Творец не нужен

Глава 1 Улыбка Фортуны

Скрипя и свистя, поезд неспешно прибыл на платформу. Это старье все ещё работало, хотя извергало слишком много дыма, поэтому его использовали исключительно для непопулярных и отдаленных маршрутов. Однако молодой пассажир с идеальной осанкой, в начищенных до блеска туфлях и щегольски одетый считал иначе. Едва ступив на вокзальную площадь, он гордо вскинул голову, обведя всё презрительным взглядом. Дилетанты! Среди такого огромного выбора паровых карет, велосипедов, небольших дирижаблей не нашлось ничего тише старика-паровоза. Всё гремело, жужжало и хлопало. Видимо, перевелись умельцы в городе. Он бы с удовольствием прошёлся и пешком, чтобы не ехать на этих жестянках, но не знал дороги. Поэтому выбрал одну из немногочисленных повозок с живой клячей и тронулся в путь.

Многие стремились сюда. Город Нолсбери был раем с большим механическим сердцем. Огромный, культурный, шагающий в ногу со временем, он поражал провинциальные умы. Но Марселя это только раздражало. Слишком суетливо. Едва соприкоснувшись с этой жизнью, сразу ощущаешь себя слепым и глухим. За аппаратами, то и дело пролетающими над головой, не видно неба. Гул на дороге заглушает любые звуки. А как люди дышат в этом дыму, вообще загадка! Молодой человек закрыл глаза и постарался вспомнить приятную мелодию, но грохот не давал сосредоточиться. Раздражённо выдохнув сквозь стиснутые зубы, Марсель убеждал себя, что в этот раз ему повезёт.

Дом, к которому его привезли, оказался больше, чем он ожидал, но сад вокруг него был неухожен. Зато здесь работала живая женщина, а не очередной нелепый кусок металла. Увидев остановившегося у ворот молодого человека, она поспешила навстречу. Её платье было простым, но манера держаться выдавала хоть не очень уверенную, но хозяйку.

- Добрый день, меня зовут Нора Эррол. Могу я чем-то вам помочь?

- Мaрсель Кляйн, - приподняв шляпу, представился гость. - Юрист. Могу я видеть господина Тома Эррола?

Госпожа Эррол кивнула и направилась к дому, почему-то обронив:

- Я обожаю цветы. А вы?

Внутри дом выглядел куда скромнее своего фасада. Немногочисленные предметы былого богатства красноречиво выделялись на фоне общей бедности дома. Как только Том Эррол спустился, хозяйка тут же ушла.

Марсель поднялся, обменявшись рукопожатием и учтивым приветствием с хозяином. Они были одного роста и возраста. На этом их сходство заканчивалось, что сильно удивило Марселя. Многие люди уделяли молодому человеку излишнее внимание. Причин было несколько, но на первом месте безусловно стояла его аристократическая красота. Том Эррол оказался значительно шире в плечах, но менее гармоничен. Тёмные волосы, разделённые пробором, тщательно прилизаны. Простые штаны и рубаха выглядели аккуратно, но без изыска. И черт разберёт, что скрыто в его чёрных глазах. А эта рука! Левая рука была вывернута под неправильным углом, явно тоньше правой, а мизинец и безымянный уродливо торчали в сторону. Ему было около тридцати, из чего можно заключить, что госпожа Эррол, старше его лет на десять. Марсель был почти разочарован. Ведь изобретатель утверждал, что этот человек умел производить впечатление в своё время.

- Я имею честь представлять интересы ныне покойного Карла Клиффорда. Вы знаете о его кончине?

- Да, кажется, меня известили около трёх месяцев назад. Но, к сожалению, я не мог отлучиться на похороны и был вынужден ограничиться соболезнованиями его сыну.

- Господин Клиффорд находился с Ричардом не в самых теплых отношениях.

- Последние лет десять да. Они так и не помирились перед смертью?

- Похоже, что нет.

Том только покачал головой.

- Смерть господина Клиффорда была внезапной. Возможно, они просто не успели.

- Как он умер?

- Несчастный случай. Упал во время работы с лестницы. Его аппарат упал сверху. Похоже, он недолго мучился.

- Понятно.

Том откинул голову на спину стула, смотря в потолок. Когда он вновь сел прямо, его поза немного выдала скованность, хотя лицо осталось таким же спокойным:

- Карл жил достаточно далеко. Что же побудило вас проделать такой долгий путь?

- Его завещание.

Марсель аккуратно поставил на стол несколько предметов и развернул платки. Перстень, пара драгоценных шкатулок и несколько механических безделушек. Том Эррол взял ту, которая была механизмом с неприкрытым каркасом и, поискав рычаг, запустил её. Колесики сначала очень медленно сделали оборот, испуская тихое чирканье.

- Похоже Карл её регулярно смазывал. Модель до сих пор в прекрасном состоянии.

- Вы знаете, что это?

Том пожал плечами:

- Просто механизм.

- Странно, что господин Клиффорд упомянул её в завещании. Она единственная не представляет никакой ценности.

- И единственная созданная не Карлом. Эту вещь создала его дочь - Мэри. Её всегда интересовала только техническая сторона. Поэтому этой машине не предали знакомой формы. Видите, как медленно и плавно механизм останавливается? Мэри считала качку в транспорте результатом недоработки, а не чем-то неизбежным, и боролась с ней. Она создала десятки механизмов. И всё, чтобы добиться плавности скольжения.

- Вы помогали ей создать этот?

- Нет. Не помню этого.

Том приложил палец здоровой руки к подбородку, задумчиво глядя на модель. - Хотя, возможно, Карл считал иначе. У него были основания для заблуждения. Все его детали идеальны. А тут половина заточенных неровно. Когда не было шестерёнки нужного размера, Мэри приходилось их подпиливать. Часто она просила друзей. У неё были очень слабые руки. Мы конечно не ахти мастера, но старались как могли. Отца она принципиально не просила. Кажется, они с Ричардом поспорили. Мэри пообещала, что будет младше отца, когда создаст что-то неповторимое.

- Ясно. Так или иначе этот механизм и всё остальное принадлежит вам. Однако есть ещё кое-что, - Марсель сверился с бумагами. - Аппарат номер 14. Его у меня при себе нет.

- Куда мне нужно за ним приехать?

- Не всё так просто. Этот аппарат заперт в сейфе усопшего. Пароля я не знаю. И пока его ещё не успели открыть. Возможно это сделаете вы.

Том вопросительно приподнял брови.

- Дело в том, что завещание написано несколько лет назад. А господин Клиффорд не учёл, что переживет многих наследников. В данный момент вы первый в списке претендентов на его наследство. Если вы отказываетесь, всё имущество станет собственностью университета, в котором обучался господин Клиффорд.

Том Эррол наверняка знал о богатстве усопшего. Однако внимательно наблюдавший за ним Марсель, не заметил бурной радости. Тот лишь вначале удивился, а после погрузился в раздумья. Забывшись, он будто начал перебирать уродливой рукой невидимые бусы.

- Газетные репортёры были бы в восторге от такой новости. Но я не сын, не дальний родственник или друг Карлу. Если бы вы пришли с этой вестью сначала к моему отцу, а их дружба длилась больше двух десятилетий, было бы правдоподобнее. Однако вы беседуете со мной. А значит должно быть "но".

- "Но" - это сам сейф. Для того, чтобы официально всё оформить, его нужно открыть. Похоже, Карл Клиффорд считал эту поездку не по силам вашему отцу. Однако ваш предшественник приехал, посмотрел на сейф и через неделю уехал, отказавшись от наследства в вашу пользу. Он сам довольно богат. Однако его дело не терпит длительных отлучек. Он решил, что больше потеряет, чем приобретет, возясь с сейфом.

- Почему же вы думаете, что это мне по силам?

- Когда-то я спросил господина Клиффорда, как наследники смогут получить документы, которые он запирает. Он ответил, что у них не скоро появится такая возможность. А если и появится, они справятся, пораскинув мозгами.

Том моргнул, потом фыркнул, наклонил голову, и его глаза на мгновение озарились теплом. Похоже излюбленная фраза Карла ему что-то напомнила.

- Главным образом, вы можете унаследовать дом, землю, изделия господина Клиффорда и предметы быта.

- Дом, каким я его помню, не плох. Но и он, и земля в такой дали от цивилизации стоят не много. Продав его, здесь можно купить лишь небольшую квартиру.

- Вы ошибаетесь. Имущество господина Клиффорда стоит значительно больше. Имеются драгоценности, которые достанутся владельцу дома. Также покойный был гением. За продажу изобретений, можно выручить хорошую сумму.

- И какова же сумма по предварительной оценке?

- Такая оценка ещё не проводилась. За изобретения Карла Клиффорда нужно торговаться. Поэтому я даже примерно не представляю. Однако это неплохая возможность стать богачом.

Том несколько раз стукнул по подлокотнику здоровой рукой.

- Почему вы пытаетесь убедить меня принять наследство?

Марсель внутренне поморщился. Пауза затянулось. Но ничего убедительного он так и не придумал.

- Я буду с вами откровенен, господин Эррол. С этим завещанием слишком много мороки. Три месяца я разыскиваю наследников, а нахожу покойников. Когда я приехал в "Долину ив", надеялся на спокойное существование. Однако в свете последних событий... К нам постоянно приезжают коллекционеры, бывшие заказчики, разные представители. Долина переполнена чужаками. Мне неоднократно предлагали тайно продать оставшиеся изобретения в частные коллекции. Сдерживать натиск всё сложнее. Особенно, когда это надоело соседям, и они тоже принялись наседать на меня. Я хочу поскорее всё закончить. Думаю, вы тоже заинтересованы в наследстве.

- Разумеется заинтересован, - Том почесал за ухом. - Но этот сейф... Из меня вышел ужасный ученик. Хотя вряд ли Карл придумывал бы что-то, что не поймет приемник. Но многие его загадки мне приходилось месяцами решать. Увы, много времени у меня не будет. Когда вы уезжаете из города?

- Через три дня.

- Отлично, где я могу вас найти?

Закончив оформлять документы, связанные с получением шкатулок, Марсель не удержался и бросил быстрый любопытный взгляд на Тома. Молодой мужчина был задумчив. Казалось, даже как-то осторожен с юристом. Если у него были какие-то подозрения насчёт сейфа, он мог и передумать. Это сулило проблемы. Марсель понимал, что настойчивые уговоры лишь усилят подозрение.

Шагая к воротам, он заметил работающую в саду Нору Эррол. Она не видела гостя, поэтому продолжала обрезать тонкие веточки. У неё не слишком получалось. Похоже работа в саду доставляла женщине значительно меньше удовольствия, чем та хотела показать. Видимо, они просто не в состоянии заплатить садовнику и стыдятся этого. Марсель приободрился. У Тома Эррола много причин согласиться.

Оставшись один, Том отказался от обеда и до вечера сидел в одиночестве. Перстень с вишнёвым мутным камнем лежал на столе. Карл. Это был первый раз, когда мужчина видел его перстень не на крепкой шероховатой руке изобретателя. Пока надеть его Том не решался. Это будто бы подтверждало смерть друга отца. Да, он и раньше знал. Но знать и осознать - разные вещи.

Когда пришло печальное известие, времени для скорби не было. У отца случился очередной период фантомных болей после уменьшения дозы обезболивающих. Тогда Тому было просто некогда. И отец разделил горе с Норой. Сейчас же печаль тихо скулила между ребер.

Создатель ушел, а изобретения живы. Танцующий Арлекин, мини-орга́н, настольные часы, с раскрывающимися и закрывающимися железными цветами в зависимости от времени суток, продолжали исправно выполнять свои функции на столе. Обе шкатулки очень дорогие. На крыше каждой имелось по несколько драгоценных камней, и стоимость каждого изделия равнялась месячной зарплате Тома. Погрузившись в воспоминания, Том вращал перстень искалеченными пальцами. Самые яркие были из детства.

Мастерская. Ручной кот Мэри, имя которого потерялось во времени, активно досаждал. Шестеренки и винтики манили его. Что только не делали, чтобы отвадить кота от рабочего пространства. Всё тщетно. Бело-чёрная напасть всё рано просачивалась и гоняла детали по всему полу. Карл был в бешенстве. Вышвырнуть кота во двор не позволяла любовь к Мэри. Девочка так боялась его потерять, что даже не выпускала на улицу. И тогда заботливый отец нашёл выход. Он наспех смастерил заводную мышь на колесиках. У неё не было носа, глаз, шей и хвоста. От мыши изделию достался только размер. И скорость дикого кролика. Когда она во что-то врезалась, то мигом меняла направление. А если переворачивалась, могла вернуться в прежнее положение самостоятельно. С котом не сработало.

Хотя кот наверняка был не прочь поохотиться на неё, ему помешали дети. Они сами гонялись за игрушкой. Том помнил, как их орава неслась за серым полушарием, сметая всё на своём пути. Впереди всех старший сын хозяина - Ричард. Долговязый и заносчивый подросток презирал детвору и не играл с ней. Однако в тот вечер охота была так увлекательна, что он не удержался. Мэри - с растрепанными косичками, низенькая, в кукольном платье. Такой она навсегда останется в памяти Тома. Алиса - лопоухая, со слишком толстой для ребенка попкой, но симпатичная и жизнерадостная. Замыкал погоню Джеймс. В детстве он страдал избыточным весом, а Том из солидарности бежал рядом.

Взрослый Том вдруг подумал, что эти годы были самой светлой полосой в его жизни. Они стали приезжать туда после смерти матери. Это придумал отец. Испанка забрала её прямо перед каникулами девятилетнего сына, и Чарльз Эррол не хотел оставлять мальчика в доме, полном воспоминаний. Это было их первое лето там. Братьев и сестёр у Тома никогда не было. Но неожиданно Мэри и соседские дети стали особенно близки. Гелла Клиффорд была очень ласкова с новоиспечённым сиротой, и с тех пор они стали как семья.

Даже если бы не удалось заполучить имущество, Тому хотелось бы вернуться туда хотя бы раз. Сейчас "Долина Ив" воспринималась Эрролом-младшим как маленький рай. Но интуиция подсказывала - что-то не так. Возможно, дело было в юристе. Том был уверен, что молодой человек чего-то недоговаривает. А может всё дело в личности Марселя Кляйна? Он не похож на жителей тех мест. Как и другие провинциалы, обитатели "Долины Ив" были проще в общении, чем городские жители. Не боялись загореть, не следили за модой и множеством привычек и мелочей отличались от городских. Господин Кляйн, конечно, находился в рабочем режиме и многое можно было списать со счетов, но не его молочно-белую кожу. Голубые глаза ничуть не изменялись когда он говорил прямо и когда лукавил. Золотистые волосы, которых не было ни у одной тамошней девицы.

Он весь будто сошёл с портрета искусных мастеров, лишь чуть испортив свой облик побрякушками. Том видел нескольких людей, которые предпочли уединение деревни бурлящей жизни города. Но не один не походил на господина Кляйна.

Мошенник? С таким лицом и фигурой, он запросто мог разбивать сердца, попутно похищая содержимое кошельков. Но нет. Документы настоящие, драгоценности тоже. Том точно помнит эту царапину на крышке. Она появилась, когда Мэри открыла шкатулку, чтобы похвастаться подарком. К тому же Том - не юная барышня или истосковавшаяся по вниманию старуха.

А может, он себя накручивает? В конце концов, у самого Тома тоже были не совсем распространенные причины оказаться там. Если всё сказанное - правда, то возможно выпал шанс наконец что-то изменить. Изредка такое случается. Тогда дела отца можно будет быстрее поправить. Или нанять больше прислуги, чтобы Нора не тратила столько сил на хозяйство. Или можно было бы...

- Том... - робко позвала Нора.

За окном уже смеркалось. Мужчина очнулся.

- Ты будешь обедать?

- Конечно. Я подойду через минуту.

Помедлив немного, Том ещё раз посмотрел на кольцо, вздохнул и надел его на искалеченный безымянный палец. Стоило попробовать. Шкатулки можно заложить или продать. Тогда отец и Нора смогут больше времени протянуть без него. На работе он тоже как-то договорится. А когда появится больше времени, вряд ли этот сейф останется таким же неприступным.

На следующий день после обеда отец решил поговорить. Судя по собранности и сосредоточенному взгляду маленьких глаз, отцу стало значительно лучше. Поэтому Нора ушла в гости, оставив на столе заботливо собранный для них натюрморт из фруктов.

- Я договорился с Эдвардом, - делился Том, распаковывая коробку с табаком. - Меня заменят на неделю. Шкатулку я сдам в ломбард. Если случатся крупные расходы, этих денег должно хватить. Как только вернусь, с аванса выкуплю назад.

- Ты планируешь задержаться там на неделю?

- Вчера мне казалось, что этого хватит. Сегодня я понимаю, что если не смогу подобрать код за семь дней, это может растянуться на годы.

- С Карла бы сталось так подшутить. Но он был не настолько безрассуден касательно своего имущества. Если даже понадобится несколько недель там пробыть, это необходимо сделать. В сейфе находится компромат.

Том удивлённо уставился на родителя:

- На тебя?

- На меня.

Отцу явно было нелегко об этом говорить. Морщины стали глубже, он недовольно пощипывал пальцем чёрно-серебристый ус как всегда, когда ему было стыдно. Но взгляд не отводил и спину держал твердо. Нора называла это настроение " бульдожья хватка".

- Когда тебе было два года, я подделал документы на этот дом. Половина его принадлежала моей тётке. Я заботился о ней. Но она предпочла оставить свою половину приюту собак и кошек. У меня были связи, которые помогли отвлечь внимание от небольшой нестыковки. Если правда раскроется - мы лишимся всего. Ведь ей также принадлежали проданные во время семейного кризиса драгоценности.

Том присвистнул и рухнул в кресло. Даже если против отца не начнут судебный процесс, почти все имущество будет конфисковано. Если документы окажутся в сговорчивых руках, сумма, потраченная на их возврат, может быть не многим лучше. В любом случае - об обезболивающих можно будет забыть. И тогда отец не долго продержится. Хотя значительного ухудшения здоровья не случится, сильная боль лишит желания жить. Они это уже проходили. Пока не появился врач, порекомендовавший экзотическое и до невозможности дорогое средство. Его добывали на другом материке изо рта каких-то редких жаб, настаивали несколько месяцев, а затем отправляли через океан. Но это то немногое, что действительно помогло.

- Как это оказалось в сейфе у Карла? - Том достал из кармана трубку и занялся поисками спичек.

- Я у него спрятал. Когда мы познакомились, я уже успел заработать денег на нескольких выгодных, но одноразовых проектах. Искал что-то перспективное. Карл делал безделушки для гостиниц, как и его учитель. Тогда появились механические швейцары, закрывающие и открывающие двери. Они выполняли до пяти движений и это казалось жутко много. Я увидел в Карле потенциал. Он увидел возможность. Прежде он не задумывался направить свой талант на инженерное дело. А дальше ты знаешь. С каждым проектом его творческая жилка всё росла и он уже сам предлагал изобретения, которые я спонсировал. Когда конкурент решил нас прижать, я спрятал компромат в самом надёжном месте - сейфе. Мы стали лидерами, а конкурент прогорел и уехал. Я и забыл о бумагах. Со временем идеи Карла становились всё более опасными для людей. Некоторые могли послужить войне. Он не желал думать о последствиях и остановиться. Тогда я принял решительные меры. Сначала он убеждал, что это дело всей его жизни. А потом полез в сейф и наткнулся на бумаги. Мы разошлись каждый со своими взглядами и угрозами, держа друг друга в ёжовых рукавицах.

Том наблюдал, как клубы дыма сворачиваются колечками, растворяясь в воздухе. Теперь горечь утраты смешалась с разочарованием. А он ведь относился к изобретателю как к дяде. Их семьи дружили так долго. А он все эти годы... все годы...

- Что он хотел потом?

- Потом?

- Да, когда впервые пришёл сюда спустя столько времени?

- Он искал примирения.

- А как же то, что ты приберёг против него?

Отец, забывшись, сильно ущипнул себя за ус.

- Время превратило те бумаги в макулатуру. Карл нашёл себе других покровителей. Значительно богаче и влиятельнее меня. А я... Тем временем превратился в это, - отец развел руками, демонстрируя погрузневшую фигуру и ноги, вздрагивающие от нервного тика.

Том помолчал, а потом спросил с едва заметной надежной:

- Были ли другие причины, кроме компромата, почему ты возобновил общение?

- Были. Долгий путь был пройден вместе. С годами друзей приобретать всё тяжелее. Особенно в моём положении.

- Думаешь, его намерения были чисты?

- Думаю, с меня нечего взять.

- Ты спрашивал про бумаги?

- Спрашивал. Ты помнишь, чем он меня донимал, когда наведывался? Что надо брать себя в руки и вставать на ноги. Карл говорил, что вернёт их в тот день, когда я зайду в его дом своими ногами.

Последнее годы Карл активно досаждал им обоим, уча жизни. Конечно, с обезболивающим отец мог дойти до ближайшей лавки. Однако не мог же Карл всерьез считать, что со временем всё наладится. Не ребенок в конце концов!

- А чем-то ещё, кроме твоих ног, он интересовался в личной беседе?

- В основном сам болтал. Ничего такого, что могло бы пригодиться сейчас тебе.

Том задумчиво выдохнул дым:

- Знаешь, мне кажется юрист что-то не договаривает. Может, эти документы хранились не в сейфе и их уже нашли?

- Маловероятно. Если бы он хотел денег, то не было бы смысла тянуть, - резонно возразил отец. - И тем более в такую даль приглашать тебя. Кроме того, несмотря на то, что сам Карл небрежно относился к своему гардеробу, он мог позволить себе не только приличного юриста. Просто сначала этим занимался я.

- Юрист утверждал, что ему предлагали незаконно продать кое-что из изделий Карла. Вроде бы коллекционеры. Может быть, это связано с теми экспериментами, из-за которых вы поссорились?

- Вряд ли. Ему так и не удалось создать тогда "дело всей его жизни". Через год финансирование прекратилось. С тех пор он вернулся в инженерию и просидел там до самой смерти. Говорил, что больше не собирается даровать подобное "чудо" людям.

- Ты ему верил?

- Не знаю. Хочу верить.

Том ощущал, как левая щека начинает дёргаться. Он прижал её здоровыми пальцами левой руки.

- Надо будет хорошо запереться перед тем, как открывать сейф. Мало ли кто мог узнать о нашей тайне.

- Твоё поведение не будет выглядеть подозрительным, учитывая дом, в котором мы живём. Нам повезло, что этот Марсель Кляйн побывал здесь.

- Почему ты никогда мне всего этого не рассказывал?

- Во-первых, другой наследник мог не разобраться с тем, что попало в его руки. А когда бы это случилось, ты и Нора всё равно были бы бессильны. Зачем же вам лишние тревоги. Во-вторых...

Отец улыбнулся, став на несколько лет моложе. Чарльз Эррол тяжело опёрся одной рукой на подлокотник, привстал и взъерошил волосы сына, будто перед ним сидел мальчишка:

- ...ты так сдружился с его дочерью. Зачем портить такие счастливые воспоминания?

Марсель бодро шагал по платформе и наслаждался тёплыми лучами солнца, перед тем как начать двухдневную поездку. Он рад был вернуться к знакомому поезду. Увы. Другие пассажиры этого настроения не разделяли. Их лица были хмуры и недовольны от того, что не успели отхватить билет на нормальный поезд или не имели достаточно средств. Только дети радовались приключению. Идущий впереди шатен в светлом плаще внезапно замедлил шаг. Переложил чемодан в другую руку и аккуратно провел пальцами по металлическому боку вагона. До Марселя донеслось:

- Рад тебя видеть, старичок.

Юрист внимательнее присмотрелся.

- Господин Эррол?!

Том обернулся. Плащ прятал все недостатки искалеченной руки, кроме едва заметных кончиков пальцев. Да и в походной одежде мужчина выглядел как-то легче, моложе.

- Доброе утро, господин Кляйн. Похоже мы выбрали с вами один поезд.

Глава 2 Хранитель Тайны

Марсель и Том ехали в разных вагонах и пересекались лишь в ресторане пару раз. Наследник этому был рад. Во время бесед они говорили о погоде, политике и свежих новостях, которые нагоняли тоску. Единственное, что можно было извлечь полезного из совместных обедов - наблюдение за собеседником. На первый взгляд Марсель был похож на молодого человека, едва подошедшего к четверти века, а то и младше. В разговоре это впечатление рассеивалось. Юрист рассуждал как взрослый, повидавший жизнь мужчина. Том решил, что постарается не подпускать его к сейфу. Мало ли что он может устроить с таким же ангельским выражением.

Большую часть пути Том пробыл в одиночестве, погрузившись в свои мысли. Его единственный сосед по купе проехал всего две остановки. Он оказался учителем музыки и наигрывал на флейте, убивая время. Это напомнило Тому времена, когда он сам мечтал стать пианистом. Сердце приятно щемило. Когда сосед ушел, мужчина вспоминал годы гимназии, задумчиво рисуя карандашом разные ноты.

Платформа стала разрушенной. Юрист объяснил, что переправа паромом пользуется сейчас большой популярностью. Они выбрали короткий путь через дебри. Этой дорогой, судя по растительности, редко пользовались. Хотя сам поселок остался прежним. Только крыши нескольких домов перекрасили. Было раннее утро. Как и полагается в здешних местах, люди вставали рано. Мимо прошла троица. Незнакомец с мертвой кожей на щеке, мальчишка лет девяти и женщина. Она работала служанкой в доме Карла. Похоже она не узнала высокого мужчину рядом с юристом. Неужели он так изменился? Горбатый старик, чьего имени Том не помнил и прежде, но всегда тепло здоровался, воспринял его как незнакомца.

Юристу нужно было забрать что-то на почте, и Том остался ждать на лавке в тени. На дороге показались два синхронно двигающихся силуэта - побольше и поменьше. Крупная женщина в тёмном платье со смоляными волосами несла на руках непоседливого щенка. Девушка с белым зонтиком была уменьшенной копией её фигуры. Их юбки были шире, чем полагается и при ходьбе напоминали раскачивающийся колокольчик. Как только не о чем не подозревающий юрист вышел из почты, увидевшая его брюнетка возмущённо вскрикнула:

- Марсель! Собака вновь пробралась в наш сад!

Марсель остался стоять у лавки, ожидая, когда они подойдут. Том тоже встал. Женщина удостоила его вежливого кивка, особо не присматриваясь, и переключила внимание на юриста, жалуясь на животное и его хозяев. В знак сожаления тот скорбно склонил голову. Девушка, постояв полминуты рядом, заскучала, принялась украдкой ковырять землю носком туфли, а после бросила мимолетный взгляд на Тома. Что-то её привлекло, и она подняла голову, внимательно заглянув прямо в глаза. Детская припухлость сошла, и лицо приобрело форму сердечка. Длинные русые ресницы выгорели, а серые глаза на удивление остались такие же живые и ясные как в детстве. Она по-прежнему оставалась симпатичной, несмотря на смешно торчавшие в сторону уши.

- Том?

- Алиса.

- Что? - повернулась женщина, думая, что это к ней обращаются.

- Позвольте представить - Том Эррол, - вмешался юрист. - Один из наследников Карла Клиффорда.

- Боже! - всплеснула женщина свободной рукой. - Как ты возмужал! Я тебя даже не сразу узнала. Ты стал ещё выше!

- Зато вы ничуть не изменились, госпожа Альварес.

- Называй меня Розой. А то я начинаю чувствовать себя старухой. Как отец? Как поживаешь сам? Небось женился давно?

- Отец да, я - нет.

- Но невеста-то точно есть?

- Мама! - сквозь зубы прошипела Алиса.

На каменном лице юриста, уголки губ упрямо желали уползти повыше.

Дом как снаружи, так и внутри остался прежним. Прихожая отделана тёмным деревом и показательно изысканными деталями, вроде вычурных дверных ручек или ковра на ступеньках. Но Том помнил, что таких обманчивых мест в этом жилище не больше двух-трёх комнат. Они были созданы для незваных гостей или тех, на кого нужно произвести впечатление. Интересно, отца туда водили при первом знакомстве? Том прошелся по прихожей. В это окно выглядывала первая жена Карла, проверяя, идёт ли дождь. А эта ручка - признак счастья. Когда-то Ричард нарассказывал баек, мол, кто первый откроет эту дверь вечером, будет удачлив. Все дети, побывавшие в этом доме, наперегонки летели сюда, когда наступала пора уходить. А вон старая шляпа хозяина, уже потерявшая былой медовый оттенок.

- Господин Эррол?

- А?

Постаревший слуга ждал его пальто. Марсель внимательно взглянул в лицо спутника, пробормотал, что ждёт наверху и удалился. Том очень медленно последовал за ним. Когда он в последний раз покидал этот дом, то думал увидеть его через год. Этого не случилось. Прошёл ещё год. Отец упорно молчал. Позже, когда Эррол-старший стал инвалидом, никто отсюда не приехал и не помог. Тогда девятнадцатилетний юноша поклялся, что никогда больше сюда не явится, пока живы обитатели этого дома. Правда стоит отдать Карлу должное - он сам явился к Эрролом... спустя два-три года после случившегося.

В тот день Том сидел в своём кабинете и тщетно пытался сосредоточиться. Бумаги рассыпались, соседские собаки истошно лаяли, головная боль раздражала, а в довершении около дома подняли крик. Кричала Нора. Молодой человек удивился, но досада оказалась сильнее, и он шагнул к двери, надеясь пресечь шум. Однако дверь сама распахнулась, и в неё ввалилась запыхавшаяся женщина. Глаза Норы были огромными от страха:

- Там... какой-то господин... немедленно требует пройти... не слушает...

Том отодвинул её и пошёл к лестнице. Нора только неделю как устроилась к ним работать сиделкой и многих посетителей не знала. Однако этот "гость" похоже вообще чужак. Диктовать свои условия в его доме, Чарльз Эррол не позволял никому. На первом этаже уже никого не было, и Том поспешил вернуться на второй, прихватив кочергу. Сперва он направился в комнату отца, потом к его кабинету. Прямо на пороге стоял Карл. Взъерошенный, похожий то ли на седой одуванчик, то ли на на белую ворону с длинным носом он смотрел на отца, не замечая подошедших. Из-за его плеча виднелась часть кабинета. Отец сидел за столом. Тогда его фигура всё ещё оставалась крепкой, а волосы тёмными и аккуратно уложенными. Эррол-старший нахмурил брови, и сын понял, что сейчас "друга" спустят с лестницы, несмотря на то, что отец ходил, опираясь на трость. Цепкие глаза скользнули за плечо посетителя на притормозившего Тома и робко стоявшую за его спиной Нору.

- Ты игнорировал мои письма! - громко и обвинительно начал Карл с порога. - Ты их вообще распечатывал или топил ими камин зимой?!!!

Что? Карл писал отцу?! Сколько это продолжалось и почему он об этом не знал?

Отец ещё раз поглядел на нежелательных свидетелей и с натяжкой произнес:

- Заходи... и дверь закрой.

Через два часа они спустились обедать. Некая отчуждённость, порождённая долгой разлукой, ощущалась, но атмосфера изменилась. Карл даже извинился перед Норой, что случалось редко. Скорее всего, причиной этому был сверливший его спину взгляд отца.

Карл погостил у них неделю. Всё это время, если он не находился рядом с отцом, то надоедал молодому человеку расспросами и "дружескими наставлениями". Что произошло за закрытыми дверями, Том так и не узнал тогда. После отъезда изобретателя отец сказал, что Карл слышал о неудаче отца. Но о трагедии, произошедшей с Чарльзом, узнал относительно недавно. Он действительно слал телеграммы, которые тот не читал, и деньги, к которым тот не притронулся. Впрочем, на этот раз отец принял помощь.

С тех пор Карл приезжал погостить каждые полгода. О прошлом больше не было сказано ни слова. По крайне мире при Томе.

На втором этаже раздавалась сложная прекрасная мелодия. Том пошёл на звук. За приоткрытой дверью он увидел спину юриста, играющего на пианино. Исполнение было на профессиональном уровне. Не желая прерывать неожиданный концерт, мужчина прислонился к стене, ожидая окончания.

- Вы прекрасно играете, господин Кляйн. Где вы учились?

- Я брал частные уроки, - Марсель повернулся и вновь принял официальный вид.

- В таком случае у вас превосходный учитель. Это моя любимая композиция.

- Моя тоже. Жаль, что её создатель так рано умер. Возможно, он подарил бы нам ещё много прекрасной музыки.

- Есть мнение, что бог забирает творцов, после того, как они создадут свой лучший шедевр. Чтобы в будущем они не мучили себя знанием, что лучше творения они уже не способны создать.

Марсель глянул искоса на собеседника.

- Вы правда в это верите?

- Не знаю, - пожал плечами Том. - Я уже давно не задумываюсь ни о боге, ни о черте. Почему вы не стали музыкантом?

- Возможно, мне музыка слишком легко давалась. То, что легко получить, редко бывает оценено по достоинству.

- Завидую белой завистью. Я все пальцы стёр об это пианино, стараясь хоть отдалённо приблизиться к вашему уровню.

- Удалось?

- Сейчас уже сложно сказать. Ничего подобного я давно не играл.

Том тряхнул головой и повернулся к двери:

- Пора заняться делами.

- Я известил заранее о нашем прибытии. Думаю, прямо сейчас нам накрывают стол для завтрака.

Том кивнул и отправился переодеваться. Его вещи отнесли в ту же комнату, где он жил прежде. После завтрака юрист пожелал сначала показать территорию и только потом отправиться к сейфу. Это показалось странным Тому, но он не возражал. Если этот человек знал то, что ему знать не следовало, лучше беседовать без свидетелей. Однако неприятного разговора так и не случилось. Марсель действительно повёл осматривать владения, к удивлению наследника выросшие втрое.

Появились навесы для нескольких крупных созданий Карла, ведь он предпочитал работать одновременно с несколькими проектами. Сад увеличился и обогатился. А в конце разместилась пасека. Человек в специальном плотном костюме помахал рукой.

- Это Леонардо, пасечник Карла, - проинформировал Марсель, отвечая жестом на приветствие.

- Он из соседнего посёлка? Не припомню среди местных такого великана.

- Нет, он живёт здесь. Господин Клиффорд привез его сюда, когда решил завести пасеку. Доходы от неё и урожая полностью покрывают расходы за территорию и дом. Работникам всегда платили за год вперёд. Так что ещё восемь месяцев плата за их труд не будет взыматься. Согласно воле покойного, основной наследник, до официального оформления, может жить в его доме пользуясь услугами слуг и содержимым дома. Также выделена небольшая сумма на карманные расходы. Наследник не имеет право на продажу и сдачу в аренду имущества. А так же вносить кардинальные изменения и распоряжения касательно работы прислуги, финансовых потоков или сельского хозяйства. Он обязан завершить незаконченные сделки, если таковые имеются. Также открыть музей. Если понадобится, ещё и доделать его.

Том закурил. Несуществующая шерсть на загривке вставала дыбом от тревоги.

- Музей?

- Да. Господин Клиффорд построил себе музей. Правда, не успел как следует оборудовать. Но осталось много макетов. Думаю, что тот, кто будет это доделывать, не ощутит нехватку материала.

- Тот? - прищурился Том глядя в глаза юристу.

Марсель помялся немного, а потом ответил на взгляд:

- Откровенно говоря, я не думаю, что Карл Клиффорд рассчитывал на вас. Скорее всего он ожидал другого наследника. Основная часть завещалась бывшей жене Марте Клиффорд. Музей и большинство механизмов было завещано его другу. Это очень иронично. Друг прожил на три дня дольше.

- Скажите, господин Кляйн, а сколько зарабатывал мой предшественник? И что отошло лично ему?

- Согласно воли господина Клиффорда ваш предшественник должен был получить часть территорий. Если он поможет музею обрести известность. О суммах его доходов я не осведомлен.

- Получается, стоит открыть мне сейф, как он сюда явится. И тогда на законных основаниях потребует наследство, ради которого я сам сюда приехал?

- Не волнуйтесь. Не явится. Бумаги, которые он подписал лишают его этой возможности.

- И кто же составлял эти бумаги?

- Я.

Том приподнял брови.

- Видите ли, господин Эррол, этот человек живёт в столице. Владеет угольными шахтами. "Долина ив" в его глазах - лужайка для пикника. Можно погреться на солнышке, а можно вырубить и построить фабрику. Как вы думаете - мы рады такому соседу?

- А кто в ваших глазах я?

- Человек, который избавит меня от бремени. И о котором люди, живущие здесь давно, отзывались благоприятно.

- И всё же мало вертится, что предшественник так легко отступил. Не каждый день можно сорвать такой куш.

- Конечно. Однако он на редкость суеверен. Наш врач ему даже успокоительное выписал. К тому же к работе господина Клиффорда он относился высокомерно. Цитирую - "лучшие механики живут в городе, а не по провинциям прячутся". Нам пора возвращаться. Думаю, обед уже готов.

Марсель развернулся, ставя точку в разговоре. Том сверлил взглядом его спину, гадая, какая половина из сказанного была истиной.

После обеда юрист решил показать музей. Тому надоело ходить вокруг да около и он заявил, что идёт взглянуть на сейф немедленно. Марсель нехотя последовал в подвал.

Скромная обстановка, некрашеные кирпичные стены, хрустящие под ногами винтики, узкие как бойницы окна под потолком и сейф. Огромный и чёрный. В детстве Мэри шутила, что отец прячет там лифт. Знакомая атмосфера немного успокоила Тома, пока он не взглянул на табло.

- Что?! Что это? - он не смог скрыть своего удивления.

- В чём дело, господин Эррол?

Марсель Кляйн такой же спокойный, прохладно вежливый, непонимающе хлопал своими прекрасными ресницами рядом, однако папку, которую он прижимал к груди, нервно ковырял аккуратным большим палецем.

- Что это за два ряда зубов?

Всё "тело" сейфа сверху донизу покрывали гладкие чёрные пластины, похожие на чешую дракона, и лишь внизу двери растянулся узкий ряд мелких клавиш с буквами из нескольких языков. Сколько Том себя помнил, сейф всегда оставался таким. Только в центре двери было пять-семь светлый чешуек. Пару раз в детстве Эрроллу-младшему доводилось видеть, как Карл Клиффорд вводил код. При правильном наборе сейф издавал странное звяканье из нескольких нот, белые пластины вращались внутрь, поворачиваясь обратной тёмной стороной. Если дверь открывали, внешняя сторона сейфа оставалась неподвижна. Но при закрытии мальчик наблюдал, как центральные пластины вновь поворачиваются выбеленной стороной. - Это улыбка бога! - сказал тогда Карл. - Сколько у бога зубов, столько символов нужно. Сейчас эта улыбка превратилась в очень широкий оскал. Вместо нескольких светлых ячеек белело два ряда. И если другие пластины тоже могут вращаться...

- Это ячейки означающие число символов, которые вам надо ввести.

- Столько?!

- Признаюсь, я несколько удивлен... У меня не вышло подобрать пять символов. Тогда я привез вашего предшественника и доверился ему... Видимо, он предпринял много попыток... слишком неверных...

- Неверных?!

Что ж, это многое объясняет. Например, зачем ему рекламировали наследство так старательно. Видимо, этот хлыщ надеялся разбудить жадность, превышающую здравый смысл.

Вдруг растеряв весь пыл, Том уныло плюхнулся на табурет и принялся искать спички. Вообще-то он недавно курил. Но чего уж там! Юрист какое-то время понаблюдал за его поникшей фигурой. Затем достал трубку, прикурил и сел рядом, смотря на дверь сейфа.

Оба молчали.

Глава 3 Старые и Новые знакомые

Весь оставшийся день Том просидел, запершись в кабинете. Вечером его навестила Алиса.

- Мама велела пригласить тебя на пикник, - сообщила девушка. - Она надеется, что до завтрашнего вечера ты не уедешь.

- Будет весело?

- Ну... Дело вкуса. Мне - не очень.

Алиса приложила чайную ложку к губам. - Помимо нашей семьи будет ещё семья маминой подруги. У неё три дочери. Шестнадцати, восемнадцати и двадцати лет. Вместе они смотрятся, как хорошо подобранные чайные блюдца. Старшая виртуозно печет пирог. Ты точно его попробуешь.

- А средняя и младшая?

- Средняя быстро печатает на машинке. А младшая позже других постареет.

Том сокрушенно покачал головой:

- Я в полной растерянности.

- А какие у меня достоинства, не хочешь спросить?

- Ты - Алиса. Это уже достоинство.

- Точно! - она засмеялась. - Мне вручили корзину с яблоками. Они у нас и правда лучшие. Раньше ты их не любил. Я передала их на кухню, но захватила это.

На стол легли две дорогие осенние перчатки.

- Я для чего-то взяла их у тебя. Потом ты неожиданно уехал, и они так и остались тут.

- Ты хотела заказать такие же на день рождения Джеймса.

- Точно.

- Ему понравилось?

- Он даже носил их какое-то время... знаешь... я скучала по вашим дурацким шуткам... думала, ты вернёшься, и вы опять будете друг друга макать головой в песок.

Том вздохнул. Он не знал, как объясниться. А ещё очень хотелось пить, и его чашка с душистым чаем ждала хозяина. Но он не решался к ней притронуться.

- Мне было очень тоскливо без вас.

Повисло молчание.

- Не хочешь примерить?

- Нет. Слишком удобно сижу.

Руки Тома были сложены на груди. Домашний толстый халат с излишне длинными рукавами прикрывал ладони. Он намеренно заказал такой.

- Как поживает Джеймс?

- Прекрасно. Женился, выучился на врача. Сейчас у него небольшая клиника в здании бывшего оздоровительного центра.

- Правда? - Том даже наклонился вперёд. - Не ожидал от него такой прыти.

- Никто не ожидал, - усмехнулась Алиса. - А ты чем занимаешься?

- Работаю у товарища по гимназии. Он неплохо мне платит. А как Ричард?

- Он выбрал... очень неожиданный путь. После смерти Геллы они с Карлом окончательно поссорились. Ричард стал приезжать только раз в год. А когда Карл повторно женился, произошла сумятица из-за наследства. Ричард, упрекнувший отца в том, что он разбогател благодаря стартовому капиталу матери, получил сумму, соответствующую её приданому. И был навеки изгнан. Так-то. Если он явится, не вздумай с ним играть.

- Он пытался получить наследство?

- Да. Но его отец был без сомнений в здравом уме. Марселю он быстро надоел и тот прогнал его взашей. Но думаю, он вернётся.

Том поскрёб подбородок правой рукой:

- Такое ощущение, что это Марсель выбирал наследника, а не Карл. Насколько я понял, моего предшественника спровадил тоже он?

- Твой предшественник был идиот, наслушавшийся местных клуш. Они рассказали, что Карла покарал господь за грехи, и что его дом проклят.

- Так убедительно сочинили?

- О! Ты ещё успеешь наслушаться!

- Ну, а что ты расскажешь мне про самого Марселя?

Алиса пожала плечами:

- Умный, спокойный, человек дела, обожает музыку. Лучший музыкант на всю округу. Думаю, вы подружитесь.

Том прищурился:

- Твоя мама его не очень любит.

Алиса подняла коротковатый указательный палец:

- Мама не любит его выбор. В последнее время много народу сюда приехало. А несколько наших молодцов отправилось в город. Среди приезжих был некий господин, выбравший в жены такую же приезжую. Мало того, что из-за неё был один жених потерян, так она ещё пригласила сюда свою родственницу. За этой красавицей волочились все первое время. Она выбрала Марселя - первого красавца. Так-то. Так что мама её ненавидит.

- А ты? - лукаво улыбнулся Том.

- А что я? - в тон ему ответила подруга.

- В таких, как он, порода за версту чувствуется.

- О да! Он ангельски красив! - Алиса подпёрла рукой щеку. - Если уедет отсюда, сделает прекрасную карьеру. Зарабатывает немного, но думаю, это временно. Прекрасная партия. Вот только чего-то в нём мне не хватает.

- Чего же?

- Самой любопытно. Так-то.

- А сестра тоже так думает?

- Младшая сбежала в город как только ей исполнилось шестнадцать. Хотела поразить публику своими актерскими талантами.

- Поразила?

- Да. Владельца тамошних баров. Ждёт от него второго ребенка.

- Эх, Алиса. Ты ведь тоже когда-то мечтала стать актрисой.

- А ты - гастролировать с концертами.

Том рассматривал стол. На нем стояло две чашки. Полная и пустая. Всё равно вечно это продолжаться не может.

Том вытащил левую кисть из подмышки, подкатил рукав и положил на стол.

- Что стало с нашими мечтами, Алиса?

- Ты хотел сказать с "нами"? - она вмиг посерьёзнела, став несколько старше. - мы всё те же. Просто появились дополнительные грани. От этого старые грани не стали меньше... просто представь, что у тебя появился хвост...или новая пара ушей...А насчёт этого не волнуйся, - она кивнула в сторону кривой руки. - Со мной это тоже случилось.

Перед носом у Тома появился её большой палец. Посреди подушечки протянулся аккуратный длинный шрам. Скорее всего от когтя кошки. Не в какое сравнение с его рукой. Но Алиса пыжилась стараясь придать лицу скорбное выражение. Он не выдержал и рассмеялся.

- Так-то!

- Как тебе это удаётся?! - Том залпом выпил остывший чай. - Сколько лет не виделись, а ты так просто...

Уже поздно ночью удалось добраться до сейфа. Том пересчитал ячейки. Двадцать четыре. Какое слово может состоять из такого количества букв? А если оно было не одно. Может предложение или памятный день? Что могло быть так важно для Карла?

На одной из стен подвала одиноко висел портрет Мэри. Если сложить имя всех членов семьи, выйдет девятнадцать символов. А если добавить дату? Нет. Карл говорил, что цифры хороши только применительно к деньгам или к расчетам. Порой он забывал даже дату своего рождения. Вторая жена? Том вбил "КарлГеллаРичардМэриМарта" Ничего. "КарлМартаГеллаРичардМэри" Снова мимо. "ГеллаРичардМэриКарлМарта". Внутри что-то щёлкнуло, завертелось. Потом вновь обновилось, но уже на одну белую чешуйку больше.

Том присвистнул и плюхнулся на стул, осматривая помещение. Где-то здесь есть подсказка. Он всегда оставлял подсказки. Правда для того, чтобы их найти зачастую приходилось потакать специфическому нраву изобретателя. Видимо, это был тот случай. И Карл об этом знал. Поэтому оставил такие странные распоряжения, обеспечивая потенциального мученика небольшим доходом. Чтобы тот сразу не сбежал, ужаснувшись. А раз так, значит открыть возможно. Тома это обнадёживало.

Спустя четыре часа, когда он добрел до своей комнаты и свалился без сил, уверенность под истощилась. Хотя одно полезное открытие он всё же сделал. Усложнение кода происходит через каждые 30 неправильных попыток. Этой ночью добавились ещё две.

Пару дней Том сидел в подвале, растрачивая в пустую нервы и время. Прислуга иногда пыталась сунуться с какими-то вопросами, но наткнувшись на хмурый взгляд, тут же находила решения сама. На третий день, выбравшись из подвала, Том заметил некое оживление в доме. Решив воспользоваться случаем, Дина, уже пару десятков лет работавшая здесь, напомнила о местном празднике. Том спохватился - апрель! Главным праздником апреля считалась дата основания посёлка. Не ахти, конечно, повод, но традиция есть традиция. К счастью, расторопная женщина уже отправила угощение на общий стол от имени Тома. Денежный взнос должен был заплатить сам Том деньгами Карла. Для этого нужно было найти юриста.

В три часа дня, надев новые туфли и любимый плащ, Том отправился на празднество. Встреченные люди приветствовали его, обращаясь по имени. Весть о новом соседе успела разнестись. Знакомых лиц было около половины. Остальные делились либо на незнакомцев, либо на успевших вырасти детей и ставших стариками взрослых. Местность сильно не изменилась. Правда, появилось несколько новых видов деревьев, специально высаженных на главной аллее. Само празднество проходило на небольшой местной площади. Отмечали праздник довольно обыденно. Угощение, танцы, сплетни. Однако было в этом какое-то своё наивное очарование. В городе от этого быстро отвыкаешь. Том тихонько пристроился за спиной мастера, искусно плетущего корзины.

Казалось, здесь проваливаешься в прошлое. Лет так на семьдесят. Том и забыл, что где-то так верны традициям. В городе праздники проходили иначе. В небе обычно появлялось несколько гигантских воздушных шаров. Между домами центральных улиц протягивали канаты, где акробаты в костюмах, имеющие несколько дополнительных механических конечностей, вытворяли чудеса. И все городские часы обновлялись, приобретая новую механическую птицу. Это было прекрасное зрелище. Но от обилия нового тиканья, чирканья, скрежета у Тома нарастало раздражение. Возможно, причина была в том, что за последние годы он разочаровался в техническом прогрессе. На этом празднике всё было предельно просто, но приятно и весело.

Недалеко мальчик лет десяти потерял перчатку. Его ровесница неоднократно предлагала помощь. Он простодушно отказывался, наматывая круги на нескольких квадратных метрах, уткнувшись в землю. Девочка кусала губу и ждала, когда он сдастся. Ей так сильно хотелось помочь, что та самая перчатка выглядывала у неё из кармана. Том улыбнулся. Девочки взрослеют быстрее мальчиков.

Неподалёку оказалась женщина в платье вдовы. Ничего странного, но до этого плетением интересовались только дети. Опасаясь оказаться на месте того самого мальчика, Том осторожно удалился.

Ту картину двадцатилетней давности Том запомнил до мельчайших деталей. Это был период гимназии. Им было лет по тринадцать. В тот день юный Том усердно списывал домашнее задание по истории в одной запертой от учеников комнате - тайном месте. Учителя давно потеряли ключ от этого уголка, а ученики попадали сюда по стволу дерева. Чарльз Эррол решил, что сыну нужно видеть девочек не только на каникулах, поэтому отправил обучаться в гимназию без разделения. Анжелика, так милостиво давшая списать, забралась на подоконник с ногами, сбросив туфли. Её классная дама очень удивилась бы, увидев такую вольность в исполнении лучшей ученицы.

- Я тебе четвертый раз за месяц помогаю, - назидательно вещала она.

- Сочтёмся, - обещал Том, торопливо марая страницы.

- Конечно. Даже не вздумай забыть. А-то ты меня знаешь.

- Угу.

Анжелика сорвала цветок с ветки яблони, по которой они сюда взбирались, и засунула в волосы. У всех девочек были одинаковые бежевые платья. Но эта вредина принципиально находила что-то не запрещенное, но выделяющее её среди других. Ей неоднократно делали замечания. Она кивала, сокрушалась и больше никогда так не делала. Так - не делала. Делала по-другому. Некоторые учителя верили в её наивность. Другие, пряча улыбку, делали вид, что поверили, будто она ненарочно. Только Грымза по литературе взъелась и хотела её выгнать. Анжелика рисковала, но приходила на её урок, то с броским красивым кулоном, то с "подаренной" лентой. Том тогда никак не мог понять, зачем она это делает.

- Кстати, астрономию ты уже сделал?

- Вечером сделаю, - буркнул гимназист.

- Не-а. Не сделаешь, - мечтательно протянула Анжелика. - И опять будешь искать, у кого списать. Верно я говорю?

- Угу.

- Кого просить будешь?

- Не знаю. Может Софи попрошу. Она в последнее время часто просит помочь ей с музыкой.

- Можешь и меня попросить. У меня лучше, чем у Софи оценки.

- Ты слишком дорого берешь. Мне потом неделю твою детвору от обидчиков защищать. А это ещё вопрос - кто из них виноват. Я вчера сам видел, как твой племянник в драку рвался первым.

- Так я тебе задаром помогу. По дружбе.

Том оторвался от тетради. Лицо девчонки было хитрым-хитрым.

- С чего бы это?

- По дружбе.

- По дружбе ты только конфеты раздаёшь.

- Нууу... Я подумала, что слишком строга.

Том отложил уроки и с любопытством уставился на неё.

- Всё дело в Софи, ведь так?

Анжелика загадочно молчала.

- Вы поссорились?

- Нет.

- Поспорили?

- Да.

- И что должен проигравший победителю?

- Ничего.

- А какое прозвище достанется проигравшей?

- Никакого.

Том задумался, ища подвох:

- Кто-то из вас должен будет что-то сказать Грымзе на выпускном?

- Нет. Но ты прав - это долгосрочный спор.

- А если я спрошу Софи, она ответит? - он наклонился вперёд, заглядывая собеседнице в глаза.

Анжелика недовольно поджала губы.

- Нет. Вряд ли, - с сомнениями протянула она. - Ну, ладно. Мы поспорили, на ком ты женишься. Если ты будешь выбирать из нас, то я уверена, что выберешь меня. А Софи - что её.

Том присвистнул, хрюкнул, а потом залился смехом. У неё всегда было отличное чувство юмора.

- Нет уж. Сразу после окончания гимназии я уеду в горы и постригусь в монахи.

- Ну-ну. Это ты сейчас так говоришь. А вот к концу обучения... Хватит хихикать! Всем известно, что девочки взрослеют быстрее мальчиков. Так что я лучше знаю! - заявила тощая девчонка.

Том побеседовал с несколькими мужчинами, которых знал прежде, и они вместе выпили. Но захмелев, он предпочел покинуть компанию и пройтись. Его быстро заприметила Роза Альварес и оказалась рядом. Её общество можно было назвать приятным, если бы не её подруга. Госпожа... а, не важно! Алкоголь всегда мешал Тому запоминать даты и имена. Её подруга вцепилась в его локоть мертвой хваткой, упрямо удерживая возле своих дочерей. Они и правда были как из одного набора. Круглолицые, светленькие, похожие между собой. Алиса быстро нашла предлог покинуть компанию. Тому это не удавалась. Госпожа с дочерьми заглядывала в глаза, улыбалась натренированной улыбкой и упрямо не понимала намеков, что "жених" хочет удалиться. Мама Алисы находилась рядом, контролируя ситуацию, и искала глазами дочь. Немного захмелевший Том уже подумывал плюнуть и вытащить на свет божий левую руку. Её вид вполне мог напугать женщин и заставить разжать пальцы. Хотя бы на несколько секунд. Крайностей не допустил Марсель Кляйн. Он извинился, заявил, что господин Эррол срочно нужен и быстро увёл Тома.

- Имейте в виду, что отсутствие молодых людей в посёлке сделало потенциальных тёщ и невест очень целеустремлёнными.

- А вы скажите, что мои шансы получить наследство - процентов десять. Лишите сразу их иллюзий, а меня проблем.

Юрист немного скривился.

- Некоторые сами готовы доплатить, лишь бы пристроить единственную дочь. Кроме того я верю, что вы получите наследство.

- Правда? Поэтому вы так и не явились узнать, удалось ли мне чего-то добиться?

- Я полагаю, вы сами известите меня об успехе.

Том громко рассмеялся. Марсель остановился, развернулся, внимательно посмотрел на собеседника и глубоко вдохнул.

- Вы пьяны?

- Немного.

- Вообще-то я пришел по делу, но раз вы сегодня отдыхаете...

- Нужно решить формальности по поводу взноса на праздник, - перебил Том. - Я готов этим заняться.

- Дело не только в этом, - взгляд Марселя рыскал за его спиной, высматривая что-то. - Есть дела, которые вам как наследнику нужно решить.

- Кажется, я им ещё не стал.

- Однако согласно воле господина Клиффорда тот, кто согласился принять его имущество живёт за счёт сбережений покойного. И пока идёт оформление, обязан поддерживать его дела в норме. Надеюсь, вы это помните?

- Разумеется. Но не понимаю, к чему вы клоните.

- С его последним заказом возникли проблемы. Надо поскорее избавиться от этой организации. Нужно сообщить представителю, что вы не уполномочены решать такого рода вопросы. Вы это в состоянии сделать?

- Однако я уполномочен.

- Сейчас вы пьяны. Отошлите заказчика, и мы все обсудим завтра.

- Господин Кляйн, а вам не кажется...

- Господин Эррол?

Том обернулся. Женщина лет сорока, одетая в деловое платье, стояла за его спиной.

- Меня зовут Лаванда Верт. Я представитель фирмы "На краю света". Мне сообщили, что вскоре вы станете официальным наследникам Карла Клиффорда.

- Возможно, не так скоро, как того хотелось бы. Но в целом верно.

- Мы работали с господином Клиффордом. Из-за его смерти у нас возникли проблемы с последним заказом.

- Вы его не получили?

- Не полностью.

- Госпожа Верт, - вмешался юрист. - Господин Эррол до оформления всех юридических тонкостей не вправе распоряжаться...

- А распоряжаться и не надо, - отрезала Лаванда Верт, даже не глядя в его сторону. - Мы хотим получить чертежи, которые прилагались к проекту.

- Господин Эррол подтвердит, что данных чертежей у нас нет.

- Я пробуду тут ещё два дня. Этого времени вполне хватит, чтобы предоставить нашей фирме её собственность.

- К сожалению, господин Эррол занят до конца недели. Его плотное расписание...

- Какого рода заказ Карл получил от вас? - вмешался Том.

Марсель скрипнул ногтями по металлической пуговице своего пальто. Госпожа Верт помедлила миг, оглянулась, осматривая публику:

- Не стоит обсуждать дела на празднике.

Том не понял причину её осторожности, и она ему не понравилась.

- Господин Кляйн прав. Времени у меня и правда в обрез. Ничего обещать не могу, но я готов выслушать вас завтра. В два часа.

Как только она удалилась, юрист стал напротив Тома, немного ближе, чем требовали деловые правила приличия.

- Господин Эррол...

- Да, господин Кляйн?

- Было бы куда разумнее...

- Куда разумнее сразу посвятить меня в курс всех дел Карла? Да, вы правы. Похоже с Лавандой Верт вы хорошо знакомы?

- Достаточно, чтобы дать вам разумный совет. Которым вы так неосмотрительно не воспользовались.

- Неосмотрительно покупать кота в мешке. Есть ещё вопросы, которые необходимо решать и о которых вы собираетесь сообщить мне в последний момент?

- Пока вы не достали документы из сейфа, все решения мы принимаем вместе. И если вы в ближайшее время не подберёте нужный код, наше сотрудничество может затянуться.

- Опасаетесь такой перспективы?

- Опасаюсь, как бы вы не растеряли намерения его открыть, отвлекаясь на посторонние дела.

- Не стоит. Меня не так легко напугать призраками и проклятиями, как предыдущего наследника, - оскалился Том.

В глазах Марселя отражался костер, зажжённый после заката. Это делало его глаза ещё ярче и красивее. Но вместе с тем придавало какую-то демоническую выразительность. Том задался вопросом - кого он сам сейчас напоминает юристу?

- Я не люблю, когда кто-то распоряжается моей жизнью за меня, господин Кляйн.

Аккуратные брови едва заметно дрогнули. Юрист чуть наклонил голову, глянул исподлобья и отступил на шаг. Его лицо вновь приняло спокойное деловое выражение.

- Я зайду завтра к вам в двенадцать. Хочу показать макет заказа. Прошу вас, не пейте много. Завтра будет не слишком простой день.

Глава 4 Чтоб Потомки Не Забыли

Том всегда пил мало и не слишком часто, а потому похмелье ощущалось особенно тяжело. Ярко-красный галстук Марселя и его резкий запах одеколона вызывали досаду, но деваться было некуда. Юрист пришел ровно к обещанному времени, и отправившись с ним в музей, вчерашний пьяница раздражался даже на слишком яркий день.

- Компания занимается созданием мостов разной сложности, - рассказывал юрист. - Они искали что-то, что помогло бы им остаться на плаву. В современном мире опираться только на архитектуру сложно. Им удалось найти архитектора с очень необычным подходом. Он успел придумать несколько проектов, прежде чем отойти от дел. Нужен был не менее удивительный механик. Никто не мог понять, как осуществить задуманное, пока не нашелся Карл Клиффорд. После первого успеха был заключён договор на все остальные проекты. Большая часть из них реализована. Пробную версию последнего проекта господин Клиффорд как раз выполнял, когда свалился с лестницы и погиб. Образец был почти готов, и компания поспешила забрать его и прилагающиеся к нему зарисовки с чертежами. Они лежали на столе в мастерской перед образцом. Лаванду Верт прислали позже. Она утверждает, что есть копии чертежей выполненных ранее проектов, хранящиеся лично у мастера. Официально они не зарегистрированы. Господин Клиффорд хотел что-то доработать уже после сдачи заказа.

- Вы искали их?

- Да. Их нет. Если они не хранятся в сейфе, то уже уничтожены.

Том задумался.

- Они могли быть похищены?

- Исключено. Я в тот же вечер собрал в доме все доступные документы.

Сквозь ветви показалось трехэтажное здание. Яркая дорогая черепица на крыше, двери недавно вошедшие в моду, окна чистые и целые, а вот стены без облицовки. На траве местами разместились какие-то горки с рабочим инвентарём, накрытым тряпкой от дождя. Вместо ворот, отделяющих личные владения Карла от музея, вбиты колышки с натянутой верёвкой. Только одна клумба в надлежащем виде, остальной участок покрыт не вырванными прошлогодними сорняками, а единственная дорога - вытоптанная тропинка.

- Кто нашёл тело?

- Прислуга. Дина с мужем пришли убраться утром.

- Карл умер ночью?

- Скорее всего. Он иногда работал спонтанно, невзирая на время суток.

- Да, я помню.

Эта маленькая деталь из прошлого почему-то сейчас не нравилась Тому. Поразмыслив, он нашел две причины. Одна была печаль. Вторая - предположение, что побудить заниматься ночной работой могло не только вдохновение, но и желание что-то спрятать. Повозившись с замком, Марсель распахнул двери. Внутри оказался маленький коридорчик со стенами без обоев и ещё одними дверями, которые больше напоминали механические ворота. Механизм был ничем не прикрыт, и можно было наблюдать, как нутро из колёсиков вращается, повинуясь воле ключа. Зрелище завораживало. Похоже Карл воспользовался разработками Мэри, заставляя металл плавно течь, как вода. Двери открыли механические швейцары. Те самые, о которых упоминал отец. Чтобы их рассмотреть, даже Тому пришлось задрать голову. Все части их тел были грубоватой квадратной формы, одежда шита из дорогой ткани, а не нарисована поверх корпуса. Наверное так они выглядели на заре карьеры Карла. Прихожая ещё не доделана, но с претензией на роскошь. Мраморные колонны, лепка на потолке, скульптура Карла на видном месте. Будто в театре находишься.

Пока юрист закрывал двери на ключ, Том распахнул первую попавшуюся дверь. Это было странно. Из показательной роскоши зритель сразу попадал в самую обычную детскую комнату. Становилось ясно, что это очень качественная постановочная декорация. Обрывки стареньких обоев аккуратно наклеены на стену. Кровать примята, будто ребенок недавно сидел на ней. На полу готовые к битве солдатики в оранжевых мундирах, а на столе - анатомические рисунки, поверх которых был разбросан металлический конструктор. Единственная деталь, соответствующая тематике музея. Том повернулся к полкам. Убрал рукой пыль с корешков книг. На самом видном месте стояла большая энциклопедия.

- Это комната, в которой господин Клиффорд вырос.

Марсель ждал на пороге.

- Похоже, здесь давно не убирались.

- Вы правы. После смерти владельца всем было не до этого.

Том сделал пометку, что надо бы кого-то прислать сюда для уборки. Юрист отвёл его в огромный зал с множеством столов. Треть из них занимали экспонаты разных размеров и форм. Нужный образец оказался двухъярусным подвижным мостом. Его собирались соорудить над заливом. Верхний ярус широкий и неподвижный, второй находился под водой. Когда желающих проехать по обычному мосту будет много, поднимут второй ярус, за въезд на который потребуют отдельную плату. Всё это Марсель продемонстрировал поворотами ключа в разные стороны. Другие проекты тоже не представляли для Тома никакого интереса. В них не было ничего подозрительного.

- Вы разочарованы, - заметил юрист.

- Пожалуй, да.

- Чего же вы ожидали?

- Чего-то более оригинального.

"Например, трёхметровых пушек на мосту или чего-то похуже."

- Я почему-то ожидал, что этот мост будет для какой-то срочной эвакуации. Для быстрой переправки раненных. Что-то в этом роде.

- Этот проект разработан для небольшого туристического острова. Летом туда часто приезжают на экскурсии. Там никаких природных катаклизмов не случается.

- А не природных? - как бы невзначай спросил Том, гуляя между образцами.

- При несчастных случаях расчищают основной мост, хотя и редко.

- Ааа... Как давно вы сотрудничаете с Карлом, господин Кляйн?

- Около четырех лет. С тех пор как прошлый юрист постарел.

- И какие ещё заказы Карл выполнял? Я имею в виду те, что возможно используются не повседневно.

- Что именно вас интересует?

- Я в целом хочу ознакомиться. Карл с моим отцом повышали удобства и скорость передвижения. С тех пор прошло много лет. Я не знаю, чем он все эти годы занимался. А при личной встрече мы находили другие темы для бесед. Карл работал над созданием чего-то уникального? Связанного с торговлей, медициной, средствами обороны?

Марсель помолчал, пристально его рассматривая.

- При мне был лишь один медицинский заказ, не относящийся к протезированию. Знаменитый зубной врач заказал усовершенствовать своё кресло дантиста. Никаких заказов, касающихся обороны или нападения при мне не поступало.

Похоже Марсель понял, о чём Том не хотел спрашивать напрямую, и таиться уже не имело смысла.

- А до вас?

- Кажется, но заказчику было отказано. Господин Клиффорд заявил, что он гуманист.

Том хмыкнул.

- Что заставило вас предполагать связь господина Клиффорда с военным делом?

- Госпожа Верт, - он пожал плечами. - Мне непонятно, почему она боялась быть подслушанной. Я уверен, именно это сподвигло её объяснить, что она хочет получить при личной встрече, а не деловая привычка. Она даже слово "мост" не захотела произнести.

- Это легко объяснить, - Марсель отошёл от постамента, на который опирался, и последовал к выходу. - Карл предпочитал не афишировать свой адрес. Признание - это хорошо. Но публичность мешает творить. Он работал с постоянными клиентами. "На краю света" случайно отыскали его. Их конкуренты начали землю носом рыть, ища того, кто создаёт подобное. Недавно им это наконец удалось. Они предлагали чуть изменить механизм и запатентовать под собственным знаменем.

- Карл отказался и предложил создать нечто новое, - продолжил Том, - но более гениальное. Я прав?

- Правы. Видимо госпожа Верт боялась быть подслушанной чужими сотрудниками. Тем более получить желаемое они не успели.

- Это они предлагали вам неофициальную продажу?

- И получили отказ, - кивнул юрист.

Они шли через другие залы. Некоторые пустовали, кое-где были расставлены одинокие экспонаты. Один огромный макет дирижабля занимал пол зала. Он очень походил на тот, который Карл Клиффорд и Чарльз Эррол вместе так и не доделали, рассорившись.

Последний зал оказался самым длинным, светлым и его стены целиком заполнили фотографии. Уже находясь рядом с холлом, Том обратил на них внимание. Каждый ряд имел свою тему и историю развития. Вот ряд, посвященный механическим швейцарам. Ряд с эволюцией моторных двигателей. Ряд, в котором присутствуют мосты. Наследник замедлил ход. Знаменитый мост-карусель создал тоже Карл?! Тому довелось видеть его только на открытках. Взгляд опустился на фотографии пониже. Прямо перед лицом висела чёрно-белая фотография игрушки для изучения музыки. Самая-самая первая музыкальная игрушка, которую Карл создал для него. На фото она смотрелась жалко, зато вживую была яркая, как маленький калейдоскоп.

- Это будущее! Твоё будущее! - возмущался Карл. - Никто из твоих соседей не сможет создать даже отдаленно нечто подобное! А ты сможешь! Только старайся!

- Оставь мальчика, - говорила Гелла. - Не хочет, так не хочет.

- Как это не хочет! Он даже не пробовал!

Девятилетний Том сидел за столом и наблюдал как кот, подцепив когтём гайку, старается стащить её на пол, пока хозяин отвлекся.

Это был второй день знакомства с этой семейкой. Отец отсутствовал. Ему, как и сыну, нужно было время пережить горе. Том никогда не спрашивал, но подозревал, что Чарльз Эррол также тяжело переносил в те дни компанию ребенка, как и сам Том - его. Они не привыкли видеться наедине. Мама. Звено, соединившее большого и маленького мужчин - исчезло. Об этом даже получалось иногда не вспоминать, если не видеть намёков из недавнего прошлого. Самым ярким напоминанием друг для друга были сами Эрролы. Поэтому хозяева предложили их разделить. По утрам уменьшившаяся семья встречалась за завтраком. Весь остальной день хозяева находили, чем занять мальчика, а где был отец одному богу известно.

Поначалу не сложилось. Карл вознамерился сделать из чужого сына "настоящего мужчину". А именно обучить своему ремеслу, которое он считал искусством. Забавно. Сделать из собственного сына механика он тоже не смог. Мальчику было плевать на все эти часы и моторы. А этот полоумный дядька как неугомонный ночной комар! Ситуацию спасла Гелла. Она вообще была мудрее мужа в житейских вопросах. Узнав, что мальчик кричал во сне, женщина оставила ему на ночь музыкальную шкатулку. Благодаря Карлу та играла около часа. Утром Том выглядел бодрее. Тогда хозяйка собрала перед сном всех в гостиной, где стояло пианино. Ей вдруг захотелось сыграть. Гелла не начала с банальностей, вроде "Сказочной полянки" или "Пришла весна". Это был "Миг познания". Одна из самых серьезных и трудных композиций. Пианистка из неё вышла достаточно посредственная, но женщина старалась, вся отдаваясь делу. Сначала Том застыл как вкопанный, а потом заплакал. Кажется, отец хотел утешить, но Гелла качнула головой, не прекращая играть. Эта мелодия стала самой важной и самой любимой в жизни Тома. Но слушать её оказалось мало. Поняв, что музыка способна выразить чувства, которые невозможно произнести, сирота часами просиживал у инструмента.

Карл скрипел зубами и пытался указать истинный путь достойный мужчины, но победа была однозначно за женой. Это был удар по самолюбию хозяина, однако выход нашелся. Карл решил расставить свою ловушку, хоть и вынужденно связал её с музыкой. Музыкальный инструмент, который играл ту самую композицию, но пропускал некоторые части. Каждый раз разные. Надо было успеть заполнить пробелы нажимая на клавиши или всё начиналось заново. Изобретатель даже украсил крышку цветным стеклом, чего после никогда не делал. Том купился. Вскоре инструмент неожиданно сломался, а Карл не стал чинить сославшись на занятость. Он предложил ребёнку самому всё исправить, сунув мятую инструкцию. Тот лишь глазами хлопал.

На следующее утро изделие работало как новенькое. Карл ликовал. Он не знал, что Мэри полночи орудовала отвёрткой, а мальчишка даже не запомнил название деталей. Несколько лет они успешно разыгрывали этот сценарий. Правда обнаружилась после смерти девочки. Ричард потом долго смеялся над отцом. А тот, потеряв лучшую ученицу и дочь, растерял былой наставнический азарт.

Марсель был прав. Лаванда Верт сумела сделать день тяжёлым. Переговоры шли больше часа. В процессе Том пытался логически доказать, что документов у них нет. Юрист оставался бесстрастен, но наследник был уверен, что тот внутренне укоряет его. Госпожа Верт оказалась слишком хорошим работником - жёстким и несгибаемым как стальная игла, которая видимо заменила ей позвоночник. Ей было безразлично - кто, как и на каких основаниях достанет для неё желаемое. Это должны, обязаны сделать. И только в нужный ей срок.

- Вы слышите только себя, - потеряв терпение, заявил Том, падая в кресло. Искалеченная рука стучала карандашом по столу, но ему было всё равно. - Здесь нет того, чего вы ищете. И я начинаю думать, что никогда и не было.

- Господин Эррол, следите за речью! - возмутилась женщина.

- Я всего лишь озвучил очевидный факт. Быть может, их никогда и не было? Быть может, вы хотите присвоить чужие чертежи, воспользовавшись смертью исполнителя?

- Вы прекрасно знаете, что это не так.

- Докажите.

Она молчала, и в её глазах читалось проклятие. Том чувствовал, как края рта иронично подрагивают.

- Вот так, значит. Ну, что ж, господин Эррол...

Она встала и неспешно пошла к выходу. Оба мужчины провожали её взглядом. У дверей госпожа Верт развернулась.

- Кстати, господин Эррол, вы ведь ещё не вступили в правонаследование? А уже хозяйничаете в этом доме. Интересно, здесь что-нибудь пропадало? Может быть, сейф господина Клиффорда пуст? А всё, что там якобы хранится, уже давно вывезено вами отсюда? Да-да. Я знаю про "проклятый" сейф. Наверное, он служит удобным прикрытием.

- Что бы ни было закрыто в сейфе, - вмешался юрист, впервые открыв рот, - всё принадлежит господину Эрролу.

- Ещё нет, - гадко протянула представитель "На краю света".

- Сомневаюсь, что вам удастся убедить моего предшественника вернуться ради сотрудничества с вами.

- Я уверена, что у Карла Клиффорда множество дальних родственников. А вы просто воспользовались...

- Здравомыслие господина Клиффорда медицински подтверждено несколько недель назад, - сообщил юрист.

- Но что, если найдётся другое завещание? Более позднее. Вы же не думаете, что покойный мог сотрудничать только с вами, господин Кляйн? Хорошего дня.

Том наблюдал как длинный подол ядовитой гадины скрывается за дверным косяком. Никто не проронил ни слова, пока в окне не замаячила её удаляющаяся спина.

- Вряд ли это пустое обещание, - предупредил Марсель.

- Они пытались договориться с вами?

- Да.

- А с теми, кто был до меня?

- Да.

- А сами открыть сейф предлагали?

- Предлагали помощь. Я отказал. Кроме того, в прошлом им не удалось найти мастера лучше, чем господин Клиффорд.

- В таком случае они нуждаются во мне. Им нужен кто-то, кто откроет этот чертов замок. Думаю у тех, кто мало знал Карла, подобрать нужный код ещё меньше шансов, чем у меня. Значит, будут проблемы несколько иного характера, чем пообещала Госпожа Верт.

- Возможно.

Том стукнул ещё несколько раз по столу и небрежно отбросил карандаш.

- Признайтесь, Господин Кляйн. Вам давно хотелось грубо проститься с ней.

На лице Марселя блеснула улыбка, делая его лицо более располагающим. Через секунду она сошла с его лица. Он немного подумал и вновь приподнял свою маску, слегка усмехнувшись.

- В такой форме это было бы непрофессионально.

Глава 5 Первая Гроза

Металлическая дверь, фактурой похожая на хвост дракона, не поддавалась стараниям человека. Том курил. Левая щека подрагивала. Нужно было менять тактику. Видимо, за последние годы многое изменилось. Раньше Карл оставлял ответы ближе к загадке. Но в это раз ставки выше. Том встал. Какое место может точнее всего сказать о владельце?

Ещё детьми играя в прятки, друзья Мэри неоднократно бывали в спальне её родителей, естественно в их отсутствие. Том помнил светлые обои с простоватыми цветочками. Обычное, но мягкое покрывало. Семейные фотографии на стенах и слабый запах аромасвечей. Сейчас комнату стало не узнать. Стены насыщенного лилового цвета, резная кровать из чёрного дерева, большое зеркало, дорогой, но не броский ковер. И всего три фото. Вторая жена Карла в модном и хорошо подобранном платье. Сам хозяин, причёсанный, разодетый, и парная фотография четы.

Стоило ли здесь искать ответы? Том задумался. Как бы он представил себе спальню изобретателя? Судя по музею, тот был склонен к позёрству. Но он не задумывался о "душе" комнаты. Видимо, спальня была территорией жен. Первая стремилась к уюту. Вторая хотела подчеркнуть свою индивидуальность. Карл застрял где-то посередине. Тяга к роскоши, конечно, возможна... но нет. Слишком изысканно для него. Оно и к лучшему. Не хотелось бы копаться в личных вещах дядюшки.

Едва выйдя в коридор, Том вздрогнул. В другом конце стоял гигантский солдатик в оранжевом камзоле. Только что его тут не было. Солдатик повернул голову, посмотрел на Тома и направился к нему. С каждым шагом наваждение спадало. Это оказался тот самый мужчина с мертвенно белой кожей на одной щеке, увиденный Томом ещё в первый день приезда. Он работал прислугой в доме, но был крайне молчалив. За всё время Дина всего несколько раз звала солдатика по имени, но наследник его не запомнил. Подойдя, мужчина замер, подтянув живот и опустив руки по швам.

- Ээээ ... - протянул Том, гадая, как обращаться. - Я ищу семейные фотоальбомы Клиффордов.

Солдатик кивнул, и войдя в соседнюю комнату, указал на шкафчик. Забрав с собой всё, что есть, Том хотел отнести их в подвал, но слуга, заметив поврежденную руку, сделал это сам.

Фотографии о многом рассказали. На первом месте дети - Гелла. Всё изысканно и дорого - Марта. Многие изображения не вставлены или перемешаны с газетными вырезками - Карл. К сожалению, он не имел привычку подписывать даты и места. Портреты запечатлевали его в разных странах на фоне достопримечательностей. Некоторые, возможно, он сам создал. А ещё были исторические открытки. Это вызвало волну воспоминаний, где изобретатель восхищался своими кумирами из прошлого. Если он успел поездить и посмотреть их творения своими глазами, это вполне могло стать для него тем особенным, что можно обозначить в коде. Ну, да. Семья - первое, что приходит на ум. Но слишком просто. Любой дурак поймёт. Вот только, что могли знать все наследники о нем, кроме семьи?

Марселя удалось найти утром. Борзая прогуливалась рядом с ним по центральной дороге. На нем было бежевое пальто, украшенное булавкой. Том уже начал привыкать, что юрист даже в домашнем режиме любит покрасоваться. Марсель удивился просьбе Тома, но возражать не стал. Бумаги, связанные с поездками покойного клиента, обещал показать завтра вечером.

После него настала очередь машин. Дина отправила солдатика, которого оказывается звали Оливер, продемонстрировать гордость Карла новому хозяину. Тома вообще удивляло отношение к нему местных. Все без исключения были уверены, что он новый сосед. Юридические формальности их волновали мало. Раз приехал и остался - значит, владелец. То, что предшественник поступил точно так же никого не интересовало. Он - чужак. На празднике о нём говорили "городской", "первый", "тот, который приезжал в марте" и даже "павлин". Тома общество приняло как потерявшегося, но вернувшегося пса, и начало налаживать контакт, узнавать свежие новости. На то было много причин. Одна из них - юрист. Уезжая последний раз, он обещал привезти окончательного наследника. В какой-то степени это было так. Университет, где учился Карл, был юридическим, а не физическим лицом. А уступить свою долю так просто Том принципиально был не намерен. Особенно теперь, когда не только этот, но и его собственный дом, уплывали из рук. Том прилагал все силы, чтобы удержать наследство. Внутренне морщился, когда его называли хозяином, а внешне улыбался и благодарил за поздравления.

Оливер указал рукой на три автомобиля. Лишь один был похож на те, что сновали в городах. Остальные явно доработал Карл. Вид у них стал громоздкий и необычный, но пользовались ими явно чаще. Насколько это было возможным в поселке, где по улицам предпочитали передвигаться если не пешком или верхом, то хотя бы на велосипеде. Эта естественность очень нравилась Тому. Но из-за неё в машинах не оказалось никакой информации. Даже завалявшейся мелочи.

- Оливер, вы давно здесь работаете?

- Да.

- Вам здесь нравится?

- Да.

- А вы когда-нибудь уезжали куда-то с Карлом? Или он вас куда-то посылал?

- Да.

- Часто?

- Пару раз в ближайший город.

- А сами вы откуда?

- Из южной части страны.

Он не хамил и не юлил. Похоже, для солдатика было естественно отвечать только на ту часть вопроса, которая произнесена в слух. Решив найти более информативный источник, Том поблагодарил за экскурсию и отправился в дом. И тут Оливер проявил чудеса болтливости:

- Вы пойдете на собрание?

- Какое собрание?

- То самое, которое организовали промышленники.

Сортировать фотографии и вырезки газет, чтобы выяснить круг вопросов, пришлось до рассвета. Решив, что смысла ложиться нет, мужчина вышел погулять в утренних сумерках. Улица встретила тишиной. Сначала Тому показалось, что в ней есть нечто особенное, но потом понял - она была по-деревенски естественной. Это первая поездка из города за несколько лет. Соседи Эрролов обожали вечеринки и часто заканчивали только к утру. Когда же Эдвард Зон просил прибыть пораньше, приходилось ехать мимо центрального вокзала. Такое огромное скопление разных средств передвижения порождало неимоверный гул и дым. Поэтому было создано несколько специальных туннелей для поездов. Дышать там было проще. Звук извне тоже не проникал. Но эта тишина была слишком искусственной. Не долетали ни порывы ветра, ни раскаты грозы, ни шелест осенних листьев.

Потерявшись в этих ощущениях, Том очнулся уже на лавке с видом на рассвет. Ветка назойливого молоденького дерева перечеркивала небо. Почки уже готовы раскрыться. А в сознании Тома возникла мелодия этого утра. Не забыть бы записать. Утро набирало силу. Посёлок оживал. Настало время заняться делами.

Письмо от отца не пришло. На почте просили подождать ещё неделю. Коротенькая композиция, неосторожно забравшаяся в голову утром, кое-как записана. И наконец, главное событие дня - собрание!

Едва переступив порог, потерявший бдительность жених тут же попал в руки Розы Альварес. Но он зря перепугался. Серьезные заботы заставили её временно забыть о дочери.

- Ты очень вовремя появился, - сразу приступила она к делу.

- Ещё двадцать минут до начала.

- Я не об этом. Вовремя приехал сюда. Нам понадобится твой голос.

- Для чего?

- Ты что не понимаешь, что всё это значит?

- Признаться, нет. Об этом мероприятии я узнал вчера вечером. Однако цель его мне объяснили туманно.

- Тебе что не прислали приглашение?! - лицо Розы от возмущения пошло пятнами. - И Дина не сказала ничего?

В начале недели слуги вечно лезли с чем-то. Том, отупевший от бесконечных попыток открыть заветную дверь, отвечал автоматически.

- Возможно, я просто забыл. У меня...

- Значит, надо было напомнить, - с нажимом заявила Роза. - Такими темпами промышленники нас с потрохами сожрут!

Оказывается, недавно сюда пожаловали господа из большого города. Они присмотрели местечко как раз у поселка для новой фабрики. Местным жителям это не понравилось. Конечно, они стали действовать, но существовал один нюанс. В этом вопросе учитывалось не количество физических лиц, а территория земель в целом. Фармацевтическая фабрика была проектом города Сингем, и её всё равно должны построить где-то в области. Нужно было позаботиться, чтобы искали другое место. Каждый владелец территории спешил поставить подпись.

- А Карлу принадлежала самая большая часть? - спросил Том, уже предчувствуя катастрофу.

- Не совсем. Примерно такая же часть принадлежит Дженкинсам.

- Дженкинсам? Семье Джеймса Дженкинса?

- Да, - Роза поморщилась, будто попробовала кислое яблоко.

Разговор вынужден был закончиться с началом собрания. Народу на него пришло немеряно. Многие вынуждены были стоять. Тому посчастливилось сесть и он два часа слушал гневное пыхтение госпожи Альварес, ярость которой подогревал оратор. Ситуация для Тома складывалась не лучшим образом. Неоднократно взоры некоторых обитателей поселка скользили по нему. Они взирали с надеждой, рассчитывая, что его голос, избавит их от проблемы. Знали бы соседи какая толстая дверь в хранилище Карла! Глаза некоторых точно бы погасли. А между тем, именно за ней находилось решение всех проблем. Будущий наследник и настоящий владелец имеют разный вес. Если не поторопиться, все эти милые дружелюбные лица скоро могут стать не такими уж дружелюбными. А сейф, между тем, уже требовал тридцать загадочных символов. Под конец господин, распинавшийся на трибуне, обратился лично к Тому с помоста, призывая поставить свою подпись первой в списке. Том выразил своё сочувствие и желание помочь, и пожаловался в ответ на юридические тонкости и задержки. Интересно, Марсель Кляйн это слышит? Он должен здесь быть. Господин на трибуне приободрился и заявил, что "господин Эррол успеет десять раз всё решить, поскольку ещё два месяца в запасе." Господин Эррол хотел его убить. Поднявшееся впервые с момента приезда настроение стремительно падало.

На выходе образовалась толчея. Едва Том покинул толпу на улице, кто-то взял его под руку и отвёл в сторону. Он даже не сразу понял, кто перед ним. Лицом Джеймс не то чтобы сильно изменился, разве что припухлость, сошедшая в юности, вернулась. Он ещё не начал покрываться жирком, но балансировал на грани. Зато манеры кардинально изменились. Движения стали размеренными и точными. Дорогой белый костюм выделялся на фоне провинциальных нарядов. Пенсне на носу, золотая цепочка часов, свисающая из кармана. Аккуратно зачёсанные назад волосы и гладко выбритое круглое лицо. Прежде ему больших трудов стоило аккуратно выбриться.

- Ну, здравствуй, подстреленный воробей.

- Ну, здравствуй, медведь.

Это были их детские прозвища. Щетина у Джеймса начала пробиваться слишком рано, поэтому он получил прозвище "медведь". А Том однажды неудачно прыгнул в реку. Висячую ветку дерева дети использовали, чтобы подальше прыгнуть в воду, и она обломалась в его руках. Том умудрился прибить ногу и после хромал. Кто-то из взрослых сказал "теперь ты стреляный воробей". Всей компании это жутко понравилось, только они добавили "под".

Джеймс протянул руку. Том с удовольствием бы обнял старого друга, но через столько лет разлуки не стал. К слову, рукопожатие вышло крепким и искренним.

- Что же ты, важная птица, так ни разу и не заглянул за столько времени?

Том виновато покачал головой:

- С первого дня приезда собираюсь. Но неожиданные трудности целиком поглотили.

- Да, Дина говорила, что ты как завороженный засел возле этого проклятого сейфа. Ты знай меру, а то кукушка твоя может упорхнуть. И я не шучу.

- Ты веришь в эти легенды? Что сейф прикрывает врата ада?

- Верю или не верю, а перегибать палку никому не советую. Это я тебе как врач говорю. Тот, первый, что до тебя здесь ошивался. Так он, просидев в четырех стенах несколько дней, начал рассказывать, как в его окна бесы лезут, а в стене кто-то скребётся.

- Может, крысы?

- Крысы? - переспросил Джеймс, изумлённо глядя на собеседника. - У Карла?

- М-да, - Том почесал за ухом. - Ты прав. О! Смотри, уточка идёт.

Услышав про "уточку", Алиса, покидавшая толпу, остановилась. Её подруги посмотрели на мужчин, что-то сказали и неспеша пошли дальше.

- Предаётесь воспоминаниям?

- Он первый начал, - заявил Том, глядя сверху вниз.

Их компания по-прежнему напоминала ступеньки. Он был самый высокий, Джеймс на одну голову ниже, Алиса - на две.

- Господин Дженкинс как врач советует мне меньше заниматься делами. И больше навещать старых друзей.

- Правильно делает, - ответила Алиса, крутя ручку зонтика.

- Тогда предлагаю заглянуть в дом Карла на обед. Расскажете главные события последних десяти лет.

- Увы. Я обещан на сегодня жене. Не каждые выходные я провожу не на работе.

- Через неделю уже, надеюсь, начнется цветение. Может, на пикник? - предложила Алиса.

- Отличная идея! - обрадовался Джеймс. - Ко мне родственники нагрянут. Как раз планировал вылазку!

- А я подруг приведу. Некоторые из них очень хотели с тобой познакомиться. Так-то.

Она покосилась на инициатора встречи.

- С радостью! - преувеличено бодро заявил Том. - С радостью перезнакомлюсь со всеми твоими подругами, которые уже вышли замуж!

Солидный врач совсем не солидно захохотал, хлопнув по спине:

- Не переживай! Я приведу племянника. Его на всех хватит.

- Тогда встретимся через неделю, - сказала Алиса и упорхнула догонять подруг.

Джеймс приобнял за плечи:

- Если надумаешь передохнуть от "поглотивших тебя трудностей" заходи в среду или четверг на ужин. И если не боишься детворы.

- Твоей?

- Моей. Сын и дочь. Так что, милости просим. А сейчас вынужден откланяться. Семейная жизнь, она такая.

Том пребывал в несколько растерянном состоянии. Опять мучиться с дверью до прихода юриста смысла не было. Выходить на улицу и общаться с местными желание тоже пропало. Поэтому он провел время за пианино до вечера. Когда пришел Марсель, гигантские тучи заволокли небо, издали приближался гром, а в столе было несколько смятых вариаций утренней композиции.

- Господин Клиффорд успел поездить по миру достаточно, - сообщил юрист, умащиваясь в кресле. - Что именно вас интересует?

- Как давно произошла первая поездка?

- Примерно десять лет назад, если опираться на документы, оставленные мне предшественником.

- А точнее?

Марсель раскрыл свою папку, порылся в бумагах и извлёк листок:

- Двадцать второго сентября одиннадцать лет назад, зафиксирован первый официальный документ. Он свидетельствует, что Карл Клиффорд и Эжен Мадильяни взяли на себя обязательство соорудить за полгода городской фонтан.

"Почти через год после ссоры с отцом и неудачей с военным изобретением".

- Он прежде не работал ни с кем в паре. С чего вдруг взялся? - вслух произнес Том.

- Он и после этого больше не искал напарников. Однако такие проекты города́ редко заказывают у одиночек. Им нужна скорость.

- А как он нашел своего коллегу?

- Этого я не знаю. Но старый юрист, передавая мне дела, предупредил, чтобы я не упоминал о том случае. Мастера рассорились в процессе работы. Заказ едва сдали в срок.

- А до этого чем занимался Карл?

Марсель приподнял брови:

- Я полагал, что он сотрудничал с вашим отцом.

- Уже нет.

- Какой промежуток времени между этой сделкой и последней сделкой с вашим отцом?

- Около года... - усиливающийся гром заглушал слова и приходилось временами повышать голос. - Но последний заказ не был завершён. Отец забрал всё, что уже было готово. Карл остался без работы.

- Возможно, он не сразу нашел себя?

- Это странно, - Том потёр лоб здоровой рукой, чтобы скрыть подрагивание щеки.

- Почему?

- Ему не сиделось на месте. После крупных проектов они с отцом устраивали перерыв на две недели. Перед поиском нового заказчика. Отец обычно радовался этому. А Карл запирался в мастерской и хандрил. Очень деятельно хандрил. На свет всегда появлялись какие-то диковинки. И их размер с годами только рос. Чтобы Карл просидел целый год сложа руки...- мужчина покачал головой, не в силах согласиться с этим даже на словах.

- Возможно, ему не удалось задуманное? - вспышка молнии выбелила комнату, делая лицо Марселя похожим на куклу. - Или из-за отсутствия дохода он разобрал что-то, когда понадобились детали?

- Возможно. А что другой механик? Чем он занимается сейчас?

Юрист пожал плечами.

- Господину Клиффарду после фонтана досталось ещё несколько городских достопримечательностей. В общей сложности он работал так года полтора, прежде чем вернуться сюда. Здесь адреса и даты создания его памятников и скульптур.

Если Карл год выполнял тайный заказ, а потом полтора года отсутствовал с стране, значит, он действительно мог не знать про инвалидность Чарльза. Эта мысль помогала примириться с памятью об усопшем. Порыв ветра распахнул плохо закрытое окно, и в этот миг хлынул ливень. Пришлось прерваться и тщательнее его закрыть.

- Первая гроза, - сказал юрист, любуясь стихией.

- Что было дальше, после возвращения?

- Несколько заказчиков уже знали его. Но сделав себе имя в широком кругу, он уже не желал надолго покидать дом. Работа выполнялась тут. Транспортировка была тоже на заказчиках.

- А кто были его постоянные клиенты? С кем ему нравилось работать? Что он отвергал?

- Обычно... - раскат грома вновь перебил - ...он работал больше всего над моторами для судов. Это были самые дорогие заказы. Также ему иногда заказывали протезы, используемые после ампутации, замки. Ещё было несколько крупных заказав лифтов с музыкальным шоу. Остальные сделки были краткосрочными. Господин Клиффорд ненавидел предложения, требующие однообразной работы или когда предлагали скопировать чье-то изделие. Такие предложения всегда отвергались.

- А какие любимые творения?

- Мне кажется, ко всем заказам Карл Клиффорд относился одинаково.

Том задумчиво коснулся подбородка правой рукой.

- А кроме заказов? Он всегда имел в мастерской что-то, что называл "моя звезда". Когда работа была завершена, он находил новую звезду и всей душой вкладывался уже в неё.

- Я не интересовался его творчеством. Только работой.

- Вы можете составить список проектов, которые Карл спешил сдать и забыть? И те, которыми он особенно часто хваст...

Молния ударила в сад. Дерево возле окна вздрогнуло и завалилось. Стеклянный дождь осыпал ковер. Длинные ветки протянулись в комнату кривыми руками. Опрокинутая керосиновая лампа тут же подожгла ковер, но ливень быстро затушил пламя. Марсель захлопнул папку, но несколько бумаг ветер всё же успел подхватить. Их удалось поймать уже мокрыми. Мужчины огляделись. Помимо окна, лампы и подпорченного ковра всё цело. Но штору и скатерти пришлось снять, дабы они не улетели. Дина и Оливер сообщили, что на первом этаже тоже разбито окно.

- Похоже, всем нам придется заночевать в этом доме, - заметил Том, когда они перебрались в другую гостиную.

От грома дрожали окна, но уснуть не удавалось по другой причине. Новая информация породила массу теорий. Возможные слова, вписанные в код, всплывали в разной последовательности. Они заполнили тьму, вытесняя сны. Это уже походило на паранойю. Том встал, надел халат и вышел из комнаты. В гостинном камине тлели дрова. Источаемый ими слабый свет вырисовывал массивные спинки кресел и пианино. Окно было огромным и давало рассмотреть маленький океан, образовавшийся во дворе. Рановато для такой сильной бури. Наверное, короткие паростки сгниют из-за неё. Чего-то не хватало. Точно! Это не подветренная сторона дома. Здесь почти не слышно звука. Особо не задумываясь, Том пробежал пальцами по клавишам, заполняя тишину. Туда и обратно, туда и обратно.

- А говорили, что больше не играете.

Из-за кресла, наклонившись, выглянул человек. Его лицо скрывала ночь, но мерцание камина очертило силуэт. Только у одного человека была такая идеальная осанка. Том подошёл, взял кочергу, поворошил пепел, заставив его вспыхнуть и присел по соседству.

- Я даже не заметил, что что-то наигрывал. Думал, просто рукой вожу. Что это было?

- Миг познания, - ответил Марсель.

Увидеть его в одном халате, без украшений и со слегка взъерошенными волосами казалось дико.

- Забавно. Не думал, что мои руки ещё что-то помнят.

- Есть множество музыкальных инструментов, на которых вы сможете и сейчас играть. Чувствуется, что вы давно не практиковались, но у вас определенно есть слух.

- Это всё будет не то. Уж лучше написать композицию, которую никогда не сможешь исполнить, чем исполнять то, что никогда не полюбишь.

Сначала Тому показалось, что пауза образовалась из-за того, что Марсель раздумывает, что сказать. Но потом юрист расслабился, упав в любимое кресло наследника и сев в похожую позу. Его голос утратил официальность.

- А вы пробовали?

- Пробовал. Иногда мне даже удавалось. Если учесть, что я новичок в этом деле. Но мне тяжело сосредоточиться. Да и времени нет.

- Похоже, этот вид искусства очень важен для вас. Куда же вы деваете потребность соприкоснуться с ним? Ходите на концерты?

- Да. Часто те, что устраивает природа. Вроде этого.

- Такие концерты иногда мешают спать, - кажется он улыбнулся.

- Нет в мире идеала. Хотя Карл со мной бы не согласился.

- Почему?

В коридоре явственно что-то разбилось, нарушая интимную тишину. Том резко встал.

- Что такое, господин Эррол? Это всего лишь ветки в той гостиной выбивают оставшееся стекло. Или прислуга убирает.

- Когда я шёл сюда, дверь в ту комнату была закрыта, - Том напряжённо смотрел на выход. - И я слышал голос Дины. Они на первом этаже.

Оглядевшись и вооружившись кочергой, будущий наследник направился в коридор. Юрист безмолвно последовал за ним.

Глава 6 Наследник и Наследник

Из-за плеча впереди идущего виднелась приоткрытая дверь в комнату с разбитым окном. Подкравшись к ней, Том Эррол поудобнее перехватил своё оружие и резко распахнул. Гостиная оказалось пустой.

- Здесь никого нет, - сказал Марсель, не понижая голоса.

- Тсссс...

Хозяин показал жестом, чтобы гость оставался у двери, и стараясь не шуметь, двинулся по комнате. Выходило у него не слишком хорошо. Вода растекалась по полу, и влажное чвяканье соправождало каждый шаг. Юрист подметил, что сейчас Том, не стеснённый своим уродством, вполне ловко использовал левую руку. Он подобрался к шкафу, и никого не обнаружил. Под окном тоже. Марсель уже начал выдыхать, как возле кресла что-то шелохнулось. Эррол-младший тут же повернулся, будто у него были глаза на затылке и в три прыжка оказался там. От двери было видно его спину и занесённое "оружие". Том замер в этой позе. Юрист быстро подобрал кусок стекла. Что-то мелькнуло и исчезло. Потом вновь появилось и растворилось во мраке хлопая крыльями.

- Должно быть, она искала здесь убежище от дождя, -проронил Том, собираясь выйти в коридор.

Марсель крепко схватил его за предплечье:

- Вы что, решили атаковать прислугу? Господин Эррол, кроме неё - кивок на мечущееся создание - здесь никого нет.

- Дверь кто-то открыл. В доме чужак.

- Вы в этом уверены?

- Уверен.

Юрист не знал, нравится ему поведение собеседника или нет. Спокойная сила, проснувшаяся в этом человеке, приподняла занавес истинной сущности.

- В таком случае, охотиться на незнакомца рискованно. Нужно зажечь свет и дать понять, что он замечен. Пусть скорее убирается.

Глаза Эррола блеснули:

- Вас никто не заставляет идти со мной.

Звучало довольно неприятно. Том дёрнул рукой, но гость вцепился мертвой хваткой:

- Вы настолько жадны? Если кто-то не поленился пробраться в такую погоду, рискуя здоровьем между прочим, он решительно настроен. Возможно, даже вооружен. Возможно, огнестрельным оружием. Как вы думаете, что злоумышленник сделает, увидев вас? Много унести ему не удастся. А вот ваша жизнь вряд ли что-то весит для этого человека. Вы готовы с ней расстаться, ради немногочисленных наличных и нескольких столовых приборов?

- Я не готов расстаться с отцом. Его жизнь зависит от финансового вложения в лечение. И я не собираюсь прикармливать воров.

Марсель моргнул. Мог ли он понять такой мотив? Мог.

- Я пойду первым. У меня работают обе руки.

Том ничего не ответив, вышел, оставив любоваться на свою спину. Оба мужчин спустились по лестнице. Нужно было выбрать направление. Часть этажа предназначалась для прислуги, часть для хозяев.

- Сейчас на этом этаже находится женщина, - подсказал Марсель.

- Разбудите прислугу. Пусть Дина закроется на ключ, а Оливер идёт сюда.

- Оливер подчиняется приказам нанимателя. Он на меня не работает. А я не знаю, насколько он дорожит собственной шкурой.

Том помедлил. Кивнул:

- Вы можете приглядывать за дверью? Если кто-то возле неё появиться, хотя бы постарайтесь рассмотреть его.

Умом Марсель понимал, почему наследник так обращается с ним. Предложение обезопасить себя нарисовало в воображении Эррола-младшего не благоприятный портрет. А если учесть моложавость юриста, Том наверняка чувствовал себя бывалым псом, обучающим щенка. Марсель гордо вскинул подбородок, шагнул в темноту, оставляя Тома Эррола одного и бросил через плечо:

- Я могу значительно больше, господин Эррол.

Страха не было. Но тревога довольно ощутимо пощипывала душу. Что делать, если он наткнётся на вора? А что если вор наткнётся на наследника, и кто-то из них пострадает? Марсель, конечно, не адвокат, но размах предстоящей возни представить мог. Юрист проверил комнаты по пути, там было пусто. Завернув за угол, споткнулся о порог. Похоже, сломал ноготь на ноге. Разозлился. Несколько дверей теснились в узком коридоре. Парочка были не плотно закрыты. Медленно приоткрыв первую, заглянул внутрь. Чернота. Осторожно переступив новый порог, Марсель подошёл к рабочему столу и заглянул под него. Пусто. Больше в кабинете прятаться негде. А есть ли на полу остались чьи-то следы, кроме его ног? Нет, не видно ни следов, ни того, кто их оставил.

Он взялся за ручку, но дверь рванулась прочь сама. Что-то двинулось навстречу. Марсель автоматически отступил в сторону и назад, выставляя стекло перед собой. Человек намеривался стукнуть по руке, но попал по стеклу. Звяк! Оно рассыпалось. Нападающий оказался рядом. Марсель развернулся, освобождая себе пространство для маневра. Ему не позволили. Пока один наступал сбоку, из дверного проема шагнул ещё кто-то. Двое?

- Кто это?

- Марсель?

Оливер.

- Почему вы здесь? - шепотом спросил Том. - Я ожидал встретить вас возле двери.

- Я не люблю, когда за меня принимают решения другие.

Ушибленная нога раздражала. Видимо поэтому он не удержался и скопировал интонацию Тома Эррола. Том кивком головы указал на выход. Оливер вышел первый и, уже не таясь, открыл соседнюю дверь. Повеяло сыростью. Это была та самая комната под гостиной, куда попали нижние ветви. Здесь тоже никого не оказалось. Как в подвале и винном погребе.

- Надо зажечь свет и проверить, всё ли на месте, - распорядился наследник.

- А вторая часть этажа?

- Мы с Оливером по пути сюда проверили.

Оказавшаяся на свободе Дина, тут же залилась слезами уткнувшись в плечо мужа. Оливер спокойно обнял её огромной рукой. Том Эррол при свете ещё раз внимательно изучил дом. Коридор на втором этаже его особенно заинтересовал. На вопрос ответил просто:

- Следы.

Несколько бледнеющих следов ещё остались возле лестницы.

- Мы с вами здесь прошли. Наши ноги впитали достаточное количество влаги, пока мы подозревали в хищении залетевшую птицу, - напомнил юрист.

- Мы побывали в трёх комнатах, прежде чем дойти сюда. Явные влажные следы видны только в двух. В третьей всё высохло. Значит, тут тоже должно быть сухо. И откуда взялась уличная грязь?

Марсель, поразмыслив, кивнул. Выпачкать пол домашние тапки не могли. Служанка, тихо причитавшая про разгуливающий призрак Карла, начала успокаиваться. Похоже, вор из плоти и крови пугал значительно меньше, чем воображаемый дух.

- Если следы незваного гостя ещё остались, значит, побывав в гостиной, он сразу направился вниз. Возможно, он прибыл сюда за чем-то, что находится в нижних комнатах.

- А может, вор понял, что мы его услышали, - предположил Марсель. - И поспешил скрыться.

Том отстал от пятен на полу и поглядел на юриста:

- Тогда можно предположить, что новообразованный вход в дом, ввиде разбитого окна, не впускал сюда никого. Неизвестный скрывался на этаже задолго до грозы. И захотел покинуть стены дома, когда решил, что все спят.

- Я не знаю, как это могло произойти - вставила Дина. - Я была дома целый день. И богом клянусь, никто не приходил.

- Некоторые ветки упавшего дерева, были подломаны внутрь, а не наружу. Сначала я подумал, что падение могло их так раскорячить. Но вряд ли они могли ломаться меняя углы так часто. Если на них не наступали, - размышлял вслух наследник. - Преступник мог постараться выбраться наружу с помощью дерева. Не вышло. И он покинул дом через такое же окно на первом этаже.

- Тогда неизвестный имел массу времени и забрал то, зачем пришел - заметил Марсель.

- Дина, ты лучше всех знаешь этот дом. Осмотрись внимательно.

Его голос стал мягче. Интересно - потому, что она женщина? Или потому, что они давно знакомы?

Единственную пропажу та обнаружила на первом этаже. В комнате с пострадавшими стеклами отсутствовали часы, картина и пару ручек с золотым пером.

- Мелковато для столь отчаянного визита.

- Может наспех понапихал в карманы все, что под руку попалось? - спросила Дина.

- Возможно... или просто хотел чтобы мы так думали.

Том положил кочергу, опёрся о стол и сложил руки на груди.

- Я знаю, что в этом доме есть тайники. В этой комнате. Кто-то из вас, возможно, знает. Человек посетивший нас недавно, уверен, тоже. Я хочу знать, где они могут быть ещё. Вы знаете что-то?

Лицо Марселя вытянулось. В этом доме есть тайники, помимо сейфа?

- Ну... я знаю, что...

- Где?

Дина смутилась:

- Так ведь только он пуст... уже несколько лет... вы только не подумайте! - спохватилась она. - Я ничего! Украшения хозяин достал!

- Нисколько не сомневаюсь. Так где?

- В соседней комнате.

Всё было предельно просто. Пуфик имел двойное дно и действительно был пуст.

- Здесь хранились драгоценности Геллы, - вновь начала оправдываться женщина. - Я не знала. Но когда хозяин выгнал Ричарда, была моя смена. Меня послали за чем-то. Я вернулась, когда Карл достал и швырнул шкатулку Ричарду. Он обещал, что это единственное, что ему оставит. А потом Ричард уехал. Больше я их не видела.

- Это была большая красная шкатулка? - вмешался Марсель. - Господин Клиффорд оформил передачу этого имущества официально.

- А ещё подобные места были?

Дина замерла, а потом вновь заскулила:

- Там всегда какая-то чепуха хранилась! Мне поэтому хозяин показал. Но я никогда...

- Успокойся.

Том положил левую руку ей на плечо. Служанка увидев искалеченные пальцы так близко, вздрогнула. Вряд ли её это сильно шокировало. Щека Оливера выглядела куда неприятнее. Его кожа будто принадлежала покойнику. Просто она не ожидала такого откровенного участия. Но новый хозяин тут же убрал руку. Женщина притихла и залилась румянцем.

- Я просто хочу убедиться. Если ничего не взяли, не значит, что не могли подложить.

Второе хранилище находилось в ванной. Его нутро скрывало засушенный цветок, дешёвые серёжки и пару тетрадей с ярким рисунком.

- Что это? - спросил Марсель.

Листавший тетради Том не ответил. Юрист поглядел на Оливера. Слуга заглянул в записи, постоял пару секунд. Потом ответил на вопросительный взгляд пожиманием плечей.

- Такое чувство, что я попал в детективную историю, - проворчал наследник, укладывая все на место. - Ненавижу детективы.

- Что это было?

- Дневники дочери Карла. Она вела их, пока ей не надоело. Кто-то ещё знает подобные тайники?

Никто не знал.

- Вы говорили, что на первом этаже что-то хранится, - заметил Марсель. - Мне нужно посмотреть и задокументировать, если это представляет ценность. Всё имущество должно перейти к вам. Однако я предпочитаю, чтобы все было оформлено как следует. Не хотелось бы через несколько лет вновь возвращаться к этому делу.

Нижняя комната пострадала от дождя значительно сильнее. Юрист уже подумывал, что если очередной секрет спрятан в полу, то возможно, вода всё уничтожила. Но Том Эррол подошёл к одной из картин-скульптур, явно сделанных изобретателем из подручный средств. Вопреки ожиданиям произведение не пришлось снимать. Достаточно прокрутить маленькую гаечку. После этого крышка плоского туалетного столика под ней, отъезжала. На сей раз удалось действительно найти сокровище. Серьги, кольцо и колье из чернённого серебра. А также несколько конфет. Том взял одну, постарался смять пальцами. Не вышло. Несколько секунд постоял с отсутствующим видом и, мотнув головой, произнес:

- Здесь ничего не пропало. Сюда много лет никто не заглядывал.

- Почему вы так думаете?

- Мэри прятала тут конфеты. Когда у неё начиналась сыпь, родители запрещали ей есть сладкое.

Марсель всё больше изумлялся. Такое ощущение, будто они двое знали разных механиков. Того Карла, которого знал он, сложно было назвать заботливым или склонным к ностальгии. А ведь они несколько лет плотно общались. А может, Карл Клиффорд считал его недостойным знать тайны собственной души. Или он сильно изменился, потеряв первую семью.

- Это принадлежало матери бывшего хозяина - сообщила Дина. - В прихожей висит её портрет. На ней всё это надето.

- Полагаю, стоит унести украшения из комнаты. Не думаю, что к нам сегодня ещё кто-то вломится. Но с улицы нас видно, а стекла нет.

- Есть ещё что-то, вроде этого столика?

- Я больше не знаю. Будь хоть весь дом набит секретными ящиками, скорее всего, они создавались только со спортивным интересом. А значит, пусты.

Ноготь не сломался, только треснул. Марсель решил перемотать его носовым платком. От сырости кожа размякла и побелела. Взяв полотенце, он принялся тщательно сушить стопы. В дверь постучали.

- Входите.

На пороге показался Том. В его руках находилась небольшая коробка. Тёмные глаза быстро осмотрели комнату, задержавшись на перемотанном большом пальце.

- Что с вами?

- Ударился в темноте.

- Я могу позвать Дину. Она готовит прекрасные мази.

- Не стоит.

- Уверены?

- Самую большую травму едва не нанесли мне вы. Если бы я подобрал стекло покороче, возможно моя рука сейчас была бы сломана.

Эррол-младший потёр шею левой рукой:

- В темноте был виден только отблеск. Я был уверен, что это нож.

Юрист ничего не ответил, и Том добавил:

- А может, всё было не так. Может, мне просто хотелось разделить с кем-то моё невезение, - и он пошевелил кривыми пальцами.

Они гармонично смотрелись бы вместе. Один с кривой правой, второй с левой рукой. Как на подбор. Или обе части одного целого. Марсель чуть улыбнулся.

- Я принес вам найденный ювелирный комплект. И если вы ещё не собираетесь спать, могу предложить выпить - сказал Том.

В подвале хранилось достаточно алкоголя, припасенного для гостей. Но Том решил зайти за бутылкой в свою комнату. Спальня, в которой он жил, была хорошо знакома Марселю. Он и сам нередко в ней ночевал. По его мнению отличие этой комнаты от других таких же зависело только от жильца. Однако единственное, что привнес сюда нынешний владелец - два журнала и записную книжку. Это разочаровывало. Решив хотя бы прочитать их название, юрист непринужденно облокотился на стол. Похоже, каждый номер рассказывал чью-то биографию. За книгой лежал кулон. Такие вышли из моды несколько лет назад. Внутри обычно хранились фотографии возлюбленной, и Марселю очень хотелось её увидеть. Изобретатель рассказывал о невесте наследника. Том повернулся. В одной руке была бутылка с белым вином, в другой - с красным. Марсель подымая руку, "случайно" задел вещи хозяина. Медальон упал, но не раскрылся.

- Прошу прощения, - юрист поднял украшение. - Вы позволите?

Том кивнул. Она была не совсем такой, как её описывал Карл. Возможно, чёрно-белая фотография не передавала всей красоты. Овальное лицо с правильными чертами, светлые волосы уложены в красивую причёску, длинная шея, дугообразные брови. Одна щека темнее другой. Родимые пятна? Нет, пожалуй, её можно было назвать привлекательной, но до его Виолетты далеко. Хотя ни одна из женщин, увиденных Марселем вживую, не могла сравниться с Виолеттой.

- У неё милое лицо.

- Спасибо. Так, какое вино вы предпочитаете?

- Белое.

На этот раз они не стали сидеть в темноте и Оливер растопил камин. Марсель полез за трубкой, краем глаза замечая, что Том тоже решил закурить. Энергия, призывающая на подвиги, в нём уже успокоилась, и наследник вновь превратился в скрытного и скучноватого человека. По крайней мере внешне. Какое-то время пили молча, но Марселю хотелось задать кучу вопросов.

- То, что вы сказали о своём отце...это правда?

- Да.

- И как скоро понадобится помощь?

- Нам приходится расплачиваться каждый месяц, - Том смотрел в камин. - Если случится задержка, через три месяца ситуация будет критической.

- И помимо наследства других вариантов нет?

- За десять лет я не нашёл.

Не то! Такой разговор они могли вести в любой момент.

- Расскажите про своего отца. Карл иногда упоминал его, но ничего конкретного.

- И что Карл говорил?

- Только то, что было связано с работой. О последнем проекте часто заикался, но лишь когда хотел поругаться. Похоже, он до конца дней досадовал на вашего отца.

- За что именно?

Кажется наследник навострил уши.

- За то, что "связался с дилетантами, способными запускать в небо только надувные шарики". Я... читал газеты... там всё достаточно туманно. Однако местные жители верили Карлу. Здесь никто не винит вашего отца в случившемся.

- Из всех участников этого проекта отцу досталось больше всех. Из ныне живущих.

- Расскажите мне эту историю, Том.

Эррол-младший бросил быстрый взгляд на юриста, но возражать против вольности не стал. Выдохнул дым. Сглотнул. Постучал пальцами левой руки по подлокотнику и произнес:

- Они хотели выйти на новый уровень. Карл и отец. Произвести фурор. Иронично, но отчасти удалось. Это был дирижабль - самый быстрый и комфортный для путешествий. В него были вложены все средства моей семьи. Поскольку наша компания уже неоднократно доказала качество своей продукции, новые партнёры подписали долгосрочный и взаимовыгодный контракт. Дирижабль должны были изготовить через два года. Всё было как всегда. Карл выдумал уникальную конструкцию, секрет которой никому не раскрыл. Через год они рассорились, и отец забрав то, что уже было готово, покинул этот дом навеки. Чертежей у него не было. Наверняка Карл закрыл и их в своём любимом сейфе. Вы их видели когда-нибудь?

Марсель мотнул головой.

- А может, он решил их уничтожить. Из упрямства. Так что ответственность за случившееся так же лежит и на нём. После ссоры бог знает, чем он здесь занимался, а отец связался с партнёрами. Он просил отсрочку. Найти другого мастера, которой смог бы завершить проект. Партнёры решили, что большая часть уже выполнена. Остались детали. Поэтому нашли парнишку - восходящую звезду! Он завершил всё в срок. Кое-какие нюансы, правда, изменил, но это посчитали мелочью. В договор даже привнесли новые пункты, ведь усовершенствования появились благодаря молодому мастеру. Ну, а дальше вам всё известно. Погибшие, пострадавшие, суд. Восходящая звезда под обломками собственных находок. К счастью для нас, причиной катастрофы признали те самые детали, которые так спешили запатентовать наши партнёры. Отца оправдали. Но даже если бы деньги не были потрачены, никто уже не стал бы связываться с нами.

- А господина Клиффорда никак не привлекали? Он же был упомянут в договоре.

- Срок их официального сотрудничества к тому времени истёк. Они уже не отслеживали подобные "мелочи". Всё держалось на многолетней дружбе. Нет, Карла можно было привлечь, только если доказать, что он не отдал чертёж. Или что отец не смог его забрать. Так или иначе...

Конечно, Том стремился оправдать отца. Как юрист, Марсель не мог не порицать такую халатность с документами. Касательно планов и проектов... ему самому уже приходилось сталкивается с некоторыми проблемами, вызванными характером маэстро. Карл Клиффорд предпочитал творить! Нередко уходя от исходника. Заносить свои пометки в бумаги ему не нравилось. Он всё держал в голове. А касательно остальных... Марсель уже неоднократно думал, что в глубине души механик хотел быть неповторимым.

- Поэтому Чарльз Эррол не упомянут в завещании? Из-за ссоры?

- Чёрт его знает. Они вроде как помирились. Отец, по-моему, даже простил его. А что было в голове у Карла, я не знаю.

Долго сидели в тишине.

- Знаете, Том. Я так и не понял, что за человек ваш отец. Но когда господин Клиффорд упоминал о нём, он называл его другом.

Пальцы на руке наследника дрогнули. Он несколько раз вдохнул и выдохнул, а потом повернулся и посмотрел на собеседника:

- А что насчёт вас, Марсель? Какова ваша история? Что привело вас сюда?

- У меня в биографии нет ничего интересного. Родился, выучился, поездил немного в поисках хорошего места для жизни. В итоге остался здесь.

Нужно было рассказать в ответ что-то личное, трогательное. Но юрист не представлял, что в его биографии может быть подходящим для доверительной беседы.

- Мы познакомились с Карлом Клиффордом в городе Арстон. Этот город никогда мне не нравился. Слишком много торгашей. Они как голодные собаки. Нельзя ступить и шагу по главным улицам, чтобы те не увязались за тобой. Это была мимолётная встреча. Кажется, на балете. Господин Клиффорд сидел в соседнем кресле и то и дело кашлял. Однако этого оказалось достаточно, чтобы он узнал меня через несколько месяцев. Карл зашёл в нашу контору. У нас было несколько юристов, но он решил поработать со мной. Я уже переехал в Сингем. Мне там тоже не нравилось. Господин Клиффорд приехал обсудить потенциальный заказ. На встречу мы не попали из-за аварии на центральной дороге. Пока мы томились зажатые со всех сторон, завязалась беседа. Я признался, что собираюсь уехать отдохнуть загород. Он посоветовал это место. С тех пор я здесь.

- Что вам тут нравится?

- Неприхотливость клиентов. Карл Клиффорд мог троих требовательных господ заменить, когда дело касалось тонкостей. Однако он здесь один такой. И оплачивал достойно свои услуги. Кроме того, здесь легче затеряться, когда желаешь одиночества. Меньше людей, больше пространства... Если только у вас есть возлюбленная.

Том фыркнул.

- Вы будете искать другие тайники? - полюбопытствовал Марсель. - Возможно, завещание хранится не в сейфе?

- Я так не думаю. Карл всегда ставил чёткие задачи. Код был одной из них. Кроме того, у него всё всегда находилось на своём месте. Даже в мастерской. Где же может быть место самым важным вещам, как не в сейфе?

- Признаюсь, я уже понадеялся, что можно найти обходной путь. Кажется, отыскать тайник, задача куда менее сложная, чем подобрать несколько цифр.

- Почему именно цифр?

- А что это ещё может быть? - пожал плечами Марсель.

- Не знаю.

Когда пришло время расходиться, юрист вспомнил ещё кое-что:

- Среди ваших теорий не было ни одной, в которой бы вор проник через двери. Почему?

- На двери колокольчик.

- Из-за грома его можно не услышать.

- Он очень хотел остаться незамеченным. Значит, не стал бы так явно рисковать.

Местный страж закона стал похож на старого тюленя. То ли отсутствие преступлений так сказалось, то ли годы взяли своё. Том на него не особенно рассчитывал. Его помощник, прыщавый юнец, тоже не блистал. Они пришли, осмотрели дом, посоветовали поставить решётки и убрались восвояси.

Пострадал не только дом. Пара массивных веток угодила на стеклянную часть крыши мастерской. Отдав распоряжения, касающиеся ремонта, Том несколько дней провёл в бесплодных попытках подобрать новый код. А потом махнул рукой и уехал.

Сингем чем-то напоминал родной город. Но улочки были узкие, дома меленькие, и потому появлялось ощущение заселенного муравейника. Старый город уже не мог соответствовать эпохе. Из-за этого всё чаще планировали "усовершенствование" архитектурных достопримечательностей, до неузнаваемости. Том досадовал по этому поводу. Но центр всё ещё оставался нетронутым и самым престижным. В одном из образчиков старой эпохи находилась приёмная Эжена Мадильяни. Напыщенный как индюк помощник осмотрел посетителя с ног до головы, стараясь оценить платежеспособность. Туфли Эррол-младший всегда предпочитал очень хорошие. Зато плащ выглядел скромно и не только скрывал горло и руки, но возможные перстни, часы, запонки. Так и не сформировав впечатление о клиенте, помощник осторожно улыбнулся:

- Господин Мадильяни очень занятой человек. Запись обычно приходится делать за две недели. Но исключительно важные вопросы, естественно, решаются быстрее. Что привело вас к нам?

- Мне нужна только консультация. После неё мы решим, сможем ли быть друг другу полезны.

- Видите ли... Маэстро обсуждает только уже готовые запросы. По любым вопросам вас могу проконсультировать я. Как мне к вам обращаться?

За последние годы Том уяснил, что никогда нельзя быть уверенным, какую реакцию может вызвать его фамилия. Он просто положил на стол фотографию.

- Это ваш хозяин?

На изображении было два человека. Карл и простоватый незнакомец с веерообразными бровями и горбатой спиной.

- Господин эээ... минутку!

Забрав снимок, помощник удалился. В приемной находились всего две работы механика. Это были Мадонны, скопированные с признанных шедевров прошлых столетий. В отличие от мраморных оригиналов механические святые двигались. Одна качала ребенка, другая повторяла благословляющий жест. Этот механик был художником. Карлу не было равных в создании моторов, протезов, дирижаблей. Но когда нужно было создать игрушку на день рождения подруге Мэри, он не блистал художественной тонкостью. Куклы пели, танцевали, плакали, но походили на незамысловатую пастушку, нарисованную на блюдце. При этом Карл считал их идеалом красоты. Здесь же обосновался явный ценитель прекрасного. Возможно, это и стало причиной раздора.

- Господин! Мастер Мадильяни готов вас принять. У него как раз перерыв.

Вживую Эжен Мадильяни выглядел чуть лучше, чем на фото. Тот же мелкий, горбатый старик. Но костюм, шелковый шарф и аккуратно перевязанные лентой волосы придавали его облику благородство.

- Эжен Мадильяни, - протянул руку хозяин кабинета.

- Том, - ответил наследник.

Механик усмехнулся дряблым ртом, жестом предлагая сесть.

- Что ж... Том. Вам удалось меня заинтриговать. Это "домашняя" фотография. Я даже не помнил о её существовании. Вероятно, вам дал её мой сосед по снимку?

- Её мне дал юрист. Но вы правы. Прежде она принадлежала Карлу Клиффорду.

- Вы с ним работаете?

- Нет.

- Что ж... он очень...эксцентричен. Умеет пускать пыль в глаза. Из-за этого его слава несколько переоценена.

- Очень надеюсь на это. Я слышал что вы однажды вместе выполняли заказ?

- Это было давно.

- Вы создавали вместе механизм "Фонтана встреч и расставаний"?

- Мы работали каждый над своей частью, - похоже, этот разговор был ему неприятен.

- Мне достался сейф, изготовленный Карлом Клиффордом. Необходим мастер, который сумеет его открыть и упростить механизм.

- Когда касается таких деликатных вещей, как замки́ сейфов, необходимо решить вопросы с формальностями. Мне нужно увидеть документы, подтверждающие, что этот сейф принадлежит вам.

- На данный момент я могу только предоставить документы, что вскоре он будет принадлежать мне. Сейчас как раз идёт оформление наследства. В него включается и этот сейф. Но вместе с ним на меня ложатся и некие обязательства. Пока он заперт, я не знаю, стоит ли он такой мороки.

- Наследства? Клиффорд умер?

- Несколько месяцев назад, - кивнул Том.

- Вы его наследник?

- Вхожу в их число.

Похоже, господину Мадильяни хотелось узнать больше подробностей, но деловая этика сдерживала любопытство.

- Что ж, я уверен, что смогу открыть этот замок. Хотя вряд ли для себя он делал халтуру. Скорее всего, обратился к старым и проверенным способам. А значит, это займет время.

- При неправильном введении кода количество символов увеличивается. На данный момент необходимо ввести тридцать четыре символа.

- Ууууу... Вы пробовали самостоятельно открыть, правда? - спросил мастер, хитро улыбаясь.

В уме он уже подсчитывал во сколько раз можно взвинтить сумму. Том достал небольшой блокнот и продемонстрировал число на первой странице.

- Я заплачу в семь раз больше, если вы откроете этот замок. Если это не удастся, и изменится только количество ячеек, я заплачу только указанную сумму. Вы согласны взять этот заказ?

Эжен Мадильяни покрутил в руках перо, заглянул в глаза Тому, не нашел в них лазейки и примирительно поднял руку:

- Ну-ну, юноша. Сумма, которую вы написали, смехотворна. Второе предложение могло быть и пощедрее. Однако из уважения к ситуации, в которой оказалась ваша семья из-за сотрудничества с этим "гением" я принимаю ваш заказ, господин Эррол. Когда я познакомился с Клиффордом, я понял, что он не способен на серьезные творения. Ему можно было доверить только замки на шкатулках с любовными письмами.

Том молча поднял брови.

- Вы очень похожи на портрет своего отца в газетах.

Возвращаясь на пароме в "Долину Ив", Том думал, что отнюдь не милосердие побудило Эжена Мадильяни принять заказ. Желание доказать ничтожность Карла было главной целью. Оно и к лучшему. Личный интерес всегда ценнее денег.

Быстрая встреча с господином Мадильяни позволила вернуться в тот же день. Том испытывал облегчение по двум пунктам. Во-первых, больше не нужно сутки напролет ломать голову, подбирая всевозможные слова. Во-вторых, пришло письмо от отца. Он нисколько не был удивлен неожиданной трудностью с получением компромата и завещания. Даже наоборот. Для него это означало гарантию сохранности его секрета. Настроение отца передалось и сыну. До заката он прогуливался окрестностями. Соседская старушка, желавшая поговорить, скрасила последние полчаса отдыха. Она любезно и заботливо выспрашивала о его делах. Это оказалось неожиданно приятно. Было ли ей что-то нужно или она просто нуждалась в общении наследник так и не понял. Но её внимание напомнило ему, как много времени взаперти он провел за последние пару недель. К счастью, на следующий день была назначена встреча со старыми друзьями.

Простой пикник оказался не таким уж и простым. Каждый из друзей привёл по пять-шесть знакомых или родственников. Приготовление к отдыху напоминало приготовление к маленькому пиру. В целом было приятно. Хотя Том больше бы обрадовался немноголюдной встрече. Подруг Алиса привела действительно только замужних. Несмотря на это каждая постаралась добавить в свой облик какую-то изюминку перед новыми знакомствами. Женщина всегда остаётся женщиной. Сама Алиса была в простом голубом платье. Это радовало. Есть ещё одна женщина, кроме Дины, с которой можно просто поговорить здесь.

Родственники Джеймса оказались родственниками со стороны его жены. Все приехали из больших городов, были обеспеченными и веселыми. Сама же Кэт, избранница друга, была крохотной. Её внешность и манеры выдавали серую мышку. Такие жены всю жизнь восхищённо заглядывают мужьям в рот. На Кэт был самый красивый и пышный наряд. Она походила на маленькую девочку, разодетую как принцесса к празднику. Их дети были стеснительным как мать и в тоже время важными как отец. Джеймс хлопотал вокруг семейства. Эта идиллия очень нравилась Тому.

- У вас чудесные дети.

- Спасибо. Вы слышали как они поют? Мы хотим нанять им репетитора, когда чуть подрастут. Джеймс говорит, вы разбираетесь во всём, что касается музыки. Может быть вы послушаете их и скажете, есть ли у них будущее?

Кэт явно стеснялась. Но как любящая мать не могла не похвастаться ребёнком.

- С удовольствием послушаю.

- Да... спасибо... Они только что были тут... Где же... Ох!

В этот момент двухлетняя дочь споткнулась и легко приземлилась на пузико. Дядя её подхватил на руки, но та искренне разревелась от досады. Мама тут же упорхнула утешать. Алиса, Джеймс и Том остались наедине.

- Никогда не представлял никого из вас семейными людьми. С расстояния кажется, что время остановилось. Думал, приеду, а вы всё те же спорящие по пустякам сорванцы.

- Что поделаешь, - развел руками Джеймс. - Время летит. Надо успевать меняться. Знаешь, в чем разница между тем "я" и этим? Разные костюмы. Сейчас мне платят деньги за то, чтобы я рассуждал о червях-паразитах. А раньше только глаза закатывали.

Том усмехнулся:

- Я рад, что тебе удалось найти своё место в жизни. Только любопытно услышать подробности. Да и в целом. Я был немного шокирован, приехав сюда. Всё вроде то, но настроение другое вокруг. Много новых лиц. Событий, наверное, немеряно случилось в вашей жизни.

- Оглянись вокруг, - покачала головой Алиса. - Мы всё та же провинция. Самым интересным персонажем был Карл. И Марта, пожалуй. Ты знаком с его второй женой?

- Только слышал. Он утверждал, что она скрасит его старость. Знаю, что они временно поссорились и хотели помириться. Но похоже, не успели.

- Карл питал иллюзии, - сказал Джеймс. - Такая женщина не способна долго маяться в нашем поселке. Хотя надо отдать должное Карлу, он старался. По-своему. Сюда даже переехало несколько её знакомых. Но увы.

- Она актриса, поссорившаяся со своей труппой. Уже немолодая, но эффектная. Есть женщины как вино - с годами становятся более терпкими. Не удивительно, что он не устоял. Ей не хватало сцены. Вся округа регулярно слушала показательные скандалы, - Алиса чуть поджала губы.

- Тебе она не нравилась?

- Мне не нравилось её отношение ко мне. После смерти Геллы я частенько захаживала к Карлу. Я была такая не одна. Марта выслеживала и гнала всех. Не надо было так легко сдаваться, - она усмехнулась. - Выставив всех, актриса заскучала и начала спорить с мужем. Когда он устал и закрылся в мастерской, Марта решила развестись и искать новую драму.

- Карл, конечно, тоже не подарок. Хотел усидеть на двух стульях. И работать, как прежде, и чтобы жена сама развлекалась.

- Может, он прав? - спросил у друга Том.

- Всегда приходится от чего-то отказываться, - отрезал Джеймс.

Алиса глянула на кого-то за их спинами:

- Мне надо отойти.

Оставшись вдвоем, друзья спустились к реке, подальше от посторонних глаз. Старое поваленное дерево давно служило скамейкой. Джеймсу было проще снять пальто или хотя бы расстегнуть - слишком впритык пошито. Однако он предпочел сидеть стеснённо, но величественно.

- Мне хочется назвать тебя профессором.

- Называй. Через несколько лет это будет правдой.

- Даже так?

- Да.

- Ты многого добился за такое короткое время. Слышал, у тебя собственная больница?

- Небольшая. Пока.

Том не совсем понимал как вести беседу. С одной стороны хотелось не придерживаться допустимых рамок беседы. С другой этот, несомненно производящий впечатления господин, был загадкой. Да и сам Том изменился. Интересно, гадает ли сейчас Джеймс, в кого превратился приятель за это время?

- Покажи её.

- Кого?

- Чудо-руку, которой ты напугал сразу трёх дочерей госпожи Виалар.

Рука дернулась, намереваясь прикрыть стыдливо лицо.

- Я не люблю её показывать.

- Я врач, а не посетитель зоопарка. Забыл?

Джеймс нацепил пенсне, его он тоже раньше не носил, и исследовал конечность.

- Сейчас уже поздно что-то делать. Теперь ты действительно стреляный воробей.

- Знаю.

- Тяжело было переучиваться на правшу?

Том неопределенно пожал плечами.

- Карл говорил, твоему отцу досталось сильнее?

- С ним вообще всё нелегко. Но пока мы справляемся. Он теоретически может встать на ноги более менее полноценно. Если медицина будет развиваться соответственно прогнозам. Надо подождать. Лет пятнадцать-двадцать.

- Привези его сюда. Я посмотрю.

- Нет, слишком длинная дорога. Четверо суток в поезде, столько же отлеживаться.

- Почему четверо? Оставь его здесь на лето. Это теперь твой дом.

Эррол-младший потёр шею, глядя в даль.

- Ещё нет. Карл проявил чудеса изобретательности в завещании. Незадолго до смерти он решил переоформить имущество. Некоторые документы, оставшиеся на руках у юриста, уже недействительны. А новые предстоит найти.

Джеймс задумчиво пощупывал запонку на рукаве.

- За две недели ты уже мог весь дом обыскать. Кроме сейфа вариантов нет?

- Нет, - вздохнул наследник.

- Послушай... я человек не мнительный, и ты это знаешь. Но слухи о тайнике ходят разные... Не засиживайся надолго возле него. У того, бывшего до тебя, промышленника, галлюцинации начались. Вероятно, от недосыпания. Он поначалу очень хотел здесь хозяйничать, но быстро сдулся. Не знаю, что с ним случилось. Но всё же... не сиди в подвале слишком долго... мало ли что.

- Предлагаешь отказаться от всего и бежать? Если я обидел чем-то Карла при жизни, - улыбнулся Том, - его дух найдет меня, где угодно.

- Я не об этом. Просто зачем мучиться самому? В наш великий век можно найти массу альтернатив!

- И Марсель Кляйн будет против их всех. Ведь в завещании указано, что сейф должен быть открыт.

- М-да, - врач снял пенсне и потёр переносицу. - Он до жути щепетильный. Попробуй подружиться с ним. Может и уболтаешь.

Эжен Мадильяни приехал на следующий день. Том решил не объяснять прислуге, кто он. Просто велел позаботиться о госте. Мастер оказался придирчивым гурманом, капризным в вопросах комфорта и бережным к объекту своей работы. Последнее радовало. Правда, его презрительные замечания в адрес Карла не заканчивались. Том вдруг заметил, что раздражается. Так или иначе, а друг отца был великим изобретателем. Изначально мужчина планировал неотрывно наблюдать за процессом взлома, чтобы у механика не было возможности порыться в содержимом сейфа. Но вскоре Генри, самый старый слуга, позвал наверх.

В прихожей как раз Ричард снимал пиджак. Он стал невероятно высок и тощ, отрастил тонкие и длинные усики. Пришедшие на свою смену Дина и Оливер, топтались в растерянности.

- А! - обернулся сын Карла. - Это ты.

Том протянул руку. Ричард крепко сжал её и, цепко глядя в глаза, произнес:

- Жируешь в моём доме?

- Это место перестало быть тебе домом ещё при жизни твоего отца, - чётко произнёс Том, не отводя взгляда.

- Этот дом всегда был моим. Даже если ты влез в него без приглашения.

- Приглашение не требуется, воля Карла четко указана в документах.

Ричард убрал руку и чуть отряхнул ладонь.

- Это была очередная причуда отца. Тебе ли не знать, что временами он был невыносим. Твой отец точно знает. Да и мы люди взрослые. Знаем, что в семье всякое случается. Так что...

Он развёл руками. Не дождавшись ответной реакции, Ричард качнулся на каблуках.

- Или... ты же не собираешься воспользоваться ситуацией? Будешь командовать в доме, где тебя когда-то так тепло приютили?

Дина начала нервно жевать завязку от шляпы. Генри заинтересовали собственные ладони. Оливер смотрел прямо в стену между двумя хозяевами.

- Помнишь, как ты впервые приехал сюда? - Ричард наклонился ближе к Тому. - Вы с Чарльзом ещё были в трауре. Мы с Мэри стояли вон там, а мать сразу обняла тебя как родного, пока отцы здоровались. А потом ты каждое лето приезжал к нам. И наша собственная мать хлопотала возле тебя. Даже когда Мэри стала совсем плоха.

- Я всегда приезжал в двадцатых числах. Мэри не стало восьмого. Известие дошло до меня через неделю. Ты не помнишь?

Повисла неловкая тишина.

- Да... не то воспоминание, где хочется часто копаться. Хотя наверное надо. Пошли выпьем.

Он хотел дружески хлопнуть Тома по плечу, но тот инстинктивно отмахнулся левой рукой.

- Не вежливо отказывать хозяину в гостеприимстве.

- Хозяину?

- А кому же ещё? - Ричард выпрямился во весь рост.

- Ты давно виделся с юристом?

- С которым? С красавчиком, которого отец пригрел от одиночества и сострадания?

- Интересно, с чего вдруг он стал таким одиноким? - поднял брови Том.

Ричард выпрямился, глядя свысока.

- Ты с какой луны свалился? Я единственный близкий родственник и любой судья...

- Знаешь, Ричард, я невеликий игрок. Но способен распознать блеф.

Тонкий ус Клиффорда-младшего презрительно дернулся.

- Генри, отнеси мои чемоданы.

- Ты не останешься в этом доме.

- А кто меня выпроводит?

Прислуга растерянно замерла.

- Ты со своей куриной лапой?

Том, оставался неподвижным. Ричард шагнул, останавливаясь почти вплотную. Оливер отделился от кучки зрителей и положил руку на плечо Клиффорду-младшему. Тот оглянулся.

- Вам следует уйти.

Ричард посмотрел на отрешенного Оливера, в каменное лицо Тома и отступил. Забрал шляпу у Дины. Надевая, многообещающе посмотрел сопернику в глаза и, взяв чемоданы, вышел.

Несколько мгновений проведя в тишине, потом слуги быстро разбежались. Том постоял немного в одиночестве. Не так он рассчитывал провести эту встречу. Не то, чтобы они когда-то дружили. Разница в возрасте сказывалась. Но и не враждовали. Сын хозяина относился к нему равнодушно-снисходительно. Делить с кем-то что-то всегда не легко. Том подумывал, после того как добудет завещание, небольшую часть земли отдать Ричарду. Конечно, он бы всё равно остался недоволен. Ричард вырос в этом доме. Был единственным наследником. Волю отца наверное воспринял как издёвку. Несколько лет назад Карл заболел. Начались осложнения. Изобретатель испугался и просил Эррола-старшего приехать попрощаться на всякий случай. Приехать Чарльз не смог. Зато прислал своего чудо-врача. Это спасло Карлу жизнь. Позже изобретатель мимоходом обмолвился, что сын проигнорировал его письмо. Тогда Том посочувствовал им обоим. Конечно, Мэри всегда явно больше была любима отцом. Но всё таки. Какая ссора могла так сильно развести мосты их душ?

Сейчас же он сам выставил Клиффорда-младшего и нисколько не жалел. Но очевидно - он вернётся. Любой жест доброй воли будет расценен как слабость. А ещё Ричард будет искать подводные камни. Если он знает код, постарается пробраться сюда и к Марселю, чтобы уничтожить завещание. Надо поторопить нанятого механика.

Поднявшись наверх, Том до ужина мучил пианино. Весь дом наполнился пародией на великие произведения из-за левой руки. Это немного успокоило эмоции. Но до поздней ночи лицо Ричарда стояло перед глазами. Узкое, с дурацкими усиками и рыбьими глазками. Не самое приятное зрелище. А ведь когда-то он был похож на мать.

Мэри решилась заговорить первая в день приезда Тома. Точнее, уже смеркалось. Ей было почти восемь, но она выглядела лет на шесть. Городскому мальчишке эта девочка сначала показалась странной. Её платье напоминало ночную сорочку со слишком большими рюшечками. Ещё до того, как он узнал, что мода здесь не властна, её облик перестал иметь значение. Мэри обладала наивными серьезными серыми глазищами. Они отражали всю её суть. Девочка не лезла с расспросами о том, как умерла его мать. В отличие от любопытных детей в городе. Но наивно полагала, что он обязательно придёт в восторг от бус. Это были испорченные детали, надетые на шнурок из под обуви. Интересно, кто их сделал? Дочь или отец?

На следующий день Мэри повела друга в самое интересное место - мастерскую! Длинные столы, заваленные разным хламом, не впечатлили Тома, но он молчал. Не хотелось её обидеть. Там же маялся Ричард, заложив руки за голову и лениво следя за малышней.

- Это когда-нибудь будет продаваться за большие деньги. Папа говорит, что может даже в музей попадет!

- Ага! - Ричард передразнил тонкий голос сестры. - В музей металлолома.

Та и ухом не повела.

- А это деталь, которую вставляют в поезда. Ты знал, что наш папа чинил проезд? Он теперь тише ездит. Мама говорит, что вы на нём приехали. Он как-то сломался, а папа...

- А папа решил его доломать!

- Прекрати!

Брат снисходительно улыбнулся, но его терпения хватило лишь на пару минут.

- ...и трясёт. Мне не нравится. Поэтому, я что-нибудь придумаю. Когда вырасту. Тогда меня не будет укачивать, и я объезжу на поезде целый мир!

- К тому моменту как ты вырастешь, ты уже перестаешь помогать отцу. Начнёшь мерять бусы и шляпки.

- Тогда я... я сделаю что-то до того, как вырасту!

- Ты даже не дотянешься выше, чем колесо паровоза.

- А я лестницу принесу!

- Ты её не подымешь.

- А я Тома попрошу!

- А я её закрою на замок!

- А я открою!

- А я ключи спрячу!

Девочка раскраснелась, кулачки сжались, в глазах начали поблескивать злые слезы. Вообще-то Ричард как правило умел останавливаться до того, как довести сестру. Но в этот раз увлекся.

- А я найду! А ты... ты лентяй! А папа придёт и увидит, что ты ничего не делаешь!

- А я всё сделал, - и он кивнул на стол.

Мэри тут же подбежала, взобралась на стул и принялась изучать механизм. Потрогала запчасти, подергала рычажки.

- Не работает.

- А мне и не надо, чтобы работало. Сказали только собрать, - оскалился подросток.

Настырная сестра буквально въелась в задание брата, ища поломку. Была у неё такая привычка - обязательно выяснить, почему не работает. В этот раз Мэри никак не могла разобраться в чём дело, пока не сунула пальцы в щели. Взрослый бы не смог раскрыть хитрость, но её ручки были крохотными.

- Клей... - растерянно пролепетала она.

- Тише ты...

- Клей?!

Гелла и разъяренный Карл вошли незамеченными. Глава семейства прямо таки искрился от негодования.

- Что ты наделал?!

Растерявшийся было сын опомнился. Встал, засунул руки в карманы и с преувеличенной бодростью заявил:

- Все детали внутри. Как ты и говорил!

Со всего маху шлёпнув по столу ладонью, Карл направился к отпрыску. Но пухленькая любящая рука жены его придержала.

- Через три часа приедет заказчик! Что мне ему показать? Твой хлам на клею?!!!

- Заказчик?...

Ричард спасовал, поняв, что не там перегнул палку .

- Да, заказчик! Я целый день работал над этим образцом. Тебе надо было только пару часов доделать, пока я занят. А ты вместо того, чтобы заняться делом, здесь сопли размазывал! Природа ошиблась. Ей надо было тебя девчонкой сделать. Может, ты хотя бы вышивать научился!!!

Эти слова явно задели сына. Он не был глупцом. Просто предпочитал самый лёгкий путь.

- Если бы только вышивке меня учил не ты!

- Вон!!!

Кажется, Ричард хотел что-то крикнуть уходя, но мать увлекла его прочь.

Глава 7 Счастливое Совпадение

Марсель примчался рано утром с намерением выяснить, что делает внизу Эжен Мадильяни, и как прошла встреча с Ричардом. Касательно последнего разговор закончился быстро. Все вопросы по поводу доли сына покойного были официально решены ещё до приезда Тома. Клиффорд-младший не влиял на ситуацию. А вот с приглашенным механиком возникли проблемы. Марсель был категорически против постороннего вмешательства. В завещании действительно было указано, что доступ к сейфу получает лишь главный наследник. Том подчеркивал, что открыть и подобрать код - разные вещи. Как это сделать, инструкций не было. В конце концов юрист согласился. Но настоял на немедленном юридическом оформлении всех тонкостей, как только им что-то удастся. Во время визита он был непривычно возбуждён.

Это наталкивало на определенные выводы. Был ли у Марселя дополнительный интерес к делу? Как этот педант выпустил из рук важные документы? Том не знал, кто может дать ответ. Хотя слуги часто видят больше хозяев. Отыскав комнату, где убиралась Дина, Том ненавязчиво затеял разговор.

- Как часто к Карлу приходили друзья в последнее время?

- Друзья? Так ведь их-то почти не осталось. Шон почти не выходил из дому с тех пор, как передал дела Марселю. Слабоумие накрыло. Но бог миловал, дети всё для него делают. Поль иногда захаживал, так он на пол года опередил господина Клиффорда. Отец ваш... тоже давно не появлялся. Уолтер каждый сезон приезжал...

- Уолтер? Кто это?

Служанка пожала плечами, не отрываясь от мытья окон.

- Врач какой-то. По-моему, даже профессор.

- Это он лечил Карла во время эпидемии?

- Да нет. Этот другой. Они просто дружили.

- Я думал, после того как отец Карла едва не сделал из него хирурга, он обходил дальней дорогой всех, кто был связан с медициной.

- Так ведь они не об этом говорили.

- А о чем?

Дина развела руками.

- В мастерской запирались часто. Уолтер всегда первый оценивал работы хозяина. Приезжал из столицы и смотрел на работы Карла, как ребенок на конфету!

Она невольно выпятила грудь, подбоченившись. Подбородок горделиво вздернулся. Изобретатель являлся гордостью всей округи. Когда работал пансионат, отдыхающие городские снобы воротили нос от местных. Но стоило увидеть мелкие поделки Карла в руках у этой деревенщины, как их перекашивало от зависти.

- Кажется, мы с ним не знакомы. Он давно сюда переехал?

- Кто переехал? Уолтер? Так он родом из портового города. Они частенько друг к другу в гости мотались.

- А давно знакомы?

- Давненько. Лет десять. Помилуй господь их грешные души, - женщина перекрестилась.

Том потёр переносицу. Вряд ли бог сумеет простить Карла так быстро. Его душе долго придется выпрашивать билет в рай. Его душа... их души...

- Уолтер тоже атеист?

- Не то слово. По отдельности они ещё могли найти свой путь, а как вместе спелись... Прости Господи!

- Теперь, когда гений покинул нас, Уолтер обрёл всё шансы на спасение, - пошутил наследник.

Женщина растерянно глянула на него и лишь горестно вздохнула.

- Ему тоже осталось только уповать на милость божью. Уолтер даже на похороны не успел. Сразу последовал за другом. Говорила я им, старым дуракам, - бойтесь гнева божьего...

В завещании стояло несколько имен, но наизусть их Том не помнил. Зная, что речь Дины непременно свернёт в сторону проклятия, он поспешил её отвлечь:

- Ну, а кроме них?

- Бальтазар и Марсель чаще других по деловым вопросам приходили. Джеймс изредка захаживал. Чаще к себе звал. Встречались вы с ним уже? Видали его детишек? Вот уж кого бог благословил!

- А Алиса?

- Тоже поначалу бывала здесь после смерти Геллы. Но очень разозлилась на Марту и ни ногой больше. Даже после её отъезда. Оно и понятно. Люди-то всё помнят.

Том нахмурился.

- Что помнят?

- Так ведь Марта на всю улицу назвала ту "оголодавшей ненаречённой". Теперь её часто так за глаза называют. Роза, когда узнала, всё сделала, чтобы Марту со свету сжить. Другие матери, чьи дочери делали заказы у хозяина, запретили им сюда ходить. Марта тут была... вроде птица, а не в стае. После её расставания с Карлом кое-кто вернулся. Некоторые, хоть и грешно, даже слишком крутились вокруг господина. Но не Алиса. Постигни её опять неудача...

- Опять? - изумился Том.

Служанка, поняв что он увлекся беседой, бросила тряпку и умостилась рядом на диванчик.

- Так ведь никто её не берет.

- Тут многим не хватило мужей.

- Но никто целых два отказа не получал.

В последнее время Том успел побывать в роли дичи минимум для восьми женщин. Ни одна красотой не превосходила Алису Альварес. Кое-кто явно уступал. Платья невест тоже не намного дороже были. А в такте с ней никто не мог сравниться.

- Кто были эти двое?

- Один... как биш его... прости Господи, забыла. Приезжий. Из пансиона. Куда бы он не пошёл, её глаза всюду были с ним. А до этого с Джеймсом не сложилось. О помолвке и прочем речь пока не шла, но все понимали что к этому идёт. Но... - она вновь развела руками.

Алиса и... Джеймс?! Это была первая новость за последнее время, по-настоящему впечатлившая и заинтересовавшая Тома.

- Когда они...

- Давненько. Когда Кэт с отцом сюда впервые отдыхать приехали. Перед её отъездом видимо всё решилось. Джеймс вдруг сорвался и с ними уехал. А через полгода вдвоём вернулись. Кэт слаба здоровьем. Что-то с дыханием. Так что здесь они с тех пор. Отец её выкупил пансион, чтобы зятю не нужно было часто уезжать...

Дальше Том слушал в пол уха. Множество мелких деталей пикника предстали пред внутреннем взором уже в другом свете. Друзья детства хорошо постарались. Алиса расслаблена и умиротворена отдыхом на природе. Слишком рада привычной для местных возможности выбраться на пикник. Милое, но простое платье. Не хотела пустить новую волну слухов? Джеймс, не обращающий даже невинного внимания на других женщин. Он всегда был смышленым в своей области. Учителя его хвалили. Но так быстро добиться такого успеха...

- ...и к лучшему. Так хоть один счастлив. Вот взять меня к примеру. Я как овдовела, куда приткнуться не знала. Мальчишка мой ещё кроха совсем был. А дочерей куда я дену, когда подрастут? Сам же видишь. Хозяин, конечно, меня не прогнал, да и работы стал в два раза меньше давать, но тяжко было. А через пару лет Оливер вдруг пришел и говорит - дому хозяин нужен. Я, дура старая, перепугалась. Думала, хочет детей своих завести, а моих старших в шею прогонит, если соглашусь. А оказалось ему наследники нужны. Сам он уже не может. Думаешь, у нас великая любовь была? Куда там! Он и дома не шибко разговорчивый. Придёт, сядет и глядит. То как я готовлю, то как дочки вышивают, то как сын мастерит. И всё молча. Младшему, правда, иногда помогает. Зато если нужно что-то починить, никогда второй раз повторять не надо. Никогда! Не человек, а третья рука. Вот так меня бог благословил. А всё потому, что смирилась. И ей надо смирится. Роза уже и место в городе ей присмотрела, а муж отпускать не хочет. А Алиса рада-радёшенька! Вцепилась в эти кривые ивы и о будущем не думает!

Нотка сочувствия в душе Тома усилилась. Как хорошо ему была знакома подобная опека!

- Я иногда молюсь за неё... может, господь, наконец, смилуется...

Том предпочел не заметить двусмысленный взгляд Дины.

Хорошо, что он позавчера ещё не знал, какая пропасть разделяет друзей. Выбирать из двоих нелегко.

Уставшие после отработки очередного наказания Том и Анжелика сидели на полу кабинета, ставшего убежищем. Болтать сил не было. Оба повернулись в сторону окна, лениво следя за солнцем. Оно всё наливалось румянцем, сползая всё ниже. В отместку Грымзе за наказание Анжелика оборвала сирень, которую учительница особенно любила, поэтому в комнате властвовал густой и яркий запах. Было что-то особенно прекрасное в этом вечере.

Когда после долгого наблюдения за светилом пятна заплясали перед глазами, Том перевел взгляд на стену. Комната разделилась на два цвета - розовый и фиолетовый. Чем ниже солнце, тем выше полоска тени. Линия света также поделила гимназистку надвое. Верхняя часть розовая, нижняя фиолетовая. Том решил понаблюдать, как Анжелика станет цвета сорванной ею сирени. Розовый побежал вверх по складкам платья, скользнул по кистям, подчеркнул лёгкий пушок на предплечье, ранее незаметный. Окрасил грудь. К слову, сейчас она выглядела иначе. Обычно приходилось прилагать усилия, чтобы случайно не бросить взгляд, который взбесит повзрослевшего брата Анжелики. Сейчас смотреть правильно оказалось значительно легче. Может потому, что он следил за розовой полосой? Та уже перебралась на сутулые плечи и коснулась лохматых волос. Это был первый раз на его памяти, когда Анжелика распустила волосы. Пушистые, но ломкие. Они были светло-русыми, но в тот миг отливали медью. Вот тень отвоевала длинную тощую шею, взобралась на край идеально овального лица, губ. Под её воздействием померкли веснушки. Густые на правой и редкие на левой щеке. Добравшись до глаз, Том неожиданно увидел, что девушка смотрит в ответ. Светло-карие глаза сияли как-то особенно. Выжидающе. Так и не поняв, что собирается сказать, Том открыл рот, шевельнул беззвучно губами, а потом тихо произнес:

- Я тебя люблю...

- Я тоже тебя люблю... - прошептала она.

Больше ничего не было сказано, пока юноша не понял, что наступили сумерки. Нужно было подыматься и расходиться каждому в своё крыло. Но Том понимал, что не хочет уходить сейчас от неё, завтра, после окончания гимназии. Никогда.

- Анжелика... ты выйдешь за меня?

Волнения не было. Он не знал, но чувствовал, что она скажет и как.

- Да...

Несколько минут безмятежного спокойствия, а потом дерево служившее лестницей вздрогнуло. Чары растаяли вмиг. Испугавшись того, что их могли обнаружить, подростки подскочили.

Ветки яблони мелко подрагивали, будто кто-то карабкался по дереву. Подкравшись к окну и прижавшись к стене, Том глянул вниз. Маленькая фигурка с серыми волосами спрыгнула со ствола. Тихонько всхлипнула. Вытерла нос платком. Поправила платье. И как можно тише двинулась прочь. Софи. Искавшая Анжелику и случайно узнавшая, что проиграла спор.

Несколько дней Том ожидал хороших вестей. Но господин Мадильяни, хоть и сидел большую часть времени у сейфа, радовать не спешил. Свободное время Том посвятил пианино. (Дома времени на него не оставалось). Оттачивание старых навыков постепенно сменилось сочинением собственных мелодий. Если они будут хороши, когда-нибудь можно устроить концерт. Размечтался, как же! Однако иногда полезно окунуться в грёзы! Анжелика уверяла, что мечты - топливо для жизни. А топливом надо запасаться заранее. Правда, предаваться им, сидя дома, было все сложнее. Мысли то и дело спускали на пару этажей ниже, где механик предпринимал очередную попытку.

Утомившись от ожидания и нарастающего раздражения, Том вышел прогуляться на рассвете. Ноги сами привели к реке. Пара рыбаков молча кивнули, разматывая удочки. Утро для рыбалки было прекрасным и очень спокойным. Холодное небо постепенно нагревалось выползающим из-за края солнцем. Лёгкий туман опускался на воду, скрывая светящуюся дорожку. Единственным, что нарушало покой, были утки. Одна за одной птицы, как маленькие кометы, пикировали на воду, торопясь к чему-то, скрытому ветвями ивы. Решив разгадать эту загадку, Том направился туда. Между двумя крепкими деревьями вырисовывался женский силуэт в синем платье. Подруга оглянулась:

- Доброе утро.

- Доброе утро. Похоже, они хорошо тебя знают.

- Я всегда в это время кормлю уток, - ответила Алиса, швыряя в воду последний кусочек.

- Раньше ты любила поспать.

- Раньше половина утренних новостей предназначались моей сестре. О, как я по ней скучаю! Младшая была идеальным собеседником для матушки. Я же не настолько любопытна и перед завтраком стараюсь запастись терпением и покоем. Это место идеально подходит, не находишь?

- Да уж, - Том осмотрелся. - Я и забыл, как хорошо здесь бывает.

- Пойдём на наше место. Там редко кто-то бывает. Поэтому не будут судачить, что мы ведём себя не по возрасту возрасту.

Много лет назад Мэри привела Тома в тайное укрытие. Там состоялось знакомство с компанией. Каждому ребёнку полагалась ветка самой большой ивы. Эррол-младший присоединился последним, и осталась пустовать только нижняя ветвь. Зато самая удобная. Именно на неё Алиса и предпочла забраться, хотя её место располагались двумя ветками выше. Тому пришлось расположиться на ветке Мэри.

- И что за новости сейчас обсуждают?

- Да мало ли. Самая важная - у моей соседки новое платье со странным чёрным кружевом. Так-то. Ну и остальные мелочи. О том, что в соседнем посёлке на следующей неделе свадьбу отмечают. О том, что Джеймс ищет себе нового помощника в больницу...

Том пригляделся. Девушка была легка и беззаботна.

- А какие новости интересуют именно тебя?

- Ну... насколько длинным окажется время до наступления зимы. Зимой я уеду.

- Надолго?

- Не знаю. Возможно, навсегда.

Том поднял брови.

- Мама хочет отправить меня к тётке. Мне она не нравится. Напыщенная как индюк старушенция, главной любовью которой является она сама и дюжина котов. Раньше отец был против, но недавно сдал позиции.

- А где живёт тётка?

- Далековато. Почти в горах...

Послышался шорох. Алиса очнулась и приложила палец к губам. Оба замерли. Том успел подумать, что увидеть взрослую парочку на дереве в уединённом месте - мечта любой сплетницы. И конечно, Алисе вновь достанется. Их могли бы и не заметить меж густой листвой, но уж больно платье яркое. Подруга сморщила лоб, вглядываясь между листьев.

- Метис? Метис!

Молодой пёс каштанового окраса появился в поле зрения, виляя хвостом. Завидев незнакомца, он заворчал.

- Спокойно, Метис - Алиса спрыгнула с дерева. - Он свой. Он хороший. Не то, что ты. Опять погулять захотелось?

- Странная кличка какая-то.

- В честь какого-то там книжного героя-любовника.

- Похожая собака есть у Марселя.

- Они из одного помета. Брат и сестра. Моя соседка понемногу разводит борзых. Метис любит иногда отправляться на прогулку самостоятельно. Да, дружок?

Светлая ручка потрепала длинное ухо. Пёс приветливо высунул язык, но не забывал подозрительно следить за Томом.

- Он не очень-то жалует чужаков. К счастью, у нас их не так много. Но пока не привыкнет может цапнуть. Так-то. Дай мне свою тетрадь и возвращайся на дорогу. Я постараюсь убедить его, что это запах друга. Метис меня послушает. Правда, Метис?

Забрав записи Тома, Алиса ласково увлекла зверя за собой. Том решил не делать крюк по дороге, а подняться напрямик. Роса на короткой траве норовила забраться под туфли в носки. Это была первая веская причина ходить по дороге, а не по протоптанной тропе. Вторая проявилась, когда он поднялся наверх.

Почти никто не должен был прийти сюда в такую рань. Кроме того, кто желает быть не замеченным. Три высокие фигуры, активно жестикулируя, стояли, что-то тихо обсуждая. Ричард оказался самым высоким и единственным, кого знал Том. Завидев его, собравшиеся обернулись, секунд десять поглядели вполоборота и двинулись навстречу. Молча. Занимая всё пространство. Том не шелохнулся. Рука в кармане нащупала чернильное перо. Первый был крепыш с выражением отморозка. Считается, что такие привыкли делать, а не думать. Второй тонкий, со скользким взглядом. В одиночку даже не приблизится. Они двигались неспеша. Острый край ручки колол Тому пальцы. Чуть выставив правую ногу вперёд, он принял более устойчивую позицию. Здоровяк встал с права. Со стороны здоровой руки. Тонкий слева. Ричард фактически упёрся грудной клеткой в Тома. Длинный колосок, зажатый между его зубов, щекотал лицо законного наследника. Сын Карла подвигал челюстью. Щекочущее чувство перешло с правой стороны лица на левую. Том приподнял бровь. Взгляд Ричарда насмехался.

- Не беги так, Метис. Я не успеваю! - послышалось внизу.

Тонкий дёрнулся. Эррол-младший посмотрел ему в глаза. Трусоватый вышибала постарался сразу вернуть лицо, но оба понимали, что это уже не удастся. Ричард выжидающе глянул за плечо конкурента не отходя, но сменив позу. Шум травы. Пыхтение. Тишина. Рычание. Чуть повернувшись, Том увидел пса. Больше всего собаке пришелся не по душе крепыш. Следом пыхтя, по горке подымалась Алиса.

- Ричард! И ты здесь! - жизнерадостно провозгласила она. - Я слышала, что ты вернулся, но думала врут всё. Думала, как приедешь, сразу зайдешь погостить! О, да ты...

Раскинув руки, она уже шагала навстречу, как "вдруг" заметила того самого громилу.

-...да ты с товарищами.

Робко закончила Алиса. Обойдя друга не с правой где стоял громила, как явно собиралась вначале, а с левой стороны, она быстро обняла Ричарда и спряталась за спину Тома. Унимать пса не стала.

- Как только покажешь друзьям местность, заходи к нам. Отец будет рад гостям. А хочешь, идём сейчас. Мы как раз Тома на завтрак пригласили. Не думаю, что кухарка успеет приготовить на многолюдную компанию, - Алиса бросила взгляд в сторону мужчин, которые живо сделали простоватые лица. - Но для тебя местечко всегда найдется.

Тихое рычание равномерно заполняло паузы в тишине. Ричард приложил руку к сердцу, немного склонил корпус и таким же чистым и искренним тоном произнес:

- Алиса, я безумно раз встретить тебя и Тома этим утром. Но к сожалению, сегодня... я не смогу составить вам компанию.

- Что возраст делает с нами. Всё сложнее собраться старой компанией. Так-то, - вздохнула та. - Ну, что ж...Мы пойдём, а ты помни, двери моего дома всегда открыты!

И взяв Тома под руку зашагала прочь. Через три шага оглянулась и бросила:

- Метис, домой!

Ещё шагов через пять-шесть затормозила и ласково позвала:

- Метис! Идём домой, дружок.

Собака наконец-то перестала гипнотизировать компанию и двинулась следом.

В посёлок входили молча. Какая-то немолодая женщина случайно увязалась за ними на приличном расстоянии, внезапно решив размять ноги. Алиса подвела Тома к соседним воротам, а не к своим. Пока служанка впускала их в сад и бегала за хозяевами, Том повернулся к Алисе.

- Спасибо. Это был очень смелый поступок.

- Боюсь, мне было поздно в кусты прятаться, - усмехнулась подруга. - Вы меня уже заметили. В любом случае, связываться с мои отцом Ричард не рискнет. Однажды он едва не выиграл у папаши приличную сумму неприличным способом. Кстати, хозяин этого дома как-то проигрался Ричарду. И не он один.

Это бы так странно. Всё детство Алиса носила прозвища. Если для своих оставалась "уточкой", то для вражеской компании "лопоухой". Банда тех сорванцов была младше, но состояла только из мальчишек. Джеймсу, как единственному представителю сильного пола, было не всегда легко защищать девчонок. Да ещё будучи книжным занудой, а не атлетом. С появлением "стреляного воробья" ситуация улучшилась. Стоило кому-то заикнуться о недостатках одной или другой девчонки, как болтуна настигала кара. И вот сейчас Алиса стоит перед ним. Такая же лопоухая, не совсем складная, с такими же глубокими серо-зелёными глазами. И он - высоченный по сравнению с ней, достаточно сильный для своего положения и довольно опытный в конфликтах человек... оказался под её защитой. Защитой, родившейся из силы женского воображения и расчётливости.

- Ах, Алиса! Ты опять нашла нашего блудного сына!

Высокая, удивительно стройная женщина, погладив Метиса, поспешила навстречу.

- Это не я. Вот истинный спаситель!

Широким жестом, достаточно заметным для преследующей их дамы, Алиса указала на Тома.

- Метис опять умудрился застрять, а Том его спас. Правда, он думал, что это собака Марселя и искал его дом. К счастью, меня нашёл раньше. Представляешь, как бы обрадовался наш красавчик, если бы ему вновь пришлось бороться за свою суку с Метисом?

Смех женщины напоминал звон праздничного колокольчика.

- И он даже не попытался вас укусить? Удивительно! Это хороший пёс, но редко с кем может быстро подружиться.

То, как женщина потянула руку, немного театрально, но без сомнения эффектно, напомнило городских прим.

- Элизабет Кросс. Дружелюбная соседка и жена вашего будущего помощника.

Том приподнял брови.

- Мой муж, Бальтазар, занимается виноделием. Карл не любил отвлекаться от работы. Поэтому ему понадобилось доверенное лицо в сельском хозяйстве. Бальтазар также помогает решать вопросы торговли. Признаться, мы надеялись познакомиться с вами несколько раньше.

- Рад познакомиться, госпожа Кросс. Безусловно, наше знакомство должно было состояться давно. Но я никак не ожидал некоторых забот, неожиданно на меня свалившихся.

- Понимаю. В делах Карла сам чёрт ногу сломит. Кроме Марселя. Но раз мы наконец встретились, я приглашаю вас на ужин. И тебя, милая. В нашем погребе найдется божественный нектар на любой вкус.

Том представил, как Ричард обрадуется, если представиться возможность припугнуть его, когда Том засидится в гостях. Следовало разобраться с этим вопросом поскорее. А ещё эмоции, на время приглушённые расчётливым разумом, начали брать верх. Тома уже начало потряхивать. Пока только внутри. Пообещав воспользоваться приглашением на днях, он поспешно удалился.

К тому времени как Эррол-младший добрался домой, его уже трусило от переполнявших эмоций. Гнев, презрение к Ричарду за столь трусливый приём, досада. Всё это обострило восприятие и помогло обратить внимание на несколько неожиданных фактов. Дом Карла за неполные три недели превратился в его дом. И не только дом. Скрюченная ива над рекой, парк с экзотическими цветами, суеверный бубнёж Дины, обманчивая наивность Алисы, сипловатое пианино в гостиной, лёгкий запах машинного масла, пропитавший каждый уголок, и возможность всегда потеряться для людей на огромной территории, которая даже не была толком исследована. Да это же рай! Его невозможно измерить деньгами и тем более уступить! Особенно уступить из-за робости. После крушения дирижабля несколько родственников пострадавших пытались разобраться с отцом. Именно в тот период Том опробовал такое замечательное оружие, как кочерга. Если дойдет до насильственного противостояния, у законного наследника уже есть опыт разрешения этого вопроса. В крайнем случае, убивать его уж точно не выгодно. А проваляться несколько недель на больничной койке ему не впервой. Кроме того, если правильно рассчитать, на неё удастся уложить этого чёртового крепыша - подпевалу Ричарда. Этому явно быстро надоест ждать.

Крикнув, чтобы его не трогали и ни при каких обстоятельствах не пускали в дом Клиффорда-младшего, Том быстро поднялся к себе, по пути распечатывая подсунутый Диной конверт. К его изумлению это было послание Эжена Мадильяни. Он писал, что из-за срочного дела вынужден вернуться в город. Поскольку мастер не успел провести на месте оговоренный срок или добиться результатов ранее, аванс тоже остался в конверте.

- Когда он ушел?

- Полчаса назад...

Первым порывом было вернуть механика. Хотя разум здраво подсказал - это бегство от бессилия. У господина Мадильяни просто не хватило духу сообщить о провале лично.

Взбесившись ещё сильнее, Том понёсся вниз. Проклятый металлический ящик, приобрел больше десятка новых светлых ячеек! Схватив табурет, Том обрушил его на врага. Затем под руки попалась лампа, стол, какая-то палка. Бездарь Мадильяни. Ублюдок Ричард. Гордец Карл. Безумный код. Ненавистный сейф! Том бил, и бил, и бил...

Когда разум немного прояснился, левая рука болталась, как игрушечная. Правая едва шевелилась. Весь пол в керосине, обломках мебели, осколках. Починить можно было только стол, чудом утративший только одну ножку. Прислонившись спиной к главной проблеме, Том съехал на пол. Запал сменился унынием.

Что теперь делать? Если даже профессионал не справился, куда ему?! Можно нанять сотни механиков - результат будет один. Карл же у нас дотошный! Карл же у нас обладает редким мышлением! Гений, мать его...

Упиревшись лбом в прохладный бок сейфа, наследник начал тупо вводить первые попавшиеся слова, ассоциирующиеся с Карлом. Швейцар, шляпа, мотор, острая вонючая мазь, винтики, бахвальство, Мэри... Сейф скрипнул, несколько нот отчётливо прозвучали в тишине, а затем щелчки вновь превратились в какофонию. Том замер. Что это было? Осторожно посмотрел на ячейки. По-прежнему неверно. Но он же слышал... он слышал!

Боясь поверить, он быстренько поставил стол, достал из кармана походную чернильницу, перо, подобрал с пола несчастный конверт и торопливо вывел все слова, которые запомнил. Попробовал восстановить раз, другой, третий... Вот оно! Если первым вводить слово "швейцар", отчётливо звучит семь нот. Это что, сигнал одобрения? Он на правильном пути? В детстве Тома сейф всегда молчал. На что похожи эти ноты? На незатейливую мелодию, которую Гелла играла мужу, когда хотела его расслабить. Наверное, эта особенность была привнесена в сейф уже после её смерти. Том обвел в круг заветное слово. Закурил.

Швейцар - первое серьезное творение Карла. Если вписать все последующие работы в код, не хватит и двух таких железных махин. Покойный создавал механизмы, как семечки щелкал. Значит вписаны избирательно. Да и что мог так сильно любить такой человек, как Карл Клиффорд, кроме своих игрушек? И как он раньше не додумался. Правда, предстоит выяснить, чем тот занимался последние десять лет.

Дверь аккуратно приоткрылась.

- В чём дело?

Оливер просунул голову, осмотрелся. Вероятно, слуги ужасно перепугались. Солдатик, как самый смелый, решился проверить. Благоразумно подождав, пока хозяин успокоится.

- Воды?

- Воды?... Пожалуй...

Том вдруг понял, что действительно очень хочет пить. В ручищах Оливера уже был стакан и графин. Он подошёл, поставил стакан на стол, наполнил водой и отступил вместе с графином. Не хотел вручать буяну много предметов, которые можно запустить в голову прислуги? Том залпом выпил.

- Успокой Дину... потом уберите здесь...

Сунув конверт в карман, Том отправился в спальню. О многом предстоит подумать, но сначала надо выспаться.

Глава 8 Святилище Маэстро

Мастерская почему-то была закрыта на навесной замок, чего при Карле никогда не было. Ключей у слуг не оказалось. Доступ ко всем замкам был только у юриста, которого дома тоже не было. Тому посоветовали навестить Кроссов, так как Марсель часто у них завтракал. Элизабет Кросс рассказала, что юрист вернётся только вечером и принялась зазывать на завтрак. Понимая, что неразумно отвергать предложение слишком часто, когда требуются союзники, Том решил ненадолго отложить дела.

Дом был скромным, но скорее по необходимости, а не по желанию жильцов. За обедом выяснилось, что хозяйка - бывшая балерина. Её муж Бальтазар отлично ей подходил. С толстой сигарой между пальцев, очень аккуратными светлыми усами и бородой, в хорошей физической форме. Он походил на банкира. Однако прекрасный, но поношенный костюм быстро разрушал иллюзию. Более глубокого впечатления о этой семье создать не удалось. Причиной тому стала Виолетта, племянница госпожи Кросс.

Как только она спустилась, Том сразу догадался - перед ним возлюбленная Марселя. Даже в городе такая девушка собрала бы толпу поклонников. А здесь и подавно! Главным секретом её красоты была правильность. Это правильность касалась каждой детали. Начиная от идеально ровной линии тёмных волос и заканчивая безупречной талией. За несколько минут, проведённых в компании Элизабет, Том успел подумать, что сложена та на славу, и заставлял себя отводить слишком уж задержавшийся взгляд. Племянница превзошла тетю благодаря лицу. Лицо женщины было без изъянов, но не слишком выразительным. Лицо девушки, казалось, создал сам бог. Выбеленная кожа, без единого прыщика, царапины, родинки. Тёмные брови словно аккуратно нарисованы. Глаза ярко-зелёные с очень длинными загнутыми ресницами. Нос идеально прямой формы. Розовые губки бантиком. Мягкие, но с острыми краями. Треугольный точёный подбородок. В общем, все банальные признаки божественных красавиц в книгах. Но в который раз прочитать о такой красоте и один раз увидеть вживую - разные вещи.

Находиться в присутствии Виолетты оказалось слишком тяжело. Хотя она произнесла лишь пару реплик. Её внешность перетягивала на себя всё внимание. Сложно было сосредоточиться на собеседнике или что-то говорить самому, когда напротив сидит такое чудо. Хотелось просто смотреть ни о чём не думая, онемев и оглохнув.

Едва дождавшись окончания завтрака, Том выскочил из дому уставший, словно несколько часов разбирал скучные бумаги. Бедняга Бальтазар! Как же нелегко ему жить с такой племянницей под одной крышей и не вызвать ревность жены. Хотя...

Последний вечер в стенах гимназии традиционно посвящался празднику. Бывшие ученики и ученицы, уже надевшие парадные костюмы, последний раз собрались вместе. Возможность избавиться от формы нравилась и одновременно не нравилась Тому. Узкий воротник неприятно обхватывал шею, и приходилось то и дело оттягивать его пальцем. Зато гимназистки избавились от скучных блёклых платьев и разоделись кто как мог. По большей части это были нежные и светлые наряды, подчёркивающие юность и грацию будущих невест. Однако одна, Анжелика, выбрала розовое с черным. Тому нравилось. Но в толпе его невеста не снискала одобрения у многих. Особенно у учениц. Сперва казалось, что это платье привлекает слишком много внимания и поэтому вызывает зависть. Но дело было совсем не в нём. Много красавиц собралось тем вечером. Но ни одна не обладала притягательностью Анжелики. Когда та смеялась, смеяться хотелось всем. Когда что-то рассказывала, все старались не упустить окончание истории. Небрежные жесты, гибкое, полное энергии тело. К девушке хотелось прикоснуться. Что-то спросить. Вдохнуть запах волос. Искренне заинтересовать своей персоной.

Виолетта была иной. Ей хотелось любоваться. Хорошо, если бы красавица особенно не говорила и не двигалась. Не дай бог разрушить то зыбкое, но такое прекрасное впечатления нереальной гармонии. Том вздохнул, засунув болевшие после вчерашней нагрузки руки в карманы. Он бы променял троих Виолетт за возможность случайно встретиться сейчас с Анжеликой.

Вечером, едва выйдя из дома, Том заметил утреннюю компанию, поджидавшую его в нескольких шагах. Бросив на них беглый взгляд, Том отправился за юристом. Мужчины молча последовали за ним, не отставая больше, чем на пять шагов. Это щекотало нервы, но не более. Сегодня нет возможности провести "конструктивную" беседу. Много жителей вышло насладиться прекрасной погодой. Если кто-то из местных проходил поблизости, дружки Ричарда начинали травить байки и хором хохотать. Когда прохожие удалялись на приличное расстояние, за спиной Тома образовывалась тяжёлая тишина. Порою слышались монотонные щелчки неизвестного происхождения. Очень мерзкие звуки.

Марсель как раз снимал пиджак и туфли, когда наследник изобретателя решил нанести визит. Похоже молодой человек ждал, когда же наконец Том заинтересуется мастерской. Его готовность этим же вечером сходить туда оказалась весьма кстати. Никак не отреагировав на недружелюбные взгляды незнакомцев и сухо кивнув Ричарду, Марсель пошел прочь. Тому стало любопытно. Сын бывшего клиента тоже дышал ему в затылок? Или юрист тоже решил, что для членовредительства время ещё не настало?

Мастерская по-прежнему была забита всяким хламом, кроме места, отведённого под работу. Несколько месяцев окна и двери в помещении не открывались. Концентрированный запах машинного масла, металлической стружки, обезболивающих средств для суставов резко ударил в нос. Том медленно прошел в внутрь, растерянно моргнув. На минуту он превратился в десятилетнего мальчишку. Сейчас Карл выглянет из-за какого-то макета, тряхнёт угрожающе кулаком и бросит несколько грубых фраз только для того, чтобы выгнать детей. Вечерами здесь было легко пораниться. Даже спустя столько лет Эррол-младший почувствовал, что нарушает правило, приходя сюда в сумерках. Всё этот запах. Из-за него сложно было помнить, что дядюшка Карл отжил своё. Изумлённо осматриваясь по сторонам, Том увидел размытое бледнеющее лицо в синеватой комнате. Моргнул. Лицо приобрело очертание - Марсель. Наследник сморгнул. Он что, немного прослезился? От запаха какой-то пыли? Давно приглушенное чувство тоски ответило, что да. Покачав головой, Том отвернулся и вытащил первый попавшийся предмет из кучи старых поделок. Слишком много чувств проснулось в этих местах. Признаться, он уже отвык так часто ощущать злость, печаль, покой и вообще... чувствовать себя живым?

- Что вы здесь ищете?

- Не знаю. Может найдётся что-то, что поможет мне понять весь код. Какая-то записка или случайная почеркушка.

- Если бы здесь что-нибудь завалялось, я бы давно нашел, - с сочувствием улыбнулся Марсель.

Показалось или в последнее время эмоции юриста стало легче замечать?

- Как продвигаются ваши усилия подобрать код?

- Сдвинулись с мёртвой точки. Проблема в том, что подборка нужных знаков растёт медленнее, чем добавляются новые символы.

В зяв свою находку, Том отнес её к окну чтобы рассмотреть, и поставил на ближайшие пустое место. Это... Это день ностальгии какой-то! Наследник плюхнулся на пустующий стул. Провёл левой рукой по глазам. Спохватился, но потом передумал. Уж кто-кто, а Марсель и слуги вдоволь успели насладиться его уникальностью.

- Простите, Марсель, что потревожил вас. Сейчас я слишком рассеян и вряд ли найду какую-то подсказку.

Юрист поглядел на него, на игрушку, стоящую напротив, нашел и зажёг ламу. Закурили они синхронно. Том внутренне улыбнулся. Наверное со стороны они забавно смотрятся. В огромном помещении две забившиеся в угол фигуры. Одинаково курящие, откинувшиеся на спинках стульев и положившие одну ногу на другую.

- Это место вызывает у вас много эмоций.

- Это как попасть в собственное детство. Смотреть и понимать, как оно прекрасно. И каждую минуту помнить, что всё счастье неизбежно разрушится, когда ты повзрослеешь. Даже людей, его создававших, не останется в живых. Вот она - вся прелесть бессмысленной тоски по прошлому. Кроме того здесь всё напоминает... нет. Всё дышит Карлом! В этом месте его осталось слишком много. Слишком много мыслей он успел создать.

- Создать мысли?

Кажется собеседник был озадачен.

- В каждую работу Карл вкладывал своё мировоззрение. Взять хотя бы эту.

Том кивнул на игрушку перед ними. Простенький клоун стоял на доске с большим количеством уже неработающих клавиш.

- Эта сделана специально для меня. Чтобы доказать мне всю тщетность занятий музыкой, - Том усмехнулся. - Стоило правильно наиграть несколько нот самых известных мелодий, как машина продолжала за тебя, и клоун танцевал. Таким образом Карл старался мне доказать, что любой дурак, даже не обладающий мозгами, может повторить уже созданное кем-то. Даже машина. Тем более машина!

Теперь Марсель клоуном заинтересовался куда больше.

- Но эту свою мысль до вас ему так и не удалось донести.

- И да, и нет. Как видите, я больше не могу полноценно играть. Зато музыка в голове не умолкла. Когда стало невыносимо, я начал записывать то, что слышу. В голове и правда стало потише. И я вроде как начал создавать что-то своё. Но когда Карл узнал, какую бессмысленную сферу я пополняю...

Том засмеялся.

- А какие идеи господин Клиффорд вкладывал в свои последние работы?

- Понятия не имею.

Том почистил трубку, потянулся и перешёл на деловой тон:

- Есть ещё один комплект ключей? Вряд ли у вас получится постоянно сопровождать меня.

- Есть. Но пока я не могу их вручить. Вы должны были заметить, что я точно следую букве закона.

- В целом меня это радует. Но иногда очень раздражает. Брось, Марсель. Ты притащил меня сюда, забыв упомянуть о сущих мелочах. Я могу хоть до старости жить на всём готовом, не имея права распоряжаться почти ничем. Вряд ли ты намереваешься всё это время бегать за мной, как на привязи.

Юрист сложил руки на груди и сделал строгое лицо.

- Я не уполномочен этого делать... Если не получу взятку.

Что? Это галлюцинация?!

- Ты правильно заметил, я действительно рассчитываю, что именно ты унаследуешь имущество. Пока у тебя нет полномочий дарить или продавать предметы. Но мне нужно что-то, что не считалось особо ценным самим господином Клиффордом. Какая-то рабочая игрушка из этого изобилия. - Марсель обвёл рукой горки старых поделок Карла. - Непременно с интересной историей, как у этого инструмента. И разумеется в достаточно привлекательном состоянии, чтобы её можно было подарить на день рождения.

- Ну, надо же, господин Кляйн. Оказывается, вы можете поступиться профессиональной этикой ради корыстных интересов, - улыбнулся Том, мысленно делая пометку. - Я тоже в юности выпрашивал подарки для друзей у Карла. В конце концов ему надоело делать каждый раз музыкальные шкатулки и он просто начал сбывать мне свои "зарисовки".

Порывшись в куче на столе, Том откопал металлический ящик. Он открывался как книга и внутри напоминал кукольный домик. Это был мини-театр. В свой самый последний визит Том забрал похожую поделку для Анжелики. Девушка была в восторге. Только первый театр был попроще, с одной комнатой и двумя куколками внутри. Эта модель вмещала в себя три этажа, дюжину персонажей и была ярче раскрашена.

- Смотри. Напротив каждой куклы есть ключ. Можно заставить их двигаться по отдельности. А если завести центральный, вся сцена оживёт.

Игрушечные жильцы, повинуясь воле ключа, засуетились, выполняя каждый свою функцию. Правда, механизм слишком скрипел и спотыкался.

- Когда у меня будут ключи?

- Завтра ближе к обеду я занесу.

- Хорошо. Тогда я распоряжусь почистить его от пыли к этому времени.

Они вышли на улицу, и какой-то мальчишка передал им свёрток. Руки Тома были заняты мини-театром, и развернуть его пришлось Марселю. Если свита Ричарда решила угрожать письменно, нужны были свидетели. Но это оказалась тетрадка, забытая им у Алисы. Недруги больше не показывались, даже когда Марсель отправился восвояси. Уже возле дома Том понял, что и так свидетелей хватает. Три невероятно похожие дочки самой напористой из мамаш старались отвоевать друг у друга парня недалеко от дома Карла. Паренёк был неказист. Хилый и неспособный решиться выбрать кого-то одного. Эррол-младший поймал себя на мысли, что не знает, кого из участников сцены больше жалеет.

Утро началось не самым приятным образом. Два письма ожидали Тома на почте - от отца и от Норы. Отец обнадёживал, а вот его мачеха беспокоилась. В тайном письме она сообщала, что Эррол-старший сильно уменьшил дозу обезболивающих. Такое бывало только при появлении финансовых проблем, которыми отец не желал делиться с окружающими. Том нервно мял конверт, размышляя. Он почти не брал с собой денег, выезжая. Небольшой финансовый запас дома есть. Деньги платить отцу должны стабильно. Эдвард пообещал приглядеть. Обезболивающие ещё на месяц вперёд оплачены. Так что же могло случиться? Вероятно, какая-то непредвиденная крайность, о которой сын опять узнает в последний момент. Нет уж! Не в этот раз.

Вернувшись домой, Том тайком забрал серебряные серьги, принадлежавшие когда-то матери Карла. Марсель их официально задокументировал, но не знал, где они хранятся. Как и слуги. Никто не хватится, он успеет вернуть то, что взял взаймы.

Щека нервно задёргалась. На душе было гадко. Он не вор, он почти имеет право. Почти. Угнетало не само действие, а необходимость его скрыть. Как не убеждай себя, мерзкий голосок внутри всё равно начинает напевать ехидную песенку, когда находишься наедине с собой. Хотя особо это и не важно. Такие мелочи - ничто по сравнению с благополучием близких.

Просьбу Тома побыть ломбардом на неделю Алиса выслушала спокойно. Задумчиво поводила пальцем по украшению, а потом, молча достав деньги из шкатулки, положила на стол. То, что она не вручила их лично в руки, только усилило мерзкий голосок. Том взял деньги и положил в карман - тот сразу стал ощущаться как-то по-особому. Левая рука сама легла на лицо, прикрывая глаза. Смотреть на Алису оказалось невыносимо.

- Прости, что я... В конце месяца юрист выдаст мне небольшое жалование. Так будет каждый месяц, пока я решаю текущие проблемы. Я сразу всё верну тебе... Я бы перстень предложил, но он может понадобиться дома. Не знаю, что там случилось, но... Никто ничего не станет искать и на тебя не подумает. Я в этом уверен...

- А если и нет, никто не имеет права обыскивать меня. Так что я спокойно могу увезти серьги в горы. Но не стану. Если ты не сможешь расплатиться до моего отъезда, я положу их в кувшин и отнесу на могилу Карла. Отдам последнему владельцу. Никто не станет искать там, и моя совесть будет чиста. А насчёт отца... хотелось бы мне сказать, что всё будет хорошо. Но лучше я напомню тебе каков он. Он у тебя очень волевой и сильный человек. Если бы сегодня Чарльз Эррол жил здесь холостяком, все молодые девушки давно бы передрались за такого господина. И конечно, победу бы одержала я. Так-то, - она улыбнулась. - Ты не забывай, что твой отец - воин! И без боя перед судьбой не склонится. Ох... прозвучало как... речь рыцаря на сцене театра. Даже неловко как-то.

Алиса не знала, что таким Чарльз Эррол был много лет назад. Перед глазами Тома тут же замелькали эпизоды из самого чёрного дня его юности. Вот отец, счастливый и полный энергии, широко улыбается фотокамерам репортёров, крепко стоя на ногах. Вот поднимается по трапу и, оглянувшись, подмигивает сыну. Они на слишком большом расстоянии, чтобы это можно было легко рассмотреть, но Том узнает по характерному кивку головы. Вот отец придерживает девушку, с которой слетела шляпа во время взлёта. Юноша догоняет, ловит головной убор, а когда оглядывается дирижабль летит вниз. А дальше - шум щелчков фотокамер, крик какой-то женщины, земля, вздрогнувшая от падения летательного аппарата, несколько опередивших его бегущих мужчин, поспешивших добраться до близких. Том тоже бежал. В памяти не осталось мертвых или раненых, взывающих к нему. Только отец, лежавший спиной кверху. Его легко было заметить. Эррол-старший своим телом перекрывал высокую женскую фигуру, и её жёлтая юбка виднелась издали. Вблизи стала заметна какая-то деталь, которая лежала на обоих ногах родителя. Как Том сумел вытащить из под неё отца, он до сих пор не знал. Помнил только, что избавившись от метала, увидел, что отец без сознания, а у девушки огромные неподвижные глаза. Юноша подумал, что они трое уже мертвы и навечно заперты под обломками. Затем наваждение прошло. Том уже почти вытащил родителя, но кто-то наверху решил добить Эрролов. Кусок трубы откуда-то оторвался и полетел вниз, метя в отца. Юноша только успел закрыть того левым плечом и выставить руку...

Том мотнул головой, прогоняя воспоминание.

- Я хотел спросить о той женщине, с тремя близняшками...

- Госпожа Виолар?

Госпожа Виолар нашлась быстро. Увидев холостого будущего богача, она остановилась посреди узенькой дороги и стала ждать. Ну, и отлично!

- Господин Эррол, я так рада нашей неожиданной встрече!

- Не больше, чем я, - Том галантно поцеловал её руку.

- Что-то вас давно не видно на людях. И вы до сих пор не выполнили своё обещание навестить нас.

Обещания Том не помнил. Даже если это было правдой.

- Ваши дочери скучали?

- Не то слово!

- Да, нелегко здесь девушкам в последнее время. Об их матерях вообще молчу. А если у вас три дочери и нет ни одного сына, вам втройне нелегко!

Взяв её под руку, Эррол-младший неспешно направился подальше от посторонних глаз.

- У вас милые девушки, но их сходство между собой... мешает им осознать свою привлекательность. Почему вы не отправите кого-то из них в город? Моя мачеха работала сиделкой. Не самый лёгкий труд. Но именно благодаря ему она познакомилась с моим отцом. В вашем случае выгоднее будет устроить работать дочь в крупную корпорацию. Желательно туда, где мало женщин. Конечно, в грубом мужском коллективе юной красавице будет непросто. Шутки, взгляды, не всегда умелые ухаживания. Зато всё внимание будет приковано без сомнения к ней, а не к сестре, с которой её случайно перепутали. Благодаря этому девушка наконец ощутит себя королевой! И в глазах окружающих мужчин станет ещё более желанной. Всё, что нужно сделать для счастья каждой вашей дочки - снять квартирку в городе. Правда, жизнь там требует затрат. Скорее всего, вам придётся заплатить минимум тройную сумму за жильё по здешним меркам.

- Оказывается вы не только красивы, но и очень умны! К сожалению, мы - не Альварес. У нас нет родственников в городе. И будь у нас одна дочь, мы смогли бы устроить её там. Но трое... Матерью и правда быть нелегко. Но возможно вы сможете осчастливить хотя бы одну мою малышку?

Том внутренне поёжился от заискивающей улыбки женщины.

- Я вечный холостяк. Увы! Семейная жизнь не для меня. К тому же, если у вас нет денег и родственников, вам нужны друзья. Без них нелегко. Поверьте, я понимаю как никто. Я сам здесь ещё не успел особо обзавестись ими. Однако у меня есть друг в городе. Он уже нанял машинистку, но если я попрошу, наймет и вторую. В крайнем случае, подыщет другую подходящую должность. Племянница моей мачехи владеет небольшой квартирой, которую сдаёт. Первый месяц до жалованья я оплачу проживание. А через несколько месяцев ваша дочь освоится и сможет сама решить, оставаться ли ей в кампании или искать другое место.

- О какой именно дочери вы говорили?

- О той, которую вы выберите.

Госпожа Виолар остановилась. Постояла, глядя в даль и кусая губы, а потом ещё крепче ухватилась за чужое плечо.

- Но как же я отпущу мою крошку одну? Да ещё в большой город!

- Кажется, ваша сестра бездетная вдова? Да к тому же бережлива. Хозяевам квартир часто безразлично, сколько человек снимает жильё, если платят вовремя.

Она широко улыбнулась:

- Всем нужны друзья! Но господин Эррол, когда же вы сможете проявить своё расположение на деле?

- В самое ближайшее время. Сегодня вечером я как раз отправляюсь ненадолго домой. Уверен, я успею встретиться как с племянницей, так и с другом. Лишь бы без меня здесь всё было спокойно. Да и в будущем тоже.

На самом деле квартира принадлежала Норе. Пока отец не признался, что есть вероятность лишиться дома, Том никак не мог понять, почему её нельзя продать.

Узнав, что Том собирается в город, Марсель напрягся. Веских аргументов отсрочить поездку у него не нашлось. Когда же юрист упомянул Ричарда Клиффорда, наследник напомнил, что официально тот предпринять ничего не может. Юрист сам когда-то так сказал. Марсель сдался. Чтобы немного снять камень с его души, Том пообещал написать как только узнает, сколько времени займут домашние заботы. Впрочем, полностью присутствие Ричарда игнорировать было неразумно. Эррол-младший подумывал кого-то нанять, чтобы приглядывали за домом в его отсутствие. О верности старых слуг в такой ситуации сложно судить. Оливеру можно довериться, но в одиночку против троих... Марсель посоветовал привлечь пасечника. Рост Леонардо обнадёживал, но в его умственных способностях Том сомневался. Такой же немногословный, как солдатик Леонардо обладал наивными глазами несмышлёного ребёнка, с большим интересом осматривающего мир, но не понимающего сути происходящего. К счастью, великан сильно доверял Оливеру и слушался его как родную мать.

Отправиться домой наследник решил не прямым поездом, а из Сингема. Конечно, надо сначала добираться на пароме, но оттуда транспорт ехал без остановок. Проходя небольшую рощу, Том услышал знакомые щелчки. Эррол-младший поставил чемодан на землю и развернулся. До открытой местности осталось пара минут. Но ускорять шаг или игнорировать чужое присутствие равносильно бегству. Троица приблизилась быстро. Собираясь вести диалог с Ричардом, Том повернулся к нему. Удар под ребра прилетел с права. Решили сразу перейти к делу и похоже торопятся.

- Иди к черту, Ричард!

Второй удар тоже принадлежал крепышу, но был предсказуем. Том отступил и выровнялся. Перед глазами плыло синее пятно. Вдохи причиняли боль. Руку очень хотелось прижать к боку. Но минимальную дистанцию удалось сохранить.

- Вижу, что по-хорошему ты не понимаешь?

Дружки опять подступали с разных сторон. Ричард шагнул вперёд. Том приподнял левую руку, готовый обороняться. Перстень с мутным камнем блеснул на свету. Глаза Ричарда зло сузились.

- Ах ты тварь!

Несколько секунд и Том с вывернутой здоровой рукой стоял скрюченный, пока сын Карла стаскивал перстень с левой. Почему дело не закончили наследник понял, когда его за шиворот вздернули. Явно не здешний пожилой господин и мальчишка лет двенадцати остановились на приличном расстоянии. Похоже последний провожал родственника на паром. Они прошли среди деревьев подальше от тропинки. Но это придало сил и Эррол-младший натянуто улыбнулся.

- Жаль. Я надеялся, что ты заберёшь перстень. Понесешь его в посёлок, чтобы продемонстрировать, как я нечист на руку. Все изумятся, начнут охать, сплетничать. Дойдёт до юриста. И тут ты узнаешь, что кое-что Карл завещал лично мне. Вне зависимости от того, кто унаследует дом. Интересно, как бы ты выкрутился?

Тощий вышибала нервно открыл и закрыл пальцем набалдашник трости. Раздались знакомые щелчки.

- Он никому не скажет, - зашипел Ричард.

- Если ты успеешь сказать ему, чтобы помалкивал. Но пока ты со мной здесь, его дядюшка уже отправил мальчишку домой. Одной из обходных дорог разумеется. Какую он выберет - неизвестно, а если угадаешь, уже не угонишься. Кто первый узнает новости? Конечно же, не родители, а друзья. Их больше и потому быстрее встретятся. Те поспешат первыми донести известие до отцов, соседок, ровесников. Через час-полтора вся округа узнает, в какой живописной позе нас застали. И любой синяк на мне, даже комариный укус, будет приписываться тебе. Теперь даже не надо ждать, пока вы, ребята, решите испачкать руки. Как только мне что-то понадобится, достаточно случайно порезаться зеркалом. Эх, невезучая же тут собралась компания.

Удар. Том упал и свернулся, стараясь встретить побои спиной.

- Это аванс, калека, - напоследок пообещал Ричард. - Вернёшься, похороню под этой сосной. Оно того стоит. Ты даже не знаешь, сколько я должен.

Оставшись в одиночестве Том позволил себе снять маску бесстрашия. Отбивную из него делали профессионалы. На лице следов нет, конечности целы. Зато каждое движение отдаётся болью. Кроме того, надо не только встать и выровняться, но и как-то донести чемодан. Достав из кармана платок, он вытер лицо. Не хотелось на пароме выглядеть ещё более жалко, чем обычно.

Глава 9 Бог не нужен

Том всегда больше любил деревню, чем родной город, но в этот раз возвращение вызвало неожиданную тоску. Как же он отвык от того, что кто-то непрестанно сигналит, пытается что-то продать, куда-то подвезти. До этого момента Эррол-младший не осознавал, что успел расслабиться и даже отдохнуть от рутины в "Долине Ив". Оказывается, этого отдыха оказалась даже мало! Том чувствовал себя так, будто его разбудили в середине сладкого сна. Как любой не выспавшийся он злился на мелкие раздражители, начиная с толкучки на улицах и заканчивая слишком яркими отблесками на жестяных поверхностях техники.

Любимые, но скудно обставленные стены казались ещё более унылыми, после посещения владений Карла. Такое яркое напоминание разницы между прошлым и настоящим могло погрузить человека в тоску, но Тома слово стегнули невидимым хлыстом. Нет уж! Он доберется до завещания и вышвырнет Ричарда, его дружков и любого другого, кто решит сунуться.

- Что это значит?

- Ты мне скажи.

Отец лежал на кровати и делал вид, что просто решил передохнуть минутку-другую. Газета, недопитая чашка, чернильница и стопка бумаг на его столе свидетельствовали об обратном.

- Ты не говорил, что в "Долине Ив" всё закончено.

- Ты тоже много чего не говоришь. И на этот раз я желаю получить всё ответы. Чем скорее я узнаю, что здесь происходит, тем быстрее вернусь назад.

Отложив журнал, Чарльз Эррол снял пенсне и задумчиво постучал им по губам, глядя на сына. Вошла Нора. Расставляя чашки с чаем на столе, она старательно игнорировала мужа. Как и прежде строгое выражение на лице мачехи смотрелось скорее комично, чем высокомерно. Отец тоже хмуро поглядывал. Кажется, он действительно не хотел, чтобы сын вмешивался в его дела.

- У тебя появился румянец, - обратилась Нора к пасынку. - Тебе идёт. А ты знаешь, что твой пиджак порван?

- А... это? Споткнулся по пути домой.

- Давай я зашью.

Том дёрнул руку к пуговицам, но тело болезненно пожаловалось на резкое движение.

- Я позже тебе занесу. Когда спущусь.

Мужчины остались одни. Отец ущипнул ус.

- Сколько раз ты споткнулся и об кого?

- Об Ричарда. Но сначала твоя история.

- Мне задерживают выплату на неопределённый срок.

- Как давно?

- Второй месяц.

После фиаско с дирижаблем доброе имя Эрролов было навеки уничтожено. Тома приютил Эдвард Зон, приятель по гимназии. Хотя "пианист" и не обладал талантами отца в отрасли промышленности, его организаторские навыки оказались очень полезны. С Чарльзом вышло гораздо сложнее. Его портрет и имя ещё долго мелькали во всех газетах. Любые деловые планы оказались обреченны. Чарльз был вынужден работать на Гордона. Обязанности компании они делили пополам, а получал Эррол-старший только двадцать процентов. Этих денег хватало на содержание дома и поддержания их нынешнего уровня жизни, но не более. На обезболивающий раствор уходила большая часть зарплаты Тома. В последнее время Гордон всё чаще задерживал деньги на неделю другую.

- И как он это оправдывает в этот раз?

- Видишь ли... В этот раз Гордон не снисходит до объяснений. Думаю, это конец.

- Когда я получу наследство Карла, я уничтожу его обувной цех. Поверь мне, денег на это точно хватит.

- У тебя уже есть подвижки?

- Небольшая. Первое слово "швейцар". Я уверен, что остальные слова как-то связаны с его работой.

Отец приложил край пенсне к губам, размышляя.

- Похоже на правду. И скорее всего выбраны только самые любимые изделия. Имей в виду - почти все изготовленные им замки он ненавидел, но обожал делать трансформировавшиеся приметы и игрушки для дочки.

- Надеюсь, эта девушка стоит того, чтобы её нанимать. На пока не придуманную должность.

Том и Эдвард курили в кабинете последнего. Эдвард Зон немного походил на Бальтазара. Хотя он и был младше винодела лет на десять, уже начал лысеть со лба, да и ноги будто стали короче от сидячего образа жизни.

- Доподлинно известно, что она хорошая машинистка.

- Только машинистка? Признайся, в ней что-то есть?

- Не больше, чем в других девушках. Лучше не приставай к ней с разговорами обо мне. Если бы я решил жениться на красавице, то там бы нашлись и получше.

- В чём получше?

- Во всём.

- Даже лучше, чем Анжелика?

Вопрос застал в расплох. Том замер на мгновение, а потом совершенно искренне ответил:

- Нет.

- Эх ты! А я уж было обрадовался, - разочаровано протянул Эдвард. - Ты сегодня такой... Давненько таким не был. Будто даже глаза горят. Что с тобой там сделали?

Том подумал о тетради с созданной им композицией. Но друг не поймёт. Он на пару с Софи всё время твердил, что Тому нужно заниматься серьёзным делом. Мужским. А не на клавиши нажимать.

- Просто Ричард меня очень разозлил.

- И взбодрил, как я погляжу. Если бы я знал, какой эффект на тебя произведут побои, давно бы кого-то нанял тебя размять.

Окно в кабинете было высоким. Большая честь центра города как на ладони. Тому хотелось любоваться голубым небом, однако металлические махины летали туда-сюда, портя весь пейзаж.

- Кстати, а почему ты не пробовал взрывчатку?

Как всегда в начале мая, "Долина Ив" опьяняла ароматами цветения. Том вдохнул поглубже. Как же приятно выбраться из душного поезда и пройтись по лесу. Вскоре уединение нарушил Джеймс. Он появился из-за куста сирени в удивительно неброским костюме. Том удивлённо притормозил:

- Что ты здесь делаешь так рано?

- Навещаю одного старика при смерти. Его будущая вдова мне хорошо платит. Разобрался с делами в городе?

- Не сказал бы. Возможно я всё-таки привезу отца к тебе для осмотра. Скоро он останется без обезболивающего. Я хочу показать тебе заключение врача...

- Карл уже показывал. Только по бумагам я ничего нового не скажу.

Том удивился.

- Зачем? И откуда у него заключение?

Джеймс пожал плечами.

- Говорил, что хотел создать что-то похожее на обезболивающую обувь для Чарльза. Ты не знал?

- Нет.

- Возможно он не успел. Этот аппарат похож на протез для ног, заполненный коротенькими иголками. Когда мышцы спазмируются, иголки должны их раздражать. Эта пока не очень известная техника в медицине. Карл постоянно совершенствовал этот сапог. Названия у него не было, только номер. Последний из тех, что видел я - аппарат номер 11.

Том вспомнил завещание и имущество, оставленное лично ему. Аппарат номер 14, про который он почти забыл, был протез?

- Так может можно воссоздать его без Карла?

- Он со мной консультировался лишь пару раз. Я не знаю, как он это конструировал. Не имею тех медицинских знаний, что были у Карла. Я не хирург.

- Карл тоже не хирург.

- Но он должен был им стать. Разве ты не знал? Его отец был бы прекрасным хирургом, если бы не был ветеринаром. Некоторые из его методов подходили и для оперирования людей. Отцу Карла предлагали продать профессиональные секреты, но он берег их для сына. Твоего мнимого дядюшку с детства муштровали в изучении анатомии. Но госпожа Клиффорд рано овдовела, и Карл расправил крылья. С годами многое забылось, но, видимо, не всё. Так что поройся в его делах на досуге. А сейчас у тебя есть, чем заняться.

- О чём ты?

- Ты знаком с некой Лавандой Верт?

- Да.

- Пару дней назад я шел домой по этой дороге. Было уже поздно, но я случайно подслушал обрывки разговора. Она притащила с собой какого-то известного адвоката. Боюсь, он сожрёт Марселя с потрохами. Так вот, они обещали помочь Ричарду с завещанием. Кстати, ты знаешь, что в твой будущий дом уже дважды незаконно пытались вломиться? Первый раз твои слуги поймали Ричарда с компанией на кухне, после того, как Оливер отказался кого-то впускать в дом, до твоего прихода. Второй раз на горячем поймать не удалось. "Посетитель" сбежал. Госпожа Виолар заметила, как кто-то старается влезть в подвал через окно и подняла шум. Она каждый вечер проверяла вернулся ли ты. Похоже тебя всерьёз собираются женить.

Хорошее настроение как рукой сняло. На окна нужно поставить решётки, а что приготовила представитель "На краю света" можно было только гадать.

- Я знаю, что Марсель трясётся над каждой мелочью в мастерской Карла. Моя жена хотела купить парочку сувениров - куда там! Но если поймёшь, что с этой Лавандой не справишься сам - тяни время. На праздник приезжает отец Кэт, он обожает коллекционировать диковинки. Выкради самую искусную безделушку из-под носа красавчика и подари моему тестю. Его связи могут очень пригодиться тебе.

Едва переступив порог, Том отправил пасечника за Марселем, а сам спустился в подвал. Пока Оливер коротко и четко докладывал о случившихся событиях, Том прикреплял динамит на сейф. Боже, благослови Эдварда! Юрист прибыл почти сразу и очень удивился новой идее наследника.

- У меня больше нет времени ждать, Марсель. Мне нужно открыть этот сейф сейчас. Сейчас же!

- Дело не только в Ричарде Клиффорде, ведь так? И не только в наследстве?

- Мой отец... Ему нужны деньги. Срочно. Или другое лечение. Аппарат номер 14... может облегчить его боль.

Признаться в своём бессилии кому-то было не просто. Одно дело рассказать о прошлых неудачах, другое - признаваться в своей несостоятельности в настоящий момент. Но стыд пришлось отложить на потом.

- Это ведь незаконно.

- Я знаю.

- И я могу тебе запретить. Даже подать в суд за порчу имущества, которое ты ещё не унаследовал.

- Я знаю.

- Но ты всё равно попробуешь взорвать замок. Я прав, Том?

- Да.

- Хотелось бы мне когда-нибудь поближе познакомиться с твоим отцом. Говорят, он тебя очень любит. Моему было плевать на меня... если быть абсолютно честным. Так что понять до конца ваши взаимоотношения я не могу, но...

Марсель провёл рукой по лицу, словно снимая усталость. Выражение оставалось спокойным, но где-то в глазах впервые появилась печаль. И без того через чур красивое лицо молодого человека стало походить на трогательные портреты с обложек любовных романов.

- Хорошо. Давай уже откроем эту дверь сегодня. Только Дину куда-то отошли. Не стоит пугать женщину.

Когда всё было готово, Леонардо запустил на улице какой-то бракованный механизм. Шума от него было достаточно, чтобы перекрыть звук взрыва. Марсель, Том и Оливер вынесли все предметы из подвала. Пока огонёк бежал по длинному шнуру динамита, мужчины ожидали в коридоре. Взрыв был громкий и короткий. Едко пахнущий дымок просачивался сквозь щель под дверью, а в ушах Тома ещё гремело. Только звук был не от динамита, а от падающего дирижабля. А затем воспоминания пробежали ещё на насколько минут назад...

Анжелика выглянула из окна дирижабля и улыбнулась. Он уже успел подняться на несколько метров над землёй. Чтобы её было лучше видно, она слишком сильно высунулась в окно. В тот день было ветрено и волосы любимой тут же начали выбиваться из причёски, а жёлтая шляпа слетела с головы. Вытянув руку, Анжелика постаралась поймать её за длинную черную ленту, но ветер оказался быстрее. Любимое лицо тут же приобрело выражение надувшегося ребёнка. Том засмеялся и погнался за шляпой не подозревая, что через несколько минут услышит грохот, а ещё позже узнает её среди других пассажиров по платью. Пока Эррол-старший будет прикрывать собой невесту сына от обломков, любимые глаза будут невидяще взирать на прорезиненную ткань горящей оболочки.

Том вернулся в реальность, когда кто-то из спутников начал спускаться в подвал. Плотное облако очень медленно уползало через окно. Наконец, когда прояснилось, стали заметны результаты опыта. Сейф по-прежнему был закрыт. На месте динамита виднелась несквозная дыра, верхний слой двери частично подпорчен, так что стали заметны "внутренности". Большое количество металлических чешуек слетело и теперь тёмные не отличить от светлых. Но главное, под сдёртой частью верхнего слоя, можно заметить засовы. Не один и не два. Через каждые десять-пятнадцать сантиметров присутствует новый замок!

Том шагнул вперёд, набрал первое слово, хорошо что буквы в алфавитном порядке установлены, а дальше хаотично потыкал на кнопки. Отстранённо подумал, что сейчас он должен испытывать разочарование. Но душа оказалась слишком шокирована болезненными воспоминаниями, и наследник делал, что должно автоматически. Семь нот прозвучали чётко, дальше только чвирканье.

- Работает.

- Ты будешь пробовать ещё?

- Нет. Слишком много динамита нужно. Так мы и завещание уничтожим.

Эррол-младший достал трубку. Почему вкус такой отвратительный? Точно! Комната ещё не проветрилась.

- Нужно проветрить помещение.

Том вышел на крыльцо и вдохнул поглубже. Мирный майский пейзаж радовал глаз. Своевольные одуванчики пробиваются между камнями старой дороги, ведущей к дому. Рядом с ними раскрываются ранние розы, высокая подсохшая груша, которую пора спилить, лавочка с девушкой в чёрно-розовом платье. Том моргнул. Анжелика никуда не исчезла. Хотя широкая шляпа прятала голову, он всё равно её узнал. Шея по прежнему длинная и слишком наклонена вперёд. Когда-то она всеми силами старалась исправить осанку, но не вышло. Сутулые плечи, тонкие руки. У неё всегда были идеальные руки. И эта привычка использовать палец вместо закладки, когда закрывала книгу, чтобы поразмыслить над прочитанным. Призрак? Но почему спустя столько лет? Неужели этот дом действительно посещают призраки. Дыхание перехватило. То ли от радостной надежды, то ли от страха, что она растает. Том осторожно подкрался к ней, постоял. Похоже она безмятежно греется на солнышке, даже не подозревая, что больше не одна. Что-то побудило Тома быстро, но не сильно схватить за плечо видение, пока Анжелика ещё не ушла. Девушка вскрикнула, подскочила и оглянулась. Тёмные ресницы, зелёные глаза, с этим выражением она похожа на испуганную маленькую девочку. Только мимика и сделала лицо Виолетты похожей на Анжелику. Том резко убрал руку, словно обжегся.

- Вы напугали меня.

Слишком высокая. В последние годы гимназии он обогнал невесту. Когда Виолетта встала, её спина выровнялась, и теперь осанка казалась идеальной. Слишком сильно надушена, Анжелика не любила духи. Платье похоже, но слишком много кружев и рюшей как для Анжелики. Да и для самой Виолетты. Она же не подросток.

- Господин Эррол... с вами всё в порядке?... Господин Эррол?

Ему просто показалось. Просто похожее платье. И фигура. Ничего страшного, бывает. Просто показалось...

- Господин Эррол? - Марсель почему-то стоял рядом.

Том выдохнул. На уши изнутри что-то давило, будто в голову набрали воды. Виолетта растерянно хлопала глазами. Юрист находился слева от наследника и внимательно заглядывал в лицо. На пороге дома солдатик вытирал руки какой-то тряпкой. Том качнул головой. Он здесь! И в то же время - не здесь. Прошлое, настоящее, Виолетта, Анжелика - всё смешалось.

- Простите...

Том пошёл в дом. Едва захлопнув дверь, наследник сжал голову ладонями. Немой звон, всё не унимался. Звякнул дверной колокольчик.

- Что происходит? - спросил Марсель. - Господин Эр... Том, что с тобой? Том...

- Я...

Колокольчик звякнул повторно. Ричард, Лаванда Верт и какой-то дед по-хозяйски входили внутрь.

- Только их сейчас не хватало, - зло прошипел Марсель.

- Что это за запах? Вы что пытаетесь спалить мой дом?!

- Он наверху. Ещё не выходил, - сообщил Генри, пропуская молодого человека внутрь. Марсель рысцой направился в гостиную, намереваясь разнести наследника в пух и прах. Со смерти Карла даже Бальтазар со своим занудным высокомерием так его не злил! Эррол-младший сидел в кресле. Не реагируя ни на воинственный топот, ни на шум папки плюхнувшейся на стол. Марселя это насторожило. Обычно Том вел себя отрешенно, временами даже равнодушно к миру. Но недвусмысленные намеки на проблемы могли мгновенно взбодрить его. Подойдя ближе, Марсель понял, что он крепко спит. Глаза под веками метались, спеша осмотреть каждую деталь сна, лоб беспокойно хмурился, щека, плечо и пальцы мелко дрожали. Тихо присев, Марсель внимательно присматривался. Как и любой человек, оставшись наедине с собой, наследник казался слабее. Большая часть тела принадлежит хорошо развитому мужчине, полному сил. Но вот эта левая немощная часть - явный признак слабости. И судя по нервному тику, именно слабость сегодня стоит у руля.

А может дело не в этом. После того, как он напугал Виолетту, Том вел себя странно. Обычно она производила иное впечатление на мужчин. Марсель никак не ожидал, что при её виде наследник сбежит в дом, а потом весь день будет прибывать... где-то. Юрист потёр шею. Разбудить или нет? Конечно, Том в любом случае проснётся, но как вернуть его в осмысленное состояние? Может, предложить Оливеру инсценировать ограбление? Той грозовой ночью одно подозрение на присутствие вора, заставило Тома мгновенно собраться. Хотя в этот раз не сработает. Иначе визит Клиффорда-младшего и госпожи Верт не закончился бы настолько странно. А что если?...

Марсель раскрыл тетрадку, которую так и не отдал владельцу, и заиграл. Люди теряются, нервничают при виде чего-то нового. Зато успокаиваются, оказавшись в знакомой среде. Хорошо ещё, что Том уснул в комнате с пианино. Мелодия понравилась юристу, хоть почерк наследника оказался грубее и не так разборчив, как его собственный. Что он чувствовал, когда сочинял эту композицию? Вероятно, покой и наслаждение. Мелодия прямо струится мягкой любовью. А это уже более страстная. Чувствуются нотки гнева. Нет! Скорее возмущения и несогласия. И как ему удалось это выразить? Музыка будто бы даже чувствуется каким-то вкусом во рту!

- Отдай тетрадь.

Вернув своё сокровище, Том первым делом принялся делать в ней пометки на полях и лишь потом обратил внимание на гостя.

- Ты продаёшь свои композиции? - поинтересовался Марсель.

- Нет. У меня мало времени на совершенствование этого навыка.

- Мне кажется, у тебя неплохо выходит. С великими отцами музыки, конечно, не сравнится, зато с современными есть шанс потягаться. Если будешь тренироваться.

- Ты единственный, кроме одного старика, кто в меня верит. Но вряд ли ты пришел, чтобы поиграть.

- Я пришел узнать, что сегодня произошло.

Том вздохнул, прижал ладони к глазам, посидел так немного, потом повернулся. Белки покраснели, морщины на лбу и возле глаз стали глубже, будто он постарел лет на десять. Но взгляд уже стал осмысленным.

- Я непременно извинюсь перед Виолеттой. Я не хотел её напугать.

- Конечно. Но я о визите, случившемся позже. Что ты помнишь?

- Приходил Ричард и... эта... как же её...

- Лаванда Верт. Ты их в финале послал к чертям. Я хочу знать, ты помнишь как прошла встреча?

Том помедлил, потом признался:

- Смутно. Я сделал глупость? Взрыв... немного обескуражил меня.

- Когда Клиффорд-младший, госпожа Верт и её адвокат пришли предложить, не очень выгодную нам, но всё же сделку, ты заявил, что их не касается из-за чего в доме странный запах. Дальше без предупреждения вышел из комнаты во время разговора и вернулся с мокрой головой и рубашкой. Всю беседу отвечал невпопад. Я бы подумал что ты пьян, если бы всё утро не находился рядом. В конце... ты в самых нецензурных выражениях выставил всех троих за дверь.

- Мне показалось они несли околесицу.

- У них нет настоящих аргументов, чтобы отнять у тебя наследство. Но есть деньги. Думаю, несколько дней и юрист госпожи Верт нашел бы лазейку. Однако теперь ты облегчил его задачу. Если раньше ему нужно было доказать, что ты до сих пор не оформил наследство из-за того, что в большинстве документах лежащих в сейфе, стоит имя Ричарда, а не Карла как владельца, то теперь легче доказать что ты уничтожил их, чтобы скрыть этот факт.

- Но ведь у тебя в завещании указан Карл.

- Завещание старое. Ричард утверждает, что имущество было переписано. А все документы он оставил в доме отца, так как считал его своим домом. Многих удивила последняя воля усопшего. Думаю, найти тех, кто в это поверит, будет не так уж сложно. Теперь они могут форсировать события. Сегодня утверждение, что ты, будучи пьян, едва не взорвал дом, выглядело убедительно. Если завтра тебя выставят отсюда, пока Ричард не откроет сейф, можешь попрощаться с деньгами. Он уничтожит все бумаги и станет единственным законным наследником.

- Что же делать, Марсель?

Ну надо же! Сам Том Эррол просит принять за него решение!

- Господин Эррол, это ваше наследство. Какие у вас идеи?

- Для начала нужно тянуть время. Хотя бы до конца недели.

- Почему?

- У Джеймса Дженкинса день рождения. Он всегда отмечает его с размахом. Приедет его тесть. Если мы с ним поладим, Джеймс попросит его мне помочь.

- Вы много лет не виделись. Почему он захочет вмешаться?

- Джеймс был тяжеловат в детстве. Однажды мальчишки переплыли реку, а он остался на берегу. Над ним смеялись. Тогда Джеймс тоже решился, но вода была слишком холодная, и его спину схватила судорога. Незадолго до того случая я повредил ногу и не мог нормально плавать. Я спас Джеймса, рискуя жизнью. Он мне должен.

Тесть врача действительно мог очень им помочь. Правда Марсель предпочёл бы, чтобы тот ограничился лишь помощью с Ричардам. В эту историю с сейфом и так совали нос все, кому не лень.

- У нас нет столько времени. Сегодня вечером Ричард Клиффорд подал в суд. Мне соседи рассказали. Всё, что я могу сделать, это подать ответный иск на основании его незаконного вторжения. Которое могут не признать таковым, если у него будет хороший адвокат. В любом случае нужно ответное заявление.

Доставая образец иска, Марсель обо что-то споткнулся. Полуметровая механическая собака почему-то валялась в гостиной. Том посмотрел на неё, его взгляд, на несколько секунд стал мутноватым и теплым. Как и прежде, когда он замечал какую-то забытую вещь из детства.

В тот день Карл и Чарльз отдыхали в мастерской, наблюдая за детьми. Новое творение хозяина пришлось детям по вкусу. Механическая собака вяло передвигала лапами. Если её потянуть за хвост, механизм медленно менял форму. Обшивка отсутствовала, поэтому было прекрасно видно, как вращаются шестерёнки, превращая собаку в черепаху. Та в свою очередь становилась выдрой, а выдра - бегемотом. В последствии Том не помнил, из-за чего начался спор. Возможно дело было в отцовском лабрадоре. По неизвестной причине Карл его недолюбливал. Любая деталь, от выпавшей шерсти до лая, подвергалась критике.

- Грех так говорить о божьем творении, - не выдержала прибиравшаяся Дина.

- Грех было его таким создавать! Или твой бог слеп? Посмотри на мою собаку. Из пасти не воняет, лает тогда, когда я захочу. Мне не надо её выгуливать, водить к врачу или покупать игрушки. Зато посмотри, как радуются ей дети!

- Бог мудр. Раз эта собака такая, значит, лучше она быть не могла. Даже если человек не понимает почему.

- Если он не смог создать ничего лучше, это уже его проблемы. Оглянись вокруг, Дина. Ни один олень не угонится за поездом. Дирижабли летают вместе с птицами. Всё это создал человек. Так зачем же нам бог?

- Бог дарует нам прощение, рай, благос...

- Мне не нужно его прощение! Видишь эту игрушку? Я назову её Иисусом. И пусть пошлёт молнию на мой дом. Я себе отвод сделаю. А что до рая и ада, что мне с того? Если я велосипед, какое мне дело, во что меня переплавят после - в винт или банку?

- Но твоя собака не способна дать щенков, - пришёл на помощь служанке Чарльз. - А любое создание бога, может продлить жизнь.

- Ошибаешься! Сотни станков дают новую жизнь себе подобным! Шестерёнки, гайки и прочее, что рождается на заводах, служит новой жизни. Любое, даже самое маленькое колёсико, может стать сердцем, почкой или лапой моей собаки. Единственная разница в том, что машина производит детёнышей другого вида. Но что в этом плохого? Лично я могу создать и станок, и деталь, и эту собаку. Зачем человеку бог, если человек стал равен богу? Что бог может мне дать, чтобы я его слушал?

Дина схватила одной рукой нательный крест.

- Прости его, Господи! Ибо не ведает, что творит.

- Выбрось свой крест, Дина. Он тебе больше не нужен. Бог не нужен!

Глава 10 Синий Камень

К сожалению, юрист вновь оказался прав. Госпожа Верт сумела добиться, чтобы суд состоялся через два дня вместо положенных двух недель. Весь первый день Том вновь провёл у сейфа, предварительно порывшись в мастерской у Карла. Угадать удалось только одно слово. Иронично, но им оказался тот самый "Иисус". Похоже теперь Тому предстояло не только выстраивать искривлённую хронологию изобретений механика, но и припоминать все его шуточки.

Выдохшись, он вновь отправился в святилище маэстро. У дороги стояли Алиса, Виолетта и трехлетний ребёнок, любовавшиеся закатом. Том приостановился. Со спины Виолетта действительно очень напоминала его невесту. Только волосы тёмные. Позволив себе намеренно обмануться, ему стало немного легче. Когда знаешь, кто перед тобой, можно притвориться, что Анжелика шлёт привет, намекая на своё близкое присутствие. Равнодушный к красотам природы, мальчик повернулся и уставился на Тома. Наследник подошёл и поздоровался.

- Правда красиво? - спросила Алиса.

- Очень.

Эррол-младший старался не смотреть на девушек. Внешность Виолетты не только притягивала на себя всё внимание, но и казалась ещё ярче на фоне симпатичной, но простоватой Алисы.

- Как ваше самочувствие? Марсель говорил, вы приболели.

- Уже всё хорошо... я... простите... мне жаль, что я тогда напугал вас... мне показалось, что вы моя знакомая.

Том отвёл взгляд. Когда Виолетта близко, можно рассмотреть, как золотистые лучи касаются самого края загнутых ресниц, а отражаясь в радужке, добавляют к зелёному янтарный оттенок. Нет! Нельзя на неё смотреть, если хочешь вести беседу полноценно.

- Я не испугалась... Совсем чуть-чуть.

- Вы не возражаете, если я украду у вас Алису ненадолго?

Виолетта легонько пожала плечами, чуть наклонив голову в сторону и улыбнулась.

- Если вы примите моё приглашение. У меня скоро день рождения. Я буду очень рада вас там видеть.

- Непременно. Если буду здесь.

- Уж постарайтесь. Марсель столько о вас рассказывал. Меня просто распирает от любопытства.

Том поймал себя, что уж слишком внимательно следит за движениями её губ, и поспешно опустил глаза. Аккуратная белая кисть Виолетты взяла ручку ребёнка и немного помяла в своей ладошке. Том внутренне поморщился. Он терпеть не мог, когда кто-то сжимает, а потом начинает потирать его пальцы внутри рукопожатия. Фаланги неприятно трутся друг о друга, а ладонь потеет. Мальчик, кажется, тоже был не в восторге. Необходимо сосредоточиться на этом! Неприятная деталь немного отрезвляла и делала образ Виолетты более человечным.

- Ну раз так, то дарю вам Алису на весь оставшийся вечер. Мне ещё нужно малыша домой отвезти.

Попрощавшись, он всё же не удержался и проводил её длинным взглядом. Алиса молча наблюдала за ними.

- Вот твои деньги. Здесь не вся сумма. Марсель вычел ту неделю, что я отсутствовал. Ты можешь подождать немного? Ричард пытается отсудить наследство, ближайшие несколько дней я буду занят.

- Мне не к спеху. Я верю тебе.

Какое-то время они шли молча.

- Знаешь... все поначалу так смотрят на Виолетту. Она уже привыкла. Все местные мужчины тушевались в её присутствии. Сейчас уже только пожирают глазами, но разговаривают спокойно. Марсель был самым уравновешенным из влюблённых почитателей. По-моему, он по-настоящему любит. Наверное, поэтому Виолетта его выбрала. Так-то. Ему, к слову, тоже не сладко пришлось по началу. Не только девушки, а и их матери теряли голову в его присутствии. Кое-кто из мужей даже пытался его выжить отсюда. Но покровительство Карла всё решило.

- А ты... тоже восхищалась им?

- Ну, конечно. Правда он прибыл в не совсем удачный для влюбленности момент. Поэтому моя страсть быстро угасла.

- Ты так говорила о нём... Я подумал , что о страсти речи быть не может.

- Дело не в этом. Влюбиться в таких, как Марсель и Виолетта - всё равно, что второй раз испытать первую любовь. Бурно, открыто, но не всегда глубоко. Кроме того, моя первая любовь была достаточно яркой. Знаешь, кто стал мишенью?

Том подумал о Джеймсе и понадеялся, что история будет рассказана так, что ему не придётся выбирать, кому сочувствовать.

- И кто же?

- Твой отец. Так-то!

Том изумлённо уставился на неё.

- Ха-ха-ха! А ты ожидал кого-то другого? Ха-ха-ха... Это была любовь с первого взгляда. Как вчера помню наше первое знакомство. Я зашла к Мэри, а тут выходит он! Такой высокий, с тёмными глазами. До вашего приезда я никогда черных глаз не видела. А когда он заговорил, - она прикрыла покрасневшее лицо рукой. - Я старалась приходить по вечерам, перед ужином. Чтобы хоть краем уха услышать его голос. А если мы сталкивались в коридоре, я использовала "особый взгляд". Как героиня из какой-то маминой книжки. Он тебе не рассказывал?

- Нет.

Они уже вместе улыбались до ушей.

- В первый раз он так смешно глаза выкатил, когда я на него так глянула... Ха-ха-ха... Я подумала, что плохо вышло. Стала тренироваться перед зеркалом. Когда мы опять увиделись, старалась ещё больше!... Ха-ха... Ты, Джеймс, Ричард меня не интересовали. Я решила, это из-за того, что мне нравятся мужчины постарше. Но очевидно, мои попытки соблазнения уже тогда не работали. Годам к двенадцати-тринадцати, я влюбилась в книжного героя. И мне стали нравится усачи!

- Я уверен, - сказал Том отсмеявшись, - твои навыки соблазнения работают прекрасно! Отец наверняка сейчас локти кусает!!!

- Правда?

Алиса покосилась на него. Краска ещё не сошла с её лица.

- Конечно!

- А давай проверим! Когда ты приехал, мама меня чуть из дома не выгнала за то, что я бездействую! Я никогда не пыталась тебя очаровать... Ты всегда занимал определённую роль в моей жизни. Когда ты в последний раз уехал, я поняла, что скучаю... тоскую...

Что-то неприятное, тянущее заворочалось в груди, медленно распуская щупальца. Вдруг очень захотелось потереть шею, сорвать травинку, заговорить о темнеющем небе. Алиса продолжала, но уже тише, торопясь.

- Не из-за твоего голоса - он другой. Не из-за того, что ты похож на него... Всё из-за плечей. Знаешь, то особое чувство, когда начинаешь чувствовать плечи!... Когда такое случается с мужчиной, его плечи расслабляются, да так, что он ими небо готов закрыть... У нас всё по-другому... Наши плечи опускаются вниз... становятся мягкими...

Когда стало ясно, что она больше ничего не скажет, Том произнёс:

- Мне очень...очень жаль, Алиса.

На собеседницу он решил не смотреть. Не из-за страха. Из-за того, что ей вряд ли хочется, чтобы кто-то заметил одинокую слезу, повисшую на её подбородке. Они молча дошли до ворот и остановились.

- Алиса.

- Да?

Она повернулась. Лицо было дружелюбным, открытым, но выражение будто дрожало, готовое в любой момент треснуть и рассыпаться.

- Если бы я выбирал, кого любить, я бы выбрал тебя. Если бы я хотя бы смог выбирать, любить или нет... Я бы предпочёл отказаться от любви. Потому что я никак не могу разлюбить свою невесту. Ты наверное слышала, что с ней случилось? Не могу разлюбить, поэтому не в состоянии опять испытать это прекрасное чувство. Она не успела побыть чьей-то, кроме как моей. А я имею такую возможность. Но навеки останусь принадлежать ей. Потому что её призрак всегда со мной. Потому что я сам превратился в призрак, грезя только о ней... Алиса... Ты красивая, мудрая, весёлая...

- Ничего, скоро ты перестанешь быть призраком. Когда тебя откормят. Динин капустный пирог - просто объедение!

И она ушла, ничего не добавив. Завидев вдали дом Карла Клиффорда, Том вспомнил последние визиты изобретателя к отцу. Вечерами на пролёт Карл, брызжа слюной и махая руками, доказывал, что Том должен жениться. Что жить прошлым - всё равно, что быть погребённым заживо. Что род должен продолжаться. Что когда-нибудь он сделает несчастным кого-то другого из-за своей неспособности жить полноценно. Потерявший терпение Эррол-младший заявил, что таких дур не существует. Кто полюбит его такого? Без денег, красоты и положения? Но вот, настал этот день. И почему предсказание сбылось именно на ней! Ещё не известно какое проклятье хуже. Любить потерянную навсегда половинку, но взаимно. Или полюбить после отказа и всегда безответно. Том покачал головой. Надо постараться сосредоточиться на том, что в его силах изменить.

За оставшееся время Том придумал множество вариантов кода, большинство из которых опробовать не успел. Порывшись в мастерской, он осознал, насколько длительным может быть этот процесс. Карл создал сотни механизмов!

Судебное заседание назначили на утро. Марсель и Том добирались в Сигнем молча. Оба порядком устали за последние два дня, а шансы на победу стремительно падали. Заседание вёл один из знакомых Лаванды Верт. Перед входом в дворец правосудия стоял почтовый ящик. Том бросил туда два письма. Отцу и бывшему наставнику. Если сегодня они проиграют дело, придется вернуться домой и зажить привычной жизнью. Но пока этого не случилось, есть надежда, что оставшись здесь, он продолжит сочинять музыку. А значит, нужно ещё чьё-то мнение, кроме юриста. Сперва показалось, что они прибыли первыми. Но прошло десять минут, двадцать, тридцать, а истцы так и не явились. Следующих судившихся пустили в зал, а Тома и Марселя выставили в коридор. Тому пришла в голову неприятная мысль. Что если суд - отвлекающий манёвр? И сейчас Ричард с дружками роются в сейфе, уничтожая невыгодные им документы?

Конечно, он велел солдатику не пускать никого в дом до решения суда, но мало ли. Марсель настоял, чтобы они не покидали здания до того, как их официально отпустят. Том нервничал, но согласился. Если его догадки правдивы, они всё равно уже не успеют вовремя добраться. Если Ричард найдёт компромат... Переполненный нехорошими предчувствиями и просчитывая варианты развития событий, Том нервно стучал чернильным пером по подлокотнику кресла в зале ожидания. Поймав на себе негодующий взгляд какой-то женщины, осознал, что делает это слишком громко, и прекратил. Стук продолжался. Повернув голову, он увидел, что юрист тоже что-то задумчиво выстукивает с мрачным лицом. Наследник тронул его руку, привлекая внимание.

- Скажите, господин Эррол, на сколько далеко вы готовы зайти, чтобы получить это наследство?

В которой раз Том задумался над мотивами юриста.

- А насколько далеко нужно?

- Я не о том. Когда мы вернёмся, можем столкнуться с чем угодно. Я пытаюсь понять, насколько далеко может зайти Ричард Клиффорд и что можно предпринять.

В обед их наконец отпустили. Едва сойдя с парома, они узнали, что несколько часов назад в "Долине Ив" было совершено нападение.

Бывший пансионат оказалось превратился не только в клинику Джеймса, но и в его небольшую гостиницу. Так что адвокат, нанятый компанией "На краю света", просто переехал из одной комнаты в другую. Джеймс Дженкинс лечил его лично.

- Ах, какое несчастье! - заламывала руки Лаванда Верт. - Его дети, внуки... Как мне им в глаза смотреть! Ньюман уже не молод и такие побои...

- Он поправится, - заверил Джеймс.

- Он до сих пор без сознания! Всё его так любят! У него никогда не было врагов! Его не любят только представители организаций, с которыми мы судимся!

Дряхлый представитель правопорядка, Ричард с дружками, пара медсестер, Марсель, Джеймс, Том и сама Лаванда Верт стояли перед комнатой пострадавшего.

- С какими организациями в последнее время имел дело господин Ньюман? - насупив седые брови спросил полицейский.

- Сегодня мы должны были выиграть дело в суде против господина Эррола. Других дел у Ньюмана не было уже давно.

- Решение вопроса в вашу пользу весьма сомнительно, - вставил Марсель. - В завещании четко указаны имена возможных наследников. И господина Ричарда Клиффорда, с которым... вы так дружите - там нет.

- Мы помирились с отцом в последнюю нашу встречу. Он вернул первоначальный вариант завещания!

- В таком случае, зачем ему было заверять такой очевидный факт? Вы и так прямой наследник. Достаточно было уничтожить старое.

- Он не успел. Но мы встретились за полгода до его кончины в гостинице "Белая кошка". Я не ожидал, что смерть его настигнет так внезапно и не взял копии. А нотариус, с которым мы работали, вскоре погиб в своей конторе при пожаре. Но последнее завещание хранится в моём доме! А Том Эррол запудрил мозги моим слугам, чтобы те не впускали меня, и я не мог вернуть моё наследство!

- Странно, что за шесть месяцев господин Клиффорд не удосужился мне сообщить такую значительную информацию!

Кажется Марсель начинал злиться.

- Странно, что вы думаете, что Карл Клиффорд должен был отчитываться перед вами! - парировала госпожа Верт.

- Что ж, - Том повернулся к медперсоналу, - господа, вы знаете Карла давно. Можете ли вы его назвать скромным, сдержанным человеком, не спешащим высказывать своё мнение, хотя бы в мелочах?

Ричарда перекосило.

- В его жизни случилось множество событий. Он не раз ссорился, женился, терял и находил близких. Как вы думаете, сколько времени он бы молчал, прежде чем поделиться такой вестью, как примирение с сыном? Единственным оставшимся ребёнком.

Вражеская четвёрка готова была разорвать Тома. Медсёстры переглянулись, Джеймс чуть улыбнулся. Полицейский кашлянул:

- Господа, мы здесь из-за господина Ньюмана.

- О! Мой бедный друг! - вновь принялась причитать госпожа Верт. - Если бы не это дело... Как мне смотреть в глаза его семье... Это я во всём виновата!

- Ваш платок сух, - тихо заметил Марсель.

- Вы... Вы! Да как вы смеете!

- Вы вероятно забыли, что ваше сердце слишком чёрствое, чтобы пролить даже искусственные слёзы.

Том тоже потерял терпение. Плохо! Если он с Марселем не подавят раздражение, эта женщина непременно выхватит какую-то фразу из контекста, чтобы использовать против них. Но дешёвой спектакль невероятно злил, щека опять дёргалась, а голова болела.

- Доктор Дженкинс, когда господин Ньюман проснётся, то будет в состоянии отвечать на вопросы? - обратился служитель порядка.

- Нууу... Состояние тяжёлое, однако мозг не поврежден. Возможно, ему нужно будет дать ещё денёк-другой для отдыха, прежде чем приступить к расспросами.

- Его можно перевести в городскую клинику? - тут же оживилась Лаванда Верт.

- Если не желаете сделать из него инвалида, забудьте о перевозках минимум на неделю. Ему сейчас противопоказана любая тряска.

- Доктор Дженкинс, - распорядился полицейский. - Не пускайте никого к господину Ньюману, пока я с ним не побеседую. Госпожа Верт, кроме нанесения телесных увечий, вы что-то ещё заметили? Возможно что-то пропало или нападавший оставил какие-то следы?

- Портфель! В портфеле была... приличная сумма. Ньюман любит путешествовать с комфортом! А насчёт следов... я не совсем точно понимаю.

- Возможно, ваш коллега отбивался, и в его ладонях остались зажаты волосы, пуговицы, нитки. Возможно, оказывая помощь, кто-то затоптал следы на...

- Ой! - воскликнула молоденькая сестра милосердия. - Он что-то сжимал в кулаке! Какая-то странная вещь... Я спросила у доктора Дженкинса, куда её деть. Он велел положить на стол.

Девушка быстро сбегала за находкой. Это оказался серебряный набалдашник трости с открывающимся верхом. Полицейский захлопнул пальцем крышку. Том и Марсель переглянулись.

- Знакомый звук. Господин... э-э-э... покажите вашу трость, - обратился Том к приятелю Ричарда.

- Это совпадение! Я вчера утром потерял её.

- Вы у кого-то из прислуги спрашивали о ней? Разве вы не рассчитывали, что кто-то её найдёт? - настаивал Том.

- Зачем мне нападать на адвоката? Он защищал мои интересы! - воскликнул Ричард.

- Из-за денег?

- Сколько бы их не было у этого адвоката, это копейки по сравнению с моим наследством!

- Наследство ещё надо отсудить. И даже если повезёт, неизвестно, сколько на это уйдет времени. Кстати, кому, сколько и как давно ты проигрался?

- Подождите, господа, - вмешался полицейский. - Господин Клиффорд... я так понимаю, вы заимствовали вчера трость у вашего знакомого?

- Нет!

- Тогда почему вы говорите о его действиях с позиции своих интересов? Или этот человек работает на вас?

Позднее Джеймс признался, что первое время намеренно поил пострадавшего адвоката расслабляющими настоями, чтобы Том успел подыскать код. На третий день господин Ньюман поговорил с полицейским. Преступников было трое. Они напали ночью, и их лиц адвокат не рассмотрел, но с тем, который отнял портфель успел немного побороться. Вероятно, так и получил улику - точно он не помнил. Все подозреваемые утверждали, что спали в момент нападения, но доказать свою непричастность никто не мог. Госпожа Верт поспешила вызвать нового адвоката из города. Том зарылся по уши в шедевры Карла. Парочка новых названий оказались подходящими, а потом дело вновь остановилось. Устав рыться в "мертвом" железе, наследник решил на несколько минут отвлечься и расслабиться. Разложил на полу железную дорогу, и поезд через силу поехал на не смазанных колёсиках. Запустил стайку балерин, которые подрагивая перьевыми юбочками, стали передвигать ногами, похожими на лезвия ножниц.

Когда-то давно был чудесный день! Мастерскую наполнял медовый свет заката. Под потолком что-то летало. Возле стола кот гонял "мышь". Мэри взобралась на стол, танцуя с игрушкой, которая была выше самой девочки. Алиса старалась повторить движения тогда ещё нового клоуна в красном колпаке. Джеймс нагружал чем-то игрушечный поезд. А сам Том смеялся, стараясь взобраться на горку из неудачных образцов.

В тот миг все эти чудеса жили! А сейчас ободранные, выцветшие, неказистые, но всё ещё прекрасно работающие, они лежали кучами, покрытые пылью. Почему это случилось? Почему такое прекрасное место, превратилось в... это?! Когда это случилось? Вместе с веком Карла закончился и век его чудес? Нет. Наверное многие, как Лаванда Верт, готовы кого угодно уничтожить, если удастся урвать что-то из творений гения. Дело в Мэри? Но после её кончины Карл ещё создавал игрушки. Однако дети выросли. Всем захотелось улучшенных велосипедов, крепких мостов, непревзойдённых дирижаблей! А такие маленькие и прекрасные творения стали словно невидимы для публики.

Ну, уж нет! Даже если ему не выиграть дело, пока он здесь, Том собирался дать второй шанс каждой мелочи, к которой прикоснётся. Вылив воду из кувшина в таз, наследник первым делом запустил туда несколько корабликов. Завел парочку больших кукол. Маленькие механические зверушки с ключами в спинах побежали по столу.

- Это одно из самых прекрасных зрелищ, которые я видела!

Помещение наполнилось скрипом и тиканьем, как мастерская часовщика, и Виолетта сумела зайти не слышно. На миг Том ей залюбовался. В идеально сидящем золотом платье с шиповником в волосах красавица с тихим восторгом оглядывалась по сторонам. Он тоже осмотрелся. Да, до прежних времён далеко, но и сейчас очень даже не дурно. И что странно, от такого количества механического шума впервые не возникает раздражения.

- Это всё... что это?

- Сейчас вы видите душу Карла. Одну из самых прекрасных её сторон.

Кажется, она растерялась, обрадовалась и удивилась одновременно. Моргнув, возлюбленная юриста посмотрела Тому прямо в глаза, на мгновение вытеснив все мысли из его головы. Когда тот понял, куда так завороженно смотрит, тут же подобрал первую попавшуюся балеринку, пытаясь скрыть смятение. Острая ножка кольнула ладонь. Неловко выронив игрушку, наследник ощутил, что краснеет, и щека вновь задёргалась. Виолетта, кажется, что-то поняла, отвела взгляд и тихо побрела между столами. Какое-то время они не разговаривали. Гостья осматривалась, Том имитировал занятость. Приятный шум механизмов словно стал тише и он слышал лишь тихий шорох платья. Наконец, отложив отвёртку, которой бесцельно ковырял в механизме, Том поднял голову и посмотрел в зеркало. Виолетта отражалась в нём. Как и раньше со спины она походила на Анжелику, только была немного стройнее. Правда, бусы на шеи, серьги и заколка, портили впечатление. Невеста Тома тоже любила яркие побрякушки, но тогда она была гимназисткой. С годами у женщин только улучшается чувство вкуса, но видимо не у всех. Тем не менее Виолетта радовала глаз. В теле Тома начало зарождаться слегка тянущее ощущение, которое раздражало и было приятно одновременно. Такого не случалось почти десять лет. Том отвёл взгляд. Алиса права - бедная девушка проклята! Любой встреченный мужчина желает её. Почти любая женщина желает ей смерти. А ей, как любому живому существу, наверняка бывает одиноко и иногда хочется просто побеседовать с кем-то.

- Вы что-то хотели?

- Я искала Марселя.

- Он ушел почти час назад.

Виолетта стояла перед одним из миниатюрных театров, наблюдая за маленьким спектаклем.

- Марсель подарил мне недавно похожий. Теперь я знаю, кто ему помог. Это был чудесный подарок.

Повисла пауза.

- Я вам помешала?

- Вовсе нет.

- Тогда можно я ещё немного посмотрю?

- Как пожелаете.

Том начал записывать названия всех механизмов, которые обнаружил сегодня, в колонки тетради. Те, что были не знакомы, те, чьё создание он застал, и недоделанные, на которых не было таблички, но он сам их пронумеровал.

- Я никогда не видела это место таким оживлённым. Раньше оно меня пугало. Словно я попала в операционную хирурга. Но вы вдохнули в него жизнь.

- Карл вдохнул. Всё, что вы видите - это созданный им мир.

- Вы полагаете он прекрасен?

- Полагаю, что да. Вас пускали сюда раньше?

Она украдкой взглянула на него и опустила глаза.

- Пару раз. Когда господин Клиффорд решал рабочие вопросы с Бальтазаром, а Элизабет посылала меня найти его. Вы правда считаете, что так выглядит душа этого человека?

- Разве мы способны сотворить что-то, кроме собственного отражения?

- Я не знаю...

Один из летающих самолётиков рухнул на пол.

- Прямо как птица.

- Не волнуйтесь, Виолетта. В отличии от живой птицы творения Карла не так-то легко уничтожить. Несколько поворотов ключа - и "птица" вновь оживёт.

- Если это лучшая часть господина Клиффорда, то какая худшая?

- О! Ну это легко. Посмотрите вон на тот стол.

Этот железный человечек пострадал от времени больше других поделок. Двигался он прекрасно, но обшивка совсем испортилась. Нажав на рычаг, замаскированный под руку, Том вынудил механическую карикатуру креститься, смешно дёргаясь. Виолетта прыгнула.

- Дядюшка Карл любил долго и громко спорить с местным священником. Однажды он создал это, нарядив в одежды бога. За это его отлучили от церкви. Тогда Карл надел на куклу одежды пастыря и заявил, что это одно из любимых его созданий.

- Господин Клиффорд так ненавидел священника?

- Нет, он считал его глупцом, тратящим время на бога, которого тот не видел.

- А если бы господин Клиффорд увидел бога воочию?

- Думаю, ничего бы не изменилось. Карл считал, что человек - это предел божьих возможностей. А значит, ничего нового Карлу уже не покажут.

- Удивительный человек... Вы так хорошо знаете Карла Клиффорда. Его знают все, но вы как-то иначе... с другой стороны.

Том вдруг подумал, что сомневается - кого Виолетта назвала удивительным человеком. Его или творца?

- Можно я ещё как-нибудь зайду сюда? В нашем посёлке не так много новых развлечений.

Том быстро вздохнул, посмотрел в её глаза, переливающиеся всеми оттенками зелёного, и не смог ничего сказать кроме:

- Конечно.

Как правило, Тому не снилось ничего. Закрывая глаза он нырял в ничто, а открывая, выныривал оттуда. Его это вполне устраивало, а вот истории, которые Анжелика читала и постоянно пересказывала - нервировали. Она читала дешёвые любовные романы. Героиня влюблялась в какого-то красавца, но не осознавала этого, пока ночью ей не снилась бурная любовная сцена. Сегодня же что-то пошло не так. Никакой эротики Том не видел. Как и любой сон, этот казался абсурден после пробуждения. В нём Анжелика летала под потолком, командуя армией розовых зебр, а соседская старушка летая рядом вязала для неё крылья. Но Тома насторожило, что волосы у возлюбленной потемнели и от неё веяло духами.

После пробуждения Том, решив проветрить голову, вышел на улицу. Дойдя до привычной развилки, он замешкался. Рассвело, и Алиса наверняка скоро выйдет на прогулку. Эррол-младший не знал, как себя вести после её признания и теперь старался ходить по улице, противоположной её дому. Но сейчас и этот вариант отпал. Увидеть Виолетту... Том развернулся и направился прочь. Блуждая наугад, он вышел к кладбищу. Почему бы и нет? Он так и не навестил Карла. На погребальном участке Клиффордов виднелись три аккуратные могилки, а около них стояла подруга.

- Здравствуй, Алиса.

- Доброе утро.

- Можно посмотреть?

Она принесла с собой какую-то куколку. Том точно знал, что прежде её не видел, но всё равно она казалась знакомой. Сантиметров пятьдесят в высоту, с тонкими косичками и в бархатном платье. Ей намеренно увеличили глаза, голову, удлинили волосы и уменьшили тело, чтобы придать гротескный вид. Тем не менее ошибиться невозможно - это маленькая Мэри, выполненная Карлом из подручных материалов. Сердце Тома ёкнуло.

- Он создал себе вторую дочь после потери первой?

- Нет, что ты! Она была создана за год до смерти Мэри! Точнее их было две. Это моя, а у Мэри была детская версия меня. Кстати, если найдёшь, отдашь мне?

- Непременно.

Алиса наклонилась, убрала сухие полевые цветы с самого маленького холмика, усадила игрушку на могилу девочки, поправила миниатюрное платьице и продолжила, понизив голос:

- Знаешь... мне запретили горевать о ней. Мама считает, что глупо рыдать по тем, кто отправился в рай. Я не плакала на похоронах, но спряталась от всех за церковью и там страдала. Карл и Гелла... они там... Они пришли туда побеседовать. Гелла просила Карла создать нечто похожее на это, но более реалистичную версию. Чтобы видеть образ дочери. Карл грубо отказал. Так-то... Говорил, что игрушка не воскресит Мэри... Что мертвых надо отпускать... Что он ни за какие деньги не возьмётся за такую задачу. Гелла убежала в слезах. Потом Карл заметил меня... Я тогда жутко смутилась, принялась извиняться и ещё сильнее разревелась. А он просто... положил мне на макушку руку и попросил "мою Мэри" никогда больше не показывать Гелле. А ещё лучше подарить кому-то мою куколку или спрятать где-то, пока я не стану взрослой. Я так и сделала. Но все эти годы он почти не упоминал имя Мэри и я... Я сомневалась - правильно ли поступила, ведь Гелла просила не один раз... Я каждый раз врала, что потеряла, а она не верила и продолжала просить. Мне казалось порою... Что Карл совсем забыл дочь...

Том посмотрел на самую новую могилу. Ярко-зелёная травка и одинокий одуванчик впервые прорастали на последнем пристанище гения.

- Когда долго находишься в их доме... Начинаешь замечать детали, незаметные для стороннего наблюдателя. Он помнил. Но его память... да, все фотографии и портреты сняты со стен. Но в мастерской до сих пор хранятся образцы её экспериментов, даже в лучшем состоянии, чем его собственные. И многое другое...

Возвращались в посёлок молча. Перед расставанием Алиса заметила:

- Ты избегаешь меня. Боишься?

- Нет, что ты! Просто...

- Не надо. Мы взрослые люди и всё понимаем.

- Прости...

- Видимо, судьба у меня такая - любить только безответно. Наверняка тебе разболтали при первом удобном случае. Но знаешь - я тоже отказывала. Так-то. Он был очень в меня влюблен и младше почти на пять лет. Узнай об этом его родня... У-у-у... Что бы началось! Однако парнишка оказался готов жениться на мне вопреки всему. Он был хороший, порядочный, обеспеченный... Но я не любила его совсем. Его любовь вызывала только сострадание. В итоге он уехал, чтобы больше никогда меня не видеть. Так-то! Это сострадание я запомнила. И прошу тебя - не надо! Даже зная, что обожгусь ещё раз, всё равно бы не вышла за него.

- Ты не злишься на меня?

- За что? Ты был честен со мной - как и положено старым друзьям.

- А на Джеймса?

- На нём весь клин светом не сошёлся.

Она и правда выглядела спокойной, только на самом дне глаз затаилась грусть. Тому стало стыдно. Алиса поддерживала его в трудную минуту, а он сам не удосужился даже поинтересоваться, как она себя чувствует после неудачного признания.

Однажды он уже попадал в похожую ситуацию. Спустя два года после трагедии с дирижаблем Софи овдовела. Первый муж оставил ей неплохое наследство. Материальное состояние Эрролов наоборот ухудшилось. Софи надеялась, что без препятствия в виде Анжелики её шансы значительно выросли. Молодой Том ощутил себя вещью, которую решили купить, и оскорбился. После этого бывшая подруга больше никогда не желала его видеть. Она как и Том не смогла расстаться с прежними мечтами.

Свой день рождения Джеймс отмечал с размахом. Почти четверть посёлка были приглашены, не считая родственников Кэт, которые должны были приехать. В назначенный день Том надел свой единственный дорогой костюм, в котором обычно приходил на самые значительные встречи. Отыскал шейный платок Карла, который тот ни разу не надевал, и прихватил начищенную до блеска механическую собаку. Новый адвокат госпожи Верт изрядно потрепал нервы Марселю. Юрист утверждал, что в профессионализме он уступает пострадавшему коллеге, но похоже взятки, на которые не поскупилась компания "На краю света", с лихвой покроют этот недостаток. Ну что ж, посмотрим, кто окажется влиятельнее - деньги строителей мостов или власть тестя Джеймса.

Добираясь на праздник, Том сперва не обратил внимание на идущих впереди женщин, а потом невольно прислушался. Очередная мамаша собиралась стать тёщей. Две дочки лет шестнадцати-восемнадцати впервые были приглашены на столь крупное мероприятие.

- И запомните, улыбайтесь чаще тем, кто постарше. Молодые ветреные. Взрослые мужчины лучше понимают, что девушки нуждаются в подарках. Сами ничего не просите - только случайные намёки!

- Но если нас не заметят? - лепетала младшая.

- Как вас можно не заметить? Не так уж часто можно встретить рыжую девицу.

- Но там наверное будет много таких как мы и... она.

- Эта-то? Нашла с кем себя сравнивать! Ей лет в два раза больше чем тебе. Она уже слишком стара, чтобы кто-то обратил на неё внимание. Да и к тому же приезжие господа не дураки. Не станут подбирать то, от чего местные отказались.

Том немного вильнул, чтобы взглянуть на предмет их обсуждения. Маленький рост, торчащие ушки, "утиная" походка - Алиса. Небольшое семейство не шумело, но шло достаточно близко к ней, чтобы она могла услышать обрывки разговора. И что самое неприятное, именно сегодня равнодушная к украшениям и нарядным платьем Алиса, нарядилась. Том прибавил шагу.

- Госпожа Альварес.

- Господин Эррол.

- Как я понимаю, вы направляется туда же, куда и я.

- Так и есть.

- В таком случае окажите мне честь в этот вечер? На подобные мероприятия требуется приходить с красивой спутницей. И никто не подходит лучше вас на эту роль.

Алиса кивнула и взяла его за локоть.

Празднование проходило на свежем воздухе. Больница Джеймса, располагала не маленькой территорией. Но самого именинника там не оказалось, и друзья направились в дом. К удивлению Тома на месте прежнего, достаточно приличного дома Дженкинсов, был построен новый - в два раза больше. Похоже, Джеймс действительно взлетел ещё выше, чем ожидал старый приятель.

- Знаешь, тебе надо сменить причёску, - вдруг сказала Алиса. - Эта тебя старит.

- Я и сам уже не мальчик.

- Но не настолько же! Ты позволишь?

Пока они остались одни в прихожей, Алиса стала на цыпочки и чуть взъерошила рукой его макушку.

- Не зачесывай слишком старательно, иначе кажется, что волосы нарисованы.

- Вот вы где!

Джеймс Дженкинс, одетый в черный, расшитый золотом костюм и благоухающий изысканными духами, застал их врасплох.

- Ты искал нас?

- Конечно! Я же должен успеть отнять у вас подарки перед тем, как вы напьетесь и станете безобразничать!

И он захохотал, ухватившись за живот. Ткань опасно натянулась. Том отдал шкатулку.

- Ты помнишь?

Новый приступ смеха наполнил комнату, пока ткань пиджака вновь предупреждающе не скрипнула, вынуждая весельчака успокоиться.

- Конечно! А точно пятнадцать лет уже прошло?

- Я не помню. Но на другой праздник я могу и не попасть.

- Эта чудная вещица, - Джеймс кивнул на собаку Карла, - поможет тебе решить твою маленькую проблему. Ты главное постарайся понравиться господину Ростану.

Алиса заглянула в шкатулку.

- На эту цепочку мы спорили с Джеймсом неоднократно, - объяснил Том. - И каждый раз он выигрывал, обирая меня до нитки! Он говорил, что она якобы приносит удачу. Но последний раз я завоевал талисман в честном бою и отказался когда-либо ставить на неё. Джеймс злился, а я обещал, что подарю ему её на день рождения лет через пятнадцать. Когда вся энергия удачи истратится на меня.

- О! Припоминаю! Кажется, это был конкурс на поедание.

- И обычно у него не было шансов, но увы...

Джеймс состроил скорбную гримасу. Подарок Алисы именинник принял его без интереса. Но перед тем как открыть, промедлил и внимательно взглянул в лицо дарительнице.

- Синяя?

Её щеки немного покраснели.

- Не надейся!

Внутри оказалась брошь с большим зелёным камнем.

- Близко. Надеюсь, когда-нибудь...

- С каких пор врачи надеются на чудо?

Том присмотрелся к обоим. Что-то проскользнула в их разговоре. Что-то очень личное и настоящее. Первое настоящее, что произошло между этими двумя в его приезд.

- Что это было? - поинтересовался Том, когда он и Алиса остались наедине.

- Наши жизни стали слишком разные. Нам не о чем больше беседовать, да и видеться особого смысла нет. Кэт наивна как дитя. А вот её отец, наоборот, через чур внимателен и подозрителен. Ради дочери он сделает всё! И если поползут ненужные слухи... Однако дни рождения - как дни примирения. Мы каждый год друг друга приглашаем, хотя и не всегда приходим. И каждый год я дарю ему брошь любого цвета, только не его любимого. Примирение примирением, но не настолько же! Так-то.

- А что будет, если ты подаришь синюю?

- Не ищи двойное дно там, где его нет, - улыбнулась Алиса.

Выходя на улицу им встретились Марсель и Виолетта. Марсель кивнул, его любимая улыбнулась. Внутри Тома вспыхнула искра, и ещё он почему-то обрадовался, что Алиса успела поправить его причёску. Надо бы сесть подальше от этой парочки. Не то праздник будет очень изматывающим.

Глава 11 Импровизация

Тома и Алису усадили недалеко от главы стола. Ближе них к имениннику находились только жена и мать. Напротив расположились родственники жены Джеймса. Отец, два старших брата, дядя с семьёй. Родитель Кэт - Шеел Ростан - был видным мужчиной. Уже не молодой но крепкий, рядом с дочерью казался ещё внушительнее. На вид ему было лет пятьдесят с небольшим, но Том не сомневался, что реальный возраст этого человека близок годам к семидесяти. В отличие он зятя господин Ростан носил неброские вещи. Его осознание собственной значимости не требовало лишней демонстрации. Подарок Эррола-младшего он принял спокойно, даже почти равнодушно. Последнего это внутренне покоробило. Не из-за того, что этот человек принял подарок как должное, а потому, что эта вещь была ценна для самого Тома как память. В целом господин Ростан производил приятное впечатление, чего нельзя сказать о его брате. Как только Джеймс представил друга родственникам жены, дядя Кэт тут же оживился.

- Эррол? Вы случайно не родственник того самого Эррола?

Том мысленно стиснул зубы.

- Если вы имеете в виду Чарльза Эррола, то да. Он мой отец.

- Хм! И сейчас вы - единственный законный наследник местного короля Карла Клиффорда?

- Мы здесь предпочитаем называть его волшебником. Видите ли - король только владеет и повелевает. Карл же сотворил подобие жизни. Почти как бог, вдохнувший душу в груду костей и плоти.

- Я слышал, он работал вместе с вашим отцом?

- А ещё они были близкими друзьями долгое время.

- Но на момент самой известной разработки вашего отца господин Клиффорд отказался сотрудничать?

- Да.

- Он предвидел крах?

- У него был переменчивый характер, и он решил отправится в путешествие, невзирая на полученный заказ. Заказчики же не принимают таких выходок от мастеров.

Том лгал. В своё время он неоднократно донимал отца расспросами, что именно послужило причиной их ссоры. Но по сей день отец отделывался лишь туманными фразами. Однако дядя Кэт принял слова Тома за чистую монету. Люди попадаются на враньё, когда начинают испытывать сомнения, страхи, угрызения совести. Том же неоднократно ловил себя на мысли, что после потери Анжелики почти разучился чувствовать что-либо вообще.

- Но я слышал, что Карл Клиффорд всё же начал эту разработку?

- Он спроектировал почти всю основу. Детали дорабатывал другой.

- И именно другого конструктора вы считаете виновным в трагедии?

- Вижу, вас очень интересует этот вопрос и вы глубоко его изучили. Полагаю, вам известно, кто признан виновным и какие тому есть доказательства.

- Наверное, после этой ужасной истории вы вздохнули с облегчением, когда суд во всём разобрался. Попади я в такую ситуацию, благодарил бы бога за то, что справедливость восторжествовала.

Именно из-за подобного, Том завёл привычку представляться лишь именем без крайней нужды. Стоило кому-то услышать его фамилию, любая беседа неизменно сводилась к таким разговорам. Самый разумный способ закрыть эту тему - уйти. Но этот господин вежливо, но настойчиво придержал его.

- Не могу удержаться. Как вы считаете, если бы господина Клиффорда заставили закончить работу, проект мог увенчаться успехом?

- Нисколько не сомневаюсь. Проблема в том, что заставить Карла что-либо делать было невозможно. Деньги, власть, известность его не интересовали. А противозаконные методы, естественно, к нему не применялись.

- Понимаю. И я верю вам. Но в наше время люди не особо внимают фактам. Думаю, вам до сих пор не слишком удобно жить с такой репутацией. Впрочем теперь вы богатый наследник. И можете помочь миру изменить мнение о вашей семье. Благотворительность сделает вас ангелом в людских глазах. Вы об этом думали? Вашего наследства хватит, чтобы облегчить боль трагедии каждого пострадавшего. С кого бы вы начали? С семей погибших или с тех кто ещё живы?

- Я считаю, о пострадавших в первую очередь должны заботиться те, из-за кого они пострадали. Наших бывших компаньонов обязали возместить ущерб всем участникам событий.

- Однако они обанкротились. Многие так и не получили компенсации.

- И среди них моя семья. И это, - Том показал левую руку, - только цветочки.

- Теперь вы можете помочь своей семье. Но как же остальные?

Нахальство этого типа, спрятанное под вежливостью, зародило подозрения. Том уже не на шутку разозлился, хотя пока держал себя в руках.

- Я считаю, следует искупить грехи, совершенные непосредственно мной и моей семьёй.

- А как насчёт грехов господина Клиффорда? Если бы не его выходка, трагедии бы не случилось. А значит, он тоже причастен.

- И какое отношение это имеет ко мне?

- Теперь вы его наследник. В том числе того, что он заработал, выбрав другие проекты и намеренно отказавшись от дирижабля.

- Вы считаете я унаследовал вместе с состоянием его пороки? Увы! Человек способен оставить после себя лишь материальное состояние. Грехи он забирает с собой. Впрочем как и добродетели.

Том широко улыбнулся, не скрывая насмешки. Шеелу Ростану, молча слушающему беседу, глумление над братом явно не понравилось. Однако "допрос" и так зашёл уже слишком далеко, разбудив самые тяжёлые воспоминания.

- Хотя последнее людей мало интересует, -продолжал Том. - Добродетель замечают реже. Она не требует исправлений. А человек по своей природе стремится совершенствовать мир. Поэтому отыскивает и исправляет оплошности. Начинает, правда, не со своих, а с ошибок ближнего. Ведь в любом действии должны быть удовольствие и нажива. К сожалению, этих преимуществ нет, когда кто-то решает бороться с собственными демонами... Даже не знаю зачем я это говорю. Такой опытный знаток души как вы, наверняка не раз в подобном убеждался?

Усевшийся за стол именинник почуял, чем запахло и поспешил вмешаться.

- Право же! Сегодня мой праздник! А вы господин Ростон опять ищите материал для статьи. - Сказал Джеймс, подтверждая догадки Тома. - Я уважаю вашу профессиональную привычку. Сам грешен. Но мне так хочется хотя бы раз в год побыть в центре внимания. К счастью, моя девочка мне в этом не отказала. Крошка, покажи дедушкам, что ты нарисовала папе.

Алиса попыталась отвлечь Тома, обратив внимание на семейство Виалар. Одна из дочерей уже подалась в город. Но мысли того ещё долго крутились вокруг назойливого газетчика.

Свой первый тост Джеймс произнёс в не совсем естественной для него, но очень эффектной позе. Том удивился - что за позёрство?

- Ему надо взять несколько уроков у Элизабет Кросс. Перед её умением производить впечатление едва приподняв бровь, иногда тушуется даже Виолетта, - тихо ворчала Алиса, нервно комкая салфетку.

На этом празднике ей было неуютно.

- Друзья! Свой первый тост я обычно посвящаю самому ценному, что у меня есть - детям! Но сейчас я желаю поднять его за тех людей, без которых их присутствие в этом мире было бы невозможным! За моих дорогих женщин. Мама, Кэт... вы обе...

- Он каждым своим тостом умасливает кого-то. Очень искусно, кстати. Вот увидишь, - продолжала Алиса. - К концу вечера каждого умудрится упомянуть. Каждого!

- ... За мужчин, благодаря которым моя милая Кэт выросла именно такой тёплой и сердечной. Такой прекрасной женой и матерью. За её отца, братьев и дядю! И за моего друга, без которого моей счастливой семьи тоже не было бы. Ибо именно благодаря ему я дожил до прекрасного момента, когда встретил Кэт.

- Шеел Ростан дорожит семьёй. Если сейчас Джеймсу удастся его убедить, что ты очень ценный друг, возможно, у тебя ещё появится шанс заручиться его поддержкой.

- Те, кто так же давно живут здесь, как и я, уже слышали эту историю. Но сегодня многие познакомились с Томом впервые. Поэтому поясню. В детстве я не особо любил плавать. Но всё же изредка переплывал самую узкую часть реки. Исключительно из спортивного интереса. В один не очень прекрасный день у меня возникла такая идея. Мои друзья отговаривали меня. Вода ещё не прогрелась, и было благоразумнее отсидеться на берегу. Кто-то сказал: "если ты утонешь, мы поделим твоё имущество". Эта идея моим дорогим друзьям так понравилась, и они тут же стали спорить, кто заберёт себе мои рёбра, а кто позвонки. Том оказался самым практичным. Он решил присвоить себе мои шахматы. Таких ни у кого не было. Мой отец купил их у странствующего торговца. Каждая фигура - изображение редкого животного. Подумав немного, Том заявил, что дождётся момента и всё равно заберёт их, когда я совершу какую-нибудь убийственную глупость. А это наверняка произойдет в ближайшие годы. Сам Том владел прекрасным чернильным набором, о котором я мечтал. Мы поспорили: если в первом опасном предприятии я не сверну шею, набор мой. Если же мне не повезёт... вы поняли. Потом мы решили развести костёр. Я остался на берегу, а остальные пошли искать ветки. Мысль о выигрыше не выходила у меня из головы. И раз друзья считали, что лезть в воду не разумно, то такое действие принесло бы мне победу. К тому моменту как они вернулись, я уже был на середине реки. Том заволновался и решил подстраховать. Ещё до того как он добрался до меня, жара сделала своё дело. Перед глазами заплясали пятна, в голове помутнело, спину ломило от холода и я уже не понимал, в какую сторону плыву. Когда он оказался рядом, я погрузился в воду с головой. Том схватил меня за волосы, но я в панике стал отбиваться, чем едва не потопил нас обоих. Ведь тогда у Тома была ушиблена нога, и ему было нелегко плавать...

Эта история, бесспорно, была приукрашена в пользу Джеймса, но маленькие неприятные факты мало кто знал, а сидевшие за столом друзья не спешили вносить корректировки.

- Временами ты был таким болваном! - неожиданно прокомментировала мать рассказчика.

Ей казалось, что она сказала это тихо. Но глухота подвела, и сказанное точно услышали несколько сидящих рядом. Джеймс на миг замер. Кто-то ехидно хихикнул. Кэт бросила обиженный взгляд через стол. Её отец был спокоен, а братья ухмылялись, смотря в разные стороны. До этого Том уже отмечал, что сыновья господина Ростана относятся к Джеймсу не то, чтобы плохо, но снисходительно. Как к щенку, которого отец подарил сестрёнке. И тут именинник по-настоящему сконфузился. Плечи его начали опускаться, а лицо тускнеть.

- Вы совершенно правы, госпожа Дженкинс! - бодро воскликнул Том. - Как только он оклемался, то сразу потребовал выигрыш. Хоть бы подумал, что я могу швырнуть его обратно с воду!

- А ты не болван? - весело рассмеялась Алиса. - Ты же сам ему его отдал!

- Надо было потребовать тройную плату за спасение. Но я поздно об этом подумал. Потом не раз сидел в засаде возле реки, ожидая удобного случая, но мне больше не повезло.

За столом развеселились. Опомнившийся Джеймс приосанился и протянул голосом вредного ребёнка:

- Я это знал. Именно поэтому никогда больше не лез в воду.

Позже, отойдя покурить, Том увидел маленьких господина и госпожу Дженкинс. Они спорили, кто первый попробует оседлать собаку, созданную Карлом.

- Дети в восторге! - заметила подошедшая Кэт. - Отец тоже, хоть и никому не показывает. Но он уже отказался подарить её внукам. Говорит, они через два дня наиграются или сломают. Джеймс уверяет, что господин Клиффорд оставил после себя много любопытного. Быть может, я смогу что-то купить у вас?

Том вытрусил табак.

- Дорогая Кэт, детям друга я бы что-то просто подарил. Но к сожалению, Ричард только и ждёт возможности обвинить меня в воровстве. А шансов получить наследство у меня всё меньше и меньше.

- Но Джеймс говорит...

- Дело не в завещании. А в том, что у меня нет ни свободных средств, ни друзей в суде в отличие от Ричарда. Печально, но иногда такое случается.

Вернувшись домой, Том пошёл в подвал, а не в спальню, и автоматически посчитал количество ячеек, которые ему предстояло отгадать. Выходило семьдесят пять, а должно быть семьдесят четыре. Это наследник знал точно. Каждую свою попытку он уже давно отсчитывал, чтобы предугадать, когда появится новая ячейка. До семьдесят пятой оставалось ровно шесть проб. Первым побуждением было разбудить слуг и выяснить, кто приходил. Но поразмыслив, Том отказался от этой идеи. Кто-то из прислуги вполне мог помогать Ричарду. А значит, нужно было выяснить, где спрятался враг - внутри или снаружи. Попасть в дом с улицы можно через окна, когда они проветриваются. После неудачных визитов через разбитые окна открытыми оставляли только верхние.

- Скалолазы значит? Ну-ну, - пробормотал Том.

К счастью, под домом росли пушистые кусты, а в мастерской завалялись рабочие капканы. Если хорошенько спрятать, то даже при поливе кустов никто ничего не заметит.

Всё утро Том посвятил расчистке пространства. Благодаря его усилиям в мастерской образовалась целая гора изученных им механизмов, которые мешали. Выбрав те, что сохранились в прекрасном состоянии, он отнёс их в музей, чтобы заполнить пустые полки. Мраморный Карл молча приветствовал его в фойе. Сгрузив свою ношу на пол, Том подошёл поближе. А всё-таки была в этом какая-то пошлость. Выбрать дорогой камень и скульптора, не способного создать уникальный образ. Эррол-младший никогда не был поклонником изобразительного искусства. Но даже его скудных познаний хватило, чтобы заметить неумелое подражание. Скульптор наверняка "вдохновлялся" античностью. Статуя не смотрела на человека стоящего у её ног. Том развернутся и скопировал позу каменного Карла. Взгляд упёрся в дверь. Она находилась на втором этаже и рука изваяния указывала туда же. Совпадение?

За дверью находился зал, в котором Том успел побывать в свой первый визит.

- Господи! Карл, ты издеваешься?

От облегчения он расхохотался. Длинные ряды фотографий были выставлены в особой хронологии. Вот и ответ! Нужно всего лишь заглянуть сюда, чтобы понять, чем механик особенно гордился. Наверняка Карл потешался, представляя как глубоко придётся копнуть потенциальному наследнику, чтобы обладать его деньгами. А проделав всю эту работу, он уже не сможет не восхищаться Карлом Клиффордом.

На деле оказалось не всё так просто. Многие ряды были не полностью заполнены. Табличек тоже не было. Зато легко можно определить нужный ряд. Он начинался с изображений швейцаров. К сожалению, конец ряда пустовал, но и Том ещё не испортил все ячейки. Если действовать осторожно, можно заполнить код, до того, как начнутся пробелы. Как ни странно в этой шеренге преобладали игрушки. Это многое упрощало для Тома. Сделав мысленную пометку изучить незнакомые фотографии, наследник вернулся в мастерскую.

На некоторые работы Карл помещал таблички. Осталось их только отыскать. Одну Том нашел быстро. Женщина, играющая на пианино и отвечающая на некоторые вопросы. Отмыв надпись влажной тряпкой, наследник прочёл - Евтерпа. Ну, конечно! Изначально это было изображение музы. Позже Карл сменил ей голову, и муза стала походить на Геллу. Первая жена гения обожала поэзию и музыку. Том сел напротив в вбил на маленьком приспособлении, походившим на печатную машинку, и соединённым со скульптурой слова "Шекспир. Сонет 92". Где-то в игрушечном нутре завращалась пластинка. Искусственный рот открылся и замер. Послышался голос известной актрисы:

"Ты от меня не сможешь ускользнуть

Моей ты будешь до последних дней..."

Изначально это была мечта Мэри. Создать что-то с набором пластинок внутри, которые будут запускаться определённом порядке. Но создал её Карл. Как и проклятый сейф!

Когда запись закончилась, Том тронул клавиши. Они были настоящими. Можно что-то наигрывать, пока запись голоса будет петь. Пальцы сами собой принялись импровизировать.

- Здравствуйте.

Он обернулся:

- Вы меня преследуете?

- Вы разрешили мне сюда приходить.

- Это правда.

Виолетта подошла и протянула записку. Вырез на её платье не был глубоким, но на такой груди выглядел слишком маняще. А если ещё сравнить с объемом талии... Том уткнулся в бумажку, стараясь дышать медленнее и глубже.

"Не могу тебя найти. Джеймс Дженкинс прислал адвоката, который по его утверждению раздерёт на клочки "На краю света". Похоже, это действительно мастер своего дела. Времени у него не много, поэтому я взялся действовать от твоего имени. Сейчас мы уезжаем в Сингем заниматься юридическими тонкостями. Марсель."

- Что вы играли когда я зашла?

- Что?

Как же тяжело сосредоточиться в компании этой преступно красивой особы!

- Что вы играли, когда я зашла?

- Это была импровизация.

- Наверное, это самое сложное. Марсель не умеет импровизировать.

- Не может быть! Скорее всего, у него получается недостаточно хорошо. По его мнению.

Виолетта грустно улыбнулась и присела рядом.

- Вы можете меня научить?

Том мельком глянул на неё.

- Здесь надо положиться на чувства. Что вы сейчас чувствуете?

Она задумалась. Её плечи ссутулились, голова откинулась немного назад, взгляд стал отстранённым и мечтательным. Идеальную картину портила только глубоко закушенная нижняя губа, из-за чего кожа на подбородке натянулась до предела. Такая мимика совершенно не вязалась с её прочими манерами.

- Любопытство... смятение... покой... и ещё что-то... Что-то странное. Я хочу смеяться и одновременно очень волнуюсь.

Виолетта была влюблена. Возможно впервые. В её руках лежал томик с любовной историей. Что ж, юрист идеально подходит на роль прекрасного принца для такой принцессы.

- Ваши нынешние чувства похожи на то, что с вами происходит, когда Марсель рядом?

- Да... но это по-другому. Всё то же, почти одинаково, но... непонятно.

- Это нормально. Полагаю, вы немного знакомы с музыкальной грамотой? В вашем доме стоит пианино.

- Да...

- Тогда думайте о Марселе. Я начну, а вы подхватывайте, когда ощутите себя готовой. Я буду вести. Как в танце. Ваша задача дополнить меня собственными интонациями.

Музыкального проку от этого занятия не вышло. Образ Анжелики то и дело перекрывал образ Виолетты и наоборот. Новоявленная ученица совершенно не умела воплощать свои волнения в искусство. Том начал внутренне негодовать. На то, как теперь неудобно играть левой рукой, на то, как Виолетта уродливо прикусывала губу, как она выпячивала шею, становясь похожей на его возлюбленную, на слишком большое количество пыли и на то, что импровизация перестала получаться. Наверное, последнее было неверным. У него прекрасно выходило. Только не нежность и покой, к которым он стремился, а что-то яркое, страстное, дикое! Через десять минут Том осознал - срочно нужно что-то сделать. В последнее время, после встречи с этой девушкой во сне или наяву, он отжимался на кровати, пока не падал без сил. Или писал музыку. Несмотря на всю серьёзность намерений Ричарда, приходилось находить для этого время. Иначе сосредоточиться на сейфе было бы невозможно. Теперь Том осознал, что и это уже не поможет. Нужна вполне определённая разрядка и чуть не рассмеялся. Пару лет назад Карл в очередной раз пытался настоять на его женитьбе. Осознав, что у Тома уже выработалось противоядие к таким речам, Карл принялся разглагольствовать о мужской силе и о том, как полезна разрядка. А потом стал допытываться, когда Том в последний раз кого-то желал. Это был единственный случай, когда Том накричал на дядюшку Карла. Перепалка могла затянуться, если бы в этот момент Нора не принесла закуску. Выражение мачехи было невозмутимо, но щёки пылали. Это событие так пристыдило друга отца, что он оставил эту тему навеки. Неудивительно, что Карлу нужна была разрядка. С такими-то соседками!

- Мне нужно идти. Найти Джеймса, разузнать новости...

- Конечно... Господин Эррол!

- Что, Виолетта?

Она смутилась. Том испугался - не от того ли, как он ненароком произнёс её имя?

- Господин Эррол... Я... я хотела... В общем... Могу я доверить вам тайну Марселя... Ничего плохого или преступного... Но он вам не сможет признаться... Но... Ничего постыдного...

- Смелее. Разве я когда-то сделал что-то, что может заставить вас засомневаться... в моей порядочности?

- Марсель не располагал достаточными средствами для покупки дома и участка, когда приехал сюда. За это всё заплатил Карл Клиффорд. Они договорились, что будут работать вместе, и долг будет погашаться несколько лет двадцатью процентами от каждого жалованья. Марселю осталось отработать ещё пару лет, а господи Клиффорд умер. И если бы его наследники пожелали получить деньги немедленно...

Это многое объясняло. Внутренне Том даже порадовался такой простой причине стараний юриста наладить с ним отношения. Марсель давно начал ему искренне симпатизировать, и трактовать двояко его рвение нравилось наследнику всё меньше.

- Он не пытался утаить! Просто Марсель...

- Просто признаваться в подобном крайне нелегко. Поверьте, я понимаю его как никто другой. Когда я... когда мы выиграем дело, Марсель получит столько времени, сколько ему будет необходимо.

Ночь оказалась очень плодотворной как для музыки, так и для достижения цели. Большинство символов Том разгадал, опираясь на знакомые изделия Карла. А перед рассветом, он пару часов посвятил музыке. Такой непринужденности его душа давно не ощущала. Тело, несмотря на усталость, хотело парить. Обычная комната, в которой прошло детство будущего наследника, казалась самым уютным местом на свете. Глаза горели и желали закрыться, а мозг продолжал работать. Будто кто-то внутри крутанул невидимую шестерёнку, и она не хотела останавливаться. Карлу бы такая идея понравилась. Том рассмеялся, но тут же прикрыл рот рукой - не стоило будить прислугу.

Скоро всё закончиться! Ричард, Лаванда Верт, этот ублюдок Гордон, компромат, долги, бесконечные дни в стенах подвала! Он наконец сможет навсегда избавить отца он страданий, и не важно, с помощью лекарства или выдумки Карла. У Чарльза Эррола будет новая компания, принадлежащая только ему, хоть и под чужим именем. Они наконец обзаведутся подобающими удобствами, наймут слуг. Бедной Норе не придётся больше копаться в саду, будто она вышла замуж за какого-то нищего бездельника, а не за разумного видного мужчину. Возможно в их семье появится ребёнок. Нора очень хотела ребёнка, но здоровье отца... Сейчас она уже не сможет родить, но если найти молодую здоровую женщину и заплатить ей... Мачеху такая идея поначалу напугает. Она слишком сильно любит мужа. Но Том помнил все те годы одиночества, когда многие женщины хотели заполучить Чарльза Эррола - одного из самых богатых и желанных мужчин. Их количество сошло на нет лишь после его краха. Удивительно, но именно крах помог отцу найти ту самую, которая полюбила его даже таким. И он, и сын были уверены - жизнь после замужества стала для Норы только тяжелее. Работы прибавилось, любимый так и не поправился, Тома она побаивалась. Его присутствие постоянно напоминало, кто хозяин в доме. И хотя Том, став пасынком, никогда больше не отдавал распоряжений, бедная женщина так и не смогла ощутить себя хозяйкой. Несмотря на всё это она оставалась верна и заботлива. Отец такое никогда не забудет и не обесценит. Так что женщина, которая родит ребёнка, - Норе не соперница.

Том никогда никому не говорил, но он тоже хотел прибавления в семью. Род должен продолжаться. Лично он никогда не произведёт наследников. Единственная женщина, на которую могли бы быть похожи его дети, могла быть Анжелика. Он никого не желал, кроме неё... и Виолетты... Но это мимолетная страсть. Только физическое влечение, которое не приведёт к хорошим последствием. А младший брат внесёт оживление в их семью. Может, он будет маленькой копией Тома? Таким, каким он мог бы быть, если бы не тот день... Что может быть забавнее, чем наблюдать за собой со стороны? Возможно, это будет сестра. Сестрёнка. Такая, как Мэри - глазастая и любознательная. Нет, скорее, как Нора.

А сам он сможет куда-то уехать. Найдёт тихое и спокойное место - как это... А зачем уезжать отсюда? Ему здесь хорошо. Да что там, ему здесь замечательно!

Сколько приятных чувств может вызвать простая мечта. Простая мечта! И все эти чувства требовали выхода. Том знал прекрасное средство. Даже не добираясь до пианино, можно творить музыку на бумаге. Такого с ним не было никогда. Талант, наконец выпущенный на волю, производил на свет мелодию за мелодией. Том даже не заметил как уснул. Вот он активно строчит пером под неясным светом растаявших свечей, а после уже открывает глаза при полуденном солнце. Спина затекла, к щеке прилепился листок с высохшими чернилами, пуговицы жилета впиваются в тело. Кто-то его накрыл покрывалом. Видимо, утром его пытались разбудить, но безрезультатно. Потянувшись и зевнув, Том улыбнулся. Какое прекрасное пробуждение!

Глава 12 Маленький Моцарт

- Выспался?

- Ага, - Том тряхнул головой и улыбнулся во весь рот.

Дина замерла, присмотрелась немного к вошедшему в столовую наследнику и просияла.

- Вот и хорошо. Я как чувствовала и к обеду накрываю. Спасибо, Господи!

Том проводил женщину озадаченным взглядом и уселся за стол. Еда показалась особенно вкусной, а свет из окон очень тёплым. Выйдя на улицу, он увидел, что больше половины жителей посёлка высыпали на улицы. Люди очень странно реагировали на него. Заглядывали в глаза, стремились поздороваться, оглядывались, проходя мимо. Том подметил эту перемену, но раздумывать об этом не было настроения. Очнувшееся желание жить не покинуло и сегодня. Словно сбросив пол жизни, Тому хотелось скакать, как молодому жеребёнку. Господи! Как же жизнь прекрасна! Как прекрасно это место, эти весенние запахи, этот шутник Карл!

Марсель и адвокат тестя Джеймса встретились по дороге. Юрист пригласил обсудить вопросы в своём доме. Единственная комната, которую увидел Том, была светлая и опрятная. А ещё она выглядела как-то излишне аккуратна. Всё идеально расставлено на своих местах, даже на полу ни единой пылинки! Незажженные свечи в подсвечниках новые, а бумаги разложены в аккуратные, отделённые на одинаковом расстоянии стопочки. Если бы Марсель пошел в адвокаты, Эрролл-младший поостерёгся с ним тягаться, только увидев это жилище. Приглашенный адвокат, кстати, тоже отметил профессиональную скрупулезность Марселя, а так же то, что в их ситуации его опыта маловато. Но сам господин адвокат собаку съел на таких делах и рассчитывал управиться за неделю. Том слушал, кивал и соглашался со всем, что ему предлагали. Кажется, такое поведение очень удивило Марселя. Он то и дело косился на Тома, видимо, стараясь понять причины такой покладистости. Его холодные глаза отслеживали малейшие изменения настроения клиента. Уже немного привыкший к юристу, Том догадался, что тот встревожен. Еле заметная морщинка на лбу, нервное постукивание пальцем по столу, ещё более ровная осанка выдали его. Но под конец беседы он наконец понял, что причин для беспокойства нет и расслабился. Облокотился на стол, посмотрел на Тома - просто, без привычного оценивания - и сунул в рот трубку. Последнее действие, похоже, было призвано спрятать улыбку. Но упрямый уголок рта всё равно подрагивал. Теперь уже сам наследник, был готов вытаращиться.

Всё оставшееся время Том наполнял музей Карла экспонатами. Каждый раз, когда наследник проходил мимо нужного ряда, его взгляд цеплялся за творения. Незнакомый механизм, похожий на квадратную коробку, находился на центральной фотографии. Он выглядел не слишком привлекательно. Поэтому Том думал, что Карл создал его для себя, а не на продажу. Весь этот ряд состоял из самых бесполезных изобретений. Так сказал бы любой. Возможно, Ричард мог бы догадаться, но "забавы" отца его раздражали. Эррол-младший видел здесь Мэри, себя, Алису, Геллу, Джеймса. Всё это создавалось для них, и вероятно только они могли бы подобрать код. Только повзрослевший Джеймс уже все это забыл, а Алису всегда больше интересовали сами Клиффорды, чем их достижения.

Впрочем, они оба могли ускорить процесс, напомнив кое-что. Том решил начать с друга. Бередить душевные раны Алисы лишний раз не хотелось. По пути к Джеймсу Том заглянул на почту. Там его ждало письмо от отца. Почерк несколько раз менялся, будто отец писал послание в несколько присестов. Хотя оно оказалось короче, чем предыдущее. Чарльз Эррол просил приехать как только появится такая возможность. Он уверял, что время терпит и что приехать надо хотя бы ненадолго. Есть какие-то новости, которые стоит сообщать лично. Том ощутил себя как чашка кипятка, залитая ведром ледяной воды. Что бы ни было причиной этого приглашения, сам почерк сообщил главное - отец отказался от лекарств.

Хмурый Джеймс попивал чай, завернувшись в халат. Видимо он решил несколько дней отсыпаться после праздника, устроив себе выходные. Но Том явился рано.

- Благодари богов и Кэт. Если бы не она, то Ростан не помог бы тебе. Этот старик выполнит почти любую её прихоть. А насчёт твоего вопроса - да. Я видел этого адвоката раньше. Он действительно быстро работает, но с чего вдруг у тебя такая спешка?

- Отец просит приехать. Но уехать сейчас... тем более, когда меня хотят обвинить в нападении...

- Кстати, угадай, чей номер сегодня опустел?

Том пожал плечами. Джеймс громко захохотал, как в прежние времена.

- Дружок Ричарда, потерявший трость!

- Понятно...Ты можешь одолжить мне денег? Если до конца недели я не доберусь до завещания, то поеду так. А дома всякое могло случиться...

Брать деньги у богатого врача оказалось проще, чем у влюбленной девушки, которой по возрасту уже полагалось стать чьей-то вдовой. Эта мысль неприятно кольнула внутри. Будто он отвесил мысленную пощечину Алисе. Проследив по цепочке ассоциаций, Том понял, почему пришел к такому выводу. Алиса выглядит моложаво, но по сравнению с Виолеттой... Нет уж! Надо бежать от этой красотки куда подальше!!! Хотя что она сама сделала? Всё это только в его голове.

Уже уходя, Эррол-младший полюбопытствовал:

- Почему тебе нужен синий камень именно от Алисы ?

Джеймс молча поглядел отрешенным взглядом, нервно щелкнул пальцами и немного ссутулился. Потом махнул рукой и достал шкатулку. Внутри хранились броши абсолютно одинаковой формы, только цвет камня отличался. Лимонный, нежно-розовый, светло-серый, изумрудный, кровавый, лиловый, черный.

- Она всегда дарит мне одинаковый подарок. Полагаю, ты слышал... Но это слухи, не более! Про тебя такие тоже скоро пойдут. Её это очень раздражало, и я... я как бы стал козлом отпущения из-за сплетен, когда женился... В общем, она на меня зла... немного. Полагаю, когда её репутация исправится, она перестанет злиться. А зелёный...он близок к синему. Не знаешь... почему?

Настала очередь Тома изобразить невозмутимое лицо.

- Понятия не имею.

Джеймс усмехнулся.

К концу недели Марсель и адвокат господина Ростана действительно сумели обратить ситуацию в свою пользу. Ричард стал главным подозреваемым и бежал в след за своим подпевалой. Лаванду Верт вынудили не только подписать все документы об отмене претензий, но и извиниться. Извинения ей пришлось приносить в мастерской Карла, что вероятно было ещё унизительнее, ведь Том даже не потрудился оторваться от работы, слушая её. Однако в какой-то момент её речь замедлилась и интонации несколько изменились. Эррол-младший поднял голову и поглядел на гостью.

Женщина рассматривала хлам на боковом столе. Хлам? Нет, не хлам. Маленький макет горы и обвитую вокруг него железную дорогу. Подпорки под рельсы кривые, а шестерёнки бракованные. Мэри.

Том демонстративно накрыл тряпкой искусственную гору, но не полностью. Нет, ему не показалось. Госпожа Верт действительно заинтересовалась. А собственно, почему бы и не попробовать?

- Нет нужды, господин Эррол. Я не интересуюсь браком.

- Это не брак, а вполне готовый проект. Его должны были выпустить, если бы мастер не умер.

- Не припомню, чтобы Карл Клиффорд использовал что-то кроме первоклассного материала.

- Это так. А вот его дочь не была столь разборчивой, если всё работало.

- Дочь? Насколько мне известно, она не достигла даже совершеннолетия.

- Да. Что не помешало ей наступать на пятки отцу.

Марсель удивлённо приподнял бровь, беззвучно спрашивая - зачем Том сейчас цепляет эту женщину?

- В самом деле? Почему же тогда господин Клиффорд не дал ему ход, если проект и правда готов?

- Вероятно он предвидел, что хочет оставить в своём музее место и для открытий дочери?

Это была ложь. Карл оставил всю славу себе. Лаванда Верт посмотрела наследнику прямо в глаза. Она прекрасно уловила намек, но попранное чувство собственного достоинства... По её лицу прошла судорога. Том пожал плечами и отвернулся. Адвокат господина Ростана прищурился, слушая беседу. Марсель бесцельно перебирал бумаги на столе. Второй адвокат, работавший с госпожой Верт пихнул её локтем.

- Именно этот экспонат покойный желал отправить в музей?

Её голос звучал сдавленно, и Том внутренне наслаждался её яростью.

- Он оставил это на мой выбор.

- Могу я посмотреть проект в действии?

Через два часа все бумага были подписаны. К сожалению, слава за изобретения этой дороги достанется Карлу и Мэри пополам. "На краю света" просто не могли бы официально начать строительство, опираясь на "забаву" ребёнка. Но Том был доволен. Пусть хоть на миг, хоть тенью, а мир узнает, что на свете жил ещё один гений. Её звали Мэри и она была никому не известным Моцартом.

Адвокат господина Ростана тоже включится в беседу, хотя и не был обязан. После заключения сделки, он отметил, что тоже рассчитывает на помощь Тома Эррола в отдаленном будущем. Том обещал, что сделает всё в разумных пределах. Марсель, наверное, и сам бы выбил неплохой гонорар из компании. Но то, что его уже воспринимают как полезную связь было хорошим признаком.

Оставшись наедине с юристом, наследник сообщил, что завтра утром ненадолго уедет.

- Тогда почему бы перед отъездом нам не отметить нашу победу?

Том задумчиво почесал затылок и махнул рукой. Со времени приезда Ричарда они почти не общались, и он соскучился по их беседам.

На этот раз они зашли к Марселю. По пути им встретилась возлюбленная юриста в компании непослушных детей. Она была прекрасна, как всегда, от чего Том подумал, что и правда проклят. К счастью, Марсель обменялся с ней лишь парой слов, и Виолетта пошла дальше. Сегодня юриста поджидала дома великолепная борзая. Поняв, что гость - чужак, собака немного повиляла хвостом у ног хозяина, а потом подошла к Тому и уложила морду на его колени. Её глаза были полны тоски и жажды внимания.

- Я мало времени провожу дома и часто вынужден оставлять Гордую с её сестрами. Не сомневаюсь, там куда лучше, чем здесь. Каждое утро, около восьми, мы прогуливаемся с ней. Но всё равно, любой гость не обойдётся без её внимания. Правда, Гордая?

Марсель наклонился и слегка потрепал животное. Гордая подняла голову, наслаждаясь лаской, а потом вновь обратила просящие глаза к Тому.

- У меня никогда не было собаки. Да и кошки тоже, - признался Том.

- Правда? И ты никогда не хотел завести кого-то? Я имею в виду... ты... Ты похож на человека, который доброжелательно относится к собакам.

Том усмехнулся. Скорее всего, друг думал, что Том достаточно зрелый холостяк, которому нужен кто-то, кто будет ожидать его возвращения. Вот только о физическом одиночестве Том давно забыл.

- Доброжелательно? Думаешь, этого достаточно?

Марсель удивлённо вскинул брови.

- А что ещё нужно?

- Любовь, привязанность, дружба? Тебе не кажется, что одной доброжелательности мало?

Как ни странно, а юрист всерьёз задумался, наблюдая как Том медленно, тяжело проводит по собачьему затылку хилой рукой. Похоже, это зрелище заворожило его, и какое-то время они потягивали вино молча.

- Раньше я думал, что доброжелательности достаточно, чтобы она полюбила меня. Наверное я ошибался.

- Не драматизируй. У тебя прекрасная собака и она тебе предана. Когда мы вошли, она отнеслась ко мне так, как ты пожелал. Если бы я был грабителем, Гордая вцепилась бы мне в глотку?

- Уверен, что так. Но...

Марсель поболтал напиток в бокале, наблюдая за его движением.

- Но она никогда так не расслабляется, когда я с ней общаюсь.

- Ты что, ревнуешь ко мне собаку?

- Нет, что ты. К тебе не ревную. Но ты заставил меня задуматься. Возможно, я не такой уж хороший хозяин? Это моя первая собака, и я старался быть с ней дружелюбен. Иногда я беру её с собой в соседние посёлки, стараюсь баловать лакомствами, делаю вид, что не замечаю шерсти на кресле, куда ей запрещено залазить, если не ловлю на горячем. Но я всё равно что-то упустил.

Он медленно потянул руку и коснулся борзой. Том наблюдал, как Марсель старается контролировать нажим, подражая движениям гостя.

- Расслабься. Это же живое существо, а не математика. С ней надо наладить отношения, как с другом.

- Как? - горестно вздохнул Марсель.

Том изумился.

- Вспомни, как отец держал тебя на руках. Как мать пела колыбельную. Прикоснись так, как они к тебе. Ведь ты тоже взял её под опеку.

- Отец почти не прикасался ко мне. Он любил обращать внимание окружающих, насколько его сын лучше, умнее и красивее их детей. Изредка мог взъерошить волосы как мальчишке. Кажется, я прежде про него рассказывал. А мать сбежала с любовником, когда мне было три. Была нянька, но я не нуждался в её назойливом внимании. Да и вообще, раньше я думал, что не особо нуждаюсь в компании. Но почему-то все же завёл собаку.

Помолчав, Марсель предпринял вторую попытку. Длинные пальцы медленно нырнули в шерсть, и Гордая удивлённо подняла голову. Её взгляд встретил взгляд хозяина и хвост пару раз глухо ударил об пол. Лицо юриста просветлело.

- Возможно тебе нужен был друг?

- Возможно.

Том подумал, что в родном городе у Марселя могла быть не очень хорошая репутация из-за матери. Если он был похож на неё, то неудивительно, что она смогла найти себе поклонника. Но бросить ребёнка... Нельзя предавать того, кого взял под крыло. Том бы не простил за такое. Марсель, кажется, тоже, раз не вспоминал о матери. Возможно, его опозоренный отец видел жену, глядя на взрослеющего сына. Слишком красивого для мужчины, хотя без сомнения мужественного. Наверняка в детстве Марсель был красивее большинства девочек, и те влюблялись в него толпами, а мальчишки завидовали и старались избить. Скорее всего, он нередко подвергался ехидным нападкам, но был к ним равнодушен или стал таким со временем. Нынешний, взрослый господин Кляйн умел держать любой удар, не поведя бровью. А вот на отца, видимо, затаил обиду, и когда обрёл самостоятельность, то убрался как можно дальше. По мнению Тома - правильно сделал. Репутация... крайне въедливая вещь. Эрролы хорошо успели в этом убедиться. Правда, всё случилось, когда Том был старше, но и последствия опаснее. Письма с угрозами, подстерегающие газетчики, несколько нападений. Время остудило пыл агрессоров, но не более.

- Ты пишешь отцу?

- Нет. Мы поссорились, и пути назад нет.

- Как Ричард с Карлом.

- О! Всё не так. Всё было значительно хуже. Мы умерли друг для друга навеки. А даже если бы нет, я не знаю, что ему рассказать. Вряд ли ему что-то интересно, если это не связано с превосходством его фамилии. Фамилии, даже не меня... Ты каждую неделю пишешь кому-то. Отцу?

- Да. Откуда ты знаешь?

- Я же говорил, что по утрам прогуливаюсь с Гордой. Похоже ты возвращаешься домой, когда наша прогулка в разгаре. Чаще всего мы прогуливаемся по парку, а потом поднимаемся на склон. Оттуда прекрасный вид на главную дорогу. Но ты выбираешь разные маршруты, поэтому мы редко пересекаемся.

- Я думал, господин юрист с утра до ночи занят клиентами.

- Я думал, господин наследник с утра до ночи занят сейфом.

Марсель поднял бокал, они чокнулись и рассмеялись. Одна из трёх бутылок вина почти опустела.

- О чём ты пишешь отцу?

- Рассказываю главные события. Делюсь впечатлениями. Всякие мелочи... Он не только отец, он мой друг, понимаешь?

- Вряд ли.

- Он для меня больше, чем родитель. В семье любят и заботятся, но не всегда ей можно доверить секрет. Отцу можно, хотя не все секреты понятны его душе.

- Виолетта... у нас удивительное взаимопонимание. Нет секретов, и всё же кое-что мне хочется порою утаить. Прекрасным созданиям не всё легко вынести.

- Это нормально. Анжелика видела меня насквозь. И всё же кое-что я ухитрялся умалчивать. Зато с Эдвардом и Джеймсом можно было болтать о чём угодно. Всё потому, что они не станут вытирать глаза платком, если какой-то рыцарь в книге упадет с горы. Правда, прожить с ними бок о бок не подравшись ни разу, порою было сложновато. А как насчёт твоих друзей, Марсель?

Марсель опять изучил свой напиток.

- Вокруг меня полно людей, с которыми я в доброжелательных отношениях и которые меня выручат. Некоторых порою хочется поколотить.

Он указал пальцем на Тома и ухмыльнулся:

- Но тебя чаще других.

- А друзья? У тебя есть друг, с которым ты можешь говорить обо всем?

- Полагаю, что да, - негромко ответил Марсель, глядя в глаза собеседнику.

Том улыбнулся:

- За вечер откровений?

- За то, чтобы некоторые вещи в жизни не менялись.

На улице стемнело. Мужчины растопили камин, возле которого тут же уснула собака. Том подумал, что они оба уже немного пьяны, любуясь облаками табачного дыма.

- Я не учился в гимназии. Только частные уроки, - сказал Марсель. - Почти всегда моё окружение состояло из отца и его друзей. Один был судьёй, второй врачом. Моей возможной профессией могло быть только то, в чём разбирались эти двое. Судья решил, что работать с законами выгоднее. У меня прекрасная память и здравое мышление. Я умею не поддаваться эмоциям в непростых ситуациях. Почти никогда. Правда, профессия повлияла и на мою личную жизнь. Правда, Гордая? Тем не менее я не жалуюсь. Я не могу представить лучшего удела для себя.

- А музыка?

- Отец решил, что я должен быть разносторонне развит. Поэтому я выучился играть, когда у меня проявились способности.

- Талант, - поправил Том.

- Способности. Во мне слишком явно рациональное начало. Я могу хорошо исполнить, но создавать композиции самому - не для меня. А вот искусство трактовать закон... Если бы у меня выходило чуть лучше, я бы мог подумать, что талантлив. Ты написал что-то новое. Покажи.

- Почему ты так решил?

- Виолетта слышала, как ты импровизируешь. Я предполагаю, что это разминка перед чем-то большим.

- Ты замечаешь значительно больше, чем я думал.

- Это моя профессия. Детали подсказывают, что за человек передо мной. Хочу ли я, чтобы он стал моим клиентом.

- И какими деталями обладал мой предшественник?

- Напыщенный, умный, скользкий ублюдок с железной хваткой и протёкшей крышей. Он уверял, что за ним следует призрак Карла, чем бы он не занимался.

Слышать подобную характеристику от Марселя было странно.

- Счастливчик. Видимо, его призрак Карла любил больше, чем меня. Если бы он ко мне хоть раз явился, я бы спросил у него код.

- Возможно наоборот, призрак больше тебя любит и бережёт твои нервы?

Том подумал об отце и неизвестности, которая ждёт его дома. О несостоявшемся суде, мостах и сыне изобретателя. Нет уж! Он бы предпочёл всё это одной беседе с призраком.

- Как тебе Виолетта?

Вопрос застал врасплох.

- Ну... Она очень красива. Почти идеальна.

- Ты ей нравишься. Ты нездешний и в тоже время самый коренной житель этого места. Местным оно опостылело, приезжие смотрят как на потенциальную дойную корову. Или на ярмарочный балаган с сувенирами, если иметь в виду работы Карла Клиффорда. А ты видишь жизнь. Кругом. В каждой ржавой гайке, лежащей в куче того, что сам господин Клиффорд считал свалкой. Мне даже кажется, что ты понимаешь, что он делал лучше, чем он сам. Мне тоже в тебе это нравится. Умение смотреть по-новому.

- Я где-то читал, что Микеланджело, один из самых великих скульпторов, уничтожал свои работы. Они казались ему недостаточно прекрасными. Его ученики их склеивали тайком. Для меня Карл - современный Микеланджело.

Марсель поглядел ещё немного в камин, а потом повернулся к Тому.

- Так как тебе Виолетта?

- Я уже сказал - ей невозможно не любоваться. Она почти идеальна. Тебе придётся быть всю жизнь настороже, если ты собираешься на ней жениться. Но к счастью, то же самое можно сказать и ей о тебе.

- Почти идеальна... почему? Она тебе не очень нравится? - глаза Марселя смеялись.

- Думаю, ты сам прекрасно понимаешь, что это не так. Ты знаешь кого-то, кто остался к ней равнодушен? А насчёт "почти", так идеальных не бывает.

Перед глазами возник образ девушки слишком глубоко закусившей губу. Марсель рассмеялся:

- Его звали Карл. Карл Клиффорд. Не то, чтобы он ей не любовался, но она не трогала его как женщина. Он как-то сказал, что Виолетта слишком совершенна и несовершенна одновременно. А должно быть что-то одно.

- В этом была его главная проблема. Стремясь к недостижимому идеалу, он не ценил красоты, которую создавал. И много по-настоящему стоящего терял по пути. Точнее ,приносил в жертву.

- Что например?

Том вспомнил, как он нежился под солнышком, развалившись в кресле-качалке, читал биографию какого-то писателя и пил яблочный сок. После обеда их юношеская компания собиралась на речку. Мимо пронёсся отец, даже не заметив его. Что-то очень встревожило Тома. Хотя лица Чарльза Эррола было не видно, его резкие, четкие, но какие-то прерывистые движения, выдали неладное. Отец так двигался, когда умерла мать, и какая-то подвыпившая барышня, желающая стать его любовницей, принялась поливать грязью усопшую. И когда конкуренты, попытались подкупить Карла, чтобы он испортил заказ.

Том пошёл за отцом. Тот выгребал какие-то бумаги из ящика в спальне. Замерев на пороге, юноша не решался подойти.

- Мы уезжаем. Сейчас же.

Если бы так велел Тому кто-то другой, он бы воспротивился, пока ему всё не объяснят. Дело было даже не в приказе, а в атмосфере подавляющего авторитета. Том ненавидел, когда его жизнью кто-то распоряжался. Отец это знал и всё равно приказал. Значит, что-то действительно случилось.

Том не задавал вопросов, когда они спустились с чемоданами с лестницы, и изумлённая Гелла поинтересовалась, куда они, на что отец лишь качнул головой. Не спрашивал два долгих молчаливых дня в поезде. Только когда он узнал, что отец ищет нового механика, он начал задавать вопросы.

- Это жизнь. Такое иногда случается. Возможно, когда-нибудь я тебе расскажу, но надеюсь для тебя этот день не наступит.

Значительно позже, держа зонт во время похоронной процессии, Том выискивал глазами Карла среди толпы. Он не мог не знать, что невеста Тома Эррола погибла. Он был в ссоре с Эрролом-старшим, но сам Том был "за бортом", и ему бы очень пригодилась поддержка любого человека. Особенно зрелого и опытного, который знает цену потери. Но рядом были лишь приятели по гимназии и ненавидящие взгляды несостоявшихся тестя и тёщи. А Карл, видимо, в тот момент создавал своё великое творение.

Том задумался - неужели он до сих пор обижен на Карла? Видимо, да. Быть может, в то время Карл не смог бы приехать, даже если бы пожелал? Если компромат отца был ещё в силе, тот бы наверняка велел Клиффорду держаться подальше.

- Том?

- А?

- Я спросил...

В дверь постучали. Марсель вышел и вернулся с Виолеттой. Бросив взгляд на часы, наследник заметил, что уже одиннадцатый час. Видимо Виолетта пришла переночевать здесь и не ожидала свидетелей.

- Пожалуй, мне пора, - Том поднялся.

Марсель с Виолеттой обменялись взглядами.

- Уже поздно, а мы выпили. В спальне для гостей достаточно места. Да и вино ещё осталось.

Том промедлил. Вряд ли это то, на что рассчитывала влюбленная девушка, придя сюда.

- Вы что-то празднуете? - Виолетта потрогала горлышко бутылки пальцем.

- Да, избавления от назойливого заказчика. А если Том ещё выпьет, то я уверен, расскажет о грехах Карла, которые никто кроме него не знает.

- Я бы с удовольствием послушала, - она широко улыбнулась.

Её глаза сияли любопытством. Марсель чуть надавил рукой на плечо Тома:

- Да ладно тебе. У нас не так много поводов для веселья. И что-то мне подсказывает, после твоего возвращения станет ещё меньше.

Даже Гордая сонно подняла голову и посмотрела мутным взглядом.

- Ну, хорошо, - плюхнулся в кресло Том.

Марсель подлил ему вина и помог снять накидку возлюбленной. На Виолетте было платье из тонкого серого шелка. Гладкое и лёгкое, как вторая кожа. Том пригубил бокал. Возможно, он зря остался.

(В доп. материалах к каждой главе есть иллюстрации)

Глава 13 Призраки или Миг Надежды

С приходом Виолетты в разговоре образовалась пауза, которую Том не спешил заполнять, чтобы не смотреть на собеседников.

- Сегодня Мулат опять сбежал, да не один! Забрал с собой того рыжего, хотя щенок был крепко привязан. Дядя Бальтазар говорит, это потому, что он пока не признал хозяина. Да кто ж его возьмет! Он так часто донимает Розу Альварес, что уже вся округа знает о его характере. Сегодня он опять полез в их сад. Но к счастью, дома была только Алиса. Она предложила назвать его Самсоном. Он очень сильный для своего возраста и...

Том вспомнил, что видел сегодня издали, как Алиса спорила с матерью. Видел как Дина куда-то шла с детьми. Соседскую старушку махавшую ему из-за ограды. А запомнил только Виолетту.

Интересно, могли бы они с Алисой быть счастливы вместе, если бы Том и Анжелика учились в разных гимназиях? Если бы вместо неё ему давала списывать Алиса? Возможно. Он привык думать о ней, как о сестре, но ему нравилось смотреть на подругу. Просто смотреть, без каких-то задних мыслей. Такого лица-сердечка не было ни у кого. И никто как она не любит это место. Марсель ошибся. Истинный ценитель и хранитель "Долины Ив" ходит у реки и прикрывается зонтиком.

- Как поживает Алиса? - спросил Том, глядя на пламя. - После праздника мы не виделись.

- Она как всегда веселая и лёгкая на подъём. Сегодня мы вместе кормили уток. Вы знаете... она просила дядю Бальтазара стать на вашу сторону, когда Ричард приехал.

- Она - маленький герой, - улыбнулся Том.

Потом вспомнил, какой проницательной подруга порою бывает и добавил:

- Хотя "маленький" не совсем подходящее определение в данном случае.

- Ты относишься к ней как к Мэри? - подал голос Марсель.

- Нет, не знаю. К Мэри более покровительственно. Наверное всё дело в том, что Мэри так и не выросла. К вечному ребёнку как-то неосознанно относишься более бережно. Но Алиса - самая близкая мне женщина. Из оставшихся в живых.

Повисла неловкая пауза. Том решил, что сказал лишнее и потянулся за стаканом.

- Ты ведь не о Мэри сейчас думал, верно?

Наследник повернулся к другу. Неровный свет пламени окрасил глаза и волосы Марселя в янтарный. Так он казался ещё красивее. А прямо за ним сидела девушка с вытянутой вперёд шеей, сутулыми плечами и в платье, словно созданном из пылинок. Будто призрак. Когда Том подумал, что Дьявол вероятно похож на Марселя, который предлагает продать душу за такую мечту как Виолетта, он понял, что алкоголя на сегодня достаточно.

- Нет. Я вспоминал другую... любимую...

- Расскажите, пожалуйста, о ней, - робко попросила Виолетта.

Почему бы и нет? Сделав несколько последних глотков для храбрости, Том посмотрел в потолок погружаясь в прошлое.

- Она была... само воплощение жизни. Как Алиса, но по-другому... Она никогда не сидела не месте... У неё было колье с розовым камнем, и иногда она пахла лавандой, хоть и не любила духи. Дети тянулись к ней. В последний год учебы несколько восьмилетних гимназистов пообещали жениться на ней, если она подождёт. У меня всегда были конкуренты. Ха-ха!... Приходя в гости, она первым делом находила хозяйского любимца. И клянусь, её ни разу ни укусила даже самая вредная кошка!... Её волосы... они щекотали лицо... она красивее всех своих сестер... она как дыхание. Вдохнув однажды, ты уже не можешь не дышать... Её дурацкие книги... я слушал их пересказы часами! Это раздражало, но она умела мечтать как никто другой... Иногда она спотыкались о собственное платье и всегда смеялась... А ещё они часто спорили с Софи... На выпускном было слишком откровенное платье... А тем летом она попробовала новое вино... Поздно ночью ей нравилось тихонько петь...

Язык заплетался, голова тяжелела, и Том запутался где сон, а где явь. Но без сомнения это был действительно прекрасный сон. Он понял это, когда повернул голову и увидел Анжелику. Она сидела слева, на кресле с краю. Ещё красивее чем прежде, с потемневшими волосами.

- Я никогда не говорил, но ты ужасно вышиваешь. И я люблю в тебе даже это... А ещё то дурацкое зелёное платье... зачем ты его тогда выбрала? Твоя мать после этого всегда контролировала, что я тебе дарю, потому что посчитала зелёное почти вульгарным... А ещё я скучаю по твои песням... и мне всегда казалось, что ты птица... я боялся, что однажды ты улетишь...

Что-то тревожило Тома. Опустив глаза, он увидел как Гордая упрямо толкается лбом в его руки. Сон рассеялся. Марсель и Виолетта сидели в креслах, молча слушая его бред.

- Кажется, я превысил норму.

Том встал и его повело. Кажется, он очень перебрал.

- Я помогу.

Юрист крепко взял гостя под руку и повёл прочь. Тот норовил врезаться в стены, и рассматривал метающиеся блики от подсвечников на тёмном потолке.

- Если бы мы вышли из "Божественной комедии", кем бы ты был - Вергилием или Данте?

- Я определенно проводник, - ответил Марсель, помогая другу разуться.

Уложив Тома, он не ушёл, пожелав доброй ночи, а сел на край постели, как мать.

- Хочешь рассказать мне сказку на ночь?

- Не хочу, чтобы ты наедине оставался со своими мыслями, пока не уснёшь.

- Язык мой - враг мой.

- Не волнуйся. Завтра ты наверное и не вспомнишь, а я больше тебе столько не налью. Хотя мне было очень интересно.

Том повернулся на бок и пьяно икнул. Тихо и монотонно Марсель начал рассказывать:

- Как-то я приехал в одну деревню. Там был один чудак - местная знаменитость. За всю жизнь он не ездил ни на чём, кроме велосипеда, так как считал...

Том уснул, так и не дослушав.

Марсель разбудил наследника рано утром. Его волосы были мокрые, а рубашка простой. Увидеть юриста таким оказалось странно. Нет, конечно, Том не сомневался, что тот тоже чистит зубы и ходит в уборную, но представить красавца без лоска не мог.

- В чём дело?

Том понял, что сидит, обхватив больную голову двумя руками и пялится на друга.

- Не в чём... Какой сегодня... Что сегодня...

- Через два часа у тебя поезд. Мы успеем позавтракать и будет время зайти домой за билетом и вещами.

Питался Марсель куда скромнее, чем одевался. Допивая чай и наблюдая, как он надевает запонки, Том неожиданно для себя сказал:

- Не надо!

- Что?

- Запонки. Зачем?

- Они тебе не нравятся?

- Нравятся. Но всё это... Банты, булавки, цветок в петлицах... ты слишком много выставляешь напоказ. Зачем Марсель? Сколько тебе?

- Двадцать девятого февраля будет тридцать два.

- Ты младше меня только на несколько месяцев. Зато выглядишь лет на десять моложе. Это прекрасно, но в работе иногда мешает. Неужели ты не замечал, что некоторые клиенты едва увидев тебя, ожидают поведения неопытного юнца? Наверняка такие были. А всё это... Кажется, что единственное, о чём ты думаешь, с какой стороны лучше покрасоваться, чтобы разбить больше женских сердец.

Марсель удивлённо посмотрел в ответ и ухмыльнулся:

- Вечер поучений продолжается? Хотя ты прав. Пуговицы на пиджаке и так достаточно яркие, да и шейный платок... Но мне всегда казалось, что твой костюм несколько скуповат.

- В последние годы да. В какой-то момент мне стало всё равно. А потом понравилось быть незаметным.

- Но эти запонки тебе бы подошли. Я их не надену, если ты заберёшь эту пару себе. Мне тоже не добавляет солидности, защищать такого скромного клиента. Не смотри так, они только выглядят дорого. На самом деле - качественное стекло.

Уже покидая дружелюбный дом вместе с хозяином, Том заметил женскую накидку. Видимо её забыла Виолетта. Марсель ошибся - наследник примерно помнил, что говорил и чувствовал прошлым вечером. Наспех собрав необходимое, Том отдал распоряжение прислуге и отправился на станцию. Юрист и его четырёхлапая подруга проводили Эррола-младшего на поезд. Уже подходя к вагону, наследник споткнулся. Содержимое папки, которая не влезла в чемодан, разлетелось.

- Что это?

Марсель помогавший собрать бумаги, кажется, был удивлен.

- Я случайно нашел их. Конечно, это только наброски, но вдруг мне повезёт?

- Ты хочешь понять, как Карл создал сейф? Ты же говорил, что не смыслишь в технике.

- Вряд ли у меня выйдет, но чем черт не шутит! Этот сейф меня так замучил, что я уже готов не только изучать рисунки Карла, но и есть его гайки!

- Есть гайки?

Проводник громко окликнул их, поторапливая. Том улыбнулся растерянному выражению Марселя, забрал бумаги, погладил Гордую и забрался в вагон.

От родных стен веяло холодом и тоской. Едва переступив порог, Том поёжился. Всё было как обычно. Ложка для обуви с ручкой в виде головы барана, уже порядком потёртый паркет и новые отцовские туфли. Их купили накануне его знакомства с Марселем. Они и сейчас выглядят как новые и покрыты тонким слоем пыли. Том поёжился, и пошел на звук в сторону кухни. Нора готовила, и её узкая спина в тёмном платье немного раскачивалась. Том постоял на пороге, боясь подтверждения смутных догадок.

- Здравствуй.

- Здравствуй...

Нора замерла, но не обернулась. Казалось, она стала ещё меньше.

- Чарльз наверху, - её голос дрогнул.

- Он...

- Он ждёт тебя.

Том даже не заметил, что задерживал дыхание, надеясь услышать самые прекрасные слова. Отец действительно оказался жив, в здравом уме и держался изо всех сил. Однако лицо похудело, пальцы сжимались и разжимались, стараясь отвлечься от боли, а в волосах добавилось седины. Тому показалось, что он отсутствовал сотню лет. Некоторое время оба молча рассматривали друг друга.

- Посёлок тебе к лицу. Пребывание там делает тебя счастливее.

- Разве сейчас я похож на счастливчика?

- Нет, ты похож на живого человека. Надо было давно всучить тебя старине Карлу.

Глаза Эррола-старшего сегодня не были серьёзны. Отец с любовью и гордостью рассматривал каждую деталь во внешности сыне. Будто хотел запомнить навеки... или прощался. Том почувствовал себя девятилетним мальчишкой, у которого только что похоронили мать. Он был растерян, напуган и одинок. А потом две большие тёплые ладони легли на его плечи. Мальчик поднял голову и посмотрел на отца, скалой возвышающегося над ним. В тот день Чарльз Эррол сказал, что реальность порою жестока, но иногда из неё можно ненадолго отлучиться. Например, отправиться в волшебное место, - и он показал два билета в "Долину Ив". Спустя два десятилетия настала очередь Тома подбирать нужные слова.

- Почему ты себя мучаешь? У нас ещё есть лекарства, я это точно знаю.

- Я стараюсь растянуть.

- Мучения?

- Жизнь. Мы не можем больше тратить столько на меня. А если я буду употреблять в меньших дозах, то протяну дольше.

- Даже если ты перестанешь их пить вообще, то не умрёшь.

- Только сойду сума от боли. И ты...

- Нет.

- Ты дал мне слово.

- Я был в отчаянии.

- Сынок...

Том дёрнулся. Отец никогда не скрывал своей любви к нему. Но с возрастам она стала проявляться только в заботе и интонациях голоса.

- Сынок, это мой выбор... Я так хочу... Я понимаю...

- Почему?

- Нора ждёт ребёнка.

Норе было сорок с небольшим, и это был её единственный шанс. Их единственный шанс. Отстранённо Том успел подумать, что должен обрадоваться, но...

- Деньги?

- Да.

- Гордон...

- Забудь. Ничего уже не изменить. Поверь, у меня было достаточно времени, чтобы просчитать всё варианты...

- Какие варианты?!

Сорвавшись с места, Том прошёлся по комнате туда-сюда, а потом запустил несчастный табурет в стену.

- Я скоро унаследую деньги, дом, участок, который приносит хорошую прибыль. Мы сможем воспитать десять детей!!! А ты вдруг решил...

- Том...

- Накануне всего этого...

- Том...

- Когда я наконец избавился от Ричарда!!!

- Сынок, я нисколько в тебе не сомневаюсь. Но время... ты не успеешь его обогнать. Нора... это очень тяжело для неё. Последние пару лет ей уже слишком тяжело выполнять работу по дому. А в этом положении теперь опасность не только для жизни ребёнка, но и для неё. Если бы я мог продать хотя бы часть дома... Но пока в сейфе находятся те бумаги, я боюсь рисковать. Сэкономленного хватит на пару лет существования. Я просчитал. Я итак долго тяну силы из вас обоих...

- Не смей!

Том опустился на колени возле кровати и уткнулся головой в живот отца. Тяжёлая, но уже не такая большая как когда-то рука, легла на его плечо.

- Не смей... Я скоро открою, скоро... Я уже отгадал половину символов. Почему ты в меня не веришь?

- Верю, Том. В тебя я верю, как в никого другого. Но я не верю в Карла. С ним никогда не бывает просто. Кто знает, какие вопросы придётся решать, когда ты достигнешь цели. Сейчас ты имеешь дело только с внешней стороной. Чёрт его знает, сколько времени потребуется, чтобы разобраться с тем, что внутри.

- О чём ты?

- Читая каждое твоё письмо, я думаю - зачем всё так сложно устраивать? Конечно, он безумно дорожил своими разработками, но всё же. Будто он спрятал в сейфе доказательства мирового заговора. Что если там будет ещё что-то, что потребует столько же твоего внимания, как код?

Том поднял голову.

- Ты знаешь, что там?

- Нет. Даже не догадываюсь.

- Врешь. Из-за чего вы поссорились?

- У Карла было полно фантазий, которые оказались не исполнимыми даже для него. Я уже и не помню, о чём именно шла речь. Но дело не в нём, а в том, кому он остался должен. Думаешь, строители мостов последние, кто заявится к тебе с требованиями?

- Ко мне никто больше не приходил.

- А к господину Кляйну?

- Марсель упоминал коллекционеров, которые хотели его подкупить, но ко мне они не приближались. Думаешь, кто-то ещё заявится?

- Надеюсь, что нет. Но ты долго не вступаешь в права. Возможно, кто-то ждёт окончательного вердикта. Ты же не первый наследник.

- Так или иначе, я последний. Но я не могу заниматься делами, зная что ты тут... Дай мне время. Если ты действительно веришь в меня, дай мне месяц! Я привёз деньги. Поживи месяц нормально и дай пожить мне, зная, что у меня есть шанс на нормальную жизнь!

- У кого ты занял в этот раз?

- Я... у Джеймса.

Какое-то время отец молча гладил его по волосам.

- Хорошо. Месяц. Но больше никаких долгов из-за меня. Потому что...

- Я понимаю!

Том схватил руку отца и прижался к ней губами. Он опять был тем мальчишкой! Напуганным, бессильным что-то изменить. Вот только этот ребёнок сидел в теле широкоплечего, двухметрового взрослого мужчины с тощей рукой и кривыми пальцами. В глазах защипало, и он зажмурился. Горе медленно накрывало, как купол. Судорожный вздох заставил тело дёрнуться. Том напрягся, но через несколько секунд движение повторилось снова и снова.

- Сынок...

- Если... если я не успею... я клянусь, что сделаю всё, чтобы вырастить вашего сына, как своего... Но ему лучше всё же быть братом.

- Надеюсь, будет девочка. У меня уже есть один сын, и я им вполне доволен. Кстати, заходил твой старый учитель. Он говорил про какие-то успехи. Ты вновь серьёзно взялся за музыку?

Когда Том спустился вниз, Нора мыла посуду. Увидев его, мачеха тут же схватила полотенце и отвернувшись принялась вытирать стол. Он вздохнул, подошёл и аккуратно развернул Нору за плечи. Её рыжие волосы с явственной сединой как всегда уложены в скромную прическу. Из-за того как низко она опустила голову, Том мог видеть только их и кусочек лба с глубокими морщинками на переносице. Нора всегда отказывалась смотреть ему в глаза, особенно когда чувствовала неуверенность и пыталась улизнуть.

- Я не успеваю, Том. Теперь Чарльз ложится отдыхать раньше обычного и обед скоро...

- Нора, я привез деньги.

Э то не то, что он собирался сказать изначально, но сработало. Голова Норы чуть поднялась, показались настороженные глаза с выцветшими ресницами, глядящие исподлобья.

- Этого хватит?...

- На месяц.

- А?... аааа

Нора осторожно отстранилась и подошла к плите. Неосознанно её рука прикрывала живот со стороны пасынка.

- Потом... я надеюсь, я... успею... я получу наследство и заберу вас туда. А если... всё равно заберу вас туда. Тебя и брата или сестру. Неважно кого...

- Я никуда не поеду! Здесь моя квартира...

- Нора...

- Пусть не хоромы, но моя...

- Там хорошо...

- Мой ребёнок...

- И моя сестра или брат...

- Нет!!! Мы останемся здесь! Мой ребёнок будет жить в своей квартире...

Том устало потёр переносицу.

- Думаешь, отцу понравится, что ты собираешься сбежать из этого дома?

Она замерла.

- Я не...

- А как это называется? Тебя никто отсюда не гонит, а значит... - он развёл руками. - Или ты ожидаешь, что я захочу судиться с тобою за эти почти пустые стены? Даже если бы я захотел, ты бы капитулировала раньше времени. Кроме того, ты взрослая женщина. Как ты думаешь, что я имею кроме вас троих? Тебе ли не знать цену одиночеству?... Отец отвёз меня в дом Карла после смерти матери. И поверь, нет места лучше, чем пережить горе... Но я уверен, что до этого не дойдёт. Я...

- Это ты сейчас так говоришь.

- Что?

- Ты забыл цену деньгам. Возле тебя появятся столько достойных женщин и друзей, когда ты получишь наследство! Ты начнёшь жить заново...

Том сел за стол и потерев глаза ладонями, истерично рассмеялся.

- Ты слово в слово пересказываешь то, что говорили отцу до тебя. Но как видишь, меня он не забросил. Почему я должен быть хуже? Да и если бы твои фантазии сбылись, думаешь, меня бы стал волновать этот дом? По сравнению с наследством Карла он ничего не стоит.

Невидимый для посторонних Марсель сидел в саду Кроссов. Он намеренно перетащил лавочку в уголок с пышными зарослями. В лучшем случаи соседи замечали только нечеткий силуэт за сиренью, зато влюбленные могли шпионить за Альварес, наблюдая в щёлочки между листьями. Обычно им было не до этого. Но сегодня Виолетта задержалась, а из-за забора донёсся недовольный голос Розы Альварес:

- Он должен это сделать!

- Я не пойду туда ради этого! К тому же Том ещё не приехал.

- Откуда ты знаешь? Проверь!

- Вчера уже проверяла.

- Это было вчера!

В вечернем мареве всё стремительно темнело. Только платье Алисы белым пятном двигалось в сторону ворот.

- Мама!

- Он обещал! И ты по старой дружбе можешь ему это напомнить. Тебя-то он точно за порог не выставит.

- Попроси Марселя или Джеймса.

- Может мне ещё и Виолетту попросить?!

- Это было бы идеально! Я не знаю ни одного мужчину, который её как минимум не выслушает.

А вот это уже интересно! Это её личное мнение или кто-то видел, как Виолетта заходила в мастерскую на радость сплетникам?

- Роза совсем её извела.

Марсель развернулся. Увлекшись чужим разговором, он и не заметил как пришла любимая. В полумраке её кожа стала мягкого фиалкового оттенка, а глаза походили на два больших черных сапфира.

- Иди сюда.

Виолетта присела рядом послушно подставив лицо. Он прикрыл глаза и начал обрисовывать пальцами её черты. Именно так, вслепую, Марсель мог видеть Виолетту глазами окружающих. Прекрасную девушку с мягкой кожей и симметричным лицом. Однако стоило посмотреть в её глаза чуть внимательнее и он видел девочку, которая с любопытством изучала окружающий мир. Мир, в котором чувствовала себя потерянной и который никак не могла понять до конца. Как и он. А может, никто из живых никогда и не был способен на это?

- Моя богиня.

- Раньше ты говорил, что я совершенство.

- Наш друг, Том Эррол, утверждает, что совершенства не существует. Правда, ты удостоилась звания "почти совершенной".

- Почти? Я должна с ним серьёзно поговорить о его поведении, - усмехнулась Виолетта.

Со стороны дороги послышался шум и пыхтение. Малец заскочил во двор, но не заметил влюбленных и сразу направился к дому. До кустов донеслись обрывки его разговора с Элизабет. Старик, живущий на другом краю посёлка, выбрал именно это время для смерти, и перед этим решил вновь переписать завещание.

- Похоже, Том прав. Едва тебе кажется, что всё идеально, то иллюзия тут же разрушается.

Новое завещание удалось составить уже ближе к полуночи. Марсель, получивший записку от Оливера, где говорилось, что Том вернулся, напился и спит, решил зайти утром. Однако несмотря на ранний час он был не первый гость. Дверь в подвал была приоткрыта, и оттуда долетали голоса. Марсель заглянул в щель. Виднелся край стола с хаотично разбросанными бумагами и недопитой бутылкой. Табуретка, на которой спиной к нему сидел наследник, и женская рука в синей перчатке.

- Даже если он прекратит их сейчас пить, то что мешает возобновить потом?

Голос Алисы Альварес.

- Это очень сложно - терпеть эти боли. Ты когда-нибудь видела агонию продолжительностью в несколько месяцев? После травмы отца поили опиумом в смертельно опасных дозах, но долго это продолжаться не могло. Когда мы прекратили... В особенно тяжёлые моменты, каждые два-три дня, я думал, что это конец. На словах это звучит банально, обыденно... Но нет таких слов и никогда не будет, чтобы передать это... Я... я был потерян, испуган, но не мог отпустить его, несмотря ни на что... Если бы он тогда ушел, я бы не знал, ради чего это всё - небо, солнце... Иногда он просил... А я жалел себя. Каждое утро я заставлял его жить, внутренне умирая. Сначала я паниковал, кричал, требовал. Потом бился о стены, наносил раны, чтобы отвлечься. А потом я... привык?... Да, наверное. Его боль меня будто не трогала. Я всё делал по привычке. По привычке держал его руку, по привычке перебирал врачей, нанимал адвокатов, распродавал имущество. И однажды я подумал - может, надо отпустить? Он просил, я пообещал. Зачем его мучить, если даже я уже не могу хотеть, чтобы он жил? И вдруг я заметил, что мне давно не хочется играть. Я не чувствую вкуса того, что ем и мне больше не снятся сны...

- Ты умер вместо отца.

- Поэтому он должен был жить вместо меня. Мой приятель Эдвард сумел найти безумного доктора, который заявил, что всё безнадежно, кроме этих обезболивающих. Я дал ему денег на покупку и пообещал, что убью и его, и отца, если через месяц не увижу изменений. Он гарантировал, что лекарство подействует, а уходя обронил, что лично мне поможет только опиум.

Том рассмеялся.

- Когда стало полегче, отец снова захотел жить. Я нанял сиделку, а сам пошел работать. Сначала я списал эффект выздоровления на магию обезболивающих, а потом понял, что колдуньей оказалась сама Нора. Знаешь, она меркнет даже на фоне обычных женщин. И в нормальной жизни отец бы никогда на неё не посмотрел. Но в пустом доме её присутствие словно сделало тишину важной и значительной... Я понял, что мы боролись ради этого момента. И нас стало трое. Это первый и единственный человек, который присоединился к нам с того дня.

- Если бы ты только позвал, я или Джеймс приехали бы. Если бы ты только позвал. Но ты ушёл, как отрезал. А ведь мы писали тебе, когда прочли газеты.

- Я знаю, Алиса... Сейчас... А письма... наверное я выкинул их с остальными. Те, в которых родственники погибших слали проклятья. А если бы и нет... Всё, что касалось этого места, было связано с Карлом, который... эх...

- Карл любил тебя, Том. Чтобы не произошло между ним и твоим отцом. То, что ты сейчас здесь тому доказательство.

- Иногда мне кажется, что он посмеялся надо мной. И я жалею, что сюда приехал. Останься я дома, и стабильное жалованье не позволило бы дойти до черты. А эту железную коробку, кажется, никто из живых открыть просто не способен...

Марсель тихо отступил назад. Подумывал и дверь прикрыть, но решил, что рискует быть обнаруженным. Устроившись на лавке в саду, достал трубку. Раньше он не курил до вечера, если не находился в чьей-то компании. Похоже ещё одна привычка Тома перешла к нему. По губам юриста пробежала тень улыбки.

Вокруг забора вился густой плющ. В один из последних визитов Марселя к Карлу творец ворчал, что эти "лопухи" давно пора обрезать. Но хозяина не стало, а плющ по-прежнему вьётся... Карл Клиффорд - скандальный, внимательный, ворчливый, божественно гениальный, упрямый до невозможности, как ни странно заботливый, безумно самолюбивый, умный и заслуживающий внимания, но не настолько, как сам считал... Том Эррол похоже даже не подозревает, насколько сильно его любил изобретатель. Интересно, если бы у Карла с Ричардом сложились отношения, стал бы он столько оставлять Тому? Вряд ли, но наверняка всё равно позаботился бы о его будущем. И если даже Том не догадывается, насколько он был дорог Карлу, то что могут знать о чувствах механика другие? Странное, неприятное и незнакомое чувство начинало зарождаться внутри. Марсель прислушался к себе.

- Как мы можем понимать других, если не понимаем даже себя? В каком странном мире мы живём, - пробормотал он сам себе.

Из дома вышла Алиса и, наградив юриста кивком, побрела домой. Марсель наблюдал, пока она не скрылась за деревьями. Иногда гуляя с Гордой по склону, он видел её и Тома вместе. Для себя он нашел простое объяснение и сейчас с неудовольствием констатировал, что иногда не сильно отличается от той же госпожи Виолар. Услышанное заинтересовало не только содержанием, но и нотками голоса. В голосе Алисы не было того интереса, который появлялся у женщин, стоило им заговорить с Марселем. Её интонации походили на тон Тома или самого юриста. И в то же время как-то по-другому. Так звучит женская дружба? Хотя откуда ему знать, ведь до Тома у него действительно не было настоящих друзей.

Том не хотел вчера напиваться. Но когда увидел сломанный капкан, который слуги нашли в саду, и немного разрушенную стену вокруг сейфа, левую сторону лица свело. Мышцы на затылке будто стали на несколько размеров меньше, а под кожей на лбу словно заползали змеи. Дина встревожилась и начала что-то говорить, но её голос показался слишком громким. Наследник взмахом руки, на которой задрожали пальцы, попросил тишины. Присев на корточки, Том зажмурился, ожидая окончание спазма. Послушавшись приказа жены, солдатик принёс бутылку и влил содержимое в хозяина. Тот не сопротивлялся, рассчитывая что напиток поможет расслабиться и боль отступит. Предстояло о многом подумать. Как неизвестный избавился от капкана? Какой силой он обладал, раз смог сдвинуть сейф? Как собирался вытащить из дома эту махину? Карл предвидел похищение и поэтому сделал удерживающие крепления, препятствующие извлечению сейфа, или это совпадение? Однако всем загадкам пришлось отступить, когда мир задрожал и отодвинулся за прозрачную стену, так похожую на реальность...

Проснулся Том на рассвете и что удивительно почти без похмелья. Лохматая и встревоженная Дина клевала носом в кресле неподалёку. Кажется, она была искренне рада тому, что Том поправился. Служанка рассказала, что попросила Оливера принести настой трав, который принимает Генри, когда ему не здоровится. Однако наследник так быстро уснул, что её это напугало. Тома это тоже напугало, хотя он и не признался. Теперь он вполне поверил Генри, что тот крепко спал и не услышал, как злоумышленник извлекает сейф. Быть может дело не в шуме, а в настойке?

Потом пришла Алиса, а за ней Марсель.

- Подобное вряд ли повторится, - вещал юрист. - Оказывается, сейф не просто стоит у стены, а встроен в неё. Разумеется, извлечение возможно. Но никто не знает, какой толщины стена, и сколько дней понадобится, чтобы разрушить её. Тихо это не сделаешь. Полагаю, это хорошая новость.

- Есть предположения, кто это был?

- Ричард с компанией? Троим было бы под силу такое. Да и с Генри они давно знакомы.

- Думаешь, Генри соучастник?

- Не обязательно. Но Ричард вырос рядом с ним. Вполне мог знать его повадки и слабости.

- А так же, куда надо подлить снотворное?

- Вполне возможно.

- Генри работает здесь дольше других... Может быть дольше, чем я живу... Зачем ему это на старости лет?... Зачем Ричарду так рисковать, когда он под серьёзным подозрением и уже проиграл дело? Будь это он, действовал бы раньше, пока был шанс.

- Если это не он, тогда кто?

- Ты мне скажи.

Марсель приподнял брови. Опустив плечи, Том смотрел в глаза друга и видел в них своё искаженное отражение. Марсель Кляйн - юрист, доверенное лицо Карла и верный хранитель его воли. Он помог отвадить госпожу Верт, вместе с Томом искал грабителя той дождливой ночью. Он отнял наследство у Клиффорда-младшего, только из-за того, что в завещании стояло другое имя. Хотя Ричард мог избавить его от этого изматывающего дела. Он вытащил Тома из безнадёжной повседневности и за руку привёл к надежде. Привёл, устроил со всеми удобствами, защищал, подружился... Помогал продвигаться по дороге, которая, казалось, не имела конца. Предполагал ли он, что всё выйдет так? Кто лучше Марселя мог знать тайны одновременно знакомого и загадочного Карла Клиффорда?

По-хорошему наследнику стоило устроить юристу встряску. А что? Он уже однажды видел Тома в приступе гнева. Если швырнуть Марселя в стену, а потом приставить отвёртку, лежащую на столе, к подбородку, возможно, он испугается достаточно сильно, чтобы рассказать, что знает. Если что-то знает. Несмотря на свою инвалидность, Том смог бы это провернуть. Конечно, его бы не хватило надолго против молодого и здорового Марселя, но такие вещи делаются быстро. Всё решает сила духа. Поэтому сегодня он был обречён. Проблемы навалились многолетней усталостью. Настойка осела тягучей слабостью в руках и горечью на языке. В душе свила гнездо пустота.

- Том... что ты хочешь услышать?

- Правду.

- Какую правду?

- Кто эти люди?

- Я не знаю.

- Но предполагаешь?

- Нет.

Том вздохнул и отвернулся. В его отсутствие несколько чешуек побелели. Поняв, что не сможет достать из стены сейф, похититель пытался его открыть.

- Что главное в твоей жизни, Марсель?

- В смысле?

- Всегда есть что-то. Ты похож на человека, которого интересует только твоя персона. Господин Кляйн прекрасный специалист, музыкант и просто красавчик... Но за всем этим душа. Я чувствую - у тебя есть душа. А те, кто ей наделён не может спокойно жить в одиночестве. Так ради чего ты живёшь, Марсель?

- Ради неё...

- Ради неё... Тогда поклянись ей.

Том развернул табурет и наклонился к юристу. Тот был шокирован. Наследнику никогда не доводилось видеть таких ярких эмоций на лице Марселя.

- Том, я... клянусь, что никто не предлагал мне денег за то, чтобы я нашел что-то, о чём ты не знаешь... Я не знаю ни одного человека - богача, коллекционера, компанию, политика... который бы так сильно стремился открыть этот сейф... кроме тебя и Ричарда. И меня никто не шантажирует. Я не желаю тебе зла. Искренне хочу, чтобы ты стал всё это унаследовал. Чтобы никто не пострадал от этой истории. Чтобы всё это закончилось благополучно и поскорее. Клянусь жизнью Виолетты.

Тому показалось, что его вытянувшееся лицо в ярко-голубых глазах стало чётче, яснее. И он поверил. Марсель бы не стал... не ею.

- Хорошо.

Наследник хлопнул друга по плечу и отвернулся.

- Том, я всего несколько лет работаю здесь.

Эррол-младший задумался. А ведь правда. Отец поссорился с Карлом больше десяти лет назад. Могла ли тянуться ниточка оттуда? Могла, раз даже сейчас Чарльз Эррол упорно молчал.

- Ты знаком со своим предшественником?

- Да, но он безумен. От него мало проку.

- Придётся попробовать. И надо навестить Джеймса.

- Если ты думаешь выяснить, кто угодил в капкан, то он не ходил к нашему врачу. После такого события сразу бы заметили, если бы кто-то лишний раз споткнулся. Но все у всех на виду, и их ноги целы.

- Значит, не местные... Интересно...

- У тебя есть идеи по поводу всего этого?

Том неопределенно пожал плечами.

- Для меня загадка, чем он занимался все эти годы, кроме моторов и игрушек. А какие теории у соседей?

- Призрак.

- Они думают, Карл переживает, что плоды его трудов достались такому неучу как я? И он решил всё забрать с собой?

- С него бы сталось, - улыбнулся Марсель. - Кстати... не хотелось бы ещё больше тебя тревожить, но время идёт и соседи волнуются... Время ещё терпит, но...

- Нужна моя подпись, что я против постройки фабрики? Вчера меня подловил у ворот тот господин... имя которого я не помню. С требованиями немедленно решить все его проблемы. Но я как раз узнал новости, а он не уходил и сам напросился. Думаю, я прослыву хамом.

Марсель поскрёб ногтями по пуговицам на костюме, достал трубку и, не спрашивая разрешения закурил, воспользовавшись спичками Тома:

- Та сделка, которая касалась моста дочки Клиффорда. Она не входит в круг обыденных обязанностей. Но род Клиффордов должен прославляться даже после того, как оборвётся. Согласно плану господина Клиффорда. А значит, ты совершил великое деяние и заслуживаешь награды. Я выпишу тебе премию. Вряд ли она решит все твои проблемы, но... Да и только в том случае, если ты покажешь мне свои последние музыкальные творения. Господи! Карл наверное сейчас места себе не находит. Ведь кого-то кроме него назвали творцом!

Том рассмеялся.

- Увы, я всё отдал учителю. Мне даже повезло, и он сумел одно "творение" продать. Ладно...- он вяло потянулся, поднимаясь. - Пора начинать этот ужасный день.

- Том... а тебе когда-то приходилось...

- Клясться? Да. Родителям Анжелики, что наша семья не виновата в её... утрате. Они не поверили.

Глава 14 Защитник

Обходя владения Кроссов, Том услышал голоса. Кажется, в кустах была лавка.

- ...А потом Черный разбойник отволок её в пещеру, - щебетала Виолетта. - Там были ещё три пленные женщины. Их собирались продать в рабство. Но ночью Асканио влез в пещеру через окно...

- Откуда окно в пещере? - голос Алисы.

- Наверное, его там сделали когда-то. Эта пещера давно служила домом для банды. Вот они и обустроили.

- Как удачно для главного героя, - насмешливо заметила подруга.

Том ухмыльнулся. Знакомая история. И хотя он не был уверен, что слышал именно эту, книги, которые любила Анжелика были похожи одна на другую. Вот только пересказы любимой были красочнее. Такое сравнение в пользу Анжелики немного подняло настроение.

Обе девушки прятались в теньке. Ещё с ними сидел мальчуган лет пяти и с тоскливым видом отрывал лепестки. Обменявшись приветствиями, Том обратился к Виолетте:

- Я хочу посмотреть на ваших собак.

- Сейчас дядюшка Бальтазар показывает щенков постоянному покупателю. А он немного... сложный человек. Вы можете подождать?

- Конечно.

- Вы вовремя пришли. Бальтазар очень хотел поговорить с вами.

- По поводу фабрики? - скривился Том, присаживаясь.

- Не только. Господин Клиффорд каждый год менял количество вина, которое оставлял для себя. А теперь Бальтазару не ясно что делать в этом году.

Ветер донёс острый запах сирени и духов Виолетты. И как рядом с ней люди дышат? Том присел и его плечо почти соприкоснулось с плечом Алисы. Наследник повернул голову, стараясь незаметно вдохнуть запах подруги, лишь бы доказать себе, что он способен обращать внимание не только на Виолетту Кросс. Но взгляд сам собой потянулся к бледному профилю красавицы. Длинная шея опять наклонена вперёд! Очень прямой и аккуратных нос, роскошные каштановые волосы, на которых что-то шевелится.

- На вас сел майский жук.

- Что?!

Виолетта подскочила и принялась вертеться на месте, отыскивая руками жука. Движения были слишком резкие и хаотичные. Со стороны могло показаться, что она выдирает себе волосы. Ребёнок начал тихонько хихикать, Том растерянно моргал, Алиса встала:

- Ви, я помогу.

- Жук! На мне большой жук!!!

- Ви остановись... Ви!

- Он зарылся в волосы!

- Ви... Виолетта, успокойся! Я вытащу!

В гимназии Тома младшие ученицы подговаривали мальчишек, чтобы те сажали насекомых на подруг-обидчиц. Но даже дети не пугались так сильно, как сейчас Виолетта. Её охватила паника, и Алисе пришлось крепко ухватить Виолетту за локоть, чтобы усадить. Она вся тряслась, пока руки подруги преследовали бедного жука. В завершении Алиса приобняла её и немного покачала в объятиях как ребёнка. Очнувшаяся красавица заметила, как Том смотрит на неё во всё глаза и очень смутилась.

- Ви панически боится жуков, - пришла на помощь Алиса.

- Только больших.

Нужно было что-то сказать, как-то ободрить, но единственная мысль, возникшая в голове у Тома - как такой человек может жить в посёлке?

- Не прилично смеяться, когда другим страшно. Кроме того, госпожа Виолетта нуждалась в защите. А ты, господин вредина, - мужчина! - оборвала веселье мальчишки Алиса.

Тот насупился, пробормотал извинения, а потом заныл, что хочет домой. Виолетта посмотрела на часы и уже взяла подопечного за руку, но потом вспомнила про Тома. Алиса опять выручила, пообещав отвести домой господина вредину сама.

- Я приглашаю детей поиграть с собаками, - пробормотала Виолетта, заполняя неловкую тишину, - но некоторые заигрываются и не могут остановиться. Алиса умеет их вовремя отвлечь. Они её слушаются значительно лучше, чем меня. Мне иногда бывает немного обидно...

Вновь повисла тишина. Девушка обнимала себя руками, а её причёска растрепалась. Так она нравилась Тому значительно больше. Захотелось придвинуться поближе.

- ...Простите меня... я вела себя...

- Моя невеста уверяла, что мужчины глупы. И чем умнее, тем больше глупят. Сейчас думаю, что она была права. Это я должен извиниться, что не постарался успокоить вас вместе с Алисой. Но право, я не знал... Вы настолько сильно боитесь насекомых?

- Только некоторых. Я не знаю почему... Почему именно их... Наверное это из-за сестры.

Она повернула голову и, немного выровнявшись, сразу утратила сходство с Анжеликой. Когда Виолетта посмотрела Тому в глаза, он не отвёл длинный взгляд.

- У меня была старшая сестра. Говорят, она громко визжала, когда что-то прилетало ей на голову. Я почти её не помню. Она подавилась яблоком в пятнадцать, когда я была маленькой. Но я часто её представляю. Мне бы очень хотелось познакомиться с ней сейчас.

Виолетта и Том всегда говорили негромко, но сейчас она говорила ещё тише. Интонации стали более заговорческие, и Том слушал не столько слова, сколько мелодию голоса. А ещё проскользнула мысль, что цвет её радужки похож на леденец.

- Кажется, она была лучше меня. Более разносторонняя. Я красивее, но это единственное моё преимущество. Кроме того, она всем нравилась так же, как и я. Только её любили по-настоящему. Но говорят, мы очень похожи. Мне бы очень хотелось знать - что есть в ней, чего нет во мне? Я не злюсь, но... Вы когда-нибудь хотели знать, что вы потеряли?

- Я знаю, что я потерял. Это нелёгкое знание.

- Тогда вам хотелось бы увидеть своё отражение? Или себя, но немного... младше или прожившего другую жизнь?

Том представил себя лет в пятнадцать-семнадцать. Перспективный, весёлый музыкант, идущий по коридорам гимназии вместе с товарищами. Под правую руку он ведёт смеющуюся, красивую и немного небрежную Анжелику. Они уже планируют совместное будущее. Гастроли с оркестром, светская жизнь, а в перерывах - прятаться от цивилизации. Слева оппозиция - Эдвард Зон и Софи. Они уверяли, что музыка вечна, но искусство не прокормит все их запросы. А прогресс не оставит не единого свободного уголка. Юный Том говорил, что обязательно добьётся всего этого, а иначе зачем жить? Что бы он сказал, увидев нынешнего Тома?

- Думаю, моё отражение было бы разочаровано мной.

- Я тоже боюсь, что я сестре бы не понравилась.

- Почему?

- Я не такая. "Не так прекрасна, как её душа. Хотя стараюсь быть похожей." Так говорят родители.

- Виолетта... После утраты люди часто идеализируют... образ. Видимо, они очень её любили и не могут смириться с утратой. Для них она всегда будет лучше только потому, что её нет, а вы есть. Но если бы вас можно было сейчас сравнить, возможно, вы бы понравились им больше? Кроме того, ей было пятнадцать. Она была послушной дочкой?

- Я не знаю.

- С возрастом люди меняются. Возможно, выскользнув из-под их опеки, она стала бы совсем не тем ангелом, чей образ бережно хранят.

Виолетта грустно улыбнулась и ничего не ответила.

- Кроме того, вы можете быть похожи, но равны. Как две половинки яблока. Какая лучше - красная или жёлтая, если вкус один?

- Я не знаю.

- Я выберу красную. Алиса - жёлтую. И каждый будет уверен, что ему досталась лучшая.

- Но она быстро и хорошо училась. Я туговата в освоении искусства. А ведь считается, будто оно делает нас изысканнее.

- Скорее чувствительнее. Кроме того...

Том чуть наклонился, будто собирался поведать великую тайну, и она тоже подалась вперёд.

- Кроме того, если вы хотите стать лучше, сначала избавьтесь от маленьких неприятностей. Например, попробуйте не кричать при виде жуков. Готовы попробовать сейчас?

- Да...

Не разгибаясь, Том поднял руку, которую уже продолжительное время что-то щекотало. Как он и предполагал по ней ползала божья коровка. Виолетта не отпрянула. Том улыбнулся.

- Видите? Вы только что стали немножко храбрее.

Длинный женский пальчик упёрся в его ладонь, предлагая жучку перебраться к ней. Том не шевелился и не поднимал головы, рассматривая аккуратную кисть с серебряным кольцом и острыми ногтями, по которой двигалось красное пятнышко. Виолетта подняла руку с божьей коровкой на уровень их взглядов и задорно улыбнулась.

- Я не боюсь маленьких жуков. Только огромных, - потом сдунула жука.

Том рассмеялся.

- Вы хитрите.

- Марсель часто меня в этом обвиняет.

Том словно проснулся. Вся лёгкость момента улетела вместе с крылатым существом. И хотя ничего вроде бы не случилось, его реакция на имя друга слишком чётко дала название чувству, которое он испытал к любимой Марселя. Остаток короткой беседы тянулся мучительно долго.

Когда Бальтазар наконец освободился, Виолетта не ушла, но к счастью, больше не вмешивалась в разговор. Винодел Карла многое желал обсудить, но услышав, что у наследника мало времени, быстро переключился на деловой тон. Осталось только два щенка - белоснежная девочка с тёмным пятном и каштановый мальчик. Том усомнился, рассматривая эти угловатые недоразумения. Но быстро вспомнил, что выбирать не приходится, а ехать за четырёхлапым охранником в город времени нет.

- А где рыжий? Неужели его забрали? - удивилась Виолетта.

- Каждый кому-нибудь да нужен, - ответил Бальтазар.

- Они всегда такие тихие? В случае чего хоть немного шума подымут?

Усмехнувшись, винодел отложил сигару и, подкатив манжеты рубашки, набрал полные ладони воды. В миг щенки с громким лаем принялись ловить зубами разлетающиеся брызги.

- Во время дождя лучше их из дому не выпускать. Иначе гарантирован собачий концерт.

Том выбрал суку. И хотя её имя - Невеста - ему не понравилось, когда она вырастет, ему вряд ли придётся обходить Гордую Марселя, чтобы избежать ненужной связи.

Поговорить с бывшим юристом Карла, господином Шоном, оказалось не так-то легко. Его сын, горбун, обладатель очаровательной улыбки и недюжей силы, без вопросов впустил в дом. Но как только входная дверь захлопнулась, всё радушие хозяина испарилось. Оставив Тома в прихожей, он заявил, что общение с его отцом невозможно. Зато им давно пора поговорить. Всего за один день Эррол-младший успел испортить отношения с несколькими соседями, не желающими слышать разумные аргументы в пользу того, почему он пока не в состоянии выдворить фабрикантов. Горбун был настроен решительнее их всех, вёл себя агрессивно и немного пахнул спиртным. Том не сомневался - если бы тот был по-настоящему пьян, без кулаков бы дело не обошлось. В конце концов наследнику удалось убедить, что быстро решить проблему он может только с помощью бывшего юриста. Ведь Марсель слишком молод и непрофессионален. Старая как мир ложь всё же польстила горбуну и он смягчился.

На памяти Тома господин Шон всегда был дряхлым. Его руки всегда тряслись, а ноги еле поднимались. Но хитрый, цепкий взгляд показывал, что старик не теряет хватки. Так было десять лет назад. Сейчас помощник и друг Карла сидел на постели, безучастно глядя в стену, пока служанка расчёсывала его волосы. Эррол-младший сел напротив. Юрист никак не отреагировал. Его глаза побелели и Том подумал, что тот ослеп.

- Здравствуйте, господин Шон. Я Том Эррол...

Никакой реакции.

- Я... друг Карла Клиффорда. Точнее сын его друга... Раньше я часто бывал здесь летом. Карл оставил мне наследство, и у меня возникли проблемы, поэтому...

Молчание.

- Я не уверен, помнит ли он, что Карл больше не с нами. Он уже два года такой, ну, и... - горбун развёл руками.

- Понятно. Господин Шон, нужна ваша помощь. Это касается вашего друга - Карла. Я понимаю, вы меня не помните...

- Я узнал тебя.

Произнёс старик, глядя мимо.

- Я очень рад, господин Шон. Мне очень нужна ваша помощь. Мне важно знать, с кем работал Карл и...

- Что случилось с твоей рукой? - пробормотал старик. - Она испортилась? Я говорил, что тебе не следует есть мухоморы! Достаточно одного, чтобы убить человека, а ты съедал по пять за раз. Почему ты не слушал меня, Филипп? Что теперь делать?

- Я не Филипп, - мягко возразил Том. - Я Том. Том Эррол сын Чарльза Э...

- И это лицо! Оно дёргается, почему оно дёргается?! Что ещё ты делал, Филипп? Болван! Я столько сил потратил, чтобы вырастить из тебя достойного человека, а ты занимаешься всякой ерундой!

- Филипп - ваш брат? - спросил Том у сына юриста.

- У меня нет братьев.

Больше ничего связного господин Шон не сказал. Следующие три дня Том провёл, отыскивая очередной предмет в мастерской, но всё тщетно. На четвёртый вечер туда пришёл Марсель.

- Ты больше не ищешь ту коробку?

- Её здесь нет. Теперь я это точно знаю.

- Есть шанс, что ты угадаешь название?

- Я не знаю, какие функции у этого куба. Я никогда его не видел.

Марсель прошёлся туда-сюда по мастерской. Том не отрывался от бумаг, которые изучал, поэтому только услышал тихий стук упавшей и покатившейся бутылки. Потом шорох и снова звяканье. Наверное Марсель полез под стол и обнаружив=л его опустевшие запасы.

- Том... вряд ли это ускорит дело.

- Ускорять нечего. А это так... Перед сном помогает.

Уже несколько ночей безумный старик преследовал Тома во сне. Иногда ему казалось, что это его собственный отец, потерявший рассудок от боли. Иногда, что в рассуждении о мухоморах был тайный, странно знакомый смысл и это предупреждение, что наследник будет отравлен. А иногда Тому снилось, что господин Шон - это его собственное отражение, последней волей Карла привязанное, запертое в подвале, пока код не будет разгадан. Так или иначе, а измученный Том стал избегать сна. Явь была не намного лучше, но в ней он хотя бы теоретически мог на что-то повлиять.

- Так ты всё это время прячешься здесь от людей?

- Нет, я работаю.

Марсель подошёл и заглянул ему через плечо.

- Ты копируешь рисунки господина Клиффорда?

- Не совсем. Я стараюсь понять систему.

- Я думал, ты забросил эту идею.

- А что мне теперь остаётся? Ни один из этих набросков не подходит к тому, что мы увидели под обшивкой сейфа. Да и Карл всегда твердил "Каждый механизм - как организм! Один похож на другой только наличием головы и спинного мозга!" И если не разобрался Мадильяни... Что ещё я могу сделать? Только сидеть и ждать... Да и чего?

Хотелось разозлиться, закричать, выплеснуть всё! Но ярость давно не кипела, а медленно текла по крови противным ядом.

- Я жалею, что сюда приехал.

Он плеснул себе в стакан из последней бутылки, прекрасно осознавая, что это первый шаг за разумные пределы.

- Сначала мне показалось, что я попал в рай. Здесь можно остаться навек в утраченных годах. Здесь будто нет времени! А теперь я думаю, что это ад. Знаешь, что такое ад, Марсель? Это, когда время действительно остановилось. Но за пределами этого места стремительно летит вперёд. И ты всё время пытаешься успеть, но как успеть, если ты застрял на пути к цели и никогда её не достигнешь?

- Тебе нужен отдых. И не напиваться в одиночку. Могу с удовольствием составить тебе компанию. Мне как раз подарили бутылку нового вина. Да и Гордая соскучилась по гостям.

Идея Тому понравилось. Но потом он вспомнил, как в прошлый раз в гости к другу заглянула его возлюбленная, и настроение испортилось ещё сильнее.

- Сегодня у меня дела. А с Гордой мы можем повидаться завтра. Пора ей познакомиться с моей мохнатой подругой.

- И какие же у тебя дела сегодня?

Улыбнулся Марсель, отливая немного вина в треснутый стакан, который Том давно хотел выбросить.

- Пью!

- В таком случае тебе нужен носильщик. За повышение жалования, скажем, процентов на двадцать, я готов проследить, чтобы ты попал в свою постель. А не к какой-нибудь овдовевшей особе, жаждущей воспользоваться твоим беспомощным положением и родить тебе ребёнка.

- А может ты боишься, как бы я к Виолетте не заглянул случайно?

Сказавши это, Том тут же прикусил язык. Он всегда слишком поздно осознавал, что перебрал. Но юрист лишь рассмеялся.

- Знаешь сколько было попыток перед тем, как стало известно, какие острые зубы у её собак? Кстати, именно после особенно показательных случаев торговля собаками стала приносить ощутимую прибыль. Несмотря на то, что это охотничья порода, её щенки - горой за хозяина. И я настоятельно рекомендую тебе... гулять в компании Невесты.

- Теперь её зовут Хеб. Греческое имя, означающее молодость.

Видимо, Марселю и правда пришлось тащить Тома, так как дороги домой он не помнил. Зайдя перед прогулкой в музей, Том забрал с собой фотографию с загадочным квадратным механизмом и вернулся за собакой. Хеб оказалась очень спокойным щенком, с ней было легко договориться. Вопреки опасением она ничего не грызла, не рыла ямы или не тявкала слишком часто. Правда, Том был вынужден находить для неё время утром и вечером. Именно Эррола-младшего Хеб признала главным хозяином. Ещё ей понравилась Дина, но та побаивалась щенка, а к солдатику и Генри Хеб оказалась равнодушной. Похоже новая соседка не понравилась милой старушке, живущей напротив. Она не ответила на приветствие и демонстративно зашла в дом, когда наследник махнул ей рукой.

- Неужели она так не любит собак? - изумился Том.

- Скорее, ей не понравилось наше вчерашнее... выступление.

- Выступление?

- Да, ты не помнишь? - спросил Марсель. - Ты опять был не слишком сдержан на язык, когда мы встретили нескольких добрых соседей, состоящих в местном совете. Признаюсь, даже я был удивлён твоему красноречию. По-моему, содержание ты выразил недостаточно членораздельно, но зато жесты дополнили... речевые пробелы. Позволь полюбопытствовать, как часто с тобой это случается?

- На моей памяти - дважды, - послышалось за их спинами.

Джеймс догонял их, держа детей за руки. Хеб сначала отнеслась настороженно, но увидев дружелюбный настрой хозяина, тут же пустилась наперегонки с детворой.

- Если верить пересказу, дошедшему до меня, то эти слова Том употреблял лишь дважды. Когда я чуть не утонул и когда мы защищали одну особу от посягательств. Оба раза это была прелюдия к драке. Так я угадал? Ты собирался пустить в ход кулаки?

- Я ничего не помню.

- Господин Эррол был пьян и еле держался на ногах. Это не было заметно, пока он молчал и я его придерживал. Поэтому с нами сочли возможным поговорить и... Я принёс соответствующие извинения.

- Это вряд ли сильно смягчило... оппонентов, - покачал головой Джеймс.

Том напрягся. Что ещё свалилось ему на голову?

- А можно больше подробностей?

- Вчера прибыла делегация фабрикантов. Они ведут переговоры с владельцем земли...

Всё ясно. Похоже, каждый встречный считает своим долгом прочитать ему длинную лекцию о вреде подобного соседства и личном долге наследника.

- А что, собственно, мешает тебе? Я так понял, ты уже почти справился с дверью, а те, кто влез в дом не смогли ничего вытащить, - сказал Джеймс.

- Не всё так просто. Есть некоторые бреши в коде. Кстати, ты не знаешь, кто мог так стремиться в гости к Карлу?

- Понятия не имею. Но уверен, что это человек из плоти и крови, а не мифическое нечто. Кстати, Кэт ждёт обещанный подарок детям.

- Я помню. Но в мастерской можно легко пораниться. Надо часть вещей перенести в музей. Ты знаешь, что это? Нам нужно подписать названия под фотографиями, а я даже не догадываюсь о функциях этой вещицы.

Джеймс поглядел на фотографию.

- Чёрт его знает. Но вряд ли название замысловатое. Скорее всего "квадрат" или "кубик". Карл не особо фантазировал.

- Не скажи. Как же "Евтерпа", Ричард...

- Так это же человеческие имена! Там он фантазировал как мог! А в простых вещах особо не заморачивался. Как он назвал танцующего клоуна? Танцующий клоун!

Когда Том и Марсель остались наедине, наследник сказал:

- Надо искать другой выход. Пока я достану завещание, фабрику уже постоят... Если конечно меня не растерзают раньше. Марсель... мы можем от имени доверенных лиц Карла выкупить территорию у фабрикантов?

- К сожалению, нет. Территория слишком большая, чтобы мы могли так щедро тратить деньги покойного. Да и для того, чтобы эта идея удалась, нужно перекрыть предложенную сумму. Как юристу мне не к чему придраться. Хотя я давно пытаюсь.

- Значит нужно найти обходной путь. Промышленники часто так делают. У нас с тобой не тот полёт фантазии, но вот отец или Эдвард вполне способны что-то придумать.

Отослав Генри в город с письмами, Том решил опробовать теорию Джеймса. Как ни странно, тот оказался прав. Карл действительно дал до неприличия простое название - "Куб". Смеясь и ругая себя за то, что сразу не додумался попросить помощи у тех, кто рос вместе с ним, он вновь отправился на поиски очередного механизма. Однако возле мастерской его уже поджидала особа в розово-черном платье. Том приостановился, любуясь ею издалека. Голову вновь заполнили воспоминания, а потом и мечты. Пришлось напомнить самому себе о Марселе, который на какой-то краткий миг растворился в небытии.

- Здравствуйте, господин Эррол. Или... можно я тоже буду называть вас Том?

- Здравствуйте. Конечно, можно, Виолетта. Что привело вас сюда?

- Вы позволили мне приходить в мастерскую, когда вы работаете.

Это было правдой. Очень приятной правдой! Но теперь Том сожалел о своём решении, и пришлось спешно менять планы.

- Я буквально на минуту. Забрать кое-какие вещи и отнести в музей. Боюсь в этот раз не выйдет.

Кажется, она и правда расстроилась.

- Жаль. В таком случае вы помните, что у меня на этой неделе день рождения?

Нет, он не помнил. Да и вообще предпочёл бы не быть в числе приглашенных. Однако в таких вопросах особенно невежливо отказывать. Словно догадавшись о его намерении увильнуть, Виолетта тихо добавила, блеснув глазами:

- Учтите, я намерена прибегнуть к шантажу.

Том склонил голову к ней:

- Это уже интересно. Чем же?

- Я знаю, где вы сейчас и куда пойдёте. Дядюшка уже который день пытается вас выловить. И если бы вы не пришли в прошлый раз для того, чтобы немного обогатить его, то так просто наш дом не покинули бы.

Она подмигнула. Её спокойное лицо немного светилось удовольствием от собственной находки. Такой Виолетта стала не то чтобы красивее, но точно привлекательнее в глазах Тома. А ещё она дёргала пальцами черную ленточку на оборке, как Анжелика. Только та ещё наматывала ленту на палец.

- Это вас Марсель научил?

- Нет конечно. Вы слишком прямолинейно, мыслите. Вы - мужчины.

- Так значит это ваша идея? Какое коварство! Прям как у... - он осёкся. - Принимая во внимание все обстоятельства, я вынужден капитулировать и пообещать сделать всё возможное, чтобы прийти на ваш праздник. Правда вряд ли ваши гости обрадуются мне. Думаю, вы слышали.

Взяв его за предплечье, Виолетта мягко и уверенно повлекла Тома за собой под тень ивы. Тот, изумлённый и растерянный, повиновался. Когда они оказались совсем близко, чтобы он мог заметить, как тускло блестит свет на кончиках её ресниц и отравиться её запахом, она отступила в сторону и шепнула:

- Смотрите, только сильно не высовывайтесь, а то заметит.

Ствол дерева был достаточно толстый, чтобы скрыть их обоих, а с другой стороны тонкие прутики ивы росли значительно реже. Меж ветвей просматривалась главная дорога, на которой у калитки караулил председатель, с которым Том имел неосторожность недавно поссориться.

- Он здесь уже давно. Дольше, чем я. Он знает, что вы сюда можете добраться двумя путями. Прямым путём, через сад господина Клиффорда, и по дороге. Однако вы можете сегодня сюда и не заглянуть. Это центральная дорога, а значит, вы всё равно пройдёте мимо, ведь дома вас нет. Меня просили сообщить, если вы появитесь со стороны сада. Но ведь я могу ему и соврать. Не двигайтесь, он увидит! Так о чем я... Ах, да! Если я скажу, что устала ждать, и вы видимо сюда сегодня не придёте, он поверит. А потом предложит меня сопроводить. В этом я тоже уверена. Тогда у вас появится возможность незаметно улизнуть по своим делам, пока надсмотрщик не вернётся. Так что, Том? Может, вы всё же дадите мне обещание?

Из-за того, что в укрытии не было места для манёвра, они стояли очень близко. Сначала Том действительно пытался разглядывать человека на дороге, но вскоре сдался.

Виолетта была очень высокая. Её ушко находилось на уровне носа наследника. Миниатюрное, круглое ушко с яркой блестящей серёжкой. За ним начинался аккуратный ряд волос, собранных в тугую причёску с крупными буклями. Вблизи можно было рассмотреть каждый волосок. А ещё шею и часть плеча, выглядывающего из-под ткани. Позвонки и ключицы не выступали, когда взгляд Тома скользил по светлому пятнышку на спине.

- Вы вновь пытаетесь меня шантажировать?

- Что вы! Сейчас я пытаюсь вас банально купить.

- Вы прирождённый манипулятор!

Рот Тома против воли расплылся в улыбке, а настроение улучшилось.

- Зачем же прибегать к одному трюку дважды? Это неинтересно!

- Что ж, похоже у меня действительно нет выбора.

Он помедлил ещё миг, а потом осторожно отступил пару шагов назад. Виолетта обернулась, озорно усмехнувшись.

- Так у меня есть ваше слово?

- Да.

- Тогда... самое время мне согрешить, прибегнув к лжесвидетельству.

- Учтите, я очень скучный гость, и лучше мне не позволять напиваться. Даже не знаю, зачем я вам так нужен.

- Всё просто. Вы не относитесь ко мне как остальные. К нам. Для нас это много значит.

- К вам?

- Демографическая ситуация, плюс некая особенность нашей с Марселем пары сделало нас... Не слишком желанными гостями, когда мы вдвоём. Многое приглашают нас к себе по отдельности. Это не всегда приятно.

Когда она уходила, Том спросил себя - как можно так идеально держать спину во время ходьбы и так скручиваться, стоит ей присесть? Вероятно, это проявление заученных манер в противовес внутреннему самочувствию.

Заходя в мастерскую, Том лелеял самолюбие благосклонностью, которое ему оказала Виолетта. Взгляд скользнул по горке деталей, прошёлся по большой модели корабля и остановился на мужчине, взирающем на него. Нет, это было его отражение. Похудевшее лицо с сияющими глазами и чуть более резкими, чем прежде скулами. Расправленные плечи, подтянутый торс и тоненькая, вывернутая палка с пальцами разной толщины вместо руки. Да уж! Теперь его вряд ли можно назвать красавцем. Хотя детали, вроде запонок, подаренных Марселем и прически, изменённой Алисой, придали живости. Пара серебряных полос ярко блистали на макушке. Когда он успел поседеть? Неужели за эти пару месяцев? Но что-то ещё в его облике изменилось. Ушёл привычный образ непоколебимого спокойствия. Выражение стало более жёстким. Сейчас он видел не себя, а отца, каким тот был в его детстве. Нравилось ли ему так больше? Он не знал. Зато семье этот новый Том Эррол пришелся по вкусу. Может, и слабый пол больше оценит. А потом Том представил рядом юриста. Аккуратного, выверенного, красивого настолько, что его даже можно было назвать милым.

- М-да.

Том отвернулся от своего отражения. О чём он только думает! С другой стороны, что плохого в том, что ему наконец понравилась девушка, если не считать, что она досталась Марселю? Она всем нравилась, и он не исключение. То, что он чувствует, ещё не преступление. Преступление - это действия, которые он не собирается совершать. А интерес к Виолетте... Может, это к лучшему? Может, это первый шаг на пути к нормальной жизни? В конце концов, отец спустя столько лет смог найти Нору.

Председателя и правда не оказалось у калитки, зато совершенно случайно на него наткнулась госпожа Виолар. Том не знал, замышляет она что-то или нет, поэтому решил действовать первый. Вручив ей толстенный конверт с письмами от дочери, который забрал, когда последний раз заглянул к Эдварду, Том покинул растроганную женщину.

Возвращался домой Том тоже через сад. Уже практически стемнело, и огонь на первом этаже призывно манил. Но громкий, злой и слишком высокий лай для взрослой собаки сделал вечер не столь приятным, как хотелось бы. Неужели Хеб? Капризничает или опять кому-то захотелось навестить сейф? Том прибавил скорости, но всё равно опоздал. Весь двор был закидан всякой ерундой - овощами, дохлыми голубями, пропавшей рыбой. Оливер в своем оранжевом наряде, который светился даже в темноте, с ружьём за спиной молча осматривал ущерб. Дина, держась за поясницу, склонилась над собакой. Та, не сразу опознав хозяина, шатаясь встала и гавкнула, но как только узнала, принялась скулить. Это могло быть извинение, но Том был уверен, что животное просто плачет. Дина оглянулась. В её руках свеча подрагивала. Том подошел ближе:

- Вы целы?

- Да.

- Хеб?

- Кажется, не совсем. Что-то с передними лапами.

Том присел. Преданные глаза влажно блестели, а мокрый нос уткнулся в подставленную ладонь.

- Что же ты так, дружок? Так хотела быть похожей на хозяина, что подставила переднюю лапку? Моя верная, смелая Хеб...

Мерзкий запах гнили расплывался по воздух. Под ногами было скользко, а соседские окна на удивление пустовали. Наследник поднял на руки потерпевшее животное. Дина молча смотрела в сторону, пряча лицо. Оливер вытянулся по стойке смирно, ожидая указаний. Не требовалось спрашивать, кто это был. Кто бы ни были нападавшие, а их явно было много, исходя из количества "снарядов". Они без сомнения действовали по негласному одобрению председателей совета.

- Твоё ружьё заряжено?

- Да.

- Солью?

- Дробью.

- Отлично. Добудь при первой возможности ещё одно. Если к нам опять наведаются, стреляй солью. Если тронут мою собаку, стреляй дробью по ногам. Всё ясно?

- Да.

- Уберите тут перед сном, что успеете.

Он пошел в дом под взглядом невидимых глаз, которые, он был уверен, из укрытия наблюдали за его реакцией. Присутствие фабрикантов положило конец как терпению, так и доброжелательности жителей посёлка. Эта выходка, призванная напугать его, изрядно подпортила настроение. Да и вообще, такие действия свидетельствуют о нескором возобновлении нормальных отношений при любом исходе. Однако по сравнению с грубыми физическими атаками, которым Том подвергался, защищая отца, это была вполне решаемая проблема. Люди верили что его всесилие выгонит фабрикантов? А что если эту веру обратить против них?

У Хеб оказались сильно повреждены передние лапы и вырвано несколько клочков шерсти. Возможно случилось бы худшее, но солдатик подоспел. Сейчас, когда не надо было хорохориться, мохнатая подружка начала активнее требовать внимание. Не дожидаясь пока прислуга освободится, Том спустился на кухню и отыскал большой кусок отбивной с прожаренной корочкой, облитую сметаной. Хеб сначала обрадовалась, вяло постучала хвостом по кровати, куда её уложили, медленно прожевала угощение и вновь принялась жаться к хозяину. Том закурил.

За окном плавали огоньки - прислуга отыскивала очередной помидор. Стена холодила спину, когда Том на неё облокотился не подложив подушку, а сбоку, свернувшись калачиком, грел бок маленький белый щенок. Ещё одно существо, которое нуждалось в его защите. Душа Тома болела. Но сильнее жалости оказалась злость. Яркая, острая, ироничная. И к несчастью для кое-кого - чрезвычайно деятельная. Это был не неизвестный, тенью проскальзывающий в его дом. Не конкурент, который мог отсудить имущество. Не болезнь, перед которой жизнь оставила людей бессильными. Теперь это был многоликий, но вполне реальный враг. Том сомневался, что все жители одобрили такие меры. Некоторые продолжали с ним приветливо здороваться, и их интерес в общем деле был довольно аккуратным и понимающим. Но остальные - глупцы! Решили, что надавят преимуществом и силой? Сила на его стороне! У них всех один общий страх. И он вот, рукой подать! А лично с Томом уже почти случилось самое страшное, и теперь он готов ответить кому угодно!

Поймав себя на этих мыслях наследник задумался - что придало ему сил? Хеб. Почему именно она? Она верила в своего хозяина. По-настоящему верила в его всесилие и любовь к ней. Слепо и наивно, как умеют только дети и щенки. Познав многогранность жизни, он уже не мог во что-то или кого-то так сильно верить. Как и отец. Как и Марсель. Но это живое существо, к которому до этого момента он даже не успел сильно привязаться, этого всего не знало. Она верила, что Том защитит её от чего угодно, и сама старалась сделать то же самое по мере своих слабых сил. Нет, такую веру невозможно предать. Наследник рассмеялся:

- Всё это время я думал, что мне не хватает денег, завещания, времени. А выходит мне всего-то не хватало тебя, дружок! Кажется, я начинаю понимать Марселя.

Глава 15 Танец

Вызывать ветеринара Том не стал. Хеб осмотрел Бальтазар, попутно обсудив рабочие нюансы. Передние лапы оказались повреждены, но не сломаны, и животному нужно было отлежаться пару дней. Во время первой пробной прогулки к Джеймсу, Хеб опознала одного из своих обидчиков и залилась лаем. Тот, игнорируя Тома, замахнулся на щенка.

- Не смей, - процедил Том.

Мужчина оценивающе поглядел на наследника, потом бросил взгляд за его плечо и отступил, тихо выругавшись. Эррол-младший оглянулся. Шагах в двадцати маячил оранжевый камзол. Подозвав к себе Оливера, Том выпросил всё о встреченном человеке. Этот господин жил не очень состоятельно и копил деньги, чтобы купить большой и очень редкий столовый сервиз у соседа.

- Ты умеешь торговаться?

- Да.

- Зайди к Марселю и скажи, что на благо дома нужны затраты. А потом купи этот сервиз чуть дороже его стоимости.

Обед у Джеймса удался. Тот выразил сочувствие, но больше не поднимал тему нападения. Том вспомнил, как Алиса остро шутила, что Джеймс Дженкинс имеет редкий дар - сидеть на двух стульях одновременно. Как местный житель, он поставил свою подпись, где требовалось, но в то же время в его гостинице поселились те самые фабриканты. Кэт же, наоборот, разразилась сочувствием. У Тома сложилось впечатление, что с причинами инцидента она мало знакома. Кажется, Кэт была убеждена, что всё всегда закончится хорошо, если в это верить.

Подарок Тома вызвал у неё массу восторга. Ещё бы! Том выбрал один из лучших "мини-театров", которых Карл успел создать. Пару дней Дина нашивала новые, яркие платья куклам из парчи и шелка. Генри чистил и смазывал механизмы, а также красил и покрывал крышку лаком. Результат оказался настолько привлекательным, что отдавать игрушку было немного жалко.

Идея выхода из кризисной ситуации Джеймсу понравилась, и он обещал её поддержать на собрании, если таковое опять соберётся. Друг внутренне посмеивался, хитро сверкая глазами, уловив нотки обмана и мстительном плане наследника, но комментировать не стал.

Том сперва удивился, что весь дом Кроссов заполнен таким количеством народа, ведь Виолетта жаловалась на обратное. Но присмотревшись понял, что его заполняют в основном воздыхатели, с которыми красавица не больше, чем приветлива. Представительниц прекрасного пола пришло в четыре раза меньше, и в основном это были дамы в возрасте. Том приостановился на пороге, пригладил волосы, поправил шейный платок, который в кои-то веки решил надеть и всё равно чувствовал себя немного глупо. Именинница находилась в центре комнаты, принимая подарки и всюду таская за собой за руку Алису. Сегодня Виолеттой можно было любоваться, не вызывая осуждения. Она украсила себя всевозможными брошками, булавками, браслетами, будто решила нацепить все украшения, которыми владела. В глазах Тома рябило. Единственное, что ему действительно понравилось, это светло-фиолетовое платье, которое подчёркивало все её достоинства. Раньше он старался не опускать взгляд ниже шеи Виолетты, и это давалось с большим трудом. Но сегодняшний вырез на груди... Конечно, Марсель заметит взгляды, которыми её будут провожать гости, но Тому не хотелось бы пополнить их ряды. Разумно выбрать технику избегания. А пока...

- С днём рождения, Виолетта.

- Том! Вы всё же пришли!

- Вы меня шантажировали. Помните?

Виолетта хихикнула и объяснила стоящей рядом Алисе:

- Я запугала его дядюшкой и его нудными разговорами.

- О! Но похоже ты заманила Тома в самое логово. Вон он, Бальтазар, и кажется уже заметил бедного господина Эррола. Так-то! Наверное мне придётся вас выручить.

- Да что ты! Он не станет на моём празднике... Алиса!

Но та, притворившись глухой, растворилась в толпе. Виолетта пожала плечами и обратила внимание на томик, подаренный наследником.

- "Случай в осеннем парке"! Это мой любимый сборник, Том!!!

- Ээээ...

Он смущённо почесал затылок, но сообразив, что делает это левой рукой, спрятал её.

- Как жаль, я не знал, что он уже есть у вас.

- Когда-то он у меня был, но переезжая сюда, я забыла его дома. А моя мачеха даже во сне следит, чтобы мне чего-то не перепало от отца. Как будто ей его подарков мало!

- Если вам нужно помочь решить кое-какие разногласия, то я могу посоветовать вам превосходного юриста.

Виолетта залилась мелодичным смехом и хлопнула Тома по плечу ладошкой. Несколько гостей взглянули в их сторону с ревностью.

- Ох, Том... Как вы так точно выбрали подарок? Даже Марсель на это не способен.

- Всё дело в моей невесте. Это последняя книга, которую она успела прочитать.

- Она знала толк в литературе!

Том внутренне скривился, но активно закивал.

- Что ж... - начала Виолетта, беря его под руку и направляясь с соседнюю комнату. Их плечи соприкоснулись, и Тому захотелось одновременно прижаться ближе и отступить. - ... в таком случае вы можете мне подсказать ещё что-то интересное. Кстати, а что читаете вы? Нет! Я угадаю! Наверняка что-то связанное с музыкой и людьми, которые ей занимались. Возможно также интересными фактами из их жизни... А также жизнью артистов, реж...

Когда она осеклась, вновь заглотив губу, Том проследил за её взглядом. За окном Марсель, Роза Альварес и госпожа Виалар о чём-то яростно спорили.

- Наслаждайтесь своим праздником и оставьте все проблемы мужчинам.

Том нехотя отстранился и вышел на крыльцо.

Марсель поморщился, когда госпожи Виалар и Альварес подловили его прямо на подходе к дому Кроссов. Эти женщины и раньше испытывали его терпение, требуя повлиять на ситуацию с фабрикантами. Сначала ожидалось, что он найдёт лазейку в законе, запрещающую продажу земли или строительство. Когда таковой не оказалось, стали требовать найти лояльного наследника. Немедленно! Всплывшая кандидатура Тома Эррола всех устраивала, и него оставили в покое. Когда дело затянулось, Марселю начали намекать поторопить Тома. Потом жители переключились на самого наследника. И вот начался этап, когда решили насесть на обоих. Обе женщины были относительно безобидны. Разве что настроение испортят. Чем они и решили заняться именно тогда, когда он собрался на праздник! Сперва юрист со всей серьёзностью и прискорбием выслушал гневную тираду и попросил ещё немного времени и понимания - не помогло. Потом перешёл на сухой деловой тон. Это только сильнее взбесило оппоненток. Потратив полчаса, выслушивая бессмысленную ругань, Марсель и сам позволил себе сорваться. Не привыкшие видеть его таким, соседки сначала опешили, а потом ещё активнее включились в конфликт.

Что только Марсель им не наговорил! Что они привыкли к защите этого места Карлом Клиффордом, и когда его не стало, не желают решать проблемы самостоятельно. Что раньше его услуги оплачивал механик, а теперь он работает бесплатно. И жителям пора посчитать, на какую сумму они уже потратили его нервы. Что эти женщины эгоистичны и недальновидны и много чего другого.

Но на самом деле, всё это не имело значения. На самом деле он, как и они, и сам Том, не желал портить это место бесконечным чёрным дымом, едким запахом и мертвой рыбой в реке. Решить проблему мог наследник, который оказался "вне закона". А этот сейф... Сколько сил вытянул из них обоих! Последние две недели держать хорошую мину при Томе становилось всё сложнее. Этот треклятый ящик Карла, который неизвестно сколько ещё останется закрытым, общая нервозность людей да ещё эти городские господа, приехавшие раньше времени. Прежде он считал, что даже в самой сложной ситуации может найти правильное, приемлемое для всех решение. Теперь всё пути вели только в подвал Клиффорда. Если бы Марселю снились сны, то без сомнения, он сидел бы внутри хранилища на пару с Томом. Закрытый в этом огромном сейфе. Было бы тесно и душно. Стоя спина к спине, друзья бы ногтями скребли металлические стены, каждый со своей стороны. Ногти бы быстро сломались, а кожа на пальцах стиралась, не заживая. Все проявления Тома - упрямство, отчаянье, злость, - были бы отражением самого Марселя. Иногда они бы ненадолго успокаивались, испугавшись того, что их ждёт, стоит обрести свободу. В воображении юриста пленники прижимались к двери в надежде услышать внешний мир. Но до них бы долетала лишь испорченная, вечно повторяющаяся музыка и смех гения.

Марсель гнал эти мысли, наряжался, улыбался, решал каждодневные задачи. А потом прибежали эти... женщины, и его прорвало. Обычно подобные "переговоры" не приносили много удовлетворения, но не в этот раз. Марсель кричал, жестикулировал, распаляясь больше и больше. Глаза Розы Альварес покраснели, она, вероятно, открыла рот, чтобы проклясть его, но потом посмотрела куда-то вверх.

Кого там ещё черти принесли?! Марсель резко развернулся, готовый вцепиться в глотку новоприбывшему. На верхней ступеньке стоял Том. Кажется, он был немного удивлен этой сценой, но холоден и спокоен. Том не спеша спустился, заставляя всех присутствующих ожидать его, поравнялся с юристом и дружески хлопнув по плечу сказал:

- Поторопить. Не хорошо выйдет, если ты подаришь завявшие цветы.

Марсель отступил в тень. Этим вечером Том выровнялся в весь немалый рост и похоже решил забыть о своём увечьи. Как всегда такое настроение наследника успокаивало и настораживало одновременно.

- Какой прекрасный вечер, сказал бы я, не стань свидетелем этой сцены.

- Том, ты...

- Полагаю, я знаю всю суть ваших претензий. Думаю, пришло время и мне напомнить о своих.

- Твоих?!

- Тише, Роза. Вы же не хотите, чтобы сегодня все гости обсуждали скандал? В доме, куда приглашена ваша дочь и полно неженатых мужчин?

Госпожа Альварес задохнулась от подобной наглости. Госпожа Виалар поскучнела и обожгла его обиженным взглядом.

- А теперь давайте перейдем к сути дела. Я очень обижен. Вы знаете, что я имею в виду. И теперь у меня появились серьёзные сомнения, стоят ли местные проблемы моих усилий.

- Мы не имеем к этому никого отношения! Мы ни о чём не знали! Кроме того...

- Важно не это, а результат. А каков он на сегодняшний день? Я, приехав с самыми чистыми намерениями, пообещал помочь, как только стану законным наследником. Зачем мне это? Вероятно мне здесь нравится. Вероятно я решил остаться здесь жить. А что нужно для комфортного проживания? Хороший дом, сад, деньги. Голубое небо, чистая река, приветливые соседи, покой, благодать... и конечно, много незамужних дев. - Том криво усмехнулся. - Право же, мне казалось я нашёл место, где смогу найти не только покой души, но и семейное счастье. Однако что я вижу? Девушки превратились в гарпий, дом и участок старательно портят. И вместо того, чтобы умножать своё состояние, я вынужден тратиться, восстанавливая убытки. Что-то мне уже не так комфортно, как я рассчитывал. Стоит ли тогда беспокоиться? Или проще уехать, продав свой участок? Музей Карла, конечно, останется на месте, но вот его дом и сад мне продать никто не запрещал. Если запатентовать некоторые его открытия и наладить производство... А вы знаете - мой отец может это!... Кстати, какой размер участка Карла? Цех вполне можно построить. И в нём найдётся достаточно рабочих мест, а не будет орудовать один-единственный мастер. Моё наследство расположено почти в центре посёлка. М-м-м... Прямо сейчас представляю, как начинается утро под пение птиц и звон металла с одной стороны и гул фабрики с другой.

Внутри Марселя растекалось едкое удовольствие и он позволил себе не прятать улыбку.

- Мне наверное не придётся тратить много на ликвидацию дома. Похоже дорогие соседи скоро помогут не только окна выбить, но и дом подожгут. Местные власти вряд ли услышат мои жалобы. Но ворочая деньгами, я приведу сюда адвокатов и они сдерут тройную компенсацию от стоимости. Ведь мой щенок уже узнал троих нападавших. Интересно сколько ещё людей она вдруг возненавидит? А если хорошо... постараться, то суд заставит совет извиниться лично перед моей собакой. Я бы с удовольствием на это посмотрел!

Платину прорвало. Роза Альварес успела ярко и красочно излить эмоции, перед тем как вновь взять себя в руки. Госпожа Виалар жевала губы, тряслась, но молчала. Неужели ещё надеется сделать из наследника зятя?

- А кроме того, - продолжил Том, когда буря улеглась, - ваши подписи не помешают фабрикантам. Вы не можете запретить владельцу продавать землю кому вздумается. Ваши подписи - лишь отсрочат неизбежное. Так что, если хотите благоприятный исход, требуется иное решение.

- Его нет!

- Есть.

- Какое?!

Том облокотился о перила и поправил манжет.

- То, что требует усилий и вложений. Однако самое ценное - это идея. До которой никто, кроме меня, не додумался. Правда, я не знаю, стоить ли теперь...

Лицо госпожи Альварес вспотело, волосы подрастрепались. Марсель видел ненависть, страх и отчаянье. Наверное она тоже была не в восторге от сложившихся обстоятельств, но из чего же ей самой было выбирать?

- Не тяни, Том!

Эррол-младший сбросил напускную вежливость:

- Передайте всем кого, встретите - пока председатель не принесёт мне публичные извинения, ничего не изменится. Также в течение трёх дней придётся раскошелиться каждому. Каждому! Мы выкупим территорию раньше фабрикантов.

- Мы пробовали уже! Он хочет двойную сумму!!! Не всё могут себе позволить сдать даже минимальный взнос!

- Правильно. Поэтому вам нужен я. Мы выкупим треть. И заплатим за неё тройную цену. Эта сумма всего участка. Никто не упустит такой возможности. Я готов заплатить из указанной суммы две трети, и этот участок перейдёт в моё владение. Та часть, которую я выберу себе сам, учтите! После этого, фабриканты вам будут уже не страшны.

- Ничего не выйдет! Фабриканты купят оставшуюся часть и...

- Не купят. Скажем так... Я позабочусь, чтобы им это место стало не интересно.

- Как?

- Это уже моё дело. Но... я и пальцем не пошевелю, пока не получу извинения председателя и гарантии. И учтите, если не поторопиться, будет поздно.

- Господин Эррол... - выдавила госпожа Виалар, - председатель... Возможно, он может выразить вам сочувствие, но...

- В таком случае, не забудьте всем поведать, кто так неуместно потянул время. А его сочувствием я сыт по горло.

Победа однозначно была за Томом. Женщины поникли и ещё пытались о чём-то заикаться, но все понимали, что разговор окончен. Кажется, у Розы Альварес даже выступили злые слёзы и подруга поспешила увести её прочь. Когда они остались наедине, Марсель воскликнул хлопнув Тома по спине:

- Ты был великолепен! Я прямо горжусь тобой!

Том старательно изобразил испуг.

- Господин Кляйн, держите себя в руках. Ваша пылкая страсть напоминает мне материнскую заботу.

- О, господин Эррол, боюсь этот инстинкт напрочь во мне отсутствует.

- Это обнадёживает.

Они ещё немного посмеялись, а потом Марсель спросил, закуривая:

- Треть - слишком много. Максимальная сумма, которую я могу выделить на непредвиденные расходы немного меньше.

- Я помню. Но эту недостачу заплатит Джеймс. Он подумывает о создании собственной больницы в перспективе. И поближе, чтобы не расставаться надолго с семьёй. Единственная земля достаточно большая для этого та, на которую нацелились фабриканты. Он заплатит разумную часть, всё остальное я. Я должен ему денег, но разумеется, значительно меньше. А второй участок останется мне. Чтобы держать в узде совет. Так, на будущее.

Том откинул голову назад, закрыл глаза и выдохнул. Марсель подумал, что возможно наследник примерно такие же планы имеет и на врача. Не то, чтобы Том ему не доверял. Но если один из них будет должен другому, то явно не Том.

- Почему ты думаешь, что фабриканты не позарятся на остаток земли?

- Им нужен цельный участок. А я доплачу только за части, между которыми можно построить дом, но не более.

Марсель засмеялся. Том посмотрел в окно, а потом подошел к любимому кусту Элизабет и сорвал розу шиповника. Поймал взгляд юриста, виновато пожал плечами и приложил палец к губам.

- Пойдём в дом. Виолетта уже заждалась своего героя.

После возвращения на праздник Том тихо отделился от Марселя, заключённого в объятиях возлюбленной. Дом Кроссов оказался наполовину заполнен множеством всяких мелочей, вроде вазочек, картин, вышитых салфеток. Вторая часть была пустоватой, очень сдержанной и наполненной предметами, демонстрирующими солидность и статус. Правда, опытный взгляд Тома сразу распознал подделки. Видимо эта территория принадлежала Бальтазару. "Только выглядят дорого, а на самом деле - качественное стекло", вспомнилась фраза, сказанная Марселем. Выходит Кроссы не настолько состоятельны, как хотели бы показать.

Из гостиной донёсся заливистый смех. Виолетта стояла, уткнувшись в плечо юриста и её плечи вздрагивали. Она была чуть выше Марселя и ей пришлось согнуться. Возможно, всё дело было в прическе. Том отвернулся. А почему бы не попробовать внимательно приглядеться к другим женщинам? Вон та госпожа обладает роскошными рыжими волосами. У стоящей возле окна гостьи изящные кисти и благородный профиль, но слишком кислое выражение лица. У блондинки, опиравшейся на край стола, прекрасная фигура - залюбуешься. Том подошел поближе. Блондинка оглянулась. Ну, конечно! Элизабет! Явно уступающая племяннице лицом, но ничуть телосложением. Какое-то время с ней было любопытно беседовать. Элизабет Кросс ни на миг не теряла своих театральных замашек, от чего её поведение казалось не совсем естественным. Она была готова говорить только на одну тему - балет. С Бальтазаром Кроссом дела обстояли чуть лучше. Его интересы заключались в бирже, вине и газетных сплетнях. Том даже задался вопросом - как эти двое ладят наедине? Когда именинница увлекла дядюшку танцевать, наследник облегчённо вздохнул.

В уголке Алиса рассматривала подарки. Её наряд, покрывало большое количество кружев. Но все они были белые под цвет платья и со стороны почти сливались. Единственным украшением служил кулон с одинокой жемчужиной на тонкой цепочке.

- Алиса, твой наряд самый изысканный.

- Правда? - она оглянулась и скептически подняла бровь. - Не думаю, что кто-то из присутствующих согласится с тобой.

- Намекаешь на Виолетту? Её красота не гарантия вкуса. Я понимаю, что вы, девушки, любите украшения, но... Сегодня она похожа на цветок, который сложно рассмотреть за яркими бабочками слетевшимися на него.

- О! Да в тебе живёт поэт!

- Скорее он во мне умер.

- Нет. Ещё шевелится.

Послышался вскрик. Виолетта куда-то рванулась, но Марсель и Елизавет удержали именинницу, снимая что-то с её лопатки.

- Опять жук сел, - вздохнула Алиса.

- Она всегда так...

- Пугается? Да. Я столько раз пробовала воззвать к разуму... Но переделать Ви невозможно. Так-то.

- Ты опекаешь её как младшую сестру.

- Виолетте не нужна старшая сестра. Но она упорно вбила себе в голову, что ей нужен пример для подражания.

- Ты и впрямь можешь кое-чему научить. Она похоже не совсем понимает, что... некоторые вещи... С возрастом подходят меньше.

- Ты предлагаешь мне давать ей уроки стиля? Как ты Марселю? А я-то думаю, почему это красавчик взял себя в руки.

Том приподнял бровь. Алиса кивнула на парочку. Юрист был одет как всегда - ярко и эффектно. Но яркие пуговицы заменил простыми, а галстук выбрал более спокойного тона.

- Так он выглядит лучше. Больше внимания достаётся его лицу, - отметила Алиса.

Том ощутил что-то... зависть? Красота друга с самого начала удивляла. Наследник не мог сказать, что Марсель - самый красивый мужчина, которого он когда-либо видел. Но всё же поначалу каждый раз глядя на юриста, он против воли отмечал его внешнюю привлекательность. Со временем Том привык и даже забыл об этой особенности. В конце концов она его не трогала. Но стоило появиться красивой девушке, да ещё отдавшей предпочтение не кому-то, а Марселю... Сам факт, что Том никогда, даже отдалённо не смог бы с ним соперничать за сердце Виолетты... Поймав себя на подобных мыслях, он сначала устыдился, а потом разозлился на себя.

- Скажи, Алиса... Тебе никогда не бывает... нелегко находится рядом с подругами?

Она бросила на Тома быстрый взгляд исподлобья, а потом сразу отвела глаза.

- Конечно. Но потом я узнала, что всё равно уеду. Так что какой смысл... Кроме того, Виолетта - почти бесприданница и для женщин навечно останется той, кто незаслуженно ухватил самый лакомый кусочек. А я... ты знаешь... Мы обе не очень... И обе стараемся не обращать внимания на то, что слышим друг о друге. Могли ли мы найти лучших подруг? Так-то.

- Понятно... Слушай, я тут нашел... - он протянул ей шиповник.

- В честь чего?

- Я столкнулся с твоей матерью и ей не очень понравилась моя речь. Вообще-то я готовил её для другого человека, но он не встретился мне сегодня. Я правда должен был и...

- И это извинение? Положи на стол и отойди. Если я заберу его сейчас, пойдут слухи. Тебе только кажется, что всё внимание направлено на именинницу, наследник Карла Клиффорда.

Он повиновался.

Забытое всеми пианино привлекло внимание. Бережно подняв крышку, Том любовно прошёлся пальцами по клавишам. Когда он в последний раз их касался? Ещё до отъезда. Руки и душа соскучились за любимым делом. А когда он в последний раз вспоминал тот вечер, с чего всё началось? "Миг познания" уже порядком подзабылся, но Том всё равно пробовал. Тело до конца не подчинялось. Если правой рукой он более менее справлялся, то на левой недоставало послушных пальцев. Безымянный ноготь царапал гладкую поверхность, не нажимая, а мизинец даже близко не приближался к инструменту. Щека дрогнула, и Том прижал её ладонью. Ничего-ничего, по крайне мере, он может работать одной рукой, а ведь кому-то не повезло сильнее. Правда о любимой композиции придётся забыть... Хотя какую-то часть можно и одной рукой возобновить, а остальное заполнить импровизацией. Конечно, игра только в пределах от первой до четвертой октавы не была полноценной, но чужая рука неожиданно подыграла в нижнем регистре. Марсель вовремя оказался рядом. Так они и продолжили: правой - Том, левой - Марсель. Марсель отточил свои навыки на порядок выше, но когда наследник попытался внести разнообразие, импровизируя, юрист растерялся. В итоге он стал просто подбирать похожие по структуре части из заученных им композиций.

- Это было восхитительно!

Виолетта одарила их сияющим взглядом. Она чуть-чуть похлопывала ладонями от восторга и немного раскачивалась на носках взад-вперед.

- Я хочу запечатлеть этот момент. Ян, иди сюда!

Появился коротышка и принялся устанавливать обьектив. Том постарался незаметно удалиться.

- Том, а вы куда? - изумилась Виолетта.

- Вряд ли я смогу достаточное время не шевелится.

- Я настаиваю, - вмешался Марсель. - Хотя я ещё более ярый противник дагерротипов чем ты, Виолетта обожает изображения. Они хранятся в её личной коллекции и не показываются широкой публике.

Том замялся, нервно спрятав левую руку в карман. Заметив это, Марсель стал слева от него, поставив в центре возлюбленную. Та расслабленно опёрлась о обоих мужчин, насколько позволяли приличия. Несколько томительных минут, пока Ян выстраивал троицу в красивые позы, шею наследника щекотали выбившиеся из причёски волосы именинницы, и приятно холодила ткань её платья спрятанную ладонь. Наконец, когда дело было сделано, Том в последний раз постарался удалиться, но Виолетта жаждала танцевать.

- А как же Марсель?

- Я уже поучаствовал в паре танцев.

Конечно, в городе считалось пошлостью если один партнёр часто приглашает на танец. Однако здесь правила не так сильны. Непонимание таких мелочей наверняка постоянно напоминало жителям, что эти двое - чужаки. Места почти не было, поэтому полька или кадриль исключались, ведь они требовали передать партнёршу другому кавалеру в процессе танца. Зато скромно вальсировать вполне выходило. Увидев как именинница увела наследника богача, какая-то гостья не сдержалась. Её тихий нелестный комментарий всё же долетел до пары. Виолетта и бровью не повела. Чтобы её ободрить, Том немножко сжал руку, чуть проведя большим пальцем по её кисти. В ответ на это она бросила косой взгляд на обидчицу, а потом посмотрела на него. Её глаза смеялись. Анжелика отреагировала бы точно также, а может быть, даже громогласно вернула шпильку, наплевав на светские приличия.

Они стали друг напротив друга. Том впервые смотрел на Виолетту настолько прямо. Её тонкие брови, мерцающие глаза, яркий, почти алый цвет пухлых губ, напоминающих по форме бантик! Марсель сейчас смотрит на них? Заметил ли он, как наследник разглядывает на его избранницу? Том сосредоточился на глазах Виолетты. Какая-то эмоция плескалась в их глубине, медленно вытеснив привычные искорки, пляшущие на поверхности. Виолетта положила правую руку на его плечо и немного откинула корпус назад, принимая стойку. Бюст качнулся, а колье немного съехало набок, напоминая... Том мотнул головой, сосредоточившись на настоящем. Её левая рука чуть сжала его пальцы, словно успокаивая. Виолетта прекрасно чувствовала партнёра. Она была настолько послушной, что порою Тому казалась, что он вальсирует с собственной тенью. И всё бы было довольно сносно, если бы в середине танца она не начала немного игриво отступать от правил. И Том не выдержал...

На следующий день после того, как Том сделал предложение руки и сердца, Анжелика притворилась больной и целый день не посещала занятия. Забравшись в кабинет, служивший им убежищем, Эррол-младший неожиданно встретил её. Анжелика не решилась переодеть скромное ученическое платье, зато украсила его брошкой и бусами. Нацепила не по возрасту взрослые, тяжёлые серьги. Своевольные волосы каким-то чудом уложила в сложную прическу, утыкав её всевозможными цветами. Том присвистнул, прикидывая, как отреагируют наставники, когда обнаружат, что полклумбы кто-то ободрал. При появлении жениха Анжелика поднялась развела руки в стороны и покрутилась на месте, давая себя рассмотреть. Сегодня она старалась держать спину необычно ровно. То ли чтобы произвести эффект, то ли чтобы проще было удержать на голове опасно покосившийся сад.

- Ну как?

- Грымза тебе этого не простит.

- Мне нет никакого дела до этой старой девы.

Её щеки зарумянились, улыбка растянулась на всё лицо, показывая аккуратные зубки, которыми он всегда любовался. Глаза горели ярким, счастливым огнём.

- Потанцуй со мной!

- Конечно, будущая госпожа Эррол.

- Будущая? Какая мелочь!!!

Рассмеявшись она прыгнула в его объятья. Они танцевали несколько минут, хотя это скорее была пародия на танец. Анжелика носилась как угорелая. Том, зараженный её настроением, не отставал. Когда она откинула спину назад, прическа съехала набок. Забыв про остатки танцевального этикета, они закружились, взявшись за руки как дети, цветы разлетелись в разные стороны, а парочка хохотала, не боясь быть услышанными.

- Как же ты вернёшься в спальню такой растрёпанной?

Теперь волосы Анжелики уже были похожи на ведьмины лохмы после полёта на шабаш.

- Зачем?

- Что - зачем?

Пыхтевшая и вспотевшая гимназистка крепко-крепко обняла Тома, неприятно боднув плечом под подбородок. Он обнял в ответ, наслаждаясь теплом её тела. Вдруг Анжелика повернула голову, чуть отодвинулась и быстро поцеловала в шею ниже уха. Вдоль позвоночника его словно лопнула струна. Это было... он ещё не понял какими словами описать это чувство, но ему понравилось. Не понимая что делает, юноша принялся беспорядочно возить руками по спине девушки. Их лица были так близко, что Том мог пересчитать веснушки на её щеках. Том и Анжелика замерли, а потом он торопливо поцеловал её в губы и отстранился. Она не возмутилась. Тогда он повторил, но уже медленнее. Стало жарко, а губы загорелись огнем. В третий раз покрасневшая Анжелика проявила инициативу, уже раскрыв губы. Зубы неприятно стукнулись, во рту непривычно появился вкус чужого дыхания и это скользкое ощущение... Но они упорно продолжали, зажмурив глаза, боясь застесняться. То, что они начали делать руками друг с другом и одеждой, оба поняли только когда добрались до корсета Анжелики. Пришлось прерваться и несколько минут возиться, так как Тому хотелось непременно самому разделаться с ним. Оба начали потихоньку приходить в себя. Анжелика без остановки болтала о какой-то ерунде, чтобы заполнить время пока Том мучился, и не дать себе возможность передумать. Позже ей так и не удалось вспомнить, о чём тогда говорила. Да и в его голове всё перемешалось. Кроме чистого восторга, он помнил как путался в её длинной нижней рубашке, от которой оказалось избавиться тяжелее, чем от брюк. Её мягкий пушок на теле, грудь, которую быть приятно не только трогать руками, но и очень мягко укладывать голову, её шустрые пальцы, которые чуть ли не щипали за спину и бока, и много других, более приятных ощущений. А потом они вновь танцевали дикий танец при свете луны...

После того как мелодия прекратилась, Том поцеловал руку Анжелики-Виолетты и уступил место следующему кавалеру. Ощущение какой-то внутренней неправильности не покидало. Головой он осознавал, где находится, но какое-то шестое чувство кричало, что дом Кроссов - это ложь. Его словно фигурку вырезали из одной иллюстрации и вклеили в другую.

Нелепо хлопая глазами, Том озирался. Кто все эти люди? Что он здесь делает? Почему у Анжелики тёмные волосы? Ах да, это же не она, её нет. Но ведь он почувствовал что-то. Какая-то особая атмосфера, которую могла создать только невеста. Надо было отвернуться, очнуться. Но глаза следили только на фиолетовой юбкой, обхватившей тонкий женский стан. Её движения были изящны и слишком правильны. Анжелика так бы не смогла. Но то, как она запрокинула голову, как постукивала пальцем по спине партнёра в такт музыке... Том наконец был готов честно себе признаться, насколько Виолетта красивее Анжелики. Не помогло. Что-то случилось во время вальса. Что-то, кроме внешнего сходства и мелких привычек слило двух человек воедино. Резко развернувшись на каблуках, Том направился прочь.

Всю дорогу обратно он шёл сквозь туман прошлого. Звонкий восторг Хеб оповестил окружающих, что любимый хозяин вернулся. Том бездумно потрепал собаку за ухо.

Что-то выдернуло Тома в реальность. Он стоял посреди подвала и как всегда смотрел на сейф. Что-то случилось, но что? Лишь через пару минут наследник нашёл причину тревоги. Появилось ещё несколько белых делений, начиная новый ряд. Четыре лишние буквы. Минимум сто двадцать попыток. Взгляд метнулся к узкому окошку, откуда доносился голос Генри, принесшего поесть щенку. После прошлого вторжения вместе со старым слугой на его смене оставался пасечник. Но похоже никто не заметил "гостя". Даже Хеб! Даже Хеб... А что если она лаяла только на участников нападения, а не на тех, кто поранил её? Могла ли она испугаться обидчика? И как он прошёл незаметным мимо слуг? Через заднюю дверь? Даже если у него есть всеми забытый ключ, как он попал на территорию? Разве что, если воспользовались потайным лазом Мэри. Но она говорила, что только ему его показала. Мог ли о нём знать Ричард? Да и только ребёнок или подросток туда пролезет. Взрослый человек не сможет больше одного раза им воспользоваться, не проделав заметную прореху.

Глава 16 Близкое знакомство

Первое, что сделал Том утром - купил навесной замок с единственным ключом и цепь. Каким бы образом не проникал в дом злоумышленник, теперь попасть в подвал будет сложнее.

Госпожи Альварес и Виолар быстро разнесли новости по посёлку, и упрямства председателя хватило лишь на полтора дня. А ещё некоторые жители начали вновь здороваться, хоть и поскрипывали при этом зубами. Кое-кто даже решил нанести визит вежливости, но солдатик упорно отвечал, что господина Эррола нет дома, даже если голос последнего доносился из окна. Том был несказанно этому рад.

Особенно, когда узнавал, что среди посетителей была Виолетта. Только её не хватало! В тех редких случаях, когда Тому всё же снились сны и среди них являлась Анжелика, он просыпался счастливым. Теперь же за одну ночь он успевал посмотреть несколько сновидений. Они были душные, тревожные. И в каждом за спиной маячила его невеста! Когда Том оглядывался, никого не было, но стоило вновь пойти вперёд, невидимая преследовательница возвращалась. Он слышал, как Анжелика идёт за ним шаг в шаг, касаясь носками туфель его пяток. На шее ощущалось её дыхание, но она не говорила ни слова.

Зато Тому наконец удалось откопать нужный экспонат - треугольник в мастерской. Изделие было маленькое, с гладкими краями, а прикреплённая к ней табличка гласила "Трёхчасная пирамида". Возможно, внутри и прятался механизм, но как его запустить наследник не знал. Хотя это не так уж и важно. Благодаря ей осталось ввести только четыре символа. Но вводя последний раз код, Том заметил странный силуэт в темноте за окном. Как будто кто-то стал на четвереньки и заглядывал в подвал, но не подполз достаточно близко к раме, чтобы на него попадал свет. Том осторожно шагнул навстречу и тень отскочила. Конечно, Дина и Оливер были в доме, а неизвестного не удалось поймать. Однако теперь Том был точно уверен - это не Генри. Так не многие молодые могут так резво двигаться. И Хеб вновь молчит...

Марсель пришел как раз в тот момент, когда Том раскалил найденные пруты. Изумлённо замерев на пороге, юрист наблюдал, как наследник подносит ярко-оранжевый металлический конец к одному из винтов сейфа.

- Том... что ты делаешь?

- Разбираю.

- Ты... делаешь это весьма своеобразно. Может, не стоит плавить детали? Вдруг после этого мы уже не откроем эту дверь?

Он осторожно подошёл ближе, не зная, чего ожидать от Тома на этот раз. Но наследник был на удивление спокоен. И медленно продолжал плавить первый винт.

- Стоит.

И Марсель понял, что подыскивать аргументы против этой идеи бесполезно. Решение уже принято.

- Том, сейчас сюда придёт председатель с деньгами. Встреча с фабрикантами назначена на три. Мы должны не только опередить их, но и официально задокументировать, куда тратим деньги Карла.

- А до вечера это подождать не может?- спросил Том, не отрываясь от своего занятия.

- Вечером я уезжаю. У меня есть ещё один скончавшийся клиент, и я пробуду у его наследников пару дней. Плюс дорога.

- Вот когда председатель придёт, тогда я и прекращу.

Том повернулся, чтобы взять новый прут, погорячее, но Марсель преградил ему путь:

- Я настаиваю.

Наследник остановился, глядя на друга, но не отложил свой инструмент.

- Одно из условий, на которых ты выполняешь свои обязанности - никаких глобальных изменений. Сейф, музей и мастерская - самые значимые пункты этого условия. Однажды я позволил тебе нарушить это правило. И теперь мы вынуждены благодарить Карла, который оставил музыку как подсказку. Больше я рисковать не намерен. И тебе позволить тоже.

- Да разве я делаю что-то не то? - Преувеличенно удивлённо поднял брови Том. - Я помогаю нам обоим избавиться от проблемы.

- Что ты имеешь в виду?

Чувствуя себя странно, Марсель внимательнее пригляделся к наследнику. Том был показательно наивен и слишком спокоен. Слишком. Марсель широко раскрыл глаза:

- Ты уже открывал сейф?

- Посмотри сам.

Отвести взгляд от Тома сейчас... Что-то не советовало. Инстинкты? Почему-то Марселю показалось, что сделай он это, и Том его проткнёт. На всякий случай под рукой был не один, а несколько прутов, но всё же. Юрист чуть качнул головой, отгоняя сомнительные мысли. Кажется, у него развивалась паранойя, и он ждал подвоха везде. Интересно, а у Тома возникали подобные мысли? Может, ему хотелось столкнуть юриста со склона? Разбить его голову об стол?

- Марсель?

Четыре белые ячейки вместо ряда, который он видел в последний раз. Том был близок к победе, но ещё не дошел до неё.

- Ты значительно продвинулся. Зачем тебе всё усложнять в последний момент? - облегчённо выдохнул Марсель.

- Я бы его уже открыл. Но кто-то следит за мной в окно и очень хочет знать как мои дела. Или дела с секретами Карла.

- И? Ты хочешь расплавить детали, чтобы невозможно было открыть дверь? Позволь полюбопытствовать - что ты будешь делать потом?

- Ты не туда смотришь. Я расплавлял не центральные, а боковые части. Те, что отвечали за крепления. Если сейф опять решат похитить, то в этот раз могут не выдрать, а постараться открутить боковые держатели. А как это сделать, если детали расплавлены?

В дверь постучала Дина и сообщила, что пришел председатель.

- Идём наверх, Том, - устало вздохнул Марсель.

Выйдя из подвала, Эррол-младший намотал на дверь цепь и повесил огромный замок. Юрист усомнился, что разломать эти звенья невозможно при большом желании, но если это могло успокоить Тома, он не возражал.

Вопрос с председателем, деньгами и покупкой земли разрешился достаточно быстро и легко. В таких делах нужна максимальная демонстрация незаинтересованности и непоколебимость позиции. Марселю и Тому даже не пришлось ничего играть. Оба ожидали вечера, когда будут вынуждены возобновить прерванный диалог. Окружающие это чувствовали и спешили согласиться на выгодные условия, пока господин Эррол не передумал. Когда всё закончилось, Том только сказал:

- Мне нужны деньги. Я хочу нанять охрану, которая будет дежурить в подвале.

- Я не могу в ближайший месяц больше выделить средства. Возьми кого-то из рабочих, собирающих клубнику.

- Рабочие из местных. Нет гарантии, что они не старались "украсить" мой дом в тот вечер. Мне нужны опытные люди, не имеющие прямого интереса. Я буду искать в городе. Завтра решу дела и поеду.

- Том, я не могу. Конечно, Ричард больше не явится к нам придираться, но ты же сам видишь. Если те, кто проникают к тебе в дом, не смогут пробраться тайно, где гарантия, что не попробуют ударить с юридической стороны? Мы должны быть осторожными. Тебе придётся расплатиться своими сбережениями. Премии, которую я выписал, хватит на аванс.

- Я уже отослал их домой. Тогда придётся занимать. Марсель... ты можешь одолжить мне денег?

Марсель помедлил, закурил, просчитывая варианты. Его не будет где-то три-четыре дня. За это дело ему должны заплатить неплохое вознаграждение. А аванс он получит сразу по прибытии. Достав кошелёк, он вытащил несколько крупных купюр.

- Имей в виду, ты не первый, у кого я занимал. И кое-кому я до сих пор не вернул долг.

К десяти утра все срочные вопросы были решены. Вечерний паром отходил в семь, и Том решил немного расслабиться. Если он будет до двенадцати пить и уснёт, то к четырём проснётся и успеет привести себя в надлежащий вид. Иногда под хмелем он начинал рассказывать разные личные истории, поэтому в доме, где полно слуг, наследник пить не стал. А вот мастерская вполне подошла. По пути туда он нашёл на дороге миниатюрную плоскую куколку. Её серебристое платье слишком напоминало старый платок Геллы. Не возникало никаких сомнений - дети Кэт уж слишком активно играли с Мини-театром.

Карл много времени проводил в мастерской, поэтому устроил себе лежанку в тени, чтобы ненадолго расслабиться. Когда изрядно подвыпивший Том растянулся на ней в надежде подремать, в дверь постучали. Он проигнорировал визитёра, рассчитывая, что тот вскоре уйдет. Но настойчивый стук не прекращался. Тихо ругаясь, Том поплёлся открывать. Виолетта в своём чёртовом розовом платье стояла на пороге, прижимая что-то к груди. Отлично! Теперь его преследуют кошмар наяву! И Марселя нет, чтобы отвлечь внимание.

- Дина сказала, что вы здесь.

И почему Дина не может выполнять указания так же чётко, как её муж?

- Виолетта, к сожалению, сейчас я очень занят.

Чуть приподняв брови, она посмотрела на стакан со спиртным, который он держал в руке.

- Да, вы правы. Думаю, в таком состоянии я не очень хороший собеседник.

- Вы вполне крепко стоите на ногах и ваш язык не заплетается. Том, вы не хотите даже немного уделить мне времени. Я чем-то вас обидела?

- Нет, что вы! Просто сегодня я...

- Я заходила к вам раньше. Но вы ни разу не приняли меня.

- Я никого не принимал, кроме Марселя и председателя.

- Он говорил мне. Но я так поняла, что всё закончилось вчера.

Очевидно юрист встал бы на защиту Тома перед кем угодно, кроме избранницы. В любом случае вести разговоры на пороге, где в любой момент мог пройти какой-нибудь сосед неразумно. Том жестом пригласил её войти. Как только Виолетта оказалась внутри, наследник отошёл подальше, предложив гостье сесть. Не смотря на солнечную погоду, он плотно зашторил окна, чтобы не обнаружить своё присутствие. В полумраке лица Виолетты не было видно. Только знакомые очертания.

- Господи, да когда же это прекратится.

- Что вы сказали?

- Ничего. Это так... я иногда беседую сам с собой. Не обращайте внимание.

- Я принесла снимок.

Она протянула рамку, в которой красовалось изображение людей у рояля. Ради приличия Том глянул мельком и подошёл к столу. Если продолжить пить, это будет выглядеть не совсем уместно? Быть может, тогда она уйдёт? Потом можно списать свои манеры на опьянение. В конце концов, он же предупредил.

- Красиво, но я не люблю свои портреты.

- Вы себе не нравитесь?

- Бывали времена, когда я выглядел получше.

- Да, я видела снимки.

Том искоса глянул на Виолетту, которая теребила в руках какую-то ленту.

- Правда?

- Господин Клиффорд показывал. У него осталось несколько снимков. Вы удивлены?

- Я просматривал альбомы. Там было не то, чтобы много моих портретов. Не все, что я помню. - Том аккуратно отхлебнул из переполненного стакана.

- Возможно, господин Клиффорд хранил их в другом месте?

- Где? В своём любимом сейфе? - он рассмеялся.

- Почему в сейфе?

- А чёрт его знает! Здесь их нет, в доме тоже, а куда же он ещё мог засунуть? Где ещё стабильно бывал?

Виолетта знакомо пожала плечами. После второго стакана наследник уселся на лежанку спиной к гостье, чтобы избавить себя от искушения смотреть на неё.

- А вообще это странно. Марсель тоже говорит, что Карл про меня неоднократно вспоминал. Я не пойму, чем моя персона заинтересовала нашего великого гения. Он даже писал не мне, а отцу.

- О, это просто объяснить, - донеслось из-за спины. - В половине мировых бед был виновен Чарльз Эррол! Не ладится с клиентами? Потому что Чарльз Эррол не захотел когда-то с ними договориться. Ссорится со своей женой из-за того, что не успевает уделять ей время? Если бы не Эррол! Что-то не выходит создать как надо? Если бы не ваш отец, то и потребности в этом изобретении не было бы!

- Откуда вы столько знаете?

- От Марселя, конечно. Кроме того, когда он был нужен господину Клиффорду, тот без колебаний находил его в любое время. Часто, когда я была рядом.

Тело Тома расслабилось, и голова наполнилась приятной пустотой. Только становилось душно из-за закрытых окон.

- Как он к вам относился?

- Он считал, что таких женщин как я не должно быть в мире. Или их не должны любить мужчины. Он говорил... - женской голос за спиной запнулся. - Таких как я нельзя помнить. Нас надо забывать или мы подобно сиренам, обречём на гибель. Марселя это очень злило. Он считал, что нет ничего прекрасней такой смерти.

- Марсель не знал, о чём болтает. Как и Карл. Нельзя сказать, что ты жил, пока так сильно не полюбишь. Но умирать надо как в сказке - оба в один день. Хотя... кто бы не умер первый, всё равно умрут вместе.

- Любовь такая? Какая она - настоящая любовь?

Том захохотал.

- Разве ты не знаешь? Незаменимая. Хотя меня пыталась убедить в обратном. Больше всего шансов на успех было у отца. Но его случай - скорее исключение. Вряд ли на одну семью может снизойти два чуда.

Бутылка оказалась пуста, и Том с досадой отшвырнул её. Очертания предметов мягко и приятно вибрировали, будто подкрадываясь. Сзади послышались тихие шаги.

- Знаешь, как я начал пить? Всё благодаря Карлу! Никогда особо не увлекался алкоголем. В свой первый приезд он понадоедал нам немного и убрался восвояси. Во второй закатил скандал отцу. "Ты видишь, что происходит?! Образумь его!" А потом под каким-то странным предлогом увёл меня выпить. По-моему, я согласился на это, чтобы он просто отстал... Там было полно красивых девушек. Когда Карл принялся со мной их обсуждать... он никогда особо не говорил при мне о женщинах. Это как говорить о всех тонкостях физической любви с наставницей гимназии! Карл всё время подливал мне в стакан в надежде, что женщины станут для меня привлекательнее. Ха-ха-ха... Конечно, это было тщетно, но на какое-то время я забылся. Ха-ха! Когда протрезвел и понял, на что он рассчитывал... Слышала бы ты, как я на него орал! Зато на какое-то время полегчало... Эдвард тоже старался. Посылал меня туда, где работали самые симпатичные сотрудницы. Наивный старина Эдвард... Он не сразу понял, что я для девушек больше не представляю интереса... Знаешь, кто-то из этих двоих даже посылал мне продажных женщин. Будто я не распознаю подвох. У них особая реакция на мужчин. Её не спутать. Будто всё, что они думают о клиенте, прикрыто сверху тоненькой плёночкой сахара... Прости... Я дурак. Говорить такое женщине... Я так и не узнал, кто постарался. Но полагаю, это скорее проделки Карла. Скажем так, порыв его благородного отчаянья.

Том начал неловко стягивать галстук, чтобы поглубже вдохнуть. Выбрасывая пакостную тряпку, он выровнялся. Кончиков волос на затылке что-то коснулось. Том замер. Конечно, этого слишком мало, но это самый большой контакт, на который Том мог надеяться. Уж лучше, чем вечное "почти" за спиной с отставанием в несколько дюймов.

- Софи решила воспользоваться случаем. Я её не виню и ты не вини... Ничего не вышло. Но тогда, в гимназии, я не понимал Софи так, как понимаю сейчас. В последнее время. Мне что-то мешает... тревожит очень... Не помню. Я про тебя рассказал кому-то, пока был пьян... Карлу или отцу, или другу... Им обоим, может... Они сказали, что станет легче, что время лечит...

Из глаз медленно потекла вода, но Тому стало всё равно. Плеча коснулись чьи-то нежные пальцы, и он впитывал это прикосновение, почти чувствуя счастье.

- Я часто смотрел на небо. Я не верю, что ангелы забрали тебя. Если бог есть, он не может быть настолько жесток. Я бы ему не позволил, не отдал... А случай может. У него нет четкого плана, как у любого разумного существа. Его не возможно просчитать. Я думаю, я тебя иногда вижу. Я просто не знаю кто ты теперь. Рыба в пруду, луч на небе... Хотя нет, я знаю. И если это и правда ты... Пожалуйста... Если это и правда ты, докажи, что я не схожу с ума! Может, ты себя не помнишь, но ведь есть что-то, что никогда не меняется! Я прошу, я умоляю... Мне нужно твоё прикосновение, хоть на миг. Так как умеешь только ты. Этого никто не знает... Только ты...

Прохладные пальцы погладили кожу за ухом и спустились чуть ниже. Туда, где она впервые поцеловала. Том с облегчением закрыл глаза и потянул руку к ладони, которая лежала на его плече, ожидая, что мираж исчезнет. Но ничего не растворилось. Не открывая глаз, чтобы задержать Анжелику подольше, Том медленно развернулся на коленях и обнял её ноги, ощущая молодое тело и жёсткие кружева платья. Женская рука съехала по коже и стала обводить пальчиком круг, обрисовывая седьмой шейный позвонок. Анжелика всегда так делала, хотя Том неоднократно говорил, что предпочёл бы массаж на всей спине, а не лёгкое поддразнивание.

- Спасибо.

Он осторожно нащупал пальцами её руку, и поцеловал в центр раскрытой ладони. Рука Анжелики благодарно обрисовала контуры его лица.

- Если я открою глаза, ты исчезнешь?

- А ты смог бы полюбить меня, даже если бы не узнал?

- Конечно! Конечно...

Мираж шевельнулся, и он сжал её ещё крепче.

- Я никуда не ухожу. Отпусти, мне может стать больно.

Том выпустил ноги, но не юбку. Анжелика присела и поцеловала в губы. Зажмурившись изо всех сил, Том рискнул. И она не ушла. В этот раз любимая была необычайно податлива, полностью отдавшись его инициативе. А ещё она молчала. После первой ночи, когда со страху Анжелика пересказала ему таблицу умножения, а он так и не решился попросить её не сбивать настрой, он старался больше не давать Анжелике такой возможности. Желание говорить в процессе быстро прошло, правда, в других звуках она себе не отказывала никогда. Но не сегодня, будто это могло нарушить тайный обет. Том ничего не спросил понимая, что и так получил слишком много. Она тоже очень скучала, наследник чувствовал это. Для неё это свидание значило ничуть не меньше, чем для него. Такое невозможно подделать, никто этого не знал.

Том так и не открыл глаза перед тем, как уснуть в объятиях любимой. Горе не стало слабее. Любовь не стала сильнее. Но они словно сочетались, став единым целым.

Сначала Том наслаждался покоем. Во всём теле, а в особенности в левой руке, была давно забытая расслабленность. Хотелось просто блуждать на грани сна и яви. Обычно он просыпался, лёжа на боку с одним согнутым коленом, обняв одеяло. В этот раз без одеяла, растянувшись на спине, Том видимо спихнул его куда-то. Наверное из-за духоты. Правда правый бок начинал подмерзать. Том сонно потянулся влево, туда, где собралось всё тепло. Но вместо ткани пальцы наткнулись на что-то мягкое и упругое. Приоткрыв глаза, Эррол-младший увидел, как его рука ткнулась в чей-то живот. Нахмурившись, он присмотрелся. Живот перетекал в женскую грудь... длинную шею, красивое лицо с выразительными зелёными глазами. Виолетта - любимая Марселя!!!

Том резко сёл. Он не мог понять, что думает и чувствует. Мысли внутри никак не выстраивались в цепочку. Пауза затянулась, но собраться и хоть что-то сделать не выходило.

Несколько часов назад Том был уверен, что с ним Анжелика. Виолетта растерянно смотрела на недавнего любовника, не произнося ни слова. "А что если она не хотела..." Ужасная мысль судорогой прошлась по левой стороне лица, исказив его. Виолетта села и аккуратно положила на его щеку правую ладонь. Нет. Если бы он действовал без её разрешения, она бы сейчас не стала...

- Том?

- Виолетта?

Они вновь замолчали. Свободная рука красавицы нервно мяла край отброшенного платья, которым Виолетта не стала прикрываться. Иногда Том называл Анжелику "лучиком", не только из-за характера. Её кожа была светлой, но с мягким золотистым оттенком. Кожа Виолетты походила на слоновую кость, и на её теле не было ни единой веснушки. Только пара аккуратных родинок на бедре. Ребра не так явно очерчены, а пупок - не маленькая ямка, а выпуклый полукруг из кожи. И хотя плечи и руки действительно имели сходство, но обнажившись она разительно отличалась от погибшей Анжелики. Возможно это была бы хорошая новость, если бы Том всё же удержался от этого поступка. Ведь когда он наконец осознал, с кем был близок, сразу после мыслей о Марселе пришло осознание, что даже несмотря на это, ощущения счастья не померкло.

Это было мимолётное, противоречивое и горькое счастье. Призрак развеялся, и теперь напротив сидела самая красивая из когда-либо живущих женщин. И как бы не манила её внешность, она уступила место теплу. Настоящему, проникающему под кожу и заживляющему раны лучше любой мази. Если раньше Виолетта выступала в роли прекрасной, очень желанной, хоть временами раздражающей красавицы, к которой хотелось прикоснуться после первого взгляда, то сейчас впечатление треснуло как лёд. Сквозь него проступила восхитительная, но живая девушка. Которая сутулилась, закусывала губу, портя облик, но не отводила глаза. Что она чувствовала? Стыд? Нежность? Растерянность? Ненависть? Страсть? Виолетта выжидающе смотрела исподлобья. Том понял, что начинать разговор придётся ему.

- Мне...

Жаль? Жаль, что он разделил постель с избранницей друга? Что называл её чужим именем? Что она осталась с ним, хотя принадлежала другому? А он сам разве не знал об этом раньше?

- Мне было райски хорошо.

Виолетта ожидала продолжения, но похоже немного приободрилась.

- Я много лет не чувствовал себя так.

- Правда?

- Конечно.

Она растерянно запустила руку в волосы, оглядываясь по сторонам, стараясь собраться с мыслями. Тёмные пряди доставали до пола и наполовину скрывали тело. Из-за их тяжести, даже распустив волосы, Виолетта не выглядела лохматой. Где-то на задворках мелькнула мысль, что так наверное выглядела сама Ева. Не удивительно, что Адам не устоял.

- Я рада...

- Да... я тоже...

- Мне понравилось...

- Да?

- Да...

Они замолчали, не зная, что ещё сказать. Потом Виолетта аккуратно прижалась к его груди, но не обняла, а свернулась клубком. Он нерешительно обнял. Виолетта выдохнула и прижалась крепче. Том наклонил голову и вдохнул запах её волос. Даже сейчас они мерзко и удушливо пахли розами. Да что там, вся мастерская пропиталась её духами, вытесняя какие-либо запахи. Если сюда кто-то зайдёт...

- Я люблю тебя Том. По-настоящему...

Оба замерли. Виолетта сутулилась, ожидая реакции, а Тома это известие вновь выбило из колеи.

- Я... в растерянности... Знаю, это не те слова... Но я не ожидал, что когда-нибудь снова услышу... Мне давно такого не говорили...

Давно ли?

- Зря...

- Я... не знаю, что сказать. Я никогда бы представить не мог, что ты... Ты наверное злишься, что я ничего толком не могу сказать?

Она не ответила.

- Ты прекрасна и тобой все восхищаются. Но ты это и так знаешь. Я представить не могу мужчину, который в тебя бы не влюбился. Я в их числе. То что, случилось... я даже не смел... И не только потому, что ты такая... Ты другая... теперь я это знаю... живая... настоящая... Но я не пойму - почему я?

- Разве мы выбираем кого любить? Или разлюбить?

Это просто... или намёк?

- Ты... я не обидел тебя как-то неосторожно? Я иногда говорю всякую чушь, когда выпью...

- Ничего.

Длинные волосы приятно путались под пальцами, когда Том гладил девушку. Но в то же время было необходимо заглянуть ей в глаза и задать самый страшный вопрос.

- А как же Марсель?

- Его я тоже люблю.

- Почему тогда...

- Я люблю тебя. Я люблю его...

- Это как?

Виолетта отстранилась и уже сама посмотрела в его лицо:

- А ты... что ты... ко мне...

Сейчас, сбросив весь искусственный лоск нарядов и украшений, она будто заодно избавилась от легкомысленности.

- Я тоже тебя люблю...

- Тогда ты меня понимаешь.

Неожиданно пробили часы, заставив обоих вздрогнуть и обернуться. Шесть вечера.

- Виолетта, я не пытаюсь сбежать. Но мне нужно... у меня паром в семь... Я ненадолго, так что скоро вернусь и мы успеем обо всём поговорить...

"До возвращения твоего любимого и моего друга."

- Конечно.

Потянувшись за рубашкой, Том в очередной раз обратил внимание, какие разные у него теперь ладони. Виолетта возилась с платьем, будто бы отвернувшись, но так, чтобы можно было искоса поглядывать на него.

- Твоя причёска...

- Ничего. Меня никто не увидит. Мне пришлось научиться иногда быть незаметной.

Прощаясь, Том скрепя сердце признался:

- Нужно будет принять нелёгкое решение. Я не могу так долго тянуть... И так поступать с ним.

- Я тоже.

Что означало её согласие для Тома? Были ли эти слова обещанием благословения или проклятия?

Пройдясь по главной дороге и перездоровавшись со всеми соседями, Том, подождав пока паром отчалит, затаился в плохо проходимом участке леса до сумерек. Благо провожающих в этот вечер не было, и все в посёлке поверили, что наследник отбыл. Туман и пасмурная погода помогли вернуться незамеченным. Лаз, который когда-то использовала Мэри, зарос, но растения оказались тонкие, и Том кое-как пролез, переломав их. Слуги заметят дыру в ограде не раньше утра. Зато Хеб сразу учуяла Тома. Её звонкая радость была некстати, но Том подготовился. Единственным, что кроме хозяина приводило собаку в восторг был резиновый мячик. Пару дней назад наследник его украл. Собака грустила, а Дина так и не смогла найти игрушку. Лай Хеб заставил женщину выйти из дома, чтобы увидеть гостя. Но на улице, кроме счастливой борзой с найденным мячом, никого не было. Том видел это, украдкой выглянув из-за угла. Служанка его не заметила, и Эррол-младший зашёл в дом с задней двери. Хорошо, что замок недавно обновили, и у него был ключ. Сняв обувь, Том на цыпочках пошел к подвалу. С кухни долетал голос служанки, которая что-то рассказывала мужу. Они так и не заметили хозяина.

Дверь в подвал по-прежнему была закрыта на замок. Уходя, наследник не плотно примотал цепь, чтобы можно было приоткрыть дверь только на три звена. Количество звеньев не изменилось, и Том порадовался, что никто не успел наведаться, пока его не было. Самым сложным оказалось закрыть замок, уже зайдя в комнату. Исхудавшая левая рука пролезла в щель, но повернуть ключ, находясь с другой стороны двери, оказалось не просто. Разобравшись наконец с маскировкой, Том начал ждать. Из узких как бойницы окон почти не проникал свет луны. Однако похититель, скорее всего, прихватит свечу. А Том прихватил револьвер. Оружие зарядить было нечем, но в темноте этого не видно. Покупать порох или брать у слуг наследник не стал, чтобы ненароком не раскрывать свой замысел. Иногда голоса слуг долетали до подвала, но слов расслышать не удавалось, а с наступлением ночи мир погрузился в тишину, и Том остался один на один с собой.

Связь с Виолеттой внесла хаос не только в жизнь Тома, но и в его мысли, чего давно не случалось. За последние годы он привык выявлять главную трудность и искать максимально безвредное решение, но сейчас таких решений не существовало.

Когда-то отец, вспоминая Карла, сказал: "Есть границы, которые переступать не стоило. Особенно с друзьями." Теперь сам Том перешёл эту черту. Терять дружбу Марселя не хотелось. Юрист был именно таким другом, которого Тому не хватало. Общие взгляды и интересы создали плотный, хоть и невидимый мост глубокого взаипонимания. Нельзя сказать, что прежде Том не имел хороших друзей. Тот же Эдвард. В горе, радости и позоре с начала гимназии он был рядом, неизменно выручая. Если бы не друг, найти нормальную работу любому носителю фамилии Эррол ещё бы долго не удалось. Именно Эдвард Зон находил врачей и подстраховывал, пока наследник корпел возле сейфа. Но старина Эдвард всегда был слишком приземлён. К творческим увлечениям Тома относился с терпиливым снисхождением. "Мир не стоит на месте и он не даёт времени на мечты", - часто твердил приятель. Он искренне не понимал, что мешает Тому чувствовать себя счастливым, работая совместно с ним, а не "нажимая пальцами на музыкальные кнопки". Наверное просто старый добрый Эдвард никогда по-настоящему не мечтал.

Марсель не особо распространялся о своих пристрастиях. Однако для жизни ему точно было необходимо "что-то". Он, как и сам наследник, не мог пустить корни в первом попавшемся месте. Юрист стермился прочувствовать те скромные радости жизни, которые были ему доступны. Раньше такое единомыслие радовало Тома. Пока у них не появилась неделимая мечта. Теперь, даже при удачном раскладе, их отношения изменятся. Самым неприятным оказалось, что Том взял чужое. Именно чужое. Какой бы не была позиция Виолетты, она была и оставалась парой Марселя. И скорее всего, так и останется.

В отношениях Алисы и Джеймса, Том никогда не занимал чью-то сторону. То, что произошло между друзьями детства порою случается. Часто честный ответ невольно бывает жестоким, но всё же Джеймс мог предупредить Алису о намерении насчёт Кэт. Узнать эту новость вместе со всеми... Теперь на месте Джеймса сам Том. И как поступить? Признаться и обрести врага? Молчать, рассчитывая, что больше такого не повторится? В этот раз Том не удержался, потому что был пьян. Теперь, вкусив запретный плод, остаться в стороне будет ещё тяжелее, хотя наверное это лучшее решение. Но если обстоятельства вновь сложатся определённым образом... Может ли он доверять своей стойкости? И может ли он доверять ей?

Виолетта - самое неожиданное и загадочное, что только могло произойти в жизни Тома. Почему она отдалась? Любит? Наследник с трудом мог в это поверить. Они слишком мало виделись для того, чтобы чувство стало глубоким. Да и что есть у него, чего нет у юриста? Богатство Карла? В городе красавица наверняка заполучила бы какого-то престарелого господина, с которым могла прожить всего лишь несколько лет, а не ровесника. Но выбрала молодого и красивого мужчину. У Тома не было ни одного из перечисленных достоинств. В то же время он чувствовал, что Виолетта действительно верит в то, что говорит. Это вера давала надежду, хоть Том и гнал её от себя рациональными доводами. Но даже если бы мечты сбылись, Марсель...

Задумавшийся Том вдруг понял, что наблюдает, за парой ног пролезавших в окно. Глаза успело привыкнуть к темноте и он увидел, как кто-то невероятно гибкий проскользнул в подвал. Том считал это невозможным. Грабитель его не заметил, пока не зажег стоящую на столе свечу. Похоже он неплохо ориентировался в этом месте. Том поднял револьвер:

- Руки!

Грабитель замер, но не вздрогнул. Его лицо закрывал платок, а на глаза падала тень.

- Кругом!

"Гость" повиновался, не совершив не единого лишнего движения. Даже подбородком не повёл. Прятать оружие ему было негде — ни пиджака, ни пояса, ни даже карманов. Только черное трико, перчатки и белые ботинки. Он постарался придвинуться к столу, рассчитывая схватить прут. Такая техничность свидетельствовала о высоком «профессионализме».

- К двери. Что-нибудь выкинешь - стреляю. С такого расстояния промахнуться невозможно. Думаю, не надо напоминать, что мне за это ничего не будет.

Том остался возле окна, где находилась мебель и мелкие предметы. Грабитель шагнул к пустой стене.

- Покажи лицо.

Он невероятно медленно расстегнул булавку на платке. Аккуратно приколол к рукаву. Не спеша развязал узел за шеей. Том нервно сжал в кармане банку с песком. "Зачем он так медлит и почему Хеб не подняла шум?"

Что-то ударило между лопаток и Том полетел вперед. Упав, он тут же перевернулся на спину, успев заметить как в окно лезет Второй преступник, а Первый спешно завязывает платок. Вскочив он навёл на Первого револьвер, рассчитывая запугать и подчинить.

Ситуация накалялась. И без того небезвредная авантюра, становилась смертельно опасной.

Первый бросился вперёд, надеясь вырвать оружие. Том швырнул песок ему в глаза и повернулся ко Второму, но поздно. Грабитель вцепился железной хваткой в покалеченную руку. Боль вытеснила всё кроме инстинктов и ярости. Перехватив револьвер за ствол, Том бил, и бил, и бил, пока его не отпустили.

Краем глаза он заметил в окне Третьего и отвлёкся, а потом его свалили на пол и стали избивать.

«Да сколько вас там!»

Энергия наполнявшая тело Тома, притупила боль, но вдохнуть и позвать на помощь он не успел. Закрыв голову руками, Том свернулся в комок. Мир утратил четкость. Светлое пятно сбоку шевельнулось, приблизилось и остановилось перед его глазами. Удары прекратились. Пятно превратилось в светлые ботинки Первого, а потом свет погас. Тома рывком перевернули на спину. Тело закричало немым криком от боли и сознание покинуло Тома.

Он очнулся с связанными руками, кляпом во рту, повязкой на глазах. Бесконечная мелодия сейфа была единственным доступным звуком. Нападавшие по-прежнему молчали. Левая рука Тома выгнулась под неестественным углом, зажатая между рёбрами и полом. Он не боролся, просто хотел сменить положение, но его услышали. Шаги, чьи-то пальцы потрогали пульс на шее, перевернули на живот, вновь шаги, вновь музыка, вновь проверяют пульс и так по кругу. По очень длинному кругу…

Запал схватки сменился страданием. В колено вонзилась несуществующая игла, внутри всё ныло, пищевод разъедала кислота, а пол обжигал холодом всё тело. Левая рука больше не ощущалась. Том предпочёл бы как в книгах: потерять сознание и очнуться в тёплой постели. Но выбирать не приходилось. Со временем тело сначала окоченело, горло воспалилось потом накатил жар, дыхание превратилось в хрип. Ему начало казаться, что по коже бегают бесчленные стаи муравьёв, и он постарался уговорить насекомых оставить его в покое. Кажется кто-то из грабителей вынул кляп послушать, что Том бормочет, услышал бессвязные звуки и сейф вдруг замолчал.

Дальше Том помнил отрывками. Лай Хеб, голоса слуг выбежавших на шум, шорох у двери подвала и тусклая полоска света. Кажется Оливер рассмотрел в щель его туфли и перекусил инструментом цепь. Слуги испугались, что его позвоночник сломан и только укрыли одеялами. Дина начала причитать, но солдатик быстро и чётко отдал распоряжения, словно стоял во главе полка. Пока он звал на помощь, Дина сидела рядом с Томом, одной рукой гладя его по волосам, а другой придерживая на коленях ружьё. Наследник молча слушал её взволнованные молитвы.

Глава 17 Незамутнённый взгляд

Джеймса пришлось будить среди ночи, но поговорить они смогли только утром. Собственно Том только попросил написать от его имени письмо Эдварду Зону и посчитать светлые ячейки. Из четырех их стало девять. Том был уверен, что знает последнее слово, но насколько безопасно его вводить? Преступники откуда-то знали правильный код, кроме последнего названия, которое наследник никому не говорил и нигде не писал. Но если в прошлых попытках злоумышленники потерпели неудачу, хотя количество символов было меньше, это означало... Что они вводили то, о чём догадался сам Том. Конечно, Марсель, Джеймс и Алиса знали об одной-двух его догадках, но никто не знал код полностью. Марсель единственный, кто имел ключи от музея и мог рассмотреть нужный ряд. Хотя сам Карл мог водить не тех почитателей в свой "храм". Например, Джеймс, Алиса и некоторые местные уже бывали там. Наверняка друзья детства тоже имели шанс разгадать загадку сейфа. Но никто из вышеперечисленных этого не сделал почти за полгода. Реакция Хеб на преступников подсказывала, что воров она знает лично. Однако собака подняла шум, когда они удалялись, и возможно её просто умело отвлекали. Она ведь ещё щенок и не обучена до конца. А вот акробаты, сумевшие пролезть в окно, могли регулярно проверять записи Тома, не имея возможности попасть в музей или не зная нужных названий без табличек.

Всё это Том обдумывал, лёжа в постели. Благодаря лечебным настоям простуда быстро проходила. Левой руке не так повезло. Она оказалась сломана в трёх местах, хотя Джеймс утверждал, что один перелом пришёлся весьма кстати, и у безымянного пальца появилась возможность правильно срастись. Внутренние органы сильно пострадали, и Том питался только жидкой пищей, которой его кормила Дина, сидя у постели. Первые три дня наследник почти всё время спал. Кое-кто пытался наведаться, но Джеймс запретил пускать посетителей. Правда, Алиса сумела обойти это правило, придя под руку с Джеймсом, чтобы помочь врачу ухаживать за больным. Наверное это далось ей нелегко. И именно она, заметив, что Том морщится, когда слышит шум, принялась выводить на прогулку собаку по очереди с Виолеттой.

Окна в подвал заколотили досками, кроме крайнего, чтобы поступало достаточно воздуха. Было решено, что все четверо слуг пока поживут в доме и будут каждые час-два проверять подвал. Том решил, что нанимать кого-то нового небезопасно. Служители правопорядка были верны себе. Расспросили о произошедшем и были таковы. Да и потерпевший не смог ничего вспомнить, кроме светлой обуви и закрытых лиц.

Немного поправившись, Том попросил позвать Виолетту. Если с ним что-то случится, Кроссы сумеют найти Хеб нового хозяина. Но как только они остались наедине, она взяла его свободную от гипса руку в свои ладони и принялась безмолвно целовать. На общение с кем-то стало уходить слишком много сил, даже необходимые прикосновения отзывались болью, и Том пока отказывался от посетителей. Но Виолетта касалась, не касаясь. Осознавая его состояние, она слегка притрагивалась губами к коже, больше касаясь редких волосков на тыльной стороне ладони. Измученное тело расслабилось от неожиданных, но приятных ощущений. А потом Том подумал о друге и тяжело выдохнул:

- Не надо.

- Почему?

- Марсель вот-вот должен вернуться.

- Это произойдёт не так скоро. Он прислал письмо. Он выпил с новыми клиентами и не обратил внимание, что съел. У Марселя сильная аллергия на некоторые плоды. Так что несколько дней он будет лечиться там.

Том с трудом поднял голову. Юрист никогда не жаловался на здоровье. Хотя он был не из тех, кто надоедает кому-то, сетуя на свои слабости.

- Неужели всё так серьёзно?

- Да. Но через несколько дней он будет как новенький.

- Виолетта, а тебе не кажется... Ему там... А мы тут, пользуясь этим...

Она грустно улыбнулась, прижав его руку к щеке:

- Думаешь ему сейчас хуже, чем тебе?

Что-то болезненно скрипнуло в душе Тома. Обида?

- Так это акт милосердия?

- Любви.

Задумавшись, Виолетта начала обрисовывать его ногти пальцем. Анжелика тоже так делала, только водила не подушечкой, а ногтем, и очерчивала складки поперек пальцев. Том прерывисто вздохнул и отнял руку. Скоро его начнёт клонить в сон.

- Я думаю, Марселю было бы ещё хуже чем мне, если б он увидел нас сейчас.

- Я так не думаю.

- О чём ты?

- Тсссс!

Она аккуратно приложила палец к его губам. Сил на разговоры больше не было. Оставшееся время до прихода слуг они провели в молчании.

После нападения Леонардо и Оливер почему-то отнесли Тома в спальню Карла. То ли она была больше и удобнее, то ли решили, что хозяину место в хозяйской спальне. Яркие лиловые обои будоражили, и как только Том начал передвигаться, весь день проводил в своей старой комнате. Она была светлее, и окна выходили прямо на главную дорогу, так что Том мог заранее узнать, кто собирается его навестить. Когда председатель старался пробиться, солдатик говорил, что сегодня хозяину плохо. Когда Хеб в компании Алисы или Виолетты возвращалась домой, наследник "чудом" поправлялся. Пару раз Том и Виолетта оставались наедине. Первый раз Алисе пришлось раньше уйти, не дожидаясь чая, который они завели традицию пить втроём. Второй раз, когда она не пришла.

В первый раз Том пробовал расспросить Виолетту, что она имела в виду, когда сказала, что Марсель не будет страдать. Но та отделалась туманными ответами. Правда в том, что Марсель её безумно любит и сдувает пылинки, не усомнилась ни на миг. Второй раз Виолетта мягко, но настойчиво начала ластиться. Слуги громко спорили о каких-то бытовых вопросах под окнами. Из комнаты напротив доносился храп Генри, настолько громкий, что был слышен даже сквозь дверь. Постарев, он иногда начал засыпать на рабочем месте.

- Виолетта, остановись.

- Тише, не то нас услышат.

Том пытался одной рукой мягко отстранить её, когда она спустила руки с его плеч на бёдра. Том выдохнул сквозь зубы:

- Я не могу сейчас... уделить тебе нужное внимание.

- И не надо. Я сама.

- Ты...

Реплики под окном с крика перешли на нормальный тон. Том смотрел на Виолетту. Её глаза были полны лукавства и предвкушения, а прядь волос выбилась из аккуратной причёски. Белое платье подчёркивало каждый изгиб.

- Марсель... - прошептал Том. - Как он?

- Он приедет скоро. Уже сегодня, понимаешь?

Том замер. Уже... сегодня? И как же... Виолетта поцеловала.

Дина зашла на полчаса раньше. Как хорошо, что они уже успели всё закончить и мирно обменивались воспоминаниями детства.

- Прибыл некий господин Льюис Зон. Уверяет, что по вашему приглашению.

- Льюис Зон? Ах, да... Конечно, впусти. Виолетта...

- Конечно.

Из окна было видно, как она, словно белый лебедь, плывёт вдоль клумб к воротам. Выйдя на главную дорогу, Виолетта оглянулась, вздрогнула и шагнула к кому-то скрытому за деревьями. Потом они вместе показались в следующем просвете. Мужчина одинакового с ней ростра, с чемоданом в руке и щегольской шляпе. Марсель. Так быстро?! Так неприятно и... Совесть и смятение, перебывавшие на границе сна и яви встрепенулись...

- Господин Эррол.

Том отвернулся от окна. В комнату зашёл незнакомый низкий человек.

Дальний родственник Эдварда, Льюис Зон, оказался тощим маленьким человеком с острой залысиной, мышиными волосам на висках и слабовольными сутулыми плечами. В лице ничего примечательного. Невзрачнее его внешности был только надетый на нём костюм. Наверное так и должен выглядеть частный детектив. Выяснив последние новости, он сразу приступил к делу:

- Представьте меня как приятеля, приехавшего отдохнуть. Постарайтесь вести себя со мной, как с Эдвардом. Копии документов, предоставленных юристом, при вас?

Открыв ключом ящик, Том вытащил его из стола и развернул тыльной стороной, к которой был приклеен конверт.

- На всякий случай, - объяснил он.

- Разумно. Кто-то ещё знает про этот тайник?

Том пожал плечами:

- Мы его сделали вместе с дочерью бывшего хозяина. Если она никому не рассказала, полагаю что нет.

- Вы хранили что-то ценное в нём раньше?

- Ничего, кроме детских безделушек. Мы его сделали, потому что хотели обзавестись общим секретом. Я случайно вспомнил о нём, когда заметил, что за подвалом следят.

Льюис поднял блёклые глаза на собеседника. Его взгляд сделался неподвижным, радужка посветлела и стала как прозрачное стекло бутылки. Тому захотелось поёжиться.

- Если внимательно следят, вероятно уже знают о моём прибытии. Возможно это подстегнёт преступников к действию, ведь я тёмная лошадка. Вы знаете оставшуюся часть кода?

- Уверен, что да.

- Вы можете организовать ужин в течение двух часов и пригласить на него несколько знакомых? Можете сказать, что хотите представить меня и помочь влиться в общество. Допустим, я приехал на день раньше и не успел сообщить. Скажите, что я очень стеснительный от природы человек и не должен знать, что всё это организовано лично для меня. Когда всё, включая слуг, будут в одном помещении, отправляйтесь к сейфу. Если вы действительно знаете комбинацию, много времени это не займёт. Я помогу отвлечь внимание. Если вам удастся, доставайте завещание и закрывайте дверь. С ним вы сразу станете богачом. Деньги, которые вы уже держите в руках, обладают значительно большей властью, чем те, которые вы получите в недалёком будущем. Имея их, мы сможем заплатить местным, чтобы они всю ночь сдерживали хоть кавалерию недоброжелателей. А с остальным можно разобраться после.

Как позднее понял Том, на ужин пришли поддержать не столько Льюиса, сколько его самого. Можно сказать, Том впервые побывал на людях за прошедшие полторы недели. На первом этаже накрывали стол в гостиной. И к подвалу ближе, и Тому меньше двигаться. "Давненько в доме Клиффордов не собиралось столько гостей", - подумал Том и тут же себя поправил. "Эрролов. Теперь это мой дом". Четверо слуг, Алиса, Джеймс с семьёй и Марсель с Виолеттой. Юрист выглядел непривычно. На лице хаотично располагались розоватые пятна, глаза слезились, а волосы как будто поникли. Бесспорно он по-прежнему был красив, но выглядел непривычно уязвимо.

Том пожал ему руку. Марсель вёл себя как обычно - вежливо и спокойно. Только мелкие намёки на эмоции, вроде дёрнувшегося уголка рта или улыбки, отражающейся только в глазах. А вот как выглядел в его глазах сам наследник, Том очень хотел бы знать. Ему хотелось хлопнуть друга по плечу, узнать, как Марсель съездил, похвастаться, что получил письмо от наставника по музыке с положительными отзывами о его творчестве. Но вместе с тем Том понимал, что больше не имеет на это права. Как он дошёл до этого? Стоит рядом, смотрит в глаза и молчит. А рядом с ними Она! Как самая вкусная конфета, которую подарили на рождество лучшему другу, а тебе лишь горсть семечек. И Том вроде бы рад, что она досталась именно юристу, раз не ему, но так хочется ухватить хоть кусочек! А конфета такая крохотная и никак не разделить. Зависть и вина за невозможность обрадоваться чужому счастью осели горечью на языке. Виолетта продолжала стоять рядом, держась за локоть официального любимого. Том чуть опустил глаза. Кончики её пальцев украдкой поглаживает руку Марселя. По спине Тома прошла дрожь.

Льюис недолго перебывал в смятении, вызванной неотразимой красотой Виолетты. Увидев её, лицо детектива вытянулось как мокрая тряпка, глаза округлились, и он замер на несколько секунд. Потом невольно приосанился, погладил лысину и только тогда спохватился.

- Быстро опомнился, - хихикнула Алиса где-то сзади.

- И я тоже так выглядел? - спросил Том, едва шевеля губами.

- Что ты! Ты находился под впечатлением значительно дольше. И не только первый раз. Так-то.

- И Марсель это видел?

- Конечно.

- Господи!

Том невольно постарался прикрыть лицо ладонью, забыв о гипсе. Его успокаивающе похлопали между лопаток, зашуршало платье, и вот уже Алиса на другом конце комнаты что-то рассказывает Дине.

Сначала за столом Льюис помалкивал. Потом принялся вставлять скромные реплики и удачные анекдоты. Дети Джеймса и Кэт его особенно привлекли, и он обещал показать им чудеса, а потом сделал знак Тому подготовиться. Том отошёл от стола в тень и принялся что-то искать в ящике. Тихие шаги, и мягкая рука быстро сняла невидимую пылинку с его рукава. Виолетта или Алиса? Когда он повернулся, в воздухе стоял яркий конфетный аромат - ещё более приторный, чем когда она пахла лилиями. Виолетта. Стоп! Когда он начал разбираться в разных запахах духов Виолетты? Они же его всегда раздражали! Тем временем Льюис готовился произвести впечатление. Шторы плотно зашторили, Леонардо и солдатик развесили простынь и осветили её под нужными углами. Детектив пригласил слуг тоже взглянуть на представление. Те изумились, но получив одобрительный кивок хозяина остались. Хотя вряд ли кому-то из них, кроме Дины, хотелось в этом участвовать. Но когда детектив начал демонстрировать фокусы, засмотрелся даже Том. Родственник Эдварда вполне мог выступать в цирке. Откуда-то появились и харизма, и артистизм. Но это выступление было не для наследника, и он тихо вышел прочь.

Никто за ним не последовал, хотя он несколько раз оглядывался. В кармане лежала выданная Льюисом на случай тревоги хлопушка. Из-за заколоченных окон в подвале царил почти полный мрак. Кто мог прятаться в этой темноте? Том сглотнул ком, переступая порог. Тело непроизвольно задрожало. Здесь никого нет. Десять минут назад Леонардо проверял. Это просто память. Паника. Одной рукой зажигать свечу было неудобно. Маленький огонёк в тесном, душном, закрытом пространстве вызвал отвращение. Времени было в обрез, но первым делом Том осмотрел углы. Никого. Поставил свечу на стол, зажал хлопушку в зубах, засунул, в этот раз заряженный, револьвер подмышку и принялся выбивать в коде заученные слова. Дверной проём зиял чернотой и дружный смех, казалось, доносился с другой стороны реки.

- Сосредоточься. Это просто подвал, - зашипел сам на себя Том.

Последние слово кода было "саркофаг". Но благодаря нежелательным гостям уже следовало добавить букву "м". Мини-театр. Ненавистная музыка вновь заиграла, сбившись в финале и неожиданно выдав правильно последнюю ноту. Что?!!! Том повторил свои действия - сейф тоже. То ли преступники сломали механизм, то ли "саркофаг" не подходил. Но выходит "м" была верной? Времени не осталось, и Том вернулся в гостиную измотанный переживаниями.

- Том? - удивился стоящий недалеко от дверей Марсель. - Что случилось?

- Зов природы, - буркнул тот, плюхнувшись в кресло.

- Что?... Я не это... Тебе плохо?

Нервный озноб сотрясал тело Тома, и на лбу выступила испарина.

- Воды? - шагнул к ним Льюис.

Том посмотрел детективу в глаза и покачал головой. Джеймс деловито осмотрел больного и заявил, что такие долгие вечера ещё вредны для его здоровья.

Когда гости ушли, Льюис только сказал:

- Значит, придётся идти длинным путём.

Несмотря на усталость на следующей день Том решил сходить в музей. Льюис отправился с ним. Из-за состояния Тома они передвигались неспешно, и вскоре их нагнал Марсель. Юрист не ожидал, что наследник будет не один и хотел удалиться, но Льюис попросил его присоединиться, представив всё так, будто они случайно вышли к музею. К счастью, в холе и некоторых залах уже были поставлены лавки, где Том мог отдохнуть. Детектив похвастался своей популярностью у местных женщин, пересказал самые смешные байки о Карле, которые услышал, гуляя утром, а потом неожиданно спросил:

- А что же Марта Клиффорд? Ведь именно она должна была унаследовать почти всё имущество.

Вопрос был не в тему беседы. Марсель замер и моргнул перед тем, как понять, о чём идёт речь.

- Она не может сюда приехать.

- Как же так? Разве не ради этого богатства она вышла замуж за господина Клиффорда?

- Мне не известны её мотивы.

- Её мотивы отказаться от наследства?

Голос Льюиса был обыден, а взгляд вцепился в юриста.

- Марта Клиффорд успела покинуть материк до того, как я её разыскал. Учитывая, что она забрала с собой единственных родственников, племянницу с мужем, и распродала всё имущество, думаю, она не намерена возвращаться. Даже обратного адреса не осталось.

- Насколько вы опоздали?

- На три дня.

- А вы ей писали до этого?

- Да, но насколько я понял, письмо пришло лишь за день до моего приезда. В наших краях почта работает не лучшим образом. Вы сами убедились.

- Конечно-конечно, - сказал Льюис и повернулся, чтобы идти дальше. Как только Марсель начал делать шаг вперёд, детектив развернулся назад, и они едва не столкнулись.

- А Уолтер Йоханссон?

- Умер через три дня после господина Клиффорда.

- И вы не успели с ним встретиться?

- В то время я был занят Мартой Клиффорд.

- А как же наследники господина Йоханссона?

- У него их не было. Он был так же одержим своим делом, как Карл Клиффорд. Вероятно поэтому они и спелись.

- Да уж, - Льюис почесал подбородок, - несмотря на нелюбовь последнего к медицине. А кстати, как умер господин Йоханссон?

Марсель бросил на Тома быстрый взгляд поверх головы детектива.

- От сердечного приступа.

- Ох уж эти врачи... И они считаются нашими благодетелями. Сами себе помочь не могут, а с нас денег дерут немерено. Представляете, моя тётка...

На середине прогулки допрос возобновился.

- А скажите, Марсель, господин Поль Фишер...

- Отправился на тот свет намного раньше, - перебив ответил юрист. - Господин Клиффорд подарил его семье немалую сумму. Как и господину Шону, моему предшественнику. Поскольку в завещании было указано, что получатель должен быть в здравом уме и жив, чтобы унаследовать имущество, родственники Шона и господина Фишера не могут на что-то претендовать.

- Я не об этом. Вам не кажется странным такая дружба? Господина Клиффорда окружали люди с выдающимися достижениями. Хотя он жил в глуши, но в более ранние годы вёл переписку с многими изобретателями. А господин Йоханссон не был в из числе. Никому не известный бедный химик. Жил чёрт знает где. Даже с прислугой господина Клиффорда у него было больше общих тем для разговора, чем с самим механиком.

Марсель молчал, хотя Том видел, что друг раздражается. Пальцы юриста начинали постукивать по перилам.

- Как они познакомились?

- Понятия не имею. Но лично меня господин Клиффорд увидел впервые в театре. И ни мой возраст, ни статус его не отпугнули. Он был предвзят в другом аспектам.

- Например?

- Религия.

Они вошли в последний коридор, и Том нашел взглядом нужный ряд. Он не ошибся. После изображения пирамиды шел саркофаг, а потом мини-театр. Если только кто-то не снял фотографии и не поменял их местами. На театре ряд заканчивался, хотя места было достаточно. Раньше Том думал, что фотографии просто не успели повесить. Театр создали больше десяти лет назад. И именно этот ряд, с безделушками за которыми убивал время, Карл выбрал как ключ. И он единственный обрывался. В других рядах тоже отсутствовали некоторые изображения, но "дыры" были расположены хаотично, а не строго в конце.

- Ух ты! - воскликнул Льюис, - Мост-карусель тоже сделал господин Клиффорд? Мне приходилось на нём бывать. Забавная вещица. Не сердитесь на меня, Марсель. Я вовсе не хотел вам досаждать. Просто меня тревожит здоровье Тома. Вот я и подумал - а вдруг это другие наследники постарались? Тем более такие прецеденты уже случались.

На обратном пути Марсель их покинул. Также детектив захотел осмотреть мастерскую. Том устало растянулся на лежанке, пока гость осматривался.

- Вы можете спросить у отца, что он знает про господина Йоханссона и Фишера?

- Он ничего не знает о знакомствах Карла за последние десять лет. А если о чём-то догадывается, то не скажет.

Льюис расхаживал, заложив руки за спину, иногда поднимая какой-то предмет кончиками пальцев или проверяя, пыльная ли поверхность.

- Почему вас интересуют именно эти люди?

- Насколько я понял из разговоров Карл Клиффорд - был одержим своей... философией. Из четырех близких друзей мне кажется естественным общение с бывшим юристом и вашим родителем. И если врач хотя бы мог сравниться с ним по статусу и помочь в изобретении протезов, то простой химик... рядом с ним человеком смотрится странно.

Том повернул голову:

- Вы не совсем к нему справедливы. Он был по-своему милосерден. По-своему заботлив. Просто то, как он это выражал, было не всегда актуально.

- Я в это охотно верю. Но думается, единственная, кого он включил в завещание из-за личной привязанности - Марта Клиффорд. Затем идут три приятеля - возможно они как-то связаны с его профессией. Дальний родственник, который мог спонсировать дальнейшее процветание его фамилии. Вы обратили внимание, что он мог унаследовать имущество лишь в том случае, если музей станет известным его стараниями? Вы, а не Чарльз Эррол. Почему? Потому что вы знали его творения лучше отца. И судя по всему прониклись большим трепетом к его таланту. И наконец, учебное заведение. Уж там-то после такого щедрого пожертвования ещё бы долго воспевали благодетеля. И точно могли оценить его достижения. Все почетные места заняли ценители ремесла. Даже для сына места не осталось.

Такой поворот в разговоре Тому не понравился.

- Сыну, который приехал, рассчитывая получить наследство. Когда отец был болен, его тут не было.

Льюис обернулся:

- Разве господин Клиффорд не скончался во время работы?

- Да. Но болезнь была за несколько лет до этого.

- А вы знаете, где именно умер ваш благодетель? Это ведь произошло здесь, ведь так?

"Благодетель" Тому тоже не понравился. А от мысли, что Карл скончался здесь стало не по себе. Раньше он думал о мастерской как о месте, где прошла вся жизнь механика, а не как о его последнем пристанище.

Том встал. Находиться вертикально оказалось невероятно тяжело, да и опираться он мог теперь только одной рукой. Где именно скончался гений, наследник никогда не спрашивал. Однако у него имелось любимое место.

- Полагаю тут. Самый светлый участок. Здесь он исполнял важные заказы, а всякую мишуру скручивал, теснясь по углам.

- Вы уверены?

- В том, что он так поступал, когда я был знаком с ним ближе? Да. Но точнее может сказать прислуга.

Детектив повернул своё вмиг заострившееся лицо к Тому.

- Вы уверены, что покойный в тот момент выполнял только один заказ?

- Я знаю, что он вёл успешные переговоры со следующими клиентами. Но они не успели завершиться.

- А для себя господин Клиффорд что-то мог мастерить в свободное время?

- Наверняка.

- Вы видели его последние изыскания?

Том обвёл взглядом столы. Постоянное рабочее место Карла было почти пустым. Валялся только мелкий хлам и детали быта. Как и раньше после сдачи заказа. Вот ящики и коробки, в которых аккуратно хранятся всевозможные винтики, гайки, шестерёнки, пружины для запаса. Ближняя к ним часть завалена "хламом". А точнее старыми поделками механика, за созданием которых он коротал время. Но всё это очень старое. Даже на незнакомых предметах металл такой же тусклый, как на тех, что были созданы при Томе. Кое-где проблескивает что-то яркое, но таких предметов единицы. Должно же быть что-то покрупнее. Например, "жемчужины Карла". Он же чем-то развлекался между заказами. Или он их уже продал? Такое случалось раньше.

Кажется, детектив понял ответ по выражению Тома.

- Позвольте мне предположить, что с момента вашего появления в этом месте не подметали?

- Да. Я только немного окна открываю.

Тому хотелось сохранить мастерскую такой, как при Карле. Передвигая механизмы, он даже старался не задевать другие предметы, чтобы не нарушить впечатление. Но запах свежего масла, мази и тот особенный, который разный в жилье каждого человека, почти иссяк.

- Вы действовали только в той части помещения?

- Да.

- И сам господин Клиффорд не очень любил регулярные уборки?

- Карл пускал подмести прислугу каждые две-три недели. И после этого всегда ворчал, что что-то не туда укатилось или оказалось не там на столе.

Льюис кивнул и провёл левым пальцем по столу. Указал рукой в противоположную сторону от рабочего места.

- Господин Клиффорд ведь в том углу тоже иногда работал?

- Да.

Детектив прошёлся туда, провёл другим пальцем по поверхности и показал Тому:

- Конечно, сейчас нелегко заметить разницу. И всё же в этом углу подозрительно чисто, относительно остального пространства. Комья пыли немного меньше и нет признаков человеческого присутствия. Никакая гайка не закатилась, нет инструментов и металлической стружки. А пара поверх брошенных тряпок - просто прикрытие. Кто-то очень перестарался, убирая все следы работы. И возможно то, что было создано, сейчас хранится в сейфе. А учитывая ваше "знакомство" с тремя, именно тремя господами напавшими на вас, это что-то объёмное или тяжёлое. Иначе зачем столько народу?

- Я видел сейф открытым в детстве. Высота каждой полки не более пятидесяти сантиметров. Скорее всего, дело в весе.

- При вас ничего не пропадало из мастерской или при господине Кляйне?

- Если изменения и случались, я не обратил на них внимание. Марсель тоже ничего такого не говорил.

- Вы ведь достаточно дружны с юристом, не так ли?

Том поглядел на него и вспомнил, как старался вести себя расслаблено с Марселем на ужине.

- До нынешнего момента достаточно дружны. Вы его подозреваете?

Льюис неопределенно передёрнул плечами, повернувшись к выходу.

- У меня достаточно широкий круг лиц, которыми я заинтересовался. И все, кого вы пригласили входят в их число.

Глава 18 Загадочный гость Карла или Условие

После этой прогулки Том два дня отдыхал, а Льюис где-то гулял или уезжал, так что они виделись только за ужином. Сейф оставался нетронутым. Времени, которое Эррол-младший выпросил у отца, почти не осталось. Джеймс стал посещать его один, а не два раза в день, сказав, что Том идёт на поправку. Марсель заходил в гости вместе с Виолеттой и Алисой. Каждый раз наследник задавался вопросом - он что-то заподозрил или просто не хочет перенапрягать больного частыми посещениями? Видеть его и Виолетту рядом было нелёгким испытанием. Казалось, протяни руку и... что? Что должно было произойти? Том не знал.

Днём часто клонило в сон, но несмотря на усталость ночью он не мог сомкнуть глаз. Ворочаясь с боку на бок и рассматривая причудливые силуэты в темноте, Том задавал себе вечный вопрос, какое решение самое разумное? В голову лезли нелепые варианты. Порою ему даже хотелось, чтобы кто-то из них троих никогда не рождался. Но какие бы окольные пути он не искал, вероятнее всего он потеряет обоих.

Однажды Виолетта тихонько взяла его за руку и сжала пальцы. Марсель и Алиса в этот момент придерживали споткнувшуюся на пороге Дину.

- Зачем? - почти беззвучно спросил Том. - Тем более когда он рядом. Это слишком жестоко по отношению ко всем нам.

- Я просто очень боюсь.

Она выпустила его руку и повернулась, делая вид, что наводит порядок на столе. Марсель усадил служанку на стул, а Алиса вышла, чтобы позвать других слуг.

- Когда я узнала, что случилось... Марсель и Джеймс говорят, что тебя не хотели убивать. Но если бы случайно...

Если бы...

Её глаза стали огромными, а губы дрожали. Она не плакала, но была сильно потрясена. Марсель подошёл, взял со стола салфетку и отнес Дине, чтобы та отерла пот со лба. К счастью, он не взглянул на любимую. Эти несколько секунд Том сидел с такой ровной спиной, что мог соревноваться с осанкой юриста. Вообще в присутствии друга он начинал терять вкус жизни, даже если Виолетты не было рядом. Том скучал за их дружескими разговорами, совместными решениями очередной проблемы и даже молчаливыми совместным перекурами. Ныне с приходом Марселя мышцы шеи напрягались, скулы сводило, а любое слово или жест Том тут же подвергал анализу. Так больше продолжаться не могло. Жаль, нет времени спросить у Виолетты, что она чувствует в этой ситуации.

Алиса вернулась в сопровождении Оливера, который взял заботу о жене на себя. Марсель направился к столу.

- Я не могу ему не признаться.

Юрист сел за стол, перед этим галантно отодвинув стул для Алисы. Виолетта поймала взгляд Тома и медленно опустила и подняла ресницы соглашаясь.

Том окликнул Марселя, когда тот прогуливался утром с Гордой. Это была их первая встреча наедине с момента возвращения юриста. Поспевать за ним ещё не оправившемуся Тому оказалось очень трудно, даже когда тот сбавил ход. Зато это выглядело достаточно убедительной причиной, почему они обменялись только несколькими фразами, а дальше пошли молча. Взобравшись на склон, оба уселись прямо на землю. Сверху открывался великолепный вид.

В груди Тома пекло́, он вспотел, и согнувшись, хрипло дышал. Обычная лёгкая прогулка отняла много сил. Марсель закрыл глаза и подставил лицо солнцу. На его лбу не выступило ни капли пота. Наследник посмотрел вниз - далеко. А что если друг решит сбросить его туда? Том сейчас уставший, слабый, и гипс ещё не сняли. Потом можно списать на несчастный случай. Сможет ли Марсель настолько сильно разозлиться? Вряд ли. Марсель мастерски умеет контролировать себя. Только если намеренно... Летнее солнце плыло по небу, нещадно обжигая всё живое. Сейчас наследник не ощущал напряжения, только горькое уныние. Сейчас он и Марсель - друзья, однако стоит сказать одну единственную фразу, и всё закончится. Навсегда. Но вечно молчать невозможно. Когда-то отец сказал про испортившуюся дружбу его и Карла: "За всё приходится платить". Интересно, каково было Карлу? Раз за разом писать письма, на которые никто не отвечал и высылать деньги, которые никто не брал. Наверное как пытаться связаться с покойником. Вероятно самому приехать в гости было страшновато, но это оказался последний шанс. Именно поэтому Карл ворвался в их дом так стремительно и без предупреждения. А как теперь самому Тому налаживать мосты?

- Марсель, я влюбился в Виолетту.

Марсель открыл глаза и спокойно посмотрел на солнце.

- Все влюблены в Виолетту.

- Я - не так. Я... мне кажется, по-настоящему.

- Да? И чем же твоё чувство отличается от остальных?

Юрист не мигая смотрел вперёд. Его спина стала ещё ровнее, а спокойное блаженство во взгляде потухло.

- Мне хорошо рядом с ней, даже когда я её не вижу и она молчит. Даже если бы её красоту изуродовали.

Марсель ничего не ответил.

- Я не собирался вмешиваться. Старался держаться подальше. Но недавно я пил, а она пришла... Я подумал, что беседовать на пороге неприлично, да и соседи распустят слухи. А прогнать вежливого основания не было. Виолетта заметила, что я её сторонюсь и пришла выяснить причину... В мастерской у меня было вино...

Том подумал, что невозможно описать, как спутано и спонтанно всё вышло на самом деле. А если постараться, то выйдет, что либо она намеренно пришла изменить, пользуясь его затуманенным рассудком, либо он её заставил.

- Я не пытался её напоить. Мне нужно было напиться, и я предложил из вежливости выпить за компанию. Мы не ожидали, что... Мы...

"Мы" - как это звучало для Марселя? Юрист смотрел в одну точку с непроницаемым лицом. Том чувствовал, как слова вставали поперек горла, а голос становился всё более сиплый.

- Мне... не доводилось находится в такой ситуации раньше. Я не знаю, что делать... и исправить ничего уже нельзя. Я знаю, что должен извиниться перед тобой, поклясться, что этого не случится и заявить, что это худший поступок в моей жизни. Но есть ли в этом смысл? Это действительно мой худший поступок. Я знал, что она значит для тебя, и если бы кто-то постарался забрать у меня настолько дорогого человека... Оправдываться, что это была случайность?... Да, это так. Вероятно этого бы не случилось, если раньше мы не... познакомились... более поверхностно. А мои извинения я бы на твоём месте слушать не стал.

Ответом Тому по-прежнему было молчание. Марсель так и не пошевелился. Конечно, он и прежде не был импульсивен, но сейчас его профиль, скорее, напоминал восковую фигуру. Только чуть посветлевшие аллергические пятна напоминали, что рядом живой человек. Тому казалось, будто он опёрся о тонкое стекло, которое дрожит от давления, а сам он замер в ожидании, когда оно треснет и вопьется в тело осколками.

- Марсель... она говорила мне, что любит... тебя.

"И меня" - мысленно добавил он. Минуты тянулись в молчании. Если бы солнце не давало понять, что прошло около часа, могло бы показаться, что прошла целая жизнь. Видимо, никакой ответной реакции ему и не полагается. "За всё приходится платить". Том встал, намереваясь уйти. Марсель не поворачиваясь схватил его за руку и усадил обратно.

- Так, значит, любишь? -Тихо спросил он, наконец посмотрев на наследника.

Его лицо было отрешённым.

- Ну, так расскажи мне, как ты любишь? Как ты чувствуешь? Какая она? Какую женщину ты полюбил?

Том моргнул.

- И учти, расскажи мне честно, чтобы у меня была хоть одна причина... Я хочу знать всё, что ты чувствуешь к ней. Всё! И я имею на это право.

- Я...

Незнакомый огонь разгорался внутри глаз юриста, делая их ещё холоднее. Том впервые опустил глаза.

- Я не знаю, какая она. Мне просто кажется... есть что-то, что-то за её лицом и фигурой. За смехом... Она говорит неожиданные вещи. Неожиданные для её возраста. Чаще всего о каких-то котятах, которых она пыталась в детстве накормить засахаренными фруктами и подобное. Но иногда, значительно реже, она скажет какую-то простую фразу... вроде бы ничего не значащую, и мне кажется... Я не понимаю чего-то. Будто внутри некоторых слов больше смысла, чем снаружи. Это происходит редко, но наверное это и называется загадкой женщины. Меня притягивает и пугает её очарование. Но... рядом с ней я не столько желаю её, сколько хочу почувствовать тот покой, который она дарит. Присутствие Виолетты будто лекарства от всех ран...

- И оружие, которое способное нанести новые? - закончил Марсель, словно прочитав его мысли. - А как ты считаешь, каково это - быть Виолеттой?

Том удивлённо посмотрел на него. Глаза Марселя стали как стеклянные. Он заговорил не привычно быстро и отрывисто, каждую фразу резко кидая в лицо:

- Хочешь знать, что прячется за котятами, улыбками, длинными ресницами, визгами от страха? У неё ведь не такое уж и беззаботное прошлое, как может показаться. Только сможешь ли ты полюбить её другой? Если ты действительно любишь. Ты ведь любишь её, верно? Именно "её", а не то, что о ней думаешь. Я могу тебе с уверенностью заявить, что Виолетта - самая непростая женщина из всех, кого ты встречал в своей жизни. Ты знаешь, почему она живёт здесь, с Элизабет?

В памяти всплыло упоминание об отце и ненавидящей её мачехе. Неужели её отец...

- Говоришь, что будешь любить, даже если она потеряет красоту? А ты знаешь, сколько "куколок", похожих на Виолетту, находили в доме Кроссов? Её утерянный медальон случайно оказался на могиле, присыпанный землёй и сожженными костями кошки. У меня с ней - любовь с первого взгляда. Мы встретились на вечере, куда пригласили Бальтазара с семьёй. Тогда Виолетта только приехала и впервые знакомилась с соседями. Я ни на кого так раньше не смотрел. Я смотрел на неё так же, как ты сейчас смотришь. Все так поначалу смотрели. Но только на мой взгляд она ответила. Остальные девушки, их мамки, няньки, тетки это тоже заметили. На следующий день её подкараулили, чтобы обстричь. Она вырвалась. Бежала через посёлок с распущенными волосами. Старухи потом ещё долго судачили о её... непристойности. Парочка отцов семейств, тех самых, что вовсю глядели на растрёпанную Виолетту, предлагали мне солидное приданое, если я выберу их дочку. Представляешь, что с ними было, когда стало ясно, что Виолетта не оставляет никому шанса? Участок Кроссов "случайно" загорелся. Я просил помощи у Карла Клиффорда, и он помог. Конечно, после этого его делами я всегда занимался в первую очередь. Я наконец нашел своё счастье. Мы нашли. Но Карл умер. Я не знаю - Виолетту оставили в покое так как махнули рукой или потому, что у меня была задача найти наследника, который решит проблемы с фабрикантами. Что будет теперь? Я буду защищать её до последнего. Но у меня нет отца, который поможет мне мудрым советом. Нет друга, который съездит в соседний посёлок проверить, действительно ли юрист болел и не мог принимать участие в нападении на тебя. Удивлен? Наверное господин Льюис Зон ещё не успел тебе рассказать, но сюда как раз пожаловали новые клиенты, которых он опрашивал. Но это не важно. Важно - ты говоришь, что её любишь. Но ты любишь её красивой и спокойной. А что ты сделаешь, если увидишь Виолетту перепуганной, с выдранным клоком волос, спрятавшуюся под стол? Тогда молчать вместе будет уже не так комфортно. Тебе кажется это место твоим раем? А если, получив от меня желаемое, местные опять вздумают её травить? Встанешь ли ты на её защиту?

Марсель всё говорил и говорил, не выпуская его руку. Впившись взглядом в лицо Тома, он сыпал вопросами и тут же забывал о них, будто по глазам другого читая непроизнесённые ответы.

- Ты знаешь, что все её подруги - две престарелые красавицы, которые тоже в молодости натерпелись, и Алиса Альварес? Виолетта забрала себе самого красивого мужчину. Как ты думаешь, что будет, если узнают, что ей заинтересовался самый богатый? Готов ли ты защитить ту, о которой столько не знаешь? Готов ли ты защитить девушку, которую подвергаешь опасностью своей любовью? И которая несмотря на это улыбается и признаётся тебе в любви?

Том отпрянул. Откуда юрист знал? Неужели Виолетта ему рассказала? Она не говорила, что собирается, да и времени поговорить у них не было. Или она сказала это Марселю раньше, чем Тому? Эта догадка неприятно царапнула сознание.

- Откуда ты знаешь, Марсель?

- Знаю. И сейчас важно не это. Ты её любишь - готов ли ты защитить её, если со мной что-то случится?

- Что с тобой случится?

- Я не знаю. Но на примере Карла я понял, что все смертны. А я - её единственный защитник. Я хочу, чтобы ты поклялся жизнью своего отца, что будешь защищать её, если по каким-то причинам я не смогу. Я это делаю, потому что она - единственное, что у меня есть. И ты утверждаешь, что прикоснулся к ней не из прихоти. Тогда прими ответственность за своё заявление, и дай мне хоть немного избавиться от разочарования.

Том посмотрел на долину - она была всё так же красива. Люди, маленькие как муравьи, занимались своими делами. Теперь посёлок не казался таким уж уютным. Поистине нет в мире совершенства. Он повернулся к юристу:

- Клянусь, Марсель, я буду защищать Виолетту, хотя бы за то, что ты её так сильно любишь. Которая говорит, что любит тебя. Тебе не надо было рассказывать для этого настолько длинную историю, хотя я хотел бы это знать. Я бы позаботился почти о любой женщине, к которой у тебя такое чувство. А то, что во мне... только усиливает эту потребность. Если Виолетта не монстр во плоти, поедающий детей... А даже если монстр, но который не сделал ничего плохого, я и без клятвы... Потому что всё равно не смогу с ней поступить иначе. Просто не смогу.

Марсель выдохнул, отпустил руку Тома, отвернулся, закрыл глаза и расслабил спину. Наверное почти никто не видел его устало сгорбившимся, болезненным. Том тоже наблюдал такое впервые. Раньше ему было любопытно в подобные минуты "отделять" профессионального юриста от человека Марселя. Но не сегодня. Остался один неозвученный вопрос, касающийся лично их дружбы. Марсель выдохнул:

- Я понял, что так будет ещё на дне рождения. Я хотел, чтобы ты увидел её в окружении. Какое впечатление она производит, представил, как проходят её будни, и после этого всё рассказать. Но когда я увидел ваш танец, то понял... всё. И да, я видел как ты ушёл, чтобы больше не смотреть на Виолетту. Я знал, что ты влюблён. В такую девушку невозможно не влюбится. Ей с тобой было интересно, ты сразу ей понравился, но никто из нас не ожидал... Настолько крепкого и острого треугольника. Наверное мы все оттягивали неизбежное.

Они опять промолчали.

- У тебя есть какие-то идеи, что теперь делать, Том?

Том качнул головой. Марсель опять развернулся к нему:

- А у меня есть. Пусть выбирает Виолетта. Не будем спешить и подгонять её. Кого бы она ни выбрала в спешке, потом всю оставшуюся жизнь будет сомневаться. Официально всё останется как сейчас, пока вопрос не решиться. Наши отношения тоже предлагаю оставить прежними, независимо от того, чем всё закончится. Согласен?

Том удивлённо взглянул на друга и растерянно ответил:

- Да...

Марсель тяжело вздохнул, выровнялся, поднялся, вяло хлопнул наследника по плечу и начал спускаться обратно в посёлок.

- Поторопись, иначе твоя Хеб окончательно увязнет в репейнике.

Том смотрел в удаляющуюся спину. В пересохшем рту был привкус пыли.

После беседы с Марселем Том ожидал, что сможет поговорить с Виолеттой, когда она и Алиса наведаются в гости. Но они так и не пришли ни в этот день, ни в следующий. Идти напрямую в дом Кроссов Том не решился, опасаясь, что Бальтазар и Элизабет не оставят их в покое. Наследник решил послать записку, рассчитывая, что Виолетта прочтёт приглашение между строк. Но она тоже ответила запиской, где сообщила, что очень занята. А идя в музей, Том увидел вдалеке Марселя с Виолеттой, что-то обсуждающих с соседями. Настроение стало ещё паршивее.

Хотя отвлекаться на любовные романы времени не было. Срок, данный отцом, истёк. Пока сам Том поправлялся, окружённый вниманием, в городе тот медленно угасал наедине с Норой. Сейф по-прежнему отказывался принимать восемь символов "саркофага", но подтверждая правильность символов "мини-театра". Возможно, кто-то подменил фотографию, лишив возможности подобрать правильный код? Но Том был уверен, что если ему не изменяет память, Карл создал эти игрушки одну за другой. Если память не изменяет...

Возле музея его поджидал Льюис. Последние полторы недели детектив куда-то запропастился, оставив только записку, и вот вернулся. Том невольно напрягся.

- Плохие новости? - спросил он, когда они зашли внутрь.

- С чего вы взяли?

- Вы не занесли чемодан в дом. Торопились?

Льюис качнул головой:

- Не хотел обсуждать некоторые вопросы в доме, где присутствует ещё кто-то. А новости... я бы назвал интересными. Вы знаете, кто такой Сальвадор Уолш?

- Это врач? Друг Карла?

- Ээээ... нет. То господин Уолтер. Наверное вам будет проще, если друзей господина Клиффорда я буду называть не по именам, а врач, юрист, химик и промышленник - ваш отец. Так что с Сальвадором Уолшем?

- Не припомню такого. Как он выглядит?

- Среднего роста, блондин. Больше никто ничего не помнит.

Они остановились в коридоре с фотографиями. Льюис поскрёб небритую щеку:

- Возможно вы могли знать его под другим именем? Нет? Жаль. За это время я совершил две поездки. Одна в соседний посёлок. Вы будете рады услышать, что ваш друг юрист...

- Действительно болел и не нападал на меня? - приподнял бровь Том. - Да, что вы там были и выспрашивали про него именно Марсель мне и рассказал. Я думал детективы работают более... Незаметно.

- Это наверное подпортило ваши отношения? - равнодушно поинтересовался Льюис. - Тогда вернёмся к Сальвадору. Почти десять лет назад Карл Клиффорд обратился к одному не очень богатому, но проворачивающему ловкие махинации человеку. Как он его нашел мне неизвестно. Возможно благодаря другу врачу, который раньше оперировал этого мошенника. Мошеннику очень хорошо заплатили, чтобы он добыл документы для мужчины среднего возраста. Больше ваш благодетель и этот человек не виделись. А когда господин Клиффорд вернулся домой, с ним был врач и некий Сальвадор Уолш. Последний почти не запомнился здешним жителям, так как был молчалив и умер спустя несколько дней. Причины смерти неизвестны. Сальвадор Уолш просто ни с того ни с сего упал замертво. Господин Клиффорд и его друг врач очень расстроились из-за этой трагедии. Врач забрал тело, чтобы отвести родным, но приехал в родной город достаточно быстро и без покойника. Куда делся Сальвадор Уолш неясно. Кем он был прежде - тоже не ясно. Никто из родственников так и не приехал сюда разузнать о его кончине, и ваши соседи про него быстро забыли. Что вы об этом думаете, господин Эррол?

Том был потрясён. От того, как детектив подал рассказ, становилось жутко.

- Будь Карл жив, он бы наверняка смог объяснить произошедшее. И я уверен, что он не стал бы покрывать убийцу или...

- Да-да, - скучающе протянул Льюис. - Вполне возможно так и было. Вот только зачем господин Клиффорд привёз сюда этого человека?

Том пожал плечами и снял одну фотографию со стены. Обои под ней оказались столь же яркими, как и на незакрытых участках. Жаль. Он надеялся, что они хоть немного просветлели. Тогда на стене бы остались тёмные силуэты от рамок, и можно было бы с уверенностью сказать, правда ли часть снимков сняли до приезда Тома или нет.

- Тогда возможно мы узнаем ответ на этот вопрос, когда вы откроете сейф.

- Кстати о сейфе. Видите два этих предмета - куб и пирамиду? Я не знаю, какую функцию они выполняют, но они отличаются он остальных игрушек. Куба в мастерской не оказалось. Наверное его украли до моего приезда. Я случайно отгадал, какое у него название. Пирамидка нашлась, но вероятно потому, что она крохотная и её не заметили или не имели достаточно времени отыскать до меня.

- Почему вы так думаете?

- Я обнаружил, что она пропала. И я её точно не терял.

Льюис потёр шею:

- Карл Клиффорд всё интереснее и интереснее день ото о дня.

Подвижек с "ошибкой" в коде по прежнему не было. Теперь Том спускался в подвал, предварительно выставив всех слуг на страже, зажигал свечи, так как из единственного окна проникало мало света, садился и думал. Порою ему казалось, что сейф, монолитом возвышавшийся над ним, насмехается над человеком. Если долго смотреть на эту махину, кажется, что она плавно и незаметно приближается, растёт, и вот-вот раздавит наследника, превратившись в его надгробный камень. Том вздрагивал, мотал головой, и напоминал себе, что не верит в проклятье, выдуманное соседями. В свои визиты он успел исследовать каждый дюйм хранилища, рассчитывая найти причины сбоя. Особенно его интересовали части без обшивки. Но всё было в порядке. Единственный оставшийся путь - разобраться в механизмах. В этот раз он не стал возиться с зарисовками Карла, а принялся рисовать сам. Каждую деталь, каждый винт и зубчик шестерёнок, не скрытые пластиной. Рисовальщик и из него был такой же умелый, как и механик. Но Том упорствовал, и через несколько дней всё было готово. Перед уходом наследник взглянул на железного врага, ткнул в него пальцем и прошипел:

- Когда я в следующий раз вернусь, то открою эту чёртову дверь и выпотрошу все твои тайны.

Сейф широко улыбнулся белыми ячейками.

Недалеко от мастерской гуляла Кэт. Увидев Тома она поинтересовалась его настроением, сообщила, что Джеймс очень доволен тем, как срослась его левая рука, а потом обронила:

- Мне хочется купить малышам новые игрушки. Но всё, что можно приобрести в лавках у них уже есть. Быть может вы сумеете порадовать нас чем-то необыкновенным? Я заплачу.

Том вспомнил куколку в серебряном платье, которую так быстро отломали малыши. Потом отца, который где-то две недели мучается без лекарств. Сколько бы не заплатила жена Джеймса, отец решит сберечь эти средства для ещё не родившегося ребёнка. Том отказал в самой вежливой форме. Кэт безумно удивилась. Именно удивилась, не обиделась, не разозлилась. Потом заверила, что очень хорошо заплатит. Около получаса Том старался объяснить, что пока не намерен продавать наследство. В итоге вернулся к старому аргументу - пока музей не будет готов, творения Карла продавать нельзя. Это сработало, и пообещав, что будет ждать с нетерпением, Кэт удалилась.

- Ты просто не хочешь ничего ей отдавать, правда?

Том осмотрелся - никого. Дорожка, давно некошеная дикая трава по бокам, яблоня, липа, ива... Он прошёл к иве и отодвинул штору из глубоких тонких веточек. В нос тут же ударил приторный запах лаванды. Виолетта стояла, спрятавшись под кроной, в зелёном платье. Её мягкие, нежные губы изогнулись в самой счастливой улыбке, которую Том у неё видел. Сейчас она казалась похожа на лесную нимфу, только-только вышедшую из дерева.

- Давно тут прячешься?

- Каждый день. Но ты всё никак не приходил.

Она подняла руки к голове, и Том подумал, что на её волосы сел очередной жук, и сейчас вновь начнётся истерика. Но Виолетта принялась активно доставать шпильки, портя аккуратную причёску.

- Что ты делаешь? - он перехватил её руку. - Не здесь же! Кто-то увидит или услышит. А ещё тут полно насекомых.

Виолетта обняла его, прижавшись всем телом. Желание разговаривать быстро покидало Тома.

- Я и не собираюсь. Но тебе ведь больше нравятся распущенные волосы. Ведь так?

- Думаешь?

- Я знаю.

Они засмеялись и поспешили в мастерскую.

Позже, сидя на полу и облокотившись на стену, оба смотрели вверх, на маленький кусочек неба, видневшийся в окне над кронами деревьев.

- Ты когда-нибудь гадала по звёздам?

- Нет.

- Я тоже. Но одна мамина подруга увлекалась подобным. Она обещала, что когда я вырасту, стану банкиром, заведу четырех собак, у меня будет семеро сыновей и дочь, подарю своей матери породистую лошадь и совершу паломничество в горный храм.

Виолетта хихикнула и заметила:

- Ну, одна собака у тебя уже есть.

- Алиса тоже сказала бы что-то подобное.

- Мы же подруги.

- А какое будущее ты бы предсказала себе?

Она повернула голову, озадаченно нахмурив лоб.

- Я про то, что ты думаешь о будущем, Виолетта? Чего хочешь? Какой видишь себя в старости?

Она растерянно пожала плечами:

- Я не знаю, каким будет будущее и потому не думаю об этом.

- Но ведь есть какие-то мечты?

- Я хочу стать похожей на сестру.

- Серьёзно?

Том подвинулся, чтобы заглянуть ей в глаза:

- Ты не можешь быть как она. Ты в два раза старше её. Быть пятнадцатилетней всю жизнь не выйдет.

- Кто знает. Не мечтать же мне о морщинках, седых волосах и обвисшей груди.

- Я не о том. Твоя мечта неосуществима... Наверное, я неправильно понял. Ты мечтаешь о вечной молодости?

- Да. Наверное.

- Боишься, что когда повзрослеешь, тебя перестанут любить?

- Наверное.

- Я ещё не стар, но уже не особенно красив. И тем не менее ты здесь.

Виолетта прижалась к Тому спиной, откинула голову назад, глядя в его лицо, и прошептала, проведя ладонью по его щеке:

- Это другое.

- Неужели?

- Ты не понимаешь. Ты мужчина... Лучше расскажи, почему ты отказал Кэт?

- Я не хотел бы, чтобы настолько уникальные вещи, как произведения Карла, попадали к настолько маленьким детям. Мы были старше, когда их создавали для нас. Мы умели их ценить. А Мэри иногда удавалось починить, если что-то ломалось. Карл использовал... Наверное это можно назвать необычным алгоритмом. Другие мастера не понимают, как он работал. Теперь его творения поистине бесценны. А для Кэт это очередная безделушка, которую можно купить. И для неё всё это - Том обвёл рукой мастерскую, - не имеет особой ценности.

- А для кого имеет?

- Для тех, с кем он работал, для коллекционеров, для меня, отца, Алисы...

- Ты знаешь, что она заболела?

- Кто?

- Алиса. Начала сильно кашлять. Сейчас из дому не выходит.

Том напрягся. Когда-то господин Альварес заболел чахоткой. Вышел в отставку и вернулся домой доживать своё время. Но ему повезло, он оказался одним из немногих, кто сумел поправиться, хоть на службу уже не вернулся. Но никто в его семье не унаследовал такого железного здоровья.

- Что говорит врач?

- Я с ним не беседовала. Но Алиса уверяет, что поправится.

Том нервно побарабанил пальцами по полу, потом встал и принялся одеваться. Тревога нарастала, хоть наследник и старался себя успокоить. Виолетта всё поняла без лишних вопросов и ушла раньше. Слоняясь по мастерской, чтобы дать ей время отойти достаточно далеко, Том наткнулся на незнакомый предмет. Это оказалась фотография. Та самая, которую Виолетта как-то принесла, а он так и не рассмотрел. Три высокие чёрно-белые фигуры. Виолетта казалась выше мужчин из-за причёски. Красивая, изящная и очень счастливая. Марсель чуть повыше его из-за вьющихся локонов. Статный, гармоничный, в хорошо сидящем костюме, уже избавившийся от побрякушек. А рядом с ними Том. В позе чувствуется легкое напряжение, на переносице и возле глаз уже заметны морщины, настороженный взгляд. Новая прическа действительно делала его моложе, но на фоне соседей по снимку он казался слишком старым и несовершенным.

Навестить Алису у Тома не вышло. В воротах он столкнулся с Джеймсом, как раз покидающим больную.

- Как она?

- Легла отдыхать. Тебе лучше навестить её завтра.

- Это не чахотка?

Джеймс поднял брови:

- Нет, бог миловал. Обычная простуда. В слишком холодную погоду решила искупаться. А почему чахотка?

Том облегчённо вздохнул:

- Ну, знаешь... её отец... хоть и выздоровел, но всё же... Да и вообще, в жизни стало слишком много мёртвых. Порою мне кажется, что их больше, чем живых.

- Это кого же так много?

- Карл, Мэри, Гелла... Подумать только, почти все Клиффорды, кроме Ричарда. Про Анжелику я вообще молчу.

Джеймс остановился, не глядя на друга поправил галстук, проверил, на месте ли часы, покрутил на пальце кольцо:

- Знаешь, Карл говорил про тебя, когда возвращался от вас. Про тебя даже больше, чем про твоего отца. Его настораживала твоя зацикленность на...

- Только не говори, что мне пора жени...

- Карл умер полгода назад. И поверь, та же Алиса скорбела о нём не меньше тебя. Гелла больше пяти. Мэри больше пятнадцати. Сколько лет назад погибла твоя невеста? Восемь, десять, двенадцать? Мир не наполнился призраками. Вокруг полно живых, но похоже, ты готов их заметить, только когда они ступят на порог.

В словах Джеймса было больше правды, чем Тому хотелось признать. Возвращаясь домой, он думал, что скорее всего отмахнулся бы от врача также, как от механика. Однако сейчас, когда он пришел к подруге только во время болезни - стоило задуматься. Пожалуй, надо выкроить время и навестить некоторых знакомых без повода, и обязательно первой проведать Алису.

Дом Тома оказался неожиданно наполнен музыкой. Гадать, кто неизвестный пианист не имело смысла, да и мелодия оказалась очень знакомой. Поднявшись на второй этаж, Том замер на пороге, вслушиваясь и невольно вспоминая своё первое возвращение сюда в качестве наследника.

- Разве ты не чувствуешь, что последний переход слишком резкий?

Марсель отвернулся от пианино и улыбнулся:

- Чувствую. Но в данном случае я не спорю с творцом.

- Боишься, что я обвиню тебя в краже и переделке моего произведения?

Кривоватая стопка с вариантами недописанных композиций лежала на столе. Том задумчиво провёл по ним рукой:

- Что привело тебя ко мне сегодня?

Марсель растеряно моргнул и дотронулся до затылка. Том внутренне отругал себя за этот вопрос. Визит юриста радовал, но как вести себя "по-прежнему" он понять не мог.

- Останешься на ужин? Оливер выловил огромную рыбину. Боюсь, я и Льюис её не осилим.

- Конечно, ты можешь рассчитывать на меня в таком важном деле!

Наследник перебирал в руках свои записи. Эту мелодию он ещё не дописал, но в ближайшем будущем вряд ли найдется время. А если он её так и не допишет, то хотелось бы, чтобы это сделал кто-то другой.

- Хочешь изучить все варианты этого? - Том помахал листом. - Ты исполнил не окончательный вариант.

- Хочу, но не знаю, когда будет время. Сейчас стольким клиентам нужна моя помощь.

- О, не волнуйся. Я дам тебе всю стопку домой. Можешь её хоть полгода хранить.

Том сгреб все записи и зашёл к себе в комнату, чтобы сложить их в конверт. Быстро написал записку, помахал ей, суша чернила, и засунул в середину. Детектив обмолвился, что возможно смерть Карла не была случайна, хотя Льюис выразил уверенность, что ночным посетителям Том либо нужен живым, либо убивать его нет необходимости. По крайней мере пока. Если вдруг "несчастный случай" повторится, наследник желал, чтобы кто-то отправил его труды учителю.

Когда Том и Марсель подходили к столовой, там уже сидел Льюис, выспрашивая у Дины, в какой позе нашли тело Карла. Юрист едва заметно поморщился:

- Заходи ко мне как-то вечером выпить.

Сначала Том испытал неловкость, но потом вспомнил слова Джеймса.

- Как-нибудь зайду.

Направляясь в дом Альварес, Том встретил Виолетту. Она сказала, что хочет прогуляться возле ивы, намекая на их тайное укрытие. Искушение уединиться вместе оказалось всё же меньше, чем невнятное предчувствие, мучившее наследника всю ночь. Договорившись встретиться вечером на местных гуляниях, они распрощались. Но навестить Алису всё равно не удалось. Её мать стала поперёк входной двери, подперев руками бока и громко попросила, "чтобы господин Эррол покинул их территорию." Похоже последняя размолвка не прошла бесследно. Когда Том поcтарался вежливо настоять, Роза прибегла к крайним мерам. Господин Альварес - широкий, плотный мужчина с каменным выражением лица и тяжёлым взглядом - как скала возник на пути, готовый испепелить "обнаглевшего мальчишку". Том вынуждено отступил, мельком глянув на окна. Не одна занавеска не дрогнула.

Идти развлекаться не хотелось, но Льюис считал, что в таких многолюдных сборищах можно узнать много полезной информации. Впрочем детектив быстро покинул наследника, оставив созерцать, как Марсель и Виолетта мирно улыбаются друг другу. Том тоже старался улыбаться, но воздух словно превратился в ядовитый газ. Его накрыла тёмная, душная ревность. Он рассматривал ветки деревьев, считал женские шляпки, изучал музыкантов. Смотрел на что угодно, лишь бы не видеть светлый костюм друга и серебряное платье красавицы.

- Джейн, пошли играть, - послышался сзади тонкий мальчишеский голосок.

- Пошли, - согласилась девочка. - А давай я буду Виолеттой, а ты Марселем. Я буду говорить тебе, что ты самый красивый, а ты будешь мне дарить цветы и...

Настоящие Марсель и Виолетта подошли и остановились недалеко. Заиграла новая, более весёлая мелодия. Том старательно не поворачивал голову в сторону парочки, и Виолетту забрал танцевать какой-то юноша. Тому показалось, что Марсель смотрит на него. Стоять рядом не разговаривая оказалось ужасной идеей, и, воспользовавшись появлением Элизабет Кросс, Том увлек её танцевать. После этого следовало найти себе другое место для развлечений, но он словно прирос к земле, наблюдая как самая красивая пара вновь воссоединилась. На этот раз после танца Марсель проводил любимую назад в толпу глядящих, и поставил рядом с наследником, а сам отвлёкся на клиента. Пользуясь прикрытием пышной юбки, Виолетта провела мизинцем по тыльной стороне ладони Тома и он сдался. Лавируя среди кружащихся пар, оба смотрели друг на друга и молчали. Виолетта понимающе улыбалась, а Том просто любовался её глазами, пользуясь тем, что в эту минуту имеет право делать это открыто. Их едва не задели, и инстинктивно оглянувшись, он узнал Марселя и Алису. Конечно, это могла быть и не она, но рост и знакомое голубое платье вселяли надежду.

- Алиса ещё не до конца оправилась, но убедила родню, что побывать немного на празднике пойдёт ей на пользу, - сказала Виолетта.

Описав круг, Марсель приготовился проводить партнёршу туда, где стояла её мать, о чём-то беседуя с госпожой Виолар. Последняя, случайно перехватив взгляд Тома и чудом поняв немую просьбу, вытянула руку в сторону, указывая на что-то госпоже Альварес. Возмущенный вскрик всё же нагнал спину Тома, когда он протянул руку Алисе и прежде, чем та успела ответить на его приглашение, быстро утащил в выстраивающийся круг для вальса ринка.

- Да ты прям разбойник, похищающий девиц, - тихо смеялась Алиса.

- Стараюсь. Твои родители...

- Я слышала. Да и то, как тебя выставили за дверь уже знают почти все. Так-то! Но не волнуйся, твой маленький план оказался чудо как действенен.

- О чём...

Однако пришло время для смены партнёров, и к Тому шагнула другая женщина, а Алиса оказалась возле пухлого усача. Несмотря на улучшения здоровья так много танцевать Тому оказалось крайне тяжело. Но он старался не выпускать из виду подругу, которая двигалась по кругу от партнёра к партнёру, неизбежно приближаясь к нему.

- Так вот, - продолжила Алиса, вернувшись в исходную точку. - Средняя дочь госпожи Виолар выходит замуж. Жених один из тех, кто работает на твоего друга. Как я поняла, это такой же провинциальный парнишка. Было решено, что они переедут после свадьбы сюда, а её место займет старшая дочь. Виоларов всё выспрашивают, как они нашли такое тёплое местечко...

Опять смена партнёров. Находясь в середине круга, Алиса закашлялась. Кинув взгляд на Розу Альварес, Том по её выражению понял, что именно она говорит в его адрес госпоже Виолар, пока та послушно кивает. Вернувшись к нему во второй раз, Алиса говорила уже хрипло:

- Умная женщина не спешит сдавать своего помощника. Так что можешь смело обращаться к ней с просьбами.

Она опять закашлялась.

- Алиса, как ты...

- Я уже почти здорова, просто ещё слаба...

Алиса подняла голову и улыбнулась. Что-то изменилось в её лице. Сейчас она казалась какой-то более расслабленной, и в то же время смотрела с нежностью и печалью.

Ещё один круг. Том покрылся испариной и едва передвигал ноги. Алиса выглядела не лучше, почти откровенно обессилев.

- Я очень разволновался за тебя, когда узнал... Было очень нехорошее предчувствие.

- Оно прошло?

- Не сказал бы...

Мелодия закончилась. Роза Альварес решительно шла к ним.

- Когда ты выйдешь из дома в следующий раз? Я могу...

- Не надо.

Мать Алисы споткнулась и её кто-то придержал, даря им несколько секунд.

- Ты на меня за что-то злишься?

- Нет.

- Тогда может скажешь мне что-то?

- Хочешь узнать мой секрет?

- А он у тебя есть?

Она неопределённо пожала плечами. Цепкая рука матери цапнула её за запястье и потянула прочь. Послушно сделав несколько шагов, Алиса обернулась:

- Помнишь куклу Мэри, которую я ей "вернула"?

- Да.

- Верни мне мою поскорее.

Глава 19 Трое

Всё не клеилось. Хеб вдруг пришла идея вырыть корни самого красивого и заметного куста роз. Дина пересолила завтрак. Тело несколько дней болело после танцев. Почерк отца в утреннем письме стал совсем карикатурным. Льюис опять куда-то уехал проверять свои жуткие теории. Особый механизм сейфа, который не дублировался в других изобретениях Карла. А ещё он встретил Алису, после чего настроение ещё больше испортилось. Она не избегала Тома, но не препятствовала другим вмешиваться в их беседу. Она будто стала немножко другой, но что именно изменилось, сказать невозможно. Тем не менее невидимое изменение подняло черту тревоги до уровня страха. Всё внутри Тома требовало защитить подругу от неизвестной опасности. Но на все вопросы Алиса лишь горько улыбалась и говорила утешительные слова ласковым голосом. От её интонаций сердце обливалась кровью, и Том, плюнув на тактичность, стал громко и напористо добиваться ответа.

- Ты ведь от меня не отстанешь, пока я тебе что-нибудь не придумаю? - вздохнула Алиса.

- Пока не скажешь правду.

- Правду... я просто честно призналась себе, Том. Я проиграла. Так-то. Я долго закрывала глаза, но... наконец набралась смелости.

- О чём ты?

Она молчала. Том положил руки ей на плечи, несмотря на то, что недалеко стояли несколько женщин во главе с Розой Альварес, внимательно следящей за каждым его движением.

- Ты так хочешь подробностей... Ну, что ж... Ты нашел мою куклу?

- Пока нет.

- Хорошо, у тебя есть неделя. Я открою тебе мой секрет, если ты найдёшь куклу в течение недели.

- А если не успею?

- Тогда секрет потеряет значение. Так-то!

- Сурово.

- Не только Карл мастер задавать тебе задачки, - Алиса улыбнулась. - Но не волнуйся. Я уверена, найти эту игрушку, гораздо проще, чем открыть сейф.

Искать то, что никогда не видел не так-то просто. Поэтому Том сходил на кладбище и одолжил игрушечную Мэри у холмика, поросшего цветами, под которым покоилась настоящая Мэри. Повезло ещё, что Том никого не встретил. Несложно было представить глаза соседки, увидевшей, как наследник Карла Клиффорда мародёрствует на могиле его дочери.

Чтобы как-то исправить не заладившийся день, вечером Том навестил Марселя. Увидев, кто пришел, друг на миг удивлённо замер, а потом жестом пригласил внутрь:

- Полагаю, ты пришел уничтожить мои винные запасы. Спешу предупредить, что стараниями Бальтазара тебе это не скоро удастся.

Том едва присел, а Гордая тут же положила морду ему на колени, стуча хвостом по полу. Погладив её наследник уточнил:

- Бальтазар работал виноделом на Карла, а теперь на меня. Интересно, из каких запасов он снабжает своих приятелей?

Марсель лукаво улыбнулся:

- Карл знал о наших маленьких слабостях и поощрял их. В разумной мере, конечно же.

Том чуть пригубил напиток из предложенного бокала и отставил. Несвойственная ему привычка выпивать в последнее время итак дала трещину.

- Наших? Кто эти "наши"?

- Я, Бальтазар, слуги, работающие в доме. Те, кто непосредственно и долго с ним сотрудничал. Кстати, я никогда не видел тебя мучившимся похмельем.

Беседовать с юристом оказалось неожиданно легко. Кажется, Марсель и правда чувствовал себя спокойно в компании Тома, словно над их дружбой не висел дамоклов меч. Это настроение передалось и наследнику.

- Я из тех редких счастливцев, кого не мучат головные боли после попойки, - ответил Том. - Временами меня раздражают яркие цвета и резкие запахи, но ясно мыслить это не особо мешает. Кстати, я никогда не видел тебя пьяным.

- Скорее, ты просто не успевал увидеть. Я чрезвычайно медленно пьянею и выпиваю редко.

Во входную дверь очень тихо постучали. Спина Тома мгновенно напряглась, а щека задёргалась. Марсель потянулся, о чём-то раздумывая, а затем отправился открывать. Том успел перебрать в голове причины своей настороженности и пришел к выводу, что дело в самом стуке. Тихом, ритмичном. Так стучат длинные женские ногти. Виолетта впорхнула в дом в знакомом фиолетовом платье. Длинный медальон западал в декольте, привлекая ещё больше внимания к её груди. Том сглотнул. Марсель сконфужено почесал затылок с самым невозмутимым выражением. Виолетта тепло улыбнулась им обоим. Её настроение немного разрядило атмосферу. Юрист пододвинул ещё одно кресло в центр и Виолетта, усевшись между двумя соперниками, весело рассказывала про новых щенков. В перерывах Марсель и Том тоже вспоминали что-то забавное. Неловкость постепенно сходила на нет. Даже когда Виолетта в запале схватила их обоих за руки, Том не придал этому особого значения. Собака по-прежнему крутилась возле него и, теребя шерстяную холку, Том успел подумать, что несмотря ни на что вечер удался. А затем пауза в рассказе затянулась...

Виолетта целовала Марселя, подавшись к нему всем телом. Том, повернувшийся на звук, замер. Рука юриста нырнула в длинные волосы любимой, которые она непонятно когда успела распустить. Они не торопились и Том мог подумать, что про него вовсе забыли, если бы тонкие пальцы не массировали его запястье. Несколько секунд наследник ошеломлённо смотрел на обоих, а после поспешно отвернулся.

Лучше сделать вид, что не знает, не заметил. Он постарался чем-то себя занять, но взгляд блуждал по комнате и ни за что не мог зацепиться. Пустые стены с парой невыразительных картинок раздражали. Аккуратный письменный стол пуст. Огонь в камине неприятно ярко мерцал, а доносившееся сбоку дыхание и вовсе... Том был лишним в каждой детали. Лучшее решение - незаметно уйти, но Виолетта по-прежнему держала его за руку.

Наверное, первое, что он должен был испытать в этой ситуации, - ревность. Но Том ощущал растерянность и опустошенность. Как в глубоком детстве, когда компания детей вдруг выгоняет тебя из игры, а уйти ты не можешь, пока взрослые не заберут домой.

Махнуть на всё рукой и выскочить, хлопнув дверью, не позволила гордость. Нет, он не уйдет провожаемый взглядами, позволив рассмотреть, как глубоко он оскорблён. Но тогда надо держать лицо и найти предлог... Собака настойчиво боднула его ладонь. Её полные надежды глаза смотрели снизу вверх, ожидая стать центром внимания. В этот миг Том был несказанно рад симпатии Гордой. Захотелось рассмеяться от облегчения. Хотя бы собака его предпочла!

Неотрывно глядя на Гордую, Том слышал слева малейший вздох и шорох. Виолетта почти натёрла его покалеченную руку, импульсивно сжимая и дёргая кожу. Всё таки эта её привычка крайне отвратительна.

Движение воздуха сообщило, что парочка наконец оторвалась друг от друга, и кто-то повернулся к нему.

- Том...

Он не шелохнулся.

- Том, - дыханье Виолетты коснулось его щеки.

Том мельком взглянул на неё, не определившись со своим поведением. Успел заметить сияющие глаза, зарумянившиеся щеки, влажные губы... А потом Виолетта его поцеловала. Настойчиво и пылко. Опешивший Том замер, а затем покосился на Марселя. Из-за занавеса тёмных волос упавших на лицо, рассмотреть что-либо было сложно. Том вывернул голову, отстраняясь. Марсель, с распахнутым воротом, поймал его взгляд, отсалютовал бокалом и спокойно отвернулся потягивая вино. Виолетта наконец отпустила многострадальное запястье наследника, положила ладонь на его щеку, поворачивая лицо к себе, и вновь коснулась его губ. Сначала Тому захотелось отнюдь не ласково вцепиться в неё, прижать как можно ближе, целовать как можно дольше. Сделать всё, что угодно, лишь бы получить больше, чем Марсель. Но Виолетта сама спешила отдаться. Ещё до того, как Том схватил её локти, она первой забралась на его колени, первой обняла, первой поцеловала. Раньше инициативу проявлял Том, а теперь оказался ведомым, прямо как с Анжеликой.

Чувства взяли вверх над разумом, и возможно, обдумывать случившееся пришлось бы позже, но неожиданно Том подумал, что эти губы только что целовали Марселя. Его слюна во рту Виолетты, а потом и... !!! Том резко упал спиной в кресло. Первый миг он боялся увидеть юриста, сидящего у него на коленях, и едва не вытер губы. Однако там по-прежнему ютилась взъерошенная Виолетта. Полные груди находившиеся напротив лица Тома, быстро вздымаясь и опускаясь. Серьги мягко поблескивали, отражая пламя камина, а на расслабленном лице мелькнуло раздражение, когда она принялась возиться с платьем. Это было самое манящее, развратное и омерзительное зрелище! Изумлённо моргая, Том постарался понять, когда близость превратилась в разврат? Когда то нежное, доверительное и желанное оказалось настолько отвратительно доступно? Сейчас, когда Виолетта поцеловала их обоих в этой комнате или ещё в мастерской, когда он уединился с возлюбленной друга? Наследник не шевелился, наблюдая как Виолетта суетливо путается в завязках на своей одежде, а Марсель спокойно вынимает запонки, расстёгивает пуговицы.

- Не надо, - Том остановил руки Виолетты, готовые задрать юбку.

Она улыбнулась и прошептала:

- Не волнуйся. Всё будет замечательно.

- Ты уже делала это... в компании?

Виолетта словно споткнулась. Её глаза округлились, а губы дрогнули и обиженно поджались. Марсель внимательно поглядел на него и медленно ответил:

- Нет. Мы были единственными друг у друга.

- Тогда зачем сейчас...

- Потому что я люблю тебя... вас, - поправилась Виолетта.

Том уже открыл рот, чтобы сказать, что он не слышал ничего более нелепого от воспитанных людей, как на ум пришло смутное и непрошенное воспоминание. С чего начался тот рядовой разговор во дворе гимназии вспомнить не удалось. Зато в его финале Эдвард спросил Анжелику, как она поступит, если ей придётся выбирать между двумя лучшими подругами. Анжелика засмеялись и ответила, что будет тайно дружить с обеими. Зачем ей от чего-то отказаться, если можно получить всё? Такой ответ породил жаркий спор, в процессе которого вечная соперница Анжелики Софи многозначительно поглядывала на Тома. Юный Том не придал большого значения этой беседе. Мало ли, что можно сказать. Но сейчас противный внутренний голосок шепнул "А если это были не только слова? А если бы такая возможность представилась? Конечно, Виолетта и Анжелика разные люди, и твоя невеста никогда так не поступала. Но если бы она не ушла из мира так рано? Если бы повзрослела? Если бы успела выйти в свет и встретила множество поклонников, которые безусловно бы появились. И не прыщавые гимназисты, а взрослые статные мужчины?"

Марсель молча наблюдал, как его любимая шептала нежности, водя руками по телу Тома, успокаивая и отыскивая застёжки.

- Нет, - Том за плечи отодвинул Виолетту.

- Почему?

Кажется, она действительно не поняла.

- Не хочу.

Растерянно оглянувшись на юриста и не найдя ответа, Виолетта вернулась к Тому, осмотрела сверху донизу и видимо решив, что причина физического характера, коснулась паха наследника.

- Богиня, не надо, - тихо сказал Марсель.

Она вновь оглянулась. Марсель покачал головой. Поколебавшись несколько секунд, Виолетта встала и замерла посреди комнаты, растерянно обхватив себя за плечи. Теперь она походила на потерявшегося ребёнка, а не на искусную соблазнительницу. По горлу Тома прошел спазм, будто он хотел всхлипнуть.

- Похоже мы все поторопились, - примирительно сказал Марсель. - Давайте лучше выпьем.

В полной тишине каждый внимательно слушал, как медленно вино наполняет бокалы, чтобы не обращать внимания на звенящую тишину. Почему-то Тому захотелось громко рассмеяться. Виолетта сгорбилась и смотрела в пол, а выражение Марселя было нечитаемое. Когда хозяин дома принялся возвращать бокалы, Виолетта как щенок подняла голову и заглянула в его глаза. Он ободряюще улыбнулся и легонько щёлкнул её по носу. Немного приободренная, она развернулась к Тому и уже хотела что-то сказать, как Марсель предостерёг:

- Он ещё не готов.

Ещё не готов?! Ещё?!!! Тошнота подступила к горлу, и Том едва проговорил:

- Мне пора.

- Куда? Уже поздно, а тебе небезопасно в одиночестве бродить в темноте, - возразил Марсель. - Я бы, конечно, тебя проводил, но в последнее время в посёлке стало слишком не спокойно. После покушения на тебя я боюсь оставлять Виолетту одну в своём доме, где хранятся документы.

В дверь громко постучали. Все трое вздрогнули.

- Спрячьтесь в другой комнате, пока я узнаю в чём дело, - распорядился юрист.

Том не сдвинулся с места:

- Зачем мне прятаться? Вряд ли моё появление здесь в такой поздний час, может быть неверно истолковано.

- Ты в последнее время слишком часто подвергался разным опасностям.

- И что? Думаешь, дверь в спальню меня спасёт?

Марсель раздражённо передёрнул плечами:

- По крайней мере стоящим здесь тебя там не будет слышно.

- Меня - поздним визитёрам, или их - мне?

Стук повторился. Виолетта спряталась, Том не сдвинулся с места. Марсель укоризненно покачал головой и открыл дверь. Это оказался солдатик, посланный сообщить, что детектив желает срочно увидеться.

Когда Том ушёл, Марсель выждал минуту для верности, а потом вернулся к Виолетте. Она сидела на самом кончике кровати и смотрела в стену. Маленькая и безвольная. В душе Марселя всё перевернулось. Слишком ярко вспомнилась та ночь, когда точно так же сжавшись в комок, Виолетта прощалась с ним. Он сел рядом и осторожно обнял любимую.

- Том ненавидит меня?

Её голос дрожал, словно она была готова расплакаться. Марсель задумался.

- Нет. Я думаю, он сам ещё не знает, что чувствует. Он обижен, оскорблён и ревнует тебя к другому мужчине.

- Но я же... Я же к нему, как к тебе...

- Я знаю.

- Тогда почему...

Качая Виолетту как младенца, Марсель подбирал правильные слова.

- Я с тобой дольше. Я уверен в тебе больше. Он... Он не понимает некоторые вещи. Не поверил нам, наверное. Решил, что ты его обманула. Хотя... на его месте я бы тоже...

Она уткнулись носом в его грудь и тихо прошептала:

- На его месте ты бы тоже был против, если бы я была с другим мужчиной?

Формулировка покоробила Марселя.

- Я и на своём месте против, чтобы ты была с кем-то другим. Только я и Том.

- Ты не хотел, чтобы он уходил.

- Сейчас был не лучший момент. Угораздило же Оливера так не вовремя явиться! Теперь Том будет придумывать разные версии наших мотивов, пока мы не объяснимся. И чем позже это случится, тем более дикие идеи проникнут в его голову.

- А что если он решит уехать? Соберёт чемоданы ночью и утром с первым поездом...

- Нет, - решительно возразил юрист. - Он слишком долго боролся за наследство. Он не сможет всё бросить.

Конечно, он был уверен в своём утверждении. Но сегодня Том ушёл из-за того, что Марсель ошибся, неправильно предсказал реакцию друга. Если бы Том уехал, что бы это значило для самого Марселя? Без поиска новых наследников и решения сопутствующих проблем? Иногда Марселя клиенты бы приглашали в гости, чтобы рассказать сколько сена удалось насушить на зиму или как град в очередной раз побил урожай. Самым интересным собеседником оказался бы Бальтазар, бесконечно цитирующий газетные статьи или рассуждающий на скучные промышленные темы. Соседи будут просить его сыграть на каком-то вечере примитивную деревенскую мелодию из трёх нот, и он согласится, чтобы хоть немного разнообразить будни. Кто-то постарается его напоить в надежде, что он обратит внимание на очередную конопатую дочку.

- Мне грустно, - пожаловалась Виолетта.

- Мне тоже, - ответил Марсель.

Льюис сидел, зажав переносицу пальцами, с раскиданными бумагами перед глазами, а его спина согнулась так, будто на неё взвалили мешок. Будь Том в другом настроении, он бы удивился, как "выразительно" сегодня выглядит детектив. Подняв усталые глаза, Льюис присмотрелся к правой руке Тома, сжавшейся в кулак, левой с дрожащими пальцами, лицу, которое судороги то и дело превращали в гримасу, но ничего не спросил. Том сел напротив. Льюис продолжал молчать, лишь взглядом указав на стол. Всё ещё мысленно пребывая в доме Марселя, Том постарался сосредоточиться, но выходило плохо. На столе валялся большой пустой конверт, красная лента для волос... Виолетта выглядела такой счастливой... Детский значок с игрушечным корабликом... Виолетта казалась тяжеловата, но её вес приятно грел ноги... Открытка с цветами и какая-то бахрома, отрезанная от носового платка... Марсель настолько же красив, как и она. Он подходил Виолетте значительно больше криворукого инвалида... На конверте инициалы "Л. З.", а внутри лист с несколькими напечатанными словами. Любовные воспоминания начали отходить на второй план, но Том тупо перечитывал фразу, не в состоянии осмыслить её.

- Вы тоже получили такое письмо?

Том посмотрел на детектива:

- Нет. Что это значит?

- Предметы или "уезжай пока не поздно"? Это означает, что владельцы этих предметов, то есть мои дети, могут пострадать, если я не выполню требование. Так что, господин Эррол, наши пути расходятся. Завтра я уезжаю.

Том выдохнул, откинулся на спинку стула и почему-то отметил, что рубашка противно пропиталась потом, а голову тяжело держать прямо.

- Вы узнали, кто за этим стоит?

- Нет.

- Я ведь не спрашиваю кто, понимаю, что не ответите. Просто хочу знать.

Льюис с минуту изучал Тома своими прозрачными глазами, а затем его лицо приняло деловое выражение:

- Ну, хорошо. Думаю я могу позволить себе поделиться последними сведениями, но не более. Я не знаю, кто за этим стоит и почему. Но видимо, я подобрался слишком близко к черте опасного знания. А ваш противник предпочитает отослать меня до того, как я узнаю лишнее.

Том хотел задать вопросы, которые косвенно помогли бы выяснить хоть что-то, но лицевые мышцы двигались по своему собственному желанию, говорить было тяжело, и Том привычно прижал к лицу ладонь, стараясь согреть сокращающуюся мышцу. Словно не замечая этого, Льюис продолжил:

- Я изложу вам факты, какими их вижу я. Как я это выяснил и где взял этот конверт, этого вы не узнаете. Итак, Карл Клиффорд дружил с вашим отцом-промышленником и уже известным вам врачом. Вскоре после знакомства со вторым господин Клиффорд поссорился с вашим родителем из-за "разных профессиональных стремлений", как вы утверждаете. Я полагаю, что эти стремления могли в дальнейшем сыграть важную роль в судьбе господина Клиффорда, но что это были за стремления? Если кто-то из вашего окружения и знает наверняка, то это Чарльз Эррол, но по неизвестным нам причинам молчит. Так или иначе, но я полагаю с врачом вашего благодетеля связывали не только дружеские, но и рабочие отношения. Уж больно тесно они общались. Как только рабочие отношения с вашим отцом были разрушены, Карл Клиффорд переключился на врача, и вместе они занимались черт знает чем. Когда к ним присоединился человек по имени Сальвадор Уолш и какую роль играл - неизвестно. Но после его смерти в делах врача и господина Клиффорда произошла какая-то заминка, поскольку механик начал выполнять известные всем заказы, а не сидел закрывшись от людей в мастерской. В последствии к ним присоединился химик и вероятно играл важную роль. Возможно он был заменой Сальвадора Уолша. С тех пор, как образовалось трио работа не прекращалась. Всё трое становились бодрее и горделивее год за годом, хоть окружающие и не могли понять причину. Вторая жена Карла Клиффорда - Марта - устав ревновать мужа к окружающим и тем более к работе, решилась сбежать от него, несмотря на все привилегии. Некоторые соседи утверждают, что господин Клиффорд убеждал её, что скоро всё прекратится, и у него появится время для семьи. Но она так и не дождалась.

Касающиеся наших интересов напрямую события случились за последний год. Первым умер химик. Если чья-то смерть и была естественной в этой череде, так это его. Через пол года погибает ваш благодетель. Возможно с чьей-то помощью. А через три дня врач. Ничего достаточно интересного или нового во владениях господина Клиффорда не нашли, и чем они втроём занимались всё это время неизвестно. Возможно ответ в сейфе. Ах да! Какое-то время бывший юрист господина Клиффорда часто захаживал к нему в гости, когда все трое господ собирались в его доме. Но слабоумие хватило юриста задолго до череды смертей, и разговорить его сейчас невозможно. Это, кстати, может быть, одна из причин, почему он ещё жив.

Согласно последней воли господина Клиффорда у него остаются наследники в определённом порядке. В этом же порядке они и отрекаются от наследства. Главным претендентом была Марта Клиффорд. Скандальная, но очень дорогая покойному женщина. Её знакомые утверждают, что она подумывала через несколько месяцев сесть на корабль и отправиться в путешествие за океан. Однако после смерти мужа она садится на первое попавшееся судно, и уплывает, забрав все пожитки и родственников. Не думаю, что она намерена возвращаться.

Я думаю, ваш враг либо знаком с содержанием завещания, либо оно у него. По крайне мере - одна из версий. Уж больно вовремя всё случается. Но вряд ли он хочет поживиться деньгами усопшего. Скорее всего, этот некто сообразил, что нечто, необходимое ему, находится в сейфе. Возможно, просто какие-то следы деятельности Карла Клиффорда. Осознав, что на разгадку кода необходимо время, ваш враг его получил, просто оттягивая приезд последнего наследника. Но код оказался ему не по зубам, и через три месяца он решил прибегнуть к вашей помощи. Возможно и раньше, но ваш предшественник богат и знаменит. Его кончина была бы слишком заметна. Вы - идеально подходите. Бедный, никому не нужный, но хорошо знакомый с господином Клиффордом. Да и променять вас на учебное заведение, которое вряд ли упустит возможность нажиться на каждой находке покойного... Нет, вы как никто подходите. И вы не разочаровали, почти сумели подобрать символы. Но незаметно приглядывать за вами не удалось. Возможно ваш враг надеялся, что вы проделаете всю работу, а он быстрее вас отгадает финал кода и заберёт необходимое незаметно для вас. Видимо это и есть причина того, что вы до сих пор здесь, живы и относительно здоровы. Вас просто не старались по-настоящему выкурить. Вот я - как ваш возможный помощник и защитник, должен уехать. Но вы должны остаться и завершить работу. Поэтому на этом столе только один конверт. Но если вы останетесь, скорее всего, погибнете. Ведь время показало - без вас некто вряд ли подберет конец кода. Хотя возможно ваши родственники и унаследуют деньги, если вы сумеете перепрятать завещание до собственной кончины. Вы бы могли договориться с недоброжелателем, открыть сейф и не заглядывать внутрь, пока он не заберёт то, что ему необходимо. Но во-первых, вы не знаете с кем вести переговоры, во-вторых, слишком много усилий было приложено, чтобы скрыть что-то от вас. Вряд ли вам поверят на слово. Так что у вас выход только один - бежать и как можно быстрее.

- А как же Ричард? - прокаркал Том.

В горле пересохло, но чаша тревог за этот вечер переполнилась, и мрачная перспектива уже не пугала.

- Ричард был более заметной фигурой, чем вы. Унаследуй он имущество отца, сюда бы набежало очень много его товарищей, желая поживиться и вернуть долги. Так что предстояло бы ещё и с ними сражение. Но я бы на вашем месте думал, что сейчас вам делать.

Том отстранённо перебрал в голове варианты.

- Мой враг не хочет привлекать внимание к себе. И не только кого-то влиятельного, но и местных жителей, которые по большому счету безобидны против сильных мира сего. Я думаю, это даёт мне шанс. Мой враг боится выступить в открытую даже немного. Значит он силён, потому что неизвестен. Нападение на меня было вынуждено. Пока сейф закрыт, я цел. Но если я его открою при большом количестве свидетелей у меня есть неплохие шансы.

Льюис пожал плечами:

- Всё это только на словах легко. Но если вы не передумаете к утру, мой вам совет - напишите завещание.

- Вы можете спросить отца...

- Нет, - прервал его Льюис. - Я не стану этого делать. Но если вы желаете, я могу сообщить, что к ящику письменного стола приклеен конверт. Если у вас будет, что сказать, попробуйте написать записку. Возможно ни одна живая душа действительно не знает про этот тайник.

Отпуская детектива восвояси, Том нагрузил его разными ценностями, беззастенчиво обчистив дом Карла. Отцу и Норе с ребенком после продажи этого добра хватит на три года существования. Конечно, раньше Том был осторожен, и не покушался на то, чем официально не владел. Но если прогнозы Льюиса верны, то ему вряд ли успеют предъявить претензии. Как ни странно, проводив детектива, Том почувствовал пустоту и облегчение. Если ему предстоит последний бой, то что же он потеряет? Что он ещё не потерял? Опостылевшую жизнь в городе? Искаженную любовь Виолетты? Тягостную надежду спасти отца, когда он уже понял, что не успевает, но боялся проговорить? Всё утекло как песок сквозь пальцы. Ну, а если Том умудрится выиграть в этой гонке с неизвестным, то он получит второй шанс на жизнь. Нет, третий! Второй он получил вместе с завещанием.

Наследник обвёл любовным взглядом окрестности. Вон склон, где они с Марселем иногда выгуливали собак. А вот на той лавке он создавал одну из первых композиций за долгое время. Там он получил мимолётный нежный взгляд Виолетты. Пусть её любовь оказалось ненадёжна, зато как счастлив он был в этот момент! Вон там часто гуляет Алиса...

Алиса! Душевная пустота опала осадком, вытесненная мутным предчувствием. Тому захотелось увидеть её прямо сейчас, и он уже развернулся к дому Альварес, но вовремя вспомнил условие. Конечно, может она и пошутила, но Том был уверен, что без куклы его действительно не примут. Всё же он ошибся. Дружбу с Алисой он ещё не потерял. Он очень на это надеялся, но если не поторопиться, кто знает? Том поспешил в мастерскую на поиски куклы. Конечно, надо расшифровывать код, но в коде явный дефект и Том в этом убедился. Да и вообще, бейся не бейся, быстро этот вопрос не решается, а невидимый злосчастный "наниматель" готов ждать в отличие от Алисы.

Мастерская как всегда встретила горами чудаковатых поделок и молчанием. Утренний свет заполнил помещение, но прямые лучи ещё не добрались до окон, а солнечные блики не проникли внутрь. Том припомнил, как впервые ступил сюда как будущий владелец и поразился, как одновременно мало и много за это время изменилось. Произведения гения почти не покинули мастерскую, но стараниями Тома перемешались в совершенно иной последовательности. Беспорядок на некоторых столах заполнился аккуратными рядами самых любимых детских игрушек Мэри. Вместо тряпки, служившей лежанкой, матрац с пушистым одеялом и подушками. Но главное запах. В мастерской почти не пахло телом Карла Клиффорда, его мазями и одеколонами. Остался только запах масла для смазывания деталей, да и то слабый, ведь Том ничего не создавал. Зато предательский противный запах женских духов разъедал нос. И почему это он раньше не обращал внимание, как помещение пропахло? Наверное потому, что успел принюхаться к Марселю, который тоже не знал меры в парфюмерии, пусть и не такой противной. Отодвинув штору, Том открыл окно. Пора избавляться от любых воздушных призраков.

В дверь постучали. Том узнал это знакомое тихое постукивание, и судороги снова напомнили о себе. Наверное сегодня судьба его испытывает. Вздохнув, он впустил Виолетту. Кажется, в этот раз она уж точно надела все свои украшения. Их было даже больше, чем на её дне рождения! Разве что по нескольку пар серёжек в уши не позасовывала. И тем не менее она была очень красива. Как и прежде. Как и прежде в розово-чёрном платье. Том болезненно сглотнул и отвернулся.

- Том, я хотела поговорить...

- Хорошо.

Какое-то время Виолетта ожидала что он скажет что-то, что поможет начать разговор, но Том молчал. Виолетта закусила губу и выдавила из себя:

- Ты всё не правильно понял... Мы не... Я... Я хотела как лучше...

Он промолчал. Виолетта тоненько пискнула, прикрыла рот ладонью и потупилась. Том вздохнул и закатав рукава, побрёл к ещё не разобранной горке игрушек. Перед тем как приступить к работе, водрузил на стол куколку Мэри, чтобы точно не проглядеть её "сестру". Через несколько минут копошения поднялось облако пыли, и Том начал то и дело чихать. За его спиной стояла... Как там Марсель называл? Богиня? Действительно. Девушка божественной красоты! Том таких прекрасных и не видел раньше. Даже искаженное отражение её фигуры на медной пластине мелькавшее у него перед глазами, вытянувшееся и скрученное, по-прежнему оставалась самым ярким пятном в комнате.

Стараясь не глядеть в заманчивое отражение, глубоко не вдыхать её привычный запах, случайно не развернуться к Виолетте лицом, чтобы не смягчиться, увидев ту поникшей, Том перебирал в голове разрозненные воспоминания. Столько приятных, полных надежды моментов, которые сейчас казались сном. Тогда ему думалось, что не существует ничего, что заставит его желать её чуть меньше. А сейчас Том мог думать лишь о том, что близость, воспринятая им за особое расположение, оказалась обычной разменной монетой судьбы. Виолетта по-прежнему перебирала в голове всем известные слова, подыскивая самые проникновенные. Солнечные блики медленно сползли со стен на пол. Близился полдень. Том повернулся к гостье. Кажется, за всё это время она даже не сдвинулась с места. Наследник подошёл и положил руки ей на плечи. Робкая надежда появившаяся на лице Виолетты, была уже не настолько наивной как прежде:

- Я не знаю, что нужно...

- Иди домой.

- Том... у меня просто нет слов, которые смогут объяснить...

Аккуратно поцеловав её в лоб, Том отстранился, позволил себе в последний раз восхититься привлекательностью Виолетты и отступил назад:

- Теперь ты знаешь, что иногда требуются волшебные слова, а их не существует. Значит, ты повзрослела.

Она тихонько покинула мастерскую, а Том постарался утопить разочарование в деятельности.

Под вечер Тома навестил Марсель. Рассевшись за хозяйским столом, юрист принялся разворачивать свёрток с пищей. На вопросительный взгляд Тома он пояснил:

- Слуги утверждают, что с утра тебя не видели. До обеда ты был тут. Предполагаю, сегодня ты так и не выходил за ворота. А поскольку поблизости нет фруктовых деревьев, я заключил, что ты очень голоден.

- А если я захватил с собой закуску? - фыркнул Том.

Марсель тонко улыбнулся:

- Нет. Ты никогда так не делаешь.

- Только потому, что не хочу делиться с визитёрами.

Выпечка пахла восхитительно, правда на вкус оказалась несколько пресновата, но оголодавшего Тома это не тревожило. Если Марсель рассчитывал, что приступив к ужину, друг расслабится и станет более сговорчивым, то его план удался. Том чуть не подавился, взяв протянутый ему лист, думая, что это очередной документ. Но это была записка, написанная самим Томом и вложенная в конверт для Марселя, когда наследник передавал ему недописанные музыкальные композиции. Чернила немного размазались из-за того, что Том торопился, но содержимое не составляло труда прочесть. "Если что-то случится и я никогда не смогу доделать эти работы, попроси об этом моего учителя. Его адрес на конверте. Том". Помрачневший Том отложил булку:

- Я надеялся, что ты слишком занят, чтобы так быстро это прочесть.

- Скорее всего, так бы и было. Но иногда твоя музыка помогает мне тебя понять. И я решил не тянуть.

Не тянуть после того, что вчера произошло? Или не произошло? В любом случае участвовать в двух разговорах на эту тему за один день не хотелось. Однако Марселя интересовало послание, так что, может, всё обойдётся?

- Ну, что ж... Я прошу тебя позаботиться, чтобы мои труды не обратились в никому не нужный хлам.

Под мрачным взглядом Марселя Том сладко потянулся, и как можно беззаботнее вернулся к работе.

- Меня больше интересует не твоя просьба, а её причины. "Что-то" должно случиться?

- "Что-то" постоянно случается. Ты был со мной в ту грозу, когда в мой дом проникли. Теперь я "лично" познакомился с ночными визитёрами. Они шантажом прогнали детектива. Не говоря уже о постоянных проблемах в виде председателя, Ричарда, Верт. И я даже не знаю, как долго это всё продолжается.

Марсель побарабанил пальцами по столу:

- Детектива?

- Да. Льюис Зон - детектив.

Том поднапрягся, вытягивая самый тяжёлый обломок из кучи:

- Обычно он работает на другом конце столицы. Подальше от семьи. У нас о его профессии мало кто знает. Но зато его дети на виду, что и послужило причиной скоропостижного отъезда.

- Он узнал что-то важное?

- По его словам нет, и я склонен ему верить. Кто бы не пересчитал мои кости, он привык наносить упреждающий удар. Так что у меня есть все основания полагать, что "что-то" может произойти.

- И что ты намерен делать?

- Я? Я намерен найти вторую куклу.

- Куклу?

- Да. Похожую на эту.

Марсель подошёл к игрушке с лицом Мэри, и принялся вертеть её так и сяк:

- Как она функционирует?

- Никак. Просто статичная модель человека.

- Не похоже на Карла Клиффорда. Все его творение что-то делали.

- Не все. Те же "картины" из шестерёнок в доме. Карл просто склеил мозаику из ржавеющих деталей и повесил на стену. Эй! Хватит заглядывать под юбку Мэри!

Марсель вздрогнул от резкого крика, оправил старое платье и водрузил куколку на место:

- Я просто... Почему Мэри?

- Это и есть Мэри. Её портрет, исполненный отцом.

- Почему она такая маленькая?

Том порезал палец о торчавший винт и прижал повреждённое место к губам:

- Маленькая?

- Почему он "воскресил" дочь не похожей на настоящую?

- Потому что никто никого не воскрешал. Она была создана для Мэри, а не как её замена.

Марсель подошёл, заглянул через плечо Тома, чтобы понять, с чем он возится:

- Если это действительно только кусок металла, зачем ты ищешь вторую?

- Для Алисы. Вторая кукла - это её детская версия. У Алисы только пара фотографий и масляный портрет с детства остались. Но благодаря Карлу, если я найду... Чертов Карл!

Порезавшись, Том пнул кучу и отошёл к столу, чтобы промыть рану водой из стакана:

- Я когда-то злился, что он лишил моего отца промышленности, хоть и косвенно. А теперь он лишил его ещё и сына, просто вписав моё имя в завещание. И выходит, я сам ему помог, когда польстился на это всё.

Он широким жестом обвёл мастерскую, стукнул по столу и рассмеялся. Гнев угас так же быстро, как вспыхнул. Марсель безмолвно наблюдал. Выдохнув, Том тихо произнес:

- Мне везёт как утопленнику. Я приехал сюда, чтобы его спасти. А теперь понимаю, что больше не увижу отца.

- Тебе причитается за работу, которую ты выполняешь. Если каждый месяц...

- Нет. Бесполезно, Марсель. Этого не хватит. Да и если бы хватило, моё положение слишком шатко. Как только я не смогу по каким-либо причинам заботиться о наследии Карла, деньги перестанут поступать. А уезжать мне поздно. Не хотелось бы навлекать опасность на ничего не подозревающую семью. Так что выход только один - вперёд! Посмотрим, на что ещё они пойдут, чтобы я потерял интерес к своему завещанию. Льюис предполагает, что моя жизнь в опасности. Как думаешь...

Марсель развернул к себе Тома и положил обе ладони на его плечи:

- Тебе не обязательно рисковать собой. Я вышлю твоему отцу свой гонорар. Я проделал весьма дорогостоящую работу и...

- Я благодарен тебе, но я всё равно не отступлю, а ожидание неизбежного хуже самого события. Каким бы оно ни было.

- Если опытный детектив уверен, что ты рискуешь собой, не разумнее было бы затаиться? Выждать, пока всё не успокоится? Может быть, позволить тем господам беспрепятственно крутиться у сейфа, пока они не получат, что бы они ни хотели?

Лицо друга так смотрелось странно - по-юношески свежее и с не по возрасту тяжёлым взглядом. Его забота отозвалась теплотой и благодарностью в душе Тома. Но никакие чувства надолго не проникали сегодня под кожу наследника, и он, снисходительно улыбнувшись, хлопнул юриста по плечу, вывернулся из хватки, и вернулся к работе. Марсель не стал тратить лишних слов на уговоры. Том подумал, что сообразительность - одна из лучших черт юриста.

- А как же Виолетта? - спросил Марсель.

- А что Виолетта?

- Ради неё ты жить не хочешь?

Том отшвырнул развалившийся металлический скелет какого-то животного, и опять повернулся к нему, устало привалившись к перебранной куче. Она чуть поехала под его весом.

- Ты настолько сильно её любишь? Готов даже меня терпеть рядом?

- А ты нет?

- Нет. Хотя когда-то... Возможно и я был способен на такую любовь. Но те времена прошли, и я превратился в нудного консерватора. Ожидать, пока она сделает выбор - максимум, на что я способен. Но она не собиралась выбирать, верно?

Том ожидал справедливых обвинений в эгоизме, что он вторгся, пошатнул самые ценные отношения друга, воспользовался минутой слабостью и состраданием Виолетты, проявил неблагодарность по отношению к Марселю, который его всегда выручал, и многое другое, что невозможно опровергнуть, не слукавив. Но вместе этого услышал:

- Ты же хотел быть счастливым, Том? И ты утверждаешь, что хотел, чтобы я был счастлив и она. Так ведь? А тебе не приходило в голову, что оставить всё как есть - единственный путь к счастью? Если Виолетта выбирает тебя - ты женишься на ней, получишь наследство, купишь лекарство отцу. Но каждый раз встречая меня, когда кто-то упомянет моё имя в разговоре, просто засыпая в постели в её объятиях, ты будешь помнишь, как обрёл своё счастье. У тебя есть совесть, я знаю. Глядя на неё, ты будешь вспоминать меня. А это вряд ли то, о чём ты мечтаешь. Ты ведь знаешь - кроме её любви и твоей дружбы у меня только собака. А я останусь здесь, плечом к плечу с вами. Работая на тебя, бывая в доме, который принадлежит тебе и ей. Соседи будут счастливо знакомить меня с подрастающими девушками, а я больше никогда не смогу смотреть на женщину.

Или наоборот - она выберет меня. Красивая история нашего романа завершится свадьбой. Что ты выберешь - покинешь посёлок, который искренне любишь, чтобы слоняться по свету, ища пристанище, и в глубине души зная, где оно, но не позволяя себе вернуться? Ты снова начал писать. Здесь начал. Уверен, что сможешь опять не утратить свою суть, отказавшись от Виолетты? Или останешься здесь богатым, уважаемым человеком? И никто не узнает, что Том Эррол, обеливший имя семьи благодаря деньгам Карла Клиффорда, спасший отца, возможно женившийся на удачной партии и воспитывающий детей - несчастлив. Как долго ты выдержишь? Как будешь смотреть на Виолетту? Возненавидишь ли меня?

А что будет с ней, если мы заставим её выбирать? Она всегда будет смотреть и помнить, что сделала с одним из нас. И не говори мне, что время лечит раны. Не такие. Со временем она наверняка начнёт сомневаться, того ли выбрала. И никогда не узнает правильного ответа. Потому что невозможно решить эту ситуацию "правильно".

Потрясённый Том онемел. Марсель шипел и с горечью выплёвывал каждое слово:

- Счастье невозможно поделить на части, Том. Невозможно заменить чем-то. Но возможно разделить. Здесь только один путь - не надо Виолетте делать выбор.

- О, Господи!

Том поискал глазами стул, решил, что он слишком далеко, и уселся на пол. Откровенное отчаянье Марселя подкупало, но все аргументы только укрепляли порочный круг, который давно нужно было разорвать! Том покачал головой:

- Есть ещё один вариант. Я отвергаю Виолетту. Не заставляю выбирать и мучиться сомнениями. Часто, когда тебя отвергают, любовь перерастает в ненависть. Надеюсь, в нашем случае будет так, что поможет ей забыть нежные чувства ко мне. С самого начала я не должен был вмешиваться в ваши отношения. Я старался, правда старался, Марсель.

Марсель недоверчиво приподнял брови:

- Ты сможешь отказаться он неё? От Виолетты?... От Анжелики?

- Что?! - Том резко выпрямился. - Ты знаешь?

- О, разумеется я знаю! И она знает. Иногда ты забывался.

Жар бросился в лицо, и щеку вновь свело. Да какой уже раз за день?! Том закрыл лицо ладонями, притворившись, что пытается успокоить тик. На самом деле от стыда он был готов залезть даже под доски пола. "Прямо как страус" - мелькнуло в голове, и он фыркнул, глянув на Марселя. Оказалось, что может быть ещё стыднее, и чтобы заговорить, пришлось собраться с мужеством.

- Мне очень жаль. Раньше она действительно была похожа на мою погибшую невесту. Но когда я полюбил Виолетту, по-настоящему полюбил, это сходство таяло. Сейчас между ними столько же общего, как между троюродными сёстрами. Впрочем это не имеет значения. Ведь такие отношения я не простил бы и Анжелике. Я не просто знал, я видел как ты её касался! И ты имел на это больше прав, чем я. Нет, даже в юности... Я не уверен...

- Хватит!

Марсель сгрёб свои вещи:

- Ты слишком устал, Том. Тебе стоит отдохнуть. Сказав это мне, ей, ты можешь позже пожалеть. У тебя не было времени достаточно подумать. Даже завтра ты уже не будешь так уверен. Эмоции улягутся...

- Наверняка завтра сказать это будет сложнее. Но зачем тянуть...

- Мне пора выгулять Гордую. А тебе лучше не возвращаться поздно одному. Не засиживайся здесь. И ты зря отказываешься от сопровождения слуг во время прогулки.

Круто развернувшись на каблуках, Марсель вышел из мастерской.

Советом Марселя Том не воспользовался. Вот теперь он точно не сможет спокойно уснуть, так стоит ли возвращаться в дом? Незадолго до полуночи Генри проверил, всё ли у Тома в порядке. Том постарался убедить того, что ему за пределами дома ничего не угрожает, и выставил старика за дверь. Минула полночь. "Алиса" так и не нашлась. Развалившись на полу, наследник лениво вытаскивал из горки по одному творению Карла и небрежно отбрасывал в сторону. Когда ногти царапнули по чему-то гладкому, Том не обратил внимание. Бездумно постарался ещё раз вытащить и ещё. Недовольно вынырнув из раздумий, он осмотрел предмет, ища, за что бы ухватиться. Гладкая аккуратная поверхность с лёгким рельефом. Медь потускнела от времени, в маленьких ямках присохла какая-то грязь. В целом предмет был похож на гроб для младенца. Точнее саркофаг. Напрягшись, Том его вытащил.

Это действительно был он - камень преткновения, который мешал открыть сейф. Тряпки под рукой не было, и Том, протёр саркофаг рукавом. Это была не куколка, призванная развеять тоску ребёнка. Скорее броская игрушка для взрослых. Внешнюю поверхность предмета украшало изображение абстрактного человечка, больше похожего на обезьянку. Саркофаг открывался как шкаф - двумя дверцами наружу. Внутри находился сложно сконструированный мальчик. Какие действия он выполнял, Том уже не помнил. Проверить не представлялось возможным, так как внутренняя кукла отсутствовала. Да и сама крышка была не "родной". На фотографии в музее саркофаг был из метала, достаточно грубой работы. Потом Карлу пришло в голову, что хорошо бы игрушку запатентовать и продать. Почему Карл решил позаботиться именно о судьбе этого изобретения, Том не знал. Только Карл одел на внутренний механизм фарфоровую головку и шёлковую рубаху, а крышку заменил на более солидную. Гелла потом долго над ним смеялась. Результат работы напоминал ей иллюстрации с мумиями, закрытыми в саркофагах. Карл оскорбился, а Том в глубине души был согласен с Геллой. Но если саркофагом его назвал не Карл... Том принялся яростно скребти посеревшую табличку. Из под грязи показалось "Христиан". Ну конечно же! Карлу всегда нравились длинные имена, которые чаще встречались в городе, чем в глуши.

Запихнув саркофаг поглубже в кучу, Том перепроверил свой револьвер и покинул мастерскую. Всё тело наполнилось энергией, и он удивительно быстро добрался до дома. Хеб хотела приветствовать его лаем, но Том сжал ладонью её пасть и приказал:

- Не надо.

При свете луны Хеб изумлённо воззрилась на него, но кажется поняла. Колокольчик на входной двери пришлось снять, чтобы не выдать себя. В доме стояла тишина. Только однажды до ушей наследника еле слышно долетел храп Генри. Том ожидал нового приступа страха, оказавшись в знакомом коридоре, но остервенелая решительность заполнила собой всё место. Несколько раз Том оглядывался. За спиной никого. Цепь, обмотавшаяся вокруг ручки подвала, тоже на месте. Поворачивая ключ в замке, он держал револьвер наготове. Дверь медленно открылась. Внутри никакого движения, окна по-прежнему заколочены. Единственный лунный луч едва проникал в дальнее крохотное окошко. В подвале царила почти полная тьма. Том ещё раз оглянулся. Прямоугольный проём в конце коридора, не такой тёмный как остальное помещение, намекал, что ещё можно отступить. Том шагнул в подвал. Сразу прижавшись спиной к стене, приготовился стрелять. Убедившись, что он здесь один, наследник закрыл дверь, замотав цепь изнутри.

Сейф молча наблюдал за ним с распахнутой белой пастью. Том зажег свечу и поставив её в углу, потом принялся быстро вводить код. Как странно. Ладони не потели, сердце не торопилось, щека не дёргалась. Наследник был готов. Как будто десятки ячеек, наблюдавшие за его действиями, наконец оказались удовлетворены и в этот раз спели правильную мелодию. "Это в последний раз" - подумал Том. Тяжело и громко щёлкнув, замок открылся. Дверь чуть выдвинулась на пару сантиметров и замерла, предлагая Тому дальше заглянуть самому, а он рассматривал почерневшие чешуйки решая как поступить. Найти завещание и компромат на отца, проигнорировав всё остальное, закрыть дверь и до утра выводить неправильные комбинации, пока количество белых ячеек не станет прежним? Или потратить время и пойти до конца?

- К черту всё! - прошипел Том и дёрнул дверь на себя.

Внутри что-то шевельнулась и выпало. Наследник пискнул неожиданно высоко.

Глава 20 Просто дешевое Стекло

Прямо на Тома с полки свалилась человеческая рука. Настоящая оторванная рука. С высохшей затвердевшей кожей, длинными пальцами и маленькими квадратными ногтями. Какое-то мгновенье взмокший наследник не смел пошевелиться. Дыхание стало быстрым и поверхностным, словно он пробежал марафон. Какой-то детский иррациональный страх советовал не отрывать взгляд от конечности, словно, потеряй он бдительность, рука набросится на живого человека. Что-то в ней было не так. Пальцы, запястье и локоть вытянулись и застыли так ровно, будто их под линейку фиксировали. А там где одна рука, может быть и вторая... Том вскрикнул. С самой большой полки на него смотрели две стопы. Одна обутая в туфлю, и её поношенная подошва указывала на грудь Тома. Вторая обнаженная, тоже подсушенная и без ногтей. Рядом лежало тело. Почти всё тело скрывалось в глубине полки, виднелась только макушка с растрёпанными волосами, кусочек лба и удивительно мягкое, свежее ухо. Странный, ни на что не похожий химический запах начал заполнять комнату. Какая-то часть Тома ещё не могла до конца поверить в происходящее, и именно эта часть подсказала найти нужные документы, закрыть сейф, и больше никогда не совать нос в дела Карла.

Медленно и осторожно Том вытащил верхний конверт с полки, той, что находилась на равном расстоянии от выпавшей руки и прочих частей тела. Конверт оказался незапечатанным, и из него высыпалось что-то лёгкое и тёмное. Положив револьвер и поднеся свечу почти вплотную к полу, Том присмотрелся. Человеческие ресницы!

- Всё хорошо, соберись. Соберись!

Сам того не замечая, Том успокаивающе поглаживал себя свободной рукой. Несколько раз выдохнув, он аккуратно взял оторванную руку, собираясь вернуть на полку. Для ссохшийся старой конечности она оказалась слишком тяжёлой и шершавой как камень. Том присмотрелся. Рука не утратила норму в объёме и весе, хотя кожа плотно обтягивала, как маленький чехол большой инструмент. Словно на мышцы не повлияло время. Осторожно перевернув находку, он увидел на месте разрыва метал, вместо торочащей кости и сухой плоти. Множество мелких механических деталей. Так это просто недоделанная игрушка Карла, в неверном свете показавшаяся настоящей? Том прислонился лбом к внутренней стороне двери сейфа, с наслаждением принимая его прохладу.

- Замечательное наследство ты мне оставил... гений.

Запихнув подальше злополучную руку, Том наобум взял одну из стопок, аккуратно, не в пример остальному содержимому разложенному на полке. Это оказались фотографии. На верхнем изображении запечатлён стол с разложенными на нём деталями. На следующем те же детали, но в другом порядке. Том заглянул в середину и пошатнулся. Крепкое тело, лежащее на столе, без сомнения создано из винтиков и шестерёнок с какими-то тканевыми пузырями вставленными между искусственными рёбрами. Вот только голова была человеческой. Голова Оливера. Солдатика... На лице отсутствовал шрам, а прямо под нижней челюстью скомканная как тряпка, лежала кожа. Некоторые складки покрывали редкие волосы, а в углу виднелся тёмный сосок. Глаза у "изобретения" были открыты, и мёртвый взгляд смотрел прямо в объектив. Даже в своём привычном спокойствии, Оливер всегда выглядел живчиком, по сравнению с "этим". Даже покойник выглядит более живым! В глазах умершего человека остаётся отпечаток души, слизистая недолго хранит блеск, а зрачок вытягивается. Эти глаза были правильными во всех отношениях, но на сто процентов искусственными. Неужели Карла настолько раздражало уродство живого Оливера, что он решил создать более красивую копию?! И как на это отреагировал сам Оливер? Он вообще знал?

Чувствуя себя так, будто попал в страшную сказку, Том с ужасом и отвращением отложил стопку. Зачем Карл это делал? Неужели он хотел на потеху публике, сотворить пугало с лицом живого человека? Или он, в которой раз, решил доказать что не один Господь может создать что-то удивительное? Нет, Карл действительно заигрался в бога! Если он предлагал такое производство отцу, то неудивительно, что тот решил поставить всё на карту, но не участвовать в чём-то настолько отвратительном! А кто-то, возможно, наоборот, заинтересовался подобной возможностью... Но какой прок можно извлечь из "этого"? Первое, что приходило на ум - солдаты! Очень сильные, многофункциональные солдаты! Такие, как Оливер? Но на войне нужна функциональность, а не эстетика! Зачем тогда придавать им настолько натуралистичный вид? Чтобы машина, похожая на человека сильнее устрашала противника?

Ноги подкосились, и Том навалился всем телом на злополучную дверь. Пот выступил у него на лбу и норовил попасть в глаза. Образ лохматого, временами вспыльчивого, но искреннего Карла, который превратил его детство в механическую сказку, медленно приобретал черты Дьявола, посягнувшего на место своего отца. И если кто-то ему в этом помог... Том медленно оглянулся. Тесные стены подвала клеткой окружили его. Дверь плотно заперта. Если бы она оказалась приоткрыта хоть на волосок, Том бы не удивился. Из-за заколоченных окон доносился лишь слабый шорох ветерка. Видимо те, кто пытался скрыть от него эту тайну, не ожидали, что сегодня он раскроет секрет Карла Клиффорда, иначе бы уже проявили себя. Но всё же, вновь взяв оружие, Том почувствовал себя несколько спокойнее.

Стопок из снимков было семь. Видимо, каждая принадлежала своему изделию. Фотография Оливера была вытянута Томом из середины пачки, но досмотреть до конца, как кожу натягивают на "это изделие", наследник не нашел в себе сил. Когда-то Карл доказывал первой жене, что таким способом дочь воскрешать не следует. Значит у него были принципы. Значит, он не стал бы воссоздавать внешность никого близкого себе. Значит, смотреть на кого-то с лицом Мэри, Геллы, отца, Тому не придётся. А лицо председателя или госпожи Верт он как-нибудь переживёт. Хоть и будет любоваться на них в каждом ночном кошмаре. Том взял новую стопку, и открыл на последнем изображении, желая сразу узнать результат.

На хирургическом столе сидел обнаженный Марсель, опершись руками о край и свесив ноги. Одна нога была чуть смазана, видимо в момент вспышки он ей пошевелил. Причёска неаккуратна, будто он только проснулся, голова привычно чуть наклонена, а взгляд задумчивый. Его тело было гибким и красивым. Мышцы в хорошей форме, но не видно излишней рельефности, швов или шрамов. Такое тело могло принадлежать молодому человеку лет двадцати. А всего на несколько фотографий раньше, Марсель безвольно валялся на столе, раскинув руки, с широко открытом ртом, в котором не хватало верхнего ряда зубов, над пустыми глазницами провисли веки, а на левом колене, словно штанина, задрана кожа.

Мир Тома утратил последние якоря реальности. Дальше он перебирал снимки, больше не пытаясь осознать, каким образом и зачем Карл это сделал. Бальтазар Кросс с ещё не приделанным скальпом. Пасечник Леонардо, на которого ещё не надели костюм из кожи. Неизвестный господин, кисти которого Карл не очень бережно хранил в сейфе. Элизабет Кросс, утратившая весь свой шарм вместе с недоделанным ногами. И наконец... Виолетта. Неодетая, она сидела на столе, безжизненно облокотившись спиной на стену, как мягкая игрушка. Лицо без ресниц, глаза без живого блеска, нижняя челюсть отвисла, но слюны во рту ещё нет. Одна грудь больше другой, потому что стоящий рядом Карл запихивает какой-то мешочек в разрез под подмышкой, видимо желая сделать фигуру Виолетты такой же привлекательной как у её "тётушки". И ему это удалось, ведь на исходных фотографиях единственное, что отличало Виолетту и Элизабет - голова. Это обстоятельство опровергло теорию Тома о том, что Карл Клиффорд одевал на "эти изделия" кожу настоящих людей. Не существует настолько стопроцентного сходства. Видимо всё же это были изобретения гения от "а" до "я" . Слабое, но всё же утешение.

Не на всех фотографиях куклы были одиноки. На тех, что зафиксировали непосредственно процесс создания, иногда мелькали косоглазый толстяк и старик с острой бородкой. Наверное это были те самые врач и химик, так много времени проводившие с Карлом. Другие снимки запечатлели как "эти изделия", готовили для соприкосновения с обществом. На них Оливер, вытянувшись по струнке, участвовал в светских беседах, Элизабет театрально скромничала, Бальтазар клишировано демонстрировал свой статус, принимая стандартные позы из портретов в газетах. Иногда появлялись и Марсель с Виолеттой. Они держались за руки, обнимались, вместе пили вино. Но одна нечёткая, видимо сделанная спонтанно фотография, отличалась. На ней влюблённые не играли романтическую сценку. Оба стояли к фотографу спиной, и вероятно даже не догадывались, что за ними наблюдают, пока не услышали щелчок камеры. Они находились в углу мастерской. Волосы Виолетты нечёсаные, на теле нет одежды, одна рука упирается о стол, а нога слегка присогнута, будто она собирается присесть. Марсель стоит в полоборота, уже аккуратно одет и причёсан. На столе рассыпаны крошки, и голуби, залетевшие в помещение, клюют их. Марсель держит булку, и одна птица осмелилась запрыгнуть сверху. Словно ненароком Марсель подаёт её Виолетте, а она аккуратно протягивает руку, надеясь прикоснуться к живому пернатому творению природы хоть кончиком пальца. В этом изображении отсутствовала постановка, и именно трогательность момента ужаснула Тома больше всего.

На других полках всё было перемешано - письма с семейными перебранками между Карлом и его второй женой, снимки, где Карл и отец гуляют с детьми, чертежи мостов, анатомические схемы человека, фотография Тома в гимназии, акварельная открытка... Самая обыкновенная открытка с нарисованными влюблёнными ангельской красоты. У юноши и девушки были алые губы, очень пушистые ресницы, длинные шеи, изящные руки и тонкие талии. У девушки зелёные глаза, тёмные волосы, серебристое платье и множество украшений. Юноша наоборот - голубоглазый, светлые вьющиеся волосы модно подстрижены, а в костюме изобилие бантов, булавок, перстней и запонок. На обратной стороне написано незнакомым почерком "Филипп и Виолетта". Первое имя перечеркнуто и под ним рукой Карла выведено "Марсель".

В дверь громко постучали. Звук вышел высокий и резкий, видимо стучали не кулаком, а монетой. Том вздрогнул и швырнул открытку в сейф, направляя оружие на вход. Горло сжалось, и если за дверью стоял Генри, случайно проснувшийся среди ночи, сообщить ему, что всё хорошо, наследник всё равно бы не смог. Стук повторился. Стараясь на шуметь, Том закрыл дверь сейфа. Замок щёлкнул. Не слишком громко, но Том понятия не имел, слышали ли его за дверью. Минута тишины. Том не сводил револьвера с двери, поглядывая на окна. Дальнее окно не было заколочено, но его закрывала решетка. Сколько нужно силы, чтобы вырвать её? Вряд ли у Тома вышло бы, даже имей он достаточно времени. Так или иначе, наследник оказался в ловушке.

- Том, нам надо поговорить, - послышался голос Марселя из-за двери.

Марсель уже здесь. "Этот экспонат" уже здесь. "Эти изделия" всё время следили за ним, выжидали, втирались в доверие. И тот, кто носил личину Марселя... Марсель, который носил личину юриста, сумел подобраться ближе всех.

- Том.

На что "эти изделия" надеются? Тянут время? Хотят быстрее и без потерь получить желаемое? Боятся, что он поднимет шум? Но их слишком много и наверняка они уже отвлекли свидетелей или... Нет, скорее всего напоили снотворным, как раньше. До соседей вряд ли долетит его крик из подвала, а Хеб, выросшую в доме "этих изделий", выдрессировали не шуметь.

- Том, я действительно хочу поговорить.

Детектив советовал оставить следы в случае несчастья. В левой руке Тома остались снимки безглазого Марселя и "освежеванного" Оливера. Но куда их деть?!

- Ты выбрал очень неудобное время для визита... Марсель.

Голос дрожал, но это было уже не важно. Том спешно осматривал помещение, не находя подходящей, незаметной лазейки.

- Наоборот, время очень удачное, хоть и несколько неожиданное для меня. Только полтретьего. До утра полно времени, чтобы уладить всё наши вопросы, и ответить на твои. У тебя же есть вопросы, Том?

А что, если спрятать фотографии в самом сейфе под содранной обшивкой? Конечно, если механизм заработает, он может "зажевать" доказательства, но другие варианты всё равно отсутствуют.

- Ваши дела?

- Наши дела, - подтвердил Марсель. - И, учитывая сколько времени прошло с тех пор, как под окном была слышна музыка, ты уже успел получить представление, кто мы такие. И я уверен, что ты несколько поспешил с выводами.

- Если так, то ты вполне можешь ответить на мои вопросы через дверь.

Тома трясло. Первый снимок надорвался, когда он его просовывал между колёсиками. Поспешно сложив вдвое второй, Том начал пихать его под одну из верхних боковых чешуек сейфа. Если "эти изделия" действуют согласно человеческой логике, то сначала начнут поиски под ногами.

- Боюсь, это не очень удобно, Том.

Марсель говорил спокойно и чуть утешительно, понимающе. В его намерения очень хотелось поверить. Том верил до этой ночи.

- Почему? Ты не один?

- Нет.

Фотография очень медленно протискивалась между пластинами.

- Кто это? Заказчики?

- Нет никаким заказчиков. Только мы.

- Кто вы?

Фотография наконец скрылась под пластиной.

- Я и другие. И... наше рождение никто не заказывал. Это была прихоть Карла Клиффорда. Никто не знает о нас.

- Никто из живых? - выкрикнул Том.

Нервы сдали. Спрятав последнюю улику, наследник осознал - теперь единственное, что ему оставалось сделать - это обороняться как можно дольше. Сколько он может продержаться? Что ему дадут эти минуты отчаянья?

- Если нет заказчика, нет Карла и его помощников, если нет других пособников, значит всё это время это были вы! Ты и эти!!!

Повисло тяжёлое молчание, затем Марсель вновь заговорил. Том интуитивно чувствовал его тщательно скрываемое напряжение, но не испытывал жалости. Его самого морозило. Голос поднялся до визга, по спине ручьями бежит холодный пот, а единственной уверенной частью тела оказалась рука с оружием.

- Том, мы не хотели... Знали что знания тебя шокируют. Просто хотели забрать... некоторые детали. Но не успели до твоего приезда открыть сейф и...

- И избили меня до полусмерти?

Том спешно задул свечу. Когда "эти изобретения" войдут, её пламя не выдаст, где он. В новом револьвере, оставленном Льюисом, шесть патронов. Больше в барабан не поместится, а перезарядить он вряд ли успеет. Значит надо занять неожиданную позицию, чтобы действовать с максимальной пользой.

- Я не предвидел, что ты устроишь засаду. Мы вынуждены были защищаться.

Том громко рассмеялся, прикидывая, успеет ли быстро отскочить в случае необходимости.

- Это я остановил... процесс, Том. На мне в ту ночь были белые ботинки. И это я поднял шум с помощью Хеб, чтобы тебе скорее оказали помощь.

- А как же Карл? Отчего умер он?

- Это был несчастный случай, - Марсель впервые заговорил резко.

- Правда?

Том подкрался к двери и прижался к боковой стене в шаге от неё.

- Хватит прятаться, Том. Ночь не бесконечна. Мы всё обсудим, но сначала нам нужно кое-что уничтожить. Я вхожу.

Дверь резко толкнули. Цепь звякнула и натянулась. Появившаяся щель, не больше пяти сантиметров, отбросила косой луч света в подвал. "Эти изобретения" притащили с собой несколько подсвечников. Том присел. Вряд ли они ожидают, что он будет стрелять с таких позиции и расстояния.

- Леонардо! Избавься от цепи!

В щели мелькнула тень. Похоже пасечник со всей силы зарядил в дверь. Та вздрогнула, но выстояла.

- От цепи, а не от двери! - Марсель тоже был на взводе, и больше этого не скрывал. - Появится дыра или вмятина, вызовет много вопросов! Неси какие-то инструменты из мастерской.

- Том!

Виолетта. Кажется она испугана. Кажется. Наследник сглотнул.

- Выйди, - отрывисто приказал Марсель.

- Но...

- Выйди. Нам ещё долго возится с дверью.

На уничтожение цепи ушло около получаса. Для Тома это время растянулось в одну, бесконечно долгую ночь. Пока пасечник бегал за инструментами, пока цепь пытались сначала распилить, потом раскусить садовыми ножницами, наконец "эти изделия" применили какой-то инструмент Карла, Том выжидал. В щели то и дело мелькали руки и иногда край плеча Леонардо. Наследник не торопился выдавать своё убежище, и уж тем более потратить пулю на лёгкую царапину. Шесть патронов - шесть кукол. Если только Марсель не солгал, и к ним не присоединился ещё кто-то. Возможно ли уничтожить металл металлом? Том не знал. Сидя как мышь в клетке, сквозь решетку которой пытается просунуть лапу кошка, Том слушал звон, скрежет, стук и нервные разговоры "этих". Иногда Марсель взывал к его разуму, и просил не доводить до крайности. Том молчал. Виолетта плакала, сухо всхлипывала, жалобно просила прощения, и убеждала, что между ними всё происходило по-настоящему. Несколько раз Марсель пытался выпроводить её, убеждал что она делает только хуже. Том молчал, по его лицу текли слёзы.

Наконец, неизвестный инструмент перекусил звенья. Дверь распахнулась, и свет заслонила широкая фигура. Том выстрелил. Фигура опустила ногу через порог. Том нажал на курок ещё дважды, целясь в разные части тела. Крики в коридоре. Фигура пошатнулась, и начала заваливаться назад. Том отскочил к самой дальней стене. В проёме виднелись ноги пасечника и кусочек женской юбки. "Эти изделия" подняли шум. Бальтазар паниковал, пасечник что-то негромко бубнил, Виолетта билась в истерике, Оливер брякнул парочку крепких слов. Марсель самый первый взял себя в руки. Он живо напомнил, что Леонардо единственный из них, кто не чувствует физических ощущений. Что у Карла в сейфе есть записи для такого рода ситуаций. И что Оливер тоже был ранен после смерти их создателя, но до сих пор в строю, хоть и не так хорош, как раньше.

А в подвале, забившись в угол, Том мысленно считал детскую считалочку. Так он, Мэри, Алиса и Джеймс обычно определяли кто будет водить, методом исключения. Осталось три патрона. Для того чтобы вывести из строя хотя бы одно "это изделие", нужно минимум две пули. Значит в лучшем случае удастся одно устранить, и кого-то "ранить". Тех, кто первые сунуться. В теле Тома появились острые, непривычные ощущения. Стало тесно внутри собственных рёбер. Шум в коридоре утих. Свет пошатнулся.

- Финал, - шепнул наследник.

- Том, я безоружен! - объявил Марсель.

-Что?!

Мерцающий свет стал ярче.

- Я буду стрелять!!!

Держа впереди себя подсвечник, Марсель шагнул в поле зрения, и замер на пороге. Том прицелился. Марсель поднял свободную ладонь в жесте капитуляции. Золотисто-оранжевый свет обрисовал точёный силуэт, лицо, на котором не было и капли пота, и отразился огоньком в глазах.

- Не бриллианты, - проскрипел Том пересохшим ртом. - Просто дешевле стекло.

Окна были заколочены на славу. Воздух не проникал в достаточном количестве, и наследнику показалось, что вскоре он может потерять сознание. А ещё невероятно сильно хотелось пить.

- Живое стекло, - поправил Марсель, не двигаясь.

Том хохотнул. Рука с пистолетом вильнула. Как он раньше не догадался? Виолетта лишила его способности мыслить, но Марсель! Даже Том, равнодушный к мужской привлекательности, не смог не заметить, что с этим красавчиком что-то не так. Его нечеловечески правильная красота, первое время, просто резала взгляд. Каждый взмах рукой, поворот головы, движения бровью были выстроены без единой погрешности.

Тому захотелось взвыть. Пистолет стал слишком тяжёлый. Прицел заметался из стороны в сторону. Наверное он слишком долго целился в пасечника. Похоже Марсель здесь заправляет балом. Так почему же он сейчас стоит на пороге, а не послал Бальтазара, Элизабет, Оливера?! А с последним вышло ещё глупее. Том же с самого начала заметил его сходство с детской армией Карла, и даже в душе дал прозвище, раскрывающее настоящую суть...

Марсель не шевелился. "Это изделие" не шевелилось. Игрушка не шевелилась. Том надавил на курок. Фотография. Чёрно-белая фотография, где юноша и девушка кормят воробьёв, не зная что за ними наблюдают! Уставшая рука дрогнула. Пуля сбила свечу в подсвечнике. Ту, что была почти вплотную к плечу Марселя. Тот не шевельнулся.

- Какого чёрта ты всё ещё здесь?!

Всё. Температура Тома поднялась слишком высоко, зуб на зуб не попадал, сил не осталось, и рука предательски упала вдоль тела, выронив оружие. Он не сдался, просто не осталось сил.

Быстро подойдя, Марсель крепко вцепился в его здоровую руку, и аккуратно откинул ногой револьвер. Том не сопротивлялся.

- Заходите!

Живое наследство Тома потянулось в комнату. Чёткий, собранный солдатик. Сконфуженный щёголь, из которого старались сделать одновременно светского льва и рабочего. Балерина, прообразом для которой, вероятно, служила танцовщица из музыкальной шкатулки.

- Присмотрите за ним, - кивнул Марсель остальным, и повернулся к Тому. - Я должен тебя обыскать.

- М-м-моё с-с-обств-венное им-мущество м-мне ук-казывает...

Марсель чуть поджал губы и принялся за работу. Убедившись что в карманах Тома пусто, он отправил Оливера отвести наследника в гостиную. В коридоре кто-то разлил лужу с знакомым химическим запахом, и они едва не поскользнулись. Том еле передвигал ноги, и мечтал сесть или лечь прямо на пол. Дверь в одну из спален была распахнута. На кровати вяло шевелился пасечник, а Виолетта крутилась рядом. Потом она оглянулась, бросилась взахлёб извинятся перед Томом, и спрашивать солдатика, куда они идут. Солдатик шикнул, но Виолетта не отстала, пока не узнала, что они подождут Марселя наверху.

Оказавшись в гостиной, Том наконец свалился в кресло, а его слуга-игрушка-надзиратель замер в двух шагах от него. В комнате было холодно, но Том не просил разжечь камин. На столе стоял полупустой кувшин. Выпив всю воду, наследник стащил скатерть, завернулся в неё как в одеяло, скрутился на кресле, и стал ждать.

Почти неслышно, кто-то ходил туда-сюда, На первом этаже. Начинало светать. Слуги обычно просыпались на рассвете. Том поднял взмокшую голову:

- Ч-что с Диной и Г-генри?

Солдатик долго молчал, прежде чем бросить:

- Спят.

- Но с-скоро утро?

- Сегодня будут долго спать.

- Они знают?

- Нет.

- Почему т-ты пришел к-к Дине?

Солдатик не ответил.

Небо стало мелочно белым, потом окрасилось золотистым, птицы принялись с восторгом восхвалять новый день, любители ранних прогулок вышли на улицу. Солдатик подошёл вплотную к наследнику и предупредил, что он сильнее обычного человека. Том не ответил. Около восьми в комнату зашёл Марсель с зажатым под подмышкой свёртком. Он и Том обменялись взглядами. Сегодня оба провели бессонную ночь, и рисковали жизнями. И именно эту ночь подчеркнула различие между двумя мужчинами. Первый - в позе эмбриона, насквозь пропахший потом, уложил щеку на обивку, стараясь не обращать внимание на боль под рёбрами. Второй - как всегда с ровной спиной, без единого намёка на румянец или синяки под глазами. Только выражение лица непривычно угрюмое.

- Принеси вино и воду, - распорядился Марсель слуге, которого унаследовал Том. - Я тоже буду пить. Потом берись за обычные дела. Если кто-то спросит, скажи что хозяин напился, и будет спать до обеда.

Солдатик кивнул и вышел. Пододвинув кресло с другой стороны стола, Марсель сел напротив. Свёрток уложил возле себя в кресло. Достал трубку, закурил. Потом скривился, вытрусил табак, и засунул трубку в карман. Постучал пальцами по столу, взял принесённую с собой папку, пролистал несколько страниц. Том рассматривал его, как шимпанзе в зоопарке. Такой же похожий на человека, но им не является. Или это не совсем точное сравнение, ведь животное – живое? Вернувшийся солдатик принёс два бокала, бутылку вина, три кувшина с водой и удалился. Марсель наполнил стакан Тома водой, а потом одним махом опустошил оставшуюся воду. Выходило около трёх литров за раз.

- Зачем ты пьёшь воду?

Марсель прикрыл глаза словно устав.

- Кожа. Для её поддержания нужна вода. Остальное просто для видимости. Хотя я, Виолетта, Элизабет и Бальтазар чувствуем вкусовые ощущения.

Значит пасечник ещё менее человекоподобнен, чем кажется. Кем был его прообраз? Големом?

Распутав ткань на свёртке, Марсель показал длинный и широкий каркас сапога, покрытый изнутри маленькими иголками разной толщины и длинны. Том узнал протез для ноги отца, хотя раньше его и не видел.

- Это только 12-й аппарат, - сообщил Марсель. - Мой отец предполагал, что к 14-му сумеет создать что-то идеальное, но у него не хватило времени. Завещание я тоже нашел. Если его пустить в ход, больше никто и никогда не перейдёт тебе дорогу в этом вопросе.

Эта информация почти не взволновала Тома. Если бы была возможность, он бы просто напился тёплого отвара и забылся сном.

- Я правильно понял, ты называешь отцом Карла Клиффорда?

- Да. Всегда, когда беседую с тобой.

- А его помощники - те самые друзья отца, которые принимали активное участие в твоём воспитании?

- Да.

- Выходит не во всем ты мне соврал, Марсель, - криво усмехнулся Том, рассматривая лучшего друга. - А как же он тебя называл? Вряд ли сыном.

Красивое, похожее на живое, лицо юриста застыло.

- Он называл меня венцом творения. Мы должны были называть его господин Клиффорд. В наши официальные биографии было решено не заносить излишне много небылиц, просто переназвали некоторые факты и имена.

- Если бы он знал, что сотворил, то выбрал бы тебе название покороче. Например - убийца.

Что бы ни случилось полгода назад с Карлом, сегодня Том убедился, что "эти изделия" подчиняются воле Марселя.

- А чем ты лучше меня? - прищурился юрист. - Леонардо может быть и не поправится. "Медиков" способных помочь не осталось.

- Он не человек. Он не чувствует боли.

- Ты не знал это, когда стрелял.

- У него нет души. Я видел фотографии вашей начинки. Вы такие же заводные игрушки, как швейцары, с которых всё началось. Просто лучше изготовлены. Какой бы не была официальная причина, Карл скрутил вас из винтиков, главным образом чтобы потешить своё самолюбие.

- Значит, если какой-то каннибал на острове порубит человека на куски, и найдёт вместо души мясо, значит этот человек бездушен? Думаешь твоя изнанка красивее моей?

- Я живее тебя.

- Почему тогда не выстрелил?

Боль в груди наконец стала отпускать. Том вздохнул поглубже:

- Именно по этому. Не исключено что это самая большая ошибка в моей жизни.

Марсель грустно улыбнулся, и откинулся на спинку:

- Ты так не думаешь. Я знаю. Я создан твоему по образу и подобию.

- Правда?

Том равнодушно поднял бровь. Какие бесконечно долгие сутки!

- Человек на твоём месте думал бы, что совершил что-то ужасное, игрушка.

Марсель дёрнулся как от пощечины:

- Не говори так.

- Тебя это оскорбляет? Почему?

- Потому что так говорил творец! Карл Клиффорд!

Том даже нашел себе силы удивиться этой маленькой вспышке. Марсель встряхнулся, и достал несколько фотографий из папки:

- Похоже, Том, ты воспринимаешь мои слова недостаточно буквально.

Последний снимок запечатлевший будущего наследника в стенах гимназии, лежал сверху. Когда-то он потерялся и очень расстроило семейство Эрролов. На нём восемнадцатилетний Том в окружении нарядных юношей и девушек сидит в первом ряду с Анжеликой. Она одета в розово-чёрном платье, а её плечи сутулятся.

Том плотно сжал губы. Неужели... Анжелика и Виолетта... Да как Карл посмел?!

- Видимо, господину Клиффорду пришла в голову идея создать нас, когда он создавал игрушки для своей дочери. По крайне мере, я не вижу других причин, почему он поставил нас в один ряд именно с ними, - сказал Марсель. - Я знаю только, что работу над Первым творец и Уолтер Йохансон начали после того, как твой отец и мой создатель разругались.

- Уолтер Йохансон... - повторил Том.

Он точно слышал это имя, но кому именно оно принадлежало?

- Хирург. Он создал нашу кожу, кровь и увлажнил глаза и рот.

- Кровь? - переспросил Том. - Из Леонардо вылилась только какая-то гадость.

Марсель продемонстрировал ладонь. Она как всегда была молочно-белая, но не бледнее человеческой. Сжавшиеся в кулак пальцы просветлели, а когда юрист разжал руку, она ненадолго чуть порозовела.

- Разумеется это не человеческая кровь и её совсем немного. Столько, чтобы в случае царапины слегка окрасить кожу. К счастью, моя кожа значительно менее уязвима чем твоя, иначе бы кровь быстро закончилась, и люди могли бы заметить мои особенности. Но вернёмся к истории.

Господин Клиффорд и господин Йохансон нашли тех, кто спонсировал наше создание. Через год, когда была пора представить работу, между ними вышел спор. Творец был уверен, что Первый ещё не готов, и надо просить больше времени. Он опасался, что внутренний механизм окажется менее долговечный, а внешний облик быстро утратит человечность. Господин Йохансон наоборот торопился. В итоге они договорились, что если Первый продержится хотя бы два месяца, то он и всё последующие... экземпляры... будут названы в честь хирурга. Если нет, то в честь господина Клиффорда.

Первого назвали Сальвадор Уолш, и он прожил меньше двух недель. Поскольку он был пробным экземпляром, его "поставили на предохранитель". Если какая-то из мелочь не сработает, весь механизм сразу перестанет функционировать. Кожа Сальвадора начала высыхать и твердеть слишком быстро. Когда приехали предприниматели, и увидели Первого в том виде что и ты, они объявили что работали с шарлатанами. Их репутацию спасло лишь то, что это был тайный проект. Правда Карл Клиффорд и Уолтер Йохансон ещё пару лет возмещал убытки.

Позже им попался химик - Поль Фишер. Отвоевавший право поставить во главе своё имя, господин Клиффорд предусмотрительно официально уточнил, что господин Фишер числится лишь как помощник.

- Официально уточнил? - удивился Том. - Как? Ты же сказал, что никто не знал...

- Юрист работающий до меня, был дружен с творцом. Насколько я знаю, ты с ним тоже знаком? В последнее годы его разум слабел, и поняв, откуда дует ветер, господин Клиффорд решил, что я его заменю. Мне всё равно нужна была какая-то профессия, а привлечение кого-то со стороны грозило раскрытием тайны. Но я забегаю вперёд. Сальвадор Уолш был единственным про кого знал кто-то, кроме вышеуказанных четырех господ.

Вся дальнейшая работа производилась исключительно за средства Карла Клиффорда и в строжайшей секретности. Создание подобного мне делится на несколько аспектов. Техническая часть - работа Карла Клиффорда. Внешность - работа врача. Долговечность "человечности" - работа химика. Документы и биография - мой предшественник. Так появился Леонардо Клоуз. Всё наши фамилии начинаются с заглавной буквы имени творца. Оливер Кери, Марсель Кляйн, Бальтазар Кросс, Виолетта Кох...

- Постой! - встрепенулся Том. - Почему Виолетта Кох?

- Потому что она официальная племянница Элизабет, а Элизабет стала "Кросс" только после замужества. Мы не поправляли тебя, когда ты ошибался, так как боялись что ты можешь задуматься...

- Ладно я, - перебил потрясённый Том. - Но остальные?! Как они могли не заметить, что за последние десять лет появилось слишком много "К"?

- Жена твоего приятеля - Кэт - тоже "К", что не мешает ей не иметь с нами ничего общего. Кроме того, господин Клиффорд позаботился о наплыве новых жильцов в это место. Мы - капля в море. Но я опять отвлёкся.

Леонардо соответствовал всем заданным параметрам. Статный, красивый, прекрасный работник, ходит, говорит, не стареет. Господин Йохансон был в восторге. Господин Клиффорд, неожиданно для себя, не был удовлетворен. Оказалось, какой бы внушительной внешностью не обладал Леонардо, его выражение лица, интонации голоса и движения тела отражают мысли о себе и мире. Думаю ты заметил, что он откровенно туповат и послушен. Он хороший пасечник, но не годится на другую работу. Хотя Леонардо не требовалось времени на приобретения практического опыта. Потому что, создавая его, Карл Клиффорд изучил лишь это ремесло. У Леонардо слабо развита способность общаться. Он здоровается, говорит о пчёлах, но не способен поддержать обычный разговор. Ему изначально определили место и это отразилось на его возможности вжиться в человеческое общество.

Дальше был Оливер Кери. Усвоив прошлый опыт, в этот раз создавали не столько тело, сколько душу. По легенде, Оливер – из семьи военных. Его главные черты - стремление к порядку и ответственность. Он немногословен, но разумен. Чётко выполняет простые, но разные задачи. Вполне вписывается в общество. В этот раз всё были довольны.

Но к этому времени творец примирился с твоим отцом. Твоё... поведение вызывало у него негодование. Он считал, что такая любовь к Анжелике неправильна. Ненормальна. Что такие потери неизбежны и их нужно пережить. Думаю ты больше меня от него об этом наслушался. Творец считал, что твоя "слабость" медленно уничтожит тебя и как следствие - твоего отца. В какой-то момент господин Клиффорд решил, что понял, в чём тут дело. Когда он потерял первую жену, он сам был старше, и прожил в браке много лет. Ты был юнцом, успевшим попробовать лишь "сливки". Ты не познал обратную сторону любви с повседневностью, ссорами, ревностью, скукой. Для тебя Анжелика не успела стать женщиной, которая ворчит по утрам, храпит и далее по списку. А значит, чтобы тебя "излечить", необходимо дать прочувствовать весь цикл отношений до конца. И он решил создать Анжелику, но с мелкими огрехами, которые тебе не понравятся. Ты влюбишься, будешь счастлив, потом привыкнешь, проживёшь эти отношения, сможешь двигаться дальше и, обратишь внимание на других женщин...

Ужасная, чудовищная правота Карла, прокатилось новой волной по телу Тома. Карл умудрился покопаться не только в создании своих изобретений, но и влезть под череп своего наследника. Учитывая историю, которую рассказывал Марсель и то, что Том видел собственными глазами, заставляло усомниться, что он сам, Том, живой человек. Что живые люди вообще остались в этом месте! Юрист сделав вид, что не заметил как побледнел собеседник и продолжал:

- Тогда творец начал создавать женщину. Господин Йохансон был против. Он, как всегда, хотел поскорее раскрыть миру свои достижения. Но господин Фишер заметил, что химический состав женщины может сильно отличаться от мужского. Женщины кажутся похожими на мужчин, но прикасаясь к ним в темноте, их не путают с сильной половиной человечества. Если публике больше понравится экземпляр в женском варианте, изобретатели могут оказаться не способны создать натуралистичную женщину с первой попытки. Этот аргумент не только послужил началом создания Элизабет, но и заставил творца задуматься о совместимости куклы и человека.

Господин Клиффорд решил проверить возможности на Оливере. Дополнил его способностью к интимной жизни и существованию в кругу семьи. Его служанка Дина как раз овдовела и еле-еле сводила концы с концами. Она никогда не была богата, особенно красива, уже не молода, и не способна родить наследника, а её трое детей ещё не выросли. Шансов обзавестись мужем у неё никаких, а кормилец в семью очень нужен. Замысел творца одновременно и удался, и нет. Оказавшись в семье, Оливер начал чётко следить за порядком - дети одеты и накормлены, младший сын учится всему, что должен уметь мужчина, сад убран, дом цел, супружеской долг два раза в неделю выполняется. И вроде всё правильно, а пылкой любви, которую хотел воссоздать господин Клиффорд, нет.

Тогда он перенес эту задачу на следующее поколение кукол. Элизабет отчасти унаследовала черты окружения второй жены Карла Клиффорда - Марты. В Марта скучала в этой провинции. Наслушавшись историй о театре, господин Клиффорд решил создать балерину. Как и Леонардо, она хороша лишь в своей сфере, но зато не испытывает трудностей в общении. А если трудности и возникают, то её женская привлекательность сглаживает это недостаток. Правда, - Марсель чуть улыбнулся, - её лицо творец решил сделать простоватым, чтобы жена не ревновала. Это ему не помогло. Но Элизабет и Марта действительно спелись и стали подругами. Элизабет первой выпустили в большой мир, чтобы "случайно" познакомиться с Мартой. Которая, как и было рассчитано, пригласит её переехать сюда.

Параллельно создавался Бальтазар Кросс. Если не вышло создать союз романтической любви между человеком и куклой, творец решил попробовать соединить себе подобных. И у него вышло. Бальтазар солидный мужчина, быть его женой – престижно. Элизабет – редкость в этих краях, и тоже ему подходит. Бальтазара сразу обустроили здесь, вместе с переехавшими горожанами. Поэтому может показаться, что он создан раньше, но это не так. Более того, он значительно многомерное Элизабет. У него несколько сфер интересов, он охотно вступает в разговор с теми, кто работает за пределами его области, и может обсуждать новую информацию. Правда его мнение не будет сильно отличаться от первоисточника, в котором он подчеркнул знания. И главное - между ним и Элизабет что-то появилось! Совсем не так, как у меня с Виолеттой. Их отношения строятся скорее на удовольствии от того, как хорошо они подходят друг другу, когда вместе прогуливаются. Но тем не менее какая-то симпатия между ними правда есть.

И тогда наконец господин Клиффорд решил заняться "исправлением" тебя. То есть создать Виолетту. Чтобы план сработал, она должна была быть максимально похожа на Анжелику, с которой творец был незнаком. Он потратил много времени собирая о ней информацию. Выяснял у тебя и твоего отца какой она была, собирал её фотографии, посетил твою гимназию. Даже под каким-то предлогом познакомился с её семьёй, и выкрал дневник, который она вела. Но скопировать незнакомого человека значительно труднее. Во-первых, он так и не научился придавать нам запах, а только визуальной привлекательности могло не хватить. Во-вторых ты мог любить её за детали, о которых не упоминал или не задумывался. В-третьих, было бы очень странно, если бы ты встретил девушку с лицом и характером погибшей невесты. В лучшем случае ты мог решить, что это очень подозрительное обстоятельство. В худшем - поверить в мистику, будто судьба тебе её вернула, и уж тогда бы ты точно "не набрался ума". Поэтому Виолетта обладает тем же внешним тиражом, но в ней "поменяли краски" и усилили привлекательность. Чтобы ты в первое время не особенно задумывался. Однако творец не был до конца уверен, что детали о которых он не знает, не окажутся ключевыми. Например Анжелика могла делать что-то особенное во время близости...

- Не смей!

- А господин Клиффорд наделил Виолетту теми навыками, которые нравились именно ему...

- Хватит! Не слова больше!

Том рывком вскочил. Если бы Марсель сказал ещё что-то об Анжелике, Том кинулся на юриста, чем бы для него это не закончилось. Марсель поднял глаза, и в упор посмотрел на наследника. На его лице не было стеснения или раскаянья.

- Может ты и похож на человека, но явно не понимаешь о чём можно говорить, а о чём...

Марсель безмолвно покачал головой. Его стеклянные глаза, или из чего их там сделали, оставались спокойными:

- Просто я не считаю, что мне нужно тебя стесняться. Но если ты желаешь, я упущу некоторые подробности.

Какое-то время оба молчали. Том медленно осознавал, что всё это время Карл обсуждал Анжелику, его Анжелику, со всеми. С химиком, с хирургом, со старым юристом. Даже с другими куклами! А потом создал Виолетту и советовался - понравится Тому или не понравится Тому, как она целуется!

- Проверить, насколько точно он отразил твои симпатии, господин Клиффорд решил на практике. На тебе "ставить пробу", естественно, не стали. Творец решил создать второго Тома, и посмотреть, как будут развиваться его отношения с второй Анжеликой. Так появился я.

Том открыл рот, потом закрыл, ещё раз открыл, но так ничего не придумал. Юрист и наследник смотрели друг другу в глаза, и в эту минуту они как никогда отличались. Марсель научился облокачиваться, как это делал Том, закуривал, когда закуривал Том, постукивал пальцами, чаще был холоден, чем эмоционален, как Том!

Часто, на разбросанных по столу фотографиях, старший и младший Эрролы появлялись вместе. Сын почти полностью копировал внешность отца. Но Чарльз Эррол двигался более тяжеловесно, почти никогда не склонял голову и закладывал руки за спиной. Том Эррол казался легче, подвижней. Он порою дёргал застёжки одежды, если волновался, и хотя его лицо казалось спокойным, сквозь него просвечивалось настроение. А ещё в детстве он часто улыбался. Не разжимая губ, лишь уголки рта подрагивали... Том фыркнул и почесал затылок. Это лишь внешние признаки! Карл просто заставил свою игрушку, повторять его позы с фотографий!

Словно прочитав его мысли, Марсель встал и подошёл к пианино. Плавно и тихо, как всегда.

- Ты показывал мне все композиции, которые написал с того момента как приехал сюда?

- Да...

- Их всего двадцать три.

Услышав что именно наигрывает Марсель, Том прижал лоб к коленям, и задыхаясь впился руками в волосы. Он бы никому не признался ни отцу ни учителю, что именно эта мелодия является его любимой! Она до того примитивная, что становится стыдно! И всё же, из всего, что Тому удалось написать, именно это настроение больше всего ему подходило. Карла не существовало, когда были созданы эти строки. Он не мог приучить своё создание повторять то, что ещё не создано! Если только Карл действительно не создал кого-то, преступно похожего на Тома Эррола.

Марсель вернулся к столу, и налил Тому выпить.

Глава 21 Том и Том

- Ты помнишь, как ты родился?

Вынырнув из дрёмы Том сонно сощурился. За окнами темнело, раззаженный камин освещал гостиную, и на какую-то секунду наследник подумал, что ему всё приснилось. Но потом он заметил сидящего рядом Марселя, на котором были тот же галстук и рубаха что и во сне, а на столе лежал протез для отца.

- Люди не помнят таких вещей. В вине было снотворное?

- Нет. Ты просто устал.

Юрист не выглядел сонным или потрёпанным. Том выпутался из скатерти, служившей покрывалом, и направился к выходу.

- Ты куда?

- Людям нужны особенные комнаты после сна.

Марсель тенью следовал за ним. В саму уборную заходить не стал, а просто, прислонился к косяку, не давая закрыть дверь. Том только для вида поворчал, полагая что теперь ему уж точно нечего стесняться. Зеркало над раковиной отразило скорее, Эррола-старшего не набравшего вес, а не его сына. Лицо Тома побелело, и казалось сползло вниз. Он умылся, переоделся в свежую одежду, съел ужин любезно предоставленный его собственным двойником, и вернувшись с ним в гостиную, уселся в то же кресло скрестив руки на груди. Тело отяжелело и не хотело двигаться, но лихорадка прошла. Страх и нервозность сменились желанием подначивать. Раньше Алиса называла такое настроение "воинствующий Том". Алиса... Интересно, догадывается ли Марсель в каком он сейчас настроении? На памяти Тома тот никогда не демонстрировал подобный жест.

- А я помню своё, - Марсель тоже сел, и зачем-то отпил вино. - В какой-то момент просто осознаю что что-то чувствую, и открываю глаза. Вокруг меня столпились мои создатели, и заглядывали в лицо. Они спросили кто я, и я назвал своё имя. Я понимал, что наг, что лежу на деревянной поверхности, а не на кровати, что меня слишком любопытно рассматривают, и это выходит за рамки приличия, но меня это не оскорбило. Какое-то время я просто лежал. У меня не было мотива подниматься и что-то делать. Я лишь повернул голову и осмотрелся, чтобы понять где нахожусь. Создатели немного расступились, давая, возможность осмотреться, но продолжая неотрывно следить. Мой взгляд натыкался на разные предметы, и в голове всплывали названия - окно, табурет, тряпка, мухобойка. Но сама комната не вызвала ни чувств, ни даже смутных фрагментов из прошлого. У меня не было воспоминания не об одной мастерской, хоть я и знал как они выглядят. Это заставило меня впервые невольно заинтересоваться, поэтому я сел, чтобы больше увидеть. Потом я понял - я знаю, что дверная ручка сделана из металла. Она холодная, с неприятным вкусом, железная. Железо может звенеть, и внутри меня тоже железо. Я попробовал "зазвенеть" стукнув ногтем по столу. Конечно, ничего не произошло, но я обратил внимание на гладкую лакированную поверхность. Я водил по ней рукой, сравнивая ощущения которые я чувствовал, и про которые знал, заранее. Потом нащупал царапины - стол был не новый. Я знал, что если загнать занозу в палец, у человека пойдёт кровь. Мне захотелось посмотреть, что будет со мной. Тонкая заноза не смогла проткнуть мою кожу. Господин Йохансон недовольно цокнул, ведь я только... проснулся и уже мог подкинуть ему работу, если бы и дальше стремился потерять кровь. Я посмотрел на него и узнал. Остальных тоже. В моей памяти существовало три лица создателей, но как выгляжу я сам, оставалось только догадываться. Зеркала рядом не наблюдалось, и я поднял ногу, чтобы рассмотреть свою стопу. В этот момент послышался звук, я подумал, что это наверное фотокамера. Я оглянулся, и увидел вспышку.

Том презрительно фыркнул. Просто чтобы продемонстрировать своё отношение, хотя ему и не было смешно. Марсель не обратил на это внимание:

- Изучать то что уже было вложено внутрь меня, быстро надоело. Многие вещи, растения, названия, ощущения... А вот то, как все это расположено в помещении, а не отдельными фрагментами в моей памяти, я рассматривал. Создатели дали мне мои документы, и спросили, что нужно сделать, чтобы их можно было использовать. Документы были настоящими, осталось только заполнить некоторые детали, и вписать моё имя. Я это сделал, и услышал, как господин Йохансон сказал "Получилось". А господин Клиффорд ответил "Ещё не известно". Как я позже узнал, мою личность следовало узаконить, и в этот раз возникли проблемы. Дело в том, что мой предшественник, занимающийся юридическими вопросами, был самый старый. В тот момент, пока я находился в стадии разработки, он уже начал забываться и болтать. Естественно, сын не понял о ком он говорит, и решил что родитель, как и их дед, теряет рассудок с возрастом. Мои создатели насторожились. Они попросили юриста заранее приготовить для меня документы. Но от него скрыли как я буду выглядеть, и сменили моё имя. Первоначально меня должны были звать "Филипп". Когда я с ним увиделся, меня ему представили как временное решение, пока не готов Филипп, так как ему уже тяжело было работать. Вскоре после этого его болезнь прогрессировала. Он так и не узнал кто я.

Том вспомнил, как старый юрист принял его за куклу, и задался вопросом - что не выдержал разум, старость или невероятное знание? Он больше не мог отличить людей от кукол или просто ожидал, что Филипп будет похож на прообраз?

- Когда жена творца ушла в гости, меня привели в дом. Я был волен делать что хочу. Естественно, за мной наблюдали. Этот дом не вызывал у меня много эмоций, ведь я не имею твоих воспоминаний. Я просто осматривался, пока не заметил пианино. Вот тут мне по-настоящему захотелось подойти и прикоснуться. Я вспомнил музыку, которую никогда прежде не слышал. Впервые почувствовал нежность. Это я понимаю сейчас. А тогда меня потянуло, я подошёл и заиграл. Ты не поймёшь наверное это странное осознание. Когда я понял - то что я слышу в настоящий момент, гораздо лучше того что я помню. А я помню каждый звук до последней ноты. А потом господин Клиффорд сказал: "Вот теперь получилось".

Внутри Тома проснулась ревность. Кто-то присвоил то, что принадлежало только ему! И ладно бы это был кусок золота. Нет же! Его кусочек страсти, любви, души!!! И сейчас этот кто-то сидел рядом, и рассказывал Тому о его чувствах, как о своих собственных! Тех самых кусочках личности, которые Том сам в себе решил поставить на первое место, развивал, защищал от посторонних. А потом то, чего он добился таким трудом, взяли и скопировали. И то почему он этого добивался, тоже скопировали. Начисто обесценив всё, что отличало Тома от любой другой живой души. Хотя нет, от неживой! Том хохотнул. Марсель вновь проигнорировал:

- А потом я уехал с господином Йохансоном в другой город. Набираться юридического опыта. Ведь Виолетту тоже надо было узаконить, а лазейки предшественника я не знал. Мне понравилось море, но не сам город. Я понял, что мне не нравится находиться в суетливой толпе. Мне часто было скучно во время повседневных разговоров с соседями, начальством, случайными знакомыми. Хотя я начал интересоваться девушками к радости творца, никто из них не задевал меня надолго. Я узнал, что такое тоска. Я видел, что людям интересно говорить сколько рыбы они выловили, и что соседка изменяет мужу. Я задумался почему это не развлекает меня, и не нашел ответа. Потом я понял, что господин Фишер лузгает семечки, даже когда не голоден, господин Клиффорд привык потирать ладони без причины, а господин Йохансон читает газеты, и не запоминает их содержимое. Никто из них не знал, зачем он это делает. Я решил, что я такой же. Я не знаю почему мне скучно, и почему хочу курить каждый вечер, но это нормально. Позже я понял, что если выходить на улицу когда город спит, им можно насладиться, некоторые кафе уютнее других, а собеседник читающий газету не так интересен, как тот который купил книгу. А ещё меня привлекали звуки и запахи. Я перенюхал всю округу. Моя память хранит запахи из города, в котором родился ты, а не из других. Но самое сильное впечатление конечно произвела музыка. Иногда, встречая хорошего музыканта, я буквально был счастлив. Вероятно в этом твоя невольная заслуга.

Том скрипнул зубами, в этот раз не произвольно. И Марсель в который раз остался глух! Ему что, просто хочется выговориться или он понимает...

- Я поездил по нескольким городам, для расширения кругозора, нигде надолго не задерживаясь. Мои создатели временами сменяли друг друга в этих странствиях. С господином Клиффордом было интереснее всего. Он относился ко мне как-то иначе, чем его помощники. Нет, он не любил меня. Но ценил сильнее других. Я был не просто похож на человека, я был похож на конкретного человека. И лишь он мог оценить это сходство. Иногда я замечал, как он вдруг гордо выпячивает грудь, или подавляет улыбку. Только увидев тебя я понял, что он радовался, когда наши жесты совпадали. Его циничное отношение меня не волновало. Мне не с чем было сравнить. Но находится с ним было гораздо приятнее, чем с остальными. Поэтому я только задумывался, а не предложить ли где-нибудь задержаться, если у меня наклёвывались приятели. Но эта просьба осталось невысказанной, ведь ничья компания не была интересней его общества. А ещё я хотел увидеть других, таких же как я.

Иногда я осознавал, что глядя на меня, он видит кого-то другого. Тебя. Теперь думаю, что и сквозь тебя он видел кого-то ещё. Сына, который будет его ценить так же, как ценила Мэри. Который не будет втайне ждать его кончины, чтобы получить наследство. Сына который захотел бы так же крепко его держать на краю, как ты своего отца. Возможно он даже завидовал ему, но сомневаюсь что эта зависть оказалась сильнее симпатии.

- Раньше его так ценила Гелла, первая жена, - сказал забывшись Том. - А Марта воевала с делом его жизни.

- Возможно. Как-то творец упомянул тебя. Он сказал, что у моего прототипа заболела душа. А потом спросил тревожит ли меня что-то? А я счастлив? Я не знал что ответить. Он остался доволен и обмолвился, что меня ждут значительные перемены.

Мы приехали сюда. Никакое неожиданное счастье на меня не свалилось. Люди как и везде, заботы как и везде. С Бальтазаром и другими "братьями" я немного подружился, но они оказались менее восприимчивы к некоторым тонкостям, чем люди. Правда в определённых аспектах безусловно понимают меня лучше.

Я почти ничего не знал о тебе. Творец решил, что это может помешать. Боялся, что я захочу подражать тебе. Свой главный экзамен с Виолеттой, я должен был сдать интуитивно. Если бы мне рассказали о тебе чуть больше, я мог бы постараться подружиться с твоими друзьями. Я только недавно оценил силу привязанностей к детству, но уже понимаю, что вряд ли бы они симпатизировали мне так же сильно как тебе.

Но несмотря ни на что, мне здесь очень понравилось. Я не хочу отсюда уезжать по собственной воле. Думаю тебе не нужно объяснять очарование этого места.

Я начал подумывать познакомиться ближе с хорошей девушкой, но господин Клиффорд рассказал мне о Виолетте. Так я узнал свою судьбу. Я не интересовался чем Виолетта хороша, и как её создают. Однажды мне показали несколько обрезанных кос, и спросили, что я выберу. Первая была тёмно-русой с рыжеватым оттенком и ровными волосами. Вторая чёрная, с жёсткими кудрями и самая длинная. Я выбрал третью, которую сейчас носит В...

- Карл всё же ошибался в мелочах, - мстительно протянул Том, чуть отпивая вино. - Я бы выбрал первую. Мне всегда больше нравились ровные волосы. И у Анжелики тоже были ровные.

Марсель пожал плечами, и тоже взял бокал.

- Хватит за мной повторять!

Марсель замер, вздернув бровь. Кажется в этот раз он действительно удивился:

- Я не повторяю. Неосознанно. Я просто чувствую вкус, и мне хочется его ощутить сейчас.

Бокал жалобно звякнул, и расплескал содержимое, когда Том с размаху опустил его на стол:

- Мне пора завязывать. Ещё немного и я уже вряд ли легко остановлюсь.

- Как хочешь. Ты волен сам менять свои привычки, - сказал Марсель смакуя алкоголь. - Когда появилась Виолетта... ты должен как никто понимать каково встретиться с ней. Какого это когда впервые взаимная любовь. Первая любовь. В прямом смысле слова. У меня не было матери, друзей с которыми я рос здесь или в гимназии, отца, который бы меня воспитывал и любил просто за то что я есть, за то что я чувствую. С Виолеттой я узнал, что значит быть по-настоящему нужным и понятым. Создателям я нравился сильней чем она. Они хотели добавить в неё больше граней, но господин Клиффорд был против. Он обещал это сделать после того, как ты её разлюбишь.

То, что внутреннего мира моей богини станет больше, меня не волновало. А вот то, что её отдадут тебе... Я пришел к творцу, и сказал об этом прямо. Он отреагировал удивительно спокойно. Объяснил что она слепок с девушки, которую ты любил давно, и с тех пор сильно изменился. Я же копия тебя нынешнего. Сказал что мне, как и тебе, вскоре захочется другого. Я не поверил. Он сказал, что Виолетта сама не сможет остаться к тебе равнодушной, если Анжелика когда-то тебя любила. Мне было всё равно. Творец сказал, что ты быстро разлюбишь. Пообещал, что когда его план осуществиться, он вернёт её мне. Сейчас я уверен - он просто хотел отвязаться от меня. Он ошибся в расчетах. Я поныне её люблю.

Когда его не стало, я решил не допустить знакомства тебя и её. А ещё нужно было уничтожать любые улики того, кто мы такие. Только так мы могли дальше жить. Представь, что бы случилось, если бы правда всплыла наружу?

Том и без подсказок представлял тот восторг и ужас, который завладеет бы разумами людей. Отвращение, любопытство, надежда обрести бессмертие, воскрешать мёртвых, создать солдат, шпионов, любовников... Возможна масса вариантов применения, но Виолетте точно бы достался последний. Её мнение или нежелание больше не волновали бы никого. Всё те, кто поздравлял её на дне рождения, престали бы не спрашивать разрешения переступить её порог. Марселю бы досталось не меньше. Он тоже являлся лакомым кусочком. Воображение живо нарисовало, как на коленях безупречного красавца сидит старуха с обвисшей грудью и лошадиной челюстью. Что бы он думал при его талантах, разуме и чувствах так похожих на чувства Тома?

Желудок наследника неприятно сжался и дёрнулся. Он сглотнул омерзение, скривившись от горечи во рту. А потом представил, как самая платежеспособная клиентка торгуется с ним за "неживой товар". Скорее всего это была бы Кэт, отыскавшая очередную экзотическую игрушку детям. Интересно, вернулась бы она за новым целым "экземпляром" через неделю?

Марсель помолчал, давая возможность Тому подумать о последствиях. Том так же отметил пробел в этой истории, но пока решил не уточнять.

- Раскрытие тайны грозило лишить возможности Оливера заботиться о семье, а это бы нарушило порядок. Так что сначала я обратился за помощью к нему. Мы изъяли всё улики, но не нашли записи и фотографий. Сейф не открывался, и нужно было выиграть время.

А ещё оставался Уолтер Йохансон. Он единственный из создателей остался жив. И он больше всех горел желанием на нас заработать. Поль Фишер был послушным и ведомым, а Карл Клиффорд обладал большой харизмой, а значит властью над ним. Самого творца, на тот момент, интересовал только опыт. И вот теперь, наша жизнь и свобода зависели от прихоти Уолтера Йохансона. Или от моей решительности. Ты назвал меня убийцей. Да только я - это ты. Значит ты бы сам отправил Оливера к последнему создателю, чтобы никто не смог продать как рабыню ту, которую ты любишь. Когда Оливер вернулся, его щека была повреждена. Нас тяжелее ранить, но наши раны не зашивают. Химический раствор больше не втекает в его левую щеку, но в остальном обошлось.

Сейф не открывался. Я тянул время как мог, избавляясь от претендентов на наследство, и воевал с сейфом. Марту Клиффорд оказалось достаточно припугнуть. Потом долго "разыскивать и проверять" погибших наследников. С твоим предшественником вышла заминка. Я ничего не мог сделать. Он был твердолоб и достаточно влиятелен, а ещё у него была стальная деловая хватка. Однако его суеверие подсказало мне нашептывать безумные молитвы под его окнами, стучать в стены, пока Оливер делал вид, что ничего не слышит. Подкидывать мертвых птиц, подавать скисшее молоко и многое другое. Он сдался, а сейф нет.

Я понял, что не справляюсь. Даже если сейф десять лет будет заперт, никто из нас не обретёт покой, ведь в любую минуту удача может отвернуться. Пришлось отдать эту работу кому-то кто справится.

- Ну спасибо за доверие!

- Твоя кандидатура мне не особо нравилась. Ты бы мог заметить сходство, заручиться поддержкой жителей, твой отец мог о чём-то догадываться. С другой стороны ты был более предсказуем. Твоя жизнь не настолько интересовала общественность, как судьба твоего предшественника.

- Моя жизнь и моя смерть? - Том зубасто усмехнулся.

Марсель промедлил. Его глаза стали невыразительными, а отражающийся в зрачках огонь сделал их почти прозрачными. В конце концов Марсель понимал, что юлить не имеет смысла, после того как признался.

- Это была крайняя мера. Я уже начал действовать, и ты бы поступил точно так же. Твоё полное неведение удивило меня и успокоило. Правда проблему это не решало.

Я заметил как ты совершаешь те же бытовые действия что и я, но для тебя они что-то значили. Образно говоря, ты владел моей "предысторией". А я здоровьем, которого тебе не хватает. Твои мотивы наполнили меня смыслом. И как ни странно, я словно изменился. Не сильно, это была скорее корректировка. А ещё ты по-другому относился к Карлу и его работе. Мне кажется, ты даже лучше его можешь понять что мы такое, что душа заключена не только под чешуей, перьями, шерстью... Не ухмыляйся так! Ты знаешь, что я прав! И то, что не хочешь признать это предо мной, истины не изменит!!!

- Надо же! Ты умеешь кричать.

- Я умею всё, что умеешь ты.

- Вряд ли.

Очень хотелось поддеть Марселя, заставить проявить негативную сторону, чтобы не дать сопереживанию глубже проникнуть в душу. Том выбил пальцами ритм намекая на то, что куклы ничего не умеют создавать. Марсель продолжил:

- Всё вышло из-под контроля, когда ты решил взорвать замок. Если бы у тебя вышло, и мы бы не успели спрятать записи, возникли бы неприятности. Я не был уверен что смогу подобрать условия, которые подойдут нам обоим. Тогда я ещё не знал, настолько ли ты жаден до денег, насколько сочетаются позиция, которую ты озвучиваешь и та, по которой действуешь. Если бы ты тогда открыл сейф, а я не нашел аргументы, пришлось бы применить крайнюю меру. Пока мы готовились, я ломал голову и не смог придумать, чем тебя отвлечь.

А потом понял - чтобы тебя спасти, мне потребуется Виолетта. Я попросил её прийти, чтобы ты отвлёкся на неё. Я знал, что ты ей тоже понравился. И я пошёл на это.

Дальше ты знаешь. Кто-то из нас всегда был неподалёку. И не только когда ты пытался подобрать код. Когда Ричард едва не отсудил у тебя наследство, мы подставили его. Это мы напали на того адвоката, и подкинули набалдашник от трости. Это я проверял твой пульс, чтобы не опоздать, когда мы столкнулись в подвале.

- Потому что я был нужен живым. Пока.

Марсель не смутился, но и не был равнодушен. Он просто стал откровенен. Они оба зависли над краем пропасти, и ложь утратила всякий вес.

- Не только. Я старался сохранить не только то, что ценно мне, но и то что ценно тебе. А главное - ту! Я же предлагал прошлым вечером высылать деньги твоему отцу. Я собирался повторить это предложение утром. Никто кроме меня не знает всё имущество Карла Клиффорда. Никто бы не заметил, что мы продаем его вещи. Да, я гнал коллекционеров, которые ломились до твоего приезда. Но я сохранил все координаты. Мы бы в три дорого продали каждый шедевр творца, из-за того, что это делали бы это тайно. Твоей отец был бы спасён раньше, если бы ты только предложил! Но ты занял деньги, и потратил их на детектива.

- Как ты верно заметил, я поступаю так же, как поступаешь ты, - вернул Том. - Ты не пришел, и не попросил у меня помощи.

- Ты рисковал в открытую, а я нет. Если бы ты знал...

- Кажется я что-то знал. Что же я знал? - Том сделал вид что задумался. - Знал что поступаю как сволочь, когда Виолетта признаётся мне в любви. А оказалось что в это же время, она мирно пьет с тобой несколько литров воды за раз, отчитываясь как именно я с ней... Знал что она восхищается сестрой, которой никогда не было. Знал что у меня есть друг который, как я думал, рисковал жизнью отыскивая грабителя, который забрался в дом, в ту грозовую ночь. А он просто следил, чтобы я никого не поймал. Ломал мне кости. Ты за всю жизнь хоть царапину получил? Если твои раны не заживают, даже царапина меня утешит.

Марсель ответил ему таким же саркастичным взглядом, снял одну туфлю и носок. На аккуратном большом пальце красовался косой скол почти до середины ногтя. Прямо на кончике пальца кожа побелела и сморщилась, как лицо солдатика.

- Я споткнулся той ночью. Помнишь ты застал меня, когда я перевязывал ногу? Конечно это странно, что такая случайность нанесла урон, но он неисправим. Как и тот, который ты нанес Леонардо. Я бы мог постараться исправить его механизм, но ты прострелил два химических пакета. Жидкость уже не циркулирует по большей части его тела, и он за сутки почти утратил сходство с человеком.

- Мне не жаль, - содрогнувшись соврал Том.

- Насчёт прошлого. "Сестра" у Виолетты всё же была. Идеал к которому она всегда стремилась - Анжелика. Они обе любили детей и животных. Но видимо эти живые существа сердцем лучше распознают людей. И Виолетта вынуждена мучиться зная, что те никогда не полюбят её также, как "сестру". А своего ребёнка она зачать не в состоянии.

Кроме того, она любит одного человека в двух обличьях. Так что это не измена. Она никогда не смотрела не на кого, кроме меня и тебя. Теперь ты понимаешь почему она не выбирала. И ты должен вспомнить, каково было тебе, до этого разговора. А какого было мне? Думаешь я не ревновал, пока не убедился в некой нашей схожести? Я ведь с самого начала знал все детали того, что ты захочешь от неё, насколько это знал мой творец. Правда ты отреагировал на неё ещё более бурно, чем я рассчитывал. Наверное потому что я мог её потерять, а ты уже потерял.

То что мы предложили тебе накануне - это настоящее. Никто из нас не виноват в этих обстоятельствах. Но мы все - единое целое. В нашей ситуации не существует измены или предательства. У нас больше сходства, чем у зеркальных отражений. Хотя у нас разные лица, мы думаем, действуем и чувствуем синхронно. Даже сейчас это непростая, но истина.

Контраргументов не осталось. Марсель сумел проникнуть под кожу Тома, надавить на кончики нервов. Как ни удивительно, легче всего предъявить претензии было именно Марселю. Механическое "я" Тома возглавляло "бунт наследства". Но он же принимал те решения, которые мог принять сам Том. Именно его природа помогла каждое событие примерить на себя, а перед собой оправдаться сложнее.

- Чего ты от меня хочешь, Марсель?

- Ты обещал защищать Виолетту. Я хочу убедиться, что ты не передумал.

- Это понятно, - Том запрокинул голову рассматривая потолок. - Виолетта... Анжелика... Любая из них - нечто невозможно прекрасное, чтобы существовать в этом мире. Вечно юная девочка, с вечно юной душой. И она останется такой навсегда. Не женщина - мечта! Только я таким не останусь. Я буду взрослеть, потом стареть. И дело даже не в том, что я стану старым морщинистым слюнтяем, рядом с той, что будет годиться мне в дочки. Моя душа станет намного старше. Не спорь, - Том остановил возражения поднятой ладонью. - Ты не знаешь каково это. Ты чувствуешь разницу между тобой и Виолеттой? Если чувствую я, то ты тоже должен. Она духовно на десять лет тебя моложе и ты уже ей покровительствуешь. Я с Анжеликой был на равных. Я был тогда другим. Ты всё же слепок с меня нынешнего и можешь понять меня сейчас. Но не сможешь вспомнить, как я ощущал себя прежде. Поэтому из нас двоих только ты можешь остаться с ней. Где бы не был Карл - в а́ду или раю - наверное потирает руки. Его план удался - я наконец "проснулся". Но что от меня хочешь ты? Кроме Виолетты.

- Мы можем попробовать вместе. Мы даже...

- Нет. Тема закрыта, - Том повернул голову, и посмотрел в глаза Марселя. - Я так понимаю, ты хочешь от меня обещание не раскрывать секрет, и уничтожить улики?

- Всё уже уничтожено. После того как ты правильно ввёл код, он вновь сократился до семи символов. Почему код раньше не работал?

- Я запутался в некоторых воспоминаниях. А как ты умудрился обхитрить детектива, что он не смог доказать твою причастность к нападению?

- Мне не нужен отдых, и я успел вернуться назад.

- Понятно.

- Том.

- Ты хочешь, чтобы я никого из вас не выдал?

- Да.

Наследник повернулся всем корпусом к юристу. Он был готов согласится, если бы ему была рассказана вся история. Но ведь самое неприглядное ещё впереди, иначе зачем Марселю умалчивать о важном событии?

- Тогда я хочу правду - как умер Карл?

Марсель выпрямился и постучал пальцами по столу:

- Он упал с лестницы во время работы. Это правда. Его последнее изделие было огромным. Он закреплял пластину, и не удержался. Она полетела следом прямиком на его голову. Творец умер мгновенно.

Том сухо хмыкнул и прищурился:

- Скажи мне, Марсель, что я делаю, когда вру или не договариваю?

Тот замер, потом медленно обвёл себя взглядом. Опустил плечи, расслабил кисти, откинулся спиной в кресло. Впервые на памяти Тома, на лице Марселя напряглась желваки.

- Сначала умер Поль Фишер. Он не раскрыл остальным свой рецепт поддержания кожи. Не успел или не захотел. Меня это не волновало. Но прошло достаточно времени, а я не бросил Виолетту. Творцу это не понравилось. По его расчетам спустя столько времени, я и ты должны были быть вне себя от её мелких привычек. Он решил её исправить. Точнее испортить. Считал что сделал чересчур умной и привлекательной, чтобы мы с тобой усвоили урок. Но самым страшным было то, что без Поля Фишера самостоятельно он мог и не восстановить её систему. Виолетта могла через несколько дней превратиться в сухарь, и покоиться по частям в его сейфе как Сальвадор Уолш.

Естественно, я был против, но меня никто не спрашивал. Но я искал варианты, которые даже не выслушивались. Кто я такой? Кукла. А значит у меня не может быть собственных воли, желаний, чувств или с ними не следует считаться. Подозреваю, что творец занимал на этот счёт позицию, которая была выгодна ему в данный момент. Однажды я так достал его, что он не просто напомнил мне кто я, но и приказал соседям находившимся неподалеку, выставить меня прочь. Вот так просто. Они не работали на него, не имели с ним никаких дел. Но Карл Клиффорд благодетель, благодаря которому возле их домов ни построили не одно производство, приезжие горожане знают своё место, а поезд всё ещё ходят на эту станцию. Вот тогда я понял, что мы не сможем даже бежать. Творец может не только в любой момент объявить о нашей "природе". Он может приволочь нас назад, даже просто "упомянув", что мы ему насолили. Тем же вечером я нашел Виолетту, не похожей на саму себя. Она прощалась со мной. Она уже не верила в спасение. Творец объявил ей, что завтра утром возобновит над ней работу. Меня даже не сочли нужным поставить в известность. Если бы ты мог удержать Анжелику от того полёта в последний момент, как бы ты поступил?

Я пошел в мастерскую. Разговор, как ты понимаешь, у нас не вышел. Он работал на лестнице. Я толкнул её. Об этом знаем только мы с тобой. Думаю, ты не захочешь сообщать другим, что их "родственник" пошел против человека, и остался безнаказанным.

- Понятно, сейчас ты скажешь мне, что это и мой выбор тоже?

Том впился пальцами в подлокотники, ощущая себя крепким как дуб.

- Вот только я заметил, что только Карла ты называешь "творец". Лично я считаю, что остальные создатели не меньше его заслуживают этого звания. Они сделали свои гениальные открытия, пусть и не в сфере механизмов. Но Карлу всегда важно было быть лучшим, и ты таковым его считаешь.

А ещё "если я достиг уровня бога, мне не надо больше поклонятся ему" - это философия Карла. Бог который создал, но может уничтожить - не нужен. Бог, был не нужен ему. Бог не нужен тебе. Ты его творение и ты отражаешь черты своего создателя. Хочешь ты того или нет.

Том видел, что Марсель услышал его, но не хотел соглашаться. Он не проронил не слова, но на его лбу появилась морщинка, пальцы сжались, а желваки вновь заиграли.

- Я так понимаю, это замечание - отказ идти на компромисс?

Том закурил с наслаждением вдыхая сухой, едкий запах, который он почти не чувствовал:

- Я открыл для себя многое о Карле, чего бы не хотел знать. Он оказался гораздо более циничный, высокомерный и самолюбивый чем я мог представить. Детектив прав - он выбрал меня в наследники не из любви ко мне, а из любви к себе.

Но всё же есть кое-что, что он сделал лично для меня. Опыт с тобой и Виолеттой. Его изобретения могли прославить его гораздо раньше. Уже несколько лет он мог нежиться в лучах славы и восхищения. И их источником были бы не только я, Мэри или Гелла. Весь мир бы пал перед ним. И он всё это отложил на неопределенный срок, чтобы образумить меня. Представляешь каково это, для такого как он?

Меня могло спасти только чудо, и он создал это чудо ради меня.

Вокруг было полно тех вариантов, на ком он мог доказать, что в куклу можно влюбиться. Вариантов попроще. Но он нашёл время создать вас. Создать протез для моего отца. В тайне перечитывать дневники дочери, и хранить память о первой жене, после того как полюбил другую. А значит в нём было что-то достаточно человечное, что я не могу неблагодарно предать.

Марсель тяжело вздохнул. Посмотрел на Тома с какой-то жалостью и виной. Потом его лицо стало как в их первую встречу - вежливо равнодушным. Он не стал упоминать сумасшедший дом, в который Тома непременно отправят, если он откроет тайну, и не представит доказательств. Умолчал о том, что завещание по-прежнему не заверено, и если куклы его уничтожат, никто не сможет присвоить себе имущество Карла Клиффорда. Он просто сказал:

- Мне очень жаль, Том, - и достал папку.

Утром Том не особенно обратил на неё внимание. Это была самая обыкновенная папка, разве что пожелтевшая от времени. Теперь удалось рассмотреть детские каракули, на её поверхности. Видимо это должна была быть семья. Том узнал в наборе цветных пятен чёрный воротник с красной оборкой. Такой был на платье у его матери.

Очень далёкое и мутное воспоминание зашевелилось в создании. Весь мир большой, а Том маленький. В тот раз он рисовал семью в кабинете отца. Обычно отец не возражал, но в этот раз, когда он вошёл в комнату с мамой, и увидел, что сын делает, он выхватил рисунок и накричал. Родители редко повышали голос, и Том испугался. Том помнил, как ткань платья мамы темнела от его слёз и соплей. Помнил её руки, успокаивающе касающиеся его головы. Помнил мягкий голос "Бумаги целы, а ты напугал безобразника". Отец пыхтел, шурша бумагами. Потом поправил завязки на папке, сунул её под мышку, грубовато потрепал сына по плечу и вышел. Том больше не видел ту папку до этого дня.

Неужели эта та самая, которая столько лет хранилась у Карла? Теперь уже Том скрипнул зубами, и выпрямился как пружина. Марсель молчал.

Глава 22 Секрет Алисы

Владения Карла Клиффорда окончательно перешли к Тому Эрролу. Это оказалась самая животрепещущая тема для пересудов в посёлке. Теперь от решений официально признанного наследника стало многое зависеть, а подпорченные отношения исправятся не скоро. Чтобы сгладить прошлые конфликты, те кто раньше не ленился здороваться с господином Эрролом, поспешили пригласить его в гости. Однако он почти не реагировал на попытки завязать более тесные отношения, как и первое время по приезду. Слуги лишь разводили руками, объясняя, что хозяин решил остаться жить в посёлке, и всё время решает проблемы оставленные в городе. Марсель Кляйн тоже не порадовал председателя, сказав, что он и господин Эррол заняты выполнения последних пожеланий господина Клиффорда, а чем занимаешься наследник помимо этого, он не знает. Соседи и слуги утверждали, что юрист по-прежнему часто приходит к нему в дом, но по утрам они начали выгуливать собак в разное время. Кое-кто поговаривал, что теперь Том Эррол не того полёта птица, чтобы общаться со старыми друзьями. Единственный к кому он за это время наведался, был Джеймс Дженкинс, да и то лишь однажды. Одни с неприязнью ожидали какой-то пакости, которую позволяют себе власть имущие. Другие наоборот обрадовались определённости.

Отсутствие Леонардо жители заметили только через три дня. Солдатик сообщил, что пасечник поехал навестить родственников. Том не стал интересоваться, решил ли тот жить в глуши, чтобы скрыть изменившийся облик или сломался окончательно. Наверное, Марсель это понимал, и единственное замечание, которое он проронил, касалось необходимости нанять нового пасечника. Оливер остался работать слугой вместе с Диной. Бальтазар и Элизабет решили уехать и затеряться в большом мире. Они согласились подождать до свадьбы Марселя и Виолетты, которую назначили на середину осени. Чтобы не вызвать подозрений, было решено что Том будет обязательно там присутствовать.

Самому себе Том не смог бы ответить на вопрос, хочет ли он прийти на этот праздник. Теперь он часто вспоминал отца и Карла, разбежавшихся в разные углы друг от друга, и соблюдающих вооруженный нейтралитет. Тому всё-таки удалось скрыть от Марселя те две фотографии, спрятанные в последний момент. Одна из причин, по которой от не спешил придать их огласке, была небезызвестная отцовская папка, которую юрист припрятал чёрт знает где.

Вторая приобретала разные облики, в зависимости от настроения Тома. Наверное, дело в том, что видеть Марселя воочию, было слишком раздражающе. Каждый раз, когда они решали юридические вопросы, от него хотелось невольно отодвинуться. Тело ещё очень хорошо помнило, какими сильными могут быть металлические руки, замаскированные кожей. Разум постоянно напоминал, что гладкие белые щёки такие не потому что он аккуратно выбрит, а потому что щетина никогда не вырастет на этом лице. Что мерзкий, удушающий запах одеколона это лучше, чем существо пахнущее машинным маслом, а то и вообще без запаха. Приятный голос украден у какого-то актёра, а мечты за которые он так нравился Тому и которые Марсель реализовал, принадлежала вообще не ему. Вместе с этим, соседнее свободное кресло возле камина стало смотреться как-то странно, пианино в гостиной скучало без дела, а курить трубку в одиночку оказалось не так приятно. Том, столько лет искавший уединение, сам не заметил, как привык к обществу кукол. И всё же то, что именно благодаря Марселю, Карл покинул мир, Том вспоминал каждый раз встретившись с ним взглядом.

Даже с Виолеттой оказалось всё проще. Теперь, зная её лучше чем она сама, Том чувствовал странную покровительственную нежность, словно она племянница или младшая сестра. Всё те огрехи, которые делали её проще, не такой многомерной как Анжелика, вылизали наружу. Но это больше не пугало, ведь что может быть ужасного в вечном ребёнке? А возможность этого ребёнка высушить как рыбу, и хранить на полке заставляла передёрнуться.

Они встретились через день, после того как были установлены главные условия "перемирия". Виолетта спешила высказаться, путала слова, запиралась, её голос стал выше. Том не торопил терпеливо всё выслушав, а потом обнял, поцеловал в лоб, и чувствуя себя стариком, сказал:

- Ты не в чём не виновата. Не волнуйся, девочка. Ты будешь счастлива, мы об этой позаботимся. А теперь возвращайся к Марселю. Сильнее чем он тебя никто ценить не сможет.

Собственно они уже обо всём позаботились. Том получил всё наследство став богатейшим в посёлке. Единственное что он остался обязан сделать как наследник - открыть музей. После всего случившегося выставлять экспозицию, и тем более подыскивать экспонаты в мастерской очень не хотелось, но деваться было некуда. Да и отрицать, что Карл таки заслужил памятник, который самолично себе воздвиг, уже невозможно. Правда ряд фотографий призванный раскрыть подлинный потенциал гения, пришлось завершить фотографиями с примитивными изделиями.

Старый дом Эрролов наполнился слугами и бедная Нора, привыкшая на всём экономить, никак не могла самостоятельно решиться щедро тратить деньги, обустраивая дом, пока её муж разбирался во что выгоднее вложить капитал. Недоделанный протез всё же пригодился. Теперь он и Нора вполне могли приехать в посёлок, но звать их Том больше не торопился, сославшись в письме не то, что Норе сейчас лучше без долгих переездов. Отец прочёл намёк между строк, который не уловил Марсель, и тоже намекнул, что в любой момент готов начать действовать, но ему нужно больше информации.

Куклы сохранили свою тайну. Хотя они думали, что все улики уничтожены, Марсель опасался распространение даже самых безобидных слухов. Вся почта, которую Том отсылал, проверялась. И хотя за Томом больше не следили, покинуть посёлок без сопровождения он не мог, пока не "умрёт" последняя кукла. Сколько может продлиться такая "жизнь" никто не знал, включая создателя. Самым взрослым был Леонардо, ему было около восьми лет, и он был в исправном состоянии, на момент смерти Карла. Его не разу не пришлось ремонтировать. Скорее всего Марсель и Виолетта будут в форме ещё дольше. Правда, как они собираются в сорок лет такие же моложавый не вызывать подозрений, Том не спрашивал.

Он вообще больше нечего не спрашивал, за исключением тех мгновений, когда юрист и клиент решали рабочие вопросы. Как только всё дела были улажены, Том тут же "забывал" о Марселе, а тот незаметно удалялся. В единственный раз, когда Тому потребовалось выехать в город, Марсель присматривал за ним. Оказалось, что кукла способна ходить почти безумно, держаться чуть позади, и ничего не упускать из виду. Иногда Том даже забывал, что тот находится неподалеку. В другое время случайно встретившись без свидетелей, Том не здоровался, упрямо смотрел мимо, и всячески игнорировал... друга? Марсель не подходил, не заговаривал, но всегда смотрел ему прямо в лицо. Проклятый двойник догадывался о том, что думал и чувствовал Том! Догадывался и выжидал, когда же он смягчится, как когда-то смягчился Чарльз Эррол после спонтанного визита Карла Клиффорда! И то, что Марсель просто ждёт когда Том устанет злится, обижаться, тосковать... это злило больше всего!

Начало августа выдалось чрезвычайно жарким. Но, несмотря на это Том, который решил теперь прогуливаться в полдень, чтобы не пересечься с Марселем, начал встречать множество народу. Вот симпатичная, но рано седеющая вдовушка в нарядном платье и с каплями пота на лице, попросила помочь найти обронённое в траве пенсне. Вот сосед, отец семи дочерей, пытается заманить его в гости. Вот Базьтазара и Элизабет попросили представить ему какую-то худосочную девицу, за которую дают неплохое приданное. Вот господа Виолар со своими дочерьми дождалась своей очереди "случайно" встретиться с ним, и осведомиться о его здравии.

- Благодарю, я уже почти полностью здоров. Как идёт подготовка к свадьбе вашей дочери?

- Много хлопот и волнений, особенно у наречённых. Сами знаете, как это бывает в столь юном возрасте, - деланно сокрушалась госпожа Виолар, но в уголках глаз проступили счастливые морщинки.

- Передайте им мои самые наилучшие пожелания, - Том украдкой сунул ей конверт. - Из уст в уста.

Конверт быстро исчез в проворных женских руках.

- Конечно, господин Эррол. Сегодня же передам! Я как раз вечером выезжаю к ним, чтобы помочь с приготовитовлениями. А как вернусь, заходите к нам. Мы вас угостим пирогом, который вы ещё в жизни не пробовали!

Ну вот и всё. На конверте адрес отца. Внутри снимок уличающий нечеловеческую природу Марселя и короткое письмо. Вряд ли когда-то придется пускать его в ход, но лучше жить с подстраховкой, чем без неё.

Том расправил плечи и отправился дальше. Наверное, теперь ему будет спокойнее находится в компании "детей" Карла.

Завидев гостя, Роза Альварес загородила собой дорожку к дому подбоченившись, и повыше подняв голову. Вежливо поздоровавшись, Том попросил разрешения навестить Алису, и тут же получил отказ. Прорываться с боем не хотелось. Не в этот дом. Но отступать надолго он тоже не рассчитывал. Поэтому Том предельно твёрдо и вежливо сказал, что может зайти завтра. Брови госпожи Альварес взметнулись. Она помедлила с ответом, прежде чем чопорно велела, ждать не приглашая зайти внутрь. Том осмотрелся, ища чем бы себя занять. Сад Альваресов, из-за долгого отсутствия дождя, приобрёл тяжёлый зелёный оттенок, вместо более свежего. Пока ещё не всё было потеряно, но если погода не смилостивится, то прекрасный сад преждевременно потеряет свою привлекательность, превратившись в участок выцветшего сена. А всё таки интересно, почему мать Алисы вдруг сдала позиции? Тоже испугалась ореола богача или решила, что выпроваживать гостя без мужа не так удобно?

Алиса вышла к нему в домашнем платье, немного взъерошенная, прикрыв голову белой шляпкой. То как прямо и грациозно плыл её головной убор, в противовес слишком сильно раскачивающейся юбке, из-за несовершенной походки, вызвало у Тома улыбку. Когда-то он впервые увидел, как с этого порога скатилась настолько неуклюжая девочка, что ели сдержался чтобы не рассмеяться. А потом девочка подняла симпатичное личико и улыбнулась, как маленькое солнышко.

- Привет. Ты всё же принёс её.

За спиной дочери, Роза Альварес соколиным оком следила за происходящим из окна. Том достал из под мышки свёрток и развернул, являя миру маленькую девочку созданную из заржавевших шестерёнок. Она действительно оказалась настолько похожа на оригинал, что Марсель легко поверил, что мотивом Тома служит только желание порадовать подругу. Правда всё равно поискал разные функции, чтобы убедиться, что это не одна из его "предков".

- Как ты поняла?

- По размеру. Правда я ожидала тебя на неделю раньше.

- Я старался, но, чтобы откопать её потребовалось больше времени чем я рассчитывал. А без неё я не рисковал приближаться.

На самом деле он нашел искусственную Алису несколько дней назад. Но пока не было уверенности, что Том сможет ответить ударом на удар куклам в случае необходимости, приближаться к Алисе он не решался.

- Понятно.

Похоже он и правда пришёл некстати. Алиса крутила в руке какую-то бумагу, и похоже не совсем понимала куда деть руки, пока не забрала подарок.

- Я не вовремя?

- Нет!... Нет.

Белая шляпка начинала раздражать, так как из-за её полей глаза Алисы то и дело прятались, когда она наклоняла голову. Очень странный признак.

- Тогда давай пройдёмся, а то твоя мать испепелит меня взглядом, если я останусь в её досягаемости ещё минуту.

- Боишься доблестного стража? Так-то. Разве что по саду, у меня мало времени.

Они поспешили к единственному не утратившему свежести кусту, который разросся возле самой границы их участка.

- Как твой отец? Теперь вы можете позволить себе поднять его на ноги окончательно?

- Благодарю протезу Карла, который я нашёл в сейфе, ему уже почти не нужны обезболивающие. Конечно все проблемы протез не решил, в конце концов его не успели доделать, но передвигаться самостоятельно на большие расстояния, и путешествовать отец уже вполне способен.

- Я очень рада за него.

- А как мои дела не хочешь узнать?

- А как твои дела?

На губах Алисы мелькнула тень былой лукавой улыбки, а потом она повернула голову и шляпа опять скрыла её лицо.

- Помнишь мои старые перчатки, которые я тебе когда-то одалживал? Я их выкинул. Конечно левая очевидно больше не подходила, но теперь моя правая ладонь стала шире и влазят только пальцы.

Макушка шляпы никак не отреагировала, и Том решил снять раздражающий аксессуар. Алиса удивлённо вскинула голову. Том увидел её заплаканное лицо.

- Что-то случилось?

- Просто сегодня мне грустно.

- Может я смогу поднять твоё настроение? Знаешь, я долго гадал, почему Джеймс никогда не дождётся от тебя синего украшения в подарок. А потом догадался - синий будет означать применение, так ведь? Я не совсем понял, что именно поменяло твоё отношение ко мне, но я надеюсь ты примешь это.

Изысканная золотая брошь в форме распушившегося лебедя с синим камнем вместо глаза, без сомнения очень ей подошла. Алиса нежно провела пальцами по шее предложенной ей птицы, а потом отдёрнула руку. Том помолчал, не зная как себя вести в этой ситуации.

- Слишком красивая. Ты забыл - я всего лишь уточка.

- Просто ты никогда не раскрывала свои крылья во всю длину. Но я верю, твои крылья самые тёплые. Я наконец это понял.

Алиса склонила голову, не говоря не слова. Они не писали друг другу длинных писем полных нежности и сладких признаний. Не встречались вечерами в парке, чтобы украткой соприкоснуться ладонями или тайно послать улыбку. Возможно он должен был потратить время хотя бы на

короткий период романтического ухаживания? Его избраннице наверняка этого недоставало. Но представить длинные томные вечера, которые должны переполниться трепетным ожиданием, Том не мог. Они слишком долго и близко знакомы, чтобы завлекать неизведанным.

- Том, ты помнишь, что я говорила, насчёт секрета? Ты пришел слишком поздно.

- Поздно?

Странный, ещё не до конца осознанный страх зашевелился внутри Тома. Будто среди ночи он услышал множество крысиных коготков, стучащих по полу. С несколькими грызунами вполне возможно быстро справиться, но если их будет слишком много, и они решат заглянуть в спальню, а не просто пройдут мимо, кто знает, что случиться?

- Ты разве не знаешь? Кажется, ты совсем не интересуешься моими делами.

Невидимые "крысы" всё ближе подкрадывались к двери самообладания Тома.

- Я... я почти не соприкасался со внешним миром... Алиса... Ты уже какому-то обещана?

Алиса наконец подняла голову, и посмотрела ему прямо в глаза. Прошла, минута, две, десять... Она молчала. Щека Тома задёргалась. "Красивые коготки" изо всех сил скреблись в "дверь". Только когда Роза Альварес вышла на крыльцо, и принялась звать дочь, Алиса махнула ей рукой и ответила Тому:

- Нет.

- Тогда почему?

Она молча протянула бумагу, которую вертела в руках. Смысл прочитанного в голове не задерживался, и Тому пришлось несколько раз перечитать строчки, прежде чем понять, что это такое. Билет на имя Алисы Альварес, которая должна покинуть посёлок через полтора часа.

- Ты же говорила, что уедешь зимой.

Алиса выдержала длинную паузу. Она редко так поступала, но умела быть жестокой если хотела.

- Я поняла, что тянуть бесполезно. Мне не на что здесь надеяться.

- И сейчас так думаешь?

- А ты думаешь, что я брошусь тебе на шею, из-за того, что ты соизволил явиться сюда в последний момент?

Её слова прозвучали слишком резко. Но Том помнил, как страдала его гордость, когда он думал, что любовь Виолетты всего-навсего жалость.

- Я не знал что это последний момент, - возразил он мягко.

Госпожа Альварес вновь принялась кричать подгоняя.

- Мои чемоданы сложены, отец вот-вот придет сопроводить меня. Тётка ждёт уже пригласив в гости двух мужчин к моему приезду. Всё что меня отделяет от решения моих проблем - это необходимость сменить домашнее платье. И тут является ты.

- Хочешь я поеду с тобой?

- Прямо сейчас бросишь всё, купишь билет и поедешь?

Он бы сделал это, да только куклы слишком крепко держали за горло, чтобы отпустить без присмотра.

- Только Марселя в чемодан уложу, - Том постарался улыбнуться. - Он может быть полезен в поисках компромата, если твои женихи не захотят быстро сдавать позиции.

Она опустила голову и тихо сказала:

- У меня нет времени, чтобы думать над твоим предложением, Том. Так-то.

- Есть ещё полтора часа.

Она молча покачала головой:

- Я уже приняла решение, и была уверена в его мудрости. Что касается тебя... и твоего решения... Полтора часа раздумий - против двух месяцев. Оцени сам свои шансы.

Любой другой девушке, Том нашел бы что возразить, но не Алисе. Она была слишком умна, чтобы принимать поспешные решения. Он аккуратно приколол золотого лебедя к её платью:

- Дай мне хоть какой-то шанс.

Уставшая ждать госпожа Альварес, решительно направилась к ним, явно намереваясь выдворить непрошенного гостя.

- Тебе пора, Том. Если случится чудо, то ты об этом узнаешь.

- А если нет? Можно я приду на вокзал проводить тебя?

- Не надо. Если нет - больше не тревожь мои раны. Я этого не заслужила. А теперь уходи.

Том стоял и смотрел на личико в форме сердечка, с милым острым подбородком, слишком сильно торчащие ушки и глаза... Глубокие, мудрые, испуганные, нежные, переполненные боли, лукавые... За спиною послышался грубый голос Розы, издали принявшейся поносить его. Но Том думал не о ней, а о том, что Карл никогда бы не смог воссоздать ничего отдалённо похожего на эти глаза. Ведь внутри Алисы было слишком много, чтобы поместить даже в самую вместительную металлическую коробочку.

- Пожалуйста, - прошептала Алиса, - уходи. Сейчас...

Том развернулся и пошел прочь, стараясь сосредоточиться на миге, когда Алиса перекрыла брошь рукой, пряча от матери.

Марсель, ожидавший Виолетту в тайном укрытии во дворе, случайно стал свидетелем разговора. Услышав за спиной голоса Тома и Алисы, он сначала было подумал, что обнаружен, но оказалось, что просто они решили облюбовать этот куст. Это был их второй подслушанный им разговор, но кажется механическое сердце юриста догадалось, что именно нашел Том в Алисе Альварес. Кажется в этот момент и сам Марсель нашел её немного привлекательной, но, во-первых он всё же имел расхожий с Томом опыт, и некоторые их нужды различались. А во-вторых он не посмел бы слишком близко присматриваться к кому-то кроме любимой.

Когда Том направился к воротам, Марсель осмелился повернуть голову, и заглянуть между листьев, рискуя быть обнаруженным. Удаляющаяся спина Тома была ровной, а Роза Альварес возмущённо пыхтела ему в лопатки ступая след в след. Алиса в пол оборота стояла очень близко к кусту, и смотрела в след им обоим. Одна рука держит билет, вторая ласково ощупывает брошку.

"Окликни его. Он стоит того. Разве ты этого не знаешь?" - безмолвно взывал к ней Марсель.

Алиса присела за кустом и замерла. Вскоре её мать в одиночестве вернулась в сад, осмотрелась и направилась в дом, видимо решив что дочь уже там.

"Ну давай же! Ты же хочешь согласиться, иначе бы сразу ответила отказом. Ты не хочешь уезжать отсюда, не хочешь оставлять его. Рискни! Ты нужна ему, он нужен тебе. Даже я это чувствую!"

Алиса молча теребила билет. Оставшись наедине с собой, она позволила смятению выползти наружу. Сделав пару шагов она остановилась, не решаясь сдвинуться в любую сторону. Потрепав немного юбку, Алиса прижала две руки к голове, будто стараясь удержать её на месте.

Марселю смотревшему на её спину, вдруг пришло в голову, что человек бы на его месте помолился. Люди хотят верить, что их создатель милосерден к ним. Что он даст им желаемое стоит лишь попросить. Что их бог создал людей для того, чтобы день и ночь выслушивать, бесконечные жалобы и просьбы, а потом прощать, исполнять желаемое, благословлять доказывая свою любовь. Марсель в это не верил. Если творец человечества был таким, то люди уже его давно съели. Марсель в этом не сомневался - не зря же он создан подобным человеку. Впрочем, люди думали, что их бог на небесах. Возможно он был мудрее Карла Клиффорда, и сбежал на небеса подальше от своих созданий? Тогда становится понятно, почему дирижабли и самолёты иногда падают, оставляя небеса и их создателя недоступным для человека. И всё же, если в человеческом представлении была хоть капля истины... Марсель задумчиво посмотрел на одинокое облачко.

"Я не твоего полёта птица, хотя и очень похож. Мне не полагается к тебе обращаться, чем бы ты ни было, есть ты или нет. И всё же похоже только ты сейчас можешь им помочь. Неужели они не заслужили немного счастья? Неужели они не заслужили друг друга? Это ведь такой маленький дар."

Алиса постояла неподвижно ещё какое-то время, потом медленно опустила руки, задрала голову и выдохнула. В трёх шагах от неё Марсель затаил дыхание. Она сделала шаг и ещё, и ещё. Походка изменилась, став более лёгкой.

"Что ты решила? Обмолвись сама с собой! Ну же!!!"

- Что ты решила? Ну же?!

Алиса дёрнулась и отскочила, глядя на заросли. Марсель изумлённо прикрыл рот рукой. Медленно и осторожно Алиса подкралась к кусту и заглянула между листьев. Марсель подумывал сбежать пока не поздно, долго гадать не придётся. Женские пальчики раздвинули заросли. Если бы он был способен зарумянится, то наверняка покраснел бы как рак, ведь Алиса точно определила его местоположения и теперь они столкнулись нос к носу.

- Марсель! Как вам не стыдно!

В её голосе был скорее укор, чем возмущение. В открывшемся пространстве виднелись её глаза и кончик носа. Юрист неловко потёр шею.

- Вы уважаемый человек, а опустились до подслушивания сердечных бесед, подобно подругам моей матушки.

- Если бы подошли немного позже, боюсь жертвой стали бы мы с Виолеттой.

- Ви, - Алиса поискала подругу глазами, - ты тоже здесь?

- Она сейчас подойдёт. В любом случае мы первые заняли эту территорию и находимся на своей половине. Так что, - он решил пошутить, чтобы немного сгладить неловкость, - любой суд не удовлетворит ваш иск, если вы вздумаете жаловаться.

- Ну раз так...

Она медленно отступила, позволяя растениям скрыть её.

- Алиса, что вы решили?

- То, что происходит на этой половине вас не касается. Так-то! Любой судья решит, что сейчас вы превышаете свои полномочия.

Она пошла к дому. Марсель решил что терять уже нечего:

- Алиса, скажите!

Она оглянулась через плечо:

- Что с вами? Подобная горячность присуща скорее Тому, чем вам.

Марсель прикусил губу вспомнив, что некоторые женщины любят несчастных мужчин, и стоит кому-то проявить слабину, как те тут же кидаются уступать и утешать. Не помогло. Алиса сначала удивлённо вскинула брови, потом засмеялась весело и беззаботно, запустила в небо невесть откуда взявшийся бумажные самолётик, развернулась, и побежала в дом. Марсель собирался её вновь окликнуть, но над головой что-то зашуршало. По кромке зелени медленно съезжал самолётик Алисы. Сняв его с веток, Марсель развернул и присмотрелся. Это был помятый билет на поезд.