Твоё Сиятельство

Глава 1. Сигизмунд.

- Твоё сиятельство!!! - громко выдохнул мне в ухо чей-то хриплый голос и тут же сильные руки отправили моё крепкое тельце в неконтролируемый полёт. Приземлившись на плотный земляной бруствер, я охнул от боли, перекатился и мешком рухнул в окоп. Тут же вскочил на ноги, услышал свист стрел, рефлекторно пригнулся и поправил шлем, сияющий начищенными боками и горделиво размахивающий по ветру белоснежным плюмажом.

- Твоё сиятельство, какого хрена вы туда полезли, - зло выдохнул мне в ухо всё тот же хриплый голос. Я повернулся. Огромная чумазая рожа, бледно-голубые глаза на выкате, нос картошкой, свирепая гримаса и 130 килограммов живого веса. Артёмка. Мой паженосец. Любитель морских свинок, знаток орхидей и заправский театрал. Ну это в мирное время.

- Артёмка, - вяло осклабился я, - Во-первых, не «твоё», а «ваше». А во-вторых, - я запнулся и аккуратно высунувшись из окопа огляделся, - Куда мне еще, как ты говоришь, переться. Тут, куда не плюнь, везде адепты Свирепого Бога и агенты моего ненаглядного братца.

- Твоё сиятельство, - будто не замечая моих слов продолжил паженосец, - Это совсем не повод лезть под стрелы. Сидите вот тут спокойно, а я сейчас пойду и всё решу, - Артёмка решительно хрустнул пальцами и полез на бруствер.

- Да стой ты, - я ухватил его за пояс и попытался сдернуть назад. С таким же успехом можно было попытаться сдвинуть элефанта. Но тем не менее Артёмка притормозил и нетерпеливо посмотрел на меня, - Грубой силой тут не обойтись, - как можно более убедительно пробомотал я.

- А что делать то, сиятельство, если тут кругом такая жопа, - бесхитростно поинтересовался мой паженосец.

- Переговоры, - важно сказал я, - Переговоры нас спасут, не будь я Его Сиятельство Граф Всесибирский, Околоуральский и Заказахский.

Кстати, разрешите представиться. Меня зовут Сигизмунд Бутяк. Я действительно Граф вон со всеми теми перечисленными выше словами. Граф в Великой Империи Русиндии, протянувшейся на тысячи миль от Владивостока до Мумбали. В смысле вы не знаете такого? Побережье трех океанов, аж 10 миллионов населения и самый большой город на планете в качестве столицы – Кызыл! Какая Москва? Вы про Москвино? Деревню на задворках Империи? Ну что за образование нынче, ничего не знают про собственную страну. Вот закончу с неотложными делами и обязательно пролоббирую закон об образовании.

Ну что мы все о вас, да о вашей безграмотности. Вернемся ко мне. Напомню, меня зовут Сигизмунд. Я незаконнорожденный сын императора Ярослава Пятого и его фрейлины, графини Елены Путятской. И вот из-за этой незаконнорожденности и все мои проблемы, включая постоянные военные конфликты. Потому что мои многочисленные братья и сестры никак не могут поверить в то, что у меня нет никаких притязаний на престол. По секрету скажу, что и правильно делают.

- Ложись! – рявкнул Артёмка, прервав мой увлекательный диалог с читателями. Со свистом и ревом над окопом пронесся огненный шар, разбрызгивая за собой мелкие кусочки плазмы.

- Ну держитесь, - зло выдохнул я, снял с головы шлем и помахал им над головой. По моей задумке колыхающийся белый плюмаж должен был вызвать у противоположной стороны мысли о перемирии и переговорах.

Вжжжух, ну или не знаю, как еще передать вам этот звук. Очередной огненный шар начисто слизал перья со шлема, попутно раскалив его и заставив меня громко вспомнить всех беспутных женщин мира.

- Стойте, - схватившись обожжеными пальцами за ухо, завопил я, - Давайте поговорим!!!

- О чем с тобой говорить, бастард? У тебя нет ничего нового для меня, - раздался с вражеской стороны знакомый голос. Это же братец, собственной персоной. Не поленился притащить свое тощее тело прямо сюда.

- Эдик, это ты? Давай поговорим, брат. Я убежден, что наши с тобой разногласия не носят необратимый характер. Мы же не чужие друг другу люди.

- Это говоришь мне ты, Сига, ты, который сбросил меня в океан с мыса Рока?

- Я просто хотел тебя научить плавать, по бразильской системе.

- А когда ты накормил меня прекрасным грибным супом из мухоморов?

- Я хотел, чтобы ты стал отважным, как викинги. Ведь они перед боем всегда ели сушеные мухоморы.

- Потому, наверное, их цивилизация и не выжила. Ладно, выходи, потолкуем.

Я облегченно вздохнул, принял горделивый вид и, пытаясь его сохранить, полез из окопа. И первое, что я увидел прямо перед собой, это несущийся мне прямо в лицо огненный шар. Времени уклониться не оставалось.

Глава 2. Паша.

- Паша, вставай, - протяжно прожурчал мамин голос и буквально через несколько секунд будильник взорвался бешеной трелью. "Как она это делает" привычно поразился я и перевернулся на другой бок.

- Пашка, а ну вставай давай, на работу опоздаешь, - мама уже стояла на входе в комнату, уперев руки в бока и притворно хмурясь.

- Всё, всё, мам, встаю, - сладко потянулся я и спустил ноги с кровати. В тапки с первого раза я, как обычно, не попал. И со второго. Хотя тапки были размером с тазик каждый. Этакий пушистый тазик с кроличьими ушками. Ржёте? Юрка вон тоже ржал, когда забегал на пару бокальчиков минералки. А мне нравится. Тепло, уютно и пальцы об углы не бьются. А с моей ловкостью и сноровкой это ой как важно. Вообще с моей ловкостью и сноровкой только в костюме ростовой куклы ходить - тепло, уютно и сам весь я ни обо что не бьюсь. Но на работе не поймут, а жаль.

Я лениво прошаркал в ванну и залип там минут на десять, параллельно чистя зубы, бреясь и рассматривая в зеркале свое отражение. Не, ну а чо, нормальное вполне отражение, как будто вы так не делаете. Вполне себе симпатичное. Прямой нос, ямочки на щеках, серо-зеленые глаза, наполовину прикрываемые густой челкой. Уши опять же. Человек с ушами - считай красавец.

- Паша! - уже немного с истеричными нотками крикнула из кухни мама.

- Да иду я, иду, - недовольно буркнул я, последний раз провел бритвой по правой щеке и ойкнул. Бритва, конечно, безопасная, но водить ей по щеке вдоль лезвия - это абсолютно в моем стиле. На кухню я приперся, гордо демонстрируя на щеке кусочек окровавленной газетки.

- Опять, - горестно вздохнула мама.

- Ага, - буркнул я, набивая рот оладушками, - Баба бибу бобебять.

- Прожуй сначала, горе ты моё.

- Бритву, говорю, надо поменять, - проглотив и запив свою порцию буркнул я, выскочил из-за стола, чмокнул родительницу в щечку и понесся к выходу.

- Газетку отлепи, - донеслось мне вслед с кухни.

Подъезд, лифт, соседка с пятого этажа, здрасти, разглядывание телефона, ударился рукой об подъездную дверь, свежий воздух.

На улице было классно. Мягко светило теплое сентябрьское солнце, еще грело, но уже не призывало надеть рукавичку и взять в руки дубовый веник. Мимо неслась сосредоточенная толпа спешащих по делам людей. Я сделал глубокий вдох и смело шагнул в людской поток.

Тут, наверное, надо сделать небольшое пояснение. Дело в том, что я, как бы это сказать, патологический недотепа, что ли. Ну к примеру, если мне надо пронести чашку с кофе на расстояние дальше 10 метров - я с вероятностью 50 процентов ее на кого-нибудь вылью. Чаще, конечно, на себя, но вполне могу порадовать и других представителей моего вида. Я уже говорил, что я практически всегда бьюсь мизинцем об углы и мебель, если мизинец или мебель не защищены от этого контакта хорошим слоем поролона. Да что там мизинец - я уже больше десятка раз бился головой об попутный столб, ведя на ходу интеллектуальные беседы по телефону или с живым собеседником. Естественно, на радость окружающим меня людям. И можно сколько угодно готовиться к любому действию, прокручивать в голове весь предстоящий маршрут или порядок действий, медитировать, настраиваясь на волну этой вселенной. Но когда дело доходит до дела - бымц, плюх или бдыщ. Короче, недотепа.

Вот и сейчас, едва шагнув в людской поток, я три раза получил локтем поддых от обгоняющих меня спринтеров, один раз едва успел увернуться от дикого велосипедиста и совершил небольшое ДТП с попутным транспортом в виде восьмилетней девчушки с огромными белыми бантами и не менее огромным рюкзаком. "Извините" звонко крикнула она и скрылась в толпе. Я же собрался с силами и продолжил путь по течению. Проспект, переход, спуск в метро, пингвиньи бега на подходе к эскалатору. Полчаса ужаса и вот я уже подхожу к своей работе. Любимой работе.

Привычно показав сурового вида охраннику пропуск я рысью проследовал к лифтам. Часы показывали, что до моего опоздания оставалось меньше минуты.

- Лисицын! - я обернулся. На меня, строго прищурившись сквозь громоздкие роговые очки, смотрели огромные серые глаза. Глаза Виктора Палыча, нашего тимлида. По правде говоря, до Палыча Витьке было еще очень и очень далеко. Но вместе с назначением его эго выросло просто таки в геометрической прогрессии. И Витька Сморчок превратился в Виктора Палыча. Ну если совсем по правде говоря, то в умах и разговорах сотрудников Витькой Сморчком он и остался. Ну а при встрече, конечно же, Виктор Палыч, и обязательно с улыбкой. Хитрой.

- Да, Виктор Палыч, - я вытянулся в струнку и приложил руку к голове.

- Не ёрничай, Лисицин. Опаздываешь?

- Никак нет, мой генерал, задерживаюсь в связи с отсутствием работоспособности подъемных механизмов, - я вытянул руку, указав на табличку на одном из лифтов. "Лифт не работает" безапелляционно гласила она.

- А пешком? - нахмурился Витька.

- А пешком я устану, - грустно возразил я, - И не смогу отдать все силы на достижение светлого будущего нашей великой компании. Пятнадцатый этаж все-таки, Виктор Палыч.

- Да уж, - вяло согласился тимлид и несколько раз нажал на кнопку вызова. Лифт с табличкой открылся.

- Так вот же, Лисицин, - изумился Витька Сморчок, - Он же работает.

- Виктор Палыч, не мне вам объяснять, что инструкции и вот такие таблички существуют не для того, чтобы их игнорировать. Написано "не работает" - значит не работает. Значит надо ждать другой.

- Уволю, - кратко резюмировал Виктор Палыч, заходя в лифт. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Я нажал на кнопку, лифт со скрипом закрылся и, натужно дернувшись, начал свой неторопливый подъем.

- Вот скажи мне, Лисицин, почему я тебя до сих пор не уволил, - поинтересовался мой начальник.

- Может быть потому, что я незаменимый, - предположил я.

- Незаменимых людей нет, - строго отрезал Витька.

- Это штампы, Виктор Палыч. Вот смотрите...

Договорить я не успел. Лифт, едва перелистнув на электронном табло цифру с 7 на 8, резко дернулся, испустил последнее дыхание и, судя по всему, сдох, прекратив любое движение и погасив свет.

- Приехали, - нарочито бодро сказал я, - Виктор Палыч, вы голос подайте, а то я вас не вижу.

- Тут я, - грустно буркнул Витька.

Я включил на телефоне фонарик, посветил на панель лифта, нашел кнопку вызова лифтера и нажал.

- Чо надо, - лифтер ответил на удивление быстро и ожидаемо.

- Это Виктор Палыч, - искусственным басом сказал Витька, - Из Пятого Особого отдела.

- Да мне все равно, кто вы, - сварливо ответил голос, - Чо вы полезли в этот лифт. Для кого там написано "не работает"?

Я сдавленно хихикнул, Витька сделал страшные глаза и продолжил, - А почему не работает? Кто позволил? У нас серьезная организация или что? Сейчас же выпускайте меня, если вам дорога ваша работа!

- Вы мне еще поорите, - зевая ответил голос, - Будете сидеть до морковкина заговенья.

- Ах вы, - Витька даже в полутьме надулся и покраснел, - Вы...вы...вы хам! Откройте сейчас же!....Пожалуйста!

- Ну вот, другое дело, - вальяжно ответил невидимый голос, - Ждите.

- Совсем обнаглели, - буркнул Витька.

- Я всё слышу, - ехидно ответил лифтер. Свет зажегся, лифт, кряхтя, поднялся на несколько сантиметров и открылся. Витька стрелой выскочил из лифта, бубня себе под нос что-то про лифтера, его родственников и нетрадиционные сексуальные отношения. Не желая отвлекать Виктора Палыча от его изощренных фантазий, я юркнул на лестничную клетку и пулей взлетел на 15 этаж. Благо еле живой лифт привез нас аж на десятый.

- Всем привет, - бодро заявил я, влетая в кабинет и привычно стукаясь ногой о выпирающую тумбу нашей секретарши Светки. Простите, офис-менеджера. Простите, помощника тим-лида. Простит...мысленно выругался я, сделал в ответ на Светкино хихиканье зверскую гримасу и, ковыляя, дополз до своего стола.

- Ну, что тут у нас нового? - поинтересовался я, усевшись в свое любимое мягкое кресло.

- Сморчок опаздывает, - мой друг и коллега Юрка показал пальцем на пустой стеклянный кабинет тимлида.

- Он на десятом, придумывает что с делать с лифтером, - поделился я эксклюзивным знанием, - Щас придет, озлобленный на весь мир.

- Прячемся, - взвизгнул Юрка и, под ободряющее хихиканье Светки, мигом залез под стол. Я подмигнул Светке и последовал Юркиному примеру. Судя по шуму из-за её стола, она тоже решила нас поддержать.

- Какого хера! - суматошный вопль Виктора Палыча взорвал наступившую на миг тишину, - Где все эти бездельники?! Лисицин! Поляков! Синицкая!

- Да, Виктор Палыч, - невозмутимо отозвалась Светка, вылезая из-под стола, - Вот, ручку уронила.

- Да, Виктор Палыч, - последовал ее примеру Юрка, - Шнурок вот развязался.

- Да, Виктор Палыч, - сказал я и со всей силы грохнулся головой об крышку стола, пытаясь из-под него вылезти.

- А у тебя что, Лисицин, - хмуро поинтересовался Витька.

- Я отдыхал, Виктор Палыч, после тяжелой борьбы с авторитарной лифтовой системой и забега по лестнице, - потирая ушибленную голову пробормотал я.

- Работаем, - буркнул Витька Сморчок и под наши одобрительные ухмылки проследовал в свой кабинет.

Нет, мы Витьку любим, но вот такой мы коллектив. Коллектив Пятого Особого отдела НИИ Квантовой Физики и Наноэлектроники.

Рабочий день пролетел, как обычно, незаметно. Заполнив чек-лист я облегченно вырубил свой комп и повернулся к коллегам, - Ну что, коллеги, пятница. А не опрокинуть ли нам по рюмашечке в ближайшем баре?

- А почему бы и не опрокинуть, - облизнулся легкий на подъем Юрка.

- Не, ребята, я пас, - Светка скривила свое симпатичное личико, - У меня сегодня маникюр, потом надо к подружке забежать.

- Ну вот с подружкой потом и прибегайте, - ухмыльнулся Юрка, - Мы как раз будем уже "что надо".

Юрка повернулся ко мне, - Сморчка звать будем?

- Да надо бы, всё же свой пацан...был, - задумчиво протянул я.

- Виктор Палыч, - громко выкрикнул Юрка, - Пойдете со смердами в барчик, ваше величество?

- Идите, я может потом подскачу, - донеслось из стекляшки начальника. Сам он даже не оторвал взгляд от монитора.

- Ну, наше дело предложить, - развел руками Юрка и мы синхронно рванули из кабинета.

Наш спуск на лифте на этот раз прошел вполне себе штатно, на выходе мы галантно раскланялись с заступившей в ночную смену охранницей Аленой и выскочили на улицу. На другой стороне улицы уже призывно светился неоновой вывеской бар "Самобар", в котором мы с Юркой любили начинать пятничный вечер. Оглядевшись по сторонам мы рванули через дорогу.

- Лисицин! - громкий крик Витьки заставил меня резко тормознуть и обернуться, - Лисицин, подождите меня, - видимо передумавший оставаться сверхурочно Витька уже выходил из здания НИИ. Я весело помахал ему рукой. Вдруг лицо Виктора Палыча резко изменилось, он открыл рот и, видимо хотел что-то закричать. Но этого я уже не видел. Я начал поворачиваться в сторону "Самобара" и увидел автобус. Прямо перед собой. Дико сигналящий, визжащий тормозами, но продолжающий неотвратимо надвигаться на меня всей своей тушей. "Пипец" только и успел подумать я.

Глава 3. Раз.

- Твоё Величество, допрыгались со своими переговорами.

Я открыл глаза. Точнее глаз. Правый. Левый ожесточенно болел и открываться отказывался, напрочь. С трудом повернув голову я увидел лежащего рядом Артемку, свирепо сверкающего глазами. Больше он никаких действий не осуществлял по причине плотной связанности рук и ног. Моя упаковка не сильно отличалась от упаковки моего паженосца. Разве что во рту у меня был плотно скрученный, плохо пахнущий кляп.

- Мммммммм, - философски ответил я на Артемкину реплику и подмигнул живым глазом.

- Очнулся, - донесся до меня знакомый голос и чей-то знакомый сапог очень знакомо пнул меня под ребра.

- Глаз на жопу натяну, - беззлобно отреагировал Артёмка на подобное беззаконие. А Артемка старался всегда выполнять свои обещания.

- Ммммм, - важно согласился я и с усилием повернулся на другой бок, дабы рассмотреть своего оппонента.

Ну, собственно, ничего нового. Эдик как Эдик. По-прежнему дрищ. По-прежнему белобрысый. По-прежнему в глазах смесь ненависти и страха.

- Я уж думал ты всё, - довольно потянулся мой сродный братец, - Шутка ли - такой фаербол словить прямо в едальник.

Я, исчерпав свой словарно-кляповый запас, просто пожал плечами и максимально презрительно хмыкнул.

Эдик присел на корточки, нависнув своим конопатым лицом над моей божественной физиономией, и аккуратно потрогал мою правую щеку.

- Ммммм!!!!! - возмущенно охнул я от резкой боли.

- Больно? - с интонацией исследователя протянул Эдик, - Странно, а ведь после такого и всего один небольшой порез, - он еще раз тыкнул своим пальцем мне в лицо и поднялся, - Этих двоих тащите пока в клетку, и можно не церемониться, они по ходу бессмертные, - Эдик обернулся и подмигнул мне, - Как минимум вот этот, разговорчивый.

- М! - коротко ответил ему я и мысленно плюнул ему вдогонку. И тут же охнул от того, что грубые руки резко поставили меня на ноги и буквально принудили к самостоятельному перемещению на неслушающихся ногах. Шли мы недолго. Место моего последнего боя находилось буквально в 50 шагах от крайней палатки армии моего братца. Я быстро окинул взглядом лагерь - по прикидкам на мою поимку в эти дикие степи выдвинулось не менее пяти сотен отборных воинов. Солидно, на двоих то.

- Иди давай, лыбу он давит, - грубо толкнул меня один из наших провожатых за что тут же получил обжигающе-ненавидящий взгляд от Артёмки.

Кстати об Артёмке. Моим паженосцем он стал практически в младенчестве, когда штатная нянька при дворе его Величества моего отца без высочайшего позволения родила Артёмку аккурат за месяц до моего рождения. Искать другую няньку мой консервативный папаша отказался наотрез, поэтому мы так и росли вдвоем - я и Артёмка. Я, безусловно, рос вполне себе сильным и сообразительным мальчишкой, но так как Артёмка был сильным и ..... сильным - я как-то автоматически с детства попал под его неусыпную опеку. И, кстати, его любимая фраза про глаз и жопу была отнюдь не пустым бахвальством.

Ну да ладно, мы с вами отвлеклись, а тем временем меня и моего паженосца благополучно довели до изрядно проржавевшей клетки и по очереди запихали туда, со скрипом закрыв покосившуюся дверь на большой амбарный замок.

- Мммммм! - возмущенно буркнул я, пытаясь глазами показать на свой кляп.

- Смотри, эта незаконнорожденная гнида еще возмущается, - буркнул рыжий солдат и беззлобно ткнул меня через прутья клетки древком электрокопья.

- Кляп уберите Величеству, - хмуро перевел мою предыдущую тираду Артёмка.

- Не положено, - отрезал рыжий и отчалил в неизвестном направлении.

- Ну и ладно, - неожиданно спокойно согласился Артёмка, - Ну и мы сами, да же, Твоё Величество? А нукась подползай сзади к моим рукам.

Несколько нехитрых манипуляций и...., - Суки, - наконец смог констатировать я во весь голос.

- Тише, Твоё Величество, - громко прошептал Артёмка, - Вернутся ведь и отберут способность.

- Это мы еще посмотрим, - угрожающе пробормотал я, - Артёмка, что произошло?

- Так это, Твоё Величество, вы полезли из окопа и получили огненным шаром прямо в шарабан. Я думал вы всё. Вы ж не дышали всю ночь и пахли невкусно, как когда у моей матушки мясо сгорало. А под утро вдруг порозовели и задышали. Я вас умыл, а у вас лицо всё целое, только порез невесть откуда взялся, будто цирюльник безрукий попался. Ну а потом вы очнулись и вот это всё.

- Ничего не помню, - пробормотал я и потряс головой. Воспоминания не вернулись, - Ну ладно, жив и слава Творцу. А почему я не вижу никого из прихвостней этого шарлатана?

- Зачем вы так про Свирепого Бога, - испуганно оглянулся вокруг Артёмка.

- Не ссы, Артёмка, сколько тебе объяснять, что без своих адептов он просто Витька Шарлатан, которого мы с тобой же в детстве гоняли в соседские сады за яблоками.

- А теперь он нам мстит, - логично для своего разума рассудил Артёмка и загрустил.

Я же сел поудобнее, облокотившись на прутья клетки, и внимательно осмотрелся. Наша клетка находилась практически в центре лагеря, неподалеку от большой площадки, которая, судя по всему, служила плацем для построения всей великой армии братца. Рядом с этой площадкой стоял огромный тент, под которым уместился большой круглый стол, окруженный десятком резных стульев (и не лень же было тащить, ох уж это тщеславие) и большая красная палатка с декоративной, расшитой вензелями накидкой над входом.

Вокруг же площадки были хаотично разбросаны зеленые армейские палатки, в каждой из которых, по моим прикидкам, помещалось 15-20 солдат. Рядом с каждой палаткой был сооружен небольшой навес, под которым были припаркованы мотокони. "Хонда" с уважением присвистнул я. Даже и не знал, что у братца есть ресурсы, чтобы посадить свою армию на мотоконей этой элитной всекорейской марки. В смысле японской? Эти животноводы максимум что могут предложить, это обычных лошадей. А кому нужны сейчас обычные лошади? Это в век то мотоконей и мотоптиц? Почему "мото"? Так, министра образования точно на плаху, вот как только так сразу. "Молотит Огонь Мчится Офигенно" - МОТО. Это ж гордость маркетологов всего мира, Всекореи в частности и Верховного Всекорейского Всевластителя Ким Чен Ыка лично. Запомнили?

- Эй вы, выходите, вас Его Сиятельство Граф видеть хотят, - уже знакомый нам рыжий открыл дверь клетки и приглашающе тыкал электрокопьем в копчик прикорнувшему Артёмке. С горем пополам добыв из клетки упирающегося спросонья Артёмку рыжий сделал приглашающий жест в мою сторону. Не дожидаясь ободрения копьем и гордо вскинул голову и двинулся в сторону красной палатки. А там тем временем, пока мы с вами вспоминали основы мирового маркетинга, произошли разительные перемены. Вся большая площадка была наполнена солдатами моего братца. Выглядели они, право сказать, весьма брутально. Затянутые в кожаные доспехи с блестящими клипсами, в разноцветных, саморучно раскрашенных шлемах, в огромных кожаных крагах и все как один со свирепыми пропитыми рожами. Так себе фэйсконтроль, конечно, но для устрашения врага вполне себе. Даже мне было немного не по себе, но тут уж скорее моя артистичная душа страдала от недостатка эстетики в окружающем меня мире.

О чем это я, так вот - вся площадка была заполнена этими самыми солдатами, около красной палатки, под самым краем навеса расположилось некое подобие трона (на самом деле обычного старомодного стула, обитого потрепанным бархатом, но кто скажет это в лицо моему самодовольному братцу?). На этом троне с весьма царственным видом уже восседал его сиятельство Эдик, рядом переминалась с ноги на ногу его немногочисленная свита.

- Ведите его сюда, - едва завидев царственно махнул рукой в нашу сторону Эдик и что-то сказал одному из стоящих рядом придворных. Тот быстро юркнул к неподалеко стоящему бравому генералу и что-то прошептал ему на ухо.

- Смииииирррррна, - рявкнул во весь свой густой бас этот вояка. Не прошло и пары секунд, а вся армия уже стояла стройными рядами. Выпученные глаза, выдвинутые подбородки, вертикально стоящие электрокопья и элегантно закинутые за спину пневмолуки. Образец, а не армия.

- Мне бы такую, - вздохнул я и, спохватившись, заткнулся, увидев удивленный взгляд рыжего конвойного. Не ожидал, что скажу это вслух. Тем временем наша небольшая процессия уже достигла импровизированного трона, сопровождающие технично ткнули нас копьями под коленки и вот, Его Сиятельство Граф Всесибирский, Околоуральский и Заказахский Сигизмунд Буряк стоит на коленях перед Его Сиятельством Графом Всеволжским и каким-то там еще Эдиком. Edik Lives Matter какое-то. Безобразие.

- Сига, - довольно улыбнулся Эдик, - Вот ты и в моей власти. Еще три дня назад ты слал мне горделивые письма с призывами уступить право престолонаследия достойнейшему, то есть тебе. А теперь стоишь здесь, посреди поля, на коленях, перед своим братом, которого ты никогда не ценил, и просишь сохранить тебе жизнь.

- Сорок семь, - прошептал я.

- Что? - удивленно поднял бровь Эдик.

- Тридцать восемь, - чуть громче прошептал я.

- Сига, ты все же повредился рассудком после фаербола? - недоуменно спросил Эдик.

- Нет, братец, я просто проверяю твой слух, и он никуда не годится. Когда это я умолял тебя сохранить мне жизнь?

- А, еще нет? - невинно поинтересовался Эдик, - Ну это временно. Вацлав!

Из строя выдвинулся огромных размеров мужик и в пару шагов преодолел расстояние до нас. Мужик был действительно огромным. Настолько огромным, что если бы он был матрешкой, он был бы внешней, при том, что Артёмка со своими 130 кг был бы самой внутренней.

- Это Вацлав, он мой личный палач, - приветливо улыбнулся мне Эдик.

- Публичная казнь, - невозмутимо поинтересовался я, - Как в Средневековье?

- А это зависит только от тебя, - неожиданно жестко ответил мой братец. - Моли о пощаде, отрекись публично от притязаний на трон, и сможешь продолжить свою жалкую жизнь где-нибудь в монгольской колонии.

- А, всего то, - пробормотал я, - Ну так это, молю о пощаде, великий будущий император.

- Не слышу, - изумленно привстал с трона Эдик, - Что ты сказал?

- Молю о пощаде, Ваше Сиятельство, - громко повторил я.

Эдик окончательно вскочил с трона и подбежал ко мне, - Повтори!

- Я молю о пощаде, Ваше Сиятельство, - в третий раз громко повторил я.

- И отрекаюсь... - подсказал мне дальнейший текст Эдик, нависнув надо мной.

- И отрекаюсь, - послушно повторил я.

- От чего? - нетерпеливо выкрикнул Эдик.

- От своих слов, - выдохнул я, резко вскочил на ноги, быстрым движением выхватил у Эдика из ножен его украшенный бриллиантами кинжал и приставил его к шее не успевшего ничего понять братца. Что значит как я освободил руки? Обычное разгильдяство рядовых солдат. Связывали то они мертвого врага, честно говоря как попало связывали, а вот проверить веревки уже на живом не сподобились. Пара-тройка незатейливых движений рукам, когда все отвлечены твоими неожиданными признаниями и дело в шляпе.

- Артёмка, ко мне, - крикнул я и одним движением кинжала рассек веревки за спиной у своего паженосца. Резкий тычок увесистым Артёмкиным кулаков в удивленную физиономию Вацлава избавил нас от большого врага и добавил в арсенал Артёмке увесистое электрокопье.

- Ни шагу, Эдик, скажи всем своим, чтобы они оставались на местах, или я тут же тебя прикончу, слово пацана - громко крикнул я, надеясь, что мои слова услышит не только замерший от неожиданности братец, но и вся его схватившаяся за пневмолуки армия.

- Всем стоять, - из Эдика наконец вырвался истошный вопль.

- Вот, слушайтесь, когда говорит ваш повелитель, - сказал я и начал пятиться к ближайшей стоянке мотоконей, - Артёмка, следи, чтобы никто даже не дернулся.

- Да, Твоё Сиятельство, - рявкнул Артёмка, попутно отвесив увесистого пинка давешнему рыжему конвоиру.

До стоянки мотоконей оставалось метров пять, когда все пошло не по плану. Эдик вдруг резко дернулся, укусил меня за руку и попытался вырваться из моих братских объятий. Артёмка быстрым движением кулака изменил траекторию его движения, вернув в мои уютные руки. Я снова приставил кинжал к его горлу и повернулся к пришедшей в движение армии.

- Стояяяяяяять, - заорал я и прижал кинжал плотнее к горлу Его Сиятельства, пустив тонкую струйку крови. Однако несколько солдат, видя у меня в руках обмякшее от удара тело Эдика, решили продолжить движение в мою сторону.

- Извини, братец, но слово, есть слово, - огорченно констатировал я, еще плотнее прижал кинжал к горлу брата и резким движением прекратил его земное существование. Затем я откинул его тело, быстрым движением ушел немного в бок, сделал нырок в сторону мотоконей, перекатился, вскочил и уже почти достиг цели. И в тот момент, когда я уже схватился за руль, я почувствовал как пара десятков стрел вонзилось в мое тело. "Тук-тук" удивленно сказало пронзенное одной из них сердце и остановилось.

Глава 4. Два

Семен Ипатов был, в-общем то, вполне нормальным человеком. По выходным ходил с женой в театр, предпочитая постановки классических произведений. Воспитывал двух дочерей семи и семи лет - не смог сдержаться после первых родов. Завтракал ровно в 8 утра и с радостным предвкушением мчался на работу. Есть только одно "но". Работал Семен в обычном городском морге вполне обычным патологоанатомом. Работал с удовольствием и считал это своим призванием.

Собственно, это утро тоже ничем не отличалось от кучи предыдущих. Семен поднялся в 7-30 утра, быстро настрогал себе небольшой салатик из розовощеких помидоров и весело зеленеющих огурцов, заварил крепчайший пуэр, намазал маслом румяную булку и умял все это под чтение утренних новостей. Новости тоже в целом не отличались экстравагантностью - в Брюсселе в очередной раз встретились два президента, в Зимбабве произошел вооруженный переворот, а курс доллара в очередной раз превысил психологическую отметку. Семен грустно вздохнул - ни в Брюссель, ни в Зимбабве с такими отметками ему не светило.

- Лапуся, я побежал, - крикнул он, обуваясь у выхода.

- Опять к своим трупам? - сонно пробормотала явившаяся из спальни жена.

- Они свои собственные, - с легкой обидой за своих пациентов отозвался Семен, - То, что у них уже нет души не делает их какими-то ущербными. У некоторых ее нет с рождения - и ничего. Живут. Футбольными клубами владеют и рыбками балуются.

- Свою душу с ними не потеряй, - жена чмокнула Семена в лоб и развернула к двери, - Иди уже.

- Не потеряю, ведь она остается здесь, с тобой, - уже из коридора крикнул Ипатов и нырнул в гостеприимно открывшийся лифт.

Полчаса маневров по городским пробкам и вот уже Семен открывает скорбные для кого-то, но такие любимые для него двери на работу.

- Ну, что тут у нас хорошего? - дежурно осведомился он у дежурного

- Все тихо, пациенты не шумели, жалоб от них не поступало - вяло отрапортовал дежурный.

- Выписки сегодня есть?

- Ерохина, Матвеев и Жигалкин.

- А новенькие поступали?

- Лисицин Павел Ярославович, 1998 года рождения, вечером привезли. ДТП. С автобусом.

- Как состояние?

- Как у всех. Вполне стабильное. Дыхания нет, пульса нет, в диалог не вступает.

- Тогда готовьте к обследованию, - Семён не любил откладывать свежие трупы в долгий ящик. Хм, звучит, конечно, двусмысленно, но вполне себе тематически.

Буквально через пару минут, одетый по всем канонам паталогоанатомической моды, Семен важно вошел в секционную.

- Ну привет, Павел Ярославович, - мягко сказал он, глядя на труп молодого, вполне себе симпатичного парня и взял вибрационную пилу, - Я тут немного распилю тебя, ты, надеюсь, не против? Кстати, ты неплохо выглядишь для человека, столкнувшегося с автобусом.

- Спасибо, - вяло откликнулся труп, приоткрыв правый глаз, - А где я?

- В морге, - удивленно приподняв правую бровь и на всякий случай выставив перед собой пилу буркнул слегка удивленный Семен.

Не стоит, я думаю, объяснять тебе, дорогой читатель, что в моргах обычно работают люди абсолютно не верующие и с весьма крепкой психикой. Именно поэтому патологоанатом Семен Ипатов не стал валиться в обморок или издавать душераздирающие крики. Ну и еще потому, что это в первом случае может быть больно, а во-втором немного не по-мужски.

- А что я здесь делаю? – бывший труп открыл второй глаз и немного приподнялся на локтях, чтобы оглядеться. Увиденное не совсем совпало с его привычной картиной мира, поэтому он тяжело вздохнул и снова утратил способность разговаривать, брякнувшись в обморок. Согласитесь, хотя бы один обморок в такой ситуации произойти был просто обязан.

- Лежишь, - по инерции ответил Семен и облегченно вздохнул. Разговаривать со своими пациентами он не совсем привык. Точнее разговаривал с ними он практически всегда, но вот вести диалог было немного не по себе.

Семен аккуратно положил пилу к другим инструментам и, растерянно озираясь, с опаской подошел к затихшему пациенту. Немного поколебавшись, он все же ухватил тело за запястье. Ритмичный пульс тут же подсказал ему, что пациента надо бы переводить в другое отделение данного учреждения здравоохранения.

Мелкой рысью патологоанатом Краевой клинической больницы удалился из секционной, и вернулся буквально через минуту с пузырьком нашатырного спирта, всегда стоявшим в верхнем ящике стола для особо впечатлительных студентов медицинских вузов. Семен открыл пузырек и нюхнул содержимое. Психика психикой, а мысли в порядок привести стоило.

-Ну, за жизнь, - торжественно сморщившись сказал он и перенес пузырек от своего носа к носу своего несостоявшегося пациента.

Я очнулся от резкого запаха, исподтишка ударившего мне прямо в нос.

- Аааааааааа, - издал я боевой клич апачей и резко приподнялся.

- Аааааааааа, - заорало в ответ склонившееся надо мной мохнатое существо, с головой которого произошел контакт моей головы, - Ты что творишь, больно же!

- Мне тоже не щикотно, - я открыл глаза и мощным усилием воли настроил резкость. В связи с эти мохнатое чудовище трансформировалось во вполне человекоподобное существо с бородой и глазами, - Ты кто?

- Ипатов Семен Михайлович, - потирая ушибленный лоб обиженно буркнуло чудовище, - патологоанатом.

- А где я? – продолжил я марафон вопросов, огляделся и при виде лежащих на столах соседей приготовился привычно бахнуться в обморок. Однако чудовище резво подхватило мою заваливающуюся вниз голову и услужливо ткнуло под нос склянку со знакомым резким запахом.

- В раю, - видимо желая сберечь мои нежные нервы буркнул назвавшийся Семеном, помогая мне слезть с металлического стола.

- А там кто? – не глядя ткнул я пальцем в сторону неподвижных соседей.

- Ангелы, - бывшее чудовище закинуло мою руку себе на шею и резво потащило прочь от не выходившей из головы картины рая.

За воротами этого рая оказалась вполне себе уютная комнатушка, с двумя креслами и симпатичным диванчиком, перед которым стоял небольшой журнальный столик.

- Семен, ты куда трупак потащил, - удивленно вскрикнул сидевший на одном из кресел мужчина в форме санитара.

- От трупака слышу, - обиженно сморщился я и тут же нечеловеческим голосом взвыл от боли, вполне буднично запнувшись мизинцем видимо об ножку стола.

- Бля, - выдохнул санитар и обмяк на кресле, картинно закатив глаза.

- Ну как дети, ей-богу, - буркнул тащивший меня патологоанатом, сгрузил меня на диван и решительно двинулся в сторону санитара, уже привычно открывая пузырек с нашатырем.

- А можно кофе? – пробормотал я ему вслед.

- Ага, и какаву с чаем, - откликнулось чудовище и ткнуло нашатырём прямо в нос санитару…

- Слушай, - прихлебывая горячий кофе сказал я, повернувшись к Семену, - А что вообще со мной произошло?

После всех событий, главным героем которых оказался нашатырь, мы все уже успокоились и расположились вокруг пресловутого столика с дымящимися кружками в руках и небольшой пачкой печенья в качестве закусона.

- Так что, тут понятно что, - вмешался санитар, который на деле оказался дежурным по моргу с говорящей фамилией Харонов, - Привезли, значится, тебя вечером на скорой. Изломанного как ту куклу, абсолютно, значится, дохлого. Ну и, значится, погрузили на стол – переночевать до прихода Семен Михалыча. Ну ты, значится, и ночевал. Смирно, не хулиганил. Пока, значится, Семен Михалыч к тебе и не пошел. А вот дальше я, значится, ничего не понимаю.

- Опять бухал на смене? - прищурился Семен, с шумом прихлебывая ароматный кофе.

- Ей-богу, Семен Михалыч! Я, значится, уже месяц как ни капли в рот не беру. Потому что, значится, здоровый образ жизни и всё такое. Да вы посмотрите протокол осмотра, фельдшер, значится, со скорой оставил, - Харонов вскочил, кинулся к столу, судорожно там покопался в бумагах и торжественно выдохнув, обернулся, - Вот, читайте.

Семен взял в руки бумажку, прищурился, отставил её от себя подальше и начал внимательно вчитываться в отчет, шевеля при этом губами и иногда зажмуриваясь, - Так, так, ага, ого. Ну что ж, Павел, поздравляю вас!

- С чем? – заинтересованно хмыкнул я.

- Вы категорически и невозвратно мертвы, согласно данному проспекту. С такими повреждениями не живут. Ну то есть абсолютно.

- Странно, - пожал плечами я, - Ощущения вполне себе обычные. Только спина немного побаливает, как будто ночью приезжала китайская делегация и всем составом делала мне иглоукалывание.

- Это не я, - на всякий случай буркнул Харонов.

- Конечно не ты, - хмыкнул Семен, - Могу спорить на что угодно, что еще за полчаса до моего прихода ты крепко спал.

- Точно! – воскликнул Харонов, - Тогда то нам труп и по-ме-ня-ли! – Харонов торжествующе посмотрел на меня, - Значит ты вовсе и не Павел и совершенно даже и не Лисицын.

- Я бы поспорил, - буркнул я, набивая рот печеньем, - Но я ффяс нифнофо зафят.

- Чем докажешь, что ты это он? – не унимался Харонов.

- Я это вовсе не он, а совсем даже и я, - прожевав печенье я снова обрел способность говорить членораздельно, - Давайте наберем по видеосвязи моего шефа, он точно сможет подтвердить.

- А кто докажет, что шеф это шеф? – продолжал атаку дежурный.

- А кто докажет, что ты это ты? – парировал я. Семен тем временем тихонько хихикал и ждал развития событий.

- А у меня паспорт есть, - торжественно заявил Харонов.

- А у него тоже, - осадил его я, - Ну что, звоним? Но сначала давай поспорим. На косарь.

- А давай, - азартно прищурился мой собеседник, -Михалыч, разруби.

Завершив формальности, я вопросительно посмотрел на Харонова и протянул ему руку ладонью вверх.

- Чего тебе, - удивленно недопонял дежурный.

- Телефон мой дай, - нетерпеливо сказал я, - Или ты предлагаешь связываться голубиной почтой?

- Вот этот? – Харонов мерзко хихикая притащил полиэтиленовый пакет и достал из него…как бы это назвать…набор кусков пластика и микросхем. “Samsung” – гордо значилось на одном из кусочков.

- Ну давай свой, - немного погрустнел я, - Или все же ищем голубей?

Взяв из рук дежурного лопату смартфона, я открыл мессенджер и набрал Витьку по видеосвязи. Благо его номер я помнил, как «Отче наш». Даже лучше. Потому что из «Отче наш» я помнил только эти два слова и еще что-то про ежа.

- Калугин у аппарата, - почти мгновенно откликнулся Витька и близоруко прищурился в камеру, - Кто звонит?

- Виктор Палыч, это ваш недостойный смерд Пашка Лисицын с просьбой произвести удаленную идентификацию его скромной личности.

- Бля, - вздохнул мой онлайн-собеседник и, судя по завертевшемуся и потом застывшему на потолке изображению и сопутствующему стуку, решил недолго думая брякнуться в обморок.

- С тебя косарь! – радостно заорал Харонов, отбирая у меня телефон.

- Хрена с два, - уперся я, вцепившись в трубку, - Не считается, свидетель временно утратил дееспособность

- Ну хватит, - в нашу интеллектуальную беседу решил вмешаться Семен, - Я внимательно изучил прилагаемый к отчету фото с места происшествия и могу с уверенностью заявить следующее: во-первых - я нихрена не понимаю, что происходит, а во-вторых – Харонов, гони человеку косарь. Это определенно он.

Я гордо принял из рук понурившегося дежурного мятую тысячу и вопросительно посмотрел на Семена, - Товарищ патологоанатом, может ли бывший труп отчалить из вашего прекрасного заведения в связи с утратой признаков утраты жизни?

- Погоди ты, - Семен взялся на телефон, - Это только через полицию. Я не хочу потом объяснять органам почему во вверенном мне заведении исчезают вверенные мне бездыханные тела. Налей себе еще кофе, я надеюсь всё пройдет быстро.

Патологоанатом не наврал. Ну если почти три часа считать равносильными слову «быстро». Ровно через 2 часа и 52 минуты я официально вернулся в мир живых, получив все свои вещи и перешагнув порог как оказалось гостеприимного заведения с негостеприимным названием.

А за порогом шел дождь и рота красноармейцев. Ну может не рота. Но человек двадцать абсолютно мокрых кадетов угрюмо маршировали по расположенной неподалеку от морга улице под предводительством средних лет капитана, похожего на нахохлившегося от дождя воробья.

Я весело помахал задержавшему на мне взгляд капитану и пошагал в противоположную сторону, с удовольствием шлепая по лужам мгновенно промокшими кроссовками. Жизнь хороша – когда на месте душа! Через полчаса я юркнул в уютное тёплое метро и еще через полчаса я уже несся по быстро подсыхающим лужам к дому. Душа пела, мокрые кроссовки метко приземлялись прямо в середину встречных осенних водоёмов. Тем удивительнее был тот момент, когда правый кроссовок вдруг не встретил привычной опоры под водной гладью.

- Вот гавно, - успел подумать я, прежде чем моё ничего не понимающее тельце полностью нырнуло в открытый канализационный колодец.

- А вот и Паша, - булькнуло гавно, принимая меня в свои зловонные объятия и быстро заполняя мои легкие.