Творец

Глава 1. Творец

— Ты нашёл то, что искал?

Гуманоид не ответил сразу.

Перед ним вращалось облако пыли, прорезанное огненными дугами. В его центре горела молодая звезда. Вокруг неё сталкивались каменные глыбы, росли и разрушались зародыши планет.

Рядом с гуманоидом колыхалась светящаяся сфера.

— Здесь? — переспросила она. — Ты хочешь остаться здесь?

— Да.

Сфера приблизилась к звезде. По её поверхности прошла волна света. — Ты рехнулся? Ни цивилизаций, ни ресурсов — мёртвая зона! И ради этого мы тащились на край галактики? — Сфера задрожала, её поверхность пошла тревожной рябью. — Я уже не говорю про саму систему. Посмотри на неё, она же только зародилась, здесь нет ни одной стабильной орбиты, не единой пригодной планеты!

— Пока нет, — спокойно ответила фигура. — Но это можно исправить. Я хочу, чтобы моя жизнь развивалась в покое, а эта галактика подходит для неё идеально, — гуманоид говорил тихо, контрастируя с шумным спутником

— Вот как заговорил! Конкуренция и азарт, — гордо вспыхнула сфера, — это всё, что мы есть. Как ты думаешь… Заметив, что собеседник его не слушает, сфера оборвала себя на полуслове: — Ладно. Раз это твой выбор, я не буду тебя переубеждать.

Они долго искали это место: вдали от плотных звёздных скоплений, от освоенных миров и привычных путей других сущностей. Здесь нечего было делить. По крайней мере, сейчас.

— Ты всё ещё думаешь о прежнем мире? — спросила сфера.

Свет внутри гуманоидного тела на мгновение сжался.

— Я думаю о том, чего так и не увидел.

— Ты видел достаточно. Твоя жизнь научилась размножаться, приспосабливаться. Потом появились другие и продолжили твою работу.

— Они её изменили.

— Разумеется.

Гуманоид протянул руку к пылевому облаку. Между его пальцами вспыхнул тонкий луч.

— Я хочу узнать, как далеко она сможет зайти, если никто не станет переделывать её по своему желанию.

Сфера помолчала.

— Идём, — гуманоид скользнул вперед, увлекая сферу за собой к молодой звезде. За мгновение пара преодолела расстояние в несколько световых лет.

***

Они остановились над раскалённой планетой.

— Эта планета подходит, — указал гуманоид на бурлящий шар.

Сфера оценивающе потускнела. — Мы точно смотрим на одно и то же тело? Ты ослеп? Ей и ста миллионов нет! Посмотри на эту раскалённую поверхность. Я думал, ты предпочитаешь жизнь на основе углерода. — Сфера снова разбушевалась. Её бока задрожали, выбрасывая искры — она напоминала сердитого гигантского светлячка.

— Только не говори, что снова собираешься создавать целую экосистему с нуля. В прошлый раз ты потратил на это столько сил, и для чего? Что бы ее забрали?

— На этот раз всё будет иначе. Эта планета в пустынной зоне, она никого не заинтересует, - отмахнулся гуманоид, по поверхности его тела пробежала тревожная рябь.

Он уже провёл возле этого мира много времени. Следил за вращением, проверял состав наружных слоёв, прислушивался к движению вещества в глубине. Чтобы узнать больше, приходилось приближаться, проникать сквозь породу, ждать.

Но теперь он знал достаточно.

— Сейчас она непригодна, но находится на идеальном расстоянии от звезды, да и масса хороша. Правда, не хватает азота, углерода, серы и, главное, воды. И магнитное поле ни к чёрту, — закончив предложение, гуманоид уплотнил свою энергию и направил на сферу холодный, давящий импульс. В том месте, где должно быть лицо, он на миг сформировал многозначительное выражение.

— Ты… — Тело сферы сжалось, — Я должен тебе услугу, но я тебе не раб!

— Мы ведь не обговаривали условия. Или ты хочешь забрать свои слова назад? — Твоя кожа толще, чем говорят, — сфера обиженно замерцала, сжавшись в плотный, тусклый комок. — Я выполню свою часть! Что нужно доставить?

— Найди небольшую плане...

— С азотом, углеродом и серой? — Перебила сфера

— А ядро — обязательно из тяжёлых металлов. Мне нужно запустить сильное магнитное поле. — улыбнулся гуманоид.

— Ублюдок, — выплюнула сфера и исчезла. «Этот бессовестный хочет, чтобы я притащил ему планету, содержащую и лёгкие, и тяжёлые элементы одновременно!» — её угасающий мысленный след так и сквозил злостью.

Гуманоид проводил её взглядом. «Я уже проверил все планеты в системе. Подходящее тело здесь есть, но траектория у него отвратительная. Ему придется выложиться на полную, чтобы столкнуть их. Хе-хе». Там, где наметились черты лица Творца, промелькнуло презрение.

"Эта система слишком молода и нестабильна. Из-за этих десятков формирующихся протопланет будет много проблем… Нужно подчистить пространство». — Можно использовать гравитацию этого гиганта, чтобы прибраться в системе.

***

Столкновение произошло не сразу.

Пока сфера понемногу меняла орбиту выбранного тела, гуманоид следил за остальной системой. Некоторые её обитатели ещё могли разрушить всё задуманное.

Далеко от звезды рос огромный газовый мир. В будущем его творения назовут его Юпитером, но сейчас он об этом не знал.

Гуманоид долго наблюдал за ним. Притяжение гиганта возмущало движение соседних тел: одни уходили к звезде, другие выбрасывало на дальние орбиты. Это было опасно, но могло стать полезным.

Он не пытался подчинить себе всю систему. На это не хватило бы сил.

Вместо этого он вмешивался редко: отклонял один каменный зародыш, менял движение другого, позволял гиганту завершить начатое.

Каждое такое действие оставляло след.

Сначала тускнели пальцы. Затем свет медленнее возвращался к плечам и груди. Восстановление шло, но слишком неспешно, чтобы покрывать затраты.

Гуманоид начал чаще останавливаться.

Во время одного из таких ожиданий к нему вернулась сфера.

Теперь она была меньше.

— Смотри, — сказала она.

Над раскалённым миром поднималось другое небесное тело.

Оно приближалось неторопливо лишь на первый взгляд. Расстояние между планетами сокращалось. Их поверхности начали деформироваться. Из глубины тянулись к свету расплавленные породы.

Гуманоид подался вперёд.

— Угол…

— Тот, который ты указал.

— Я вижу.

— Тогда не мешай.

Края двух миров соприкоснулись.

По поверхности прошла ослепительная вспышка. Каменная оболочка разошлась, выбрасывая вещество в космос. Удар обнажил глубины обоих тел. На месте тёмной коры вновь растёкся океан сплава.

Гуманоид протянул руки.

Он не сдерживал удар. Его сил всё равно не хватило бы, чтобы остановить происходящее. Он лишь направлял часть вещества, следя за тем, что оставалось связанным притяжением планеты.

Металл погибшего тела уходил в её глубину.

Вокруг росло раскалённое облако обломков.

— Доволен? — спросила сфера.

— Пока не знаю.

Она коротко вспыхнула.

— Хоть раз ты ответил честно?

Гуманоид не отозвался. Несколько крупных обломков уходили слишком далеко. Он потянулся к ним, но остановился.

Вернуть всё было невозможно.

Он выбрал то, что ещё мог удержать, и изменил движение внешнего края облака. Камни столкнулись, рассыпались, снова собрались в более плотный поток.

Свет на его руках потускнел.

Сфера посмотрела на потускневшие руки Творца.

— Ты занят тем, что будет потом, и перестал смотреть на себя.

Гуманоид опустил руки.

Вокруг израненной планеты постепенно складывался широкий пояс обломков. Из него со временем должен был возникнуть спутник.

— Теперь придётся ждать, — сказал он.

— Вот и жди. Не трогай каждую пылинку.

Сфера отдалилась.

— И не вздумай снова облекаться плотью, пока не восстановишься.

Гуманоид повернулся к ней.

— Зачем мне сейчас плоть?

— Сейчас — незачем. Но когда там появится кто-нибудь, способный смотреть на тебя, ты захочешь подойти ближе.

— Ты слишком уверен.

— Я помню прошлый раз. Ты создал тело и забыл, что оно требует силы, даже когда ты ничего не делаешь.

Гуманоид промолчал.

Сфера ещё раз посмотрела на планету.

— Мог бы выбрать нормальный мир в другой системе, не занятый и с примитивной жизнью. Нет, выбрал убогий кусок камня в жопе мира, — проворчала сфера.

Но она поняла, что Творец полностью поглощён созерцанием катастрофы и игнорирует её. Сфера вспыхнула и растворилась в пространстве.

— Долг возвращён.

— Возвращён, — подтвердил гуманоид.

***

Мир остывал.

Поверхность молодой планеты содрогалась от непрекращающейся бомбардировки ледяными кометами и астероидами. С одной стороны, они безжалостно шрамировали едва сформировавшуюся кору. С другой — именно они несли планете более половины запасов воды и колоссальное количество космической органики.

Этот штурм длился сотни миллионов лет.

Там, где прежде не было ничего, кроме огня и камня, сгустились облака. Дожди падали на горячую поверхность, вскипали и возвращались в небо. Потом пришло время, когда вода перестала исчезать.

— Это последние, — выдохнул Творец, направляясь к планете. Последнее время он занимался поиском и доставкой водяных астероидов.

— За это время у планеты появилось устойчивое магнитное поле и уплотнилась атмосфера. Замечательно, мне меньше работы. — Он сделал тяжелый вдох, втягивая ядовитую смесь первичных газов. — Воздух пока дрянь, но сейчас не это главное. Пора дать искру моей жизни.

Наполнившись предвкушением, Творец взлетел в стратосферу. В ту же секунду на поверхность планеты, в бурлящие первобытные океаны, обрушились миллионы непрерывных грозовых разрядов.

***

Сон пришёл не как желание, а как предел.

Гуманоид пытался подняться над океаном и обнаружил, что очертания его тела распадаются. Чтобы удерживать привычную форму, требовалось отдельное усилие.

Он позволил ей исчезнуть.

Остался лишь слабый свет над водой.

За время работы он израсходовал почти всё. Даже если больше ни к чему не прикасаться, на возвращение заметной части силы могли уйти десятки миллиардов лет. Возможно, больше. Он ещё никогда не истощал себя настолько.

Творец отдалился от планеты и погрузился в неподвижность.

***

***

Когда он снова смог приблизиться к поверхности, берегов, которые он помнил, уже не существовало.

Изменилось всё: воздух, моря, расположение суши.

На зелёной планете, в тени гигантских папоротников, материализовался Творец. Теперь он выглядел немного лучше — всплески серебряного сияния пульсировали в такт его шагам. Он шёл по лесу, который сам когда-то создал, но его взгляд был полон разочарования.

«Это не то. Тупиковая ветвь», — с горечью подумал он, провожая взглядом очередного чешуйчатого гиганта. Огромные рептилии были величественны, но в их глазах не было искры, которую он искал.

Внезапно он замер. Среди переплетения корней копошилось нечто крошечное. Гуманоид мгновенно оказался рядом и поднял за шкирку маленького, паникующего зверька. Теплокровное сердце существа колотилось, как безумный моторчик.

— А вот у тебя есть потенциал, — Творец улыбнулся, и его свет на миг озарил лесную чащу. — Но эти переростки не дадут тебе шанса.

Творец ещё некоторое время наблюдал за жизнью на планете, а потом поднялся за пределы атмосферы и начал искать камень.

***

— Этот подойдет, — Творец указал пальцем в сторону пояса астероидов. Он сопровождал его, проверяя состав и движение. Затем приложил силу. Небольшое изменение — и будущая встреча стала неизбежной.

Спустя мгновение десятикилометровое тело, подчиняясь гравитационному пинку, сорвалось с орбиты.

Небо над полуостровом оставалось безмятежным лишь долю секунды. Воздух взорвался ревом, когда ледяной гигант пробил атмосферу на скорости двадцать километров в секунду.

Трение превратило воздух в пылающую плазму.

Творец парил в стратосфере, наблюдая за результатом.

Камень коснулся океана. Не было всплеска — был мгновенный разрыв земной коры. Кинетическая энергия превратила миллиарды тонн воды и суши в раскаленные снаряды, стирающие всё живое на своем пути. Океан испарился, обнажив плавящееся дно.

Вспышка была столь яростной, что всё живое в радиусе тысячи километров превратилось в пепел еще до того, как донесся звук удара.

Земля содрогнулась. Тектонические плиты трескались, как яичная скорлупа. Ударная волна рванула от эпицентра, обращая леса в прах.

Творец наблюдал, как в стратосферу поднимается исполинский черный столб сажи и серы.

Траурная вуаль медленно затягивала планету, отрезая её от солнца.

Внизу, среди огненных обломков, затихала эра гигантов. Старый трицератопс сделал последний вздох, и его остывающую чешую начал засыпать серый пепел.

Он вернулся в лес.

Сверху падал пепел.

Между стволами тяжело дышало животное. Оно пыталось подняться, но ноги не держали. Творец остановился рядом.

Можно было облегчить его боль.

Он колебался, подсчитывая оставшуюся силу, и от этого колебания ему стало стыдно.

Творец коснулся головы зверя.

— Прощайте, — прошептал Творец. — Вы были красивой ошибкой.

Дыхание замедлилось. Животное перестало биться и затихло.

Наступала долгая ледяная тишина — эра тьмы.

***

Десятки миллионов лет смягчили следы удара.

Земля остыла. Пепельный занавес давно отступил, открыв дорогу новым видам.

В колеблющемся мареве горячего воздуха бесшумно парил Творец. Он почти полностью сливался с небом — его сияние стало едва заметным серебристым контуром. Миллионы лет сна восстановили небольшую часть его силы. Каждые миллион лет он возвращался сюда, чтобы проверить.

Он летел над высохшим руслом реки, наблюдая за стаей крупных приматов, которые с трудом передвигались на полусогнутых ногах. Они были грязными, покрытыми жёсткой бурой шерстью и суетливыми. Вся их жизнь подчинялась примитивным инстинктам: сожрать коренья, выловить вшей из шерсти соседа или даже доесть падаль и вовремя убежать от крупного хищника.

Творец опустился ниже. По его телу прошёлся едва заметный довольный блеск.

«Мои старания наконец-то приносят плоды».

Стая мгновенно почуяла чужака. Вожак испуганно взвизгнул, и приматы с диким криком бросились врассыпную, карабкаясь на сухие ветви акаций. Они скалились и бросали в воздух сухую землю, ослеплённые животным страхом.

Все, кроме одного.

Молодая самка осталась сидеть у реки. В её лапах был зажат плоский речной камень, которым она только что пыталась расколоть засохший плод. Она не побежала. Вместо этого она с глубоким любопытством рассматривала неизвестное ей существо.

В её тёмных, глубоко посаженных глазах Творец увидел то, чего ждал миллиарды лет. Это был не страх. Это было любопытство — первая искра, победившая инстинкт самосохранения.

«Только такая особь может дать толчок к развитию».

Самка рассматривала мерцающий силуэт перед собой, пытаясь понять то, что не укладывалось в её крошечный мир.

— Ты готова, — тихо сказал Творец.

Он протянул руку. В ответ самка, преодолевая страх и сомнения, сделала ответный, робкий, похожий жест. Светящийся палец Творца коснулся её согнутого, покрытого шерстью пальца.

Вспышка была невидимой, но яростной. Импульс невидимой энергии прошил её плоть от кончиков пальцев до самого мозга. Внутри черепной коробки примата миллиарды нейронов мгновенно перестроились, создавая новые, невиданные связи. ДНК, дремавшая миллионы лет, совершила резкий эволюционный скачок.

Самка вскрикнула и схватилась за голову, зажмурив глаза.

Когда она открыла их снова, это был уже другой взгляд. Мутный взор животного сменился глубоким, осознанным вниманием. Она посмотрела на свои лапы, сжатые в кулаки. Затем перевела взгляд на плоский камень, лежащий в пыли.

Один его край откололся при падении. Она провела по сколу пальцем, отдёрнула руку и посмотрела на выступившую кровь.

Впервые в истории планеты живое существо не просто увидело предмет, который можно использовать, а осознало его как орудие, которое можно преобразовать.

Она медленно поднялась на ноги. Её позвоночник выпрямился, суставы таза развернулись. Шатаясь, преодолевая сопротивление старой анатомии, она сделала три неуверенных шага вперёд на двух ногах. Ей больше не нужно было опираться на передние конечности. Её руки были свободны.

В это время Творец отшатнулся и едва не потерял форму.

За несколько мгновений ушла сила, которую он собирал дольше, чем существовали многие виды на этой планете. Он попробовал подняться и не смог сразу.

Творец медленно поднимался обратно в небо, растворяясь в солнечных лучах.

— Иди, — прошептал он, глядя на её робкие шаги. — Теперь эта планета принадлежит тебе.

Глава 2. Воплощение

Прошли несколько миллионов лет. Для планеты — лишь мгновение, для Творца — короткий сон. Когда он вновь открыл глаза, мир изменился.

Самка, получившая дар, оставила многочисленное потомство. Её потомки расселились по разным землям. Одни ветви исчезли, другие научились жить в холоде, жаре и засухе.

Творец наблюдал издалека. После вмешательства в развитие приматов его сил почти не осталось. Даже поддержание энергетического тела требовало энергии, поэтому большую часть времени он проводил в неподвижности, позволяя планете жить без него.

Теперь он снова мог приблизиться.

У подножия скалистого выступа темнела пещера. Перед входом горел костёр, прикрытый от ветра камнями. У огня сидели пятеро. Люди ходили прямо, обрабатывали камень и обменивались короткими звуками.

— Ар-ра… — произнёс один из соплеменников, указывая на догорающую ветку.

— Ра… — отозвался другой.

Звук обозначал огонь.

ворец замер. Люди сами связывали звуки с предметами, действиями и опасностями. Так рождалась речь — без его участия. Энергетическое тело Творца отозвалось легкой вибрацией.

Но радость была недолгой.

Неподалёку сидели два брата. Старший разделывал антилопу, которую добыл вместе с младшим. Лучшие куски он положил перед детьми и старой матерью, затем поделил мясо между остальными. Младшему достался сухой, жилистый кусок.

Распределение было справедливым по правилам общины: каждому — своя доля, сначала детям и старикам. Но младшему всё чаще казалось, что эти правила удерживают его на втором месте.

Он был быстрее остальных, первым замечал зверя и метко бросал копьё. И всё же решение принимал старший.

Тот протянул ему мясо и коснулся плеча. На их языке это значило примерно: «Хорошая охота. Ешь».

Младший не ответил.

Когда-то слова брата радовали его. Старший делился едой, показывал, где искать воду, и закрывал младшего от холода своей шкурой. Но теперь тот видел в нём не защитника, а человека, который решал за всех.

«Я сильнее. Я добываю не меньше. Почему он всё ещё говорит за меня?»

Старший вернулся к разделке туши.

Младший сжал плоский камень с острым краем. В его сознании возникла простая мысль: если старшего не будет, остальные станут слушать его.

Творец почувствовал, как в юноше смешиваются обида и жажда власти.

Он мог вмешаться — остановить его. Но тогда он вспомнил слова сферы «конкуренция и азарт — это всё, что мы есть», выбор снова принадлежал бы не людям, а ему.

Творец отступил в тень.

Ночью, когда остальные уснули, старший проснулся от холода. Он увидел, что младший сидит у входа в пещеру.

— Ал-ла ата-ха (иди ближе к огню), — сонно сказал старший. — Оса (Замёрзнешь).

Младший не повернулся.

— Эна Ола тэ-тэ (Ты всегда говоришь, что делать).

— Шан эна арат (Потому что ты всё время уходишь один).

— Э-хэй хэра (Я могу сам).

Старший поднялся и подошёл к нему. В темноте он выглядел не грозным, а усталым.

— Ашан таса хара. Шен тахэ сон (Тогда докажи это завтра. Пойдём на охоту вдвоём). Младший крепко сжал камень.

Тело Творца наблюдавшего со стороны замерцало.

— Слишком много хаоса, — прошептал он, поднимаясь выше.

«Нужны правила. Нужны мифы. Нужна мораль. Нужны те, кто будет вести их».

Творец решил, что больше не будет невидимой тенью. Чтобы сохранить свою жизнь, он должен стать частью её истории.

Он начал менять свою форму. Его светящийся гуманоидный контур стал плотнее. Энергия начала преобразовываться в материю, создавая плоть, кости, кожу и волосы.

В ту ночь, на вершине холма мягко приземлилась звезда. Свет от звезды осветил всю долину.

***

На следующий день братья отправились на охоту вдвоём.

Они долго шли по сухой долине, пока старший не заметил свежие следы антилоп. Стадо укрылось среди низких кустов у ручья.

Старший поднял руку, приказывая остановиться, но младший уже заметил другое: узкий проход между камнями, куда звери могли отступить, если их спугнуть.

Он обошёл стадо с другой стороны, подобрался ближе и бросил камень. Антилопы рванулись к ручью — прямо туда, где их ждал старший.

Копьё старшего вошло в бок крупного животного, но не пробило сердце. Раненая антилопа понеслась дальше. Младший бросился следом и вторым ударом поразил её под лопатку.

Зверь рухнул у самой воды.

Старший тяжело дышал, но на его лице появилась улыбка:

— Аса та (хороший удар) — произнёс он.

Младший выпрямился. И в этот раз добыча была в основном его заслугой.

Старший принялся ошкуривать тушу, чтобы не нести лишний вес.

— Эна (мне)? — спросил младший.

— Хане, сат (матери и детям), — ответил старший.

— Эна таса (я поймал.)! — младший указал на тушу.

Старший нахмурился:

— Мы поймали.

Младший сжал кулаки. Эти слова он слышал всю жизнь. Когда он замечал зверя — старший говорил: «Мы увидели». Когда он первым бросал копьё — «Мы добыли». Когда община хвалила охотников, старший всегда стоял впереди.

— Ты всегда берёшь всё, — прохрипел младший. — Мясо. Копьё. Голоса.

Старший замер.

— Я веду тебя.

— Ты держишь меня позади себя!

Старший шагнул к нему и положил руку ему на плечо:

— Пойдём к огню. Ты устал.

Младший резко оттолкнул его. Старший потерял равновесие, но устоял.

— Ты ещё мал, чтобы говорить за всех.

Младший поднял камень.

Старший увидел его лицо и отступил.

— Положи.

На мгновение юноша замер. Перед ним стоял не враг, а человек, который когда-то нёс его на спине через холодную реку.

Но слова «ты ещё мал» звучали в его голове громче памяти.

Он ударил.

Камень рассёк старшему висок. Тот пошатнулся и упал на колени. Младший ударил снова — уже не от ярости, а от страха, что брат поднимется.

Старший рухнул лицом к воде.

Наступила тишина.

Младший долго стоял над телом, тяжело дыша. Потом посмотрел на тушу антилопы. Добыча лежала рядом — большая, свежая, достаточная, чтобы община несколько дней не знала голода.

Он мог забрать мясо и вернуться один.

Младший уже взялся за копьё, когда рядом возник Странник.

Это был высокий мужчина с бледной кожей и серебристыми волосами. Плотный облик позволял ему приблизиться, не ослепляя и не пугая одним своим сиянием, но требовал сил каждое мгновение. Странник остановился у тела.

Младший поднял камень.

Он выкрикнул предупреждение, но голос сорвался. Странник не двинулся и не попытался отнять оружие. Лишь опустился рядом с погибшим.

В следующий момент в глазах охотника потемнело — мир исчез. Перед его глазами один за другим вспыхнули образы из его прошлого — даже те, что давно погребла память.

Отец, умирающий от истощения.

Община, покидающая прежнее убежище. Среди уходящих была и его семья. Старший брат шёл впереди, ведя их через опасные и незнакомые земли.

Юноша вспомнил, как брат отдавал младшим свою долю еды. Как закрывал его своим телом от лютого холода в ночи. Как упрямо шёл вперёд, хотя сам не знал, что ждёт их за следующим холмом.

Тогда он впервые заново переосмыслил взгляд брата — усталый, тяжёлый, но наполненный теплом.

В груди поднялись давняя тревога и страх от потери отца. Беспомощность ребёнка перед неизвестностью. И огромная благодарность за надёжной спиной брата. А затем — всепоглощающая радость, когда впереди наконец открылась бескрайняя зелёная долина.

Юноша ощутил эту радость снова — яркую, невыносимую. И тут же — обжигающий стыд.

Странник больше не показывал воспоминания. Теперь юноша сам судорожно рылся в своей памяти. Чем больше он осознавал действия брата, тем невыносимее становилась вина. Когда он вспомнил, как брат тепло прижимал его к себе в особенно холодные ночи, у него вырвался навзрыд тяжелый стон.

Он впервые понял, сколько любви было в поступках брата. Но было уже слишком поздно.

Юноша не понимал, почему из глаз текут горячие капли, но это не имело значения. Тёплое чувство, едва успев зародиться, сменилось отчаянием, сожалением и немой пустотой...

Он ощутил пустоту, которую создал своими руками. Юноша вскрикнул, выронил копьё и закрыл лицо ладонями.

Его разум познал первую муку — совесть.

Затем появились другие картины — сегодняшний спор, поднятый камень, лицо брата перед ударом.

Младший почувствовал всё сразу: страх, злость, зависть, любовь и ужас.

Он согнулся, задыхаясь.

Странник не внушал ему, что чувствовать. Не приказывал раскаиваться. Он оставил юношу наедине с тем, что тот сделал.

***

До заката младший сидел рядом с телом. Он несколько раз пытался поднять брата, но каждый раз опускал его обратно. Наконец разрезал шкуру антилопы, завернул в неё тело и стянул края жилами.

Было не логично забирать тело мертвого охотника, обычного их уносят подальше от стоянки, чтобы не привлечь хищников, но никак не наоборот. Юноша не мог так поступить. Он чувствовал вину и не хотел отпускать брата таким образом.

Юноша решил, что не отдаст брата на растерзание хищникам, он должен сделать хотя бы это.

Юноша тянул жилы, которые крепились к шкуре антилопы с телом брата, он шел так больше часа.

До стоянки было недалеко, но вскоре ноги младшего начали дрожать, а в темноте слышались шорохи. Спина ломилась от тяжести. Он опустил тело у подножия скалы, в узком месте между каменной стеной и густыми кустами, и вытер ладони о шкуру.

юноша положил тело брата спиной к скале, а сам встал перед ним. Копьё он держал обеими руками. Он уже давно не думал о добыче. Теперь ему нужно было сохранить хотя бы это. Из долины донёсся вой.

Первыми появились две волчицы. Они остановились на границе сумеречного света, втягивая запах крови. За ними показалась остальная стая.

Младший поднял копьё.

— Уходите!

Волки не отступили. Один приблизился, второй обошёл сбоку. Они не бросались — проверяли, выдержит ли человек их приближение.

Младший бросил камень. Он ударил волка в плечо. Зверь отпрянул, но вожак — крупный самец с шрамированной мордой — продолжил медленно идти вперёд.

Юноша поднял копьё и закричал:

— Уходите!

Волки не испугались. Один сделал шаг вперёд, другой обошёл сбоку. Они проверяли его, заставляли поворачиваться и тратить силы.

Юноша понимал: если побежит, они бросятся на тело. Если останется — нападут на него. Он вспешке подобрал несколько тяжёлых камней.

Юноша вопил и бросал камни в волков, стараясь не подпустить их ближе двух-трех метров. Но со временем голос ослаб, а камни закончились, остался последний.

Первый волк бросился внезапно. Младший встретил его остриём, но зверь увернулся и задел копьё боком. Второй бросок пришёлся сбоку: клыки сомкнулись на предплечье.

Младший вскрикнул и ударил волка камнем по голове. Тот отступил. Юноша отступил к скале, не сводя глаз со стаи. Рука кровоточила, древко выскальзывало из ладони.

Вожак остановился напротив него. Он не рычал и не тратил сил. Ждал, пока человек устанет или отойдёт.

Младший посмотрел на тело брата.

— Не отдам, — прохрипел он.

Он нашарил ногой толстую сухую ветку и подкатил её к копью, прижав одно к другому. Получилась неровная преграда. Когда волки бросились снова, первый зацепился за ветку. Юноша навалился на копьё, и наконечник вошёл зверю под челюсть.

Волк забился и упал.

Но стая не разбежалась. Двое хищников потянулись к телу с разных сторон. Младший метнул в одного последний камень, а второго встретил древком. Он уже не пытался победить — только не давал им добраться до брата.

Высоко на скале, скрытый тенью, за происходящим наблюдал Странник.

«Стая уже получила отпор, — оценил он ситуацию. — Если мальчик отступит сейчас, волки не станут его преследовать».

Когда Странник уже решил вмешаться и спуститься вниз, из леса с диким криком выбежали две фигуры. Это были соплеменники, пришедшие на шум. С яростью в глазах они обрушили на волков град тяжелых камней, а один из них с силой метнул заострённую дубину, попав волку прямо в бок.

Звери мгновенно отступили, но вожак ещё несколько секунд стоял у границы света, глядя на охотника.

Затем он развернулся и исчез среди деревьев. Остальная стая последовала за ним. Юноша опустился на колени рядом с братом. Он был весь в крови — своей и звериной, но всё ещё держал копьё.

Прибывшие соплеменники остановились, их глаза метались между мертвым волком и раненым братом, пока не задержались на погибшем.

— Где добыча? — спросил один, увидев брошенную неподалеку шкуру.

— Я принёс брата, — с трудом прохрипел юноша. Содранное горло болело, но он был искренне счастлив снова увидеть соплеменников. Хотя радость тут же сменилась жгучим стыдом. И он с горечью коснулся плеча погибшего.

Соплеменники не поняли зачем юноша нес тело и бросил мясо и тем более почему не оставил тело, когда пришли волки. Даже добыча не стоит того, чтобы в одиночку отбиваться от стаи волков.

— Похоже, моё присутствие этой группе больше не требуется, — прошептал Странник, наблюдая за ними с вершины скалы. — Пора отправляться к другим общинам. Возможно, однажды наши пути ещё пересекутся.

Юноша, всё ещё тщетно пытавшийся заговорить с соплеменниками, перевёл взгляд на вершину скалы, откуда только что бесшумно ушёл Странник, и едва заметно кивнул в темноту.