Твои сны

Сон 1

Сны редко снились Олегу, но эта ночь стала исключением, и он ближе к рассвету начал ворочаться в кровати, что являлось явным признаком того, что сновидение посетило парня. Ему снилось озеро, окруженное лесом, с чистой водой и подернутое туманом. Казалось, это место знакомо и так было, просто во сне оно выглядело совсем не так, как когда-то. Сон не стал загрязнять берег озера бутылками, обертками, стеклом, не стал добавлять пьющих на заднем плане друзей и вешающуюся на шею развязную девчонку. Сон все это стер, подарив лишь одно ощущение полета. Но Олег не был благодарен за такой подарок. Он уже смирился с тем, что никогда не сможет ходить и бегать и с тем, что он инвалид. Даже во сне во рту горчило от одной этой мысли, но парень вновь и вновь проговаривал себе такой приговор, и озеро исчезло, сон начал истончаться и прерываться, откуда-то в нем появились танцующие девушки, потом классная руководительница с бородавкой на носу, хотя отродясь там ее в реальности не было. Потом появились элементы кода программы, которую Олег писал уже вторую неделю и никак не мог скомпилировать. И все исчезло в росчерке кота, что прервал сон хозяина, приземлившись в изящном пируэте парню на грудь, спрыгнув со шкафа. Сновидение оставило от себя лишь оттенок горечи и злости, и, парень не хотел его даже вспоминать, когда, опираясь на костыли, брел в ванную смывать с себя ночной дурман.

Умывшись и позволив воде унести остатки сна, Олег собирался было вернуться в комнату. Но когда выходил из ванной, услышал со стороны комнаты какой-то шум, будто кто-то ставил чайник на плиту. Вообще это было как минимум странно, а как максимум ‒ настораживающе. Точно не воры: ну какой вор додумается ставить чайник на плиту. Не "Ирония судьбы" же. Тот, кто находился на кухне, явно чувствовал себя хозяином и, мало того, ‒ кажется, готовил парню завтрак.

Он вначале было подумал, что мама снова приехала. Сегодня выходной, а, значит, это было бы в ее духе. Олега аж передернуло. Маму он любил, но в ушах снова стоял ее голос: "Олеженька, мой хороший, давай помогу", "Покушать тебе приготовила, чтобы не стоял там" и наполненные слезами глаза. Да, вроде три года прошло, и он сам смирился с тем, что инвалид, а вот мама никак. Ей было трудно поверить, что ее единственный ребенок стал таким вот. А жалость его самого выворачивала наизнанку, он начинал злиться, огрызаться и в итоге все приезды заканчивались одинаково ‒ слезами матери. Потому-то парень тайком и просил отца не пускать к нему мать. Тот вроде понял. Видимо, не удержал, так что в комнату с кухней, щурясь от смены освещения (в ванной он не включал света, а тут забыл завесить окно, и солнце освещало комнату щедро, и было уже жарко) Олег входил уже не в духе. Но матери там не было.

Вместо матери взору Олега открылась довольно странная картина: на табуретке возле стола сидела, подогнув ноги под себя, девушка, и с любопытством смотрела на цветущий огонёк под поставленным на плиту чайником. Широкое лицо, удивительные широко расставленные золотые глаза с приподнятыми вверх уголками, лёгкая полуулыбка. Явно что-то восточное в ней было. Густые волосы, разделённые на ровный пробор, спускались ниже плеч. Одна непослушная прядка всё-таки выбилась на лицо. Одета незнакомка была в лёгкую бежевую футболку, шорты с подтяжками и странного вида не то сапоги, не то босоножки с длинным, почти до колен, верхом. Вокруг лодыжек почему-то были громоздкие широкие браслеты стального цвета, больше всего напоминающие оковы. Повернув голову на вошедшего Олега, девушка приветливо улыбнулась:

‒ Чаю хочешь?...

Ну, вот представьте себе. Вы живете один, естественно, не приводите домой женщин, да и они на вас и не смотрят, а если смотрят то с жалостью, что только выводит из себя. А тут вы выходите в кухню и видите девушку, которой там никак не могло оказаться. Ваша квартира на сигнализации, в подъезде консьерж и что происходит вам непонятно от слова вообще. Что в таком состоянии вы делаете?

Олег застыл в арке, смотря перед собой, и на лице его было написано удивление.

‒ Ты кто такая в бога душу мать? ‒ спросил он очень нецензурно и совсем не гостеприимно. Стоять парню было трудно и, скрипнув зубами, он был вынужден пройти немного вперед, чтобы сесть на диван, но выглядел настороженно, что понятно, и рука сама тянулась к телефону, чтобы позвонить в полицию.

Вместо того, чтобы среагировать, как то положено в таких ситуациях и кинуться объяснять, кто она и откуда и вообще, черноволосая звонко и переливчато рассмеялась.

‒ Зачем тебе эти подпорки? ‒ и она ткнула в костыли. Затем красноречиво взглянула на свои ноги и постучала ногтями, надо сказать, коротко остриженными, по металлу оков. ‒ Пока я в этом ‒ тебе эти штуки зачем? Так ты чай будешь?...

Следующим действием девушки стало то, что она буквально стащила собственные ноги с табуретки на пол, но вставать не стала. А потом... поманила к себе чашку и чайный пакетик, послушно вынырнувший из пачки с чаем, поймала подлетевшую чашку, поставила её на стол, и с невозмутимым видом стала этот пакетик открывать.

Олег, к счастью, не забыл, что он в этом доме хозяин и кроме него никому тут быть не полагается. Но до телефона просто не дотягивался, хотя и пытался. Так еще и зацепил один из костылей, с грохотом упавший на пол.

‒ Кто ты такая, черт теб-бя дери? ‒ запнувшись на слове и растягивая его, словно кто-то поставил на замедленное воспроизведение, повторил ошарашенный и находящийся явно не в себе и не понимающий что происходит парень, даже встать попробовал, но схватился за ногу и повалился обратно на диван.

Правда, схватился за ногу-то скорее рефлекторно. Ибо в следующий момент понял ‒ встать может. А костыль, грохнувший наземь, моментально пропал. А потом и второй. Вот только комната не менялась, как это ей во сне полагалось.

Стало понятно, что ситуация приобретала странный оттенок. Кто эта девушка ‒ не понятно, что она тут делает ‒ не понятно. Может, это сон, а он просто не проснулся, такое ведь бывает, такие сны, в которых ты просыпаешься, что-то делаешь, а потом оказывается, что ты и не проснулся вовсе. И летающие чашки только подтвердили такую гипотезу. Это все же был сон.

‒ Так лучше, ‒ улыбнулась девчонка. ‒ Я? Ну... Ну зови Шанталь. Она пожала плечами.

‒ Или что именно ты имеешь в виду, спрашивая, кто я? Имя? Человек ли? Откуда взялась? Считай, ты меня выдумал.

Шанталь вновь улыбнулась, сделала движение рукой, будто закрывала что-то ‒ и закипевший чайник послушно утих, а синий цветок газа под ним завял.

Теперь мысль о том, что Олег все еще спит, укоренилась прочно и, наверное, из-за этого удивления больше не было. Правда встать с места не решился, сон мог быть любым, но он знал, что не может ходить, а это знание мешало воспользоваться возвращенной возможностью даже во сне. Потому-то так и не любил снов парень и часто отдавал часы, положенные для отдыха компьютерам, что-то писал, чинил, пока глаза не начинало совсем нестерпимо жечь, и было чувство, словно песка сыпанули и, три не три, а открываться широко и видеть ясно глаза не хотели. Но, то, что все вокруг было сном, наверное позволяло ему не переживать за свою квартиру. И не думать, что перед ним воровка.

‒ Я имел ввиду, что ты тут делаешь, ‒ буркнул парень, ‒ в моей к-квартире. Но если это сон, то это не важно. Но мне не нравится этот сон.

Улыбка с губ девчонки моментально слетела. Словно Куприн только что произнёс какое-то кодовое слово. Шанталь грустно взглянула на парня, отодвинула чашку с так и незаваренным чаем. Вцепилась в свои оковы и, морщась, стащила их по очереди, одну, потом другую. Только тогда встала, пошатнулась, подошла к Олегу и положила их рядом, чтобы мог дотянуться, не вставая.

‒ Держи тогда, возвращаю. Зачем же придумывать то, что тебе не нравится? Ты никогда не думал, что всё, что тебе снится, не пропадает и никуда не девается, а остаётся. Это очень обидно ‒ слышать, что тебе не нравится твой же сон.

Грустно улыбнувшись, Шанталь развернулась и пошла к окну. Дойдя до стены, она просто прошла сквозь неё и исчезла, как будто ее тут и не было. Возле дивана были поставленные Олегом костыли. Никакой чашки с пакетиком на столе не было. Чайник тихо-мирно дремал возле незажжённой плиты.

И вроде все то же было. И появились костыли, и плита не горела красным, что значит, что она была выключена, но ощущения пробуждения не было. Словно моргнул, и все так и было. А вот ощущения, что просыпаешься, нет, не было его. Задумчиво почесав щеку и недовольно поморщившись, когда пальцы прошлись по колючей, отросшей за ночь щетине, Олег решил считать, что это все правда сон. Ведь ничего не указывало на то, что странная девушка Шанталь была тут. И что за имя такое, где он мог его слышать, чтобы во сне повторилось? Уцепившись за костыли и подняв свое тело в вертикальное положение, хмурый и с тяжелой головой, побрел, недовольно дергая губой, делать себе чай. Кружка чая с утра ‒ это как важный ритуал. А за привычный уклад жизни, теперь привычный, Олег цеплялся, словно это придавало ему значимости. Зачем-то посмотрел на столик, куда странная посетительница положила снятые с себя оковы. Их там не было.

"И приснится же такое", ‒ помотал головой программист, пытаясь прогнать из головы это сновидение. На душе было чувство… Обиды, что ли? Но почему и на кого?

Сон 2

Этой ночью Воронцова даже спала одна. В том смысле, что без соседок по комнате. В общежитии царила непривычная тишина, нарушаемая только шумом пролетающих по оживлённой трассе машин, доносившимся из открытого настежь окна. Девушка лежала в темноте, позволяя мыслям в голове мелькать без какого-то особого порядка, а потом незаметно провалилась в сон.

Сон был очень непривычным. Обычно ей снилась какая-то неразбериха, связанная с прошедшим днём, полным ярких событий или вообще ничего, а тут... Какой-то совсем спокойный. Бескрайнее пшеничное поле, свинцовые тучи на горизонте, с большой скоростью приближающиеся к ней навстречу, и лёгкий ветерок, постепенно перерастающий в порывистый. Эти грозовые облака совсем не пугали, но было в этом сне что-то волнительное, будто ожидание чего-то важного. А потом пошел дождь, почти сразу промочивший всю одежду и заставивший дрожать от холода, а затем неожиданная вспышка и раскат грома…

‒ Са-аш, Са-ша, ‒ девушку тихонько трепали за плечо, явно пытаясь разбудить. ‒ Саш, просыпайся, холодно же.

Голос был незнаком, но ласков. Когда же Воронцова открыла глаза, то увидела склонившегося над ней совершенно незнакомого парня. Широкоплечий, мускулистый. Волосы каштановые, стрижены довольно коротко, но все равно торчали непослушным ежиком. На лицо симпатичный: нос прямой, ровный, лоб небольшой, прямой, губы среднего размера, скулы не выдаются, кожа светлая, покрытая ровным загаром среднего тона. Зелёно-голубые глаза насыщенные глубоко посаженные, необычные ‒ зелёные у зрачка и голубые по краям радужки. Гетерохромия. На лице что-то наподобие легкой ухмылки. На голой груди и плечах не поддающиеся описанию татуировки в стиле трайбл.

От надоедливого "Саш" девушка благополучно отмахнулась, кажется, чуть не заехав незнакомому "будильнику" по голове. За последние два года она научилась спать почти при любом шуме, будь то стоны за стеной или вопли комендантши. Даже шумные пьянки её не будили, но это уже по другим причинам. Потому что чаще всего она там присутствовала и сама. Так что студента, живущего в общежитии, разбудить было миссией очень сложной, и справлялся с ней не всякий. Вот этот конкретный незнакомый (это Александра определила по голосу) ей индивид не справлялся вовсе.

Девушка перевернулась на живот, сунув голову под подушку, и попыталась нащупать уползшую куда-то простынь, которой укрывалась летом. На пары она не опаздывала точно, а, значит, причин просыпаться у неё не было. Пусть хоть пожар ‒ вынесут, если что. Правда, простынь находиться всё не желала, но это ничего, это сну не помеха.

‒ Замёрзнешь же, ‒ ласково сообщил Саше незнакомец.

Александра была совершенно точно в своей комнате. И здесь правда было холодно ‒ словно ветер из Сашиного сна проник сюда и дул теперь в распахнутое окно. Но парень был неизвестный, а смотрел так, словно знал Воронцову очень и очень давно. И, несмотря на то, что Александра Батьковна соблаговолила спать, не сказать грубее, дальше, она почему-то прекрасно знала, как выглядит пришедший. Знала, что волосы ёжиком, и что глаза такие вот странные. Знала каждую извилистую линию татуировки. Знала, что улыбается.

‒ Саш. Проснись. Саша!

Голос из ласкового как-то резко сменился на серьёзный и даже грубоватый.

‒ Саша! Немедленно проснись. Вставай сейчас же. Саша, тебе осталось меньше минуты. Саш!!! ‒ последнее обращение было уже выкриком в самое ухо.

‒ Да что за хрень?! ‒ справедливо возмутилась Сашка, вскакивая и резко садясь на кровати.

Её полный негодования взгляд уткнулся в будившего её парня, и тот от чего-то выглядел точно так, как она себе представляла мысленно и как-то знакомо, в отличие от голоса. Когда тебе вот так бесцеремонно орут прямо на ухо, трудно не проснуться. Но настроение от этого явно становиться не лучшим, что ясно написано на лице девушки.

‒ Ты кто таков будешь? ‒ резонно интересуется Воронцова и обводит взглядом собственную комнату. Ну, так, на всякий случай. В общаге нужно всегда быть на стороже. Правда в комнате ничего особенного не находится, поэтому Сашка зевает, прикрыв рот обеими ладошками и прикрывает глаза, будто пытаясь доспать, но уже сидя, пока ей не соизволят ответить. Использовать любые лишние минуты для сна она тоже уже научилась, да.

‒ Саш...Проснись же, наконец! ‒ парень, увидев, что Воронцова поднялась с кровати, чуть отодвинулся и указал куда-то вверх.

Как известно, в каждой комнате в общежитии есть умывальник. Небольшая такая раковина. А к ней обязательно ведёт труба, в данном случае вполне замаскированная в потолке под небольшой выступ. Так вот, парень указывал как раз на этот самый выступ. Оттуда капало, даже нет ‒ уже сочилось, по стене текла тоненькая струйка воды, затекала к Сашке на кровать. Вода была без малого ледяная.

‒ Мммм... ‒ переведя взгляд на потолок, Александра сразу усмотрела там назревающую проблему и удивлённо посмотрела обратно на парня, справедливо ожидая ответа на свой вопрос, только того уже и след простыл. Ходит он что ли беззвучно? Даже воздух не колеблется. И откуда только узнал о трубе? А, может, приснился просто?

Александра действительно была в комнате одна. И, кажется, вот-вот прорвёт трубу. С ледяной водой. Прямо над ней. Как он сказал ‒ "меньше минуты"?... Стоп... Минута?!

Только тут Воронцову сдуло с кровати, будто внезапным вихрем и, кажется, очень вовремя. Душ в постель она точно не заказывала.По пути, запутавшись в злосчастной простыне, девушка чуть было не влетела носом в стол, но в последний момент успела как-то удержать равновесие и, радуясь собственной удачливости, рухнула на соседскую кровать.

Пластиковая заглушка этой самой трубы, тот самый "выступ", издала какой-то странный крякающий звук, потом жалобно скрипнула и с ужасным хрустом отвалилась с потолка под напором воды. Трубу таки прорвало, и вся эта грязно-мутная водяная масса вместе с куском пластика рухнула аккурат на место, где ранее располагалась Сашина голова. Ну и на остальное постельное бельё тоже попало порядочно. И продолжало лить, правда, уже поменьше.

‒ Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Сашка запрыгнула на кровать с ногами, а затем перебралась на ещё одну соседнюю. Потоп был, конечно, не таким уж и сильным, но была у девушки склонность всё преувеличивать.

Таким нехитрым образом добравшись до шкафа, она нашла там первые попавшиеся джинсы и принялась натягивать на себя, заодно мысленно размышляя, повезло ей сегодня или всё же нет? Найти летом в общаге сантехника всё равно, что на йети охотится. Дело почти бесполезное. Хотя, йети она, возможно, поймать ещё смогла бы.

Справившись с одеванием, Александра схватила ключи и, хлопнув дверью, отправилась вниз, умолять вахтёршу найти ей сантехника. Главное, чтоб сегодня внизу дежурил кто-нибудь, у кого не было на неё зуба, а учитывая "разгульный" образ жизни Воронцовой ‒ это были единицы.

Внизу дежурила баба Люба, пожилая и склочная женщина, которая почему-то считала Сашку сиротой и бедолагой, и постоянно причитала, как только девушку видела. Вот и сейчас ‒ стоило оранжевоволосой подлететь к закуточку вахтёра, как женщина заголосила:

‒ Ой, ты смотри, а, с самого утра, а сиротка на ногах уже, ой, и даже волосы не расчесаааалаааааа...

Кажется, Воронцовой всё же повезло. Определённо повезло. Причём в своём везении Александра опять усомнилась. Тут, конечно, даже особо на жалость давить не придётся, но зато выслушать все причитания нужно будет сполна. Ну да и ладно. Оно того стоит.

‒ У меня там трубу прорвало. Прям над кроватью! Баб Люб, где сантехника достать-то?!

Сашка состроила самую несчастную мордаху из всех, которые у неё имелись. Здесь надо заметить, что мимика у Воронцовой была отменной. Ещё в детстве натренировала. А уж если учесть, что без боевого макияжа она выглядела лет на пятнадцать, а не на неопределённые двадцать, то эффект должен был иметь место. По крайней мере, на большинство вахтёрш и преподавателей действовало безотказно.

‒ Да ты чтооооо?! ‒ запричитала бабка, подрываясь с места и пыхтя. ‒ Ой, беда-то, вот горе-то, сиротка одна в комнате и трубу прорвало, ойййй... И что ж нам делать-то теперь, а? Что ж делать-то, Саша? Ты же одна совсем, тебя ж куда-то переселять, что ж теперь, ой, беда-то кака-а-я-я...

Далее следовало по очереди: телефонный звонок, отборный мат бабы Любы в трубку вперемешку с причитаниями и оханьями, бросание трубки на аппарат, шваркающие шаги в сторону кабинета ответственного за хозчасть общаги, ругательства из-за закрытой двери, вопли комендантши, любопытные глаза случайных забывших что-то в общаге парочки студентов. Но, так или иначе ‒ а Сашке сказали, в какой комнате она пока что поживёт, правда, насчёт сантехника не сказали ничего. Но дело вроде сдвинулось.

"Переселят ‒ это хорошо", ‒ подумала Сашка. ‒ "Полы мыть не придётся. По крайней мере, сегодня". А ещё хорошо, что лето, иначе свободных комнат точно не нашлось бы и тогда, в самом деле, началось бы веселье. А вот когда Александра поднималась обратно с целью перетащить свои вещи в указанную комнату ‒ где-то на периферии зрения увидела вновь того самого странного татуированного парня. Тот улыбался.

Воронцова решительно шагнула в коридор, намереваясь прояснить этот момент. Глюками она не страдала, по крайней мере, на трезвую голову, а не пила она уже почти несколько недель. И если кто-то особо наглый решил, что может разгуливать по чужим комнатам без приглашения, то уж она-то объяснит, что к чему. Общага общагой, но здесь вам не тут, вот!

Сон 3

Темнота…Глаза еще не совсем привыкли к мраку, но парень уже пытается разглядеть то место, куда он попал. Отовсюду веет холодом, словно из глубоких пещер со свисающими с потолка сталагмитами. Колючий ветер, ворвавшийся откуда-то слева, ударил по щекам. Нужно достать фонарик из рюкзака, иначе совсем пропадет. Саша снял с плеча рюкзак и, кое-как нашарив «молнию», расстегнул ее и принялся искать в недрах рюкзака свой фонарик. Ага, нашелся. Парень щелкнул выключателем и тут же яркий луч света прорезал густую мглу перед ним. Стена. Еще одна параллельно, поворот, еще один коридор, уходящий вдаль. И все это опутано толстыми лианами с пафосно красующимися на стеблях ярко-красными цветами. Ох как же он не любил этот цвет. Но дело не в этом. Проблема была куда серьезнее. Лабиринт. Черт его знает, как отсюда выбираться. Просто так, доверяясь своему разуму? Стоило попробовать. Громов закинул рюкзак на спину, подправил лямки и приготовился бежать. Даже стойку принял, будто кросс собрался бежать, а не из лабиринта выбираться. Фонарик парень перехватил покрепче и побежал. Налево, снова налево, прямо, три раза направо, налево, прямо, тупик. Он аж выругался и, мгновенно развернувшись, проскользил кроссовком по гравию и побежал дальше. Прямо, дважды налево, прямо, направо, налево. Фух, вроде пока получается. Александр все продолжал бежать, изредка останавливаясь, чтобы перевести дух, осмотреться и, доверяясь инстинктам, бежать дальше. Сколько прошло времени, парень не знал. Впереди и вокруг были лишь высоченные стены и кромешная тьма, разрезаемая лишь тонким лучиком фонарика. А Саша все бежал и бежал, пока…

Коридор резко оборвался, открывая лишь бездонную черную пустоту впереди и парень, не заметив обрыва и не удержавшись, полетел вниз.

‒ Аааа…

Александр резко поднялся на кровати, не переставая орать даже проснувшись. Что за ужасный сон его преследует? Парень обливался потом, сильно сжимал в руках угол одеяла и тяжело дышал. Он вытер пот со лба тыльной стороной руки и выдохнул.

‒ Сон. Это всего лишь сон.

‒ Конечно, это всего лишь сон, ‒ послышалось откуда-то сбоку. На краю кровати сидела довольно высокая девушка с солнечно-оранжевыми волосами и улыбалась. Несколько серёжек в ушах, серые глаза, ярко накрашенная. Симпатичная. По стилю чем-то напоминала самого Громова.

Александр резко повернул голову на звук неизвестного голоса, порядком испугавшись. Перетрусишь тут, пожалуй, ‒ живет один, спит один и тут откуда-то слышится звонкий приятный голос. Что? Девушка? Да еще и такая...яркая. Громов любил рыженьких, ярких, словно пламя, и смелых.

‒ Ты спи, спи, я тут посижу.

Девчонка протянула руку, бесцеремонно взъерошила Александру волосы и рассмеялась. Парень заметно смутился, немного не въезжая в то, что происходило в данный момент. Он-то особым вождением девушек не отличался, а тут...нате, девушка на кровати. Получите и распишитесь. Саша с усердием потер глаза, надеясь, что симпатичная красавица на его кровати исчезнет, словно ее и не было, но в тоже время хотел, чтобы она была рядом.

‒ Одно из двух: либо я ударился головой и попал в рай, либо все еще сплю. ‒ проговорил парень чуть охрипшим после сна и крика голосом. Он все еще продолжал сильно сжимать в руках одеяло, но, опомнившись, выпустил его из рук и посмотрел на незнакомку. ‒ Ты кто такая будешь, солнышко?

К счастью Громова, красотка на кровати никуда не делась. Она склонила голову набок, как-то по-птичьи, и сообщила:

‒ Я ‒ это ты, только я.

После сей загадочной фразы встала, упёрла руки в бока и улыбнулась:

‒ Спасибо, что разбудил. Я бы замёрзла от холодной воды. Поблагодарить вот пришла.

Яснее не стало. Но оранжевоволосая пропадать не собиралась, стояла рядом. Надо было видеть лицо Александра, когда девушка выдала первую фразу. А после второй парень внезапно понял, что у него открыт рот и он тупо таращится на рыжеволосую. Как будто его самого только что окатили ведром ледяной воды.

‒ Эээ…Не понял. – благодарность не объяснила значение первой фразы загадочной незнакомки. Да и второй тоже. ‒ Но пожалуйста. Вот только, по-моему, ты плод моего разыгравшегося воображения. Что за хрень тут творится вообще?

Последняя фраза была сказана с неким отчаянием, нежели со злостью. Он все пытался отличить сон от реальности и понять самостоятельно, что происходит.

‒ Не обзывайся! ‒ рыжая показала Саше язык и фыркнула. ‒ Плод воображения. Может, это ты ‒ плод моего воображения, а? Спасибо, говорю. Спи.

Девушка наклонилась, легко пошебуршила Александру волосы ещё раз и исчезла. Самого факта пробуждения не было, просто была огненноволосая ‒ и нет её. И лежит Александр Громов один в своей кровати, и никого рядом нет. Странно ‒ но липкое противное ощущение после сна после появления этой рыжей пропало.

Громов хотел было передразнить незнакомку, а той уже и след простыл. Будто ее и не было вообще. Однако, осталось что-то необычное, мимолетное и не совсем осознаваемое. Парень провел пятерней по коротким и уже не раз взъерошенным волосам и тяжело вздохнул. Легко ли уснуть, если вечно видишь кошмары? Легко ли уснуть, зная, что тебя поджидают во сне явно не радостные моменты? Легко ли уснуть, зная, что история не только повторяется, но и с каждым сном приобретает более ужасающие черты?

Зелено-голубые глаза уставились куда-то в абстрактную точку невидящим взглядом. Что же такое творится? Александр сидел так минут пять, прежде чем яростно тряхнул головой, отгоняя подальше странные наплывающие картинки. Затем, рухнул на подушку, укутался в одеяло, словно в кокон, и практически мгновенно провалился в сон.

Сон 4

На этот раз Громову снилась, кажется, чья-то общага. Коридоры-коридоры...лестницы. И вот, поднимаясь по одной из них, ‒ и как тут вообще люди-то ходят?!... Как не заблуждаются? Сквозь большие частично распахнутые окна виднелась поношенная зелень незнакомого города. Двери, двери... снизу какой-то шум. Александр пошёл было туда, но практически нос к носу столкнулся с той самой огненной девушкой.

‒ Опять ты? ‒ усмехнулся Александр, поражаясь, насколько все реалистично. Вроде ж засыпал. И опять та рыжая, но теперь уже он блуждает по каким-то странным коридорам и натыкается на нее. Или она на него наткнулась? ‒ Еще благодарности будут, солнышко?

По лицу Громова вновь пробежала усмешка, парень сложил руки на груди, благодаря чему стали сильнее видны татуировки, как на груди, так и на руках. Ну, подумаешь, всего лишь в одних штанах шляется. Ну, может, жарко человеку.

А было действительно жарковато. Но Сашка не раздумывая списала это на погоду, а совсем не на то, что поблизости оказался довольно симпатичный парень. Сейчас у неё была возможность рассмотреть его получше, в отличие от утра, когда она была ещё совсем сонной и с трудом осознавала происходящее. Окинув незнакомца внимательным изучающим взглядом, Воронцова всё же перешла к делу.

‒ Тебя родители не учили, что в чужой дом без приглашения заходить нельзя?

И даром, что комната в общаге далеко не дом. Для неё это место было единственным жильём последние два года и нечего тут.

Громов лишь фыркнул в ответ. Он же к ней по-доброму, еще даже ничего не успел сделать, а тут на него с наездом. И вообще, общага на то и общага, чтобы жить совместно с кем-то. Да и доступ тут свободный.

‒ Ты, вообще-то, первая нарушила это правило, оказавшись в моей постели. ‒ внезапно выпалил парень, сощурив глаза. Кажется, ему было, чем ответить. У Александра вдруг возникло такое чувство, что что-то тут нечисто. Девчонка заявляет, будто он заявился к ней (в комнату, видимо), но сама не помнит, что была у него после того, как он проснулся после кошмара. Да еще и говорила загадками. Парень пока решил приберечь козыри для возможной дальнейшей стычки (если таковая будет).

‒ Чтоооо?! ‒ возмущенно выпалила Александра в ответ. Надо же, каков наглец? Она конечно далеко не ангел и монашеской жизнью давно не живёт, но чтоб не помнить, в чьей постели она была, а в чьей нет ‒ это уж слишком. Воронцова была твёрдо уверена, что этого парня она увидела сегодня впервые в своей жизни и, хоть он и спас её этим утром от весьма неприятного пробуждения, но это совсем не давало ему права разгуливать по её комнате и ещё и выдумывать всякие небылицы.

Хах, а у девчонки, похоже, амнезия раз она с таким возмущенным тоном набросилась на него. И Громов мог сделать тоже самое. Совпадение? Не думаю. Александр понял, что они уже пересекались однажды в своих квартирах, но не помнят друг друга, словно сейчас только первый раз встретились. И видимо, что-то сделали друг другу. Ладно воспоминания, которые могут оказаться никому не нужной пустышкой, сном, но дальнейшее развитие событий...

‒ Да ты бредишь, милый!

Возмущение было довольно сильным, поэтому Сашка даже ткнула парня пальцем в грудь. Ну, по крайней мере, попыталась.

Палец Александры Воронцовой ткнулся парню в грудь... и благополучно прошёл сквозь оную. С тем же успехом можно было тыкать в воздух. Хоть истыкай всего ‒ Саша ничегошеньки не ощущала, разве что лёгкое дуновение, как от ветра. Равно как и Александр Громов. Прикосновения он не ощутил, кроме того ‒ увидел, как девичий пальчик проходит сквозь. Ни боли, ничего. Словно не рыжая его касалась ‒ а лёгкий летний бриз.

Александр Сергеич (нет, это не то, что вы подумали, не Пушкин) удивленно вытаращил глаза и чуть не заорал благим матом. Сдержался, но ненадолго.

‒ Что за хрень, мать вашу? - парень коснулся того места на груди, куда прошел насквозь палец рыжеволосой и, ошарашенный, отступил назад.

‒ Вау... ‒ только и пробормотала Сашка, ошарашенно воззрившись на свою руку, а затем опять перевела взгляд на парня.

Тот, похоже, пытался сбежать, поэтому девушке пришлось шагнуть вперёд, вслед за ним. Кстати говоря, удивлён произошедшим он был не меньше Александры. Ну а Воронцова не могла упустить возможность исследовать сей феномен, поэтому опять протянула руку, которая предсказуемо прошла сквозь грудь парня, а затем помахала ей вверх-вниз и из стороны в сторону, будто пытаясь развеять мираж.

‒ Чувак... да ты призрак...

Сказать, что Александр был удивлен таким громким заявлением ‒ мягко, а вот офигел ‒ это да. Собственно говоря, это длилось только первые пару секунд, когда рыжеволосая "исследовала феномен", лапая его изнутри. Не было бы так смешно, если бы не было так грустно. Громов изогнул бровь, уставившись на девушку.

‒ В одну сторону эта хрень работает. А если в другую? ‒ тут Саша протянул свою загребущую лапищу к груди девушки и рука (теперь уже не странно) прошла сквозь тело, обдав лишь легким ветерком кожу. Парень усмехнулся, подмигивая рыжей. ‒ Поздравляю, ты тоже.

Тут уж Сашка не нашлась что ответить. Только рот открыла. И закрыла. И опять открыла, прям как рыба. И не совсем было ясно, чем вызван такой эффект: её "нематериальностью" или кое-чьей наглостью. От возмущения Воронцова даже замахнулась, чтоб отвесить парню оплеуху, но рука вполне ожидаемо пролетела сквозь голову.

‒ Не кипятись, чайничек, ‒ с сарказмом отозвался Громов после того, как нематериальная пощечина пролетела сквозь него. Кстати сказать, парень даже не отшатнулся, можно сказать, предвидел сей оборот. ‒ Око за око. Ты меня тоже за грудь лапала.

А "чайничек" от этого закипал ещё больше, только понимал, что делать нечего не может, поэтому лишь недовольно сопел, сжимая ладошки в кулаки и борясь с желанием опять напасть. Это было уж слишком и дабы выместить все эмоции, Александра шагнула в сторону и от души пнула ни в чём неповинный шкаф, имевшийся в коридоре и служивший хранилищем для какого-то хозяйского барахла и бытовой химии. Шкаф оказался вполне материальным. Можно даже сказать, непривычно материальным, так как пинок отозвался в ноге ощутимой болью.

‒ Да чтоб тебя! ‒ опять возмутилась Сашка, зашипев. ‒ Что за нафиг здесь происходит?!

Последний вопрос был адресован незнакомцу, на которого она и уставилась в ожидании ответа на сей вопрос.

Саша даже рассмеялся, не в силах сдержаться. В другой ситуации он бы так не сделал, но именно этот момент заставил его в каком-то смысле поиздеваться над рыжеволосой. Когда же приступ непреодолимого хохота прекратился, Громов наконец сказал:

- Мы друг для друга нематериальны, солнце, и, как мне кажется, мы во сне. Только почему так...неясно. Когда я проснулся, то увидел тебя, сидящую на моей кровати, и ты могла ко мне притронуться, а сейчас... - парень осекся, давая возможность и рыжей поразмышлять над сложившейся ситуацией. Кто знает, может она добавит интересные подробности?

Непонятная ситуация и неведение выбешивали Воронцову все больше и больше. Впрочем, некоторые фразы из общего рассказа всё же смогли достигнуть Сашкиного мозга и остудить пыл.

‒ Это ты меня разбудил утром. Довольно вовремя, кстати. Я чуть не искупалась прям в кровати, если б не ты. И да, ты тоже тогда мог до меня дотронуться... ‒ медленно вспомнилось Воронцовой. Утром он тряс её за плечо, в попытке разбудить. Такой непорядочный поступок забыть довольно сложно. ‒ А о том, что рассказываешь ты, я ничего не знаю.

"Но всё же, что за фигня?!" ‒ опять подумалось девушке, и она не преминула снова сунуть руку в парня.

‒ Чуть не искупалась в кровати? Да еще и я разбудил? Я этого не помню, если честно. ‒ бровь парня снова удивленно взлетела наверх. ‒ Видимо, именно за это ты благодарила меня, когда я впервые обнаружил тебя. Ты сказала, что я вовремя тебя разбудил, иначе бы ты замерзла от холодной воды. Совпадение ли?

Александр поудобнее устроил руки на груди и воззрился на девушку. Та, кажется, немного смягчилась, учитывая, что она не молотит кулаками направо и налево.

‒ Мне кажется, я все еще сплю. Или кто-то играет с нами как кошка с мышкой. И вообще, я запутался, если честно.

Выслушав парня, Сашка и правда поутихла, задумавшись. Его чувства были знакомы сейчас и ей самой. Всё было и вправду запутанно и нереально. И самое обидное, что даже на ощупь не потрогаешь, чтоб убедиться в том, что не спишь. По крайней мере, она ясно помнила, что проснулась, но вдруг это тоже был сон? Если так, то слишком уж он реальный. Ещё никогда в своих снах она не могла контролировать собственные действия и не ощущала окружающую реальность так ясно.

‒ Странно, что я не помню того, о чём говоришь ты и наоборот. Ладно. Ну и что с этим делать дальше?

"И надо ли что-то делать вообще?" ‒ додумала Воронцова, но уже про себя.

Ответить Александр не успел. Сашка только ещё увидела, как он собирается что-то сказать ‒ и парень пропал. А потом Сашку качнуло-мотнуло куда-то в сторону, окружающее чуть смазалось...

‒ Саш, Саша! Ты меня слышишь, Сашенька?! ‒ причитала баба Люба, склонившись над девушкой. Воронцова почему-то валялась на лестнице возле шестого этажа, а старенькая вахтёрша трепала её по щекам, словно пыталась выдернуть из пут обморока.

Сон 5

Утро прошло как обычно. Чашка чая, посмотреть, не пришло ли чего важного на почту, завтрак. Снова программа. Не получалось, вторую неделю что-то никак не сходилось. Строчки бежали на экране, Олег тёр глаза, думал, вертел программный код так и эдак. От раздумий его оторвал телефонный звонок.

‒ Куприн? Куприн! Ну какого чёрта, Куприн, ты обещал, что всё будет готово уже неделю назад! ‒ надрывался в трубке голос Олегова заказчика. Вообще заказчики у Олега были неплохие, в основном. Но вот этот конкретный обладал на редкость скверным характером. И только усугубил состояние парня ‒ к обиде и раздражению после сна добавилась злость.

Взъерошенный, похожий на сердитого воробья парень, чертыхаясь, снова полез в дебри написанного им же кода, хотя все что ему хотелось, это удалить написанное к чертовой бабушке и рогатому дедушке, удерживало лишь то, что рейтинг для него был важен, а такие вот заказчики могли порядком испортить его. И вообще, Олег сам был виноват, ведь чуял же, что не стоит брать этот заказ, он еще после прошлого не отошел, когда четыре ночи подряд сидел за компьютером. Но, упрямство, вместе с желанием не быть и не выглядеть обузой, брало верх над разумом. С силой надавив пальцами на виски, он вновь начал барабанить по клавиатуре и всматриваться в неровные рядки и столбцы символов, собственно код. Хватило парня буквально на полчаса, а потом он ударил ладонью об стол и матернулся. Ошибка была найдена, но исправляя ее, была вся возможность завалить все вообще. Как обычно и бывает, потянул за выступившую ниточку, все и развязалось, так что, по всей видимости, придется начинать заново, хорошо, что хоть не с самого начала, ближе к середине. Подмывало отказать от заказа. Эта мысль не давала покоя. И захотелось есть, так что пришлось подниматься и тащиться к холодильнику, где к удивлению, ничего не обнаружилось, кроме помидора и пачки просроченного молока.

От холодильника обратно парень не дошёл. Стоило ему закрыть дверцу, как за костыли что-то дёрнуло и те довольно резко упали на пол. Но Куприн не упал ‒ мало того, не упал, ‒ стоять было совершенно не больно, как здоровому.

Следом за надеждами о завтраке, даже если не вкусном и изысканном, то хотя бы вообще каком-то, упали еще и костыли, парень судорожно на автомате схватился за стену. Когда же Олег обернулся, чтобы узнать, какого чёрта тут происходит, то опять же увидел ту самую девушку из утреннего морока. Шанталь сидела на полу и с улыбкой надевала на себя оковы.

‒ Да кто же ты такая, в конце-то концов, ‒ пробормотал он, не в силах двинуться с места. Это было слишком реально, чтобы быть сном, все вокруг такое реальное. Подумав, программист прислонился к стене, усаживаясь прямо на пол, и укусил себя за палец. Зашипел, больно, говорят, если можно сделать себе самому сознательно больно, значит, вокруг не может быть сон, ‒ и что тебе нужно?

‒ Тридцать пятая строчка, удали её и дело с концом. И ничего не придётся переписывать. Центр ошибки там, ‒ подняв золотые глаза на программиста, проговорила девушка.

А он только-только начал было успокаиваться, как появляется эта непонятно кто и начинает умничать, словно не он, а она, не переставая, пялилась в монитор до рези в глазах и боролась с болью в спине. Почему все всегда думают, что знают лучше других? И как ему теперь этот сон или не сон прервать? Наверное, стоило встать, раз он мог. Ну, вроде как мог. Но Олег почему-то не спешил. Ответ ‒ боялся. Страх и злость в одном флаконе ‒ гремучая смесь и не лучшая для открытий. Прошел тот час, когда он еще верил, что сможет вернуть себе свои ноги и снова ходить как нормальный человек. И сейчас, даже получив такую возможность, он не знал, как ею пользоваться.

‒ А ты встань, встань, ‒ посоветовала златоглазая, сидя рядом и упираясь ладонями в пол. ‒ Пока это на мне, ‒ кивок на оковы, ‒ ты сможешь, я уже говорила. Встань и попробуй сделать в программе то, что я говорю. Боишься?

Девушка склонила голову набок.

‒ А ты считай всё происходящее сном. Когда будет нужно ‒ я тебя разбужу.

Странные фразы, странная девушка. Но ничего плохого или злого Шанталь не делала, только улыбалась чуточку грустно, смотрела ласково.

‒ А если это на тебе, ‒ нахмурился парень, тоже указав на оковы, ‒ значит ты, как я? И тоже не сможешь ходить и тебе больно?

Голос Олега дрогнул, и в нем засквозила обида, да и тон голоса стал ниже и почему-то напоминал речь ребенка, которого незаслуженно ударили, уголки губ дернулись. Но заявление о том, что он боится, смело это подчистую и на место странному и неуместному проявлению чувств пришло упрямство ‒ истинно его черта, как и всех Куприных, по мужской линии офицеров, привыкших своих целей добиваться и командовать другими.

‒ Не смогу. А ты ‒ сможешь, ‒ в который раз уже повторила Шанталь.

Придерживаясь за стенку, парень встал. Попробовал сделать шаг и когда понял, что ничего не болит, и ноги не спешат подкашиваться, словно они чужие, как было обычно в таких вот попытках, что предпринимал он первые два года после аварии. Златоглазая следила за ним с искренней радостью. Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, Олег сделал еще шаг и попытался схватить незнакомку выше запястья, при этом едва не утратив равновесия. Но удержался. Правда, схватить за руку гостью парню не удалось ‒ пальцы поймали пустоту. Олег хотел было что-то сказать, но голос словно ему не повиновался, так что он просто попытался посмотреть гостье в глаза.

Это было так странно, другого слова не подобрать. Вместо того, чтобы схватить за руку, пальцы схватили воздух. Было действительно странно видеть, как замах растворяется, так и не превратившись в захват. Парень отдернул руку, с удивлением уставившись на нее, но потом вновь принялся рассматривать девушку. Такую необычную, сошедшую будто бы из экрана ноутбука, нарисованную художником любителем Востока.

Шанталь с грустью взглянула на свою руку, сквозь которую прошли пальцы программиста и подняла взгляд, позволяя смотреть. Золотые раскосые большие глаза, сильно приподнятые вверх, длинные ресницы. Девчонка молча подняла другую руку, не спеша убирать ту, что Олег "держал" в своих пальцах, и коснулась Олеговой щеки. Мазок ветра, лёгкое дуновение ‒ прикосновение ощутилось именно так. Бесплотное видение. И, тем не менее ‒ Олег мог ходить, пока она сидела рядом, и даже, кажется, злость и раздражение, сопровождающее парня с самого утра, куда-то подевались.

Парень понимал, что раздражению и злости было тут место. Кто-то в его доме, вот так с ним разговаривает и указывает что делать, а он даже не может разозлиться. Не получалось просто, губы сами растягивались в улыбке. Но потом пришло понимание сказанного. Получается, чтобы он ходил, не может двигаться девушка?

‒ А зачем? Я п-привык, ‒ сказал парень, кивнув на свои ноги, все еще зажатые медицинскими ортезами, поверх простых домашних брюк, ‒ если это только сон.

Хотелось сказать "Зачем же ты мучаешь меня, я смирился, что не смогу ходить никогда, как другие, я закрылся тут, я, правда, понимаю. Тогда зачем ты даришь мне возможность вновь почувствовать, как хожу, всего лишь во сне. Она потом пропадет, стоит проснуться, а мне вновь уговаривать себя, что все хорошо. Хотя ничего не хорошо". Естественно, все это лишь в мыслях появилось, произнести такую длинную речь, Олег был не в силах.

‒ Потому что ты меня придумал. Ты меня выдумал для чего-то. Может, для того, чтобы снова ходить?

Шанталь пожала плечами.

‒ Никого я не придумывал, ‒ буркнул только в ответ порядком уже запутавшийся парень, ‒ я тебя в первый раз вижу, а если бы я тебя придумал, то знал бы, как ты выглядишь? Я читал про сны, там говорилось, что нам никогда не снятся люди, которых мы не знаем, а только те, которых мы видели, просто не запомнили. А... Я тебя не помню.

Такая речь далась трудно, Олег заикался на особо трудных для него словах, пытался жестикулировать, чтобы объяснить получше свою мысль и только договорив, замер, осознав, что, если это все правда, то он сошел с ума, потому что разговаривает со своим сном или с ним играет какой-то бес, как говорила бабка. Почему-то этот факт и воспоминание насмешили обычно рационального программиста, не особо верящего во всякую паранормальную чепуху. Мать верила, конечно, ходила в церковь, даже за него молебен заказывала, но сам Олег в храме бывал только в детстве, и то совсем не задумывался над проблемами и вопросами религии и прочего. Не верил и все. Для него мир был понятен, оцифрован и разложен по категориям.

‒ Знаешь, а я тебя помню, ‒ отозвалась Шанталь. Речь парня показалась ей странной, ‒ он заикался, говорил медленно, и девушка всматривалась в жесты, хмурясь, пытаясь понять. Если бы она знала, что Олег подумал, что она бес или дух, ‒ рассмеялась бы тоже. Нет, бесом Шанталь не была. Галлюцинацией вот ‒ возможно...

‒ Помнишь? ‒ уцепился за это слово Олег, он, как ни силился, не мог вспомнить. Лицо сидящей перед ним девушки было совершенно не знакомым, как он думал, ‒ но откуда? Ты знаешь меня?

В голове пронеслись образы веселого прошлого, беззаботной жизни с привкусом прогуливания пар, горьковатого пива и сладких поцелуев украдкой, а потом и не украдкой и не совсем поцелуев. Но, парень был уверен, он бы не забыл эту девушку, слишком она была необычной.

‒ Каждый раз, когда ты засыпаешь, я переношусь сюда. Что же мне, просто так сидеть рядом? Буду хоть чем-то полезной. Поговорим? Только ты не забудь, 35-я строчка.

Девушка переползла поближе к стене, опираясь на руки, оперлась о неё спиной и взглянула на программиста снизу вверх.

‒ Я не забуду, ‒ снова рассмеялся парень, сняв очки, и потер пальцами переносицу, но потом стал очень серьезным, ‒ а тебе не больно?

‒ Не больно что? Оковы? Нет. Тяжеловато... ‒ на лице златоглазой вдруг проступила какая-то тень, словно она почувствовала что-то. Шанталь торопливо принялась стаскивать свои металлические браслеты с ног, почему-то никак не получалось, она кусала губы, хмурилась. ‒ Мне пора. Мне надо... тебе надо просыпаться. Чёрт!

Оковы не поддавались. Никак не поддавались. А потом Куприн вдруг заметил, что Шанталь бледнеет на глазах, прозрачнеет, исчезает, словно растворяется в воздухе. А оковы так и не поддавались почему-то.

Парень протянул руки чтобы помочь, но в этот момент красавица растворилась, а пальцы сжали лишь воздух. Неосознанно, Олег даже рукой махнул, словно проверял, правда ли рассеялось это странное видение. Он хотел подняться, но не совсем понимал, может уже ходить или нет. В душе была тревога, почему-то, неясное предчувствие, говорящее, что в таком вот исчезновении нет ничего хорошего. Так и сидел, бестолково смотря в пространство перед собой, и как мантру шептал:

‒ Тридцать пятая строчка, тридцать пятая строчка.

"Тридцать пятая строчка", ‒ говорила Шанталь. "Только не забудь", ‒ просила она.

Олег вдруг понял, что действительно проснулся. Ощущение пробуждение на этот раз было очень ярким ‒ он открыл глаза и обнаружил, что сидит на кухне, на том самом месте, где сидел рядом с девушкой. Причём в такой позе, словно идя из кухни в комнату, упал в обморок и ополз по стене. Может, действительно упал в обморок, от жары, например, лето всё же?

Пол был твердым и прохладным, сам Олег, по его ощущениям словно горел, но он определенно был жив и, потрогав голову, убедился, что даже шишки нигде не было. Так это все привиделось, получается? И девушка, и оковы и то, что он может ходить? Олег прикрыл глаза и оперся о стену затылком. Немного посидел так, пытаясь прийти в себя и как-то разобраться в том, что привиделось, но так и не додумался до чего-то более менее логичного.

‒ Это был сон, просто сон, ‒ как можно более четко, для себя, и довольно громко повторил парень и привычным движением протянул руку к костылям. Но вот вопрос ‒ куда же делись костыли?... Рядом их не было. Помнится, началось с того, что "эти странные подпорки" выдернули у него из рук ‒ а потом появилась Шанталь, надевающая оковы на себя.

Подумав, что, может, упали и откатились, когда он сам терял сознание, Олег как мог вытянулся и принялся искать, но все равно не мог найти. Костылей не было. Не было сзади, сбоку, вообще ‒ на кухне

"Это еще что за шутки"? ‒ разозлился программист, с силой ударив себя кулаком по лодыжке. Нога отозвалась болью. Но этого ведь не должно было быть. Болела спина, ноги ныли, но никогда так не реагировали на прикосновения и уколы, после аварии. А сейчас было больно. Для уверенности ущипнув себя снова и чертыхнувшись, он поднялся, держась за стенку, и сделал неловкий, короткий шаг в сторону комнаты, к дивану. Ноги подкосились, но ему удалось устоять и тут же, неловко взмахнув руками, сделать еще один быстрый шаг, словно боясь тут же потерять равновесие, и свалиться на диван. Утерев градом катящийся по лицу пот, Олег выматерился. То что происходило, того просто быть не могло. Но было. Почему-то стало важным добраться до компьютера, и была предпринята еще одна попытка пойти, куда более удачная. Сев в кресло и включив компьютер, программист залпом выпил холодный чай из кружки. Который был кипятком, когда парень шел к холодильнику. Видать, долго был в отключке. Происходящее никак не доходило до мозга. Особенно возвращение способности ходить. Экран компьютера вновь загорелся. Высветились все те же строчки и столбики программы, и Олег принялся искать тридцать пятую строчку.

Тридцать пятая строчка, найденная через пару минут, действительно оказалась корнем ошибки программы, содержала в себе если не форменный бред, то что-то близкое к тому. И Олег понял, что если её убрать, то мало того, ничего другое трогать не придётся, так ещё и всё сойдётся и скомпилируется. Оставалось только нажать на кнопку "Delete". Права была златоглазая в оковах, что не успела снять...

Весь следующий день ничего особенного в жизни Куприна не происходило. Звонила мама, справлялась о здоровье. Олег заказал продукты, не решившись всё-таки выйти из квартиры (но, надо сказать, что ходить ему удавалось, пошатываясь и спотыкаясь, но тем не менее). Доделав программу, отослал её сварливому заказчику. И делать ему до вечера, до момента, когда он обычно ложился спать, было ровным счётом нечего. Златоглазая больше не появлялась, но странное чувство, что в том, как именно Шанталь исчезла в последний раз, нет ничего хорошего, не отпускало.

Сон 6

Сашка удивлённо подскочила, но силы свои оценила плохо, поэтому тут же села обратно и качнула головой, пытаясь отогнать надоедливый белый шум. Через пару минут состояние более или менее пришло в норму, и девушка смогла ясно мыслить.

‒ Слышу я. Не переживайте, баб Люб, жарко просто, видно голова закружилась, ‒ растеряно пробормотала девушка, чтоб успокоить перепуганную вахтёршу и, поднявшись на ноги, побрела дальше к своей комнате, на всякий случай придерживаясь стеночки.

‒ А я говорила этим оболтусам, кондиционеры включать надобно, ‒ заохала баба Люба, ковыляя обратно по лестнице вниз. Перед этим вахтёрша убедилась, что Саша вроде бы нормально себя чувствует, вон даже встала и потопала дальше восвояси, вещи, должно быть, перетаскивать.

И что после этого прикажете думать? Александра думала, что полностью и окончательно рехнулась. Вот только фиг она кому в этом признается. Пойдёт, отлежится, выспится в тишине и всё пройдёт. Мало ли какие глюки от жары случаются? Главное, что не черти зелёные привиделись.

Что из этого было сном, а что ‒ реальностью, понять было сложновато. Но, по крайней мере, потоп наличествовал, баба Люба тоже, да и Сашка помнила, в какую комнату её переселили. Выданный ключ она тоже обнаружила в кармане джинсов. Стало быть, последний сон начался с момента того, как она отключилась на лестнице.

В комнате было не очень. Из прорванной трубы всё ещё сочилась вода, на полу хлюпало, Сашкина кровать была вся мокрая, часть вещей, особенно мелких и снесённых с тумбочки отвалившимся пластиком, и вовсе плавала. Ну, по крайней мере, сюда должны прийти убирать этот бардак, обещали, а Сашку вроде это пока не коснулось. И то хорошо.

Узрев имевшийся в комнате беспорядок, девушка устало закатила глаза и даже не попыталась спасти что-то из вещей, которые уже пострадали. Просто прихватила немного одежды, какие-то гигиенические принадлежности, сумку и бутылку минералки, на том дело и закончилось. Новая комната оказалась поменьше прежней, но много ль надо одинокой студентке?

Всё перенесённое добро было сброшено в одну кучу у кровати. Сашка отправилась в ванную, умылась холодной водой, после чего стало совсем уж хорошо, а вернувшись, улеглась на кровати и взялась за телефон, перелистывая все пришедшие сообщения в соцсети. Таких оказалось не так уж и много. Большинство друзей было занято более интересными делами, поэтому, не обнаружив ничего стоящего внимания, Воронцова просто уставилась в потолок, мысленно считая слоников.

Однако, слоников считать Александре пришлось не слишком долго. Где-то спустя минут сорок-час в дверь постучали. Хмурый и грузный дядька, судя по всему, сантехник, где-то выкопанной сердобольной бабой Любой, сообщил, что трубу он залатает только если комната будет убрана. А поскольку там жила раньше именно Воронцова, то сие воскладывается на её хрупкие плечи. Ну, хотя бы место ему освободить, а потом уж и всё остальное можно убрать, пол там отдраить, бельё в прачечную отнести. Словом, практически весь оставшийся день Воронцовой предстояло провести в весьма вдохновляющем действе ‒ уборке.

‒ Ну охренеть просто! ‒ без особых церемоний подвела итог Воронцова и поплелась убирать комнату. Ну и нежные же сантехники пошли. В грязи не возятся. Ремонтировать будут только чистую комнату. Просто зашибись!

Этот небольшой инцидент возмутил девушку настолько, что она устроила показательное выступление, одним махом вышвырнув в мусор все вещи, которые намокли от незапланированного потопа, за исключением разве что постельного белья. Его она сбросила в одну кучу у выхода из комнаты, дабы позже закинуть в стиралку, которая имелась в количестве одной штуки на этаж и сейчас была в полном её распоряжении. Затем были вымыты полы, ну и в конце, уже из последних сил, в чём сама Сашка никогда бы не призналась, она отодвинула свою кровать от стены, дабы господину сантехнику не пришлось особо утруждаться. Последнее оказалось делом не лёгким, но в целом, если немного оттащить её на себя, а после правильно приложить силу, уперевшись спиной в стену, и толкнуть ногами, то выйдет до жути отвратительный скрежет деревянных ножек, возвещающий пару ближайших этажей о том, что в общаге завёлся какой-то невиданный зверь.

В общем, когда место у стены было освобождено, а комната почти что сверкала чистотой и относительным порядком, девушка транспортировала грязное белье в стиральную машинку, а затем спустилась вниз, сообщить, что великий мастер может делать своё дело и саркастически предупредила, чтоб тот не дай Бог не перетрудился, а затем величественно удалилась в свою временную комнату. Особых сил на то, чтоб как-то привести себя в порядок после всё-таки свалившейся на неё уборки не осталось, так что Александра просто рухнула в кровать, уснув, кажется, ещё в процессе падения.

***

Громов проснулся на своей же кровати. Рыжей девушки рядом не было. Часы показывали без пяти одиннадцать. И на этот раз просыпание было именно просыпанием, то есть, Александр открыл глаза, ощутил себя собой и в своей квартире. Пискнул мобильник пришедшей смс-кой ‒ сообщение о почти нулевом балансе. Обычный начавшийся день.

‒ Сколько же я спал? ‒ возмущенно произнес в пустоту Александр, щурясь от ярких солнечных лучей, бьющих по глазам, в попытке найти пискнувший мобильник. Нащупал его на самом краю тумбы и щелкнул кнопкой блокировки. Экран неярко засветился, и парень посмотрел на время и на текст смс. Ну надо же сколько проспал. Тут еще некстати деньги на счету закончились. Громов приподнялся на локтях и отбросил в сторону одеяло.

‒ Так и думал, та рыженькая мне всего лишь приснилась. ‒ констатировал факт парень, однако уже через минуту начал сомневаться в собственных словах. Уж слишком все реально было, даже, несмотря на то, что вначале девушка просто исчезла из его кровати, хотя ее прикосновения были более чем реальны (а может ему показалось, ведь от жары мало ли что может случиться), потом еще и ее прошедшая рука через тело насквозь, затем и его тоже. Брр. Учитывая, что проснулся Александр в своей кровати, то общага была сном. А вот девушка...Она его словно преследовала. Огненно-рыжая, с ярко подведенными глазами и множеством сережек в ушах. Такую явно не забудешь. И похоже, она тоже была удивлена не меньше сложившимися обстоятельствами. Значит, она существует.

Мозг лихорадочно обдумывал все, что было увидено и услышано (пусть даже во сне), пока Громов напяливал штаны и заправлял кровать. Парень смачно зевнул и босой направился умываться, по пути нажимая кнопку подогрева на электрическом чайнике. Решение что он будет делать с незнакомкой из сна, было успешно отложено на время после завтрака.

Но даже после завтрака подумать обо всём происходящем Громову так и не дали. На него внезапно обрушилась лавина заказов, пришлось срочно разгребать откуда-то взявшиеся недоделанные хвосты, а потом следовало несколько звонков от друзей и несколько разговоров по телефону по разным вопросам ‒ от оплаты квартиры до какого-то случайного "а не хотите ли вы взять кредит?". Пришлось и на улицу выйти ‒ хотя бы, чтобы добавить денег на телефон, да и кое-что прикупить. И как-то в обычных рутинных житейских делах и подзабылась на время рыжая незнакомка с ярким макияжем. Забудешь тут, когда то да другое, и в итоге все мысли только о работе да о том, за что взяться первым делом.

Громов даже рад был, что выбрался на улицу. Так и клаустрофобией недолго обзавестись, чего уж там. А то спит и ест только. Парень прошел вдоль улицы и забежал в магазин сотовой связи ‒ денег на телефон закинуть. Тут же, будто джинн, вызволенный из лампы, подбежал консультант и стал что-то ему втирать про какую-то новую акцию и выгоду в разы. Александр лишь отмахнулся, как от комара, зудящего под ухом, и твердо направился к терминалу для оплаты. Еще минута и писк мобильника возвестил о том, что деньги благополучно дошли. Ну, хоть что-то хорошее за день. Попутно думая о заказах, парень чуть не пропустил вход в продуктовый магазин и, выругавшись, развернулся и, словно нахохленный (и разозленный) воробей, потопал внутрь. Как говорится, затарился продуктами и поспешил домой к незаконченным делам и еде.

Уже дома Громов распаковал принесенные продукты, выудил из пакета еще теплую курицу и принялся за еду. Не успел он доесть, как его потревожил очередной настойчивый телефонный звонок.

‒ Да чтоб вас всех! ‒ гневно выругался Александр, бросая трубку на диван после очередного глупого звонка по поводу "а не хотите ли приютить тарантула? Купившему ‒ чайник в подарок". ‒ Тьфу, гореть бы вам всем в аду, надоедливые создания с вашими надоедливыми предложениями.

Основательно выругавшись, парень, выжатый, словно лимон, поставил телефон на беззвучный режим, завалился на диван с ногами и закрыл глаза, надеясь, что сможет отдохнуть ото всех.

Сон 7

Для программиста это был вполне обычный день, как многие другие, не важно, праздники это или выходные для остальных людей, для него все шло по одному хорошо отработанному алгоритму. Даже курьер приехал уже знакомый, парень-студент. Он частенько привозил продукты по этому адресу и получал неплохие чаевые, от того был улыбчив и вежлив, а жалости в его глазах не было, что и служило гарантией этих самых чаевых. Разложив продукты по полкам, Олег начал готовить ужин, надо сказать, успел он приноровиться на кухне, хозяйничать, делая при этом минимум движений. Что готовил ‒ то съедал, как правило, ничего не подгорало. Но не в этот раз. В голове мысли роились, подобно вирусам в компьютерах подростков, после ночи проведенной перед экраном в пересмотре известных сайтов. Сон или что оно такое было, внушал тревогу, неясную, как перед ненастьем. Даже в висках начало болеть. Странная незнакомка помимо всего прочего, что сделала, пробудила в парне слишком много мыслей и образов, он все пытался вспомнить, где же мог ее видеть или не мог. А рыбные котлеты, что разогревал на сковородке, достав из пачки, успешно сгорели. Кое-как проверив квартиру в попытке избавиться от противного запаха, Олег решил ограничиться простыми бутербродами, думая, что хоть их не испортит. Умудрился просыпать чайную заварку, затем уронить масло и, только потом, разозлившись на себя и с трудом прогнав назойливые думы с головы, удалось, наконец, поесть, просматривая новости.

Вымотавшаяся Сашка провалилась в сон так быстро, что даже во сне её преследовало чувство лёгкого головокружения. Кстати, снилось ей что-то странное. Что она идёт по лестнице в каком-то доме, поднимается и заходит в дверь двухкомнатной квартиры. Дверей в этой комнате нет, кроме входной, недалеко от входа стоит инвалидная коляска. Стол, заваленный инструментами для починки техники, три монитора на другом столе, низкая мебель...И парень смотрящий телевизор. На его ногах были медицинские ортезы, но при этом костылей рядом нигде не обнаружилось. Сашка во сне дошла до него и встала рядом, и вдруг ‒ резко, толчком, ‒ поняла, что может себя осознавать и двигаться.

Видимо, новости и столько мыслей было слишком для головы Олега. А внезапная вновь обретённая способность ходить добавила эмоций и странностей, добив организм, привыкший к стабильности. Видимо ‒ потому что Олег, видимо, уснул за просмотром вечерних новостей. Видимо ‒ потому что засыпание не ощущалось, и то, что что-то не так, Куприн понял по тому, что рядом кто-то стоит. По телевизору ведущая говорила об очередном страшном чем-то где-то, на что уже парень не обращал внимания, так как он вновь увидел рядом девушку, и собрался было уже подняться и спросить, откуда же Шанталь может его знать, но понял, что это была не та девушка.

Это оказалась не златоглазая Шанталь. Стоящая пред ним вместо черных волос щеголяла ярко рыжими, да и одета была очень даже по современному, плюс яркий макияж и прочие детали, что сразу замечаешь. Олег такого вот в девушках не любил, излишней яркости, выставления напоказ и такой неестественности. Но вслух ничего не сказал, что было понятно, по привычке подхватил ноги под колени и сел, успешно забыв, что они и сами двигаются. Он вообще все ощущал как через туман. Вроде и реальность, а вроде и нет. А незнакомка подтверждала скорее то, что он опять провалился в этот странный сон.

‒ Ты кто? ‒ буркнул он совсем не вежливо и даже устало, пытаясь прикрыть ноги пледом, но сел на его кончик и потому пару минут потратил на то, чтобы выдернуть плед, да так и застыл, сжимая его в руках.

Парень явно был не рад встрече, за что сама Воронцова не могла его судить. Она тоже была не в настроении, и усталость ощущала даже во сне. В том, что она опять провалилась в этот самый странный "живой" сон, Сашка не сомневалась.

‒ Конь в пальто. Не похожа? ‒ вполне серьёзно заявила рыжеволосая и, отвлёкшись от рассматривания парня, увлеклась рассматриванием комнаты. Некоторые вещи были потроганы, какие-то непонятные детали "чего-то" в процессе свалились на пол.

Да, Олег был не рад, и это было вполне понятно. Слишком многое произошло за всего лишь один день и эти сны приносили больше усталости и разочарований, а тут еще и очередное сновидение лапает его личные вещи, а парень вообще из-за того, что в семье был единственным ребенком тот еще собственник.

‒ Похожа. Если сзади смотреть ‒ чистая кобыла, ‒ огрызнулся программист, морщась, когда на пол упал его паяльник, вещь деликатная и нужная ему в работе мастера.

Замечание о виде сзади Воронцова пофигистически проигнорировала. В общаге и не такие комплименты отвешивают. И только удовлетворив своё любопытство, Александра вернулась обратно и, чуть склонившись к сидящему парню, сунула в него руку. Ну а как было ещё убедиться в происходящем?

Когда рука девушки попросту потянулась в его сторону и словно прошла сквозь него, хозяин квартиры был далек от идеала вежливого человека и сильно жалел, что рядом нет костылей, которыми можно в нахалку ткнуть. Женщин бить нельзя, это Олег с детства знал и правилу такому не изменял, но хотелось порой. Вот и сейчас, вместо того, чтобы попытаться отмахнуться или ударить, даже зная, что рука тоже пройдет мимо, так как у них, скорее всего, такие же исходные параметры в этом варианте матрицы сна, парень попытался встать и едва не упал, к счастью, удержался за спинку дивана.

Если у этого парня и были проблемы с самостоятельным передвижением, то довольно относительные. Так как вскочил он весьма резво. Сашка даже немного отшатнулась назад, ведь совать в людей руки ‒ это одно, а вот проходить сквозь них целиком ‒ совсем другое. К таким экспериментам она была ещё точно не готова.

‒ Что ты тут забыла? Тебя я точно даже в похмельном бреду придумать не мог, ‒ довольно зло спросил очень недовольный, а еще больше смущенный тем, что рыжая увидела его слабость, Олег.

Похоже, что её присутствие порядком напрягало её нового "знакомого". Кстати, об этом. Учитывая, что во снах ей начало встречаться всё больше людей, стоило, наверное, хоть имена их узнать.

‒ Александра, ‒ коротко представившись, Воронцова даже изобразила некое подобие реверанса, что при её внешнем виде, должно быть, смотрелось забавно. ‒ А тебя как звать, мой ворчливый друг?

Задав интересовавший её вопрос, Сашка опять принялась рассматривать окружающую обстановку, прохаживаясь по комнате. Осознание того, что не у одной неё такие вот неясные проблемы со снами, почему-то успокаивало.

Вспышка гнева была короткой, по своей натуре, парень не мог долго злиться, а вот смущение так быстро исчезать не спешило, усиленное еще и тем, что его агрессию приняли так спокойно. Известный факт, если в ответ на ярость приходит такая же ярость они усиливают друг друга, а вот спокойствие и вежливость успешно тушит проявление злобы, как вода огонь. В большинстве случаев и Куприн к ним принадлежал. Потому он отвел взгляд и вздохнул. ‒ Олег звать, ‒ в этот момент он с ужасом понял, что совершенно не помнит, когда в последний раз вот так с кем-то знакомился, тем более с девушкой. Заказчики не знали его имени и редко контактировали с ним по телефону, а если имя знали, то уже с портфолио, а так, чтобы просто, кому-то сказать "Привет, меня зовут Олег", это казалось было в прошлой жизни.

‒ Ты тоже сп-п-пишь? ‒ протянул он неуверенно, запинаясь, ‒ в смысле, это тоже сон ведь так?

‒ Судя по тому, что ты бесплотный, да сон.

На этот раз Александра ответила на поставленный вопрос и даже улыбнулась. Всё недовольство её присутствием, похоже, куда-то исчезло. Хотя, судя по дефектам речи, которые девушка проигнорировала, чувствовал он себя в её присутствии всё же не комфортно.

‒ И да. Я помню, что засыпала перед тем, как вдруг очутилась здесь, так что я тоже сплю, ‒ при этом Воронцова развела руками, давая понять, что говорит о квартире Олега. Где именно находилась эта квартира и сам дом, девушка не имела понятия.

‒ Хотя, знаешь. В прошлый такой сон я не помнила, чтоб засыпала, а потом очнулась от обморока, так что подчас опознать момент "перехода" сложновато. У тебя это тоже не впервой?

Ну, час от часу не легче. Или наоборот, смотря с какой стороны посмотреть. Плохо, что это так часто происходит, а лучше, что он не один, кто видит такие сны. Может, это какой-то способ коллективного гипноза или они просто попали под влияние чего-то?

‒ Я в этот раз не зап-помнил, а п-прошлый ‒ помню. Ко мне девушка являлась, Шанталь, говорила звать ее, она сделала так, что я смог ходить, ‒ Олег не стал ничего скрывать, впрочем, подробно объяснять тоже не спешил. Ему было стыдно за свое произношение, за то, что заикался и медленно тянул слова, и он предпочел замолчать, давая Александре рассказать все, что та знает.

‒ В этот раз тоже ее ждал, а тут ты, ‒ добавил только, почесав задумчиво переносицу. Интересно, а что собственно происходит.

‒ Ну а я ждала, что в этот раз просто посплю, ‒ подытожила Сашка, и вернулась обратно к Олегу. ‒ Похоже, эта твоя Шанталь ‒ более опытный сноходец, раз такие финты проворачивает. Постой... Ты только во сне теперь ходить можешь или...

В этот момент Воронцова ощутила себя одним из героев "Матрицы" и отчётливо услышала у себя в голове фразу "нужно только поверить...". Интересно, а она сможет перепрыгнуть с крыши одного небоскрёба на крышу другого, если поверит? К сожалению, дурной характер Александры был таков, что она точно не преминула бы проверить, если бы оказалась на крыше. Вот бы встретиться с этой Шанталь. Похоже, она знает побольше неё и её "сонных" друзей.

Знать бы еще самому ответ на вопрос только во сне он может ходить или нет, говорить о том, в чем он был не уверен, Олегу не хотелось, но и молчать тоже, что удивительно. Немного подумав, как лучше объяснить все что произошло, чтобы рыжей было понятно, он все же начал говорить.

‒ Сначала только во сне, она пришла, и на ней были браслеты, на ногах, сказала, что пока они на ней ‒ я могу ходить. А когда снимала, то я не мог, как обычно. В п-о-оследний раз ей не удалось их снять, и я смог ходить даже когда не спал. Или спал все же. Я не совсем понимаю, как разделить сон и реальность, алгоритмы разные и, в общем-то, не систематичны. Не могу п-просчитать.

Рассуждал парень, как и положено программисту, человек имеющему дело с техникой, действующей по схеме, которую он же и прописывал. Такой принцип мышления был привычен, но в данный момент ничего не помогал понять, еще больше запутывал только, особенно, если вспомнить про ошибку в коде программы и про то, что девушка из сна на нее указала.

Похоже, этот парень пытался уложить всё происходящее в привычные для себя рамки. Только выходило плохо, и это явно его сбивало. Сашке было легче. Она воспринимала всё происходящее как игру. Может в силу своего характера, а может ‒ возраста. Ей было не так уж важно, как это всё происходит. Не важно, но интересно. Просто до смерти интересно.

‒ Я встретила одного парня. Он разбудил меня и предупредил о грядущих неприятностях, а потом исчез. А вот неприятности и вправду случились. Я его дважды во сне встречала, а теперь вот тебя. Будто, что-то изменилось или пошло не так. Программистом Воронцова не была, но закономерности искать тоже пыталась. У неё складывалось впечатление, что всё, что происходит ‒ вполне объяснимо и закономерно, только не для её мозгов.

А дальше всё пошло вполне по законам сна. Нереально и вполне доступно для того, чтобы понять, что это сон. Александра и Олег вдруг поняли, что пол из-под ног уезжает куда-то в сторону, как на карусели, когда ещё не успел усесться на сиденье ‒ а уже завели. Три монитора на Олеговом столе вспучились, изогнулись и слились в одну большую зеркальную лужу, что начала бурлить и подниматься вверх, как зелье без колбы. Достигнув какого-то определённого уровня, эта самая зеркальная жидкость выплеснулась на поехавший пол и начала скрывать ламинат под собой, словно съедая его. И угрожающе быстро приближалась к стоящим парню и девушке, каким-то образом окружая их, оставляя им маленький ламинатный "островок".

Парень попытался ухватиться за руку стоящей напротив девушки, но не преуспел, только чудом не упал. Он даже в какой-то момент словно прикрыл собой Александру от вытекающего чего-то с его же компьютеров и наблюдал за разворачивающимся действием, с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать материться, что он, как каждый программист, очень даже умел. Это точно был сон. Но почему он может контролировать свое тело? И почему так четко все осознает, несмотря на сумбурность и нелогичность происходящего. Зрачки Олега были расширены, и тот со страхом наблюдал, как то, что было его мониторами, похожее до расплавленного металла или ртути, бежало к ним, окружая и отрезая пути к отступлению.

‒ Что происходит? ‒ выдавил из себя, наконец, парень, ‒ такого еще не было.

‒ Чёртово восстание машин, ‒ пробормотала Сашка, не совсем понимая, что вообще несёт. Голос её немного дрожал от волнения, а сама она придвинулась поближе к Олегу и, соответственно подальше от жидкого металла, в который внезапно превратились мониторы. Она бы хотела в этом момент придумать что-то, что могло бы помочь или внезапно поверить в себя и обрести какую-то суперспособность, но правда была в том, что ей было просто страшно, и думать о чём-то связно она не могла. Обнадёживало только одно ‒ это всего лишь сон. Именно это Воронцова и повторяла себе мысленно, пока неизвестная субстанция подбиралась всё ближе.

Непонятного назначения зеркальная жидкость подбиралась ближе и ближе, стремительно скрывая пол под собой, вот она уже ползёт по ногам Олега, зажатых в ортезы, ползёт по Сашкиным джинсам, задевает край её футболки, выше, заставляя руки наливаться холодным свинцовым блеском, выше, заставляя пытаться поднять голову и не дать заливаться в нос и рот, выше, закрывая обзор за стёклами Олеговых очков...

Парень пытался сопротивляться, так как просто стоять и ждать пока тебя поглотит и опутает вязкое нечто никто бы не смог, просто инстинкты брали верх даже над разумом в такие минуты. Однако, вполне ожидаемо, сопротивление ничего не дало. Их с рыжей, такой же напуганной, как успел заметить Олег, пока ему не залепило глаза, как и он сам накрыло субстанцией с головой и все пропало, а в голове только мелькнула мысль "Это конец". Но, кажется, у того, кто им все это устроил было другое мнение, и вскоре программист почувствовал, что его начало отпускать, уши заложило, будто бы под водой плыл, а потом звуки вернулись, и получилось открыть глаза.

Боли и неприятных ощущений при этом не было. Вообще никаких ощущений не было, просто их обоих словно окунуло во что-то, чтобы через секунду дать вынырнуть ‒ уже в другом месте. А точнее ‒ на крыше какой-то высотки. Дул пронизывающий ветер, на этот раз почему-то очень хорошо ощущающийся. Оранжево-солнечные волосы Александры тут же взвились вверх, словно огненный нимб, ветер холодными ладонями норовил забраться под её одежду, грозил сорвать с Олега домашнюю кофту. Внизу ‒ далеко-далеко внизу был асфальт. Мелкие машинки сновали туда-сюда. Зелёными росчерками казались деревья. На приличном расстоянии от той крыши, где они стояли, располагалось ещё несколько крыш других высоток. Кажется, кто-то подумал про "Матрицу"?...

‒ Воу... ‒ удивленно-восхищенно выдала Сашка, очутившись на крыше.

‒ Ох ё, ‒ вырвалось у парня, когда тот увидел, где их оставила зеркальная слизь. Стояла пара на вершине небоскреба, а под ними простирался город. Ветер словно хотел дать им почувствовать, что сон может быть сном, а стихия всегда реальна и сильна. Ветер терзал их, разметал длинные, ставшие похожими на языки пламени, волосы Александры, так что парень невольно залюбовался, впрочем, тут же отвел взгляд, вниз. Мир с такой высоты завораживал. Было что-то необыкновенное, сакральное в таком наблюдении. Хотелось вдруг поверить, что сейчас вырастут крылья. А любое движение руки изменит что-то. Как и все ребята, будучи подростком, Олег мечтал стать летчиком, такое уж было, это его детство. Или с парашюта прыгнуть, особенно, когда отец показывал фотографию, где он стоит у самолетов, поддерживая стропила парашюта, белым крылом опавшего позади. Сам парень хотел покончить жизнь самоубийством, когда узнал, что никогда не сможет сам ходить. И раздумывая об этом ночами, ему представлялось, как он прыгает с моста в воду, как щупальца глубины захватывают его и он перестает дышать. Когда легкие горят огнем и, нет сил вдохнуть. О, ему было знакомо это ощущение, он мог хорошо себе это представить. Вот и сейчас, горло сжало спазмом, и Олег невольно согнулся и руку поднял, словно хотел обхватить себя, но вовремя опомнился. Да вот только единственный его, короткий шаг вперед, что он сделал, чтобы получше рассмотреть то, что было внизу, оказался роковым. Ноги подвели его, Олег соскользнул с крыши и полетел вниз. Эхом в голове раздался собственный крик.

Воронцова опасливо приблизилась к краю крыши, дабы оценить расстояние. До земли было метров триста навскидку, а может и больше. Ветер был настолько сильным, что того и глядишь, собьёт с ног и полетишь вниз. Это что, шутка такая? Кто-то сидит в её голове и превращает в реальность все её самые недалёкие мысли? Додумать это Александра не успела, так как что-то мелькнуло сбоку и... Олег!

Парень каким-то образом не удержался на краю и свалился. А самое главное ‒ он явно не верил, что может выжить. Но ведь это всё нереально? Она уже успела убедиться, учитывая те вещи, что происходили в последние полчаса и несколько минут назад в особенности. Он не может погибнуть во сне. Не может же?

Сашка чертыхнулась, резко качнула головой, пытаясь отогнать панику, сделала несколько шагов назад и, глубоко вдохнув, выпрыгнула с крыши. Дыхание перехватило в первые секунды. Причём настолько, что она не могла кричать, а кричать хотелось. Это сон, просто сон! Но ощущения настолько реальны, что... Она никогда не прыгала с крыш, чтоб так ярко представлять себе всё происходящее в формате 4D.

В мыслях возникла забавная картинка большого круглого батута там внизу. При прыжке с такой высоты он подкинул бы их обоих, её и Олега, довольно высоко. За эту мысль она и ухватилась, когда до земли оставалось жалких метров сто. Через несколько секунд всё это в любом случае станет уже не важно.

Вниз, так быстро вниз, что в висках заломило от порывов ветра. Воздух словно проваливался под телом, исчезая и превращаясь из того, что поддерживает, в то, что толкает вниз, столь быстро, что не успеваешь отследить. Вниз, вниз, до самого конца ‒ и только голубое небо потом в глазах, когда уже внизу в кирпично-карминной крошке... Зачем прыгать? Чтобы пролететь хоть немного, верно?

Чтобы понять, как это ‒ летать...

Крик Олега смазался злым ветром, хлестнувшим плетью по лицу, его дёрнуло куда-то в сторону, и внезапно он понял, что больше не падает. Он завис метрах в ста над землёй и больше к асфальту не приближался. Внутри все замерло, ощущения, словно оборвалось что-то, окатило ледяной водой. Олег даже не сразу смог вспомнить, что умеет дышать, лишь, когда в груди начал разгораться огонь удушья, только тогда хватанул воздух ртом, как вытащенная из воды рыба, а затем еще и еще. Надышаться было невозможно, после того, как асфальт оказался так близко, но не коснулся тела, ломая кости и уничтожая в человеке человека, превращая того лишь в кусок мяса непонятного назначения. Так же не сразу понял неудачливый созерцатель, почему же он не упал. Когда вот так вот летишь с крыши здания, и земля приближается с огромной скоростью, не задумываешься ты во сне или нет. Да и подсознание вместе с сознанием не различают, как известно, реальности и сна, если идет речь об ощущении и переживании эмоций. Вот почему, даже зная, что это был сон, невозможно было не поверить в то, что Олег разобьется. Вот почему, он удивился, когда повертел головой и увидел причину, по которой не упал. Да даже не оглядываясь: спину что-то тяжелило. Огромные белые крылья, перистые и пушистые, крылья, которым подвластно небо, и что никогда не дадут упасть. Тогда вновь начали появляться напуганные падением мысли, и новоявленный гордый птиц вспомнил, что это вообще сон. А даже если кто умирает во сне, то ненадолго, чтобы пережить краткую вспышку фантомной боли, страха и вновь ожить в следующем же сне, а утром смыть с водой в душе остатки сновидения. И все равно, как не уверяй себя, что все хорошо и что вокруг иллюзия твоего же сознания, тобой же создана или даже кем-то другим, но все равно действующая по определенному алгоритму, а зрелище падающей вниз девушки не могло не вызвать испуг за нее.

Сам не особо понимая, что делает, Олег махнул крыльями и попытался подлететь к рыжей, подхватить ее. Но, как обычно во снах бывает, особенно, когда в них летаешь, полетел в противоположную сторону.

Где-то к середине своего путешествия вниз Сашка всё-таки вспомнила, как кричать и сразу же воспользовалась такой возможностью. Воронцова благополучно пролетела мимо новоиспечённого ангела солнечным вихрем, по пути, кажется, теряя правую кроссовку, и... её подбросило обратно вверх с забавным "пуууумммм". Внизу на асфальте был огромный круглый батут весёленькой красно-зелёной расцветки. Александру подкинуло на уровень ангела, а сорвавшемуся ботинку повезло чуть меньше ‒ он шлёпнулся на самый край батута и теперь радостно прыгал по направлению к земле. И, пользуясь тем, что Воронцову подбросило батутом на его уровень, Олег подхватил ее.

Удивление у Сашки больше всего вызвало яркое пятно, стремительно приближающееся вместе с землёй, а дальше все шло словно в замедленной съемке: удар, и она летит уже в обратном направлении, а потом не летит вовсе. Несколько секунд требуется на осознание всего произошедшего и того, что её держит парень, который вроде и ходить-то не должен, не то, что летать и Воронцову пробивает на хихиканье, которое стремительно переходит в истерический хохот. Этот сон начинает нравиться ей всё больше, и это на какой-то короткий момент пугает Александру, но она тут же отмахивается от тревожных мыслей.

Несмотря на то, что это был сон, вот так вот сразу правильно летать у бабочки-переростка не получилось. Его несло то влево, то вправо и порой приходилось делать совершенно не нужные взмахи крыльями, из-за появляющегося ощущения, что он сейчас упадет. Легкости полета не придавала и девушка, которую Олег крепко прижимал к себе. Если так подумать, выглядят они со стороны презабавно, как герои комикса или арта какого-то, парень-ангел и рыжая бестия. От переполнивших его чувств, программист рассмеялся. Это оказалось так ни на что не похоже, так восхитительно, так легко, чувство полета, невесомости и чудесного спасения, после того, как всерьез думал, что разобьется. Егозе, что уютно устроилась в его объятиях, кажется, было мало и тот, кто не мог ходить много лет и даже не мечтал уже, а тут вдруг получил возможность взлететь, разделял ее чувства. Ему и самому хотелось снова ощутить этот несравненный коктейль чувств и эмоций, и вместе с тем полного отсутствия мыслей в голове. Ветер выдувал из него сомнения, а тепло тела девушки, передающееся через ее легкую рубашку и его тонкий свитер почему-то еще больше раззадоривало.

‒ Знаешь, я, кажется, хочу ещё, ‒ отсмеявшись, сообщает девушка Олегу. Её восхищённый взгляд цепляется за невероятно красивые огромные белые крылья, и она сдерживает себя, чтоб не потрогать и их, ведь рука опять проскользнёт...

‒ Постой-ка... Мы опять материальны?! ‒ эта мысль всё же доходит до Сашки и она удивлённо смотрит на парня в надежде, что он хоть немного понимает, что изменилось.

‒ Да, мы материальны, ‒ весело откликнулся Олег, ‒ и я тоже хочу еще. Но вместо падения у нас может выйти настоящий полет!

Выкрикнув последнее слово так, что сам едва не оглох, парень сложил свои новоприобретенные крылья и камнем начал падать вниз.

Сашка едва успела "намечтать" себе спавшую кроссовку, когда они вдруг опять начали падать. Она оглушительно взвизгнула, а потом опять рассмеялась.

Мозг потихоньку начинал верить в своё всесилие. И Олегу это, похоже, тоже очень нравилось. Вон, даже заикаться перестал, и вся внешняя угрюмость исчезла, как не бывало. Тут даже самый серьёзный в мире человек начал бы веселиться. Теперь, когда можно было точно быть уверенным в своей безопасности, ощущение падения и полёта захватили полностью, и это было и вправду прекрасно.

Ощущение свободного падения, а более того, мысль о собственной силе, что это он пожелал и сделал, пьянила, и в груди стало тесно, от переполняющих эмоций, перехватывало дух, но парень не спешил разворачивать крылья, сделав это только у самой земли, когда стала заметной тяжесть тела и еще немного и разбились бы. Падающую пару дернуло, когда крылья поймали поток воздуха, громкие хлопки, со свистом обозначали то, что Олег поднимался, пользуясь обретенной способностью летать и руководить своим полетом. Земля вновь стала отдаляться. Само собой, что парень не уронил свою ношу, хотя, по всем параметрам должен был. Но не желал. А как он понял то, чего не желаешь, в принципе не может тут произойти.

‒ Только попробуй уронить меня! ‒ крикнула рыжеволосая парню.

‒ Не уроню, ‒ самодовольно, с полным пониманием собственной силы, что было чертовски приятно, заявил в ответ Куприн.

‒ Не хочу просыпаться, ‒ пробормотала Воронцова себе под нос. Это было ясным осознанием. Она чётко ощутила, что возможность проснуться вызывает далеко не приятные ощущения.

Полет, общение такое легкое с незнакомой девушкой, красота и ощущение свободы. Что из этого было в его жизни? Ничего. Не удивительно, что в какой-то миг парень в сердцах крикнул миру и себе самому.

‒ Не хочу проспаться!

И будто в подтверждение её собственных, слова Олега. И ощущение того, что всё правильно. Раз не одна она это чувствует, значит так и должно быть, и нет в этом ничего плохого. И если были до этого сомнения, то теперь уже нет.

У Александры уже челюсти свело от улыбки, которая всё не сходила с её лица. Олегу всё лучше удавалось управляться со своими крыльями, поэтому полёт теперь стал на порядок ровнее и спокойнее.

Если в прошлый раз Олег хотел проснуться, то на этот одна мысль о пробуждении отравляла сознание. Ведь все что происходило, было в сто, тысячу раз лучше, чем самая крутая и новая компьютерная игра, прохождение которых занимало все свободное от работы время программиста. Здесь и сейчас он забыл о том, что калека, что никто в реальности, наверное, и не посмотрел бы на него, а тут сложно было не заметить восхищенный взгляд рыжей, пусть не совсем ему, но его крыльям, однако все же.

‒ Может, стоит отыскать Шанталь, и расспросить её обо всём подробнее? Теперь, когда мы знаем, что здесь сбываются любые желания, может это будет сделать не так уж и сложно? ‒ предложила Воронцова.

Ведь раньше она в такие сны не проваливалась, а значит, этому что-то способствует и не факт, что в следующий раз это ей удастся так просто. Нужно узнать всё, пока есть возможность, иначе можно остаться в серой реальности с бессмысленными блеклыми снами по ночам, а этого она уж точно не хотела.

Улыбку с лица стерло упоминание о Шанталь. Восточная красавица, с которой все это началось, непонятно, странно, но именно после ее появления сон стал таким. Именно она дала возможность ходить. Неясная тревога, возникшая после того, как девушка исчезла, растворилась, словно ее стирали ластиком с бумаги, вновь пробудилась, и Олег нахмурился. Он и сам понимал, что так или иначе, но с Шанталь надо получить объяснения, предполагал, что это ее рук дело. Слишком по-хозяйки она вела себя в полуреальности сна. Не так, как Александра или сам Олег, с удивлением, неверием или непониманием, а вполне спокойно, как должное воспринимала все что происходило.

‒ Хорошо, ‒ озвучил, наконец, свое согласие парень, ‒ нам нужно ее увидеть и п-понять что происходит.

Кивнув, Воронцова мысленно пожелала увидеть ту, из-за которой, предположительно, всё и началось. Только одна эта девушка знала об этих странных снах больше всех остальных.

Сашка понятия не имела, как она выглядит, а потому представить её мысленно не было возможности, но от этого желания пообщаться не становилось меньше. Кроме того, у неё было целое имя. А ещё, наверняка, и желание самого Олега. Так что должно было сработать. Вот только девушка совсем забыла, что витают они где-то в воздухе, а это значит, что если сон явит им ещё одно действующее лицо, то могут возникнуть некоторые проблемы. Но сейчас Александра чувствовала себя ещё большим ребёнком, чем когда-либо в детстве и ни о каких последствиях думать не желала.

А вот у парня логика вновь включилась. Такой он уж был. Потому, осмотревшись, направился к невысокому, пятиэтажному зданию, на крышу которого и приземлился, опять с непривычки едва не упав. Даже во сне, он моделировал реальную ситуацию и, ему было сложно, вернувшись к рациональному мышлению забыть о том, что у него были трудности в передвижении. Опустив осторожно на крышу рыжую активистку, Олег пару раз махнул крыльями вхолостую, а затем сложил их. Кончики длинных маховых перьев при этом касались земли. Ну, в смысле крыши.

‒ Мне кажется, нам нужно хорошо п-одумать, ‒ и тут же объяснил, ‒ п-перед тем к-аак упасть я подумал о том, что хотел бы понять, как это иметь крылья. Думаю, чтобы смоделировать определенную ситуацию, нам нужно использовать компонент мысли и слова. И п-пожелать чего-то очень искренне.

Таким образом, высказав такое смелое мнение, Олег поспешил первым последовать своим же словам, даже глаза закрыл, для пущей концентрации. Вот что удивительно, очки-то с него не слетели. Словно кто-то их приклеил. Даже не сбились на сторону. Парень сжал посильнее руки в кулак и начал проговаривать про себя "Я хочу увидеть Шанталь, нам она нужна" и пытался действительно пожелать появления незнакомки, которая им теперь была необходима, для объяснений.

Сон 8

Отдохнуть от надоедливых тарантулов и иже с ними Александру пришлось совсем недолго. Вскоре он почувствовал, что на него кто-то смотрит, а когда открыл глаза ‒ увидел девушку. Но не ту, рыжую и яркую, а странно нежную, златоглазую и черноволосую, с явно восточными чертами лица. На незнакомке была бежевая футболка, шорты с подтяжками и необычного вида обувь с длинным чуть ли не до колен верхом. А вокруг лодыжек ‒ явно тяжелые металлические оковы, какие бывают на заключенных.

Незнакомка сидела на полу, поджав ноги под себя, и удивленно осматривалась.

‒ Ты случайно не знаешь, где я? ‒ задала она Громову "гениальный" вопрос, когда парень распахнул ресницы.

‒ Не сон, а проходной двор какой-то. ‒ Громов фыркнул, оценивающе посмотрев на незнакомку. Уже вторую между прочим, насколько он помнил. Только эта совсем другая. Не рыженькая. И тоже симпатичная, как показалось сонному Александру (или уже не сонному). Внимание привлекла одна деталь, которая некстати выделялась ‒ оковы на ногах или что-то типа того.

‒ Где ты? Ну если судить по обстановке, то ты в моей квартире, а вот если судить по твоему внезапному появлению и по тому, что я не вожу гостей к себе, думаю, ты в моей голове. ‒ парень по-хозяйски расположился на диване уже сидя и сложил руки на обнаженной груди. ‒ Ты путешествуешь во снах, да, солнышко? И что за странные штуковины у тебя на ногах? Неужели тебя держат в рабстве?

Бровь Александра дернулась, словно говоря "ну давай, колись", а потом он сделал попытку поймать ее за ногу. Небольшая проверка не повредит. Хотя исход этой проверки он уже предвидел заранее.

‒ В твоей квартире, ‒ задумчиво повторила черноволосая. Нахмурилась в ответ на "солнышко" и недовольно помотала головой. ‒ Не должно меня здесь быть. Извини, сном ошиблась.

Девушка хотела встать, но отчего-то не смогла. А тут ещё Громов попытался поймать её за ногу ‒ его рука прошла сквозь. Златоглазая усмехнулась.

‒ Стой! А вот с этого места, пожалуйста поподробнее. ‒ встрял Александр, когда незнакомка сказала, что ошиблась сном. ‒ Ты путешествуешь во снах сознательно? Или это кто-то направляет тебя, чтобы ты разгуливала по чужим сновидениям?

Вопросов, собственно, у Громова было много, и видимо, эта девушка знала намного больше, чем он и та рыжеволосая. К счастью, сразу заваливать вопросами черноволосую он не стал. Он знал, что спит, знал, что, наверняка, путешествия в чужие сны не закончатся так просто и предполагал, что что-то должен сделать, раз такое происходило. Ладно, хоть теперь не кошмары снятся, от которых каждый раз волосы становились дыбом, и пропадал голос от крика.

‒ Не поймаешь. А это... оковы. Я должна вернуть их одному человеку, но я, кажется, попала не в тот сон, ‒ она вновь нахмурилась и потёрла виски пальцами, словно это могло помочь.

‒ Вернуть человеку оковы? ‒ бровь парня поползла вверх. Оковы на ногах...да еще и вернуть. ‒ Это ты сделаешь его инвалидом? А нет, если вернуть, значит, он был инвалидом, потом что-то пошло не так и к нему вернулись ноги, а ты должна забрать их.

Все было, по меньшей мере, странно. Сон и реальность сплелись так тесно, что отличить их друг от друга становится с каждым разом все сложнее. Парню вдруг вспомнились целых два фильма на эту тему ‒ "Матрица " и "Начало". Тут было два выхода: либо убить себя во сне и вернуться в реальность, либо убьешь себя во сне и умрешь в реальности. Брр, жутко-то как. Даже проверять эту версию совсем не хочется.

Черноволосая отняла руки от лица и внимательно посмотрела на парня. Тот спрашивал много, спрашивал верно и говорил правильно. Девушка медленно кивнула.

‒ Сознательно, ‒ медленно же проговорила она. ‒ Умный какой, надо же. Да, к нему вернулись ноги, хотя этого быть не должно было, и после этого я попала к тебе в сон. Заблудилась... кто же тогда сейчас в его сне, если я ‒ в твоём? Кстати, меня зовут Шанталь.

И златоглазая вопросительно взглянула на Громова, в немом встречном вопросе.

‒ Значит, в том сне действительно что-то пошло не так. И ты должна исправить это недоразумение. ‒ медленно проговорил Громов, на секунду задумавшись над риторическим вопросом Шанталь. ‒ В моем сне была девушка. Такая огненно-рыжая, одевается броско и у нее сережек много было. Может, она теперь к нему в сон попала?

‒ Кстати, красивое имя. ‒ оценил Громов, мысленно проговаривая, словно смакуя его на вкус. ‒ Необычное. А я Александр. Можно просто Саша.

‒ Я же просто не успела... неужели всё уже настолько запуталось? ‒ задумчиво проговорила Шанталь. Вздрогнула, словно очнувшись от этого комплимента, позволила себе усмехнуться.

‒ Саша. Я запомню. Если я ещё к тебе попаду ‒ незнакомцами не будем.

Взгляд девушка отводить не стала, позволив рассмотреть Громову и необычного цвета раскосые глаза с приподнятым вверх уголком, и длинные ресницы. На самом деле ей было даже интересно, что же будет теперь, а ещё ‒ непонятно, как так быстро могло всё спутаться из-за одной её ошибки. Хотя, чего ожидала...

«Красивая, дьяволица с золотыми глазами» ‒ невольно подумал Александр, временно отодвинув рыжую незнакомку на «второй план».

‒ Огненно-рыжая с серёжками. Пожалуй, это тоже нужно запомнить.

А дальше Александр вдруг увидел, что у черноволосой путешественницы по снам на макушке появляются аккуратные витые чёрные рожки, чуть загнутые назад. И не менее аккуратный хвостик, тянущийся куда-то вбок и, в конце концов, закончившийся миниатюрной стрелочкой.

‒ Что... ‒ только и сказала ошарашенная Шанталь, когда увидела, что сбоку мелькнуло что-то похожее на хвост чертёнка. А потом проследила, куда оно идёт... золотые глаза округлились в изумлении.

‒ Ладно, красавица, что делать-то дальше будем? ‒ поинтересовался Громов, увлеченно почесывая затылок, надеясь, что в его мудрую головушку придет дельная мысль. Правда, додумать ему так и не дали. Внимание привлекли внезапно выросшие у Шанталь миниатюрные рожки и хвостик как у демона. Тут, честно сказать, у Александра отвисла челюсть.

‒ У меня только один вопрос, ‒ причём тут ты?

Шанталь проследила за изменением выражения лица Громова, недовольно сдвинула брови.

‒ Что за...? ‒ не удержался парень, вжавшись от испуга в спинку дивана. ‒ Ну ни хрена себе, всего-то подумал, что ты красивая, как... ‒ он осекся, пытаясь подобрать подходящее слово, но не смог сказать прямо, ‒ Извини. Похоже, здесь мысли, как говорится, материальны.

Подумал, что красивая как...? И у неё выросли рожки и хвостик? Прекрасно. Красивая, как демон, что ли? или кто, чертёнок? Златоглазая аж задохнулась от негодования.

‒ Так-с, испробуем кое-что. ‒ радостно воскликнул Саша и подумал о красивом месте, а именно о сверкающем на солнце озере, окруженном вересковой поляной. И они с Шанталь сидят на берегу этого озера, подставляя свои лица теплым солнечным лучам.

‒ Стой!... ‒ услышав это "испробуем", попыталась остановить Александра златоглазая, но было поздно. Знакомая и привычная Саше квартира медленно поплыла в сторону, кажется, накреняясь набок. Шанталь взвизгнула, ощутив, что едет куда-то, а учитывая то, что на ногах были оковы, даже встать не могла, ‒ уцепилась за какой-то подвернувшийся столбик. Ножка стола, как оказалось. А потом всё раз ‒ и закончилось.

Вокруг стоял густой сладкий аромат вереска, всё было в ползучих фиолетовых витках и мелких цветах, а прямо перед ними, словно зеркало, лежало почти круглое озеро, с ровной гладью воды, сверкающим блеском и приятным лёгким запахом свежей воды. Шанталь оказалась сидящей рядом с Громовым, правда, рожки-хвостик никуда исчезать не спешили.

Ого, Саша даже не ожидал, что все произойдет так быстро. А ведь всего-то вспомнил картину на стене в доме родителей, визуализировал у себя в голове и добавил к ней парочку деталей. Неплохо получилось, однако. Свежий воздух с примесью сладковатого нектара, радующие глаз нежные цветы горного вереска и такой близкий запах воды. Ммм, настоящий рай. С чертенком-Шанталь рядышком.

‒ А... ‒ подавившись воздухом, златоглазая осмотрелась, сморгнула, ощупала себя. ‒ Так. Рожки убрал. А то я... Не договорив, Шанталь хитро прищурилась на парня, и у того начал стремительно расти нос, прямо как у Буратино.

Он-то уже и забыл, что приукрасил девушку красивыми рожками и остроконечным хвостиком. А она не забыла. Громов почувствовал, что что-то не так. Скосив глаза на нос он увидел...что чуть ли не в прямом смысле становится Буратино.

‒ Эй-эй, не кипятись, я сейчас все уберу. ‒ Александр даже выставил руки вперед, словно защищаясь, и сделал шаг назад.

Так, убрать рожки и хвостик. Задача-то легкая. Громов представил, как хвостик отваливается от пикантного места, а рожки втягиваются в голову. Кажется, все, но...Саша отвлекся и почему-то подумал о Шанталь в образе изящного тонконогого единорога, которого видел пару дней назад в какой-то рекламе для детей. О том, что тут нужно думать аккуратно, парень как-то позабыл.

Улыбнувшись, Шанталь остановила рост носа Громова, взглянула наверх ‒ и с удовольствием увидела, что рожки втягиваются обратно в голову. И хвостик, кажется... о, отвалился. Отлично. Златоглазая только было открыла рот, чтобы сказать, что думать здесь нужно аккуратнее, как...

‒ Да ты...

Только и успела сказать девушка, прежде чем вместо неё перед Александром нарисовался симпатичный единорожек. С чёрной гривой, золотыми глазами и оковами на ногах. Единорог возмущённо фыркнул, мотнул рогом, попытался сделать шаг и угрожающе посмотрел на Громова, чей нос пропасть просто не успел из-за того, что Шанталь скоропостижно стала единорогом.

Парень если честно, не сразу понял, что натворил, а когда увидел симпатичную (но рассерженную) единорожку, сложился напополам от смеха, едва не проткнув себя острым длинным носом, который Шанталь не успела убрать. Он свалился на землю, придавив вересковый кустик, и начал хлопать рукой по земле, словно тюлень, просящий рыбки, и смеялся от души просто.

- Ах...аха...а тебе..хаха...идет...ахах.... - выдавил из себя Громов, не переставая смеяться и тяжело втягивая в себя воздух для дыхания. Саша перевел дух и, смахнув выступившую от смеха слезу, поднялся и, подойдя к единорогу-Шанталь. ‒ Ааах, извини, я сейчас все поправлю. Нужно еще вернуть тебя в нужный сон. Извини, я увлекся.

Но договорить он не успел. И вдруг все изменилось…

Сон 9

Вдруг озеро и вересковая поляна смазались, словно протирали ластиком, а вместо этого Громов и Шанталь оказались... на крыше пятиэтажки в каком-то городе. Рядом стоял незнакомый Александру парень в очках и с медицинскими ортезами на ногах, ‒ и с крыльями за спиной. И уже знакомая яркая рыжеволосая с серёжками в ушах.

Несомненно, такое желание должно было возыметь какую-то силу. Желать кого-то увидеть, да ещё вдвоём, стоя на крыше ‒ должно сбыться, правда? И сбылось.

Вот только почему-то вместо Шанталь, черноволосой и златоглазой, из дымки и чуть всколыхнувшегося воздуха явился... радужный единорог, красивый, словно с картинки сошедший. С иссиня-чёрной гривой, большущими золотыми глазами и с оковами на тонких ногах. И еще одно действующее лицо ‒ человек, знакомый Александре, но незнакомый Олегу ‒ высокий парень в татуировках на обнаженной груди и плечах, и почему-то с носом, похожим на нос Буратино. Он хохотал, а единорог возмущённо мотал головой, явно будучи не рад такому положению дел. Шанталь-единорог возмущённо мотнула головой, попыталась топнуть копытом.

Саша даже не успел понять, что произошло. Вот они были на вересковом озере, а тут вот те на ‒ крыша многоэтажки, ветер в лицо и...

‒ Опа, рыжая. Привет всем! ‒ ухмыльнулся Громов, приветствуя присутствующих и уходя с зоны поражения копытами Шанталь. ‒ Тоже во снах путешествуешь? Кстати, а это что за ангел? Кастиэль с небес спустился?

Парень оценивающим взглядом пробежался по незнакомцу, как бы прикидывая, кем он может быть. Кажется, Шанталь спешила в сон к этому ангелочку с ортезами. Вот только было интересно, что же такое произошло, что рыжая симпатяжка попала к тому парню, а Шанталь к нему.

Сашка кашлянула, подавившись воздухом, а потом просто закрыла лицо руками и плечи её задрожали. Кажется, на лицо была лёгкая истерика.

‒ Ты о чём вообще думал, дружище? ‒ спросила она у Олега, вытирая слёзы, во всю текущие из глаз. ‒ Нам нужна была девушка, а это что? Не, я так не играю.

Воронцова мимоходом кивнула Александру, пытаясь сдержать очередной приступ смеха, и направилась к краю крыши, опять посмотрела вниз, потом вернулась к крылатому и остановилась у него за спиной, рассматривая впечатляющее "средство передвижения" и, думая, что надо будет себе такие намечтать, только серенькие. Тогда можно будет и самой смело прыгать с крыш и парить в небесах.

То, что Олег сейчас видел и то, что хотел, было двумя противоположными исходными задачами. Желал он увидеть вполне определенную девушку. А вместо нее откуда-то взялась лошадь и Буратино на новый лад. С татуировками. Парень собирался уж дальше продолжать думать о Шанталь и пропустил мимо ушей и подколку длинноносого и рыжей. Пусть болтают, если языки чешутся. Ему-то дело нужно и знания не помешали бы. А то не пойми что за сны, откуда взялись, почему именно сейчас и почему таким образом. По всей видимости, незнакомец с единорогом и Александра друг друга знали. Но это было не важно. Программист собрался было уж по новой думать, но заметил браслеты на ногах у лошади. Знакомые тяжелые оковы, что надевала Шанталь, чтобы он мог ходить. Почесав затылок, Олег сказал:

‒ Так это она и есть, только она п-почему-то лошадь. И я этого не думал.

Кажется, дева его сновидений попала не к тому и ее превратили в копытное. И вместо того, чтобы думать над тем, как ей вернуть нормальный вид, Куприну вдруг стало жизненно необходимо вспомнить лошади они парнокопытные или непарнокопытные.

Похоже, "остроумная" шутка Громова про ангела Кастиэля прошла мимо, надолго не задержавшись. Ну да ладно, не привыкать. У рыжей началась истерика. Ну подумаешь, вместо красивой черноволосой девушки с золотыми глазами получили не менее симпатичного (читай: сердитого) единорога...и Буратино в придачу.

А Шанталь даже двинуться не могла в своих оковах. И на какое-то время даже подзабыла, что тут можно немного менять то, что вокруг, и даже не немного. Это обличье ей сделал Александр, и снять его сможет только он, ‒ но разве нельзя чуточку поменяться, чтобы хотя бы заговорить?...

Именно это единорог и сделала, мотнув витым рогом, чуть блеснувшим на солнце, и яростно зашипела:

‒ Сделай меня человеком, ты. Шутник. Пока я не разозлилась.

Обращалась девушка явно к Громову. Олега она узнала и была невероятно рада и тому, что снова его встретила, и тому, что у него внезапно есть крылья. Но вот остальное...

Опаньки... Тут выходит что, только тот, кто намечтал, обратно всё убрать может? Нууу нет. Так Сашке совсем не нравилось. Она бросила на своего недавнего знакомого незнакомого опасливый взгляд. Этот, похоже, любил дать волю своей фантазии. А с Шанталь им поговорить всё-таки удастся. Это не могло не радовать. Девушка даже о крыльях позабыла, выйдя из-за спины Олега, и уставилась на коня... ну, то есть, единорога, в ожидании эффектного превращения. Совсем скоро у них появится шанс расспросить обо всём того, кто в этом разбирается, а вопросов скопилось немало. Главное, чтоб ответы в голову влезли.

Олег отстранено подумал, что здесь много народу. Ему было трудно сосредоточиться, под аккомпанемент оправданий, сердитых взглядов и даже казалось дыхание чужое мешает, но желать, чтобы все заткнулись, программист не стал, понимал, что сон может по своему это понять, а сидеть на крыше в компании трех живых людей лучше определенно, чем в компании трех трупов. Но от такой численной компании он отвык и с трудом верил в то, что когда-то мог засыпать в комнате, где кроме него было еще человек десять, храпящих, пьяных и излишне веселых.

‒ Слушай, я не специально. Ты просила убрать рога ‒ я сделал, я про единорога я подумал совершенно случайно. ‒ радостное настроение парня сразу куда-то улетучилось, уступив место раздражению. Ну, может он чуть и перегнул палку, ну не злиться и шипеть же. Громов вздохнул, мысленно пожелав, что бы Шанталь стала такой как прежде ‒ красивой черноволосой девушкой с золотыми раскосыми глазами.

‒ Не специально. Не специально!... Да ты... ты... ‒ и вот вместо единорожки, подёрнувшись лёгкой туманной дымкой, стоит Шанталь. Густые чёрные волосы, удивительного разреза золотые глаза с уголком, приподнятым вверх, бежевая футболка, шорты с подтяжками и странная обувь. И оковы.

‒ Расфантазировался!! ‒ златоглазая даже сделала движение, словно хотела ударить Громова, куда получится, но не удержала равновесие и просто повалилась на крышу, как подкошенная. Как уже знал Олег, она могла только сидеть. А ещё было видно, что в данный момент девушка не на шутку рассержена.

‒ Что я? Да, дерзкая сволочь с больной фантазией. ‒ коварно усмехнулся Громов, почесывая затылок и посматривая на парня с крыльями. Тот уже явно о чем-то задумался, видимо не любил много народу, или его "царскую" личность конкретно. Пхах, да кому нужно чье-то мнение? Главное, здесь не подумать о чем-нибудь эдаком. А он и не думал. Ни о чем не думал. Это и помогало Саше не накосячить еще раз.

С Александром, по поводу его "дерзкой сволочной натуры с больной фантазией" Воронцова спорить не стала, только усмехнувшись его самокритике. Этот парень был явно похож на неё саму, только кто в этом признается?

С трудом отогнав посторонние мысли, Куприн с какой-то грустью смотрел на появившуюся вместо единорога Шанталь, а когда та начала падать подлетел к ней, но подхватить не успел. Затравленно посмотрел на свои крылья, затем на металлические браслеты и руки потянулись их снять.

‒ Тебе ведь это мешает, ‒ объяснил он, виновато отводя взгляд в сторону. Виновато, потому что ему уже не хотелось лишаться так чудом возвращенной способности ходить. Но, такова его судьба и было бы слабостью и трусостью отдавать свою болезнь кому-то, пусть и так символически. Браслеты были сняты и уже сам парень не смог бы подняться сам, а его крылья поникли, словно их намочило дождем.

Больно ударившись локтями, Шанталь глухо застонала ‒ и вдруг почуяла, что оковы с её ног снимают. Обернулась ‒ поздно, Олег уже сидел с поникшими крыльями и черноволосая аж саданула кулаком в железо крыши, не то со злости, не то от отчаяния.

‒ Да ты... ты... ‒ непонятно, к кому обращаясь, начала девушка.

Громов не понимал, каково это жить без ног, каково быть прикованным к инвалидному креслу (или к костылям, значения не имеет). Теперь же все возвратится на свои места и Александр вообще не представлял, что же будет дальше, когда они узнают правду о том, куда они попали.

Это и вправду выглядело символично и, вообще, лично, кстати говоря. Даже Сашка в какой-то момент отвернулась, с интересом осматривая пейзаж и стараясь не пялиться, но когда разговор зашел о той теме, которая интересовала всех на этой крыше, подобралась поближе. Намечтав себе подушечку под мягкое место, Воронцова устроилась со всеми удобствами, усевшись на неё по-турецки, а затем, как заправский йог, чуть воспарила в воздухе, всего-то сантиметров на тридцать от поверхности крыши. Ну а потом принялась слушать со всей внимательностью, ожидая ответов.

‒ Расскажи, пожалуйста, что происходит, почему мы можем быть во сне друг друга?

Шанталь обвела всех собравшихся взглядом. Огненноволосая на парящей подушке, ангел, не могущий взлететь, татуированный "Буратино". Кстати... нос Громова медленно начал уменьшаться и в итоге вернулся к нормальным размерам. Шанталь покачала головой.

‒ Это осознанный сон, ‒ проговорила она. ‒ И если тебя... ‒ девушка указала на Олега. ‒ ...если тебя я действительно искала и хотела освободить от твоих оков, то вы двое ‒ случайность, возникшая из-за какой-то аномалии. Но есть одно ‒ вы все недовольны реальностью, или же что-то случилось, поэтому вы можете быть во снах друг друга.

‒ Осознанный? Но ведь я в него попал не осознано, то есть не хотел. И они, наверное, тоже, ‒ кивнул на рыжую и уже коротконосого парня, ‒ но, тем не менее, мы сюда попали. А сон выходит твой? Ты его создала. Но зачем тебе я? Почему ты меня искала?

А мысленно подумал, что это плохой способ убежать от проблем ‒ спать. Как-то неправильно. Хотя сам точно поступал не лучше, закрывался в своей квартире.

Александр стоял в стороне и наблюдал за все, что происходило на крыше: он видел и парящую в воздухе на подушке рыженькую (и странно, как это они еще не познакомились), снявшего с ног Шанталь оковы парня и саму Шанталь, сидящую на крыше. А тут еще и черноволосая заговорила, с каждым новым словом приоткрывая плотную завесу тайны их путешествия в сны.

‒ Интересный поворот. ‒ усмехнулся Громов, потерев переносицу пальцем. О, ну хоть теперь не заправский Буратино с голым татуированным торсом.

‒ Вот ты...

Шанталь кивнула на Громова:

‒ Ты защитник. Твоя потребность ‒ защищать кого-то. А ты... ‒ взгляд на Александру, ‒ тебе кажется всё вокруг серым, ты даже себя раскрашиваешь, чтобы быть ярче. Для тебя такой сон ‒ способ уйти от реальности. Думаю, это всё возникло из-за того, что я не успела снять оковы в прошлый раз и часть сна перенеслась в реальность. Что-то поменялось, и сон теперь реагирует на наши мысли. Мыслите осторожней, ‒ красноречивый взгляд на татуированного Александра. Вздохнув, девушка замолчала.

Шанталь упомянула, что они с рыжей ‒ случайности, возникшие из-за аномалии.

‒ Случайность? Нет, не думаю. Все случайное неслучайно. Видимо, мы должны были появиться в твоем сне.

Громов кивнул златоглазой красавице. Она была в чем-то права, но у него особый случай...

‒ Да, в каком-то смысле ты права. Я не смог защитить свою девушку и, отчасти по моей вине она ушла в лучший мир. Я был там, на месте ее гибели, пытался вытащить из воды, но не успел. Теперь же жизнь мне кажется бессмысленной и пустой. До того момента, как ко мне явилась ты, ‒ тут Саша кивнул в сторону рыжеволосой, ‒ мне снились жуткие кошмары. Постоянно преследующие меня. Я рад, честно говоря, что оказался в таком сне, пусть даже и не помню, с чего все началось.

Громов, наконец, выговорился. Даже как-то легче стало на душе. Ну и пусть, что они узнали все. Ему уже все равно. Оставалось понять, что происходит вокруг.

В какой-то момент Сашка начала ощущать себя как на встрече анонимных... ну людей с проблемами, в общем. Даже парень, появившийся в её сне, успел высказаться, так что Воронцова немного смутилась от таких личных подробностей и поспешила скрасить момент.

‒ А ты уверен, что я не была очередным кошмаром, солнышко? ‒ последнее слово она постаралась произнести так же, как это делал он сам, будто передразнивая.

Ну а потом вернулась к более серьёзным вопросам, которые наверняка интересовали не её одну.

‒ Мы можем сами попадать в такие сны? Похоже, что каждый предыдущий раз ты нас в них "затащила". Как насчёт самостоятельных путешествий? ‒ поинтересовалась Александра у Шанталь.

Замечание по поводу её "серой окружающей реальности" немного задело. Наверное, потому, что в этом она признаваться не желала, но если подумать, то это было правдой. Сашка из всех сил старалась сделать мир вокруг ярче, а эмоции сильнее, но в результате оказывалось, что всё было либо не настоящим, либо временным. Сны могли бы здорово скрасить некоторые моменты в реальности.

‒ Я ведь тебя не знаю, а ты меня, по всей видимости, откуда-то все же знаешь, ‒ продолжал парень, пытаясь сложить все кусочки мозаики у себя в голове, ‒ и ты что-о хотела мне рассказать, так что? Что происходит?

Зачем искала? Шанталь молчала, глядя то на Александра, то на Александру, то на Олега. Что-то она знала, но они задавали такие вопросы, на которые ответа уже не было. Молчала девушка долго, скользила взглядом по оранжевому нимбу волос Сашки, по татуировкам Громова, по крыльям Олега. Пока не остановилась взглядом на оковах, что теперь лишали парня возможности ходить.

‒ Тебе я расскажу. Но только тебе, ‒ с этими словами златоглазая шагнула к Олегу. ‒ Потому что я искала тебя, а вы... ‒ обернулась на двух Саш, ‒ ...вы сами поймёте. Потому что я стала только толчком, но причина в вас самих. А тебе я скажу...

Девушка наклонилась, подобрала оковы и, не давая никому опомниться, вышвырнула их с крыши. Только и раздался глухой длинный свист, ‒ а потом Шанталь разбежалась, оттолкнулась ‒ и сиганула с крыши сама.

Сон 10

Стоило Шанталь скрыться, оставив слабый сладковатый запах каких-то духов, как для Воронцовой и Громова сонная реальность начала меняться. И вот они уже вовсе не на крыше, а...

Вокруг танцевали вальс пожелтевшие листья. Поздняя осень, покрывшая тонким стеклом льда реки и облившая льдом веточки деревьев. Громов летит на мотоцикле Yamaha, шлем взблёскивает в отцветающем солнце. Ветер бьёт в грудь, заставляя дышать глубже и реже.

Сашка же внезапно обнаружила себя в машине, рядом с совершенно незнакомым ей парнем, ‒ откуда-то взялось знание, что это её брат. Впереди выгнул спину мост через небольшую речку, ‒ Громов предупреждал, что здесь ехать опасно, но разве же переубедишь этого упрямца, что сидит рядом? Так что брат девушки вёл машину вперёд, сзади, как знала Сашка, был мотоцикл Громова, а вокруг увядала природа, цепляясь за оставшиеся листья и пожухшие травинки, как за последнюю надежду не сдаться зиме. Из радио на полной громкости играла Nirvana.

Вообще-то Сашка ожидала ответа на свой вопрос. Вот правда ожидала. Но Шанталь оказалась не такой сговорчивой, какой могла показаться в облике единорога. И падать с крыши довольно страшно, даже во второй раз. Даже если знаешь, что не умрёшь. Дух перехватило, а в следующую секунду...

Больше нет тех резких порывов ветра. В машине тепло и уютно, а рядом упрямый, но любимый братишка. Воронцова с сомнением оглядывается по сторонам и бросает беглый взгляд в зеркало заднего вида, а потом с интересом косится на брата. Ей интересно, как он отреагирует, если она спросит "не сон ли это?". Она уже ни в чём не уверена, а проверять довольно рискованно. Брату всё же достаётся внезапный щипок, как проверка на материальность, ну или в наказание за вредность и из большой любви к старшенькому.

‒ Причина в вас самих... ‒ только и успел уловить Александр, прежде чем оказался уже не на крыше высотки, а в седле мотоцикла. Холодный осенний ветер хлестал по щекам, толкнул в грудь, выбивая воздух из легких. По всему телу пробежали мурашки, дыхание перехватило. Нет, нет, только не это. Второй раз то же самое событие он не переживет.

Что теперь делать? Он не мог позволить уже во второй раз машине съехать в ледяную реку, уже успевшую покрыться тонкой ледяной корочкой. Он больше не мог видеть, как машину брата его девушки на летней резине заносит на мосту и она, пробивая металлическое заграждение, летит с моста. Он не мог больше видеть, как его девушка уходит в ледяную воду с криком, отдающимся в ушах эхом. Хватит! Громов прибавил газу и пошел на обгон. Но, попытавшись обогнать черную машину, внезапно понял, что это ему никак не удается. Расстояние между мотоциклом и автомобилем оставалось неизменным, сколько бы Саша не прибавлял скорости.

‒ Ты, мелюзга оранжевая! ‒ возмутился Сашкин "брат", дернувшись от щипка и усмехнувшись. Кажется, не обиделся он ни капли. Да и выглядел как-то неформалисто ‒ возможно, будь у Воронцовой такой брат в реальности, выглядел бы именно так.

‒ Щипается еще. Ну я тебя... ‒ парень убрал одну руку с руля и попытался Сашку пощекотать. Естественно, отвлекшись от дороги на это время.

‒ Ты за дорогой следи, дубина! ‒ возмутилась Воронцова, между тем всеми силами защищая свои бока. Щекотки она боялась до жути и чисто рефлекторно могла пнуть в качестве самозащиты, причём не слабо.

‒ Если ты нас угробишь, имей в виду, я всё родителям расскажу, и тогда ты обо всём пожалеешь, чудовище.

Угрозы были довольно смешными и детскими, но кто вообще когда-нибудь видел Сашку серьёзной? Это могло случиться только по большой пьяни. У всех обычно наоборот, а у неё... ну, в общем, не как у всех. Поэтому отчитывала брата она чисто из вредности.

‒ Черт! Черт! Черт! ‒ ругался Громов, проклиная всех и вся. Особенно Ранж Ровер, который сейчас сверкал своим глянцевым черным бампером перед глазами. Гребаные иномарки. Понакупают всякого барахла, гоняют по дорогам, и хрен объедешь их. А мост все ближе. Саша знал, что мосты леденеют быстрее, чем основная дорога и знал, что летняя резина просто-напросто не приспособлена для езды по заледенелым дорогам. Ладно, если пробуксуешь на дороге...

Парень попал в свой самый страшный кошмар, который только мог быть у него. Как в адское пекло. Ты просто наблюдаешь и ничего не можешь сделать, хотя знаешь, что должен.

‒ Черт тебя подери, Макс! Сбавь скорость! ‒ рычал про себя Громов, все еще надеясь, что эти двое в машине не станут препираться. Уж он-то знал, как брат и сестра ведут себя наедине.

‒ Кто ещё дубина, ты! Если я нас угроблю, ты уже ничего не расскажешь, ‒ заржал Макс (откуда взялось это имя, Воронцова не знала, но брата звали именно так). И в итоге чуть ли не бросил руль, дабы добраться до защищаемых Сашкой боков и таки защекотать, машина вильнула в сторону, скользнув по обледеневшему мосту...

‒ Чёрт!!!... ‒ заорав, Макс вцепился в руль, пытаясь вернуть машине управление. Машину закрутило, словно в водовороте, лёд под колёсами высекал искры, жуткий скрежет тормозов, потом удар, хруст и лязг ломающегося металлического заграждения, отборный мат коротко, по-армейски стриженого Макса...

‒ Дверь!... Сашка, дверь! Дверь!... ‒ орал Макс, пытаясь с её стороны отстегнуть ремень трясущимися пальцами. - Очнись, идиотка малолетняя! Затопит!!!...

Хотя Воронцова без сознания не была, вопил он именно это. Машина ещё держалась на плаву. И продержится ещё какое-то время.

Дуракам законы не писаны. Уж точно не законы логики. Зато законы физики обязательны для всех и обжалованию не подлежат. Именно поэтому Сашка видит самую страшную картину в своей жизни. В фильмах всё было так красочно и захватывающе, а в реальности почему-то страшно. Хотя, по поводу реальности можно поспорить, но не об этом Воронцова думает в данный момент. Первую минуту после того, как хрустнул лёд, она не может думать вообще. Липкий, леденящий страх сковывает всё тело, не позволяя пошевелиться, а потом голос брата всё же добирается до её сознания, заставляя реагировать на окружающую среду. Ремень почему-то не хочет поддаваться, будто его специально заклинило. Или это руки от шока не слушаются?

Сердце Громова словно ухнуло куда-то вниз и упрямо не желало возвращаться на место. Саша видел как в замедленной съемке. Вот машина вильнула в сторону...вот, визжа тормозами, завертелась юлой по скользкой дороге...а вот, пробивая заграждение, машина мчится вниз, прямо в воду, подернувшуюся тонким льдом. Машину красиво кружило по тонкому неровному льду, словно какой безумный художник собрался выписать её шинами картину, а потом ‒ недолгий полёт вниз, плеск...И в этот момент Александр понял, что вот теперь в силах что-то изменить. Доехать, добежать, доплыть, вытащить ‒ может.

Времени было в обрез. Дальше все происходило быстро, как в голливудском боевике. Александр резко ударил по тормозам и, не менее жутко завизжав ими, мотоцикл описал дугу по дороге, выбив из-под земли порядочное количество камней и земли. Громов выпрыгнул из седла мотоцикла, откинув тот в сторону, и резко сорвал застежку шлема, швырнув его в ту же сторону, что и свое средство передвижения. Затем парень рванул в сторону моста, на бегу скидывая с себя кожаную куртку и, хорошенько оттолкнувшись о край моста, стремительно унесся вниз.

Удар о воду. Плеск. Ледяная вода, окутавшая все тело мелкой дрожью. Нельзя медлить. Парень вынырнул, пару раз жадно хватнул воздух и снова скрылся под водой. Громов с усилием работал руками, не давая плохим мыслям завладеть разумом. Запаса воздуха ему хватало где-то на полторы-две минуты (тренировки и плавание сделали свое дело) и нужно было торопиться. Саша видел, как быстро уползает в глубину. Хоть бы их еще можно было спасти.

С помощью Макса Воронцова всё же отстёгивается, а потом и дверь удаётся открыть и тогда ледяная вода хлещет внутрь, а машина начинает тонуть на порядок быстрее, в считанные секунды набирая вес.

Громов усерднее заработал конечностями и, наконец, уцепился за край открытой пассажирской дверцы. Потом, практически за шкирку вытащил девушку и вытолкнул ту наверх. Авось дальше сама доберется.

Рыжеволосая благополучно выбирается наружу, жадно хватая ртом воздух. Каждый вдох даётся с трудом от холода и паники.

‒ Макс!

Отяжелевшая намокшая одежда тянет вниз, поэтому Воронцова барахтается, пытаясь просто удержаться на плаву, но чем дальше, тем это сложнее. Сашка в какой-то момент почувствовала, как колючие мурашки из-за накрывающей ледяной воды проникают мало не до костей, и дышать всё тяжелее. Макс всё еще пытался отцепить ремень, но из-за того, что машину заливало ледяной водой, ему никак не удавалось.

Александр заплыл в машину с пассажирской стороны и начал помогать Максу отстегнуть его ремень безопасности. Получалось не ахти, закоченевшие в ледяной воде пальцы не слушались, но он все же поддался. Крепко схватив парня за воротник куртки, Громов потянул его на себя, прочь из тонущей машины, старательно гребя свободной рукой и ногами в сторону поверхности.

В какой-то момент Воронцова поверила, что утонет, и никакое осознание того, что это сон не могло помочь, ведь ощущения были слишком реальными, притом, что она никогда в жизни не тонула в ледяной воде. Видимо, фантазия у неё была не хуже, чем у Громова, раз так живо смоделировала всю гамму ощущений. Но в тот момент, когда Сашка ушла под воду, кто-то вытащил её обратно и осознание того, что она больше не одна, придало сил.

Девушка попыталась избавиться от промокшей и тянущей вниз куртки, после чего держаться на плаву стало немного легче, ну а потом заметила, что Александр вытащил и Макса, и чуть было не расплакалась от облегчения. Брат был не настоящим, но страх за него тоже почему-то вышел вполне реальным. Вообще, всё то время с тех пор, как рыжеволосая оказалась в машине, она ощущала себя кем-то другим. Будто она не на своём месте и там, где должна быть одновременно. Именно об этом Воронцова и думала, пытаясь добраться до берега аки ледокол в Арктике. На самом деле лёд был не таким уж и толстым ближе к берегам, а там, куда они рухнули с моста, уже давно всё переломалось, всё же не зима. Но ледяная вода очень быстро лишала сил. Кажется, воспаление лёгких обеспечено всем троим.

Вот уже виднеется искаженное водной гладью небо. Два тела ‒ его и Макса показались на поверхности. Макс надрывно раскашлялся, барахтаясь и судорожно цепляясь за Александра. Громов судорожно вдохнул такой бесценный воздух и чуть не закашлялся. Вода пару раз накрывала его с головой, так как Макс все пытался уцепиться за него, но все как-то быстро выровнялось. Саша оглянулся, пытаясь найти взглядом свою девушку, которая должна была погибнуть, но вместо нее увидел...рыжую голову, возвышающуюся над поверхностью воды и огромные перепуганные серые глаза девушки. Девушки из его снов. Его знакомая незнакомка из сна ‒ вместо его девушки.

Громов уже хотел было возмутиться, но голос внезапно куда-то пропал. Ну и ладно, потом узнает, в чем дело. Сейчас нужно было добраться до берега. Он греб одной рукой, второй же тянул за собой Макса, все еще, кажется, шокированного произошедшим. Александр старался рассчитать последние силы и плыл буквально уже на пределе. До берега оставалось рукой подать, а порядком обессилевший Громов уже снова пару раз скрывался под водой, продолжая упорно тащить на себе и за собой Макса.

До берега они всё же добрались. Обессилевшие, рухнули все трое в прибрежную воду, отползли подальше, дрожащие, промокшие насквозь...

Оказавшись на берегу, Воронцова какое-то время просто пыталась отдышаться. Всё тело казалось неподъёмным и шевелиться совсем не хотелось. Ей всё ещё было дико холодно, но от осознания того, что она всё-таки жива, хотелось смеяться, чем Сашка и занялась, размазывая по лицу слёзы и потёкшую косметику. Ну и вид у неё должно быть сейчас.

И тут Александр Громов понял, что уже никого не держит. Макс просто пропал. А когда парень повернулся, чтобы посмотреть на каким-то чудом оказавшуюся тут рыжую, то внезапно понял, что это ‒ она, та самая, что погибла несколько лет назад и...

Словом, каким-то образом Громов вдруг узнал свою погибшую девушку вот в этой рыжей сероглазой непоседе. Нет, внешность не изменилась, но Александр понял ‒ это она.

И Воронцова тоже узнала Громова. А ещё пришло понимание, что она ‒ не совсем она. Всё та же Сашка Воронцова, но в то же время откуда-то она знала Александра, и не только по снам. Понимание того, что Громов ‒ её парень, к которому Сашка вернулась не то из далёкой командировки, не то с того света (последнее вернее) было несколько ошарашивающим, но в целом Александра почему-то не испытывала к этому какого-либо отвращения.

Парень крупно дрожал от холода, глубоко и довольно часто дышал, а вода с волос тонкими струйками стекала по лицу и капала с подбородка на землю. На Макса, уже исчезнувшего, парню было глубоко наплевать с высокой колокольни. Интерес представляла девушка. Его девушка. Та, которая погибла в этой самой реке, просто не успев вовремя освободиться.

‒ Т-ты... ‒ сипло произнес Громов, порядком стуча зубами от жуткого холода, из-за чего казалось, что парень чуток заикается. ‒ С-саша, ты...ты погибла здесь, на этом мосту. Я не успел спасти...Стоял и смотрел, как машина уходит под воду. П-прости. Надо было сделать это тогда. Послать все к черту и броситься с моста за тобой.

Александр шумно выдохнул и отвернулся, взглянув на то место, куда под воду минутами ранее ушла машина.

Сашка обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то согреться. Чёртов сон никак не хотел заканчиваться и становился всё запутаннее и... Это что же выходит, теперь этот незнакомый парень считает её своей погибшей девушкой? Как не странно, но она прекрасно помнила тот момент, когда машина тонула в прошлый раз. Выходит, сны всё же не случайны, как и говорила Шанталь. Вот и разобрались. Неясно только, почему именно Воронцовой досталась странная роль во всей этой истории. Может, мозг уже отказывает от переохлаждения?

А самое интересное, что сейчас её больше всего волновал Громов, вид у которого был, как у побитой собаки. Рыжеволосая всё же пересилила себя, приняв сидячее положение, а потом даже стала на четвереньки, подбираясь поближе к нему, и устроилась рядом, сидя на коленях. Валяться в грязи становилось всё менее привлекательным.

И имя её он откуда-то узнал... Или так звали его девушку? Быть чьей-то реинкарнацией Сашке не хотелось. От этого становилось немного жутковато.

‒ Кажется, тебе дали второй шанс, который ты использовал правильно.

Неумелая попытка подбодрить была дополнена неуверенной улыбкой.

‒ В любом случае, даже если это сон, я рада, что осталась жива. Спасибо.

Как же все запуталось, образовав целый клубок переплетений и непонятных узелков. Сон уже стал не отличим от реальности. Шанталь как-то сказала, что причина в них самих. Может, если на то пошло, что-то похожее произошло с кем-то и теперь все повторяется заново, давая шанс на исправление. Громов, конечно, мог ошибаться, но ведь зачем же еще ему дали вновь пережить самый жуткий кошмар в его жизни. Да еще и сделать то, чего ему не удалось в прошлый раз. Рыжая перебралась поближе к нему, и у самого Громова возникло чувство некого спокойствия. Он даже прижал к себе девушку, стараясь хоть как-нибудь согреть и ее, и себя. А потом она заговорила. Саша слушал ее, невольно улыбаясь. Она была права. Он сделал то, чего не смог в прошлый раз. Да, пусть даже во сне. Такой опыт будет незаменим...правда, если он останется в воспоминаниях, а не исчезнет, словно мираж. Громов, если честно, не ожидал благодарности. Вернее, она предполагалась, учитывая, что он спас жизнь девушке. А она даже попыталась улыбнуться, чтобы приободрить. В свою очередь Александр притянул рыжеволосую к себе и как-то отчаянно поцеловал ее в губы, словно боясь, что та в мгновение ока исчезнет, будто ее никогда и не было.

Весь холод внезапно куда-то улетучился, и девушка рефлекторно попыталась прижаться ближе к источнику тепла, которым для неё в этот момент оказался Громов. И тепло ей было явно не только от неожиданных объятий. А ещё Сашка вдруг поняла, насколько она на самом деле благодарна за то, что её не бросили тонуть. Понимание того, что тебе никто не может помочь ‒ самое ужасное, что может быть на свете. Тут в пору было разрыдаться от счастья, но свои эмоции Воронцова выразила в более приятной форме, отвечая на поцелуй, а потом вдруг отстранилась, тяжело дыша.

‒ Ты ведь понимаешь, что я другой человек?

Этот момент всё же стоило прояснить, ведь все эмоции, которые Громов испытывал, явно имели отношение к его девушке и вряд ли к самой Александре. А после всего, что с ними случилось, не удивительно и запутаться, кто есть кто на самом деле. Она выжидающе смотрела парню в глаза, ожидая ответа.

Но ответить Громов не успел. Равно как и Воронцова не успела ничего больше сказать или сделать. Девушка вдруг начала таять в воздухе, всё так же вопросительно глядя на парня, выжидающе. Казалось, что цвет её волос блекнет, что руки становятся прозрачными, что серые глаза теряют цвет... и так, пока вовсе не пропала. И с парнем вдруг начали происходить какие-то странности.

Его лицо словно растворялось в окружающем пространстве, теряло чёткость очертаний, рябило, словно отражение в воде, да и всё тело Громова как-то расплывалось, словно в фотошопе поставили какой-то фильтр-размытие. Вскоре парень просто исчез.

Сон 11

Какое-то определенно нехорошее молчание повисло на крыше, давящее на нервы. Олег наблюдал за Шанталь и с каждой секундой понимал, что узнает он что-то очень неприятное. Ну не молчат так, когда хотят сообщить хорошую новость. Не отводят взгляд, покусывая губу, не пытаются оттянуть момент признания. Чтобы не хотела сказать девушка, но точно не то, что желал бы услышать ее собеседник. Куприн ждал, ему не было куда спешить, ждал и смотрел на черноволосую, без особых мыслей. То, что произошло в следующую секунду, то он не смог бы предугадать. Гостья, создательница их снов сначала кинула с крыши оковы, а затем, прежде чем кто-то смог что-либо понять, сама кинулась следом. Совершенно не готовый к такому повороту событий, программист замер крылатым изваянием, но лишь на секунду. Он и так сидел на краю крыши и даже уверенный в том, что не может летать или ходить, спрыгнул следом. Это ведь сон, значит, он не может умереть? Ветер ударил в грудь, выбивая воздух из легких, глаза Олег прикрыл, он не мог наблюдать за приближающейся землей. Второй раз это слишком, даже с пониманием что спишь.

Это сон, значит, он не может умереть?... Шанталь летела вниз, тоже закрыв глаза, и чёрные волосы вились за спиной, руки девушка раскинула в стороны, сильно напоминая какую-нибудь диковинную птицу. Раз... два...

‒ Три.

Олег вдруг ощутил, что уже не летит, а стоит на земле, стоит твёрдо на обеих ногах. Вечер, сгустивший сливки сумерек, замешавший лунную капель в небе и раскинувший кроны деревьев по прохладному ветру. Фонарь подмигивает жёлтым глазом, реагируя на движение. Местность вокруг и этот вечер Куприн не мог не узнать: именно этим вечером, на этом перекрёстке, а он стоял именно у перехода, его сбила машина, лишив возможности ходить и перевернув всю дальнейшую жизнь с ног на голову. Шанталь рядом не было.

Несмело, словно сомневаясь в том, что вообще происходит и что он жив, Олег открыл глаза. Вокруг было темно, лишь свет уличных фонарей горел желтыми шарами, борясь с подступающими тенями. Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем парень понял, что это за место, пока глаза привыкли к смене освещения. Не мог не узнать. К горлу подкатила тошнота, казалось, еще немного и парня вырвет. Вокруг было тихо, только деревья в парку у дороги шелестели листьями. Темный весенний вечер, тишина, предшествующая дождю. И одинокая фигура у перехода. Программист боролся с подступившей тошнотой и пытался перебороть страх, что липкой паутиной обхватил все его естество. Он знал, что произойдет сейчас и не хотел видеть и пережить это снова. Зачем? Почему и во сне он должен мучиться. Как будто было мало того, что этот вечер однажды уже врезался в его жизнь ксеноновыми огнями джипа ни цвет, ни марку которого парень не запомнил. Он ничего не знал об аварии, перечеркнувшей все его мечты и будущее. Потому что после нее был в коме почти месяц. Все разбирательства, поиски сбежавшего с места преступления водителя, все это было в ведении отца. Уже потом, пришедший в себя парень узнал, что виновника так и не нашли. Не было свидетелей, не было ничего. Даже тайной власти его отца не хватило, чтобы найти того, кто покалечил Куприна-младшего.

Но долго стоять у перехода у Олега не получилось. Что-то словно толкнуло его в спину, заставляя сделать шаг на проезжую часть, а потом еще один и еще, шагать буквально навстречу неизбежности. Огни фар вдарили по глазам, ослепили на мгновение, джип ‒ тот самый, только на этот раз Куприн ясно видел, что светло-серый с оттенком металлик, ‒ несся прямо на него, заставляя в очередной раз переживать все это заново, весь этот кошмар, эту несправедливую случайность...

Еще немного, секунды капают в невидимой клепсидре, сыплются в песочных часах, колясь песчинками, заставляя кожей ощущать каждое мгновение, каждую миллисекунду до столкновения...

Визг тормозов. И вместо удара ‒ знакомый уже голос черноволосой с золотыми глазами:

‒ Посмотри.

Словно это был какой-то жутковатый аттракцион, и теперь его вдруг выключили ‒ за миг до столкновения, за вдох до удара. Олег стоял на середине перехода, авто стояло возле него. Тихо.

Наверное, надо было закричать, как-то пытаться сопротивляться, но ничего не получалось. Крик застрял в горле, не в состоянии одолеть такой краткий рубеж до того, чтобы слететь с губ. Олег услышал звук машины, едущей на огромной скорости, рев двигателя, попытался было прикрыть глаза от режущего света фар, слишком яркого ‒ водитель не переключился на ближний ‒ прикрыть голову от удара. Но рука словно налилась свинцом, и поднять ее парень не смог. Наконец, визг тормозов. Но слишком поздно, запахло паленой резиной и все замерло. Тишина по ушам резанула сильнее, чем резкий и надрывный звук тормозящего автомобиля.

Парень открыл глаза и повернулся. Джип застыл буквально в паре сантиметров от его ног. Не сразу дошло, что можно двигаться, автомобиль был так близко, а все что произошло и ощущения так сильны, что программист просто смотрел на свою почти смерть, как смотрят не в силах отвести взгляд звери на поднимающуюся для броска кобру. Взгляд скользнул с решетки на лобовое стекло, налитое желтым светом от фонаря и отражающее его собственное лицо, бледное и перекошенное.

Решётка, лобовое стекло. И там, за отражением его собственного лица, мелового, словно воскового, вылепленного предсмертной маской...Золотые глаза, приподнятые вверх в уголках, тёмные волосы, сколотые в пучок, восточные черты лица. Шанталь смотрела прямо секунды две. Ну, может быть, три. Потом сморгнула и отвела взгляд. Опустила руки с руля, уронив их себе на колени. Отстегнула ремень. Медленно открыла дверь, вышла.

‒ Теперь ты знаешь, ‒ тихо сказала она, найдя в себе силы всё-таки посмотреть Олегу в глаза. И, обойдя его, пошла куда-то прочь, по асфальту, по серому плетению дороги.

Слов не было, эмоций сначала тоже. Была только пустота. А потом, словно плотину снесло, волной ярости, опустошения, непонимания и вместе с тем ясного осознания происходящего. Парень пробовал что-то сказать, хотя так и не понял, что хотел произнести, да и что мог. Но ни звука из него так и не вырвалось. Руки тряслись только. Было видно все в том же отражении, как бледное лицо стало наливаться краской, а губы подергивались. Мысли вернулись все вместе, словно боялись, что погибнут, решили сразу все показаться, как и воспоминания. Отрывки из больницы, из реабилитационного центра, наполненные болью и одиночеством дни и четкое, холодящее душу "Лучше бы я умер", когда пришло понимание того, что ноги никогда больше не будут слушаться и что жизни не будет. Потом, конечно, он много думал, ему не давали оставаться одному, его желание было слишком явным. Потом пытался выторговать у судьбы хоть что-то, результатом стала возможность передвигаться на костылях, а не просто пластом лежать на кровати, потом смирился. А сейчас все, что песком осело на душе, вновь поднялось, вновь забурлило. Сам не понимая, что же он делает, Олег шагнул вперед, почему-то он мог, догнал девушку, схватил за плечо, разворачивая к себе, навис над ней. Рука сама потянулась к ее горлу, сжала.

‒ Ты... ‒ выдохнул парень, ‒ это была ты...

Больше ничего он не смог сказать.

Шаг, другой, третий... На плечо легла его рука. Шанталь предполагала, что так будет, знала, догадывалась, хотя и желала от этого убежать. А ведь стоило только побежать, сорваться с места, отбить руку, накрывшую белое хрупкое горло, перекрывшую кислород. Но почему-то она стояла сейчас перед ним, ниже его ростом, раскрывшая губы и вцепившаяся пальцами в его запястье. Кислорода не хватало так стремительно, словно Олег и впрямь пытался задушить её ‒ хотя, почему словно?... Имеет право, ох как имеет...

Вдох, Шанталь сглотнула, ‒ движение горла мог почувствовать Куприн, хрупкая косточка перекатилась под ладонью. Нет, сопротивляться она не будет. Пусть хотя бы во сне он отомстит за то, что наяву.

Парень смотрел в глаза цвета золота и не мог поверить в то, что это все ‒ правда. И едва не забыл, что это сон. В какой-то момент, понял, что сейчас сожмет пальцы сильнее и жилка, что билась под тонкой кожей, перестанет пульсировать. Нет, это было не правильно, даже во сне. Все уже произошло, все уже было. К чему это? Месть? Глупо. Как-то все слишком. Медленно, с трудом разжав пальцы, Олег опустил руку и отшагнул назад, осев на бордюр. Прикрыл голову руками, словно пытался спрятаться от всего мира, с силой вдавил пальцы в виски, ногти впились в кожу, а костяшки побелели. Это было мучение, но какое-то, словно выкручивавшее на изнанку. Словно все, и авария и годы после нее, все эмоции и отчаяние, все собралось вместе и разрывало изнутри. Сколько так просидел Олег, пытаясь справиться с бурей в своей душе, он не знал, да и время не имело значения. Наконец, он поднял голову и спросил глухо:

‒ Почему? Зачем ты меня искала? Зачем это все? Я ведь только научился не вспоминать. Почему ты?

В какой-то момент Шанталь показалось, что дышать перестанет быть возможным ‒ так сильно сжал пальца Куприн. Всё-таки она закрыла глаза, чувствуя, как слабеют колени. А он ‒ отпустил. Жадно хватанув воздух, девушка согнулась, зажмурившись и прижав ладонь к шее, словно от этого могло стать легче. Тишина вновь повисла над ночной пустынной дорогой. В итоге черноволосая тоже уселась прямо на асфальт, глядя перед собой и жадно хватая недостаточный воздух губами. Почему она?...

‒ Ты видел со своей стороны. Посмотришь с моей?... ‒ предложила она тихо.

Удивительно, но глядя на судорожно хватавшую воздух девушку, со следами от его пальцев на шее, Олег почувствовал жалость, хотя кажется, где тут ей место было-то, жалости. Но внутри парня такой коктейль смешался, что он точно уже ничего не понимал. Даже не сразу понял, о чем его спрашивают, посмотрел на Шанталь вновь.

‒ Зачем? ‒ выражение лица Куприна говорило о том, что он считает эту идею не очень хорошей, даже очень плохой, пережив еще раз то, о чем хотел забыть, еще и узнав, кто обеспечил ему инвалидность, программист не желал больше об этом думать. Но, осекся, только воздуха вдохнул, чтобы высказать все, что считает нужным, наверное, в грубой форме, как рот, словно чья-то ладонь прикрыла. Посмотрел исподлобья на виновницу аварии, перевел взгляд на машину. Ему казалось, она не покажет ничего нового. В голове сразу послышался голос отца: "Пьяная дрянь какая-то. Им законы не писаны". Это думал и сам Олег. Но, вместо посыла, сказал:

‒ Покажи, ‒ при этом ему хотелось, чтобы отец оказался прав. Он и сам не знал почему.

Шанталь медленно поднялась, отряхнулась и подошла к сидящему парню. Взяв его за руку, дождалась, пока он встанет, и повела Олега в машину.

‒ Придётся отмотать немного назад, ‒ чуть виновато произнесла она. ‒ Это воспоминания... моделирование пройденной ситуации. Не сон, как он есть.

Вздохнув, черноволосая села за руль, кивнула Куприну на место рядом с водительским. Пристегнулась. Завела авто, сдала назад сколько-то, довольно много, щурясь в зеркало заднего вида.

‒ Раз. Два. Три.

Словно отсчёт до запланированного действия ‒ на три счёта. На Олега Шанталь не смотрела, когда нажимала педаль газа ‒ почти в пол.

‒ Не пугайся.

Машина, взревев, рванула с места, вылетела за поворот ‒ и на переходе, высвеченном лунным светом, появился Олег. Шанталь с каким-то отрешённым лицом резко нажала на тормоз. Машина летела дальше.

‒ У меня отказали тормоза.

Удар. Олег словно в каком-то кривом зеркале видел, как его собственное тело изламывается, отлетает в сторону, тяжело приземляется на дорогу и замирает. А джип нёсся дальше, и багровые капли красиво стекали по стеклу. ‒ Здесь должен быть мой крик, ‒ пояснила девушка Олегу. ‒ Ещё несколько попыток нажать на тормоз. Не работает. Говорила она тихо, немножко глуховато, ‒ так говорят, когда описывают что-то давно забытое и пережитое. Так и было. Впереди показался мост, раскинувшийся дугой через реку. Шанталь вцепилась в руль до побелевших костяшек, дорога с ужасающей быстротой накручивалась на колёса. Мост нырнул под авто, коварно вильнул в сторону ‒ удар о заграждение, с силой обрушивающиеся осколки металла и стекла, недолгий полёт до поверхности воды.

‒ Не пугайся, это просто модель.

Тяжёлый плеск. В раскрытые окна тут же затекает вода, машина под углом уходит под воду. Девушка пытается отстегнуть ремень.

‒ Заело, ‒ она пожала плечами. И джип погружается в тёмную глубину.

Ещё секунда ‒ Куприн видит, как под водой взметаются мутные дорожки потревоженного ила со дна. Потом фары гаснут. Ещё секунда ‒ и Шанталь отстёгивает-таки ремень, хватает Олега за руку и они не иначе как чудом выбираются на поверхность. Отфыркиваясь, златоглазая плывёт к берегу, не отпуская руки программиста, словно боится, что "модель" перейдёт в сон и всё случится так, как в прошлый раз.

‒ Я... - ловя воздух и с силой подгребая к берегу, говорит Шанталь. ‒ Я не выбралась. Вот и всё.

Когда же становится возможным встать на дно и выйти за берег, девушка всё же отпускает его руку и молча принимается выкручивать свои волосы, чуть вздрагивая: хоть и лето, ночью вода холодная.

Олег плыл в холодной воде и не верил тому, что видел. Вот почему виновника, вернее виновницу не нашли. Никто просто не мог подумать искать в реке, никто не мог и представить, что водитель не сбежал.. А умер. Он бы и сам не поверил. Но сейчас, сидя на берегу, не обращая внимания на обхватывающий тело холодными лапами ночной воздух, что забирался под мокрую одежду, бродил по коже, вызывая мурашки и дрожь.

‒ Так ты мертвая? ‒ спросил Куприн, сам удивившись тому, как спокойно это прозвучало. От осознания того, что девушка за содеянное с ним заплатила больше, чем он сам, вся ненависть и злость просто испарились, ‒ как же ты тогда можешь быть в моем сне? И влиять на реальность? Ты вообще существуешь?!

С каждым словом голос парня креп и последний вопрос он почти что выкрикнул. Он хотел причинить ей боль, за то, что случилось с ним, но получалось, что нет смысла мстить, потому что просто не было кому. Оставалось только понять, почему же она приходит и почему может влиять на реальность и на сон и вообще, где грань разделяющая выдумку и марево, от реальной жизни и почему эта грань стерлась. Не потому ли, что Шанталь вообще смогла прийти.

‒ Мёртвая, ‒ тихонько подтвердила Шанталь, начиная стучать зубами от холода. ‒ Ты ‒ мои оковы. Не могу уйти, потому что... потому что перед своей смертью покалечила тебя.

Оковы, к слову, откуда-то возникли в ночном воздухе, улеглись девушке на колени, словно предлагая.

‒ Я долго не могла понять, в чём дело. Почему я ещё... тут. А потом поняла. Стала искать тебя ‒ и нашла. Увидела, что я натворила... пока оковы на мне ‒ ты будешь ходить. Но и я не уйду.

Вздохнув, девушка опустила голову, обняла себя за плечи, тщетно пытаясь согреться.

‒ А они... эта девушка и Александр... они слетели с этого же моста. Я это видела. Это произошло позже, чем случай с тобой. Машина, в которой сидела его девушка, упала с этого моста, и Александр не смог её вытащить. Поэтому, наверно, и они снятся...

Высказанное было лишь предположением. Шанталь крупно дрожала, глядя в сторону, кусала губы, жмурилась. Но теплее не становилось.

Человек современного мира, привыкший жить в системе, привыкший все классифицировать, группировать и подчинять алгоритму, человек, не верящий в потусторонний мир, не понимающий этой веры у других, ни разу не религиозный. Вот каким был Олег. Порой, такие как он, после потрясения и беды находили отдушину в церкви, но не он, он ее нашел в механизмах, в бесконечных строчках бездушного кода, в одиночестве. И сейчас, он сидел на берегу, а рядом сидел.. Призрак? Кем была эта девушка, Куприн никак не мог понять.

Все, что произошло в этом странном сне, постепенно обретало пугающую ясность. Девушка не может уйти, потому что он ее держит. То, что с ним случилось и с ней, этого не должно было быть. А оковы как символ связи, что образовалась между ними. Олег вздохнул. Он не был силен в абстрактном мышлении и пытался подтянуть всю информацию под общий алгоритм. И не мог. Может этот мост, какое-то особенное место? Интересно, кто раньше погиб там, девушка того Буратино или Шанталь?

‒ Если у тебя были неисправны тормоза, то ты не виновата в том, что произошло, ‒ эти слова дались с трудом, но когда парень их сказал, он внезапно понял, что это правда. Что и он, и девушка стали частью цепочки случайностей, ‒ и твои оковы не могут существовать. Ведь ты не хотела, чтобы так вышло.

Сам не зная, зачем, Олег поднялся и подошел к девушке, сел рядом. Коснулся ее плеча, а потом оков.

‒ Это так странно, ‒ признался он, ‒ я не могу злиться на тебя, а ведь я много думал, чтобы сделал с тем, кто сделал меня инвалидом. А теперь мне жаль тебя.

Шанталь молча смотрела на Олега, растирая мокрую кожу плеч ладонями. Вздрогнув, когда Куприн коснулся её плеча, девушка перевела взгляд на оковы. Не могут существовать? Но ведь вот они ‒ лежат.

‒ Если бы ты меня простил, я бы могла уйти. Но ты ещё не простил... но спасибо.

Шанталь шмыгнула носом, как-то растерянно взглянула на Олега. И начала бледнеть, пропадать, растворяться в воздухе ‒ большеглазая, грустная, ещё хранящая следы от Олеговых пальцев на горле. Только и успела, что торопливо застегнуть замки оков, отяжеляя лодыжки ‒ и пропала окончательно.

***

Куприн открыл глаза. По телевизору давно уже шёл какой-то третьесортный фильм, новости кончились. Судя по всему, была уже глубокая ночь, перешедшая в стадию раннего утра. Он сидел всё на том же месте, возле которого и возникла та рыжая. Сидел ‒ и понимал, что может ходить.

‒ Что? Нет, постой! ‒ Олег попытался поймать Шанталь, не дать ей уйти и раз и навсегда объясниться, но все вокруг исчезло, и он открыл глаза. Голова была тяжелая, словно он спал гораздо больше, чем ему нужно и тело затекло, особенно шея. Со стоном парень поднялся с дивана и сделал пару шагов. И только потом понял, что он ИДЕТ. Осмотрелся вокруг, почему-то надеясь увидеть растаявшую во сне девушку. Естественно, не было ее.

‒ Так это сон или реальность? ‒ поднимая голову к белому потолку, произнес вникуда, не особо надеясь на ответ. И само собой ни потолок, ни стены, ни остальные части интерьера отвечать не собирались. Куприн сделал еще пару шагов, держась за стенку. Чтобы там ни было, а ноги атрофировались, не полностью, как у лежачих, но все же были не готовы к таким нагрузкам, так что пришлось все же сесть на кресло, колени тряслись, руки тоже. В горле пересохло и хотелось пить. Но больше всего хотелось понять, что произошло. Почему и как. Олегу удалось найти пропавший было костыль, правда только один, и с его помощью дойти до кухни, выпить залпом два стакана воды из-под крана и вернуться к компьютеру, включая его. Системник пикнул и загорелся рядом лампочек, появилась заставка, Олег зашел в браузер и пальцы сами набрали в поисковик следующий запрос: "Жизнь после смерти". Следующие пару часов он читал все, что могла предоставить ему сеть о призраках, неупокоенных душах и чем больше читал, тем больше понимал, что ему совсем не хочется мучить чью-то душу. В морду дать ‒ одно. А знать, что из-за тебя кто-то может никогда не обрести покоя намного сложнее.

"Ты ‒ мои оковы", ‒ эхом отдалось в ушах. "Если я оковы, я могу их снять", ‒ понял так же парень, ‒ "но как". Выбросить их? Надо было подумать, и именно этим занимался программист все остальное время. Рука потянулась к телефону, он набрал отца. Впервые за пару недель говорил с ним и почувствовал, как в горле ком образовался, когда услышал хриплое отцовское "Олег?", полное удивления. И понял, как тяжело было родителям видеть своего сына таким, одичалым, одиноким, добровольно себя замкнувшим в четырех стенах.

Прокашлявшись, Куприн-младший попросил отца найти информацию о пропавших девушках за те пару месяцев, когда он попал в аварию. Естественно, ему не отказали. Осталось только ждать.

Информация была Олегу предоставлена где-то через час. Всего-то пять девушек, которые числились именно пропавшими ‒ не погибшими. Ко всем пятерым отец прислал Олегу на почту краткую сводку ‒ где жила, ФИО, фотографию, примерная дата исчезновения.

Под ту, что видел Олег в своих снах, подходила всего одна. У неё и при жизни были удивительные глаза, большие, миндалевидной формы, вот только не золотые ‒ зелёные. Девушка на фотографии смотрела без улыбки, волосы были сколоты в пучок. Олег не мог её не узнать. Примерная дата исчезновения совпадала с датой аварии ‒ 2 июля. Точнее, этот день значился как "последний раз выходила на связь". И звали её при жизни Полиной.

От осознания того, что сон совпадал с реальностью, стало одновременно и тяжелей, и легче. Тяжелей, потому что все сказанное было правдой и грузом легко на плечи парня. Девушка таки умерла. А легче, потому что он утвердился в понимании, что пусть все происходило во сне, но он не сошел с ума и не видит галлюцинаций. Оставалось лишь понять, что с этим знанием делать, равно как и со своей новоприобретенной возможностью ходить. Почему-то от одной мысли, как он сможет выйти на улице и от того, какой будет реакция родителей, стало тошно. И снова же, одновременно радостно. Как-то, слишком много противоположностей. И эти слова про оковы. Их, наверное, стоит выбросить. Тогда она сможет уйти. А он снова станет калекой. Неправильно держать чью-то душу в заточении только из-за эгоистического желания ходить, пусть желание это снова стало очень сильным, загорелось с новой силой. Оковы надо выбросить. Да и еще, почему-то хотелось, чтобы Полину нашли. Куприн вновь позвонил отцу и выложил все что узнал, естественно опуская то, как он это узнал, про машину и мост. Сказал, что получил анонимку. А сам принялся разминать ноги, медленно ходя, держась за стены, по комнате.

Следующие пару дней Олег то и дело разговаривал с отцом. Тот сообщал о ходе дела, о том, что собираются доставать машину, потом о том, что по номерам, чудом сохранившимся за столько лет, нашли её владельца, связались с теми, кто подавал заявление о пропаже, потом о том, что всё-таки подняли эту груду ржавого железа вместе с костями, что скоро будет перезахоронение...

И что мост-то, оказывается, аварийный. Потому что пока занимались этим делом, нашли ещё одно упоминание об аварии. Только не летом ‒ поздней осенью. Ещё одна машина слетела с моста, правда, её достали, ‒ слетела с другой стороны, и об этом тут же сообщил какой-то парень, не успевший их спасти. В той аварии погибли двое: Максим и Александра. А сообщил, как сказал, покопавшись в данных, отец, Александр Громов. Он ехал сзади упавшей машины на мотоцикле и не успел спасти тех двоих.

А теперь вот ещё и эта авария... бедная девушка, говорил отец, рассказывая Куприну-младшему обо всех этих событиях. Что странно ‒ те два дня, что вертелось дело по подъёму машины и всё остальное, с ним связанное, Шанталь Олегу не снилась.

Интересно, чтобы сказал Куприн-старший, узнав, что "бедная девушка" и есть виновник аварии, покалечившей его сына? Естественно, Олег этого отцу не собирался говорить. А вот упоминание о второй аварии заставило парня задуматься. Кажется, Шанталь говорила о том, что у парня, который вместе с ней пришел в сон, девушка погибла, в аварии, на том же мосту. Получается, он и есть Александр Громов. Подмывало найти этого парня. В реальности. Зачем, кто его знает, но желание пересилило даже неуверенность. Олег нашел Буратино из сна и даже написал ему, не особо надеясь на ответ. Да и полноценным сообщением это назвать было сложно, программист просто выслал фотографию моста. Оставалось надеяться на ответ. Кстати, парень так и не признался, что снова может ходить, хотя с каждым днем у него получалось все лучше, удивительно само по себе, но тем не менее. А вот сны ему вновь перестали сниться, хотя он ждал Шанталь, ждал, чтобы сообщить, что ее тело будет захоронено и машина, ставшая ей могилой, будет найдена. Куприна тянуло на тот мост, как бы он не хотел перестать думать об этом, но в голове постоянно всплывали картины аварии. Не с его стороны, а словно он был внутри машины.

Наконец, отец позвонил, что тело, найденное в машине, похоронили. Олег решил поехать к могиле, вечером. Чтобы не обращать на себя внимания. Купил цветы и поехал, все еще с костылями, так как не был уверен в своих ногах.

Сон 12

Громов открыл глаза. Он был в собственной квартире, на своей же кровати. Вокруг было тихо, ночь давно уже перешла глухой час и, кажется, вот-вот стремилась перейти в раннее утро. Рядом никого не было.

‒ ... понимаешь, что я другой человек? ‒ эхом отдалось в голове Александра и рыжеволосая медленно начала исчезать, будто он нечаянно тронул зеркальную гладь воды. А потом вдруг распахнул глаза, огляделся и понял, что находится у себя. В своей квартире. Интересно, как долго он спал? И уснул в чем был: в джинсах и в футболке. Сон оставил какой-то осадок в нем. Громов сел на кровати, пытаясь припомнить детали. Было слишком много вопросов и так мало ответов на них. Он снова пережил тот роковой день, но, странно это или нет, сумел спасти ее. Солнечно-рыжую девушку с серыми глазами. Вроде зовут Александра. Или ему так показалось, потому что его девушку тоже так звали. Больше он ничего о ней не знал. Ну, точнее, он знал, что та живет в общежитии, но ведь это был сон...Или это место действительно существовало. Какова вероятность того, что он найдет эту девушку из своих снов?

Саша спрыгнул с кровати и пошел на кухню заваривать себе кофе. Еще пять минут и парень налил себе бодрящий напиток, сделал себе пару бутербродов и пошел к ноутбуку пытаться искать свою пассию из сновидений.

***

А Сашка...

Сашка проснулась. В своём общежитии, в комнате, куда её только-только переселили. Было тихо, только часы на стене показывали половину пятого утра.

Девушка потёрла глаза, потому что картинка вдруг поплыла и размазалась, а потом сон исчез, оставляя реальность. Это Сашка поняла по отвратительным персиковым обоям. От этой гадости в собственной комнате она избавилась ещё на первом курсе, но во временной комнате этот отвратительный цвет опять настиг её. Возвращаться в реальность ей совсем не хотелось. Даже после внезапно пережитой аварии и, чуть было не утонув, она бы с радостью вернулась обратно, но нет.

Какое-то время Воронцова ворочалась в кровати, пытаясь снова провалиться в сон, но ничего не выходило. Мысли витали вокруг незнакомого парня из её сна. Она отчётливо ощущала, что знала его раньше, и он тоже узнал её, и даже, кажется, принял за другую. Разобраться во всём этом одной ей явно было не по силам.

Тяжко вздохнув, Сашка потянулась за телефоном. Там обнаружилось несколько сообщений от друзей-товарищей, на которые отвечать никак не хотелось. Несколько минут раздумий и она всё же решается разыскать в сети какую-нибудь информацию о той аварии. Поисковик услужливо заваливает её парой сотен тысяч ссылок и занятием на ближайший час она оказывается обеспечена. Надо же, сколько аварий случается ежедневно. А она даже не знает, когда произошла та самая. Но точно помнит тот мост. Он будто врезался в память до малейших деталей. Именно так она и находит нужную. По фото с места происшествия.

Двое погибших. Максим и Александра. Надо же, какое совпадение. Значит, братишка всё же и вправду не выжил. От этого становится совсем тоскливо, и Воронцова даже шмыгает носом, но и только. Перебирается поближе к открытому окну, устраиваясь на подоконнике. Свежий воздух и лёгкий утренний ветерок приятно холодят кожу и успокаивают, и рыжеволосая продолжает поиски, но уже в соцсетях. Сейчас вряд ли найдётся человек, которого там не разыскать. Найти страничку погибшей девушки удаётся, хоть и с трудом, а потом остаётся только перешерстить друзей в поисках одного конкретного. Ей бы только взглянуть одним глазком на фото и убедиться, что это всё не сумасшествие.

Всё это заняло порядочное количество времени. И когда Сашка наконец находит страничку погибшей Александры (Миронова ‒ услужливо говорит "вконтакте"), часы показывают уже половину восьмого. Поиск в друзьях погибшей занимает ещё полчаса ‒ прежде чем Воронцова всё же находит среди трёхсот фотографий нужную. Знакомое лицо, вполоборота, татуировки на груди, высунутый язык ‒ кажется, парень тоже из неформалистых. "Александр Громов" ‒ значится на страничке. Он самый. Более того ‒ парень значится онлайн.

И вот теперь Воронцова ощутила явное желание спрятаться. Парень на фото был до мурашек по коже похож на того, из сна. А когда она заметила, что тот ещё и онлайн, сердце, кажется, пропустило положенный удар, а затем забилось чаще.

И что делать дальше? Написать? "Привет. Как дела? Не ты ли спас меня от верной смерти пару часов назад?". В целом Сашка могла без проблем написать и что-нибудь на много более сумасшедшее кому угодно. Вот только, что если это был всё-таки просто сон? Именно этого она и боялась, продолжая просто листать страничку парня, рассматривая фотографии и прочую имевшуюся информацию. Смысла тянуть дальше не было. Именно поэтому девушка всё же набрала небольшое сообщение состоявшее из "Хочешь, угадаю, что снилось тебе этой ночью?", а затем сразу нажала "отправить", пока не передумала.

***

Пассию из сновидений найти удалось далеко не сразу. Во-первых, Громов не знал ни города, ни фамилии незнакомки. Знал только, что зовут Сашка, что рыжая ‒ и всё. Да и то сильно сомневался, что ее зовут Александра. Так что поиски растянулись часа на два, за которые Громов не только выпил уже третью чашку кофе, но и съел ещё штук шесть бутербродов. Девушка упорно не находилась ‒ ну мало ли рыжих Сашек в соцсети? Да ещё, может, и назвалась другим именем, как это сейчас модно... Ему хотелось оторваться от экрана ноутбука. Итак практически весь день убил на поиски, съев десяток бутербродов и выпив не одну чашку кофе. И вот когда Александр уже решил оставить эту затею и пойти куда-нибудь, проветриться ‒ замигало вдруг пришедшее сообщение.

"Хочешь, угадаю, что снилось тебе этой ночью?" ‒ одна строчка. Написавшая это девушка была рыжей, показывала "козу" с аватарки и улыбалась. Кажется, Громова тоже искали. Вот только, в отличие от него самого, ‒ нашли.

По счастливой случайности Громов не закрыл ноутбук, пока одевался и искал ключи от квартиры и именно в этот момент раздался звук пришедшего сообщения. Саша активировал выключенный экран, проведя по панели управления, чтобы посмотреть, кто же ему написал сообщение. Вообще, ему редко кто писал. В основном он сидел там только из-за новостей и музыки. А тут сообщение. На аватарке была рыжеволосая девушка, и сердце Громова пропустило удар. Он открыл диалог и уставился в единственную строчку пришедшего сообщения. Это точно она ‒ девушка из его снов. Не веря своим глазам, он дрожащими руками потянулся к клавиатуре.

"Ты. Ты словно меня преследуешь. Сначала во снах, а потом здесь. Но мне это нравится" ‒ набрал ответ Александр и нажал "отправить". Неужели она существует? Сон смешался с реальностью...или реальность уже стала сном?

А где-то в обшарпанной общаге, затаив дыхание, ждала ответа рыжая Сашка. Кажется, Воронцова даже не дышала в ожидании. Сообщение какое-то время висело непрочитанным. Не так уж и долго, на самом деле, но для человека, который ждёт, эти несколько минут казались чуть ли не вечностью. А потом его прочитали, и Сашка узрела ту самую маленькую нематериальную радость ‒ пишущий карандашик. И почти сразу ‒ ответ. Улыбку сдержать не вышло, да никто и не пытался. Значит, она всё же не сходит с ума. Это определённо было плюсом.

"Мы бы могли поспорить о том, кто кого преследует, но... Если честно, я всё ещё не уверена, что ты существуешь".

Страничка в сети едва ли была чем-то большим, чем сон, пусть и слишком реалистичный. А может даже чем-то меньшим. Здесь и пальцем-то не ткнёшь. Это определённо было минусом.

Александр улыбался как безнадежно влюбленный мальчишка, пока мелькал заветный карандашик, и плюхнулся на стул как был, уже одетый, в кожаной куртке, застегнутой до половины, и обутый в массивные черные кроссовки на толстой рельефной подошве. Наконец, карандашик исчез и кликнуло, оповещая о новом сообщении.

Не уверена, что он существует? Да, он тоже не особо был уверен в этом. Что существует где-то такая солнечно-рыжая девушка...а, может, он снова спит? Что ему это кажется, и она развеется, словно мираж в пустыне, оставив после себя липкий и неприятный сонный след. Руки снова потянулись к клавиатуре, уже уверенно и быстро набирая очередное сообщение.

"У меня тоже такое чувство. Давай встретимся и потыкаем друг в друга", ‒ словно читая мысли Сашки, писал Громов. ‒ "Обещаю, сильно лапать не буду, как в тот раз :D".

Саша рассмеялся, мысленно представляя, как Воронцова отреагирует на его сообщение. Да уж, неловко тогда получилось.

"И всё-таки он наглец", ‒ думала Сашка, расплываясь в улыбке. Был бы ближе, точно получил бы оплеуху. Именно её Воронцова задолжала парню с их второй встречи. Надо бы вернуть.

"Так и быть, если приютишь и накормишь вечно голодного студента".

Вот уж на путешествия, пусть и небольшие, её было не сложно уговорить. А от шанса, наконец, убедиться в собственной вменяемости никто никогда ещё не отказывался. Тем более, что сидеть в общаге всё лето было бы совсем непростительно. Придумав для себя вполне приличные основания для поездки, рыжеволосая мысленно прикинула, как проще и быстрее будет добраться до нужного города и порадовалась, что ехать нужно не в другой конец страны. Это её, конечно, вряд ли бы остановило, но особым терпением она не отличалась.

Надо же, снова ответила. У Саши даже теплее на душе как-то стало ‒ она согласна приехать. Ну а почему бы и нет? Будет жить у него и узнают друг друга получше. Хотя, не каждая девушка согласится все бросить и приехать к незнакомому мужчине из снов. Это Громову и нравилось в Воронцовой (неужели он узнал, наконец, как ее зовут на самом деле).

"Не вопрос, у меня есть все, что нужно. Приезжай, когда сможешь. Улица Озерная 3, квартира 146".*

Александр отправил сообщение и пошел на кухню, наскоро налить себе чашку кофе, пока Саша обдумывала, что ему ответить. Он почему-то не сомневался, что она приедет. И будет ждать ее.

Вот и всё. Договорились. А когда Сашка о чём-то с кем-то договаривалась, то выполняла. Была у неё такая привычка доводить дела до логического завершения, не смотря на всю свою лень и безответственность. И если уж быть до конца честной, то она просто хотела увидеть Громова. Во снах им удалось перекинуться разве что парой фраз и... ну да, поцелуем, но что-то зацепило её в нём и отпускать никак не хотело. Именно это "что-то" и заставило девушку наскоро собрать необходимые вещи, уместившиеся в одной дорожной сумке и отправиться на автовокзал. В это время все, в основном, едут на юг, так что билеты в менее тёплые края взять можно было без особых проблем, даже перед самым отъездом. Ну а если нет, то всегда можно договориться с водителем. Это Воронцова знала по собственному опыту. У них всегда были припасены места для таких вот неожиданных пассажиров за отдельную плату. И уже сидя в автобусе, Сашка отправила одно короткое сообщение: "Скоро буду".

После переписки с Воронцовой Громов ещё что-то делал, но мысли всё равно возвращались к рыжеволосой. Особенно после того, как, уже ближе к вечеру, он получил от неё сообщение "Скоро буду". Ну, учитывая расстояние между городами ‒ не так уж и скоро, но тем не менее. Девушка ехала, и наверняка сообщит, когда будет подъезжать ‒ Громов пойдёт встречать. Но пока что это в будущем, через сутки, если не больше.

Всего два слова, напечатанные и переданные сквозь километры, грели душу. Значит, она выехала. Видимо, Саша была действительно настроена серьезно, раз все бросила и помчалась к неизвестному парню в другой город. Смелая девочка.

Громов кинул ей свой номер телефона, чтобы она потом смогла до него дозвониться и сообщить о своем прибытии. А он пока будет готовиться к ее приезду. Пусть только через сутки, но ведь они пролетят быстро, что даже глазом не успеешь моргнуть. А Александр принялся за домашние дела: убрался, даже вымыл полы и окна, выбросил ненужные вещи из квартиры и накупил продуктов. Кажется все, квартира была полностью подготовлена к приезду рыжеволосой гостьи.

Снов Громову больше не снилось, Александра ехала где-то там, бытовые дела вновь затянули и заставили чуть подзабыть всю эту удивительную историю со снами. Зато на следующий день пришло сообщение от незнакомого парня. Ну, как "сообщение". Фотография того самого моста. И больше ничего.

Парень уже подумывал посмотреть какой-нибудь фильм, но наткнулся на непрочитанное сообщение, которое содержало лишь фотографию того злополучного моста, на котором погибла его девушка с братом. Просмотрев страничку загадочного отправителя, Саша понял, что это тот самый парень-инвалид, у которого во сне еще крылья выросли. "Олег Куприн" - значилось на страничке. Что ж, похоже, Олегу что-то нужно было от него, да и Александра его нашла и решила приехать. Кажется, все дорожки, наконец, пересекаются. Решив, что сообщение нежелательно оставлять без ответа, Громов набрал короткое "Нужно встретиться и поговорить" и отправил сообщение.

Ответа не последовало. Куприн заходил в сеть 20 минут назад. Громов рассержено ударил кулаком по полированному столу и резко встал, начав мерить шагами комнату. Какой-то тип из его сна оправляет фотографию места гибели ЕГО девушки уже в реальности и исчезает, когда он так нужен. Саша выругался. Фотография напомнила парню о том ужасном стечении обстоятельств на мосту. О гибели Александры и Макса. Боже, как давно это было, но боль от потери была все еще свежа и раны в который раз потревожили.

‒ Надо бы сходить к ней. ‒ озвучил почему-то вслух свои мысли Громов, смотря на букет из пяти белоснежных роз, купленных сегодня утром к приезду рыжеволосой. Долго рассусоливать и прикидывать он не стал. Накинул куртку, взял букет цветов, ключи от мотоцикла и, закрыв квартиру, поспешил вниз. Александр спешил к ней, к его любимой Сашке. На кладбище.

*Адрес Александра Громова является вымышленным.

Сон 13

Могила была на самой окраине кладбища, почти возле леса, запустившего свои тёмно-зелёные лиственные ладони в цивилизацию. Ограды с этой стороны кладбища не было, над свежим холмиком земли свесились ветви берёзы. Цветов было не так уж и много ‒ наверняка пришли только родственники, самые ближайшие, кто ещё помнил.

"Полина Горенко" ‒ значилось на деревянном кресте. И дата смерти ‒ 2 июля. По датам рождения и смерти получалось, что ей было 22 года. Было тихо, на соседнем кресте переминалась с лапки на лапку ворона. Жутковатое место ‒ тихо, едва колышет ветви прохладный ветер, и никого, совсем никого вокруг. Только кресты. Как в знаменитой фразе ‒ "оптимист даже на кладбище видит плюсы".

Кладбище, не самое подходящее место для встреч, но очень даже для прощения и искупления. Мертвые, как считается, говорить не умеют, но живым и не нужны слова. Куприн приехал сюда на автобусе, но, несмотря на это, купленные в цветочном магазинчике розы сберег, ‒ помялись только нижние листки. Старушки, торгующие у кладбища лампадками, искусственными цветами и прочей мелочью, провожали молодого парня на костылях с букетом цветов жалостливыми взглядами и только были уверены, что он их не услышит, сразу начинали шушукаться по-старчески, качая головами и порой крестясь. Сам Олег, в другой раз обязательно бы рассердившийся, сейчас этого всего не замечал. Могилу нашел быстро, спросил у сторожа. То, что в реке под мостом нашли машину, стало новостью местного масштаба, и плюгавенький охранник не самого веселого места в городе был бы рад поболтать об этом, но программист просто проигнорировал все вопросы с намеком и пошел себе вдоль аллеи кладбища, ближе к новому сектору, где находились свежие захоронения.

‒ Вот как, значит, ‒ сказал почему-то вслух, приближаясь к холмику с крестом, ‒ Горенко. Ну что же, Полина. Или Шанталь. Не уверен, что ты меня слышишь. Но если это так, то я простил тебя.

Положив розу на землю, еще темную, влажную, сел рядом на низкую скамейку. Было прохладно, и Олег сгорбился, поднимая воротник куртки повыше. Уходить почему-то не хотелось. Мысли о превратности судьбы не покидали парня.

Вот когда Олег произнёс это "я простил тебя" ‒ ему показалось, что его щеки коснулись чьи-то губы. Странно и даже как-то банально, возможно, ‒ в ответ на такие слова ‒ такое ощущение. Но оно было, и было тёплым, лёгким, совершенно не страшным ‒ как это бывает обычно в фильмах. В какой-то миг Олег почувствовал прикосновение к своей щеке и поднял руку, словно пытался дотронуться до той, кто ему этот невесомый почти поцелуй прислала. Но Шанталь не спешила появляться. А стоило Олегу оглянуться, ‒ как он увидел неподалёку, через несколько рядов могил, парня. Тот стоял возле могилы кого-то с букетом белых роз, и у него было страшно знакомое лицо. Громов.

Как же давно Александр здесь не был. И ведь не был только из-за того, чтобы не вспоминать аварию на мосту, потому что после этого ему снова начинали сниться ужасные кошмары. Будто он еще несколько раз прокручивает пленку своих воспоминаний и снова ничего не может сделать. И сейчас он стоит у могилы своей погибшей девушки, весь угрюмый и нахохлившийся, словно воробей, с белоснежным букетом роз в руке.

Громов смотрелся, наверное, странно ‒ яркие белые розы на фоне чуть пожухлой зелени листьев и чёрных оград и памятников. Могилка у Мироновой была ухоженная, сюда, видимо, приходили, оградка свежеокрашенная, на памятнике ‒ обновлённая эмалевая фотография. Цветов вот не было, так что розы Александра были к месту. А ещё ‒ через несколько рядов, там, где были совсем свежие захоронения, Громов заметил парня. Сначала внимания не обратил, ну мало ли, ‒ а потом вдруг узнал. Костыли, очки. Невозможно было ошибиться. Куприн.

Зачем же он сюда пришел ‒ неизвестно. Поплакаться о своей нелегкой жизни, о кошмарах, которые мучают каждую ночь, заставляя Громова кричать и срывать голос. Словно кто-то невидимый тянул его на кладбище, звал именно в этот день и в этот час. Чуть позже он понял почему. Парень в очках и с костылями. Да, это определенно он. Александр положил два цветка на могилу Александры Мироновой и, отдав дань минутой молчания, поторопился по узким тропинкам между могилками к сидящему на скамейке Олегу. Долго просиживать у могил (пусть даже и родственников) он не любил, да и всегда пытался как можно скорее покинуть кладбище.

‒ Вот мы и встретились. ‒ произнес Громов, стоя за спиной Куприна. В его руках все еще был букет белых роз, которых осталось всего три штуки.

Голос Саши заставил Куприна вздрогнуть. Обернувшись, парень узнал Буратино из сна. Как его там? Громовой? А, нет, Громов, Александр. Как живой. Вернее, точно такой же, как во сне. Только одетый и мрачный. Видать, не просто так мимо проходил. Еще и с цветами.

‒ Мне еще рано дарить цветы, не находишь? Да и количество не то, ‒ заметил довольно язвительно Олег, поднимаясь с лавочки, ‒ мог бы обойтись и бутылкой коньяка. Хотя бы согрелись.

Действительно, как для лета было очень прохладно, небо серое. Словно перед дождем. Самая подходящая погода для визита на кладбище. Не хватает только завываний ветра. Даже воронье постаралось, то и дело оглашая округу хриплым карканьем. Олег уже почти поравнялся с Громовым.

‒ Это не тебе, уж поверь. Не пришло твое время. ‒ Александр постарался сильно не огрызаться, ибо портить отношения с Олегом ему не хотелось. Да и зачем? Из-за маленькой колкости, пущенной в адрес другого? Плевать на это, если честно. Громов лишь аккуратно вынул из оставшегося букета еще два цветка и, подойдя ближе, положил их на свежую могилу. Как оказалось, девушки. Полины Горенко.

‒ Это точно, мое время еще не пришло, если уж даже джип не помог, ‒ мрачно согласился Куприн. После того, как Громов положил пару роз на могилу Полины, Олег не собирался вообще что-либо говорить ему. Только руку протянул, для рукопожатия.

Саша как-то неловко усмехнулся и пожал руку Олега. И грустно, и смешно одновременно. Хотя, именно судьба распоряжается нами, как только пожелает. Захочет ‒ устроит моральное испытание, а захочет ‒ физическое. И тут уже не до смеха будет.

‒ Коньяк можно и на обратной дороге прикупить, если захочешь. ‒ парень попытался хоть немного разрядить обстановку, сжимая в руках последнюю розу. Эту он решил все же приберечь для Воронцовой. Саша как раз вспомнил о ней, та, по идее, должна была скоро приехать.

‒ Можем и хочу, ‒ добавил чуть погодя, когда они уже отдалились от могилы, никому из парней не хотелось находиться здесь дольше необходимого, в этом программист был, сам того не зная, абсолютно солидарен с Александром.

‒ Тогда по дороге заскочим в магазин. Повод есть и даже не один. Знаешь, та, рыжеволосая, уже едет сюда. Неплохо бы нам вместе собраться и обсудить кое-что.

Рыжеволосая? Снова вспомнился полет во сне и смех рыжей егозы. Сам Куприн тоже улыбнулся, не удержался, уж больно забавное было воспоминание.

‒ Встречать пойдешь? ‒ спросил, усердно смотря себе под ноги, ‒ С тобой можно?

Вообще, не стоило, наверное, такое спрашивать, ведь понятно, что рыжая и этот как-то связаны, не хотелось между ними вставать. Но им всем троим надо поговорить, выяснить что к чему, соединить все детали картины во что-то общее. Так что, любовь потом, сначала разбирательства.

Громов чуть кивнул, когда Куприн спросил, пойдет ли он встречать Сашку.

‒ Да, конечно. Она города совсем не знает. Знаешь, а я даже рад буду, если ты составишь мне компанию.

Вот даже как, ему будут рады. Однако. Вроде бы и видят друг друга, если правде в глаза посмотреть первый раз, а то, что до этого было вообще ни в какие рамки физики и математики не помещается. Дурдом "Радуга". И единороги. Вслух, естественно, Олег этого не сказал, а кивнул:

‒ Если хочешь. Нам правда есть о чем поговорить всем вместе.

‒ Ты на чем сюда приехал? ‒ Александр невольно полез за ключами от мотоцикла и принялся перебирать звенья цепи. Если надо, он потом придет за своим железным конем, если вдруг Олег приехал на чем-то своем. Главное сейчас ‒ не потерять друг друга.

‒ На маршрутке, на чем же еще, ‒ усмехнулся Куприн, кивая на ортезы, ‒ автомобиль водить я не могу, забываю в какую сторону руль крутить.

Естественно, напрямую признаться в своей слабости, даже зная, что собеседник в курсе, было тяжело. Себе-то Олег давно твердил, что он инвалид, а вслух другим сказать тоже самое не получалось. К тому же, может и не надо будет, пусть по дому и понемногу, но он возвращает утерянную способность. Благодаря Шанталь и оковам, которые он хочет и не хочет снять одновременно. И в глубине души надеется, что и не придется. Территорию кладбища Куприн покинул с радостью.

‒ Я на мотоцикле. ‒ Громов продемонстрировал ключ от своего черного "мерина" на брелке-жетоне и снова спрятал в карман куртки. ‒ Если хочешь, могу его здесь бросить, а потом как-нибудь приду за ним.

Александр указал взглядом на свой транспорт, одиноко стоящий у бордюра, мол, если хочет, доберемся быстро до места назначения. Пусть без особого комфорта как в маршрутке, зато бесплатно. Водил парень аккуратно, даже не придерешься.

Мотоцикл был смерен опасливым взглядом. Нет, вот эту опаску, пополам со страхом Куприн бы и в жизни не показал бы, но не значит, что не почувствовал. Потому, отведя взгляд от байка, сказал, пытаясь быть как можно более спокойным с виду:

‒ Лучше на автобусе, как раз к автовокзалу и доедем. О качестве вождения Громова Олег не был осведомлен, но сам почему-то не мог спокойно даже смотреть на мотоциклы и машины, особенно внедорожники. Все же, что-то всегда остается внутри нас, даже если мы думаем, что забыли. Дает о себе знать ночными кошмарами или страхами. И программист исключением не был, потому, даже не дожидаясь ответа, пошел к остановке.

Александр понимал, что Олег будет бояться таких средств передвижения, как машины и мотоциклы. Такие психические травмы так просто не исчезают, а превращаются в фобии. Тем не менее, предложить он был обязан, хотя бы из вежливости.

‒ Ладно, ты садись в автобус. Я прямо за ним сзади поеду. ‒ Саша снял с ручки байка свой шлем, затянул его и кивнул Олегу, мол, он может не беспокоиться и слово Громов держит. Как раз тут и нужный им автобус подъехал, а значит, долго ждать не придется, и доедут они до автовокзала сравнительно быстро.

Кивнув Громову, Олег побрел к автобусу и вошел внутрь. Людей, правда, было мало, и ему удалось занять одиночное место, у окна, сев, парень сложил костыли на коленях и откинул голову на спинку сиденья. Он почему-то очень сильно устал, хотя вроде и ничего не сделал за сегодня. Из головы не шла фотография Полины Горенко, а так же алые и белые розы на могиле. Да еще и встреча эта. Надо же, чтобы так совпало. Нарочно не придумаешь, сам Куприн думал уже по возвращению домой ответ на высланную фотографию получить и разбираться с этим, но видимо Госпожа Фортуна решила иначе.

Пока Куприн садился в автобус, парень завел своего железного коня и, как следует газанув, поехал следом за автобусом.

Автобус, пыхтя, отъехал от остановки и покатил себе медленно по тихой улице. Этот район в городе находился у окраины, здесь было всегда тихо, мало кто желал покупать участки у растущего стремительными темпами кладбища, так что вокруг были пустыри, зеленые полоски насаждений и только вдали виднелся уже сам город, туда и ехал автобус. Вот уже миновали они своеобразную границу, стало гораздо больше машин и людей, появились многоэтажки вдоль дороги, еще минут двадцать и почти центр, через который надо проехать, чтобы оказаться на автовокзале. А для этого надо было пересечь реку, которая змеилась через город. Олег задумался и даже, кажется, задремал, внутри автобуса была тепло и с сероватого летнего холода его разморило.

Для того, чтобы добраться до автовокзала, нужно было переехать через тот самый мост. Как оказалось, мост был закрыт и на дороге значился объезд. Но не вздрогнуть было сложно ‒ и Громову, и Олегу.

Олег вздрогнул, помотал головой, отгоняя мрачные мысли, и вышел из автобуса. Он не был на этом автовокзале ни разу в своей жизни, не приходилось как-то, но ему тут не понравилось, слишком шумно. Слишком много народа и какой-то дух ожидания, витающий в воздухе, заставлял нервничать и смотреть на часы, даже если было точно известно — он никуда не спешит и уж тем более никуда не опаздывает.

Да уж, странное стечение обстоятельств, заставившее двух участников сна встретиться в реальности при не менее странных обстоятельствах. Словно кто-то свыше заранее все спланировал и воплощал в жизнь. Видимо, этот странный "кто-то" спланировал и еще кое-что - автобус только что свернул на объездную дорогу, и Александр чуть было не свернул на дорогу к тому самому мосту (к счастью перекрытому), но вовремя опомнился и направил мотоцикл на действующую дорогу. Наконец, автобус прибыл на место назначения, и Громову только и оставалось, что поставить байк на парковку и ждать с Олегом приезда Воронцовой.

Парковка на автовокзале была отличная, новенькая, просторная, так что Александр без труда нашёл место своему "мерину". Автобус, в котором должна была приехать рыжая, судя по расписанию, должен был приехать минут через пятнадцать ‒ стало быть, у них с программистом ещё было время поговорить, если требовалось. Вокруг сновали люди: кто-то провожал, кто-то встречал, словом, здесь кипела жизнь ‒ та самая, что на надрыв и искренна, как всегда бывает на всех вокзалах и в аэропортах.

До прибытия ещё пятнадцать минут, есть свободная лавочка, чтобы подождать, можно нацедить себе кофе из стоявшего рядом автомата, можно вдохнуть пыльный воздух и в очередной раз взглянуть на часы и расписание. Время всегда течёт медленней, когда ждёшь.

Саша, выудив несколько монет из кармана, опустил их в автомат с кофе и дважды ткнул в кнопку "эспрессо". Дождавшись, пока кофе будет готов, парень кивнул Куприну и сел на скамейку, протягивая второй стаканчик дымящегося напитка программисту.

‒ Там, на кладбище...‒ неуверенно начал Громов, ‒ это была она? Шанталь?

Куприн не стал отказываться от протянутого стаканчика с этим напитком ‒ короткая полудрема в автобусе сделала голову тяжелой, и глаза держать открытыми было трудно, так что кофе в самый раз, чтобы взбодриться. Отпил пару глотков. Не спешил отвечать на вопрос. Но кивнул. Сжал стаканчик в ладонях, словно от него пытался согреться и задумчиво посмотрел на носки своих ботинок.

‒ Да, ее звали Полина Горенко, ‒ сказал Олег, ‒ она погибла пару лет назад, слетела с того моста в реку, у машины были неисправные тормоза. А перед этим она сбила пешехода. Ее нашли только недавно. Кто-то анонимно позвонил в один из полицейских участков и сообщил им, где искать пропавшую девушку. Машину вытащили из реки, останки похоронили.

Саша усмехнулся. Ну вот, оказывается Шанталь, вернее Полина, погибла. Стало быть, она проникала к ним в сны уже будучи призраком. Нехило так и оригинально. Значит, был повод, чтобы вернуться с того света и сделать то, что должна была сделать пусть даже посмертно. Кажется, Громов уже начал догадываться, в чем дело. Оковы, что она носила на ногах, забрала с собой. Интересная история получается. Дальше, после короткого рассказа программиста, уже сопоставить все было не так уж и сложно.

‒ Знаешь, я, скорее всего, не ошибусь, если скажу, что это был ты. ‒ Саша поддерживающе похлопал Олега по плечу. ‒ Ты тот самый пешеход и именно ты сообщил им о месте ее гибели. Иначе бы тебе не поверили...ну в то, что ты узнал правду во сне.

Больше Громов ничего не сказал. Лишь сделал пару глотков кофе из своего стаканчика и, потерев переносицу, уставился на выход из автовокзала.

Глаза программиста сузились за стеклами очков, ему не нравилось, когда к нему касались и потому парень ощутимо напряг плечо, по которому его так фамильярно похлопал новый знакомый. В то же время, Олег понимал, никаких причин злиться на Громова, реальных не было. Никто не был обязан постоянно следить за своими словами и движениями, чтобы только не обидеть ранимого калеку, все, что он воспринимает как атаку, для другого может быть абсолютно нормальным способом выразить свои чувства, эмоции и поддержку, как в этом случае и только Олега проблемой было то, что подобное выражение ему не особо нравилось. Но, пора уже бороться с собой. Чтобы там не двигало Шанталь и ее приходами в сон, один урок парень усвоил ‒ не надо спешить ругать кого-то, проклинать и ненавидеть, не узнав все, что можно. А то получается очень неловко в итоге.

‒ Да, ты не ошибся, ‒ у Куприна и в мыслях не было скрывать что или кто был причиной всего произошедшего перед Громовым, ‒ это был я. Она сбила меня тогда и, как я понял, приходит потому, что не может уйти, как дух, ведь покалечила невинного человека. А те двое, что слетели с моста раньше, это были твои знакомые? ‒ пришел черед Олега задавать вопросы.

‒ Не просто знакомые, Олег. ‒ с грустью отозвался Громов, допивая свой кофе и выбрасывая пластиковый стаканчик в ближайшую мусорку. ‒ Это были моя девушка, на которой я в скором времени хотел жениться, и ее брат. Макс не справился с управлением своего авто и они, пробив заграждение моста, вылетели в реку.

Больше ничего про аварию, Александр рассказать программисту не успел. Да и если бы рассказал, то не больше пары предложений. И только про то, что не успел спасти их. Да и Куприн сам уже наверняка знает, что они погибли, раз сумел пробить Шанталь из сна здесь в реальности. Ведь сумел же его в сети найти как-то.

Второй стаканчик вскоре присоединился к своему пластиковому собрату, а Олег отряхнул руки. Он бы еще от одной порции кофе не отказался бы, и хотел подняться, подойти к автомату. Но сделать это, когда Александр начал говорить, было бы невежливо. Особенно, если учесть что именно рассказывал Громов. Вот как, девушка. Тогда понятно становится многое. Говорить слова сочувствия Куприн не стал, а сам не зная зачем, тоже хлопнул Громова по плечу. Когда на плечо Саши опустилась рука программиста, парень еле заметно улыбнулся. Если женщины начинают причитать и жалеть, то мужик ‒ взял, похлопал по плечу и все. Вот так вот. Не менее эффективно, чем женские вопли.

***

Ехать пришлось действительно долго. Те, кто когда-то куда-то ездил на автобусах, смогут понять. Где-то после третьего часа путешествия ты начинаешь думать, что с радостью прошелся бы километр-другой пешком, но такой возможности нет. Нет её и через пять часов, и через 12. В общем и целом, для подвижных людей, вроде Воронцовой, это всё можно было назвать только одним словом: "Ад". Но даже она ни на минуту не пожалела о том, что отправилась в это небольшое путешествие. Возможность, наконец, увидеть всё своими глазами дорогого стоила.

Вот ведь странно. А совсем недавно она не желала покидать снов, а теперь вот так хочет убедиться в реальности некоторых отдельных объектов. В последние минуты, когда автобус петлял по улочкам города, подъезжая к своему пункту назначения, девушка заметила тот самый мост. Сердце ухнуло куда-то вниз, а по спине побежали мурашки. Проезд по нему был перекрыт, и Сашка с интересом проводила эту часть городского пейзажа взглядом, пока она не скрылась из видимости. Ну а затем ещё несколько поворотов и всё. Не менее утомлённые поездкой пассажиры ринулись к выходу, желая размять свои конечности, и девушка решила немного подождать, пока их поток не схлынет, а затем и сама, подхватив сумку с вещами, последовала их примеру. Ловко выскочив из автобуса, Воронцова оглядела цепким взглядом окрестности. То тут, то там имелись небольшие стайки встречающих, но знакомые лица парней, причём, совершенно неожиданно, обоих, она заметила невдалеке на лавочке. Встретить Олега она не ожидала, но была без сомнений рада и ему, поэтому, уже через минуту оказалась рядом. Сумка без особых церемоний была брошена на землю, а сама Сашка, ухмыльнувшись, сунула руки в карманы джинсов и, опустив приветствия, сразу перешла к делу.

‒ Ну и чем докажете, что вы ‒ не очередной сон?

Как показывала практика, порою даже пощупанное не являлось реальным, поэтому вопрос был не из простых.

И вроде говорили о вещах более чем серьезных, но губы сами растянулись в улыбке, как это было и во сне.

‒ Нуу, ‒ протянул парень и вдруг сделал что-то более чем не характерное для него, а именно ‒ ущипнул рыжую за задницу, ‒ ты не растаяла, а, значит, не сон. Да и крылья у меня не выросли.

От проверки на материальность Сашку ничего не спасло. Хотя в целях последних действий Олега она очень сомневалась. Вообще прямо сейчас он сильно отличался от того человека, которого она встретила впервые в своём сне. Что послужило таким переменам, девушка не знала, но была этому рада.

‒ Я б в тебя потыкал, да боюсь, ты мне еще одну оплеуху влепишь, кроме той, что задолжала. ‒ Громов усмехнулся, посмотрев Сашке прямо в глаза.

А Сашка расплылась в улыбке после слов Громова об оплеухе.

‒ Молодец, быстро учишься, ‒ похвалила она парня, ибо последствия своих действий он предсказывал весьма точно.

"Молодец" лишь улыбнулся уголком губ, прекрасно зная, что будет, хотя тут же пожалел, увидев, что творит программист. Кажется, он тоже быстро учится. Громов пожал плечами, мол, он тут не при чем и вообще он радужный единорожек, скачущий по ватным облачками и приносящий с собой дождь из скиттлз.

‒ А ты наглеешь на глазах, ‒ заметила рыжеволосая, улыбнувшись Куприну, и опять перевела взгляд на Александра, будто намекая, что с кем поведёшься...

Ну а потом всё же обняла каждого по очереди. Материальны они там или нет, но она была рада их видеть. Странно, как несколько общих снов могут влиять на совершенно незнакомых людей.

Объятия Воронцовой были приятными, и Александр, не удержавшись, крепко ее обнял, будто они вообще старые друзья, а не только что в первый раз встретились на автовокзале.

Олег о своих действиях по проверке материальности ничуть не жалел. Объятия явно способствовали поднятию настроения. Это вообще было тайной тактикой рыжеволосой в любой ситуации. Не знаешь, что сказать ‒ просто обними. Иногда, правда, выходило довольно неожиданно и люди забавно реагировали в ответ, но никто ещё не оставался недовольным.

‒ Я скорее быстро возвращаю былые навыки, ‒ хмыкнул он, смыкая на момент руки на спине у рыжей. Она ему нравилась эта бесшабашная и веселая девушка, хотя не так давно, в первую их встречу раздражала, но совместный полет каким-то образом сблизил, да и вообще, смотря на нее, хотелось улыбнуться. Просто так.

На замечание о "былых навыках" Олега Сашка фыркнула. Похоже, кое-кто был ещё более несносным, чем Громов, до тех пор, пока не стал угрюмым ежом. Но колючесть явно поддавалась лечению, причем, весьма успешно.

‒ Знаешь, а вообще мы в реальности. Здесь нет Шанталь. Да, собственно-то ее и не Шанталь на самом деле зовут, но об этом потом. Нам теперь, кроме нас самих никто помочь не сможет. ‒ сказал Громов.

Куприн нахмурился. Александр говорил неприятные слова, но правдивые, программист кивнул, поддерживая:

‒ Да, теперь нам надо самим как следует разобраться во всем этом. Может, поедем ко мне домой, там никто не сможет помешать.

‒ Я с вами, в любом случае, и... это не тот ли мост я видела по дороге сюда?

Воронцова даже оглянулась в ту сторону, где, предположительно, он находился. Ей было интересно, почему мост вдруг оказался перекрыт. Ещё одно происшествие? Похоже, это место было довольно опасным. Странно, что там ещё ничего не исправили.

‒ Да, Саш, это именно тот мост, который стал роковым для нас. Расскажем все позже. Сейчас тогда поедем к Олегу и попытаемся во всем разобраться. ‒ Громов кивнул программисту.

‒ Да, это тот мост и он закрыт, как аварийный, об этом я тоже расскажу, но, правда, лучше у меня дома. Страшно за душевное здоровье человека, что услышит хоть часть нашего разговора. ‒ подтвердил Олег.

‒ Я на мотоцикле. Поедешь со мной или на автобусе с Олегом? ‒ поинтересовался Саша у Воронцовой.

‒ И, если мы уже все решили, то я пойду к автобусу, Громов, двадцатка отсюда едет как раз к моему дому, ты за маршруткой следуй, а как отстанешь то улица Ахметовой, новый микрорайон, дом 23, там и жди.

Раздав таким образом указания по навигации, Куприн пошел к остановке. Ему казалось, что рыжая захочет поехать с Громовым, а не с ним, потому он ее и не ждал. А вот маршрутку пришлось подождать. Минут пятнадцать, видать, как они сидели, предыдущий отъехал. Но вот подкатил его транспорт, Олег вошел в салон и уселся, посматривая на парочку на улице. Они подходили друг другу, стоило признать.

Александр быстро кивнул в знак того, что знает, как туда добраться. Район хоть и новый, но Громов там бывал, осматривал окрестности и попросту гулял, когда ему надоедало сидеть дома. Порой даже гулял ночью, шныряя по дворам. Так что он знал, куда надо ехать.

Подмигнув уходящему парню, Воронцова обернулась к Александру и пожала плечами, мол "вези уж". Тем более, что Олег довольно быстро скрылся и ответа на вопрос уже не требовалось. Рыжеволосая подхватила сумку, давая понять, что готова идти.

Честно говоря, ревности или какого-то другого подобного чувства Александр не испытывал. Пока что он был просто рад, что путешественники из снов воссоединились и проверили друг друга на материальность (каждый своим способом, да).

‒ Пойдем. ‒ Саша перехватил у Воронцовой ее сумку, посмотрев на нее, мол, не против ли она, что он заберет ее ношу, и пошел вперед к стоянке. По пути вынул из кармана куртки ключи от мотоцикла, поставил Сашкину сумку на землю и, открыв сиденье байка, протянул девушке обычный черный шлем. Себе взял такой же и сразу же надел его, закрепив под подбородком.

‒ Садись и ничего не бойся. Поедем сразу к месту встречи, по пути надо бы в магазин заглянуть. ‒ коротко объяснил Громов, седлая своего железного коня. Убедившись, что рыжая тоже села, парень завел мотоцикл и, дав по газам, поехал по главной дороге вперед.

Минут через пять Александр остановился перед магазином, быстро кивнув Сашке и оставив ей свой шлем, скрылся внутри. Не прошло и пары минут, как Громов уже шел к байку, протягивая небольшой пакет Сашке, в котором лежали еще теплая курица, три пакетика с разными закусками и бутылка коньяка. Ну, собственно, как и обещал. Затем он снова сел за руль и поехал уже прямиком к дому Куприна.

В городе был час пик, шумно, много машин, много людей. Вскоре, не успели они и три остановки проехать, как в салоне яблоку не было где упасть, Олег попробовал абстрагироваться от окружающей его потной, галдящей реальности в виде двух десятков усталых и сердитых людей всех возрастов, благо его никто не трогал. Какая-то бабка буквально влетевшая в автобус, что требовало некоторой доли сноровки, учитывая сколько в него народу напихалось, хотела было прочитать проповедь по поводу "Бедной старушки, у которой болят ноги", но к ее счастью вовремя заметила, что у парня тоже имелись проблемы с ногами и потоку слов о собственной старушечьей слабости не было суждено пролиться на уши всех пассажиров. Передав деньги за проезд, Куприн отстраненно подумал, что надо будет зайти в супермаркет у дома и купить что-то на покушать. Его запас продуктов не был рассчитан на гостей, собственно, там и запаса никакого не было, программист чтобы не думать о Шанталь и прочем, нагрузил себя работой и частенько забывал поесть. Потом задумался о том, как же объяснить двум знакомым все, что произошло за ту неделю, что прошла с момента их встречи во сне. Едва свою остановку не продумал, да вовремя спохватился. Вышел, по привычке перенося вес тела на костыли. После спертого воздуха, наполненного не самыми приятными ароматами, в автобусе, захотелось вдохнуть поглубже. Альтернатива, правда, тоже не ахти какая, пропитанная пылью, запахом асфальта и выхлопов автомобилей, но хоть более прохладная. Куприн побрел в супермаркет и вышел оттуда с пакетом с продуктами, каждый шаг вызывал позвякивание что указывало на наличии в пакете бутылки. С чем, несложно догадаться. Подойдя к своему дому, Олег заметил, что его гости уже были на месте и поспешил, как мог. Едва не рассмеялся, заметив, что Громов тоже успел затариться по дороге. У дураков мысли сходятся. Но сдержался. Подошел к первому же подъезду, открыл тяжелую дверь магнитным ключом и пригласительно махнул рукой.

‒ На второй этаж, ‒ буркнул, проходя следом.

Мужики Сашке попались на удивление хозяйственные. Видать, жили одни. Оба озадачились едой, как оказалось после. А самой Воронцовой только и оставалось, что покрепче держаться за Громова, с чем она вполне успешно справлялась. Ехать оказалось не так уж далеко, поэтому очень скоро девушка в реальности смогла увидеть квартиру Олега, которая ничем не отличалась от той, что была в сновидениях. Рыжеволосая даже улыбнулась, припоминая, как занервничал последний после прошлой их встречи, но ничего не могла с собой поделать. Любопытство было её самым худшим пороком, посему Сашка не преминула опять посмотреть и потрогать какие-то малопонятные куски железа и микросхемы и что там ещё водилось у компьютерщиков в квартирах? До парней могли иногда доноситься звуки какого-то шуршания и чего-то упавшего, а потом девушка опять явила обществу себя любимую.

‒ Ну так чего там с мостом и со всем остальным? ‒ поинтересовалась она, подпирая плечом ближайшую стену.

‒ Саш, у нас тут как в сказке. ‒ парень усмехнулся, но несмотря на это, продолжил уже с серьезным лицом. ‒ Сначала потчевают, потом спать укладывают, а потом уже новости расспрашивают.

Затем Громов от души рассмеялся, сначала посмотрев на девушку, а затем и на программиста. Одним утренним-вечерним кофе на автовокзале явно не насытишься, да и сама рыжая, скорее всего, толком-то и не ела.

Пока гости располагались и знакомились с квартирой, сам хозяин пошел на кухню, отсюда правда было отлично видно, что кое-кто решил вновь повторить свои действия во сне и полапать все, к чему может рука коснутся. Куприн решил что-то с этим безобразием сделать и, оставив на минуту пакет с провизией, подошел к девушке и вновь ущипнул ее за задницу.

‒ Вот так каждый раз буду делать, если будешь лезть к моим инструментам, они для меня что для тебя задница, видит каждый, но трогать могут лишь избранные, ‒ добавил, на всякий случай приготовившись отражать пощечину и предпринял стратегическое отступление к кухне.

‒ Поосторожнее с ней. ‒ обратился Громов к программисту, усмехаясь и поглядывая на парня, отступающего к кухне. Того гляди и вправду нарвется. Ведь все рыжие ‒ бесшабашные и хитрые. В этом Александр убедился лично. А Сашка как раз была из таких. Кому надо, отомстит, продумав тщательный хитрый план.

Олег ретировался, а Сашке только и оставалось, что шокировано открывать и закрывать рот, так как приличных слов не находилось. Это уже не лезло ни в какие ворота и если бы парень не поспешил скрыться, то и вправду бы попал под горячую руку.

С разбором закуси Куприн разобрался довольно быстро. Громов, по всей видимости, в качестве закуски и перекуса прикупил куру, которая гриль, и всякой рыбно-сухарных снеков, а сам Олег взял колбасы, сыра, хлеба и помидор. Вместе с двумя бутылками коньяка получался вполне приличный стол. Программист был плохим поваром, но порезать курицу и нарезать все остальное смог почти ровно. Раскидав снедь по тарелкам, переставил их на стойку и поставил туда же открытую уже бутылку коньяка и три стопки.

‒ Давайте перекусим, а походу мы с Александром расскажем все, что узнали, ‒ кивнул на импровизированный стол Олег.

Когда в поле зрения появилась еда, возмущение как-то само собой поутихло. Не хорошо было воевать с тем, кто есть приготовил ‒ одно из главных правил в общаги. Кроме того, девушка посчитала справедливым замечание по поводу чужих вещей. Обмен вполне справедливый. Впрочем, память у неё хорошая, так что, послав в сторону парня многообещающий взгляд, Александра устроилась на стуле, приготовившись внимательно слушать рассказ. Сейчас, когда они все встретились в реальности, вся эта история со сновидениями казалась слишком нереальной.

Александр посмотрел на нехитрый стол и разлил коньяк из открытой бутылки по трем стопкам. Правильно, сначала выпить, потом закусить, а потом уже можно и рассказать все, что знаешь.

‒ Так, ребятки, для начала выпьем за нашу встречу. ‒ произнес Громов, поднимая свою стопку. ‒ То, что казалось нам сном, стало явью. Хотя во сне было гораздо больше возможностей...

Парень ненадолго прервался, опрокидывая содержимое рюмки в рот, и поморщился, когда коньяк непривычно обжег горло. Ух и крепкий же, зараза.

Вступление, высказывание которого взял на себя Громов, вполне ожидаемо закончилось тем, что они выпили. Олег кашлянул, с непривычки, давно не пил, и крепкое спиртное обожгло горло. По поводу возможностей парень с Александром согласился, но молча.

А Сашка что? Поддержала компанию и принялась за еду, правда не столь усердно, потому что узнать подробности ей было настолько интересно, что про голод она порою совсем забывала. Возможно, любопытство и вправду когда-нибудь убьёт её. Оставалось только надеяться, что не сегодня.

‒ Думаю, если рассказывать, то надо с того, что произошло с тобой, Олег. Ведь это именно тебя искала Шанталь во сне. А я подхвачу и расскажу кое-какие подробности про себя. ‒ сказал Саша, цепляя пальцами кусок колбасы и тут же, сложив колесико трубочкой, зажевал его полностью.

Мысль Громова была здравой. Поэтому, закусив помидором и заботливо подвинув тарелку с курицей ближе к девушке, Куприн начал рассказ.

‒ Да, Шанталь, или правильнее сказать, Полина Горенко, искала меня. Чтобы объяснить зачем, я, пожалуй, начну заранее. Пару лет назад, я вечером возвращался от друга. На пешеходном переходе у того моста меня сбила машина. Виновника аварии так и не нашли, хотя искали долго и тщательно, но свидетелей не было, там не очень людный район. Скорую мне вызвал какой-то водитель. Но это уже не важно. А неделю назад мне приснилась Шанталь. С оковами на ногах. Пока они были на ней, я мог ходить. Потом второй раз что-то перепуталось, и я встретился с тобой, ‒ Олег кивнул Александре, ‒ и эту часть ты знаешь. А потом, Шанталь показала мне ту ночь, когда меня сбили. Это она была за рулем. Но, не сбежала. Оказывается в ее машине отказали тормоза и она упала с того моста, а выбраться не смогла. Узнав это, я отправил анонимку в полицию и машину подняли с реки. Тело перезахоронили. Вот собственно и все.

А послушать было о чём. Шанталь тоже оказалась вполне реальным человеком, правда, в отличие от них троих, мёртвым. А ещё, тем, кто и устроил всё это со снами. Правда, то, во что они оказались втянуты, было покруче всяких там призраков. Воронцова и сейчас-то не до конца в это всё верила, хотя и опробовала на своей собственной шкуре.

Мост оказался вообще каким-то роковым. Ей даже стало интересно, сколько народу там на самом деле убилось, кроме самой Шанталь и девушки Громова. При мысли о последней, рыжеволосая перевела взгляд на Александра.

‒ Пожалуй, дальше я продолжу, чтобы создать полную картину. ‒ подхватил Александр, подхватывая дольку помидорки. ‒ Два года назад, поздней осенью, моя девушка с братом ехали после вечеринки домой через этот мост. Я за ними на том самом мотоцикле. Они въехали на мост, Макс не справился с управлением и они вылетели в реку. Я не успел их спасти, хотя был должен. Просто стоял в ступоре и наблюдал, как машина уходит под воду. Потом, после очередного кошмара я проснулся, ну, или думал, что проснулся, и увидел сидящую на кровати Сашку, успокаивающую меня. Потом она говорила какие-то не очень понятные вещи.

Парень попытался вспомнить, чего уж там наговорила, но всплыла только одна фраза.

‒ "Я ‒ это ты, только я", ‒ процитировал Саша, кося глаза на Воронцову. ‒ Ну, собственно, потом я оказался у нее в общежитии, мы потыкали друг в друга и я проснулся. Потом ко мне пришла Шанталь во сне, я ее случайно превратил в единорога, а дальше вы знаете. Потом уже моя история на мосту повторилась, только вот спасти мне удалось обоих. Кажется, я все рассказал.

Громов уже налил по второй стопке и тут же выпил свою порцию буквально залпом. Снова поморщился и, взяв ножку курицы, принялся ее обгладывать.

Бокалы наполнялись вновь и вновь, разговор обрисовывал новые и новые стороны происшедших событий. Воронцова, Громов и Куприн сидели за столом, вполне мило для почти незнакомых людей разговаривая. И когда Олег потянулся, чтобы наполнить стопки в очередной раз, сзади вдруг раздался тихий голос:

‒ А мне?...

Златоглазая Шанталь стояла за спиной у Олега и улыбалась, покачивая откуда-то взявшимся бокалом. Но они же не засыпали, совершенно точно. Правда, не всегда в этих снах был виден переход собственно в сон. Но они даже не выпили ещё столько, чтобы уснуть. Что это ‒ коллективная галлюцинация?...

Сон 14

Олег, неловко дернув рукой, опрокинул бутылку, к которой тянулся и попытался отстраниться, когда коричневая лужица стала опасно приближаться к краю стола. Будучи уже не трезвым, он не сдержал вырвавшегося нецензурного выражения и едва не упал со стула, хорошо, успел покрепче вцепиться в край стойки. Едва шею не свернул, так резко обернулся, чтобы увидеть обладательницу голоса. Вот, признаться честно, он хотел бы еще раз встретить Шанталь, однако был уверен, что этого не случится. Все же, сделал все, что мог, чтобы она обрела покой. И еще не совсем понимал, они что, вместе уснули? Никакого перехода и все материальны, это Куприн проверил, дотронувшись до плеча Громова. Только после этой проверки, программист сказал с какой-то обидой в голосе:

‒ Мы спим или нет, и почему я вижу тебя?

‒ Она точно призрак, ‒ подвела итог Сашка.

‒ Не спите. А видишь, потому что дошёл до кондиции, ‒ черноволосая хихикнула.

В отличие от случая с Громовым тут и проверять не было нужно. Впрочем, к такому повороту событий рыжеволосая уже привыкла. Правда, думала, что без златоглазой это уже не повторится, но вот тебе, пожалуйста. Значит, не всё ещё разгадано. Последний внезапный уход Шанталь с крыши и вправду немного расстроил Воронцову, у которой было желание узнать побольше об этих сновидениях. Возникло ощущение, будто любимую игрушку отобрали. Но своё разочарование она всё же выразила в шуточной форме.

Хозяин дома пребывал в некотором шоке, поэтому Воронцова решила проявить гостеприимность вместо него и, кивнув нежданной гостье на свободный стул, улыбнулась.

‒ Присоединяйся. Только не сбегай внезапно, мы тут без тебя скучаем.

‒ М, спасибо, ‒ приветливо кивнув Сашке, девушка присела на предложенный стул. ‒ Так нальёте?

Закинув ногу на ногу, Шанталь повертела бокал в пальцах, поставила его на стол и перевела взгляд с Громова на Куприна.

Александр же чуть со стула не навернулся, когда услышал знакомый голос и увидел очень знакомую девушку с пустым бокалом в руке. Точнее, призрака. Всего два слова от нее, а мурашки по коже убежали невесть куда двойной волной. Громов даже от страха не сразу смог выдавить из себя хоть слово, поэтому просто отрывал и закрывал рот, словно рыба, очутившаяся на песке. Вроде они не слишком-то и напились, чтобы вырубиться, да и Олег с Сашкой были рядом. Или в реальности после таких слов что-то пошло не так.

‒ Мы и не надеялись увидеть тебя снова. ‒ произнес Громов, отойдя после минутного ступора. ‒ "Что же здесь творится-то?"

Шанталь подмигнула Громову:

‒ Не надеялись... а я вот скучала. Сбегать не буду, мы же не во сне. Куда мне тут деться.

Создавалось впечатление, что девушка действительно рада была их видеть: улыбалась, чуть склонив голову набок, смотрела ласково и спокойно.

Куприн ничего не сказал, к счастью, перевернул он первую бутылку, и было в ней уже не очень много, потому оставался запас в виде второй, которую, к счастью, парень поставил сразу на стойку, иначе пришлось бы вставать, а он не был уверен, что удержится на ногах сейчас. Еще не привык, что может ходить на маленькие расстояния, да в подпитии находясь. Откупорив эту бутылку, также молча разлил по трем стопкам жидкость цвета крепкого чая, плеснул и в бокал.

‒ Не сон? ‒ переспросил, отставляя коньяк в сторону и беря в руку полную стопку, что едва подрагивала, ‒ что же тогда ты тут делаешь? Я ведь думал, мне удалось сделать так, чтобы ты получила свой покой и смогла уйти.

Парень был в замешательстве. Получается, все это он делал зря? Нужно еще что-то, больше или совершенно другое. Но в глубине души он не мог не признать ‒ он был рад видеть девушку. Но ее поведение и вид, как у жалеющей его матери, немного нервировал. Олег даже злился на себя, что не может понять, что же нужно, почему это все происходит и почему с ним.

Свою стопку Сашка отодвинула в сторону. Вот те на! Не спят... Это как-то не укладывалось в голове. Впрочем, если учесть тот тон и улыбку, с которой говорила Шанталь, то тяжело было понять, обманывает она или всё же говорит правду. Иногда Воронцовой даже казалось, что девушка прячется за этой улыбкой, боясь показать какие-то иные эмоции, но чужая душа ‒ потёмки, а если душа эта мертва, так и подавно.

Пить больше не хотелось. Состояние и так было расслабленным настолько, что возможное присутствие рядом призрака ни сколько не беспокоило и даже казалось забавным.

‒ Значит, решила заглянуть на "огонек". ‒ подвел итог Громов, беря в руку свою стопку. Таки пригодилась им вторая бутылка. Словно чуял, что примерно так все и будет, вот только появившаяся Шанталь в его планы не входила. Саша посмотрел сначала на Шанталь, потом перевел взгляд на программиста и Воронцову, словно пытаясь понять, о чем они думают. Хмель потихоньку уже туманил голову и, честно сказать, соображал Громов туговато.

‒ Ой ли?- рыжеволосая бросила на Шанталь ироничный взгляд.‒ Призрак может развеяться в любой момент, стоит только пожелать. Так что тебя держит здесь?

‒ Она...это, видимо, к тебе пришла, Олег. ‒ Язык парня уже стал немного заплетаться на особо длинных и сложносоставных словах. ‒ Она матери... матизо... материа... да чтоб тебя...ма-те-ри-а-ли-зо-ва-лась для тебя. Дерзай, мужик.

Александр легонько хлопнул парня по плечу и залпом осушил стопку коньяка. Поморщился, фыркнул, закусил колбасой и расхохотался. Все же, коньяк-то крепкий был и в теплом помещении парня начало потихоньку развозить.

Шанталь только собралась было ответить Куприну, как вклинились Сашка и... хм, Сашка. И если первая задала вопрос, то Громов вполне себе ясно выразил свою мысль, и златоглазая даже рассмеялась, откинув голову назад и глотнув коньяка. Поморщилась ‒ ожгло горло.

‒ Как видишь, оков у меня нет, ‒ словно проигнорировав все вопросы и обращения к ней, проговорила девушка. ‒ Оковы ты снял. Но я всё ещё здесь. Как думаешь, почему?

Склонив голову набок, по-птичьи, Шанталь взглянула на Олега.

‒ А вы... вы оба... ‒ взгляд на Громова и Воронцову. ‒ Вы оба связаны, но до сих пор этого не поняли. Дело в том, что желание спасти у тебя было столь сильно, а желание жить у твоей девушки было столь же явным... что её душа просто зацепилась за того, кто подходил, и, по сути, ты уже не та Саша, какой себя знала. Ты ‒ его Саша. И тебе придётся это принять и признать.

Договорив, Шанталь допила свой бокал, протянула руку за кусочком колбасы.

Кажется, Шанталь озвучила то, что всё это время вертелось у Воронцовой в голове. У самой Сашки никак не выходило связать все те мысли и ощущения, что переполняли её с момента падения с моста во сне. Она ощущала себя другим человеком, но старательно игнорировала это и не хотела принимать. Было ли это правильно? Кто знает.

А теперь Шанталь, или, как её называл Олег, Полина, утверждала, что ей придётся принять то, что она ‒ другой человек. Сашка не понимала, надо ли ей жить жизнью другого человека? Принять её взгляды? Относиться к окружающим так, как относилась она? Мысли об этом вызывали внутреннее сопротивление, и в результате Воронцова ощущала себя маленькой капризной девочкой, не желающей делать то, что говорят взрослые.

Алкоголь уже конкретно проник в каждую клеточку тела. Как же давно Александр не пил столь крепких напитков. Кажется, с последней годовщины смерти его девушки. Единственным отличием от того раза было хорошее настроение, разделенное с друзьями по снам, а не крайне депрессивное состояние. Саша налил себе последнюю стопочку коньяка и выпил ее, почему-то даже не поморщившись. Видимо, уже привык.

‒ Она моя Саша? ‒ округлив глаза, Громов повернулся к Воронцовой и тыкнул пальцем в девушку. ‒ Ты моя Саша. Вот это неожиданный поворот событий. Хотя, я видимо знал это, когда лез целоваться.

‒ Хорошо, что мост закрыли. Там какая-то концентрация неудач... а что касается меня, Олег... я могу остаться твоим ангелом-хранителем. А могу стать вполне живой и материальной. Тут от тебя зависит. Правильно Александр сказал.

В ответ послышался смех. Пьяненький такой, каким часто радуют окружающих люди в состоянии опьянения средней степени "готовности". Коньяк, правда, был отличным и потому каждый, кто принимал участие в разделении первой бутылки, видимо, чувствовал себя очень хорошо. Олег уж точно. Его зрачки были расширенны, глаза блестели, руки немного дрожали, а движения были преувеличенно четкими, так как каждый взмах руки контролировался сильнее, чем в обычном состоянии. И, тем не менее, когда парень начал подниматься со стула, он шатнулся, но упрямо шагнул вперед, еще и так, без поддержи. Вперед, чтобы сжать пальцами плечи Шанталь.

‒ Ангелы-хранители не п-пытаются сделать из своих п-поодопечных отбииивные, ‒ протянув гласные и пару раз заикнувшись на буквах, проговорил Куприн, ‒ но я тебя все равно поцелую.

***

Вдаться в размышления Воронцовой не дали дальнейшие события. Она почувствовала себя явно лишней на этой кухне, когда Олег перешел к каким-то активным действиям. Александра не знала, понравится ли это Полине, но та, в конце концов, уже взрослая девочка, так что сама разберётся. Поэтому Воронцова решила на время оставить собравшуюся компанию, и отправилась в ванную, по пути прихватив свою сумку с вещами. Запершись изнутри, девушка открыла кран с холодной водой и сунула под него голову. Определённая степень опьянения жутко раздражала. Такое с ней было впервые. Тут и на трезвую голову было не разобрать где явь, где сон, а где призраки, а с помутнением рассудка и подавно. Александра надеялась хоть немного избавиться от этого состояния, чтоб иметь возможность подумать.

Александр сначала проговорил что-то крайне бессвязное, затем рассмеялся и, неудачно качнувшись на стуле, с грохотом свалился на пол. Снова расхохотался, вспомнив, что Олег что-то говорил про отбивные. Парой мгновений позже, уже чуть приподняв свою пьяную тушку на полу, Громов увидел, что Сашка ретировалась из кухни, не желая быть лишней. Парень тоже решил особо не мешать сладкой парочке и пополз к выходу из кухни, пару раз пытаясь подняться на ноги. С третьего раза у него это, наконец, получилось, и Александр явно нетвердой походкой поковылял к ванной.

Что-то явно упало на кухне и Воронцова, наконец, высунула голову из-под воды, смотря на себя в зеркало уже чуть более осмысленно. По крайней мере, взгляд уже не был таким растерянным. А потом... увидела зеленоглазую девушку со светло-рыжими волосами, высветленными на концах. Черты лица иные, чем у Сашки. Хоть и похожа в целом, по стилю ‒ но не Воронцова. Миг ‒ и странное видение прошло, зеркало вновь являло Сашке саму себя.

На несколько секунд она удивлённо замерла, рассматривая незнакомку по ту сторону стекла. Её черты лица были так похожи и в то же время отличались. Но Сашка моргнула, и наваждение исчезло.

‒ Саааш, Сашкаааа, ‒ тихо проговорил под дверь Громов, держась за стену для устойчивости, ‒ Сашуля-а-а-а-а, впусти меня, а?

Прикрыв глаза, она глубоко вдохнула в попытке успокоить нервы и вздрогнула, услышав голос Громова за дверью. Похоже, тот тоже решил ретироваться.

Саша все стоял под дверью в ожидании отклика Воронцовой изнутри. Он уже думал, что девушка обиделась на него. Ведь его так развезло за столом, а он еще хотел домой ехать. Ага, как же. Громову бы сейчас освежиться, согнать хотя бы часть хмельной пелены с себя. Ой, кажется, головка-то назавтра будет болеть.

Щёлкнул замок, и перед ним предстала всё та же рыжеволосая девушка, только уже с мокрыми встрёпанными волосами.

‒ Я понимаю, что ты сейчас не в том состоянии, но у меня с лицом всё в порядке?

Воронцова всё же решила уточнить этот момент у постороннего человека, коли он подвернулся в нужный момент.

‒ У меня такое впечатление, что... А ладно. Не важно. Скорее всего, глюки по-пьяни.

"Поздравляю, Сашенька, ты всё же рехнулась" ‒ промурлыкало подсознание.

Вопрос Сашки несколько сбил парня с толку. Лицо как лицо. Глаза, нос и рот на месте. Александр лишь пожал плечами и отвернулся. Потом открыл кран с холодной водой, тщательно умылся и тряхнул головой. Сознание стало понемногу проясняться, а вот движения все еще были нечеткими.

‒ Да нормально все у тебя с лицом. Только тушь чуть-чуть потекла. ‒ Громов постарался как можно аккуратнее убрать с уголка глаза Саши размазавшуюся тушь. ‒ С тобой все в порядке? Ты какая-то сама не своя.

Саша осмотрелся. Комнату еще слабо кружило, однако, перемещаться в пространстве было возможно. Взгляд зелено-голубых глаз остановился на Воронцовой.

Похоже, ванная комната ‒ не менее популярное место в доме, чем кухня. По крайней мере, аншлаг на лицо.

Возмущаться по этому поводу Сашке совсем не хотелось. Ей вообще внезапно стало всё лень. Даже стоять. Поэтому девушка немного отклонилась назад, опираясь спиной на стену, пока ей заботливо вытирали потёкшую тушь. Смысла в этом не было, так как всё равно смывать через минуту-другую, но подобные заботливые порывы со стороны Громова были скорее приятны, чем наоборот, поэтому Воронцова решила, что пусть старается, коли хочет, и даже улыбнулась уголками губ.

‒ Сама не своя. Более точное выражения подобрать будет сложно. ‒ вздохнула Сашка обреченно. ‒ Ты чего хотел-то?

‒ Я не хотел им мешать. ‒ произнес парень, набрав в руки воды и побрызгав ею на лицо. Капельки, соединяясь в одну, быстро сползали по лицу и падали на джинсы, оставляя на них мокрые следы. ‒ Шанталь много для него значит. Теперь. Также, как и ты для меня.

Взгляд девушки зацепился за скатывающуюся вниз капельку воды.

‒ Ну так что, как будем ванную делить? ‒ улыбка превратилась в лёгкую усмешку.

Вести серьёзные разговоры она сейчас точно была не готова, поэтому предпочла свести всё к шутке.

‒ Хочешь, можешь быть сверху. ‒ усмехнулся Громов, поглядывая на Воронцову. ‒ Я внизу полежу.

Александр даже и не подумал, что его фраза может выглядеть двусмысленно. А он всего лишь имел в виду, что может разлечься на полу, а Сашка пусть себе саму ванну обустраивает. Или у стенки посидят. Или вообще как получится.

‒ Кажется, до полной адекватности тебе ещё далеко, ‒ передразнила парня Воронцова. Всякое бывает в студенческой общаге, но спать в ванной ей ещё не доводилось. Кроме того, она сильно сомневалась, что это вообще возможно.

Парень стянул с себя футболку, положил на подвернувшуюся плоскость в виде пустой полки и вновь открыл кран. В этот раз он последовал примеру Сашки и подставил голову под холодную воду. Подержал там ее недолго и, фырча и отплевываясь, закрыл кран.

‒ О, так намного лучше. Хотя бы не мутит. ‒ с облегчением сказал Громов, утирая с лица рукой капли воды. ‒ Знаешь, Саш, там, когда я спасал тебя во сне, я думал, что ты моя девушка. Ну, та, что погибла. А теперь, когда Шанталь сказала, что мы привязаны друг к другу, я и вправду почувствовал, что ты моя. Моя Саша. И я тебя не хочу отпускать.

Александр подошел к Воронцовой и обнял ту за плечи, будто подтверждая свои слова о том, что не отпустит ее. Внезапно на рыжую нахлынула какая-то усталость и сонливость. Дальняя дорога всё же сказывалась, несмотря на юный возраст. А потом её неожиданно обняли, и рыжеволосой ничего не оставалось, кроме как уткнуться носом в плечо парня.

‒ Имей ввиду: продолжишь в том же духе, и я усну стоя, ‒ предупредила она Александра.

"Моя Саша..." Девушка мысленно повторила последние слова парня. Звучало приятно. Вот только мозг протестовал, намекая, что её принимают за другую. Да что там, она и сама уже начинала принимать себя за другого человека. Но кто вообще слушает глупый мозг? Точно не руки. Руки живут своей жизнью, обнимая Громова в ответ. Потому что так уютней, спокойнее.

‒ Ой, извини, ты наверняка устала с дороги. ‒ опомнился Саша, разжимая такие теплые объятия. ‒ Давай спросим у Олега, есть ли место для ночлега? Я в таком состоянии за руль точно не сяду.

Громов усмехнулся и, забрав с полки свою футболку, повернул ручку двери, открыл ее. С короткостриженных волос крупными каплями стекала вода, однако парень даже не замечал этого. Саша вышел из ванной и направился на кухню. Нужно все-таки было решать вопрос с ночлегом.

***

Что творится в голове у человека пьяного, это вопрос конечно интересный, но Олег и впрямь почувствовал, что эта девушка важна для него. Благодарность, смешанная с затаенной, пусть и побежденной ненавистью к ней, что он культивировал пару лет, удивление, непонимание, осознание важности ‒ все смешалось в бедной голове программиста в тумане, вызванном и алкоголем и собственной запутанностью.

‒ Полина Горенко, ‒ зачем-то назвал он Шанталь ее именем, настоящим, а потом склонился и поцеловал.

Вот этого, если честно, девушка не ожидала. Успела только расширить глаза, удивлённо вскинуть голову ‒ и всё. Олег её поцеловал, губы тёплые, отдающие коньяком и ещё чем-то. Шанталь сама не поняла, почему отозвалась, закрыв глаза и уложив ладонь Куприну на плечо. И чувствовала, как холодные пальцы медленно теплеют, обретая материальность, и мёртвое, застывшее навечно сердце начинает биться. Всего лишь поцелуй с поверившим человеком ‒ и что, она теперь... тоже человек?

"Олег, я пошутила!" ‒ хотелось воскликнуть ей. Ну как призрак может стать материальным?... Никак. Другое дело, что ей этого очень хотелось, а Куприн, видимо, был в достаточно пьяном состоянии, чтобы в это поверить...

Странно, ее губы были такими холодными. Олегу на миг показалось, что он целует зеркало. Но, определенно, только человек, а, вернее, лишь девушка может обхватить шею, отвечая на поцелуй, и в то же время пытаться оттолкнуть поцеловавшего ее. Сам Куприн вообще не обращал внимания на то, что вокруг происходит и на уход, пусть и шумный в случае Громова, нет, где-то на краю сознания он это заметил, но был занят куда более важным делом. Парень уже по-хозяйски притянул Шанталь к себе и его руки заняли место на талии девушки. Пьяному и море по колено, как говорят. А поцеловать призрака и вовсе пустяковое дело. Программист чувствовал, как холодные пальцы, сжимающие его плечи, теплели, как теплели губы, и, когда открыл закрытые в ходе поцелуя глаза, первое что видел безмерное удивление, что плескалось в золотистых глазах. Хотел было отстраниться, но не смог.

‒ Ну воот, ‒ протянул зачем-то, улыбаясь глупой улыбкой, ‒ п-поцеловал.

‒ Вижу, ‒ выдавила Шанталь в ответ на "поцеловал". Золотистые глаза стали чуть темнее, скорее уже карими. И ладони тёплые. Девушка слышно вздохнула и взглянула на свои руки.

‒ Это я что же... ч... человек теперь?... ‒ растерянно проговорила она, вновь переводя взгляд на Олега.

Метаморфозы девушки восприняты были как должное, Олег вообще подумал, что так и было запланировано. Если бы не удивление Шанталь, неподдельное и искреннее.

Призракам ведь невозможно причинить боль, да? То, что Шанталь смогла выпить коньяк из бокала ‒ ну так это возможность материализовать некоторые предметы. Но как же... как проверить?

В голову пришла какая-то совершенно дурацкая идея, и Шанталь, метнувшись взглядом по столу, схватила нож и полоснула себе по ладони. Вскрикнула ‒ оказалось больно. На пол закапало алыми соцветиями. Проверила, называется... Пораненная рука мелко дрожала, всё тело девушки била мелкая дрожь ‒ вот уж такого поворота событий она действительно не ожидала. И что теперь делать, не знала.

Он еще что-то хотел добавить, совершенно не обращая внимания на то, что говорить было трудно, не столько из-за алкоголя, сколько из-за того, что коньяк усилил его приобретенную легкую афазию. Но ничего более не успел сказать. А просто стоял и смотрел, как на ладони у Шанталь проявляется красная полоса. Перевел с трудом взгляд с раны на лицо девушки, его начало сильно мутить, и программист пытался сдержать рвотные позывы. Он вспомнил, что где-то в шкафчиках есть аптечка и, пытаясь шагать как можно более ровно, придерживаясь за стойку, пошел искать бинт. А найдя, вернулся и вывалил содержимое аптечки на ту же стойку, подвинув тарелку с курицей, и пару раз глубоко вдохнул, чтобы прогнать тошноту. Сцапал Шанталь за руку и принялся неумело, но старательно обрабатывать порез, сопя и низко склоняясь над рукой.

‒ А ты разве не этого хотела? ‒ спросил он, махнув рукой, очерчивая в воздухе женскую фигуру и одновременно пытаясь почесать нос, отчего вновь шатнулся, ‒ п-получи и расп-п-иишись.

‒ Я хотела... ‒ пробормотала Шанталь. ‒ Но я не думала, что получится... я же... мёртвая, призрак, я... ты в меня правда поверил? Олег, я же... я пошутила, я думала, ты не поверишь, я...

Шанталь запуталась, помотала головой, ощущая странную тяжесть волос за спиной. Так странно было снова осознавать себя человеком.

‒ Спасибо, но... что мне теперь делать? ‒ говорила златоглазая, пока Куприн обрабатывал ей окровавленную ладонь. ‒ Олег. Да подожди.

Девушка перехватила здоровой рукой Олегово запястье и заглянула ему в лицо.

‒ Неужели ты в меня, правда... поверил? Получается, ты меня простил? И больше нет оков? ‒ Шанталь чуть улыбнулась. ‒ Зато теперь есть я. Новый человек.

Она отвела взгляд и замолчала. А в груди билось: живая.

Надо заметить, что парень совершенно не понимал почему же Шанталь так себя ведет и в глазах его читалось недоумение. Он и сам не знал, верил или нет. И еще не различал границы между сном и реальностью, для него, человека техники и конкретики происходящее все еще было по большей части недоступным. Почему он поцеловал девушку? Да и сам бы не ответил. Был пьян и не мог думать логически, не мог помнить о рациональности. Ему просто захотелось. Вот раз и все. Он не думал о последствиях. А вот сейчас, борясь с тошнотой и смотря в карие глаза Шанталь, на удивление теплые, Олег начинал осознавать, что произошло. Медленно, но до него доходило, что стоящая перед ним не могла себя порезать. Что она ‒ дух, а тело ее похоронено. Но, тем не менее, пальцы программиста были перемазаны ее кровью.

‒ Я не знаю, ‒ не твердо произнес он, опуская руки, ‒ это п-произошло?

Хмель выветривался с головы и Куприн не знал, что делать и говорить. Он неуверенно коснулся плеча девушки. Теплая. А ведь раньше, он не мог ее коснуться и когда целовал вначале. Что же это выходит. Она, правда, живая? А как же законы физики, а здравый смысл? Выходит, он поверил и все?

***

‒ Слушай, Олег, мы Сашкой что-то притомились совсем. Тут есть где, кхм... ‒ Громов замялся, подбирая подходящие слова. ‒ Ну, в смысле, на чем поспать можно. Я не решусь сейчас поехать домой.

Александр вновь натянул на себя футболку, оставляя приличные мокрые полосы на ней, и сунул руки в карманы.

Олег лишь коротко кивнул, отстраняясь от Шанталь. Та залилась румянцем и отвернула к окну, словно ее застали врасплох за каким-то делом. Куприн быстренько организовал спальные места в виде дивана для Саш и кровать для себя и Шанталь. Выбор-то у них был, однако Воронцова уютно устроилась под боком Громова, а Александр в свою очередь нежно прижал ее к себе. Так и уснули. Олег и обретшая материальность Полина тоже последовали примеру неформалистой парочки и погрузились в сон.

***

Кто знает, сон ли это был? И с какого момент это было сном, а с какого ‒ реальностью?...

Шанталь, златоглазая Полина Горенко, огненная Сашка, татуированный Громов и вновь умеющий ходить Куприн...

Ангел на крыше, намечтованная кроссовка, батут под крышей и единорог с оковами...

Потоп, строчка в программе, нос как у Буратино, чужое отражение в зеркале и ощущение себя не собой...

Машина, сорвавшаяся в воду, отказавшие тормоза, успевший спасти девушку Громов и не успевшая выбраться Шанталь...

Ночная дорога, по которой шёл Олег, растёкшиеся в лужицу мониторы, посиделки на кухне и кладбище с двумя могилами неподалёку...

Но когда на следующее утро они все проснулись ‒ ах, какое чудесное было утро. Лёгкое, совсем прозрачное, напоённое свежестью и дыханием далёкой осени. Синеватое высокое ещё небо, расписанное кружевом листьев, ещё не тронутых первыми призраками холодов. Осторожное солнце, пробирающееся в комнаты пошагово, словно боялось поскользнуться и упасть с рисунка обоев. Утро было чудесным.

Сашка проснулась. С пониманием того, что она ‒ Воронцова, а приснившийся парень существует. И неравнодушен к ней. Да вот даже номер его в телефоне был. И общежитие это в одном с Громовым городе.

Громов проснулся. С ощущением полной влюблённости в рыжую Воронцову и осознанием того, что, несмотря на гибель любимой, жизнь продолжается, и ему больше никогда не будут сниться кошмары. И можно позвонить ей, назначить вечером свидание ‒ и не ждать почти сутки, пока она приедет. Общежитие-то рядом.

Олег проснулся. С полным осознанием того, что может ходить. С, наконец-то, окончательным прощением девушки, что сбила его пару лет назад. Шанталь рядом не было, но он знал ‒ она ушла, наконец-то ушла, освобождённая от оков.

Возможно, это всё было просто слишком реальным сном, выдумкой и чьей-то фантазией. Но в этот день Олегу по заказу продукты привезла девушка с чёрными волосами и зеленоглазая, с удивлённым взглядом и нежным голосом. А на телефонах Громова и Воронцовой, оказавшихся куда ближе, чем во сне, мерцали смс-ки.

"Хочешь, я угадаю, что тебе снилось этой ночью?..."

КОНЕЦ

Интересные факты

= Книга была написана соавторами-ролевиками по идее Анастасии Туминой. В написании принимало четыре человека:

- Анастасия Тумина (автор идеи, писала под псевдонимом Алиса Кастальская)

- Анна Линд (идейный вдохновитель, редактор, писала под псевдонимом Анна Делайт)

- Святослава Милич (к сожалению, настоящего имени нашего соавтора мы не знаем)

- Яна Гончар (писала под псевдонимом Midnight Rain)

= Написание книги длилось с 12 августа по 27 августа 2015 года

= Эта часть должна быть юбилейной, пятой по счету, однако, из-за заморозки предыдущего проекта она становится четвертым совместным проектом.

= Фамилию Горенко во время написания коверкали множество раз (преимущественно Яна Гончар). Среди них варианты: Горева, Горина, Горинева, Рогева.

= Идея для игры у Алисы Кастальской (Анастасии Туминой) возникла во время пребывания на даче.

= В книге имеется множество отсылок к фильмам и сериалам. Это такие фильмы, как Матрица (крыша многоэтажки, с которой надо было прыгнуть), Начало (некоторые фразы Александра Громова) и сериал Сверхъестественное (упоминание ангела Кастиэля)

= Все соавторы в реальности – девушки, несмотря на то, что брали они на себя мужских персонажей (кросспол).

= Поиск звуков батута для словесного описания дался игрокам с трудом. Сначала звук описали как «пууум беееу», но позже решили остановиться на обычном «пууум».

= Рерайт состоялся 16-17 февраля 2019 года ‒ через 3,5 года после написания.

Список композиций

Andrias Bartlett – A blizzard in my heart

Начало игры.

Westlife – I have a dream

Встреча на крыше (сон 9).

Josh Groban – Per te

Момент, когда Шанталь прыгает с крыши многоэтажки (сон 9).

The Korea – Кобра

Сон Олега, когда он видит приближающийся к нему джип Шанталь (сон 11).

Nana Mouskouri – Historia De Un Amour

«Если бы ты меня простил, я бы смогла уйти» – Последний сон Олега (сон 11).

Nirvana – Lithium

Сон Александра. Эта песня играет в машине Макса, когда они летят с моста (сон 10).

Nickelback – Savin’ me

Момент, когда Громов бросается с моста на помощь Саше и Максу (сон 10).

Breaking Benjamin – Water

Момент, когда машина летит с моста в воду (сон 10).

Imagine Dragons – Battle Cry

Воронцова пытается выбраться из машины, упавшей в реку (сон 10).

Аквариум – Не могу оторвать глаз от тебя

Момент, когда Воронцова и Громов сидят на берегу реки (сон 10).

Breaking Benjamin – Without you

Александр целует Сашку (сон 10).

Westlife – The Rose

Кладбище (сон 13).

Борис Гребенщиков – Почему не падает небо?

Конец игры

Анкета Александра Громова

1. Имя: Александр Сергеевич Громов

2. Возраст: 24 года.

3. Описание внешности:

Рост – 185 см, вес – 105 кг. Широкоплечий, мускулистый, с выраженным рельефом мышц. Волосы каштановые, стрижены довольно коротко, но все равно торчат непослушным ежиком. Типичный представитель европеоидной расы: нос прямой, ровный, лоб небольшой, прямой, губы среднего размера, скулы не выдаются, кожа светлая, покрытая ровным загаром среднего тона. Глаза насыщенные глубоко посаженные. Цвет глаз – зелено-голубые (центральная гетерохромия – зеленый у зрачка). На лице блуждает что-то наподобие легкой ухмылки, взгляд прямой, изучающий. Имеются не поддающиеся описанию татуировки на груди и плечах.

4. Характер:

Расчетлив, постоянен. Любит приключения и путешествия. Один раз сделает, чем сто раз подумает, однако, в сложных ситуациях сделает наоборот – сначала подумает, потом сделает. Не любит, когда ему указывают и лезут под руку. В этом случае раздражается быстро и даже не думает о последствиях. Потом, возможно, подумает и извинится.

5. Инвентарь:

смартфон с наушниками, рюкзак, ключи от квартиры и мотоцикла.

6. Умения и навыки:

Рукопашный бой. Владеет навыками оказания первой помощи. Прекрасная визуальная память. Умеет логически мыслить. В связи с тем, что живет один, сносно готовит.

7. Биография (краткая).

Саша родился и вырос в России в небольшом городе в семье мелкого предпринимателя и флористки. В 17 лет уехал из родного города с согласия родителей учиться в другой город. Закончил университет, родители купили ему небольшую квартирку на окраине и Саша остался жить в там. В возрасте 22-х лет нашел девушку, хотел на ней жениться, но отношения продлились недолго. Она погибла в автокатастрофе и долгое время Саша винил себя в этом из-за того, что не смог спасти ее. Однако, его вины в гибели девушки не было (брат девушки не справился с управлением и машина вылетела с моста в реку), но с тех пор парня мучают кошмары, в которых либо он бежит к чему-то, либо в тысячный раз видит, как он пытается спасти кого-то или и вовсе мучает бессонница. В настоящее время работает на дому либо по заказам (занимается мелким предпринимательством по стопам отца).

8. Музыкальная тема персонажа:

Adam Lambert – Runnin’

Анкета Олега Куприна

1. Имя: Олег Дмитриевич Куприн.

2. Возраст: 26 лет

3. Описание внешности:

Внешность обычная, ничем не примечательная и встречающаяся чуть чаще чем всегда у множества представителей мужского населения страны. Волосы темные, средней длины, лицо слегка удлиненное, глаза нормальной формы, серые. В общем, все бы было очень нормально и очень среднестатистически, если бы не одно но, в возрасте 23 лет по возвращению с работы попал в аварию, передвигается на инвалидной коляске или с помощью подлокотных костылей, что, однако требует огромного усилия. Не разработанные ноги почти атрофированы, что значит значительное уменьшение мышечной массы и зажаты в медицинские ортезы. Но руки и торс разработаны в ходе реабилитационной физкультуры, плечи широкие. От этой же аварии на коже спины и рук остались рваные шрамы от стекла и металла, а так же ожоги на левой стороне тела, лицо видимо не повреждено, однако, говорить парню трудно, особенно плохо выговаривает букв «п» и «б», немного заикается. Носит очки.

4. Характер:

С детства был активным, любознательным мальчиком, что поощрялось родителями, отец Олега Дмитрий Александрович был офицером, вышедшим в отставку в чине полковника внутренних войск, воспитал в сыне понятие чести и достоинства, не смотря на то, что свое вполне приличное состояние сколотил во времена очень даже противоречивые и не только честно. Однако никогда не позволял любой мерзости коснуться жены и сына, так же воспитывал Олега с надеждой, что тот пойдет по его стопам. В школе парень, однако, был вынужден усмирять свой характер, к тому времени ставший уже более твердым и противоречивым, так как мама, Ольга Ивановна была учительницей химии в том же заведении. Олег в это время убегал с уроков, всячески бунтовал против учителей и вел себя довольно агрессивно.

Умный и обладающий хорошей памятью парень не имел проблем с учебой, если хотел и если ему нравилось. Избежал судьбы многих своих одноклассников и не пробовал наркотиков. После аварии интеллектуальные функции не пострадали, но сама эта ситуация заставила парня кардинально поменяться. Из общительного балагура превратился в замкнутого человека. Стал совсем иначе оценивать отношения между людьми, разорвал почти все связи с друзьями. Не разговорчивый, ненавидящий жалость по отношению к себе, но не злой и не грубый.

5. Инвентарь:

Живет отдельно от родителей в двухкомнатной квартире, оборудованной для его нужд. Имеет все, что необходимо для жизни. Больше всего ценит свои компьютеры, в количестве трех штук. Дома вообще находится много техники, так как занимается ее ремонтом. Вместе с ним живет и серый кот с прозаической кличкой Монитор.

6. Умения и навыки:

Закончил высшее учебное заведение по специальности компьютерный инженер, прошел дополнительные курсы по специальности сетевые технологии и коммуникация. Разбирается в технике, бытовой и компьютерной, химии и физике, знание английского языка на высоком уровне.

7. Биография.

Родился в семье офицера внутренних войск и учительницы химии. Отец сколотил капитал крышуя незаконные бандитские формирования. Умудрился сохранить и свою жизнь и жизнь своей семьи без потери материального состояния. Сейчас на пенсии, преподает в одном из специальных учебных заведений римское право. Мать по-прежнему работает учительницей. Олег ребенок поздний и единственный. Не помнит или плохо помнит времена безденежья и в общем не может сказать что его детство было трудным. Заинтересовался компьютерами и ближе к последнему классу школы начал очень хорошо учиться, благо таланты позволяли, чтобы поступить в престижный ВУЗ на специальность «Компьютерная инженерия», так же это позволял и кошелек отца, так что в 18 лет парень успешно миновал призыв в армию и стал студентом одного из престижных университетов страны. В честь поступления в университет получил в подарок квартиру, в которую незамедлительно переехал. Первый курс прогулял по клубам, едва не завалил сессию и с трудом избежал отчисления. Красный диплом по этой причине не получил, отец отказался помогать в этом вопросе. В аварию попал 2 июля и с тех пор с трудом передвигается, так же был поврежден речевой центр в главном мозге. Работает мастером по ремонту бытовой техники и настройки компьютеров онлайн. Из дому почти не выходит. Свободное время посвящает чтению.

8. Музыкальная тема персонажа:

Pathfinder – Undiscovered dreams

Анкета Александры Воронцовой

1. Имя: Александра Воронцова

2. Возраст: 20 лет

3. Описание внешности: рост ‒ 170, вес ‒ 55, глаза серые. Волосы короткие, до плеч, яркого оранжевого цвета (естественно крашеные). Всегда яркий макияж.

Что касается стиля в одежде, то любимый папочка обычно отзывается о нём не иначе как "опять как бродяжка оделась". Обычно это джинсы и какая-нибудь майка или рубашка. Если есть повод, может одеваться более броско и вызывающе. Ушки проколоты в нескольких местах, на спине татуировка в виде какой-то неподдающейся описанию абстракции.

4. Характер: никогда не останавливающийся комок энергии, очень подвижна и непоседлива, болтлива, коммуникабельна, вечно ищет приключений на свою пятую точку и всегда их находит, а если нет, то они находят её сами. Не в меру любопытна. Необидчива. Из-за здоровой доли пофигизма в организме стойко переносит стрессовые ситуации и любые неприятности, не впадая в депрессию или панику. Ну и конечно вездесущее чувство юмора всегда при ней в любой, даже самой неподходящей для этого, ситуации.

5. Инвентарь: что можно найти в женской сумке средних размеров? Удостоверение личности, косметичка, сигареты с зажигалкой (без них Сашка никак), небольшая сумма денег, несколько конспектов, ключи от дома и прочие подобные мелочи.

6. Умения и навыки: из особых умение мастерски заговаривать зубы и пускать дым колечками. В остальном неплохая физическая форма. Может быстро сделать ноги при необходимости или неожиданно двинуть в глаз. Особыми боевыми навыками не обладает. Сообразительна и не глупа, хотя может такой показаться из-за своей болтливости и внешней наивности.

7. Биография.

Сашка была самой обычной девчонкой. Родилась в провинциальном городке, в семье среднего достатка. Никогда не стремилась хватать звёзды с неба, но и всегда знала, чего хочет. Поэтому при первой же возможности перебралась в город побольше, поступив в один из ВУЗов на совсем "не девчачью" специальность "Сварочные технологии и оборудование", но это было совсем не важно. Учиться Сашка вовсе не собиралась. На занятия она ходила только, когда заняться было совсем нечем, а такое случалось с ней довольно редко. Впрочем, это не мешало ей закрывать сессию на стипендию все два года обучения, за отдельную "благодарность". Жизнь студентки-второкурсницы проходила в постоянных шумных сборищах в общежитии и за его пределами. Редко случались дни, когда спать она ложилась раньше полуночи. Сегодня вот как раз такой и выдался. Редкий вечер, когда никто из соседей по общаге не закатил никакой гулянки, и даже девчачьих посиделок не было. Все разъехались на каникулы, а Сашка была из тех немногих, которых домой затащить можно только под страхом лишения средств к существованию, коими в значительной мере обеспечивали родители.

8. Музыкальная тема персонажа:

LaScala ‒ Праздник