он и тоже стал всматриваться в правильные черты лица девушки. — А ты?..

— Людмила Федорова, подруга Ланы. Ты меня в детстве «принцесской» дразнил и спрашивал, не нашла ли я Руслана.

Черт! Земля-то квадратная — кого только за углом не встретишь. Была у его сестры единственная подруга, с которой та дружила с начальной школы. Дочь одного из питерских воротил, что в девяностые нажил свое состояние непосильным разбоем, благо служил в рядах доблестной милиции. Как Мила с Ланой познакомились, Ян точно не знал: он тогда лежал в больнице с сотрясением после очередной драки с отцом — хотя это скорее было избиением — и пропустил странную историю, случившуюся с сестрой. А когда его выписали, у Ланы уже была подруга, которую она обожала больше жизни. А вот Ян Милу невзлюбил, совершенно беспричинно, и всегда пользовался случаем уколоть ее побольнее. Кажется, пришла пора сожалеть о прошлом.

— Не признал — богатой будешь. Ну так, нашла Руслана-то?

Парень, о котором Ян успел забыть, расхохотался в голос:

— Она себе Дэна нашла.

Мила смутилась, густо покраснев:

— Сеня, заткнись! А то предыдущий нагоняй от Макса покажется легким выговором по сравнению с тем, что я сейчас с тобой сделаю!

Ясно. Значит, Мила девушка Дэна. Ничего так пара получается. Да и у него Лиза есть же, о чем он вообще вдруг думать начал?

— Поздравляю, — Ян натянуто улыбнулся и кивнул на свое парализованное туловище: — Может, вы меня все-таки освободите?

— Извини, сейчас, — Мила тоже выдавила из себя улыбку и нарисовала в воздухе синий знак, который опустился на тело Яна, и через пару секунд к нему вернулась возможность двигаться.

— Спасибо.

Сеня подал ему руку и, когда Ян поднялся, крепко ее пожал.

— Дэн написал, что ты сын того самого Виктора Смирнова! Чел, у тебя крутой батя. Ну, в плане, как маг. Надеюсь, тебя примут в сообщество творцов.

Ян кивнул, не желая развивать тему о том, какой же хороший у него отец, оказывается был. Сволочью он был хорошей, мразью и подонком.

— Ты на него, кстати, похож. Я фотки видел. Тут фотоальбом его остался семейный — вещи из кабинета не выбрасывали.

— Сеня! — Мила, заметив, как нахмурился Ян, стукнула приятеля кулачком в плечо. — Ты, вообще, чего приперся так рано?

— Ванька по карте шарил. Ну, у себя дома — у него есть портативная. В общем, сказал, что есть магические возмущения, как в нашем деле. Опять теперь труп будет, — Сеня заметно погрустнел и прошел к противоположной стене.

Мила и Ян подались следом. Мила, кажется, была в курсе проблемы, а Яна вело любопытство. Но когда Сеня изобразил огненный символ и заключил его в круг, а вместо стены появилась интерактивная доска с выведенными на нее картой мира, данными об убийствах и фотографиями жертв, у Яна подкосились ноги. Фото были двойные: девушки до и после того, как повстречались со своим убийцей. У тех, что «после», оказались выколоты глаза, губы разбиты или искусаны, а пальцы на руках перемолоты в кровавое месиво. А те, что «до», до ужаса напоминали его сестру Лану...

Рука сама достала телефон. Про отсутствие сети Ян вспомнил с секундной задержкой, еще через пять увидел значок вайфая, открыл телеграмм и нашел номер, который, в отличие от своего, знал наизусть. Пять раз его сбрасывали, на шестой раздался недовольный голос Ланы:

— Слушай, я сейчас в ментовке, потом перезвоню, — и снова сбросила.

Ошарашенный ее ответом, он поднял голову и столкнулся взглядом с Сеней.

— Ну, зато живая, — улыбнулся тот, и Ян кивнул, окончательно разубедившись в реальности происходящего.

Глава 2. Snuff

Руку перехватили в пяти сантиметрах от груши, не давая нанести удар. Лана вздрогнула и подняла вопрошающий взгляд на тренера.

— Кто разрешил тебе заниматься? — не разжимая пальцев, спросил Алексей Юрьевич.

— Да в чем проблема-то? Гипс сняли, все в по...

— Кто. Разрешил. Тебе. Заниматься?

— Никто не разрешал.

— Именно. Поэтому иди переодевайся и езжай домой. И чтобы еще месяц я тебя здесь не видел. Узнаю, что еще куда ходишь тренироваться, позвоню Петру Евгеничу, он-то на тебя управу найдет.

Знал, чем грозить, сволочь. Петр Евгеньевич долго думать не будет и сразу позвонит ее матери. Маму беспокоить не хотелось, она и так прилетала недавно, когда Лана сломала руку. Левую, что усугубляло ситуацию, потому что Лана была как раз левшой. И если в детстве материнская забота радовала, сейчас пришлось доказывать, что она и с правой прекрасно справляется. Так что до вызова матери в Питер доводить не следовало — в конце концов, у той своя жизнь и свои заботы.

— Хорошо, — Лана кивнула и посмотрела на выход. — Можно идти, или вы решили помочь мне сломать руку еще раз? Чтобы я подольше не возвращалась?

— Как по мне, так совсем не приходи больше.

Алексей Юрьевич разжал хватку и отступил в сторону, давая пройти. Завсегдатаи, внимательно наблюдавшие, как Лану отчитывали, спешно возвращались к своим занятиям, всем своим видом показывая, что вообще не при делах. В основном это были молодые парни до тридцати, для которых прокачанная бицуха являлась смыслом жизни. Тупые, озабоченные, с зашкаливающим тестостероном. Когда она по совету Петра Евгеньевича пришла в этот спортзал, на нее тут в прямом смысле делались ставки: кто и как быстро сумеет затащить ее в постель. Ибо девушка, сначала лупившая грушу без перчаток, а потом ревевшая на лавочке в коридоре, казалась легкой добычей, прямо-таки мечтающей, чтобы ее утешили. Но реветь она вскоре прекратила, и от нее отстали. Потому что утереть слезы плаксе хотели многие, иметь дело с бешеной сукой, как ее тут прозвали, — никто. Вот и сейчас отворачивались, стоило ей, проходя мимо, посмотреть в глаза.

«И кто еще из нас девочка?» — закрывая за собой дверь, подумала Лана.

Домой не хотелось. Да и злость требовала хоть какого-то выхода, а из всех возможных вариантов оставался лишь один — пройтись пешком. Спортзал находился от дома не близко, но сейчас это было хорошо: успокоится, устанет, уснет не под утро. Или хотя бы два первых пункта. Телефон недавно из сервисного центра, заменили аккумулятор, теперь заряда батарейки хватит, чтобы всю дорогу Кори Тейлор составлял ей компанию.

«Любовь, — подумала она, выйдя на улицу. — Какая, к черту, могла быть любовь, если я сразу забыла и имя, и внешность, и только боль внутри сводила с ума?»

Лечившие ее психиатры боль выскребли, оставив внутри звенящую пустоту размером со вселенную. И когда она шла по постепенно погружающимся во тьму улицам Питера, сквозь нее проносился ветер, заполняя сознание до краев. И казалось, что ее нет. Какое прекрасное чувство! И она шла, не замечая ничего, кроме дороги под ногами. С таким же успехом по сторонам от нее могли пылать жаром пустыня Сахара или шуметь прибрежные волны Тихого океана — ничего не имело значения, кроме возможности идти, ветра и голоса Кори Тейлора, умоляющего отпустить его, если она действительно любит. Любили ли ее, если боль утраты до сих пор держала?

Если бы в жизни, как в фильмах, можно было выбирать саундтрек, «Snuff» вне всяких сомнений заслужил бы Оскар в данной категории от нее лично. Который день она гоняет эту песню на репите? Казалось, всю жизнь. Эта песня прикипела к пустоте, заменившей Лане душу, и действовала лучше антидепрессантов, особенно на пару с кофе.

«Жизнь моя — чашка с кофе».

Зря так подумала. В голове сразу сформировались строки: «Жизнь моя с крыльями белыми, что тянет камнем к земле». А вот рифма к ним никак не шла. Вместо них пришли слова, должные прозвучать ближе к финалу: «Смерть моя с крыльями черными, на твоем плече дай уснуть». Лана быстро записала их в блокнот на мобильном и стала искать ближайшую к ней кофейню — если эту гадость не вытравить из мыслей в цифру, прогулка накроется медным тазом, принеся вместо облегчения головную боль.

Кофейня нашлась сразу. В конце концов, это был не самый плохой район города, иначе бы она здесь не гуляла. Заказала латте с корицей и устроилась в самом дальнем углу зала, где было меньше всего посетителей, сделала большой глоток кофе и еще раз перечитала написанное. Судя по отклику в душе, ей предстояло не меньше часа, чтобы довести эти обрывки до ума.

Вдохновение озаряло Лану с детства, но она отбивалась от него рифмой в стиле Незнайки а-ля «палка-селедка», после чего легко выбрасывала из головы придуманное и никогда больше не вспоминала. В старших классах показалось крутым и мистическим записывать стихи на бумагу, а после сжигать их, сидя на подоконнике. Да-да, обязательно ночью. Та еще дурочка была, в общем-то.

Но по-настоящему писать Лана стала два года назад, когда благодаря врачам не могла уединиться даже в себе самой. И стихи, напитавшись ее горем и разбухнув до почти нескольких тысяч знаков каждый, просились в мир. Тогда она и завела себе дополнительный аккаунт в ВК, сменив привычный псевдоним LanaLana на мрачное Ребенок Молоха, благо репертуар подобрался соответствующий. И постепенно стало отпускать, словно боль забирали люди, случайно заходившие на ее страницу. Потом пошли группы, где творческие на всю голову поэты публиковали свои творения, и стало еще легче. Настолько, что вскоре она постепенно начала отказываться от лекарств, не чувствуя себя хуже.

«Мы умеем делиться лишь горем и болью, даже когда пытаемся запереть их внутри себя».

Но то, что рвется наружу с такой силой, невозможно удержать. И вот в блокноте появилось первое четверостишие, а потом второе, третье и, конечно же, итоговое четвертое с черными крыльями. Стихотворение получилось сопливенькое, про любовь, которую не достичь и лучше умереть, раз так.

«Пора менять плейлист» — подумала Лана и рассмеялась собственным мыслям.

Это не плейлист, это мозги надо было менять, гоняющие по сознанию одни и те же мысли. А стихотворение... Его еще можно переделать — строчки-то ключевые хорошие, просто таланта у нее недостаточно. Но переделывать лучше дома, когда настроение, заставившее писать то, что получилось, выветрится. И потому она заказала еще один кофе с собой и вышла на свежий воздух.

Успело стемнеть. Август хоть и баловал любителей жары погодой в тридцать градусов по Цельсию, а все ж недвусмысленно намекал, что дело движется к осени со всеми вытекающими. Осень была любимым временем года Ланы, и она ждала ее с нетерпением, как люди ждут нового года, чтобы начать жизнь с чистого листа.

«Может в полемику о жизни и смерти переделать?» — подумала она, выстраивая новый маршрут до дома.

Тема ей понравилась, а вот путь не очень — нужно было пройти дворами, чтобы выйти к другому шоссе. Ладно, квартал относительно новый, дворов-колодцев нет, значит пройдет без проблем. Навигатор показывал тоже самое, и Лана, время от времени сверяясь с маршрутом, прошла вглубь дворов. Здесь было светло от фонарей, и всколыхнувшееся вдруг плохое предчувствие вновь уснуло, а Лана погрузилась в размышления о том, как надо переделать стихотворение, чтобы поклонники творчества Ребенка Молоха разом выдохнули «Вау» и принялись репостить к себе на страницы. Она думала о драме и тяжелом выборе, а мозг упрямо возвращал ее к строкам: «И те слова, что как патока, я бы сказать не смогла».

— Вот же зараза страшная! — выругалась она и вдруг осеклась, заметив, как темно вокруг.

Фонарь, возле которого Лана остановилась, моргнул и тоже погас. Зато впереди зажегся свет, и она увидела девушку, распятую на косом кресте, рядом с которым высилась тень, похожая на мужской силуэт. Тень стояла неподвижно, как будто любуясь своим творением, и что-то такое в распятой действительно присутствовало. Жертва была полностью обнажена, тело, словно холст художника-импрессиониста, расчерчено мазками синяков, ссадин и кровоточащих порезов. Веки неестественно запали внутрь, словно глаз под ними не было.

«Выкололи» — пришла ужасная догадка.

Вместо крика к горлу подступила тошнота. Лана дернулась назад, зажав рукой рот, другая рука, претендуя на самостоятельность, потянулась к наплечной кобуре. Вовремя — тень быстро заметила чужое присутствие и дернулась в сторону Ланы. Она выстрелила не глядя, но судя по тому, как тень отступила назад, а потом и вовсе исчезла, попала.

— Брось пистолет! — заорали сзади.

И прежде, чем Лана успела сообразить, кто и что от нее хочет, ее сбили с ног, приложив лицом об асфальт. Пистолет выбили каблуком тяжелого ботинка, а потом еще и наступили на руку — и без того покалеченную.

— Там! — закричала Лана, пытаясь показать, что она здесь скорее жертва, чем рецидивист с огнестрелом. — Там впереди! Девушка на кресте. Там еще кто-то был.

— Че она мелет?

И затем почти сразу одновременно выругались. Жертва никуда не исчезла, и Лана поймала себя на гаденькой радости по поводу того, что крест с девушкой ей не померещился. Но как ни крути, сейчас для нее это был существенный плюс, потому как ее подняли и даже не стали надевать наручники, только придерживали под локоть.

Дальше были переговоры по рации и мобильным, долгое ожидание и, наконец, много машин с мигалками, в одну из которых усадили Лану. Нет, не в скорую, но руку фельдшер все-таки перебинтовал, посоветовав потом сделать рентген. А вот девушке на кресте повезло меньше: когда полицейские снимали ее с креста, она была еще жива, но до приезда скорой помощи так и не дотянула. И все бормотала: «Черные крылья. У него были черные крылья». И Лане впервые в жизни показалось, что она накликала беду: хотела смерть — получила смерть.

— Значит, и разрешение у вас тоже есть, — полицейский в возрасте представившийся в начале беседы Василием Ильичом еще раз посмотрел на разложенные перед ним документы и покачал головой. — Лана Викторовна, вот вы такая продуманная девушка: законы и права свои знаете, паспорт и прочие бумажки при себе держите, а гулять ночью в незнакомый двор пошли. Как так-то?

Она осторожно пожала плечами и попыталась состроить из себя дурочку, но разговор шел уже давно, и включать блондинку получалось все хуже и хуже.

— Так я же сказала. Банкомата рядом не было, а наличных на такси не хватало.

— А по карточке почему бы не расплатиться? Через эти ваши модные приложения в телефоне. Или ими вероисповедание пользоваться не позволяет?

— Я не знала, — угрюмо повторила Лана, уставившись на свою перебинтованную руку, которая ныла, несмотря на то, что Василий Ильич дал ей пару таблеток обезболивающего.

— А про обращение со свидетелями знала.

— Юрфак...

— Ну да, ну да. Не доучилась, потому как попала в психушку. Ох я везучий, — он постучал тыльной стороной ладони по документу в потертом файлике, — псих с разрешением на огнестрельное. Будет чего в пятницу вечером мужикам в бане рассказать. Прям байка под пиво.

Лана нахмурилась. Дальше у них по негласному сценарию шла ее реплика про «Но оно же действительное» и его ответ «О том и речь, девочка. О том и речь». Уже раз пять по кругу ходят, а про тень и жертву ни слова. Дался ему этот пистолет! У них там маньяк по улицам разгуливает, между прочим!

Василий Ильич выжидающе посмотрел на нее исподлобья, словно подталкивая произнести нужную фразу, но тут у Ланы зазвонил так и не отобранный телефон. Ян и внезапно через Telegram. И чего ему понадобилось на ночь глядя? Ладно, не все ли равно? Она решительно отклонила вызов и демонстративно медленно вернула телефон в карман джинс. Ну, попыталась вернуть, потому что Ян позвонил снова. Потом еще раз и еще, пока полицейский не приказал:

— Да ответь ты уже. Нечего парню мозги компостировать.

— Это мой брат, — зачем-то уточнила она, на что он лишь махнул рукой, мол, все равно отвечай. Лана и ответила: — Слушай, я сейчас в ментовке, потом перезвоню, — и снова сбросила вызов.

— В ментовке? — усмехнулся Василий Ильич. — Тебе сколько лет, девочка? — и заглянув в паспорт, сам ответил: — Двадцать два полных. Такая молодая, и «ментовка». Да ты нас кроме как полицейскими и помнить-то не должна.

Лана пожала плечами, поняв, что сейчас больше рассмешила, чем разозлила. Это хорошо, а то ведь ляпнула, не подумав.

— Менталитет...

— Он самый, — вздохнул Василий Ильич и вдруг добродушно спросил: — Кофе будешь?

Она кивнула, и шестой круг допроса повторился уже под кофе. Лана время от времени добавляла к своим репликам «потому что дура», чем еще больше веселила допрашивающего. А потом за ней приехал Петр Евгеньевич лично, потому что Мила успела ему пожаловаться по телефону, что бедную Лану увезли злые господа полицейские ни за что, ни про что. Вот интересно, она-то откуда узнала?

Петр Евгеньевич смерил суровым взглядом ее лицо и смачно выругался, заставив занервничать молоденького сержанта, отправленного проводить госпожу Смирнову на выход.

— У них мозгов не хватило тебе лед предложить?

Лана пожала плечами. Про лед она и сама не подумала, остальные тем более. У них там вроде как труп специфический и маньяк, не до льда для мимо проходящих девиц. Но Петр Евгеньевич из-за ее пофигизма еще больше разозлился.

— Вот ведь суки. Сказали же, приезжайте-забирайте, с ней все в порядке. Да где ж тут в порядке, когда половина лица синяя? Ладно, садись в машину, с этими я завтра поговорю. Ты, кстати, чего домой пешком поперлась?

Лана прошла к придерживаемой водителем двери и залезла в салон, протиснувшись к противоположному окну. Петр Евгеньевич сел следом и вопросительно уставился на нее.

— Чего молчишь? Зубы, что ли, выбили?

— Да нет, — ужаснулась Лана и, сделав виноватую мину, пробубнила: — Домой пешком пошла, потому что Алексей Юрьевич с тренировки выгнал.

Ответ Петру Евгеньевичу не понравился, и он выдал такую речь на великом и могучем, что тренера заранее стало жалко.

— Я ж ему велел в такси усадить и проследить, чтобы ты до дома добралась. Я им за что деньги плачу спрашивается? Получат они у меня премию!

Он решительно достал телефон, открыл список контактов, перевел взгляд на лицо Ланы и протяжно вздохнул.

— Твою ж мать... Что ж с лицом твоим делать-то? Серый, у нас которая круглосуточная-то? «Здравница» или «Твой Доктор»?

— «Здравница» в паре кварталов отсюда есть, а круглосуточные оба, — откликнулся водитель со своего места, но не обернулся и даже не заглянул в зеркало заднего вида.

Значит, рожа у нее и впрямь страшная. Такими поди только маньяков пугать, чтобы у той сволочи рана месяц заживала или дольше. А ведь она попала, чувствовала, что попала.

— Ну поехали туда. А то у нее и рука вон тоже вся в бинтах. Весту поди каблуком выбивали?

Лана кивнула, Петр Евгенич снова вздохнул.

— Ох и намучался я с тобой. Вожусь больше, чем с родной дочкой.

Она промолчала — он сейчас нисколько не соврал, но такая забота никак не укладывалась в образ Петра Евгеньевича, матерящегося полицейским в лицо. И ведь Лана даже не его внебрачная дочь! Тамара Александровна, мама Милы, в свое время делала тест на отцовство, когда ей показалось, что муж слишком уж хорошо относится к подруге дочери. Результат получила отрицательный, да и сама Лана была слишком похожа на своего отца — Виктора Смирнова. И все-таки Петр Евгеньевич подозрительно сильно старался, пытаясь ее защитить. Жаль, что напрямую его не спросишь.

— Хорошо хоть ты Миле позвонила. Додумалась, значит, не совсем пропащая душа.

Лана неопределенно пожала плечами, понимая, что разуверять его сейчас не стоит.

— Да и Василий молодец, узнал тебя и к себе в кабинет забрал, а не в кутузку посадил. Опять же позвонить не забыл. Мила-то уже дозвонилась, когда я за тобой ехал. Но ты в следующий раз лучше сама набери. Так быстрее будет.

Лана охотно кивнула, и довольный Петр Евгеньевич ободряюще похлопал ее по плечу. Оставшийся до больницы путь и потом еще до ее квартиры они проделали в полной тишине — Сергей даже магнитолу не включал, что целиком и полностью устраивало Лану. Она перебирала у себя в голове случившееся на той улице с погасшими фонарями и вспоминала оказавшуюся до жути похожей на нее девушку, истекшую кровью.

«У маньяка черные крылья. И у Смерти моей тоже крылья черные. От такого совпадения даже Киселев офигел бы...»

Глава 3. Краски «Шамбалы»

Они сидели в кабинете и почти ничего не говорили друг другу. Ян пялился в телефон, Сеня ходил вдоль полок с книгами, то и дело доставая какую-нибудь, пролистывал, ставил обратно. Мила смотрела в окно. Ей казалось, что каждый из них хотел бы сейчас быть в другом месте. Хотя, возможно, она проецировала свое состояние на других.

История с маньяком требовала решения, но психологически принять эту проблему — не получалось. Мила была человеком холста и кисти и все, что было у нее внутри, выливалось на полотна.

Она сейчас готовит ряд воздушных, нежных картин, и их нельзя позволить запятнать чувствами, которые вызывали у нее эти убийства. Творческая часть Милы пыталась отгородиться, но разумом она понимала, что не может себе этого позволить.

И тут в тишине, поглотившей комнату, раздалось звонкое «тилинь». Сеня поставил книгу, достал мобильный и произнес:

— Новую жертву перехватить первыми не удалось. Ванька пишет: полиция засекла.

— Шика-арно, — протянула Мила и встала с места, подошла к окну, через которое так хотелось убежать. Расправить крылья и взмахнуть ввысь. Но она заставила себя обернуться и посмотреть на Сеню. — И что тогда у нас есть?

— У подозреваемого черные крылья!

— Да, это все меняет! — покачала головой Мила.

— Вот Дэн обрадуется, когда узнает, что его вычислили.

Мила опять покачала головой. Даже захотелось покрутить пальцем у виска, но настроение было не подходящее.

— И что это нам дает? — спросил Ян и убрал телефон в карман джинсов.

— Да почти ничего, — ответил Сеня, — кроме радости постебаться над Дэном. Ну и еще над кучей творцов-брюнетов. Цвет крыльев, как правило, от цвета волос зависит.

— Угу, — кивнула Мила.

Ян нахмурился. Ну да, ему-то, наверное, не терпелось, чтобы убийца, которого больше двух месяцев поймать не могут, наконец бы обнаружился.

— Значит, толку от информации ноль? — уточнил он.

— Не ноль, но мало. Вот тебя можем исключить. Ты у нас светленький, значит, крылья у тебя белые. То есть, ты не маньяк, — обрадовал его Сеня.

— А у тебя, — Ян повернулся в сторону Милы, — рыжие?

— Не, белые. Как у ангела, — она улыбнулась.

Сеня хлопнул в ладоши, привлекая внимание к себе:

— Ладно, народ. Я к Ваньке, надо ему помочь с трупом разобраться и память стереть свидетелям. В общем, устроить «мэн ин блэк» по всей форме.

Ян недоверчиво сощурился и спросил:

— Стереть? Как в кино? «Пуф» и все?

— Ну не так, конечно, — Сеня усмехнулся. — Но в целом, да — «пуф».

— Как у вас все просто! Взял и стер!

— Да не возмущайся ты так, новобранец! Это в тебе сучно... — Сеня демонстративно запнулся и невозмутимо продолжил, — сущность журналистская беснуется. Броских заголовков требует. Но ты сам-то подумай, что будет, если все оставить, как есть? — он развел руками. — Паника. Хаос. Полный коллапс.

«Понабрался» — усмехнулась Мила, но вступилась за Сеню:

— Ян, ты же понимаешь, он прав. Иначе нельзя. Если мы...

Ее прервал телефонный звонок.

— Папа... — сказала она, ответила на вызов и услышала знакомый серьезный голос.

Сеня кивнул ей, махнул рукой и начертил в воздухе руну телепортации.

«Пуф», — подумала Мила, когда Сеня исчез.

Отец говорил достаточно громко, но Ян все равно прилип своим ухом к обратной стороне смартфона Милы.

«Лана теперь дома, отдыхает, приходит в себя. Я оставил несколько человек, дежурить неподалеку: так и мне спокойнее, и у нее там никто не отсвечивает. Еще она обещалась прийти на твою выставку. Не уверен, что у нее хватит сил, но она...»

Отец говорил и говорил, а Ян все лип и лип ухом к телефону. Мила не любила, когда вторгались в ее личное пространство, но Ян, как журналист, наверняка привык этим пренебрегать. Хотелось отодвинуться, но в тоже время не хотелось быть с ним грубой. Он брат ее лучшей подруги, к тому же когда-то давно Мила даже была влюблена в него. Хорошо, что она уже не подросток.

— Отодвинься ты хоть чуть-чуть, — проворчала она.

И в этот момент в кабинет без стука вошел глава Конклава Огня Густаф Маркони, приподнял бровь, но комментировать увиденное не стал.

Ян отлип от телефона, распрямился, а Мила спешно произнесла:

— Пап, мне пора. Давай я тебя позже наберу, ладно?

Отец еще что-то сказал, но Мила уже его не слышала. Она сбросила вызов и завела руки с телефоном за спину, как бы пытаясь скрыть и весь диалог, и эту их нелепую близость с Яном, когда они оба слушали вести о Лане, совершенно забыв о возможности включить громкую связь.

— Так ты и есть сын Виктора Смирнова? — спросил Густаф, оценивающе глядя на Яна, и Миле показалось, что он разочарован увиденным.

Чтобы Ян сам этого не заметил, она принялась рассказывать о том, что произошло. Густаф поглядывал на часы, и ей то и дело хотелось его стукнуть.

«Влепила бы тебе, вот честно, от души бы влепила!» — но знала, что никогда этого не сделает, ведь «кролик был очень воспитанным».

— Ладно, — прервал ее Густаф, на очередном подъеме в рассказе, — некогда мне тут с вами возиться. Тем более мы тут всей Башней дружно пропустили не то что новое убийство, но еще и обнаружение трупа обычными людьми. Так что чисти ему, — он кивнул в сторону Яна, — память и отправляй, откуда прибыл.

— Как это, «чисти память»? — возмутилась Мила, уже не скрывая раздражения. — Вы вообще слышали, что я вам рассказывала? Ян сам в Башню телепортировался! Сам! Я настаиваю на том, чтобы его приняли в сообщество творцов! — она чувствовала, что говорит громче и грубее, чем сама бы хотела, но сдерживаться больше не могла. — Я вообще считаю, что это наша общая оплошность! Яна давно надо было принять и обучить!

Зря распалялась: Густаф не был настроен лично против Яна, просто не хотел возиться с новичком и подбирать ему куратора. Жаль, что Мила поняла это лишь тогда, когда он прервал ее взмахом руки и вздохнул:

— Ты ведь помнишь, что инициатива наказуема? И раз уж так настаиваешь, тогда ты — куратор. Он — твоя ответственность. Сама играешь, сама отвечаешь. Документы со всеми подписями и магическими печатями тоже сама готовишь. Поняла?

— Но я...

Мила опешила: она хотела, чтобы Яна приняли, но куратором становиться не собиралась. Есть ведь Дэн, есть Мигель, Сеня в крайнем случае... Какой из нее куратор? Она художница, а не нянька.

Но по взгляду Густафа поняла, что спорить бесполезно. Еще и передумает принимать Яна, с него станется. Кивнула.

Густав усмехнулся, взмахнул рукой, и Мила подумала об очередном «пуф».

— Ладно... Ты все слышал, — спокойно сказала она. — Пойдешь со мной на выставку, раз уж я за тебя в ответе. Возиться с бумагами и инструктажем у меня ни времени, ни сил уже нет.

Ян какое-то время молчал, а потом ответил:

— Ладно. Пойдем твои каляки смотреть. Будить сестру сейчас все равно будет бесчеловечно.

— Каляки?! — возмутилась Мила, пропуская все остальное мимо ушей. — Мои работы — каляки?

Ян улыбнулся.

Теперь уже его, а не Густафа, захотелось побить.

Она успела сменить платье и поправить прическу, но все остальное шло кувырком. Пришлось поправлять картины, криво развешенные по залам, проверять освещение и здороваться с бесконечным количеством гостей, от глаз которых все эти недочеты не могли укрыться.

А тут еще Лана на проводе. Она что-то говорила ей в одно ухо, в то время как в другое что-то мямлил Алексей.

Разбираться со всем одновременно Мила не могла.

— Тебя встретят, — уверенно сказала она и сбросила звонок. Болтать с Ланой было совершенно некогда. У нее тут ЧП. По залу ходят люди, а одна из картин почти испорчена. Изуродована освещением.

— Ну что это за свет? Алексей! — почти простонала Мила. — Что с лампой? Почему одной не хватает?

— Перегорела, наверное, — он развел руками.

— Ага, перегорела! Я заметила. Еще пятнадцать минут назад заметила! А вы почему не заметили? Я искала вас по всем залам, еле нашла!

Он не отвечал, тупо смотрел то на нее, то на картину.

— И-и?

— Сейчас заменим.

— Спасибо! — Мила всплеснула руками. — Я буду о-очень признательна! — пытаясь скрыть раздражение, сказал она.

«Ну как можно? Как можно выставлять эту картину в таком свете? Это гробит всю идею...»

Она подошла ближе, наклонилась к полотну и вздохнула.

«Ну едва видно же. Стены здания с горой сливаются!»

Хотелось плакать.

— Едва-едва... — прошептала она и подавила желание коснуться картины.

Отстранилась от полотна и попыталась взглянуть на него со стороны. Лучше не стало. Она хотела, чтобы здание врастало в гору, чтобы было его частью. Хотела добиться иллюзии единства и добилась! А теперь что?

А теперь, в «неправильном» свете гора поглотила все.

«Надо будет потом извиниться перед Алексеем. Нельзя себя так вести. Но искусство...»

Мила выдохнула.

«Лана...»

Картины — это важно, но подруга важнее. Мила пообещала, что ее встретят, но так никого и не отправила за ней. Просить Яна не хотелось — боялась, что он подцепит Лану под руку и увезет домой, а Миле потом лови его где хочешь. Густаф обрадуется, если узнает, что она отпустила ученика без начального инструктажа! Ян, конечно, идеальный встречающий для сестры, но самый ненадежный из возможных. Можно было бы послать Алексея, но он уже ушел спасать картину. Да и в галерее полно народу, нельзя допустить, чтобы первое впечатление было испорчено вот такими осечками.

Мила прошмыгнула мимо парочки, любовавшейся «Тропой лотосов» — второй по значимости для нее картины, и чуть не налетела на солидно одетого старичка.

— Простите, — выпалила она и продолжила стремительно покидать зал. Агент пришиб бы ее за такое поведение. Солидно одетым людям положено улыбаться и всячески угождать. Да и несолидно одетым — тоже. Каждый в зале — потенциальный покупатель или критик. А она носится, как угорелая.

В проеме показался Дэн. Его кто-то остановил и радостно хлопнул по плечу. Они пожали руки.

«Как удачно! Тебя-то мы и отправим».

Мила обогнула небольшую группку людей, столпившуюся у картины с полуобнаженной девушкой. Силуэт красавицы сливался с потоками воды, льющейся с гор. «Душа водопада» — так назвала ее Мила, наспех создав этот образ.

«Кто б сомневался, — подумала она. — Я вам тут показываю, как на самом деле Шамбала выглядит, но не-ет! Вам же это не нужно, вам голых баб подавай!»

— Дэн! — окликнула она и махнула рукой, когда заметила, что тот собирается идти дальше. — Привет!

Он обернулся, махнул в ответ и пошел навстречу.

— Фух, — выдохнула она и оперлась о его предплечье. — Мне очень нужна твоя помощь!

— Что случилось?

— Моя подруга Лана должна появиться на выставке. Ее нужно встретить, — Мила состроила милые глазки и умоляюще уставилась на Дэна. — Встретишь?

— Какая Лана? Подожди...

— Да блогерша моя, блондинка, красотка. Ну, сестра Яна.

— Пошли помощника. Разве он не должен тебе помогать во всех вопросах?

— Ну Дэ-эн, ну пожалуйста. У меня тут полный дурдом. Встреть ее, она уже приехала, наверняка. Куда идти не знает. Потеряется. Спаси даму, пока она не попала в беду.

Конечно, она сильно преувеличивала. Добраться до выставки Лана смогла бы и сама, к тому же вряд ли ей грозила здесь опасность, но после ночного разговора с отцом и новостью о новой жертве маньяка Мила решила перестраховаться.

— Ладно, — согласился Дэн, хотя выглядел не особенно довольным отведенной ему ролью.

Но искать кого-то еще времени не было. Да и кругом — незнакомые или малознакомые лица. Не просить же незнакомцев встречать единственную близкую подругу.

Мила потянулась к мобильнику.

— Я тебе ее сейчас покажу, ты ее точно ни с кем не спутаешь.

— Не надо, я видел фото, когда собирал досье на Виктора Смирнова и его семью. Ее действительно не спутаешь.

— Тогда беги, пожалуйста! А мне надо «Шамбалу» спасать.

Дэн удивленно посмотрел на нее.

— Картину! — махнула в сторону зала. — Там такой свет... Там лампочка...

Мила выдохнула. Объяснять не было ни сил, ни времени. Дэн все понял без слов, кивнул и отправился встречать Лану.

«Если сегодня все пройдет гладко, я не половину суммы, я все отдам на благотворительность» — подумала она и почувствовала, что сама себе не верит. Не потому что не собиралась отдавать обещанное, просто внутри затаилось нехорошее предчувствие. Его-то она и пыталась прогнать добрыми обещаниями.

Но Мила знала, мироздание взяток не берет. Торговаться бессмысленно. Если вселенной нужно, чтобы выставка провалилась, она провалится.

Но ведь одна перегоревшая лампочка — это еще не провал. А первый блин часто комом. Дальше все будет лучше. Мила поправила платье, завела мешающую рыжую прядь за ухо, привела в порядок перекрутившиеся браслеты и собралась идти проверять другие залы, как на нее кто-то налетел сзади.

— Принцесса, мне скучно! — Ян обхватил со спины за плечо и наиграно кисло уставился на нее.

— Ну здрасьте, приехали, — Мила скинула его руку и опять поправила платье. Эта короткая черная тряпочка — как она называла свою обновку из новой модной коллекции — так и норовила перекрутиться и обнажить больше частей, чем нужно. — Картины иди смотреть! — недовольно проворчала она. — Скучно ему, видите ли.

— Да тут даже поговорить не с кем!

— Картины. Иди. Смотри... — почти прорычала Мила, и Ян поднял руки в оборонительном жесте.

— Полегче, принцесса, ты чего такая напряженная?

— Да мне агент голову оторвет! Я должна с гостями общаться, а тут то лампочка не горит, то картину криво повесили.

Ян похлопал ее по плечу и самодовольно улыбнулся.

— Хорошо, что я не на работе, — и тут же перевел тему. — Лана уже пришла?

— Нет пока. Ты картины смотреть идешь или нет?

— А надо? Я могу тут постоять.

— Нужен ты мне тут! Гостей распугивать! Я, как твой куратор, даю тебе задание найти мою любимую картину на выставке.

— Ну ма-ам, — Ян жалобно посмотрел на нее своими зелеными глазищами, и Милу вдруг прошибло ощущением дежа вю.

Когда-то это уже было. Что-то похожее, как сейчас. Его болотно-зеленые глаза, ее застывшее на вдохе дыхание, и растянувшееся мгновение, превратившееся в тягучий горячий шоколад.

Если бы сейчас произошел пространственный взрыв или на них напали векши, Мила ни капли не удивилась бы. Все встало бы на свои места. Обычная магия. Боевая, замедляющая противника. Но ничего не произошло.

Только выражение лица Яна изменилось.

— Ты... как? — растерянно спросил он.

Сбросив с себя оцепенение, Мила стукнула его кулаком в плечо и как можно бодрее сказала:

— Не найдешь мою любимую картину, не получишь зачет от куратора!

— Ну дай хоть сестру дождусь. Увижу, что с ней все в порядке и пойду картины смотреть. Могу даже статью написать, если захочешь!

— Ян, — жалобно простонала Мила, — мне надо работать. Гостей видишь? Мне надо к ним, а я тут с тобой треплюсь. Ты же их всех от меня отпугиваешь!

— Ладно. Но когда появится Лана, ты меня наберешь. Договорились?

Мила вытащила телефон из маленькой черной сумочки и на выходе произнесла:

— Записывай!

Вбив ее номер, Ян начал диктовать свой. Мила отметила его контакт как «Важные» и вздрогнула от вспышки света, мелькнувшей перед ней.

— Красота! — улыбнулся Ян и пояснил. — Сфоткал тебя, чтоб на звонке картинка была.

— Если ты сейчас не уйдешь, — ровным спокойным голосом начала Мила, — я тебе всеку.

— Мила, ты же леди! Ну кто так выражается?

— Хорошо. Я Вам сейчас всеку, сударь, — процедила она и злобно зыркнула на него.

— Вот! Сразу видно, что дама из высшего общества! — Ян увернулся от удара сумочкой, демонстративно откланялся и направился к «Желтому залу».

«Если б не Лана и эти его зеленые глазищи, придушила бы» — подумала Мила и пошла проверять «Шамбалу».

С правильным светом «Шамбала» преобразилась: цвета засияли, фигуры приобрели объем. Мила блаженно улыбалась, разглядывая ключевое творение выставки, поэтому не заметила, как кто-то подошел и встал рядом с ней: искусство всегда поглощало ее целиком. Если б он не заговорил, она так и продолжила бы разглядывать собственную картину, выискивая различия с оригиналом и отмечая про себя, не зря ли внесла их в полотно.

— Прекрасная работа. У вас получилось передать дух этого волшебного места.

Мила не вздрогнула, но он напугал ее. В заговорившем с ней человеке не было ничего страшного, но возвращаться в реальность для нее всегда было действом болезненным.

— Спасибо, — наконец нашлась она и улыбнулась. — Я много часов потратила на эту работу. Я хотела, чтобы она была особенной.

— Она такой и получилась.

Они обменялись доброжелательными улыбками, и мужчина отошел к другому полотну.

«Странно...» — подумала Мила. Это был Айзек Нилан, чей клан в последнее время сильно возвысился сред других в сообществе — благодаря химерам в целом и Максу Нилану, командующему чистильщиками, в частности. Она никогда не замечала за этим отрядом любви к искусству или, как минимум, открытого интереса к нему. Оглядевшись, она поняла, что в зале народу прибавилось, в том числе потому, что почти вся боевая группа собралась здесь сегодня.

Стало не по себе, но Мила не успела разобраться от чего именно, потому что заметила высокий темный силуэт среди толпы.

Навстречу ей шел Дэн, но почему-то без Ланы.

— Не нашел? — испуганно спросила она.

— Нашел, но, кажется, напугал. Твоя подруга от меня сбежала в уборную на четвертом этаже. Вроде, у нее еще каблук сломался.

Убежала? Да что там у них произошло? Вот мужики пошли... Ни лампочку заменить, ни девушку встретить. Мила протяжно вздохнула и решила:

— Ладно, тогда я сама за ней схожу.

Дэн подошел ближе и заговорил почти шепотом.

— Подожди. Что-то не так... Присмотрись.

Что-то такое и впрямь витало в воздухе, как обязательная духота перед грозой. Просто Мила, погрузившись в работу, не хотела обращать на это внимание. Не хотела признавать, что Дэн прав. И как в насмешку за такое малодушие, в соседнем зале взорвалась лампочка.

— Да чтоб тебя! — выругалась она. — Но ведь над «Лофтом» же столько информационного шума! Лучший естественный щит от векшских разломов и всего остального! Да и выставка, я все это запланировала еще три месяца назад!

Дэн положил ей руку на плечо, легонько сжал, призывая успокоиться.

— Нужно все закрыть и перенести на завтра. Сама же чувствуешь, что все не так. Если откроется разлом, я не удивлюсь...

Он вдруг замолчал, так и не договорив, и Мила поняла, что ничего уже закрыть и тем более перенести не получится. Воздух в зале стал звенящим и начал вибрировать, лампы, все как одна, вспыхнули ярким мерцающим светом. Цепочка, на которой болталась сумочка, начала дребезжать. Мила машинально провела рукой сверху вниз, пытаясь унять ее дрожь.

— Уводи Яна, — скомандовал Дэн. — Пулей в Башню. Когда векши, а кроме них некому, применят боевую магию, телепортироваться станет почти невозможно. Лану я возьму на себя.

Мила растерянно кивнула и, подталкиваемая его рукой, направилась к выходу из «Синего зала».

Найти Яна не составило труда. Если идти к кучке симпатичных смеющихся девушек, то где-то там, в глубине, обязательно наткнешься на Яна.

«Как мухи на варенье, чесслово» — подумала она и дернула его за плечо.

— Уходим...

Ян ничего не успел возразить.

Телепортировавшись сразу в кабинет Дэна в Башне Творцов, Мила усадила Яна в кресло, прошла к притаившемуся за книжным шкафом холодильнику и кинула в Яна банкой газировки. Он машинально поймал, недоуменно уставился на банку в своей руке, потом на Милу.

— И вот зачем она мне?! И какого черта ты утащила меня с выставки? Где Лана? — Ян поднялся с кресла и завертел головой, словно надеялся увидеть телепорт или еще какую пространственно-временную дыру, через которую можно вернуться обратно.

— Да сядь ты! — Мила перешла на повышенные тона. — Не понимаешь, что ли, нам нельзя назад. Там опасно!

— Там моя сестра! — выделяя каждое слово, сквозь зубы процедил Ян.

— С ней все будет в порядке. За ней ушел Дэн. А он, между прочим, один из самых сильных творцов, причем еще и... — она замешкалась подбирая слово, — хил.

— Кто?

— Ну лекарь, целитель. Ты в игры что ли не играл? Чудище пещерное... — вспылила Мила и уселась на подлокотник кресла, скрестив руки на груди. Ян неожиданно притих.

Пожалев о своей грубости, Мила мягко произнесла:

— Нельзя тебе туда возвращаться. Там... — она замялась, поняв, что рассказывать про векш не самый подходящий случай. — Там опасно. Ты, конечно, молодец, сам активировал свои силы и телепортировался в Башню. Но ты новичок. Ты ничего еще не умеешь. Особенно контролировать свою силу. Свалишься же, блин, в череду вероятностей, — и совсем тихо продолжила, — и помрешь там. А Дэн... Он с четырнадцати лет магией занимается.

Ян какое-то время молчал, думал. Было видно, скажи она что-то не то, он сорвется с места и горы свернет, если это поможет найти сестру.

— Дэну можно доверять? — серьезно спросил он, и Мила почувствовала, что у нее нет права на ошибку при выборе ответа.

Она повернулась и положила свою ладонь на его.

Мила редко врала и совершенно не хотела обманывать Яна, но он боялся за жизнь сестры и мог наломать дров из-за этого.

— Конечно, Ян... — ласково сказала она и улыбнулась. — Дэну я доверяю как никому.

Глава 4. Фонарь под глазом

Телефон зазвонил снова, провибрировал оставшееся расстояние до края тумбочки и свалился на пол. Жужжание прекратилось, остались лишь грустная мелодия и приятный тенор, приглушенные ворсом ковра. Лана повернулась на бок, но не спешила поднимать трубку. Если бы это была мама, на всю комнату гремел бы «Полет валькирий» Вагнера. Ян, Мила, Петр Евгеньевич... Нет, эту песню она никому не ставила, но слышала не впервые. Потому на очередном надрывном вопросе певца, рука подхватила телефон, машинально потянула кнопку ответить и кликнула на динамик громкой связи.

— Ты просила разбудить, — послышался смутно знакомый мужской голос.

Лана вздрогнула и, подскочив на кровати, взяла телефон в руки. Глаза заметались по экрану в поисках имени контакта.

— Все в порядке? — поинтересовался голос, когда она, наконец, сообразила, кто это.

— Да, — прокашлялась, убирая ком в горле. — Никак не проснусь.

Звонивший значился в адресной книге как Калки. Он написал Лане чуть больше года назад после ее обзора на роман «Потерянный горизонт», с тех пор иногда они переписывались в телеграмме. Редко, но метко. Он никогда не претендовал на ее жизнь, а его советы не походили на настойчивые требования мамы или Яна. Калки можно было выговориться, поплакаться о наболевшем, даже если он был оффлайн. А на следующий день обнаружить его лаконичное «Полегчало?» в чате телеграмма. И действительно становилось легче, будто кто-то невидимый приходил, пока она спала, и гладил по голове, сметая весь негатив, что Лана собирала в себя в попытках вспомнить, которые она никогда не прекращала.

Неудивительно, что Калки знал о ней все. Она же не знала даже его настоящего имени. Да и голос слышала впервые, хотя уже звонила ему сама и оставляла голосовые сообщения. Почему он заговорил сейчас? Был уговор, что как только она угадает его настоящее имя, то... Неужели, это не первый принятый сегодня вызов?

— Судя по всему, я говорю зря? — догадался Калки, кажется, улыбаясь.

Лана прикрыла глаза и попыталась представить эту улыбку. На обратной стороне век проступила серо-розовая тьма с яркими точками бликов света, льющегося из окна напротив.

— Прости... Я исправлюсь. И спасибо, что все-таки разбудил.

— Вчера был тяжелый день?

Вчера... Свободная рука потянулась к щеке, где красовалась смачная ссадина на фоне огромного синяка. Хотя последнее Лану почти не волновало, в отличие от предсмертного шепота девушки, снятой с косого креста.

«У него черные крылья...»

Шепот и выстрел из пистолета, который ей так и не вернули.

— Что отличает убийцу от маньяка? — спросила, не подумав, и замерла с болезненно сжавшимся сердцем, пока не услышала вздох Калки.

— Страсть... Наверное, она. Я даже плечами пожал, прежде чем ответить, как будто ты могла меня увидеть. Хорошо, что не видишь... Умеешь ты задавать вопросы.

— Извини, я не специально...

— Ага, нарочно. Что там у тебя произошло? Рассказывай.

Лана почти поддалась на это незатейливое приглашение, но вспомнила про Милу и выставку.

— А можно вечером? Я тут вроде как опаздываю, — она повернулась к настенным часам в форме Тоторо. Черные стрелки отмерили на сером блюдце циферблата десять утра. — Я с тобой с удовольствием поболтала бы. Честно. Если я перезвоню вечером, ты же не будешь молчать?

— Буду, — Калки вздохнул и пояснил: — Имя. Ты его снова забыла, — и отключился.

Лана выругалась и швырнула телефон на кровать. Ну забыла и что теперь? Мог бы и сам назвать, а не строить из себя оскорбленную невинность. Тоже, блин, конспиролог нашелся!

— Стоп! — одернула себя Лана. — Почему я злюсь?

Ответа не было. После успокоительного, которое вчера по настоянию Петра Евгеньевича ей вкололи в «Здравнице», она как послушная девочка дома сразу легла спать. Эта злость не от недосыпа или сорванной вчера тренировки. Даже близко нет. Странно... и глупо.

Лана прикрыла глаза ладонью, сосчитала до десяти и шумно выдохнула, собираясь с мыслями. Слишком уж часто она злилась в последнее время, вот и руку тогда сломала, разбив зеркало в ванной. Злилась, потому что за два года ничего не вспомнила о так много для нее значащем человеке. Может, пора прекращать пытаться?

Но вопросы в никуда лишь тратили драгоценное время, потому она поставила телефон на зарядку и пошла в душ.

По словам Сергея, начальника охраны Петра Евгеньевича, который подвозил Лану, «квадрат Малевича наоборот» ей удался, и синяк с ссадиной почти не было видно. Разве что смотреть на достаточно близком расстоянии. Тоналка, очки в пол-лица и спадающие локоны сделали свое дело. Это приободрило, и она, надеясь не встретить никого знакомого или знающего ее, остановилась у ворот бывшей фабрики, а ныне торгово-выставочного центра «Лофт Проект Этажи», чтобы сделать первые за сегодня фотографии. Пора было снова снимать ролики для канала — с руки уже неделю как сняли гипс, да и подписчиков надо порадовать, а то разбегутся вместе с просмотрами. Нет, снимать видео здесь и сейчас, да еще с таким лицом Лана не собиралась. Может потом, если ей здесь очень сильно понравится. Напишет сценарий, позовет оператора... Ладно, что толку загадывать, когда самое время двигаться вперед сквозь гостеприимно приоткрытые ворота.

На одной из створок красовалась реклама нового сериала по бестселлеру Дерека Штаута «Озера лжи», на другой — приглашение на выставку Милы «Бродяги дхармы». Подруга редко хвалилась картинами до официального показа, потому Лана не представляла, что же ее ждет. Судя по названию, что-то философско-мистическое — любимая тема Милы, о которой она могла говорить часами. А вот когда Лана позвонила, чтобы уточнить, куда именно подниматься, услышала в ответ: «Тебя встретят» и короткие гудки. Ладно, на воротах указывался пятый этаж, оставалось понадеяться, что там сложно будет заблудиться. Потому что ждать незнакомого провожатого ей совершенно не хотелось.

И Лана пошла дальше, с удивлением отмечая, как много пришедших сюда сегодня одеты в черное. В такую жару — и черное. Нет, конечно, встречались и другие цвета, но значительно реже. Флешмоб, о котором ее не предупредили? Очень похоже на то. И чем дальше она шла, тем больше в этом убеждалась. И тем больше не хотелось идти, выделяясь белой футболкой с простеньким принтом и белыми шортами, словно маркер для привлечения внимания.

Но никто на нее не смотрел, и Лана без проблем добралась до входа и дальше к узкой лестнице. Подниматься по такой на пятый этаж не хотелось совершенно: казалось, здесь вполне легко навернуться даже на низкой платформе, что уж говорить о каблуках.

«Стоп! — второй раз за день одернула себя Лана и остановилась на лестничной площадке между вторым и третьим этажами. — Дело не в лестнице. Я просто не хочу столкнуться нос к носу с встречающим меня засланцем Милы. Но ведь он максимум доведет до места и все».

Увещевание подействовало. И Лана шагнула к лестнице, но столкнулась со спускающимся парнем. И одет он, конечно же, был во все черное.

— Извините, — она посторонилась, чтобы обойти его, но незнакомец потянул ее за руку, возвращая обратно.

Оставалось понадеяться, что не придется выслушивать долгую нравоучительную лекцию под названием «Смотри, куда прешь!» Лана подняла голову, чтобы определить насколько все плохо и что делать дальше, но замерла, столкнувшись с ненавистью в черных глазах незнакомца.

«Незнакомец? — горько усмехнулся чей-то голос у нее в голове. — Вот, значит, как...»

Лана вздрогнула, и одновременно с этим парень снял с нее солнечные очки и еще больше нахмурился. Чужие теплые пальцы легли на щеку, прошлись от виска к подбородку, принялись чертить замысловатые узоры на коже. Тело окаменело, не желало двигаться, а из глубины поднималась удушливая волна паники, какой еще не доводилось испытывать. Даже вчера, когда на нее кинулась тень, она так не испугалась.

Несколько секунд растянулись в бездну времени, глаза защипало, но моргнув, Лана увидела огромные врата изо льда и пламени. Возле них поземкой вились тени. Заметив, что на них смотрят, они поднялись, преобразившись в четырехрукого синекожего великана в белых шароварах и миниатюрную темнокожую женщину в шафрановом сари.

— Смотри-ка, научилась, — рассмеялся великан. — Ями, верни ей огонь, как и договаривались.

— Ну, Яма, — протянула женщина, — она же и с чужим живет неплохо.

— Ями! — прогремел великан.

И та выбросила в Лану сгусток пламени, обратившегося на лету фениксом. И когда феникс достиг ее, то слился с телом, словно этого огня никогда не существовало. Боли не последовало, а моргнув, Лана поняла, что стоит на лестничной площадке в Лофте, а незнакомец вытирает ей слезы и что-то говорит. Не расслышала — стук собственного сердца заглушил все звуки вокруг.

«Бежать, — подумала Лана. — Надо отсюда бежать».

Ногти вонзились в чужую ладонь, парень отступил, больше от удивления, чем от боли. Но Лана не слушая, что он там ей говорит, бросилась к лестнице, рискуя с каждым шагом упасть и разбить себе колени или вообще сломать ногу. Неслась изо всех сил, словно от этого зависела ее жизнь, не обращая внимания на брошенное ей вслед имя.

Остановилась только на четвертом этаже, когда все-таки оступилась и сломала каблук, но успела ухватиться за перила и не упала, иначе к ссадине на лице добавилась бы еще одна. Лана обернулась и прислушалась — никто за ней не бежал. Хорошо. Она глубоко вдохнула и поковыляла на этаж, стараясь не наступать на поврежденный каблук. Комплекс вроде бы не просто выставочный, а торгово-выставочный, значит, самое время сменить обувь на что-нибудь более приемлемое для местной лестницы и побегов от незнакомцев.

Магазинов на этаже не оказалось, зато Лана обнаружила туалет, где и решила отдышаться, а заодно посмотреть, что с лицом. Потому что когда она шла по коридору, те немногие посетители четвертого этажа смотрели на нее со смесью жалости и презрения. К счастью, в туалете никого не оказалось, можно было расслабиться и собраться с мыслями, подумать о том, что за парень остановил ее на лестнице. Высокий — она на каблуках едва доставала ему до плеча. Одет в черный костюм-двойку, еще и рубашка с галстуком черные. И волосы с бородкой. И глаза темно-карие, почти черные, и такие холодные. Так странно. Карий ведь теплый цвет...

«Зачем он отрастил бородку?»

Лана устало прислонилась к стене и тяжело вздохнула, покачала головой.

— О чем я вообще думаю?

Вопрос ушел в никуда. А в голове уже нарисовался образ гладко выбритого незнакомца и, кажется, вымокшего под дождем.

«Я не хотел тебя напугать!»

Она вздрогнула, вдруг поняв, что именно он пытался втолковать ей там внизу. Похоже, это и был засланец Милы. Но зачем лапать ее лицо? Синяков что ли ни разу не видел? Тоже, блин, неженка нашелся! Надо было ему двинуть, чтобы себя лапал с таким же упорством.

Лана достала из сумки влажные салфетки и принялась яростно тереть щеку, желая уничтожить саму мысль о чужих прикосновениях. До нее не сразу дошло, что совсем рядом находятся раковины и краны с водой, а над ними большое зеркало.

— Дура! — выругалась она и кинула испорченную салфетку в сторону урны.

Конечно, не попала. Пришлось подходить и поднимать, понимая, что на сломанном каблуке далеко не уйдет. Еще стоит умыться — вряд ли после чужих и собственных действий от макияжа хоть что-нибудь осталось. Но когда Лана открыла кран и посмотрелась в зеркало, ничего похожего на синяк или ссадину у себя на лице не обнаружила. И можно было не вглядываться — на оттертом салфеткой участке сияла бледно-розовая кожа.

«Я не хотел тебя напугать! Только помочь! — в голове снова возник образ промокшего под дождем незнакомца с поднятыми на уровне груди руками с открытыми ладонями. — Помочь, понимаешь? Ты же, черт возьми, прыгнула!»

В висках застучало вновь взбесившееся сердце. Лана вцепилась в край раковины и замотала головой, отгоняя непрошеное видение.

— Нет, — забормотала она. — Я не прыгала! Нет! — Тут же резко остановилась и, взглянув в глаза отражению, прошептала: — Я... прыгнула... Шанкьяхти... звала меня...

В струящуюся по дну раковины воду упали капли крови. Лана удивленно уставилась вниз, потом провела рукой под носом — кровь была ее. Но испугаться не успела — виски пронзила острая боль, и она, зажав голову руками, опустилась сначала на колени, потом и вовсе легла на пол — сил держаться на ногах не было. Крепко зажмурилась, но перед глазами все равно проносились страшные и непонятные видения.

Вот аморфный огненный монстр улыбается ей и машет наспех отращенной рукой...

Гладко выбритый незнакомец за ноутбуком просит не отвлекать его от работы...

Синекожая девушка испуганно отдергивает длинный, слегка выгнутый нож, по лезвию которого стекает алая кровь вперемешку с черным ядом...

Ян лет восьми прижимает ее к себе и уговаривает не смотреть...

Похожий на высушенную мумию старик говорит Петру Евгеньевичу: «Умрет одна — умрут обе. Я огласил условие, дальше решай сам».

Боль усиливалась. Видения сменяли друг друга, не давая как следует рассмотреть их, не то чтобы понять. Лана уже не пыталась сдерживать стоны, превратившиеся в крики, на которые никто не реагировал, хотя на этаже еще были люди. Но когда боль стала совершенно невыносимой, все неожиданно прекратилось.

Лана успела сделать вдох, когда осознала, что больше не лежит на полу в туалете, а стоит на покрытом пеплом холме. Она снова вернулась в прошлое и была теперь маленькой шестилетней девочкой, которая смотрела на черноволосого подростка, стоящего на коленях рядом со входом в одну из вероятностей. Ему досталась череда не по возрасту, и вряд ли там ждало что-то хорошее. Но мальчик не собирался сдаваться и уже поднимался, чтобы войти в новую вероятность и вылететь оттуда спустя пару минут. Упрямый, но такой потерянный. Совсем как Ян, когда ему в очередной раз доставалось от пьяного отца.

При воспоминании о брате, сердце Ланы болезненно сжалось, и она шагнула навстречу мальчику. Но горячая ладонь ее спутника легла на плечо, останавливая.

— Я хочу помочь. Он не выберется сам — слишком рано попал сюда.

— Никто не получает ношу не по силам, — промурлыкал голос у нее за спиной, но рука исчезла.

Лана сделала еще шаг вперед, но мальчик уже исчез в вероятности, и ей ничего не оставалось, как ждать.

— Видишь? — продолжал голос. — Он не сдается и не примет помощь от такой малявки, как ты. К тому же, если ты уйдешь по той дороге сейчас, лишишься моей защиты. Пока не позовешь...

— Пока не позову? — переспросила Лана, не до конца понимая, о чем речь.

— Да, пока не позовешь. Не позовешь меня. Но если уйдешь с ним, то и звать будешь уже его, пока не откажешься. Но я тебя сотворил и знаю, что не откажешься. И пусть эта жизнь для тебя первая, ты не можешь не понимать, что порой один выбор накладывает отпечаток на все последующие, перекрывая их.

Не понимала. А мальчик уже вылетел из портала и в отчаянье молотил кулаками землю, матерясь одновременно на двух языках, одним из которых был русский. И сейчас еще сильнее походил на Яна, потому Лана больше не раздумывая бросилась к мальчику, преградив собой вход в новую вероятность. Он уже поднялся и не глядя отстранил Лану со своего пути, но она вцепилась ему в руку и умоляюще заглянула в глаза.

— Помоги мне! — неуверенно начала она: просьба о помощи была единственным, что запомнилось из наставлений спутника.

— Что? — мальчик перевел на нее удивленный взгляд, словно только что заметил.

— Мне нужна помощь... твоя.

Свободной рукой она показала на астральную тропу, по которой можно было безопасно вернуться в реальный мир, и при этом попасть в собственное тело. Мальчик недоверчиво проследил за ее жестом и нахмурился. Лана, испугавшись, что он сейчас оттолкнет ее и уйдет в череду вероятностей, старательно шмыгнула носом, сделав вид будто собирается расплакаться.

— Мне надо туда, но я боюсь идти одна. А кроме тебя тут никого нет. Ты же мне поможешь? — она низко склонила голову, чтобы он не заметил ее обман, и еще раз шмыгнула носом.

Показалось, молчание длится вечность, но мальчик вздохнул и погладил Лану по голове.

— Ладно, — сказал он и опустился перед ней на одно колено, чтобы заглянуть в глаза. — Провожу. Как тебя зовут-то?

— Лана...

Его глаза расширились от удивления, рука чуть сильнее сдавила ее руку, но мальчик сумел совладать с собой и переспросил:

— Лана?

Она кивнула и увидела, как его губы расплываются в горькой усмешке, вздрогнула, но его рука уже легла на ее плечо и успокаивающе погладила.

— А, прости-прости, — улыбнулся он уже нормально, — не хотел тебя напугать. Ты, значит, Лана? Красивое имя. А я...

Его ответ потонул в грохоте, будто кто-то неподалеку крушил стены. Лана очнулась, но не спешила открыть глаза. Лицо лизнули, потом в щеку уперся влажный нос в обрамлении пушистой шерсти, толкнул, призывая проснуться, снова лизнули.

Лана в ужасе шарахнулась в сторону, выставив перед собой руку. И когда облизали уже пальцы, поняла, что есть ее никто не собирается. Вот только было непонятно, где она и что произошло, а царящая вокруг тьма лишь усиливала тревогу. Последнее, что Лана запомнила, был приступ очень сильной головной боли, свалившей ее на пол туалета выставочного комплекса Лофт «Этажи». Оставалось понадеяться, что вокруг все еще привычный мир, а тьма — всего лишь следствие отключения электричества. А песик... Ну, кто-то в панике убегал из туалета и забыл бедную собачку. Никтофобия — вполне себе объективная причина.

Она поднялась и на плохо слушающихся ногах доковыляла до стены, на которую оперлась и сняла туфли. Был, конечно, риск напороться в темноте на разбитое стекло, но понадеялась на удачу. Попыталась по стене добраться до выхода и, кажется, пошла не туда, потому что песик мяукнул и, уцепившись за туфлю в ее руках, потащил в противоположную сторону. Лана, не до конца пришедшая в себя, повиновалась и вскоре нашла дверь. Та легко поддалась, одарив тусклым светом ламп, вместо ожидаемого солнечного света. Причем лампы перемигивались, грозя перегореть с минуты на минуту. Стены были поцарапаны, местами виднелись выгоревшие участки. По полу шли глубокие трещины, между которыми валялся мелкий мусор: осыпавшаяся штукатурка, осколки кирпичей и стекла. Лана проследила за направлением трещин и обернулась обратно, откуда пришла. Даже такого света хватило, чтобы понять: трещины и повреждения расходятся от того места, где совсем недавно лежала она сама.

— Только не говорите мне, что я тут собственный Silent Hill организовала...

Песик снова мяукнул, привлекая внимание. Да, это и впрямь был песик, похожий на фокстерьера, но крупнее и с рожками, а еще синий. Заметив ее взгляд, он приветливо помахал хвостом и повернул голову, указывая направление. Вроде бы собаки являлись проводниками в загробный мир... Ладно, в этом кошмаре проводник ей действительно понадобится, и Лана решилась довериться странному мяукающему псу. И вскоре он вывел ее к лестнице.

Последняя оставляла желать лучшего. Если по этажу, несмотря на мусор, еще как-то можно было пройти, то спуститься по лестнице вниз уже нет — через три ступеньки от площадки шел обвал. Лана посмотрела наверх, убедилась, что все ступеньки целы, и пошла вслед за ускакавшим вперед псом. По идее, на пятом этаже выход на крышу, а значит, там должна быть пожарная лестница. Наверное.

А еще на пятом этаже была Мила...

— Надеюсь, с ней все в порядке.

Этаж к таким надеждам не располагал — как минимум потому, что сам почти превратился в крышу. Что стало с настоящей крышей, Лана не знала, а представить боялась — отчасти из-за трещин, расходящихся от места, где она упала, отчасти из-за крови и других разлитых жидкостей, которые она увидела здесь. Перегородки, если они и имелись, теперь оказались сметены, стекла окон на сохранившейся несущей стене — выбиты и рассыпаны мелкой крошкой по полу. Нет, крошева было больше, значит, это еще какое-то стекло. Вот уж где легко порезать ноги! Но пес ее опасений не разделял и, не дождавшись, что она сама пойдет дальше по этажу, осторожно схватил за запястье и потянул.

— Ай! — Лана подалась вперед и чуть не упала, едва сохранив равновесие. — Да подожди ты! — цыкнула она на него, тот потупил взгляд и виновато отступил. — Что-то мне подсказывает, что отсюда лучше уйти. Чем скорее, тем лучше.

Но разворачиваясь к лестнице, она заметила в стороне, куда тянул ее пес, замершую синекожую девушку из видения. Та, поняв, что ее обнаружили, размеренно заговорила на незнакомом языке и протянула к Лане руку. Лана остановилась, не зная, что делать. Песик призывно замяукал, показывая, куда, по его мнению, надо бежать. Девушка продолжала говорить, и некоторые слова становились понятны, хотя язык оставался все тем же.

— Домой... — разобрала Лана. — Возвращайся с нами домой.

Домой? Ноги сами шагнули вперед, но сзади кто-то схватил ее за талию и, подняв в воздух, понес в сторону выбитых окон. Синекожая закричала, призывая на помощь. Пес шипел вслед. Лана посмотрела на державшие ее руки — человеческие, загорелые, скосила взгляд в сторону, пытаясь рассмотреть не то спасителя, не то похитителя, и сердце рухнуло в бездну отчаянья. Там, за спиной удерживающего ее человека, распахнулись черные крылья, такие же, как у маньяка. Такие же, как у ее смерти.

Показалось, что сердце от ужаса прекратило биться, тело окаменело. И только губы продолжали упрямо шептать: «Помоги мне. Пожалуйста, помоги мне».

— Ну, конечно, помогу, — пообещал чей-то насмешливый голос. — В конце концов, я долго этого ждал.

Из ниоткуда к ней потянулась огненная рука, и Лана, не задумываясь, за нее уцепилась.

Глава 5. Неугасимый огонь

Яна начало напрягать то, что его, шутя, перетаскивали то на выставку, то обратно. Интересно, у творцов со всеми такие «салки» работают, или просто ему не повезло? Спросить Милу напрямую, что за дела, не позволяла совесть. Или жалость к этой хрупкой нервничающей девушке, расстроенной из-за сорванной выставки, к которой она долго готовилась. Поняв, что Ян никуда не побежит сломя голову, Мила отсела от него на диванчик и принялась теребить браслеты на запястье, бездумно глядя в стену. Да, в ту самую стену, на которой еще недавно висела доска с жертвами маньяка. Ян прекрасно понимал, что опасность на выставке совсем другого рода, но не представлял, какого именно. Неизвестность бесила. Больше всего на свете он не любил неизвестность, ожидание и собственное бессилие. И вот сегодня словил комбо.

Кажется, что-то такое уже было, когда он в последний раз получил от отца по лицу и упал, ударившись головой о косяк. В тот день ему показалось, что отец замахнулся на Лану, и просто не мог не вмешаться. И не пожалел о своем поступке, даже когда расплывающийся от боли и слез мир показал ему, как на голову насмерть перепуганной сестренки ложится тяжелая мужская рука и гладит по волосам. Даже когда услышал, как отец просит у Ланы прощения.

О том, что отец умер, Яну сообщили только после выписки из больницы, где он целый месяц пролежал с сотрясением мозга. Ходили слухи, что Виктора Смирнова убили на глазах у дочери, но Лана ничего не помнила. Не удивительно — такой шок для семилетнего ребенка. И хотя Ян помнил, что сестра была единственной, кого отец не трогал, он не испытывал к ней ненависти и ни капли не жалел, что в тот день попытался ее защитить. Он и сейчас предпочел бы выйти против непонятного «опасно», вместо того, чтобы мерить шагами чужой кабинет. Кабинет, когда-то принадлежавший его отцу.

Хлопнула дверь, и едва не сбив Яна с ног, в комнату ворвался Сеня, успевший переодеться в черное. Правда, в его случае это были всего лишь джинсы и футболка с символикой группы «DrugMetal». Неплохая группа, кстати. Их, кажется, Лана слушает. От воспоминаний о сестре чувство собственной беспомощности накатило с новой силой, и Ян так сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели.

— Не укусит, — вздохнула Мила, отвечая на немой вопрос Сени.

— Точно? А то я даже не знаю кто страшнее — Ян или векш, который сегодня запустил в меня копьем. Ну, знаешь, эти их... с дымящимся хвостом... энергетические такие... а! Джахар бхаала!

Но никто не оценил способность Сени разбираться в неведомом оружии. Ян понятия не имел, что за векши такие, и в какой компьютерной игре водятся. Мила и вовсе после его реплики спрятала лицо в ладонях и затихла. Плачет? Ян уже собирался проверить и в случае чего утешить, но Сеня оказался быстрее. Присел рядом с девушкой на корточки и, убрав одну из ее рук, заглянул в глаза.

— За картины переживаешь?

— Да в бездну ваши картины! — обозлилась Мила.

Нет, она не плакала, но Ян почему-то не был этому рад.

— Ну, примерно туда они и попали, — обрадовал чей-то голос за их спинами.

Все трое одновременно обернулись на высокого бородатого мужчину, покрытого толстым слоем пепла. Несмотря на столь плачевный вид, его карие глаза смеялись. Убедившись, что его как следует рассмотрели, он стряхнул с груди часть пепла и на грязно-черной футболке нарисовал огненный символ. Тот вспыхнул, разошелся по телу, возвращая одежде, коже и рыжим волосам чистоту. После чего мужчина перевел взгляд на Милу и трагично объявил:

— Прости, крошка, я бы спас твои картины, но, когда начала падать крыша, твой благоверный спалил все к чер... то есть, во славу бога нашего Огня. Такие дела.

Мила протяжно вздохнула, почти всхлипнула и вновь обхватила голову руками. По ее реакции Ян понял: все сказанное новоприбывшим — правда. Он замер, пытаясь выбрать что делать: выпытывать у бородача подробности или успокаивать Милу. Выручил Сеня, который как бы невзначай спросил:

— То есть Дэн шарахнул по падающей крыше «Стеной Огня», после которой, как известно, даже пепла не остается, но ты, как та свинья, все равно грязь нашел?

Рыжий и бровью не повел, сделав вид, что отряхивает футболку от несуществующих пылинок, а заодно хвастался прокачанной бицухой.

— Арсений-Арсений, ты без году неделя как прошел обучение и станешь утверждать, что видел «Стену» в принципе? Не то, чтобы в исполнении Дэна.

«А вот и не подеретесь» — устало подумал Ян.

— Дэн в «Крещатике» номер спалил, когда Сеня в череду вероятностей провалился, — пояснила Мила, не поднимая головы. — Ванька, а почему крыша упала?

Тот, найдя благодарную слушательницу, прошел к дивану и, усевшись рядом с Милой, закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая, что сейчас будет вещать. Не дали — только Иван открыл рот, как в кабинете на том же самом месте, где недавно стоял он, появился Дэн в охапку с беснующимся существом. По бледной коже существа струились красные трещины, напоминающие вулканические разломы, по дну которых струилась пылающая огнем кровь. На лысой голове вкупе с закатившимися глазами, смотревшими на мир мутно-алыми бельмами, разломы смотрелись особенно жутко, но в тоже время естественно. А простенькие шорты, бывшие когда-то белыми, и футболка в копоти, крови и разводах наоборот казались лишними. Особенно принт на последней в виде контура мужской головы с приставленными к виску пальцами, изображавшими пистолет.

«Все в твоей голове, Нео, — прочитал Ян. — Ты и есть Матрица».

Сердце ухнуло вниз, разбившись вдребезги. Ян шагнул к новоприбывшим, но его перехватил Сеня, хлопнув ладонью по плечу. Делать новый шаг тело отказалось, только губы прошептали на выдохе:

— Лана...

Для того, кто захватил тело его сестры, шепот показался призывным криком. Лана мгновенно вырвалась из цепких объятий Дэна, вскинула руку. С ее пальцев сорвалось густое ржавое пламя, похожее на магму. Пламя летело прямиком к Яну, который не мог и пальцем пошевелить, а судя по предостерегающему крику Милы, после столкновения шевелить уже будет нечем. Перед глазами мелькнула черная вспышка, Яна толкнули к дивану, а на его месте тут же материализовался Дэн, левой рукой поймал магму и стряхнул на пол уже пепел. От следующего удара он закрылся крыльями, а потом кинул в Лану светящуюся золотую ловушку и сам бросился следом. Яну ничего не оставалось, кроме как смотреть, как парень выше и сильнее его сестры никак не может ее утихомирить, несмотря на обилие золотых рун. Огонь из разломов на коже Ланы всякий раз сжигал их, норовя поджечь и кабинет тоже.

Впрочем, в итоге у Дэна получилось уложить Лану на пол в центр большой светящейся руны. Ян снова дернулся к сестре, но его снова оттолкнули. В этот раз Мила. Она подскочила к голове Ланы, принялась чертить на висках синие закорючки и обводить их в круги. Лана затихла, разломы на ее теле стали блекнуть, глаза медленно закрываться. Но Дэн неожиданно оттолкнул Милу, бросив что-то резкое, чего Ян не расслышал.

— Убиваю? — непонимающе переспросила Мила. — Я только...

— Дэн, не городи ерунду! — поддакнул Ванька, кинув на пол рядом с Ланой с десяток рулонов черной ленты, покрытой разнокалиберными рыжими рунами. — У Милы магия на убийство вообще не заточена!

И опровергая его слова, тело Ланы выгнулось, разломы раскрылись еще шире, из приоткрытого рта повалил черный пар. И снова Дэн среагировал быстрее остальных: одну руку просунул Лане под голову, второй задрал ей футболку и положил ладонь на живот. Кабинет заполнило золотистое марево, в котором то тут, то там мерцали крылья бабочек.

«Мы ему мешаем, — осознал вдруг Ян. — Мы все ему только мешаем».

Но тому, что захватило тело Ланы, в первую очередь мешал Дэн. И как только жизни этого существа перестала грозить опасность, оно вновь начало бесноваться. Правая рука попыталась убрать руку Дэна с затылка, левая впилась ногтями ему же в щеку, прочертив по ней четыре глубоких борозды. Дэн выругался и попытался перехватить замахнувшуюся для нового удара руку, но одновременно с этим, стирая остатки руны на полу, с громким шипением вспыхнул огонь.

Воздух стал обжигающе жарким. На стенах проплешинами начала лопаться краска. Совсем рядом треснуло стекло. Загорелась папка с бумагами на столе в углу, за ней и сам стол начал дымиться.

— Прямо как на выставке, — пробормотал Сеня и посмотрел на Ваньку.

Тот задумчиво кивнул и поправил:

— Только без огня. Зря Дэн девчонку сюда притащил — по коже и так сразу было видно, что она выгоревшая. Такие все равно долго не живут.

И Яну вдруг захотелось его ударить. Совсем как в детстве, когда он, не задумываясь, вступал в драку с любым, посмевшим сказать недоброе слово или бросить косой взгляд в сторону его сестры. Потому что тогда если и было ради чего жить, так это Лана. Потому что не было ничего больше, не отравленного ядом отца, не пропитанного горькими слезами матери. Потому что больше вообще ничего не было. Вот только драка сейчас — пустая трата времени. Сначала сестра, а волосы на бороде рыжему можно и потом подергать.

Не совсем понимая, что он делает, Ян шагнул к объятой пламенем парочке и, схватив сестру за руку, потянул на себя. В лицо пахнуло жаром, собственную руку обожгло, но Ян не только не отпустил Лану, но и потянулся за второй ее рукой.

— Ты идиот? — спросил Дэн, тем не менее, воспользовавшись его помощью и принявшись чертить на полу новую золотую руну.

— Еще какой, — сквозь зубы прорычал Ян и попытался усмехнуться.

Дэн чертил руны быстро, не только основную на полу, но еще несколько в воздухе и одну на животе Ланы. Дышать стало немного легче, а руки, удерживающие сестру, почти не жгло. Одновременно с Дэном, свои руны в воздухе принялась чертить Мила, и пожар вскоре потух. И несмотря на то что Лана еще пыталась сопротивляться, Дэн сумел обмотать черной лентой ее левую руку. А когда закончил с правой — сестра почти пришла в норму, если не считать сгоревших дотла волос, бровей и ресниц. Ничего, еще отрастут.

— Ян, отпускай, — приказал Дэн, принявшись обматывать Лане ногу. — Мила, вылечи парня, пока действие «Золотого тумана» не закончилось, и он не взвыл от боли.

Ян с удивлением посмотрел на свои руки — они были покрыты жуткими волдырями, а местами и вовсе опалены до мяса. Но сил, чтобы бояться, не осталось, удивляться тоже, поэтому, когда рядом присела Мила, он просто протянул к ней ладони. Мила, закусив губу, мотнула головой, словно мысленно приказала себе собраться.

— Сенечка, — позвала она слишком ласково, чтобы это не показалось подозрительным, — если холодильник не сгорел, достань «суповой набор» и аптечку с мазями. Если сгорел, то можно все тоже самое у Ольги на пятом уровне взять. Она, вроде бы, тебя убивать больше не собиралась. А ты, — она повернулась к Яну, — спать, наверное, хочешь?

Ее прохладные пальцы легли на щеку и заскользили по ней, поглаживая. И Ян вдруг вспомнил, что и правда не спал больше суток, а потому кивнул. Глаза закрылись сами собой и больше не собирались открываться. Падая, он качнулся назад, но его заботливо подхватили, и голос, похожий на голос отца, недовольно спросил:

— И в чью светлую голову пришла идея заставить парня держать провалившуюся в череду вероятности выгоревшую?

Ответом было нестройное «он сам» от Сени с Ванькой, и одновременно с этим почти неслышное Дэна:

— Она вернула огонь, Макс. И синекожая сука вернулась за нею.

Глава 6. Демон Максвелла

Долина утопала в густом тумане, из-за которого на расстоянии вытянутой руки все терялось в серо-молочной дымке. Под босыми ногами Ланы хлюпало: то ли обильная роса, то ли недавно прошедший дождик, и она успела не один раз пожалеть о неудачном выборе обуви для выставки. Прилетевший в лицо ветер заставил вздрогнуть и поежиться от холода, но принес с собой звук гонга, а значит, впереди было еще что-то, помимо бесконечного тумана. Лана обхватила себя за плечи, потерла их, пытаясь согреться, потом решительным шагом направилась на звук.

Картинка сменилась неожиданно, словно механизм игры посчитал ее действия верными и прогрузил следующую сюжетную локацию. Поначалу показалось, что перед ней грот, но вскоре все прояснилось, и она увидела каменную кладку и стоящего в арке Будду. По бокам от статуи располагались вазы с лотосами, впереди — округлая подставка для свечей и благовоний. Принюхалась, но ничего не почувствовала, провела рукой над пламенем свечи — результат тот же. Получалось, что она одновременно существовала и нет, как призрак... Или это всего лишь сон? В пользу последнего говорила быстрая смена мест действия, где Лана никогда не бывала в реальности. И если сны — привет сознанию от бессознательного, то, может именно здесь ее ждет подсказка о том, как вернуть память?

Лана, решив не паниковать раньше времени, осмотрелась и обнаружила справа от арки кое-что интересное: на отполированном до блеска полу сидел пожилой монах и чинно выводил на бумаге иероглифы. Он делал небольшой росчерк кистью, отводил ее в сторону, любовался получившейся линией, проводил новую — и так по кругу. Движения были настолько плавными и грациозными, что старческие пятна на руках и лысой голове казались нарисованными. Но Лана откуда-то знала, что старику уже минуло больше сотни лет, и он давно хотел бы оставить этот мир, вернувшись в Колесо Сансары. Перед монахом сидел черноволосый подросток и хмурил брови, с каждым мазком кисти становясь все мрачнее и мрачнее.

— Это бред! — не выдержал мальчик и вскочил на ноги. — Бред, понимаете?! А учиться я как по-вашему должен?

— Учителя смогут навещать тебя здесь. Они будут творцами, чем не всякий ребенок может похвастаться.

Монах закончил выводить иероглиф, отложил лист в сторону и взялся за новый. Он был невозмутим и сосредоточен, в то время как подросток в ярости сжимал кулаки. Но стоило мальчику с шипящим «Тогда!» податься вперед, как рука с кистью дернулась, нарисовала в воздухе замысловатую руну и заключила ее в круг. Руна вспыхнула золотом, полетела вперед и, припечатав мальчика по лбу, пронесла пару метров назад, опрокинула на пол. Лана охнула и кинулась к упавшему, но бессмысленность своего поступка осознала, лишь когда встретилась с горящими яростным отчаяньем темно-карими глазами подростка. Он ее не заметил и не услышал сочувственное: «Ты там как?»

Точно, она же призрак, а значит, никому не сможет помочь. Она вздохнула и полетела прочь.

Декорации сменились. Босые ноги снова хлюпали по лужам куда глаза глядят, а глаза дальше носа ничего не видели из-за тумана. И звук гонга, как ориентир, исчез. И ничего не менялось, словно она стояла на месте.

— Ну а здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место, нужно бежать вдвое быстрее, — вспомнилась мудрость от Льюиса Кэрролла.

И она побежала, боясь в итоге налететь на дерево или стену, но ничего такого не случилось — случился обрыв, огражденный хлипким забором из низеньких столбов и пары реек, зато по всему периметру. Он-то и остановил Лану, представив взору спускающееся вниз ущелье с текущим по дну ручьем. Упадешь с такого — все кости переломаешь, чего ни в коем случае не хотелось бы прочувствовать на собственном опыте. Она отошла подальше от края и осмотрелась. Конечно же! Разве могло быть иначе? Перед обрывом стоял давешний мальчишка, и кожа его была полностью покрыта сияющими рунами, похожими на полученную от монаха ранее. Какой непоседа оказался — уже столько раз наказали! Лана почему-то улыбнулась и крикнула:

— Эй, ты же не прыгать отсюда собрался?

Мальчик вздрогнул, сделал пару шагов назад и только потом, обернувшись, прошел сквозь нее взглядом, остановившись на ком-то, стоящим позади. Она обернулась следом и заметила кучку подростков, пришедших с явно недобрыми намерениями.

— Спорим, не подеретесь? — риторический вопрос сорвался сам собой, хотя на это сейчас ни один миротворец не поставил бы.

Но увидеть развязку Лана успела, так как оказалась по ту сторону экрана, который все отдалялся и отдалялся, унося прочь хмурого темноглазого подростка и его противников.

— А кто тебя нашел? А я тебя нашел! — засуетилось рядом бурлящее рыжим аморфное тело, без глаз, но со ртом, а потому довольно болтливое. — А кто тебя нашел? А я... Ой, да не переживай ты за Дениску! Он потом сдачи давать научился. Не без волшебных пенделей, конечно, но! Главное ж результат! Как у нас сейчас с тобой! Почему? А потому что я тебя нашел!

Лана сидела на полу, поджав под себя ноги, и думала, можно ли называть это полом. Далеко вниз, вверх и в стороны в темноте висели плоские экраны с видеозаписями, своим интерфейсом напоминающие YouTube. Но их наличие не мешало сидеть и наблюдать за мечущимся в радостном припадке рыжим существом.

— Я — гений! — орал рыжий, с удовольствием булькая огненными пузырями своего тела. — Я, мать вашу, криворукий чертов гений! Аха-ха-ха!

Лана уже пыталась заговорить с ним и даже хвалить, но ему было не до нее — он был слишком счастлив. Тогда она попыталась посмотреть, чего же показывает местный YouTube, но стоило ей приблизиться к экрану, как тот улетал, перемешиваясь с остальными. И картинки мелькали, мелькали, не давая запомнить отрывок увиденного. В итоге ей надоело, и она уселась по-турецки, подперев подбородок руками. Эта тактика оказалась самой удачной: рыжий успокоился и подлетел к ней, не переставая радостно пузыриться.

— Я ведь и не надеялся, что сработает! Не, у мелкого, конечно, глаз-алмаз! Столько дельного уже усмотрел! Но тут... Мы ж самое страшное показать показали, а ты — ни-ни. А тут опачки! И испугалась! И позвала! А главное, кого испугалась-то! Поняла ж, кого, да? Поняла же?

Лана ошарашенно помотала головой.

— Да ладно? — губы рыжего выгнулись в недоверчивой улыбке, и несколько пузырей лопнуло с разочарованным «ууу».

— А кого?

— Так Дениску же! Сейчас.

Рыжий поманил одно из окон и, когда оно подлетело, вытер его бурлящей когтистой рукой. Экран засиял и выдал изображение незнакомца, с которым Лана столкнулась на лестнице. Дело происходило в круглой комнате, выкрашенной в черный, на стенах, полу и потолке перемигивались рыжие руны. В центре комнаты стоял квадратный ритуальный камень — черней и в то же время ярче всего остального. На камне лежала девушка, укрытая черным саваном все с теми же рунами. Парень прошел к камню, откинул часть ткани и, склонившись над телом, провел рукой по светлым волосам.

— Поверни камеру! — Лана вскочила на ноги и подалась вперед. — Эй! Я знаю, что ты можешь! Поверни камеру!

— Да пожалуйста, — рыжий деланно развел руками, но камера повернулась, показывая лицо девушки — лицо Ланы.

— Какого?! Эй! Что он собрался делать?

— Не собрался — уже. Страдает...

Лана недоуменно посмотрела на монстра, тот снова развел руками. Да, четкого ответа от него явно ждать не стоило, потому она снова повернулась к экрану. Незнакомец, склонившийся над ее телом там, в черной комнате, не выглядел страдающим, скорее задумчивым. Его пальцы осторожно гладили Лану-на-камне по щеке, и на краткий миг ей показалось, что она чувствует прикосновение его теплых рук. Эти руки... это он держал ее там, на пятом этаже, а за его спиной развевались черные крылья.

— Так он меня все-таки убил, — пробормотала Лана, но злости на незнакомца не было.

— Чего? — возмутился рыжий и показательно покрутил пальцем у предполагаемого виска. — С чего вдруг Дениске тебя убивать?

— Ну там, — невпопад пояснила она, — на выставке... И крылья у него черные...

— Железобетонный аргумент! Вот ты ответила, и я ка-ак все понял! Вот прям совсем все! Даже теорию струн! Прикинь?

Но на провокацию она не повелась, и монстр, горестно вздохнув, заговорил:

— Во-первых, никто тебя не убивал. Ты пока что всем живая нужна. Во-вторых, в случае с Денисом надо другие глаголы с «ил» использовать: схватил, утащил, защитил, — рыжий хотел сказать что-то еще, но вдруг застыл с открытым ртом и задумался, потом махнул рукой: — А не, это на «ит».

— Расчленит? — уточнила Лана и получила ощутимый хлопок огненной ладонью по лбу.

— Совсем больная, да? Вот знал я, что нельзя тебе маньяка показывать, знал же! Но как тебя еще пугать надо было? А, ну да, Дениской же...

Вот Дениска-то ее как раз и напугал, в отличие от маньяка. Если незнакомца на лестнице действительно звали Денисом, а рыжий не был рожден больным сознанием Ланы и говорил правду. Она снова повернулась к экрану, чтобы как следует рассмотреть напугавшего ее до рыжего монстрика парня, и увидела, как тот склонился к ее лицу, лицу Ланы-на-камне.

Щеки вспыхнули, не то от смущения, не то от гнева. Она развернулась к чрезвычайно довольному монстру и, ткнув в него пальцем, спросила:

— Ты всемогущ?

— А то, — подтвердил рыжий, гордо выпятив грудь.

— Верни меня обратно в тело! Я этому твоему Дениске!..

Что именно она ему сделает, Лана пока не придумала, но справедливо решила, что на месте разберется.

— Чего сразу моему? — возмутился монстр. — Твоему! И потом, я, конечно, всемогущий, но не всехочущий. Это, знаешь ли, совершенно разные вещи! Не для того я тебя в череду вероятностей тянул, чтобы возвращать ради идиотского желания побить Дениску. Побить его ты всегда успеешь.

Лана замерла, пытаясь понять, что все это значит конкретно для нее. Рыжий в свою очередь обернулся к экрану, на котором Дениска перестал играть в принца из «Спящей красавицы» и накрыл Лану-на-камне обратно саваном. Монстр сочувствующе кивнул. Его когтистая лапа помахала экрану, тот послушно отдалился и затерялся среди остальных.

— Бедный, бедный Дениска, — вздохнул он.

Лана разозлилась:

— Да кто такой этот Денис?

— Владелец заводов, газет, пароходов, — продекламировал рыжий, но заметив непонимание на лице Ланы, сказал: — Творец, прошедший не только череду вероятностей, но и Лабиринт Смерти. Или тебе фамилию, имя, отчество, размер сапог и где он был в ночь с пятого на двадцатое рассказать? — Когда Лана покачала головой, кивнул и продолжил: — Но в отличие от меня, он далеко не всемогущий. Потому что я кто?

— Мать вашу, чертов гений? — процитировала Лана, намеренно опустив «криворукий».

Рыжий довольно хмыкнул.

— И это тоже. Но в первую очередь я — Демон Максвелла.

— Почему Максвелла? — удивилась она и, предчувствуя долгую нравоучительную лекцию, уселась обратно на «пол».

— Ну... Я как-то больше по науке загоняюсь, чем по религии. А раз уж назвался демоном, то и имя надо звучное, не находишь? Все эти Везельвулы, Бафометы и прочие Азазеллы чересчур пафосные и безумные, чтобы брать себе их имена. Они ж чего хотели? Уничтожить всех человеков! А с кем я тогда играться буду? А вот Максвелл, он — молодец! Он своего демона для дела выдумал, с пользой, значит. Ну вот, я и решил, что буду Демоном Максвелла! Энтропию улучшать... Ты, вообще, про законы термодинамики слышала?

Не к месту вспомнился мем: «Первый закон термодинамики — никому не говорить о законах термодинамики!» Вряд ли рыжего устроит такой ответ, поэтому Лана старательно покачала головой.

— Только ньютоновское «все тела во вселенной притягиваются друг к другу».

Уголки губ демона опустились. Пузырьки выдали разочарованное «ээээ».

— А дальше?

— В смысле дальше? — не поняла Лана.

— Все тела во вселенной притягиваются друг к другу — это для ванилек или озабоченных. Ты весь закон говори.

— Стой-ка! — разозлилась девушка, не желая причислять себя ни к первым, ни к последним. — Если я не знаю физику, это еще не значит, что я глупая. И вообще! Ты мне тут зубы не заговаривай! Ты меня зачем сюда вытащил и обратно не отпускаешь?

Рыжий замер. Даже пузырьки, которые, казалось, жили своей жизнью, молчали. Но стоило Лане подумать, что она погорячилась, монстр ожил:

— Твоя правда. Я тебя не просто так сюда притащил. Я тебе показать кое-что хочу, чтобы повысить шанс выживания видов. И лучше до того, как эти умники соберутся провести ритуал. Поверь мне, без ритуала будет гораздо лучше. Вон, даже Дениска ритуала не хочет. И я не хочу. А череда вероятностей... Ты же храбрая девочка, да, Лана?

— Вообще, череда вероятностей — все вокруг. Но в каждое окно соваться — бессмысленно и беспощадно. А потому с помощью вот этой руны, — крючковатый палец с загнутым когтем быстро нацарапал на футболке Ланы сложный узор и заключил его в круг, — с помощью нее ты попадешь только в ключевые моменты, которые можно и нужно изменить. Ты ведь понимаешь, что главное слово «изменить»?

Лана согласно кивнула.

— Молодец, — рыжий ободряюще улыбнулся и продолжил. — Дениска вон как неизбежное воспринял. Хотя у него совсем другая мотивация... к-хм...Отвлекся. В общем, проходишь и запоминаешь... И не истеришь — это пустая трата времени. За последней вероятностью сразу попадешь в свое тело. Но! — когтистый палец трагично дернулся вверх. — Но ты вспомнишь только то, что увидела в вероятностях, а не вне их. И вспомнишь не сразу.

Лана перестала кивать, как китайский болванчик, на каждое предложение демона и удивленно посмотрела на него.

— То есть не сразу?

— Ну я же говорил! Человеки — существа хрупкие! От всего сразу у тебя мозги спекутся. Поверь мне, подобный эксперимент уже был. Так что ты события посмотришь, я эти воспоминания соберу, конвертирую нужным образом и вышлю тебе обратно... почтой России. Ахахаха.

— Да хоть голубиной, — нахмурилась девушка. Ее начало потряхивать. Хотя стоило бы удивиться, почему не затрясло раньше.

— Ладно. Выбирай с чего начать.

Демон поманил несколько окон, и те послушно загорелись начальным кадром. На одной шел дождь и виднелось старое кладбище, похожее на то, где был похоронен отец Ланы. На втором экране люди, словно сошедшие с обложек модных журналов, веселились на вечеринке. На третьем из душа струилась горячая вода. Четвертый, пятый, десятый... Лана ходила от одного к другому, желая для начала выбрать простой и относительно безопасный.

— Ты в них не умрешь по-настоящему, — успокоил демон, без зазрения совести читающий ее мысли. — Если тебя там вдруг убьют, автоматически перенесешься в следующий экран.

— Хорошо. — она кивнула на темно-серый коридор с развешанными по стенам черно-белыми фотографиями ночных городов: — Вот с этого.

— Уверена?

Лана кивнула.

— Окай.

Демон щелкнул пальцами, и она очутилась в том самом коридоре. И теперь не просто босая, а в чужой белой футболке на голое тело. Мужской футболке.

«Здорово, — подумала Лана. — При условии, что в череде вероятностей меня ждет смерть, я, кажется, переспала со своим убийцей. — Посмотрела на футболку и, не обнаружив на ней ничего интересного, даже принта, протяжно вздохнула: — Он еще и скучный!»

Она обернулась и с сомнением посмотрела назад, где коридор разветвлялся в стороны. Слева горел свет, намекая, что она пришла оттуда. Проверять не хотелось: вдруг ее будущий убийца не наигрался в героя-любовника? Да и совсем рядом была дверь, которая вполне могла вести к спасению.

Лана нерешительно повернула ручку — оказалось не заперто — и потянула на себя. За дверью обнаружился мрачный кабинет с тяжелой массивной мебелью. Окон не было, но света из коридора хватило, чтобы осветить хрупкую женскую фигуру в кресле для посетителей. Заметив Лану, она встала и вышла на свет. Ей оказалась Мила.

— Ты меня почти напугала, — улыбнулась Лана и шагнула подруге на встречу.

— Я? — наигранно удивилась Мила. — Это ты меня пугаешь. Читать такое в наше время...

Она осуждающе покачала головой, потом вернулась к столу и что-то с него забрала.

— Вот, полюбуйся.

В Лану прилетел тонкий томик, она машинально поймала и развернула обложкой к себе. «How to pick the perfect name for your baby» гласило название, но у ребенка под ним кто-то выскреб ногтем глаза и прочертил глубокую борозду на шее.

— Ты еще полистай, — предложила подруга, и Лана поняла, что вот этого как раз делать не стоит.

Книга выпала из рук, сама Лана шагнула обратно в коридор и продолжала отступать, пока не уперлась спиной в стену. Мила медленно шла следом, и чем ближе она подходила, тем заметнее становились пульсирующие синие линии на коже подруги. Но только кожей дело не ограничилось: волосы тоже сменили свой цвет на зеленый, а на голубом платье по рукавам и груди расползались алые пятна крови. Заметив, что глаза Ланы задержались на них, Мила зло усмехнулась и остановилась:

— Знакомая кровь, да? Знаешь, кому из твоих родных она принадлежит?

«Ян...»

Лана дернулась и побежала в ту сторону, куда перед этим так не хотелось идти. Она знала, что Мила не будет догонять, так же, как и понимала, что та непременно настигнет. Просто решила побольше напугать этой глупой игрой в салки. И в подтверждение свет вспыхнул ярче, чтобы тут же погаснуть.

Пришлось остановиться, чтобы впотьмах ни во что не врезаться. Но рука, ощупавшая тьму впереди, наткнулась на стоящего там человека. От неожиданности Лана вскрикнула и отпрянула назад, но человек притянул ее к себе и прошептал в ухо до боли знакомым голосом:

— Тише-тише, это всего лишь я.

— Там, — всхлипнула она, но ее перебили:

— Да, я знаю. Держи.

В руки сунули телефон с включенным на нем фонариком и ключ-карту, подтолкнули в сторону ближайшей двери.

— За ней еще одна, откроешь ключ-картой и бегом к лестнице. Никаких лифтов. На первом этаже скажешь охране, что тебе нужен Мигель. Они в курсе.

— Но... — попыталась возразить Лана, совсем запутавшись в происходящем.

— Никаких «но», мы уже все обсудили.

Чужая рука отобрала у нее ключ-карту, провела по замку, вернула обратно, чтобы толкнуть Лану в открывшуюся дверь. Когда она обернулась, то увидела за своей спиной съедаемый тьмой огненный символ, не сдерживаемый активирующим кругом.

— Надо было сразу посмотреть, — вздохнула она. — Раз уж не вспомнила сама, хотя бы увидела...

Вторая дверь нашлась легко и открылась так же. Во внешнем коридоре оказалось душно: то ли дело происходило летом, то ли в какой-нибудь жаркой стране. Лана решила не тратить зря время, а найти Мигеля. Но на лестничной площадке ее ждал брат, живой и невредимый.

— Ян, — бросилась она к нему, но когда он не обнял ее в ответ, отстранилась. — Ян... По...

Воздух в легких внезапно закончился, и остатки слова вылились кровью и стекли по подбородку. Лана, не веря происходящему, снова посмотрела на брата и снова опустила взгляд на заляпанную кровью футболку. Из груди торчал наконечник обсидиантового копья, от которого по ней расползались черные линии. Лана пошатнулась вперед и упала...

Но не на пол, а лицом в лужу. Быстро вскочила на четвереньки и долго отплевывалась, пытаясь сообразить, что произошло. Над ней плакало дождем осеннее небо, омывая кресты, памятники и могильные ограды, коих вокруг оказалось великое множество. Все надписи на них были на русском.

«Новая локация, — сообразила она. — Точно. Если меня убивают, я загружаюсь в новую локацию».

Лана встала и осмотрелась, попутно соображая, чем же ей теперь вытереть лицо. О недавних событиях думать не хотелось совершенно — слишком больно, слишком страшно и вообще слишком!

— Помочь? — раздался рядом знакомый голос.

Она обернулась и увидела сидящего на чьем-то надгробии демона Максвелла. Рыжий приветливо помахал наскоро отращенной рукой и поманил к себе. Девушка подавила желание послать его куда подальше и подошла, с отвращением заметив имя на камне, где восседал паскудный весельчак. «Смирнов Виктор Васильевич» — гласила надпись.

— Специально выбирал, где жопу примостить? — зло спросила Лана, принимая у него из рук полотенце и зонт.

— Естественно, — без обиняков признался демон. — А чего это вы, Лана Вик...

— Заткнись! И никогда не смей называть меня так. Я — просто Лана! У меня нет отчества! Ясно тебе?!

— Ясно-ясно. Прям как местная погода. Кстати, о птичках. А чего ты первым делом в предыдущую локацию поперлась-то? Она ведь, знаешь, какая? Самая невероятная. Ну, в том плане, что до той вероятности еще и дожить надо будет.

Лана вздрогнула.

«До той вероятности еще и дожить надо будет» — мысленно повторила она и вскинула голову, чтобы переспросить. Но демона уже нигде не было. Только с надгробия улыбалось ненавистное лицо отца.

— Знаешь, — сказала она, глядя в глаза на портрете, такие же синие, как и у нее самой, — я очень надеюсь, что конкретно для тебя посмертия и перерождения нет. И ты лежишь там и чувствуешь, как тебя жрут могильные черви. Прямо в твоих мерзких глазах копошатся.

Наклонившись, она зачерпнула полную горсть грязи и кинула в надгробный камень. Потом еще раз. И еще. Но дождь также настойчиво продолжал все смывать.

Глава 7. Ритуал

Снился отец, каким был до того, как спился. Он сидел на полу, прислонившись к стене, и баюкал на руках маленькую Лану. Его зимняя куртка с обугленным правым рукавом валялась рядом. Там же лежала курточка Яна и один ботинок, почему-то без шнурка. Сам Ян сидел на высокой тумбе, которую узкоглазый дядя назвал алтарем. Правая рука мальчика была обмотана черным атласным бинтом в оранжевых кружочках с закорючками внутри, левую дядя держал в своих сухих ладонях, и по ней струилось мягкое зеленое свечение.

Заметив, что Ян смотрит на него, отец спросил:

— Ты как, чемпион?

Мальчик задумался. Ничего не болело, только удерживаемую руку немного покалывало, как будто он ее отлежал.

— Хорошо. А мы скоро домой? Мама будет волноваться.

Папа вопросительно посмотрел на дядю, тот кивнул.

— Ура! — обрадовался Ян и за неимением возможности хлопнуть в ладоши, ударил свободной рукой по алтарю. — Ай!

От боли выступили слезы. Он попытался притянуть руку к животу, но дядя остановил его и, просунув пальцы под бинт, легко надавил на ладонь. Стало легче, потом боль и вовсе стихла. Но шевелиться все равно было страшно, потому Ян долго сидел неподвижно, затем все-таки осмелился и снова посмотрел на отца.

— Па, — тихо позвал он, — а я справился?

Тот ласково улыбнулся и кивнул.

— Да, ты молодец.

Сон таял, но голос отца снова повторил:

— Ты молодец.

Но теперь в нем звучала желчь, никак не вязавшаяся с одобрением. Ян прислушался, а голос продолжал:

— Говорил тебе: не ругайся с Дереком! Но когда это ты меня слушался? Теперь Конклав Огня потребовал провести ритуал. Потому что она — официально зарегистрированная выгоревшая, и обратного никто не доказал!

По столу ударили кулаком, Ян непроизвольно вздрогнул и открыл глаза. Он все еще был в кабинете Дэна в Башне Творцов, кажется, уснул на диване, и кто-то заботливо накрыл его пледом — черным с рыжими рунами. В кабинете было людно, но из знакомых он увидел только Дэна и Сеню. Остальные и вовсе были в страшных масках: одни раскрашены в яркие цвета, другие — бледные, с рогами и оскаленным ртами. Такие вроде бы в Японии делают или где еще на востоке.

— Не стучи, — веселым шепотом попросил Сеня, сидевший спиной к дивану, — ребенка разбудишь.

— Он уже, — сказал Дэн, и все обернулись к Яну. — Как самочувствие?

— Нормально, — Ян поднялся и сел, осматриваясь.

На руках не осталось даже шрамов, словно те ужасные ожоги ему просто приснились. На одежде — тоже никаких следов, хотя на нем все те же джинсы и футболка, в которых он ушел из дома... Черт, как давно это было, и сколько он проспал? Вместо ответа справа заскрипел книжный шкаф, и Ян повернулся в его сторону. Один из стеллажей исчез, открыв вход в еще одну комнату.

— Кухня, — пояснил Дэн. — Завтрак на столе. Внутри еще две двери: туалет и ванная. Чистую одежду найдешь в ванной в шкафу — переоденься обязательно. Если нужна помощь, возьми с собой Сеню.

— Справлюсь, — пообещал Ян и обернулся, чтобы еще раз посмотреть на людей в масках.

Один из них говорил голосом его отца. Интересно, кто именно? И может ли быть так?.. Нет, вот это точно был бы бред. Он поднялся и вышел, ощущая спиной устремленные на него взгляды.

Когда стеллаж за ним задвигался обратно, Ян услышал возобновившуюся дискуссию:

— Я не ругался с Дереком, Макс. Это он со мной ругался, надеясь, что так я не отличу огнестрельное ранение от раны, нанесенной магией.

Терять время на сожаления, что не остался послушать вдруг ставший интересным разговор, Ян не стал, прекрасно понимая, что его все равно бы выгнали. Ладно, привести себя в порядок и выпить кофе не помешает.

Новая комната была скорее столовой с квадратным столом по центру, на котором стоял обещанный завтрак. Справа расположились шкафчики и холодильник, на шкафчиках — микроволновка и кофемашина.

«Хорошо живут» — усмехнулся Ян и направился в ванную.

Чтобы помыться и переодеться времени потребовалось немного. Уже под душем до него дошло: выгоревшая, о которой шла речь в кабинете, — Лана. И теперь ему не терпелось расспросить Дэна, что за ритуал такой и чем это грозит сестре. Не говоря уже про определение «выгоревшая».

Но по выходе из ванной Яна ждал вальяжно рассевшийся за столом Сеня.

— А тебе идет черный, — одобрил он и кивнул на заранее отодвинутый стул: — Садись, мне велели проследить, чтобы ты поел.

Ян критично посмотрел на себя: черный костюм-двойка, такая же рубашка, классические ботинки — все сидело идеально. Но как? Как они все это подобрали? Кто все это подбирал?

— Дэн, — ответил Сеня, пододвигая Яну чашку с кофе. — Это он тебя измерил. Да не делай такое лицо, речь не о сантиметровой ленте. Всего-навсего диагностическая руна, сохранил данные, когда проверял, как у тебя руки заживают. Потом в отделе обеспечения заказал одежду. А чего галстук не повязал? Не умеешь?

— Разве меня не Мила лечила? — удивился Ян, проигнорировав последний вопрос. — Или Дэн ей не доверяет?

Сразу вспомнился валивший изо рта Ланы черный дым, и удивление Милы: «Убиваю?»

— Доверяет, — отмахнулся Сеня. — Милу мы к тому времени домой отправили, чтобы отдохнула и в себя пришла. Она же девушка, с ней надо бережно обращаться. А Дэн сначала твою сестренку в ритуальный зал уволок, потом вернулся и проверил, как у тебя дела. Там же ужас, что с руками и лицом было, — он скосил глаза на Яна и вздохнул. — А мы в ответе за тех, кого притащили, понимаешь?

Ян пожал плечами и потянулся за кофе. До него начало доходить, почему нянькой оставили именно Сеню. Тот пусть и болтал без умолку, аки находка для шпиона, но по его насмешливому тону нельзя было понять: что из сказанного правда, а что добавлено от себя. Желание расспрашивать заметно убавилось.

— Что за ритуальный зал?

— Бутерброд.

— Бутерброд? Это форма или название?

— Это жуй, — Сеня встал, достал из микроволновки горячие бутерброды и поставил перед Яном. — Пару минимум, а то буду молчать, как партизан, — и взяв один, вернулся на свое место.

Свой бутерброд Сеня уплетал с удовольствием, даже причмокивал. Ян понял, что условие самое настоящее, и тоже попробовал. Оказалось, вкусно. Интересно, еду покупают, или в Башне есть повара? Хотя надо бы задаться вопросом, кто всю эту прелесть спонсирует? Не те ли самые миллионные сделки с китайцами? В чем суть этих сделок? В общем, говоря про журналистскую сущность, Сеня тогда попал в точку. Вопросов у Яна было много: хватило бы докопаться до истины и глубже. Но стоило покончить с едой, Сеня упреждающе поднял указательный палец вверх и наставительно изрек:

— Руки помой!

Ян чертыхнулся.

— Издеваешься?

— Не без этого. Но вот увидит тебя сейчас в ритуальном зале Густаф Маркони, захочет руку пожать, а они у тебя грязные! Ты представляешь масштаб последующих событий? А у тебя там, между прочим, сестра!

— Я тебя убью, — пообещал Ян и пошел мыть руки.

Ритуальных залов было несколько, но для попавших в череду вероятностей использовались два — зал Ями для здоровых творцов и зал Ямы для выгоревших и детей. Первый представлял собой белую квадратную комнату с круглым алтарем посредине. Белый цвет отражал магию, и весь огонь возвращался обратно в беснующегося творца, не растрачиваясь понапрасну. Черный усиливал нанесенные на него руны, блокирующие использование силы. Поэтому круглый зал Ямы с квадратным алтарем посередине был угольно-черным. Туда помещали выгоревших творцов и детей, которым не посчастливилось попасть в череду вероятностей. Те никогда не тратили свой огонь, черпая силу из огня божественного — того, что держит границу между мирами.

Лана оказалась выгоревшей, но на что и как она потратила свой огонь, Сеня не знал. По его словам, выгорали творцы нечасто: тратили больше огня, чем могли во время боя; скармливались тени, как отец Яна — Виктор Смирнов; заключали сделку с Ямой или Ями. В последнем случае огонь можно было вернуть, выполнив условия договора, только этого почти никто не делал — без своего огня творец жил недолго. Конечно, с ним могли поделиться родные или друзья, любимые, но донор должен быть духовно близок с реципиентом, а реципиент должен захотеть принять дар от донора. Иногда родители отдавали огонь детям или наоборот, но такое происходило редко — доноры, жертвуя своей силой, рисковали жизнью. Они впадали в уныние, страдали от нарушений сна, становились раздражительными и часто теряли интерес к реципиенту, а иногда — и к себе самим.

— Хотя с твоей сестрой вообще странная история. То ли у нее даритель слишком сильный, то ли наши эксперты сильно погорячились, обозвав ее выгоревшей. Три года прожить без огня — это вообще из области фантастики. Да, была, конечно, дурка, но даже там она казалась... относительно стабильной, — Сеня замолчал и перевел взгляд в центр комнаты, где укрытая с головой черным саваном, лежала Лана.

Они с Яном телепортировались в ритуальный зал самыми первыми, и Арсений сжалился над неофитом, решив рассказать ему все, что знал сам. И знал он вроде бы много, но Яну, несмотря на подробные объяснения на конкретном примере с сестрой, рассказ казался китайской грамотой. Какие еще Яма с Ями? Что за огонь? Душа? Духовные силы? Каким образом донор отдает свой огонь? Как можно договориться с Ямой и Ями? Как Лана умудрилась потерять свой огонь? И под тяжестью этих вопросов Ян чувствовал себя совершенно потерянным. Он хотел, чтобы с сестрой все было хорошо, но не мог представить ничего подобного, потому что видел ее обгоревшую в кабинете Дэна.

— Почему у нее не сгорела одежда? — пробормотал он, вспоминая ее лысую голову.

— Когда черпаешь из собственного огня, сгореть или поджечь себя не можешь, хоть бензином облейся, — обрадовал Сеня. — Из божественного источника черпать не доводилось, но там, скорее всего, похожий эффект. Ну а лысая — это, видимо, выгорание так подействовало. Я похожее в учебниках по контролю внутреннего огня видел — очень реалистичные рисунки были. И жуткие. Твоя сестренка по сравнению с ними — милашка.

Ян закрыл глаза. Чем глубже он окунался в закулисную жизнь творцов с ее законами, тем меньше она ему нравилась.

— Ритуал, — сказал он, открывая глаза. — Ты обещал рассказать про ритуал.

— А что тут рассказывать? Творцы в количестве семи и больше выстраиваются на платформе вокруг алтаря, что в центре. Потом одновременно плетут руну, похожую на рыбацкую сеть. «Ловец душ» называется. Ей и вытаскивают человека из череды вероятностей. Меня, помнится, прямо во время смерти вырвали. Я на камне подскочил и давай горло ощупывать. Бррр, — Сеня поежился. — До сих пор страшно, когда вспоминаю.

Ян нахмурился, пытаясь понять, шутит тот или нет. Вдруг это такая традиция разыгрывать новичков? А на камне под саваном вообще не Лана, а манекен. Желая убедиться в последнем, он решительно шагнул с платформы и направился к алтарю. За спиной Сеня сначала нечленораздельно забулькал, глотая начало, должно быть, занимательной истории, потом смачно выругался. Но останавливать не стал, и Ян посчитал, что вправе завершить начатое. Он осторожно откинул саван с головы лежащей на камне девушки и замер, увидев лицо сестры. Лана казалась спящей: волосы, брови и ресницы на месте, как будто и не выгорало ничего, а в кабинете бесновался кто-то другой. Рука несмело прикоснулась к нежной щеке — теплая. Значит, живая?

— Насмотрелся? — раздался за спиной усталый голос Дэна. — Закрывай и поднимайся обратно на платформу. Не хватало, чтобы кто-нибудь увидел, как ты спокойно по кругу гуляешь.

Ян обернулся и увидел, что в зале, кроме них троих, были еще люди.

— А что такого? — спросил он, желая потянуть время, чтобы подольше побыть возле сестры.

— Зайти в круг и добраться живым до камня может лишь побывавший в череде вероятностей, — ответил за Дэна парень в красно-черной маске. Ответил не на русском, но Ян его понял. — Или Ключ Огня, но последний носитель Искры был векшем. А ты даже не химера.

Химера? Векши? Ключ? Ян перевел взгляд на Дэна, надеясь, что он пояснит.

— Потом, — пообещал тот и кивнул на алтарь: — Накрой Лану и поднимайся.

В отличие от Сени, Дэн вызывал уважение и доверие, потому Ян нехотя накрыл сестру и вернулся на платформу. Вовремя: в зале начали появляться новые лица и новые маски. Конечно же, и те, и другие были одеты в черное: у кого-то просто черные брюки с такой же рубашкой или футболкой, у кого-то строгие костюмы, как у самого Яна или Дэна, а у некоторых — и вовсе кашая, с чудно выбивающейся из-под накидки полоской белой рубашки. По мере заполнения зала, людей в кашае оказалось больше прочих, и у каждого из них имелась своя маска — на лице или в руках.

— Конклав Огня, — шепнул Сеня и быстро приложил палец ко рту, пресекая дальнейшие расспросы.

Зато был задан другой вопрос, уже не Яном.

— Почему в ритуальном зале новичок?!

В их сторону, расталкивая замешкавшихся творцов, направлялся невысокий грузный мужчина в едва сходящемся на животе пиджаке. Он шел, потрясая кулаком, а на его обширной лысине в капельках пота отражался отблеск рун, что горели на потолке так же ярко, как лампы. Творцы в деловых костюмах поворачивались в его сторону, но стоило мужчине пройти мимо, как их взгляды устремлялись ему вслед. Люди в одежде попроще, успевшие сбиться в кучку, тоже оборачивались и перешептывались. И даже члены Конклава Огня в итоге обернулись к Яну, которого достиг этот неприятный мужик. Дошел и, не переставая потрясать кулаком, схватил за руку.

— Кто тебя сюда притащил? Новообращенным здесь не место! Кто твой куратор?!

— Мила, — Ян вырвал руку и нахмурился. — Людмила Федорова мой куратор.

Губы мужика презрительно скривились, а глаза, слегка навыкате, распахнулись еще больше. Вряд ли от удивления, потому что он снова попытался ухватить за руку, но в этот раз Ян опередил, сильно сжав чужое запястье.

— Какие-то проблемы? — сухо спросил он, понимая, что подобное поведение ни к чему хорошему не приведет, но остановиться уже не мог. — У вас, творцов, совсем никаких манер, да?

— У нас, творцов, — поправил его Дэн. — Ты — один из нас. И отпусти, пожалуйста, сэра Августа Грема. Вопросом про манеры ты нанес ему гораздо больший урон, чем захватом. Уважаемый сэр Август Грем у нас англичанин, и даже посвящен в рыцари Ее Величеством королевой, а ты...

Он развел руками и покачал головой. Из-за залегшей под его глазами черноты выглядело это особенно печально. Ян разжал хватку.

— Давыдов! — процедил сквозь зубы Грем, потирая освободившееся запястье. — Так это ты его сюда притащил?! По правилам пользования ритуальным залом Ямы!..

— Творец с потенциалом силы выше среднего может находиться в зале вместе со своим куратором, — перебила его Мила, выходя вперед и заслоняя собой Яна.

«Вот только не хватало, чтобы меня девчонка защищала!» — подумал он, понимая, что ему ничего не остается, кроме как принять эту помощь.

Грем захлопал ресницами, не веря в происходящее. Кажется, он считал, что Мила должна первой выгнать отсюда Яна, причем пинками. А она и впрямь оказалась куратором. Остальных эта новость тоже взбудоражила, и они зашептались громче, но все равно было не разобрать, о чем именно. Стоило прислушаться повнимательнее, как Грем пришел в себя и снова открыл рот. Хорошо хоть сказать ничего не успел — на весь зал загремела песня Дина Льюиса «Waves».

Ян, как и остальные, повернулся на звук и увидел сестру, которая сидела на ритуальном камне и шарила по карманам в поисках телефона. Наконец, смартфон был найден, и Лана, удивленно уставилась на экран, потом нахмурилась и недовольно пробормотала:

— А вот теперь я обиделась и не буду с тобой разговаривать, — и сбросила вызов, после чего обернулась к остальным, вздохнула: — Да что со мной не так? То маньяк, то сектанты... Дайте уже кого-нибудь поприличнее!

Она решительно спрыгнула с алтаря, словно намеревалась лично разобраться с каждым, но в момент, когда ее ноги коснулись пола, Лана исчезла.

И не давая опомниться, Дэн положил руки на плечи Яну и Миле, и ритуальный зал сменился залитой солнечным светом террасой. Пока глаза Яна привыкали к новому освещению, на террасу успели телепортироваться остальные творцы из ритуального зала. Но сколько он ни щурился на них, сестру так и не смог нигде рассмотреть. Тогда он обернулся к Дэну, что-то быстро набирающему в телефоне. Тот почувствовал на себе взгляд Яна, выдал «потом», убрал телефон во внутренний карман и исчез. Оставалось порадоваться, что Мила никуда исчезать не собиралась. Ян подхватил ее под локоть и, склонившись к уху, спросил:

— Где Лана?

— Верховный творец Лин Вей решает ее судьбу, — голос Милы был спокоен, но пальцы, накрывшие руку Яна, дрожали. — Если он сочтет ее опасной для окружающих — ликвидирует. Если нет, то выберет куратора. Только, — она нервно сглотнула, пальцы сжались, вонзив острые ноготки в ладонь Яну, — только вот выгоревшие еще ни разу не возвращались из череды вероятностей живыми... Ритуал должен был... покончить с ее страданиями...

Глава 8. Конклав Огня

Очнувшись на камне в черном зале, Лана подумала, что все еще спит. Подобного на выставке Милы просто не могло быть! Например, эти круглые лампы с заключенными в них узорами, несомненно, произведение искусства, но совсем не то, чем обычно занималась подруга. Для ее картин свет требовался другой, да и стены лучше взять белые. И картин нет. Да, отсутствие картин — главное доказательство, что это сон. Если бы Лана очнулась еще на выставке, то явно не в качестве экспоната, а все в том же туалете или вообще в больнице — ведь боль тогда была просто чудовищной.

Зазвонивший телефон добавил уверенности в нереальности происходящего. Во-первых, смартфон разбился, когда ей стало плохо. Во-вторых, чтобы Калки позвонил первым! Это уже из области фантастики или даже фэнтези, ибо научно такую ерунду не обосновать.

— А вот теперь я обиделась и не буду с тобой разговаривать, — пробормотала она и сбросила вызов.

Конечно же, после такого все взгляды в зале были обращены к ней, отчего даже во сне стало неуютно. Да и о каком уюте может быть речь в черном зале, похожем на ритуальный, когда на тебя пялятся люди в черном? Некоторые не просто в черном, а в рясах буддийских монахов. Кажется, такая называется кашая. И сама по себе кашая еще ничего, но вот демонические маски на облаченных в нее людях — это уже клиника. Каким образом сознание Ланы совместило два этих элемента? Решила попугать саму себя?

— Да что со мной не так? То маньяк, то сектанты... Дайте уже кого-нибудь поприличнее!

Лана решительно спрыгнула с камня, готовая разобраться с каждым монахом лично. Но стоило босым ногам опуститься на ледяной камень, как декорации сменились на лакированное мореное дерево: не только пол, но и стены, и даже высокий потолок. И в какой-то степени смена обстановки показалась ей хорошим знаком: подтверждало нереальность происходящего, и никаких тебе сектантов. Хотя лучше бы она просто проснулась.

«Может, как-нибудь самой себя разбудить? — подумала Лана и, крепко зажмурившись, приказала себе: — Просыпайся!»

Ничего подобного. Только сзади кто-то осторожно ухватил ее за плечи. Она обернулась и вскрикнула от испуга — на нее уставилась застывшая в оскале эбеновая морда демона, в налитых кровью глазах которого сверкали сапфиры.

— Тише, — неожиданно мягко попросил он и, отпустив Лану, протянул руки к морде, сместил ту на бок и открыл половину человеческого лица. — Видишь? Всего лишь маска, пусть и страшная.

Лана кивнула, но все равно отступила назад, разглядывая остановившего ее мужчину. Лет сорока, может, больше. Высокий, широкоплечий, в черных брюках и рубашке. Темно-русые коротко стриженные волосы, аккуратная бородка на полтона темнее, мимические морщины в уголках синих глаз. На губах извиняющаяся полуулыбка. Приятное лицо, располагающее к себе. Конечно, Лана не видела нос и вторую половину и уже собиралась попросить убрать маску вовсе, когда мужчина ее опередил:

— А теперь, с твоего позволения, я надену ее обратно. Конклав Огня не любит тех, кто не чтит традиции.

Не чтит традиции... Кажется, ее Конклав Огня возненавидит: без маски, в белом, еще и босая. Для полного счастья не хватало отобранной Весты, но пистолет почему-то не захотел материализоваться во сне, в отличие от разбитого телефона. Или?.. Лана принялась себя критически осматривать, но ее отвлекли.

— Держи, — мужчина протянул ей связку ключей с фигуркой Бэтмена на брелке, — отдашь брату.

Яну? У него правда был такой брелок, и Лана несколько раз безуспешно пыталась его отобрать или выпросить.

— Откуда они у вас? И кто вы?

— Глава Чистильщиков, — ответил мужчина только на последний вопрос и, пойдя ближе, вложил ключи в руку Ланы, которые тут же перекочевали в карман ее шорт. — Я — Макс Нилан. Можешь звать меня просто Максом. Не бойся, я на твоей стороне.

И Лана поверила. Не самый плохой союзник из возможных — ее сознание могло предложить, к примеру, разумного червяка. Или собачку из разрушенного центра. С этим хотя бы поговорить можно и попросить объяснить, куда это она попала, и как отсюда выбраться.

Но Макс молча взял ее под локоть и повел по коридору туда, где неожиданно засиял чернотой проем, оказавшийся входом в темный узкий зал. По его центру тянулась цепь пустых чугунных трехногих чаш. В последней из них горел огонь, и пламя тянулось к потолку, скрывая стоящего за чашами человека. Ему же, в свою очередь, ничего не мешало внимательно рассматривать Лану, и взгляд был тяжелым. Хотелось стряхнуть его с себя, как чужую ладонь с плеча.

В зал стали прибывать другие люди, в основном мужчины, хотя среди них нашлось и несколько женщин в длинных платьях и пелеринах. И снова у всех них цвет одежды оказался черным, а лица скрывали маски, в этот раз не только демонические, но и карнавальные, и в виде морд животных, и даже какие-то абстрактные в форме вытянутых вверх узорчатых прямоугольников. Наверное, таким образом прибывших можно было поделить на группы.

— Кланы, — почти неслышно подсказали рядом.

Лана повернулась к Максу, но тот покачал головой и кивнул в сторону чаш. По его глазам отчетливо читался призыв смотреть внимательно.

Посмотреть было на что: люди в масках обменивались кивками, кланялись человеку, находящемуся в конце зала, проходили к ближайшей чаше, и вспыхивающий на их ладонях огонь перетекал в последнюю, становясь ярче и насыщенней. Последний всполох слетел с ладони женщины в белоснежной маске, и когда она вернулась к остальным, все обернулись в тот конец зала, где находился человек с тяжелым взглядом. Наверняка, это их предводитель. Как только он заговорил, Лана поняла, что не ошиблась.

— Огонь — это не только сила, но еще и страсть, — сильный глубокий голос прокатился по залу, заставив пламя в чашах задрожать. — Чем сильнее страсть, тем сильнее творец. Огонь можно объединять, им можно делиться, даже с выгоревшими — ровно до того момента, пока выгоревшие не потянутся к Огню Изначальному, к сути нашего бога. Потянутся и сгорят. Потому что контролировать божественный огонь под силу только божеству.

Говоривший замолчал, и все взгляды устремились к Лане, внимательные, изучающие, препарирующие... Пламя в чашах задрожало сильнее, заискрилось, передавая волнение и сомнения собравшихся. Все ждали, когда их предводитель продолжит речь, но он не спешил, наслаждаясь затянувшейся паузой.

«Дешевый балаган с дорогими спецэффектами» — подумала она, а вслух спросила:

— И что? Кто-то не довыгорел?

По толпе прошелестел возмущенный шепот. Макс чуть заметно неодобрительно покачал головой. А вот пламя в чашах неожиданно успокоилось. Предводитель собравшихся рассмеялся скрипучим старческим смехом, резко оборвавшимся после непродолжительных аплодисментов, раздавшихся рядом с Ланой. Она повернулась в ту сторону и увидела парня, с которым в реальности столкнулась на лестнице выставочного комплекса «Этажи». Парень подмигнул ей и, пройдя к ближайшей чаше, прикоснулся к пламени, окрасив его в золотой цвет. К потолку взметнулись новые искры, превратившиеся в бабочек, которые долетели к следующему огню, поменяли его цвет, понеслись дальше по цепочке, превратив торжественно зловещую атмосферу зала в мультяшно-волшебную.

— Мой дорогой ученик хочет провести церемонию очищения выгоревшей вместо меня? — спросил избавившийся от старческих ноток голос.

— Нет, — парень покачал головой, — всего лишь высказать свое почтение Верховному творцу и Конклаву Огня. И добавить недостающих зрителей, — он щелкнул пальцами.

Рядом с ним из воздуха появились Ян и Мила, тоже в черном, но без масок. Лана не удивилась — должно же сознание притянуть в сон кого-то знакомого. Но вот цвет их одежды немного огорчил — она одна оставалась в белом, будто была против всех них. Или они все — против нее одной.

— Око бога Огня, покажи нам выбор его, — попросил тем временем названный Верховным Творцом.

— Покажи нам выбор его! — подхватили собравшиеся.

Пламя в чашах взметнулось вверх, слилось в одно, метнулось к Лане, желая испепелить, уничтожить, потому что она и была выгоревшей. Какое точное определение — выгоревшая, как хорошо оно объясняло творившееся с ней в последние три года! И как же легко теперь, когда она, наконец-то, услышала его. Только почему так медленно?

«День затянувшейся смерти...»

Захотелось ускориться — раскинуть руки, шагнуть навстречу летящему к ней огню. Но неожиданно для Ланы и для остальных к ней бросился Ян, закрыв собой от опасности. А за его спиной выросли огромные крылья, ослепившие своей белизной.

«Нет! Ян не должен сгореть!» — успело пронестись в голове, прежде чем мир взорвался яркой вспышкой, сметая пространство и звук.

Все закончилось внезапно: вот она инстинктивно жмурится, думая, что в последний раз прижимается к брату, а вот уже он легонько встряхивает ее за плечи и зовет по имени. А вместо тьмы над ними темно-синее небо без единого облака, и солнце, спускающееся к линии горизонта, красное, как Изначальный Огонь.

— Ты в порядке?

В топе глупых вопросов этот шел вторым, сразу за «что делаешь?» Но Ян выглядел по-настоящему обеспокоенным, и Лана кивнула.

— Почему ты тоже в черном? — она заглянула через его плечо на никуда не исчезнувших людей.

Некоторые из них успели снять маски и ошарашенно смотрели на Яна. Кто-то даже обозвал его «дваждырожденным», получив тычок от более сдержанного собрата. Но ни первые, ни вторые не торопились что-либо предпринимать в отношении Яна с Ланой.

— А, это, — брат усмехнулся и сделал честные глаза: — Это не я, меня подставили.

Он стащил с себя пиджак и накинул ей на плечи, потом обернулся и принялся искать кого-то взглядом. Уверенный в себе, легко ориентирующийся в происходящем даже в чужом сне — идеальный старший брат. Лана улыбнулась и решила, что теперь можно расслабиться и досмотреть сон, не пытаясь проснуться самостоятельно.

— Дэн! — Ян помахал рукой парню, изменившему цвет пламени. — А ты не мог бы?..

— Какой шустрый ребенок! — перебивая, восхитился Верховный Творец. — Хотя... Сбежать от Конклава Огня хорошая идея, я бы на это посмотрел.

Лана попыталась вычленить из толпы людей в черном говорящего, но тот слишком быстро замолчал. А вперед вышел мужчина в красной маске демона. В его поднятой на уровне лица руке горел рыжий огонь.

— Клан Феллоузов просит слово у Верховного Творца.

— Говори, — разрешил Верховный Творец, и человек убрал пламя.

— Лин Вей! Юноша, может, и впрямь избранный, но девчонка — выгоревшая. Мы не можем выпустить ее в мир, не после череды вероятностей. Последствия слишком непредсказуемы. Стоит ли рисковать сейчас, когда подземелья Шамбалы источают так много теней?

К нему стали подходить другие, становились за его спиной, вытягивали вверх руки с горящими в них огнями. Кажется, таким образом они заявляли о своем согласии с говорившим. А вот Ян был явно против. Он недовольно обвел взглядом толпу, поднял руку, но огонь в ней так и не зажегся. Брат нахмурился, перевел вопрошающий взгляд на Дэна, тот вздохнул и озвучил:

— У парня вопрос, Лин Вей. Дадите высказаться?

— Ну, пусть скажет, — согласился тот.

И Ян, совершенно не заботясь о выборе слов, заговорил:

— Без средневекового фанатизма с факелами обойтись нельзя? Неужели выгоревшие настолько опасны после череды вероятностей? Что с ними не так?

— Что не так? — из толпы вышел еще один мужчина и, стянув с себя маску кицунэ, добродушно улыбнулся Яну, не удостоив Лану взглядом. — Их просто не существует в природе: лишившиеся огня не в силах выбраться из череды вероятностей самостоятельно и, как правило, умирают сразу по выходу из нее. Да, ваша сестра внешне не похожа на выгоревшую сейчас, но господин Феллоуз прав — мы не можем ее отпустить. Увы.

По тому, как напряглись плечи Яна, Лана поняла: брат в бешенстве. Он не знал, чем можно им возразить, а значит, как в далеком детстве, собрался драться. Но драться с толпой магов глупо, особенно за нее. Только ноги не хотели двигаться, не давали обойти защиту и покончить с глупыми спорами.

— Око бога Огня выпустило ее наружу, — рядом с ними раздался спокойный голос Макса Нилана. — А значит, она не опасна. К тому же, это легко проверить.

«Точно! — обрадовалась Лана. — Он же сказал, что на моей стороне».

Она обернулась в сторону Макса и почувствовала, как Ян сжал ее ладонь. Почему-то брата чистильщик насторожил сильнее прочих. Но на ее вопрошающий взгляд, Ян лишь покачал головой.

— Лин Вей, окажете нам честь, или ритуал провести мне? — продолжил тем временем Макс и в его руке материализовалась миниатюрная чаша, расписанная сложными узорами.

Толпа расступилась, и в центр площадки прошел сухой лысый старик в ярко-оранжевой кашае. Подслеповато щурясь, он обвел взглядом собравшихся и решительно протянул руку вперед:

— Ваша привязанность к ритуалам и не способность к логическим выводам сведут меня в могилу раньше времени, — проворчал он и принял чашу из рук Макса, встряхнул ее, отчего узоры засияли золотом. — С кого бы начать?

Лин Вей задумчиво потер подбородок свободной рукой, потом резко обернулся. Лана проследила за его взглядом и увидела Дэна, наблюдавшего за происходящим с ленивым пренебрежением. Этим он особенно контрастировал на фоне взволнованной Милы, которая, похоже, сомневалась, что новый ритуал решит вопрос в пользу Ланы.

«Меня все-таки убьют» — отстранено подумала Лана и, закрыв глаза, прижалась лбом к плечу Яна.

— Мой дорогой ученик, — голос Лин Вея стал подозрительно ласковым, — ты изменил пламя?

— Только цвет, — отозвался Дэн. — Кто я такой, чтобы идти против Конклава Огня? И тем более против воли бога Огня?

Судя по интонации, вопрос был риторическим, и против Конклава Дэн шел постоянно и, кажется, довольно успешно.

— Наблюдай, — подсказал Макс, оказавшийся рядом с ней и Яном.

Лана открыла глаза и поняла, что вовремя. Дорогой ученик Лин Вея держал пальцы в ритуальной чаше, а по руке поднималось золотое пламя. Дэн, поймав ее взгляд, улыбнулся. Огонь вспыхнул ярче, взметнулся вверх стаей перепуганных бабочек и истаял, как ни бывало.

— И впрямь, не менял, — раздосадовано согласился Лин Вей.

— Ну, может его поменял Феллоуз или Абэ? — Дэн убрал руку и задумчиво осмотрелся, словно искал новую жертву для игры с ритуальной чашей.

Зачем? Показать, что вправе давать советы Лин Вею?

— Я не замышлял ничего дурного ни против Конклава, ни против сестры предполагаемого дваждырожденного, — снова подал голос мужчина с маской кицунэ в руках. — Я готов доказать чистоту своих слов.

Он ловко спрятал маску за пояс, подошел к чаше и положил в нее пальцы. Через мгновение его руку охватило рыжее пламя, которое, однако, не причинило ему никакого вреда. Пламя держалось несколько секунд, потом исчезло. Без спецэффектов, как у Дэна. Просто исчезло. Мужчина убрал руку, поклонился сначала Лин Вею, затем Яну. Брат нерешительно кивнул в ответ.

— Феллоуз, — не терпящим возражения тоном позвал Лин Вей.

Удивительно, как в таком тщедушном теле уживался такой властный голос! Но остальных подобный диссонанс волновал мало, и Феллоуз, пройдя к чаше, показал тот же результат, что и Абэ перед ним. То есть рыжее пламя.

«Точно! — сообразила Лана. — Там, в зале у всех них огонь был рыжим. Это ненормальный Дэн с золотым!»

— Бао-бей?

Лана вздрогнула. Так звал ее отец пару жизней тому назад, в далеком, ставшем почти мифическим детстве. Кажется, это слово можно было перевести как «сокровище».

— Бао-бей? — повторил Лин Вей.

Ян снова напрягся, приготовившись защитить Лану от неведомой опасности.

— Все нормально, — прошептала она брату и прошла вперед.

Положила пальцы в чашу, зажмурилась.

«Хоть бы рыжее. Хоть бы рыжее!»

Пальцы начало щекотно покалывать, а потом почти сразу толпа выдала дружный удивленный возглас. Лана открыла глаза и поняла, что ее нехитрая мантра сработала, а на руке тлели оранжевые всполохи.

— С днем рождения, бао-бей, — беззубо улыбнулся старик Лин Вей. — Можешь вернуться к брату.

— Спасибо, — пробормотала Лана и поспешно отдернула руку.

Конклав Огня молчал, не веря в произошедшее. Потом то тут, то там стали загораться огни в просьбе выслушать, но Лин Вей не собирался этого делать.

— Девочка не выгоревшая. Слабый творец — да, огонь на ее руке едва тлел. Слабый человек — тем более да, раз позволила скорби вогнать себя в клиническую депрессию. Но не выгоревшая — вы все это видели. Однако мой неразумный ученик отнес ее в зал Ямы, введя всех нас в заблуждение и подвергнув жизнь девушки опасности. Потому он будет наказан. Достойное наказание такому проступку — позаботиться о жизни той, кого едва не погубил. С сего момента Дэн Давыдов назначается куратором Ланы Смирновой.

— Хорошо, — легко согласился Дэн и уже шагнул в сторону Ланы, когда мужчина в черной рогатой маске подался вперед:

— Не хочу ставить под сомнение выбор Верховного Творца, но разве ваш ученик не Хранитель Ключа?

— Охранник, не Хранитель, — презрительно усмехнулся Дэн. Кажется, у него с говорившим были свои давние счеты. — Такие тонкие материи, как природа Хранителя, стыдно путать с обычной опекой, Дерек. Но не волнуйся, я пригляжу за всеми, даже за тобой. — Он похлопал оппонента по плечу и обернулся к Миле: — Идем.

Подруга кивнула, быстро подошла к Лане с Яном, коснулась их рук. Обстановка снова поменялась, в этот раз на просторный кабинет. Брат то ли уже был здесь раньше, то ли быстро сориентировался. Он потащил Лану к дивану, усадил, а сам сел перед ней на корточки и взял руки в свои, заглянув в глаза.

— Если скажешь что-нибудь в духе: «Земля вызывает Лану» — я тебя стукну, — пообещала она.

— Не буду, — согласился Ян. — Но ты, вообще, как?

— Босиком.

— А?

— Ну, перед тем как комплексу хана пришла, я каблук сломала и телефон разбила. Телефон восстановился, а туфли нет. Как я теперь домой пойду? — она посмотрела на свои бледные ноги и вздохнула.

Ее вечно веселый брат даже не улыбнулся — пересел на диван, приобнял ее за плечи. Она чем-то сильно его напугала. И не только его: Мила, суетливо расхаживающая по кабинету, выглядела расстроенной, несмотря на то что все хорошо закончилось.

— Я умирала? — напрямую спросила Лана, но голос прозвучал излишне шутливо.

Ян с грустью посмотрел ей в глаза и тихо ответил:

— Почти. Не делай так больше.

— И ты тоже! — Мила остановилась и смерила Яна испепеляющим взглядом: — Это надо было, додуматься броситься под Очищающий Огонь! А если бы Дэн его не изменил?!

— Ты бы провалилась как куратор, еще не начав, — обрадовал голос Дэна.

Сам он появился в кабинете лишь спустя несколько секунд, материализовавшись рядом со столом. От надменности, что была в нем еще минуту назад, не осталось и следа. Он был бледен, с явственно проступившей синевой под глазами и дрожащими руками, на которых пульсировали всполохи золотистого пламени. Дэн недовольно посмотрел на свои кисти, встряхнул их, гася пламя, но пошатнулся и едва не упал — успел уцепиться за стол. К нему на помощь бросилась Мила, помогла дойти до кресла, в которое и усадила. Принялась гладить Дэна по лицу и шее, а потом и вовсе расстегнула на нем рубашку и стала водить пальцами по его обнаженной груди, как будто рисовала что-то.

«Кажется, сон на радость фанатам дедули Фрейда пошел куда-то не туда» — подумала Лана и, зажмурившись, помотала головой.

Яна тоже не особо вдохновляла возможность наблюдать, как эти двое милуются, потому он спросил:

— А может, вы нас домой отправите и продолжите уже в приватной обстановке?

— Что? — растерялась Мила и обернулась к ним.

— Домой, — повторил Ян. — От вас, творцов, все равно теперь не избавиться, но перерыв на нормальную жизнь ведь должен быть?

— Да, — неуверенно протянула подруга, — конечно. Сейчас, — и снова обернулась к Дэну, став вдруг строгой: — Ты пил векшскую кровь?!

— Нет, — Дэн опустил спинку кресла и лежал, почти что невидимый за спиной Милы. — Где, по-твоему, я должен был ее взять?

— Это неправильный ответ! Правильный: «Я что — идиот, при наличии целительских способностей пить кровь векш?!»

— Мила, я не вампир, — устало отмахнулся он. — А теперь, в самом деле, отправь наших подопечных домой. Да и тебе тоже не мешало бы отдохнуть. Мне, правда, лучше. Спасибо.

Мила вздохнула и вернулась к дивану.

— Вставайте, — попросила она, — отправлю вас в квартиру Ланы. У нее в гостях я была, привязку к руне телепорта сделать могу.

Ян кивнул, поднялся и потянул за собой Лану.

— У нас вроде бы завтра первое занятие должно быть? — спросил он, и Мила кивнула. — А как я попаду в Башню? Вряд ли у меня снова получится своим ходом.

Подруга на мгновение задумалась.

— Попрошу Сеню, — отозвался со своего места Дэн. — Он тоже из Питера.

— Или мне позвони — где-нибудь пересечемся. В общем, увидимся, — попрощалась Мила и положила ладони на плечи Лане и Яну.

Обстановка в очередной раз изменилась, теперь на привычный коридор родной квартиры. Но переместились только они вдвоем — Мила осталась в кабинете. Жаль, сон не спешил заканчиваться, в отличие от приключений. Лана пожала плечами и, осмотревшись, заметила на тумбочке рядом с входной дверью свой рюкзак, с которым утром вышла из дома. Ниже на полке для обуви стояли туфли. Она прошла к ним и стала внимательно рассматривать.

— Что не так? — спросил Ян.

— Новые, — пробормотала Лана. — Такие же, но новые. Ерунда какая-то. Мне эти туфли в принципе достались почти мифически в подарок от Калки, и я понятия не имею, как он узнал мой адрес. Я их и не надевала так долго поэтому. А тут обозлилась на него и надела. Может и сломала в итоге поэтому же? Ну, раз злилась... Подсознательно там...

— Что еще за Калки?

Лана замерла и обернулась. Ян буравил ее внимательным взглядом, готовясь к допросу. Черт! Про Калки она никому не рассказывала: ни брату, ни матери, ни Миле, ни психотерапевту. Это была ее маленькая тайна. А тут так глупо проболталась! Оставалось порадоваться, что все это лишь сон, а значит, в реальности Ян остается в неведении.

— Забей, — она беспечно махнула рукой с зажатой в ней туфлей, после чего водрузила последнюю на тумбу рядом с рюкзаком и гордо прошествовала в сторону кухни.

Попыталась, потому что брат, останавливая, схватил ее за руку и развернул к себе. В этот момент у него в кармане заиграл телефон.

— Метро, кондукторы и трамваи, и все вокруг меня заколебали, — подпела Лана и довольно улыбнулась. — Она настолько вовремя сегодня, что даже «Я ее люблю-у-у».

Ян нехотя отпустил ее руку и полез в карман, чтобы принять звонок от Лизы.

— С тобой я еще не закончил, — предупредил он и ответил: — Да, любимая?

Слушать сопливые расшаркивания на тему кто кого больше любит не хотелось совершенно, особенно в собственном сне. Да, Лана успела смириться, что Лиза в жизни Яна всерьез и надолго, и не пыталась лезть в их отношения, несмотря на то что Лиза ей не нравилась. Поначалу Лиза пыталась подружиться с Ланой, звала на посиделки с их с Яном общими друзьями. Лана пыталась отказываться, но на день рождения Лизы не прийти было нельзя. Там-то она и стала причиной грандиозного скандала, разбив зеркало в ванной в квартире Яна, где пыталась скрыться от навязчивых ухаживаний двоюродного брата Лизы. Знать бы тогда, что сломанная рука не только сорвет праздник слишком правильной девушке брата, но и приведет к встрече с маньяком.

Но вместо той самой встречи перед глазами вдруг всплыл образ промокшего до нитки Дэна.

«Я не хотел тебя напугать!»

Лана машинально мотнула головой, отгоняя дурацкое видение. Взгляд зацепился за рассыпанный по столу кофе — утром торопилась, оставила на потом. В раковине турка — для кофемашины закончились «таблетки». На холодильнике записка: «Сделать селфи с синяком для Калки, пусть ему поплохеет».

— Странно, — пробормотала она, снимая записку.

Детализация и впрямь была пугающей. До этого люди в масках и их магия указывали на нереальность происходящего, сейчас же все говорило об обратном. Звонок от Лизы, тихий шум работающего холодильника, приоткрытое окно — такие обыденные, а потому такие настоящие. Могут ли сны или бред быть настолько реальными? Как проверить? Банально ущипнуть себя? Глупо, да и такая боль — это же сущая ерунда. Но что не ерунда?

Взгляд уперся в подставку для ножей, к ней Лана и шагнула, выхватив один наугад. Тонкое лезвие, но длинное. Замахнулась.

— Эй! — раздался от дверей голос Яна.

«Не отвлекайся!» — приказала себе Лана и, зажмурившись, с силой опустила лезвие себе на ладонь.

Не успела — пальцы брата перехватили запястье, вторая его рука принялась расцеплять пальцы Ланы, чтобы забрать нож. Она попыталась завершить движение, но Ян сместил захват ниже, сдавив ее кисть с такой силой, что ничего не оставалось, как отпустить ножик.

— Больно, — прошептала Лана.

Ян резким движением развернул ее к себе и хорошенько встряхнул за плечи.

— Ты чего удумала?!

— Больно, — прижав к себе освобожденное запястье, повторила Лана. — По-настоящему...

— Ну, извини! Но я же должен был!..

— По-настоящему... все по-настоящему. Вообще все...

Из глаз брызнули слезы. Громко всхлипнув, Лана прижалась к груди брата и разревелась. Ян нерешительно обнял ее, но ничего не сказал, хотя первое, что он делал в таких ситуациях, так это уверял, что все хорошо. Но сейчас Ян молчал, и тишина, разбавленная звуками работающего холодильника, давила осознанием того, что сегодня все произошло на самом деле, что никакой это не сон. И похожие на сектантов маги, желающие ей смерти. И белоснежные крылья, распахнувшиеся за спиной Яна. И бесконечные телепорты. И Дэн, так напугавший ее в выставочном комплексе...

Завибрировал телефон в кармане шорт, послышался ставший таким родным голос Дина Льюиса. Лана отстранилась от Яна и полезла в карман, вынув вместе со смартфоном ключи, протянула брату, проигнорировав его недоумевающий взгляд. В уведомлениях висело непрочитанное сообщение от Калки.

«Ничего не бойся, — писал он. — Я гарантирую твою безопасность».

Лана машинально открыла клавиатуру и зависла, не зная, что написать. Подняла взгляд на брата, как будто тот мог подсказать ответ.

— Кажется, нам с тобой много чего предстоит обсудить, — вертя в руках ключи, пробормотал Ян, потом поднял на нее глаза и обезоруживающе улыбнулся: — Что будем заказывать: пиццу, суши или нормальную еду?

Глава 9. Урок магии

Мила накрыла холст тканью. Сегодня работа не шла. Она слишком нервничала из-за того, что придется учить Яна. Ну какой из нее учитель? Она же никогда ничего не преподавала. Даже когда ее просили провести лекцию в художественной академии — отказалась. Творить это одно, а учить этому — совсем другое.

Она всегда считала, что обучить кого-то сможет только, если сама перестанет рисовать. Если ей отрубят руки, вот тогда — да! Тогда она сможет учить. Чтобы хоть как-то прикоснуться к творчеству.

Хотя кого она обманывает? Она поставит себе протезы или будет рисовать ногой. Да хоть носом по холсту водить. Уж лучше так, чем преподавание. А тут... Ян.

Да и если в рисовании она разбирается, то по магии творцов знает только базис. Ее родная магия — магия Ключа Воды — иная, отличная от огненной. И именно тому, в чем Мила была слаба, ей придется учить Яна.

Уж лучше основы рисунка...

Мила бросила взгляд на свое отражение в зеркале, поправила волосы и решила, что попросту тратит время на глупые переживания. Лучше телепортироваться к Дэну в кабинет, там привести мысли в порядок, и уже потом тащить ученика на занятия. И будь что будет. Если он пол-Башни разнесет, то сами виноваты. Не могли, что ли, новичку нормального куратора назначить?

Мила взмахнула рукой, описала окружность, щелкнула пальцами и активировала руну.

Обстановка сменилась на просторный угловой кабинет — один из лучших во всей Башне. Мало того, что он был огромным — Дэн смело мог закатывать там вечеринки, — так еще и техникой забит под завязку. На одном только столе стояли шесть мониторов, а если взглянуть на стеллаж с гаджетами позади офисного кресла... Ну точно хренов Нео!

И в гостях у него уже сидели белые кролики.

— Какие ж вы скучные! — ворчал Ванька. Он развалился на диване в вальяжной позе, закинув одну руку на спинку, и продолжал говорить: — Ну как пенсионеры, ей-Богу. Обзавелись, как дураки, подружками, когда кругом столько красивых и согласных.

Мила стояла у него за спиной, и Ванька не замечал ее присутствия, слишком занятый пустой болтовней. Сеня с Яном Милу заметили — сидели напротив Ваньки в креслах, но, как «настоящие друзья», прерывать оратора не стали.

— Сейчас же только помани любую, наплети ей про любовь или засвети кошелек с баблом — и все! Остальное дело техники.

Мила скривилась и скрестила руки на груди. Вот значит, о чем они треплются, когда остаются одни.

Ян и Сеня уже еле сдерживали улыбку — предвкушали, наверное, как она стукнет Ваньку по башке.

— А вы со своими подружками, как с гирями на шее! А можно каждый вечер с новой. Ни тебе мозгоклюйства, ни обязательств. Живи да радуйся! А хорошеньких кругом сколько! Ну как тут устоишь? Вот взять хотя бы Милу...

Ян прикрыл рукой улыбку, Сеня потупился в пол. Было видно — еще чуть-чуть, и их прорвет.

— Ну огонь ведь девка, хоть и Ключ Воды. И не говорите, что не заметили. А какие у нее...

Не дожидаясь, пока он договорит, Мила наклонилась к Ванькиному уху и прошептала:

— Картины?

Тот вздрогнул, повернулся к ней и, хватаясь за сердце, возмущенно спросил:

— Ты что ж так пугаешь, женщина? Я чуть не помер! Тебе б колоколь...

Сеня с Яном уже откровенно ржали, а до Ваньки только начало доходить, что Мила все слышала. Но этот подлец, вместо того чтоб смутиться, начал строить ей глазки! Он улыбнулся, опять растянулся на диване и, как ни в чем не бывало, продолжил:

— Да! Картины у тебя огонь. Может, расскажешь мне за чашечкой кофе, как к тебе приходит вдохновение?

Мила закатила глаза, вздохнула и обратилась к Яну.

— Пойдем заниматься, пока не понадобилось вызывать чистильщиков? А то опять придется Дэну кабинет восстанавливать. Кровь отмывать, ошметки мозгов... Не вручную, конечно. Магией. Но все равно, приятного мало.

Ян кивнул и поднялся.

Она не стала смотреть, как они прощаются, пожимают руки — просто вышла в коридор. Когда Ян показался в дверях, Мила сразу же задала тему, не связанную с рыжим ловеласом:

— Экскурсию тебе уже провели?

— На лифте покатали. В кабинет Дэна привели.

— А сам он где?

— Задержался на работе. Хотел рассказать что-то, ввести в курс дел, но возникли какие-то срочные дела.

Мила кивнула.

— Тогда пройдемся по этажу, посмотришь кабинеты других творцов. Обалдеешь от их крутости, будешь хорошо учиться, чтоб самому потом таким обзавестись.

Ян безразлично пожал плечами.

— Что? Не мотивирует?

— Не-а. Просторный офис — не то, чем можно соблазнить меня на учебу.

У нее чуть не сорвалось «и чем же мне тогда тебя соблазнять?», но она вовремя прикусила язык.

— Ла-адно. Тогда зайдем с другого угла. Не будем задерживаться здесь, а сразу пойдем к лифту. Я покажу тебе то, что точно соблазнит тебя на учебу.

— Обнаженная Анжелина Джоли?

Мила поморщилась.

— Она же старая! Да и не шибко красивая. И вообще... Чему бы она тебя учить-то стала? Обнаженная...

Ян опять пожал плечами, но уже не так безразлично: хитрая улыбка озарила лицо.

Захотелось стукнуть его побольнее и напомнить о наличии девушки, но разговор мог уйти не туда. Что-что, а обсуждать личную жизнь Яна ей точно не хотелось.

— А вон там что такое? — Ян указал рукой на запертый кабинет Дерека. — Почему выглядит так, будто в кабинете дым?

— Ага! Все-таки стало интересно, да?

Ян изобразил полнейшее безразличие.

Балбес...

— Это кабинет Дерека Штаута. Он у нас скрытник. Сделал себе «завесу». Он нас видит, а мы его нет. Вот будешь хорошо учиться, тоже сможешь такие руны рисовать. Чтоб вам с Анжелиной никто не мешал... — она прокашлялась и добавила. — Учиться.

— Да, навык полезный, — согласился Ян. — Особенно если не знать, что существуют жалюзи и зеркало Газелла. Его уже лет сто как изобрели, но, может, вы тут в Башне не в курсе. Я мог бы...

— Ян! — Мила перебила его. — Хватит стебаться! Тебе что, совсем не интересна магия? Ты же творец! Это у тебя в крови, а ты... — она совсем расстроилась.

Мало того, что сама боялась провалиться как учитель, так еще и ученик не горел желанием учиться.

— А интересное у вас тут что-нибудь есть? Портал на Гавайи, скатерть-самобранка, ручной Цербер размером с чихуахуа?

— Пойдем... — проворчала она, — покажу тебе самое крутое место в Башне.

— Парковку с противоугонными рунами на машинах?

Она не стала отвечать, только толкнула его в сторону лифта.

— Закрой глаза, — попросила она, когда до нужного этажа оставалось несколько пролетов.

— Зачем? — он недоверчиво покосился на нее.

— Ты мне доверяешь? — и не дав ему ответить, обхватила за руку, прижалась головой к плечу и состроила щенячьи глазки. — Ну закро-ой. Ну пожа-алуйста...

Ян вздохнул, но повиновался.

Когда со звонким «дзынь» двери лифта раскрылись, Мила потянула его за руку, приговаривая: «Только не открывай глаза раньше времени, только не открывай...»

Она вела его в свое любимое место в Башне — в библиотеку.

Это место имело над ней почти мистическую власть. Мила, как творец, могла оказаться в любом месте в любое время. Ее ничем нельзя было удивить. Еще в детстве, когда отец брал ее за границу, она насмотрелась на множество удивительных мест. Но библиотека — совсем другое дело.

Здесь можно было раствориться во времени и пространстве, потеряться среди огромных стеллажей с книгами, но в то же время почувствовать себя «найденной». Как будто вернулась домой. Как будто вернулась туда, где ждали.

Она протолкнула Яна в центр зала и выпустила его руку.

— Открывай, — тихо сказала она, как будто боясь спугнуть торжественность момента.

Ян стоял молча, осматривая все вокруг. Миле почему-то так сильно захотелось, чтобы ему здесь понравилось, что она ощутила в груди странное колющее чувство, словно проглотила ежика, и он вдруг решил выпустить иголки.

— Ну как? — с замиранием спросила она.

— Я...

По его лицу она поняла, что Ян впечатлен. Его глаза не горели, как у нее, не было восторженной улыбки, оно и понятно — он же мужчина. Но по выражению глаз Мила поняла, что привела его в нужное место.

Высокие стеллажи с трехметровыми лестницами, второй ярус с редкими книгами, огромная люстра в центре зала и теплый желтый свет канделябров погружали в атмосферу загадочности. Даже просто стоя вот так посреди зала на полу, украшенном причудливыми орнаментами, можно было почувствовать, что на страницах книг спрятано множество тайн и загадок. Их все не разгадать даже за несколько жизней, но противиться желанию попробовать было почти невозможно.

— Ты меня куда-то перенесла, или мы правда приехали на обычном лифте?

— Угу, — восторженно отозвалась Мила, — на лифте. Это мое любимое место в Башне. Здесь столько всего! Идеальное место, чтобы начать учиться, правда?

Ян кивнул, продолжая осматривать библиотеку.

Мила решила ему не мешать — пусть прочувствует и поймет, к чему может прикоснуться.

— У меня такое чувство, что ты привела меня во дворец.

— Отчасти так и есть. Библиотека — дворец мудрости.

Мила усадила Яна за свой любимый стол. Вернувшись от стеллажей, с которых взяла все, что нужно, поставила перед ним стопку книжек, дернула цепочку лампы в зеленой «шляпке», и та вспыхнула приятным мягким светом.

— Это тебе задание на дом, — довольно сказала она и уселась рядом. — А сейчас я в общем и целом расскажу, как все устроено. Можешь пока картинки посмотреть, — она вытащила из стопки плоскую книжку и подала Яну. — Творцы... — начала Мила, — они как аристократы. Каждый род имеет свою историю. Жизнь ведут обособленную, в «семью» посторонних редко пускают. То есть, веками браки заключались в основном между своими. Никто не хотел принимать в свой род людей без способностей, — пояснила она. — Зачем разбавлять кровь, если дети в таком случае могут родиться без дара? Даже места силы, от которых подпитывался каждый род, в этом случае могли быть бессильны.

— Места силы? — переспросил Ян.

— Ага. Как Шамбала, только локальные. Определенное место подпитывало определенный род. И каждый род обычно кичился своей силой, успехами и пытался перещеголять остальных.

— Ты рассказываешь, а мне уже тошно... — признался Ян. — Я что-то себя совсем аристократом не чувствую. Да и не хочу ввязываться во все эти игры.

— Тогда то, что я скажу дальше, тебе точно понравится, — хитро улыбнулась Мила и продолжила: — Лет сто назад приключилась одна штука — произошла трагедия с Ключом Воды. Так творцы получили две крупных проблемы: выгорание и угасание. Места силы стали истощаться и перестали подпитывать творцов. Самые гордые — просто выродились. Ну, то есть, их потомки-то живы-здоровы, но сил не имеют. Другие оказались поумнее и пришли к слиянию. Но ребят «с улицы» типа Дэна и Сени все равно не любят. Считают чужаками. Дай им волю, вообще бы их силы блокировали, память постирали и за дверь! Но если творец пробудился и побывал в череде вероятностей — с ним уже такие фокусы не провернуть.

Ян захлопнул книжку и положил на остальные. Мила поняла, что рассказы о творцах не сильно его воодушевляют.

— Вставай! — скомандовала она и поднялась сама. — Я тебе кое-что покажу.

— Хоть бы Анжелину Джоли, хоть бы Анжелину Джоли, — затараторил Ян и скрестил пальцы.

— Губу закатай! — отрезала Мила.

Они опять вышли в центр читального зала. Нужно было завладеть вниманием Яна, поэтому она для пущей эффектности встала под люстрой в самый центр круга, очерченного на полу. Закрыла глаза, раскинула руки в стороны, очертила пальцами две симметричные руны по обе стороны от себя, соединила их перед собой и с замиранием сердца стала ждать результата.

Поначалу ничего не произошло. Мила не торопилась открывать глаза, прислушалась и уже было решила, что сделала что-то неправильно, как услышала шепот и шелест бумаги вокруг.

— Что это такое? — изумленно спросил Ян.

Мила открыла глаза и с восторгом уставилась на бродящие мимо силуэты. За ее любимым столом сидели парень с девушкой. Они были похожи на призраков, но она знала, что это не духи. Всего лишь — воспоминания этого места о том, что здесь когда-то происходило.

— Библиотека хранит память обо всех, кто здесь когда-либо бывал, — ответила Мила и отшатнулась — на нее несся призрак мужчины со стопкой учебников. Он запнулся и выронил книги на пол, а парочка за столом только хихикнула и вернулась к обсуждению разложенных на столе книг.

— Как ты это сделала? — недоуменно спросил Ян.

— Ты все видел сам. Ты тоже так сможешь, если перестанешь думать о Джоли и решишь учиться.

— Ладно, рассказывай. Что я еще должен знать?

— Сходу научить тебя магии я не могу, придется ознакомиться с теорией, чтобы ты не натворил дел, — она испытующе посмотрела на Яна и низким голосом произнесла: — Вы готовы, дети?

— Да, капитан! — бодро ответил Ян, приставил руку ко лбу и отдернул ее.

— Тогда возвращаемся за стол! — радостно сказала Мила и, заметив замешательство Яна, перевела взгляд к месту, где они прежде сидели. Призраки за их столом уже отложили книги и, нежно прижавшись друг к другу, целовались, игнорируя взгляды парня, недавно обронившего учебники.

Такого поворота Мила не ожидала и, бросив на Яна растерянный взгляд, всплеснула руками. Ян ухмыльнулся и дернул плечом, как бы говоря «с кем не бывает?»

Девушка-призрак тем временем переместилась к парню на колени, и часть призрачных книг, неловко ею задетых, полетела на пол.

Мила почувствовала, как щеки залило краской, и прикусила губу. Она совершенно не умела контролировать выражение лица, когда ее заставали врасплох. Не желая краснеть за чужое фривольное поведение, Мила описала в воздухе руну, развела руки в стороны, разделяя ее, и взмахнула ими, словно стряхивая руны на пол.

Призраки покинули зал.

Обучать Яна было непросто. И спроси он Милу, в чем дело, она бы ответила как в глупых романтических комедиях: «Дело не в тебе, а во мне». И дело действительно было не в Яне. Он не горел желанием запоминать все, что она ему рассказывает, но показался способным учеником. А вот ей было тяжело кого-то учить. Приходилось много говорить, пояснять и даже рисовать схемы. Один рассказ об иерархии творцов чего стоил. Все эти кланы, Конклав и бла-бла-бла...

Благо теперь, когда со скукотой было покончено, она могла, наконец, рассказать ему о векшах. Мила потянулась к одной из своих любимых книжек и раскрыла на третьей главе. Пролистав пару страниц, ткнула пальцем в разворот и довольно улыбнулась. Книжка нравилась ей за иллюстрации. Они были выполнены одним из ее любимых художников прошлого века.

— Это — векши! — произнесла она, как будто это все поясняло. Со страниц книги на них смотрело существо очень похожее на человека, только синекожее и с рогами. — Красивенький, да? — спросила Мила и уставилась на Яна с детской наивной радостью.

— Ну и вкус у тебя, принцесса. Я, конечно, тоже «Аватар» смотрел, и девочка там ничего, хоть и синекожая, но этот... — Ян нахмурил брови, подбирая слова, — с рогами... Копыта и хвост прилагаются?

— Да ну тебя, — разочарованно отозвалась Мила и повернула книгу к себе. — Иллюстрация просто красивая. И нет у них никаких копыт... А у девушек даже рогов нет.

Она перелистнула несколько страниц и показала портрет девушки-векши.

— Когда-то давно шли войны Двух Рек. Векши и люди сражались друг с другом, не зная пощады. Люди проигрывали, и бог Огня вместе с нашей рекой наделили лучших из них своей силой, так появились химеры. Они могли использовать магию огня и воды одновременно, но потом что-то произошло с древним творцами, и появилось много тех, кто обладает только огнем. С тех пор в основном все творцы — огневики, но случаются и химеры. Они обычно сильнее обычных, даже векшам ни в чем не уступают. Вот, например... — Мила осеклась.

— Например... — повторил Ян.

Не зная, стоит ли поднимать эту тему, Мила не решалась продолжить. Но раз сказала «а», то пришлось говорить «б».

— Например, твой отец, — она посмотрела на Яна, ожидая реакции.

Ей не хотелось переступать черту, говорить на слишком личные темы. А тема отца в семье Яна всегда была очень личной и острой. Говорить первой о семейных проблемах она даже с Ланой никогда не решалась — не любила затрагивать болезненные области, лезть в душу или выводить на откровенные разговоры.

Но лицо Яна осталось непроницаемым, и Мила заговорила вновь.

— Твой отец — химера. По рассказам очевидцев, он был очень сильным творцом, хотя в основном использовал магию огня, а вода в нем «дремала».

— А какая магия у меня?

Милу такой переход слегка озадачил.

— Я... — начала она...

— А, не отвечай! Давай проверим? — воодушевленно сказал Ян и поднялся. — Дай мне три задания на разную магию. Вдруг я тоже химера? Узнаем, к какой магии у меня талант.

— Ян, ты...

Но он опять ее перебил:

— Давай! Я уже устал от всей этой теории. Мне надо размяться. У меня полно энергии и сил, а мы торчим в библиотеке над книгами.

— Я думала, тебе тут понравилось, — разочарованно прошептала Мила себе под нос.

Она привела его в одно из прекраснейших мест, к тому же в свое любимое, а ему тут скучно.

— Так мне и понравилось! Просто я хочу немного практики. Вот прям здесь и хочу.

— Какое похвальное рвение! — раздался позади них мужской голос.

Мила вздрогнула, но попыталась скрыть испуг. Она изгнала из зала всех призраков, но не подумала, что в него может зайти кто-то еще.

Двое мужчин шли в их направлении. Ковры, расстеленные между стеллажами с книгами по истории, поглощали звуки шагов. Не удивительно, что они с Яном не услышали приближения незваных гостей. В одном из них Мила опознала Густафа Маркони, второй мужчина был ей незнаком.

— Как тебе в Башне? — спросил Густаф, поняв, что Ян с Милой не горят желанием вступать в диалог.

Ян не ответил, лишь неопределенно мотнул головой.

Лицо осталось каменным, но Мила все равно почувствовала, что он раздражен. От него исходили какие-то странные вибрации, и имели не очень приятный окрас. Она не знала, кто именно из мужчин вызвал такую реакцию, но предположила, что это может быть Густаф. Это ведь он не хотел принимать Яна, а теперь вдруг приходит и впечатлениями интересуется.

— Мы зашли поинтересоваться, — заговорил второй мужчина, — как твои успехи?

— О каких успехах может идти речь, если нас прерывают в самом начале занятий? — с вызовом отозвался Ян.

Мужчина приподнял бровь, бросил на Яна снисходительный взгляд, прокашлялся и невозмутимо продолжил:

— Вы, вероятно, еще не в курсе, — теперь снисходительного взгляда удостоилась и Мила, — но Конклав Огня пришел к важному решению. И мы с Густафом решили сообщить вам об этом лично. Конклав Огня номинально признал тебя воплощением Калки Вишнуяшаса, поэтому по завершении обучения ты сможешь пройти испытание в Храме Огня и подтвердить свое право на Шамбалу.

Ян хмыкнул и скрестил руки на груди. Теперь Миле стало ясно, что он знает второго мужчину и находится с ним не в очень дружественных отношениях.

— То есть, я теперь местный избранный... А таблетки мне кто из вас предложит? Ты, Генри? Или сразу вы оба, по одной на каждого? — с вызовом спросил Ян. — Черные очки у меня, кстати, уже есть, нужно будет только плащ прикупить. И все, можно спасать планету! Мила, — он повернулся к ней и серьезным голосом произнес, — будешь моей Тринити? А то Морфеусов целых два, а Тринити ни одной. Непорядок!

— Странно, — отозвался мужчина, которого Ян назвал Генри, — я думал, дурное чувство юмора не может передаваться от приемных родителей. Видимо, ошибался.

— Не смей... — начал говорить Ян и осекся.

Казалось, все в зале почувствовали, каких усилий ему стоило оборвать себя на середине фразы. Миле нестерпимо захотелось коснуться его: положить руку на плечо или сжать ладонь. Ему не требовалась поддержка, она это знала, но ей очень захотелось его поддержать.

Мила сдержалась. Было не время и не место. Лучше она будет действовать как всегда: сделает то, чего от нее не ждут.

Она начала медленно и очень громко отодвигаться на стуле, привлекая внимание. Все, естественно, уставились на нее.

— Ой! Кажется, придется применять восстанавливающую руну к паркету, —произнесла насмешливо Мила и поднялась. — Но где же мои манеры? Да и ваши, Густаф! Вы не представили нас друг другу! — почти обиженно сказала она и заинтересованно посмотрела на Генри. — Неужели мне придется все делать самой? — и, не дав Густафу вставить и слова, продолжила: — Я — Людмила Федорова! Куратор Яна. Хотя вы, вероятно, это и так знаете. Кажется, только я совсем не представляю, с кем имею честь беседовать.

— Генри Миллер, — произнес мужчина и едва заметно склонил голову. — Очень рад знакомству. Вижу, что мой внук в хороших руках.

«Вну-ук, — на выдохе подумала Мила, — вот так сюрприз».

— Что ж, — Ян подошел к Миле и встал рядом, — кажется, нам пора на тренировку. Не находишь?

Мила кивнула, одарила мужчин дежурной улыбкой — благо успела отточить ее на выставках — и совершенно не искренне произнесла:

— Была оч-чень рада знакомству!

Ей хотелось еще что-то добавить, просто ради забавы, но Ян взял ее за руку и потянул из зала.

Еще не успев выйти за двери, Мила выпалила первый из уймы возникших в голове вопросов, забыв про манеры:

— Что это была за хрень, а?

— Дед, — отозвался Ян. — Эта хрень — мой дед.

— А почему... — вопрос оборвался. Мила растерялась, не зная, с чего стоит начать расспросы.

Когда перед ними распахнулись двери лифта, она зашла и прислонилась спиной к стене, разглядывая Яна. Он оставался невозмутимым.

— Теплые же у вас отношения... — протянула она.

— Других быть и не может.

— Но почему?

Ян мотнул головой и вместо ответа спросил:

— Может быть, поедим?

Мила кивнула.

Они сидели в кафе неподалеку от Башни творцов. Мила пила молочный коктейль, Ян — черный кофе. Она не решалась расспрашивать Яна о случившемся, но понимала, что все равно не сдержится: постоянно ерзала и слишком уж пристально на него смотрела.

— Ну, спрашивай! — смилостивился Ян. — Я же вижу, что тебе любопытно.

— Угу, — закивала она, спешно втягивая остатки коктейля. — Очень, если честно...

Он откинулся на спинку плетеного стула и поставил чашку с остатками кофе на столик.

— Дед не может простить мне, что я принял Александру как родную мать. Может, Лана рассказывала тебе, что матери у нас разные? Моей родной матерью была Хелена Миллер, дочь Генри, с которым тебе довелось познакомиться в библиотеке. Но растила меня Александра, родная мама Ланы.

— А твоя... твоя родная мама? — неуверенно спросила Мила, надеясь узнать больше, пока Ян был готов говорить.

Но он не ответил, посмотрел куда-то в сторону. Задумался.

Мила опять поерзала на месте. Ей нравилась плетеная мебель, но сейчас этот стул казался самым неудобным на свете. Она облокотилась на стол, потянулась к пустому стакану, обхватила его обеими руками и зажала в зубах трубочку. Молочный коктейль уже закончился, но ей нужно было чем-то себя занять.

— Моя родная мать умерла, когда я был совсем маленьким, — отстранено произнес Ян. — Она покончила с собой — вышла в окно. А перед этим...

Мила заворожено уставилось на него, ожидая продолжения, предчувствуя какое-то страшное откровение.

— А перед этим выбросила в него меня.

По ее удивленным распахнутым глазам Ян понял, что она не знает, что сказать и тут же продолжил:

— Как видишь, я остался жив! — он улыбнулся, словно подбадривая ее.

Ох уж этот Ян. Можно подумать, это ее нужно подбадривать. Это его сейчас хочется обнять, согреть... Дать в руки горячую чашку чая и укутать пледом. Она не испытывала к нему жалости, но хотела хоть как-то показать, что готова выслушать все, что он скажет. Готова поддержать его, если придется.

— Хелена умерла. А меня отец спас. И вскоре привел в нашу семью другую маму. Дед, естественно, таких финтов не оценил. Он вообще был не в себе. Еще когда забирал тело Хелены, много чего наговорил, а тут и вовсе, — он неопределенно махнул рукой, словно не мог повторить сказанное тогда Генри — настолько мерзким оно казалось Яну.

Мила поняла, что Ян расскажет ей все, без утайки. Раз уж решил открыться, то до конца. Она замерла на неудобном стуле, боясь пошевелиться, боясь, что, если шелохнется, разрушит доверительную связь, установившуюся между ними.

— Я до сих пор помню его тон, его надрывный голос. Как он говорит, обращаясь ко мне, «лучше бы вы с отцом умерли вместо моей Хелены». Представляешь? Говорит это четырехлетнему пацану, своему внуку.

Ян отвернулся, махнул официантке, прося счет, и Мила вдруг поняла, что даже близко не представляла, насколько запутанные у них отношения в семье. Она знала о многих проблемах, но не догадывалась, что все так сложно.

— Дай сюда руку, — сказала она, когда они оплатили счет.

Ян удивился, но улыбнулся и протянул руку через стол. Мила взяла его ладонь одной рукой, а второй накрыла сверху.

— А теперь закрой глаза. И не подглядывай!

Ян покорно повиновался.

— Представь нас сидящими на своих местах. Представил?

Он кивнул.

— А теперь я буду водить твоей рукой, а ты лишь думай о том, что мы сидим здесь в кафе. И ни о чем больше.

Она согнула его пальцы в кулак, оставив вытянутым лишь указательный, и начала чертить руну на поверхности стола, используя и направляя его энергию. На удивление руна легко поддалась. Мила подумала, все это благодаря тому, что она вела его, но все равно очень удивилась. Обычно новичкам магия дается тяжело. Даже ей пришлось очень долго привыкать — почти ничего не получалось на первых порах. Пришлось много времени потратить на то, чтобы научиться правильно плести руны. В первые дни она даже не могла выпустить необходимое количество энергии, чтоб их активировать. А Ян делал это сразу без малейшего напряжения.

Ей стало даже немного завидно, что он такой талантливый. Но он заслужил быть талантливым. Он заслужил все, что имеет сейчас: красивую любящую подружку, хорошую работу и дар творца! Она знала это всегда, но теперь, после того как узнала больше об его детстве, убедилась в этом. Ян достоин быть талантливым, любимым и даже избранным.

Мила перевела его ладонь на узор руны и активировала ее.

Через мгновение они снова оказались в библиотечном зале, сидящими в креслах. Ян слегка пошатнулся от неожиданности и уперся в спинку.

— Эй, принцесса! Предупреждать же надо!

— Не злись, — мягко сказала она и потянула его к окну. — Смотри!

Он сначала не понял, куда должен смотреть, затем прилип к стеклу.

— Как это? Это же мы! Там сидим мы!

В кафе напротив на веранде в плетеной мебели сидела молодая пара.

— Мы что еще и во времени перенеслись? Мы что, еще там?

— Не-а, — хитро отозвала она. — Это проекция, она скоро развеется, когда никто не будет смотреть.

— Как ты это сделала? — восторженно спросил Ян.

— А это не я! Это все ты. Я лишь направила твои силы, только и всего.

— Так, принцесса, я хочу знать все!

Мила довольно улыбнулась.

«Все-таки я прекрасный учитель», — подумала она и хлопнула в ладоши.

— Тогда приступим, мой юный падаван! Тайную сторону магии поведаю я тебе!

Глава 10. Aquarius

Привычный мир рухнул.

Фразу, начинавшую множество аннотаций, промо-роликов, трейлеров и просто историй, Лана не собиралась применять к своей жизни, несмотря на творцов, магию и Калки, бывшего себе на уме. Последнего, по настойчивой просьбе брата, пришлось добавить в черный список. А затем так же легко его оттуда вытащить, как только поутру Ян уехал к себе. И не потому, что она не считала Калки опасным.

Просто мир никто не разрушал. Мир стоял, как и прежде, на слонах с черепахами, круглый и верткий, назло сторонникам плоской Земли и пафосным фразам. Стоял и выставочный комплекс «Этажи», восстановленный чистильщиками меньше, чем за сутки — те самые сутки, когда Лана валялась музейным экспонатом на камне в ритуальном зале Ямы. Неумный ученик Лин Вея, Дэн Давыдов, посчитал ее выгоревшей, и этот просчет едва не стоил ей жизни. Зато подарил новую няньку, как будто гиперопеки от уже имеющихся было мало!

— Надо с тобой что-то делать, — пробормотала Лана и, поднявшись с кровати, прошла к компьютерному столу.

Руки сработали на автомате: открыли крышку ноутбука, дважды ударили по пробелу, добавили новую закладку в браузере. Проснувшийся Ютуб запел голосом Айвена Муди. Лана, покачивая головой в такт музыке, подпевала, продолжая свое нехитрое занятие — она гуглила Дэна Давыдова, и результат ей не нравился. Дэна в сети было слишком много: личные и фан страницы в соцсетях, новости на порталах всех мастей от солидных издательств до желтой прессы. Даже статья в Википедии имелась!

Согласно последней, Дэн Давыдов до двадцати семи лет вел скучную размеренную жизнь: занимался наукой, жил в пригороде Сан-Франциско и почти женился на своей коллеге Лидии Грин, пока неожиданно не заперся на целый год в одном из буддийских монастырей Тибета. Неизвестно, постиг ли он дзен, но почти сразу по возвращении запустил социальную сеть для смартфонов — «Touch». И несмотря на пресыщенность этого сегмента рынка, «Touch» имел успех, а Дэн — деньги с продажи рекламы.

На этом молодой предприниматель останавливаться не стал, открыв фирму по разработке программного обеспечения для бизнеса, в том числе и для смартфонов. Главным рынком сбыта стал Китай, недовольный монопольной политикой всемирно известных брендов.

— Не пойму, — бормотала Лана, листая дальше, — то ли ты Золушка айтишного мира, то ли Железный Человек...

Дэн вкладывал деньги в исследование нейросетей и искусственного интеллекта, жертвовал крупные суммы на разного рода благотворительность, регулярно выходил в свет и позировал на камеру. Он всегда появлялся в сопровождении топ-модели: каждый раз девушка была новой, но каждый раз — блондинка. Последнее порождало множество инфо-поводов, поднимая шумиху на пустом месте.

Кажется, единственным настоящим увлечением или даже любовью в жизни Давыдова оставалась та самая Лидия Грин. Ей оказалась красивая темнокожая женщина тридцати лет, улыбавшаяся со своей страницы на Фейсбуке и прижимавшая к себе хохочущего трехлетнего малыша. Мальчик очень походил на мать, особенно глаза и черты лица. Лана заметила статус «замужем за Морисом Грином», перешла на его страницу и столкнулась взглядом с серьезным темнокожим клерком в строгом деловом костюме. Да, сын Лидии, похоже, к Давыдову не имел никакого отношения. Хотя... Дэн мог узнать о рождении ребенка у бросившей его девушки и сорваться. Это вполне объясняло затворничество в монастыре и последующая череда блондинок, так непохожих на Лидию.

— Зато очень похожих на меня, — пробормотала Лана и полезла на страницу Давыдова, желая убедиться в обратном.

Но, увы, все сопровождавшие его девушки были одного типажа: хрупкие большеглазые блондинки. Волосы обязательно длинные, глаза от серо-голубых до темно-синих, кожа белая или едва тронутая загаром.

Лана наугад ткнула на очередное фото, нашла ссылку на отмеченную на нем девушку и перешла в ее аккаунт. Селфи, спонсорские видео и фотографии, куча восторженных комментариев и лайков. Прокрутив страницу до конца и вернувшись в начало, Лана никак не могла понять, почему не уходит отсюда. Совершенно скучный, с ее точки зрения, аккаунт. Даже в какой-то степени отвратительный. Но что-то ее здесь задержало.

— Почему я все еще здесь, а, Марина Лазарева? Почему? Я здесь, а ты сама вот уже полгода как не появлялась... Стоп! Почти лям подписчиков, а ты полгода где-то загораешь, не удосужившись снять пятки или себяшку? Да в жизни не поверю!

На запрос по имени страниц нашлось не меньше, чем на самого Дэна. Уточнив период «за год», Лана выбрала первую ссылку сверху и открыла статью на новостном портале. Это был микс из некролога и журналистского расследования. Пробираясь сквозь слова сожаления и скорби, сквозь воспоминания и фотографии, удалось вычленить суть: Марина Лазарева попала в автокатастрофу, машина взорвалась, из-за чего тело девушки сильно обгорело. Опознали по зубам и дорогим серьгам, полученными Мариной в подарок от писателя Дерека Штаута. Дальше шло фото, запечатлевшее обнимающихся писателя и модель.

— Подобрал за Давыдовым, значит, — усмехнулась Лана, сравнив даты фотографий. Перешла в аккаунт Дерека и поняла, что обнаружила клад: — Ага, ты не только ее подобрал. Осталось выяснить, сколько из них потом выжило. И кто из вас двоих убивал...

«Не волнуйся, я пригляжу за всеми, даже за тобой...»

Дерек... Того мужчину в черной маске с витыми рогами Дэн назвал Дереком.

— Мне нужна табличка с Киселевым... А еще сохранить все, что нашла, и перечитать, так сказать, на трезвую голову.

Сказано — сделано. В итоге на рабочем столе появилась папка «Смерть с черными крыльями», а в электронный блокнот — одноименный раздел. За пару часов там поселилась не только история Марины Лазаревой, но еще трех мертвых моделей, знакомых сразу и с Дэном Давыдовым, и с Дереком Штаутом. И может все это не более, чем совпадение, но Штаут любил убивать женщин на страницах своих романов, а у Дэна были черные крылья.

«А если я ошибаюсь?»

Мысль здравая, жаль, проверить сложно. Способностей к взлому за Ланой не водилось, а значит посмотреть, что нашли по девушке, снятой с косого креста, она не могла. Если это единичный случай, то мертвые модели — всего лишь печальное совпадение. Можно, конечно, спросить Гугл напрямую, но вряд ли он мог выдать что-то стоящее. Проще набрать Калки и ошарашить его вопросом про даркнет, и так как тот тоже, скорее всего, творец, то материализуется прямо за спиной Ланы и отвесит подзатыльник. В воспитательных целях, конечно же.

Для успокоения она попыталась поискать новости на русском и английском про смерти топ-моделей, но ничего похожего на распятие на косом кресте ни в одном деле не значилось. Умирали они не чаще, чем обычные люди, по самым разным причинам: убийство, несчастный случай, болезни, наркотики. Варианты с убийствами не подразумевали под собой маньяка, потому что жертвы перед этим либо встречались с криминальными личностями, либо подозревались вторыми половинами в изменах. Причины их смертей никто не скрывал, наоборот — проводились расследования. Вот по девушке, снятой с косого креста, ни единой заметки ни в одной из хроник.

По несчастным случаям тоже ни одной зацепки. Они были самыми разными — от нелепых, вроде смерти от взорвавшегося баллончика со взбитыми сливками, до произошедших из-за собственной глупости, как вождение в нетрезвом виде или передозировка наркотиками. И Марина Лазарева была не единственной, кто разбился на машине.

Как и Карэн Андерсон не была единственной самоубийцей, выбросившейся из окна своей квартиры. У нее и причины имелись свести счеты с жизнью — поссорилась с парнем, приревновавшим ее к писателю Дереку Штауту, намного позже единственного выхода в свет вместе с Дэном Давыдовым.

Люси Маруни и вовсе оказалась склочной наркоманкой, сбежавшей из лечебницы. Ее долго и упорно отлавливали родственники и друзья, пытаясь вылечить, но девушка всякий раз срывалась, плевав на успехи в карьере, толпы фанатов и по-настоящему любящих людей. Итог оказался печальным: мертвую Люси нашли в мусорном контейнере на одной из улиц Гарлема. Тело успели изрядно обглодать крысы.

Но то, что тела всех трех девушек были так или иначе изуродованы, не давало Лане покоя. Не давало признать их смерти случайными совпадениями. И она снова полезла в инстаграм Дэна, внимательнее вглядываясь в лица сопровождавших его девиц.

— Они все на одно лицо, — тяжело вздохнула Лана. — Неужели я точно такая же? А-а-а! Как же плохо быть мной!

Откинувшись на спинку кресла, она невидящим взглядом уперлась в потолок. Надо было ложиться спать, потому что завтра, вернее уже сегодня, состоится вводное занятие с Дэном, по прихоти Верховного Творца назначенным ее куратором. А Лана совершенно не знает: маньяк ли он, потому что крылья черные, или она сама дура, потому что, помимо всего прочего, блондинка.

— Ну нет, протестую. Я — не дура. И маньяка найду и выведу на чистую воду.

Лана снова вернулась к мониторингу страниц топ-моделей, которым не посчастливилось быть запечатленными вместе с Дэном Давыдовым. Выбрала фото наугад и провалилась в чужой аккаунт. В этот раз страница принадлежала Ингрид Скворр, супер-модели из Канады, недавно снявшейся в клипе какого-то репера в довольно откровенном виде, отчего популярность Ингрид в сети выросла в несколько раз. Количество лайков на первых и последних постах отличалось на пару знаков, комментаторов тоже заметно прибавилось. Самым заметным из них был @mcyri, вызвавший сразу ассоциацию с поэмой Лермонтова. Хотя могло быть просто совпадение, потому что писал он на английском, а страной пребывания значилась Бразилия. Суть в любом случае скрывалась в комментариях, где @mcyri сначала признавался в любви к Ингрид, потом стал психовать и угрожать, особенно если девушка появлялась в компании с другим. После фото с Дэном Давыдовом угрозы стали приобретать религиозный характер.

«Ты зря пришла к нему. Теперь богиня Воды обратит на тебя свой взор. Беги».

«Я пытаюсь спасти тебя, сука! Как ты не можешь понять?! Я видел проповедь Водолея. Он сказал, что один приток уже готов, но ему нужны жертвы для двух других и истока. Ты можешь стать этой жертвой!»

«Тупая сука! Ладно ЖЧ, но этот латентный гей? Ты сняла с себя все ради денег? Надеюсь, Водолей выберет тебя следующей!»

«Ты следующая! Я написал ему, чтобы он выбрал тебя. Написал Водолею! И да, я знаю, что меня не станет раньше. Гори в аду, сука! Гори в аду!»

Это был последний комментарий, больше @mcyri не объявлялся. Зато не так давно Ингрид снова сфотографировалась с Дэном Давыдовом на благотворительном вечере, правда, в кадре была еще одна блондинка — Мари Олсон. Лана на всякий случай заглянула к ней на страницу и присвистнула — семь миллионов подписчиков! Для картонной барышни с нарисованными бровями невероятный результат. Или она чего-то не понимает в увлечениях широкой общественности.

— Пофиг, двести тысяч тоже неплохо. Зато у меня брови свои.

Хотелось добавить про отсутствие извращенцев в подписчиках, но комментаторы случались всякие. Кто-то даже писал, что Лана слишком хороша для этого мира, жаль боги предпочитают высоких.

Стоп!

От неожиданности она чуть не захлопнула крышку ноутбука, как будто неведомая богиня Воды могла выползти из монитора, как Самара из колодца. Чушь. Никакой богини нет. Богов в принципе не существует.

Ага, как и творцов с их огненной магией.

Лана включила верхний свет, сменила плейлист на позитивный поп-панк и полезла искать своего комментатора. Не нашла. Такой был повод завершить поиски, оставив поимку маньяка специалистам. Но стоило свернуть браузер, как взгляд уперся в иконку в форме луковицы в левом верхнем углу.

Через тор она заходила только на сайты, заблокированные на территории РФ, и делалось это крайне редко. Но работая на гик-аудиторию, нельзя было совсем не коснуться темы даркнета.

— Эх, Калки, если ты — не маньяк, запомни меня молодой и красивой, тем более себяшку с синяком я так и не сделала.

И пока Билли Джо пел про американского идиота, Лана искала Водолея в TORCH. Aquarius нашелся на удивление быстро сразу на двух ресурсах. В первом случае это был сайт по типу онлайн-исповедальни MaximaCulpa, где проповедовался культ темной богини Воды. Богиня оказалась той еще стервой, требуя от своих поклонников человеческих жертвоприношений и прочей жести, которую, смакуя подробности, расписывал главный жрец — Водолей. Лана пробежалась глазами по главной странице, борясь с желанием закрыть это немедленно. И ведь текст был написан хорошим литературным языком, только призывал к пыткам и насилию над женщинами. Она скопировала статью в блокнот, потом, немного подумав, сохранила картинку из шапки сайта. Последняя представляла собой кровоточащий символ в виде трезубца с неровными зубцами, один из которых и вовсе напоминал серп. Еще у символа имелась сверху палочка, склоненная влево, и справа от нее расположилась жирная точка. Символ был кроваво-красным, дико контрастируя с нежным фоном цвета морской волны, и никак не хотел сохраняться картинкой — пришлось делать скриншот.

Вторым оказался сайт без названия, ибо набор символов, являющийся адресом, было сложно принять за таковое. На входе же сразу попросили ввести логин/пароль или зарегистрировать нового пользователя за некоторую плату, зависящую от срока предполагаемого пользования: сутки, неделя, месяц.

Светить кредитку Лана не собиралась, но любопытство не давало пройти просто так. В глупом порыве расшибить лоб, но пролететь тут, она принялась наобум бить пальцами по клавиатуре, генерируя собственные логины/пароли. На третьем сайт ожидаемо повис, выдав 0404 без заветного слова ERROR. Она несколько раз обновила страницу, но ничего кроме 0404 не могла добиться. Скосила взгляд на часы — те показывали три минуты пятого.

«Надо идти спать. Мила должна телепортироваться к двенадцати, чтобы забрать меня в Башню. Шанс выспаться есть. Ладно, в последний раз обновляю и иду».

Лана зевнула и не глядя кликнула мышкой обновить страницу, но сайт совершенно неожиданно прогрузился. Там оказался плеер, запустившийся автоматически, и онлайн чат под ним. На экране высветилась надпись на английском «Лучшие кадры предыдущего улова», затем появилась зареванная девушка с грязными волосами, бывшими когда-то светлыми. Ее серо-голубые глаза казались стеклянными, губы беззвучно шептали «Please, no». Так продолжалось почти минуту, а потом в кадре появилась мужская рука в хирургической перчатке и ласково потрепала пленницу по щеке.

— Left? Right?

Девушка зарыдала и попыталась помотать зафиксированной головой.

«Пожалуйста, не надо», — мысленно взмолилась Лана, хоть до конца не понимала, что же должно произойти.

Но мужчина ни ее, ни жертву слушать не собирался. И вскоре его рука с зажатым в ней скальпелем вернулась в кадр.

— Hey, sweetie, don’t cry.

Даже в измененном программой голосе звучало сочувствие, но лезвие вошло в глазное яблоко девушки.

Лана закричала одновременно с жертвой. Захлопнула крышку ноутбука, вскочила со своего места, едва не опрокинув кресло. Перед глазами поплыло, а застывший в чужом глазном яблоке скальпель стоп-кадром застрял в сознании. Сдавив виски руками, она тяжело задышала, пытаясь успокоиться и заодно придумать, что же теперь делать. Надо же было что-то делать!

— Это не по-настоящему, — прошептала, сама себе не поверив. — Как такое может быть на самом деле?!

Но было, потому что иначе зачем это публиковать в даркнете? И если сегодня это повтор, то существовали и трансляции в реальном времени? Этого Лана не знала, как и того, кто та несчастная, где все это происходило, а главное — когда. В памяти снова всплыло измученное заплаканное лицо незнакомки, но уже с двумя выколотыми глазами.

— Тогда ее сняли с креста...

К горлу подступила тошнота, но стоило броситься к урне под компьютерным столом, как зазвонил телефон, переключая на себя внимание. И мелодия, вызывающая раньше только приятные нежные чувства, вдруг взбесила. Захотелось схватить смартфон и выкинуть в окно, не открывая последнее, а за ним и ноутбук. Но ничего разбивать Лана не стала, тупо уставившись на имя входящего вызова. Калки...

— Какого черта ты звонишь в пятом часу утра? Какого черта ты звонишь после того, как я посмотрела это видео, а?! Какого черта, ведь я так и не вспомнила твое имя! А может это твоих рук дело? Эти убийства? — она рассмеялась, размазывая по щекам слезы.

Плакала и смеялась, а телефон все пел и пел голосом Дина Льюиса, совершенно не подходящего под ситуацию. Калки остановился только после четвертого пропущенного.

— Символично, — истерично усмехнулась Лана и шмыгнула носом. — Может, и крылья у тебя черные?

И, как в день злополучной выставки, виски пронзила острая боль. Она зажала их руками и упала на пол, умоляя непонятно кого:

— Не надо! Пожалуйста, не надо!

И снова боль прекратилась неожиданно, переместив Лану на бескрайнюю водную гладь, чей цвет умиротворял. Сверху неслась размеренная убаюкивающая мелодия, и глубокий женский голос напевал песню на незнакомом языке. Глаза и правда слипались, как только Лана их открывала. Ровно до тех пор, пока вода не подернулась рябью, окрашиваясь в алый.

Подскочив на ноги, Лана увидела перед собой косой крест с распятой на нем девушкой. Та еще была жива и, несмотря на выколотые глаза, смотрела прямо на Лану, но не просила помочь. Музыка и пение тоже смолкли, осталась лишь тягучая пульсирующая тишина.

— Это ты говорила про черные крылья? — спросила Лана, только чтобы хоть что-то сказать.

Девушка медленно кивнула.

— Ты хочешь, чтобы я отомстила за твою смерть?

— Нет, — произнесенное на выдохе размножилось, несмотря на то, что вода не могла создавать эхо.

Лана завертела головой и увидела новых жертв маньяка, среди которых узнала Марину Лазареву, Карэн Андерсон и Люси Маруни. Но помимо них были и другие девушки, казавшиеся смутно знакомыми. Все они были распяты на косых крестах, и от самых дальних уже поднималась тьма, поглощая кровавые лужи под ногами жертв.

— Чего же вы хотите? — наблюдая за дымом, спросила Лана.

— Беги!

От их крика тень встрепенулась, ринулась к Лане, заставляя ее последовать совету мертвых моделей.

Она бежала сломя голову, не различая проносящихся мимо декораций, и остановилась только когда столкнулась с человеком в костюме розового кролика с катаной за спиной. Человек неуклюже завалился на спину и никак не мог подняться, но не сказал в адрес Ланы даже банального: «Смотри, куда прешь!» Валялся в рыжей пыли, словно опрокинутая на спину черепаха, тщетно пытаясь повернуться на бок, чтобы подняться. Лана попробовала ему помочь, но только зря потратила время — кролик ее помощь не принимал, как будто Ланы для него не существовала вовсе.

Не замечали ее и другие обитатели этого странного места. И проходя мимо, иногда задевали плечо, не удосужившись потом извиниться или наоборот обругать. Озадаченная поведением кролика она не сразу обратила на них внимание, и, как оказалось, совершенно зря. Потому что все они были точными копиями Ланы. Не просто копиями — кальками со сценических образов, используемых для youtube-канала «LanaLana». И если хорошенько подумать, то кролик был из той же оперы — Мила нарисовала его к пасхе специально для соцсетей Ланы. Это была гифка, где она снимала маску и говорила: «Всем привет! С вами Лана Смирнова, и сегодня мы будем страдать херней!»

Вон та, раскрашенная как вокалист группы «Kiss», из первоапрельского выпуска, когда объявила об уходе в бьюти-блогеры. В костюме Алисы МакГи — про литературную ценность и цитирование. Там еще и фотосет получился шикарный, от азиатов тогда отбоя не было. Зомби со скейтбордом — цикл роликов про жанр зомбиапокалипсиса к анонсу очередного сезона «Ходячих мертвецов». Но нет, не все были в костюмах. Была и вполне обычная Лана в компьютерных очках со стопкой книжек подмышкой. И без очков и книг, и в платье и босоножках, и много какая еще.

Настоящая Лана прикрыла глаза, пытаясь сообразить, что происходит. На обратную сторону век просочилось воспоминание из прошлой жизни, где стояли двое, облокотившись на перила моста. Парень, чье лицо она никак не могла разглядеть, вертел в руках пустой стакан из-под кофе. К своему Лана не притронулась, и тот приятно грел руки — август выдался холодным.

— Информационный шум, — сказал парень. — Они использовали наведенные чары, значит, в реальности добраться до тебя не могут. Чтобы не смогли и через тонкие материи, нужен информационный шум, много шума. Для начала он их запутает и уведет от цели, если попробуют напролом.

— А если не поможет?

— А если не поможет, есть я, — он улыбнулся.

Плечо толкнули в очередной раз, сильнее, чем раньше. Лана открыла глаза и увидела, что все ее копии, даже неуклюжий розовый кролик, бегут туда, откуда пришла она сама. А на них медленно, но неотвратимо наступала тьма, что зародилась из жертвенных моделей. Когда тьма столкнулась с копиями, раздался взрыв, и к ногам настоящей Ланы отбросило розыскную листовку. Лана нахмурилась, разглядывая свой портрет. Под ним была надпись на немецком: «Вы видели эту девушку?» Она на секунду задумалась, откуда может знать немецкий, сунула лист в карман и обернулась к месту взрыва. Там вовсю полыхал огонь, но тьме удалось продавить сквозь него свои щупальца, и те тянулись навстречу к Лане.

«Беги!» — проорал чужой голос в ее голове, уже не имеющий ничего общего с голосом жертв маньяка.

И она поняла, что к этому голосу стоит прислушаться: если тьма настигнет, ее ждет участь похуже, чем у распятых девушек. Но чем быстрее Лана бежала, тем сильнее ускорялись щупальца тьмы, грозя вот-вот схватить ее. Хорошо еще встречающиеся клоны пытались всячески задержать тьму, и взрывы разной мощности раздавались то тут, то там. Но все равно Лана не могла оторваться, как ни старалась, и, ко всему прочему, стала выбиваться из сил.

«Не успею!» — обреченно подумала она, сама не понимая, куда именно не успевает.

И раз смысла бороться больше не было, Лана остановилась, собираясь обернуться к несущейся на нее тьме, чтобы встретить свою погибель лицом к лицу.

Но оттуда, куда она бежала, навстречу ей уже неслась стайка золотых бабочек. Бабочки окутали ее с головы до ног, защищая. И чьи-то теплые руки схватили за плечи, притянули к себе, обняли.

«Спасена» — всхлипнула она, просыпаясь.

— Все хорошо, солнышко, — успокоил знакомый голос. — Ты в безопасности.

Чужие руки заскользили по спине, поглаживая, но Лана, наоборот, напряглась. Солнышко... Ян никогда не использовал в отношении нее уменьшительно-ласкательные прозвища, разве что посчитать за такое «мелкая». И разве брат возвращался?

Она резко оттолкнула от себя чужака и, увидев перед собой Дэна Давыдова, закричала. Тот болезненно поморщился и поднял руки с открытыми ладонями на уровне груди, показывая, что ничего с ней делать не собирается и не собирался. Даже замолчать не попросил, и это подействовало лучше, чем уговоры. Лана притихла, решая, что же делать дальше. Мысли метались, пробуждая случайные воспоминания, отзывающиеся ноющей болью в висках и лбу.

«Я снова ударилась головой, когда падала на пол...»

Сейчас же она сидела на кровати, и вряд ли это из-за внезапно открывшегося лунатизма.

— Как ты здесь оказался?!

— Телепортировался, — Дэн пожал плечами и опустил руки.

— Как ты здесь оказался? — четко проговаривая каждое слово, повторила Лана. — Телепортироваться можно только туда, где уже был раньше.

— Не обязательно. Но здесь я не в первый раз. Мы с Милой были здесь, когда я возвращал твои сумку и туфли. Надеюсь, новая пара достаточное извинение за сломанный каблук. Но... — он кивнул на ее щеку, где пару дней назад красовался огромный синячище, и вздохнул: — Не хотел тебя напугать. Ни тогда, ни сейчас.

Разумные объяснения, спокойный голос и никаких попыток хотя бы коснуться ее говорили в пользу Дэна, но Лана была слишком напугана, чтобы поверить ему. Неважно, чего он хотел, но ведь телепортировался в чужую квартиру без разрешения! Это же почти взлом! И потом...

— У тебя черные крылья!

— Да, — согласился Дэн и демонстративно распахнул их за спиной.

Стало темно, словно небо заволокли тяжелые грозовые тучи. Но за окном было все так же светло, как и прежде. Просто крылья оказались огромными, и оставалось лишь удивляться, как они не разрушили потолок и пол, а просочились, словно призрачные. Лана сжалась от ужаса и стала отодвигаться дальше, пока не уперлась в спинку кровати. Крик застрял где-то в горле, левая рука принялась шарить под подушкой, хотя Лана не только не хранила там «Весту», но ту еще и отобрали три дня назад. Нет, пистолет здесь явно не поможет, как в случае с метнувшейся к ней тенью.

— Вот, значит, что напугало тебя на выставке, — Дэн грустно улыбнулся. — Ладно, давай по старинке. Смотри внимательно, хорошо?

Она настороженно кивнула, не зная, чего от него ожидать. Но Дэн всего лишь протянул к ней руку с раскрытой ладонью. Несколько секунд ничего больше не происходило, и когда Лана собралась ударить его по руке, на ладони загорелась маленькая золотая искра. Затем постепенно из искры стали разгораться лепестки пламени, отрывались от сердцевины, словно обычные листья, взлетали, превращаясь в сияющих бабочек. Тьма, получившаяся из-за крыльев, отступила, и Лана увидела, что и сами крылья не просто черные, а сплошь покрыты мелкими золотыми рунами со сложными узорами внутри активирующих кругов.

— Бабочки...

Дэн снова улыбнулся и, закрыв ладонь, убрал огонь. Следом шел черед крыльев, и в комнату снова вернулся солнечный свет, смывая остатки ночного кошмара.

— Да, бабочки. До сих пор не могу привыкнуть, что это простенькое упражнение по контролю чистой силы так завораживает... некоторых.

Он достал из кармана брюк носовой платок и протянул Лане, и она с удивлением обнаружила, что плачет.

— Спасибо, — смущенно пробормотала она. — Я лучше схожу умоюсь, — потом посмотрела на себя и добавила: — И переоденусь.

— И соберешь вещи, — уточнил Дэн. — Ты выжгла домашний щит, поэтому здесь пока не безопасно. Поживешь у Милы, я с ней договорился. Так что пока умываешься, подумай над тем, что могло спровоцировать тебя на такой необдуманный поступок. Потому что я не знаю, как быстро научу тебя контролировать силу. Если вообще научу.

Глава 11. Яд

Мила с Ланой расположились на первом этаже двухэтажной квартиры в той комнате, что была отведена под мастерскую. Мила завесила полотна тканью, прибрала баночки с краской и их тоже накрыла испачканным в разные цвета куском наспех отрезанного льна. В углу у нее стоял целый рулон. Мила кромсала его на тряпки: вытирала ими кисти, протирала стол, завешивала работы. Удобно. Практично. Хоть и не очень красиво. Но Лану таким не напугать.

Сегодня у них было ленивое расслабленное утро. Подруге требовалось выспаться, да и сама Мила утомилась. Она не укладывалась в график, поэтому несколько дней рисовала дольше, чем нужно. Теперь у нее болело запястье, и сил ни на что не осталось. Проболтав вчера полночи, они решили устроить день только для девочек и только для радостей.

Мила сунула Лане в руки термокружку и плюхнулась в соседнее кресло-грушу. Благодаря прорезиненной пластиковой крышечке кофе не расплескался, когда Мила приземлилась.

— Термокружки — сила, — уверенно заявила она.

Бодрящий напиток в них не остывал и не проливался.

— Угу, — сонно отозвалась Лана.

Какое-то время они сидели молча, настраиваясь на окончательное пробуждение, пытаясь отбиться от ночных кошмаров, которые, казалось, не желали отступать. Этой ночью Лана несколько раз вскрикивала во сне, отчего Мила подрывалась, как ужаленная. Ей самой плохо спалось, мерещилась какая-то суетливая ерунда: непонятные погони, смутные жутковатые образы...

Именно поэтому настройки утра нужно было выкрутить в позитив. И именно поэтому Мила притащила подругу не на кухню, а в мастерскую.

Через огромное окно во всю стену лился солнечный свет, буквально пропитывая комнату. Сегодня был один из тех солнечных дней, которые редко радуют питерцев. Мила откинулась в кресле, закинула ноги на журнальный столик и блаженно потянулась, держа кружку с кофе высоко над собой.

— Что тебе снилось? — спросила она, не рассчитывая, что Лана ответит.

Лана усмехнулась, оторвалась от кружки, перехватив ее в обе ладони, и, к удивлению Милы, беззаботно сказала:

— Мне снились бабочки.

— Ну-у, — протянула Мила, — уже неплохо. Хоть не Дэн с бензопилой!

Лана бросила на подругу осуждающий взгляд.

— Ну а что? Ты так его боялась вчера. А он ведь на самом деле лапочка. Язва, конечно, но лапочка. И вообще все делает для твоего же блага.

— Ага, — проворчала Лана, — он телепортировался ко мне. Без спроса! Без приглашения!

— Ла-ана, — ласково сказала Мила. — Ну он же из лучших побуждений.

— Он сказал, что уже был в моей квартире, но почему вдруг решил появиться там вот так, без звонка и предупреждения? А если б я... А если б я там с парнем каким-нибудь зажигала? А тут бац — и какой-то мужик в квартире. Свечку что ли держать пришел?

— Это с каким-таким парнем? — игриво спросила Мила, из-за чего словила еще один осуждающий взгляд.

— Мила! Ты не там расставляешь акценты! Вот если б...

— Смотри! — перебила она. — Ты сгущаешь краски. Телепортироваться можно либо по привязке к месту, где уже бывал, либо по привязке к человеку, если сделать на нем специальную метку. Дэн же ставил тебе защитные руны. Вот он вполне мог почувствовать, что «сработала сигнализация», что с тобой что-то не так. Ну и телепортировался к тебе на помощь! — она отхлебнула еще кофе и весело добавила. — Лапочка!

Лана лишь обреченно вздохнула.

— Я знаю, что мы сделаем! — пытаясь поднять настроение подруге, заговорщически проговорила Мила. — Я закажу самый большой и самый вкусный сет роллов, и мы будем до одурения смотреть фильмы на проекторе. Как тебе идейка?

Лана с сомнением уставилась на нее, явно хотела что-то возразить, но Мила опять перебила.

— Фильмы выбираем по очереди!

И потянулась к телефонной трубке, но заказать не успела — ей напомнили про предстоящую вечеринку.

Приготовление шло полным ходом: девушки расхаживали по квартире в нижнем белье, подкручивая волосы, нанося макияж и меряя бесконечное количество нарядов.

Когда в комнате появился Ян, телепортировавшись по их же приглашению, в него полетели сразу три подушки. Две запустила Мила, одну — Лана. Не потому что брат ее смутил, а просто так, за компанию. Мила сочла это хорошим знаком — подруга наконец-то развеселилась.

А вот Ян казался хмурым и, кажется, совсем не разделял их настроения. От летящих в него подушек он увернулся, на возмущенные вопли и смех не отреагировал, просто вышел из комнаты и, как по шагам догадалась Мила, направился на кухню.

— Будь как до-ома! — крикнула она. — Ни в чем себе не отка-азывай!

Послышался щелчок чайника. Мила улыбнулась — пусть освоится, расслабится. Они закидали его подушками, хотя сами же нарисовали пригласительную руну с открытым сроком посещения. То, что Ян появился, когда они еще не были одеты — не его вина.

Мила схватила с дивана еще одно платье, приложила к себе и повернулась к Лане:

— Может, это?

— Без лямочек? — с сомнением спросила Лана. — Маленькое черное платье? Уверена? Там вроде вечеринка предполагается, а не поминки.

— Да-а, ты права, — задумчиво отозвалась Мила и бросила платье на спинку кресла. Она прошла к шкафу, сдернула с вешалки короткое блестящее платьице с одним рукавом и опять повернулась к подруге.

— Я б затащила тебя в койку! — Лана одобрительно улыбнулась и поправила на себе топ с рваными краями.

— Я б тебя тоже, — засмеялась Мила, разглядывая подругу. — Модель!

На слове «модель» Лана болезненно поморщилась.

Мила любила Италию, но никак не могла выделить время, чтобы просто побродить по улочкам, выпить вечером вина в летнем кафе или встретить рассвет, гуляя по набережным. Каждый раз находились неотложные дела, или вот как сейчас — праздник, который не располагает к созерцанию местных красот.

Им придется крутиться в гуще людей, которых они не знают, поддерживать диалог и делать вид, что им очень весело. Иначе Густаф потом им припомнит. Он и так найдет к чему прицепиться, но лишний раз давать ему повод — так себе идея.

— Улыбаемся и машем? — спросила Лана, вцепившись в руку брата.

Ян серьезно кивнул, и Мила рассмеялась.

— Видели бы вы себя! Парочка социофобов на выгуле! — она схватила подругу под локоть и потащила к входу в главный зал.

Захотелось поднять руку и дернуть пару раз невидимый рычаг: «Ту-ту! Мы — паровозик веселья! Мы — паровозик, который смог!»

Мила ожидала чего-то более утонченного от вечеринки, которую устроил глава Конклава Огня. Они с Ланой специально оделись весьма откровенно, нацепив каблуки и нанеся боевой раскрас, но оглядев публику, Мила поняла, что они вполне сливаются с общей массой. Длинноногие девушки с фирменными сумочками, одетые с иголочки мужики со стрижками по последней моде — обычная светская тусовка, которые она переносила с трудом. Именно поэтому первым делом они направились к бару.

— Дайкири и безалкогольный Мохито! — попросила Мила, обратившись к бармену, и глянула на Яна.

— И Манхэттен.

— И Манхэттен, — повторила она, облокотившись на стойку. — Без алкоголя я тут умру. Я не фанатка клубов, но уж лучше туда.

— Да ладно, — Лана последовала примеру подруги и уперлась спиной в стойку, разглядывая посетителей. — Ты же обожаешь MOD, особенно, когда там какие-нибудь неформатные группы выступают.

— Подловила, не поспоришь, — кивнула Мила. — Ян, а ты в MOD’е бывал? Где обычно отдыхаешь?

Ян хотел было что-то сказать, то его перебила Лана.

— А он не устает! Зачем ему отдыхать? Он у нас бессмертный пони, — и похлопала брата по плечу.

Ян удостоил сестру снисходительным взглядом.

— Дайкири и безалкогольный Мохито для дам. И Манхэттен для джентльмена, — послышался позади услужливый голос бармена.

Холодный напиток в красивом бокале идеально лег в руку. Со вкусом тоже было все на высшем уровне, впрочем, Мила и не сомневалась. Густаф любил пускать пыль в глаза.

— А теперь нужно идти и общаться? — спросила Лана, поправляя струящиеся складки топа.

— Угу, — отозвалась Мила, отпивая из бокала Дайкири. — Сейчас пойдем, нахватаемся сплетен, как блох, наобщаемся с кучей народа. И даже пару фоточек в Инсту выложим. Не зря ж красоту наводили.

— Я не наводил, — отозвался Ян, и Мила оценивающе глянула на него.

Высокий, аккуратно причесанный, в строгом костюме — возможно, даже в слишком строгом — он выглядел по самым скромным оценкам очень привлекательно. В ее сердце его образ остался где-то на уровне старших классов, когда Ян был еще мальчишкой. Взрослым, симпатичным, но мальчишкой. А теперь, спустя годы, она смотрела на него совсем другими глазами. Перед ней стоял красивый молодой мужчина и мягко едва заметно улыбался.

Все это длилось лишь пару секунд, но появилось ощущение, что реальность пошла трещинами.

Мила сделала еще один глоток и отставила недопитый коктейль.

— Они в эти коктейли точно что-то подмешивают! — сказала она и рассмеялась. — У меня уже голова поплыла.

— Ага, подмешивают, — согласилась Лана. — Алкоголь... А вы, художники, пить не умеете.

— Ты как будто умеешь!

— А мне и не надо, — сказала Лана и демонстративно отпила из бокала. — Это у тебя тонкая душевная организация. Ну и у Яна еще. Он же писатель. У него с этим тоже беда.

— С чем? — не расслышав, переспросил Ян.

— С душой! — стараясь перекрыть музыку, ответила Лана. — И с алкоголизмом.

Мила знала, сейчас Лана пройдется по ним. Будет шутить, что они творческие люди, что в головах у них полный бардак. Ей нравилось, когда Лана делала вид, будто сама она не такая же, как они, будто ее видеоблогинг — занятие не творческое, а исключительно деловое. Самый настоящий бизнес, лишенный искры. Но как только Лана собралась продолжить, в очередной раз отпив из бокала, ее прервали.

— Ян Смирнов! — раздался чей-то восторженный голос. — Ну надо же!

— О, а вот и фанаты подъехали, — шепотом резюмировала Лана. — Странно, что не фанатки.

Незнакомый мужчина, широко улыбнувшись, через пару секунд оказался рядом с ними вместе со своей спутницей.

— Меня зовут Ричард Брамс, — представился он и кинулся пожимать Яну руку. — Очень рад видеть! Наслышан о ваших успехах. Густаф упоминал, что вы можете появиться.

Ян доброжелательно улыбнулся и ответил на рукопожатие.

— Это сын Виктора Смирнова, — мужчина обернулся к своей спутнице, и та тоже протянула Яну руку. — Посмотри только, как похож!

Ян что-то ответил, но Мила уже не слушала. Коктейль действительно задурманил голову. Видимо, Лана права, и пить она не умеет. Или просто нужно было хорошенько подкрепиться, вместо того чтобы три часа подбирать платье и завивать кудри.

— Дамы, — теперь мужчина обратился к ним, — вы позволите украсть вашего кавалера? Я просто обязан познакомить его с членами своего гольф-клуба.

И не дожидаясь ответа, он потянул Яна в сторону группы мужчин, стоящих у фонтанчика, который переливался всеми цветами радуги.

«Угнали...» — подумала Мила, разочаровано глядя им вслед.

Вечер грозил перерасти в очередное нудное мероприятие, на которых ей приходилось зубоскалить, общаясь с потенциальными покупателями, поэтому она развернулась к стойке и опять взяла свой коктейль. Гулять так гулять! Главное, на Яна больше не засматриваться. Тут же наверняка полно интересных мужчин — нужно только поискать. Лана, похоже, делала то же самое: потягивала коктейль, рассматривала гостей.

Молодых мужчин было немного, да и с большинством из них Мила уже была знакома. Несколько новых лиц мелькнуло в толпе, но они не вызвали у нее никакого интереса. Лица как лица. Приятные, веселые. Одно лицо показалось ей даже слишком веселым. Она не сразу узнала его, но как только поняла, кто это — мысленно выругалась. К ним направлялся улыбающийся Ванька. Без «здрасьте» и «каквашеничего» он сразу перешел в наступление:

— Мила, представь нас друг другу. Я уже видел эту прекрасную нимфу, но официально мы еще не знакомы.

— Лана — Ваня. Ваня — Лана, — без особого энтузиазма произнесла Мила. — Лана сестра Яна, так что лапы не распускать, а то Ян по ним настучит. И не только по ним.

— Я? — возмутился Ванька. — Лапы? Да я ж из самых светлых побуждений!

— Да наслышаны мы о твоих побуждениях, — отрезала Мила.

— Правда? — невозмутимо, с нотками самодовольства спросил он. — Слава бежит впереди меня?

Ванька подмигнул, и Мила с Ланой, не сговариваясь, обе закатили глаза.

— Да ладно вам. Вон Давыдов вообще моделей меняет, как перчатки. И ничего. А мне уже и не позаигрывать с красивыми девушками! Это все потому, что я рыжий, да?

— Это все потому, что ты наглый!

— А Давыдов с моделями прям образец благочестия?

Мила усмехнулась, хотела пошутить про свечки и про то, кто обычно их держит, но заметив странный взгляд Ланы в сторону Давыдова, коснулась ее плеча. Подруга улыбнулась и мотнула головой.

«Все в порядке» — говорил этот жест.

— Лана! — позвал Ян и махнул рукой, подзывая. — Подойди к нам на минуточку.

— Прости, систер, видимо Яна нужно спасать. Справишься тут без меня?

— Не впервой, — с улыбкой отозвалась Мила.

Когда Лана отошла, Ванька занял ее место, и Миле захотелось отойти. Но отступать было не в ее правилах. Отступить — значит проявить слабость.

— Выпьем? — спросил рыжий и подставил бокал.

— Выпьем, — обреченно произнесла она и стукнула своим бокалом о Ванькин.

— А как насчет на брудершафт?

— А как насчет «обломись»?

— По-онял, — Ванька поднял свободную руку в оборонительном жесте. — Но попытаться стоило, — и тут же перевел тему. — Видишь этих двух красоток?

Мила посмотрела по направлению, куда указывал Ванька. Две молодые девушки в коротеньких платьицах над чем-то смеялись и что-то показывали мужчинам на экранах своих смартфонов. Мила была знакома с ними обеими.

— Это Ингрид Скворр и Мари Олсон, — продолжил Ванька. — Та, что в красном платье — Мари.

— Знаю. Мы с ней знакомы. Нас как-то Густаф представлял друг другу.

— А знаешь, что она — новая девочка Дэна?

— Вань, думаешь, мне интересно, кто с кем спит?

— А то и нет? Вы ж девчонки, пока никто не слышит, только об этом и сплетничаете.

— Это в твоих ночных фантазиях что ли?

— Не, в моих фантазиях вы деретесь подушками в бикини все перемазанные взбитыми сливками. Вот только представь сейчас этих двух крошек в купальниках. Я видел последнюю фотосессию Ингрид на пляже. Ух!

— Ваня, ау... я тебе, что второй пилот, чтобы моделей обсуждать? Мари и Ингрид, между прочим, талантливые девушки. Ингрид, например, прекрасно на скрипке играет. Я это знаю, потому что у отца были дела с ее семьей. Она выступала на открытии сети ресторанов. И выступала очень неплохо! А ты... Сливки! Бикини! Тьфу, — Мила поморщилась.

Но Ванька, казалось, ее не слышал.

— А на этих двоих погляди, — он толкнул ее локтем и наклонился ближе, — как смотрятся, а? Прям голливудская парочка.

— Кто? — поначалу не поняла Мила. — Ян с Ланой?

— Ага.

— Ты больной, что ли? Они же брат и сестра!

Ванька невозмутимо пожал плечами.

— Серсея с Джейме тоже брат с сестрой, и ничего. А эти так еще и не совсем родные. А может и вовсе... — он многозначительно замолчал и отпил из бокала.

— Договаривай, извращенец. Что значит «а может и вовсе»?

— Не брат и сестра...

— У них отец один, что ты вообще несешь? — Мила начала злиться.

Глупые шутки Ваньки никогда не задевали ее, но тут она вспыхнула, как факел. Казалось бы, неужели два рыжих не могут найти общий язык? Но, как показала практика, если один из рыжих — Ванька, то это беда.

— А ты уверена, что отец один? — Ванька склонил голову набок, уставившись ей прямо в глаза, и очень хитро, почти вызывающе, улыбнулся. — Думаешь, мать Яна не гуляла от такого мужа? Ты же в курсе, кто такой Виктор. От такого мужика грех не гулять. Так что Ян, возможно, не просто так опекает сестренку. Если сделать ДНК тест, может статься, что он ей вовсе не брат.

Милу словно кипятком обдало. Хотелось заткнуть уши и не слышать весь этот бред.

— Представь только, как он тогда обрадуется. Лана — красавица, почти модель — и вовсе не сестра. Глянь только, как он ее приобнимает. Никогда не поверю, что у него не было мыслей насчет...

Ладонь обожгло.

Миле показалось, что звук от пощечины был слышен на другом конце зала даже сквозь биты новых попсовых треков. Но удара, кажется, почти никто не заметил. Лишь несколько удивленных пар глаз еще пару секунд сверлили их.

Мила тряхнула рукой, стараясь сбросить с ладони неприятное ощущение от колющей бороды и наглой усмешки, которая, казалось, впечаталась в кожу. Было так мерзко и грязно на душе, как будто она испачкалась, когда ударила его.

Нужно было просто выплеснуть ему напиток в лицо. Леди же не бьют мужчин. Но она не сдержалась.

Ванька изумленно смотрел на нее и тер щеку.

Мила не стала ничего говорить, поставила на стойку бокал и направилась к уборным. Нужно было смыть с себя его слова. Нужно было отмыться от прикосновения.

Она стояла напротив зеркала и терла руки под горячей водой. Думать о словах Ваньки было противно, но избавиться от них не получалось. Они так и жужжали в голове, как рой надоедливых жалящих пчел.

«Не просто так опекает сестренку...»

«Не поверю, что у него не было мыслей насчет...»

Мила стряхнула с рук воду и оперлась на раковину. Перед глазами все плыло. Не то от злости, не то от выпитого.

Она пыталась отогнать воспоминания, в которых Ян как-то странно реагировал на их дружбу с Ланой, но не могла. У Милы тогда было ощущение, что он ревнует. Но что за глупости? Как он мог ее ревновать? Да еще и к девочке. Ни Лана, ни сама Мила никогда не проявляли интереса к людям своего пола. Они всегда обсуждали мальчишек и только их. Мила помнила, как Лана впервые влюбилась, как рассказывала о мальчике из соседнего класса. А Ян...

Она выкрутила кран в сторону синей полоски, набрала воды в ладони и поднесла к щекам. Холодная вода потекла по шее, намочила платье. Хорошо, что на нем не будет заметно следов. Оно — темно-зеленое, почти черное, а стразы — могут отвлечь внимание на себя. Мила поправила вырез платья и уставилась на отражение в зеркале. Мужчины все равно будут смотреть не на ткань.

Она вытерла мокрые щеки бумажными салфетками, подправила макияж и направилась к выходу. У самой двери Мила слегка пошатнулась, но успела опереться о ручку.

— Что ж такое...

Если так пойдет и дальше, придется переходить на безалкогольные коктейли. Вот Лана обрадуется.

Мила вышла в праздничный зал и направилась к фонтанчику, чтобы найти своих. Если незнакомцам можно воровать у них Яна, то и ей тоже можно воровать своих друзей у незнакомцев. Но воровать никого не пришлось. Ян с Ланой осаждали столик с фруктами, кроме них двоих больше возле столика никого не было.

«Как он ее приобнимает...»

Мила мотнула головой.

«Хватит!»

Поправила кудри и попыталась улыбнуться.

— Что я пропустила? — она налетела на них, изображая беззаботный вид. Рассказывать о чепухе, которую нес Ванька, не входило в ее планы.

— Ничего интересного. Скучные разговоры, пустая болтовня, — ответил Ян.

— И новости о помолвке... — добавила Лана.

«Неужели он женится?»

Мила растерянно посмотрела на брата лучшей подруги.

— А, да... — Ян потянулся к тарелке с вишнями. — Мари рассказала о помолвке с Дэном. Даже кольцо показала. Какая-то журналистка тут же принялась его фотографировать. — Ян отправил вишню в рот и пожал плечами. — Журналисты всегда на работе.

— Но не ты? — Мила улыбнулась.

Мысль о том, что жениться собрался не Ян, принесла облегчение. Даже аппетит проснулся.

— Я бессмертный пони, которого мало волнуют сплетни.

— Сплетни? Думаешь, ерунда? — Мила взяла с блюда несколько виноградин. Те оказались сочными и сладкими.

— Да сто процентов. Но если хочешь, узнаю что да как.

— А давай! — согласилась Мила. — Будешь нашим секретным агентом. Хоть какое-то развлечение. Да, Лан?

— Угу, — кивнула та, налегая на клубнику.

Когда Ян скрылся, Мила произнесла:

— Наверное, Ян прав. Ты что думаешь?

— Не знаю... — Лана выглядела задумчивой и серьезной. — Может, лучше будет, если Дэн и вправду женится. Хоть посреди моей квартиры без приглашения появляться перестанет.

— Ты опять за свое? Он же ла-поч-ка! Не понимаю, как ты этого еще не заметила? У нее в квартире появляется красивый мужик, а она ворчит!

— Мужик, который на деле оказался чьим-то женихом! — возразила Лана.

— Ну-у, жених — не муж, можно и угнать, — игриво произнесла Мила, посмотрела на Яна и тут же отвела взгляд.

— Тебя что, рыжий покусал? Не собираюсь я никого ни у кого угонять!

Мила усмехнулась.

— Да Мари скорее всего врет. Ты погляди. Вокруг нее толпа собралась, как ее все облепили. Она, скорее всего, просто неслабую порцию инфошума получить хочет. Вот и преувеличивает то, что есть. Она ж сама по себе творец слабенький. Что-то вроде секретарши в Башне. Обрабатывает заявки, отчеты от других творцов. А так — она в актрисы метит. Ей инфошум — самое то сейчас для карьеры.

Подруга с сомнением посмотрела на нее и потянулась к тарелке с вишней.

«Совсем как Ян».

— А я думаю, — заговорила Лана, — это вполне может быть правдой. Она вон как светится вся.

— Лана, да брось. Она же актриса! В смысле, будущая актриса. Вот и практикуется. Я вот вообще не догадывалась, что они с Дэном вместе. Думаешь, стал бы он жениться на первой встречной? Они встречаются-то всего ничего.

У Милы вдруг перехватило дыхание, в глазах появились белые вспышки.

«Это точно не от спиртного».

Она потерла лоб, на секунду прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. На выдохе посмотрела на Лану. Та задумчиво разглядывала Мари, с которой теперь разговаривал Ян.

— Может, он ее скрывал? — продолжила гнуть свое Лана. — Знаешь ведь, когда настоящие чувства, любимого человека хочется уберечь от всех посторонних людей. От их сплетен, от завистливых глаз.

— Не, не думаю. Почему тогда она тут одна? Разве о помолвке объявляют в одиночку? Думаю, все это пустой треп.

— Да ты просто кольцо не видела, — как-то отрешенно произнесла Лана. — От такого количества бриллиантов ослепнуть можно.

Мила хотела возразить, сказать, что камни тоже могут оказаться пустышкой, но заметила, как по руке Ланы стекает кровь.

— Что с тобой? — она взяла подругу за руку.

Лана разжала ладонь. В ней были три сочных раздавленных вишенки. Несколько секунд она смотрела на свою руку и, казалось, не понимала откуда они там взялись.

— Кому-то нужно пойти и помыть лапки, — наставительно произнесла Мила. — Сходить с тобой?

— Нет, — Лана мотнула головой и улыбнулась.

Миле такая смена эмоций не понравилась. Она чувствовала, в воздухе витала какая-то недосказанность, но пытать подругу сейчас сочла излишним. Может, позже, когда та придет в себя, когда ей перестанут сниться кошмары.

Мила проводила Лану взглядом и, когда та зашла в двери, направилась к бару. Решила взять два безалкогольных Мохито. Вечеринка-то продолжается, нужно как-то продержаться еще хотя бы часик. Но спиртного больше ни капли, с ней и так происходит какая-то ерунда. И стоило только об этом подумать — дыхание вновь перехватило удушливым спазмом.

«Да что же такое?»

Мила с кем-то столкнулась, но даже не разглядела лица. Извинившись, она пошла было дальше, но ее повело. Пришлось прислониться к колонне и попытаться понять, где находится гардеробная. Брать коктейли она передумала. Ей действительно нужно выпить, но кое-что другое. В сумочке у нее лежала исцеляющая настойка, как раз на непредвиденный случай.

Выровняв дыхание, Мила решительно направилась к арке. Там за поворотом в небольшой уютной комнате, украшенной фигурной стойкой с цветами, лежат ее вещи. Еще всего несколько метров, и она дойдет.

Мила оперлась об арку и повернула к гардеробной. Стойка с цветами, которая так ей понравилась, троилась перед глазами.

«Ничего, осталось чуть-чуть».

Она вошла в комнату, опираясь о стены, свалила вешалку для пальто, но сама на ногах удержалась. Сумочка лежала в ячейке для мелких вещей. Мила протянула руку и сдернула ее за цепочку. Маленький черный клатч повис в руках. Дрожащими пальцами, расстегнула его, нащупала маленький флакончик, но открыть не успела — дыхание опять сбилось.

Последнее, что увидела — пестрый калейдоскоп из лепестков. Кажется, стойку с цветами она тоже свалила.

— Проснулась, принцесса?

Голос доносился издалека, но был знакомым и приятным. Следующим приятным ощущением стало прикосновение теплых рук к ее щеке. С лица убрали прядь волос, затем что-то сказали, но она не расслышала. Мила пыталась вернуться в реальность, но связь с нею постоянно прерывалась.

— Ну же. Вернись к нам...

Она попыталась схватиться за что-нибудь, чтобы обрести равновесие. Под руку попалось чужое предплечье.

— Вот, так-то лучше, — сказал он, и Мила наконец поняла, кому принадлежал голос.

— Что произошло? — она попыталась раскрыть глаза, но свет слепил.

Подняла руку, прикрывая лицо, и сквозь пальцы увидела, что Ян улыбается.

— Все уже хорошо, не волнуйся. Ты упала в обморок, — начал объяснять он. — Когда ты шла по залу, было видно, что с тобой что-то не так, поэтому я пошел за тобой.

Мила попыталась встать. Ян придержал ее, чтобы она не упала.

— Я успел выхватить пузырек прежде, чем он упал на пол. И тебя успел поймать. Такой вот я ловкий парень, — он повертел в руках полупустой флакон. — Не знал, сколько тебе потребуется выпить, но кажется, верно все рассчитал.

— Спасибо, — улыбнулась она и попыталась встать.

Подниматься было непросто, но благодаря помощи Яна, все получилось.

— Не за что. Просто в следующий раз, когда соберешься падать, зови сразу.

Она пошатнулась и оперлась ладонью о его грудь. Рука Яна скользнула по талии, прижалась, удерживая. Он заглянул ей в глаза, и Мила потупилась. Все это было слишком странным, выбивающимся из привычной картинки.

Ян все еще смотрел на нее — она чувствовала его взгляд, но отвечать на него не стала. Расправив платье, Мила дернула головой, убирая пряди с лица.

— Ты уже можешь идти? — мягко спросил он.

— Угу.

Ян подставил ей руку.

— Цепляйся, принцесса. Попробуем отыскать Лану.

Когда они вышли в зал, Мила не сразу узнала подругу. Причин тому было несколько. Во-первых, голова кружилась, будто с похмелья. Во-вторых, Лана стояла рядом с тем, кого совсем недавно побаивалась — с Дэном Давыдовым. И в-третьих, на плечах у нее красовался мужской пиджак. Пиджак Дэна, по всей видимости. И это в такую-то жару! В августе. В Италии, где летом жара не отпускает даже по вечерам.

— Поздравляю! — выпалил Ян, подавая руку Дэну.

— С чем? — не понял тот, но руку пожал.

— Скоро узнаешь, — усмехнулся Ян, и обратился к сестре. — Ты не против покинуть этот праздник жизни?

Лана отставила бокал и сцепила руки в умоляющем жесте. Вкупе с щенячьими глазками это смотрелось очень забавно.

— Я тоже «за», — сказала Мила. — Тем более, мы с Яном должны вам кое-что рассказать. Вам обоим.

Она посмотрела на Дэна, и тот кивнул.

— У меня все равно нет других планов.

Они сидели в гостиной и разглядывали новые работы, для которых в мастерской не нашлось места. Мила заварила всем чай с ромашкой. В своей уютной квартирке ей сразу стало лучше. Правильно говорят: дома и стены лечат. К тому же заверения Дэна о том, что они во всем разберутся и найдут того, кто отравил ее, успокаивали.

— У меня пока нет версий, кто мог это сделать, но такие ситуации всегда оставляют след, — Дэн говорил спокойно и мягко, и на Милу это действовало гипнотически. — Сейчас слетаю в Шамбалу и расскажу о случившемся Максу и Лин Вею. В случае чего, они окажут помощь. А вам с Ланой сейчас стоило бы лечь спать. Отдохните — вечер был сложным.

Ян поставил чашку на журнальный столик и поднялся.

— Думаю, Дэн прав. Вам нужно выспаться. А нам пора отчаливать.

Дэн тоже поднялся.

— Будем на связи. Если что-то случится — сразу звоните. В любое время.

Они попрощались, и Мила села на диван рядом с Ланой, положила ей голову на плечо. Какое-то время они просто молчали, затем Лана произнесла:

— Все-таки, ты была права...

— В чем? — Мила лениво подняла на нее взгляд.

— Мне не стоит бояться Дэна...

Они посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись в один голос.

— Можно я скажу «я же говорила»? Можно? Можно?

Лана потрепала ее по голове и ответила:

— Можно, но только один раз!

— Я же говорила! — торжествующе выпалила Мила.

— А мне, наверное, тоже пора... — задумчиво произнесла Лана.

— Куда это пора?

— Домой!

— И ты оставишь меня одну? После злодейского покушения на мою несчастную тушку?

Лана рассмеялась, и Мила обхватила ее руку у локтя, прижимая к себе.

— Сегодня я тебя никуда не пущу.

— Ладно, — протянула Лана. — Но завтра я возвращаюсь домой. Пора брать под контроль свою жизнь. А то в ней все слишком сумбурно. Слишком странно.

— Но ты же больше не боишься Дэна? — спросила Мила, удобней располагаясь на диване.

— Скорее нет, чем да. Но если меня вдруг убьют, ты будешь знать кто.

Глава 12. Не точная копия

Четвертая ночь на диване вместо уютной кровати с ортопедическим матрасом добрее утро не сделала. Не разговаривающая с ним Лиза, специально гремевшая посудой на кухне, тем более. Но Ян сожалел лишь о том, что вчера из-за нежелания идти домой после качалки поддался на уговоры парней и пошел с ними в бар, пропустить пару стаканчиков. Парой не ограничилось, и хоть до совсем свинячьего состояния Ян все-таки не напился, но голова болела так, как будто бы да. А еще сегодня по плану занятие с Милой, значит, надо бриться...

— Доброе утро, милая! — сморщившись от пульсирующей в висках боли, проорал он и пошел в ванную, зная, что ничего не услышит в ответ.

Зеркало встретило хмурой невыспавшейся рожей, которую, как в анекдоте, предстояло умыть. И побрить. Не только из-за Милы, но и чтобы меньше походить на отца, хотя бы не на того, каким тот стал в последние годы жизни. А ведь Ян раньше старался не думать об этом, и у него прекрасно получалось, пока он не попал к творцам, где каждый норовил напомнить о ненавистном родителе. Да вообще одни проблемы от этих творцов! Взять хотя бы Лизу: до Башни у них были практически идеальные отношения, а теперь приходится спать на диване, потому что внятно объяснить появление на вечеринке в обществе другой девушки он не мог. Кто же знал, что Дерек Штаут не пошутил насчет рекламы, только фотографию почему-то выбрал ту, где Яна запечатлели в обнимку с Милой. Да и подписал так, что в русском сообществе Яна захотят убить. Ему бы на их месте точно захотелось.

«Несмотря ни на что, Россия еще способна рождать на своих просторах настоящие таланты. Начинающий писатель Ян Смирнов и прекрасная художница Людмила Федорова тому отличное доказательство!»

Но Дерек хотя бы молчал про отца, в отличие от Анжелики Каро, сфотографировавшей их с Ланой, а затем в посте разродившейся душещипательной историей о дорогом друге Викторе Смирнове. И она, к несчастью, была не одна такая...

— Зато впервые за всю публикацию мои романы попали в популярное, и я получил заказ на цикл статей с хорошей оплатой, — подбодрил себя Ян и нарочито бодро улыбнулся гладко выбритому отражению, ставшему разом на несколько лет моложе.

Когда он зашел на кухню, Лиза все еще была там — пекла пирог, судя по запаху — с мясом. Готовила она так же хорошо, как мама, и их с Яном отношения зашли настолько далеко и поэтому тоже. До встречи с ней Ян вообще не представлял в своей квартире женщину, задержавшуюся дольше, чем на ночь. Но теперь между ними пробежала трещина, и он не знал, как все склеить, потому что не мог рассказать Лизе правду. Как и отказаться от мира магии: не только из-за сестры и даже не из-за отца — ему понравился новый мир и новые возможности.

— Значит, ты теперь будешь звать меня милой, чтобы не ошибиться с именем?

Лиза заговорила неожиданно — Ян чуть аспирином не подавился. Прокашлялся, убирая ком в горле, медленно допил воду и только потом обернулся к ней, столкнувшись с обвиняющим взглядом.

— При учете, что ты у меня единственная, с кем я должен тебя путать?

— Не прикидывайся! — Лиза швырнула на стол прихватки и, уперев руки в бока, продолжила напирать: — Сначала у тебя появляется фотография этой Милы, потом ты начинаешь регулярно пропадать из дома, а в итоге идешь с ней на вечеринку для избранных!

Ян подавил вздох.

— Мила — подруга Ланы. Они знакомы с детства, а ее отец...

— Ага! И тут снова на сцене появляется твоя слишком беспомощная сестренка, которая и дня не может прожить, чтобы не вляпаться во что-нибудь!

— Не перегибай.

— Я перегибаю?! Ты посчитай, сколько раз за последнюю неделю к ней мотался. Пропадал на пару дней, даже телефон не включал. Это по-твоему нормально? Или такая идеальная отмазка, чтобы прикрывать свои измены? Мила — подруга Ланы, они знакомы с детства... Бла-бла-бла...

По-своему Лиза была права, а неспособность Яна достоверно объяснить произошедшие с ним события только усугубляли положение. Но за четыре дня непрекращающиеся обвинения в том, чего он не делал, достали. Проще признаться в изменах, чем доказать обратное. И самое обидное, Ян никогда не давал ей повода ревновать и надеялся, что заслужил определенный лимит доверия! Но нет, спустись с небес на землю и держи бирку «Все мужики козлы!» Оставалось только развести руками и покинуть здание, вернее кухню.

Конечно же, Лиза пошла за ним и молча наблюдала, как Ян собирает диван, а потом подбирает разбросанные по полу вещи. Но стоило полезть в шкаф за чистой одеждой, как она снова завелась:

— И куда ты собираешься?

— Пить кофе.

— И с каких пор ты одеваешься, чтобы попить с утра кофе?

— С тех пор, как пью его в городе, а не дома. Потому что бариста мне в него точно не плюнет!

— Вот ты сволочь!

Ян театрально раскланялся и полез за футболкой. Выбор пал на черную по известным причинам, хоть та и была слегка помята. Ладно, ему же не на свидание или деловую встречу, да и спрашивать у Лизы, где утюг, не хотелось. Зашибет еще этим самым утюгом, с нее сейчас станется.

— А кофе ты случайно не с Милой пить будешь?

— Нет, милая, кофе я буду пить один, чтобы мой маленький мозг успел прийти в себя после бесконечных пустых наездов. Потому что мне еще и работать сегодня. И прежде чем начнешь вслух сомневаться в том, что я все-таки работаю, хочу напомнить, что это я нас содержу.

Лиза возмущенно открыла рот, но так и застыла, не находя подходящих слов. Ян и впрямь содержал их: «семейный» бюджет оплачивался из его кармана, квартира принадлежала ему, большую часть расходов Лизы, в том числе на косметику и одежду, оплачивал тоже он. Лиза, конечно, работала и имела собственные деньги, но как и на что она их тратила, Яна никогда не интересовало. Он хорошо зарабатывал, хотя с точки зрения творцов был тем еще нищебродом. Да и квартира куплена на деньги отца, оставленные им с сестрой в наследство. Вот вам и беспросветный алкоголик... Ян протяжно вздохнул, и Лиза приняла это на свой счет, мигом выйдя из ступора.

— Ну, конечно же, у меня нет столько денег, как у этой твоей Милы!

— Господи, Лиза! Да дело вообще не в деньгах!

— А в чем? В чем тогда дело?

— В чем дело, да? — внутри Яна закипала клокочущая ярость, которую раньше он всеми правдами и неправдами пытался сдерживать, но сегодня его прорвало: — Хочется знать? О, сейчас я тебе все по полочкам разложу. Дело, Лиза, в банальном доверии, в гребанном, сука, доверии. В том, что, когда твои тупые подружки пытаются со мной флиртовать, я на них не реагирую. В том, что за два года я вообще ни разу не дал тебе повода для ревности. Да я в Японию к матери не полетел только потому, что тебе визу не дали! Но это же все в порядке вещей, да? Так и надо, да? И после всего этого стоило получить работу, о которой нельзя распространяться, как сразу оказался козлом, не пропускающим ни одной юбки!

— То есть ты не решал проблемы своей сестры?

— Решал. К счастью, нашлись люди, которые нам помогли. И не только с Ланой, но и с застоем в моей писательской деятельности, что тебя так постоянно раздражает.

— Милу, я так понимаю, твои бесперспективные писульки не раздражают, — Лиза презрительно скривила рот, разом став до отвратительного некрасивой. — Идеальная подруженька твоей идеальной сестрички, с которой ваша семейка пылинки сдувает.

— Да, Миле понравился «След солнца». А их дружба с Ланой не ограничивается возможностью занять денег и обсудить мужиков, а в случае чего и увести того, что «плохо лежит». И мне не нравится твое отношение к Лане. Она тебе плохого слова не сказала: ни в глаза, ни за глаза.

— Ну, конечно, не сказала, — Лиза закатила глаза и покачала головой. — Зачем ей говорить, когда достаточно посмотреть. Этот ее фирменный взгляд избалованной принцессы, которой пришлось опуститься до общения с простыми смертными. Видит Бог, я пыталась с ней подружиться. Но то, что она устроила у меня на дне рождения!..

— Надо было ему тогда вдарить...

— Что?

Удивление Лизы получилось настолько искренним, что Ян не сразу ответил. И она продолжила:

— Кого ты хотел ударить? Артема? Да он всего лишь пытался развлечь твою драгоценную сестричку, а то своей кислой рожей все настроение портила. Это тебя надо было стукнуть. Весь вечер от нее не отходил, как будто это ее праздник. А потом и вовсе уехал с ней в больницу, бросив меня одну объясняться с гостями! Ты постоянно меня бросаешь ради нее! Может она тебе не просто сестра? Может у вас не только матери разные, но и отцы, но непреодолимые условности мира не дают быть вместе и приходится терпеть меня, а? Что не так с вами двумя?

Впервые в жизни ему захотелось ударить девушку. Остановило нежелание опускаться до уровня отца. Но невозможно было и находиться рядом с Лизой, которая, похоже, не собиралась затыкаться и вытаскивала наружу все, что знала об их отношениях с Ланой. Вытаскивала и очерняла, вываливая в грязи собственной скудной фантазии. Почему он раньше не замечал, насколько она мерзкая?

Отмахнувшись от пытающейся остановить его Лизы, Ян схватил телефон и почти что выбежал из квартиры, хлопнув дверью. Душный шумный город не принес облегчения, как и осознание того, что наушники вместе с ключами и кошельком остались дома. И проще было сдохнуть от жары, жажды и только сильнее разболевшейся головы, чем просить Лизу открыть дверь. Хорошо хоть телефон оказался полностью заряжен — можно хотя бы позвонить сестре. Уж Лана бы без лишних вопросов привезла запасные ключи, дала денег и даже купила где-нибудь по дороге наушники той фирмы и модели, что обычно берет Ян.

Так уже было, когда он на двадцатилетие получил в подарок квартиру. Лана не только тайком от матери делала ему дубликаты ключей взамен утерянных, но и делилась карманными расходами. А потом маме предложили в Японии работу, о которой та мечтала, а Ян долго ее уговаривал согласиться. Он к тому времени достаточно повзрослел, чтобы понимать, что они с Ланой мешали ей заниматься собственной жизнью. Особенно Ян, который в подростковом возрасте частенько убегал из дома или бывал задержан за драки и хулиганство, а однажды поставил матери ультиматум, когда она единственный раз сходила на свидание. Последить за разумной скромной сестричкой в качестве компенсации показалось ему отличной идеей, и мама вскоре улетела.

Ян со своей задачей не справился. Совсем. Он полагал, что лучшей защитой для Ланы будет держаться от нее подальше, якобы для того, чтобы его ненадежные друзья к ней не подкатывали. Зря, наверное. Пережить расставание с мудаком куда проще, чем потерять любимого. В последнее Ян верил, кажется, сильнее Ланы. Потому что одно дело не вмешиваться в великую настоящую любовь младшей сестры, другое — бросить ее совсем одну посреди безразличного ко всему города.

Она звонила ему незадолго до трагедии. Ян тогда писал первую в своей жизни «нетленку» и решил, что всегда успеет перезвонить, дабы выслушать сопливые девичьи переживания о вечном и сиюминутном. Не случилось.

Случился день, когда он бесконечно долго бежал по лестнице вверх, перепрыгивая ступеньки, а потом еще дольше искал нужную палату. Лана до прозрачного бледная лежала на кровати, мать сидела рядом и держала ее за руку. Заметив вошедшего Яна, сестра посмотрела ему в глаза и сказала: «Его больше нет. Из-за меня». И почти год это были ее единственные слова — все остальное время она либо плакала, либо спала, медленно угасая. А он ничего не мог с этим сделать.

По плечу осторожно постучали, привлекая внимание. Обернувшись, Ян увидел улыбающегося во все тридцать два Сеню.

— Ты откуда такой... красивый? — спросил тот, с интересом разглядывая мятую футболку.

— Из дома, — буркнул в ответ Ян.

— У-у... — неодобрительно протянул Арсений и покачал головой. — Бро, если тебя девушка в таком виде из дома выпустила, у меня для тебя плохие новости.

— Мы поругались...

— А, посеянное Дереком пожинаешь? Я бы сказал, что предупреждал, но не успел. В смысле, предупредить. Ладно, пошли заглажу свое безответственное обращение с неофитом стаканчиком... кофе. Заодно подберем тебе нормальную футболку. Мне как раз новый мерч притащили. — Он заметил удивленный взгляд Яна и махнул рукой в сторону пешеходного перехода: — Да живу я тут недалеко.

Привести неофита в надлежащий вид у Сени не получилось: как только они вошли в квартиру, пришло сообщение от Ивана. Мол, у нас новый труп, по коням и так далее. Еле удалось уговорить Сеню взять его с собой, а не дожидаться второго вокалиста DrugMetal с кошачьей кличкой Чешир. Но стоило телепортироваться на место преступления, как Ян понял, что Чешир был идеальным вариантом для убийства времени.

Вокруг, насколько хватало взгляда, лежал ослепляющий белизной снег, а от свиста ветра закладывало уши. Ян ожидаемо застучал зубами, ругая себя за наивность. Надо было спросить, где именно обнаружили труп и чего Сеня так радуется. Да понятно, чему — промывкой мозгов заниматься не нужно, тут даже пингвинов с белыми медведями не видно, не то что возможных свидетелей. И он похоже тоже окочурится здесь без свидетелей!

— Сеня!

В ответ чужая горячая рука схватила его за предплечье, и по коже Яна поползли узорчатые руны. Стало тепло, а шум ветра сделался практически неслышным.

— Прости-прости, — примирительно улыбнулся Арсений и пояснил: — Хотел проверить, насколько ты избранный, а то на вид обычный человек.

Ян выругался, помянув и выдумавших байку про его избранность, и их родственников, а также где и в каких позах он их всех видел. Это надо же было додуматься! Теперь треть творцов пытается с ним подружиться, треть смотрит на него, как Ленин на буржуазию, и оставшиеся вроде Сени — стебутся.

— Ты мне потом запиши, — попросил Сеня. — Ну, где ты про бабушку-бабуина... Буду так Чешира материть, когда он лажает. Есть, конечно, вероятность, что он это дело завирусит, но че бы не? Ладно, пошли оцепление организуем.

— Оцепление?

— Магическое. Чтобы криминалисты слепок сделали, вдруг там частицы ауры или еще какая дрянь задержалась.

Ян пожал плечами и посмотрел на виднеющийся справа косой крест, на котором угадывалось обнаженное тело девушки. Она была похожа на объемную сине-фиолетовую мозаику — нереально жуткую и красивую одновременно. Только неровно отстриженные над лбом белые волосы портили картинку, зато открывали лицо.

Руки лихорадочно принялись шарить по карманам в поисках телефона и не находили его. И чем дольше Ян искал, тем сильнее им овладевала паника, безжалостно сдавливая норовящее остановиться сердце.

— Ингрид Скворр, — вздохнул стоящий рядом Сеня и указал на ногу жертвы: — Видишь, дракон поднимается по бедру? Она его перед съемками в клипе наколола, а потом доставала Дэна, чтобы он ей магически убрал тату. Эти одноразовые постоянно его донимают... Кхм... О чем это я? Ах, да. Личность жертвы установлена. Ставим оцепление. Тебя же Мила учила основам рунного плетения? Вот такое повторить сможешь?

Он начертил в воздухе символ, похожий на среднее между английской и русской буквой «н», затем, обведя в круг, активировал. Ян повторил — руна оказалась легкой.

— Молодец! — похвалил Сеня. — Вдвоем быстро управимся, может даже до того, как Мигель с ребятами появятся. Они вроде магических криминалистов. В общем, смотри как делать будем: я начну вокруг нее справа эти символы ставить, ты слева. Как встретимся — замкнем круг. Внутри образуется «консервированная» зона.

— «Законсервированная», может? — уточнил Ян, осматривая фронт работ.

Радиус, по которому предлагал пройтись Сеня, был больше двух метров. Снег под ногами, конечно, твердый, почти как лед, но от неожиданностей никто не застрахован, на таком-то расстоянии. С другой стороны, не придется смотреть на мертвую Ингрид, которая хоть и не точная копия Ланы, а все равно очень сильно похожа, особенно сейчас...

— А, по-моему, никакой разницы. И я, кстати, тоже филфак заканчивал, так что не надо мне тут. Давай лучше там — руны рисуй.

И Ян пошел рисовать, осторожно ступая по насту. Снег от магического огня не таял, и это придало уверенности. Шаг ускорился. Пройдя пару метров, Ян остановился, чтобы сверить радиус и заодно посмотреть, где там Сеня. Взгляд, как по волшебству, снова приковало к трупу. Пришлось напоминать себе, что это не Лана, просто похожая на нее девушка. Вон и дракон на бедре вытатуирован.

Дракон по бедру теперь спускался, точнее, стекал. Тяжелые черные капли падали с босых ступней Ингрид, и под ее ногами уже образовалась небольшая дымящаяся лужица. Кровь? В такой холод? Нет, это было что-то совсем иное, потустороннее.

Ян замер, удивленный больше собственным мыслям, нежели происходящему. Почему вдруг иное? Он тут магией балуется, а лужа, значит, потустороннее. Может, она как раз этот самый слепок и есть, который после консервации снять надо будет? Удовлетворившись таким выводом, он решил на всякий случай уточнить у Сени, когда заметил, что лужа стала расти быстрее. Исходящий от нее дым потемнел, поднялся выше, принимая человеческие очертания.

Фигура поднялась, втянула в себя ледяной воздух, по-собачьи встряхнулась, завертела головой. Глаз у нее не имелось, но Ян был уверен, что она все прекрасно видит, и «взгляд» ее остановился на Арсении. Тот тщательно вырисовывая каждую руну, медленно продвигался по выбранной траектории и что-то напевал себе под нос. Даже для Яна он выглядел безобидно, не то что для неведомой черной твари, бросившейся к нему не с самыми добрыми намерениями, отрастив себе по пути полный рот мелких острых клыков.

Ян сложил руки рупором и заорал:

— Сеня! Тут, кажется, монстр!

Но на таком расстоянии магия, благодаря которой они до этого слышали друг друга, не сработала, и предупреждение сожрал ветер. Зато тварь остановилась и, развернувшись к Яну, облизнулась. На черном языке пульсировали синие и фиолетовые прожилки, как будто внутри нее могло биться живое сердце. Ян сглотнул и попятился, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь полезное из лекций Милы по практической магии. В голову, как назло, лезли всякие обрывки про векш и приключившуюся сто лет назад трагедию.

— Заболтать тебя, что ли, до смерти? — пробормотал он и снова заорал: — СЕНЯ!

Одновременно с этим произошло две вещи: Арсений ударил снопом искр, а тварь прыгнула к Яну. Искры вспыхнули за ее спиной, стали, набухая, расти, не прекращая своего движения. Но твари не было никакого дела до них. Она встала на четвереньки и, ускорившись, поскакала. Ян тоже прибавил шаг, думая, что пора бы развернуться и побежать. Вот только куда? Дальше в неведомое белое? А если чужая магия оборвется, и он замерзнет раньше, чем его съедят? Или все-таки наткнется на медведя? В любом случае, к Сене бежать нельзя — только сократит расстояние между собой и чужими зубами. И этим жутким языком, который тварь вывесила изо рта, будто собака в жару.

«Ну что за сравнения? — раздался чей-то недовольный голос у него в голове. — Тени до гончих как до Китая на своих двоих! Можно, но долго и раньше помрешь. Давай лучше останавливайся, и как я тебя учил!»

Ян и впрямь остановился, пытаясь понять, что это сейчас было. Тварь приближалась и, казалось, зубы ее росли по мере приближения. Откуда она вообще взялась в ледяной пустыне? Хотя нет, понятно откуда — из мертвой модели, так сильно похожей на его младшую сестру. Сестру, которую он всем пообещал защитить и не сумел. А что если все эти жертвы дело рук твари? Что если она доберется до Ланы? И сейчас так близко от него... Закрыв глаза, Ян вдруг понял: нечто похожее с ним уже случалось. Только тварь была другая — другая, но желающая отобрать у него сестру. Ту он остановил, остановит и эту.

Резко выставив перед собой раскрытую ладонь, Ян сконцентрировал на ней силу, оставляя огненный отпечаток висеть в воздухе. Подождал несколько секунд, питая получившийся символ магией, потом обвел по кругу и что есть мочи ударил по нему согнутой в локте рукой. Слепок ладони полетел вперед, по пути вымахав до размера взрослого человека, схватил замершую на месте тварь и принялся бить по ней пальцами, измельчая в ничто.

Но стоило подумать, что теперь-то он спасен, как со спины ударили. Ян упал лицом в колючий снег, но его тут же подняли за шиворот и, развернув, снова опрокинули на лопатки. Незнакомый темноволосый парень в горнолыжном костюме и маске поставил ему ногу в тяжелом ботинке на грудь, руками, оказавшимися без перчаток, перехватил запястья и потянул за них, притягивая к себе.

— Мигель! Стой! — к ним бежал Сеня, отчаянно жестикулируя на бегу. — Это со мной! Он безобидный, хоть и избранный.

— Что? — названный Мигелем обернулся к Арсению.

А Яну показалось, будто несмотря на то что он прекрасно понял атаковавшего, тот говорил совсем не на русском.

— Избранного, говорю, не тронь! Мне его еще Миле с Дэном под отчет сдавать. Спросят же как за нового, а ты его в снегу рожей повалять успел!

Мигель нахмурился, но Яна отпускать не торопился.

— Он использовал руну «Солнце». Ты же в курсе, что ее только выгоревшие могут начертить?

Арсений кивнул и тут же возразил:

— Но он же избранный. Чего бы ему не использовать всякие запрещенные вещества? То есть магию. Плюс руки-то у него нормальные, а выгорание в первую очередь на руках проявляется.

Ян на всякий случай пошевелил начавшими мерзнуть пальцами. Мигель еще больше нахмурился, но ногу с груди Яна все-таки убрал, а потом поднял его за шкирку, как котенка, и с минуту пристально рассматривал.

— Надо проверить, — заключил он и обернулся в сторону трупа, где уже суетилась группа мужчин в таких же горнолыжных костюмах. — Крис! Пока работайте, я пойду Дэну его подопечных сдам.

От толпы отделился лысый мужчина, поднял указательный палец вверх, потом помахал рукой, прощаясь. Мигель кивнул ему в ответ, и они с Яном переместились в ставший почти родным кабинет Дэна, теплый и безопасный.

Дэн с Милой сидели за компьютерным столом перед мониторами и что-то тихо обсуждали. Заметив новоприбывших, Дэн, не поднимая глаз, спросил:

— И где ты его поймал?

— Он сотворил руну «Солнце», — вместо ответа сказал Мигель.

Мила ойкнула, побледнев. Ян поднял руки вверх, желая ее успокоить:

— Я не выгорал!

— Просто избранный! — подтвердил материализовавшийся рядом Сеня.

Из-за последнего утверждение приобрело комический оттенок. Прямо цирк уехал, позабыв забрать с собой Яна с Арсением. Но никто не улыбался, а Дэн и вовсе вышел из-за стола и долго рассматривал руки Яна, даже рисовал на них собственные руны. Потом вздохнул и спросил:

— Повторить «Солнце», не активируя, сможешь?

Ян повторил и сразу же выставил руки перед собой, чтобы все убедились, что они в порядке. Благодаря футболке это было прекрасно видно, но никто не обрадовался, только сильнее нахмурились. Кроме Сени, естественно.

— Мигель, кто кроме тебя видел, что он сделал? — спросил Дэн, вернувшись за компьютерный стол, и подобрал висевший на спинке стула пиджак.

— Они хорошо отдалились от зоны консервации, так что, скорее всего, никто. Но я допрошу парней и поставлю блок, если кто-то заметил.

— Хорошо, но надеюсь, что не понадобится. Ян, не вздумай больше использовать ее, понял? — Ян послушно кивнул, и Дэн продолжил: — Придется скорректировать твое обучение, чтобы имелся собственный запас боевых рун. Но сегодня только теория... И руки ему, на всякий случай, обмотайте бинтами. Я позвоню и скажу: снимать их или нет.

— А ты куда? — удивился Сеня. — Никакого разноса что ли не будет моему самоотверженному разгильдяйству? Я ж взял с собой избранного к свеженькому трупешнику!

— К Максу, задам пару животрепещущих вопросов.

— Например? — не унимался Арсений.

— Например, какого хрена? — ответил Дэн и исчез.

Сеня хмыкнул, потом пожал плечами.

— Ну, в принципе, почему нет? Хороший вопрос, — пробормотал он и, пройдя к дивану, завалился на него прямо в обуви.

— Я, наверное, тоже пойду, — Мигель вздохнул и обернулся к Миле: — Удачи с учеником. Видит ДМ, она тебе понадобится, — и тоже исчез.

Ян с минуту стоял в центре кабинета, не понимая, что ему теперь делать. Все еще хмурая Мила не сводила глаз с его рук, будто на них должны были постфактум проявиться следы выгорания. Потом протяжно вздохнула и пошла к шкафам за бинтами.

— Иди сядь, — попросила она, кивнув на кресло с широкими подлокотниками, стоящее рядом с диваном.

И когда Ян выполнил ее просьбу, подошла и принялась осторожно бинтовать ему руки, как будто их можно было повредить. Скучающий Сеня развернулся к ним, но не найдя в открывшемся зрелище ничего интересного, принялся пытать Милу расспросами, стараясь замаскировать это под светскую беседу.

— Значит, Дэну-таки удалось уговорить Анжелику принять Мигеля в команду. Это хорошо, он парень толковый, даром что чистокровный... Кстати, Мила, а чего это он на тебя так смотрел... Ну, как будто вы с ним... Вы встречаетесь?

— Нет, — не отрываясь от своего занятия спокойно ответила Мила. — Пару раз ужинали вместе. Мигель хотел выставку совместную организовать. Я как раз по той, которая в «Этажах» должна была быть, собиралась прикинуть, насколько это возможно... А сейчас уже не до того.

Сеня задумчиво покивал, ожидая продолжение откровений, но Мила молчала.

— Ну да, ну да. О каких... кхм... выставках может быть речь, когда ты одинокая дама с ребенком. И даже с двумя детьми. Только и остается, что вернуться к бывшему, простив ему все косяки.

Мила стукнула его ладонью по лбу и принялась за вторую руку Яна. Арсений разочарованно вздохнул:

— Блин, я думал, ты хотя бы Максом мне, как обычно, пригрозишь.

— А чего грозить, когда они сейчас с Дэном поговорят на повышенных тонах, и Макс сам придет тебе уши откручивать.

— Точно, — Сеня резко сел и запоздало потер ушибленный лоб. — Пойду найду Мари и попробую свалить отчет на нее, а потом спрячусь где-нибудь среди маглов, пока гнев Волан дэ Морта не утихнет.

Исчез он, не поднимаясь, и Яну даже стало интересно, что произошло в конечном пункте телепортации. Сеня упал или приземлился на другой диван? Но у Милы он спросил совсем другое:

— А почему Мигель сказал: «Видит ДМ»?

— ДМ — Демон Максвелла. Так называют его прошедшие череду вероятностей. Для остальных он — бог Огня. Хотя по словам побывавших там, сам он предпочитает именно имя Демон Максвелла. По-моему, это даже мило.

— Ясно. Мигель, как и Сеня, попал туда из-за Дэна?

— Что? — удивилась Мила. — Сеня туда попал из-за векшей, а Дэн просто первый из творцов, оказавшийся на месте их проникновения на Землю. А Мигель попал в череду вероятностей из-за тренировочного поединка с другим творцом, никак не связанного с Дэном. А чего он тебя вдруг так заинтересовал?

Ян вздохнул и нехотя пояснил:

— Когда тебя шутя кладут на лопатки, сложно не заинтересоваться противником.

Мила улыбнулась и покачала головой.

— Мальчишки. Все бы вам только выяснять, кто сильнее. Вот и Мигелю тоже. В свое время он достал всех тренировочными поединками, пока в череду не свалился. Зато потом сразу успокоился, уверовав, что не все можно решить силой.

— А Дэн?

— Не помню, чтобы он особенно любил подраться. Хотя в свои девятнадцать вызвал на поединок Макса — на кону стояла возможность покинуть Шамбалу. Бой где-то с час длился, Дэн, конечно же, победил.

— Ты видела бой? — заинтересовался Ян, прикинув, что драка с чистильщиком была как минимум зрелищной.

Мила завязала узелок, закончив с бинтами, и хлопнула в ладоши.

— Не-а, — она весело улыбнулась. — Мне потом высказывали. Мол что за Ключ такой, от которой прочимый в Хранители через поединок воли сбегает. Но знаешь, я ему даже благодарна, что он тогда так поступил.

— Почему? — искренне удивился Ян.

— Ну, — Мила сделала неопределенный жест рукой, — мне тогда кое-кто нравился, и я совершенно не представляла на его месте другого.

— А он об этом знал?

— Не-а. Он меня даже не замечал.

— Идиот, — констатировал Ян. — Надеюсь, он уже пожалел или еще пожалеет об этом. — Он посмотрел на свои перебинтованные руки, сжал и разжал кулаки. — Прямо как я сейчас сожалею, что вообще куда-то пошел с Сеней. Надо было Лане позвонить... Но теперь-то чего... Пошли грызть гранит науки, что ли?

Глава 13. Мотивы для убийства

Мила любила бывать в Шамбале — здесь она успокаивалась. Казалось, тут даже воздух был иной: слаще, чище, насыщеннее. Стоило подойти к окну и бросить короткий взгляд на зеленые шапки деревьев, на колючие скалы или шумевший мягким шелестом водопад, как рука сразу тянулась к кисточке. Только кисточки у нее сейчас не было. И не было времени даже для того, чтоб набросать карандашный эскиз.

— Вот фото, — произнес Макс, и Мила вернулась в реальность.

Сегодня она телепортировалась сюда по делу — Лин Вею и Максу требовалось услышать об отравлении из первых уст. Покушались на нее не в первый раз в жизни, но впервые — почти удачно. Если б Ян тогда не заметил, как она идет, шатаясь, вероятно, Мила бы сейчас здесь не сидела.

— Здесь все фотографии с вечеринки, которые только удалось найти, — голос Макса звучал так, что сразу было понятно — у него все под контролем. Да и атмосфера, царившая в кабинете Лин Вея, вселяла уверенность, что любая задача решится рано или поздно, так или иначе.

Миле импонировала аскетичность, с которой здесь все было обставлено: максимум пространства, минимум мебели. По тому же принципу она обставила мастерскую, и та стала любимой комнатой во всей квартире: широкий стол, несколько тумбочек, мольберты и пара мягких кресел — все, что ей нужно для счастья.

— Я начну листать фото, — произнес Макс и посмотрел на Милу, ожидая реакции. — Если заметишь что-нибудь необычное, говори.

Мила кивнула и прошла к низкому диванчику посреди комнаты. В креслах неподалеку уже расположились Лин Вей и Макс. Она села и сосредоточилась на первом снимке, спроецированном на стене. На нем было много людей, и ее взгляд блуждал от одного лица к другому. Почти все запечатленные на фото гости улыбались или что-то рассказывали. Некоторые пили коктейли.

— Может, бармен? — мелькнула случайная догадка. — Вы проверили бармена? — спросила Мила, глядя в угол экрана, на котором красовалось дробное число — одна триста двадцать четвертая.

«Боже мой, триста двадцать четыре фотки... Нам придется отсмотреть все триста двадцать четыре фотки, чтобы попытаться найти хоть какую-то зацепку».

— Бармена проверили, — кивнул Макс. — Обычный парень, сам из рода творцов, чья сила угасла. Слегка в теме того, как сейчас обстоят дела, но без магических амбиций и обид. Талантливый, кстати. Скоро собирается открывать свой бар и просит протекции. Так что мотива нет. Ссориться с кем-то из творцов явно не в его планах.

— Угу, — задумчиво отозвалась Мила, — ясно. Других версий у меня пока нет.

Макс нажал кнопку на пульте и включил режим слайдов — изображение на стене сменилось. Теперь во всю стену расплылась довольная физиономия Ваньки, обнимающего Ингрид Скворр, которая состроила губы уточкой и вздернула бровь. На следующих трех изображениях также красовалась Ванькина рыжая бородатая физиономия, но уже без девушки. Людей на фоне почти не удавалось разобрать — размытые силуэты превращались в неопознаваемые тени.

— Ты не выпускала бокал из рук? — спросил Лин Вей, и Мила на мгновение задумалась.

— Кажется, выпускала. Я не собиралась допивать коктейль, а потом передумала. Но он стоял на стойке и доступ к нему если кто и имел, то только бармен. А его мы уже вычеркнули.

— Нет, — мотнул головой Макс, — не вычеркнули. Тем более теперь, после твоего уточнения про бокал. Просто пока он не входит в категорию основных подозреваемых.

— А кто входит? — спросила Мила.

— А пока никто. Именно поэтому мы сегодня и собрались. Подозреваемых нет, свидетелей как таковых — тоже. И никаких зацепок.

— Преступление века, — усмехнулась Мила.

— Самое интересное, — Макс вдруг посерьезнел и, Миле даже показалось, нахмурился, — яд, который использовал отравитель, не совсем типичный. Он рассчитан, чтобы парализовать людей с определенным типом магии, похожей на водную, как у векшей. И делай что хочешь. Входи ты в их число, не могла бы ни пошевелиться, ни закричать. Но у тебя же она совсем иная.

— Но я могла... — слово застряло, и Мила впервые приложила усилия, чтобы его произнести, — умереть...

Днем раньше она спокойно шутила на эту тему, а теперь вдруг осознала всю серьезность происходящего.

— Да, могла, — продолжил Макс. — Но то, что яд подействовал на тебя таким образом, случайный эффект. Ты — Ключ с магией Воды и отличаешься от обычных творцов, на которых этот яд действует очень слабо. Головокружение, тошнота, изжога... Можно даже не понять, что случилось, и списать все на несвежих устриц. Получается, либо тебя хотели слегка притравить, как обычного творца, — Макс разогнул один палец на руке, — либо яд предназначался не тебе, — разогнул второй, — либо отравитель знал, как подействует яд, что делает его экспертом по ядам.

Мила смотрела на три выставленных вверх пальца и чувствовала себя уязвимой и слабой. Став творцом, она привыкла к тому, что все важное может удержать под контролем. Она изучила множество разных рун и была готова почти к любой ситуации. А тут — яд в бокале. Несколько минут под его воздействием, и никакие руны бы ее не спасли. Зато спас Ян, и эта мысль прокатилась по сознанию теплой волной. Было что-то притягательное в том, что ее хрупкая жизнь оказалась в его надежных руках, но в то же время сознание противилось такому положению дел. Нельзя полагаться на других. В следующий раз может случиться так, что никого из тех, кому можно было бы доверять, рядом не окажется.

— То, что отравитель использовал такой специфический яд, еще больше расширяет число версий, — подал голос Лин Вей. — Получается, мы даже не уверены в том, что жертвой должна была стать именно ты.

— Но если... отравить хотели... не меня, то?.. — каждое слово далось ей с трудом. — То целью могли быть... Лана или Ян?

Она недоуменно посмотрела на Лин Вея, словно ожидая, что он опровергнет ее слова, что внесет хоть какую-то ясность. Он же Верховный Творец. Он все знает и во всем может разобраться. Ведь если не может он, то... Мысль оборвалась, и вместе с ней оборвалась надежда — Лин Вей задумчиво кивнул, отвечая на ее вопрос.

— Но яд был в напитке, а напиток заказала я. Мы все пили разное. Лана так вообще алкоголь не употребляет. Неужели, кто-то мог перепутать бокалы? Бармена тогда точно можно исключить. Он бы не спутал, — Мила уже бормотала себе под нос, глядя на сменяющиеся одно другим фото с вечеринки. Это цветастое мельтешение одновременно и успокаивало, и раздражало.

— То, что хотели отравить именно тебя, кажется наименее правдоподобным, — опять заговорил Макс. — Личных врагов у тебя нет, ты не впутана ни в одну из интриг, которые плетут потомственные творцы. Если все-таки именно ты должна была стать жертвой — значит, мы упускаем что-то важное, ключевое.

В голове у Милы вплыла фраза, не раз мелькавшая в фильмах и сериалах: «Обычные мотивы для убийства: деньги, секс, месть».

— Что? — переспросил Макс, и Мила поняла, что не просто вспомнила фразу — прошептала ее.

— Деньги, секс, месть, — повторила она уже громко. — Если верить ребятам из телека, то это самые распространенные мотивы для убийства. Денег я никому не должна, парней чужих я не увожу, а мстить... не знаю, конечно, но мстить мне вроде бы не за что. Ну чтоб вот так, прям насмерть.

— Да-а, — протянул Макс, — мотив так и остается для нас загадкой. Но мои аналитики проверят всех, с кем ты контактировала на вечеринке. И заодно всех, с кем ты пересекалась во время стажировки в Башне. Может, это какой-нибудь завистник или влюбленный стажер, которого ты отвергла.

— Я? Отвергла? Да у меня и времени-то нет на личную жизнь, какой там влюбленный стажер!

— Вот именно, деточка, — Макс подмигнул, и Мила смутилась. — Деловые женщины часто не подмечают влюбленных взглядов в свой адрес.

— Может, это был ухажер Ланы? Она у нас звезда! У нее полно поклонников. С такой-то внешностью, на нее только слепой не засмотрится.

«Модель!» — вдруг вспомнила она свои слова перед вечеринкой и застыла, прижимая пальцы к приоткрытым губам.

— Модели...

Лин Вей с Максом ее не поняли, уставились удивленно и оба насторожились.

— Модели! Погибшие модели очень похожи на Лану.

От этой мысли по телу побежали мурашки. Мила вспомнила, как и сама Лана насторожилась в тот вечер при этих ее словах.

— Ты же не впуталась в расследование убийств девушек? — строго спросил Макс, глядя на нее сурово, но почти по-отечески. Такой взгляд иногда бывал у отца, когда Мила еще в школьные годы приводила домой мальчика или просыпала уроки, засидевшись до утра над очередной картиной.

— Я? Не-ет, — растерянно произнесла она. — Это слишком жутко. А я не могу ввязываться в то, что жутко. Это отразится в работах. А у меня сейчас готовится серия совершенно солнечных картин. Но вы же рассмотрите этот вариант, правда? Если Лане грозит опасность, если это ее хотели отравить, то я...

Слыша нарастающую панику в ее голосе, Макс оборвал ее взмахом руки и мягко произнес:

— Успокойся и выдохни. Насколько я знаю, Ланы не должно было быть на вечеринке. То, что она пришла с тобой — случайность. Отравить, возможно, хотели кого-то с тобой не связанного. Мы все еще не знаем ни мотива, ни цели.

— Согласен с Максом, — заговорил Лин Вей и поднялся с места. — Не думаю, что тебе стоит так волноваться, — подошел ближе к стене, на которой все еще сменялись изображения. — У Ланы сейчас защита намного слабее, чем у тебя. Если б до нее хотели добраться — выбрали бы другой, менее изощренный способ.

На стене появилась фотография Дэна, беседующего с кем-то из потомственных творцов, которые обычно не вызывали у Милы никакого интереса.

— Кстати! — произнес Макс тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Дэн! Вот кого стоило бы вызвать сейчас сюда и заставить писать стопку объяснительных. Со своими обязанностями охранника он справляется на редкость паршиво. Почему он появился на вечеринке позже остальных?

— Ну, он же не может везде со мной таскаться? — Мила всплеснула руками и заговорила как можно более непринужденно, пытаясь выгородить друга: — Со мной же были Лана и Ян. А Ян — очень талантливый. Многое уже знает и умеет. До Дэна ему, конечно, далеко, но на помощь прийти сможет. Что, собственно, он и сделал.

— Защищать тебя — обязанность Дэна, — отрезал Макс. — Он твой охранник. И, как видим, не очень надежный. Хорошо еще, что ритуал Хранителя не был пройден. Если он в охранники не годится, то и хранитель из него был бы никакой.

Мила вспомнила тот день, когда они впервые встретились с Дэном. Он был совсем не похож на того парня, которого она знала сейчас. Сломленный, мрачный, какой-то совершенно неживой. Совсем как кукла, которая умеет водить глазами за движущимся объектом. Жуткое зрелище. Мила никогда не видела настолько подавленных людей. Когда она пыталась с ним шутить, Дэн почти не реагировал, на вопросы отвечал односложно. И даже не пытался заговорить первым, если возникала пауза. Ей казалось, ему плевать на то, что происходит вокруг. В день их знакомства она впервые задумалась о том, как мог бы выглядеть человек, из которого извлекли душу.

Со временем им с Сеней удалось разговорить его. Тогда стало ясно — Дэн нормальный парень, просто очень замкнутый и, вероятно, переживший какую-то личную драму. Если б тогда, в первый день, он не был таким отстраненным, она, возможно, даже пофлиртовала бы с ним. Внешне он показался очень приятным, она бы даже сказала, симпатичным. Но теперь она радовалась, что между ними не было ни флирта, ни намеков. Да и тому, что Хранителем он не стал — тоже.

На стене появилось фото Дерека, и Мила вынырнула из далеких воспоминаний.

— Дерек! — оживилась вдруг она. — Дэн и Дерек поругались на вечеринке из-за Ланы. Мне Сеня рассказывал! Может, это что-то прояснит. Любые конфликты могут иметь какие-то глубокие корни, ведь так? — она посмотрела на Макса, и тот кивнул.

— Любая информация может оказаться полезной. К тому же поведение Дерека давно оставляет желать лучшего. Я бы, может, и не стал пока включать его в список подозреваемых, но вот из Башни его ненадолго убрал.

— Исключено, — Лин Вей обернулся к Максу, отвлекшись от разглядывания фото. — Присутствие Дерека в Башне необходимо. Оно поддерживает мнимый баланс сил. — Лин Вей заложил руки за спину и направился в сторону кресла. К удивлению Милы, мужчина обошел его стороной и прошел к окну. — Пока Дерек в Башне — это успокаивает потомственных творцов, которые возлагают на него большие надежды. Мне понятно твое желание подыграть Дэну, но это может все испортить. Как и в тот раз, когда ты пытался Дэну мешать. Не нужно прибегать к лишним действиям. Нужно наблюдать, делать выводы, а если действовать — то наверняка.

— Хорошо, — сдался Макс и потер лоб. — Мила, думаю, тебе стоит просмотреть эти фото дома в спокойной обстановке. Возможно, ты еще что-то вспомнишь или заметишь. Особое внимание уделяй тем фото, на которых запечатлена ты сама и люди, с которыми ты контактировала. И постарайся никуда не выходить в одиночку. Будь на виду, если выходишь куда-то — выходи с подругами, близкими людьми или со своим охранником. И по возможности пока не появляйся в Башне. Нам стоит исключить лишние риски.

— Как это, не появляться в Башне? — искренне возмутилась Мила. — А Ян? — и тут же добавила: — В смысле, как же наши тренировки? Я же куратор, я должна его обучать.

— Тренировки можете проводить в моем особняке, — предложил Макс. — У меня прекрасный подземный зал, пригодный для отработки приемов с боевыми рунами. Вас там никто не потревожит — можете резвиться там, ни в чем себе не отказывая.

По его глазам она не смогла понять, было ли это каким-то странным намеком или Макс просто не стесняется в выражениях. Игнорируя неуместный подтекст, Мила уверенно кивнула и поблагодарила его за гостеприимство.

Как ни крути, а боевой подземный зал — отличное место, где можно потренироваться без посторонних глаз.

Глава 14. Что-то помимо тьмы

Собрать на кончиках пальцев хоть сколько-нибудь «силы» у Ланы никак не получалось. Несмотря на настоятельную просьбу Дэна сосредоточиться, она постоянно на что-нибудь отвлекалась. Например, из головы никак не удавалось выкинуть мысли о Яне, не желающем рассказать, что у него произошло с Лизой. Как будто фраза «Не переживай, мелкая, это не из-за тебя» не говорила об обратном. Но ладно, с вернувшимся в свою старую комнату братом было спокойнее, пусть и приходилось всякий раз сворачивать окно с Телеграмом, когда Ян просто что-нибудь спрашивал, даже не заходя к ней. Только и прекратить переписываться с Калки она не смогла, хоть и настораживало его внезапно прорезавшееся желание сократить расстояние между ними.

«Черный список, потому что обиделась из-за того, что не сказал, как меня зовут? Прости, я, кажется, действительно перегнул палку. И что мне сделать, чтобы больше не попадать в ЧС? Назвать имя? Попроси — я назову».

Только вот Лане больше не хотелось узнать его имя. И без Калки новых знакомств хватало, чтобы запутаться в происходящем окончательно. Хорошо, что она все-таки девушка, а значит, можно притвориться обиженной и объявить, что принципиально настаивает на необходимости угадывать, хотя неявные подсказки приветствуются. Так и узнала: Калки действительно творец и был на том самом собрании Конклава Огня, когда Лану признали неопасной. Тогда у нее получилось вызвать слабенький рыжий огонь. А вот то, что сейчас не получается, бесит!

Хотя не так сильно, как стоящий напротив Дэн Давыдов, ожидающий от нее результата! И одним своим присутствием отвлекающий больше, чем брат и Калки вместе взятые. Перед этим он крайне подробно объяснил, какие мыслеобразы надо представить, как прогнать их по коже рук, как сфокусироваться в итоге на кончиках пальцев. Потом показал на собственном примере, как это выглядит. Но от его попытки помочь Лана напряглась еще больше, ударив Дэна по протянутой к ней ладони.

— Хорошо, — спокойно сказал он и отступил на пару шагов назад. — Давай сама.

У самой не получалось, и Лана боялась, что придется терпеть его прикосновения. Боялась, что как только пальцы Дэна сомкнутся на ее запястьях, в голову полезут странные видения, которые никак не могут иметь отношения к прошлому. Настоящему прошлому.

— Не получается, — она мотнула головой и, опустив руки, уставилась невидящим взглядом в черный короткошерстный ковер. — Ты меня отвлекаешь!

— Нападение — лучшая защита, согласен. Но мы, кажется, выяснили, что я тебе не враг.

— Правда отвлекаешь, — не сдавалась Лана. — Раздражает... эм... борода! Совершенно тебе не идет, как будто Дерека косплеишь! — на последних словах она и впрямь представила Дерека, донимавшего ее вниманием на вечеринке, и скривилась по-настоящему.

— Ладно, — не стал спорить Дэн, коснулся левой рукой щеки, и мгновение спустя его бородка истлела золотыми искрами, оставив гладко выбритую кожу. — Так лучше?

Лана зажмурилась и замотала головой.

— Ужасно, — пробормотала она. — Давай обратно. Ты какой-то... несолидный!

«А еще как будто вылез из того видения, из-за которого я „Этажи“ порушила... Даром, что сухой».

Дрянное воспоминание не заставило себя ждать, но стоило попытаться прогнать образ промокшего под дождем Дэна, как на смену пришли другие картины, несущие неизменную головную боль.

Дэн и Лидия сидели в кафе на открытой террасе. Лидия что-то с улыбкой ему выговаривала, Дэн хмурился и нехотя отвечал. А потом она замолчала, сложив руки на заметно округлившемся животе. Дэн улыбнулся и тоже протянул руку.

Лану-из-воспоминания схватили за запястье, переместив обратно в Питер. Довольная Шанкьяхти обернулась к ней и спросила:

— Теперь-то ты пойдешь со мной?

Шанкьяхти долго пила кровь, отчего ее кожа стала почти белой. Благодаря автозагару от земной девушки не отличить, только когда говорила, клыки наводили на подозрение, что с ней что-то не так. Впрочем, Лану и других одногруппников Шанкьяхти смогла обмануть, прикинувшись фриком. Слава субкультурам и толерантному обществу!

— Ты ему не нужна. Не только ему, вообще никому, кроме меня! Где твоя семья? Где Мила, про которую я столько слышала? Где они все?

«Хватит!» — взмолилась Лана-здесь-и-сейчас.

Рвущееся обратно прошлое и не подумало останавливаться, меняя декорации, но не меняя своей горькой сути. Усиливая боль.

И вот уже Лана-из-воспоминания лежит на влажном от ее собственной крови асфальте, Лана-здесь-и-сейчас пытается вырваться из цепких объятий Дэна.

— Тише-тише, — уговаривал он, и его пальцы скользили от виска к затылку, словно что-то искали.

Нашли, потянули за собой, обрывая поток образов и видений. Лишь в висках еще пульсировала тупая боль, которую теперь можно было легко заглушить парой таблеток анальгетика. Удивившись, как Дэн сумел удержать ее одной рукой, Лана выскользнула из его объятий и обнаружила, что он внимательно рассматривает мерцающую салатовую нить, намотанную на указательный палец.

— Что это?

— Нитка из «Ловца иллюзий» — заклинания, которым тебе заблокировали память. Мне как раз образца не хватало, чтобы его снять. Плетение сложное, не зная, куда суешься, легко повредить мозг заколдованного... Но ты не бойся, с образцом «Ловец» убирается безопасно и безболезненно, — он стряхнул нить и, пока та висела в воздухе, запечатал ее двумя рунами, смахнул в карман.

— Я и не боюсь, — шагнув назад, буркнула Лана и только потом осознала, что только что сделала.

Дэн усмехнулся и покачал головой. После случившегося в «Этажах» он нацепил на себя маску вечного умиления любому ее поступку, чтобы снова не напугать. Только когда он думал, что никто не видит, в его черных глазах плескалась тьма, которой можно было отравиться, не прикасаясь к ней. Так он смотрел на вечеринке: Лана случайно столкнулась с ним взглядом, когда искала повод избавиться от Дерека. К слову, последний оказался вполне дружелюбным и интересным собеседником, но рядом с ним было... холодно? Да она в кабинете Василия Ильича меньший дискомфорт чувствовала, чем в компании Дерека. Потому и приняла приглашение Дэна поговорить тет-а-тет. Решила, что лучше уж откровенная ненависть, чем прикрытый улыбкой лед. Разговора не случилось — их встретили Мила с Яном, и пришлось возвращаться. А сегодня вот Дэн и сам на манер Дерека улыбался, но от него еще не веяло холодом...

— Что хоть вспомнила?

— А? — Лана подняла голову и, увидев рядом с собой Дэна, вздрогнула.

— Ловец иллюзий, — как ни в чем не бывало уточнил он и, дотронувшись до ее виска, стал рисовать руну. — Пару нитей ты выжгла, одну вытащил я. Должна была вспомнить хоть что-то из сожженного, они обычно сразу проявляются. Кстати, эмоции от них такие, будто все произошло только что — будь осторожна. — Он дождался ее неуверенного кивка и снова спросил: — Ну так и?..

Будь сейчас на месте Дэна кто другой, Лана бы не задумываясь ответила: «Таблицу умножения». Но он ведь не просто так нарушил границы ее личного пространства — лечил, а до этого предотвращал выжигание защитных щитов то ли только кабинета, ли вообще всей Башни. Ему же хочешь не хочешь, а приказано заботиться о жизни Ланы. Только и сказать, что вспомнила, как зачем-то подглядывала за ним с Лидией, тоже не могла. К чему ей-то оно понадобилось? Ну, ребенок у него от бывшей, вышедшей за другого — никого, кроме них двоих, это не касается.

— Шанкьяхти...

— Ты вспомнила синекожую суку? — Дэн неожиданно схватил Лану за плечи, а на дне его глаз вновь заплескалась та самая тьма. — Что ты про нее вспомнила?

— Я... Она училась со мной в одной группе, перевелась на втором курсе откуда-то из регионов. Говорила, что фанатка вампиров: наращенные клыки, бледная кожа, чтобы не сдавать сессию в июне — сдала досрочно... — пока Лана рассказывала, неожиданно для себя вспоминала новые детали ее дружбы с Александрой Дьяковой, предпочитающей прозвище Шанкьяхти. Но с каждым сказанным словом пальцы Дэна сжимались сильнее. — Она была классная... Ай! Дэн, ты сломаешь мне плечо.

Секундная заминка с его стороны, а потом он так же резко убрал руки.

— Прости... Меньше всего на свете мне хотелось бы сделать тебе больно. Присядь пока, я схожу запущу анализ «Ловца». Вернусь — расскажу, что будем делать с твоими провалами в памяти. Раньше все равно никаких практических занятий не получится, — он натянуто улыбнулся и исчез.

С минуту Лана стояла на месте, пытаясь понять, что же сейчас произошло. Выводы напрашивались неутешительные: она на пару с Шанкьяхти что-то сотворила, отчего Дэн теперь не может быть с Лидией и их ребенком. Может и кровь Лана увидела, потому что в тот «день икс» Дэн пытался их остановить и ранил Лану. Может, он все-таки маньяк? Подумаешь, бабочки! Сам навел видение, сам его остановил, чтобы втереться в доверие, а потом убить. Не просто же так маньяк убивает девушек определенного типажа! Хоть бы перед смертью тогда рассказал, что она ему сделала. У нее ведь есть право знать, за что ее убьют?

Лана полезла в карман и вытащила телефон, чтобы спросить у Калки очередную глупость, потому что больше спросить было кого. Она уже набрала «Тебя когда-нибудь ненавидели до такой степени, что собирались по-настоящему убить?», когда дверь в кабинет открылась.

— Так вот чего Дэн зону телепортации заблокировал! — обрадовался вошедший Арсений Миронов, вокалист одной из любимых групп Ланы — DrugMetall. — Ну как? Успела во второй раз разнести кабинет, или вы с Дэном чем-нибудь более интересным занимались?

Пока Лана хлопала ресницами, соображая, это она такая пошлая или намек и впрямь имел место быть, в кабинет следом за Арсением зашел знакомый по приему у Густафа Иван Комаров — местный ловелас и писатель в миру.

— Арсений, — глядя на грудь Ланы, заговорил Иван и хлопнул Сеню по плечу, — тебе не кажется, что ты жрешь мой хлеб? Вроде бы уже год как честно поделили: тебе — лавры тролля, мне — пошляка.

— Прости, бро, я не удержался.

— Прощаю, — смилостивился Иван и, наконец, перевел взгляд с груди Ланы на компьютерный стол и, никого там не найдя, принялся осматривать кабинет. — А где темный пластилин гарема однодневок?

Лана тоже осмотрелась, хоть и не догадалась, о ком спрашивали. Иван, удрученный ее непониманием, покачал головой и, подойдя, приобнял за плечи.

— Я про Дэна, солнышко. Я уже говорил, что он, почти как Клеопатра, больше одной ночи ни с кем не проводит?

От его «солнышко» Лану покоробило, она отбросила чужую руку и, отойдя в сторону, встала так, чтобы видеть обоих сразу.

— А как же Мари? Помолвка...

— Ой, — отмахнулся Иван, — да то б ей так хотелось. Такого парня захомутать любая б не отказалась. Вот она и хитрит, как может.

— Ну так а Дэн-то где? — наигранно тоскливо спросил Арсений.

— Куда-то телепортировался, — ответила Лана и быстро добавила: — Но сказал, что скоро будет. А что?

— Да мы его обрадовать хотели, — вздохнул Иван, опуская вновь протянутую к Лане руку. — Бразилец-то наш спекся мозгами — свои же залечили в местной дурке, куда попал, пытаясь поговорить с Ингрид Скворр. Как будто запрета на приближение ему мало было. Впрочем, он же и впрямь неадекватом оказался. Только теперь с него ни про Водолея, ни про другие его комментарии не спросишь.

— А почему его раньше про комментарии не допросили? — удивилась Лана, глядя как Иван вальяжно идет к дивану.

— Так раньше и Ингрид была жива, — развел руками тот и плюхнулся на белую кожу сиденья.

Одновременно с этим Лана выронила телефон из вдруг вспотевших ладоней.

— Ингрид умерла? Она же... на вечеринке...

— На следующий день, — подтвердил Сеня, подбирая смартфон. Посмотрел на экран, нажал сбоку блокирующую кнопку, поднялся и протянул Лане: — Тебе Ян не рассказывал, как мы с ним труп в Антарктике обнаружили?

— Они обнаружили! — фыркнул Иван. — Я с карты сигнал снял и тебе написал про него. Это ты не стал ждать, когда я до дома доберусь, чтобы телепортироваться!

— Ой, да какой смысл был ждать? Пришел, законсервировал, сдал Мигелю. Ты же пока доехал до дома по пробкам...

— Избранного в деле посмотреть не терпелось? — понимающе усмехнулся Иван, Арсений кивнул. — Ну и как?

— Истинно избранный!

В дальнейший треп Лана не вслушивалась. Смерть Ингрид Скворр выбила и без того шаткую почву из-под ног. Ингрид была творцом и точно озаботилась, чтобы и в Башне, и в полиции знали об угрозе ее жизни, но маньяка это не остановило. Еще и следы затер... Рассказать о найденном в даркнете? Кому? Доверить свое открытие другим слишком страшно: либо не поверят, либо услышит сам маньяк и удалит свой сайт из сети. Если он все-таки Дэн, может, и вовсе уже знает, что Лана его нашла, и успел все удалить.

-... точно выгорели из-за нее, — долетел обрывок фразы Ивана, что-то доказывающего Арсению. — Не такие уж и невинные наши жертвы.

— Вот только не приравнивай маньяка к охотнику на ведьм из цикла Дерека. И вообще, ты же говорил, что в жизни читать его не будешь!

«Точно! — подумала Лана. — Я тоже находила разные сплетни про мертвых моделей. Как минимум наркоманка Люси Маруни успела приобщить кого-то из тусовки к своему пагубному увлечению...»

Получается, каждая девушка на косом кресте успела в чем-то да провиниться. А сама Лана? Что натворила она?

«Этажи!»

В разрушенном здании выставочного комплекса она отчетливо видела кровь, но благополучно успела о ней забыть. Вплоть до этого момента. А теперь выходило, что там не обошлось без жертв. Значит, маньяк не зря охотится за ней, потому что она — убийца. Пусть Лана не знала, сколько людей умерло из-за нее в «Этажах», но в данном случае это не имело никакого значения. Виновна, и маньяк придет за ней. Наверное, так даже лучше, потому что сама она нестабильна. Если бы не Дэн, что случилось бы после того, как она выжгла щит в своей квартире? Новые «Этажи»?

«Я опасна. Вот почему маньяк за мной охотится».

«Нет, — возразил ей насмешливый голос. — Он охотится за тобой вот почему».

Картинка перед глазами сменилась, реагируя на его слова. Арсений и Иван исчезли вместе с кабинетом Дэна, на их месте оказалась утопающая в белом тумане площадка не то горной деревушки, не то храма. На краю площадки стоял широкоплечий векш, как будто сошедший с одной из картинок, недавно показанных Милой. Векш тяжело дышал, одной рукой зажимая рану. С локтя капали крупные темно-фиолетовые капли, еще в воздухе источающиеся из себя черные завихрения. Но несмотря на это, векш пошатываясь шел к центру площадки, где стояла молодая женщина в темно-синем ханьфу. Ее длинные черные волосы спадали на лицо, но Лана знала: женщина смотрит на векша, смотрит с долей презрения и без капли испуга. Как на букашку.

И вроде бы люди давно воевали с векшами, в основном проигрывая. Но симпатия Ланы была на стороне раненого гиганта. Агни — его так звали, в честь бога, чью Искру он нес в себе. Творцы же называли носителей божественной Искры Ключами, по их способности открыть Врата с Земли в Авекшу.

«Я была им» — пришло озарение, но его тут же опровергли:

«Нет. Он нес в себе Искру многие жизни до тебя. Пришлось создать новую душу, дабы преодолеть проклятие».

«Проклятие?» — не поняла Лана, причем не только про душу.

Но расспрашивать ей не дали:

«Смотри».

Лана послушалась и через мгновение увидела, как с тонких пальцев женщины сорвалась небольшая синяя руна, ударившая векша в левое плечо. Тот дернулся от удара, не удержал равновесие и припал на одно колено. Из плеча потекла новая струйка крови, источающая черные завихрения.

— И что ты заложил Яме, раз он дал тебе исцеляющую тень? — голос женщины двоился: в первом отголоске слышалась презрение, помноженное на высокое самомнение, во втором — горечь и сожаление.

— Душу, — усмехнулся Агни. Голос его был тверд и един, в нем слышалась горечь победы, доставшейся слишком большой ценой.

Он приложил руку к ране на плече, затем поднес ладонь к глазам, вновь усмехнулся. Женщина неодобрительно фыркнула и сотворила в воздухе новую руну, больше предыдущей.

— Твоя бравада неуместна, Агни. Ты всего лишь носишь имя бога, им не являясь. Что может Искра против воплощения?!

— Почти ничего... — прошептал он и вдруг с размаху ударил окровавленной ладонью о камни под ногами, сметая туман.

Раздался треск, тут же подхваченный эхом. Площадь дрогнула, женщина пошатнулась, с трудом сохранив равновесие. Резкий порыв ветра откинул с ее лица волосы, обнажая все то, что она пыталась скрыть. От ее глаз по лбу и щекам вились темно-синие трещины, на дне которых пульсировали яркие капли крови, красной крови, человеческой. Сами глаза черными провалами щурились на векша, и ненависть мешалась в них с самым настоящим испугом.

— Ты!.. — зашипела женщина.

— Я, — спокойно заговорил векш, — Агни, сын К’харога и Мьялиг, кровь и плоть Авекша, несущий в себе Огонь и Воду, тьму и свет, запираю Сонг Вей, чем бы она ни была, ибо она несет в себе смерть и разрушения!

Пока он говорил, шум рушащегося камня нарастал, площадка дрожала. Женщина, едва-едва сохраняющая равновесие, злилась все больше. Но грохот камней полностью заглушал ее брань, и только голос Агни перекрывал все, даже грохот. И когда он замолчал, площадь обрушилась, увлекая женщину вниз.

От ее нечеловеческого крика можно было оглохнуть, но векш даже не поморщился: сидел и смотрел в разверзнувшуюся перед ним бездну, и фиолетовая кровь из раны на груди медленно капала на вцепившуюся в камни ладонь. И пальцы сжимались все сильнее.

Грохот стих, крик смолк. Камни медленно поднимались из провала, складываясь обратно в площадку. Но только Лана расслабилась, решив, что все закончилось, как в оставшийся рядом с векшем проем из глубины зияющей внизу тьмы метнулись щупальца-тени, протыкая тело Агни.

— Я проклинаю тебя! — раздался голос сброшенной вниз женщины, больше не раздваиваясь. — Проклинаю Искру в твоей душе. Отныне и вовеки не возродиться ей в теле векша. Не ужиться ей с воспоминаниями прошлых жизней, не разжигать огонь мужества в храмах Авекша. А обойдет запрет — будет новый носитель Искры отрицать суть свою и стремиться к погибели, не смея творить волшбу, пока не иссякнет сила западни твоей, пока не падут оковы с меня. Проклинаю!

— Да будет так, — прошептал Агни и, закрыв глаза, свалился в оставшийся проем, сразу же закрывшийся после его падения.

На восстановившейся площади с минуту сияла сложная алая руна, а когда растаяла, голос в голове Ланы грустно сказал:

«Вот почему он идет за тобой и такими как ты».

— Нет, — прошептала Лана, крепко зажмурившись, замотала головой, прогоняя из головы только что увиденное.

— Тише-тише, — успокоил знакомый голос, чужие руки крепче прижали ее к себе, заскользили по спине, поглаживая. — Все закончилось. Все хорошо. Ты в безопасности.

Она поверила, подалась навстречу, чтобы утонуть в этих теплых объятьях...

— И после этого снова скажешь, что я наговариваю? — хмыкнул справа голос Арсения. — У меня глаз на такие вещи наметан! Сеня видел! Сеня знает! Прощайся, короче, со своим хранителем... тела. Теперь это, походу, ее Хранитель. Ай! Да чего сразу бить-то?!

— А ты угадай с одного раза, — хмуро предложила Мила.

Лана нехотя отстранилась и посмотрела на разговаривающих, расплывающихся из-за слез, застивших глаза. Мила и Арсений стояли в метре от нее, слева от Милы застыл Ян, не сводящий с Ланы обеспокоенного взгляда. Иван все так же сидел на диване и даже пялился в телефон, а значит, она в этот раз ничего не порушила. Наверное. Но если они все там, то с кем она обнимается?

Обернувшись обратно, Лана увидела Дэна и, резко отшатнувшись, оступилась. Не упала — Дэн поймал ее за руку, снова притянул к себе. И все без единого слова.

Зато Арсений, несмотря на полученный от Милы подзатыльник, затыкаться не собирался.

— Нет, Мила, я бы на твоем месте приревновал бы!

— Типаж, — подал голос Иван, опровергая. — Как у гаремных однодневок. Чего там ревновать, когда к однодневкам спокойно относится. А вот дружить после такого...

Лана снова шарахнулась прочь от Дэна, перевела испуганный взгляд на Милу. Но подруге было не до нее, она пыталась открутить ухо ойкающему Сене. Ян испытующе смотрел на Дэна, явно желая задать ему пару вопросов на озвученную только что тему.

— Отойди, — непонятно кому приказал Дэн.

Небрежно тряхнул рукой. С пальцев сорвались две руны, которые тут же разделились. Одна досталось Сене, ударив его в лоб, вторая — Ивану. Эта тоже метила в лоб, но Иван успел закрыться подушкой. Мила быстро отступила, едва не споткнувшись о ноги Яна, но была им предусмотрительно поймана. Через секунду после этого Арсений и подушка-щит Ивана исчезли.

— Ты совсем больной?! — закричала Мила. — Ты вообще в курсе, что «Изгнание»...

— Вас чем-нибудь посильнее выпроводить или сами свалите? — перебив ее, лениво поинтересовался Дэн.

— Дебил! — бросила Мила, схватила не успевшего опомниться Яна за руку, и они исчезли.

Ивана на диване уже не было: телепортировался, когда остальные отвлеклись на Милу.

Осознав, что кроме них с Дэном, в кабинете никого нет, Лана медленно обернулась к нему и вздрогнула, столкнувшись с его ненавидящим взглядом.

— А... Я...— забормотала она, попятившись. — Я сама не умею...

Дэн моргнул, ненависть во взгляде сменилась недоумением, которое быстро исчезло, уступив чему-то совсем нечитаемому.

— Прости. Совсем забыл, какие они все... Надо было на дверь тоже запрет поставить...

Лана кивнула, заставив себя остановиться — еще пара шагов и уперлась бы спиной в книжный шкаф. То, что ее никуда телепортировать не собираются, нисколько не успокоило, скорее наоборот. И дело было даже не в собственной безопасности — она просто не знала, о чем теперь говорить с Дэном, что отвечать. Он ведь наверняка сейчас спросит, что с ней произошло до того, как он вернулся в кабинет. Придется объясняться про Ингрид Скворр...

При воспоминании об убитой модели глаза непроизвольно наполнились слезами. Лана шмыгнула носом и, стараясь, чтобы голос звучал не слишком плаксиво, спросила:

— Здесь где-нибудь можно умыться?

— Да, можно, — Дэн кивнул и щелкнул пальцами.

Обернувшись, Лана заметила, что шкаф исчез, открывая вход на кухню.

— Там внутри первая дверь слева. Полотенца в шкафчике, не найдешь — позови.

— С-спасибо.

Запершись в ванной, она долго стояла, прижавшись спиной к двери, пытаясь успокоиться. Мысли бессвязно метались в голове, и друг за другом шли: «Меня убьют просто из-за подходящего типажа» и «Он даже не пытается делать вид, что хранит ей верность». И непонятно, что было хуже: маньяк или связь Милы с Дэном.

— Не важно, — поняла вдруг Лана, столкнувшись взглядом с отражением в зеркале. — Важно, что чужое. Не мое. Нельзя.

Сердце болезненно сжалось, в висках запульсировала знакомая боль, пытаясь подсунуть очередное видение про Дэна.

— Хватит! — закричала Лана и меняя одну боль на другую, со всей силы ударила кулаком по зеркалу.

Отражение, распавшееся на осколки, неприятно рассмеялось. И Лана ударила по нему еще раз, а потом еще.

В дверь дважды постучали, а потом голос Дэна безапелляционно заявил:

— Я вхожу.

И вошел, как будто до этого она не запиралась. Бросил быстрый взгляд на порезанную руку Ланы, открыл воду, скомандовал:

— Давай сюда.

Затем он осторожно отмывал ее порезы, рисуя разные руны, не всякая из которых заживляла раны. Потом Дэн уступил место у раковины, чтобы Лана могла умыться, подал полотенце. И все это делалось без единого слова, даже когда они вышли в кабинет, а шкаф вернулся на место. Они стояли посреди комнаты, как в начале сегодняшнего занятия, и молчали. Лана смотрела под ноги, Дэн на нее, а в его глазах плескалась тьма, которую он больше не пытался скрыть.

— Да, точно, — он первым разбил тягостную им обоим тишину. — Надо было сразу так сделать. Идем.

Лана вздрогнула, но послушно пошла за Дэном к дивану. Дальше так же безропотно сидела и ждала, пока он рисовал на ее руках все новые и новые руны, которым, казалось, не будет конца.

— И ничего не спросишь? — удивился он, переходя от одной руки к другой.

Спросить хотелось о многом, но она боялась: боялась задавать вопросы, боялась получить ответы, боялась услышать вопросы, адресованные ей. Но после слов Дэна промолчать было нельзя.

— Что такое «Хранитель»? Дерек на Конклаве Огня упомянул про него. И Сеня сегодня.

— Магически привязанный к Ключу спутник. И чтобы сразу отсечь «девочковые» глупые мысли уточняю: это не искусственная любовь или около того. Ритуал выбора Ключом Хранителя только усиливает уже имеющиеся чувства, ненависть и безразличие в том числе. В основном предыдущие Ключи и их Хранители довольствовались чувством долга. После ритуала в Храме Огня Хранитель получал часть силы Ключа, в том числе возможность открывать и закрывать Врата. Его магия меняла цвет с рыжего на золото с добавлением синего, второй цвет отражался вкраплениями, не смешиваясь с золотым. И, как ты могла заметить, мои руны и огонь имеют чистый золотой цвет без примесей. То есть я не Хранитель.

Лана неуверенно подняла голову и посмотрела Дэну в глаза.

«Нет, — поняла вдруг она. — Там есть что-то еще. Что-то помимо тьмы».

Глава 15. Флеш-рояль

Ян дождался от сестры разрешения войти и открыл дверь в комнату. Лана сидела на полу и задумчиво смотрела в телефон, который не стала прятать. Значит, в этот раз переписывается не с Калки. И с одной стороны, хорошо, что не с ним. А с другой, непонятно с кем тогда? Мила недавно звонила и перенесла занятие на час дня, поскольку была чем-то сильно занята. К Дэну Лана относится настороженно, то есть точно не с ним. Оставались еще Арсений и Иван. У первого есть девушка, второй... Второму Ян волосы на бороде подергает, если это он.

— Смотри, — сказала Лана и протянула телефон.

Взяв трубку, Ян нахмурился. На экране был открыт Telegram, конкретно, чат с Калки. В последнем сообщении он писал: «Ненависть слишком сложное чувство, чтобы испытывать его к затворнице вроде тебя. Может, ты неправильно воспринимаешь чужое отношение к себе?» Вполне разумные размышления. Были бы, если б ниже набранным черновиком не висело сообщение самой Ланы: «Тебя когда-нибудь ненавидели до такой степени, что собирались по-настоящему убить?»

— Телефон я из рук вроде бы не выпускала, — уточнила она. — Хотя день, конечно, был... богатый на события.

Тот день у сестренки и впрямь не задался, судя по тому, как истощился щит в кабинете Дэна, когда Ян с Милой туда зашли. Еще и крылья Ланы, увитые черными лентами... Зря Мила потом материла Дэна за то, что тот выгнал из кабинета Сеню и собирался прогнать Ваньку... «Изгнать». Мила так сильно разозлилась, что не захотела ничего объяснять и заставила Яна самого искать значение и изображение искомой руны. Та оказалась не такой уж и страшной: ну, подумаешь, немоту и головокружение накладывает на изгоняемого. От некоторых подзатыльников голову не меньше кружит, а желание сболтнуть лишнего пропадает. У Яна, по крайней мере, руки тогда чесались побить парочку клоунов, совсем как сейчас хотелось стукнуть Калки, кем бы тот ни был.

— Значит, его машина времени сбоит. Дэну не показывала?

Лана вздрогнула и побледнела, а Ян понял, что своего куратора она почему-то боится больше, чем странного интернет-собеседника. Женщины... Дэн ради Ланы огонь тогда подменил, да и сейчас старается защитить, а она его черт-те в чем подозревает!

— Давай я покажу? Можно даже не саму переписку, а просто скрин.

— Не надо! — Лана резко поднялась и, выдернув из рук Яна телефон, сразу заблокировала экран.

— Как это не надо?! Ингрид Скворр тоже какой-то чудик писал! И что теперь?

— А если Дэн и есть маньяк?! — гневно сверкнув синими глазами, выпалила Лана. — Чего вдруг ты ему так доверяешь?

Ян усмехнулся и покачал головой. Ему казалось, что это как раз очевидно, ведь Дэн так много сделал для них двоих.

— Не смейся! Я, между прочим, из Весты тогда подстрелила кого-то возле предыдущей жертвы! А Дэн как раз мог сам себя вылечить, не вызывая ни у кого подозрений.

— Это когда тебя полиция задержала?

Лана кивнула.

— У трупа точно был не он. Помнишь, я рассказывал, как попал впервые в Башню Творцов? — дождавшись очередного кивка, Ян хмыкнул: — Получается, я — алиби Дэна. Но если ты так не хочешь рассказывать ему про телепатию Калки, то хотя бы перестань уже с Калки переписываться. И гулять по ночам заодно.

— Я всего-то за кофе спускалась... В следующий раз тебя отправлю, раз уж твою пещеру захватил злобный дракон, и деваться тебе все равно некуда.

— Не дракон, а дракониха... Главное, аналогию с «Шреком» не проводить... Я, кстати, зашел сказать, что собираюсь заехать к себе, взять вещи. По пути обратно могу что-нибудь купить. Кроме кофе надо чего?

— Список на холодильнике. Но у тебя вроде бы занятия с Милой.

— Успею. В крайнем случае в магазин зайду после.

Ехать домой не хотелось, но сегодня Лиза работала, а значит, шанс столкнуться с ней практически нулевой. Не может же она ждать его аки Хатико под дверью без отрыва на сон и еду. Конечно, по-хорошему надо с ней поговорить, расставить все точки над i... Ян не был уверен в своих чувствах к Лизе: не желал с ней расставаться, но и возвращаться к ней прямо сейчас тоже не хотел. А вот за вещами и набросками к роману, сделанным на бумаге, заехать бы надо — не всю же жизнь ходить в одних и тех же джинсах. «Правильную» футболку Сеня тогда все-таки подарил, когда решил, что прятаться от Макса скучно.

Субботнее утро оказалось благосклонным к автолюбителям, и Ян быстро добрался до своей квартиры. График работы Лизы он посчитал верно — и девушки дома не оказалось.

— Господи, благослови посменный график! — провозгласил Ян, обойдя, на всякий случай, все комнаты.

Он достал из шкафа в прихожей спортивную сумку и пошел в комнату собирать вещи. Упаковка одежды много времени не заняла, а вот с бумагами оказалось все сложно: Лиза прибралась на его столе. После ее уборок некоторые вещи проще было купить заново, чем найти. И это когда они жили мирно!

Судорожные поиски под клавиатурой и монитором, равно как в ящиках и на полках результата не дали. В рабочих блокнотах и альбоме с родословной к роману тоже.

— Ладно, — выдохнул Ян, пытаясь успокоиться. — Схему боя я, кажется, в писательский чат кидал, меня еще с ним к знакомому ролевику-историку Олегу посылали... А потом мы с Олегом в тот самый файл правки вносили, и я пометки делал все на той же схеме!

Конечно, многое можно было восстановить из переписок в ВК и даже доработать по мере восстановления, но сам факт бесил! И от переизбытка чувств Ян со всей дури ударил кулаком по столешнице. Клавиатура подпрыгнула, компьютер вышел из спящего режима. Предчувствуя и там нехорошее, Ян ввел пароль и увидел девственно чистый рабочий стол: ни Ведьмака с компанией на обоях, ни ярлыков, ни временных документов. Поиск по названиям ничего не дал, а в рабочей папке на диске «D»... В общем, не было там никакой папки, а корзина была пуста. Оставалось понадеяться, что Лиза не забивала хард другими файлами, которые затем удаляла и так несколько раз с конечным форматированием... В любом случае, придется обращаться в сервис, потому что знакомых «тыжпрограммистов» у Яна не было...

— Дэн!

О том, что Дэн может послать его... в сервис, Ян подумал, лишь услышав на том конце усталое:

— А через Милу вопрос не решить?

— Увы! Здесь просто...

Просто что? Девушка — злобная ревнивая стерва, которая не в восторге от его хобби? Тогда как объяснить, почему при таких кардинально разных взглядах на жизнь Ян с ней до сих пор не порвал?

— ... прикидывалась нормальной...

— Чего? — удивился Дэн и вроде как заинтересовался: — Ты там не у Сени случайно?

— Нет, — в свою очередь удивился Ян. — Я дома. А что не так с Сеней?

— Значит не у него. И что тогда случилось?

Пришлось в подробностях рассказать про Лизу, ее нелюбовь к Лане, удаленные документы и отсутствующие бэкапы. И уже готов был услышать посыл в сервис или вопрос о том, что причитается за помощь, но Дэн оказался выше чужих ожиданий.

— Ясно. Сейчас открою портал, пока жесткий диск вытащи.

Что за портал, каким образом работает и как возможно его открыть туда, где ни разу не был, Ян спросить не успел — Дэн прервал вызов. Яну тоже не стоило терять время, потому что интуиция подсказывала: отвертку, чтобы открыть системник, придется искать долго. В ящиках, ожидаемо, ее не оказалось, и Ян уже собрался идти на кухню, когда рядом с компьютерным столом материализовалась молочно-жемчужная арка, и голос Дэна скомандовал:

— Давай быстрее, портал максимум пару минут провисит. Не успеешь — вывалишься в разлом к векшам.

Пришлось быстро выдергивать провода и тащить системник за собой в арку, радуясь, что в последний раз было лень прикручивать провод от монитора.

По ту сторону портала Яна ждал плохо освещенный кабинет без окон, зато на стенах перемигивались сложно-плетеные руны, словно проверяли Яна на нехорошие замыслы против хозяина дома. В остальном кабинет оказался совершенно не похожим на тот другой в Башне Творцов: тяжелая массивная мебель мореного дерева, антикварная люстра с множеством бликующих подвесок и рожков с неожиданно тусклыми лампами, паркет. Как будто попал в дом с привидениями. Но привидений тут не было, только Дэн, который стоял в паре шагов напротив Яна и задумчиво рассматривал системник в его руках.

— Ладно, — он вздохнул и махнул в сторону двери. — Пойдем посмотрим, что у тебя там.

— Да все как везде...

В ответ Дэн лишь пожал плечами и первым прошел к выходу. Дальше была сцена из фильмов про шпионов или супер-взломщиков, ибо чтобы открыть дверь, понадобились отпечатки трех пальцев, причем использовался рандом для их выбора. Ну да, сканер так и писал на своем экране: random selection. Затем сканирование сетчатки глаза, и использование магического символа. Золотой символ оказался сложным, Яну бы потребовалось много времени, чтобы хотя бы запомнить плетение, не то что повторить. Сканер с минуту проверял руну, но в итоге дверь послушно открылась, и Яну кивнули, чтобы он выходил.

За дверью обнаружилась обычная квартира. Темно-серые стены, высокий перламутровый потолок, на стенах фотографии ночного города, вернее разных городов. Стильно и просто, особенно по сравнению с излишне вычурной обстановкой кабинета.

— Ты пещеру Бетмена что ли ожидал увидеть? — закрывая дверь, усмехнулся Дэн.

— Нет, особняк Железного человека. А что не так с той комнатой?

— Единственная зона телепортации. Остальная квартира находится в слепом пятне. Нам дальше по коридору.

Про слепые пятна, как и места силы, Ян уже слышал от Милы и успел сам прочитать в книгах, что она ему советовала. Творцы слепые пятна не любили, потому что большая часть рун там не работала, кроме исцеляющих. А став полноценным творцом, от использования магии сложно отказаться. Дэн, кажется, сумел.

— Если мы сейчас в слепом пятне, то как ты собираешься восстанавливать информацию с жесткого диска? — дошло вдруг до Яна.

— Зачем напрягать магию там, где можно обойтись техникой? — вопросом на вопрос ответил Дэн и остановился возле одной из дверей: — Нам сюда.

Кабинет в Башне Творцов по сравнению с этим показался жалкой комнатушкой где-нибудь в хрущевке. Окно во всю стену с видом на пляж, огромный угловой компьютерный стол, внизу на подставке несколько системных блоков, наверху мониторы. Дальше на столешнице 3D-принтер, обычный принтер и сканер. Еще несколько приспособлений, о назначении которых Ян не просто не догадывался — вообще не знал, что подобное бывает. И все это работало. Работало бесшумно.

— Все-таки магия, — пробормотал Ян, не найдя кондиционер.

— Водяное охлаждение, — возразил Дэн. — А в квартире система климат-контроля, для каждой комнаты температура настраивается отдельно, внешне для глаз все скрыто. Другими словами, дорого, но вполне обыденно. Ставь свою бандуру вон туда, — он указал на свободное место рядом с одним из мониторов.

Сам прошел к стене напротив, небрежно отодвинул одну из панелей в сторону, открыл показавшийся за ней стенной шкаф. Достал оттуда сумку с ноутбуком и небольшой кожаный сверток.

— Эм... а разве...— начал было Ян, но его перебили:

— Для хранения твоих удаленных файлов. Все равно без дела лежит — мне самому без надобности.

Дэн прошел к Яну и всучил в руки ноутбук, потом отвернулся к системнику и, достав из свертка крестовую отвертку, стал откручивать крышку. Ян с минуту наблюдал за ним, борясь с желанием посмотреть модель ноута, но так и не открыв, спросил:

— Это что — попытка подкупить избранного?

— Если хочешь честный ответ, положи ноутбук на стол, а сам сядь в любое свободное кресло.

Захотелось съязвить на счет убойных новостей, но Ян был здесь больше проситель, чем гость. Потому поколебавшись несколько секунд, он выполнил требование.

— Глупый вопрос получился, знаю. Да и в избранность ни капли не верю, даже если бог Огня действительно существует. Но ведь ни в одной из книг, что давала мне Мила, нет ничего про избранного, а вот в книгах у обычных людей... И хотя то, что Википедия все врет насчет Шамбалы, я и сам понял, но уверен — просто так все эти творцы вокруг меня суетиться не стали бы.

— Ну, — протянул Дэн, доставая жесткий диск из недр системника, — про правителя сучандру очень даже правда. Это я на правах единственного ученика подтверждаю. Да и в целом, в «Ригведе» есть дельные моменты, как в любой другой религии. Например, христианские заповеди: не убей, не укради и так далее. Но в основном необоснованный мистицизм, попытки описать свое понимание мира, давление на верующих... Другими словами, никто из действительно сведущих не делился с миром настоящими знаниями. А те, кто пытался, получали от Верховного Творца. И это правильно. Если мы, люди, внутри одного вида не можем договориться, то что будет, узнай обыватели о превосходящих их по силе векшах? Ядерную ракету в ближайший разлом направят?

Но это все софистика, а ты задал конкретный вопрос. Почему с тобой возятся все в общем и я в частности. Ты не психуй только, но в первую очередь дело касается твоего отца. Он заключил договор с жрицей векш Иллеа-хи, и она отдала ему Искру бога Огня, украденную у нас еще во времена второй Войны Двух Рек. В свою очередь мы украли их Искру богини Воды, что сохранило видимость баланса. Да-да, векши намного сильнее обычных творцов, и обе войны мы огребали от них по самое не балуй. Там, правда, еще и численный перевес был... Отвлекся. Так вот, у нас последние шесть тысячелетий была Искра богини Воды, у векш — бога Огня. Бог Огня, благословив такой расклад, разделил наши миры, не давая больше водить туда-сюда армии. А с малым отрядом на территории противника особо не повоюешь, и в основном стычки стали сводиться к беседам двух носителей божественных Искр — Ключей. Со стороны векш это был мужчина, со стороны творцов — женщина.

Но примерно лет сто назад творцы посчитали, что пора бы поквитаться с векшами за все проигрыши, и призвали богиню Воды в тело носительницы ее Искры. Ничем хорошим это, конечно же, не закончилось. Богиня сошла с ума от непривычно быстрого для нее течения реки, убила большую часть творцов, а когда Хранитель Ключа связался с векшами, дабы те помогли, убила и прокляла Искру бога Огня. Та больше не могла возрождаться в телах векш, и потому Иллеа-хи отдала ее твоему отцу, чтобы Ключ Огня возродился в человеке. Конечно, баланс оказался не просто нарушенным — без богини и без Ключа мир Авекш начинает постепенно умирать, даже течение их времени-реки замедлилось еще больше по сравнению с нашим. И теперь Искру Огня жаждут заполучить все: сторонники и противники Лин Вея, сами векши и, конечно же, богиня Воды, заключенная в подземельях Шамбалы в теле мертвой Сонг Вей — предыдущей носительницы Искры Воды.

Пока Дэн говорил, он успел через адаптер подключить жесткий диск к одному из компьютеров и запустить программу для восстановления удаленных файлов. И теперь стоял смотрел на Яна сверху вниз, давая ему возможность самому сделать выводы. Правильные выводы, потому как разочаровываться Дэну явно не хотелось. Да и Ян не хотел его разочаровать, хотя бы из-за отсутствующих бэкапов со своими рабочими документами.

— Лана... Этот мудак, по недосмотру ваших богов бывший нашим общим отцом, заключил Искру Огня в нее... Вот почему в детстве ее пытались забрать! — Ян зажмурился и потер лоб, пытаясь задержать в мыслях всплывшее вдруг воспоминание, но ничего не получилось. — Но почему тогда все думают на меня? Почему ты, зная правду, сделал тогда на сборе Конклава акцент на моей избранности и даже поменял огонь?

Дэн улыбнулся одними губами, но решил, что самостоятельных выводов было достаточно, и потому ответил:

— Этой зимой у Милы, нынешнего Ключа Воды, заканчивается стажировка в Башне Творцов. До своего дня рождения она должна выбрать себе Хранителя и подтвердить выбор ритуалом привязывания. Это закон. Он существует давно и ради самой носительницы Искры Воды — иначе сила, являясь чуждой нашему миру, сожрет ее изнутри. Не сразу, но чем раньше Мила пройдет ритуал, тем дольше проживет. Для кланов это хороший шанс урвать для себя побольше власти, потому вскоре нас ждал бы парад женихов с одной стороны и подставы с другой. Лин Вей стар, очень стар, и несмотря на спящую в нем огромную силу, старейшины кланов ждут, когда же он умрет. Следующим Верховным будет Хранитель Ключа, чего очень многим не хочется. Например, Конклаву, потому что Мила отвергла всех их ставленников. Вот Конклав и хотел ее скомпрометировать, дабы любой ее выбор показался сомнительным. Представляешь, как обрадовался Густаф, когда она настояла на твоем принятии в сообщество?

Ян кивнул. До него с ужасом начинало доходить, как же сильно его подставили. Там, в их старой квартире, действительно кто-то был. Некто, телепортировавший Яна в Башню, где его уже ждал Дэн, заранее зная, как поведет себя Мила при встрече со старым знакомым, и к тому же братом ее лучшей подруги.

— Мила знает, кем на самом деле является Лана?

— Нет, — Дэн покачал головой. — Мила — хрупкая девушка, о которой нужно заботиться, не втягивая ее и не давая втянуть другим в вечную борьбу за власть. И так как поддаться внезапным эмоциям и вступиться за старого знакомого это одно, а взять в ученики другого носителя Искры — совсем иное, ты, Ян, будешь играть роль избранного, защищая двоих сразу. И Милу, и свою сестру, потому что ей еще нужно восстановиться, прежде чем она сможет полноправно заявить, кто она есть.

Здравые рассуждения... Да и сам Ян был готов защитить обеих девушек, даже ценой своей жизни... Но... Что со всего этого имеет сам Дэн? Ведь то, что он стал куратором Ланы тоже, получается, подстроено!

— Смотри, — не дав сформироваться нужному вопросу, Дэн кивнул на монитор, — что-то уже нашлось. Если названия похожи, то я другую программу запускать пока не буду.

Ян встал и подошел к нему, взглянул на экран. «След солнца», «Мой апокалипсис», «Мертвая попутчица». Да, это действительно были его романы в файлах со знакомым расширением docx.

— А ты и правда...

— Волшебник? — хмыкнул Дэн, довольный произведенным впечатлениям.

— Тыжпрограммист, — уточнил Ян и выпрямился. — И долго еще по времени? Если да, то может покажешь пару приемов рунического кунг-фу, чтобы я лучше играл свою роль?

— Слепое пятно, ты забыл? У тебя здесь ни одна руна не только не активируется, но и плетение не получится. А насчет кунг-фу я поговорил с Мигелем, он обещал научить тебя базе. Хотя по-хорошему, конечно, тебя должен был Макс учить... Ладно, пойдем пока кофе попьем. Заодно посвящу в тонкости межкланового общения.

Файлы восстанавливались больше трех часов из-за не самого шустрого харда Яна — по крайней мере, так объяснил Дэн. Пришлось звонить Миле и просить подождать его у Ланы, чему она совсем не обрадовалась, разрешив Дэну забирать себе ее ученика с потрохами. Последний пообещал, что непременно воспользуется столь щедрым предложением, например, послезавтра с удовольствием посмотрит, как Мигель вышибает из Яна дурь на учебном поединке.

— Координаты скинь — я с попкорном приду, — пообещала Мила и отключилась.

— Чем ты успел ее разозлить, кроме срыва сегодняшнего занятия? — спросил Дэн, убирая телефон в карман.

— Да вроде не злил, — пробормотал Ян, сожалея, что в роуминге и не смог сам позвонить Миле.

Они с Дэном успели пообедать под причитания домработницы-мексиканки Чолиты, что на смеси испанского с английским выговаривала дону, не предупредившему ее о госте. И гость теперь не может отведать ее фирменное блюдо! Название Ян так и не разобрал, зато от души посмеялся над тем, как Чоли выговаривает Дэну, а тот обещает исправиться. Прямо бабушка с внуком, а не домработница с хозяином.

— Чолита — творец без магии, — объяснил Дэн, когда домработница ушла. — Ее род оказался очередной жертвой последствий заключения богини Воды в подземельях Шамбалы. Тогда многие места силы прекратили делиться магией с живущими на них творцами, не только крупные вроде Китеж-града или Эльдорадо, но и безымянные местечковые. Семья Чолиты, конечно же, разорилась, магия рода угасла, а Конклав просто вычеркнул их из списков творцов и забыл. Я встретил ее, когда учился работать с вынесенным из Лабиринта Смерти даром целителя. Ее родному внуку Карлосу диагностировали прогерию в двухлетнем возрасте... Сейчас ему семь, он абсолютно здоров, учится во втором классе и даже играет в футбол.

Дэн не был святым, и Ян это хорошо понимал, особенно после озвученной правды про себя самого. Вылечив парнишку, Дэн не только освоил заклинание, но и получил преданную домработницу, при которой не нужно притворяться. И это, судя по упоминанию о лишившихся магии творцов, не все. Потому что Карлос был не единственным спасенным ребенком, а Дэн, даже научившись использовать новый дар, не перестал навещать больных родственников потомков, утративших магию творцов. Он как будто собирал армию, бесполезную только до поры... «Прежде, чем она сможет заявить, кто она есть»... Уж не потому ли он шелком стелется перед Ланой, пытаясь вырвать ее из посмертных объятий былой любви? Может, не зря Лана ему не доверяет? Она же еще с детства плохих людей чувствовала!

— А твои родители? — спросил Ян, пытаясь сменить тему и загоняя свою паранойю подальше — потом обязательно вернется к этому вопросу и даже попробует осторожно расспросить Милу об этом.

— Где-то в Италии, — Дэн пожал плечами и, отключив адаптер уже от ноутбука, протянул ноут Яну: — Я не видел их с четырнадцати, когда они под влиянием магии Лин Вея от меня отказались, получив взамен легкую амнезию и кучу денег. Проверяй, все восстановилось, или придется-таки магию подключать.

Магия не понадобилась. Дэн быстро объяснил, как у ноутбука работает защита от обычных людей, но настоял, чтобы Ян при нем настроил для своих «сокровищ» бэкап на любом из сетевых сервисов. И только потом они телепортировались к Лане, чтобы наложить на ноутбук защиту от магии. Еще оттуда было легче провесить портал в квартиру Яна — не бросать же машину с ключами, да и одежда, как ни крути, нужна.

Но стоило телепортироваться, как Дэн остановил Яна и приложил палец к губам. Ян прислушался и вздрогнул, услышав доносившийся из кухни голос, который еще неделю назад принадлежал любимой девушке, сейчас же...

— И все-таки, почему Китай? Разве не Европа — рай для творческих людей?

— Зато Китай — страна возможностей, взгляд у преподавателей не зашорен ... к тому же в Европе, а конкретно в Париже, я тоже училась. И, признаюсь честно, не вижу большой разницы. Так, американская школа искусств имени....

Дэн, не давая дослушать, дернул Яна в сторону двери.

— Пока повесил на нас сферу невидимости. Сейчас выходим и делаем вид, что пришли с улицы. После чего быстро забираешь свою девушку и увозишь домой. Потому что если Мила светским тоном рассказывает про художественные школы, дело дрянь.

Ян не стал спорить, хотя не знал, что разозлило его больше: приказной тон Дэна или появление Лизы. Почему она не на работе? Почему Лана ее впустила?

Дверью он хлопнул сильнее, чем собирался. С возгласом «Наверное, это Ян» в коридор почти что выбежала обрадовавшаяся Лана и, заметив Дэна, остановилась.

— И тебе привет, — мягко улыбнулся тот.

— Ага... привет...

— Ян! — следом вышла недовольная всем сразу Лиза, но тоже увидела Дэна и замерла.

— Признавайся, ты частично Медуза Горгона, — Ян шутливо толкнул Давыдова в бок и широко неискренне улыбнулся. — Лиза, отомри и поведай миру, что ты тут делаешь?

От его доброжелательного тона Лиза сначала побледнела, но из кухни словно бы ей на помощь вышла Мила, и желание поскандалить победило остатки совести.

— Решила посмотреть, как ты тут живешь, не надумал ли еще извиняться. Но, видно, что слишком занят работой, — на последнем слове она многозначительно посмотрела в сторону Милы.

Оставалось молиться всем существующим и выдуманным богам, чтобы Мила промолчала, но она, конечно, и не подумала.

— Дэн, — не стесняясь Лизы спросила Мила, — ты скажи сразу, что я должна врать Густафу, и этот, — пренебрежительный кивок в сторону Яна, — весь твой. Вместе с отчетами, которые за тебя все равно Мари делает.

— В самое сердце, — Дэн трагически прижал ладонь к груди и, закрыв глаза, покачал головой.

«Интересно, — подумал Ян, — паясничать он учился у Сени или наоборот?»

— Еще нет, — нахмурилась Мила и вдруг разразилась бранью на иностранном языке, кажется, китайском.

И Ян увидел для себя легкий способ выйти сухим из воды.

— Вот что значит давно вместе — на любом языке поругаться умудряются, — усмехнулся он.

И три пары глаз уставились на него — взгляды, полные ярости. Мила с Дэном конечно же злились за то, что их без них же поженили, Лиза — потому что не дали повода поскандалить. И только Лана смотрела на всех сразу и ни на кого конкретно, улыбаясь, словно собиралась что-нибудь прорекламировать.

— А может, чаю? — добродушно предложила она. — Там Лиза очень вкусный, должно быть, торт принесла, который мы так и не попробовали. Ну так как?

— Нет, спасибо, — Мила обернулась к подруге с извиняющейся улыбкой на лице. — Нам, пожалуй, пора. Да, дорогой?

— Конечно, милая, — тут же откликнулся Дэн и первым прошел к двери.

— Я тогда позвоню, — пообещала Мила, и они с Дэном ушли.

Несколько секунд после тихого хлопка входной двери стояла тишина, потом Ян глубоко вздохнул и сказал:

— Мы с Лизой тоже пойдем. Нас ждет один увлекательный разговор, при котором лучше обойтись битьем своей посуды.

Лиза встрепенулась было и замерла, все поняв: и что Ян успел побывать дома, и что они расстаются. Но когда она обернулась к Лане в поисках поддержки, то столкнулась все с той же добродушной улыбкой.

— Он прав, — сестра кивнула, — мамины сервизы ни в коем случае нельзя бить. Они ей от прабабки достались.

Глава 16. Находка для шпиона

Когда все ушли, Лана еще долго стояла посреди коридора и зачем-то вслушивалась в одуряющую тишину квартиры, как будто ждала чего-то. И все думала, как это странно: в доме миллиарды звуков, но ни одному из них не преодолеть давления тишины на уши. Вот уже и глухие удары собственного сердца слышно, вот с тихим щелчком механизм холодильника ушел на перерыв, а за входной дверью, разгоняя сон лестничной площадки, загудел лифт. Но лишь услышав голос Дина Льюиса, Лана очнулась.

Она прошла в комнату, где на поводке из usb-шнура послушно ждал телефон, больше не пытаясь сбежать на пол — отключение вибрации оказалось хорошим решением. Калки... Лана еще сама не поняла, что ей плохо, а он уже позвонил. Было ли ей действительно плохо, а если да, то почему? Все же хорошо. Ян бросит Лизу, и больше не придется терпеть общество ее тупых подруг и родственников. А Мила... Мила, наконец, вправит мозги Дэну, и он перестанет шляться по моделям. Ритуал же его обяжет, правильно? Видишь, Калки, все отлично, у тебя нет повода звонить. Защита квартиры в порядке, а у Ланы нет ни намека на головную боль — ничего не порушит, как в прошлый раз.

Но телефон продолжал заливаться голосом Дина Льюиса, раз за разом спрашивая не понятно у кого:

— Why can’t I hold on?

— А вот я все держу под контролем, — ответила ему Лана и выключила телефон, надеясь, что так ей ни один волшебник не дозвонится. Они же не ФСБ, в конце-то концов.

Несколько минут она просидела за компьютерным столом, ожидая непонятно чего, но тишина опять победила, вновь стала расползаться по квартире, заполняя собой все пространство, а потом вдруг дрогнула и рассыпалась на сотни еле слышных голосов, слившихся с другим — таким же тихим, но уже отчетливым. Кто-то звал Лану, не по имени, но, что зовут именно ее, было несомненно. И она замерла, вслушиваясь в этот мелодичный голос, и почти разобрала слово, которым заменили ее имя, когда в животе заурчало. Сразу вернулась обратно тишина, еще настороженная и совсем не давящая. Лана снова прислушалась и, ничего не услышав, пробормотала:

— Не зря меня все-таки в психушке держали...

Вновь послышалось урчание в животе, словно подтверждение ее слов.

— Пойду поем, — сказала она и улыбнулась, как будто эта идея решала все проблемы.

Но на кухне ждало так и не состоявшееся чаепитие, потому что пару часов назад Лана пыталась напоить гостей чаем, в надежде заткнуть Лизу ее же тортом. Но та дождалась, когда перед ней поставят чашку с молочным улуном, и заявила, что будет кофе. Потом выяснилось, что Лиза пьет только растворимый кофе, потому что в нем кофеина больше! И если тогда нельзя было макнуть Лизу лицом в торт, то сейчас уже поздно — Лана собрала со стола разложенные по тарелкам кусочки и один за другим вместе с коробкой бросила в мусорный мешок. Легче не стало, но опускаться до битья посуды не хотелось, да и на кухню Лана пришла, чтобы поесть. Она ведь еще даже не завтракала!

Холодильник встретил ее изумительной пустотой, напоминая про взятый Яном листок со списком продуктов. Заботливый старший братец, чтоб его! Ладно, потом купит, а готовить все равно лень. Но если так лениться постоянно и есть в кафе, то никаких денег не хватит. Особенно если не работать, как Лана сейчас. Конечно, видео-блогинг приносил неплохой доход, но последние пару месяцев ничего не снималось, а потому и не выкладывалось в сеть. Был еще вариант взять деньги у матери или Петра Евгеньевича, но вновь становиться зависимой от кого бы то ни было не хотелось.

— Поем, а потом обязательно сниму новый видос! — торжественно пообещала себе Лана, вытаскивая из заначки банковскую карточку, куда откладывала деньги на подобный случай. — И разыграю еще что-нибудь в честь возвращения! Правда, чтобы разыграть что-нибудь ненужное, надо это что-то купить, а денег, как известно, нет... Творцов что ли напрячь? Может Сеню?

«Прощайся, короче, со своим хранителем...»

Лана, вздрогнув, резко захлопнула сумку, привычным жестом закинула ее за плечо. Нет, Сеня, кажется, думает, что она специально подкатывает к Дэну, пытаясь отбить его у своей единственной подруги. Обидно, но ведь его шутки не родились на ровном месте, и Лана, хоть и не специально, слишком многое себе позволяет.

«Эх, Мила, почему ты ни разу не поставила меня на место? Ты же была в своем праве!»

Тишина ответила заработавшим холодильником. Лана вздохнула и, выйдя из квартиры, закрыла дверь на ключ. По лестнице спустилась пешком, думая на ходу, чего же съесть, отметая одну идею за другой. То чересчур дорого, это на голодный желудок нельзя, а пиццу можно и домой заказать... В итоге решила, что в первой попавшейся по пути кафешке и поест, даже если это будет Макдональдс.

Поздоровавшись со старшей по подъезду, встреченной у дверей, Лана вышла на улицу и поежилась от пронзительного холодного ветра.

«Надо было выйти на балкон и проверить!» — запоздало подумала она и услышала, как со стоянки напротив парадной ей сигналят.

Присмотревшись, она узнала в водителе Сергея и, нахмурившись, пошла к нему.

— День добрый. Вас Петр Евгеньевич прислал?

— Привет-привет, — Сергей широко улыбнулся и открыл дверь на пассажирское место. — Дежурю, — пояснил он, — а тут смотрю, ты выходишь, в город собралась. Ну и решил подвезти — погода-то нелетная, а за тобой все равно следить.

— Ясно, — кивнула Лана и без лишних разбирательств села в машину.

— Куда поедем?

— Куда-нибудь, где кормят прилично, но не слишком дорого. А сам Петр Евгеньевич сейчас где?

— Дома, — вздохнув, Сергей завел машину и стал осторожно выезжать со стоянки. — С женой вчера разругался. Она в Европу укатила, а он теперь пьет сидит, тоскует.

С женой Петр Евгеньевич не ругался уже очень давно. Она его даже за Лану после ДНК-экспертизы пилить перестала, а тут вдруг ссора.

— А что случилось? — удивилась Лана, помня, что Сергей любил потрепаться на разрешенные начальством темы.

— Так Василь Ильич вчера заезжал, «Весту» вернул. Ну и посидели в кабинете у Петра Евгеньевича за коньяком. А Тамара Александровна когда зашла спросить, что на ужин заказать, пистолет-то и увидела. У нее аж сердце прихватило, пришлось Людмилу Петровну срочно вызывать. Как Тамару Александровну подлечили, так она скандал и устроила. Думала, Петр Евгеньевич опять кого-то из «Весты» убил и придется дело заминать, как с твоим... — на последних словах Сергей запнулся и, сглотнув образовавшийся в горле ком, быстро добавил: — как со своим деловым партнером. Ну, знаешь же, что тут в девяностые было.

Он заискивающе улыбнулся, надеясь, что Лана ничего не заметила, но она заметила.

— Моим кем? — сухо спросила она, продолжая смотреть на дорогу, в то время как Сергей не сводил с нее взгляда.

— Да оговорился, — попытался отмахнуться он. — Своим же, своим.

— А когда?

— Ну так в девяностые... — начал Сергей, а потом вдруг резко перестроился в крайний ряд и, прижавшись к обочине, остановил машину. — Отца твоего! И что? Будешь теперь из-за алкоголика, чуть не испортившего жизнь тебе с братишкой и матерью ругаться с человеком, который как родную дочь вырастил?!

Лана молчала, уставившись на свои руки. Нет, они не дрожали, ничего в ней не откликнулось на новость, что отца на самом деле убил Петр Евгеньевич. Наоборот, пришло успокоение, что Петр Евгеньевич не убил Его, с каждым днем становящегося все более нереальным, подмененный перепиской с Калки и страхом перед Дэном. Как можно забыть о том, по кому до сих пор так больно сжимается сердца?

«Кем же ты был, а? И почему я уверена, что погубила тебя?»

В виски ударило знакомой ноющей болью, но прежде чем новое видение заполонило сознание, Сергей примиряюще положил руку на плечо Ланы и сказал:

— Не хотел прошлое ворошить, да язык мой — враг мой. Ты же обычно букой на заднее сиденье усядешься, уши заткнешь и не докричаться. Эх... Я ведь там был тогда — на выстрел прибежал. Петр Евгеньевич «Весту» бросил, тебя за плечи тянет, а ты, как в той «Репке», вцепилась в отца и ревешь. Я тогда еще удивился: алкоголик, мать синяки замазывать замучилась, старшенький пацан вообще в реанимацию с побоями угодил, а ты заливалась слезами как по настоящему человеку... Он же, Петр Евгеньевич, помочь вам хотел. Как мог...

Лана молчала. Смерть отца и события перед ней она не помнила, и этот провал в памяти был похож на забвение воспоминаний о возлюбленном, как будто их у нее украл один и тот же человек. Петр Евгеньевич? Не похоже, иначе бы творцы не делали акцент на безродности Милы, а они делали — Лана еще на вечеринке заметила. Хотя теперь стало понятно, чего он с ней возится — совесть гложет. Было бы из-за чего... А может и было? Отец пил лишь последние два года своей жизни, руки стал распускать последние полгода, по крайней мере, Яна до этого не бил. Остальное Лана помнила плохо, потому что была маленькой. Ничего не помнит, зато страдать умеет, не задумываясь ни о чем.

В животе заурчало, и Сергей, словно это он был голодным, оживился.

— Ты ж поесть собиралась! Куда тебя отвезти? Угощаю, раз уж... — он сделал неопределенный жест рукой и потянулся к ключам зажигания.

— Там поворот на KFC, поехали туда.

Вместо KFC Сергей отвез ее суши-бар, наивно полагая, что роллы — предел кулинарных мечтаний любой девушки до двадцати пяти. Пришлось заказывать собу с овощами и буквально запихивать ее в себя, потому что аппетит пропал. Сергей, поначалу с энтузиазмом материвший палочки, получив вилку, заметно загрустил. Разговор не клеится: Лана, дав обещание ничего не говорить Петру Евгеньевичу, гоняла лапшу по тарелке, не пытаясь даже делать вид, что слушает. Но когда они уходили, она неожиданно для себя самой спросила:

— А ты знаешь, где он похоронен?

— Знаю, — не стал юлить Сергей, хмуро глядя в затянутое тучами небо, с которого начинали падать первые редкие капли. — Давай домой тебя отвезу, ты с этой мыслью переспишь и, если не передумаешь, свожу тебя на могилу.

Лана упрямо мотнула головой.

— Сейчас поехали. Иначе я пойду гулять прямо под дождем, промокну, заболею и умру. А ты будешь виноват.

Минут через пятнадцать, когда дождь стал конкретно накрапывать, Сергей поддался на уговоры, лишь бы усадить ее в машину. Повторяя на разный лад, в кого же Лана уродилась такая противная, Сергей выехал на проспект Славы.

Они стояли у могилы. Сергей позади, как хорошо вышколенный секьюрити, держал за спиной зонтик, найденный в машине. Про запас, как же! Уж он-то, в отличие от Ланы, прогноз погоды смотрел, прежде чем заступить на дежурство возле ее дома. В то, что он случайно проговорился, ей уже не верилось. Преданный Петру Евгеньевичу бывший военный наверняка устал подтирать сопли совершенно чужой девчонке, то и дело доставляющей проблемы любимому начальству. И ведь у него почти получилось: пока они ехали на кладбище, Лана не терзалась из-за невозможности вспомнить прошлое и наконец-то озаботилась настоящим.

Глядя в такие же синие, как у нее, глаза отца, сияющие с фотографии на памятнике, она пыталась понять, что сейчас чувствует. Ведь, когда отца убили, она плакала, пусть и с чужих слов. Потом, заразившись ненавистью Яна, могла завестись только от одного упоминания имени родителя. В универе ей еще выговаривали за нетерпимость к собственному отчеству, мол в профессии адвоката без него никак. И что теперь?

Пальцы Сергея осторожно легли на плечо Ланы и потянули в сторону.

— Идем.

Сергей не звал, он приказывал, буквально оттаскивая Лану от могилы. Она не сопротивлялась, понимая, что это не из-за вновь начавшего накрапывать дождя. И оглядываясь по сторонам, пока Сергей тащил ее в противоположную к выходу сторону, заметила идущую к ним черную фигуру. Судя по очертаниям, это был мужчина. Судя по крыльям — творец. Но его тонкими лентами покрывала дымящаяся тьма, сделав неразличимым даже лицо. Не сговариваясь, Лана и Сергей перешли на бег, но преследователь телепортировался, рассыпавшись черными искрами и тут же появился перед убегавшими. Сергей потянулся к кобуре на поясе, но преследователь выпустил тонкие щупальца, похожие на лианы, и те скрутили Сергею руки и ноги. Потянулись к Лане, но обожглись о поставленную Дэном защиту, отпрянули обратно.

— Убегай! — заорал на нее Сергей и одновременно с этим потянул щупальца вместе с напавшим на себя.

Уговаривать не пришлось — Лана развернулась и побежала обратно к могиле отца. В спину ударила чужая магия, и хотя защита снова сработала, Лану бросило вперед, и она приземлилась лицом в лужу.

«Дежавю» — поднявшись на ноги, подумала она и, задрав футболку, вытерла лицо.

Мимо, брошенный напавшим на них черным мужчиной, пролетел Сергей, ударился о памятник Виктору Смирнову и приземлился на оставленные Ланой цветы. Она к нему не бросилась, сообразив, что ничем не поможет, а сделает только хуже, потому что маньяк — а нападавший точно был им — пришел за Ланой.

«Меня убьют».

Холодная мысль почему-то не испугала, как и раздавшийся после нее насмешливый голос:

«Ага. Я же тебе показывал. Впрочем, ты еще можешь воспользоваться руной, оставленной тебе Дэном».

Тыльную сторону ладони обожгло. Лана оторвала взгляд от приближающегося к ней маньяка и посмотрела на руну, похожую на цветок, у себя на руке. Несмотря на то, что руна еще не была заключена в круг и тем самым активирована, она горела алым и пульсировала в такт сердцу.

«Телепортируйся» — посоветовал голос в голове.

— А Сергей? — спросила Лана и только потом поняла, что сделала это вслух.

Маньяк напрягся, услышав, что она с кем-то разговаривает и ускорил шаг.

«Да кому он нужен?» — успокоил голос.

Спорить не было времени. Лана развернулась и побежала вглубь кладбища. Маньяк, решив поиграть с жертвой, побежал следом, не догоняя и не отставая. От такого не спрячешься, не убежишь — только окончательно выбьешься из сил. А потому, миновав несколько могил, Лана остановилась, не торопясь оборачиваться. Руку все еще жгло, но что делать с руной, было непонятно. Легко сказать — активируй! Как? Чем?

«Магией, блин! — подсказал раздосадованный голос. — И не говори, что у тебя ее нет! Дома щит вон на ура снесла! О! Гениальный я придумал гениальный план! Подумай о... своем возлюбленном!»

«Да толку от него сейчас, если он мертвый?!» — обозлилась Лана.

Маньяк, увидев, что она остановилась, замедлил шаг. Разочаровался в ней, потому что перестала убегать? Похоже на то. Но ведь все равно поймает...

«Да с чего ему вдруг быть мертвым? — удивился голос. — Нет, ты, конечно, тогда посчитала почти верно — Лабиринт Смерти не каждого выпустит, так ведь и... он не абы кто был».

Живой и не попытался найти ее? Сердце болезненно сжалось, и одновременно с ним в виски ударило привычной болью. Но Лана не стала ждать, когда сила выжжет для нее новое воспоминание из силков «Ловца Иллюзий» — в этом случае она слишком легко достанется маньяку и умрет. Нет, теперь ей во что бы то ни стало захотелось выжить. Выжить и вспомнить человека, который предпочел остаться для нее мертвым. Вспомнить и спросить, почему он решил так с ней поступить? Неужели ее вина перед ним настолько велика?

Собрав боль от рвущихся воспоминаний и от возможного предательства, Лана попыталась сосредоточить ее в руке и у нее получилось. Она медленно развернулась к ничего не подозревающему маньяку и подняла обе руки, показывая, что сдается, потом так же медленно сжала пальцы в кулак, кроме среднего.

«Сейчас!» — мысленно взмолилась она, закрывая глаза.

На лицо упала метнувшаяся к ней тень, руку с руной обхватила одна из лиан, но тыльную сторону ладони успел опалить огонь.

Хватка исчезла, но открывать глаза она не спешила, пока не услышала обеспокоенный голос Дэна:

— Лана? Что случилось?

— Я... — открывая глаза, промямлила она. — На кладбище... Там Сергей...

Ноги подкосились, и Дэн подхватил под руки и, дотащив до дивана, усадил. Сам присел рядом и приобнял за плечи.

— Сергей на тебя напал? — уточнил он и развернул оглядывающуюся по сторонам Лану к себе.

— Нет, он пытался меня защитить. Там был маньяк. Весь черный с щупальцами-лианами, и крылья у него были черные, но не сами по себе, а из-за... тьмы... его как будто окутывала тьма. Он сначала напал на Сергея, а потом погнался за мной, а я воспользовалась руной.

Лана тараторила, боясь остановиться, потому что утихнувшая после телепортации головная боль вернулась с новой силой, пытаясь доказать, что Лана уже была в этом кабинете. А первые воспоминания уже мешались с происходящим на самом деле, добавляя в кабинет еще одних Дэна и Лану, когда от стола задал вопрос еще один находящийся здесь мужчина, которого она поначалу не заметила.

— На каком кладбище вы были с Сергеем? И почему?

— Я уговорила его, чтобы он показал где похоронен... — оборачиваясь на голос, начала было Лана и, столкнувшись с недовольством в таких же, как у нее, синих глазах, вздрогнула, глотая обрывок фразы, чтобы тут же повторить это слово с вопросительной интонацией: — Папа?..

Боль стала невыносимой, но опережая крик, Дэн коснулся ее виска, и сознание померкло, оставляя волю благословенной тьме в редких всполохах крыльев золотистых бабочек.

— Папа! — в очередной раз настойчиво позвала Лана и топнула ножкой. — Ну папа!

Тот, виновато улыбаясь, обернулся, за ним и Ян, которому несколько секунд назад читали свод вещей, о которых нельзя рассказывать маме.

— Что такое, бао-бей?

— Почитай сказку! — потребовала она и еще раз топнула.

— Ты сама умеешь! — недовольно фыркнул Ян, делая вид, что нотации ему нравятся больше папиных историй.

В свои четыре Лана и правда читала — книжки с картинками, которые в основном запоминала наизусть. Папа, по его же собственным словам, писал как курица лапой, сам порой путаясь в написанном.

— А я хочу, чтобы папа почитал! — заупрямилась Лана и показала брату язык.

— Ладно-ладно, только чур не ругаться! — пообещал отец и взял протянутый ему блокнот в синей обложке. — Идемте устроимся на диване, и я вам двоим почитаю. Да, Ян?

— Да, — неохотно буркнул Ян, а потом вдруг подмигнул нахмурившейся Лане — он не меньше нее любил легенду о Калки и Агни, боге Огня.

И вот уже через пару минут они с Яном сидели по разные стороны от отца и внимательно слушали, как он читает:

— Давным-давно, когда мир был един, а время-река текла, не зная преград, к ее берегам пришло племя истинно бессмертных...

Калки и Агни, бог огня

Давным-давно, когда мир был един, а молочная время-река текла, не зная преград, к ее берегам пришло племя истинно бессмертных. Путь их оказался долгим и изнурительным, тела страдали от голода и жажды. Но боялись они сунуться в воды времени-реки и лишиться своего бессмертия. Так бы и терпеть им вечные страдания, кабы не вождь племени — Калки. Встал он перед рекой на колени и принялся умолять, чтобы была она милостива к его племени, не лишала их бессмертия. За это Калки обещал служить ей, охраняя потоки от разных напастей. Смешно стало реке — какие напасти могли угрожать времени? Но сжалилась она над искренностью Калки, да сошлись они на том, что тела людей будут стареть и умирать по мере углубления в реку, но души останутся бессмертными. А чтобы души могли возвращаться к своим близким, даст река каждому телу по своему потоку, выделив оный алым — цветом красивым да приметным. На том и порешили.

С тех пор так и повелось: души, алым потоком влекомые, входили во время-реку, и воды подхватывали люльку с младенцем и несли дальше. Маленькие дети бежали наперегонки с белоснежными потоками, взрослели, заводили себе пару, подбирали люльки с младенцами. И радовалась река каждой улыбке, и плакала она с каждым горем, и было всем хорошо. Время текло медленно, но неумолимо — от рождения к смерти и дальше по кругу. Люди жили не спеша, но размеренно, зная, что старость прибьет их к берегу, но сменят они тело, как одежку, вернутся к своим близким. И солнце заходило на западе и поднималось на востоке. И ночи сменяли дни.

Узнал о творящемся в реке той бог, величаемый Агни, что силу огня ведал. Любопытно ему стало. Склонился он к водной глади, ладонью ее коснулся. Обожглась река, отпрянула, сменила течение свое.

— Беги себе ровно, — вздохнул опечаленный Агни. — Вижу я: пламя мое причиняет тебе боль, а потому не коснусь тебя больше. Но позволь остаться подле тебя, чтобы и дальше мог я наблюдать за племенем бессмертных — уж больно потешны. А за любопытство свое отплачу, чем хочешь!

Призадумалась река. Отказать — вдруг обидится да сожжет ее вместе с опекаемым племенем? Да и рядом с Агни было тепло, а речи его хотелось слушать. Согласилась она, получив себе сильного защитника, следующего за ней и своим жаром согревающего. Бессмертным в водах реки пришелся по нраву новый спутник, тепло дарующий. Стали они его почитать реке равным, да молитвы возносили: кто за посевы просил, кто доли себе лучшей. Поначалу нравились Агни те молитвы, охотно он на них откликался. Но чем больше просьб исполнял он, тем больше их было. И послал он через реку-время людям условие, что говорить станет только с избранным.

И направили тогда люди к богу Калки, что всегда вел их вперед да защищал. Думали — выторгует он для них у бога все, что не попросят. Но мудр был Калки и знал, что не всякую просьбу исполнять надобно. Приходили к нему люди с пустой нуждой, да провожал он их советом да словом добрым, будто те слова и совет послал сам бог. Те, кто поумнее были, совет как следует исполняли, возносили слова благодарности Агни. А дуракам, как известно, и божья помощь не в прок. Так, накапливая мудрость Калки и передавая ее от отца к сыну, от матери к дочери, еще лучше зажило племя, расселилось на многие земли, народило новые души. Радовался Агни их успехам, но все чаще замечал, что чуть сместилось русло реки, и знал, что случилось то от его касания.

И вот однажды столкнулась молочная река с рекой зеленой, вспенились их воды, не давая друг другу войти в свое русло. Взбесилось время: где быстрее побежало, где почти остановилось. И рождался один стариком, а другой до смерти младенцем оставался. Созвали люди совет да решали, как быть, а быть стало войне. И пришли войска к стыку рек, и встретили там воинов племени иного. Походили они на людей, только кожей были синие да рога с клыками имели. Не по нраву пришлись племена друг другу, и окрасились воды белой реки в алый цвет, и зеленой — в бирюзовый. И пили воины с красной кровью из чужих вод, чтобы набраться выдержки врага. И пили воины с синей кровью из алых вод, чтобы набраться ярости. Смешались цвета, народились странные дети, вышли они к стыку двух рек да в глаза друг другу смотрели. И были у тех, что с железом в крови, глаза цвета неба, а у тех, что с медью, цвета огня. Но теснили в новом бою огнеглазые синеглазых, и белая река все чаще становилась алой, постепенно стирая входящих в нее, как и мир, где она протекала.

Собрались тогда люди перед Калки да в ноги бросились, чтобы воззвал он к богу Огня и просил его помощи. Понял Калки, что не та то беда, с которой слово его справится, стал молить Агни помочь. Но Агни и сам уж узрел, что за беда творится в опекаемом им мире, и что это последствие дел рук его. Бросил он тело свое туда, где реки столкнулись, и превратилось тело его в стену бесконечно долгую да необозримо высокую, а дух между мирами остался. Жжется Огонь Изначальный — отпрянули реки, рядом со стеной потекли, ее не касаясь. Ушла опасность с земли людей, вздохнули они облегченно да молитвы богу Огня вознесли.

Оправились люди от ран, лучше прежнего зажили. Не по нраву пришлось то богине зеленой реки, что Сарасвати звалась. Хотелось ей своему народу обе реки подарить, а людей извести. Долго смотрела она на стену-пламя да бросила в него тело свое, сотворив Врата. Узнал народ зеленой реки, что путь в реку белую появился, собрал лучших воинов да повел в бой. Вновь вскипела белая река, вновь кровью окрасилась — не чета были луки да копья людей супротив волшбы синекожего народа зеленой реки. Вновь отправились они к Калки, дабы молил он бога Огня о помощи.

Калки и сам ведал, что помощи просить надобно, да только как помочь мог дух, тела лишенный? И стал просить он силы, дабы самому помочь народу своему, а взамен что угодно предлагал. И выбрал Агни взамен силы сердце Калки, что было полно любви ко всем людям. И отдал Калки сердце свое, взамен получив силу Огня Изначального, что между реками стеной стоял. И разделил Калки дар тот с братьями и сестрами своими, да рассказал, как с силой той совладать. Чтобы пламя не сожгло души их да разум, дала и река свое благословение храбрецам, водой оттенив дар Агни. Так народились первые химеры, и дали они отпор народу синекожему, из реки зеленой пришлому. Изгнали они чужаков. Обрадовались люди, стали восхвалять Калки да Агни. Но недолго длилась их радость — горечь первых поражений уже проросла в их душах семенами зла, что отмщения требовали.

Снова пришли люди к Калки да просили вести воинов дальше — в реку зеленую, чтобы населить воды ее да народ синекожий извести совсем. Не по нраву пришлись те слова Калки, и пусть даже без сердца будучи, но любил он народ свой, да не было в нем желания другой истреблять. Но знал он, что нескоро его словам выжечь семена зла в душах людей, и решил обмануть их, дабы сохранить оба народа да обе реки. Сотворил он каменных псов себе, наделил силой своей да оставил охранять людские поселения. А сам повел братьев и сестер своих, химерами прозванных, в воды зеленые. Встретил их в водах зеленых Яма, что на манер Калки был избранным и общаться с Сарасвати мог. Но не битву они начали, а беседу, и беседа та была долгой.

Не желал Яма вести свой народ на битву да смерть, а только хотел, чтобы реки, как и раньше, текли себе ровно, воды свои не сталкивая. Но не знал он, как Врата запечатать, чтобы народы сохранить. И отдал Калки силу свою, чтобы Яма-умелец сотворил из нее Ключ, Врата запирающий, да оставил сестру свою Ями с ним, дабы проследила она, чтобы обману не случиться.

Вернулся Калки домой с вестью, что Врата-де скоро закроются, стало быть, нечего делать народу его в водах чужих. Не приняли вести его люди, осерчали, бунт подняли. Совладал бы Калки с ними, да руки поднять не мог, так и пал от рук народа своего. И были люди, что звери, пили кровь их да пожирали плоть, чтобы забрать их силу, богом Огня дарованную. Забрали силу, да только глаза от жертвы подняли, как встретились взглядами с псами каменными. Не напали на них псы, но ушли в горы высокие, да там и остались, застыли глыбами, позабыв завет защищать людей.

А Яма тем временем Ключ мастерил. Приходили к нему синекожие сородичи, все пытали, что он творит. Молчал Яма — знал, не поймет народ его. Не по нраву пришлось им молчание то, вооружились они копьями да пошли правду силой добывать. Пришли, когда Яма Врата запирал. Запирал, да все не успел — напали на него синие воины, отобрали Ключ, а самого ранили смертельно. Подобрала Ями тело его да сбежала в воды белой реки по ту сторону Врат. Знала она, что обманул их Яма, да смастерил из силы своей еще один Ключ — силу Воды таящий. Заперла она Врата с обратной стороны, да жизнь свою на это потратила. Выкинуло их тела туда, куда каменные псы Калки ушли. Провалились они в глубокое подземелье, а Ключ Воды на поверхности остался. Подобрали тот Ключ люди, что за псами пошли, вернуть их. Себе Ключ забрали, почуяв силу его — все хотели войной на синекожих идти, да только как Ключом пользоваться — не ведали.

Рассыпался прах и кости Ямы и Ями под землей, создавая Лабиринт Смерти. Первые уровни его силой огня пылали, и те, кто прошли их, силу эту почерпнуть могли, свой огонь усилив. Там же, где лежали кости Ямы, царили лишь смерть и отчаяние, а те, кто смел туда сунуться, никогда не возвращались назад. Души же Ямы и Ями остались рядом с Вратами, что отпугивать неразумных, пришедших эти Врата открыть.

С грустью смотрел Агни на племя людей. Как ни гневался он на них из-за Калки, а все надеялся, что сгинут однажды из их душ посеянные страхом и смертью семена зла. Но не мог его огонь справиться с этой напастью, и только оставшееся с ним сердце Калки пылало болью за свой народ, который так и не перестало любить. И явил Агни людям волю свою, обещав научить их силе Огня, если те заветы его исполнять станут. Да обещал, что коли праведно жить они начнут, вернется к ним Калки, обретет свое сердце, да оживут псы его, что вновь людей защищать станут. Да только тысячи лет минуло с тех пор, а все стоят неподвижно каменные псы да пылает несчастное сердце Калки в огненных руках Агни, да растут цветы зла в сердцах людей.

Глава 17. Сердце

Лана стояла возле школы, смотрела на редкие пушистые снежинки и послушно кивала наставлениям матери, которые совсем не слушала. У мамы под глазами снова были синяки, но в этот раз не из-за папы. Ночь мама провела в больнице у Яна, которого сильно ударил отец. Вчера вечером, когда Яна увезла скорая, папа заперся в комнате, и Лана с замирающим от страха сердцем слушала, как он громит мебель. Но если кто и был виновен в случившемся, так это Лана — если бы она не полезла к отцу, Яну не потребовалось бы ее защищать...

— Ты все поняла? — спросила мама.

Лана снова кивнула и повторила:

— После школы обязательно дождаться тебя, и мы вместе пойдем домой.

Мама вздохнула и погладила ее по щеке.

— Все будет хорошо, — сказала она — больше для себя, чем для Ланы — потом порывисто обняла и пошла к выходу с территории школы.

Лана с минуту смотрела ей вслед, потом зашагала к двери. Учиться не хотелось, домой тоже. А в голову лезли навязчивые мысли о том, почему все так получилось, почему не иначе? Ведь если бы Лана не родилась, ничего бы не произошло, и ее семья была бы счастлива. Папа остался бы нормальным и не начал пить, а даже если бы начал, мама бы от него ушла. Один ребенок — не двое, прокормить проще...

— Смирнова!

Лана вздрогнула. Над ней высился семиклассник с повязкой дежурного на левом плече. Она не знала, как его зовут, но помнила, что он был одним из тех, кому доставалось от Яна. Если бы брат пришел в школу вместе с ней, к Лане никто бы не посмел подойти. Теперь за нее некому заступиться: друзей не было, а взрослых у раздевалки, кроме гардеробщицы, не наблюдалось.

— Где сменка? — ухмыляясь, нагло поинтересовался семиклассник.

— Дома забыла, — насупившись, соврала Лана.

Вчера в классе ее кто-то толкнул, она запнулась за стул и порвала ремешок на туфле. Пришлось нести домой, чтобы мама их починила, потому что других у Ланы не было. Но маму вчера вызвали с работы в больницу к Яну, вернулась она только утром, чтобы проводить Лану в школу и снова уехать.

— А голову ты не забыла? Так, я тебя в такой грязной обуви в класс не пущу. Возвращайся за сменкой!

Пока Лана придумывала причину, по которой он должен ее пропустить, семиклассник уже схватил ее за шиворот и поволок к выходу.

— Давай домой. И без сменки не возвращайся!

Лана попыталась вырваться, и у нее даже получилось, но рюкзак остался в чужих руках.

— Ну вот, будем считать, что он в заложниках, — семиклассник рассмеялся.

— Отдай!

— После того, как сменку предъявишь! — безапелляционно заявил он и показал пальцем на дверь: — У тебя целых десять минут, чтобы туда-обратно сбегать. Вперед.

Лана шмыгнула носом и повернулась к гардеробщице, но ее окно оказалось закрыто старшеклассниками, которым кроме себя дела ни до кого не было. И ничего не оставалось, как пойти на поводу у своего обидчика. Она быстрым шагом дошла до двери, чтобы не давать повода остановить ее за беготню в школе, кое-как протиснулась между потоками спешащих на уроки учеников и оказалась на улице. Рюкзак ей в любом случае уже не вернут, разве что прийти с мамой, которой сейчас совсем не до Ланы. Папа же... Этот скорее Лане подзатыльников навешает за то, что оставила свои вещи и ушла. Нет, отец никогда ее не бил, но и Яну никогда еще не доставалось так сильно, чтобы скорую вызывать. Ладно, допустим, папе еще можно пожаловаться на обидчика, но как Лане попасть домой? Ключей от квартиры и даже подъезда у нее не было! Соседи смотрели на их семью с плохо скрываемым отвращением, значит дверь не откроют, сколько в домофон ни звони.

Пока Лана так размышляла, ноги сами несли ее домой. Возле пешеходного перехода она не стала останавливаться и перебежала дорогу — машин все равно нет. Оставалось нырнуть в арку и через двор выйти к родной парадной. Но в метре от арки чья-то сильная рука больно ухватила Лану за плечо и потянула к себе. Девочка обернулась и увидела нависшего над ней высокого грузного мужчину без куртки, только на голове у него нахлобучена шапка, похожая на полицейскую. Лана внутренне сжалась, решив, что ее собрались арестовать за переход дороги в неположенном месте. Но полицейский молчал, не торопясь даже отчитывать. Да и на участкового, которого пару раз соседи вызывали к отцу, он не походил.

— Я больше не буду, — на всякий случай пролепетала Лана, но полицейский не слушал, только внимательно рассматривал ее мутными глазами.

«А ведь он, как и папа, пьяный» — поняла она и попыталась вырваться, но в ответ руку сдавили сильнее.

— Пошли со мной, — решил полицейский и потащил ее к припаркованной неподалеку машине.

Там он открыл по-хозяйски дверь и затолкал слабо сопротивляющуюся Лану на заднее сиденье, отвесив для острастки оплеуху. Девочка притихла, решив, что попробует сбежать, пока полицейский идет к водительскому месту, но тот пискнул брелком и заблокировал замки. Потом он долго стоял на улице и с кем-то ругался по телефону.

«Он меня убьет!» — пришла в голову отчаянная мысль, и Лана стала дергать за ручку, но замок, конечно же, не поддавался.

Зато ее маневры заметил полицейский и, открыв дверь, отвесил Лане пощечину.

— Сиди тихо, а то как донор ты и коматозная подойдешь. Поняла?!

Девочка нервно сглотнула и, вжавшись в сиденье, медленно кивнула. Полицейский с минуту сверлил ее мутным взглядом, потом хлопнул дверью, залез на водительское сиденье и завел машину. Если кому из случайных прохожих и показалось все это подозрительно, на помощь Лане никто не поспешил, а значит, ей и впрямь лучше сидеть тихо.

Придвинувшись к окну, она крепко сжала руками коленки и уставилась себе под ноги. Полицейский сказал «донор». Что это значит? Вряд ли что-то хорошее, раз «донором» можно быть в коматозном состоянии. Ян ведь был каким-то таким, когда его увозила скорая. Медбрат так и сказал отцу — «коматозное состояние», а потом еще врач ругался... На руку упала теплая капля, но Лана не сразу заметила, что плачет. А когда осознала, разревелась от души, понимая, что больше никогда не увидит брата и родителей.

Ехали долго. Сначала она плакала, потом уснула, свернувшись калачиком на заднем сиденье. Снилось что-то тревожное, но она не смогла вспомнить что именно, когда проснулась. Только слезы снова навернулись на глаза, стоило Лане понять, где она сейчас находится. А машина тем временем въезжала во двор частного двухэтажного дома. Стоило воротам за ними закрыться, как послышался истошный собачий лай, а потом одна из собак протяжно завыла. Полицейский сжал руль так, что пальцы побелели. Так сильно разозлился на собак? Или что-то еще?

Додумать не дали. Машина остановилась возле дорожки, ведущей к главному входу, полицейский вынул ключи из зажигания и вылез на улицу.

— Сергей! — позвал он кого-то.

К ним из дома выбежал мужчина в расстегнутой куртке. В одной руке он держал рацию, из которой доносились отголоски чужих разговоров.

— Петр Евгеньевич! — обрадовался Сергей. — Слава богу, вы вернулись. Там...

— Я донора привез, — оборвал его полицейский. — Вон, на заднем сиденье. Отведи к Павлу Александровичу, он обещал провести операцию, если будет донор.

Сергей нахмурился, но послушно прошел к машине и открыл дверь. Лана отпрянула, но Сергей не торопился схватить ее и тащить на убой к незнакомому Павлу Александровичу. Вместо этого он обернулся и недоуменно спросил:

— Петр Евгеньевич, живую девочку?

— Я своей дочери мертвое сердце привезти должен был?! Веди уже! Или я не ясно выразился?!

— Ясно, — примирительно отозвался Сергей и, нырнув в салон, потянулся к Лане: — Не бойся, — ласково пообещал он, — доктор сделает укольчик, и ты просто уснешь.

«Навсегда» — закончила она за него мысленно, но на улице снова завыла собака, и Лана решила не сопротивляться.

Сергей, вытащив ее из машины, так и понес на руках в дом. Петр Евгеньевич остался на улице, и Лана этому лишь порадовалась, потому что он достал пистолет.

В доме они поднялись на второй этаж, дальше прошли по длинному коридору и остановились у дальней комнаты. Дверь уже была открыта, из комнаты послышался голос:

— Оставайтесь снаружи, Сергей. Пусть зайдет только девочка.

Поставив Лану на ноги, Сергей легонько подтолкнул ее внутрь. Она по инерции прошла пару шагов и остановилась. Внутри ее не ждало ничего, кроме смерти. Попробовать сбежать? Но снаружи собаки и Петр Евгеньевич с пистолетом, а тут хотя бы поставят укол, чтобы она просто уснула...

— Я думал, мы ждем уже готовое сердце, — удивился еще один голос, и к Лане навстречу вышел врач, чье лицо скрывала хирургическая маска.

— Сами вырежем. В первый раз, что ли, — меланхолично отозвался первый голос. — Вон там в углу раздень и тащи за ширму.

Лана попятилась, но уперлась спиной в уже закрытую дверь. Это что же получается — ее сейчас убьют?

— Не хочу, — одними губами прошептала она.

Врач поднял вверх руки с раскрытыми ладонями и соврал:

— Не бойся, все будет хорошо.

— Не хочу! — завизжала Лана. — Не хочу умирать!

Ее крик подхватил механический писк за ширмой, потом оставшийся там второй врач разразился матерной тирадой:

— Сердце остановилось!..

Тот, что уговаривал Лану, обернулся и, тоже выругавшись, метнулся за ширму. Лана, не прекращая визжать, упала на колени и обхватила голову руками.

Она не сразу заметила, как все стихло, а когда осознала, продолжала сидеть, не поднимая головы. Ждала неизвестно чего и дождалась, что ее осторожно потрепали по плечу. Лана неудачно дернулась, пытаясь освободиться от чужой руки, и опрокинулась на спину. Над ней тут же склонился черноволосый подросток и, подняв ее, поставил на ноги.

— Ты чего тут делаешь? — хмурясь, спросил он.

Вместо ответа Лана завертелась головой, рассматривая где это «тут». Вокруг до горизонта простиралась серая пустыня, только справа высились огромные врата из застывших воды и пламени. Знакомый пейзаж. Лана, немного успокоившись от увиденного, перевела взгляд на парнишку.

— Прячусь, кажется, — неуверенно пробормотала она. — Меня убить собирались, и я сюда... спряталась.

Тот еще сильнее нахмурился и потребовал:

— Кто? И где ты сейчас? Ну, там, в реальности. Где тебя хотят убить?

— Не знаю, — Лана пожала плечами и, осознав, что ее все еще могут убить, шмыгнула носом, готовая снова расплакаться.

— Ай, ну прекрати, — парнишка, пытаясь успокоить, встряхнул ее за плечи, но добившись совершенно противоположного результата, прижал Лану к себе. — Ну, не плачь. Раз ты здесь, значит, еще жива. А раз жива, значит, я могу помочь. Понять бы еще, как до тебя добраться... Хотя... Точно! Астральная метка. Я на тебя поставлю астральную метку, а когда ты вернешься в реальность, позовешь меня, метка активируется, и я приду к тебе на помощь.

Лана, размазывая по лицу слезы, недоверчиво посмотрела на предполагаемого защитника.

— А ты сильный? — спросила она, надеясь на положительный ответ.

Парнишка задумался, потом покачал головой.

— Нет, — признался он. — Но за год я так часто сбегал, что за мной следом телепортируются штук десять соглядатаев разом, а вот они уже сильные.

Ничего другого, кроме как поверить, Лане не оставалось, потому она с самым серьезным видом кивнула.

— А как тебя позвать?

— По имени. Не помнишь, как меня зовут, да? Я — Денис, — он ободряюще улыбнулся и, взяв ее ладонь в свои руки, принялся выводить на коже огненный узор, похожий на сложный цветок. — Делаю привязку к своему имени. Как только позовешь, руна активируется, и я приду. Хорошо?

Лана снова кивнула, хоть и не была уверена в удачном исходе задуманного. Но Денис был единственным за день, кто пообещал ей помощь, кому она оказалась небезразлична.

— Отлично, — он улыбнулся. — А теперь закрывай глаза и насколько можешь подробно представь место, где ты была. Не бойся — я быстро приду.

Она нехотя зажмурилась, вызывая в памяти комнату, куда принес ее Сергей. Вспомнила темную ширму почти под потолок слева и большое окно почти во всю стену справа. Стекло оказалось разбитым и мелким крошевом валялось на полу. По стене, полу и потолку шли глубокие черные трещины. Там, где ширма касалась этих трещин, дымилась и тлела плотная ткань, разнося по комнате неприятный жженый запах. Странно, но ведь так не было. Лана хотела спросить Дениса, что делать с выдуманными вещами, когда поняла, что не чувствует его рук на своих плечах. Она широко распахнула глаза, но обстановка не поменялась, может, добавился еще дым и налетевший из разбитого окна снег. А еще здесь стало очень холодно.

— Денис? — несмело позвала Лана и, поднявшись с колен, посмотрела по сторонам. — Денис!

Ладонь обожгло. Лана поднесла руку к глазам и увидела на ней пылающий цветок, заключенный в круг. За дверью зарычала собака, потом раздался надрывный лай. Девочка испуганно прижалась к стене, а потом поняла, что в комнату собака не попадет — дверь придавлена обвалившейся с потолка балкой. Странно, трещин было так много, а упала всего одна балка. На всякий случай Лана отошла от двери подальше, а потом и вовсе ушла к окну.

— Врачи! Их нет!

Зато нашлись пятна крови возле ширмы. Посмотреть, что там? А если они умерли?

— Эйклаки! — позвал женский голос с улицы, заставляя Лану подпрыгнуть от неожиданности.

Она обернулась и увидела стоящую босиком на снегу синекожую девушку. Та доброжелательно улыбалась и призывно махала рукой, но из-за улыбки отчетливо виднелись удлиненные клыки, как у вампиров.

— Эйклаки! Девочка! Не бойся. Иди сюда — Шанкьяхти поможет тебе спуститься.

Несмотря на клыки, Лана ее не испугалась, наоборот — поверила, что та действительно поможет, а потому смело забралась на низкий подоконник.

— Прыгай, я поймаю, — пообещала назвавшаяся Шанкьяхти.

Лана прыгнула. С рук новой знакомой сорвались синие вихри, окутали девочку и аккуратно спустили вниз. Шанкьяхти самодовольно улыбнулась и протянула руку. Лана едва коснулась ее ладонью, как девушка с болезненным вскриком отдернула руку. Доброжелательность с лица как ветром сдуло.

— Ты творец! — ошарашенно прошипела она и, схватив Лану за запястье, вывернула ее руку ладонью вверх. — Слишком сложная руна для ребенка. Кто здесь с тобой? С кем ты пришла?

Лана замотала головой:

— Я одна! Меня сюда привезли, чтобы убить, а потом... Когда я очнулась, никого в комнате уже не было!

— Маленькая лгунья! — Шанкьяхти резко отпустила руку и отвесила Лане звонкую пощечину.

Из глаз брызнули слезы, девочка пошатнулась и упала в снег. Было больно и обидно. Ее все сегодня обижали, били и вообще собирались убить. Она поднялась и толкнула Шанкьяхти, отвлекшуюся на колдовство. Ладонь с руной специально приложила к голой руке синекожей. Чужое заклинание прервалось, а вот сама Шанкьяхти даже не пошатнулась. Ее глаза вспыхнули синим, рука замахнулась уже для удара, только Лана не стала ждать: развернулась и побежала к углу дома, как будто за поворотом могло ждать спасение. Но не успела пробежать и метра, как в спину что-то ударило, девочка опрокинулась лицом в снег и почувствовала, как сверху навалились четыре лапы. Рядом с ее горлом раздалось чужое шипение, вместо ожидаемого рычания.

— Я думала, ты обычная человеческая девочка, но ты — творец! А лживых творцов надо убивать еще во младенчестве! И потому ты...

— А я думал, запрет на убийство детей с обеих сторон еще в силе, — раздался знакомый голос.

И сразу удерживающее Лану существо с противным мяуканьем отлетело в сторону, девочка спешно поднялась на ноги и застыла, увидев своего спасителя. У Дениса за спиной раскинулись два черных крыла, а в правой руке горел самый настоящий огонь.

— Давай сюда быстро, — приказал он и метнул огонь в Шанкьяхти.

Долго уговаривать Лану не пришлось. Она, вжав голову в плечи, бросилась к своему спасителю и спряталась у него за спиной. Девочка надеялась, что Денис легко победит Шанкьяхти и ее синего пса, который почему-то мяукал, а не лаял. Но Шанкьяхти играючи отбила огонь и оскалилась в неприятной усмешке.

— Может, мне и тебя посчитать за ребенка, ученик Лин Вея?

— Ну, технически, я еще три года до своего совершеннолетия подхожу под этот закон. Так что да, меня тоже нельзя бить. И особенно убивать.

Стоило ему замолчать, как Шанкьяхти бросила в него синий дым, но Денис отбил его крыльями. Лана закусила губу и замерла, боясь пошевелиться. Судя по напряженному лицу ее спасителя, он тогда не соврал насчет того, что слабый. Получается, Лана, позвала его на смерть, как будто не могла умереть в одиночку. Совсем как вчера, когда Яну пришлось за нее заступаться, а теперь брат в больнице. Нет, хватит, никто не должен из-за нее умирать! Она попыталась выбежать вперед, чтобы сдаться, но Денис схватил ее за плечо и оттолкнул обратно за спину. Шанкьяхти рассмеялась.

— Поздновато ты поняла, что ученик Лин Вея тебя не спасет, — она покачала головой и развела руками, подчеркивая бессмысленность действий Ланы. — Надо было изначально скрывать, что ты творец. Теперь я убью вас обоих.

В ее руках уже зрели синие вихри, но морщинистая рука легла на ее плечо и шершавый голос произнес:

— Шанкьяхти-хи, твой наставник просил передать, что будет ждать тебя в главном храме. Девочка, которую ты приняла за Ключ Огня, всего лишь человеческий ребенок. А потому твои братья впустую отдали ей свои кровь и воду. Мне жаль.

Пока старик говорил, он не сводил взгляд с Дениса, но стоило закончить речь, вовсе закрыл глаза. Денис, словно получил молчаливую команду, кивнул и стал украдкой рисовать закорючки на снегу, и обводить их в круги.

— Лин Вей! — прошипела Шанкьяхти и, сбрасывая чужую руку с плеча, обернулась. — Пришел за учеником?

Вместо ответа раздался хлопок, пространство рядом с Лин Веем пошло трещинами, а потом разошлось в разные стороны. Из получившегося разлома вылез синекожий мужчина с зелеными волосами, забранными в хвост на затылке. Бросил короткий взгляд в сторону Дениса, потом кивнул Шанкьяхти на разлом. Она открыла было рот, чтобы возразить, но мужчина покачал головой, и девушка промолчала. Когда они скрылись в разломе, тот исчез, не оставляя даже намека, что здесь пространство совсем недавно ломали.

Но тут же раздались новые хлопки, и на снегу появлялись мужчины в черных одеждах. Только один из них был в оранжевых штанах и тонкой рубашке — он держал на руках укутанную в одеяло рыжеволосую девочку. Именно этот мужчина прошел к Лин Вею ближе и протянул свою ношу ему:

— Я не могу. Как и векши, пытавшиеся напоить ее своей кровью и магией. Она умирает...

Он не договорил, резко замолчав, и обернулся к Лане с Денисом. Остальные обратили к ним взгляды, меняясь в лице. Лана тоже повернулась и увидела, что слева от них стоит Петр Евгеньевич, приставив пистолет к затылку Дениса.

— Все умрут, — пообещал Петр Евгеньевич, обращаясь одновременно ко всем и ни к кому конкретно, — особенно это мелкое демоническое отродье, что разрушило мой дом.

— Твоя дочь? — кивнув на рыжую девочку, спокойно спросил Лин Вей.

— Да, — с горечью выдохнул Петр Евгеньевич и взвел курок.

— Она не умрет, — пообещал Лин Вей. — Я ее спасу, но взамен ты кое-что для меня сделаешь. Кое в кого выстрелишь.

Тишина длилась долго, потом Петр Евгеньевич убрал оружие и отошел в сторону. Лин Вей повернулся к Лане и, улыбнувшись, поманил ее к себе. Лана, не ожидая подвоха от спасшего их старичка, шагнула было вперед, но Денис схватил ее за шиворот и потянул назад.

— А ну стой, — шикнул он на нее и тут же заслонил собой.

— Мой дорогой ученик, — вздохнул Лин Вей и укоризненно покачал головой, — не забывай, что тебя уже ждет наказание.

Денис не ответил, но и не посторонился. Лана недоумевающе переводила взгляд с одного на другого, а потом поняла, что рыжую девочку собираются исцелить за счет нее. Внутри все сжалось, к глазам вновь подступили слезы. Как же так? Ведь Лану только что спасли!

Меж тем, люди в черном стали разбредаться по двору, пока не остался только Лин Вей, мужчина с девочкой на руках, Петр Евгеньевич и Лана с Денисом. Но вскоре один из ушедших вернулся и протянул Лин Вею камень, пульсирующий синим. Тот взял камень и снова обернулся к Денису:

— Отойди.

Со скрюченных пальцев сорвалась золотистая руна и ударила Дениса в грудь. Тот сжал зубы, но остался стоять на ногах.

— Не надо, — попросила его Лана и взяла за руку. — Не надо, я пойду к нему, ладно?

— Нет, — прошипел Денис и сжал ее пальцы.

Лин Вей кинул в них ворох новых рун, Денис раскрыл крылья, защищая Лану. А когда убрал, она увидела, что одно из заклинаний разбило ее защитнику бровь. В груди поднялась волна ярости, совсем как вчера на отца, когда тот ударил Яна. Кажется, она сильно обожгла папе руку, когда он пытался погладить ее по голове. Зато ожог временно вправил ему мозги, и папа вызвал брату скорую, а не как обычно просто ушел к себе или на кухню пить. Сейчас же ярость Ланы была гораздо сильнее, усиленная событиями двух последних дней. На новом ворохе рун от Лин Вея она не стала прятаться за Денисом, а, оттолкнув его, вышла вперед и выставила перед собой ладонь с растопыренными пальцами.

— Хватит! — строго сказала она, и все до одной руны устремились в ее ладонь, не причинив никакого вреда.

Лин Вей скрипуче рассмеялся. Денис подошел к Лане и, развернув ее к себе, недоуменно спросил:

— Как ты это сделала?

Как? Она и сама не знала. Просто захотела остановить чужие руны и остановила, а вот как — вопрос не к ней.

— Девочка — носительница Искры Огня, которую здесь искали векши, — ответил за нее Лин Вей. — Неужели ты, мой дорогой ученик, считаешь, что Бог Огня даст мне, Верховному Творцу, причинить его Искре вред? Да и могу ли я поднять руку на единственную надежду нашего мира на избавление от заключенной в подземельях Шамбалы богини Воды?

Денис вздрогнул и перевел недоверчивый взгляд на старика. Тот улыбался.

— Хорошо. Я поверю вам, учитель. Но если вы меня обманули...

Лин Вей все еще улыбаясь, покачал головой и вновь поманил к себе Лану. В этот раз Денис сам подтолкнул ее, шепнув, чтобы она ничего не боялась. Когда она подошла, Лин Вей с помощью магии начертил на снегу круг, в который мужчина в оранжевом положил рыжую девочку.

— Ложись на вторую половину, — подсказал Лане Лин Вей. — Не бойся, ты не успеешь замерзнуть.

Она обернулась на Дениса, тот кивнул. Когда Лана легла на свою часть круга, поняла, что Лин Вей ее обманул, ведь щеке холодно и неприятно из-за колючего снега. Но когда она решила подняться, из-под снега стали подниматься золотистые сияющие искры, успокаивая и убирая на задний план все неудобства. Лана посмотрела на лежащую рядом девочку.

«Какая же она маленькая и бледная! Может, так лучше, даже если Лин Вей все-таки заберет мою жизнь?»

Она подвинулась к рыжей девочке поближе и взяла ее за выбившуюся из-под одеяла руку.

— Все будет хорошо, — не то для себя, не то для девочки пообещала Лана и вдруг увидела, что девочка смотрит на нее зелеными, как у Яна, глазами.

Несколько секунд она просто смотрела, потом улыбнулась Лане, и Лана улыбнулась ей в ответ, после чего обе закрыли глаза.