Обложка Твое место на кухне

Твое место на кухне

Ива Янг

0% прочитано
Стандартный
Ива Янг

Твое место на кухне

Глава 6. Часть 2. Вик.

- А куда Роман ушел? - обеспокоенно спросила бабушка.

Вик, прислушивавшийся к каждому шороху, дернул головой. Тут же кашлянул и прочистил горло, чтобы скрыть волнение.

- Они с Алексеем Ивановичем вышли! Покурить, наверно, - с улыбкой вежливо ответила ей Женя.

В этот момент в проеме двери возник Ярик. Раздраженно откинув деревянные бусины занавески и почти задев головой косяк, он зашел в залу. Хмуро уставился в телевизор, по которому шел "Голубой Огонек", поморщился, отвернулся и рухнул на диван рядом с Женей. Вик вопросительно посмотрел на него, но тот отвел глаза и поджал губы. Толкнув девушку под локоть, Ярик что-то прошептал ей. Женя кивнула, привстала и принялась накладывать ему салаты, грациозно склонившись над столом. Длинные осветленные пряди свесились на тарелкой.

- Давай только без волос, - недовольно проворчал Ярослав.

Женя откинула кудри на спину, поставила ему тарелку и снова как-то беззащитно улыбнулась.

- Бабушка уже положила приправы, больше не надо - попытался пошутить Вик.

Девушка непонимающе выпучила на него большие голубые глаза, а Ярослав одарил брата коротким, но выразительным взглядом. "Не стыдно? Опять чепуху несешь, как малолетка" - читалось в нем. Вик равнодушно пожал плечами: "Опять строит из себя взрослого. А недавно сам угорал над моими шутками". Он подавил раздражение на нелепые попытки брата казаться старше, в конце концов, Вик выше подобных глупостей.

Бабушка взволнованно посмотрела на Ярика, ее пальцы задрожали заметно сильнее. Губы зашевелились, но она не издала ни звука. Вик знал, что сейчас она запричитает, что они не удержали сына и зятя от выпивки, и от этого горло сжалось. Было очень жалко бабушку, беспомощно сжимавшую руки, маму, да и всех. Опять праздник испорчен. Вик положил руку бабушке на плечо, и она похлопала его по руке. Но Ярослав, понимавший, к чему все идет, опередил бабушку.

- Ну и как я их должен был остановить?! - возмущенно воскликнул он, - два жлоба!

Он злобно передразнил невнятное мычание отца и дяди, из которого разобрать можно было только "надо" и "мы быстро".

Вик встал и вышел из залы, пока бабушка увещевала старшего внука:

- Ну ничего, ничего... Надо было мне самой пойти. Не сердись, Ярослав.

Дедушка безмолвно смотрел телевизор. Изредка он прихлебывал чай, вздыхал и искоса посматривал на жену.

Мать была на кухне. На столе, среди початых мисок с салатами, тарелок с хлебом и овощами, стояла банка валерьянки, как случайный родственник, забредший в гости, когда его не ждали. Мама смотрела в окно, где стеклом балкона в свете фонаря кружилась снежная пыль. Вик остановился в дверном проеме, вежливо кашлянул, обозначая свое присутствие. Мама обернулась, глаза у нее покраснели.

- В новогоднюю ночь! - губы ее плаксиво, как-то по-детски скривились, - Ну вот... Как он может так поступать с семьей?

Вик замер, переминаясь с ноги на ногу. Что делать в такой ситуации, он уже давно не понимал. Утешать мать? Он уже много раз пробовал и мог с точностью Нострадамуса предсказать, что будет дальше. Мама будет ругаться и плакать, а потом заведет свою шарманку: скажет, что это ее крест и наказание, что она сама виновата, что полюбила такого человека. А под конец добавит, что, вообще, учился бы он, Витька, как следует, тогда ей было бы спокойнее. "Ну на фиг, - Вик схватил кусок хлеба и нервно зажевал, - Пусть лучше бабушка или Ярослав с ней говорят. У них лучше получаются все эти разговоры".

Мама бессильно опустилась на табурет, уронила руки на колени, шмыгнула носом. Вик растерялся. Ноги будто приросли к полу. Хотелось сбежать в самую дальнюю комнату, включить дедушкин компьютер и залипнуть в какую-нибудь глупую игру типа Balance. А лучше упасть на диван, врубить Immortal, которые уже звучали в голове тяжелыми, затапливающими риффами гитар и смотреть на стену напротив. На ней висел ковер, который Вик с детства любил рассматривать, представляя на нем морды придуманных животных и сказочные сюжеты. Но нехорошо. Нельзя в такой момент мать бросать. Он закусил щеку изнутри.

На кухню ввалилась Марина - жена Ромы, маминого брата, и Вик отошел к окну, привалился к подоконнику. За его спиной что-то зазвенело. Он даже не оглянулся, но аккуратно отодвинулся к стене.

- Уложила, - шумно выдохнула Марина и схватила со стола кусок хлеба. - Ни в какую не хотели ложиться! Еле-еле заставила.

- Так посидели бы со всеми, мы вон даже торт не ели еще! - уставилась на нее мама, округлив глаза. Она звучала почти возмущенно в своем удивлении, но в семье все привыкли, что так она выражает заботу.

- Да какой там торт, они уже драться начали, - отмахнулась Марина и машинально заглянула в холодильник. А потом повернулась и спросила почему-то Вика: - А где твой дядька? И отец твой где?

Мать тут же отвернулась к окну, демонстративно шмыгнув носом. А Вик, стараясь не выдать эмоций голосом, кратко ответил:

- Вышли. Покурить.

- Да ты что?! Давно?! А что ж их никто не остановил-то?! - уставилась на него Марина. - Вот стоило мне отойти на чуток! Я бы Ромку-то удержала! А ваш-то мигом его утащит в ларек! Напьются же! Что вы стоите!

- Это Рома его спаивает! - обиженно выкрикнула мама. - Леша у нас кодироваться собрался! Сразу после праздников! Он только с Ромкой берега теряет!

— Ага! Леша твой на этот день рождения Артемки утащил моего, так потом искали их по больницам и моргам! А они в подворотне... И вообще.. Рома-то тихий у меня, это ваш буйный!

Лицо Марины исказилось в плаксивой гримасе, бросив хлеб, она выскочила в коридор. Сбросила дрожащими руками висевшие поверх ее пальто куртки, суетливо в груде обуви нашла свои сапоги.

Вик ощутил, как сдавило виски, а в животе будто поселился комок колючей проволоки.

- Марин, ну куда ты? — причитая, последовала за ней мама.

- Мам, - закричала она уже в голос, - Скажи ей! Ну куда сейчас ходить! Ну где ты их найдешь?!

Марина, не застегиваясь, торопливо вышла на площадку и, цокая каблуками сапог, побежала по лестнице, не дожидаясь лифта.

- Что такое? - бабушка выглянула в коридор. - Куда она? За Ромкой, что ли? А где она его найдет сейчас-то?

- Вот и я ей говорю! - воскликнула мама, круглыми от возмущения глазами уставившись на Вика, будто призывая его в свидетели. - А она не слушает совсем!

Вик почувствовал, как голова болит все сильнее, и, сжав губы, прошел мимо женщин в дедушкин кабинет.

- Вить, ты куда? - крикнула вслед бабушка.

- Полежу. Голова болит, — буркнул он, ощущая, как в груди рождается горячая волна и поднимается к горлу.

Мама разочарованно выдохнула что-то неразборчивое, от чего парень испытал укол вины, за то, что чувствует себя плохо в такой момент.

- Так тебе, может, парацетамол дать? - засеменила за ним бабушка, - Или чай заварить? А то...

- Да ничего не надо! Отстаньте просто от меня! - вдруг сорвался Вик. Обжигающее холодом раскаяние накрыло сразу же, но было уже поздно. Бабушка резко остановилась, как от пощечины, мама снова возмущенно ахнула, а из комнаты раздался угрожающий голос Ярика:

- Что у вас там происходит?! Толстый, ты чего орешь?!

- Сам ты толстый! Отвали! - уже в голос, не сдерживаясь, заорал Вик, желая только одного: чтобы его оставили в покое.

За спиной он слышал расстроенный голос бабушки, которая винилась, что "пристала к мальчику", мамины причитания, шум стульев, ворчание дедушки и громкий, перекрывающий все остальное, голос Ярика. Он захлопнул дверь и запер ее на щеколду, бросился на диван и закрыл голову подушкой. Постепенно горячее раздражение, затопившее его, отступило, уступив место холодному беспросветному отчаянию и чувству вины.

Так, не вылезая из-под подушки, он и уснул.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге