Твои холодные пальцы

Глава 1

Реанимация не была успешна. Сорок с лишним минут Анна, меняясь с коллегами, качала мужчину, доставленного «Скорой» с места ДТП. Ее руки и плечи и болели, но она без устали продолжала работать, отдавая медсестрам и санитаркам короткие указания.

Ничего не помогало.

Она разогнулась и убрала руки. Взглянула на монитор. Полоска пульса была ровной.

- Заканчиваем, - сказала Анна. - Время смерти пациента,- она глянула на фитнес-браслет,- 2:47 тринадцатого июля текущего года.

Медсестры и санитарки с дежурно скорбными лицами стали сворачивать работу. Кто-то собирал с пола шприцы и ампулы, кто-то вытаскивал из руки пациента внутривенный катетер.

Анна смотрела на монитор.

Мужчина был мертв.

Но она ждала.

И наконец это случилось, когда санитарки с медсестрами на какое-то время выскочили из палаты.

Пульсоксиметр на короткую долю секунды заработал. Два раза пикнул. А потом исчез, оставив в разгромленной комнате ощущение легкого холодка.

Анна вздохнула и сделала то, что делала всегда.

Она села на узкую койку рядом с умершим пациентом и взяла его за руку. Рука была еще теплой.

Анна всмотрелась в лицо умершего мужчины. Оно мало походило на человеческое с обширной раной на волосистой части головы, разбитой бровью, заплывшими глазами.

«У каждого врача свое кладбище, - когда-то сказал ей один из наставников в ординатуре. – А из кладбища реаниматологов можно сделать целое государство».

«В моем царстве мертвых прибыло», - хмыкнула Анна, отпустила твердеющую руку мертвеца и поднялась на ноги.

Плакать не хотелось – это чувство умерло в ней еще на первых студенческих практиках. Но во рту после каждой смерти все равно появлялся горький привкус желчи.

- Я пошла к себе, - сказала Анна, когда в небольшую палату неотложной помощи в приемном покое зашла медсестра. - Я сегодня там одна, нужно проверить пациентов.

Вернувшись в отделение, Анна заглянула в реанимационный зал – там было тихо, между койками над инфузионным насосом корпела молодая медсестра. На сестринском посту Анна спросила, как дела в палатах интенсивной терапии.

- Все тихо, - ответила постовая медсестра. - Что было внизу?

- Мужчина после ДТП,- Анна пожала плечами.- Летальный исход.

Медсестра вздохнула. Анна просочилась мимо нее в ординаторскую и села заполнять историю болезни.

Она очень любила ординаторскую отделения реанимации и интенсивной терапии – здесь располагалось огромное арочное окно с деревянной рамой, а на стенах и сводчатом потолке сохранилась старинная лепнина.

Ординаторская была пуста и темна. Анна не стала зажигать большой свет, прошмыгнула в полутьме к столу с компьютером, включила лишь настольную лампу.

Остаток ночи прошел спокойно – Анна работала за компьютером, заполняя истории болезни и лишь один раз спустилась в отделение терапии, чтобы посмотреть какую-то бабушку, которой резко стало плохо.

К восьми утра на работу пришли коллеги – заведующий отделением, старший анестезиолог и Ирина Сергеевна – как и Анна, реаниматолог на отделении, работающая сутками.

- Доброе утро, Анютка, - поздоровался Семен Николаевич, старший анестезиолог- как ночь?

- Нормально, ничего сверхъестественного.

- Ммм.

Ирина, крупная краснощекая женщина лет сорока, шлепнулась на стул рядом с Анной.

- Как палаты?

- Твой дедулька, который с третьей койки, аритмию выдал сегодня. Я его стабилизировала, но надо к кардиологам сходить, кардиограмму показать.

- Ок, поняла. Что-то еще?

- На обходе расскажу.

- Давай чай попьем, я печенье принесла.

Вчетвером они устроились за столом – кто за кофе, кто за чаем. В это время к ним успел присоединиться пятый – молодой, на пару лет старше Анны, анестезиолог Данил. Разговаривали сначала на отвлеченные, бытовые темы, потом постепенно перешли к больнице и пациентам.

Анна долго слушала коллег, прикусив язык, однако затем все же не выдержала и задала вопрос:

- Слушайте, а ни у кого пульсоксиметры на мониторах сбой не давали?

- В смысле? - Ирина изогнула бровь.- Пульс не ловят? Так это у них у многих бывает.

Анна почувствовала себя глупо. Она лишь второй год работала самостоятельно после ординатуры, третий месяц как устроилась в новую больницу, и к ней до сих пор иногда относились как к студентке-третьекурснице.

- Да нет…- она сделала уверенный, серьезный вид. - Пульс когда прекращается, аппарат молчит какое-то время, потом снова дает пульс и снова затихает.

- Так это часто бывает, - Данил хихикнул, он был самым несносным из ее коллег.- Датчики пульса постоянно теряются, перецепи его и нормально снова заработает.

- Я не об этом. Когда они умирают это происходит. Я уже зафиксировала смерть пациента, а монитор – раз! – и снова выдает мне пульс.

Данил с Ириной переглянулись и рассмеялись. Семен Николаевич посмотрел на Анну долгим взглядом, потом уставился в свою кружку.

- Анна Андреевна, - подал хриплый голос заведующий отделением. - Все наше оборудование дважды в год проходит поверку и калибровку. Если у тебя возникли технические сбои, можешь заснять на видео и показать мне. Вместе разберемся.

Анна уже хотела благодарно ему кивнуть, но вмешался Данил:

- Либо почитай инструкции. Научишься пользоваться.

- Я умею пользоваться оборудованием! - вспылила Анна и вскочила на ноги. – Уж не дура, наверно.

Ирина приподняла руки в примиряющем жесте.

- Ань, пойдем уже на обход.

Заведующий тоже стал из-за стола.

- Я схожу с вами. Покажешь, Анна, какие мониторы у тебя сдавали сбои.

Вечером, когда в конце дежурства Анна вышла с больницы, начался дождь. Крупными каплями он падал с неба, разбивался об асфальт и крыши зданий вокруг. Воздух еще не остыл после дневной жары. Было душно, влажно.

Анна не брала с собой зонт, и ее джинсовая куртка не имела капюшона. Пришлось вжать голову в плечи и бежать до остановки, чтобы поскорее спрятаться под козырьком. Когда приехал автобус, в нем не оказалось свободных мест.

До дома Анны всего три остановки. Она с сомнением глянула на крупные капли дождя, хлещущие по асфальту, потом проверила цены на такси, вздохнула – и засеменила домой под дождем.

В подъезд своего дома она влетела мокрая, но довольная – наконец-то тепло и сухость. В лифте уже стояли два человека.

- Ну и погода!- воскликнула Анна, влетев в кабину.- Льет как из ведра.

- И не говорите,- старушка в ярко-желтом дождевике согласно закивала.

- Говорят, все лето будет дождливое,- лениво бросил мужчина, который первым нажал кнопку своего этажа.

- Не охота,- пробормотала Анна.- Хочется солнышка, тепла.

- Да уж пусть лучше будет потом тепло осенью, чем душно сейчас,- хмыкнула старушка.

Из лифта Анна вышла самой последней – она жила на верхнем этаже. Оказавшись в своей съемной студии, она сразу нырнула в ванную. Разделась и с удовольствием встала под теплые струи воды. Тело стремительно отогревалось.

Всю ночь за окнами лил дождь, и его шум во сне Анны перекликался с писком мониторов. Перед взглядом мелькали мрачные, тревожные картины. В них размытые силуэты сменялись яркими всполохами света.

На следующий день Анна проснулась в обед – при графике работы сутки через трое очень сложно удерживать нормальный режим сна. Девушка неспешно позавтракала и открыла ноутбук на кухонном столе. Рядом она положила телефон с заметками – туда она вписала названия фирм и моделей всех мониторов, что давали сбой.

Первые нарушения в работе оборудования Анна заметила в прошлом месяце, когда с момента ее трудоустройства в новую больницу прошло совсем немного времени. Сперва она не придала значения, думала, что это медсестры снимают оборудование с уже умершего пациента. Но когда пару недель назад Анна точно также как прошедшей ночью находилась совершенно одна и впервые заметила, что в абсолютно пустой палате у мертвого пациента на несколько секунд возвращается пульс.

«С мониторами правда что-то не так!»- сказала она себе и погрузилась изучать инструкции.

Спустя пару часов Анна захлопнула ноутбук. Никакой объясняющей информации она не отыскала. Везде лишь слова о «ненадежно закрепленных датчиках» и бла-бла-бла.

Анна вздохнула, уставилась в окно. Там ярко светило солнце.

Взяла в руки телефон и открыла чаты в соцсетях. У нее же есть не только коллеги, но и одногруппники из ординатуры! Уж они точно не будут смотреть свысока.

Анна написала несколько сообщений Тане, своей близкой подруге из университета. Та не сказала ничего дельного. Только пошутила.

«Может в твоей древней больничке призраки живут? Погибшие солдаты Великой Отечественной и все такое».

«Да ну тебя».

Анна поморщилась, откладывая телефон в сторону. Легче ей не стало.

«Может, и правда призраки?- подумала она.- Нет, это ерунда».

От мыслей ее отвлек телефонный звонок.

«Мама» - значилось на экране.

- Привет…

Разговор был короткий и абсолютно пустой. Мать недавно вышла замуж и пребывала в своем радужном, счастливом мире. А Анна… она просто жила и работала.

На следующую смену она отправилась в подавленном настроении.

Вышла с автобуса возле больницы, подняла голову и посмотрела на старинное здание из кирпича, подсвеченное светом фонарей. У здания было несколько корпусов, пристроенных друг другу. Каждый разной этажности. Самый высокий был в четыре этажа и именно там находилось отделение, где работала Анна.

- Добрый вечер,- сказала Анна, войдя в ординаторскую уже переодетой.

- Ну что, почитала инструкции?- Данил, собиравшийся уходить домой, посмотрел на нее с кривой улыбкой.

Анна хмыкнула. Данил был красивым высоким парнем в очках с толстой черной оправой. Возможно, если бы он не был таким заносчивым, она даже была бы не против познакомиться с ним поближе.

- Ты же домой собирался?- с вызовом сказала Анна.- Так и иди.

- Ну и до свидания тогда, - он отсалютовал и покинул помещение.

- Где Михаил Алексеевич? - спросила Анна у коллег, что втроем сидели за столом.

- Где-то в палатах вроде, - ответили ей.

- Спасибо.

- Давай, Анютка, беги-беги.

Время до полуночи пролетело незаметно – принять дежурство, обойти палаты, просмотреть истории болезни, раздать указания медсестрам. Все как обычно.

А после полуночи началась настоящая работа. В панике позвонили терапевты.

- У нас у бабушки с гипертоническим кризом развился отек легких! - проорали в трубку телефона на посту. - Нитроглицерин под язык дали, давление не снижается, бабушка синяя вся.

- Ставьте фуросемид, - быстро ответила Анна.- Внутривенный доступ есть?

- Нет!

- Поднимайте как есть. Жду.

Анна бегом пустилась в реанимационный зал и замерла там. Она стояла посреди помещения с бешено колотящимся сердцем, перебирала в голове все известные ей алгоритмы и протоколы, а потом, когда в зал вкатили носилки с синей задыхающейся старушкой- стоило только бросить на нее взгляд, как Анна поняла, что делать:

- Набор для интубации! Быстро! И венозный доступ.

Прошло несколько десятков минут, забег наперегонки со смертью закончен – и вот уже заметно порозовевшая женщина лежит под аппаратом ИВЛ с постепенно поднимающимися показателями сатурации.

- Присматривайте за ней, - бросила Анна медсестре.- Пойду документы заполнять.

Но не успела она даже дойти до ординаторской, как позвонили из приемного покоя. Просят спуститься и осмотреть пациента. Что ж… вперед.

Лишь под утро Анна смогла вновь подойти к своей старушке с отеком легких. Та была относительно стабильна, отек еще не до конца разрешился, но уровень кислорода в крови держался на неплохом уровне.

- Ну вот, вы еще поживете, - Анна слегка улыбнулась, глядя в сморщенное лицо бессознательной женщины. – Домой вернетесь.

Где-то за ее спиной истошно завопил монитор. Анна стремительно обернулась.

- Реанимация! - заорала она и бросилась к пациенту – мужчине, которого днем прооперировали после тяжелой травмы.

Пациента спасти не удалось. Через полчаса Анна объявила о смерти.

- Хирурги долго с ним возились сегодня, жалко, - вздохнула старшая медсестра, Галина Антоновна, женщина практически в два раза старше Анны.

- Мы сделали что могли, - Анна стояла напротив монитора умершего пациента, косилась на его перебинтованную кисть. Ее собственная ладонь зудела и горела огнем.

- Красивый, молодой совсем, - вздыхала Галина Антоновна.

«Уходи уже, - Анна сжала руку в кулак в кармане формы. - Чего треплешься-то?..»

- Молодых всегда жалко… Хуже только детки.

- Галина Антоновна, - начала Анна.- У вас работы… Вы видели?!

Монитор снова моргнул пульсом. Будто умерший пару минут назад мужчина вновь ожил. Пик-пик-пик…

- Что? - медсестра удивилась.

- Его пульс.

- Анна Андреевна, пульса у него нет уже минут пять.

Медсестра странно уставилась на нее.

- А, да, - девушка готова была поклясться, что только что видела именно пульс.

На спину Анны легла рука медсестры. Слегка погладила ее.

- Анна Андреевна, уже светать начало. Это всегда самое тяжелое время в отделении. А вы снова одна. Идите отдохните немного, мы тут справимся.

Она не стала спорить. Нервно одернула край формы и отправилась в ординаторскую. Кожа на ее руках еще была покрыта мурашками после взявшегося из ниоткуда неожиданного холода.

На выходных Таня пригласила ее погулять. Анна не сильно горела желанием куда-то идти, вымотанная после смены, но все же заставила себя подняться с дивана. «Тебе нужно жить нормальной жизнью, - напомнила она себе.- Нельзя постоянно жить в том, что произошло».

Она пошла на встречу. Но наряжаться, как раньше, не стала. Надела просто трикотажный тонкий костюм и отправилась в ближайшую кофейню. На улице палило нещадно жаркое солнце. Анна шла по улице и недовольно морщилась.

За уличным столиком в кофейне уже сидела Таня с неизменной улыбкой и приподнятым настроением.

- Привет, - поздоровалась Анна.

- Привет. Со смены?

- Нет, второй день отдыхаю.

- Я тоже, - Таня внимательно рассматривала ее. - Как ты?

- Да нормально. Не выспалась немного, но это ерунда.

- А как… в целом?

Анна изогнула бровь. Фыркнула.

- Не надо носиться со мной как с писаной торбой! Я не первая девушка, которой мужик навешал лапши на уши.

- Точно все хорошо? Он тебе не звонил, не писал?

- Нет.

Они заказали по чашке кофе, Таня взяла круассан с начинкой, Анна отказалась:

- Я не буду. Худеть надо.

- Ну как хочешь. А я буду.

Когда кофе в чашках почти закончился, Таня заговорила снова. Анна все это время сидела молча, разглядывая улицу перед собой. Город утопал в зелени и купался в солнце.

- Слушай, а что у тебя в итоге с оборудованием? Разобралась?

- Да, все нормально, - соврала Анна.

Через несколько дней случилось кое-что новое. Перед тем как сплошная линия пульса снова забилась в сердечном ритме, Анна увидела в отражении экрана чей-то силуэт.

Это было в дневное время. Монитор располагался возле окна и частично экраном отражал яркий солнечный свет. Когда наступила смерть пациента, Анна находилась рядом с ним одна, вновь держала его за медленно остывающую руку. И снова, несмотря на полуденную жару, ее обдало неестественным обжигающим холодом.

Пульс пропал, и в отражении экрана неожиданно появился посторонний силуэт. Темный. Вытянутый. Пугающий.

Анна не успела ничего сделать и подумать, а силуэт уже исчез. Лишь пару раз издевательски пикнул исчезнувший уже пульс пациента.

- Смерть пациента наступила в 12:38,- пробормотала Анна, взглянув на свои часы.- А последний удар его сердца зафиксирован сейчас, в 12:45…

Она посмотрела на койку с умершим пациентом – иссохшимся дедушкой весьма преклонного возраста.

- Какая-то гребаная мистика, - пробормотала Анна.

Она вышла в коридор. Дала необходимые указания медсестре, а сама решила покинуть отделение. День был тихий, поступлений не наблюдалось, из хирургии послеоперационных пациентов они также не ожидали. Работали они сегодня в день в паре с Ириной. Поэтому у Анны есть полчасика, чтобы сходить вниз.

Она собралась на пост охраны.

«Ну это же полная хрень,- думала Анна, спускаясь вниз по лестнице.- Палата на третьем этаже, не могло быть за моей спиной никого».

Прежде, чем войти на пост охраны, Анна завернула в буфет, купила бутылочку сока и пару булочек. Свое подношение она выложила перед молодым полным охранником. Состроила невинные глаза и поведала ему историю о том, как потеряла свой фонендоскоп.

- Мишенька, - Анна положила руку ему на плечо, слегка погладила. - Это вот только что произошло. Минут на двадцать назад отмотай мне все отделение и третью камеру покрупнее если можно.

- Ладно - ладно. Только ради…- охранник покосился на булочки перед собой,-… тебя.

Анна жадно всмотрелась в экран мониторов. Но ничего не увидела, кроме себя, стоящей возле пациента. В отделении в это время шла обычная работа. Девушка досмотрела запись до тех пор, пока не увидела себя же, уходящую из палаты.

- Спасибо, Миша, - пробормотала Анна и развернулась к выходу.

- Нашла что потеряла?

- Не нашла, но спасибо.

Уже в отделении она, склонившись над посмертным эпикризом пациента, задумалась. Прокрутила в голове план палаты. «Может…- подумалось ей, но Анна тут же махнула головой. - Палата на третьем этаже и комната была закрыта. Никто все-таки не мог пройти мимо».

В мучительным размышлениях он провела около получаса, так и не заполнив ни одной строчки из документа.

А потом к ней подошла молоденькая санитарка – четверокурсница университета, которой хотелось набраться настоящего опыта.

- Анна Андреевна, там это…- замялась студентка.

- Что?

- Ну бабуся та, Агафья… Кажется, умирает.

Анна вскочила на ноги.

- Поняла. Можешь идти.

В палату Анна практически вбежала. Отчего-то ее сердце бешено забилось.

На пороге палаты она резко затормозила.

Умирающая бабушка была очень приятной. Когда она еще могла разговаривать, без устали щебетала о том, как после выписки пойдет на танцы и пить чай с подружками. Глядя на результаты ее анализов, Анна лишь поджимала губы и молчала. Она не могла сказать ей, что о чае и о танцах нужно забыть навсегда.

За последнюю неделю состояние Агафьи Егоровны резко ухудшилось. Бабушка перестала самостоятельно есть, а потом – дышать. Ее подключили к аппарату ИВЛ и круглосуточно вводили внутривенно питательные растворы.

В палате стояло четыре койки. Заняты были три. На одной – дедушка с запущенной двухсторонней пневмонией, на другой – парнишка с перебитыми легкими после ДТП, а на третьей – ее добрая нежная старушка.

- Доброго дня всем,- пробормотала себе под нос Анна. Она всегда здоровалась с пациента при входе в палату.

По парнишке и дедушке она лишь мазнула взглядом. Взяла стул на колесиках и присела возле Агафьи Егоровны.

Давление старушки было очень низким несмотря на вводимые препараты. Сатурация падала.

Анна нажала несколько кнопок и села обратно на стул.

- Вы умираете, - прошептала Анна старушке.- Ваша внучка придет завтра и будет сильно плакать… А я скажу, что ничего нельзя было сделать.

Она мысленно прокрутила перед собой список сложных и страшных диагнозов старушки. Возрастные «сахарный диабет» и «сердечно-сосудистая недостаточность» были самыми безобидными из них.

- Но вы прожили хорошую жизнь, уж в этом не сомневайтесь. У вас любящая семья, многие бы вам позавидовали. Они уж точно, - Анна кивнула на соседей по палате.

Она обхватила обеими ладонями морщинистую исхудавшую руку старушки.

- Спите спокойно, Агафья Егоровна.

Анна замолчала и стала смотреть в экран монитора. Давление у старушки еще больше снизилось. Шумели насосы в аппаратах ИВЛ, где-то в соседнем помещении запищал инфузионный насос. По коридору зашаркали ноги медсестры.

Умерла Агафья Егоровна также мирно, как и жила. Ниточка ее пульса на экране просто перестала сокращаться. Запищал монитор пациента.

Анна одной рукой отключила тревогу. Второй на продолжила держать старушку за кисть.

Кожа на руке Агафьи Егоровны начала холодеть, а мышцы под ней – затвердевать. Но пульс на мониторе не возвращался. Впервые за долгое время.

Анна крепче сжала свою руку.

А в следующий миг ощутила холод за спиной.

- Отпустите, доктор.

Это был мужской голос. Едва слышный, лишь слегка мазнувший по мочке ее уха.

Анна вздрогнула и выпустила руку старушки. Стремительно оглянулась, но за спиной никого не было. А когда она повернулась обратно к кровати, то краем глаза успела уловить на экране монитора одно-единственное сокращение пульса.

Это случилось снова.

Глава 2

- Анна Андреевна, ты сегодня в операционной, - сказал утром Семен Николаевич. Это был крепкий, повидавший за годы работы многое, мужчина.

Анна удивилась. Обычно она проводила свои дежурства в палатах, а в операционной оказывалась только в самых экстренных случаях – например, когда ночью срочно требовалось оперативное вмешательство, а дежурный анестезиолог по какой-то причине отсутствовал.

- Вы уверены? - спросила Анна. - А вы?

- А я себя сегодня отвратительно чувствую, - ответил Семен Николаевич.- Поэтому иди, не переживай. Там две грыжи и что-то еще. Ничего серьезного. Пахомов все тебе расскажет.

Услышав фамилию дежурного хирурга, Анна хмыкнула. Ее старший коллега и хирург Пахомов Степан Андреевич категорически недолюбливали друг друга. При этом были лучшими друзьями.

- Вы снова поссорились со Степаном Андреевичем? - спросила Анна.

Семен Николаевич глянул на нее из-под узких очков. Промолчал.

- Вы всегда, когда ссоритесь, избегаете его.

- Твоя наблюдательность очень пригодится тебе сегодня в операционной, - старший анестезиолог слегка улыбнулся. - И передай этому козлу… а ничего не передавай.

- Э-э, хорошо… Я могу идти?

- Да-да, иди. Только это, не давай хирургам спуску. Они вечно считают себя самыми главными.

- Поняла.

На выходе из ординаторской Анна пересеклась с сочувствующими взглядами пары коллег. Дурной нрав хирурга Пахомова был известен всей больнице.

Войдя в операционный блок, Анна так нервничала, что когда операционная сестра завязывала на ней одноразовый халат, умудрилась наступить на его полы и едва не упала.

Пожилая операционная сестра наградила ее недовольным укоризненным взглядом.

- Девушка, у вас хоть есть диплом? - спросила она.

- Ну если я здесь, значит есть, - огрызнулась Анна

Первые две операции прошли спокойно. А вот на третьей – паховом грыжесечении у семидесятилетнего старика – все пошло не так с самого начала. Сперва старик долго не засыпал под маской, потом после введения местного анестетика на область будущего разреза у него началась системная анафилактическая реакция.

Давление пациента резко упало. Он побледнел, почти посинел.

- Подождите! - рявкнула Анна хирургу. - Мне нужно стабилизировать пациента!

Хирург и его ассистент выпрямились, держа руки перед собой. Они ждали, пока Анна сделает свою работу.

На четвертой минуте терпение хирургов лопнуло.

- Вы закончили.

- А.. нет еще…

- Вы в себе вообще уверены? - грубо спросил Степан Андреевич. Он был мужчиной пожилым и в выражениях не стеснялся. - Может, мы вызовем другого анестезиолога?

Анна хмуро ввела пациенту еще один препарат, оценила его состояние.

- Анна Андреевна? – окликнул ее хирург.

- Начинайте операцию. Пациент стабилен.

Но уже через десять минут, пока хирург вместе с ассистентом проводил ушивание грыжи, старик дал остановку сердца. Пульсоксиметр истошно завопил. Анна коротко ругнулась.

- Продолжайте! - рявкнула она поднявшему на нее взгляд хирургу. А потом анестезистке: - Адреналин разводи!

Она приложила руки к грудной клетке старика и начала делать привычные действия.

На непрямой массаж и адреналин внутривенно пациент не среагировал.

- Еще адреналин! - она в отчаянии уставилась на монитор. Руки продолжали качать.

Монитор оставался равнодушен, отображая своим глянцевым экраном свет операционной лампы.

- Дифибриллятор готовь!

- Есть!

Анна качала и смотрела на экран. Свет операционной лампы в нем неожиданно загородил силуэт высокого худого мужчины. Силуэт увеличивался, будто мужчина приближался. Затылком Анна почувствовала холод.

Она уже знала к чему этот холод.

И почему появляется этот силуэт.

«Иди к черту!»- мысленно рявкнула Анна.

- Еще адреналин! - ее руки сильнее вжались в грудь старика.

Реанимация удалась. Сердечный ритм пациента восстановился.

Мужской силуэт из монитора исчез.

Операцию закончили быстро. Пациента отправили в палату пробуждения под наблюдение дежурных реаниматологов, а сами всей операционной бригадой устроились в ординаторской на перекур.

Но там разгорелся еще один скандал. Семен Николаевич на секунду заглянул в ординаторскую и тут же схлестнулся с хирургом Пахомовым в начатом когда-то давно споре.

- …Да ты вечно голову в зад засунешь и сидишь! - проорал хирург.

Анестезиолог отвечал не менее резко. Ссора набирала обороты.

Очень быстро кроме них в ординаторской остались только Анна и Ирина, которые собрались обедать.

- Вы чего переполошились? - спросила Ирина у мужчин.

Семен Николаевич зло развернулся на выход.

- Эй, ты на операцию-то идешь? - крикнул ему вслед хирург.

«Операция? - удивилась Анна, отвлекшись от созерцания старинного арчатого окна. - Кого-то экстренного привезли? Плановые закончились вроде».

- Твой анестезиолог сегодня Анна, - процедил Семен Николаевич. - Ты забыл?

- Ты сдурел? Операция платная, ассистентами хирурги с другой больницы приедут! А ты посылаешь девчонку?

- Анна Андреевна – хороший специалист. Она со всем справится.

Семен Николаевич покинул ординаторскую, оставив Анну перед разъяренным хирургом. Она спрятала руки в карманы формы и внимательно, стараясь не отводить глаза, посмотрела на Степана Андреевича.

- Что за операция? - деловито спросила она.

- Кисты на поджелудочной. Нужно сделать дренирование.

- Вы вскрывать будете? - Анна удивилась. - Можно же лапароскопически.

- Кисты большие, может не получиться.

Анна поджала губы. Мысленно пробежалась по архиву своих знаний. В голове начал намечаться план действий.

- Когда мы начинаем?

Хирург ругнулся, отчаянно посмотрел перед собой.

- Вы можете отказаться от операции, если вас не устраивает анестезиолог. Либо миритесь с Семеном Николаевичем.

- Не твоего ума дело. Черт с тобой, через сорок минут жду в операционной. Отдохни пока… и книжку почитай.

- Гребаная дедовщина, - выдохнула Анна, когда хирург покинул ординаторскую.

Ирина лишь сочувственно вздохнула. Поставила на обеденный стол две кружки чая, пакет печенья.

- Давай перекусим, и ты пойдешь готовиться, - женщина слегка погладила Анну по плечу. - Если у тебя есть какие-то вопросы, то ты не стесняйся, задавай.

Увидев на двери операционной список хирургической бригады, Анна обмерла. Ее руки мелко-мелко затряслись. Семен Николаевич говорил про присутствие на операции ассистентов из другой больницы. Но она и понятия не имела, что это окажутся люди с ее прошлого места работы!

Глаза уперлись в одно-единственное имя.

ЕГО имя.

«Так, спокойно, - сказала себе Анна. - Ты-врач, который идет на серьезную операцию… Ты врач, а не обиженная девочка. А он – просто часть операционной бригады, а не козел, который тебя бросил».

Стало спокойнее. Чуточку.

Но в предоперационной Анна все равно закуталась в комплект одноразовой одежды так, что узнать ее было невозможно. Почти все лицо, за исключением глаз, закрыла маской.

«Твоя задача – это безопасность пациента», - сказала себе Анна и отправилась в операционный зал.

Пациент оказался безмерно толстым мужчиной средних лет. Он лежал под лампой на операционном столе и придирчиво оглядывался вокруг.

- Добрый день, сегодня я буду вашим анестезиологом, - сказала Анна, подходя к пациенту.

Мужчина сразу перевел на нее взгляд. Цепкий, неприятный.

- Я надеюсь, вы хороший анестезиолог, - голос у него оказался не лучше.

Анна из рук сестры-анестезистки маску для ингаляционного наркоза.

- Дышите через маску, - сказала Анна, прикладывая аппарат к лицу толстого мужчины.- Ни о чем не беспокойтесь.

Едва только пациент заснул, в операционную один за другим вошли три хирурга. Они о чем-то переговаривались, весело посмеиваясь. Анна сразу узнала ЕГО голос, но заставила себя даже не поднимать головы. ЕГО смех болезненно резонировал где-то в самой глубине ее грудной клетки.

Если она не будет разговаривать и поднимать глаза, то ОН ее и не узнает. Врачи в полном хирургическом облачении легко становятся обезличенными существами.

Но Степан Андреевич, этот мерзкий старикашка, похоже, решил выместить на ней свое отвратительное настроение.

- Господа, - обернулся он к приезжим ассистентам. - Позвольте представить вам сегодняшнего нашего анестезиолога – Анна Андреевна. Раньше, если я не ошибаюсь, она была вашей коллегой по областной больнице.

Ей все-таки пришлось поднять взгляд.

Через операционный стол на нее смотрели три хирурга. Степан Андреевич выглядел хмуро, голубоглазый высокий мужчина с морщинками вокруг глаз даже не взглянул на нее. А вот ОН внимательно разглядывал ее. Анна видела только глаза, но легко могла представить все остальное: густые черные волосы, небольшую бородку, широкие крепкие плечи, мускулистые руки с сеточкой надутых вен и… обручальное кольцо на правой руке.

- Здравствуйте, Анна Андреевна, - раздался его бархатный голос.

- Здравствуйте, - коротко кивнула она и тут же перевела взгляд на старшего хирурга. - Степан Андреевич, пациент готов.

Самый именитый абдоминальный хирург их больницы величаво кивнул и подошел к пациенту.

- Итак, коллеги. Дренирование кист поджелудочной железы…

Операция началась спокойно. Степан Андреевич блистал перед своими коллегами из другой больницы – сперва он долго рассказывал теорию, делился опытом, затем лихо сделал надрез на животе пациента и вошел в его брюшную полость.

Анна смотрела то на монитор пациента, то на аппарат ИВЛ, иногда и вовсе разглядывала изящную лепнину вокруг оконных рам. Но пару раз она все-таки пересеклась взглядом с НИМ. Сперва его влажный взгляд показался Анне полным нежности.

- Евгений Дамирович, не отвлекайтесь, - строго сказал Степан Андреевич.

- Прошу прощения, - его бархатистый голос усмехнулся.

- Анна, а вы в чьей бригаде работали в областной больнице? - спросил второй ассистент.

- Ни в какой, - буркнула она. - Я в палатах ОРИТ работала. Там же и два года ординатуры прошла.

- Вот как… поэтому я вас и не помню, - хмыкнул мужчина, чьего имени Анна не запомнила.

- Зато я помню Анну, - подал голос Евгений. - Очень… способный специалист.

Лицо Анны под маской вспыхнуло. Тело зазудело от воспоминаний о его руках и губах.

- Если Анна раньше работала только в палатах, то почему она сейчас с нами, еще и на платной операции? - неприятный голубоглазый мужчина изогнул брови.

- Не отвлекаемся, коллеги, - буркнул Степан Андреевич.

Когда хирурги вновь погрузились вовнутрь пациента, Анна смогла расслабить плечи. Она глянула на монитор пациента, на сосредоточенную анестезистку.

Все шло по плану. Пациент был стабилен.

Анна осторожно опустилась на небольшой стульчик рядом с операционным столом. Это хирургу нельзя присаживаться во время операции, а анестезиолог может позволить себе роскошь немного отдохнуть.

Писк монитора убаюкивал Анну. Стук сердца толстого пациента совпадал с ритмом ее собственного сердца.

Тук-тук-тук.

Вспомнился черный силуэт, что мелькает иногда в мониторе. «Кто же это все-таки такой? - подумалось Анне, ее спина как будто вновь ощутила холод, что всегда сопровождает этот темный силуэт.- Ведь он мне не кажется? Я уверена что он настоящий. В этой больнице так много странного…»

- Степан Андреевич, все ваши анестезиологи спят во время операций?

Это говорил мужчина с мерзкими голубыми глазами.

Анна тут же распахнула глаза.

- Спать на рабочем месте совершенно недопустимо! - рявкнул главный хирург.

- Я не спала, - Анна поднялась на ноги.

- А что вы делали? Отдыхали с закрытыми глазами?

Анна зло уставилась на Степана Андреевича, но вместо этого пересеклась взглядами с НИМ.

ОН улыбался. Она видела это даже через маску.

- Я не спала.

На секунду ей удалось отвлечься, но в реальность Анну вывел громкий писк монитора и маты главного хирурга.

Кровь хлестала из операционной раны. Степан Андреевич и его помощники схватились за зажимы. Давление стремительно падало, пациент бледнел.

- Что случилось?

- Портальную вену задели!

«Господи…»- на миг Анна забыла, что нужно делать. Но потом собралась. Мозг реаниматолога выдал готовый алгоритм действий.

- Маргарита,- обратилась она к сестре-анестезистке,- быстро донорскую кровь!

Та побелела.

- У нас нет донорской крови с собой. Все внизу…

- Так иди вниз, Рита!- заорала Анна.

Анестезистка бросилась к выходу, но у самой двери остановилась.

- Сколько п-пакетов?

- Как быстро вы ушьете дефект? - спросила Анна у хирургов.

- Когда смогу, - раздраженно отозвался Степан Андреевич.- Делайте свою работу… Еще зажим!

- Сколько пакетов крови надо?- спросила снова сестра-анестезистка.

Анна сжала зубы. Она видела, как кровь хлещет из раны пациента.

- Неси сколько сможешь! - распорядилась она.

Анна начала выполнять привычную работу. Она влила в пациента один раствор, потом другой. Неожиданно она поняла, что ее пальцы буквально заледенели. Анна вскинула глаза к монитору. Пульс пациента слабел, а на экране замаячил черный мужской силуэт.

- Вы скоро?!

- Молчи! - заорал ей Степан Андреевич.- Я пытаюсь!

- Может я попробую?- спросил Евгений, голос его был очень серьезным.

- Молчи, щенок! Я сам!

Анна мысленно выругалась. Пульс пациента слабел. Силуэт в отражении монитора приближался.

Анна схватилась за препараты со своего столика, наклонилась к внутривенному катетеру…

Поздно.

Пульс остановился. Монитор истошно заорал.

Занемевшими от холода руками Анна начала проводить реанимацию пациента. Но это было бесполезно. Обескровленный толстый мужчина лежал на столе и совершенно не реагировал ни на одно действие врачей.

Спиной Анна слышала истошный визг монитора.

А потом раздалось короткое: «Пик-пик-пиии…» - все закончилось. В операционной резко стало жарко.

Анна убрала руки. Посмотрела на часы.

- Смерть пациента наступила в 17:24, - возвестила она спокойным холодным голосом.

Степан Андреевич громко, с чувством выругался, отбросил в сторону иглодержатель с пинцетом. Приглашенные ассистенты, потупив глаза, отошли от стола.

На долю секунды в операционной повисла звенящая тишина.

- Почему ты заранее не подготовила кровь? - тихо спросил Степан Андреевич. - К каждой операции должна быть подготовлена кровь.

- Эта операция была плановой. Обширной кровопотери не ожидалось. Нарушений со стороны системы свертывания крови у пациента также не было. Наличие донорской крови не обязательно.

- Нет. Это серьезная операция, все должно было быть идеально.

- Все должно быть идеально, потому что это платная операция?

- Это твоя ошибка, - прошептал Степан Андреевич.

- Не я порезала пациенту портальную вену.

- Ты должна поддерживать безопасность пациента во время операции!- теперь он уже кричал и гневно смотрел на нее.

- Я могу поддерживать пациента когда это возможно,- процедила сквозь зубы Анна.- А не когда он по ошибке хирурга за три минуты теряет всю свою кровь.

- Так ты заранее должна была подготовить донорскую кровь!

Анна бросила шприц с адреналином, что до сих пор держала в руках. И пошла на выход из операционной.

- Степан Андреевич, операция закончена, - едко сказала она.- Мне пора работать дальше.

- Ты за это ответишь ! - проорал ей в спину хирург.

- Как и вы,- тихо ответила ему Анна и бросилась прочь.

Она пробежала через все хирургическое отделение, спустилась по лестнице, едва не упав, и влетела в свое отделение.

Где-то кричал монитор. «Пик-пик-пииик!» и через пару минут затишье едва слышное эхо «пик-пик…»

По лицу Анны заструились слезы. Она не готова слышать это снова.

Анна ворвалась в служебный туалет и закрылась . Потом сползла на пол вниз и дала волю своим эмоциям. Анна плакала и тряслась.

А где-то на фоне продолжали пищать мониторы пациентов, инфузионные аппараты, шуршали и хрипели аппараты ИВЛ.

Шла обычная жизнь отделения. Кто-то умирал, кто-то излечивался.

Вот и у нее на столе умер пациент. Один из многих.

Но почему же Анне так плохо?

«Меня вообще там не должно было быть сегодня!»- провыла мысленно Анна и сжалась в крошечный комочек.

Она проклинала всех. Семена Николаевича, отправившего ее вместо себя в операционную, Степана Андреевича, который винил ее в своей же ошибке, Женю… просто за то, что он появился.

По коридору с другой стороны двери прошаркали чьи-то ноги. Анну обдало потоком холода.

Это отрезвило ее. Анна поднялась на ноги, вытерла лицо от слез.

«А чего ты распустила нюни? - сказала она себе. - Это уже случилось. Теперь нужно лишь работать с последствиями».

Анна сжала зубы и вышла из туалета. Она знала, что ей стоит сделать.

Оказавшись в ординаторской, Анна с каменным лицом прошла к компьютеру и открыла текстовые документы. Начала быстро печатать. За ее спиной медленно возился кто-то из коллег, собираясь домой. Анна не обращала на него внимания.

Спустя какое-то время в ординаторскую зашел посторонний человек. Евгений. Она узнала его по запаху дорогого парфюма. А потом – по прикосновению больших рук на своих плечах.

- Уйди, - коротко бросила Анна.

- Тебе сильно досталось сегодня,- сказал он.- Пахомов – козел. Сейчас перевалит всю вину на тебя.

- Я в курсе. Уходи.

- Я могу побыть рядом, - он сжал ее плечи.

- Зачем?

- Тебе тяжело сейчас

- Иди домой к жене.

Руки с ее плеч исчезли.

- Аня…

- Уходи, я сказала, - она продолжала судорожно печатать.

- Л-ладно.

Он ушел. Вместо него появилась сочувствующая Ирина, которая заступала на ночное дежурство по отделению и пыталась отправить Анну домой. Анна отмахнулась, и Ирина со вздохом отправилась на обход одна.

Анна закончила печатать ближе к девяти часам вечера. Потом открыла почту. Главный врач, заведующие всеми отделениями больницы, главная медицинская сестра – все они получили по почте служебную записку, объяснительную, докладную и анестезиологический протокол неудавшейся операции.

Она решила напасть первой.

Анна не помнила, как провела выходные. Три дня она не выходила из квартиры. Почти не ела, много спала. И все время проверяла телефон. Она листала рабочие чаты в ожидании сообщений о возникшем конфликте. Ждала звонков. Но ее телефон молчал. И рабочие чаты полнились лишь привычными организационными вопросами.

Несколько раз звонила мама. Анна не поднимала трубку, она была не в силах слушать бодрый голос матери с какой-нибудь очередной базы отдыха.

Таня молчала.

На работу Анна шла осторожно. Прежде чем войти в здание, долго разглядывала его стены. Кирпичную кладку, подсвеченную фонарями. Светящиеся окна. Как-то неожиданно для самой себя Анна отметила что окна левого крыла на самом верхнем этаже не светятся и выглядят старыми, будто бы они до сих пор деревянные. Мысленно она попыталась начертить в голове схему этажей и представить, что там находится. Кажется, там были операционные.

«Хирурги уже закончили работать»,- недовольно хмыкнула Анна и вошла в здание.

В ординаторскую она зашла уверенной походкой. Но там было пусто. Михаил, у которого она обычно принимала дежурство, отсутствовал. «Еще в палатах?- удивленно подумала Анна, глядя на часы.- Время уже для обхода».

Она подошла к чайнику и выпила немного воды.

Потом вышла из ординаторской и сразу попала на сестринский пост. Там было пусто.

Зазвонил телефон на посту.

- Алло?- Анна сняла трубку.

Послышалось легкое шипение, а потом она услышала голос:

-… ция скорой помощи. Тут ДТП произошло, автобус с детьми перевернулся. Много пострадавших. Везем к вам.

Глава 3

Детская реанимация находится отдельно от взрослой. Обычно там хватает места для малышей, пострадавших в ДТП или перенесших операции. Но не в этот раз. В эту ночь по городу дежурила лишь одна больница с пятнадцатью койками в детском ОРИТ. А к ним везли двадцать восемь пострадавших детей.

По лицу Анны непроизвольно потекли слезы. Она ко многому успела привыкнуть в своей работе, но не к детским травмам и смертям.

Несколько секунд понадобилось ей, чтобы собраться с мыслями. Она покинула сестринский пост и вышла в пустой коридор отделения. Сейчас она должна принимать дежурство у дневного реаниматолога Михаила Алексеевича, но это явно подождет.

Анна заглянула в реанимационный зал. Там работало две медсестры. Они о чем-то оживленно переговаривались. Привычно пищало оборудование.

- Девочки, там детскую травму везут, - сказала Анна, просовывая голову в зал. - Я побежала в приемный покой, помогать детскому отделению. Передайте Михаилу Алексеевичу.

Медсестры продолжали делать свою работу, но одна из них покосилась в сторону Анну и едва заметно кивнула.

Удовлетворенная тем, что ее услышали, девушка поспешила вниз, в приемный покой. Уже с лестницы, она услышала как стационарный телефон на сестринском посту зазвонил вновь.

В приемном покое, как и обычно, было оживленно. Люди сидели повсюду, сновали усталые врачи и медсестры. Сперва Анна даже растерялась, не зная куда ей идти, но потом услышала оживленный разговор между двумя женщинами в разноцветных хирургических костюмах.

- Мы не являемся полностью детской больницей, - возмущалась одна, - почему всех везут к нам? Почему не поднимут областную детскую?

Анна приблизилась к женщинам и закивала головой. Она плохо была знакома с ними.

- Так не положено же, - сказала Анна, желая поддержать разговор.- Мы же сегодня дежурные.

- И пофиг, что дети – не полностью наш профиль, - сказала вторая женщина-реаниматолог, с благосклонностью покосившись на Анну.

- Да чего уж, не справимся что ли?- хмыкнула ее коллега.- И не такое с нами было.

Анне понравился их настрой. Она приободрилась, одернула край зеленой рабочей рубашки и покосилась на двери, через которые доставляют пациентов со «Скорой».

Послышался звук мигалок и сирен «Скорой помощи».

Сердце Анны ухнуло куда-то вниз.

- Самых тяжелых везут первыми, - сказала женщина из детской реанимации.- Их – к нам. Тех, кто полегче поднимем во взрослую реанимацию на свободные койки.

- Кто пойдет к нам на консультации? - спросила Анна.

Взрослые реаниматологи не имеют права оказывать помощь детям без предварительных консультаций с педиатрами.

- Попов должен скоро приехать, из дома его вызвали.

Разговор прервался распахнувшейся дверью приемного покоя. Сотрудники «Скорой помощи» вкатили каталку с первым ребенком.

На миг мир остановился, затих. Краем глаза Анна увидела, как с лестницы вышли Михаил Алексеевич и Ирина Сергеевна. Удивилась. Ирины не должно быть здесь. «Наверно, вызвали из-за детей, - подумала Анна.- Она же совсем недалеко живет».

Анна встретилась взглядами с коллегами, сдержанно кивнула им. Михаил Алексеевич напряженно улыбнулся ей.

Ребенок на каталке закричал. Это оказался мальчишка лет десяти, коротко стриженный, в спортивной полосатой футболке. Его лицо было покрыто корочкой засохшей крови.

Этот крик вернул Анну в реальность. Суровую жестокую реальность.

Работа закружилась безумным вихрем. Детей привозили и привозили, одного за другим. Следуя за детскими реаниматологами и травматологами, Анна осматривала каждого из них. Михаил с Ириной забирали во взрослое отделение не сложных пациентов. Кого-то отправляли сразу в операционную, кого-то увоизил к себе хирурги и травматологи. Самым тяжелым начинали реанимацию прямо в приемном покое.

На сортировку пациентов потребовалось чуть больше часа. Потом Анна поднялась к себе в отделение, махнув рукой на прощание детским реаниматологам. У них у всех впереди была тяжелая ночь.

В отделении кипела работа. Было непривычно шумно для ОРИТ посреди ночи.

К ним в отделение попало трое мальчишек, их тренер и водитель автобуса. Водитель автобуса, который перевернулся на загородной трассе, был в крайне тяжелом состоянии. Он получил многочисленные переломы конечностей, тупые травмы живота и стремительно терял кровь. Над ним в реанимационном зале колдовала Ирина. Ждали хирургов, чтобы как можно скорее вскрыть брюшную полость и остановить внутреннее кровотечение. А пока Ирина литрами вливала в него донорскую кровь и препараты.

Анне посмотрела в другую сторону реанимационного зала. Там Михаил Алексеевич ругался с кем-то по телефону, требовал как можно быстрее взять пострадавшего детского тренера на МРТ – его сильно приложило по голове.

Анна поняла, что в реанимационном зале она не нужна и покинула его.

Для трех мальчиков определили отдельную палату – пока врачи были в приемном покое медсестры успели перевезти взрослых больных в другие помещения. В палате суетился худой и очень нервный детский реаниматолог – его фамилия была Попов.

- Я могу вам чем-то помочь? - спросила Анна, заходя в палату. Помимо нее и детского реаниматолога там еще была Галина Антоновна, престарелая медсестра отделения.

- Этого нужно в хирургию, - пробормотал Попов, стоя напротив одного мальчишки. - Бледный он, и давление падает. Кровит малыш.

- Я сообщу хирургам, чтобы как можно быстрее взяли его,- Анна закивала.

- А этого – к травматологам, но это уже потом…

Анна выскочила из палаты, бросилась к сестринскому посту и там взяла телефон в руки. Телефон детской хирургии она набрала быстро.

-… алло? - послышался недовольный женский голос.

- Это ОРИТ взрослый беспокоит, - сказала Анна. - Нам хирург нужен, у ребенка кровотечение в брюшной полости.

- … чего?!- крикнула в трубку женщина.- Плохо слышу вас! Хирурги заняты все, звоните потом!

Анна повесила трубку на место. Вздохнула. На миг прислонилась лбом к стене.

Это была очень тяжелая ночь.

Неожиданно спиной Анна почувствовала волну холода. Спина покрылась мурашками. «Кто-то умер?»- она выпрямилась.

Анна поспешила в реанимационный зал и вошла в него именно в тот момент, когда Ирина накрывала водителя детского автобуса простыней.

- Принесите мешок, - сказала Ирина медсестре.

Михаила Алексеевича и тренера детской команды в палате уже не было – видимо, они ушли все-таки на МРТ.

Когда медсестра ушла, Ирина скрестила руки на груди и вздохнула. Анна стала медленно обходить реанимационный зал.

- Какой-то кошмар, - пробормотала Ирина.

- И не говори, - вздохнула Анна. – Честно говоря, я даже не знаю, что мне делать. Если бы это была обычная ночь я бы сейчас сидела и заполняла истории болезни…

Ирина перебила ее.

- Надо, наверно, сходить выдохнуть. Нет, надо подниматься в хирургию…

Сказав это, коллега побрела на выход из реанимационного зала. Анна лишь проводила ее взглядом, пожала плечами и вернулась к своему занятию.

Все пациенты были в порядке. Анна довольно кивнула и поспешила в палату с мальчиками. По пути она со стыдом вспомнила, что вообще-то уходила, чтобы позвонить хирургам. Наверно, Попов и Галина Антоновна все еще ждут ее.

Анна ускорила шаг.

Но в палате никого не было. Ни Галины Антоновны, ни детского реаниматолога Попова, ни мальчишки, которому требовалась хирургическая помощь.

«Все-таки добились места в операционной», - Анна довольно кивнула.

Она поочередно подошла к каждому из мальчишек. У одного была сломана ключица, но все остальное в порядке. Мальчишка спал под действием обезболивающих.

А вот возле второго мальчишки она задержалась. Внешне все выглядело нормально. Темноволосый жилистый мальчишка, как и его сосед, спал под капельницей. Его голова была обрита и отмыта. Виднелась неровность черепа – характерная картина для закрытых черепно-мозговых травм.

Но Анна вперила глаза в монитор рядом с мальчишкой. Давление было достаточно низким. Но его пульс… он тоже замедлялся. Тук-туук-тууук…

Анна нахмурилась.

Что-то было не так. По задней стороне ее шеи пробежали мурашки.

Анна подошла к мальчишке. Померила пульс на сонной, а затем на лучевой артерии. Сглотнула. Потом приподняла веки на его глазах. Зрачки были разного размера.

«Да у него гематома внутричерепная!»- поняла Анна.

Она сорвалась с места. Побежала к телефону на сестринском посту. Вновь набрала номер детской хирургии.

- Это взрослый ОРИТ. Мне нужен нейрохируг. У ребенка с ЧМТ развилась гематома,- сказала она в трубку.

- Алё!- вновь проорал на той стороне голос недовольной женщины.- Нету хирургов. Звоните потом! Алё!

- Да твою мать!- Анна бросила трубку, затем следом набрала номер детской реанимации. Там и вовсе не подняли трубку.

Анна снова выругалась, уже гораздо нецензурнее. Со злости она даже ударила стену возле стационарного телефона.

Ситуация патовая. Она знает, как может помочь ребенку, но не имеет права прикасаться к нему без разрешения от детского врача. Только оказать первую помощь в случае чего.

«А может к черту?»- подумала Анна, но вспомнив предыдущую смену, качнула головой. Ей и так сладко сейчас не придется. Если по ее вине пострадает ребенок, просто увольнением дело не закончится.

После секундного размышления Анна сорвалась с места и побежала в сторону лестницы. В оперблоке сейчас почти все детские врачи больницы. Уж кого-нибудь она найдет.

Но она даже зайти в хирургию не смогла. Остановилась на лестничной площадке и приложила магнитную кнопку к замку. Не сработало. Анна еще несколько раз прикладывала разными способами свой магнитный ключ. Но он просто не срабатывал.

Тогда Анна забарабанила в дверь. Никто не открыл.

Анна бросилась обратно в свое отделение. Она слышала истошные вопли мониторов еще на лестничной клетке. По узкому коридору Анна пронеслась, едва не сбив с ног медсестру.

Ворвалась в палату, где лежали дети.

Было поздно.

Мальчика уже накрыли простыней.

- Когда? - выдохнула Анна, смотря на Галину Антоновну.

- Пару минут назад. Я ушла проверить отделение, услышала монитор из дальней палаты, но когда вернулась, пульса уже не было, - престарелая медсестра просочилась мимо нее на выход.- Ужасная ночь.

Анна медленно подошла к его койке. Остановилась возле спинки.

И заплакала.

- Трудная ночь, доктор? - раздался голос откуда-то из-за спины.

Она не оборачивалась. Знала, что никого не увидит.

- А какая ночь у меня не трудная?

Она говорила вслух. В палате, где кроме нее был только труп и мальчишка в наркотическом сне. Но не чувствовала себя сумасшедшей.

Она знала – ей ответят.

- Ты не берешь этого ребенка за руку, - сказал мужской голос. Он был низкий, хриплый, будто каркающий.

- И что?

- Ты всегда это делаешь. Со всеми, - голос стал звучать как будто бы ближе. Анне стало холодно. - Но к этому ребенку даже не прикоснулась.

- Я не люблю детские смерти, - она продолжала смотреть на маленькое тело под простыней.

- Почему? - голос зазвучал прямо за ее спиной. Стало холоднее.

- Они… неправильные.

Мужчина неожиданно засмеялся.

- Смерть – это естественно. В ней нет ничего неправильного, кроме ее обстоятельств.

Анна нахмурилась. И все-таки обернулась.

В палате она была на этот раз не одна. За ее спиной оказался высокий худой мужчина в черной одежде – именно его силуэт она уже видела в отражениях мониторов.

- Мы оба хорошо знакомы со смертью, - сказал мужчина. Он не сводил с Анны странного взгляда с черными белками и серыми радужками.

- Я борюсь со смертью, - ответила Анна, разглядывая длинные черные волосы мужчины. - Это моя работа.

- А я принимаю смерть, - мужчина улыбнулся жуткой улыбкой. - И это моя работа.

- Я знаю.

Анна кивнула мужчине, как старому знакомому.

- Это же тебя я вижу каждый раз, когда кто-то умирает, - пробормотала она. - Уже третий месяц ты каждый рабочий день рядом со мной.

Мужчина промолчал, покосился на ребенка, накрытого простыней.

- Не плачь, доктор, - сказал он.- Этот ребенок должен был умереть.

Она вытерла слезы с лица.

- Я могла бы спасти его. Если бы не дурацкие правила.

- Правила?

- Я врач для взрослых людей и не могу лечить детей.

- Глупости какие, - мужчина теперь нахмурился. Его лицо выглядело крайне озадаченным. - Если ты можешь помочь, то ты должна помочь.

- Нет, это правила, - Анна вздохнула. – Я должна была быть рядом с этим мальчиком.

- Я был рядом. До самой последней его секунды.

- Ты?

- Я. Ты была нужна живым.

И мужчина исчез.

Когда в палате потеплело, безумная ночь продолжилась. По коридору забренчала больничная каталка. Дверь палаты распахнулась, и в ее проеме показалась взволнованная Ирина.

- Аня! - воскликнула она, увидев коллегу. - Готовь второго мальчика. Виктор Петрович говорит, что у него гематома в черепе. Нейрохирурги ждут.

- Поздно, - хмыкнула Анна, покосившись на мрачного Попова, вошедшего в палату. - Мальчик умер.

Она указала на тело, накрытое простыней.

- Почему вы не помогли ему? - спросил Попов, заходя в палату. Он толкал каталку с прооперированным мальчиком сзади.

- А я могла? - Анна изогнула бровь. - Я же не имею права подходить к детям без предварительной консультации педиатра. До вашего ОРИТ я не дозвонилась, детские хирурги…

- Ладно, - оборвал ее Попов, вздыхая. Под его глазами залегли глубокие тени. - Помогите нам переложить мальчика на кровать.

Когда они закончили, Анна спешно ушла прочь.

Она обошла отделение, заглянула в палату, где лежали три паллиативные бабушки. Было спокойно, но отчего-то эта палата показалась ей прохладнее, чем все остальные.

«Он где-то рядом», - Анна сразу вспомнила о мужчине в черном.

Она осмотрела своих бабушек на койках, хмыкнула и села на табурет с колесиками – такие были в каждой палате.

- Эй, - тихонько сказала вслух Анна. - Ты где-то здесь, да?

Ей в ответ пищали мониторы. Бабушки лежали тихо, неподвижно, накрытые больничным бельем. Из коридора послышались звуки каталки, но быстро стихли.

- Я не знаю, кто ты такой, - продолжила Анна. - Но выходи.

По ее спине пробежали мурашки. Она покосилась на окно в палате. Там на ночной город снова надвинулись тучки. Тихо шуршал дождь. Капли разбивались мелкими брызгами об окно.

- Ты здесь,- сказала Анна.- В палате холодно. Значит, ты здесь.

Она не знала зачем зовет. Не знала, существует ли на самом деле этот… это существо. Но ей было любопытно взглянуть на него еще раз. Рассмотреть повнимательнее его вытянутое бело-серое лицо с острыми, точно, у скелета, чертами.

- Кто-то из них скоро умрет, да? - спросила Анна.

Она поочередно оглядела старушек в палате. Те больше походили на покойников, чем на живых людей.

Ниточка пульса на мониторе одной из старушек судорожно дернулась.

А потом посреди палаты появился мужчина, которого Анна видела не более часа назад.

Очень высокий.

Худой.

Мрачный.

Анна отметила, что он гораздо меньше похож на человека, чем ей показалось при первой встрече. Да, человеческих черт было в нем много, но… все же недостаточно.

- Не мешай мне работать, - промолвил он хриплым, неприятным голосом.

Анна закинула ногу на ногу.

- Так это ты мешаешь мне работать, судя по всему, - хмыкнула она. - Забираешь моих пациентов.

- Когда я их забираю, они уже не твои пациенты. Они – мертвые.

- Значит, ты – смерть? А где коса?

- Я не смерть, - незнакомец стоял абсолютно неподвижно.

- А кто тогда?

-Я…- мужчина на миг задумался,-… не знаю.

- Но ты хотя бы настоящий? Я же не сошла с ума?

Он пожал плечами, осмотрел палату, под потолком которой сохранилась старинная лепнина.

- В этой больнице много… всякого.

- Дом с призраками? - Анна посмотрела в его черные глаза.

Кажется, он ее не понял. Постоял какое-то время, а потом обернулся к одной из старушек.

- Мне нужно работать, - сказал он, наклонился к женщине и… исчез.

Монитор бабушки истошно заорал, говоря о том, что пульс исчез.

Анна вздохнула. Ответов она не получила, и ей оставалось только продолжить работать дальше – провести безуспешную реанимацию, зафиксировать смерть пациента, вызвать санитаров из морга и идти писать посмертный эпикриз.

Ординаторскую Анна покинула лишь под утро, когда медсестра попросила ее осмотреть женщину в реанимационном зале. Михаил Алексеевич давно ушел домой, а Ирина дремала на диване. Все устали после нескольких часов, проведенных над пострадавшими детьми.

- Что случилось? - спросила Анна, накидывая по пути халат на плечи. В коридоре было прохладно.

- Давление низкое и сатурация падает, - ответила медсестра.

Анна ускорила шаг, а в палате сразу приступила к реанимационным действиям.

Тщетно.

- Смерть пациента наступила в 6:57, - Анна вздохнула. Повернулась к медсестре. - Кать, сообщи санитарам.

Когда медсестра ушла, Анна осторожно погладила умершую женщину по рук. На миг сжала ее кисть, но быстро отпустила. Она не сводила глаз с полоски пульса на мониторе пациента.

Когда пульс вернулся к пациенту, Анна отпустила руку женщины и сказала:

- Мы слишком часто встречаемся этой ночью.

- Ты права, доктор, - спиной она ощутила холод. - Трудная ночь.

- Я сегодня устала. А ты?

Она обернулась, но не увидела мужчины в черном.

- Я должен работать, - ответил тем не менее его голос.

- Ты машина что ли? - Анна усмехнулась.

- Нет.

- А кто?

- Тот, кто делает свою работу. Я должен проводить эту женщину.

Мужчина все-таки материализовался рядом с Анной. Он наклонился над больничной койкой и обхватил ладонь мертвой женщины. Точно также как это сделала Анна пятью минутами раньше. Когда он наклонился, Анна заметила, как резко, словно плавники рыбы, выступили под кожей косточки позвонков, прикрытые до этого длинными темными волосами.

- Подожди, - произнесла Анна. - Не уходи.

Лицо мужчины приобрело удивленное выражение.

- У тебя есть имя? – зачем-то спросила Анна.

- Мне не нужно имя.

- Но я же должна тебя как-то называть. Раз мы так часто видимся.

- Мне не нужно имя.

- А мне нужно! – Анна внимательно вгляделась в мужчину. - Я буду звать тебя… Норт!

- Почему так?

- А просто.