Твое имя в моем сердце

Глава 1 - Первая встреча

Гарри было семь лет, когда Том Марволо Риддл появился у него на сердце. Он был выгравирован на тёмно-синем фоне, буквы «л» и «д» переплетались с петлями курсива. Это было невероятно красиво, и маленький Гарри провёл большую часть ночи, проводя по ним указательным пальцем перед зеркалом.

Ему не терпелось утром рассказать своему близняшке Джеймсу Поттеру о метке своей души. Джеймс получил свою метку души, когда ему было всего пять лет, и хвастался ею большую часть двух лет. «Вопреки всему» красовалось у него на правом плече, и Джеймс повторял эту фразу при любой возможности. Гарри считал, что это красивая фраза и что у Джеймса замечательная родственная душа, которая воплощает эти слова.

Его родители не были так рады, когда увидели его имя. На самом деле его мать закричала от ужаса, а не от радости, которая сопровождала её крик, когда она увидела метку души Джеймса.

Она уткнулась лицом в грудь мужа, как будто не могла вынести вида чёрных отметин на теле сына. Гарри стоял, оцепенев, и протягивал к ней руки, словно пытаясь успокоить.

Взгляд отца был суровым, а тело напряжённым, когда он опустился на колени перед Гарри. «Послушай, — сказал он, сжав губы в тонкую линию, — ты никогда не должен никому показывать свою метку».

Гарри кивнул, всё ещё пребывая в замешательстве; он давно усвоил это правило, когда они впервые объясняли его Джеймсу. Он знал, что должен скрывать свою метку; метки — это личное дело каждого, и если твоя метка выставлена напоказ, могут случиться плохие вещи.

Его родители ушли почти сразу после прощальных слов, схватив свои плащи и поцеловав Джеймса на прощание в лоб, прежде чем уйти с громким хлопком.

Вскоре всё изменилось. Гарри старался не винить себя в этих переменах; он не был виноват в том, что его родителям не понравилась его метка и, как следствие, он им тоже перестал нравиться. Раньше он был любимчиком двух братьев; учитывая буйный нрав Джеймса и его склонность к неприятностям, Гарри было нетрудно понравиться. Но внезапно его родители начали проявлять всю свою любовь к Джеймсу и, казалось, делали вид, что Гарри не существует. Они не игнорировали его как такового; они по-прежнему нанимали для него дорогих учителей и старались обучать его магии, как могли. Но они не проявляли к нему той же тёплой привязанности, что раньше, и Гарри не понимал почему.

Гарри изо всех сил старался не обращать на это внимания; большую часть дня он проводил в библиотеке с волшебной палочкой, которую купили ему мама с папой. Магия давалась ему легко, и он всегда радовался, когда ему удавалось произнести заклинание с первой попытки.

Жарким летним днём Гарри преодолел свои страхи и нашёл свою родственную душу.

Гарри не потребовалось много времени, чтобы найти Тома. Сначала он просмотрел книги по истории и нашёл его имя в указателе «Истории Хогвартса». Гарри с минуту водил дрожащим пальцем по имени на странице, его сердце бешено колотилось от волнения. Он перелистывал страницы, пока не увидел имя своей второй половинки, и читал дальше, пока не погасли огни в небе.

О его второй половинке было мало что известно. Однако в glowing отзывах говорилось о том, что он был старостой во время учёбы в Хогвартсе и одним из лучших профессоров Защиты от Тёмных искусств, которые когда-либо преподавали в школе.

Гарри очень хотелось узнать больше, особенно после того, как его родители так негативно отреагировали, услышав его имя.

Он проглотил эти слова за несколько минут и остался крайне разочарован.

Тем не менее, ему нужно было многое обдумать. Его родственная душа, очевидно, была намного старше его. Однако для родственных душ возраст не имел значения, поэтому Гарри изо всех сил старался не обращать на это внимания. И его родственная душа, очевидно, была очень искусна в магии, что, к счастью, передалось Гарри.

Затем он нашёл книгу о родственных душах и прочитал её за пару часов. Родственным душам было суждено обладать одинаковыми магическими способностями, что имело смысл, учитывая, что именно магия изначально свела их вместе. Метки, как известно, были малозаметными; только в особых случаях одному из родственных душ давалось полное имя другого. Гарри немного беспокоился из-за того, что ему дали полное имя его родственной души; он подозревал, что в будущем их ждёт довольно суровая судьба, если эта часть была для них такой лёгкой.

Самой ужасной частью была строчка, гласившая, что если родственная душа когда-нибудь направит палочку на своего партнёра, то родственная душа погибнет. Для маленького Гарри, который ещё не знал ни насилия, ни смерти, эта фраза была леденящей. Мысль о том, что кто-то когда-нибудь отвергнет свою родственную душу, была чем-то, чего Гарри не хотел понимать.

Он задавался вопросом, какая метка была у Тома Риддла, какие слова могли бы описать, кем был Гарри.

В ту ночь ему снился только Том.

Том Риддл стал в глазах Гарри святым. Всякий раз, когда дела шли плохо, Гарри погружался в свои мечты, надеясь, что однажды его возлюбленный спасёт его от суровых взглядов и окружения, в котором жила его семья. Он постоянно задавался вопросом, что за человек Том Риддл, и отчаянно искал любую информацию об этом человеке.

Ему было восемь, когда он наконец получил ответ. Чарлус Поттер, его дядя и человек, который был ему скорее отцом, чем настоящим отцом, наконец рассказал ему правду одной холодной зимней ночью. Они сидели перед камином, и Гарри только что выдержал выговор от матери за использование слишком мощных заклинаний. Гарри не виноват, что Бомбарда так хорошо взаимодействовала с его магией. Он вырвал дерево с корнем, и через секунду древесина превратилась в пепел, растопив снег, на который она упала.

Чарлус похвалил его после ухода матери, а затем продолжил в том же духе, чего Гарри не ожидал.

Его наречённый был тёмным волшебником. И не просто каким-то тёмным волшебником, а лидером фракции, против которой была настроена его семья. Неудивительно, что его родители так ужасно отреагировали, когда узнали, что его наречённым был Том Риддл, и внезапно стало ясно, почему они так сильно любили Джеймса Поттера.

Гарри не мог сдержать слёз, катившихся по его щекам, и был потрясён, когда Чарлус обнял его. «Гарри, тебе не стоит бояться того, что ты Тёмный, — мягко сказал он. — Моя жена, Дорея, она Блэк, а семья Блэков известна как Тёмная. Она Тёмная, но я всё равно Светлый. Твои родители слишком недальновидны, чтобы смотреть дальше этого, но ты можешь доказать им, что они неправы.

Гарри хранил эти слова в своём сердце следующие пару лет, хотя его разум всё ещё не мог смириться с тем фактом, что его суженым был сам Тёмный Лорд. Он узнал о нём больше от Чарлуса и был в ужасе от того, как много Непростительных заклинаний использовал Тёмный Лорд. Тёмная магия была страшной, и Гарри был в ужасе от того, что он может стать Тёмным, несмотря на заверения дяди. В конце концов, он делился магией с самым Тёмным волшебником из всех.

Всё стало ещё хуже. Когда ему было одиннадцать, его родители сделали то, чего никогда не должна была делать ни одна чистокровная семья: они назначили Джеймса Поттера наследником, хотя Гарри был на двенадцать минут старше. В ту ночь Гарри прятался, слёзы текли по его щекам, а уши были прижаты к голове, потому что крики снизу доносились до его спальни.

— Вы идиоты, — прорычал Чарлус Поттер. — Этого не должно было случиться.

— Пожалуйста, Чарлус, — сказала мать Гарри, — подумай о своём здоровье. Нет причин так переживать из-за этого.

— Не надо...! — Последовала пауза, а затем раздался громкий вздох. После долгой паузы Чарлус продолжил значительно более спокойным голосом. — Все узнают, что Гарри Поттера сочли недостойным быть наследником! Ты этого хочешь для своего сына?

— Мой сын? — спросил отец Гарри, и Гарри представил, как лицо его отца исказилось от глубокого отвращения из-за того, как часто он смотрел на него в последнее время. Гарри сильно вздрогнул от следующих слов отца, и по его лицу потекли новые слёзы. — Он мне не сын! Ему суждено стать помощником Тёмного Лорда!

— Ты этого не знаешь, — возразил женский голос, и Гарри смутно узнал в нём голос жены Чарлуса, Дореи Поттер.

— Он отмечен Томом Марволо Риддлом, — выплюнула его мать. — Следующим Тёмным Лордом.

— Да, но это не значит, что…

«Это значит, что ему суждено стать Тёмным, — презрительно сказал его отец, — а Тёмный сын — не мой сын».

«На самом деле, если бы не Дамблдор, мы бы, наверное, уже отреклись от него».

— Должен вам сообщить, — произнёс тихий, но не менее смертоносный голос, — что моя семья тоже была Тёмной.

Последовала долгая напряжённая пауза, прежде чем мать Гарри продолжила: «Ну да, но ты вышла замуж за Чарлуса».

«Я всё ещё Блэк, даже если моя фамилия теперь Поттер», — продолжила Дорея, и в её голосе прозвучало презрение.

— Ты не можешь испытывать сочувствие к этому мальчику, — недоверчиво сказал отец Гарри. — Мы — светлая семья, мы не можем воспитывать сына-тёмного. И, кроме того, зная, чем мы занимаемся, нам вряд ли стоит тратить ресурсы на сына, склонного к Тьме, когда у нас есть сын, который однозначно светлый.

Последовала долгая пауза, которую нарушил строгий голос его матери. «Хватит об этом, ритуал наречения наследника уже проведён, и больше ничего не нужно делать. Давайте готовиться к празднованию».

Гарри снял заклинание подслушивания простым взмахом палочки и тут же вздрогнул от неожиданного звука. Он повернулся, моргая влажными блестящими зелёными глазами, и посмотрел на лежащий перед ним конверт. На его губах появилась кривая улыбка, когда он взглянул на хрустящий пергамент.

Наконец-то пришло его письмо из Хогвартса.

Гарри впервые увидел свою душу, заключённую в теле, в Косом переулке. Он был высоким, красивым и совершенно потрясающим. Как и на картинках, которые он видел в учебниках по истории, у профессора Тома Риддла были шелковистые каштановые волосы и пронзительные красные глаза, обрамлявшие поистине царственное лицо. Но за дорогой мантией и подтянутым телосложением скрывалась дымка магической силы, которая, казалось, пронизывала всё вокруг. Это было просто опьяняющее чувство, и Гарри словно в тумане ощутил магию своей пары.

Хотя Гарри и знал, что стоящий перед ним человек был Тёмным Лордом и, безусловно, опасен, он ничего не мог с собой поделать. Он должен был услышать, что говорит его напарник.

К счастью, родители не обращали на него особого внимания; они были слишком сосредоточены на покупке для Джеймса Поттера новейшей метлы, уверенные, что их любимый сын скоро попадёт в команду по квиддичу. Он легко ускользнул от них, пробираясь сквозь толпу достаточно быстро, чтобы ещё раз мельком увидеть Тёмного Лорда, входящего в «Флориш и Блоттс».

Он как раз шёл за своей второй половинкой по коридору, доверху заставленному книгами, когда внезапно попал в засаду, устроенную тем самым человеком, за которым он шёл.

Вблизи Том Риддл был ещё более потрясающим. Гарри был достаточно близко, чтобы увидеть, насколько прекрасны эти красные глаза, которые, казалось, очаровывали многих других, и достаточно близко, чтобы почувствовать его запах. Гарри был потрясён тем, как магическая сила этого человека, казалось, окружала его, и он сразу почувствовал себя неполноценным, хотя и знал, что магия сделала их равными.

Он заикался и бормотал что-то бессвязное, чувствуя, как краска заливает его щёки. Тёмный Лорд снисходительно смотрел на его действия, и в его взгляде читалось веселье. Гарри покраснел ещё сильнее, когда понял, что, должно быть, выглядит нелепо рядом с высоким Лордом, когда ему всего одиннадцать и он достаёт мужчине до груди.

— Опозоренный сын Поттеров, да? — спросил Том Риддл, и Гарри содрогнулся от этого звука. Это было так же восхитительно и чудесно, как он и думал, и, несмотря на огромную опасность, в которой он находился, Гарри не жалел о своём импульсивном поступке. В конце концов, теперь он мог запомнить хриплый голос своей возлюбленной и запечатлеть его в своей памяти навсегда.

— Ты пришёл, чтобы вернуть честь своей семье? — продолжил профессор, когда Гарри не ответил. — Ты слишком молод, чтобы быть мне ровней.

— Я, — заикаясь, выговорил Гарри, лихорадочно пытаясь найти причину, по которой он следовал за Томом. Ему хотелось просто поднять рубашку и показать слова, выгравированные на его груди; слова, которые были тяжким бременем с того самого момента, как появились. Он хотел сказать Тёмному Лорду, что Гарри принадлежит ему и что они должны быть вместе навсегда, но...

Гарри не мог так предать свою семью. Даже несмотря на то, что он знал, что мать и отец очень разочарованы в нём, он не мог не хотеть доказать им, что они ошибаются. Что он на стороне Света, а не Тьмы, и что он может быть тем сыном, которым они всегда хотели его видеть. И, кроме того, он не мог так просто бросить Джеймса.

Джеймс отвёл его в сторону перед тем, как они отправились за покупками. Его карие глаза были яростными и решительными, когда он говорил: «Ты не можешь стать Тёмным, Гарри, ты мой близнец. Ты не можешь позволить Ему победить. И забудь о маме и папе, ты Светлый, Гарри, и мне всё равно, что они говорят».

Теплота объятий брата согревала его всё утро, даже когда боль от отказа родителей пронзила его до глубины души.

Он не мог...если Тёмный Лорд узнает, это всё испортит. И не было никакой гарантии, что он вообще является родственной душой Тёмного Лорда; случались односторонние влюблённости, а учитывая, как везло Гарри в этом мире...

— Я не следил за тобой, — закончил Гарри и тут же покраснел, увидев, как Том Риддл изящно приподнял бровь.

— Ты не был, — бесстрастно сказал Тёмный Лорд, и, хотя Гарри съёжился под его тяжёлым взглядом, губы Тома Риддла внезапно приподнялись. — Однако мне любопытно, почему твои родители думают, что ты станешь Тёмным?

Гарри отчаянно укреплял свои барьеры, благодаря небеса за то, что любые упоминания о метках души и родственных душах не поддавались легилименции. Как он мог забыть, что имеет дело не с обычным профессором Хогвартса, а с очень умным и заинтригованным Тёмным Лордом. «Это… вам не разрешено использовать легилименцию на несовершеннолетних!»

— И кому, по-твоему, они поверят? — спросил Том Риддл, и на этот раз его губы определённо улыбались, хотя улыбка выглядела скорее хищной, чем счастливой. — Почтенному профессору Хогвартса или юному Поттеру, который даже не смог наколдовать достаточно магии, чтобы считаться наследником?

В тот момент Гарри возненавидел свою вторую половинку.

— Ты настоящий придурок, — прорычал он.

— Тс-с-с, — насмешливо произнёс Тёмный Лорд с лёгкой хищной ухмылкой на лице. — Таким юным детям, как вы, не следует использовать такие выражения.

Он внезапно обрадовался, что не снял рубашку и что Том Риддл не знает, что его имя сейчас выжжено на его коже. Он сжал руку в кулак, желая использовать магию, чтобы наброситься на высокомерного Лорда, но понимая, что это будет бесполезно против его родственной души.

— Ответь на вопрос, маленький Поттер. Я теряю терпение.

Он знал, что не должен этого делать; он не хотел, чтобы Тёмный Лорд узнал, насколько хорошо он владеет магией, иначе тот понял бы, что Гарри поделился с ним своей магией. Он хотел оставаться в тени, но в то же время не знал, как ответить, и не исключал, что Тёмный Лорд может его похитить. В конце концов, он даже не был уверен, что его семья станет его искать, даже если он пропадёт без вести. И позже он всегда мог списать это на случайную магию.

Когда он снова открыл глаза, то оказался в магазине «Квиддич». К счастью, никто его не заметил, даже продавец, который был занят разговором с большой семьёй.

Гарри вздохнул с облегчением, надеясь, что Тёмный Лорд забудет об этой встрече через пару дней. Ему не потребовалось много времени, чтобы снова найти свою семью, и он был рад, что Джеймс наконец-то получил свою метлу. Джеймс странно посмотрел на него, вероятно, заметив его исчезновение, а затем взял Гарри за руку, молча запрещая ему снова убегать. Гарри не возражал, он определённо не собирался больше встречаться с Тёмным Лордом один на один. В конце концов, он не был уверен, что доживёт до конца дня, если застрянет в такой ужасной ситуации.

Но... оно того стоило, потому что его невеста была невероятно красива. Он никогда не забудет эти красные глаза, пока жив.

Вернувшись в «Флориш и Блоттс», Том Риддл стоял, лениво ухмыляясь. «Гарри Поттер, да?» — пробормотал он и, погрузившись в раздумья, отправился готовиться к более интересному учебному году.

Глава 2: Первый год, часть I

Найти палочку Гарри не составило труда. У связанных душами волшебников всегда были похожие палочки, а поскольку душа Гарри была связана с Тёмным Лордом, Олливандеру хватило секунды, чтобы достать палочку из остролиста с пером феникса в сердцевине. «Мощная палочка для могущественного волшебника», — пробормотал он почти про себя после того, как Гарри передал ему необходимую плату.

Гарри никогда бы не хватило смелости заговорить, если бы его родители были рядом. Они каким-то образом умудрялись заставить его чувствовать себя идиотом за каждое сказанное им слово, поэтому он старался ничего не говорить в их присутствии. Но его родители не хотели присутствовать при том, как Олливандер узнал, с кем он связан душой, и отправили его в магазин волшебных палочек одного. Гарри не возражал: он уже встречался с Тёмным Лордом в начале путешествия, и никто другой не мог быть так опасен, как он. — Вы думаете, это будет трудно, сэр?

Олливандер вздрогнул, как будто забыл, что Гарри всё ещё здесь. Галлеоны в его руке с грохотом упали на пол и прокатились несколько футов, прежде чем остановиться. Гарри некоторое время смотрел на них, прежде чем снова перевести взгляд изумрудных глаз на Олливандера. — Трудно, вы спрашиваете? Боюсь, так и будет. Полагаю, вы уже знаете истинную природу своего Намеренного.

— Тёмный Лорд, — угрюмо ответил Гарри. Его суженый был настоящим придурком, и это определённо не будет лёгкой парой. Он с трудом мог представить, как Тёмный Лорд падает в его объятия, как только его метка станет видна; вместо этого он мог представить, как Тёмный Лорд усмехается и отвергает его, как только станет ясно, что Гарри считает Тома Риддла своей второй половинкой.

«Простой ребёнок на одном уровне со мной? Ты, должно быть, не в своём уме, — сказал бы он. Гарри поморщился при этой мысли, и Олливандер сочувственно похлопал его по руке.

«Я могу представить, как ты, должно быть, терзаешься, юный Поттер. Но не отчаивайся, всё наладится».

— Сэр, вы ведь видели много пар, которые идеально подходят друг другу, не так ли? Бывают ли случаи, когда родственные души не подходят друг другу?

Олливандер кивнул, и в его глазах ясно читалась жалость. «Это не так уж необычно, как вы думаете, мистер Поттер».

Гарри вздрогнул от слов мастера волшебных палочек, и страх и отчаяние охватили его. Тогда он был прав: ему следовало держаться своей семьи и держаться подальше от Тёмного Лорда.

Олливандер снова привлёк его внимание, слегка коснувшись его плеча. «Но у меня такое чувство, что вы двое родственные души. Вы не должны терять надежду».

Гарри поблагодарил Олливандера за палочку и за добрый совет и почти выбежал из магазина в надежде найти место, где можно побыть одному.

Ему повезло меньше: родители закончили покупать книги и ингредиенты для зелий и вскоре направились в паб, чтобы вернуться домой.

Гарри провёл остаток лета, знакомясь со своей волшебной палочкой. Она была намного лучше, чем та, что ему дали для практики, потому что эта палочка выбрала его. Она была чудесной, и он смог колдовать заклинания, которые раньше были ему недоступны. Самым заметным заклинанием, которое ему понравилось, было «Пузырь-голова». Оно было не особенно сложным, но движения были достаточно хитрыми, и он не мог выполнить его с палочкой, которая плохо ему подчинялась.

Он использовал его, чтобы исследовать более пыльные уголки библиотеки, в которые раньше боялся заходить. Несмотря на то, что они были Светлой семьёй, даже у них были книги, достаточно Тёмные, чтобы быть проклятыми. Его родители, вероятно, убрали бы их, если бы вспомнили, что они всё ещё там, но, к счастью, его родители не были самыми образованными чистокровными.

Их по-прежнему обучали манерам чистокровных волшебников, но по сравнению с семьёй Малфоев они устраивали гораздо меньше вечеринок. Они по-прежнему ходили на главные мероприятия, которые устраивала семья Малфоев, но, учитывая, что Малфои не были твёрдо на стороне Света, его родители чаще всего отклоняли приглашения. Вместо этого они часто навещали Долгопупсов и Уизли — семьи, которые были настолько отвратительно Светлыми, что буквально сияли от этого.

Гарри не возражал. Он не возражал против светлой магии и знал, что если он хочет, чтобы Тёмный Лорд его не заметил, то ему нужно быть ярым приверженцем светлой магии. И если он на самом деле хотел, чтобы у Тёмного Лорда не возникло никаких подозрений, то ему нужно было играть роль, которую для него выбрала семья. Он должен был быть сыном-идиотом, сыном, которого чистокровная семья не могла сделать наследником. Ему будет трудно обуздать свою магию и свой талант, но он привык к насмешкам и издевательствам со стороны родителей и, следовательно, большинства других людей, с которыми он общался.

И его родители больше ничего от него не ждали.

Ему было бы легче смириться с их разочарованием, чем с их гневом, который обрушился бы на него, если бы он всё равно учился лучше Джеймса.

С таким настроем, если он будет едва-едва справляться с заданиями, то Джеймс Поттер точно справится лучше него.

Гарри не завидовал своему близкому другу за ту жизнь, которую ему дали. В каком-то смысле Джеймс взял на себя часть его бремени, о котором он никогда по-настоящему не узнает. Быть чистокровным наследником требовало строгих правил поведения, и Гарри не завидовал Джеймсу из-за того, что ему пришлось выучить столько правил чистокровного этикета. И если Гарри хотел прогулять важную вечеринку, то его родители не поднимали большого шума, тем более что никто из их друзей всё равно не хотел с ним знакомиться.

Гарри с ужасом подумал, что они все знают, что Гарри связан с Томом, и только хорошие манеры не позволяют им обращаться с ним так, будто он уже стал Тёмным.

Джеймс был единственным хорошим человеком в его жизни прямо сейчас. Джеймс игнорировал их родителей и оставался таким же хорошим братом-близнецом, каким был ещё до появления метки. Гарри был бесконечно благодарен за то, что Джеймс не отвернулся от него; вместо этого Джеймс, казалось, был на его стороне больше, чем когда-либо прежде. Он бесчисленное количество раз спорил с родителями о предполагаемой Тёмной природе Гарри и продолжал бы спорить, если бы Гарри не попросил его остановиться. Это было мило со стороны Джеймса, но его родители не прислушались бы к нему, сколько бы аргументов он ни привёл. По крайней мере, Гарри отплатит ему тем, что Джеймс будет выглядеть потрясающе, ну, по крайней мере, по сравнению с ним. Он знал, что Джеймсу это не понравится; Джеймс ненавидел, когда другие смотрели на Гарри свысока, потому что Джеймс знал, что Гарри на самом деле потрясающе владеет магией. Но Гарри не возражал против насмешек, а Джеймсу просто придётся к этому привыкнуть.

Он также обнаружил, что использует чары «Голова-пузырь», чтобы исследовать глубины озера, которое находилось за их поместьем. То, что Джеймс был более спортивным и любил квиддич так же сильно, как их отец, не означало, что Гарри не нравилось проводить время на свежем воздухе. Он наслаждался бы квиддичем, если бы ему действительно нравилось общество других людей, но каждый раз, когда Джеймс вовлекал его в квиддичные матчи, другие чистокровные наследники неуклюже пытались принять его от имени Джеймса. Но плавание было уединённым занятием, и родители не могли найти его, когда он погружался в глубины озера. Большую часть лета он провёл, изучая заклинания, которые можно было практиковать под водой, а когда Джеймс был с другими чистокровными волшебниками, он проводил время глубоко под водой, где его никто не мог найти.

В тот день, когда они отправились в Хогвартс, Джеймс Поттер познакомился с Сириусом Блэком и сразу же стал его лучшим другом. Они ехали в одном купе Хогвартс-экспресса, и Гарри чувствовал себя неловко, потому что они обсуждали то, что его не интересовало.

Как только они вошли в Большой зал, Распределяющая шляпа запела, напугав большинство первокурсников так, что они задрожали. Гарри смотрел на Распределяющую шляпу, прикрыв глаза, и его сердце бешено колотилось, пока он изо всех сил старался не обращать внимания на то, что его Предназначенный в данный момент находится в его точке зрения. Он знал, на что идёт, когда решил поступить в Хогвартс. Что он сможет каждый день видеть свою наречённую и знать, что ему придётся сдерживать желание закричать, что они созданы друг для друга. Что при любой ошибке Тёмный Лорд узнает, что его имя заклеймило Гарри как его собственность, чего Гарри отчаянно хотел избежать.

Вскоре добрая женщина по имени Минерва МакГонагалл надела на Гарри Распределяющую шляпу. Гарри улыбнулся ей, прежде чем его взгляд утонул в ободке Распределяющей шляпы.

Ах, душа нашего уважаемого профессора прикована, да?

Гарри вздрогнул и не смог удержаться от того, чтобы не повернуться лицом к Тому Риддлу, хотя и знал в глубине души, что слова шляпы не дойдут до Тёмного Лорда. Он остановил себя на полпути, хотя и понимал, что, вероятно, уже выдал себя. Пожалуйста, не говорите ему, — взмолился он.

Распределяющая шляпа приятно зажужжала: Ты хорошо справишься в Слизерине, Гарри Поттер.

Я не могу, пожалуйста! Моя семья...они никогда не поймут, если я попаду туда. Пожалуйста, мне нужно попасть в Гриффиндор.

Ты не подходишь Гриффиндору. Из всех факультетов этот тебе не подходит.

Эти слова задели его, и Гарри так сильно сжал кулаки, что под ногтями остались красные следы. Почему? Потому что мне суждено стать Тёмным?

Если вы продолжите идти по этому пути, вы будете жить, притворяясь тем, кем вы не являетесь.

Неужели это так плохо? Притворяться, чтобы получить любовь? Иногда лучше притворяться, чем быть тем, кто действительно не нравится.

Подумать только, ты определенно -

Подождите!

"СЛИЗЕРИН!"

Остальная часть распределения прошла как в тумане. Джеймса, как и ожидалось, распределили в Гриффиндор, а остальные имена для Гарри не имели значения. Он выслушал последнюю речь директора, а когда начался пир, у него не было сил даже поесть. Он просто закрыл лицо руками, чувствуя себя совершенно несчастным. Он не мог поверить, что это произошло с ним. Его худший кошмар сбывался. Он не мог бы избежать внимания Тёмного Лорда, если бы находился буквально у него под носом! И была причина, по которой в Слизерине не было отстающих: ходили слухи, что их пытали, если они получали оценки ниже «Е». Он не смог бы осуществить свой план, если бы его распределили в Слизерин.

Рука, опустившаяся ему на плечо, вырвала его из сентиментальных размышлений, и внезапно чьи-то руки обхватили его туловище и подняли с кресла. Гарри взвизгнул и замахал руками, но Джеймс, более спортивный из них двоих, привык к выходкам Гарри и уверенно продолжал.

— Джеймс! — запротестовал Гарри, но его слова остались без внимания, и Джеймс продолжал тащить его из Большого зала в укромную нишу. Он не знал, что и думать, но страх сжал его сердце, когда он понял, что на этот раз его близнец может по-настоящему разочароваться в нём.

Поэтому он был совершенно поражён, когда Джеймс просто ткнул его в лоб с ухмылкой на лице. «Не грусти, Гарри! Я видел, что ты выглядишь так, будто наступил конец света, и понял, что должен тебя забрать».

— Я не… — начал он возражать, но через секунду замолчал, осознав, что действительно так чувствует.

— Так я и знал, — сказал Джеймс, скрестив руки на груди и изо всех сил стараясь выглядеть суровым по отношению к Гарри. — Ты снова думал о Тьме и Свете? Клянусь, ты единственный одиннадцатилетний ребёнок, который так серьёзно размышляет о подобных вещах. Сириуса распределили на Гриффиндор, и он не психует, как ты. И его родители могут убить его за это, так что тебе стоит перестать так драматизировать.

— Я бы не стал исключать наших родителей, — пробормотал Гарри и изо всех сил постарался выглядеть виноватым, когда Джеймс сердито посмотрел на него. — Ладно, ладно, это не так плохо. Я имею в виду, что наши родители, наверное, уже ожидали, что я попаду в Слизерин, и на самом деле, единственное, что ужасно, — это то, что я не могу притворяться, что плохо учусь, чтобы порадовать маму и папу… — Он замолчал, когда выражение лица Джеймса стало убийственным, и мысленно вернулся в прошлое, чтобы понять, что он мог сказать, чтобы разозлить своего близнеца.

— Мерлин, Гарри! Я всегда думал, что ты просто нервничаешь, когда творишь магию на глазах у моих друзей, но ты...ты придурок! Ты специально всё испортил! Из-за тебя я выглядел таким идиотом; клянусь, это последний раз, когда я буду расхваливать тебя перед друзьями!

— Ты был... — Гарри замолчал, широко раскрыв глаза и глядя на Джеймса. Он вдруг понял, что должен поблагодарить своего близнеца за гораздо большее, чем он думал. — Джеймс, ты не должен был...

«А ты, придурок, только потому, что твои заклинания слегка сильнее, а всё свободное время ты проводишь в нашей библиотеке, не значит, что ты намного лучше меня в магии!» Не смей сдерживаться, а то... а то я расскажу профессору Риддлу правду, а это настоящая угроза, Гарри, и почему ты смеёшься надо мной? — Джеймс закончил свою тираду, надув губы, а затем внезапно набросился на Гарри, взъерошив ему волосы так, как, он знал, Гарри ненавидел.

— Я не смеюсь над тобой! — выдавил Гарри между приступами смеха. — Это просто такое облегчение. Я думал, ты разозлишься и больше никогда со мной не заговоришь.

Джеймс пожал плечами, даже не показав, что его задело признание Гарри. «Ты всё ещё мой брат-близнец, Гарри, даже если ты теперь мерзкий слизеринец. И ты долго пробыл там, Гарри, я почти уверен, что ты не хотел туда попасть».

— Джеймс, — сказал Гарри, тронутый словами брата, и уже собирался обнять Джеймса, но тот продолжил:

«И самое приятное то, что мне больше не нужно делить с тобой комнату и слушать твой храп! Клянусь, иногда я даже не могла заснуть, потому что ты так громко храпел».

— Я не храплю! — возразил он и, услышав фырканье Джеймса в ответ, набросился на своего близнеца, чтобы отомстить.

«Метки души — это интересные штуки, — начал профессор Флитвик. — Они могут появиться в любой момент вашей жизни, но останутся с вами навсегда; не существует известного способа удалить метку души, если она уже появилась. Метки души — это очень личное, поскольку они являются единственной связью, которая будет у вас с вашим Предназначенным. Первое заклинание, которое мы будем изучать, — это гламур; оно очень сложное, но я надеюсь, что вы все усердно поработаете над его изучением. В конце концов, это будет лучшим способом скрыть метку вашей души от посторонних глаз.

Гарри старался быть внимательным, но слова профессора были ему уже хорошо знакомы. Он научился накладывать чары всего через несколько недель после того, как имя Тома появилось у него на груди, и освоил их всего через день. Отчаяние подпитывало его желание учиться, и он перешёл к одному из самых сложных заклинаний. Оно подпитывалось руной, которую он вырезал на серебряном ожерелье, и поэтому его нельзя было завершить или снять, даже если ожерелье пропадёт. На это у него ушло несколько лет, но Гарри гордился своей работой. В конце концов, это было необходимо, ведь он носил метку человека, у которого было больше врагов, чем друзей.

Заклинание, которое они изучали сейчас, было лишь началом длинной серии всё более сложных заклинаний. Он решил, что они выучат его в течение учебного года, а тем, кто уже получил метки, придётся найти другой способ их скрыть.

Его зелёные глаза остановились на близнеце, и на лице появилась лёгкая улыбка, когда он увидел, как Джеймс с напряжённым выражением лица отрабатывает движения палочки для заклинания. Гарри подарил своему младшему близнецу ещё одно серебряное ожерелье, и Джеймс не снимал его с тех пор, как получил. Сириус Блэк тоже тренировался, и его лицо выглядело ещё более решительным, чем у Джеймса. Он задрал шарф так высоко, что ему было неудобно. Гарри было легко догадаться, что метка Сириуса была у него на шее.

Гарри задумался, стоит ли ему попытаться сдержаться и притвориться, что он не знает этого заклинания, но, увидев предостерегающий взгляд Джеймса, понял, что лучше даже не пытаться. Поэтому, когда профессор Флитвик раздал перья, Гарри подождал, пока все получат свои перья, прежде чем достать палочку и без труда произнести заклинание. Профессор Флитвик воскликнул, присудив Слизерину десять баллов и похвалив Гарри за заклинание.

Гарри покраснел, не привыкший к похвалам от тех, кто старше его, но всё равно с благодарностью принял похвалу. Через секунду он снова стал наблюдать за людьми, скучая от безделья и наблюдая за тем, как его однокурсники усердно тренируются. Одна симпатичная рыжеволосая девушка всё ещё сжимала левой рукой левое запястье и выглядела крайне неуютно, наблюдая за тем, как другие первокурсники тренируются в наведении чар.

"Это говорит о вечности", предложил еще один первокурсник. Гарри моргнул, пораженный тем, что кто-то, кто не был Джеймсом, на самом деле разговаривал с ним, и повернулся, чтобы посмотреть на говорившего. Мальчик, первокурсник Слизерина, понял, что Гарри, вероятно, понятия не имел, кто он такой, и на его лице появилась кривая улыбка. "Северус Принс". Он протянул руку, и Гарри пожал ее, все еще недоумевая, почему мальчик так свободно поделился информацией.

— Гарри Поттер, — ответил он. — Откуда ты знаешь?

«Она получила его сегодня за завтраком. Она понятия не имела, что это такое, и показала мне, прежде чем я успел сказать ей, что это должно быть конфиденциально».

— О, — сказал Гарри, — значит, магглорождённый?

Лицо Северуса исказилось от боли, и он тихо вздохнул. «Я даже не знаю, кто она».

Гарри заметил, что Северус чувствует себя неловко. Гарри, будучи интровертом, никогда не понимал, как другие могут так свободно разговаривать с людьми, которых они не знают, и заметил, что рыжеволосый начал разговор с Северусом ни с того ни с сего, вероятно, напугав бедного мальчика так, что тот до сих пор чувствует себя неловко.

— Но, — продолжил Северус, по-прежнему выглядя болезненно и несчастно, — это не имеет значения, потому что... — он замолчал, растерянно глядя в сторону, а через секунду внимательно изучил лицо Гарри. — Ваша семья — Светлые, верно?

Гарри напрягся: «Я уже знаю, что не должен быть в Слизерине».

"Дело не в этом, хотя это странно. Мне просто интересно твое отношение к магглорожденным".

— Почему? — озадаченно спросил Гарри. Ему потребовалось несколько секунд, но по выражению лица Северуса и по тому, как он держал своё правое запястье...

Он наклонился вперёд и положил руку на левое запястье Северуса. Северус выглядел испуганным, но затем вздохнул, закатал рукав и обнажил правое запястье. «Всегда» было выведено на его бледной коже чёрными чернилами, и у Гарри перехватило дыхание при виде этого.

Секундой позже Северус одернул рукав, выглядя совершенно несчастным. «Я дал тебе слишком много подсказок».

Гарри бросил на мальчика извиняющийся взгляд: «Прости. Я не должен был давить на тебя».

— Всё в порядке, — мягко сказал Северус. — Думаю, какая-то часть меня хотела, чтобы кто-то знал. Я никогда бы не подумал, что буду связан душой с маглорождённым, — тихо прошипел он себе под нос, и Гарри, несмотря на то, что был одиноким и замкнутым, не смог удержаться и успокаивающе положил руку на плечо Северуса.

«На самом деле они не так уж плохи».

Северус бросил на Гарри полный отвращения взгляд, и Гарри не мог не покачать головой, печально глядя на реакцию Северуса. Ему было жаль рыжеволосую девушку, и он подумал, что, возможно, на этот раз магия действительно допустила ошибку. Он не мог представить Северуса с ней, несмотря на то, что совсем не знал эту девушку; они были слишком разными: у Северуса было бледное и кислое лицо, а у неё — живое и выразительное.

Гарри так нервничал на первом уроке Защиты от Тёмных искусств, что уронил учебник в середине занятия, напугав всех и встретив весёлый взгляд красных глаз. Гарри покраснел и пробормотал извинения, а Том Риддл, к счастью, не сказал ни слова.

Но затем Том Риддл продолжил игнорировать его. Гарри знал, что не должен чувствовать себя таким брошенным и расстроенным из-за этого; он должен радоваться, что Тёмный Лорд счёл его недостойным.

Но всё, чего хотел Гарри, — это чтобы Риддл обратил на него внимание. Он изо всех сил старался не поднимать руку, когда профессор Риддл задавал вопрос, даже если он знал ответ. У Лили Эванс, магглорождённой, с которой Северус был связан душой, была дурная привычка делать это, и Гарри знал, что рано или поздно их профессора это разозлит. Она мямлила, но её ответы в целом были правильными, и в конце концов профессора были вынуждены ставить ей баллы за них. Гарри вместе с гриффиндорцами занимался только заклинаниями и зельеварением, и ему было интересно, какой она была на уроках Риддла. Он с трудом мог представить, что его суженая была такой же терпеливой, как другие учителя.

Северус и Гарри быстро подружились, и хотя Гарри не показал Северусу свою метку в знак доброй воли, Северус, похоже, не возражал. Северус внимательно наблюдал за Лили Эванс всякий раз, когда у них были совместные занятия с гриффиндорцами, и даже начал вздыхать, когда Лили поднимала руку под едкие перешёптывания остальных учеников. Северус был в ужасе от мысли о том, что его душа связана с магглорождённым, и всё ещё постепенно с этим смирялся.

Гарри всё это скорее забавляло, чем нет; по его мнению, Северус раздувал из мухи слона. В конце концов, Гарри с радостью отказался бы от своей магии, чтобы быть связанным душой с кем-то таким же невинным, как магглорождённый. В конце концов, единственный грех магглорождённых заключался в том, что они родились не от чистокровных родителей, а его душа была связана... его душа была связана с Темным Лордом, и этому действительно не было оправдания.

Гарри изо всех сил старался на уроках, слегка пересиливая себя, в надежде, что его Наставник наконец-то заметит его. Наконец, на четвёртом уроке Том Риддл исполнил его желание, попросив Гарри остаться после уроков.

— Я должен извиниться, — начал Тёмный Лорд после окончания урока, заставив Гарри в ужасе уставиться на пожилого мужчину, который всё ещё сидел за своим столом из красного дерева. Он раскладывал бумаги, которые они разбирали на уроке, но его пронзительные красные глаза были прикованы к Гарри.

— За что, сэр? — заикаясь, спросил Гарри, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

«Я предполагал, что тебя не выбрали наследником, потому что тебе не хватало магии. Но твой внезапный уход говорит мне об обратном».

— Это была случайная магия, сэр. Я просто — это просто случилось.

Риддл вздохнул: «Не лги мне, Поттер».

— Вам нельзя использовать легилименцию на учениках!

Хищная ухмылка Тома Риддла вернулась, и он приподнял бровь, словно предлагая Гарри сказать что-нибудь ещё о его несанкционированном использовании легилименции.

— Ты придурок, — проворчал Гарри и покраснел, когда Риддл рассмеялся. От этого звука у него внутри всё перевернулось, а щёки ещё сильнее покраснели.

— Скажи мне, Поттер, как далеко ты продвинулся в магии? Что-то подсказывает мне, что ты не такой, как большинство других первокурсников.

— Почему бы тебе просто не прочитать это у меня в голове? — пробормотал Гарри себе под нос.

— Это приглашение? — спросил Риддл, и на его лице медленно появилась улыбка. От этой улыбки у Гарри в голове что-то замкнуло, и он не мог ничего сказать, пока Риддл не встал со стула.

Он наконец-то вышел из оцепенения, когда Риддл встал напротив него, пробормотал: «Нет!» — и отступил от более высокого лорда.

Риддл снова выглядел довольным и шагнул вперёд, так что Гарри пришлось отступить. — Но так было бы намного проще, не так ли, Гарри? И я обещаю, что это не причинит боли, — тихо сказал он.

— Ты врёшь! И нет — значит нет, — прорычал Гарри, пристально глядя на руку, которая тянулась к его лицу.

— Тогда останови меня, — сказал Риддл, и внезапно его щёки коснулась рука, а его зелёные глаза встретились с тёмно-красными.

Гарри мгновенно отреагировал, применив люмос без палочки, и на секунду вспыхнул ярким светом. Риддл был вынужден моргнуть, и этой секунды контакта Гарри хватило, чтобы разорвать легилименцию.

Гарри почувствовал радость от того, что перехитрил своего суженого, и бросил торжествующий взгляд на Тёмного Лорда. У него засосало под ложечкой, как только он увидел выражение лица Риддла, и он запоздало понял, что попался в ловушку своего суженого.

В красных глазах Риддла вспыхнуло удовлетворение, и он довольно улыбнулся. «Очень интересно, Гарри. Думаю, на сегодня это всё, что мне нужно знать. Я буду видеться с тобой каждый вторник в восемь часов в моём кабинете.»

"Ты не можешь просто... " он начал протестовать, но выражение лица Риддла посуровело, и он оборвал себя, слегка надув губы. "У меня есть какой-нибудь выбор?" закончил он покорным тоном.

«Вы можете отказаться, но тогда мне придётся назначить несколько наказаний...»

— Придурок, — проворчал Гарри, и комнату наполнил низкий, глубокий смех. Гарри покраснел; смех Риддла странно действовал на его желудок, и по какой-то причине ему хотелось слышать его ещё.

— Ты ведь дерзкий маленький негодяй, не так ли? Ничего, я из тебя это выбью.

— Я бы хотел посмотреть, как ты попытаешься, — пробормотал Гарри и, когда Риддл бросил на него предупреждающий взгляд, понял, что перегнул палку. Он извинился, увидев на лице профессора ещё более забавное выражение, и вышел в коридор с раскрасневшимися щеками и учащённым сердцебиением.

Ему с треском провалилась попытка не привлекать внимания Тёмного Лорда, но по какой-то причине Гарри было совершенно всё равно.

Глава 3: Первый год, часть II

На ужин было картофельное пюре и жареная курица. Гарри едва мог проглотить хоть что-то, его разум рисовал сценарии того, что произойдёт в кабинете Риддла всего через час. Поэтому он едва заметил, как второкурсник подошёл к Северусу, сидевшему рядом с Гарри.

— Принц, — начал светловолосый мальчик и ухмыльнулся, когда Гарри посмотрел на него, услышав имя своего друга. — Поттер.

— Чего ты хочешь, Малфой? — спросил Северус, наконец оторвав взгляд от Лили Эванс.

Малфой заметил, как на его лице промелькнуло отвращение, прежде чем оно сменилось нейтральным выражением. — Уже почти восемь, — он сделал паузу, затем бросил высокомерный взгляд на Гарри, — профессор Риддл скоро нас ждёт.

Его слова задели Гарри за живое, и он помрачнел. Он знал, что не должен так расстраиваться из-за того, что их уроки не будут индивидуальными; на самом деле он должен был радоваться, что Тёмный Лорд не выделил его. Но он ничего не мог с собой поделать и почти хотел досадить Тёмному Лорду, не придя на урок.

Северус бросил сердитый взгляд на Малфоя, неверно истолковав выражение лица Гарри. «Гарри, это не так уж важно. Ты действительно талантлив в магии, и единственная причина, по которой тебя не пригласили, — это то, что ты Поттер».

Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное, а затем он покачал головой, испытывая странную благодарность за то, что Северус вышел из зоны комфорта, чтобы попытаться его успокоить. «Меня пригласили, Северус».

Малфой усмехнулся: «Пожалуйста, Поттер, профессор Риддл, вероятно, даже не знает, кто ты такой».

Гарри проигнорировал Люциуса и обратился напрямую к своему другу. «Я просто думал, что это будут частные уроки».

— Ты Поттер, — прорычал Люциус, раздражённый тем, что Гарри его игнорирует. — И даже взрослым, добившимся успеха, трудно привлечь внимание профессора Риддла. Зачем ему обращать внимание на того, кто даже не учится на Слизерине?

Гарри моргнул, недоумевая, почему Люциус так враждебно настроен по отношению к нему. Он уже собирался ответить, когда Северус набросился на Люциуса с гневным выражением на обычно мрачном лице.

— Отвали, Малфой. Мы сами можем добраться до кабинета профессора Риддла.

Малфой нахмурился, но развернулся на каблуках и сердито пошёл обратно к своему месту за столом Слизерина.

— Извини, — сказал Северус с гримасой на лице и вернулся к своему картофельному пюре. — Это был Люциус Малфой. В прошлом году мама отказалась от одного из их приглашений, и теперь Малфой намерен заставить меня расплатиться за это, став его приспешником. Это довольно раздражает.

— Спасибо, что заступился за меня, — сказал Гарри и увидел, как Северус покраснел от его слов.

— Это не из-за тебя, Поттер. Малфой просто придурок, — сказал Северус, хотя его щёки и покраснели. — А теперь идём, мы не хотим опоздать.

Благодаря магии кабинет Риддла был больше, чем казался. Комната была тускло освещена, а на заднем плане потрескивал камин. Это создавало уютную атмосферу, но мужчина, стоявший посреди комнаты, не вписывался в неё. Том Риддл производил впечатление, а его впечатляющие дорогие одежды заставляли всех смотреть только на него.

Его красные глаза остановились на Гарри, как только они вошли, и на его лице появилась медленная улыбка. Гарри постарался не обращать внимания на попытки профессора установить зрительный контакт, всё ещё переживая из-за того, что Тёмный Лорд так ловко его обманул. Там были и другие слизеринцы, и Гарри не спеша изучал каждого из них. Все они были молоды; Люциус был самым старшим, он учился на втором курсе.

Люциус встал, когда они вошли, и на его красивом лице по-прежнему была хмурая гримаса. Он бросил взгляд на профессора Риддла, и когда Риддл ничего не сказал о Гарри Поттере, он сердито открыл рот, недоверчиво глядя на него.

— Профессор Риддл. Кажется, здесь есть гриффиндорец, — ухмыльнулся Люциус.

Гарри не позволил себе зацикливаться на пренебрежительном отношении Люциуса; он привык к тому, что дети бывают мелочными, а издевательства уже почти не задевали его. Его больше интересовало, как Риддл отреагирует на то, что так сильно подрывает его авторитет, и он гадал, защитит ли его Риддл или нет.

После слов Люциуса воцарилась долгая тишина, и наконец Риддл заговорил. «Вы говорите о себе, мистер Малфой?» — спросил он опасным низким голосом.

Малфой покраснел от стыда, прежде чем снова набраться храбрости. «Это Поттер! Ему не место на ваших собраниях, милорд».

В глазах Риддла вспыхнул гнев: «Вам не позволено называть меня так в этих стенах, мистер Малфой».

Малфой напрягся: «Прошу прощения, сэр».

Риддл ещё с минуту наблюдал за ним, не отрывая напряжённого взгляда красных глаз от наследника Малфоев. «Позаботься о том, чтобы это не повторилось».

Малфой стыдливо опустил голову, но всё же нашёл в себе силы продолжить. — А Поттер, сэр?

— А что насчёт юного мистера Поттера? — спросил Риддл с ноткой раздражения в голосе.

"Ему здесь не место!"

— Ах, вот оно что, — сказал Риддл, наклонив голову с лёгкой улыбкой на лице. — Вы чувствуете угрозу со стороны простого первокурсника, мистер Малфой? Как это неподобающе.

"Я ..."

— Ты пришёл сюда, думая, что сможешь привлечь моё внимание, — сказал Риддл, и его улыбка стала шире, когда Малфой задрожал на месте, лишь подтвердив подозрения Риддла. Риддл сделал паузу, словно собирался продолжить и, возможно, разрушить статус и уверенность Малфоя, но по какой-то причине не стал этого делать. Его улыбка осталась прежней, но слова стали добрее. — Неважно, мистер Малфой, если вы так переживаете, я дам вам шанс проявить себя.

Внезапно красные глаза уставились прямо на него, и Гарри вздрогнул от интенсивности, с которой его наречённый смотрел на него. «Иди сюда, Гарри».

Каждая клеточка его тела не хотела этого — он вообще не хотел здесь находиться, — но взгляд Риддла обещал наказание, если он не подчинится, поэтому Гарри последовал инструкциям Риддла.

Улыбка Риддла стала ещё шире. «Я предлагаю дуэль. Проигравший лишается права посещать занятия во вторник».

Глаза Гарри расширились от этого заявления, и он в замешательстве посмотрел на своего профессора. Самодовольная ухмылка Риддла подтвердила его догадки: его Наставник определённо играл с ним! Риддл знал, что Гарри не хочет здесь находиться, но всё равно преподносил ему выход на блюдечке с голубой каёмочкой? Всё это было подозрительно.

Малфой тоже выглядел озадаченным, но замешательство сменилось уверенностью. В конце концов, каким бы талантливым ни был Гарри, Малфой учился на втором курсе и поэтому должен был знать гораздо больше заклинаний, чем Гарри.

— Сэр, — заговорил Северус, широко раскрыв глаза и покусывая нижнюю губу, — Малфой учится на втором курсе. Гарри не может сражаться с кем-то вроде него.

Риддл снова выглядел удивлённым, что, похоже, было его обычным выражением лица среди первокурсников. «А что Гарри думает о дуэли? Ты хочешь отказаться?»

Гарри снова вздрогнул; он не ожидал, что профессор действительно предоставит ему выбор. Но при виде сурового взгляда Риддла у него упало сердце. Риддл на самом деле не предоставлял ему выбора; он всё ещё издевался над ним. Если он откажется, Малфой подумает, что он трус, и будет издеваться над ним ещё больше. И даже если бы он согласился, он не смог бы пропустить занятия по вторникам, потому что не мог бы проиграть дуэль. Если бы он проиграл, Малфой использовал бы его как ступеньку для продвижения по школе до конца его обучения. Он подавил желание вздохнуть и вместо этого покачал головой, давая согласие на дуэль.

— Идеально, — сказал Риддл, и по понимающему блеску в его глазах Гарри понял, что Риддл получает от этого удовольствие. — Однако было бы несправедливо, если бы второкурсник сражался с первокурсником без какого-либо преимущества. — Риддл внезапно хлопнул в ладоши, и волшебные палочки Малфоя и Гарри оказались у него в руках. — Без палочек.

"Но, сэр", - начал Малфой.

Риддл повернулся и сурово посмотрел на Малфоя: «Только не говорите мне, что у вас есть ещё какие-то возражения, мистер Малфой».

— Вы хотите, чтобы мы сражались без магии? Как... как маглы, сэр? — в ужасе спросил Малфой.

Риддл насмешливо рассмеялся: «Без магии, мистер Малфой? Вы никогда не слышали о магии без палочки?»

"Ни один здравомыслящий волшебник никогда бы ..."

Риддл щёлкнул пальцами, и кислород над его вытянутой ладонью воспламенился, образовав небольшой огненный шар. Пламя громко потрескивало в наступившей тишине, отбрасывая длинные тени на ухмыляющееся лицо Риддла. Через секунду Риддл накрыл огонь ладонью и одним быстрым движением погасил его.

— Полагаю, эта дуэль может доставить вам неприятности, мистер Малфой. Гарри, — он сделал паузу, чтобы похлопать Гарри по голове, как будто они были близки, — совершил аппарацию без палочки.

Гарри подпрыгнул от неожиданного прикосновения и, когда Риддл убрал руку, сердито посмотрел на неё. Риддл, казалось, не заметил этого, его взгляд был устремлён на Малфоя.

— Вы всё ещё готовы принять вызов, мистер Малфой?

Малфой вздрогнул от этого вопроса. «Конечно, да», — пробормотал он.

Риддл дважды моргнул, и его ухмылка стала шире: «Даже когда вы не можете колдовать без палочки? Пожалуйста, мистер Малфой, вы нарочно притворяетесь глупым».

"Но я..."

— Иногда лучше отступить, когда понимаешь, что проиграл, — незлобиво сказал Риддл. — У Абраксаса, твоего отца, в юности была та же проблема.

"Вы были близки с моим отцом, сэр?"

«Мы учились на одном курсе в Хогвартсе. Твой отец никогда не упоминал обо мне?»

Малфой покраснел и опустил голову. «Он сказал мне составить собственное мнение о вас, сэр».

Риддл рассмеялся, и Гарри поразился тому, сколько веселья было в этом смехе. Он и представить себе не мог, что его профессор может так открыто проявлять эмоции; он привык к замкнутому Риддлу, который хорошо преподавал, но не проявлял привязанности. Этот звук опьянял.

— Малфой, наверное, теперь считает тебя придурком, — проворчал Гарри себе под нос, возвращая Тома Риддла к реальности.

Ухмылка никуда не делась, когда профессор убрал руку с мягких каштановых волос Гарри. — Тс-с-с, Гарри, детям не следует так сквернословить.

Гарри усмехнулся, лишь усилив самодовольную ухмылку Риддла. Риддл в последний раз ласково погладил Гарри по голове, прежде чем хлопнуть в ладоши и привлечь всеобщее внимание.

«Это подводит нас к тому, почему я собрал вас всех здесь. Как показал мистер Малфой, магия без палочки устарела уже много веков назад. Большинство волшебников даже не помнят, что могут творить магию без палочки. Но что такое палочка, как не простой канал, по которому волшебники творят магию? Как я уже показывал ранее, опытный волшебник может направлять свою магию через что угодно. Я просто использую свою руку как проводник для своей магии и, призывая свою магию, могу воспламенить воздух.

Риддл сделал паузу, когда первокурсница Слизерина подняла руку. Он кивнул, разрешая ей говорить. «Но, сэр, разве мы не сильнее с волшебной палочкой?»

Риддл насмешливо улыбнулся: «Ты сильнее, когда что-то так сильно тебя ограничивает? Многие волшебники не могут колдовать без своих волшебных палочек, и поэтому, когда её забирают, ты становишься всего лишь маглом. Если ты не можешь пользоваться своей магией, то с таким же успехом можешь не быть волшебником».

— Но ведь палочка должна лучше взаимодействовать с нашим ядром, сэр? Она должна облегчать магию.

«Может, и проще, но обязательно ли лучше? Возможно, мне придётся немного больше сосредоточиться, чтобы сработало то же самое заклинание, но сила и магия будут точно такими же. Движения палочки и заклинания — это просто инструменты для обучения. Волшебник без палочки может произнести то же самое заклинание с той же силой, что и волшебник с палочкой. Проще говоря, как можно выиграть дуэль?»

— Чтобы призвать палочку противника, — ответил Малфой.

Том кивнул: «И без палочки твой противник беспомощен. Вот почему Министерство любит пропагандировать использование палочек. Чтобы наказать преступников, они ломают их палочки пополам. Но неужели мы настолько оторвались от собственной магии, что не можем колдовать без чего-то, что было создано людьми? Магия существует уже много веков, и всё началось с Мерлина. Мерлин был известен тем, что легко колдовал без какого-либо проводника, кроме своего тела. В наше время это не невозможно."

— Тогда, сэр, — заговорила девочка, наклонившись вперёд и глядя на него с любопытством и интересом, — вы научите нас колдовать без волшебной палочки?

Риддл улыбнулся так добродушно, словно ему очень нравилось делиться такими знаниями. Гарри был очарован этим зрелищем и вспомнил, почему в книгах так много хвалебных слов о Томе Риддле как об учителе. Когда он преподавал то, что хотел преподавать, а не программу первого курса по Защите от Тёмных искусств, он был увлечён, и это было невероятно красиво.

— Да, я буду. Это будет тяжёлая работа, но я специально отобрал вас, потому что у вас у всех есть склонность к магии без палочки. Вы должны начать в юном возрасте, иначе вы бы слишком сильно полагались на палочку как на костыль. Отвыкать от магии с палочкой трудно.

— Почему вы не начали учить нас раньше, сэр? — спросил Малфой.

— Потому что, — сказал Риддл, останавливаясь, чтобы насмешливо взглянуть на Гарри, — у меня никогда раньше не было ученика, настолько хорошо владеющего магией без палочки. Гарри Поттер будет помогать мне преподавать.

Гарри бросил на профессора убийственный взгляд, но Риддл лишь приподнял бровь в ответ на его действия.

«Нашим первым уроком будет заклинание, собирающее свет, — сказал Риддл. — Большинство из вас уже должны были его выучить. Заклинание называется Люмос, и его легко использовать как с палочкой, так и без неё. Вы просто концентрируете свою магию на кончике пальца, вот так, — Риддл поднял палец, показывая яркий свет, исходящий от его кончика. — Гарри недавно продемонстрировал мне, как он использует это заклинание, и он сможет помочь, если вам понадобится.

К концу урока только Гарри и Северус смогли произнести люмос без палочки. Малфой слишком долго пользовался своей палочкой и едва мог вызвать мерцание света. Его враждебность по отношению к Гарри только мешала ему.

В конце сеанса Гарри был озадачен, и Северус увёл его, прежде чем он смог подойти к Тёмному Лорду и потребовать ответов.

"Почему?"

Риддл вздохнул, достал волшебную палочку и быстро произнёс два заклинания. «Заклинания конфиденциальности», — объяснил Риддл в ответ на вопросительный взгляд Гарри и указал на место перед собой. «Садись, Гарри».

Гарри повиновался и сел в зелёное кресло, на которое указал его Наставник. Он пришёл требовать ответов в рабочее время Риддла, потому что Риддл, казалось, был доволен тем, что ничего не объясняет. Занятия шли своим чередом, и снова приближался вторник. Гарри не хотелось ещё одного запутанного урока, и он набрался смелости, чтобы спросить.

Последовала долгая пауза, во время которой Риддл изучал лицо Гарри. «Зачем учить магии без палочки? Я уверен, что объяснил это на уроке во вторник, если только ты не был невнимателен?»

— Нет, я был, — покраснел Гарри, закусив губу и ненавидя Риддла за то, что тот, казалось, обходил его своими словами. — Я имею в виду, почему выбрали меня?

— Хм, — сказал Риддл с улыбкой на губах, — думаю, я могу рассказать тебе, раз ты уже знаешь большую часть. Близнецы — это нечто особенное, не так ли?

— Джеймс? Если ты что-нибудь сделаешь Джеймсу, придурок, я…

Его прервал весёлый смех, и Гарри моргнул от неожиданности. «Я не понимаю, как вы, близнецы, можете быть так близки, учитывая обстоятельства».

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Гарри.

«Вы должны знать, что Дамблдор — лидер Света. Он уже заявил права на вашего близнеца как на своего наследника».

— Он что? Я не знала — Джеймс никогда мне не говорил.

"Джеймс не знает", - объяснил Риддл. "Но ходят слухи, что это правда. Дамблдор уже дал специальные уроки твоему близнецу. Признаюсь, мне было любопытно, когда скандал просочился в газеты. Услышав о том, что Дамблдор сделал ставку на Джеймса Поттера, я отмахнулся от этого, поскольку у тебя практически нет магической силы. Но после встречи с тобой я задумался: почему они отказались от того, кто явно сильнее Джеймса Поттера? А потом я подумал, что пришло время выбрать наследника. И кто может быть лучше, чем близнец, от которого они отказались? Ты не только владеешь магией, но и у меня есть дополнительное преимущество: наследник Света не сможет тебя убить. Это чудесно, не так ли?

— Что?! — взвизгнул Гарри. — Нет, — твёрдо сказал он, качая головой, — я категорически отказываюсь участвовать в твоём плане отомстить Дамблдору.

— О, Гарри, — сказал Риддл, и его глаза заблестели от удовольствия. — Это уже было предопределено, когда тебя распределили в Слизерин. Тебе не кажется странным, что тебе так легко далось обучение в Слизерине, несмотря на то, что ты Поттер? Если Дамблдор пытается сделать Джеймса Поттера принцем Гриффиндора, то я сделаю тебя принцем Слизерина.

«Я не Тёмный! И что бы ты ни говорил и ни делал, я никогда не стану твоим Наследником!» Гарри сердито вскочил со своего места и уставился на своего наречённого. Он не мог поверить, что Риддл осмелился на такое, даже зная, что этот человек был Тёмным Лордом. Так играть с чужой судьбой и даже не дать этому человеку выбора?

Он был пешкой Тёмного Лорда, и он ненавидел это. Он хотел стереть самодовольную ухмылку с лица Риддла и вернуться в прошлое, чтобы его никогда не распределили в Слизерин. Если бы его распределили в Когтевран или Хаффлпафф, он бы никогда не привлёк внимание Тёмного Лорда.

— Говори, что хочешь, — слегка самодовольно сказал Тёмный Лорд, — но я уже сделал тебя своей.

Гарри покраснел от такого выбора слов, прежде чем развернуться и в гневе покинуть комнату. Его наречённый действительно был придурком, который заботился только о себе.

— А ты, Гарри? Увидимся во вторник в восемь, или я назначу тебе дополнительные занятия до конца учебного года.

Гарри бросил на Риддла последний ненавидящий взгляд, прежде чем выбежать из кабинета и хлопнуть дверью.

Глава 4: Первый год, Часть III

Гарри, — тихо сказал Джеймс, шевеля своими маленькими ручками, пока они не запутались в шелковистых волосах Гарри. — Что случилось, Гарри?

Гарри что-то промычал в ответ, но продолжал лежать, уткнувшись лицом в простыни Джеймса.

Джеймс вздохнул: «Гарри, я ничем не могу помочь, если ты не скажешь мне, что случилось».

"Могу я остаться здесь на ночь?"

— Конечно, — немедленно ответил Джеймс, — ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады.

Эти слова заставили его улыбнуться, уткнувшись в простыни, а затем он ухмыльнулся, глядя на своего младшего близнеца. Джеймс выглядел раздражённым, но на его лице была любовь, и это зрелище сделало Гарри счастливым. Они становились всё ближе по мере того, как шёл их первый год в школе. Джеймс сдержал своё обещание оставаться рядом с ним, даже будучи гриффиндорцем, и Гарри был уверен, что Сириус и Северус ненавидели их обоих за то, что они проводили так много времени вместе. Всё началось на зельеварении, когда Джеймс перетащил Гарри со стула рядом с Северусом на соседнее место и с присущей ему дерзкой ухмылкой заявил, что братья должны держаться вместе. Гарри рассмеялся, чувствуя странную неловкость, хотя и знал, что Джеймс втайне хотел быть его напарником по зельеварению из-за его опыта.

Пробраться в башню Гриффиндора удалось месяц спустя. Другие гриффиндорцы не слишком стремились проводить время со слизеринцами, но то, чего они не знали, не могло им навредить. Им было легко походить друг на друга: очки Джеймса скрывали его зелёные глаза, а гриффиндорская метка на мантии не давала никому заметить разницу. И Гарри знал достаточно заклинаний для обеспечения приватности, чтобы остальные не заметили, если он действительно решит остаться на ночь.

Гарри прижался к успокаивающим объятиям брата и довольно застонал, когда тот продолжил гладить его по волосам. «Ты лучший, Джеймс».

— Конечно, — дерзко ответил Джеймс, но через несколько секунд улыбка сошла с его лица. — Что случилось, Гарри? Я никогда не видел тебя таким взволнованным.

Гарри невольно напрягся и надул губы, когда брат убрал руки. — Это действительно глупо.

— Это не глупо, если тебя это так взбудоражило, — ответил Джеймс и скрестил руки на груди, чтобы выглядеть более суровым.

— Просто... ты когда-нибудь думал, что магия может ошибаться?

Раздался громкий страдальческий вздох: «Так и знал, что всё снова будет связано с профессором Риддлом».

Гарри выпрямился, и на его лице появилось оскорблённое выражение. — Что это значит?

— Ты только об этом и говоришь! — возразил Джеймс. — Мы будем ужинать, и ты начнёшь с того, что «ты не поверишь, что сказал этот придурок!» И, честно говоря, Гарри, я думаю, что становится всё труднее убедить Сириуса в том, что ты не влюблён в этого человека.

Гарри почувствовал, как его лицо заливает краска, и закрыл его руками. «Неужели люди думают, что я…»

Джеймс фыркнул: «Все влюблены в профессора, Гарри. Ты просто особенный, потому что он твой.»

— Он не мой, — тут же сказал Гарри и не мог не почувствовать себя оскорблённым, когда его близнец просто закатил глаза.

— Верно, а что означают слова на твоём сердце?

— Не понимаю, как ты так спокойно к этому относишься, — угрюмо сказал Гарри. — Он же Тёмный Лорд! Почему я единственный, кто паникует из-за этого?

— Я не забываю, кто он такой, Гарри. Но он твой суженый. А магия не ошибается. Должна быть причина, по которой вы двое должны быть вместе, и я склоняюсь к тому, что ты должен изменить его, чтобы он стал лучше, а не превратиться в Тёмного.

— Ты такой чертовски оптимистичный, — проворчал Гарри.

— Эй, кто-то из нас должен быть одиннадцатилетним, и это точно не ты, мистер. Я люблю читать книги больше, чем двигаться.

Гарри нахмурился, и выражение лица Джеймса смягчилось.

«Мы слишком молоды, чтобы беспокоиться об этом, Гарри! Мы должны веселиться, узнавать новое и искать любовь. Ты должен радоваться, что уже знаешь, для кого тебя предназначила Магия».

"Но..."

— Никаких «но»! — строго сказал Джеймс. — Любовь — это прекрасно, и ты должна быть просто счастлива!

— Ты смешон, — сказал Гарри, но Джеймс отмахнулся от его оскорбления с весёлой улыбкой.

Гарри знал, что должен поговорить с братом об уроках с Дамблдором. Именно из-за этого он и поднялся в башню Гриффиндора. Но Джеймс был таким весёлым, и он был прав. Им было всего по одиннадцать, и даже если его наречённая и Дамблдор использовали их как политических пешек, он не мог заставить брата волноваться.

Он отбросил свои сомнения по поводу Тьмы и Света и устроился на ночлег.

Сказанное было легче сделать, чем осуществить. Резкие различия между ними было слишком легко заметить даже в самых безобидных вещах. Враждебность между Гриффиндором и Слизерином легко сопоставить с соперничеством между Дамблдором и Риддлом, и Гарри видел это каждый день. Гарри задавался вопросом, задумывались ли его одноклассники о том, почему именно они должны ненавидеть друг друга, и в конце концов не мог перестать думать о том, в чём на самом деле заключались их различия.

Гарри слишком быстро понял, что, честно говоря, не очень-то представляет, в чём именно заключаются их разногласия. В книгах, которые он смог купить в «Флориш и Блоттс», не было ничего об их разногласиях, и он пожалел, что не подумал купить книгу о политических партиях до приезда в Хогвартс. И он слишком опасался идти в библиотеку, чтобы взять книгу. Насколько он знал, записи могли попасть к его родителям, и тогда ему пришлось бы пережить ещё один эпизод, когда он узнал бы, что его родители действительно думали, что он станет Тёмным.

Всё это сбивало с толку, и вопрос Северусу не сильно помог. Северус просто сказал: «Те, кто на стороне Света, — идиоты. Если ты не хочешь быть идиотом, то будь на стороне Тьмы».

И отказался говорить что-либо еще по этому поводу.

Это чертовски раздражало, и Гарри ни за что не стал бы просить Люциуса дать более подробное объяснение.

Выдержав ещё три мучительных занятия по обучению слизеринцев беспалочковой магии, которых выбрал Риддл, Гарри не мог не обратиться за помощью к Риддлу. В конце концов, его суженый был профессором, и эта тема определённо была ему близка.

— Ты здесь по какой-то причине, Гарри? — спросил Риддл.

— Э-э, — запнулся он, и его нервозность только усилилась, когда профессор приподнял изящную бровь. Он не знал, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к тому, что находится наедине со своей наречённой, и даже когда он чувствовал себя уверенно, то не мог не запинаться на собственных словах.

Риддл слегка усмехнулся: «Если ты не скажешь это вслух, я прочту это в твоих мыслях».

Гарри нахмурился: «Это всё равно незаконно, знаешь ли».

Риддл слегка пожал плечами, как будто его не волновали такие мелочи. «Темный Лорд, помнишь? И ты являешься моим наследником».

«Я на это не соглашался», — проворчал он.

— Ты пришёл на урок и был очень хорошим мальчиком весь прошлый месяц. Так что я тебе поблажу, Гарри. Спрашивай.

— В чём разница между Тьмой и Светом? — выпалил он, прежде чем потерял самообладание.

Повисла тишина, а затем Тёмный Лорд внезапно рассмеялся. «Ты мой наследник и даже не знаешь об этом? Мерлин, чему тебя только учили твои родители?»

Гарри покраснел от смущения и со стыдом опустил взгляд на свои сжатые в кулаки руки. «Честно говоря, они мало чему меня научили», — ответил он.

Смех оборвался так же внезапно, как и начался, и когда Гарри поднял взгляд, профессор выглядел раздражённым. «Ну и наглость», — выпалил он, и Риддл оборвал себя, разочарованно вздохнув. «Кажется, они никогда ничему не учатся».

"Профессор?"

— Лучше, если ты будешь учиться у меня, — задумчиво сказал профессор, и его красные глаза заблестели от восторга. — Книги никогда не смогут описать то, что, по мнению мира, означает быть Тёмным, и я думаю, что тебе будет гораздо интереснее посмотреть демонстрацию. У тебя отработка, Поттер, в субботу днём.

Гарри закатил глаза: «Вам не нужно назначать мне отработку, чтобы заставить меня куда-то пойти».

— Ну-ну, Гарри, включи мозги и подумай, почему я это делаю.

— Чтобы сделать мою жизнь невыносимой? — тут же ответил он и был вознаграждён ещё большим раздражением Тёмного Лорда.

«Дамблдор — назойливый старик, и я предпочитаю, чтобы он не узнал о моём интересе к тебе, пока не стало слишком поздно. Перестань вести себя как ребёнок, Гарри. Я делаю тебе одолжение».

Гарри моргнул, оборвав дерзкую реплику, которую собирался произнести. Его наречённый оказывал ему услугу, и у него не было причин злиться. И всё же провести день наедине с Тёмным Лордом — это как напрашиваться на неприятности...

— А мой брат может прийти? Я имею в виду, он тоже мало что знает о Тьме и Свете, и, может быть, ты сможешь убедить и его тоже?

Риддл выглядел удивлённым: «Только он. Я не буду учить целый класс твоих друзей, Гарри».

Гарри опустил взгляд, и на его щеках появился румянец. — Спасибо, — пробормотал он и был вознаграждён мягким смехом своего суженого.

Теперь все, что ему нужно было сделать, это убедить Джеймса...

— Не знаю, как ты заставляешь меня соглашаться на всё это, — вздохнул Джеймс, закутанный в свой самый тёплый плащ и обвязанный красно-золотым шарфом с подходящими по цвету варежками и наушниками. — Если мы умрём, я вернусь, чтобы преследовать тебя.

«Но если я тоже мёртв, как ты можешь меня преследовать?» — озадаченно спросил Гарри, одетый так же, как младший близнец. Они шли по территории школы к месту встречи, назначенному профессором Риддлом.

Джеймс продолжил, как будто не слышал Гарри: «Я лучший близнец на свете, раз согласился на это. Ты должен мне миллион шоколадных лягушек. Я имею в виду, что мы отправляемся на встречу с Тёмным Лордом вдвоём, чтобы понять, что значит быть Тёмным и Светлым, и наши родители убьют нас, если когда-нибудь узнают об этом! Не говоря уже о том, что если Тёмный Лорд решит убить нас, наши тела никогда не найдут!» Почему я вообще слушаю твои безумные планы."

— Ты лучший близнец на свете, Джеймс, — послушно повторил Гарри.

— Чертовски верно, — сказал Джеймс, прижимая руки к бокам, чтобы согреться. — А теперь я замолчу, потому что чертовски холодно, я даже пальцев не чувствую, и, чёрт возьми, как далеко нам ещё идти?

Несмотря на жалобы Джеймса, они быстро добрались до места встречи. Профессор Риддл поприветствовал их, когда они пришли, одетый как обычно, несмотря на мороз. Он с любопытством посмотрел на них, прежде чем достать палочку и наложить два согревающих заклинания.

Джеймс громко вздохнул с облегчением, почувствовав, что температура повышается, но тут же напрягся, осознав, в чьём присутствии они находятся.

— Лучше? — спросил Том Риддл, слегка приподняв уголки губ в улыбке.

— Сэр, да, сэр! — взвизгнул Джеймс, и на его лице отразился ужас. В этот момент Гарри не мог не почувствовать огромную любовь к своему близкому другу. Джеймс пришёл, хотя и был явно напуган.

Риддл выглядел ещё более удивлённым и бросил взгляд на Гарри. «Скажи мне, Гарри, почему Джеймс так боится меня, если ты едва ли испытываешь то же самое?»

Гарри ухмыльнулся в ответ на вопрос своего суженого: «Потому что вы на самом деле не такой уж и страшный, профессор, при всём уважении».

Том тяжело вздохнул. «Наглый мальчишка».

Джеймс наблюдал за их общением, приподняв бровь, а затем, несмотря на то, что он всё ещё был напуган, бросил на Гарри понимающий взгляд. Гарри закатил глаза, глядя на своего близнеца, хотя его щёки покраснели, и ему было трудно собраться с духом, чтобы посмотреть на свою наречённую.

Его Наставник, казалось, едва замечал их общение; он наклонился, уперев одну руку в землю у их ног. Он выпрямился, как только Гарри бросил на своего близнеца уничтожающий взгляд, а затем заговорил.

«Светлая сторона склонна считать, что магия — это просто. Произноси правильные слова, делай правильные движения палочкой, и твоя воля будет исполнена. Но, Гарри, мы оба знаем, что это не так. Волшебникам даже не нужна палочка, чтобы использовать магию».

Его слова затихли, и внезапно земля в его руке превратилась в идеальный круг. На лице Тёмного Лорда появилась редкая улыбка, и внезапно он подбросил круг в воздух, где тот быстро менял форму. Зрелище было завораживающим, и когда сила притяжения наконец притянула его обратно, он снова принял естественную форму.

"Какое заклинание, по-твоему, я использовал?"

— Ты не воспользовался им, — тут же ответил Гарри почтительным тоном, широко раскрыв глаза от восхищения.

— Верно, — пробормотал Тёмный Лорд. — Заклинания используются, чтобы сосредоточить наше внимание, но в конечном счёте они не нужны. Свет считает, что наша магия должна быть под контролем. Существуют правила, определяющие, какие заклинания мы можем использовать, а какие запрещены.

— Но есть и плохие заклинания, — смело перебил Джеймс и тут же съёжился под пристальным взглядом Риддла. Через несколько мгновений он выпрямился, гриффиндорская натура придала ему смелости. — Проклятия, сэр.

— Ах, но вот тут-то ты и ошибаешься, юный Поттер, — сказал Риддл, слегка приподняв тонкие губы. — Не существует непростительной магии.

"Но смертельное проклятие, сэр", - сказал Джеймс.

"Есть много способов умереть, мистер Поттер. Смертельное проклятие - всего лишь один из методов. Но природа наших заклинаний - это не то, что отличает нас от Света. Это наша система убеждений. С годами Свет начал считать себя выше других. Что мы, волшебники, единственные разумные существа на планете, и поэтому все остальные должны подчиняться нашей воле. "

— Вы так не думаете, сэр? — выпалил Гарри. Он вздрогнул, когда взгляд Тёмного Лорда переместился на него, и у него не хватило смелости посмотреть ему в глаза. — Просто говорят, что вы самый высокомерный из всех, сэр.

— Я понимаю, почему они так говорят, — незлобиво сказал Тёмный Лорд. — Мои взгляды отличаются от их взглядов, Гарри, и у меня хватило смелости что-то с этим сделать. И я не могу сказать, что возражаю против того, чтобы меня называли высокомерным. Это не так уж далеко от истины.

— Но, сэр, — начал Гарри, но Риддл просто твёрдо покачал головой.

«Когда ты вырастешь, ты услышишь от своих врагов недобрые слова. Этого не избежать, и тебе придётся научиться с этим жить».

«Но они говорят, что ты убийца!» Он сразу понял, что совершил ошибку, даже без того, чтобы Джеймс прошипел его имя. Он уже собирался извиниться, когда Тёмный Лорд снова заговорил, и на этот раз его слова пробрали его до костей.

"А кто сказал, что они неправы?"

Наступило долгое молчание, прежде чем Джеймс нарушил его. Его голос дрожал, а карие глаза сверкали: "Вы неправы, профессор. Что бы ты ни говорил, есть вещи, которым нет прощения, и убийство кого-то - одна из них. " Он развернулся на каблуках, и Гарри подпрыгнул, когда почувствовал на себе горячий взгляд своего близнеца. "Поехали, Гарри".

Гарри молча уставился на протянутую руку брата, прежде чем поднять глаза и посмотреть на своего суженого. Риддл встретил его взгляд, и на его тонких губах появилась усмешка, которая не дрогнула, даже когда молчание затянулось. В его глазах читался вызов, как будто Тёмный Лорд бросал ему вызов, предлагая взять Джеймса за руку и вернуться в Хогвартс.

И Гарри знал, что должен уйти и возмутиться так же, как его брат, но в напряжённой атмосфере вокруг них было что-то такое, что мешало ему взять брата за руку.

Как бы глупо это ни было, он не хотел разочаровывать Тёмного Лорда.

«Гарри», — раздался умоляющий голос брата, и Гарри взял себя в руки, сделав глубокий вдох.

— Иди, Джеймс, — сказал он. — Я догоню тебя вечером, хорошо?

Карие глаза его близнеца расширились, и через секунду он упрямо нахмурился: «Нет».

— Джеймс, — сказал он, и то, как он это сказал, заставило его близнеца прервать свою тираду. — Ты знаешь, что я должен. Ты не знаешь.

— Но он убийца, Гарри.

— Ты же знаешь, что для меня это не так важно, как для тебя. Мы, может, и близнецы, Джеймс, но мы не одинаковые.

Джеймс отпрянул от его прикосновения, как от ожога, и его карие глаза расширились от шока. «Ты не можешь так говорить, Гарри. Ты не можешь говорить, что убийство — это нормально; тебя воспитали не так!»

— Воспитанный? Я никогда не был воспитан, — не удержавшись, выпалил он и тут же пожалел о своих словах, увидев, как вытянулось лицо его близнеца.

— Отлично, — холодно сказал Джеймс. — Оставайся здесь с хладнокровным убийцей, если хочешь, а я возвращаюсь, и мне плевать, что с тобой будет.

И он ушёл, его чёрный плащ развевался на холодном ветру, пока он топал обратно в Хогвартс.

Гарри крепче сжал кулак, ногти больно впились в ладонь, не давая ему расплакаться. Он знал, что Джеймс не мог иметь в виду то, что сказал, что Джеймсу было бы всё равно, если бы Тёмный Лорд убил его прямо сейчас. И он знал, что если Тёмный Лорд действительно решит убить его, Джеймс вряд ли окажет хоть какую-то помощь против полностью обученного волшебника.

Но это было больно. Джеймс никогда раньше не смотрел на него с такой необузданной ненавистью, и это потрясло его до глубины души. Он сразу же пожалел, что остался; он хотел побежать за своим близнецом, но знал, что в таком состоянии Джеймс откажется с ним разговаривать.

"Гарри".

Гарри вздрогнул; в своём внутреннем смятении он забыл, что Риддл всё ещё здесь. — Профессор, — слабо произнёс он.

"Ты все еще хочешь продолжить урок?"

Гарри встретился взглядом с Риддлом и не увидел в его глазах ни капли сочувствия. Он тихо вздохнул, гадая, что же он такого сделал в прошлой жизни, чтобы получить метку Тома Риддла. — Да, профессор, — пробормотал он.

— Хорошо, приятно знать, что ты не такой недалёкий, как твой близнец.

— Он не… — начал было он и замолчал, осознав, что Джеймс действительно был убийцей. — Нет ничего странного в том, чтобы испугаться, когда узнаёшь, что твой профессор — убийца, сэр.

— Мы готовимся к войне, Гарри. Как один из лидеров, я не должен удивляться тому, что мне приходилось убивать. И не заблуждайся, Гарри, как мой наследник, ты будешь убивать.

— Нет, — тут же ответил Гарри. — Я никогда не убью. Даже если бы вы этого хотели. А война? Против кого, сэр?

— Свет, конечно, — сказал Тёмный Лорд, и Гарри ощетинился от насмешливых ноток в его голосе.

— Ты с нетерпением этого ждёшь, — тихо обвинил он.

«Тьма была угнетена очень долгое время, Гарри. Тебе не кажется странным, что в прошлом истории появлялось так много Тёмных Лордов? В этом есть смысл, Гарри, и хотя ты ещё слишком мал, чтобы я мог сказать тебе правду, знай, что Свет — это не хорошие парни».

— Значит, это и есть Тьма? — не удержался Гарри. — Простите, сэр, но в это трудно поверить. Вас, кажется, забавляет сама мысль о войне, и вы даже не колеблетесь, когда признаётесь в убийстве.

— О, дорогой Гарри, я не развлечена, я счастлива. Наше время пришло, и нравится тебе это или нет, ты на стороне победителей, и я собираюсь хорошо тебя использовать.

— Я могу пойти к Дамблдору, — возразил он и был потрясён, когда его суженый откинул голову назад и расхохотался. Звуки громкого смеха продолжались несколько долгих секунд, и он неловко поёрзал, когда понял, что они не собираются прекращаться в ближайшее время.

«Ты ему не нужен, Гарри, у него есть твой близнец. И даже Дамблдор не сможет тебя спасти от того, что я для тебя задумал».

Эти слова заставили его похолодеть, и он резко отступил на два шага назад, избегая пристального взгляда красных глаз Риддла. «Ты не можешь просто…»

На точёном лице его суженой появилась хищная улыбка.

Они стояли, застыв на месте, прежде чем Гарри развернулся на каблуках. Он знал, что ведёт себя по-детски, но не мог...

Смех сопровождал его на лестнице в Хогвартс.

Остаток года был унылым. Риддла почти не волновало, что он сбежал с места происшествия, и он обращался с ним так же, как всегда во время их еженедельных встреч. Джеймс же...

Джеймс не разговаривал с ним после того судьбоносного урока. Несмотря на мольбы Гарри и его частые попытки пробраться в башню Гриффиндора, Джеймс больше не хотел иметь с ним ничего общего. Прошёл ужасный месяц, прежде чем он сдался, терпя насмешки других гриффиндорцев, пока изо всех сил пытался вернуть брата на свою сторону. Нетрудно было заметить, что гриффиндорцы были рады, что Джеймс наконец-то перестанет тусоваться со Змеёй, даже если эта Змея была его братом-близнецом. Слизеринцы были не намного лучше.

Северус был вне себя от радости. Ему надоело тусоваться с Джеймсом и, что ещё хуже, с Сириусом, и ему было трудно скрывать свою радость, когда он изо всех сил старался утешить Гарри. В его утешительных словах было множество скрытых оскорблений, например: «Эй, теперь мы действительно можем хорошо учиться на зельях, ведь ты можешь быть моим напарником» и «По крайней мере, нам не придётся мириться с тем, что гриффиндорцы не умеют вести себя за столом». И хотя эти слова задели Гарри, его раздражение на Северуса смягчило боль.

Люциус неохотно стал одним из его лучших друзей. Гарри никогда не думал, что сможет простить старшего блондина за его слова во время первой еженедельной встречи, но однажды всё изменилось. После завтрака Малфой подошёл к нему с кислым выражением лица и попросил помочь с заклинаниями без палочки. Гарри изо всех сил старался подавить своё отвращение к этому мальчику, и в конце концов, после того, как Малфой наконец-то зажёг огонёк на кончике своего пальца, он повернулся к Гарри и сказал: «Ты в порядке, Поттер». А потом, когда в жизни Гарри не стало его брата-близнеца, он обнаружил, что сближается с высокомерным богатеньким мальчиком.

По мере того, как год шёл своим чередом, Гарри всё больше и больше наслаждался уроками без палочек. По мере того, как люди начинали догонять его, Гарри становился не столько ассистентом преподавателя, сколько учеником. А Риддл был чертовски блестящим учителем. Гарри многому научился, и иногда Риддл проводил для него частные уроки, обучая политике и более сложным заклинаниям, чем те, что предназначались для первокурсников. Одной из лучших сторон того, что он был вынужден стать наследником Риддла, было количество книг, которые ему давали читать. У Риддла никогда не было недостатка в книгах, и поэтому Гарри никогда не оставался без книги, которую ему велели прочитать.

Однако Гарри не возражал. Он любил читать и жить ради знаний. Тёмный Лорд установил для него строгий распорядок дня, который нарушался только зарождающейся дружбой с Принцем и Малфоем. Таким образом, у него не было времени задуматься о том, что его отношения с братом ухудшаются, пока они не оказались лицом к лицу на платформе поезда.

Лицо Джеймса было кислым, и сердце Гарри сжалось, когда он понял, что за весь учебный год ни разу не вспомнил о своём младшем брате.

— Джеймс, — начал он и вздрогнул, когда Джеймс гневно прищурился.

— Значит, возвращаешься домой на лето? Ты пропустил Рождество.

У Гарри не хватило духу сказать своему близняшке, что он не скучает по Рождеству; за неделю до этого родители написали ему совой, попросив не возвращаться домой. Конечно, они по-прежнему давали ему ежемесячное пособие, а в качестве подарка была книга по политике Света, но их намерения всё равно были ясны, даже если они были слегка завуалированы мягкими словами и тонкими намёками. Он был уверен, что мог бы сразиться с ними по их «заказу», и несколько недель назад, когда они с Джеймсом были как родные братья, он бы так и сделал, но... Джеймс по-прежнему даже не смотрел на него, и Джеймс никогда бы не стал сражаться за него.

«Конечно, ты не можешь остаться со своим драгоценным женихом на всё лето».

— Джеймс, — нахмурился он, — ты ведёшь себя нелепо.

— Я не такой! — выпалил Джеймс язвительным тоном. — Твой суженый — убийца, и ты... ты с этим миришься! Он отнял чью-то жизнь, Гарри.

— Что случилось с «Любовь — это прекрасно, и я должен просто радоваться, что уже нашёл свою Предназначенную»? Ты сам мне это сказал, Джеймс!

— Ну, это было до того, как я узнал, что твоя суженая — та, с кем никому не следует быть!

«Ты не можешь просто взять и забрать свои слова обратно, Джейми», — его детское прозвище вырвалось у него помимо воли.

— Не смей называть меня так, Гарри. Я сражался за тебя. А теперь ты такой же Тёмный, как и он, и я даже смотреть на тебя не могу.

И прежде чем Гарри успел что-то сказать, их родители оказались рядом и крепко обняли Джеймса. Мама шептала: «Я скучала по тебе» и «Ты так вырос», а Гарри в эти счастливые моменты смотрел на свои ботинки.

Ему было трудно это принять, но время, проведённое в Хогвартсе — с Северусом, Малфоем и, не дай бог, Риддлом, — научило его, что родители его не любят и что он уверенно идёт по пути Тёмного Лорда.

Глава 5: Шестой год, часть |

Чёрт возьми», — выругался Регулус Блэк, с грохотом ударившись чемоданом о стену, когда попытался протащить его по коридору. Сириус бросил его, как только они сели в поезд, и теперь Регулус остался один. Он с тревогой оглядел пустой коридор и уже собирался идти дальше, когда дверь слева от него открылась, и появился Принц.

Он выглядел потрясающе в своих дорогих одеждах, его длинные чёрные волосы волнами спадали на плечи и красиво обрамляли лицо. Чёрные глаза Принца внимательно осмотрели второкурсника, и на его тонких губах появилась лёгкая улыбка.

"Блэк", - приветствовал шестикурсник.

"Принц", - ответил он так же официально.

— Твой брат просто оставил тебя здесь? Ты можешь посидеть с нами, если хочешь.

— Нас? — пробормотал он, и его глаза расширились, когда Принц пошевелился и он смог заглянуть в купе.

Сначала он увидел Малфоя, чьи длинные платиновые волосы отросли за лето и теперь доходили до плеч. Они были зачёсаны набок, и когда Принц отошёл в сторону, чтобы Регул мог его увидеть, его острые серебристые глаза остановились на нём. В них не было тепла, но он не стал возражать, просто молча глядя на него.

Регулус сглотнул, гадая, что же он такого сделал, чтобы получить такой шанс. Было известно, что Малфой и Принц пользовались большим уважением, потому что были лучшими друзьями Гарри Поттера. Гарри Поттер был не только чрезвычайно умным и красивым, но и наследником Тёмного Лорда. Будучи сыном семьи Блэков, Регулус точно знал, какой престиж даёт такое положение. До этого момента он не встречался с Поттером; первый год он провёл, просто пытаясь выжить в Хогвартсе, который стал домом для его старшего брата. Он провёл бесчисленное количество ночей в больничном крыле после одной из «безобидных» шалостей брата. Он прошёл дальше внутрь и остановился, когда впервые увидел Поттера.

Гарри Поттер сидел напротив Малфоя, опустив свои ярко-зелёные глаза и продолжая читать толстую книгу, лежавшую у него на коленях. Его волосы были взъерошены, а шелковистые каштановые локоны, казалось, были уложены в небрежную причёску, которая очень ему шла. Его тело было жилистым и подтянутым, и, хотя ему было пятнадцать, он выглядел гораздо более зрелым и очень красивым.

Регулус пробормотал Принцу слова благодарности, слегка покраснев, когда попытался затащить свой очень тяжёлый чемодан в купе. Он выругался, когда чемодан завалился набок, и покраснел ещё сильнее, осознав, что позорит себя.

Он не смог сдержать тихий вздох, вырвавшийся у него, когда его сундук внезапно стал лёгким и через секунду поднялся в отсек над ними. Он моргнул, поражённый и шокированный тем, что заклинания были произнесены без палочки и без слов, а затем повернулся к тому, кто был в этом виноват.

Гарри Поттер улыбнулся ему, его зелёные глаза заблестели от веселья. — Регулус Блэк, я полагаю?

Регулус кивнул, и у него закружилась голова, когда он увидел аристократическое лицо Поттера. Глядя на него в упор, он только сейчас заметил, какие у него острые скулы, а потрясающие зелёные глаза, о которых все в школе только и говорили, вблизи казались просто великолепными.

Поттер, казалось, знал, о чём он думает, и лишь слегка наклонил голову набок, глядя на Регулуса в ответ. Он выглядел скорее удивлённым, чем чем-то ещё, и внезапное захлопывание его большого тома вывело Регулуса из задумчивости. Он наблюдал, как Гарри отложил книгу в сторону и похлопал по сиденью рядом с собой, явно приглашая его сесть.

— Сядь, Регулус, — сказал Поттер, и когда Регулус сел, его улыбка стала ещё шире.

— Я чувствую, что мы будем очень хорошими друзьями, Регулус, — пробормотал Поттер, и эти слова прозвучали как обещание.

«Праздник всегда длится так долго», — пожаловался Гарри, сбросив свою очаровательную маску, как только они вошли в свои личные покои.

Северус вздохнул, а Гарри плюхнулся лицом вниз на кровать с балдахином и облегчённо выдохнул, ощутив мягкие подушки и тёплые одеяла. «Почему ты не можешь быть очаровательным всё время?» — вслух удивился Северус, взмахнул рукой, без палочки переместил их сундуки в комнату и закрыл за ними дверь. Он чинно сел на край своей кровати и посмотрел, как Гарри перевернулся и уставился на него ярко-зелёным глазом. — Ты вскружил голову моему бедному другу детства.

— Я не виноват, что Тёмный Лорд держит меня на коротком поводке, — надулся Гарри. Он понизил голос, пытаясь подражать своему наречённому: — Ты должен это сделать, Гарри, иначе ты останешься наглым мальчишкой на всю оставшуюся жизнь.

— Судя по голосу, он совсем не такой, — сухо заметил Северус.

— Ты упускаешь суть, Сев! Быть наследником Тёмного Лорда утомительно.

— А у Тёмного Лорда ещё больше?

Гарри покраснел и тут же выпрямился, приняв более вертикальное положение. «Нельзя просто так говорить об этом вслух!»

Северус издал страдальческий вздох: «Даже в том месте, которое ты тщательно защитил чарами конфиденциальности? Где ещё мы могли бы поговорить об этом?»

Гарри не мог сдержать гримасу, которая появилась на его лице, и угрюмо уставился на свои руки. «Иногда это кажется нереальным».

«Я имею в виду, что если вы сомневаетесь, то всё, что вам на самом деле нужно сделать, — это посмотреть на свою грудь».

— Перестань вести себя как придурок, — нахмурился Гарри. — Я каждый день жалею, что говорю тебе это.

— Я не помню, чтобы мне об этом говорили, — начал Северус, но был тут же прерван громким стоном.

— Я вас презираю, принц.

Северус лишь рассмеялся, привыкнув к детским выходкам Гарри. Гарри пришлось повзрослеть слишком быстро из-за ссоры с братом-близнецом и из-за того, что он был наследником Риддла. Таким образом, Гарри по-настоящему расслаблялся, только когда оставался наедине с Северусом или Люциусом, и пользовался этой возможностью при каждом удобном случае.

— Итак, — медленно начал Северус, — раз уж ты так сильно меня презираешь, может, мне не стоит говорить тебе, что Тёмный Лорд вызвал тебя в свои покои после ужина?

— Что? Почему ты не сказал мне раньше? — спросил Гарри, тут же вскочив с кровати и бросившись на Северуса. Северус среагировал быстро, но недостаточно, чтобы помешать Гарри повалить его на кровать. После короткой борьбы Гарри сел на живот Северуса с торжествующей ухмылкой на лице. Он был достаточно лёгким, чтобы не причинить боль своему лучшему другу, но всё же достаточно тяжёлым, чтобы Северусу было неудобно.

— Потому что ты сорванец, — нахмурился Северус. — Отстань от меня, Поттер!

— Нет, — весело сказал Гарри, выговаривая «п». — Кто-то должен усвоить, что за неповиновение наследнику Тёмного Лорда полагается наказание.

— Я знаю твои секреты, — тихо предупредил Северус.

— Как будто Тёмный Лорд когда-нибудь тебе поверит, — усмехнулся он. — А вот Эванс...

Он с любопытством наблюдал, как Северус покраснел, а его чёрные глаза опасно сузились. — Я имею в виду, — продолжил Гарри, и в каждом его слове чувствовалось ликование, — что вы двое в последнее время были очень близки.

— Ей просто нужна была помощь с зельями, — мрачно сказал Северус.

— Я знаю, — сказал Гарри с грустью, и в его голосе прозвучало лёгкое отчаяние. — Из-за этого мне пришлось весь прошлый год страдать без моей блестящей напарницы по зельеварению. Будь проклята Лили Эванс и тот день, когда она начала проваливать зельеварение.

Краска сошла с щёк Северуса, и теперь его лучший друг выглядел просто раздражённым. «Ты действительно не умеешь шутить, Поттер».

— Я что, не могу? — спросил Гарри, но послушно слез с лучшего друга, похлопав его по щеке. Он взмахнул рукой, произнося заклинание, чтобы найти одну из своих более официальных мантий. Хотя его ежемесячное пособие было довольно внушительным, даже несмотря на то, что родители не выносили его вида, на эти деньги он никогда не смог бы позволить себе дорогие мантии, которые у него были. Большинство мантий ему подарил Риддл. У него потеплело на сердце, хотя он и знал, что Риддл дал ему мантию, потому что наследник Тёмного Лорда должен выглядеть презентабельно. Он надел мантию поверх хорошо сидящих брюк и белой рубашки с воротником, как только магия перенесла её к нему.

Через несколько минут он уже выходил за дверь, попрощавшись с угрюмым Северусом.

После четырёх лет частых визитов в покои Риддла Гарри выучил маршрут наизусть. Несмотря на то, что поначалу он сомневался, Гарри очень нравилось быть наследником Тёмного Лорда. Для большинства других факультетов Хогвартса это всё ещё было секретом, но все слизеринцы знали о его статусе, как только он стал второкурсником. Поначалу давление со стороны наблюдательных старшекурсников было пугающим, но по мере того, как Гарри узнавал всё больше и больше от своего Наставника, давление сошло на нет. В конце концов, Риддл выбрал его не просто так, и после того, как на третьем курсе они начали дуэлировать без палочек, никто больше не осмеливался ставить под сомнение его положение наследника Тёмного Лорда. Его знаний в области магии, а также поддержки Принца и Малфоя было достаточно, чтобы укрепить его позиции в Слизерине.

Манеры, которые Риддл прививал ему на бесчисленных уроках, помогли убедить остальных учеников Хогвартса. Это, а также уход за внешностью, который он был вынужден терпеть. Он также был вынужден сопровождать Тёмного Лорда во время многочисленных походов в Запретный лес, что поддерживало его в хорошей физической форме и тренировало мышцы. Бесчисленные дуэльные тренировки, которые Риддл устраивал во время еженедельных собраний по вторникам, тоже помогали.

Многочисленные поклонники и завистливые взгляды не имели большого значения для Гарри, но он знал, что Риддл хотел именно этого, и поэтому мирился с этим. Было важно надевать маску перед людьми, которые не были его близкими друзьями; он должен был выглядеть как чистокровный наследник Тёмного Лорда и, как таковой, всегда вести себя подобающим образом. Иногда это утомляло, особенно потому, что в душе Гарри был шутником, но было забавно наблюдать за реакцией на созданного им персонажа. И это помогло ему влиться в компанию других чистокровных наследников и отстраниться от бесчисленных скандалов, которые сотрясали школу.

Вскоре он уже стоял перед огромными дверями покоев своей наречённой. Гарри положил руку на дверь и поморщился, когда по ней пробежала чужеродная магия. Дверь распахнулась, как только подтвердила, кто он такой.

Когда Гарри вошёл, Риддл стоял к нему спиной, опустив голову и продолжая листать толстую книгу. Это была общая для них обоих проблема — жажда знаний. Гарри не стал откашливаться, а вместо этого устроился в одном из удобных кресел перед камином. Комната Риддла была похожа на его кабинет: книжные полки занимали большую часть стен, а вокруг камина стояло множество кресел. Это было не потому, что Риддл любил принимать гостей; на самом деле Тёмный Лорд почти никого не пускал в свои личные покои. Риддл питал слабость к креслам и предпочитал каждую ночь сворачиваться с книгой в новом кресле. Гарри заметил это только тогда, когда его несколько раз вызывали в покои Риддла на третьем курсе, и эта информация лишь подтвердила его мысли о том, что Риддл не был таким бесчеловечным, как о нём думали другие.

К нему подплыла книга с блестящей красной обложкой и небольшим количеством страниц. Он открыл её, как только она оказалась у него в руках, и с интересом пробежал глазами по названию. «Древние руны». Помимо руны, которую он вырезал для себя, чтобы скрыть метку души, Гарри на самом деле мало что знал об этой теме. Это была эзотерическая тема, которую не преподавали в Хогвартсе из-за нехватки финансирования и интереса. Тем не менее, Гарри знал, что в умелых руках это может быть очень полезно, поэтому он с энтузиазмом приступил к первой главе.

Он уже приближался ко второй главе, когда перед ним появился Риддл, аккуратно забрал у Гарри книгу и с помощью заклинания без палочки отправил её на одну из многочисленных книжных полок. — Гарри, — произнёс он своим хриплым приятным голосом, — как прошло лето? — Он устроился в одном из ближайших кресел, тёмно-зелёного цвета.

— Ужасно, — честно ответил он, нахмурив брови и вспомнив бесчисленные дни, которые он провёл, избегая и Джеймса, и Сириуса. За четыре года его неприязнь к Джеймсу ослабла, но они по-прежнему не разговаривали друг с другом, если в этом не было крайней необходимости. Сириус, казалось, разрывался на части, когда произошла та драка; Гарри и Сириус были на пути к зарождающейся дружбе, но пропасть между ним и Джеймсом была слишком велика, чтобы её преодолеть. Гарри пожалел наследника Блэков, однажды отведя его в сторону и сказав, что не будет злиться, если он решит встать на сторону Джеймса. В конце концов, у него всё ещё были Северус и Люциус, и даже если Джеймс больше не хотел иметь с ним ничего общего, Гарри всё равно хотел, чтобы кто-то присматривал за Джеймсом. Сириус принял его слова близко к сердцу, но всё равно иногда писал Гарри письма и никогда не забывал присылать подарки на Рождество.

— И почему же? — спросил Риддл. — Всё ещё ссоритесь со своим близнецом?

«Дамблдор приходил шестнадцать раз, пока Джеймс не закатил истерику из-за того, что хочет наслаждаться летом», — ответил он.

Риддл молча смотрел на него несколько секунд, задумчиво нахмурив брови. «Должно быть, Дамблдор в отчаянии».

Гарри покраснел от этой тонкой похвалы; нельзя сказать, что Джеймс был плохим учеником, но он слишком увлекался квиддичем, чтобы прилагать много усилий в учёбе. Оценки не так важны для Джеймса, как для Гарри, и так было с тех пор, как они были маленькими. Когда они повзрослели, оценки стали значить ещё меньше, и хотя Джеймс по-прежнему обладал харизмой и привлекал к себе людей, потому что был капитаном квиддичной команды, Гарри был единственным, кем люди искренне восхищались.

«Как вы думаете, когда начнётся война, сэр?» Гарри часто задавал этот вопрос, и это было его любимым занятием — следить за развитием событий. В конце концов, грядущая война была его будущим, и он наконец смирился с этим в середине второго года обучения. Риддл подыгрывал ему, и иногда Гарри предполагал, что Риддл произвольно менял свои ответы, потому что хотел подшутить над ним.

— Не раньше, чем вы закончите учёбу в Хогвартсе, — ответил Риддл с дразнящей улыбкой на губах.

«Значит, встреча с вампирами прошла не так, как планировалось?» Перед летом Риддл предполагал, что война может начаться в конце его шестого года обучения.

— Мы можем строить любые предположения, дорогой Гарри, но начало войны зависит от Света.

«Потому что восстание, начатое нами, приведёт лишь к хаосу», — послушно произнёс Гарри. Им нужно было, чтобы люди были на их стороне, чтобы они увидели, насколько лучше может быть при правлении Тёмных. Если бы Тёмные начали восстание, другим странам могло бы показаться, что Тёмные кровожадны, и они не увидели бы, что Тёмные пытаются исправить ошибки репрессивного режима Светлых.

— Верно, Гарри. А как у тебя идут занятия? Ты закончил книгу о ритуалах?

— Прошлой ночью, сэр, — честно ответил он.

— А ты помнишь, что я предложил тебе перед твоим отъездом на лето?

— Тот, что улучшает память. Он не такой яркий, как другие, но я бы хотел начать с чего-то небольшого, чтобы посмотреть, как он работает.

— Я думал, ты выберешь эту, — заметил Риддл, взмахнув рукой, и на полу перед ними появились материалы для ритуала. — Поскольку ты только начинаешь изучать древние руны, я сам вырежу на тебе руну.

Гарри застыл, его ответ угас, и он начал паниковать. «Это повлияет на руну на моём ожерелье, сэр?»

— А, — сказал Риддл, внимательно изучая Гарри своими острыми красными глазами. Внезапно он встал и в два шага оказался рядом с Гарри, опустившись на колени. Не спрашивая разрешения, он протянул руку и провёл указательным пальцем по цепочке, а затем просунул палец под неё и вытащил ожерелье. Гарри вздрогнул от прикосновения пальца его наречённого к его голой коже, широко раскрыв глаза, когда Риддл пристально уставился на руну. — Если я правильно помню, — пробормотал Риддл, — ты сам нарисовал руну, когда тебе было всего девять?

Гарри кивнул, близость Риддла лишила его дара речи. Вблизи он был ещё красивее.

— Впечатляет, — выдохнул Риддл, и его красные глаза на мгновение встретились с зелёными глазами Гарри. На его лице появилась лёгкая улыбка. — Что же заставило тебя захотеть скрыть свою метку в столь юном возрасте?

— Это не имеет большого значения, — пробормотал он, лихорадочно пытаясь придумать, что бы такое сказать, чтобы это не звучало как «Потому что это твоё», — откровенно. — Я просто не хотел, чтобы люди видели.

Риддл выглядел забавным, его длинные изящные пальцы всё ещё играли с ожерельем Гарри. Прошло несколько долгих мгновений, воздух был настолько напряжённым, что Гарри с трудом дышал. «Я сделал своё, как только попал в Хогвартс. Видите ли, моя метка души довольно заметна, и маглы в моём приюте определённо её не понимали».

"Сиротский приют"?

Риддл моргнул, уронил ожерелье Гарри и через мгновение выпрямился. «Руна не должна мешать ритуалу. Сними мантию и рубашку, Гарри».

Гарри сделал, как ему было сказано, хотя и знал, что к тому времени, как он выполнил указания Риддла, его лицо, вероятно, было ярко-красным. Риддл стоял к нему спиной и изучал материалы, которые предоставили домовые эльфы. Гарри запомнил необходимые ингредиенты: кровь жабросли, смешанная с тремя другими ингредиентами для зелий, улучшающих память. Этой смесью он испачкал и землю, и кинжал. Руна должна была быть маленькой, и для поддержания себя она использовала врождённую магическую силу субъекта. Большинство людей не использовали ритуалы для самосовершенствования, потому что это сильно зависело от пользователя магии, но поскольку у Гарри было много магии, Риддл предложил это, и Гарри согласился. В конце концов, руна не была постоянной, даже несмотря на то, что она была вырезана на коже, и он мог легко удалить её, если ему не понравится напряжение.

— Будет больно, — предупредил Риддл, держа в руке острый кинжал, с которого капала кроваво-красная смесь. Риддл уже разлил остатки смеси по земле и подвёл Гарри к её центру.

Гарри кивнул, не доверяя себе настолько, чтобы заговорить. Мгновение спустя Риддл прижал кинжал к его коже, и это было интимно. Было больно, но звук, с которым Риддл бормотал заклинание ритуала, успокаивал, и было легко сосредоточиться на близости своего Предназначенного, а не на жгучей боли, которую кинжал причинял его голой коже.

Всё закончилось за несколько минут, а затем Риддл одним взмахом руки развеял и зелье, и кинжал. Секундой позже Риддл накинул на плечи Гарри парадный плащ.

— Ты хорошо справился, Гарри, — Риддл говорил тихо, его дыхание было достаточно близко, чтобы Гарри почувствовал его и вздрогнул.

Гарри был уверен, что его щёки покраснели, и он продолжал смотреть на огонь, наблюдая за мерцанием пламени. «Когда проявятся последствия?»

— В конце концов ты их заметишь, — сказал Риддл. — Напряжение уже должно быть заметно.

Гарри кивнул; он уже чувствовал, как руна высасывает часть его магии. Это не сильно ощущалось, но было немного неприятно. — Это не очень приятно.

Риддл согласно хмыкнул: «Скоро я сделаю тебе кулон. Он поможет перенаправить энергию в магическую среду, а не на тебя».

— Я никогда не слышал об этом, — сказал Гарри, забыв в волнении от того, что узнал что-то новое, как близко он подошёл. Он повернулся и был поражён тем, как близко на самом деле стоял Риддл. Их разделяло всего несколько сантиметров, и взгляд Гарри сразу же упал на губы его наречённого. Они были нежно-розовыми, что противоречило суровому характеру его наречённого. Через несколько мгновений Риддл наконец пошевелился, встал и подошёл к одной из многочисленных книжных полок у стены.

"Я знаю, что это будет напряженный год для тебя, Гарри, но я хочу, чтобы ты закончил эту книгу за две недели". Та же книга, которую Риддл дал ему ранее, сама собой вернулась в руки Гарри. "Когда ты закончишь, я научу тебя важному ритуалу, который необходим на Войне".

Гарри кивнул и встал с кресла, в котором сидел перед камином. Риддл наблюдал за ним, пока тот подбирал с пола рубашку, и пристально изучал его красными глазами. «Ты вырос, Гарри».

Гарри моргнул, посмотрел вниз и увидел, что плащ, всё ещё накинутый ему на плечи, доходил только до середины икры. Он снова поднял взгляд и увидел задумчивое выражение лица Риддла.

«Я мог бы поработать в Косом переулке в эти выходные. Вам нужно снова пройти измерения».

Гарри кивнул, не решаясь заговорить, потому что в его голове всё ещё крутился тот факт, что Риддл хотел купить ему одежду снова. Он знал, что не должен позволять этому вскружить себе голову, но он чувствовал себя особенным и хотел наслаждаться этим чувством вечно.

«Кроме того, я решил собрать группу учеников первого и второго курсов для занятий по магии без палочек. Вы будете их обучать. Принцу и Малфою поручено помогать вам».

Гарри сделал паузу, обдумывая информацию, прежде чем снова кивнуть. Преподавание его не пугало, и рядом с ним были его лучшие друзья. А магии без палочки было легко научиться; эта способность по-прежнему давалась ему легко даже спустя столько лет.

"Ты можешь идти, Гарри", - сказал Риддл.

Гарри кивнул в последний раз, выходя из комнаты секундой позже.

Риддл выглядел расслабленным. На нём не было мантии, и он был одет в хорошо сидящие брюки и официальную рубашку с воротником. Несмотря на отсутствие мантии, он всё равно выглядел потрясающе и с лёгкой улыбкой поманил Гарри внутрь.

В кабинете Риддла всё ещё царил беспорядок после вчерашней встречи без палочек, а в комнате, примыкающей к его кабинету, было огромное свободное пространство.

— Как прошёл твой первый урок, Гарри? — спросил Риддл, держа в руке тисовую палочку и произнося серию сложных заклинаний. Гарри вздрогнул, почувствовав, как магия его Наставника обретает форму в воздухе вокруг него, и изо всех сил постарался не показать, что его это задело, когда красные глаза Риддла обратились на него.

«Всё прошло хорошо. Никто из них не смог сотворить люмос, но я уверен, что со временем мы сможем их научить». Он нахмурился, вспоминая тот случай: младшие курсы были легковозбудимыми, и все они были в восторге от того, что их будет учить наследник Тёмного Лорда. Единственным, кто ему понравился, был Регулус, который спокойно наблюдал за своими однокурсниками. Регулус очень напоминал ему Сириуса, и хотя Гарри видел, что Регулус ему немного нравится, Регулус сохранял спокойствие и поддерживал приятную беседу, пока Гарри учил младшего мальчика магии без палочки.

— Может быть, я поприсутствую на уроке на следующей неделе.

— Пожалуйста, не надо, — тут же ответил Гарри и поморщился, осознав, что снова заговорил, не подумав.

"И почему это?"

— Ты их напугаешь, — заметил он. Он был поражён, когда Риддл действительно рассмеялся.

"Я действительно такой страшный, Гарри?"

— Ты — Тёмный Лорд, — прямо сказал он, и его наречённая одарила его удивлённым взглядом.

— В твоих словах есть доля правды, — признал Риддл. Он взмахнул рукой, закрывая дверь, ведущую в его кабинет, и прошёл дальше в комнату. Он прошипел что-то, слова были разборчивы, но Гарри не сомневался, что Тёмный Лорд говорит на парселтанге.

Бледно-зелёная змея выползла на свет, несколько раз высунув язык, чтобы осмотреться. Риддл опустился на колени и вытянул руку, чтобы змея могла легко забраться на неё, а затем на плечи Риддла. Змея была не обычной: Гарри чувствовал исходящую от неё магию. У неё была пара маленьких крыльев, и когда змея открыла пасть, Гарри увидел, как из неё капает прозрачный голубой яд.

Риддл прошипел: «Вот тот мальчик, о котором я тебе говорил. Он собирается провести над тобой ритуал, но я обещаю, что это не причинит боли.»

Гарри напрягся, его глаза расширились, но он спрятал это, опустив взгляд. Из всех возможных вариантов он узнал, что его общим с Тёмным Лордом даром был змеиный язык! Если Тёмный Лорд узнает об этом, не составит труда догадаться, что они связаны душой.

В панике он не услышал ответа змеи и был поражён, увидев, как змея направляется в центр комнаты.

«Ритуал, который я хочу, чтобы вы выучили, сложен и включает в себя руны, которые я просил вас практиковать». Он сделал паузу и с помощью волшебной палочки нарисовал в воздухе руны, оставив перед ними мерцающие золотые штрихи. Руны примерно означали «без магии», и Гарри потратил большую часть прошлой недели, переписывая их снова и снова в свой блокнот. Древние руны зависели от почерка пишущего, и Гарри был полон решимости не допустить ошибки перед Риддлом.

«Этот ритуал магически истощает вас в зависимости от размера и продолжительности поля, которое вы создадите. Материал, который вы используете для рисования рун, не имеет значения, но магическая сила имеет. Обычно я рисую руны своей палочкой, как я только что продемонстрировал».

Гарри моргнул, поняв скрытую команду, и достал волшебную палочку, повторяя действия Тёмного Лорда и оставляя свою копию золотых букв в воздухе рядом с копией Риддла. Риддл улыбнулся, взмахнул палочкой и развеял их обоих.

«Поле, которое вы создадите, лишит жителей магии».

Гарри уже многое понял, когда нашёл определение рун, но всё равно был поражён, когда услышал это вслух. Он нахмурил брови, к удовольствию Риддла. — У тебя есть вопрос, Гарри?

— Кажется, это довольно банально, — нерешительно начал он и, поскольку выражение лица Риддла не изменилось, продолжил: — ведь это будет использовано в войне.

— Я не хочу проливать волшебную кровь, Гарри, — задумчиво протянул он, глядя на Гарри острым, проницательным взглядом, а затем внезапно улыбнулся. — Сядь, Гарри. Я хочу рассказать тебе одну историю.

Гарри непонимающе моргал, пока кто-то не положил руку ему на плечо и слегка не толкнул его вниз, пока он не сел, скрестив ноги, на покрытый ковром пол. — Историю, сэр? — Риддл сел рядом с ним, прежде чем ответить.

«Когда ты был первокурсником, я сказал тебе, что ты слишком молод, чтобы знать правду. Теперь, когда ты на шестом курсе, возможно, пришло время рассказать тебе о настоящей цели существования Тьмы».

Гарри знал, что его глаза широко распахнуты, а рот приоткрыт, но ничего не мог с собой поделать. Он хотел знать с того самого рокового дня и думал, что не узнает, пока не начнётся война.

Риддл сделал паузу и прошипел следующие слова. «Пойдём, планы изменились.» Волшебная змея подняла голову с того места, где лежала, и торжественно посмотрела на Риддла, а затем подползла к нему и быстро улеглась на колени. Риддл снисходительно улыбнулся ей и несколько секунд смотрел на неё, положив изящную руку на тёплую чешую.

— Скажи мне, Гарри, что ты знаешь о бессмертии?

Из всего, что Гарри ожидал услышать от Тёмного Лорда... «Ничего, сэр. Я не сталкивался с этим в своих исследованиях, кроме философского камня».

Тёмный Лорд усмехнулся: «Всего лишь имитация того, что значит быть по-настоящему бессмертным».

— Но Фламели живут здесь уже много лет.

"Да, но их магия ослабла. Моя", - он сделал паузу, взмахнул рукой и немедленно изменил их окружение, пока не стало казаться, что они находятся снаружи. Гарри вздрогнул, но змея даже не подняла головы из своего удобного положения на коленях Риддла. Он никогда раньше не слышал о подобном заклинании; он действительно чувствовал запах снаружи и дуновение ветерка на своей коже. Казалось, что они были в Запретном лесу, и был день, а не ночь.

— Как? — выдавил он, широко раскрыв глаза и продолжая оглядываться.

— Закрой свой рот, Гарри, — сказал Тёмный Лорд, но довольная улыбка на его лице говорила об обратном. — Это всего лишь мощная иллюзия.

— Это чертовски здорово, вот что это такое, — пробормотал он, зарываясь одной рукой в траву под собой. На ощупь она казалась настоящей, и Гарри почувствовал прилив радости от этого ощущения.

— Рад, что ты одобряешь, — сухо заметил Тёмный Лорд. — Но, как я уже сказал, моя магия ничуть не пострадала.

Он сделал паузу, бросив на Гарри многозначительный взгляд. Гарри, всё ещё пребывавший в изумлении от магической силы своего суженого, не заметил этого, его зелёные глаза всё ещё скользили по сцене перед ним.

Тёмный Лорд вздохнул: «Да, Гарри, это действительно означает, что я бессмертен».

Гарри резко повернул голову и уставился на Риддла, открыв рот от удивления. «Что?»

— Я не могу умереть, — сказал Тёмный Лорд. — Даже от рук других волшебников, и уж тем более не от старости.

"Как?" - пробормотал он.

— Есть только одна формальность, — сказал он почти небрежно, но то, как он смотрел на Гарри, было совсем не таким. — Но я думаю, что с этим я разберусь. Гарри вздрогнул от интенсивности взгляда этих красных глаз, как всегда очарованный этим зрелищем. Лишь через несколько мгновений он смог набраться смелости и заговорить.

— Ты ведь не собираешься мне рассказывать, — решительно сказал Гарри и снова был потрясён, когда Тёмный Лорд запрокинул голову и радостно рассмеялся. Громкий смех эхом разносился по комнате, пока не затих, и Гарри невольно запечатлел его в своей памяти, чтобы запомнить этот звук навсегда.

— Ну что ты, Гарри, зачем мне говорить тебе единственный способ убить меня?

— Ну, ты готовился к этому, — сказал он немного раздражённо и увидел, как на лице его наречённой медленно появилась улыбка.

«Я учился на шестом курсе, когда узнал о крестражах. Они мерзкие, Гарри, но свою работу выполняют. Единственный недостаток в том, что они разрывают связь с моей душой».

Гарри вздрогнул и понадеялся, что Тёмный Лорд не заметит, как сильно он взволнован его словами. «Твоя душа связана?»

— Ты ведь наверняка знаешь о метках души, Гарри, — поддразнил его Риддл, переводя взгляд на цепочку, висевшую у него на шее. На этот раз Гарри был одет в простую футболку и сбросил свой тесный халат, как только вошёл в кабинет Риддла. Риддл вздохнул, но не попросил его одеться официально, поэтому ничего не сказал. Гарри привык нажимать на кнопки Риддла, поэтому не чувствовал ни капли вины.

Теперь же, когда его ключицы были обнажены, он сожалел о своём прежнем решении. Взгляд Риддла затуманился, и он протянул указательный палец, чтобы провести им по цепочке на шее. Гарри наблюдал за ним широко раскрытыми глазами, чувствуя, как палец Риддла странно действует на его желудок.

— Просто блестяще, Гарри, — прошептал Риддл, словно боясь разрушить охватившее их обоих оцепенение, — придумать такую сложную конструкцию, когда тебе было всего девять. Это заставляет задуматься...

— Значит, вы не нашли свою душу, сэр? — тихо спросил Гарри, почти не решаясь нарушить воцарившуюся между ними тишину.

Риддл убрал руку, задумчиво поджав губы. — Ты ведь уже знаешь ответ на этот вопрос, Гарри?

Гарри казалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и ему было трудно дышать. Неужели Тёмный Лорд знал? Ему казалось, что слова на его груди горят, и он не мог заставить себя посмотреть Тёмному Лорду в глаза. Неужели Риддл давал ему возможность признаться?

Желание сделать это было непреодолимым. Сорвать ожерелье, уничтожить руну и показать слова, которые были на нём с семи лет. Он хотел посмотреть, как отреагирует Риддл, хотел посмотреть, есть ли у Риддла метка души, такая же, как у него. Возможности были безграничны, и после пяти долгих лет, в течение которых Гарри хранил тайну от Риддла, он просто хотел раскрыть её. Пять долгих лет он сдерживал свои эмоции, прежде чем увязнуть слишком глубоко, пять лет он общался с тем, с кем был рождён, но оставался его наследником, а не парой. Потому что за эти пять лет Гарри понял, что его родственная душа не была злом, что он был Тёмным Лордом, но всё же оставался человеком. Потому что Том Риддл был Тёмным Лордом, но он также был добрым, сострадательным и чертовски блестящим учителем. Он никогда бы не подумал, что можно использовать эти слова для описания Риддла, когда они впервые встретились, и Риддл незаконно применил к нему легилименцию. Потому что тогда Гарри не понимал, что значит быть Тёмным Лордом; его родители были настолько предвзяты, что он считал, что быть Тёмным Лордом — значит быть злым. Но Риддл, казалось, был целеустремлённым, и, хотя он был убийцей, он, похоже, так же сильно ценил жизнь. Только на прошлой неделе Гарри видел, как Риддл с добротой общался с лесными существами. Было странно думать о Тёмном Лорде как о добром, но после четырёх лет, в течение которых Тёмный Лорд относился к нему как к своему наследнику, Гарри был убеждён, что Тёмный Лорд действительно был добр по-своему.

Но последствия были ещё более разрушительными, чем хорошие результаты, а Гарри было всего пятнадцать. Разница в возрасте не имела значения для связи душ, но Гарри хотел быть на равных с Тёмным Лордом, прежде чем признаться. Он не хотел, чтобы другие думали, что он получил положение наследника только потому, что был связан душой с Тёмным Лордом, и, что ещё важнее, он не хотел, чтобы Тёмный Лорд мог помыкать им. Они всё ещё были в отношениях учитель-ученик, и Гарри не хотел портить их отношения, начав их, когда ему было всего пятнадцать.

«А откуда мне знать?» — спросил он, надеясь, что его нервозность не отразится в словах.

Риддл уставился на него после вопроса, задумчиво склонив голову набок, и они молча сидели рядом. Прошла долгая минута, прежде чем Риддл ответил: «Потому что ты мой наследник, Гарри. Вряд ли я стал бы скрывать от тебя такую важную информацию».

«Это всё изменило бы, не так ли? Если бы ты нашёл свою пару».

Риддл на самом деле усмехнулся: «Конечно, Гарри. В конце концов, родственные души разделяют магию. Если я найду свою родственную душу, это очень поможет в войне».

— Значит, — Гарри изо всех сил старался говорить непринуждённо, — это всё, ради чего ты хочешь связать свою душу? Ради войны?

— Едва ли, — усмехнулся Тёмный Лорд, и когда Гарри бросил на него многозначительный взгляд, его лицо смягчилось. — Гарри, я только что сказал тебе, что отказался от бессмертия ради возможности найти свою душу.

Гарри покраснел и понял, что румянец на его щеках, вероятно, был заметен, но, к счастью, Тёмный Лорд не сказал ни слова. Признание было у него на кончике языка, когда Тёмный Лорд продолжил:

— Хватит о границах души. После того, как я отказался от хоркруксов, я отправился в годичное путешествие по Англии, недалеко от Стоунхенджа. Это место, наполненное магией, Гарри, и там есть деревня, скрытая от глаз магглов. Это совершенно удивительное место, и однажды я отведу тебя туда, Гарри. Именно там я нашёл ответ на свой вопрос о бессмертии.

Он сделал паузу, щёлкнул пальцами, и окружающая их обстановка изменилась. Теперь они были в каком-то новом месте, и если Гарри прищурился, то смог разглядеть вдалеке Стоунхендж. Место, в котором они оказались, было таким же диким, как и предыдущее, но вместо деревьев, насколько хватало глаз, прямо перед ними стоял каменный храм.

«Раньше я был высокомерным, Гарри. Раньше я думал, что волшебники — единственные, кто имеет значение на Земле, что ничто не может быть выше нас. Я не думал, что должна быть причина, по которой нам дали магию».

«Учитывая? Вы предполагаете, что есть «-»

— Высшая сила, да. Но это не то же самое, что маглы. Я не предлагаю Бога, который благосклонно наблюдает за нами, это нечто гораздо более простое. Помнишь, я говорил тебе, что магия дана нам не просто так?

— Я не совсем понимаю, что вы пытаетесь сказать, сэр.

Риддл хмыкнул, прежде чем взмахнуть палочкой и создать перед ними две голограммы, изображающие людей. — Что ты знаешь о Мерлине, Гарри?

"Немного, сэр".

«В те времена о магии никто не слышал. Людей, обладавших магией, сжигали на кострах за их отличия. Маглы не могли понять, в чём разница между нами и ими, и несколько лет между нами шла ожесточённая борьба. Мерлин, — и голограмма, изображающая тощего парня, нерешительно помахала Гарри, — как ты знаешь, является основателем нашей магии. Король Артур, с другой стороны, был маглом».

— Вы хотите сказать, что теперь мы должны забыть о разногласиях с магглами?

Это вызвало у Риддла смешок. «Мерлин, нет. Что-то гораздо более мрачное. Мерлин был послан на Землю с одной-единственной целью — помочь объединить Альбион».

"Кем, сэр?"

— Я знаю, что тебе будет трудно это понять, Гарри, но сама Магия поставила Мерлина перед этой задачей. Или, как говорят, это судьба.

"Это..."

«Трудно поверить, но доказательство прямо перед вами». Он указал на храм перед собой: «Мерлин построил его сам перед своей смертью. Я наткнулся на него во время своих путешествий, и он был разрушен, почти рассыпался на части, прежде чем я собрал его заново. Я без колебаний вошёл внутрь, всё ещё опьяненный высокомерием волшебника, и если бы я был кем-то другим, то, вероятно, был бы поражён на месте». Вместо этого она появилась передо мной и сделала предложение."

— Ты меня разыгрываешь, — пробормотал Гарри, но на самом деле он не имел в виду ничего подобного.

Риддл лишь раздражённо посмотрел на него, но когда Гарри не продолжил, он продолжил сам: «Они убивают Её, Гарри. Из-за загрязнения окружающей среды в результате индустриализации и ужаса, которым была Вторая мировая война».

— Значит, она хочет, чтобы мы убили магглов? Но мы готовимся к войне со Светом.

— Ничего такого радикального, Гарри. Она хочет, чтобы мы сначала объединили волшебников. Мы разбросаны по всему миру, Гарри, и пропасть между Светом и Тьмой велика.

«Если она такая могущественная, то почему не может сделать это сама?»

«Она слабеет после стольких лет пренебрежительного отношения. Её воды мелеют, температура неуклонно повышается, а животные, которых она сама произвела на свет, вымирают каждый день. У неё осталось не так много сил».

"Как ты можешь доверять ей?"

«Потому что сначала она дала мне задание, а потом — одно желание. Я пожелал бессмертия, Гарри, и разделить этот дар со своей связанной душой. Она подарила мне бессмертие, но дать мне такую невероятную неуязвимость было выше её сил. Моя связанная душа останется смертной во всём, кроме старости. И чтобы доказать свои слова, Она убила меня и оставила приходить в себя у храма со свитком в руке».

«Этого слишком много, чтобы осознать», — ответил Гарри, когда Риддл, казалось, стал ждать ответа.

— Так и есть, — ответил Тёмный Лорд и внезапно встал. Он взмахнул рукой, и их окружающее пространство снова превратилось в знакомый кабинет Риддла. Он жестом велел Гарри встать, и Гарри послушно подчинился. — Я дам тебе время подумать, а если тебе нужно больше доказательств, я сам отведу тебя в храм. Но сначала я хочу, чтобы ты попрактиковался в ритуале. Я сам произнесу заклинание, пока вы не выучите слова, но руны будут использовать вашу магию.

Гарри кивнул, достал волшебную палочку и подошёл к центру комнаты. Раздалось тихое шипение, и волшебная змея, которую он видел раньше, поползла к нему. Было легко понять, что она была подопытным кроликом — чтобы проверить, действительно ли его поле работает. Он сосредоточился на том, чтобы правильно нарисовать руны, написав их четыре раза в четырёх разных местах на полу, пока они не образовали квадрат вокруг змеи.

Руны трижды ярко вспыхнули, прежде чем встать на свои места, и после того, как Риддл пробормотал заклинание, они начали работать с ослепительной силой. Нагрузка на его магию была велика, и Гарри знал, что сможет поддерживать её лишь несколько минут, прежде чем ему придётся обратиться к внешним источникам.

Риддл радостно шипел, разговаривая со змеёй, но Гарри не понимал ни слова из того, что он говорил, сосредоточившись изо всех сил на поддержании поля. Казалось, прошли часы, прежде чем Риддл хлопнул его по плечу, покачал головой и сам отменил руны, избавившись от ярких букв на земле.

Гарри безвольно повалился вперёд, радуясь, что Тёмный Лорд действительно подошёл, чтобы поймать его. — Ты идиот, — вздохнул Риддл, — тебе следовало остановить ритуал ещё много лет назад.

Гарри знал, что ведёт себя глупо, но он был опустошён, и его тело ощущало себя так, словно он только что пробежал марафон. Он надул губы, глядя на Тёмного Лорда, и прижался к теплому телу своего Напарника. — Это твоя вина. Ты должен был меня остановить.

— Верно, — рассмеялся Тёмный Лорд, и не успел Гарри опомниться, как его перенесли на одну из кушеток, стоявших у стены. — Спи, глупый мальчик, Принц скоро заберёт тебя. И подумай о том, что я тебе сказал.

Когда он уже засыпал, то услышал, как Тёмный Лорд пробормотал: «Сладких снов, мой драгоценный Наследник».

Гарри заснул с улыбкой.

Глава 6: Шестой год, часть II

— Послушай, — сказал Люциус, — если она скажет «нет», то, скорее всего, она не связана с тобой душой, и ты можешь найти кого-то, кто не грязнокровка.

Северус нахмурился и быстрым взмахом палочки послал в Люциуса жгучее проклятие. — Сев! — пожаловался Люциус. — Это больно.

— В этом-то и дело, — проворчал Северус. — Я же говорил тебе не называть её так.

— Но она и есть одна из них, — возразил Люциус и тут же получил ещё одно жгучее проклятие. Он попытался увернуться, но Северус хорошо владел заклинаниями, и проклятие попало в него, заставив семикурсника снова вскрикнуть. — Гарри! — пожаловался Люциус, потирая рукой место, куда попало проклятие, — помоги мне!

Гарри лишь краем уха прислушивался к пререканиям двух своих лучших друзей, его внимание было приковано к другой книге — по древним рунам. Он перевернул страницу, и тут же на него сел Люциус Малфой. «Не игнорируй меня, Поттер», — предупредил Люциус, и Гарри, закатив глаза, послал в него заклинание щекотки без палочки и выкатился из-под Люциуса, который начал смеяться.

Через несколько мгновений Северус сжалился над Люциусом, взмахнул палочкой и отменил заклинание. Люциус сердито посмотрел на них обоих, скрестив руки на груди. «Иногда мне кажется, что вы двое держите меня рядом, потому что вам нравится меня доставать».

— Не могу сказать, что у меня есть какие-то возражения против твоего образа мыслей, — сухо сказал Северус, и, увидев оскорблённый взгляд Люциуса, Гарри разразился радостным смехом.

— Он тебя разыгрывает, Люси, нам нравится проводить с тобой время.

Люциус фыркнул, но то, как на его лице начала расплываться улыбка, говорило об обратном. Гарри сел обратно рядом с Люциусом, и на его лице тоже появилась улыбка. «И из-за чего Сев так разволновался?»

«Он хочет пригласить Эванс на выходные в Хогсмид».

— О, — сказал Гарри, — и это всё? Конечно, она согласится.

"Почему ты так уверен?" - спросил Люциус.

— Ты не была на нашем уроке зельеварения. Мне приходится сидеть позади них, Люси! Это мучительно. Они будут говорить: «Нет, Лили, это не тот ингредиент, ты поранишь свои маленькие пальчики, если положишь его первым».

Северус покраснел и прищурился: «Ещё одно слово, Поттер, и ты получишь своё собственное жалящее проклятие».

— Как будто ты можешь меня ударить, — бросил вызов Гарри и тут же взвизгнул, когда его ударили по руке. — Мерлин, Сев, ты что, тренировался? Это больно!

Северус усмехнулся: «Лучше бы тебе научиться не дразнить меня».

Взгляд Гарри смягчился: «Ты ведь волнуешься, Сев? Тебе не нужно волноваться. Ты тоже нравишься Эвансу. Обещаю».

Суровый вид Северуса смягчился от его слов, и он неуверенно посмотрел на свои сжатые кулаки. — Ты правда так думаешь?

— Как я и сказал, я могу наблюдать только за определённым количеством флирта, — поддразнил Гарри, и когда Северус в ответ ослепительно улыбнулся, он понял, что наконец убедил своего лучшего друга.

— Я спрошу её завтра, — сказал Северус с finality в голосе. — После завтрака.

— Я бы пожелал тебе удачи, но, поверь мне, Сев, она тебе не нужна.

Северус дрожал рядом с ним, нервно постукивая ногами под столом, и крепко сжимал одной рукой колено Гарри. Гарри не обращал на него внимания, сосредоточившись на том, чтобы разрезать свой омлет на идеальные маленькие квадратики, и изо всех сил стараясь не попадаться на том, что он украдкой поглядывает на своего суженого. Время трапезы было самым худшим, потому что Риддл даже издалека выглядел потрясающе, и Гарри ловил себя на том, что подолгу смотрит на него, даже не замечая этого. К счастью, Северус был лучшим другом на свете и обычно подшучивал над ним, чтобы он был более сдержанным. Однако сегодня Северус собирался пригласить Эванс на выходные в Хогсмид и, вероятно, не обратил бы внимания на склонность Гарри восхищаться своей возлюбленной издалека.

Ближе к концу завтрака Северус напрягся, чем напугал Гарри, который старательно смотрел в свою тарелку. Подняв глаза, он увидел, как его брат-близнец входит в зал, одетый в мантию с гербом Поттеров. Сириус последовал за ним с привычной ухмылкой на лице, но с несчастным видом. Появление его близнеца не было чем-то примечательным, но огромный букет лилий был.

Сердце Гарри забилось быстрее, и Северус ещё сильнее впился пальцами в колено Гарри. «Чёрт возьми», — тихо выругался Гарри, наблюдая, как его близнец подходит к Лили и хлопает её по плечу, чтобы она обернулась.

Даже на расстоянии было легко прочитать выражение в выразительных зелёных глазах Лили. Её рот был приоткрыт в шоке, но глаза выглядели довольными, и Гарри с упавшим сердцем понял, что происходит. Северус резко встал, его спина была неестественно прямой, а руки сжались в кулаки. Гарри посмотрел на него с жалостью, прежде чем снова перевести взгляд на сцену за гриффиндорским столом, поморщившись, когда увидел, как Лили обнимает Джеймса. Значит, она согласилась.

Он оглянулся и увидел, что Северус ушёл, нахмурился, встал, вежливо извинился перед их соседями по столу и величественно последовал за Северусом. Было нетрудно догадаться, куда ушёл его лучший друг: даже в расстроенных чувствах Северус никогда бы не пропустил урок, а до их первого урока оставалось совсем немного времени. Он нашёл Северуса в пустом коридоре, и хотя Северус не плакал, он обхватил себя руками и было видно, что его ногти впились в кожу.

"Сев", - пробормотал он, приближаясь.

Северус резко повернулся к нему, его чёрные глаза блестели от непролитых слёз: «Ты сказал, что она скажет «да»!

«Я думал, что она согласится», — честно ответил он и увидел, как Северус, казалось, сник.

— Мне следовало спросить её раньше, — печально пробормотал Северус. — Может быть, тогда твой чёртов близнец не... — он замолчал, покусывая нижнюю губу, а затем его глаза внезапно загорелись. — Твой близнец! Метки их душ никак не могут совпадать, верно?

Вопреки всему и навсегда. «Нет, — начал он медленно, не зная, хочет ли он предать доверие Джеймса. — Они совсем не подходят друг другу».

— Тогда ты расскажешь Джеймсу, верно? — Северус с надеждой посмотрел на него, и сердце Гарри сжалось при виде этого.

"Сев..."

Северус моргнул, и на его лице отразился ужас. «О, Гарри, я не имел в виду... Я знаю, что вы с Джеймсом не совсем...»

— Не извиняйся, Сев. Это не твоя вина, что мы больше не разговариваем. И вообще, скоро Рождество. Может, в этом году я действительно поеду домой. В конце концов, Джеймс не сможет избегать меня, если мы будем открывать подарки у ёлки.

Северус выглядел крайне расстроенным своими словами и как раз собирался что-то сказать, когда рядом с ними послышались шаги. Люциус появился мгновением позже, его легкие вздохи слетели с губ, когда он резко остановился. "Неужели никто из вас не мог предупредить меня? Я искал повсюду". Секунду спустя он понял ситуацию и придвинулся ближе к Севу, неловко заключив младшего в однорукие объятия.

Северус напрягся от прикосновения, но когда Люциус не отстранился, он расслабился. «Спасибо, Люси».

— Она тебя не заслуживает, Сев, — горячо сказал Люциус. — Ты найдёшь кого-то получше, обещаю.

Гарри кивнул в знак согласия и прижался к Северусу слева, чтобы утешить его. Он взял Северуса за руку и погладил его ладонь, обещая, что не подведёт своего первого друга.

Ему повезло больше, чем он думал. В начале недели родители прислали ему сову с просьбой приехать домой на Рождество. Это было подозрительно, но, поскольку это совпадало с его собственными планами, Гарри ничего не оставалось, кроме как написать согласие.

Риддл, казалось, был немного обеспокоен, когда Гарри сообщил ему об изменении планов, но не настолько, чтобы что-то предпринять. Вместо этого он подарил Гарри сначала кулон, а затем камень, накапливающий магическую энергию. Первый помогал с руной, улучшающей память, а второй — с ритуалом, который он всё ещё пытался освоить. Магическое напряжение всё ещё было сильным, но Гарри придумал несколько приёмов, чтобы справиться с ним. Радиус поля увеличивался с каждым разом, когда он практиковался, и эффект был таким же успешным, как и раньше.

В дни, предшествовавшие Рождеству, Гарри пытался выследить Джеймса и усовершенствовать поле без магии. Первое не увенчалось успехом, но со вторым дела шли неплохо. Гарри подозревал, что к концу каникул он освоит его.

Он читал книгу, прогуливаясь по коридорам поместья Поттеров, когда почувствовал это. Это настолько поразило его, что он выронил книгу из рук и резко вскинул голову, когда в их поместье появилась серия магических сигнатур.

Он знал, что в этом не должно быть ничего странного: была сочельник, и люди могли прийти поздравить Поттеров. Но что-то было не так. Вечеринка в сочельник не была запланирована, и они не пришли бы так поздно, если бы это была обычная вечеринка.

Он подкрался ближе, стараясь скрыть свою магическую ауру, и произнёс заклинание, которое помогло бы ему лучше слышать.

«Абракса Малфоя видели в Косом переулке пару минут назад», — холодно заметил мужской голос.

«Сам по себе?» — раздался голос его матери.

Мужчина, должно быть, кивнул в знак согласия, потому что голос его отца звучал радостно. «Это будет быстро. Он правая рука Тёмного Лорда; без него война, по сути, будет нашей».

«Но это же не будет убийством, верно?» — размышляла его мать. «Мы просто погрузим его в кому. Так будет лучше, потому что тогда старший сын не сможет унаследовать. Ему ведь почти восемнадцать, не так ли?»

Гарри застыл, и его охватил холод, когда он понял, что они говорят о его отце Люциусе. Он никогда не думал, что Свет может быть таким жестоким, и в глубине души почти не хотел в это верить. Но пока они продолжали строить планы и запасные варианты на случай, если первые не сработают, Гарри был вынужден признать, что это было реальностью, и это произойдёт, если он ничего не предпримет, чтобы это остановить.

Он отошёл в сторону, оставив заклинание подслушивания включённым, и с помощью волшебной палочки вызвал Патронуса. Он освоил это заклинание на четвёртом курсе под строгим руководством Риддла и был потрясён, обнаружив, что его Патронус совпадает с Патронусом Риддла. Это была не та самая змея, которая была связана с его душой, но Гарри всё равно пришёл в ужас, когда увидел, как формируется Патронус. К счастью, Риддл ничего не сказал о змее, просто приподняв брови и продолжив давать Гарри советы о том, как сделать её более материальной.

Теперь Гарри был благодарен за это, потому что это означало, что Риддл точно узнает, от кого был Патронус. Поскольку вокруг никого не было, он наклонился и тихо прошипел на парселтанге, чтобы Патронус быстро нашёл Риддла и сказал ему найти Абраксаса и доставить его в безопасное место. Как только он прошипел последнее слово, Патронус скользнул сквозь стены, а Гарри выпрямился и прижался ближе к стене, чтобы лучше слышать волшебников внутри.

С упавшим сердцем он понял, что они вот-вот начнут действовать. Патронус никак не мог уже добраться до Риддла, и отец Люциуса был в большой опасности, если он не подействует быстро. Но он не хотел раскрывать себя и особенно не хотел сражаться с множеством обученных волшебников.

Поле без магии должно было сработать. Он использовал магию без палочки, чтобы запереть дверь, гарантируя, что они останутся в поле до тех пор, пока он его не отменит.

Гарри сделал прерывистый вдох, поднял палочку и нарисовал на двери одну из рун. Яркий жёлтый цвет успокоил его, и он принялся рисовать остальные руны. Он не смог бы сделать идеальный квадрат, потому что стены мешали ему двигаться, но после бесчисленных тренировок Гарри был уверен, что сможет создать поле одной лишь силой воли.

Он достал камень из нагрудного кармана и крепко сжал его, чтобы использовать магическую силу, которую в нём хранил, и чтобы успокоиться, осознав, что это был подарок Риддла. Он очень надеялся, что это не убьёт его, но времени на то, чтобы сделать свои действия более безопасными, было мало.

Он закончил заклинание, как только первый волшебник в комнате начал аппарировать, и вздрогнул, почувствовав, как ожили руны. Через секунду он почувствовал напряжение и, пошатнувшись, упал на колени, обливаясь потом, пока поле требовало всё больше и больше его магии. Он никогда раньше не создавал такое широкое поле, и ему никогда не приходилось иметь дело с обученными взрослыми волшебниками, которые боролись с ним. Возможно, их магия была бесполезна, но удерживать их в таком состоянии было одной из самых трудных задач, с которыми Гарри когда-либо сталкивался.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем перед ним появился ответный Патронус Риддла, и он с облегчением выдохнул, когда наконец отпустил заклинание. Он услышал три громких хлопка, когда волшебники в комнате аппарировали, и устало опустился на задницу, всё ещё тяжело дыша.

Змея посмотрела на него своими маленькими глазками-бусинками, прежде чем прошипеть ответ Риддла о том, что Абраксас в безопасности, и это было свидетельством того, насколько Гарри был измотан, что он ответил на парселтанге без малейших колебаний. Патронус приподнял бы брови, если бы они у него были, но поскольку их не было, он просто серьёзно посмотрел на Гарри, прежде чем проскользнуть под его рукой.

Гарри вздрогнул, но эта форма казалась более материальной, чем большинство патронусов, и он позволил ей вести себя в спальню.

Он был измотан и очень надеялся, что не столкнётся с Джеймсом по дороге.

В середине рождественского обеда все пошло наперекосяк.

Его родители были раздражены всё утро, отказывались смотреть на него и сидели в напряжённой обстановке на протяжении всей трапезы. Гарри нашёл бы всё это забавным, если бы не был так устал, но поскольку он устал, то просто медленно жевал изысканные блюда, приготовленные домовыми эльфами.

— Гарри, — начал Джеймс, и Гарри, вздрогнув от неожиданности, удивлённо моргнул, глядя на своего младшего брата. Джеймс не разговаривал с ним с тех пор, как он приехал в поместье Поттеров и...

Его сердце упало, когда он увидел блеск в глазах брата и понял, что что-то случилось.

— Почему бы тебе не рассказать отцу и матери, какое заклинание ты практикуешь?

— Я бы предпочёл не делать этого, — коротко ответил Гарри, изо всех сил стараясь унять участившееся сердцебиение. Джеймс знал.

— О, — сказал Джеймс, и на его лице появилось по-настоящему ужасное выражение. Это была смесь ликования и триумфа, и у Гарри неприятно засосало под ложечкой. — Я уверен, что они захотят узнать после той катастрофы, которая произошла прошлой ночью.

Услышав эти слова, его родители замерли и медленно повернулись, чтобы посмотреть на Гарри. Гарри мгновенно отреагировал, выскользнув из-за обеденного стола и достав волшебную палочку.

"Экспеллиармус!"

Он был слишком измотан, чтобы отразить обезоруживающее заклинание без палочки, и увидел, как его палочка ударила его близнеца по ладони.

— Гарри? — спросила его мать, и было видно, что ей больно так хорошо относиться к Гарри. — О чём он говорит?

— Он практиковался в заклинании, которое лишает волшебников магии, — ответил Джеймс, когда Гарри просто стоял и смотрел на него. — Он — причина, по которой твои планы не сработали, мама.

Взгляд отца был суровым: «Скажи нам, Гарри. Ты забрал нашу магию прошлой ночью?»

Впервые в жизни Гарри почувствовал настоящий ужас. Его магия была истощена, а палочка в данный момент находилась в руках его близнеца. У него не было запасных вариантов, и он, по сути, оказался в ловушке в поместье, потому что о трансгрессии не могло быть и речи из-за защитных чар. Он знал, что родители не причинят ему вреда, или надеялся, что не причинят, потому что они смотрели на него не так, как нормальные родители смотрят на своих детей.

Он бросил на Джеймса умоляющий взгляд, но Джеймс просто проигнорировал его, и его обычно приятная улыбка превратилась в ужасную ухмылку.

— Пожалуйста, Джеймс, — взмолился он, когда его взгляда оказалось недостаточно, и на секунду увидел сомнение на лице своего близнеца. Но оно исчезло так же быстро, как и появилось, и Джеймс посмотрел на родителей в поисках поддержки.

Его отец трясся от ярости, и его обычно бледное лицо покрылось красными пятнами. «Мы вырастили тебя, Гарри. Ты наш сын. Зачем ты так мешаешь нашим планам?»

И хотя он был в ужасе, эти слова разожгли в нём ярость, и он в гневе выпалил: «Ты вырастил меня? Я тебе не сын! Сына бы не бросили на произвол судьбы, и сына бы пригласили домой на Рождество!» Он замолчал, глядя на потрясённого Джеймса, и какая-то часть его испытала извращённое удовольствие от этого зрелища. «Ты бросила меня с тех пор, как у меня появилась метка души», — обвинил он и увидел, как его мать вздрогнула от его слов.

Горячий гнев подтолкнул его к следующим действиям, и он сорвал ожерелье с шеи, один раз вспыхнув магией, чтобы сжечь эффект руны. Затем он расстегнул рубашку, обнажив метку своей души. Том Марволо Риддл стоял, выпрямившись, и яростно указывал на неё, его зелёные глаза горели от гнева. — Больно смотреть, мама? Честно говоря, он был для меня роднее, чем вы трое!

Казалось, это было всё, что могли вынести его родители, и отец хлопнул по обеденному столу, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. «Если ты действительно так чувствуешь, Гарри, — усмехнулся отец, — то ты отрёкся от нас.»

Гарри вздрогнул от этих слов и в шоке отступил на три шага назад. Ему показалось, что он вскрикнул от возмущения, потому что в голове у него всё смешалось, но через несколько секунд он понял, что это сказал Джеймс.

— Отец, ты не можешь! — воскликнул Джеймс, широко раскрыв карие глаза от шока и отчаяния. — Ты не можешь отречься от Гарри.

— Ты сам это сказал, Джеймс, — спокойно ответила его мать. — Гарри становится Тёмным, и мы, Поттеры, не можем позволить себе держать его здесь. И Гарри прав, он никогда не был нашим сыном.

Гарри снова вздрогнул от этих слов; хотя он и сам произнёс их раньше, он не ожидал, что они будут так холодно повторены в ответ.

— Мама, ты не можешь этого хотеть, — слабо возразил Джеймс, изо всех сил стараясь взять ситуацию под контроль.

— Я знаю. Твой отец прав, Джеймс. Гарри здесь не место, и он уж точно не Поттер.

Джеймс выглядел совершенно потрясённым, но Гарри не хватило сострадания, чтобы пожалеть его, ведь это он во всём виноват.

— С этого дня, — сказал его отец с окончательным приговором в голосе, — ты больше не Поттер. Это произошло мгновенно, и Гарри понял, что он больше не Поттер. Он не возражал так сильно, как думал, что будет возражать; он уже очень давно не считал себя Поттером, и какая-то часть его знала, что это должно было случиться давным-давно.

Гарри в ужасе наблюдал, как его отец достаёт волшебную палочку. Джеймс отреагировал так же, с тихим ужасом наблюдая, как их отец направляет палочку на Гарри.

— Я не злой, Гарри, — сказал его отец с мрачным выражением лица, — но ты мог стоить нам войны.

— Отец, — взмолился Джеймс, — что ты делаешь? Ты ведь не мог…

«Есть одно заклинание, которое изобрёл Свет. Оно не убьёт тебя, но уберёт с дороги до конца войны. Так ты больше не будешь мешать нашим планам».

— Отец, — продолжал умолять Джеймс, и по его лицу текли слёзы. — Ты не можешь — Гарри твой сын, пожалуйста, я этого не одобряю! — его слова путались из-за ужаса и страха, и сердце Гарри почти перестало биться, когда он посмотрел на палочку отца. Он не мог поверить, что это происходит на самом деле, что после стольких лет оправданий перед родителями он действительно может пострадать от них.

Он знал, что должен двигаться, но усталость от магического истощения прошлой ночью всё ещё сковывала его мышцы, а ужас от того, что на самом деле делал его отец, парализовал его конечности.

"Протего!" закричал Джеймс.

Заклинание подействовало почти сразу: заклинание их отца отскочило от щита, и Гарри в ужасе наблюдал, как оно ударило его отца прямо в лоб. Их отец тут же упал, и хотя Джеймс всё ещё громко плакал, через секунду он уже накладывал обезоруживающие чары.

Действие закончилось через несколько секунд, и по столовой разнёсся душераздирающий крик их матери. Она бросилась к мужу, спотыкаясь на ходу, и как только добралась до него, то упала на него. Лицо Джеймса было мрачным, когда он наблюдал за этой сценой, но через секунду он уже был рядом с Гарри, схватил его за руку и отвёл в сторону. Как только дверь за ними закрылась, Джеймс сунул Гарри в руку его волшебную палочку.

— Прости, Гарри, прости меня, чёрт возьми, — бормотал Джеймс, почти нечленораздельно, потому что эмоции взяли над ним верх. — Я не думал… я вёл себя как полный придурок, Гарри.

Гарри тут же покачал головой, хотя его тело уже сильно дрожало от переизбытка эмоций. Он поднял руку и успокаивающе провёл ею по спине Джеймса: «Нет, Джейми, всё в порядке. Это не твоя вина».

— Но так и есть! — взорвался Джеймс. — Я позволил эмоциям взять надо мной верх. Ты всегда был намного умнее меня, намного талантливее во всем, кроме квиддича, Гарри, и я использовал наших родителей, чтобы чувствовать себя лучше. Я наслаждался их очевидной неприязнью к тебе, — он замолчал, икая, потому что его тело начали сотрясать рыдания. — Я чертовски отвратителен, Гарри, и я не виню тебя, если ты меня сейчас ненавидишь.

— Я никогда не смогу тебя ненавидеть, Джейми, — пообещал он и крепко обнял своего младшего брата-близнеца. — Никогда, хорошо? Даже если другие люди думают, что я тебя ненавижу, помни, что ты мой близнец, и я буду любить тебя вечно, даже если ты полный придурок. И не будь слишком строг к себе, я не намного лучше тебя, ясно?

— Но ты есть, — мягко сказал Джеймс, взяв Гарри за руку и крепко сжав её. — Ты есть, Гарри, потому что ты утешаешь меня прямо сейчас, когда я виноват в том, что ты больше не Поттер.

— Эй, — перебил Гарри, — всё в порядке, Джейми. Ты был рядом со мной, пока мне не исполнилось одиннадцать, хорошо? Просто позволь мне отплатить тебе тем же.

На лице Джеймса появилась слезливая улыбка, и он обнял Гарри в ответ. «Я всё исправлю, ладно, Гарри? Я обещаю. Но пока ты не мог бы пойти к Принсу, Малфою или к своему наречённому? Здесь для тебя больше небезопасно». Ты можешь аппарировать отсюда, Гарри, и не смотри на меня так, конечно, я знаю, что ты уже научился этому, несмотря на то, что ты ещё несовершеннолетний. У меня есть отцовская палочка, так что я смогу проделать для тебя дыру в защите. И, — Джеймс сделал паузу, снял с себя ожерелье и подошёл к Гарри, чтобы надеть его ему на шею. Магия ярко вспыхнула, прежде чем успокоиться, и оба близнеца посмотрели на обнажённую грудь Гарри, чтобы увидеть, что на ней снова нет шрамов. «Можешь поносить мой, пока не починишь свой».

— Спасибо, Джейми. Я отправлю тебе сову, когда смогу. И, кажется, я пойду к Малфоям. Они должны мне услугу, и я не хочу подвергать Сэва опасности.

— Не твой суженый? — спросил Джеймс, высоко подняв брови. — Я думал, это уже взаимно?

Гарри покачал головой, невероятно взволнованный. «Конечно, нет, Джейми! Мне всего пятнадцать!»

— Значит, он знает? Ты чертовски очевиден, Гарри.

"Я не..."

— Ты иногда смотришь на него, знаешь ли. Во время еды. И ещё на третьем курсе, когда мы вместе изучали Защиту от Тёмных искусств. Я видел, как ты пускал слюни, когда он появился в дуэльных мантиях.

"Черт возьми, Джейми!"

Джеймс расхохотался и тут же посерьёзнел, его взгляд стал мрачным. «Прости меня, Гарри, за всё. То, что твоя душа связана, не меняет тебя, и я сожалею, что заставил тебя так думать. И, чего бы это ни стоило, профессор Риддл на самом деле довольно крутой, даже если он и есть Тёмный Лорд».

Гарри рассмеялся и игриво толкнул Джеймса, готовясь к аппарации. «Ты смешон. Ты всё ещё чертовски боишься его, как и в одиннадцать лет. Тебе меня не обмануть».

Последнее, что он увидел перед трансгрессией, была хмурая физиономия Джеймса.

Люциус первым нашёл его. Его обычно безупречные волосы были растрёпаны, а серые глаза налились кровью.

Гарри уже несколько раз бывал в поместье Малфоев, но всегда через камин. Гарри не хотел афишировать тот факт, что Риддл уже научил его аппарировать, к тому же он ещё не получил лицензию. Поэтому он аппарировал на окраину поместья и прошёл милю пешком, чтобы добраться до границы защитных чар в тонких тапочках, которые были на нём, когда он покидал поместье Поттеров. Он очень надеялся, что Джеймс не подведёт его и отправит ему чемодан, когда он освоится.

Люциус, должно быть, почувствовал, как зазвенели защитные чары, когда Гарри приблизился. В порыве чувств Люциус крепко обнял Гарри, дрожа всем телом и уткнувшись лицом в изгиб между шеей и плечом Гарри. «Ты спас моего отца, Гарри. Я в долгу перед тобой».

"Что ж, это хорошо", - усмехнулся Гарри, пытаясь отнестись к ситуации легкомысленно, одновременно пытаясь высвободиться из тисков Люциуса. "Потому что мне придется им воспользоваться".

Люциус наконец поддался на уговоры Гарри, отпустил его и сделал небольшой шаг назад. «Мерлин, ты уже натворил дел?» Он замолчал, и Гарри увидел, что Люциус, похоже, оценивает ситуацию.

Гарри, должно быть, выглядел ужасно. Его мантия была мятой и влажной от того, что Джеймс плакал на ней, а на ногах были рваные тапочки. Его обычно уложенные волосы были мягкими и непослушными, потому что утром он слишком устал, чтобы их причесать.

— Вроде того? Короче говоря, я больше не Поттер.

Люциус тяжело выдохнул, его глаза широко раскрылись от шока. «Что?»

Гарри печально кивнул и не стал возражать, когда Люциус снова притянул его к себе. Теплота, исходящая от одного из его лучших друзей, успокаивала, и Гарри пришлось собрать все силы, чтобы не расплакаться. Хотя он и не любил своих родителей, они всё равно были его родителями, и ему было трудно смириться с тем, что они больше не хотят его видеть, — ещё труднее было смириться с тем, что его отец был готов погрузить его в магическую кому, чтобы он не смог участвовать в войне.

Люциус то проклинал Поттеров, то изо всех сил старался успокоить Гарри. Его слова превратились в бесконечный лепет, но почему-то всё равно помогали Гарри почувствовать себя лучше.

— Я позову Сев, хорошо? И я уверен, что мои родители будут очень рады, что смогут тебя отблагодарить. Тебе даже не обязательно рассказывать нам всю историю, хорошо, Гарри? Всё будет хорошо, я обещаю.

Гарри кивнул, всё ещё чувствуя тепло Люциуса, и изо всех сил постарался забыть последние пару часов.

— Как давно он там? — обеспокоенно спросил Северус. Он примчался сразу после рождественского ужина, но к тому времени, как он добрался до комнаты, Гарри уже заперся в ней. Он не мог не чувствовать себя виноватым в том, что всё так обернулось; в конце концов, именно он убедил Гарри поехать домой на Рождество. Из-за такой глупости, как Лили Эванс! Не то чтобы он считал, что эта связь душ — глупость, но, казалось, это не имело особого значения, когда Гарри выгнали из дома и отреклись от его фамилии.

То, что его не выбрали наследником, уже было серьёзным ударом, но изгнание из семьи сделало всё в сто раз хуже. Репутация Гарри и так была подпорчена после первого провала; теперь же он станет посмешищем. В конце концов, как бы ни превозносили Гарри в Хогвартсе, никто из общественности так и не узнал о его многочисленных достижениях. Добавьте к этому тот факт, что Гарри скрывал свой статус наследника Тёмного Лорда, и получится, что Гарри выгнали, потому что он был некомпетентен.

Что было крайне далеко от истины.

Северус никогда не видел, чтобы кто-то, кроме Тёмного Лорда, владел магией так же искусно, как Гарри. Этого и следовало ожидать, особенно учитывая, что они были связаны душами, но от лёгкости, с которой Гарри владел магией, у него всё равно иногда перехватывало дыхание.

Было несправедливо, что Гарри родился в семье Поттеров. Любая другая семья оценила бы его талант и развивала бы его. А они отвергли его из-за такой глупости, как связь с Тёмным Лордом.

Люциус отвлек его от размышлений тихим вздохом, и Северус повернулся, чтобы встретиться взглядом с обеспокоенным другом. — Он там с самого обеда. Сначала я слышал, как разбилось много ваз, что, конечно, нормально, хотя они чертовски дорогие, потому что Гарри, но потом, думаю, он вспомнил, что не один, и наложил заглушающие чары. Я пыталась постучать, но не думаю, что ему нужна компания, Сев. Прости, что заставила тебя пройти весь этот путь.

— А как же иначе? — сухо заметил Северус. — В твоём письме не было особого смысла; я думал, что Гарри мёртв!

— С таким же успехом он мог бы им быть, — парировал Люциус и тут же виновато потупился.

"Гарри не нужны Поттеры".

— Сев, ты не хуже меня знаешь, что имя Гарри, вероятно, сейчас разносят в пух и прах. Я боюсь того, что скажет «Ежедневный пророк», когда поймёт, что больше не может называть Гарри и Поттера по имени.

— Его отец — мерзкий тип, — прорычал Северус, в гневе впиваясь пальцами в мягкую мантию. — Кто отписывается от сына, не оформив всё должным образом? Он оставил Гарри ни с чем! У Гарри даже фамилии больше нет.

— Они всегда ненавидели его, Сев, ты же знаешь, — Люциус потянулся, взял Северуса за руки и крепко сжал их, чтобы тот не испортил мантию. Северус бросил на Люциуса раздражённый взгляд, потому что, в самом деле, кому какое дело до его дорогой мантии, когда они оказались в таком кризисе? Но он знал, что Люциус просто пытается помочь, поэтому взял себя в руки и позволил другу делать то, что он хочет.

"По крайней мере, у него все еще есть Темный Лорд".

— А он? — спросил Люциус, и когда Северус встретился с ним взглядом, он был потрясён, обнаружив, что Люциус действительно задал этот вопрос.

— Конечно, — ответил он, а через секунду понял, что Люциус понятия не имеет, что женихом Гарри был Тёмный Лорд. Хотя Северус регулярно подкалывал Гарри из-за того, что его душой владеет самый тёмный волшебник, они никогда не вдавались в подробности. И Гарри хранил молчание, как только эта тема поднималась, а Северус никогда не хотел предавать доверие Гарри, рассказывая об этом Люциусу, даже когда его убивало то, что он вынужден хранить такой большой секрет от своего Лорда и другого своего лучшего друга.

Иногда его поражало, что люди не видят связи между ними. Гарри тянуло к Тёмному Лорду. Некоторые люди на самом деле думали, что это просто безобидная влюблённость, что Гарри просто страдает от чрезмерного восхищения героем, как и многие другие в Хогвартсе. Но для Гарри всё было по-другому. Гарри регулярно встречался с Тёмным Лордом и имел возможность взглянуть на него со стороны. Между Гарри и Тёмным Лордом не было слепого восхищения героем.

Хуже того, Гарри был таким очевидным. Он терял самообладание, глядя на Тёмного Лорда, и однажды Северус увидел, как Гарри окунул хлеб в тыквенный сок вместо супа, которым их накормили, и тут же подавился, как только откусил. И Гарри говорил о Тёмном Лорде с любовью в глазах, и всякий раз, когда Северус имел честь наблюдать за их общением, было очевидно, что Гарри сильно волновался в присутствии Тёмного Лорда. Пять лет должны были что-то изменить, но Гарри всё равно вёл себя как попало, что было огромным отклонением от его обычно спокойного нрава.

И Северус смутился бы за Гарри, если бы не тот факт, что Риддлу было ещё хуже. Он был уверен, что Гарри по-прежнему ничего не замечает, и всякий раз, когда Северус пытался поделиться с ним своими мыслями, Гарри тут же его отшивал. Риддл иногда смотрел на Гарри с такой любовью, что Северусу становилось неловко даже смотреть на них, потому что казалось, что он вторгается в особый момент. И было чертовски очевидно, что Риддл выходил далеко за рамки дозволенного, когда дело касалось Гарри. Гарри мог сколько угодно протестовать, но покупать такое количество одежды для кого-то было ненормально и не могло быть объяснено тем, что они оба были наследниками. Северус не был уверен, что Риддл знал, что он такой мягкотелый по отношению к Гарри, и уж точно не хотел предполагать, что Риддл был связан с Гарри душой, но...

— Ну, — нерешительно начал Люциус, — разве Тёмный Лорд выбрал Гарри в качестве наследника не из-за Джеймса?

— Что? — спросил Северус скорее в шоке, чем в чём-то ещё, но Люциус воспринял его слова всерьёз.

— Я имею в виду, Сев, что Гарри сказал мне именно это. Он сказал, что Тёмный Лорд интересовался им только потому, что хотел превзойти Дамблдора.

«Мерлин, он думал так на первом курсе, но разве он не должен был уже понять это к настоящему моменту?»

— Понял что? — спросил Люциус, и когда Северус посмотрел в его растерянные глаза, он понял, что никак не сможет сказать Люциусу правду. Люциус даже не подозревал, что Тёмный Лорд заботится о Гарри; он думал, что Тёмный Лорд считает Гарри пешкой!

"Он действительно так думает, Люси?"

— Ты мне ничего не рассказываешь, — нахмурился Люциус, но всё равно кивнул. — Гарри сказал мне это на прошлой неделе? Он ничего тебе не говорил?

На этот раз Северус нахмурился, хотя и не злился на Гарри за то, что тот не пришёл к нему. В конце концов, Гарри знал, что Северус очень сильно любит Тёмного Лорда и, вероятно, изо всех сил старался бы убедить Гарри в обратном.

Он вздохнул: «Значит, помимо того, что у него нет семьи и имени, ему ещё и приходится думать, что он потерял Тёмного Лорда?»

— Эй! — возмутился Люциус. — У него есть семья. Мы здесь ради него.

Северус посмотрел на Люциуса: «Поскольку ты мой лучший друг, я не буду указывать на то, что это был чёртов Гриффиндор».

— Но ты только что это сделал? — спросил Люциус, краснея.

Северус усмехнулся и с любовью похлопал Люциуса по щеке. «Я собираюсь всё исправить, хорошо? Твои родители случайно не знают, где сейчас Тёмный Лорд?»

— Обычно мы бы не стали, потому что кто знает, как Тёмный Лорд проводит Рождество. Но я почти уверен, что он сейчас у вампиров. По крайней мере, отец знал бы больше. Северус кивнул, схватил Люциуса за руку и потащил его туда, где, как он помнил, находился кабинет Абраксаса. Люциус продолжал бормотать ему в спину: — Но Сев, ты правда собираешься отправить сову Тёмному Лорду?

Северус не смог сдержать улыбку, которая расплылась по его лицу. — Лучше, Люси. Я собираюсь навестить его.

Люциус пискнул: «Но вампиры!? Сев, ты что, серьёзно?»

— Смертельно, — ответил Северус. — Только не говори, что ты боишься вампиров?

Люциус несколько секунд молчал, а затем тяжело вздохнул. «Вот почему я сказал себе, что не стоит с вами дружить».

Северус радостно рассмеялся, хотя в глубине души он очень переживал за Гарри. Вампиры его не пугали, но Тёмный Лорд пугал, и Северус лишь надеялся, что сможет убедить Тёмного Лорда вернуться. Потому что, хотя Гарри и возразил бы, если бы узнал, что задумал Северус, Северус знал, что Гарри нужен Тёмный Лорд, и Северус был готов на всё, чтобы поставить Гарри на ноги.

Тёмный Лорд не выглядел раздражённым, и это было хорошим началом. Он был одет в чёрную парадную мантию, а его шелковистые каштановые локоны ниспадали на плечи. Ему шла эта смена стиля, но мягкость локонов не скрывала остроту его красных глаз. Он смотрел на Северуса с непроницаемым выражением лица, склонив голову набок и внимательно слушая слова Северуса.

Северус был уверен, что несёт чушь, что было странно для него, потому что Северус никогда не нес чушь, но они находились в логове вампира, и невозможно было понять, что выражает лицо Тёмного Лорда.

Потому что, хотя Северус был почти на сто процентов уверен, что Тёмный Лорд заботится о Гарри, то, как вёл себя Тёмный Лорд, почти наверняка должно было убедить его в обратном. Казалось, ему было всё равно, как будто он собирался разозлиться на Северуса за то, что тот пришёл к нему с такой банальной информацией.

«А потом Гарри от него отреклись, и отец чуть не ввёл его в кому».

Выражение лица Риддла тут же изменилось, он напрягся, и его взгляд стал ещё более пронзительным. — Вы можете повторить?

Северус послушно подчинился и почувствовал, как его охватывает ликование при виде того, как Риддл в гневе сжимает свою палочку. Гнев читался в его красных глазах, и он почти рычал. «Эти идиоты из Света».

Северус продолжил, уверенный, что не должен был слышать последнюю фразу. «У Гарри больше нет фамилии, сэр. И ему, ну, ему нужно услышать это от вас, мой Лорд».

Риддл застыл от его слов и, кажется, понял, что ведёт себя необычно. Он изо всех сил постарался скрыть своё выражение лица и снова заговорил безразличным тоном: «И скажите, принц, почему вы решили, что вам нужно было прийти ко мне с этой информацией? Я увижу его через неделю».

— Потому что он в отчаянии, милорд. И он всё ещё думает, что ваш интерес к нему зависит от его связей с семьёй Поттеров.

— Что, — резко сказал Тёмный Лорд, и это слово почти вырвалось у него из горла от неожиданности.

Северус изо всех сил старался сдержать желание радостно захихикать, потому что поведение Тёмного Лорда подтверждало все его подозрения.

"Я знаю, милорд. Пять лет, а он все еще думает, что ничего для тебя не значит ". Секунду спустя он понял, что разговаривает с Темным Лордом, и это означало, что он не должен был дразнить его. Он вздрогнул, когда эти красные глаза остановились на нем, и молча ждал, пока Темный Лорд рассматривал его несколько долгих мгновений.

"Гарри все еще в Малфой-Мэноре?"

— Да, мой господин, — ответил Северус, стыдливо склонив голову.

Риддл кивнул, вставая и оправляя мантию. Проходя мимо Северуса, он почти нежно положил руку ему на плечо. Когда Северус повернулся к нему, он увидел на лице Тёмного Лорда лёгкую улыбку. «Ты хорошо справился, Принц. Подожди меня здесь, и я аппарирую нас обратно в поместье».

А потом Тёмный Лорд ушёл, и Северус остался стоять, поражённый видом улыбки Тёмного Лорда. Такое случалось нечасто, но Северус вдруг понял, почему так много людей влюблялись в него.

Мерлин, Гарри так повезло.

Гарри знал, что хандрит. Он гордился своей толстокожестью и знал, что на самом деле ему нет дела до Поттеров. Он старался не позволять этому слишком сильно влиять на него, но дело было в том, что Гарри было слишком страшно выходить в мир.

Уже подходил к концу второй день, как он прятался в комнате, которую выделил ему Люциус, и он чувствовал себя ужасно виноватым из-за того, что не пошёл навестить друзей. Прошлой ночью он почувствовал магическую ауру Северуса за дверью, и если бы Северус решил постучать, он бы открыл. Но два его лучших друга, очевидно, знали его достаточно хорошо, чтобы не делать этого, и Гарри провёл остаток ночи, уткнувшись в подушку. До конца ночи его мучили кошмары, и Гарри с ужасом обнаружил, что в каждом из них фигурировал его отец.

По правде говоря...Гарри не особо переживал из-за того, что его отлучили от семьи Поттеров. Он знал, что они не любят его, а после того, как он бесчисленное количество раз за эти пять лет видел, с какой любовью Малфои относились к своему сыну, он понял, что его родители на самом деле довольно жестоки в общении с ним. Так что его беспокоило не то, что его отлучили от семьи.

Его статус наследника Тёмного Лорда был таков. Он до сих пор помнил тот день, когда Тёмный Лорд рассказал ему о своих планах, и он помнил, что чувствовал себя просто очередной пешкой в планах Тёмного Лорда.

Но Гарри нравилось быть наследником Тёмного Лорда. Ему нравилось проводить время со своим Предназначенным, и ему нравилось узнавать всё больше и больше о Тёмном Лорде. Но сейчас он был Безымянным, и ему нечего было предложить Тёмному Лорду. Конечно, Тёмный Лорд потратил пять лет на его обучение, но сейчас он был скорее помехой, чем настоящим Наследником.

Прежде чем он успел погрузиться в свои сентиментальные мысли, он почувствовал, как его защитные чары были разрушены. На долю секунды его охватил страх, что отец каким-то образом нашёл его, но он быстро прошёл, потому что он всё ещё был в поместье Малфоев и знал, что защитные чары вокруг поместья были впечатляющими.

Тем не менее, он с трудом поднялся на ноги и без палочки призвал свою палочку в руку. Таким образом, он оказался лицом к дверям, как только они распахнулись, и был потрясён открывшимся видом.

Тёмный Лорд стоял там, освещённый светом, проникавшим из коридора в тёмную комнату. Он выглядел совершенно потрясающе со своими завитыми локонами и в парадной мантии, а когда он величественно вошёл, его плащ развевался за спиной, когда он приблизился к Гарри.

Гарри знал, что, наверное, ему стоило бы закрыть рот, но он не мог. Потому что Тёмный Лорд был прямо перед ним, и это просто не имело смысла. Он продолжал смотреть, всё ещё ошеломлённый, как Тёмный Лорд подходит всё ближе, и не пошевелился, когда Риддл наконец сел на кровать рядом с ним.

Они несколько долгих мгновений смотрели друг на друга, прежде чем Тёмный Лорд взмахнул рукой, одновременно закрыв дверь и призвав маленький шарик, от которого исходил мягкий свет. Поскольку свет был тусклым, он не причинял вреда глазам Гарри, а лишь усиливал красное свечение в глазах его Предназначенной.

Дверь захлопнулась с зловещим звуком, и Гарри вздрогнул, осознав, что Тёмный Лорд всё ещё стоит перед ним и в ближайшее время не собирается уходить. — Мой Лорд? — пробормотал он, когда тишина стала слишком напряжённой.

Риддл приподнял бровь: «Я знаю, что от тебя только что отреклись, Гарри, но, конечно, это не повлияло на твой мозг?»

Гарри вздрогнул от слов Риддла и сжался, осознав, что Тёмный Лорд знает, что он Безымянный. — Значит, ты знаешь, — тихо сказал он.

— Да, Гарри, я понимаю. Но я не понимаю, почему ты считаешь, что это так важно.

Гарри в немом шоке уставился на Риддла, широко раскрыв зелёные глаза от удивления.

— Нет причин возвращаться к своим одиннадцатилетним привычкам, Гарри. Я думал, что ясно дал понять, что твои родители не имеют значения. Неужели их потеря так сильно ранит?

Гарри покачал головой, и его голос охрип от долгого молчания, когда он заговорил снова. Он дрожал и изо всех сил старался это скрыть, вцепившись в мягкие одеяла. Он пошёл на риск, хотя его сердце билось так быстро, что болело. В конце концов, он уже всё потерял, и правда уже не могла навредить.

— Ты, — прошептал он, и когда Риддл лишь в замешательстве склонил голову набок, он продолжил: — Тебя я боюсь потерять.

Последовала долгая тишина, прежде чем он почувствовал лёгкое прикосновение к своим сжатым в кулаки рукам. Секундой позже лёгкое прикосновение переросло в нечто большее, когда Риддл взял его за руку, перевернув ладонь Гарри так, чтобы тот не испачкал простыни. От прикосновения по телу Гарри пробежали мурашки, и он не отрывал взгляда от их переплетённых рук, пока Риддл говорил.

«Позволь мне рассказать тебе историю, Гарри. Давным-давно в Хогвартс поступил мальчик из маггловского приюта. У него не было ни имени, ни авторитета, и он знал о магии только по собственному опыту. Но он стал Тёмным Лордом, Гарри, и отсутствие имени никак ему не помешало».

— Но ты же потомок Слизерина, — слабо возразил он, не в силах осознать тот факт, что его наречённая была из приюта для магглов.

— Да, — любезно ответил Тёмный Лорд. — Но это было после моих школьных лет, Гарри, и всё же люди по-прежнему тянулись ко мне, когда я учился в Хогвартсе. Потеря имени Поттера не заставит меня отказаться от тебя. В конце концов, я потратил на тебя пять долгих лет.

Тёмный Лорд утешал его. Это было настолько за гранью нормального для Гарри, что он оцепенел от шока. Конечно, он надеялся, что Тёмный Лорд придёт его утешить, но думал, что это всего лишь глупая мечта. Он и представить себе не мог, что Тёмный Лорд действительно будет здесь. Шок и эмоции переполняли его, и он отвернулся, чтобы скрыть слёзы, которые наворачивались на глаза.

Он чуть не отпрянул, когда нежные пальцы взяли его за подбородок и повернули голову так, чтобы он смотрел на Тёмного Лорда. Гарри быстро заморгал, изо всех сил стараясь сдержать слёзы, но при виде беспокойства в глазах его наречённого они потекли по щекам. А потом словно прорвало плотину, и слёзы продолжали литься по его лицу. Он знал, что срывается на своей наречённой, и румянец на его щеках свидетельствовал о том, насколько ему было стыдно.

— О, Гарри, — вздохнул Тёмный Лорд, отпуская подбородок Гарри из своей крепкой хватки и тщетно пытаясь вытереть уголки глаз Гарри. — Не плачь, мой маленький наследник. Я всё уладил.

Гарри изо всех сил старался сосредоточиться на словах Тёмного Лорда, но слёзы продолжали литься, и он икал от рыданий. Он вздрогнул, почувствовав, что Тёмный Лорд подошёл ближе, и ещё больше испугался, когда Риддл начал гладить его по спине, пытаясь успокоить.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он почувствовал себя достаточно спокойным, чтобы перестать плакать. Во время приступа он прижался к Тёмному Лорду и теперь находился достаточно близко к своему Наставнику, чтобы чувствовать тепло, исходящее от его тела. Он был в объятиях Риддла, и, как ни стыдно, Гарри уткнулся лицом в грудь Тёмного Лорда. И, что ещё более поразительно, Тёмный Лорд позволил ему это.

Гарри отпрянул, как только понял, что происходит, и, запинаясь, пробормотал несколько извинений, продолжая отползать дальше на подушки, освобождая Тёмному Лорду личное пространство.

Риддл молча смотрел на него, и в его глазах плясали весёлые огоньки, пока он наблюдал за движениями Гарри. «Не извиняйся, Гарри. Я знаю, что ты пережил довольно сильный шок».

— Это не оправдание, мой Лорд. Я… — он замолчал, когда выражение лица Тёмного Лорда стало мрачным, и мысленно вернулся в прошлое, чтобы понять, что он мог сказать.

— Что это за «милорд»? Вы никогда раньше не были со мной так официальны, и я бы предпочёл, чтобы это не начиналось сейчас.

Гарри покраснел и склонил голову в знак стыда и смущения, хотя в его сердце и расцвело ликование от слов его наречённой.

«Гарри, твоё отречение никак не повлияет на твоё положение как моего наследника. Наши отношения ни в коей мере не изменятся. И, кроме того, на случай, если ты не услышал меня в первый раз, я всё устроил так, что твой статус не останется Безымянным надолго».

Гарри в шоке вскинул голову и посмотрел в насмешливые глаза Риддла. «Что?» — тихо спросил он и был вознаграждён ещё более широкой улыбкой Риддла.

— Давай приведём тебя в порядок, хорошо? Я принесла тебе несколько более официальных мантий; теперь тебе остаётся только умыться и привести в порядок волосы. И постарайся не слишком волноваться, Гарри. Твоя новая семья не отвергнет тебя, как бы ты ни выглядел.

— Моя новая семья, сэр? — выдавил из себя Гарри, как только взял свои эмоции под контроль.

Риддл покачал головой: «Скоро ты всё узнаешь. А теперь иди умойся. Ты весь в грязи, Гарри».

Гарри покраснел, хотя в голове у него всё кружилось. Новая семья? И, что ещё важнее, новое имя? Отсутствие фамилии пугало; для Гарри это означало, что он был просто Гарри, у него даже не было отличительных черт, по которым его можно было бы отличить от любого другого Гарри. Из-за этого он чувствовал себя обычным, а Гарри не хотел снова это испытать.

— Я пойду всё подготовлю. Теперь ты справишься сама?

Гарри решительно кивнул и посмотрел, как Риддл встаёт с кровати. Когда Риддл подошёл к двери, он наконец набрался смелости и заговорил. «Спасибо, сэр, что утешили меня».

Риддл молча повернулся и посмотрел на него, и у Гарри перехватило дыхание от интенсивности взгляда его Намеренного. В его красных глазах было столько эмоций, что Гарри не мог их назвать, но Риддл уже отвернулся, прежде чем Гарри успел расшифровать первую из них. — Не за что, Гарри, — пробормотал Риддл и вышел за дверь.

Глава 7: Шестой год, Часть III

Гарри глубоко вздохнул, прежде чем набраться смелости и толкнуть тяжёлую дверь.

Первым, кого увидел Гарри, был его суженый. Риддл сидел на диване у камина, отбросив в сторону свой парадный плащ, так что была видна рубашка Риддла с воротником. Она хорошо на нём сидела, особенно потому, что была хорошо подогнана по фигуре и облегала каждую мышцу. Гарри отвёл взгляд, когда понял, что смотрит ниже, и сосредоточился на других людях в комнате.

Дорея Блэк сидела на другом диване, выпрямившись и аккуратно сложив руки на коленях. Гарри не видел её с одиннадцати лет, но за эти пять лет она почти не постарела. Даже в пятьдесят она выглядела царственно. При его появлении на её лице появилась улыбка, но она не встала.

Её муж не разделял её чувств и вскочил на ноги, как только Гарри дал о себе знать. Возраст не так сильно повлиял на Чарлуса, как на Дорею, но он выглядел приветливо и располагающе. Его волосы поредели, и он немного поправился, но его всё равно было легко узнать.

— Гарри, как ты вырос, — сказал Чарлус, как только разжал объятия, а затем печально вздохнул. — Мне нужно перед тобой извиниться.

Гарри неловко улыбнулся, а затем вскрикнул, когда его довольно грубо потянули вниз, на диванчик. Он повернулся, чтобы посмотреть на того, кто это сделал, и встретился с пристальным взглядом Риддла. В улыбке его суженого читалось неодобрение, и хотя Гарри не понимал, чем он это заслужил, он был уверен, что Риддл на него злится.

После долгой напряжённой паузы Риддл отвёл взгляд, и когда Гарри снова повернулся к остальным, он увидел, что пара обменивается понимающими взглядами. Молодой волшебник мгновенно покраснел, он забыл, что Чарлус и Дорея знали, что означают слова на его сердце. Неужели они думали, что Риддл разозлился из-за того, что Чарлус его обнял? Гарри очень сомневался, что Риддл разозлился из-за этого, но он понимал, что с их точки зрения это было единственным объяснением.

«Когда тебя распределили в Слизерин, твой отец обвинил во всём меня, — сказал Чарлус. — И, соответственно, Дорею. Поскольку я женился на женщине из Тёмного рода, для него было очевидно, что я каким-то образом запятнал тебя. Конечно, это полная чушь, но поскольку твой отец — мой дорогой брат, я не хотел с ним спорить».

— Тебе следовало бы, — мрачно пробормотала Дорея, но, когда Гарри посмотрел на неё, её лицо озарилось улыбкой. Шарлюс лишь усмехнулся в ответ на её слова, и было очевидно, что они часто ссорятся.

«Твой отец не всегда был таким. У тебя много его хороших качеств, Гарри». Гарри вздрогнул от этих слов, не желая сравнивать себя с человеком, который чуть не ввёл его в кому. «Прошу прощения, — продолжил Чарлус, нахмурившись, — возможно, это не то, что ты хочешь сейчас услышать. Я провёл много хороших лет со своим братом и боюсь, что моё мнение предвзято».

— Конечно, — усмехнулась Дорея, нахмурив тонкие брови. — Твой брат стал ужасным человеком. Дамблдор заставил его верить в худшее обо всех, кто не на стороне Света.

— Ну, — возразил Чарлус, но Дорея лишь закатила глаза и проигнорировала его.

— Даже не пытайся отрицать это, милая. Твой брат изменился, когда встретил Дамблдора.

Чарлус вздохнул: «Ты права, милая».

Дорея резко улыбнулась, прежде чем снова повернуться к Гарри. «Мы не согласны ни с одним из решений, принятых твоим отцом, Гарри, и мы здесь, чтобы наконец сделать то, что должны были сделать давным-давно. Мы не можем вернуть тебе твоё имя, но ты можешь взять моё имя».

— Твой? — удивился Гарри. — Как Гарри Блэк?

— Звучит неплохо, не так ли? — спросила Дорея с нежной улыбкой на лице.

Гарри кивнул, хотя и неуверенно, и вздрогнул, когда кто-то легонько коснулся его бедра. «Это ещё не решено окончательно, Гарри, — мягко сказал Риддл. — Малфои тоже выразили желание взять тебя к себе».

Гарри покачал головой: «Нет, всё в порядке, сэр. Если они возьмут меня, я буду польщён».

Чарлус вскочил со своего места, как только заговорил, и, вероятно, собирался снова обнять Гарри, но замер. Гарри в замешательстве моргнул, но замешательство исчезло, когда Чарлус взял его за руку. «Я рад приветствовать тебя в нашей семье, Гарри».

— Мне очень приятно, — ответил он и довольно смущённо посмотрел в глаза Доре. Вместо настороженного выражения, которое было у неё на лице, когда он только вошёл, в её глазах сияла радость, а на лице была широкая улыбка.

Гарри переключил внимание на Риддла и почувствовал, как у него забилось сердце при виде улыбающегося Тёмного Лорда.

Это была не Поместье Поттеров, но Гарри оно нравилось, потому что это было не оно.

Он был не таким роскошным и богатым, как его старый дом, но всё равно раскинулся на обширных землях и, вероятно, мог бы вместить небольшой город, если бы захотел. Здесь было тепло, в отличие от поместья Поттеров, и когда Дорея нежно обняла его, чтобы провести мимо многочисленных защитных чар, Гарри почувствовал себя как дома.

Они усадили его в одной из комнат с видом на улицу, прежде чем уйти, чтобы сделать несколько необходимых звонков. Вид был прекрасным, а в озере внизу отражались и зелёные деревья, и солнечный день. Казалось, что это место находится в сельской местности, хотя оно было Неизведанным, и Гарри на самом деле не имел ни малейшего представления о том, где на самом деле находится поместье. Он был уверен, что ему скажут, если он спросит, но пока он был доволен тем, что это оставалось загадкой.

Риддл оставил Гарри на их попечение после того, как они покинули поместье Малфоев, пробормотав что-то о том, что ему нужно кое-что уладить. Гарри немного растерялся, пока Северус не объяснил, что Тёмный Лорд вёл переговоры с вампирами. Было приятно думать, что Риддл бросил всё, чтобы утешить его, но также было крайне неловко осознавать, что он нуждался в утешении.

Потому что он нуждался в этом. И было странно думать, что он получил это от Тёмного Лорда, но в то же время это было не так. Потому что в течение пяти лет Риддл был рядом с ним, когда его настоящих родителей не было, и был единственным авторитетом в его жизни. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз не стремился заслужить похвалу Тёмного Лорда.

Он вздрогнул, когда в воздухе раздался треск, и заворожённо наблюдал, как домовой эльф начал накрывать стол перед ним. Это был не обеденный стол, но он был широким и длинным, и через несколько мгновений на нём появились разные виды сэндвичей и чай. Домовик низко поклонился ему и исчез, издав ещё один громкий треск.

"Гарри?"

Гарри тут же встал, повернувшись в ту сторону, откуда донёсся звук. Регулус стоял в дверном проёме, нахмурив брови и поджав губы. Сириус, который был на голову выше второкурсника, стоял позади него и, в отличие от Регулуса, выглядел расслабленным.

Затем Регулус пересек комнату и притянул Гарри к себе. Гарри не вздрогнул от прикосновения, привыкнув к заботливому отношению Регулуса, и сам обнял младшего мальчика. Они с Регулусом сблизились за время еженедельных встреч, и Гарри считал второкурсника одним из своих близких друзей.

— Надеюсь, ты не ждёшь от меня объятий, — небрежно поддразнил Сириус, но всё равно подошёл к ним. Гарри усмехнулся, отпуская Регулуса и протягивая руки Сириусу. Сириус настороженно посмотрел на него, а затем запрокинул голову и рассмеялся. — Ладно, но только потому, что ты мне нравишься.

Сириус отпустил его, когда кто-то откашлялся, и Гарри поклонился, как только понял, кто это был. Вальбурга Блэк, мать Регулуса и Сириуса, настороженно наблюдала за обоими сыновьями, но на её лице появилась лёгкая улыбка, когда она увидела, как Гарри кланяется.

Через секунду она сделала реверанс, и на её лице всё ещё была улыбка, когда она выпрямилась. Она протянула руку, и Гарри наклонился, чтобы поцеловать её в знак официального приветствия.

— Гарри, рад с вами познакомиться. Я слышал о вас только хорошее.

Он выпрямился, улыбнулся ей в ответ и сделал два шага назад. Она посмотрела на него, а затем царственно прошла мимо и села на один из диванов.

Двое её сыновей последовали её примеру, сев по обе стороны от неё. Сириус наклонился, схватил один из бутербродов и засунул его в рот. Его мать поцокала языком, но не стала останавливать его, когда он потянулся за другим.

Лёгкое прикосновение к его плечу привлекло его внимание, и он обернулся и увидел Дорею, разодетую в царственное платье с дорогими украшениями на шее. На драгоценностях выделялся герб Блэков, а её волосы были уложены в царственную причёску. Она слегка улыбнулась ему и, положив руку ему на спину, повела его к диванам.

— Давно не виделись, племянница, — сказала она, как только села, и Гарри удивился, когда Вальбурга встала и сделала реверанс, прежде чем снова сесть.

— Тётушка, — сказала Вальбурга, — зачем ты нас сюда позвала?

Последовала долгая пауза, прежде чем Дорея ответила. «Как ты, должно быть, знаешь, времена меняются. Будет война, Вальбурга».

Наступила зловещая тишина, а затем Вальбурга тихо вздохнула. «Значит, это неизбежно. Я надеялась, что это произойдёт после того, как мои сыновья закончат учёбу, но теперь я вижу, что эта надежда тщетна».

Дорея сочувственно посмотрела на племянницу, наклонилась вперёд, взяла один из чайников и налила чашку чая, прежде чем пододвинуть её Вальбурге.

Вальбурга взяла его дрожащими руками, поднесла ко рту и отпила тёплой жидкости. Регулус обнял её одной рукой, чтобы утешить, но Сириус сидел неподвижно, сложив руки на коленях.

— Я займу своё законное место в семье Блэков, Вальбурга.

Вальбурга вздрогнула и выронила чашку с чаем, которую держала в руке. Гарри мгновенно отреагировал, заморозив жидкость и чашку с помощью магии без палочки.

Чёрные глаза посмотрели на него, и в их глубине легко читалось удивление. Она открыто уставилась на него, и Гарри смущённо опустил голову, легко переместив жидкость обратно в чашку, а чашку — обратно на стол.

Дорея продолжила, как ни в чём не бывало: «Брат Чарлуса впал в кому, и теперь Чарлус является главой семьи Поттеров».

— Однако я не понимаю, зачем тебе становиться главой семьи Блэков, — пробормотала Вальбурга, явно потрясённая.

— Надеюсь, вы слышали о Гарри.

Эти глаза снова были устремлены на него, на этот раз расчётливые и холодные. Мгновение спустя Вальбурга сухо кивнула.

«Он был лишён наследства, и ему нужна семья, чтобы пережить то, что его ждёт. Мы с тобой оба знаем, насколько он важен».

"Настолько важен, что тебе нужно стать наследником?"

Слова были многозначительными, и все трое мальчиков напряглись. Гарри сдержался, вонзив ногти в бедро, но Сириусу это почти не удалось. К тому времени, как Вальбурга закончила говорить, он уже вскочил со своего места, и его плечи тряслись.

— Мама, ты не можешь говорить это всерьёз!

— Сядь, Сириус, — приказала Вальбурга, недовольно поджав губы. — Наследство никогда не предназначалось для тебя.

— Не для того, чтобы… — возмущённо начал Сириус.

"Сядь. На место", - прошипела Вальбурга. "Если только ты не хочешь рассказать всем причину. На самом деле," она сделала паузу, ее глаза скользнули по Гарри, а затем вернулись к Сириусу. "Может, тебе стоит".

Сириус густо покраснел, но не подчинился. Каждая мышца в его теле напряглась, и он задрожал от гнева. Его мать молча смотрела на него, аккуратно сложив руки на коленях и наблюдая за сыном. Сириус ещё несколько секунд яростно смотрел на неё, а затем расслабился и опустился на стул рядом с ней.

— Это ненадолго, — предположила Дорея. — Пока не закончится война. Я подозреваю, что Гарри будет о чём беспокоиться помимо семьи Блэков.

Гарри покраснел, не сомневаясь, что она говорит о его связи с Риддлом. Она не могла не упоминать об этом, и то, как Вальбурга согласно кивнула, лишь подтвердило догадку Гарри, что Вальбурга тоже что-то подозревает.

— А я могу что-то сказать по этому поводу? — сухо заметил он, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Я согласился стать Блэком не для того, чтобы унаследовать имущество Сириуса.

Сириус оживился при этих словах и послал Гарри благодарный взгляд, который больше походил на гримасу.

Дорея вздохнула, нежно похлопав Гарри по руке, прежде чем продолжить, как будто он ничего не говорил. «Я откажусь от своего положения главы семьи, когда война закончится. Ты получила мою клятву, Вальбурга».

Вальбурга кивнула, и её лицо просветлело, когда она сняла кольцо с правой руки. Она протянула его Дорее, которая взяла его изящной рукой. Когда она надела его на средний палец, вспыхнуло волшебство, и Гарри зачарованно наблюдал, как оно уменьшилось, чтобы лучше сидеть на пальце.

— Это всё? — спросила Вальбурга, и когда Дорея кивнула, она встала, шурша одеждой. Она выглядела мрачной, но улыбалась, и через минуту они втроём вышли из комнаты.

Дорея положила несколько бутербродов на тарелку и с улыбкой протянула ему. Он не мог злиться на неё, даже если она поставила его в неловкое положение, и Гарри вздохнул, беря тарелку.

— Не грусти, Гарри, — утешила его Дорея, взяв ещё несколько бутербродов для себя. Она села на диванчик, на котором расположились остальные, напротив Гарри и серьёзно посмотрела на него. — Это нужно было сделать.

— Мне просто не по себе от того, что я забираю то, что так важно для Сириуса. Они мои друзья, понимаешь.

Дорея сочувственно похлопала его по руке: «Во время войны друзей не бывает, Гарри».

Гарри нахмурился, хотя и знал, что она права. Сириус собирался встать на сторону Света, и они оба это знали. Он решил сменить тему: «Неужели так просто сменить главу факультета?»

Дорея медленно дожевала свой сэндвич и ответила: «Я была старшей в своей семье, а также любимицей. Когда мама умерла, она назвала меня наследницей. Однако это было до того, как я вышла замуж за Чарлуса и решила, что не хочу детей. Я передала своё наследство младшей сестре, матери Вальбурги, с условием, что если я решу усыновить ребёнка, то верну себе положение главы семьи».

"Значит, ты удочерил меня только потому?"

Дориа рассмеялась: "Боже, нет, Гарри, я никогда не хотела быть главой своей семьи. Черные - сильные, и я нашла утешение в Чарлусе. Поттеры, например, гораздо менее громко заявляют о чистоте крови, а я просто не создан быть лидером. Но Чарлус был прав, когда сказал, что с тобой плохо обращались, и теперь я делаю все возможное, чтобы исправить то, что я должен был сделать давным-давно. И, кроме того, ты должен поблагодарить за это своего Суженого."

Сердце Гарри забилось быстрее, и он был уверен, что румянец на его щеках, скорее всего, останется навсегда. — Риддл... он говорил с тобой?

— Как, по-твоему, мы узнали о том, что ты отказался от нас? — спросила Дорея. — Мы наслаждались отпуском во Франции, когда на нас внезапно напал твой очень дерзкий суженый. Он практически приказал мне удочерить тебя.

Гарри подавился чаем, хватая ртом воздух и краснея. Дорея наблюдала за ним с любопытством, и когда Гарри наконец смог нормально дышать, она продолжила:

«Сначала я был раздражён. Он моложе меня, знаете ли, и мне не понравилось, что он думает, будто может мной командовать. Но он был прав, мы пренебрегали тобой, и нам давно пора было что-то с этим сделать. Поэтому мы прислушались к его просьбе, если это можно так назвать, и решили вернуться за тобой».

— Я не маленький мальчик, — немного раздражённо заметил Гарри. — Мне не нужны родители.

— О, Гарри, — сказала она, и в её глазах ясно читалась жалость. — Я знаю, что тебе пятнадцать и последнее, чего ты хочешь, — это ещё больше ограничений, но, пожалуйста, давай попробуем? Много лет назад я не хотела быть матерью, но, глядя на тебя сейчас, я хочу попробовать. Мы оба будем стараться, Гарри, и я здесь не для того, чтобы командовать тобой. Я просто здесь, чтобы быть здесь ради тебя.

Гарри покраснел от смущения, уставившись на свои руки и часто моргая, чтобы не расплакаться. Он знал, что она просто говорит пустые слова, чтобы вызвать у него симпатию, но это работало. Он так истосковался по родительской любви, что чуть не расплакался от её нежных слов.

Он вздрогнул, когда почувствовал лёгкое прикосновение к своим рукам, и поднял взгляд, чтобы увидеть перед собой Дорею. Она выглядела царственно и сурово, но лёгкая улыбка на её лице резко контрастировала с этим. Когда она раскрыла объятия для объятий, Гарри не стал отказываться.

Через три дня после Рождества он получил письмо от Сириуса. Сириус хотел встретиться и обсудить тонкости «усыновления» в семье Блэков, и, поскольку Гарри всё ещё чувствовал себя виноватым за то, что отобрал у Сириуса Наследство, он согласился.

Они решили встретиться в одной из пустых комнат в поместье Чарлуса и Дореи около полудня, и Гарри не удивился, обнаружив, что Сириус опаздывает. Он уселся в одно из кресел и, обнаружив, что оно неудобное, в конце концов встал и сотворил удобное кресло. Он был смущен, обнаружив, что оттенок точно соответствует глазам его Суженой, и сразу же очаровал ее, сделав вместо него бархатисто-зеленый. Когда Сириус всё ещё не появлялся, Гарри решил развлечься и наколдовал для Сириуса кресло, сделав его тёмно-синим. Рядом с чёрным креслом появился домовой эльф, который поклонился и сообщил, что Сириус прибыл. Эльф исчез прежде, чем Гарри успел выразить свою благодарность.

Секундой позже в комнату ворвался Сириус, тяжело дыша, как только он остановился. «Извини, — сказал он, как только отдышался, — споткнулся о камин, когда проходил через него». Он закрыл за собой дверь и прошёл дальше в комнату, и на его лице появилась улыбка, когда он увидел стул. Он уже собирался сесть, но Гарри поднял руку и встал так, чтобы они оказались лицом к лицу.

Гарри нахмурился, когда понял, что Сириус на несколько сантиметров выше его, но всё равно принялся оттирать сажу с мантии Сириуса. Это не заняло и минуты, но когда Гарри поднял глаза, Сириус смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Мерлин, ты всё это сделал без палочки? Джеймс был прав, когда сказал, что ты вундеркинд в магии.

Гарри рассмеялся, сделал шаг назад и плюхнулся обратно в кресло. — Какие добрые слова, Блэк.

Сириус улыбнулся в ответ, но не сдвинулся с места, чтобы сесть в своё кресло. Вместо этого улыбка сошла с его лица, и он тяжело вздохнул, встретившись взглядом с Гарри. Он нервно сжимал и разжимал кулаки и ёрзал на месте, пока длилось молчание.

Гарри уже собирался заговорить, когда Сириус внезапно тяжело выдохнул. «Ладно, я просто выскажу это».

Сириус поднял дрожащие руки к шее, которая впервые за долгое время была обмотана гриффиндорским шарфом. Гарри не сразу понял, что Сириус показывает ему метку своей души, пока тот не снял шарф и не обнажил шею.

Герб Поттеров резко выделялся на бледной шее Сириуса, и у Гарри перехватило дыхание при виде его.

Это было прекрасно, и Гарри встал на дрожащих ногах, чтобы подойти к Сириусу и рассмотреть его. «Можно?» — спросил он и продолжил, когда Сириус кивнул. Он прижал палец к метке, чувствуя исходящую от неё магию, и без сомнений понял, что она настоящая.

Сириус и Джеймс, да? Он понимал, как они могли работать вместе: Сириус был рядом с Джеймсом все школьные годы, и они, похоже, были довольно близки. По крайней мере, Гарри никогда не слышал, чтобы они ссорились. Теперь многое обрело смысл. Боль в глазах Сириуса, когда Джеймс признался Лили. Тот факт, что Сириус ни с кем не встречался, хотя девушки вешались на него с первого курса.

— Гарри? — Сириус встревоженно посмотрел на него, и Гарри с удивлением понял, что Сириус считает, что его душой может быть Гарри.

Через секунду он покачал головой и увидел, как изменилось выражение лица Сириуса. Он колебался всего мгновение, прежде чем потянулся вверх и расстегнул ожерелье. Сириус наблюдал за ним из-под полуприкрытых век, а затем удивлённо воскликнул, когда Гарри расстегнул рубашку и обнажил метку.

— Том Марволо Риддл, — тихо выдохнул Сириус. — Неудивительно, что ты поссорился с родителями.

— Я надеюсь, ты не выдашь меня, Сириус. В конце концов, ты связан с моим братом.

Сириус вздрогнул, и Гарри с ужасом увидел, как Сириус тяжело опустился в наколдованное кресло. Некоторое время он смотрел невидящим взглядом, а затем издал жалобный звук. «Значит, он мой».

— Что не так с Джеймсом? — спросил Гарри, чувствуя, как в животе закипает гнев. Он всё ещё любил Джеймса, даже несмотря на то, что в последние пару лет тот вёл себя как придурок. Потому что на самом деле Джеймс не враждовал с ним, если не считать того случая, когда он отрёкся от него. Конечно, постоянное игнорирование всё равно причиняло боль, но это было терпимо, особенно потому, что Гарри был так же занят, как и Джеймс, и у него не было ни минуты, чтобы уделить внимание своему брату-близнецу. Им суждено было расстаться, как только Гарри попал на Слизерин, а не на Гриффиндор, и Гарри не мог винить своего близнеца за его поступки.

— Ничего, — спокойно ответил Сириус, даже не заметив гнева Гарри. — С ним всё в порядке, и в этом-то и проблема!

— Что? — спросил Гарри, опускаясь на колени, чтобы лучше видеть Сириуса.

Глаза Сириуса были полны непролитых слез, а щеки раскраснелись. "Он идеален, Гарри. Он идеален, натурал и так влюблен в Лили Эванс. Почему я не могла быть предназначена тебе, Гарри? Может быть, тогда это было бы не так больно. " Голос Сириуса дрогнул на последнем слове, и он внезапно закрыл лицо руками, единственный всхлип эхом разнесся по комнате.

Гарри стоял там, чувствуя себя беспомощным, и смотрел, как Сириус ломается прямо у него на глазах. Они были друзьями, но общались только короткими письмами и небольшими безделушками, которые дарили друг другу. То, как Сириус рыдал, говорило о том, что ему нужен друг прямо сейчас, но Гарри был единственным, кто оказался рядом. «А почему я должен был быть лучшим выбором, Сириус? Мы едва знакомы».

«Потому что я так чертовски сильно в него влюблена, что иногда не могу дышать. И моё сердце разрывается от осознания того, что он не хочет, чтобы я возвращалась. Что он никогда не захочет, чтобы я возвращалась».

— Откуда ты это знаешь? Он даже не знает, что такое твоя метка души.

— Потому что он гетеросексуал, Гарри! Я ему не понравлюсь, потому что я мальчик.

— Это не имеет значения, когда речь идёт о родственных душах, Сириус. — Гарри придвинулся ближе и успокаивающе приобнял отчаявшегося мальчика. Сириус прижался к нему, хотя его тело всё ещё сотрясали рыдания.

"Я поцеловала его".

— Что ты сделал? — поразился Гарри, откинувшись назад, чтобы лучше рассмотреть лицо Сириуса.

«Это было всего несколько недель назад... мы играли в шахматы, и он злился из-за проигрыша, а я могла думать только о том, как чертовски мило он выглядит, и в следующий момент я уже целовала его».

"О".

Сириус выглядел несчастным, и его рука болезненно сжимала бедро Гарри, но Гарри не осмеливался пошевелиться. Он остался сидеть на корточках рядом с Сириусом, опасно балансируя на подлокотнике кресла, и успокаивающе гладил дрожащую спину Сириуса. «Он не ответил на мой поцелуй, Гарри. И когда я отстранился, выражение его лица... он выглядел напуганным, Гарри». Он сразу же ушёл, а когда вернулся в общую комнату, то принёс с собой букет лилий. И, думаю, вы знаете, что было дальше.

Гарри ничего не сказал, но его сердце разрывалось от боли, когда он представлял, как страдает Сириус. Он бы умер, если бы когда-нибудь совершил прыжок веры вместе с Тёмным Лордом только для того, чтобы его так эффектно распяли. «Прости меня», — прошептал он, чувствуя себя совершенно беспомощным.

— Это не твоя вина, Гарри, — пробормотал Сириус несколько секунд спустя. Он пошевелил пальцами, пока они не оказались крепко сжатыми в правой руке Гарри. — Магия просто решила меня подставить, понимаешь? Типа, давай не только дадим этому бедному мальчику метку Светлой семьи, но и сделаем так, чтобы она была безответной. Я даже злиться не могу, потому что я шутник, и это похоже на то, что я бы сделал.

— Ты не стал бы, — яростно сказал Гарри, его зелёные глаза горели, и он крепче сжал руку Сириуса. — Ты бы никому не пожелал такой боли.

Сириус сник, и его улыбка померкла. «Ты прав. Мне действительно кажется, что моё сердце разрывается на части».

Гарри хотел рассказать Сириусу о метке души Джеймса. Но он не мог; ему пришлось бы предать доверие Лили и Джеймса, чтобы утешить Сириуса, а тот факт, что метка души Джеймса была такой неопределенной, делал это еще более опасным. Вопреки всему это могло означать кого угодно, и если Гарри скажет ему, он боялся, что Сириус попытается воспроизвести те же самые слова. Что сделало бы метку души совершенно бесполезной.

Он крепче обнял Сириуса и отчаянно пожелал, чтобы метки душ не существовали.

Риддл нашёл его бродящим по коридорам через два часа после ухода Сириуса. На плече у Риддла висел плащ, а две верхние пуговицы рубашки с воротником были расстёгнуты. При виде этого Гарри чуть не врезался в одну из статуй, но Риддл поддержал его одной рукой и приказал идти за ним.

Вскоре они добрались до комнаты Гарри. Риддл сердито ворчал себе под нос, что было трудно выследить Гарри. Как только Гарри впустил его, Риддл направился к своему шкафу, отпер его с помощью магии и через секунду уже рылся в одежде.

Он вытащил одну из самых роскошных, тёмно-зелёную, как глаза Гарри, с драгоценными камнями, пришитыми снизу. Это была одна из самых безвкусных вещей, и хотя Гарри признавал, что она ему идёт, он ненавидел её, потому что она делала его похожим на выскочку. Он нахмурился, но не стал возражать, когда Риддл швырнул её на кровать.

"Что вы здесь делаете, сэр?"

Риддл сделал паузу и с лёгкой ухмылкой повернулся к Гарри. «Мы идём в Косой переулок».

Гарри удивлённо моргнул: Риддл брал его с собой только тогда, когда им нужно было что-то купить, а, насколько он знал, им ничего не нужно было покупать. — Почему?

«Ежедневный пророк» доставляет неудобства, и я хочу их успокоить.

"Ты уверен, что это хорошая идея?"

Риддл бросил на него раздражённый взгляд, прежде чем подойти ближе и поправить воротник рубашки Гарри. Он продолжал следить за тем, чтобы на одежде Гарри не было ни единой складочки, и даже взмахнул рукой и произнёс заклинание, чтобы так и оставалось. Он несколько секунд пристально изучал Гарри, прежде чем взмахнуть рукой и призвать плащ с кровати. Тот опустился на плечи Гарри, и Риддл наклонился вперёд, чтобы закрепить его. Когда он отступил назад, на его лице была довольная улыбка.

— Вот, — пробормотал Риддл, — ты выглядишь как надо. Осталось только привести в порядок волосы, — он сделал паузу, достал палочку и превратил растрёпанные волосы Гарри в приличную причёску. Риддл не смог укротить все кудри, но заклинание было достаточно сильным, чтобы выпрямить большинство из них.

— Это кажется опасным, сэр. Выходить на Диагон-аллею сразу после того, как я отказался от вас.

— Свет не нападёт на тебя, когда ты будешь рядом со мной, Гарри, — разумно заметил Тёмный Лорд, поворачиваясь к Гарри спиной, чтобы начать готовиться. — Кроме того, нам нужно обелить твоё имя.

Гарри поморщился, вспомнив жестокие слова, напечатанные в «Ежедневном прорицателе» позавчера утром. Он не думал, что эта история будет настолько громкой, чтобы попасть на первую полосу «Ежедневного прорицателя», но поскольку их отец в тот же день впал в загадочную кому, история о его отречении теперь была известна почти всем. Это было постыдно, но он знал, что написанная ими история не была правдой. Он не был бесполезен в магии, и он был на стороне Тьмы, но принадлежность к Тьме не несла с собой ужасного клейма, которое всегда было для него невыносимым. И те, кто был близок к нему, знали правду.

Он наблюдал, как Тёмный Лорд готовится к выходу, устроившись в одном из самых удобных кресел у своей кровати. Гарри несколько раз ходил с Риддлом в Косой переулок, чтобы подобрать ему мантии, но Гарри всегда накладывал на себя несколько заклинаний, чтобы его не узнали. Риддл тоже делал то же самое, превращая свои обычно пронзительные красные глаза в тусклые серые и удлиняя волосы, пока не смог завязать их в короткий хвост. В конце концов, Гарри скрывал свой статус наследника Тёмного Лорда с тех пор, как взял на себя эту роль, и поэтому не мог появляться в присутствии Тёмного Лорда, не вызывая переполоха.

Но теперь, когда он перестал быть Гарри Поттером и стал Гарри Блэком, быть связанным с Тёмным Лордом — не самое худшее, что могло случиться. На самом деле, если Тёмный Лорд поручится за его магическое мастерство, это, вероятно, будет единственным способом избавиться от негативной реакции на его отказ от родительских прав.

Риддл закончил поправлять свои локоны и, выглядя сногсшибательно, повернулся, чтобы приподнять бровь, глядя на Гарри. Он был красив в рубашке с воротником, застегнутой на все пуговицы, и в плаще, плотно облегающем его плечи. Он откуда-то достал галстук, и тот дополнял его образ.

Как только Гарри подошёл достаточно близко, Риддл приобнял его за плечи. Гарри вздрогнул, но прежде чем он успел что-то сказать, Риддл аппарировал их через защитные чары прямо к пабу Тома.

Риддл даже не споткнулся, когда они приземлились, и крепко держал Гарри, чтобы тот не упал на землю. Гарри подпрыгнул, почувствовав руку Риддла на своей спине, но не стал возражать и позволил старику отвести его в паб.

Разговоры стихли, как только они вошли, и через несколько мгновений к ним подошёл сам Том. — Профессор Риддл, — сказал бармен с приятной улыбкой на лице. — Что привело вас сюда?

— Просто проходил мимо Косого переулка, — ответил Риддл с очаровательной улыбкой на лице.

Бармен кивнул: «Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне, если вам что-нибудь понадобится».

— Так и сделаю, — кивнул Риддл, подталкивая Гарри к выходу. Вскоре они добрались до кирпичной стены.

— Должно сработать, — непринуждённо заметил Риддл с довольной улыбкой на лице, постукивая палочкой по стене перед собой. — Скоро они будут кружить вокруг нас.

Риддл не ошибся. К тому времени, как они добрались до «Флориш и Блоттс», люди на улицах с интересом наблюдали за ними и перешёптывались, когда думали, что они их не видят. Гарри забыл, насколько знаменитым был его суженый, ведь в Хогвартсе к Риддлу не относились по-другому. Риддла считали вундеркиндом, почти равным Дамблдору, хотя он был намного младше. Мало того, Риддл также участвовал в благотворительных и общественных мероприятиях, что только повышало уровень его признания.

И Гарри, возможно, был немного предвзят в этом вопросе, но Риддл тоже был очень красив. Девушки в толпе смотрели на его Намеренного, как на кусок мяса. Гарри прижался к Риддлу, чувствуя иррациональное собственническое желание. Риддл взглянул на него, но ничего не сказал, позволив Гарри прижаться ещё ближе.

Риддл остановился у книжной полки в магазине, достал несколько книг и протянул их Гарри. Он как раз объяснял название третьей книги, когда к ним подошла робкая на вид девушка. Гарри с удивлением обнаружил, что вокруг них собралась толпа людей, некоторые из которых держали в руках огромные фотоаппараты. Репортёры.

"Профессор Риддл, сэр?" - пробормотала она, как только подошла ближе. Риддл повернулся и молча посмотрел на нее, склонив голову набок, давая понять, что хочет, чтобы она продолжила. "Если ты не возражаешь, что я спрашиваю, мне интересно, почему ты сегодня в Косом переулке?"

— Полагаю, вы все слышали о Гарри, верно?

Внимание репортёров переключилось на него, и Гарри вздрогнул под их пристальными взглядами. На большинстве лиц читалось откровенное любопытство, но некоторые смотрели на него с отвращением. Это не так сильно его беспокоило, как он думал; в основном он жалел их за то, что они даже не пытались понять правду.

«Мальчик, от которого отказались родители?» — спросила девочка, и Гарри удивился, почему он решил, что она выглядит робкой.

«Больше всего в этом мире я ненавижу предрассудки», — последнее слово превратилось в тихое шипение, но репортёры всё равно подались вперёд, очарованные словами его невесты. «Гарри был лишён наследства не по своей вине. Как вы все знаете, Гарри принадлежал к семье Светлых. Они думали, что он становится Тёмным, потому что его распределили в Слизерин, и поэтому лишили его наследства».

«Ты делаешь большие заявления», — заметила девушка.

Риддл улыбнулся резко, почти хищно: «Вы меня неправильно поняли. Я виню не Поттеров в несчастье Гарри, а само общество».

Репортёры ахнули, а Риддл с удовлетворением посмотрел на них.

«Заклинания, запрещённые Министерством, в основном тёмные. Но я считаю, что ни одно заклинание не должно быть запрещено. Именно намерение, стоящее за заклинаниями, делает одно из них хуже другого, а не природа самого заклинания. Общество склонно считать, что все тёмные заклинания плохие, а светлые — хорошие. Светлый волшебник может творить тёмные заклинания, так чем же он отличается от тёмного волшебника?»

— Вы хотите сказать, что не должно быть ни светлых, ни тёмных волшебников?

— Ничего такого радикального, — пробормотал Риддл с очаровательной улыбкой на лице. — Я просто хочу напомнить всем, что Гарри — один из моих лучших учеников, и мне больно видеть, как он страдает из-за такого неверного представления о нём.

После его слов воцарилась долгая тишина, пока один из репортеров нерешительно не шагнул вперёд. «Профессор Риддл, можно мне сделать снимок?»

Риддл кивнул, его улыбка по-прежнему сияла, когда он притянул Гарри к себе. Гарри позволил себя притянуть и прижался к Риддлу, когда вспыхнула камера.

Перед ним лежал «Ежедневный пророк», в заголовках которого содержались как нападки на Поттеров, так и похвалы в адрес его наречённой. Фотография была движущейся, и Гарри краснел каждый раз, когда видел, как он подстраивается под Риддла.

Риддл сидел перед ним, скрестив длинные ноги и сняв плащ, и просматривал свой экземпляр «Ежедневного пророка». Через пару минут он отложил его и с довольной улыбкой посмотрел на Гарри. «Я бы назвал это успехом».

Гарри кивнул: «Сэр, разве никто не знает, что вы тёмный волшебник?»

Риддл усмехнулся: «Конечно, нет, Гарри. Я преподаю Защиту от Тёмных искусств. Вероятно, никто не подозревает, кроме Дамблдора».

— Почему вы преподаёте Защиту от Тёмных искусств, если вы Тёмный Лорд?

— Были обстоятельства, — медленно начал Тёмный Лорд, пристально глядя на Гарри. — О которых ты, конечно, не знаешь.

Гарри нахмурился, скрестив руки на груди и чувствуя себя снова ребёнком. «Почему мне кажется, что я так мало знаю, несмотря на то, что я твой наследник?»

Риддл лишь покачал головой: «Ты знаешь больше, чем большинство, Гарри».

— Что-то мне от этого не легче, — проворчал Гарри.

— Верно, — пробормотал Риддл, но дразнящая улыбка на его губах выдала его. — Думаю, нам пора обсудить твоё положение в Войне. Теперь, когда от тебя отреклись, всё немного изменилось. Думаю, нам пора обнародовать различия между тобой и твоим близнецом.

— С Джеймсом? Но ведь никто за пределами Хогвартса не знает, что Джеймс — наследник Дамблдора, не так ли?

— Да, но секреты не могут оставаться скрытыми вечно, Гарри.

— Так вот о чём вы сегодня говорили? О дискредитации Дамблдора?

Риддл довольно улыбнулся. «Есть много способов выиграть войну, мой наследник. Я уже давно работаю над этим. Распространять слухи проще, чем ты думаешь. Просто используй чары и паб, и внезапно поползут слухи о том, что Дамблдор теряет рассудок».

— Это действительно зло, — согласился Гарри и увидел, как Риддл запрокинул голову и рассмеялся.

— Всё дозволено во имя любви и войны, Гарри, — через секунду он посерьёзнел, и на его лице появилась озорная улыбка, от которой у Гарри засосало под ложечкой. — Но вернёмся к теме: нам нужно показать публике разницу между Джеймсом и тобой. После того, как станет известно о твоём усыновлении Блэками, люди автоматически решат, что ты Тёмный, несмотря на только что состоявшееся импровизированное интервью. Мы будем постепенно распространять информацию о том, что ты мой наследник и что я Тёмный Лорд, начиная с твоего шестого года обучения, и, надеюсь, к тому времени мы добьёмся того, что твой близнец будет выглядеть совершенно ужасно по сравнению с тобой.

«Это действительно необходимо?» — в итоге спросил он, хотя его слова вызвали раздражённый взгляд его наречённой. Обычно он поддерживал любой план Риддла, но он только что снова подружился со своим близнецом.

«Поскольку Джеймс является наследником Дамблдора, он возглавит Свет, когда Дамблдора не станет».

— Ты собираешься убить Дамблдора, — в ужасе сказал Гарри. Конечно, он подозревал это, когда Риддл начал рассуждать в таком ключе, но он почему-то забыл, что его наречённый был убийцей.

— Конечно, Гарри, — ответил Риддл, недовольно скривив губы. — Ты что, снова забыл, кто я такой? Я без колебаний убью, если это поможет моим планам.

— Но это... разве нет другого способа?

Риддл вздохнул: «Нам придётся что-то сделать с твоим мягким характером, пока не началась война».

Гарри ощетинился, сердито глядя на своего суженого, хотя его желудок сжимался от страха. — Я уже говорил тебе, что никогда не убью.

— Я устал с тобой спорить, Гарри, — предупредил Риддл, и Гарри вздрогнул, когда воздух вокруг них сгустился от магии его Намеренного. Взгляд Риддла смягчился при виде явного дискомфорта Гарри, и он вздохнул: — Почему ты не видишь? Дамблдор никогда не поймёт, почему Тьма и Свет должны быть едины. Он скорее начнёт войну, чем выслушает мою версию. И, кроме того, разве ты не слышал, что нельзя поворачиваться спиной к живому врагу? Если Дамблдор выживет, он будет постоянно досаждать нам, когда мы будем иметь дело с магглами.

— Вы пробовали? Показать ему Магию и посмотреть, сможет ли она ему объяснить?

Риддл нахмурился: «Почему ты так стараешься сохранить ему жизнь? Не думаю, что ты говорил с ним больше трёх слов».

— У каждого есть потенциал измениться, сэр. И если мы сможем убедить Дамблдора, разве не станет намного проще иметь дело с магглами?

Риддл выглядел раздражённым и недоверчиво смотрел на него, показывая, насколько, по его мнению, иррациональным было поведение Гарри. «Ты снова ведёшь себя как ребёнок», — тихо обвинил он. Прежде чем Гарри успел возразить, Риддл продолжил: «Можешь верить во что угодно, маленький ребёнок, но Дамблдора убьют. До этого я думал, что, может быть, стоит провести турнир? Ничего опасного, но в достаточно больших масштабах, чтобы общественность заинтересовалась этим.

Гарри знал, что Риддл меняет тему, но не стал его останавливать. — Как в дуэльном турнире, сэр?

"Это может сработать", - задумчиво сказал Риддл, его длинные, элегантные пальцы слегка постукивали по столу перед ним. "Значит, у меня есть твое согласие?"

Гарри кивнул, сбитый с толку тем, что Риддл вообще подумал о том, чтобы спросить его. Риддл выглядел довольным, он встал со стула и без палочки призвал свой плащ с того места, где тот лежал. Он накинул его на себя, как только тот оказался у него в руках, и выглядел в этом наряде очень красиво. «Хорошо. Однако мне нужно кое-что сделать, — пробормотал он. — Я увижу тебя в ночь твоего усыновления?»

Гарри кивнул, и мгновение спустя Темный Лорд исчез.

Глава 8: Кентавры, оборотни и магия

Гарри отвел руку назад, используя магию, чтобы укрепить мышцы и придать себе сил, необходимых для выполнения задачи. Когда он отпустил стрелу, она полетела прямо, с громким звуком попав в центр мишени и отбросив объект на несколько футов назад.

Он с облегчением выдохнул, опустив искусно вырезанный лук и повернувшись к своему спутнику.

Рядом с ним стоял кентавр с довольным выражением лица. Он был на пару футов выше Гарри, а его нижняя часть тела была как у сильного коричневого коня. Он был без рубашки, с длинными чёрными волосами, доходившими до рельефной груди. «Ты хорошо справился, Гарри», — похвалил он, и Гарри смущённо опустил голову.

— Спасибо, Сайнс, — пробормотал он, и на его лице появилась слабая улыбка. Он тренировался с перерывами в течение всего учебного года, и только сейчас смог правильно держать в руках кентавровый лук. Кентавровы луки были устроены иначе, чем у людей; они использовали магию владельца для точного прицеливания, и Гарри было непросто научиться позволять чему-то чужеродному использовать его магию.

Тренировки с кентаврами имели два преимущества. Во-первых, Риддл хотел, чтобы Гарри пообщался с большим количеством магических существ до окончания школы. Поскольку Свет их радикально угнетал, можно было предположить, что они будут сражаться на стороне Тьмы, когда начнётся война. Они терпеть не могли Риддла, но Гарри был совсем другим. Он был свежим, молодым и податливым, и они не стали сильно возражать, когда Риддл предложил Гарри пожить в их колонии летом. Это было всего на две недели, и, поскольку Гарри учился у них каждую вторую неделю в течение учебного года, кентавры не стали отказываться. В конце концов, Сайнс и несколько других его учителей уже прониклись к нему симпатией.

И им помогло то, что они смогли сказать, что Гарри будет важен для магии.

Это было вторым преимуществом его пребывания у кентавров. Кентавры были самыми ярыми почитателями Магии; они до сих пор читали её учения и иногда могли общаться с ней в волшебные ночи. Это было непросто и требовало множества жертв, но это был лучший способ узнать о Ней больше.

Гарри отнёсся к его рассказам о Ней довольно серьёзно. Риддл обещал встречу с Ней в конце лета, и Гарри провёл большую часть ночей, беспокоясь об этом. Он знал, что ему не грозит опасность, но было страшно думать о том, что скоро он встретится с той, кто отвечает за его магию. Он никогда не считал себя религиозным человеком, но знал, что ему придётся начать поклоняться Ей, чтобы пережить это испытание.

Кентавры были добры и терпеливы, когда обучали его. Знания о магии не были широко распространены; после своего падения примерно в то же время, что и Мерлин, она потеряла большую часть своей силы. В конце концов, она отдала большую её часть Мерлину, и когда он перестал существовать, магия просто исчезла. Ей потребовалось много времени, чтобы вернуть её, а к тому времени маглы уже свирепствовали. Они принадлежали к другой расе, чем волшебники; они не могли получить доступ к своему магическому ядру и не понимали, почему её считали богом. Магии нужны были люди, которые поклонялись бы ей; ей нужны были жертвоприношения и песнопения, и она потеряла всё это после смерти Мерлина.

Но волшебники нуждались в Ней. Их сила значительно ослабла по сравнению с прошлыми временами. Таких людей, как четверо Основателей, больше не было, а магия без палочки погрузилась в глубины неизведанного. Волшебники превратились в тень самих себя. Маглы превосходили их по численности, и волшебники проводили время, прячась от маглов. Они искали, где бы спрятаться, и забирали себе небольшие участки в безлюдных местах. Они больше не жили гордо среди людей; в современном мире магия была чем-то сказочным. По крайней мере, в прошлом маглы понимали магию и знали, что её нужно бояться.

Мало того, мир вокруг них постепенно терял свою яркость. Вода становилась всё более и более загрязнённой, а магия была слишком слаба, чтобы сдерживать вредные химические вещества, которые в ней оседали. Растения тянулись к любым питательным веществам в почве, но были сильно разочарованы, когда не находили их. Почва была сухой, без питательных веществ и едва ли пригодной для жизни. Даже воздух менялся. Магия не могла регулировать атмосферу, а из-за стремительных изменений в образе жизни магглов воздух становился всё теплее. Если бы жизнь продолжалась в прежнем русле, если бы Свет победил и продолжал заботиться о магглах, все бы погибли.

Это была мрачная картина, и Гарри не хотел в это верить. Но однажды ночью кентавры вывели его наружу, чтобы показать разницу между почвой в колонии и почвой снаружи. Это было неопровержимое доказательство, но оно также показывало, что существует способ всё изменить. У магии ещё оставалась какая-то сила, и она использовала то немногое, что у неё осталось, чтобы регулировать окружающую среду в колонии кентавров в благодарность за их продолжающееся поклонение.

Это лишь укрепило решимость Гарри заставить своего Намеренного увидеть ошибочность своего пути. Было бы так легко убедить людей перейти на их сторону, если бы они поняли, что магия существует на самом деле. Планета медленно умирала из-за их невежества, и, поскольку планета была неотъемлемой частью их существования, он был уверен, что ни один здравомыслящий волшебник не стал бы возражать против перехода на Тёмную сторону. Кентавры с осторожностью приняли его план, поскольку, в отличие от него, они, похоже, не верили в доброту волшебников.

Но Гарри был полон решимости доказать, что они ошибаются. Он не хотел войны, даже если уже смирился с её неизбежностью. Если бы был способ сделать её бескровной, он бы это сделал.

Он огляделся, любуясь листвой деревьев вокруг и бегущим вдалеке ручьём. В колонии кентавров было очень красиво, и Гарри понял, что Риддл достиг своей цели, отправив его сюда. Потому что теперь Гарри решительно встал на сторону Магии, даже не встретившись с ней; глоток свежего чистого воздуха опьянял, и Гарри тосковал по прошлому.

"Оборотни приближаются".

Гарри очнулся от своих мыслей и медленно переварил слова кентавра. Он не удивился, что оборотни придут; кентавры и Риддл предупредили его об этом несколько месяцев назад. Сначала он был против; он знал, что они не нормальные и что их состояние вызвано неизлечимой болезнью. Это пугало его, но Риддл пообещал быть там, а Гарри уже неделю не видел своего суженого.

— Они будут здесь впервые? — с любопытством спросил Гарри, начиная снимать тетиву с лука в правой руке.

«Они приходят после каждого полнолуния. Их успокаивает чистый воздух и уединение вдали от волшебников».

— Так мы будем казаться ужасными людьми, — пробормотал он себе под нос.

Однако Сайнс не засмеялся, а просто согнул колени так, что они оказались параллельны земле. «Забирайся. Волки быстро приближаются, а на двух ногах ты слишком медлительный».

— Э-э-э, — начал он, собираясь возразить, но быстро взял себя в руки. Должно быть, Сайнес предлагал это не просто так, и он не собирался отказываться. Он закинул лук за спину и забрался на кентавра. Это было почти так же, как ездить верхом на лошади, и хотя он был уверен, что через несколько дней у него будут болеть мышцы, потому что не было седла, всё было не так уж плохо.

Сайнс побежал трусцой, и Гарри зачарованно наблюдал, как мимо них проносятся пейзажи. Он никогда не устанет от колонии кентавров; она прекрасна, и если бы у него был выбор, он, вероятно, предпочёл бы остаться там до конца своих дней.

Вскоре Сайнс замедлил шаг, и Гарри увидел своего суженого во всей красе.

Он был одет небрежно, по крайней мере, для него. Его белая рубашка была расстегнута на третью пуговицу, обнажая кожу. Рукава были закатаны до локтей, а брюки были тёмно-чёрными. Его волосы были зачёсаны назад, и он выглядел почти расслабленным, но его острые красные глаза и недовольная гримаса говорили об обратном.

— Это было слишком близко к цели, — сказал Риддл, скрестив руки на груди.

Сайнес тут же наклонился, позволив Гарри с лёгкостью соскользнуть на землю. Он поморщился, как только его ноги коснулись пола: верховая езда без седла раздражала его бёдра. Риддл оказался рядом в мгновение ока, взмахнув рукой, и Гарри вздрогнул, почувствовав, как магия его наречённой танцует на его мышцах, снимая боль.

— Благодарю вас, сэр, — вежливо сказал он, как только ощущение прошло.

Риддл кивнул: «Как ты, Гарри? Кентавры хорошо с тобой обращаются?»

Сайнс напрягся от слов Риддла, и Гарри с трудом подавил желание закатить глаза. Каким бы блестящим он ни считал своего суженого, факт оставался фактом: Риддл плохо умел вести переговоры. Он был слишком высокомерен, чтобы беспокоиться о чувствах других людей, и хотя это действительно работало, потому что ему действительно не было равных, это не сулило ничего хорошего для хрупких отношений в альянсе.

К счастью, Гарри понял это после нескольких лет знакомства с Тёмным Лордом, и у него была практика извиняться за характер своего Напарника.

— Они действительно хорошо обо мне позаботились, — сказал он, обращаясь к Сайнсу, и с опаской наблюдал, как сузились глаза Тёмного Лорда.

— Они что? — тихо спросил Риддл.

— Ага! — сказал он так радостно, как только мог. — Я наконец-то научился стрелять из лука. Это было немного сложно, но я справился.

— Хорошо, — сказал Риддл, но его лицо выражало раздражение. — Однако я не понимаю, как они могли хорошо обращаться с тобой, когда ты был так близко к окраине. Волки будут здесь с минуты на минуту.

Гарри нахмурился, услышав слова Тёмного Лорда, но Риддл всё равно продолжил: «Я думал, что ясно дал понять, что Гарри должен держаться подальше от оборотней».

Сайнс, скрестив перед собой огромные руки, не выглядел впечатлённым рассуждениями Риддла. «Ваш наследник был в полной безопасности, милорд».

— Как? — спросил Риддл, прищурившись и бросив вызывающий взгляд на кентавра. — Его со мной не было.

«Меня более чем достаточно, чтобы защитить вашего Наследника от волков. И ваш Наследник не сможет учиться, если вы будете его баловать. Вы доверили нам его безопасность на две недели, ещё пара минут вряд ли станет поводом для беспокойства».

Риддл нахмурился, его глаза опасно сузились. — Сайнс, да?

Сайнес не отступил, а лишь тряхнул головой, чтобы продемонстрировать свою длинную гриву. Кентавры стригли волосы только в случае поражения в поединке, и длина гривы Сайнеса лишь подчёркивала его доблесть. Сайнес угрожал Тёмному Лорду.

Гарри уже собирался вмешаться, когда рука Риддла обвилась вокруг его талии, притягивая к себе. Гарри густо покраснел, собираясь возразить и оттолкнуть его, но заметил магические сигнатуры, появлявшиеся на поляне. Кентавры, которые бездельничали неподалёку, подняли головы, но, похоже, не слишком беспокоились.

Оборотни не выглядели угрожающе. Они выглядели как обычные мужчины и женщины; некоторые были старыми, некоторые молодыми, но все они выглядели усталыми. Они были одеты не так, как обычные волшебники, их одежда была просто лоскутками, чтобы сохранить их скромность. Их было всего пара дюжин, но Гарри все равно был очарован их видом.

Он читал о оборотнях, и, хотя ему было страшно, Риддл всё ещё был рядом с ним. Он знал, что с Риддлом ему ничего не грозит.

Мужчина, которому на вид было около тридцати, осторожно приблизился к парочке, а за ним следовал мальчик помладше с тусклыми зелёными глазами. Он поклонился, как только подошёл на пару шагов, и через пару минут после этого опустился на колени. Мальчик последовал его примеру, и Гарри не удивился, увидев, что Риддл выглядит довольным.

«Встаньте», — сказал Риддл через несколько минут, и они тут же подчинились, радуясь возможности выпрямиться.

— Это Гарри Блэк, — объяснил Риддл. Гарри был уверен, что всё ещё ярко-красный, потому что он всё ещё прижимался к Риддлу, и эта мысль заставила его смутиться настолько, что он избегал смотреть в глаза двум оборотням. — Он мой наследник, и если с ним что-нибудь случится сегодня вечером, я выслежу каждого из вас.

— Я не совсем безобиден, знаешь ли, — тихо пробормотал Гарри, не в силах остановиться.

Риддл только усмехнулся: "Верно, Гарри".

— Я не такой, — возразил он, обиженно надув губы.

— Конечно, не ты, — подыграл Тёмный Лорд.

— Милорд, — вмешался старший оборотень, прежде чем Гарри успел возразить, — спасибо, что согласились помочь сегодня вечером. Если мы с моим наследником сможем пойти отдохнуть, я буду вам очень благодарен.

Риддл выглядел удивлённым, что его прервали, но через несколько мгновений хорошо это скрыл. Он коротко кивнул: «Не стесняйтесь отдыхать. Кентавры подготовили необходимые материалы на сегодня, так что я ожидаю увидеть вас всех, когда взойдёт луна».

Два оборотня выразили свою благодарность, прежде чем снова низко поклониться.

Гарри с любопытством посмотрел им вслед, а затем поднял голову и взглянул на Риддла. — Что сегодня происходит?

Риддл задумчиво промычал: «Полагаю, кентавры вам бы не сказали. Оборотни приходят не только за магическим облегчением от улучшенных условий, но и за облегчением от самой магии».

— Значит, ты её призовёшь?

— Ну, думаю, можно и так сказать. Поскольку я буду здесь сегодня вечером, Магия попросила меня выступить в качестве проводника. В конце концов, я обладаю её магией.

— Что? — переспросил он, широко раскрыв глаза и пытаясь осознать слова Тёмного Лорда. — У тебя есть её магия?

— Да, Гарри. Она дала мне немного своей магии, когда даровала мне бессмертие. Поэтому моя магия успокаивает оборотней. Оборотни — это… — он сделал паузу, пытаясь подобрать правильные слова, — это не очень приятное выражение, но они мерзость. Они, конечно, не творение Магии, но она ещё недостаточно сильна, чтобы вылечить их.

— Это ужасно, — признался он после паузы.

Риддл усмехнулся: «Тебе нечего бояться. Я не позволю тебе пострадать, Гарри».

— Я не боюсь стать оборотнем, — возразил он. — Я просто подумал, что жить в таком виде будет довольно страшно.

Риддл снисходительно улыбнулся и отпустил Гарри, отступив на шаг. «Думаю, это одно и то же, Гарри. Кажется, ты говорил, что освоил лук?»

Гарри кивнул, легко управляясь с тяжёлым луком, пока тот снова не оказался у него в руках. «Он отличается от обычных луков».

— Магия отличается от этой, — сказал Риддл. — Давай, покажи мне, чему ты научился.

Гарри был уверен, что всё ещё краснеет, поэтому просто отвернулся, чтобы сосредоточиться на мишени. Кентавры любили стрелять из лука, и, поскольку в колонии всё ещё были дети, по периметру всё ещё стояли мишени. Как и раньше, он усилил свои мышцы магией, легко натянув тетиву и отпустив стрелу, чтобы она полетела прямо и попала в цель.

Тёмный Лорд одобрительно хмыкнул: «Довольно точно».

Гарри покраснел от похвалы своего суженого и смущённо повернулся к нему лицом, опустив лук.

— Однако над твоей формой нужно немного поработать, — продолжил Риддл, делая шаг вперёд, чтобы снова оказаться в личном пространстве Гарри. — Выстрели ещё раз, Гарри.

Гарри повиновался и снова поднял лук, чтобы прицелиться в мишень. Он уже натягивал тетиву, когда почувствовал руку Риддла на своём плече. Он вскрикнул, выпустив стрелу, и только благодаря окутавшей её магии Риддла она остановилась в воздухе и никого не задела.

— Хм, — он потянул время, но Риддл, похоже, не хотел обсуждать только что произошедшее, просто кивнув и жестом показав, чтобы он нарисовал ещё одну стрелку.

Он прислушался, натянул тетиву и оттянул её назад. На этот раз он был готов и заставил себя сосредоточиться на словах Риддла, а не на его прикосновениях. «Ты компенсируешь плохую технику избытком магии. Я не виню кентавров за то, что они не научили тебя правильно; они, вероятно, даже не знают, как люди правильно держат лук».

— Они правда старались, — возразил Гарри и с удивлением услышал тихий смешок Риддла. Он был так близко, что почти дышал Гарри в ухо.

— Опусти локоть, — скомандовал Риддл, надавив рукой на плечо Гарри, чтобы тот опустил локоть. Затем Риддл переместил руку на другое плечо Гарри, подняв свободную руку, чтобы обхватить ладонь Гарри, которая всё ещё держала лук. Он был тёплым, и Гарри был почти на сто процентов уверен, что Тёмный Лорд чувствует, как его сердце выпрыгивает из груди от этого прикосновения.

— Теперь не двигайся, — прошептал Тёмный Лорд, и Гарри задумался, что же они изображают. Риддл был так близко к нему прямо сейчас; они практически прижимались друг к другу. — Вдохни, а на выдохе отпусти верёвку.

Он повиновался, и стрела снова попала точно в цель.

Он отскочил, как только стрела покинула его руку, тяжело дыша и краснея.

Риддл просто наблюдал за ним, забавляясь: «Видишь, не нужно тратить магию на укрепление твоих мышц. Ты и так достаточно силён».

Он быстро кивнул, не доверяя своему голосу, который мог дрогнуть.

Риддл некоторое время наблюдал за ним с любопытством, а затем жестом пригласил Гарри следовать за ним. Гарри повиновался, положил замысловатый лук на землю рядом с полками и пошёл за Риддлом.

Кентавры наблюдали за тем, как они пробираются через колонию, но никто не подошёл к ним. Гарри с любовью помахал тем, кого знал лично благодаря урокам, и, хотя они все помахали в ответ, они, казалось, слишком опасались Риддла, чтобы подойти. В итоге они оказались у палатки, которую Гарри раньше не видел, и то, как Риддл начал снимать чары, подсказало Гарри, что, вероятно, это палатка его суженого.

— Мы останемся на ночь, — объяснил Риддл, откинув полог палатки и придерживая его для Гарри. Снаружи палатка выглядела обманчиво: внутри были две спальни, одна кухня и ванная комната, оформленные в викторианском стиле, который предпочитал Риддл. — Я взял на себя смелость перенести ваши вещи в вашу новую комнату.

Гарри кивнул, привыкший к вторжению в его личное пространство; он знал, что Риддл не хотел причинить ему вреда. Он просто предпочитал, чтобы всё делалось эффективно, а переложить вещи Гарри для него было быстрее, чем делать всё самому. — Только на одну ночь?

«Мы отправимся на поиски Магии на следующий день. Я бы предпочла отправиться сразу после сегодняшней церемонии, но, скорее всего, я буду вымотана».

Это привлекло внимание Гарри. Он уставился на Риддла, но его наречённый не заметил этого, просто пройдя дальше на кухню и роясь в ящиках. Он даже не думал, что его наречённый может устать. — Вы устали, сэр?

Риддл кивнул, наконец-то найдя в шкафах то, что искал. «Нужно многое уметь, чтобы направлять силу магии. Последние пару дней я старался не использовать магию, чтобы подготовиться».

— Но ты же использовал на мне магию, — медленно произнёс он, понимая, что говорит Риддл.

— Не глупи, Гарри. Я ведь не могу оставить тебя страдать, не так ли?

— Я мог бы исцелить себя сам, — возразил он, но Риддл лишь фыркнул.

— Пусть взрослые делают, что хотят, хорошо? Кроме того, ты был бы бесполезен до конца дня, если бы я не вмешалась.

Он надул губы, но оставил эту тему и подошёл ближе, чтобы посмотреть, как Риддл возится с вещами, которые достал из шкафов.

"Вы готовите чай, сэр?"

Риддл наливал себе воды, когда ответил: «Да. А теперь будь добр, Гарри, подогрей это для меня».

Гарри закатил глаза, но махнул рукой, нагревая молекулы воды, пока она не закипела. Он наблюдал, как ловкие пальцы Риддла освободили чайный пакетик и положили его в чашку.

Они сидели в уютной тишине около минуты, пока Риддл не вынул пакетик из чашки, аккуратно положив его на салфетку, прежде чем выбросить в мусорное ведро. Гарри с помощью магии охладил жидкость и поймал благодарный взгляд Риддла, прежде чем его наречённый начал пить чай.

— У меня для тебя письма, — сказал Риддл, ставя чашку на стол. — Один Мерлин знает, почему твоим друзьям так часто нужно с тобой разговаривать. Ты же виделся с ними две недели назад.

Гарри кивнул и последовал за Риддлом, который повёл его в одну из спален. Через секунду Риддл протянул ему стопку конвертов, скреплённых верёвкой. «У тебя есть время до вечера, чтобы сделать всё, что захочешь. Я заберу тебя, когда начнётся церемония. А пока мне нужно кое-что обсудить с кентаврами. Ты останешься здесь».

— Ты справишься без магии? — спросил он, беспокоясь, хотя и знал, что не должен.

Риддл, казалось, был доволен его вопросом. «Не нужно беспокоиться обо мне, Гарри. Я не совсем беззащитен без магии. Но ты можешь оказать мне услугу, если так переживаешь».

— Я не беспокоюсь, — возразил Гарри, но Риддл в ответ лишь приподнял бровь.

"Верно. Ты хотел бы помочь?"

Он подавил желание надуться, вместо этого скрестил руки на груди и слегка прислонился к дверному проёму. Он кивнул и увидел, как ухмылка Риддла стала ещё шире.

Риддл повернулся, наклонился и начал рыться в ящиках в спальне. В его руках появился камень, сияющий голубым светом, и он положил его на ящик, жестом приглашая Гарри подойти ближе. Камень был чистым, светлым и красивым, и Гарри был очарован.

— Для этого тебе понадобится твоя палочка, — сказал Риддл.

— Для чего? Как камень может тебя защитить?

— Не будь дураком, Гарри. Я хочу, чтобы ты превратил это в меч.

Гарри моргнул: «Вы умеете владеть мечом, сэр?»

«Я отправил тебя сюда, чтобы ты научился стрелять из лука. Не удивительно, что я тоже умею обращаться с оружием», — заметил он.

Гарри покраснел, но Риддл не обратил на это внимания и продолжил: «Трансфигурированный камень будет сильнее, чем заколдованный. У синего камня есть собственный источник магической силы, и при необходимости я могу черпать из него, а не из своих источников».

«Если ты можешь творить заклинания с помощью этого, то зачем тебе меч?»

Риддл бросил на него раздражённый взгляд: «Потому что я не хочу тратить синий камень впустую, Гарри».

— Ты уверен, что не просто пытаешься выпендриться?

— Тебе очень повезло, что я в хорошем настроении, Гарри, — предупредил Риддл, и этого было достаточно, чтобы Гарри выхватил палочку.

Превратить камень в меч оказалось на удивление легко. Как будто его магия точно знала, каким должен быть меч, и нужно было лишь слегка подтолкнуть её. В итоге получился одноручный меч длиной с ладонь, с рукоятью, в которую был встроен синий камень.

Риддл самодовольно улыбнулся, взял меч в правую руку и взвесил его, чтобы проверить, насколько он тяжёлый. «Ты хорошо справился, мой маленький наследник». Он несколько раз взмахнул мечом, рассекая воздух, а затем остановился. «Заклинание ножен подойдёт».

Гарри кивнул, концентрируя свою магию, чтобы создать ножны из воздуха. Они были чёрными, но синими, когда на них падал свет под определённым углом. Риддл взял их с благодарностью, ловко вложил меч в ножны и привязал их к поясу.

— Постарайся немного отдохнуть, — сказал Риддл, с любовью похлопав Гарри по плечу, прежде чем направиться к выходу. Гарри проводил его взглядом, а затем вернулся в свою комнату, чтобы прочитать письма друзей.

Гарри проснулся от хриплого голоса Риддла и лёгкого толчка в плечо. Он заснул, читая письмо Северуса, полуденная жара и удобная кровать убаюкали его.

— Привет, — сказал он, через секунду прочистив свой охрипший после сна голос. — Как прошла встреча?

— Всё прошло довольно хорошо, — сказал Риддл. Гарри моргнул, когда увидел своего суженого, освещённого лунным светом. На его плечи была накинута шёлковая красная ткань, которая почти не прикрывала наготу и подчёркивала его живот. На нём были обтягивающие чёрные шорты с красными вставками, которые дополняли наряд.

— Что на тебе надето? — выпалил он.

Риддл выглядел удивлённым: «Это церемониальный наряд, Гарри. А теперь вставай. У нас мало времени».

Гарри повиновался, остановившись, чтобы умыться и освежить лицо, а также охладить пылающие щёки. Риддл выгляделхорошо, и было бы несправедливо показывать ему такое восхитительное зрелище после того, как он только что проснулся.

Риддл нетерпеливо притопывал ногой и хмурился, но не спешил помогать Гарри. — Без обуви, — пробормотал он. — Лучше иметь прямую связь с магией.

Риддл натянул капюшон, когда они вышли из палатки. Ткань слегка касалась его каштановых локонов и никак не мешала разглядеть его красивое лицо. Они несколько минут шли по колонии, и многие кентавры следовали за ними по пятам. Казалось, что они тоже вплели в свою одежду красную ткань: у кого-то она была вплетена в гриву, у кого-то — привязана к хвосту, а у кого-то даже лежала на спине.

Вскоре они добрались до открытой поляны, а за ними следовала вся колония кентавров. Оборотни ждали на краю поляны, и многие из них вскочили, как только заметили их. Поляна была покрыта мягким мхом, а в конце её виднелись небольшой водопад и озеро. Лунный свет освещал всю поляну, придавая ей потусторонний вид.

Риддл повернулся к нему лицом, держа в руках шёлковый кусок красной ткани. Он молча протянул руку и ловкими пальцами начал расстёгивать пуговицы на рубашке Гарри. Гарри не отстранился, хотя его сердце бешено колотилось. Он позволил Риддлу стянуть с него рубашку и не пошевелился, когда Риддл накинул на него красную ткань, словно пояс.

Риддл довольно улыбнулся, а затем снова повернулся к центру поляны. Кентавр стоял на коленях, вытянув перед собой ладони. Он держал в руках длинный посох, и мир погрузился в тишину, когда Риддл подошёл к нему, низко поклонился и взял посох в свои руки.

Мерцающее ощущение магии Риддла внезапно окутало всю поляну, и у Гарри перехватило дыхание, когда он почувствовал, как магия нежно коснулась его, прежде чем рассеяться в воздухе. Тогда он понял, что Риддл разрушил чары, которые не позволяли другим узнать о его магии и, следовательно, о том, насколько он силён, и магия вырвалась наружу, радуясь свободе.

Это было опьяняющее чувство, и его сила только возрастала, пока Риддл семь раз ударил посохом по земле. Кентавры стояли по одну сторону от Риддла, оборотни — по другую, а Гарри стоял между ними, всего в паре футов позади своего суженого.

Голос Риддла прорезал летний воздух, утратив свою привычную интонацию и приобретя неземное звучание. В его голосе слышалось эхо, а его и без того ярко-красные глаза, казалось, светились ещё ярче в лунном свете. Он пел на латыни, а не читал нараспев, и эта разница, казалось, только усиливала магию вокруг них.

Гарри зачарованно наблюдал, как оборотни опустились на колени, склонили головы и взялись за руки, пока Риддл продолжал плести заклинание в воздухе. Казалось, это длилось целую вечность, прежде чем оборвалось так же внезапно, как и началось.

Магия осталась, но Риддл перестал петь. Гарри легко поймал Риддла, когда тот пошатнулся, явно устав от того, что только что сделал.

— Спасибо, — пробормотал Риддл, прежде чем откашляться и слегка опереться на Гарри, чтобы не упасть. — Церемония завершена, осталось только позволить волкам забрать его, прежде чем мы уйдём.

Гарри кивнул, наслаждаясь ощущением, что Риддл прижимается к нему, но в то же время слегка беспокоясь, что Риддлу нужно, чтобы он удерживал его на ногах. На них опустилась тишина, и Гарри воспользовался минутным затишьем, чтобы посмотреть на оборотней перед ними. Они выглядели уставшими, когда прибыли в колонию кентавров, но теперь на их лицах было блаженство, и они, казалось, расслабились на лесной подстилке. Его сердце наполнилось гордостью от осознания того, что его Предназначенный отдал так много, чтобы облегчить их боль.

"Почему?" мягко спросил он.

— Хм, — промычал Риддл, устало моргая. — Что «хм», Гарри?

— Ты даже не любишь оборотней, — прошептал он, стараясь, чтобы его слова не долетели до оборотней. — Ты считаешь их мерзостью.

Риддл кивнул в знак согласия, не отрицая ни одного из своих обвинений.

"Тогда почему?" он спросил, когда Риддл, казалось, не собирался отвечать. "Зачем проходить через столько трудностей, чтобы помочь им?"

Взгляд Риддла был острым, когда он посмотрел на Гарри после своего вопроса: «Потому что кто-то напомнил мне, что мы не должны делать это в одиночку».

Гарри на секунду перестал дышать, услышав слова Риддла. «Ты меня выслушал?» Он месяцами приставал к Риддлу с просьбой позволить другим испытать магию на себе, чтобы посмотреть, присоединятся ли они к борьбе против магглов ради улучшения мира. Риддл, казалось, не слишком интересовался его наблюдениями, предпочитая шутить о том, что его мягкий характер не подходит для войны. Но это было доказательством того, что Риддл прислушался, что связь душ Риддла и Снейпа значила нечто большее.

Риддл фыркнул: «Едва ли. Я просто пытаюсь заключить союз, Гарри, не более того».

Гарри не смог сдержать довольную улыбку, расплывшуюся на его лице, и не обратил внимания на слова Риддла. — Не хочешь немного поспать?

Риддл медленно моргнул, услышав его слова, а затем тяжело вздохнул. — Если вы не против.

Гарри уже собирался наколдовать кровать для своего суженого, когда Риддл остановил его. Риддл подвёл его к дереву и прижал к нему Гарри так, что они оба прислонились к нему спинами. Риддл тут же задремал, слегка прислонив голову к плечу Гарри.

Он знал, что Риддл был таким открытым и тактильным только потому, что чувствовал себя уязвимым из-за отсутствия магии. Но всё же было приятно осознавать, что Риддл настолько доверяет ему, что засыпает в его присутствии.

Время, казалось, текло как в тумане, ощущение магии все еще играло свою роль, трепля нервы Гарри. В конце концов волки проснулись, и Кентавр устроил пир из жареного мяса и множества копченых овощей. Они танцевали, празднуя, и Гарри улыбался, наблюдая за ними. Он был голоден, но ему не хотелось двигаться, пока Риддл все еще спал на нем.

Мальчик с тусклыми зелёными глазами, который был здесь раньше, подошёл к нему с тарелкой дымящегося мяса в руках. «Держи», — прошептал он, и Гарри с благодарностью взял тарелку, настороженно наблюдая за оборотнем.

"Спасибо", - вежливо сказал он.

На усталом лице мальчика появилась слабая улыбка. — Он твой, да?

Гарри чуть не подпрыгнул от слов мальчика, но вовремя остановился, чтобы не разбудить Риддла.

Улыбка стала шире, и мальчик постучал указательным пальцем по носу: «Не волнуйся, он спит. У меня есть чувства оборотня».

— Э-э, — он тянул время, не понимая, почему волк вообще с ним заговорил. Несмотря на то, что мальчик пообещал, что Риддл всё ещё крепко спит, Гарри произнёс заклинание без палочки, чтобы Риддл не проснулся от шума, и создал барьер вокруг ушей старика, чтобы тот ничего не услышал.

«Моя метка исчезла на той неделе, когда меня обратили. Ты должна сказать ему, пока не стало слишком поздно».

— Я не могу, — сразу же ответил он. — Мне всего шестнадцать.

Оборотень в замешательстве склонил голову набок: «Возраст не имеет значения. Что тебя на самом деле беспокоит?»

«Я беспокоюсь, что он не мой, — честно признался он. — Что я скажу ему, а его метка скажет что-то совершенно другое. Что, хотя у него есть метка на мне, у меня нет метки на нём».

— Знаешь, есть и другие способы оставить метку, — ответил оборотень после долгой паузы, звучавшей мудро не по годам. Гарри не знал, что ответить, поэтому они долго молчали, прежде чем оборотень снова заговорил: — Я должен был поступить в Хогвартс на том же курсе, что и ты.

"Почему ты этого не сделал?"

"Оборотень, помнишь?"

— Но ты оборачиваешься только раз в месяц, это не так уж опасно, не так ли?

Он пристально посмотрел на Гарри, и его губы искривились в кривой улыбке. «Я долго злился и горевал. Он, — он сделал паузу, указывая на Риддла, который всё ещё дремал у него на плече, — убедил Дамблдора отклонить мою заявку. Я слышал, что он даже назвал меня мерзостью и сказал, что мне место в глуши, а не в классе».

— Прости, — печально сказал Гарри и с удивлением увидел, что оборотень запрокинул голову и расхохотался.

— Не надо. Мне было лучше здесь, в стае, и я лучше понимала динамику. Мы не волшебники, и мне пора перестать притворяться, что я волшебница. Я здесь на своём месте. Кроме того, он с лихвой компенсировал это сегодняшним вечером.

"Он сделал?"

Оборотень кивнул: «Не знаю, что он вам рассказал о нас. Но если хотите узнать?»

«На самом деле он почти ничего мне не рассказывал».

Мальчик улыбнулся его словам, устраиваясь поудобнее. «Кстати, меня зовут Ремус Люпин».

Гарри кивнул: «Надеюсь, ты ещё помнишь моё имя?»

— Это трудно забыть, приятель, — усмехнулся он, указывая на Риддла, чтобы показать, что он имеет в виду. Гарри закатил глаза, но улыбнулся, потому что Риддл был нелеп. — В любом случае, оборотни появились в результате неудачного тёмного проклятия. Я не знаю подробностей, потому что старейшины не любят об этом говорить, но если вкратце, то это случилось из-за того, что один из наших предков попытался снять метку со своей души. После этого он превратился в волка. Магия сделала всё, что могла, но всё, что она могла, — это сдерживать проклятие, связывая наши превращения с циклами Луны. Вот почему так важно, чтобы наш Лорд сделал то, что сделал. Каждый раз, когда мы превращаемся, проклятие угрожает поглотить нас ещё сильнее. Кентавры делают всё, что могут, но они не могут получить доступ к силе Магии, как наш Лорд. Их ритуалы могут сделать лишь так много, а оборотни постепенно слабеют.

"Тогда другие оборотни?"

Ремус выглядел мрачным: «Это, мягко говоря, не самая приятная картина. У них даже нет возможности воспользоваться ритуалами кентавров, чтобы облегчить боль. Когда они превращаются, то сходят с ума».

"Сумасшедший?"

«Они теряют способность нормально мыслить. Как бешеные животные. Если бы я учился в Хогвартсе, боюсь, со мной могло бы случиться то же самое. Можно даже сказать, что я в каком-то смысле обязан нашему Господу жизнью».

— Он особенный, не так ли?

Ремус скорчил гримасу: «Ты по уши в него втрескалась, да?»

Гарри покраснел и хотел было возразить, но Ремус лишь тихо усмехнулся и покачал головой.

— Не извиняйся, — он улыбнулся, но его улыбка казалась скорее грустной, чем счастливой, — родственные души — это чудесно. Так здорово думать, что кто-то родился для тебя.

— Твоя Предназначенная всё ещё где-то там, Ремус. Она должна быть там. То, что ты потерял метку души, не значит, что она больше не предназначена для тебя.

Ремус удивлённо посмотрел на него: «Ты хороший парень, Гарри».

«Метки души — это просто идентификаторы, верно? Но это не значит, что вы не можете их найти».

— Ты ведь завтра встречаешься с Магией, да? — Когда Гарри кивнул, Ремус продолжил: — Я знаю, что это, скорее всего, пустая трата времени, но можешь спросить её об этом? Спроси, есть ли шанс, что для меня ещё кто-то есть?

— Конечно, — легко согласился он и, увидев победную улыбку Ремуса, протянул ему руку. Это было мирное предложение за информацию, которую Ремус так легко ему дал, и Ремус крепко пожал ему руку, а его улыбка стала ещё шире. В конце концов, до их разговора Гарри боялся приближаться к оборотню.

Но Ремус был совсем не таким, каким, по мнению Гарри, должен быть оборотень, и он высказал это вслух. Ремус не обиделся, и они расстались в хороших отношениях. Ремус отправился догонять остальных членов своей стаи.

Луна была высоко в небе, когда Риддл наконец пошевелился, и Гарри поспешно убрал барьер вокруг ушей Риддла.

Риддл сонно моргнул, глядя на него, а затем медленно поднял голову с плеча Гарри, поворачивая её то в одну, то в другую сторону, чтобы избавиться от боли, вызванной долгим сном в такой неудобной позе. — Что-нибудь случилось, пока я спал?

Гарри покачал головой: "Ничего важного".

Риддл бросил на Гарри подозрительный взгляд, но не стал высказывать своё мнение, а вместо этого поднялся на ноги и потянулся. Он снова надел капюшон, взял посох и направился обратно к центру поляны. Празднование тут же прекратилось, и Гарри с восхищением наблюдал, как вожак стаи оборотней низко поклонился Риддлу. Риддл выглядел удивлённым, но в то же время любезным, и хотя он не поклонился в ответ, он слегка наклонил голову. Гарри решил, что это можно назвать прогрессом.

Вскоре после того, как Риддл смешался с кентаврами и волками, церемония завершилась короткой песней Риддла, рассеивающей магию. Стая оборотней ушла первой, и Гарри весело помахал Ремусу, когда они встретились взглядами. Риддл заметил это и, хотя внимательно наблюдал за ними, ничего не сказал. Они вернулись в колонию вместе с кентаврами, и луна всё ещё ярко сияла, когда они наконец добрались до своей палатки.

Риддл дерзко улыбнулся, открывая Гарри полог палатки, и, хотя Гарри приподнял бровь, он ничего не сказал, просто слегка подтолкнув Гарри в палатку. «Отдохни, Гарри. Я разбужу тебя утром».

— Ты не собираешься спать? — с любопытством спросил Гарри.

— Я уже сделал, не так ли? Иди спать, Гарри. — Он не стал дожидаться ответа и захлопнул полог палатки, как только Гарри вошёл внутрь.

Гарри нахмурился, но не стал спорить и направился в свою временную спальню.

Они прибыли рано утром, когда солнце только вставало и было ещё прохладно. Риддл наложил согревающие чары, как только они приземлились, и Гарри отошёл от Тёмного Лорда, пробормотав благодарность.

До храма было всего пятнадцать минут ходьбы. Риддл остановил его, как только они приблизились, достал свою палочку и проделал дыру в обширных защитных чарах вокруг храма. Гарри внимательно наблюдал, но даже с его обширными знаниями ему было трудно распознать большинство использованных заклинаний.

— Полагаю, кентавры научили тебя, как правильно её приветствовать? — спросил Риддл, когда последние чары приватности рассеялись. Как только они прошли сквозь них, чары приватности снова выпрямились, и Гарри вздрогнул от их мощи.

Гарри кивнул, и на лице Риддла появилась лёгкая улыбка.

— Хорошо. Это и так будет непросто, а ещё мне придётся учить тебя правильным приветствиям.

"Беспокойно, сэр?"

— Что ж, Гарри, я привёл тебя сюда не только для того, чтобы ты увидел храм. Ты познакомишься с самой Магией.

"Но как?"

Риддл загадочно улыбнулся, и Гарри вздрогнул, почувствовав, как Риддл положил руку ему на спину и повёл к входу в храм. — Ты всё увидишь, Гарри, — тихо сказал он.

Храм был не таким обветшалым, как в видении, которое Риддл спроецировал всего несколько месяцев назад. Камни были отполированы до блеска, а растущие на них лианы исчезли. Воздух был наполнен магией, и когда они наконец вошли в храм, она стала почти невыносимой. Он закашлялся, но Риддл всё равно потянул его вперёд, пока они не оказались перед большой статуей.

У изображённой на нём сущности были длинные распущенные волосы и мантия, едва прикрывавшая её. Её лицо было суровым, но руки, которые она держала, выглядели нежными. Она выглядела не от мира сего, и Гарри не сомневался, что это была магия.

Риддл опустился на колени перед алтарём и потянул Гарри за собой, чтобы они оказались рядом. «Дай мне руку, Гарри», — пробормотал он, и Гарри подчинился, чтобы Риддл мог взять их за руки над основанием статуи. Ощущение руки Риддла в своей руке казалось правильным, и Гарри изо всех сил старался думать о чём-нибудь другом.

Голос Риддла был мягким, но чарующим, и почти убаюкивал. Так продолжалось добрых пятнадцать минут, пока Риддл не наколдовал кинжал без палочки. Он появился над их соединёнными руками и заставил Гарри ахнуть от удивления, когда взмахнул вниз и полоснул по обоим их запястьям.

Порез был неглубоким, но из обеих ран обильно текла кровь, и красная густая жидкость стекала на статую. Кровь исчезала так же быстро, как и появлялась, и как только Гарри почувствовал тошноту, Риддл залечил оба пореза.

Риддл как раз протягивал Гарри зелье для восстановления крови, когда воздух наполнился звонким смехом. Гарри от неожиданности подпрыгнул, но Риддл даже не дрогнул, глотая собственное зелье.

— Выпей это, Гарри, — приказал Тёмный Лорд, и Гарри повиновался, с трудом проглотив зелье с ужасным вкусом. Сразу же головокружение прошло, и, когда он открыл глаза, увидел, что Риддл окутан чем-то призрачным.

Риддл выглядел раздражённым и напряжённым в её объятиях, и только благодаря этому Гарри смог подавить вспыхнувшую в нём ревность. И, скорее всего, это была магия, которая появилась. Её кожа была в лучшем случае бледной, а тонкие белые волосы ниспадали на плечи и доходили до талии. На ней была мантия из того же красного материала, что и вчера вечером. Она выглядела почти как человек, но от неё исходило неземное сияние, намекая на то, что она не та, кем кажется.

Заметив, что Гарри наблюдает за ней, она осторожно отделилась от Риддла, но осталась парить в паре футов над землёй, пристально глядя на него. На её лице появилась тень улыбки, а затем она внезапно оказалась рядом с ним и нежно поцеловала его в щёку. «Ты привёл его ко мне», — сказала она.

Риддл выглядел смущённым, и она снова рассмеялась, явно довольная. Гарри настороженно наблюдал за ней; он никогда не думал, что магия может быть такой, и не знал, как реагировать. — Привет, Гарри, — сказала она, продолжая лучезарно улыбаться. — Я так долго ждала встречи с тобой.

"У тебя есть?"

Она серьёзно кивнула, и её сияющие глаза почти причиняли боль своим светом. — Полагаю, Том мало что вам рассказал, не так ли? Он выставил меня пугающим божеством?

Он встретился взглядом с Риддлом, когда она произнесла эти слова, и был уверен, что его паника была заметна, потому что Риддл презрительно фыркнул и потянулся к ней, чтобы оттащить от него. Она позволила ему оттащить себя, озорно улыбнувшись и откинув голову назад, чтобы посмотреть на Риддла. «Ты ведь так и сделал, да? Держу пари, ты держишь бедного маленького Гарри в неведении».

— Ты обещал, что не будешь таким, — сказал Риддл.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, Том, — нараспев произнесла она, прижимая одну руку к левой руке Риддла. На секунду она ярко вспыхнула, а затем Риддл отпустил её с испуганным шипением. Через несколько секунд она снова оказалась рядом с Гарри и взяла его за руки.

— Я думаю о том, чтобы сделать тебе подарок, Гарри. Ты ведь позволишь ему остаться здесь со мной, не так ли?

— Один? — настороженно спросил Риддл. — Сколько у вас времени?

Она напевала, отпуская одну из рук Гарри, чтобы нарисовать в воздухе круг, оставляя за собой золотые следы. Круг ярко вспыхнул и исчез. «Думаю, ещё несколько минут. Приятно, что ты наконец-то поделился магией, которую я тебе дала, Том. Когда ты в последний раз навещал меня?»

— Это было всего несколько дней назад, избалованная ты дрянь.

Она возмущённо фыркнула, но улыбка никуда не делась. «Как вы смеете, мистер Том Риддл. Я хочу, чтобы вы ушли».

Риддл не выглядел довольным, но когда она подняла руку с едва скрытой угрозой, он вздохнул. Это было захватывающе: Гарри и представить себе не мог, что кто-то может командовать его наречённой и добиваться успеха. «Ничего ему не говори», — приказал он, а она лишь рассмеялась и пожала плечами в ответ на его гнев.

— Не дави на меня, Том, — ответила она, и Риддл фыркнул.

Гарри слегка подпрыгнул, когда заметил, что Риддл направляется к нему, и широко раскрыл глаза, когда Риддл положил руку ему на плечо. — С тобой всё будет в порядке, Гарри?

— Ты беспокоишься обо мне? — озадаченно спросил он и вздрогнул, увидев, как изменилось выражение лица Риддла. Тот выглядел раздражённым, и это было странно, но в то же время очаровательно.

Однажды он фыркнул: "Я ей не доверяю", - пробормотал он себе под нос. "Я просто буду снаружи, хорошо? Если она попытается что-нибудь предпринять, не стесняйтесь позвонить мне".

— Как будто ты что-то можешь, — сказала Мэджик, и Риддл сердито посмотрела на неё.

— Оставь моего мальчика в покое, — сказал он, и Гарри густо покраснел.

«Твой мальчик?» — поддразнила Магия, но Риддл лишь в последний раз ласково погладил Гарри по голове, прежде чем покинуть Храм.

Улыбка Мэджик была безмятежной, когда она лениво подняла обе руки, и дверь засияла ярко-синим, прежде чем снова стать нейтрального цвета. От силы магии его бросило в дрожь, и он снова вспомнил, что находится не в присутствии обычной ведьмы, как бы легкомысленно она себя ни вела.

Она казалась более серьёзной, когда снова повернулась к нему, и на этот раз её глаза светились ярко-жёлтым. Не говоря ни слова, она прижала большой палец правой руки к середине его лба, и палец засветился тем же ярко-синим светом, что и раньше, посылая дрожь по его телу. Магия танцевала на его коже несколько минут, прежде чем впитаться в него и исчезнуть так же быстро, как и появилась.

Она тихо выдохнула, как только волшебство исчезло, и довольно улыбнулась. «Привет, Гарри. Твой дар проявится, когда тебе будет угрожать опасность, и только тогда».

— Спасибо, — ответил он немного робко. Он хотел спросить ещё что-то, но она, похоже, закончила разговор.

Её улыбка стала шире, и она грациозно устроилась поудобнее. Когда она жестом предложила ему сделать то же самое, он послушно подчинился, хотя его конечности всё ещё дрожали.

— У тебя, должно быть, есть ко мне вопросы, Гарри. Спрашивай. Это меньшее, что я могу сделать после того, как много лет назад навязал тебе Тома.

Его сердце замерло, когда он понял, что она знала. Она знала, что он принадлежит Риддлу, и не было причин, по которым она не должна была этого знать. В конце концов, именно она свела их вместе. — Значит, ты знаешь, — сказал он, и она просто откинула голову назад и рассмеялась в ответ.

— Конечно, я знаю, глупый ты мальчишка.

— Ну, — сказал он, и его щёки покраснели, — о границах души известно немногое.

— Вы имеете в виду, что обо мне мало что известно, — разумно заметила она, и Гарри смущённо опустил голову. Он чувствовал себя не в своей тарелке рядом с ней и ощущал, что она ходит вокруг него кругами.

— Да, — согласился он после долгой паузы, и её кривая улыбка побудила его продолжить. — На этой неделе я кое с кем познакомился. С Ремусом Люпином.

Сначала она непонимающе моргнула, а через несколько секунд тихо вздохнула. «Он оборотень».

«Его метка души исчезла в первую неделю после обращения».

Она задумчиво хмыкнула, жестом приглашая его продолжать, и нахмурила брови, сосредоточившись.

«Как такое может быть? Значит ли это, что его душа мертва?Он мёртв? Ты можешь что-нибудь для него сделать?»

"Ты, конечно, очень веришь в меня", - небрежно заметила Мэджик, но ее глаза были грустными. Гарри подавил свой ответ, терпеливо ожидая, когда она продолжит. "Ты знаешь лучше, чем кто-либо другой, Гарри. Смерть Мерлина лишила меня силы, и магглы постоянно истощали ее. Это было нелегко. Вообще-то, я спал, пока Том не нашел меня. И даже сейчас я по-настоящему просыпаюсь только тогда, когда он даёт мне свою кровь.

— Почему? — с любопытством спросил он, и она несколько секунд серьёзно смотрела на него, прежде чем задумчиво кивнуть.

— Том ведь не расскажет тебе, да? — спросила она, словно обращаясь к самой себе, и Гарри понял, что она не ждёт ответа. — Он очень упрямый. Я знала это, когда выбрала его.

— Выбрал? Я думал, ты не проснулась, пока он не пришёл в Храм.

«Это была идея Мерлина насчёт знаков души. Вы должны знать, что родственные души могут изменить судьбу. Родственные души сильнее, когда они вместе».

Гарри сдержал разочарованный возглас; магия вообще не отвечала на его вопросы. «Значит, он хотел облегчить нам жизнь? Поэтому ты дал всем одинаковые метки души?»

Она кивнула, и в её глазах появилась задумчивость. «Они были сильны вместе. Мерлин и Артур. Было слишком поздно, когда они поняли, что созданы друг для друга. Мерлин не хотел, чтобы кто-то прошёл через ту боль, через которую прошёл он».

— Тогда зачем? Зачем ты вообще делаешь метки души, которые не совпадают?

Она вздрогнула от его слов, широко раскрыв свои большие жёлтые глаза. «О, Гарри», — сказала она через некоторое время, наклонившись вперёд, чтобы обнять его. Он с удивлением понял, что она исчезает: её слова растворялись в воздухе, а руки становились менее материальными. Он был уверен, что она тоже это заметила, и её улыбка была грустной, но любящей. — Почему ты вообще решил, что я буду такой жестокой? — прошептала она, и смысл её слов сильно поразил его, и он едва сдержался, чтобы не возразить. Потому что как она могла быть такой откровенной и смелой в том, что сдерживало его все эти годы? Потому что если Риддл был его, если они были предназначены друг для друга...

Она отвлекла его от вихрящихся в голове мыслей тихим смехом, наклонилась вперед и чмокнула его в щеку. «Шестнадцать лет, а ты все еще сомневаешься? Том принадлежит тебе так же, как и ты принадлежишь ему.»

Она исчезла, снова рассмеявшись, а он остался стоять, погрузившись в свои мысли и прижав руку к щеке.

Глава 9: Начало турнира

Хочешь лимонный леденец?"

Риддл нахмурился, но вежливо покачал головой, сложив руки на коленях. Дамблдор лишь дружелюбно кивнул в ответ на его отказ и поставил вазочку с лимонными дольками обратно на стол.

"Итак, что привело тебя сюда, мой мальчик?"

— Пожалуйста, не называй меня так, — напряжённо сказал Том.

Дамблдор лишь улыбнулся резкости Тома, привыкнув к ней за столько лет знакомства с профессором. Он никогда не жалел о том, что нанял Тома в Хогвартс, даже если в тот момент Том был единственным, что стояло между ним и миром во всём мире. В конце концов, Том был одним из его лучших учеников, и каждый год он выпускал блестящих студентов, которые превосходили все ожидания. Ежегодные опросы показывали Дамблдору, как сильно студенты любили Тома. Размышляя обо всём этом, он становился немного сентиментальным.

«Ты так сильно вырос, Том. Кажется, будто только вчера ты сидел здесь, в моём кабинете, и просил о должности преподавателя.»

— Не притворяйся дураком, Дамблдор. Мы оба знаем, зачем я здесь.

Дамблдор вздохнул, услышав резкие слова Тома: «Что плохого в том, что старик пытается догнать своего любимого ученика?»

— Вы имеете в виду своего наименее любимого ученика, — сухо заметил Риддл, как только он закончил говорить, и Дамблдор нахмурился.

«Ты всегда занимал особое место в моём сердце, Том. Даже когда ты сбился с истинного пути».

— Мой истинный путь? И что именно ты под этим подразумеваешь?

— Ты мог бы сделать так много с помощью своей магии, — печально сказал Дамблдор. — У тебя было столько амбиций, но ты позволил ненависти так тебя искалечить.

— Ты как будто не слышишь ни слова из того, что я говорю, — раздражённо сказал Риддл. — Я пришёл сюда только по одной причине. Я хочу в Хогвартс.

Дамблдор тут же преобразился: дружелюбный дедушка исчез, а на его месте появился умудренный опытом лидер Света с проницательным взглядом и сурово сжатыми губами. — В Хогвартс, мой мальчик?

Риддл раздражённо фыркнул, но через мгновение взял себя в руки. «Турнир Основателей. Он проводится с этого лета. Вы наверняка слышали о нём».

— Ты хочешь настроить близнецов друг против друга, — тихо сказал Дамблдор. — Я должен был догадаться, когда увидел, что ты взял бедного Гарри под своё крыло. Я позволил этому случиться, потому что надеялся, что он изменит тебя к лучшему.

— Ты бы рискнул одним из своих только в надежде, что он сможет изменить меня?

— Ради высшего блага, — тут же ответил Дамблдор, и Риддл тихо вздохнул.

— Как же я ненавижу это выражение, — тихо пробормотал профессор. — И вы ошибаетесь, Дамблдор, он изменил меня к лучшему. Если бы не он, меня бы здесь не было.

«И всё же ты продолжаешь придерживаться этой глупой идеи, что Тьма права, а Свет ошибается».

«Даже у плохой стороны есть свои причины, Дамблдор».

— А что, если твои доводы ошибочны, мой мальчик?

— А что, если ваши тоже? Если бы вы только послушали.

— Я уже всё это слышал, Том. Это не та красивая картинка, которую ты себе представляешь.

— Ты ничего не знаешь, — прошипел Риддл.

«Я знаю больше, чем ты думаешь, Том. Я живу гораздо дольше тебя и уже пережил одного Тёмного Лорда. Я могу только надеяться, что ты не зашёл так далеко, что я не смогу тебя спасти».

— Ты не можешь спасти меня, — с отвращением сказал Риддл. Он скривил губы от отвращения, прежде чем сделать успокаивающий вдох и продолжить более спокойным голосом. — Я предлагаю пари на результат. Если Гарри победит, то ты отдашь мне Хогвартс.

— Это вряд ли справедливо, — непринуждённо заметил Дамблдор. — Хогвартс уже мой.

"Тогда назови свою цену".

— Ты отказываешься от своей войны, — тут же сказал Дамблдор.

— Ты многого просишь, — пробормотал Риддл.

«Хогвартс был моим домом на протяжении веков, мой мальчик. Ты просишь меня передать тебе контроль, и если дело дойдёт до войны, Хогвартс станет центральной шахматной фигурой. Таковы мои условия, и я не отступлю».

Риддл молча сидел всего мгновение, прежде чем кивнуть. «Я принимаю ваши условия».

Брови Дамблдора тут же взметнулись вверх, и он нахмурился: «Вы действительно доверяете Гарри настолько, что готовы рискнуть войной, к которой вы шли годами? Простому шестнадцатилетнему мальчику?»

— Ты тоже ему доверяешь, — ответил Риддл. — И я не сомневаюсь, что Гарри сможет это сделать.

Последовало долгое молчание, прежде чем Дамблдор внезапно улыбнулся, и его глаза снова заблестели. «Подумай об этом, мой мальчик. Я пришлю за тобой, как только мы обсудим все детали, и мы принесём Непреложный обет».

Риддл кивнул, встал со стула и слегка поклонился пожилому мужчине. Он сразу же ушёл, и дверь за ним закрылась с тихим стуком.

Дамблдор несколько минут сидел молча после ухода Риддла, перекатывая между указательным и большим пальцами лимонную дольку и размышляя о только что произошедших событиях.

Он никогда бы не подумал, что Том влюбится в свою пару, что он рискнёт оставить себя уязвимым из-за слепой веры в своего Предназначенного.

Конечно, он надеялся, когда впервые приказал Поттерам избавиться от Гарри, и почувствовал лёгкое предвкушение радости, когда услышал, что Риддл пригласил Гарри на свои тайные собрания. И по мере того, как шли годы и они с Гарри сближались всё больше и больше, Дамблдор осмеливался надеяться только в самые мрачные времена.

И подумать только, конец был близок.

Теперь ему оставалось только немного поболтать с Гарри Поттером...

— Гарри, дорогой, — сказала Дорея Блэк, — не передашь ли ты мне, пожалуйста, яйца?

Он кивнул, отложил вилку и взмахнул рукой, чтобы с помощью магии поднести тарелку к своей приёмной матери.

Он аккуратно приземлился перед ней, и брови Дореи взметнулись вверх. «Ты так часто используешь магию, Гарри».

Гарри слегка пожал плечами. «Я пользуюсь им с семи лет. Это стало моей второй натурой».

— И так легко, — продолжала хвалить его Дорея с лёгкой улыбкой на лице. Она была одета в дорогое шёлковое платье, но без украшений, а её волосы мягкими локонами обрамляли лицо.

Было странно возвращаться в дом Блэков после того, как он провёл столько времени с Риддлом и кентаврами. Проводить время со своими новыми приёмными родителями было не то чтобы больно, но ему определённо было некомфортно в их присутствии по сравнению с тем, как легко он чувствовал себя с Риддлом. После церемонии усыновления Гарри почти сразу вернулся в Хогвартс, и с Блэками он общался только по переписке. А когда наступило лето, он сразу же отправился из Хогвартса в поместье Малфоев, чтобы узнать больше о политике от Абраксаса. После месяца, проведённого на множестве благотворительных мероприятий, а также балов, которые Малфои устраивали для высокопоставленных лиц, он наконец-то получил немного свободного времени, чтобы провести его с Северусом.

Поместье Принцев было не таким большим, как поместье Малфоев, но оно было удобным и уютным, и он провёл там две недели, бездельничая со своим лучшим другом. После долгого периода, когда каждый день был расписан по минутам из-за его наречённой, было приятно просыпаться без будильника. К концу второй недели им обоим быстро надоел такой беззаботный образ жизни (в начале недели они даже играли в квиддич, хотя оба ненавидели этот вид спорта) и остаток времени Гарри провёл в лаборатории зельеварения.

Риддл появился в поместье Принцев, когда его время истекло, и увёз Гарри в Хогвартс, в колонию кентавров. Это была приятная смена обстановки по сравнению с поместьем Северуса, но после напряжённых событий в конце Гарри был рад вернуться в поместье Блэков.

Дорея встретила его объятиями, но в остальном и Чарлус, и Дорея были заняты новой ролью Дореи как главы семьи Блэков. Большую часть времени они оставляли Гарри одного, и, кроме как во время еды, Гарри редко их видел. И Гарри это устраивало. Несмотря на то, что они оба усыновили его, Гарри на самом деле не нуждался в родителях. Ему уже было шестнадцать, и он знал, что больше не нуждается в опеке. Кроме того, он был так же занят, как и они, выполняя обязательства, возложенные на него Риддлом.

— Тёмный Лорд хорошо тебя обучил, — сказала Дорея и, смутившись, повернулась на стуле лицом к Гарри. — Он намного старше тебя.

— Да, это он, — озадаченно ответил он.

Она поморщилась, но, бросив быстрый взгляд на мужа, похоже, успокоилась. «Мы просто хотим убедиться, что всё происходит по обоюдному согласию».

— Что?! — выдавил он, и на его щеках уже появился румянец.

— Тебе уже шестнадцать, и, зная брата Чарлуса, я уверен, что они не совсем поговорили с тобой.

— Разговор, — медленно повторил Гарри. Они не могли быть...

«И Хогвартс, — решительно продолжила Дорея, — не изменил свою учебную программу, чтобы обеспечить студентам хорошую осведомлённость. Поэтому мы с Чарлусом решили это исправить».

Гарри был уверен, что смотрит на них в ужасе, но оба его приёмных родителя отказывались встречаться с ним взглядом.

— Когда два человека сильно любят друг друга, — неловко начала Дорея.

— Это не взаимно, — тут же вмешался он, и его слов было достаточно, чтобы шокировать Дорею и заставить её замолчать.

— Я могла бы поклясться, — пробормотала она, и Гарри в ответ покачал головой.

«Он всё ещё не знает, так что не будет никаких событий, о которых меня нужно предупреждать».

— Конечно, — вмешался Шарлюс, заговорив впервые с начала завтрака, — знания по-прежнему будут необходимы.

— Я уже знаю всё, что мне нужно знать, — тихо сказал он. Дорея, казалось, собиралась что-то сказать, и Гарри бросил на неё умоляющий взгляд. Он был готов умолять их просто прекратить, но, к счастью, ему не пришлось этого делать. Появился домовой эльф с сообщением, что прибыли Северус и Люциус, и Гарри с большим облегчением принял его.

— Спасибо за ужин, — вежливо сказал он, и хотя Дорея и Чарлус кивнули в знак согласия с его словами и его уходом, они промолчали.

Северус встал, когда тот вошёл, одетый в свою обычную тёмную мантию, несмотря на жаркую погоду на улице. Люциус был одет более небрежно: в узкие брюки и модную рубашку на пуговицах.

"Привет", - сказал Гарри, улыбаясь, и рассмеялся, когда Северус притянул его к себе в крепкие объятия. "Ребята, вы скучали по мне?" он поддразнил, когда Северус отстранился.

Люциус, который так и не встал со своего удобного кресла, в котором сидел Гарри, усмехнулся: «Едва ли, Блэк. А вот мой отец...»

Гарри ухмыльнулся, услышав упоминание о том, что они с отцом Люциуса неплохо ладили, и просто наклонился вперёд, чтобы взъерошить идеальные локоны Люциуса. «Не ревнуй, Люси, это тебе не идёт».

— Ты говоришь как Тёмный Лорд, — нахмурился Люциус, и Гарри пожал плечами, продолжая широко улыбаться, несмотря на резкие слова Люциуса. Он скучал по ним, хотя они часто переписывались; в конце концов, они были его лучшими друзьями.

— Как там кентавры? — с любопытством спросил Северус, снова садясь в кресло. Гарри последовал его примеру, прежде чем ответить.

— Как всегда, очень мило, — ответил он. — По крайней мере, я наконец-то разобрался с бантом. Кстати, вчера случилось кое-что странное?

— С кентаврами? Или с помощью магии? — спросил Северус.

— С помощью магии, — тихо сказал он и не удивился, когда увидел, как Северус с любопытством посмотрел налево, на Люциуса. Люциус всё ещё не знал, что его наречённая — Тёмный Лорд, и хотя Гарри мог вежливо попросить поговорить с Северусом наедине, ему не хотелось этого делать.

Настало время рассказать Люциусу правду. Несмотря на то, что поначалу они не ладили, со временем Люциус стал одним из его лучших друзей. В конце концов, всего несколько месяцев назад он чуть не сорвался на Люциуса, а Люциус оказал ему любезность, сделав вид, что ничего не произошло, и вместо этого сделал всё возможное, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

— Люси, — нерешительно начал он, и Люциус тут же встал, не сводя с него глаз.

— Я могу уйти, — тихо сказал он, и хотя Гарри искал на лице Люциуса хоть каплю гнева, всё, что он увидел, — это вежливую нейтральность. Он тут же почувствовал себя виноватым и, не в силах сдержаться, шагнул вперёд, положил руку на плечо старшего чистокровного волшебника и усадил его обратно на стул.

"Мне жаль", - сказал он.

— Для чего? — спросил Люциус. — Я не жду, что ты будешь знать всё, Гарри.

"Люси, ты и Сев - мои лучшие друзья".

Лицо Люциуса смягчилось, и он, что было ему несвойственно, притянул Гарри к себе и обнял. — Я знаю, — пробормотал он, уткнувшись в мягкие волосы Гарри, — вы с Севом тоже важны для меня.

Гарри наслаждался объятиями несколько секунд, прежде чем отстраниться. Его решение уже было принято и закреплено. «Об этом трудно говорить», — сказал он, снимая ожерелье. Он сбросил мантию, а затем и рубашку, обнажив грудь. «Первые люди, которые увидели это, отреагировали, мягко говоря, не очень радостно».

Люциус выглядел удивлённым, а когда Гарри вспыхнул магией, чтобы отменить руну, его рот открылся от шока.

— Том Марволо Риддл, — тихо выдохнул он. — Тёмный Лорд. Наш Лорд.

— Я не знал, как тебе сказать, — тихо произнёс он и был приятно удивлён, когда Люциус яростно замотал головой, разметав свои светлые волосы.

— Метки души — это личное, Гарри. И хотя мне больно, что ты не посчитал нужным рассказать мне, — он сделал паузу, быстро бросив взгляд влево, где Северус всё ещё спокойно сидел, — я ещё не рассказал тебе о своей, так что вряд ли я могу рассчитывать на то, что узнаю твою.

— Он мне не сказал, — перебил Северус, а через секунду уже стоял и направлялся к Люциусу. — Я сам узнал, когда Гарри стал слишком откровенничать.

Гарри покраснел, вспомнив тот летний день три года назад, когда Северус обвинил его в том, что он по уши влюблён в Риддла. Были жаркие споры, красные щёки и заикание, прежде чем Гарри наконец признался в правде. Было чудесно наконец-то поделиться своим секретом с кем-то, кто не отвернулся бы от него, несмотря на то, что знал правду о том, что у него на груди. Потому что его родители и Джеймс отвернулись от него из-за метки, и было страшно делиться этим с кем-то ещё. Но Северус никогда не осуждал его и не смотрел на него с разочарованием в глазах, а оставался рядом с ним следующие три года. И было бы глупо не думать, что Люциус не сделал бы для него того же, но у Люциуса были связи с Тёмным Лордом, которых не было у Северуса. Он был сыном правой руки Риддла; не было ничего безумного в мысли, что это могло выйти наружу.

— О, — сказал Люциус, приподняв брови. — Полагаю, это действительно всё меняет. Я просто хотел бы, чтобы ты мне доверяла, — сказал он мягким и тихим голосом. — Я знаю, что наша первая встреча была не самой лучшей, но...

— Нет-нет, Люси, — тут же вмешался он, и у него упало сердце при виде расстроенного лица Люциуса, — дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто это трудно произнести вслух, понимаешь.

Люциус попытался слабо улыбнуться и благодарно похлопал Северуса по руке, когда молодой волшебник в знак солидарности положил руку ему на плечо. — Тогда больше никаких секретов, хорошо?

— Больше никогда, — с благодарностью согласился Гарри. Он улыбнулся своему лучшему другу, всё ещё немного шокированный тем, что его так легко простили. Он знал, что секреты между ним и Северусом тяготили Люциуса, и сожалел, что так долго не замечал этого. Он знал, каково это — быть отвергнутым, и ненавидел себя за то, что сделал это с Люциусом.

Люциус выдохнул, прежде чем закатать левый рукав. «Больше никаких секретов», — тихо повторил он. На его предплечье лежал цветок белого нарцисса, ярко-жёлтый на фоне бледной кожи Люциуса.

Северус тихо ахнул и встретился взглядом с широко раскрытыми глазами Гарри. — Нарцисса Блэк, значит? Она всего на год младше нас.

«Он появился в прошлом году, почти в то же время, что и Гарри.»

"Она знает?"

Люциус поморщился и закатал рукав, прежде чем ответить. «Да. Если честно, это было чертовски неловко. Мы совсем не ладим. Иногда мне кажется, что она мне лжёт. В конце концов, она так и не показала мне свою метку».

— Душевные узы взаимны, — предположил Гарри. — Магия сказала мне об этом несколько дней назад.

Повисла долгая тишина, прежде чем Северус нарушил её. «Я с самого начала говорил тебе, что наш Господь был твоим».

Гарри покраснел и взмахнул рукой, как будто это могло заставить Северуса замолчать. «Сейчас мы говорим о душевной связи Люси, а не моей.»

Северус состроил гримасу, которая говорила о том, что он не согласен ни с одним словом, слетевшим с уст Гарри по поводу головы Люциуса, но благоразумно промолчал.

— Больше никаких секретов, — тихо повторил Люциус, прежде чем сделать глубокий вдох. Выдохнув, он тихо сказал: — Я гей, но моя суженая — девушка.

— Ты уверен? — спросил Северус после паузы.

Люциус выглядел нерешительным, но после еще одного глубокого вдоха решительно кивнул. "Мне нравятся мальчики", - сказал он, как бы подтверждая сказанное. "Было трудно принять это о себе, и еще труднее сказать вслух, но я гей. И я знаю, что глупо даже отдавать предпочтение, когда все решает Магия, но я ничего не могу поделать со своими чувствами."

"Это не глупо, - немедленно сказал Гарри, - Магия не может указывать тебе, что чувствовать. Это порочная система, Люси". Он подумал о Сириусе и о разрыве, который они почувствовали с Джеймсом после признания. О Ремусе и потере метки его души. И о Северусе, который с одиннадцати лет знал, что его Метка совпадает с меткой Лили, и все равно потерял ее из-за брата-близнеца Гарри.

— Мне страшно, — пробормотал Люциус. — Она нравится отцу, и я не хочу его разочаровывать.

— Люси, — сурово сказал Северус. — Ты правда думаешь, что Абраксас будет разочарован? Ты думала, что мы будем разочарованы?

Люциус покачал головой: «Нет, я бы никогда так не поступил».

На лице Северуса появилась медленная улыбка, и он придвинулся ближе к блондину, обнимая Люциуса за талию. Поначалу Люциус вздрогнул от прикосновения, но, как всегда, расслабился под нежными ласками Северуса. Это не было чем-то необычным, но по тому, как напряжение покинуло Люциуса, Гарри понял, что Люциус переживал, что раскрытие его ориентации всё испортит. Лёгкая близость Северуса была способом показать Люциусу, что Северус совсем не против.

— Я должен был сказать вам, ребята, раньше, — сказал Люциус после слишком долгого молчания.

Гарри опустился на колени и взял Люциуса за руки. «Я тоже не рассказывал тебе о своём. Кроме того, больше никаких секретов».

Люциус выглядел благодарным за эти слова, и на несколько мгновений Гарри почувствовал сильную связь с ними обоими. Потому что это были его лучшие друзья, и он знал, что они будут рядом с ним всегда.

То есть, пока Северус не приподнял бровь с озорной улыбкой на лице. «Не думай, что тебе так просто это сойдёт с рук, Гарри».

Он нахмурился, собираясь возразить, но Северус продолжил: «Взаимно?» — многозначительно спросил он.

Гарри покраснел, отпустил руки Люциуса и выпрямился. «Ничего не изменилось, Сев».

— Правда? Потому что ты только что получила подтверждение, что наш Господь твой, и не хочешь ничего делать? Ты влюблена в него с одиннадцати лет.

«То, что это взаимно, не значит, что мы обречены на счастливое будущее. И ты знал метку Лили с самого начала, но до сих пор не признался!»

Игривое выражение лица Северуса тут же исчезло, и Гарри уже собирался пробормотать извинения, когда Северус печально покачал головой. «Именно так, Гарри. Ты не можешь ждать, как я».

«Сомневаюсь, что кто-то в ближайшее время будет исповедоваться перед Тёмным Лордом», — сказал он, чтобы разрядить обстановку.

Северус закатил глаза, но на его лице снова появилась дразнящая улыбка. «Не знаю, не знаю... ты слышал о Беллатрисе? И, кроме того, есть и другие способы кого-то потерять. Мы приближаемся к войне, знаешь ли».

— Беллатриса? — он нахмурился, и Северус расхохотался над его недовольным тоном.

«Она окончила Хогвартс три года назад и с тех пор вешается на Риддла. Довольно пугающе, если честно».

— Ты ревнуешь, — сказал Люциус и тоже засмеялся. — Маленький Гарри ревнует.

"Я не", - запротестовал он.

— Верно, — сухо ответил Северус. — Конечно, не ты.

— Ты правда думаешь, что я должен признаться? — спросил он, когда они перестали хихикать и некоторое время сидели в тишине.

— Да, — тут же ответил Северус. Люциус не ответил, вместо этого с любопытством наблюдая за их разговором. Гарри и не ожидал ответа; Люциус только что узнал, что Гарри связан с Риддлом.

«Я боюсь, что он отвергнет меня. Мне всего шестнадцать, и мне действительно нечего ему предложить», — тихо сказал он.

— Ему нечего предложить? — в ужасе переспросил Северус. — Гарри, разве ты не видишь, как он на тебя смотрит? Он относится к тебе так, будто ты для него всё. Он чуть не сорвал переговоры с вампирами, потому что очень за тебя переживал.

Гарри покраснел от слов Северуса, едва сдерживаясь, чтобы не закрыть лицо руками. «Я всего лишь его наследник, Сев. Сомневаюсь, что он вообще считает меня равным себе».

— Гарри, — немного сурово сказал Сев, — я шесть лет наблюдал за тобой и ним и, поверь мне, вы оба безнадежно влюблены.

— Ты не можешь так говорить о Тёмном Лорде, — в ужасе воскликнул Люциус, и Северус лишь вздохнул.

— О, Люси, если бы ты только открыла глаза и увидела.

Люциус нахмурился, словно собирался возразить, но потом передумал. Он вздохнул: «Мне понадобится время, чтобы привыкнуть к мысли о том, что Гарри и Тёмный Лорд вместе».

— У тебя есть время, — немного угрюмо сказал Гарри. — Потому что я не собираюсь признаваться в ближайшее время.

"Правда, Гарри?" нахмурился Северус.

— Сев, подумай об этом. Война вот-вот начнётся, а я всё ещё его наследник. Как бы это выглядело, если бы стало известно, что я был предназначен Риддлу?

«Я не прошу тебя рассказывать всему миру, Гарри, только одному человеку. Твоему суженому! Наш Господь имеет право знать».

— И он это сделает, — возразил он, — как только я пойму, что мы равны. Я не могу просто показать ему свой знак и ждать, что всё будет идеально. Он не влюбится в меня только потому, что у меня на сердце его имя.

— Конечно, нет! — горячо возразил Северус. — Он не станет, потому что уже влюблён в тебя!

— Сев, ты не можешь знать, о чём думает Риддл.

— Любой, у кого есть глаза, может это увидеть, — настаивал Северус с решительным выражением на лице. — Он беспокоится о тебе; когда он узнал, что на тебя напали на Рождество, он бросил всё, чтобы увидеть тебя. Он покупает тебе новую одежду, потому что старые вещи на дюйм выше, чем нужно. Он планирует каждый твой день, чтобы убедиться, что ты быстро поправляешься и будешь в безопасности на войне, и он дал тебе выходной, потому что тебе это было нужно! Он заметил, что ты устала, и приказал тебе приехать в моё поместье.

Северус сердито посмотрел на него, и Гарри уставился на него с открытым ртом. Он редко видел Северуса в таком возбуждённом состоянии, и было шокирующе видеть его таким сейчас. — Сев, — тихо пробормотал он, когда Северус просто уставился на него раздражёнными чёрными глазами.

— Не смей отмахиваться от этого, Гарри, я устал от того, что ты оправдываешь все поступки Тёмного Лорда. То, что ты его наследник, не оправдывает всего, что он делает, и тебе давно пора это принять. Ты должен знать нашего Лорда лучше, чем я, и всё же ты продолжаешь прятаться за мыслью, что нашего Лорда волнуют только амбиции. Ты знаешь, что это не так, но продолжаешь в это верить. Неужели так страшно признать, что он действительно может быть в тебя влюблён?

— Конечно, это страшно, Сев! — выпалил он, не в силах больше молчать. — Как я могу смириться с тем, что он влюблён в меня? Мои родители ненавидели меня, весь мир считает меня никчёмной, а он подошёл ко мне только из-за Дамблдора! Зачем ему влюбляться в меня, если он может заполучить любую, кого захочет?

— О, Гарри, ты не можешь думать, что не заслуживаешь его.

Он ненавидел жалость, ясно читавшуюся в глазах его лучшего друга, поэтому отвернулся, сосредоточив взгляд на своих крепко сжатых кулаках. «Он — Тёмный Лорд, Сев».

Северус мягко положил руку ему на плечо: «Твои родители были неправы, Гарри. Ты особенный, и не твоя вина, что они этого не видели. Ты необычайно талантлив, и это лишь вопрос времени, когда мир это узнает. И ты уже должен понимать, что Дамблдор — последняя причина, по которой он о тебе заботится». Магия знала, что делает, когда свела вас вместе, а это значит, что ты не должен бояться сказать ему правду. Ты уже шесть лет скрывал это от него, Гарри, не думаешь ли ты, что пришло время позволить ему принять решение?

Он дрожал, и всё, что он мог делать, — это сидеть и слушать слова Северуса. Он чувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, когда слова Северуса находили отклик в его сердце, и только прикусив нижнюю губу, он смог сдержать их. Потому что слова Северуса доказывали, что он всё это время наблюдал за ним, что, возможно, в фактах, которые Северус всегда озвучивал на протяжении многих лет, была доля правды.

Возможно, Темный Лорд был влюблен в него.

Что, возможно, Магия действительно знала, что делает, когда поместила его к Риддлу. Что он был достоин Тёмного Лорда и что они должны были быть вместе.

— Просто подумай об этом, хорошо? — тихо прошептал Северус, когда молчание затянулось. — Это не обязательно должно произойти завтра или даже в следующем месяце, просто знай, что жизнь непостоянна, и у тебя нет вечности.

"Спасибо, Сев", - ограничился он словами.

Северус тепло улыбнулся ему, и они оба вздрогнули от внезапного хлопка.

— Ладно, ребята, теперь, когда мы выговорились за день, как чёртовы гриффиндорцы, думаю, пора отправляться за покупками на год вперёд, — сказал Люциус.

Северус тяжело вздохнул, но его улыбка никуда не делась, когда он выпрямился и посмотрел на Люциуса. Он протянул Гарри руку в знак примирения.

Гарри взял Северуса за протянутую руку и последовал за своими друзьями.

Риддл выглядел озадаченным, крепко держа в руке чашку чая и пристально глядя на Гарри.

Этого взгляда было достаточно, чтобы Гарри пришёл в себя, и он впился ногтями в другую руку в надежде успокоить бешено колотящееся сердце.

Он не думал, что увидит Тёмного Лорда так скоро; он рассчитывал, что у него будет хотя бы неделя, чтобы собраться с духом. Но Риддл внезапно появился в предпоследний день летних каникул, намереваясь отвести Гарри в Косой переулок, чтобы подобрать ему мантию и купить книги для чтения.

Гарри в ужасе уставился на него, прежде чем Риддл строго велел ему одеться, и ему потребовались все его навыки, чтобы вести себя нормально рядом со своим суженым. Потому что за шесть лет, что он знал Риддла, тот редко заикался, и всё же в тот день Гарри был сам не свой. Он уронил стопку книг в «Флориш и Блоттс» и чуть не ударил мадам Малкин, когда она подбежала к нему с новыми мантиями.

Риддл наблюдал за всем этим с забавным видом, но к тому времени, как они добрались до закусочной, он уже начал раздражаться. В конце концов, целью поездки было не только собрать для Гарри материалы для поездки, но и распространить информацию о том, что Гарри — наследник Риддла.

Прочные чары, окружавшие их, защищали от подслушивания, а занавески скрывали от посторонних глаз.

— Признавайся, Гарри, — сказал Риддл, с тихим звоном поставив чашку на стол. — Ты был сам не свой. Ты переживаешь из-за турнира?

"Турнир, сэр?"

— Ты ведь не забыл, — пробормотал Риддл, лениво помешивая сахар в своём чёрном чае крошечной ложечкой. — Ты дал своё согласие.

"Соревнование на дуэли?"

— Должно быть, я просто забыл, — сказал Риддл без тени раскаяния. — Вы слышали о Турнире Основателей?

Гарри потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить это название, и благодаря руне, улучшающей память, которую он использовал на пятом курсе, он смог вспомнить информацию, которую прочитал о ней. «Тот, в котором участвуют по четыре чемпиона от каждого факультета? Почему бы не Турнир Трёх Волшебников, сэр? Он более известен и определённо собрал бы больше зрителей, если бы в нём участвовали Дурмстранг и Шармбатон».

«Чтобы завоевать мир, мой маленький наследник, мы должны сначала завоевать Британию. Первое задание Турнира будет иметь решающее значение для изменения общественного мнения о тебе. Усыновления едва ли хватило, чтобы скрыть клеймо наследника, от которого позже отказались. Моя восторженная похвала может мало что изменить, если твой талант останется за стенами Хогвартса. Дамблдор, вероятно, предпочёл бы, чтобы так и было; у его наследника едва ли есть талант, о котором можно было бы говорить в сравнении с твоим».

Гарри не мог смотреть в глаза Тёмному Лорду, его сердце бешено колотилось от слов, слетавших с губ его наречённого. Они были странно милыми, и это заставило его невольно вспомнить то, что Северус сказал всего несколько дней назад. Мысль о том, что Риддл на самом деле может быть в него влюблён, не давала ему покоя, и он чувствовал себя немного глупо из-за того, что думал об этом, когда Риддл продолжал говорить об их планах на войну. Он чувствовал себя немного влюблённым подростком, который находит способы заблуждаться в том, что, скорее всего, неправда.

Риддл, казалось, не замечал его дискомфорта и продолжал говорить, не дожидаясь ответа Гарри. «Первое задание будет решающим. Если ты справишься достаточно хорошо, пресса будет заинтересована в том, чтобы освещать остальную часть Турнира. Поскольку ты будешь выигрывать каждое задание и, следовательно, Турнир, мне будет проще объявить тебя своим наследником».

Было немного странно слышать, что Риддл так сильно в него верит, но в то же время эти слова согрели его сердце, и ему было трудно сдержать улыбку. «Как будут выбраны чемпионы, сэр?»

«Распределяющая шляпа. Она быстро заглянет в разум профессоров, прежде чем выбрать четырёх чемпионов. Как вы знаете, вы оба будете участвовать в турнире».

— Значит, на шляпу-сортировщик можно повлиять? — спросил он.

— Конечно, Гарри, у Распределяющей шляпы есть собственное мнение, но что ещё важнее, почти половина профессоров уже перешла на мою сторону.

"Половина?"

— Вы ведь не думали, что я приехал в Хогвартс только для того, чтобы учить детей ради забавы, не так ли? — спросил Риддл с улыбкой на губах и дразнящими нотками в голосе. — Есть политические преимущества в том, чтобы иметь возможность формировать следующее поколение, и большинство профессоров Хогвартса пользуются уважением.

— Значит, вы сами будете выбирать чемпионов, сэр?

Риддл кивнул: «Хаффлпафф не должен представлять угрозы, но Когтевран может создать более серьёзную проблему. Седьмой курс по имени Квиррел подойдёт как нельзя лучше; он уже под моим контролем и при необходимости сорвёт турнир».

"Бросить?

Риддл хищно ухмыльнулся: «Турнир — это шахматная партия, Гарри. Просто возможность для Дамблдора и меня завоевать или потерять территорию».

Метафора задела его за живое, и он мог думать только о том, что Риддл сказал много лет назад. Это было напоминанием о том, что Тёмный Лорд считал его всего лишь пешкой, даже если Северус произнёс все эти слова всего несколько дней назад. Потому что как ещё он мог интерпретировать слова Риддла? Риддл приказывал ему, как будто у него вообще не было выбора.

— И это всё, что вам нужно? — выпалил он, прежде чем успел себя остановить. Риддл в замешательстве нахмурил брови, поджал губы, и Гарри продолжил, пока не потерял самообладание. — Я просто пешка в вашей шахматной игре, сэр?

— Что тебя так взбудоражило? — спросил Риддл после короткой паузы. Он выглядел озадаченным, и Гарри уже собирался объяснить, но Риддл продолжил: — Не глупи, Гарри. Ты всего лишь пешка в моей шахматной партии. Как и все остальные.

— Так вот почему вы мне не доверяете, сэр? Чтобы победить, полагаясь только на свои силы, без каких-либо закулисных манёвров, — возразил он твёрдым и резким тоном, несмотря на то, что от унижения, вызванного словами Тёмного Лорда, его щёки слегка порозовели.

— Дело не в доверии, Гарри, — начал Риддл, но Гарри перебил его, прежде чем тот успел продолжить.

"Я думал, мы были равны в этом, сэр".

— Равны? Гарри, я не совсем понимаю, почему ты так решил. Мы не равны, Гарри. В конце концов, я намного старше тебя и гораздо опытнее.

— Ты правда не считаешь нас равными? — спросил он, и в его словах была острая боль. По какой-то причине слова Северуса засели у него в голове, и он мог думать только о том, что его метка души всё ещё ждёт, когда её покажут.

Риддл в замешательстве нахмурил брови, достал палочку и произнёс несколько диагностических заклинаний. Когда они оказались чистыми, Риддл заметно встревожился. «Ты в порядке, Гарри?»

— Я понимаю, сэр, что мне всего шестнадцать, а вы профессор и вам ещё многому предстоит меня научить. Но наступает момент, когда вы должны начать доверять мне. Вы не сможете выиграть эту войну без меня, но вы продолжаете быть таким, — он сделал паузу, подбирая подходящее слово, чтобы описать свои чувства, а затем перестал быть вежливым, — таким чертовски отстранённым! Неужели вы ничего не почувствуете, если я умру?

Риддл выглядел совершенно растерянным, и Гарри наслаждался этим зрелищем. В конце концов, не каждый мог заставить Риддла выглядеть так. Но помимо небольшого удовольствия, которое он получил от этого зрелища, его переполнял гнев, потому что тот факт, что Риддл до сих пор не понимал, почему он злится, поражал. То, что его так легко отбросили как пешку в шахматной игре Риддла и Дамблдора, было таким оскорблением для его чувств к Тёмному Лорду.

— Конечно, я что-нибудь почувствую, — сказал Риддл после долгой паузы. — Ты мой наследник, Гарри.

— Тогда почему? — выпалил он. — Почему ты никогда ничего мне не рассказываешь? Почему ты продолжаешь строить планы на мой счёт, даже не объясняя почему?

— Ты никогда раньше не жаловался на это, — сказал Риддл. — Я думал, ты признаёшь, что я знаю лучше.

— Дело не в этом, сэр, дело в… — он замолчал, костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимал стол. Он не мог объяснить, почему так сильно хотел, чтобы Риддл видел в нём нечто большее, не рассказав Риддлу о метке на своей душе, и от невозможности сделать это у него отнялся язык. — Я не хочу быть для вас просто пешкой, — тихо сказал он.

"Ты бы предпочла быть моей королевой?"

Гарри долго смотрел на ухмыляющееся лицо Риддла, и его щёки залились румянцем. — Ты надо мной смеёшься, — тихо сказал он.

— Нет, — ответил Риддл, продолжая ухмыляться. — Я сейчас настроен довольно серьёзно, Гарри. Если тебе от этого станет легче, можешь быть моей Королевой.

— Ты упускаешь суть, — сказал он немного раздражённо.

— Не думаю, — дружелюбно ответил Риддл. — Ты ведёшь себя как обычный подросток, Гарри.

— Ты думаешь, у меня подростковый бунт? — недоверчиво спросил он. — Ты списываешь мои чувства на мой возраст?

— Разве это не то, что ты делаешь? — спросил Риддл, в замешательстве наклонив голову. — Ты расстроен, потому что считаешь себя неважным для меня. Я делаю всё, чтобы убедить тебя, что ты очень важен для Войны и, следовательно, важен для меня.

— Ты никогда не будешь считать меня равным, да? — сказал Гарри после долгой паузы, задетый бессердечными словами Риддла.

— А почему я должен это делать? — спросил Риддл, пристально глядя красными глазами. — Тебе всего шестнадцать, Гарри.

«Почему ты не можешь забыть о моём возрасте и увидеть меня такой, какая я есть?»

— Потому что твой возраст определяет тебя, — сказал Риддл, явно растерявшись. — Тебе всего шестнадцать, Гарри.

Гарри издал разочарованный звук и резко встал из-за стола, пытаясь сдержать горячие злые слёзы, которые грозили хлынуть по его щекам. Это было совершенно несправедливо; всего день назад он считал, что наконец-то пришло время рассказать Риддлу правду, и столкнуться с таким непреодолимым барьером было удручающе. Риддл считал себя его отцом; в их отношениях не было места романтической любви, и Гарри не мог объяснить, почему ему нужно было открыться, не обнажив своё сердце. И мысли о том, что Сириуса отвергли, не давали ему быть полностью откровенным. В конце концов, зачем рисковать всем, если шансы на успех так малы?

— Ты убегаешь? — спросил Риддл с непроницаемым выражением лица. — Я думал, ты это перерос.

— Вы невозможны, — ответил Гарри. — Считайте это моим бунтарским поступком, сэр, — прошипел он. И он знал, что не должен этого делать, но всё равно щёлкнул пальцами и аппарировал прочь от этой ужасной сцены.

Последняя неделя выдалась неприятной. Несмотря на то, что он ушёл от Тёмного Лорда, он не мог держать на него зла, поскольку они довольно часто встречались на еженедельных занятиях для младших курсов и на уроках, которые Риддл любил проводить. Было трудно вести себя нормально в присутствии Тёмного Лорда, и разлад, вызванный бессердечными словами Риддла, огорчал Гарри. Они редко разговаривали, если не считать попыток Риддла научить его, и Гарри не собирался оставлять это без извинений.

На третий день после возобновления занятий его вызвали в кабинет Дамблдора. Он раздумывал, стоит ли тянуть время и сказать Риддлу, но в записке слово «срочно» было подчеркнуто три раза, и он все еще был немного зол на Риддла, поэтому, пренебрегая собственной безопасностью, направился к горгулье.

Пробормотав выбранный на сегодня пароль, горгулья отошла в сторону, открывая большую парадную лестницу. Гарри поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и постучал в дверь наверху.

Дверь распахнулась, открывая кабинет Дамблдора и портреты бывших директоров. Он не спеша огляделся: за все годы в Хогвартсе его впервые вызвали в кабинет директора. Здесь были безделушки, которых он никогда раньше не видел, и даже чаша для воспоминаний, стоявшая на маленьком столике в углу комнаты. На верхнем уровне виднелась едва заметная жердочка для птицы, очевидно, предназначенная для феникса Дамблдора, о котором ходили слухи.

Дамблдор ждал за своим столом, его глаза сверкали, а губы растянулись в дедушкиной улыбке.

«Гарри, как я рад тебя видеть. Не хочешь ли лимонную дольку, мой мальчик?»

Гарри с подозрением посмотрел на жёлтые сферы и, молча покачав головой, чопорно опустился в кресло перед столом Дамблдора.

На лице пожилого мужчины промелькнуло разочарование, но оно исчезло так же быстро, как и появилось. — Как проходит ваш последний год?

"Это было достойно".

Дамблдор кивнул в ответ на его слова и заговорил лишь через несколько мгновений после того, как Гарри закончил: «А профессор Риддл, мой мальчик? Я обратил внимание, что вы двое неестественно близки».

Гарри приподнял брови, услышав вопрос: «Вы прекрасно знаете, почему это так, сэр».

Дамблдор моргнул: «Я не знал, что вы в курсе».

«Знал ли ты, что именно из-за тебя мои родители возненавидели меня, или ты знал, кто именно занимает место в моём сердце?»

— Я… — начал было возражать Дамблдор, но Гарри перебил его.

«Ваша неприязнь к Тёмным искусствам передалась моим родителям, директор. Они настолько недальновидны, что ненавидят меня за поступки моего суженого».

— Едва ли вы можете винить меня в поступках своих родителей, — сказал Дамблдор. — В конце концов, именно благодаря моему вмешательству вы сейчас живы.

От этих слов у него кровь застыла в жилах. «Они хотели меня убить?»

В глазах старшего промелькнула жалость: «Что происходит, когда умирает пара метки души, Гарри?»

— Я никогда не думал, — пробормотал он, пытаясь переварить новую информацию, которую сообщил ему Дамблдор. Половина его хотела верить, что Дамблдор лжёт в надежде сбить его с толку, но у директора не было причин лгать ему. — Ты теряешь свою магию, — тихо сказал Гарри. — Польза для войны была бы слишком велика, чтобы отказаться от неё ради моих родителей. И ради тебя тоже. Почему же тогда я остался жив? Ты дал мне возможность перейти на сторону Тьмы, стать занозой в боку Света.

— Ты правда никогда не задумывался об этом? — спросил Дамблдор. — Почему твой отец использовал заклинание, чтобы усыпить тебя, а не убить? Почему мы продолжали позволять тебе учиться в Хогвартсе и сближаться с Томом? Факты не сходятся, не так ли?

— Значит, ты считаешь меня слабым местом, — сказал Гарри, подумав с минуту. — Ты думаешь, что я буду слабым звеном в доспехах Тёмного Лорда. Что я стану его погибелью. Но это всё равно не имеет смысла: без магии он останется без какой-либо защиты.

— Скажи мне, Гарри, ты слышал о Геллерте Грин-де-Вальде?

— Он был Тёмным Лордом ещё до профессора Риддла, не так ли?

Дамблдор кивнул: "Где он сейчас?"

— Заперт, но не мёртв... — он замолчал и был вознаграждён лёгкой улыбкой на лице Дамблдора.

— Видишь ли, Гарри, ты не один обладаешь Меткой Тёмного Лорда.

— Тогда ты предал его, — сказал Гарри. — Он не мог сразиться с тобой, но ты всё равно выступил против него. А потом ты запер его на целую вечность, вместо того чтобы убить, потому что хотел и дальше владеть магией. Это ужасно, директор.

«Предал его? Это не предательство, когда твой суженый сходит с ума. И я не по своей воле сохранил свою магию; Волшебный мир нуждался во мне после того, что совершил мой суженый. Я едва ли мог пойти по лёгкому пути и позволить нам обоим погибнуть».

— И ты ожидаешь, что я сделаю то же самое с моим Предназначенным? Ты ожидаешь, что я пойду против воли Магии и… предам его?

— О, Гарри, это не предательство. Я спас Геллерта. Он планировал массовый геноцид магглов, пытаясь спасти волшебный мир. Он считал себя выше других и, опьяненный верой в свою правоту, сошел с пути здравомыслия.

— Ты ему не поверил, — тихо сказал Гарри после долгой паузы. — Он тебе доверял.

«Том рассказал тебе ту же историю, не так ли? Сказал, что магия вымирает и что ты должен спасти Землю? Я купился на это, потому что в то время был незрелым и наивным в своей ненависти к магглам. Но когда Геллерт развязал Вторую мировую войну в надежде вызвать массовые разрушения, случилось плохое. Атомная бомба чуть не уничтожила весь мир, Гарри. Подобные предрассудки разрушат Землю."

— Но магия существует на самом деле. Мир прямо сейчас вымирает.

«Это вымирает из-за предрассудков одного человека».

«Вы не можете винить в этом Гриндельвальда! Он ошибся, и да, маглы отреагировали так, как он не ожидал, но его намерения были благими».

— Ты зашёл слишком далеко, — печально сказал Дамблдор. — Ты стал Тёмным, не так ли? Я думал, что смогу вразумить тебя, но ты так же предвзят, как и он.

— Что ж, — сказал он язвительным тоном, — может, тебе стоило подумать об этом, прежде чем обрекать меня на ужасное детство. И, может быть, если бы ты просто открыла глаза и увидела то, что Риддл и Геллерт пытались тебе показать, ты могла бы помочь нам, а не осуждать весь мир.

— Ты действительно веришь, что они говорят правду? Риддл — мастер манипуляций, Гарри, и ты попался на это, потому что не можешь забыть о том, что он — твой Предназначенный. Но ты обязан как его Предназначенный помешать ему уничтожить мир и совершить геноцид. Скажи мне, ты уже понял, почему я тебя ещё не убил? Я уже получил подтверждение, что вы не собираетесь помогать Свету.

— Ты Светлый, — сказал Гарри, — ты даже не смог убить своего Предназначенного. Как ты мог убить меня?

Взгляд Дамблдора стал жёстким, и он направил палочку на лоб Гарри. Гарри не дрогнул, твёрдо веря в правдивость своих слов.

Дамблдор не опустил его, и его улыбка была жёсткой. «Я верил в тебя, Гарри. Верил, что ты можешь быть таким же, как я».

— Что ж, извините, сэр, но я скорее умру, чем предам свою суженую.

К его чести, Дамблдор не дрогнул и вместо этого положил палочку обратно на стол. — Ты слышал о крестражах, Гарри?

Голос его возлюбленной эхом отозвался в его сознании, пробудив воспоминания о давно минувших днях. Он не ответил, и его молчание побудило Дамблдора продолжить.

«Человек, которого вы защищаете, уже разорвал связь с вами. На самом деле, шесть раз, — сказал Дамблдор. — Даже если вы перестанете существовать, его магия останется».

"Он бы сказал мне", - сказал он.

— Он бы не стал. В конце концов, ты всего лишь его пешка, Гарри.

На этот раз Гарри не пришлось притворяться, что он вздрогнул от этих слов. Имя болью отозвалось в памяти о ссоре, которая произошла у него с его Предназначенным всего несколько недель назад.

На этот раз в глазах Дамблдора ясно читалось сожаление, и в следующий раз он заговорил тише и спокойнее. «Он тебе не доверяет, да? Даже не рассказал тебе о своих планах на будущее? Когда-то я испытал то же самое. Геллерт считал себя моим хозяином, потому что мы были предназначены друг для друга. Он считал, что я должен верить в то, во что верил он, просто потому, что у нас были одинаковые Метки. Но он был неправ."

— Риддл не такой, — тут же сказал он, но Дамблдор продолжил, как будто он ничего не говорил.

— Это не обязательно должно быть так, Гарри. У тебя действительно есть возможность отказаться и спасти множество жизней. В конце концов, Том дал нерушимую клятву остановить войну, если ты проиграешь Турнир Основателей.

Когда Гарри ничего не ответил, просто уставившись на Дамблдора, тот продолжил: «Он даже не сказал тебе об этом, да?»

Несмотря на то, что Дамблдор по-прежнему смотрел на него с жалостью, Гарри мог думать только о том, что Риддл настолько доверял ему, что рискнул поставить на кон исход войны. Доверял настолько, что даже взял с него Непреложный обет. Прошло почти минута, прежде чем он смог вернуть лицу нейтральное выражение, но даже тогда Дамблдор продолжал смотреть на него с жалостью.

«Мы всю жизнь мечтаем о наших суженых, — сказал Дамблдор, совершенно упустив суть. — Это огромный удар, когда узнаёшь, что Том не тот, кем ты его считал. Пожалуйста, Гарри, подумай об этом. Я спрошу тебя о твоём окончательном решении, когда придёт время».

Ему не терпелось поставить Дамблдора на место, громко заявить, что он принадлежит Риддлу и что Риддл никогда не будет использовать его так, как, по мнению Дамблдора, он его использовал, но он сдерживался, потому что лучше было не злить Дамблдора без причины. В конце концов, директор уже предлагал ему выход, и было бы глупо не воспользоваться им.

Он кивнул в знак того, что Дамблдор его отпускает, встал и вышел из кабинета, не оглядываясь.

Он пока не нашёл подходящего момента, чтобы поговорить с Риддлом. Риддл, казалось, избегал его, отменяя занятия и украдкой поглядывая на Гарри, когда тот не видел. Это сводило его с ума, ведь ему хотелось схватить Риддла и сказать, что он хочет, чтобы эта борьба закончилась.

Ему почти захотелось загнать Тёмного Лорда в угол и сказать ему всё, что он думает о Непреложном Обете, и он уже собирался это сделать, когда Дамблдор встал за ужином.

Мгновенно все разговоры в Большом зале стихли. Дамблдор выглядел внушительно даже в своей старомодной синей мантии. Даже профессора перестали есть, чтобы посмотреть на Дамблдора.

«В этом году квиддич будет отменён, — начал директор под недовольные возгласы в основном за гриффиндорским столом, — а вместо него пройдёт Турнир Основателей. Победитель не только получит Кубок факультета, но и получит в подарок реликвию из сокровищ своего Основателя. В этом году у нас много выдающихся семикурсников, и было очень трудно выбрать всего четырёх из них, чтобы они представляли каждый факультет. Участники согласились принять участие в этом турнире, и я надеюсь, что вы все согласитесь с тем, что они идеально подходят для каждого Дома. Пожалуйста, встаньте, когда я назову ваше имя.

Для Гриффиндора, Джеймс Поттер."

Джеймс стоял под рёв своего факультета, его щёки раскраснелись от гордости, а Лили радостно хлопала в ладоши рядом с ним и хихикала.

"За Хаффлпафф, Амелию Боунс".

Гарри смотрел, как Боунс встала, разглаживая на себе идеально выглаженную мантию и поправляя галстук. Она не улыбалась, но её губы были сжаты в мрачную решительную линию. Её друзья, стоявшие рядом, вежливо захлопали.

"За Слизерин, Гарри Блэк".

Со стола Слизерина не донеслось ни единого возгласа, но раздались оглушительные аплодисменты, и Гарри встал с лёгкой улыбкой на лице.

«И, наконец, Когтевран — Гилдерой Локхарт».

Он встретил взгляд Риддла, в котором читалось удивление, и изо всех сил старался не пялиться на своего суженого. Потому что если Локхарт был чемпионом Рейвенкло, то…

Риддл кивнул прямо Гарри, и тот почувствовал себя, за неимением лучшего слова, ослом. Его подозрения подтвердились, когда Риддл беззвучно извинился, хотя по его виду было понятно, что он предпочёл бы что-нибудь другое, и Гарри не смог сдержать улыбку, которая расцвела на его лице.

Может быть, у них действительно был шанс. Вряд ли Риддл виноват в том, что не знал, что Гарри относится к нему с романтическим интересом и скорее умрёт, чем будет считать Риддла отцом.

Его улыбка не померкла, даже когда Северус толкнул его локтем в бок и спросил, почему он ухмыляется как сумасшедший.

«Не каждый день тебя выбирают чемпионом Слизерина», — сказал он, когда Северус не отставал от него.

— Ты придурок, — прошипел Северус в ответ. — Ты знал, что тебя выберут. Это из-за него, да?

Гарри просто ухмыльнулся, пожав плечами. «Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Сев».

Глава 10: Первое задание

Джеймс стоял, прислонившись спиной к крепкому дереву, и листва над его головой защищала его от посторонних взглядов. Гриффиндорец был тепло одет, а его красно-золотой шарф был надёжно повязан вокруг шеи.

Гарри наблюдал за своим братом-близнецом и, немного ненавидя себя за подозрительность, достал волшебную палочку и произнёс несколько заклинаний-обследователей. Даже когда они ничего не показали, он всё равно немного задержался, наблюдая за братом ещё несколько мгновений.

Письмо пришло во время завтрака, всего через несколько дней после громкого объявления, от анонимного отправителя и ничем не примечательной совы из Хогвартса. Северус тут же выхватил его у него, наложил диагностические чары и вернул ему без единого признака раскаяния на лице. Гарри лишь закатил глаза, привыкший к чрезмерной опеке друга, прежде чем открыть и прочитать письмо.

Он сразу узнал этот почерк и освободил своё расписание, чтобы прийти в назначенное время. Северус и Люциус сочли его мягкотелым за то, что он так легко простил своего брата, когда тот рассказал им об их планах, и их пришлось долго уговаривать остаться в гостиной, а не идти за ним. Но он сделал это не из-за своей мягкотелости; вопреки тому, что думали его близкие, он всё ещё не простил Джеймса за то, что тот так легко его предал.

Он просто больше не смотрел на это с горечью. В конце концов, если бы они с Джеймсом не отдалились друг от друга в первый год, он бы никогда не смог понять точку зрения Тёмной стороны. Он бы так и оставался нежеланным на Светлой стороне и, как предположила Распределяющая шляпа, провёл бы свою жизнь, притворяясь тем, кем не был. Он принадлежал Тьме и не сожалел об обстоятельствах, которые привели его туда.

Он глубоко вздохнул, плотнее закутался в плащ и направился к краю Запретного леса.

Джеймс поднял взгляд, когда тот подошёл ближе, и на его усталом лице появилась улыбка. «Спасибо, что пришёл».

Гарри коротко кивнул в ответ на слова брата: «Я знал, что это ты, по твоему писклявому голосу».

Джеймс нахмурился: «Не похоже, что у тебя лучше».

Гарри просто рассмеялся, увидев выражение лица брата, и сочувственно похлопал его по руке. — Зачем ты хотел встретиться?

— Здесь небезопасно, — сказал Джеймс. Он вытащил из плаща какую-то блестящую ткань, повесил её на руку и показал Гарри, как ею пользоваться.

Глаза Гарри расширились: «У тебя есть плащ-невидимка?»

Он выглядел смущенным, когда кивнул: "Это семейная реликвия. Передается от наших предков Певереллов". Не спрашивая разрешения, Джеймс набросил плащ им на плечи, сделав их очертания невидимыми невооруженным глазом. "Он не закроет нас полностью, но это лучше, чем ничего. У тебя есть место, где мы могли бы поговорить наедине?"

Кентавры не стали бы принимать Джеймса, но большинство жителей Запретного леса не заходили на окраины колонии. Он кивнул, безмолвно жестом приглашая своего близнеца следовать за ним.

Ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до места, о котором он думал. Это была поляна, со всех сторон окружённая крепкими деревьями и колючими кустами. Ему хватило одного тихого слова и толчка его магии, чтобы создать проход в барьере, и он аккуратно закрылся за ними, отрезав их от внешнего мира.

Он по-прежнему держал в руке волшебную палочку, накладывая чары конфиденциальности, которым Риддл научил его, когда он был ещё на третьем курсе. Напряжение давило на него, но он мог выдержать его несколько часов.

Джеймс наблюдал за его работой, прикрыв глаза и обхватив руками колени в той позе, в которой он решил сидеть. Прошло всего несколько минут, прежде чем Гарри закончил, и тогда Джеймс сел рядом со своим близнецом. Близость кентаврической колонии успокаивала его, а чистая магия и воздух творили чудеса с его расшатанными нервами.

"Это из-за турнира?" Гарри задал вопрос.

Джеймс кивнул, по-прежнему выглядя несчастным: «Я встречался с Дамблдором раньше».

— Дай угадаю, он рассказал тебе о Непреложной клятве, — пробормотал он и увидел, как Джеймс повернулся и посмотрел на него в явном шоке.

"Тогда ты знаешь".

— Не благодаря Риддлу, — сказал он с лёгкой горечью. — Но да, я знаю об этом.

— Это немного чересчур, не так ли? Взваливать на наши плечи бремя войны. Нам всего по семнадцать…

— Дело не только в нас, — тихо сказал Гарри. — Они будут вмешиваться в Турнир, ты же знаешь. Они слишком много поставят на кон, чтобы просто довериться нам и позволить выиграть.

— В этом просто нет смысла, — сказал Джеймс, и его взгляд стал затравленным. — Я не… они хотят так много, Гарри. У меня каждый день уроки дуэлей, политика и… — он замолчал, и тишина между ними была почти осязаемой, прежде чем он продолжил: — Я жалею, что согласился на это.

— У тебя не было выбора, Джейми.

Джеймс вздохнул, опустив руку в траву и нервно теребя травинки. «Я ведь не был, да? Сомневаюсь, что ты был».

Гарри покачал головой в ответ, вызвав тихий вздох своего близнеца.

«Мы всего лишь их пешки, не так ли? Хотел бы я иметь возможность выбора».

«У тебя всё ещё есть выбор. Тебе не обязательно слушать всё, что он говорит. Ты должен сам решить, на чьей стороне будешь сражаться».

— Я не сомневаюсь в том, на чьей я стороне, — возмущённо сказал Джеймс. — Я на стороне Света, Гарри.

— Ты даже не знаешь, что это значит, — сказал он чуть резче, чем хотел. — Дамблдор вообще тебя хоть чему-нибудь научил?

Джеймс выглядел так, будто собирался гневно возразить, но через несколько мгновений сник. «Нет, я не знаю, что это значит. Никто никогда ничего мне не говорит. Как будто они боятся, что если я узнаю, за что вы сражаетесь, то изменю или что-то в этом роде. Не говоря уже о том, что они хотят, чтобы я сражался против собственного брата-близнеца».

— Ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? Мы рядом с кентаврами; на самом деле, я могу сделать даже лучше и показать тебе, за что мы сражаемся. — Он встал, его сердце взволнованно билось при мысли о том, что он может обратить своего брата во Тьму, но Джеймс остановил его жестом.

— Я не могу, — тихо сказал он. — Я сделал глупость, Гарри.

Надежда, которая начала разгораться в его сердце, вспыхнула один раз, прежде чем полностью угаснуть, сменившись холодным ужасом. Он уставился на руку, лежащую на его бедре, а затем поднял взгляд своих зелёных глаз на брата. — Что-то, что ты не можешь исправить?

«Мне было всего одиннадцать. Я не знал, что делать. Я думал, что поступаю правильно. Мама так настаивала, а я просто хотел сделать её счастливой. Ты же знаешь, какой она становится, когда ей что-то не нравится».

— Она становится неразумной, — пробормотал Гарри, мысленно возвращаясь в прошлое, которое он предпочёл бы забыть, — и злой.

Джеймс кивнул: «Дамблдор приехал, когда только-только пошёл снег. Я помню, потому что был так взволнован, потому что это было первое Рождество, которое мы встречали со снегом. Это было то Рождество, когда ты не вернулся домой. Я тогда не знал, что это потому, что наши родители попросили тебя не возвращаться. Я с нетерпением ждал этого, знаешь, надеялся, что это позволит нам снова сблизиться. Когда ты не приехал, мне было больно». Я был уверен, что ты считаешь, что лучше иметь таких друзей, как Сноб Малфой и Чопорный Принц.

"Не называй их так", - немедленно сказал он, но когда выражение лица Джеймса омрачилось, он положил руку на колено брата. "Мне жаль, - пробормотал он, - но они мои лучшие друзья".

— Я знаю, — прошептал Джеймс в ответ, — они тебе подходят. Я назвал их так только потому, что в тот момент так думал.

— Я бы вернулся, если бы мог, Джейми.

Джеймс судорожно вздохнул, его веки дрогнули и закрылись, прежде чем он снова их открыл. «Нерушимые клятвы мне не в новинку. Я дал одну в тот день. Я ношу оковы одной из них с одиннадцати лет».

— С Дамблдором? — переспросил он, когда Джеймс не продолжил.

— Это похоже на сон, — прошептал Джеймс. — Воспоминания туманны, как будто я был заколдован и забыл точные слова. Я просто знаю, что не могу ослушаться прямого приказа Дамблдора, не рискуя своей магией.

Гарри не смог сдержать испуганный возглас, вырвавшийся у него при этих словах, и Джеймс невесело усмехнулся.

— На самом деле всё не так уж плохо. Он лишь однажды отдал мне приказ, и это было связано с войной, так что я не могу его винить. Я тоже хочу выиграть эту войну, Гарри. Я не хочу, чтобы была кровь или какой-либо конфликт. Пострадают невинные люди, а я ненавижу это. Так что я не могу винить Дамблдора за то, что он наложил на меня такое строгое ограничение, если это поможет в борьбе с этим.

«Мы не можем этого избежать, — сказал он. — Когда происходят перемены, всегда есть сопротивление.»

— Видишь, вот почему я не могу быть Тёмным, — сказал Джеймс. — Даже тогда я знал, что что-то в этом не так. Когда мы сражались, потому что твой Намеренный — убийца. У каждого есть шанс на искупление.

— Ты наивна, — сказал он так мягко, как только мог. — Ты защищена, потому что Свет не может позволить себе оттолкнуть тебя.

— Может быть, — сказал Джеймс, не показав, что обиделся на слова Гарри. — Но я остаюсь при своём мнении. Вот почему я позвал тебя сюда. Мне нужно выиграть этот турнир, Гарри. Разве ты не понимаешь? Если ты проиграешь, многие жизни будут спасены.

"Все не так просто".

— Разве не так? Если ты победишь, ничего не произойдёт, кроме того, что Риддл станет директором Хогвартса. Но если я выиграю, войны вообще не будет!

«Ты так увлечён происходящей войной, что даже не задумываешься о том, что должна быть причина, по которой мы готовы сражаться в этой войне».

— Для войны никогда не бывает веских причин, — сразу же сказал Джеймс. — Всегда нужно сохранять мир.

— Просто позволь мне показать тебе, — сказал он, пристально глядя Джеймсу в глаза. — Ты поймёшь, почему эта война должна произойти.

Джеймс выглядел разочарованным: «Нет. Меня не интересует причина, Гарри».

— Ты так чертовски убеждён в своей правоте, что даже не рассматриваешь мою точку зрения, — выпалил он, быстро раздражаясь. — Я люблю тебя, Джейми, и ты, должно быть, что-то чувствуешь ко мне, раз позвал меня сюда. Почему ты не веришь, что у меня есть причина верить Тёмному Лорду?

«Ты веришь ему только потому, что он твой суженый».

«Почему все говорят это? У меня есть свои причины верить ему».

Джеймс лишь покачал головой: «Я ни за что тебя не убежу».

— И ты ни за что не выслушаешь мою точку зрения, — возразил Гарри.

— Я не хочу сражаться с тобой, Гарри. И я не хочу, чтобы ты пострадал. Дамблдор что-то задумал, и я не могу тебе сказать, но ты пострадаешь, а я этого не хочу.

«Дамблдор слишком мягок, чтобы причинить мне боль», — сказал он, но Джеймс лишь вздохнул.

«Я не собираюсь щадить тебя, ты же знаешь. Мне нужно выиграть эту войну любой ценой. Я просто хотел предупредить тебя, потому что определённо будут грязные игры».

— Я тоже не собираюсь щадить тебя, Джейми. И если ты действительно думаешь, что мне стоит бояться Дамблдора, то я должен напомнить тебе, что другой обладатель Клятвы — Тёмный Лорд.

Джеймс совсем не выглядел напуганным и взял Гарри за руку, вставая и поднимая своего близнеца. «Полагаю, это будет наша последняя встреча в хороших отношениях».

— Наверное, да, — ответил он с грустью и не стал возражать, когда его близнец заключил его в тёплые объятия. Он позволил им побыть так некоторое время, прежде чем мягко отстраниться. Джеймс не плакал, но был близок к этому, его ресницы намокли от слёз.

— Так будет не всегда. Я найду способ всё исправить, хорошо?

Джеймс выглядел нерешительным, но в конце концов кивнул. Гарри легко убрал барьер с помощью магии, и они молча направились к выходу, размышляя о том, что только что обсудили. «Я люблю тебя», — тихо прошептал Джеймс на ухо Гарри, когда они подошли к краю Запретного леса. «Мы можем быть на разных сторонах, но ты всегда будешь моим старшим братом».

— Я тоже тебя люблю, Джейми, — легко ответил он. Они обнялись в последний раз перед тем, как Джеймс отправился в долгий путь до замка в одиночестве. Благодаря Дамблдору их не должны были видеть вместе, поэтому Гарри сунул руки в карманы и подождал несколько минут, прежде чем уйти, чтобы это не выглядело подозрительно.

Нерушимая клятва всё усложняла. На самом деле, и то, и другое. Он мысленно пообещал себе, что при первой же возможности почитает об этом подробнее.

Дамблдор был назойливым стариком. Теперь он знал, почему Риддл так упорно не хотел с ним общаться. Он не мог поверить, что родители наложили на его младшего брата такую ограничивающую Клятву, и какая-то часть его не верила в то, что говорил Джеймс. Он хотел доверять брату, но за последние годы он устал верить во что-либо, не изучив сначала доказательства.

Если быть честным с самим собой, то обращение Джеймса, похоже, исходило непосредственно от Дамблдора. Он не сомневался, что Дамблдор мог попытаться обратиться к Гарри, используя его брата-близнеца, и не верил, что Непреложные обеты действительно могут быть настолько ограничивающими. Что-то было не так, и он был готов докопаться до сути. Он устал оставаться в неведении.

Приняв решение, Гарри был совершенно потрясён, когда обнаружил Тёмного Лорда, почти случайно оказавшегося рядом со входом в Хогвартс. Его было легко не заметить, потому что он прятался в тени, но Гарри уже давно настроился на магию Риддла и заметил его, как только подошёл ближе.

Не было никакого способа, чтобы Риддла не было рядом с ним.

На мгновение он задумался о том, чтобы повернуть назад и найти другой путь, но уже через секунду понял, что эта идея бесполезна. Даже если бы он захотел избежать встречи с этим человеком, Риддл нашёл бы его, если бы захотел.

Риддл пристально посмотрел на него красными глазами, когда подошёл ближе, и Гарри мысленно вздохнул, остановившись перед Тёмным Лордом.

"Приятно было встретить тебя здесь", - заметил он.

Риддл выглядел раздражённым: «Тебе не следовало уходить и встречаться с врагом, не предупредив меня».

— Враг? Он мой брат-близнец, — возразил он и не удивился, когда Риддл ещё больше прищурился.

«Он заинтересован в том, чтобы ты проиграл Турнир. Он твой враг».

Он уже собирался возразить, но понял, что Риддл прав, и вместо этого просто вздохнул. «Да, мы выяснили это ещё в Запретном лесу. Что-то насчёт нерушимой клятвы, связанной с войной, и того, что ты сходишь с ума?»

Брови Риддла поползли вверх: «И как именно вы это выяснили?»

«Действительно ли безопасно говорить об этом здесь?» — с любопытством спросил он.

Риддл задумчиво посмотрел на него, прежде чем кивнуть и положить руку на плечо Гарри. Прежде чем Гарри успел моргнуть, магия Риддла окутала его, и они внезапно оказались посреди комнаты Риддла.

Он ахнул, как только они приземлились, и, моргая, чтобы справиться с головокружением, повернулся лицом к Риддлу. «Ты можешь аппарировать через защитные чары Хогвартса?»

— Это плата за то, что ты наследник Слизерина, — сказал Риддл, убирая руку с плеча Гарри. Он развязал шнурки на своём плаще и повесил его на крючок в стене. Он также снял с Гарри плащ, оставив их в менее официальной одежде.

Риддл сел поближе к камину и щёлкнул пальцами, чтобы разжечь дрова. Гарри посмотрел на него, а потом сдался и сел в ближайшее к нему кресло.

— Если бы вы просто сказали мне, что есть Клятва, я бы не стал поднимать такой шум, — в конце концов сказал Гарри. — Я думал, это просто чтобы дискредитировать Дамблдора.

— О? — спросил Риддл. — Значит, теперь ты перестанешь вести себя иррационально?

Гарри ощетинился от такого тона, но тут же сник, вспомнив, что Риддл проглотил свою гордость и в итоге Локхарт стал чемпионом Когтеврана, а не Квиррелл.

— Наверное, — ответил он немного угрюмо. — Я всё ещё немного злюсь на тебя за то, что ты так сильно повысил ставки, не предупредив меня.

— Ты победишь, — довольно беспечно сказал Риддл. — В этом я не сомневаюсь.

Гарри немного постоял, глядя на него, изучая черты лица Риддла и не замечая в них ни капли нерешительности. — Но спасибо, что выбрал Локхарта, а не Квиррелла.

— Не за что, — быстро ответил Риддл, удивив Гарри. Он ожидал, что Риддл хоть немного опровергнет обвинение, но, очевидно, Риддл не видел в этом смысла. — Я даю тебе возможность доказать свою силу, как ты и хотел, Гарри. Однако это означает, что ты должен переманить Локхарта на свою сторону до окончания Турнира.

— Ты бы так сильно рисковала, только чтобы сделать меня счастливым? — выпалил он, не успев себя остановить.

— Не будь смешным, — сказал Риддл, и на этот раз его раздражённое выражение сменилось на весёлое. — Я действительно хочу тебя испытать, но Локхарт был лучшим выбором. К тому же это помогло бы тебе успокоиться.

Он хотел было разозлиться на Риддла за его слова, но решил, что оно того не стоит. В конце концов, он привык к бессердечному поведению Риддла и к тому, что тот оправдывается даже перед самим собой. «Разве Квиррелл уже не на твоей стороне?»

"Локхарт - магглорожденный. Чип на его плече, отчаянно пытающийся доказать, что достоин быть здесь, в Хогвартсе. Он хочет, чтобы его хвалили, и больше всего на свете жаждет внимания. Тебе должно быть легко склонить его на нашу сторону. Но в противном случае, хотя я буду крайне недоволен, если вы не сможете выполнить это простое задание, мои подписчики прямо сейчас смотрят "Мать-маггловка" Локхарта. Если ты потерпишь неудачу, простого похищения и шантажа будет достаточно. У него достаточно родственников-магглов, чтобы убить его, если он попытается ослушаться меня.

Гарри закатил глаза, не в силах даже возмутиться словами Риддла. — Разве Квиррелл не был бы более простым вариантом?

Тёмный Лорд хмыкнул, задумчиво глядя на Гарри. «В каком-то смысле да, он был бы. Однако он вряд ли стал бы серьёзным соперником. Он обладает жаждой знаний, присущей каждому Когтевранцу, но ему не хватает смелости, хитрости и преданности. Мне пришлось бы часами уговаривать Распределяющую шляпу выбрать Квиррелла».

Он удивлённо моргнул: «Я думал, что Турнир будет проверять нас только по признакам нашего Дома».

— Ты же не думаешь, что Салазар был просто хитрым, — сказал Риддл, но его дразнящая улыбка не дала Гарри слишком сильно смутиться. — Каждый из Основателей был по-своему необычен, и одна доминирующая черта отличала их друг от друга. Но Салазар был храбрым, просто не до безрассудства, как Годрик. И он был преданным, но не ставил преданность превыше всего. То же самое касается ума. Турнир Основателей не ищет чемпиона, который воплощает в себе только черты своего Дома. Если бы это было так, то такой чемпион был бы слишком одномерным.

«Но ожидать, что чемпион будет обладать всеми этими качествами? Не слишком ли это?

«Турнир Основателей был создан для того, чтобы объединить факультеты. В то время принадлежность к одному факультету означала лишь то, что у вас был общий наставник, и ничего больше. Турнир Основателей изменил это. Внезапно Кубок факультета стал иметь большое значение, и студентам пришлось работать сообща, чтобы добиться успеха. Соревнующиеся также могли похвастаться перед потенциальными работодателями, строя планы на будущее и сражаясь за славу. Турнир также способствовал формированию уважения к другому Дому и пониманию того, что важно принимать и другие черты характера.

— То есть, по сути, чтобы победить, мне нужно быть храбрым, верным и умным?

— В каком-то смысле да. Будет четыре задания, — сказал Риддл. — Каждое из них будет проверять одну из определяющих черт. Очевидно, что каждое задание будет ориентировано на один из Домов, но противоположный Дом всё равно может выиграть задание.

"Какими были задания прошлых лет?"

"Они не сильно меняются с годами. Существует не так уж много способов проверить храбрость", - сказал Риддл, и на его губах заиграла ухмылка. Ни для кого не было секретом, что его Предполагаемый Партнер думал о склонности Гриффиндора искать неприятности. "Я не удивлюсь, если нас ждет еще одна полоса препятствий с опасными существами. Задание Гриффиндора станет идеальным началом, а Слизерин будет последним. Задания Когтеврана и Хаффлпаффа редко бывают настолько опасными, чтобы стоило беспокоиться.

«Сможем ли мы выбрать порядок?»

«Это произойдёт в ближайшее время во время одного из приёмов пищи. Обычно это происходит случайно, но я верю, что ваша магия без палочки сможет что-то с этим сделать».

"Разве это не обман, сэр?"

— Ты снова собираешься вести себя неразумно? — спросил Риддл, но выглядел он не слишком обеспокоенным, а просто с любопытством взглянул на Гарри.

Гарри просто поморщился и покачал головой. «Теперь, когда я знаю, насколько высоки ставки, я не буду поднимать шум».

После его слов последовала небольшая пауза, прерванная тем, что Риддл выпрямился и изящно сложил руки на коленях. "Ты не ошибся, когда сказал, что я должен доверять тебе", - сказал Риддл, выглядя смущенным. "Трудно научиться доверять кому-то другому, особенно с тех пор, как я долгое время работал один и не сталкивался ни с какими проблемами. Вы упомянули, что я был слишком скрытным. Есть что-нибудь, что ты хотел бы узнать?"

Он моргнул, и только интенсивные тренировки не позволили ему открыто уставиться на пожилого мужчину. Риддл был так не похож на себя, что поначалу это насторожило его.

— Нерушимая клятва, — нерешительно начал он. — Зачем так сильно рисковать ради того, что трудно предсказать? Вы так долго готовились к войне.

На лице Риддла отразилось облегчение, и напряжение в его плечах, казалось, спало. «Война — не единственный способ изменить мнение людей. Я могу стать священником или даже оратором. Просто война — самый быстрый способ убедить людей в том, что мы проповедуем правду, и нам понадобятся все волшебники и ведьмы, чтобы победить магглов». Нас и так мало по сравнению с ними, а внутренние распри уничтожат нас. И, кроме того, если я и откажусь от войны, это не значит, что мой Наследник должен это делать.

"И Дамблдор оставил такую лазейку?"

Риддл лениво пожал плечами, но его ухмылка была откровенно злой: «Он считает, что я принуждаю тебя стать моим наследником. Глупый старик».

Он уже был готов рассказать Риддлу всё, что Дамблдор сказал ему в своём кабинете, но его остановило сомнение. Что, если Дамблдор был прав? Риддл был мастером манипуляций, и что, если их связь душ была разорвана из-за того, что Риддл создавал крестражи? Он не верил Дамблдору, но именно Риддл научил его осторожничать, и если Риддл не собирался поднимать эту тему, то и он тоже.

Риддл, казалось, был доволен исходом событий и, щёлкнув пальцами, подозвал к себе одного из своих личных домовых эльфов. «Полагаю, в такой ситуации не помешает немного огненного виски», — сказал он, и его красные глаза заблестели от восторга. Через несколько минут на ближайшем к ним кофейном столике появилась нужная бутылка и несколько бокалов для шампанского.

Риддл направил один из своих пальцев на стол, и тот легко скользнул туда, движимый магией Риддла. Бутылка сама откупорилась, жидкость прозрачной струйкой потекла в бокал для шампанского, наполняя его на три четверти.

"Мы не отпраздновали должным образом твой день рождения, не так ли?" - спросил Риддл, поднимая один из бокалов для шампанского и протягивая его Гарри. Гарри взял его с благодарным кивком, наблюдая, как жидкость внутри плещется и пузырится. "Теперь, когда тебе наконец исполнилось семнадцать, тебе позволено испытать истинные радости мира".

— Я никогда не считал вас алкоголиком, сэр, — сказал Гарри.

Риддл усмехнулся: «Есть одно удобное заклинание, которое можно использовать, чтобы оставаться трезвым, сколько бы алкоголя ни попало в твой организм. Довольно удобно, чтобы заставить доверчивых политиков говорить не то, что нужно».

Он не смог сдержать закатывания глаз, даже когда на его лице появилась нежная улыбка. «Я должен был догадаться».

— Хотя сегодня мы этим не воспользуемся. Я с огромным удовольствием посмотрю, как ты впервые выпьешь, — сказал Риддл, его взгляд был острым в тусклом свете его кабинета. — В конце концов, я целую вечность ждал, когда ты повзрослеешь.

— Когда вы так говорите, сэр, это звучит довольно жутко.

Риддл пожал плечами, ничуть не расстроившись. «С возрастом ты взрослеешь. В любом случае, за тебя?» Он протянул свой бокал, изящно держа его двумя пальцами, и его улыбка стала шире, когда Гарри наклонился вперёд и постучал своим бокалом по его бокалу.

Гарри откинулся назад и одним глотком осушил содержимое стакана. Он тут же поперхнулся, почувствовав, как обжигающая жидкость разъедает его горло. Риддл выглядел удивлённым, но наклонился вперёд, твёрдо взяв Гарри за руку и придвинув к нему стакан.

Гарри широко раскрыл глаза, сдерживая слёзы от жгучего ощущения, и прикосновение руки Риддла никак не помогало успокоить его бешено колотящееся сердце.

Риддл достал палочку и направил её на стакан. Из кончика палочки потекла вода, и Гарри опрокинул стакан, как только Риддл убрал руку.

«Почему так сильно жжёт?» — закашлялся он, как только поставил стакан на стол.

— Не зря его называют огненным виски, — поддразнил Риддл. — Я вряд ли ожидал, что ты выпьешь его залпом.

— Ты сделал это! — возразил он, и Риддл лишь усмехнулся.

«Ты привыкнешь к жжению». Вместо того чтобы использовать магию, Риддл встал, с лёгкостью поднял бутылку и подошёл к Гарри, который всё ещё сидел в кресле. Он послушно протянул свой стакан, и Риддл ловко налил ещё немного алкоголя.

На этот раз он сделал глоток, преодолевая жжение и привыкая к нему, прежде чем выпить ещё. Через некоторое время жжение стало приятным, и когда его бокал опустел, Риддл забрал его у него и с помощью магии вернул на кофейный столик.

Риддл снова устроился в кресле, и его выражение лица нельзя было назвать иначе, кроме как любящим. Он положил локти на подлокотники кресла, подпёр голову левой ладонью и уставился на Гарри. — Тебе понравилось?

«Я больше не могу?» — спросил он.

— У вас кружится голова? — спросил Риддл, приподняв изящную бровь.

— Немного, — признался он. И, сам того не ожидая, хихикнул в ответ на вопрос Риддла, как будто это было действительно смешно. Через секунду он покраснел от смущения и увидел, как Риддл запрокинул голову и рассмеялся.

— Ты пьян, — сказал Риддл с загадочной улыбкой на лице. — И это идеальное время, чтобы спросить тебя, что случилось с твоим братом сегодня.

— Ты сделал это нарочно, — обвинил он, и Риддл снова усмехнулся.

— Пожалуйста, Гарри, твоё пьяное состояние — это просто для моего развлечения. В конце концов, я могу в любой момент прочитать твои мысли.

— Ты не делал этого уже много лет, — возразил он.

"Это ты так думаешь".

Он прищурился, глядя на Риддла, но когда Риддл просто посмотрел на него в ответ, он фыркнул и в отчаянии откинулся на спинку стула. «Он рассказал мне о Непреложной клятве, которую ты дал Дамблдору, и, очевидно, он дал такую же клятву Дамблдору, когда ему было одиннадцать».

Риддл насторожился, услышав его слова: «Одиннадцать? Это очень мало».

«Он не может ослушаться прямого приказа Дамблдора и не лишиться своей магии. Возможно ли это вообще?»

— Мне нужно знать точную формулировку, — пробормотал Риддл, глубоко задумавшись. — Непреложные обеты не так уж распространены, но да, похоже, это возможно.

"Как они сломаны, сэр?"

«Обычно они выполняются. Но есть и другой способ. Я уверен, что вы можете догадаться, даже находясь в том состоянии, в котором вы находитесь».

— Я даже не настолько пьян, — нахмурился он. — Полагаю, это как-то связано со смертью.

"Правильно", - сказал Риддл, выпрямляясь и хищно улыбаясь Гарри. "Чтобы спасти своего близнеца, тебе придется, наконец, совершить убийство".

Гарри даже не пошевелился, а храбрость позволила ему просто закатить глаза на своего суженого. «Сомневаюсь, что до этого дойдёт. И, кроме того, разве ты не ненавидишь его настолько, чтобы убить самому?»

— Я достаточно великодушен, чтобы позволить тебе насладиться славой, — сказал Риддл.

— Верно, — сухо сказал он. — Потому что убийство для тебя — это прекрасно.

Риддл пожал плечами, не отрицая и не подтверждая этого, но Гарри знал, что Риддлу нравится убивать. Они погрузились в уютное молчание, которое нарушил внезапный хлопок Риддла. «Если это всё, Гарри, то уже довольно поздно. Можешь забрать бутылку с собой. Наслаждайся ею с Принцем и Малфоем. Ничто так не укрепляет дружеские отношения, как огневиски».

Гарри бросил подозрительный взгляд на своего господина, но всё равно встал и поклонился, прежде чем взять парящую в воздухе бутылку. Он ушёл, пробормотав «до свидания», и покинул знакомое пространство в несколько широких шагов.

День выполнения задания был мрачным и унылым. Серые тучи закрывали солнце, и Хогвартс выглядел угрюмым. Гарри едва мог проглотить хоть что-то, нервы мешали ему есть, и только благодаря строгому разговору с Северусом он смог заставить себя съесть немного яичницы с беконом.

Люциус пришёл после завтрака, продемонстрировав свою поддержку тем, что надел свой старый слизеринский шарф. Он был слишком занят, чтобы прийти раньше, даже когда Гарри отправил ему письмо, в котором паниковал из-за Турнира, поэтому Гарри с огромным облегчением крепко обнял своего старшего друга.

«У тебя всё получится, — сказал Люциус с улыбкой на лице. — Ты тренируешься уже несколько недель, и, кроме того, ты гриффиндорец больше, чем думаешь».

— Ты меня оскорбляешь, — прошипел он, но лишь нежно закатил глаза, когда на лице его друга появилась ухмылка. Нарцисса пришла через несколько минут после их разговора и увела Люциуса за руку. Они составляли довольно эффектную пару, даже если Люциус всё ещё не определился в своих чувствах к ней, и вид их вместе каким-то образом успокоил его.

Казалось, что прошло всего несколько минут, прежде чем он вошёл в огромную палатку, расположенную на поле для квиддича, и в кои-то веки размеры снаружи соответствовали размерам внутри. Джеймс кивнул ему с мрачной улыбкой, и Гарри подавил желание подойти и поговорить с ним, вместо этого переведя взгляд туда, где стояла Локхарт. Локхарт не смотрела ему в глаза, а вокруг Боунс витала неприступная аура. Несмотря на то, что она вела себя строго, она не могла скрыть тревогу в глазах, а то, как она покачивалась на каблуках, выдавало её.

Четверо чемпионов молча переглядывались, а рёв толпы был почти оглушительным. Вскоре Дамблдор подошёл поприветствовать их, его волосы были растрепаны.

«Задание простое, — сказал он. — Вам предстоит пройти маршрут, полный ловушек и опасных магических существ, и ваша цель — собрать как можно больше флагов за отведённое время. Каждое препятствие будет вызывать у вас страх, поэтому важно всегда сохранять храбрость. Хотя флаги будут приносить очки, судейская коллегия будет оценивать большинство из них в зависимости от вашего выполнения задания. Старайтесь изо всех сил, но помните, что безопасность превыше всего».

Он подождал, пока все подтвердят, что поняли правила. Гарри не удивился, обнаружив, что никто из участников не выглядит удивленным; в конце концов, Дамблдор вряд ли отправил бы Джеймса без предварительной подготовки, и Гарри сомневался, что Джеймс скрыл бы информацию о заданиях в надежде на равные условия.

— Итак, — весело сказал Дамблдор, — кто хочет пойти первым?

Джеймс бросил взгляд на Гарри, прежде чем шагнуть вперёд. «Я сделаю это», — мрачно сказал он.

Дамблдор улыбнулся шире: «Говоришь как настоящий гриффиндорец. Иди сюда, мой мальчик». Джеймс подчинился, и Дамблдор положил руку ему на плечо, выводя его из комнаты.

Время тянулось медленно, хотя прошло не больше пятнадцати минут, когда толпа затихла и Дамблдор снова откинул полог шатра. Он выглядел довольным, а значит, Джеймс, должно быть, справился неплохо, и когда Амелия встала и заняла своё место под руку с Дамблдором, Гарри медленно выдохнул.

Его нервы всё ещё были на взводе, когда он обнаружил, что стоит перед большими дверями. Они были величественными и украшенными замысловатой резьбой, но он лишь мельком взглянул на них, быстро переведя взгляд на толпу. Он не мог разглядеть ни одного лица, но знал, что его друзья там, и эта мысль немного успокоила его.

Дамблдор молча стоял рядом с ним, и его рука казалась тяжёлой на плече Гарри. Ему не нужны были слова утешения от старика, особенно потому, что он знал: Дамблдору выгодно, чтобы он провалил задание.

Дверь распахнулась с треском красных искр, вылетевших из палочки Дамблдора, и слова диктора почти растворились в его ушах. Он вошёл, вытянув палочку; задание было ограничено по времени, но он знал, что не стоит безрассудно бежать вперёд. В конце концов, за углами могло скрываться что угодно.

Дверь с громким стуком закрылась, и его внезапно окутала темнота. Логически он понимал, что находится не в отдельной комнате; в конце концов, толпа и судьи должны были видеть его, но из-за потери зрения он напрягся. Он легко сконцентрировал свою магию, быстро покрутив рукой, чтобы создать два светящихся шара. Они излучали мягкий зелёный свет и следовали за ним, пока он продолжал идти дальше в темноту.

Первым, что он увидел в свете фонаря, был подол мантии, и он тут же поднял палочку, ожидая первого вызова. Когда он обернулся, то напрягся, потому что узнал бы эти холодные карие глаза где угодно. Перед ним стоял его отец, и свет отбрасывал жуткие тени на его лицо.

Он знал, что его отец никак не мог быть там; мужчина всё ещё находился в коме, в безопасности в поместье Поттеров, под присмотром лучших целителей. Но какая-то часть его всё ещё дрожала от страха перед холодными глазами этого человека, а воспоминания о единственном случае, когда он по-настоящему испугался, сковывали его конечности.

— Ты позоришь меня, — выплюнул отец. Он подошёл ближе, и хотя Гарри отступил на несколько шагов, отец продолжал уверенно приближаться. — Я не должен был тебя заводить. Ты был занозой в заднице с самого начала, — продолжил он, и на его лице отразилось поистине отвратительное отвращение.

Гарри застыл, позволяя словам обволакивать его, и лишь в ужасе наблюдал, как его отец поднимает палочку и направляет её ему в грудь, как в их последнюю встречу. Заклинание произносилось мучительно медленно, но на этот раз не было никакого щита.

Вид заклинания болезненного цвета отвлёк его от мыслей, и этого было достаточно, чтобы он собрал силы и сотворил защитное заклинание. Заклинание рассеялось, как только коснулось щита, и он сразу понял, что это было.

— Как обыденно, — пробормотал он себе под нос и заговорил чуть громче: — Риддикалус.

Образ его отца превратился в отца в розовой балетной пачке, танцующего на цыпочках в настоящих розовых туфлях-балеринах. Гарри некоторое время смотрел на него, пошевелившись только тогда, когда на него упало зелёно-серебристое знамя, исчезнувшее в ту же секунду, как он дотронулся до него.

Он закрыл глаза, медленно выдохнул на счёт «три» и снова открыл их, чтобы увидеть забавную картину перед собой. Он постарался рассмеяться, чтобы обезоружить боггарта, и вид его исчезновения успокоил его нервы и вернул его на правильный путь. Он потратил драгоценное время и должен был наверстать упущенное в предстоящих испытаниях.

Он позволил светящимся шарам вести его и ускорил шаг, когда увидел маленькую дверь, очерченную мягким светом. Он не стал тратить время на то, чтобы открыть её обычным способом; вместо этого он взмахнул рукой, подходя к ней, и распахнул её, как только оказался рядом. Яркий свет хлынул внутрь, и он тут же занял оборонительную позицию, выставив перед собой палочку, словно щит.

Когда ничего не произошло, он осторожно прошёл внутрь и тихо рассмеялся, увидев, что его ждёт. Вокруг было много деревьев, но самым примечательным на небольшой огороженной территории был большой водоём, занимавший большую часть травянистого пространства.

Он не стал терять времени и с помощью волшебной палочки наложил на себя чары «Пузырьковой головы». Мерцание мешало ему видеть, но светящиеся шарики с лёгкостью исправили это. Он сбросил с себя мантию для дуэлей и замешкался, когда добрался до рубашки на пуговицах, которая была на нём под мантией, остро осознавая, что все его однокурсники и преподаватели (включая его прекрасную наречённую) наблюдают за ним. Однако лишняя одежда мешала ему, и страха оказаться вторым в Задании было достаточно, чтобы он снял рубашку, обнажив грудь. Он был уверен, что его щёки пылают, но изо всех сил старался не обращать внимания на навязчивую мысль о том, что все наблюдают за ним.

Он произнёс пару заклинаний, чтобы сделать плавание немного приятнее, и сосредоточился сильнее, когда добрался до согревающего заклинания. В конце концов, он не хотел замёрзнуть насмерть в озере. Он грациозно нырнул в воду, сначала коснувшись поверхности руками, а затем мощными гребками опустившись на дно. Он знал, что озеро не может быть слишком глубоким, потому что они всё ещё находились на поле для квиддича, но организаторы турнира, несомненно, превзошли самих себя, потому что магия создавала иллюзию, что озеро простирается бесконечно.

Знамя должно было находиться на дне озера, поэтому он продолжил плыть вниз, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, несмотря на то, что свет становился всё слабее по мере того, как он погружался всё глубже и глубже. Когда он увидел зелёное и серебряное, он ухмыльнулся, ускорился и чуть не врезался головой в русалку, плывшую впереди него.

Он ахнул от потрясения, быстро произнеся заклинание, чтобы отпрыгнуть назад и увеличить расстояние между ними. Мерлин выглядел забавным: его жёлтые глаза прищурились, а сломанные зубы обнажились в подобии улыбки.

Русалка по-прежнему держала перед собой копьё, и от вида острого лезвия у Гарри ёкнуло сердце, когда оно приблизилось.

Но когда он поднял взгляд, то увидел, что русалка не выглядит враждебной; её глаза светились узнаванием, и Гарри с удивлением понял, что русалка знает его. Она знала, что он наследник Риддла, и было очевидно, что она не собиралась нападать, если только не для самозащиты.

Он нервно сглотнул, держа перед собой волшебную палочку для защиты, прежде чем произнести заклинание, которое быстро перенесло его вниз, прежде чем русалка успела среагировать. Через секунду он коснулся зелено-серебристого флага, и сила его движения погрузила его руку глубоко в морское дно.

Последовала яркая вспышка, и он, моргая от яркого солнечного света, глубоко вдохнул свежий воздух. Должно быть, в знамя, которое он поднял, было вплетено заклинание перемещения.

Он лишь на несколько мгновений остановился, прежде чем осторожно шагнуть вперёд, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что его не застанут врасплох. На этот раз он был высоко, и ветер яростно трепал его искусно уложенные локоны. Впереди была узкая тропа, выложенная камнями; любое неверное движение при переходе могло стоить ему жизни. Он легко пробежал по ней, и магия не дала ему упасть. Добравшись до другой стороны, он коснулся висящего там знамёна, прежде чем войти в тёмную пещеру. Как только он дошёл до следующего знамёна, стены начали сдвигаться, поэтому он наколдовал крепкую палку размером с комнату, поставил её посередине и остановил любое движение. С лёгкой ухмылкой он нырнул под палку и положил руку на знамя, слегка поморщившись, когда оно перенесло его на другую поляну.

Он вздрогнул, когда услышал бесплотный голос, отчётливо сообщавший ему, что у него осталось пятнадцать минут и что он собрал четыре знамени. «Тогда нечего терять время», — пробормотал он себе под нос, прежде чем повернуться лицом к следующему испытанию.

Он чуть не выронил волшебную палочку от шока, потому что прямо на него смотрел дракон, обвив хвостом связку знамён. Его чешуя была чёрного цвета, а на спине виднелись многочисленные шипы. Жёлтые глаза дракона не отрывались от Гарри, даже когда тот начал осторожно приближаться.

Он понятия не имел, что это за дракон, но знал основную стратегию борьбы с драконами. Кожа дракона была очень устойчива к любым видам магии, что исключало большинство навыков из его арсенала. Проклятие конъюнктивита, предположительно, помогало в большинстве случаев, но он решил, что если лишит дракона зрения, то она будет ещё меньше двигаться, а ему не хотелось перелезать через неё, чтобы добраться до связки знамён. Учитывая его везение, это был бы единственный раз, когда знамя не перенесло бы его в другое место, и дракон быстро расправился бы с ним.

Ему нужно было как-то убрать это с баннеров.

Он сделал паузу и некоторое время размышлял, прежде чем определиться с дальнейшими действиями.

Гарри сосредоточился, положив левую ладонь на правое плечо. Это была идея Риддла в начале года, и Гарри без раздумий согласился, радуясь возможности увидеть ритуал в действии. Это была ещё одна руна, предназначенная для хранения чего-либо в его теле. Она отнимала совсем немного магии и решала проблему невозможности повсюду носить с собой лук кентавра.

В первую неделю после возвращения в школу он навестил кентавров, и они подарили ему искусно вырезанный лук. Это была лучшая работа Сайнеса, и на дереве было вырезано множество различных символов грядущего. В самом центре располагалась молния, окружённая двумя коронами, а затем — художественное изображение виноградных лоз, закручивающихся на концах. Это было невероятно красиво, и, что ещё лучше, магия внутри лука была настроена так, чтобы реагировать только на его прикосновение.

Он поморщился, вытаскивая лук и крепко сжимая его в руках, и повернулся к деревьям рядом с собой. Обычно ему не нужны были стрелы, так как лук был настроен на него и мог стрелять магией вместо дерева, но поскольку он использовал лук, чтобы пробить шкуру дракона, ему пришлось найти альтернативу собственной магии. Он легко превратил кору деревьев в острые стрелы, не утруждая себя созданием перьев, потому что его магия гарантировала, что стрелы полетят точно в цель.

Дракон не сдвинулся с места за то время, что Гарри готовился, и лишь наблюдал, как Гарри вставляет самодельные стрелы в свой лук. Он пока не стал покрывать стрелы заклинаниями; сначала он хотел разозлить дракона, чтобы тот сдвинулся с места.

Стрела попала дракону прямо между глаз, отскочив от него без вреда, но заставив его вздрогнуть и запрокинуть голову, а его жёлтые глаза теперь смотрели на Гарри чуть более серьёзно.

— Ну же, — прошептал он и выпустил ещё одну стрелу, на этот раз попав в более мягкую часть под шеей.

Теперь дракон выглядел раздражённым и попытался встать, но земля задрожала под его весом.

Он выпустил ещё одну стрелу, но на этот раз дракон поймал её в воздухе, переломил пополам и выплюнул обратно. Он вздрогнул при виде этого, но не сдвинулся с места, когда дракон начал приближаться к нему. Пролетев мимо знамён, он взревел, и в его сторону полетела струя пламени. Он едва увернулся, упав на землю и чуть не сломав лук в попытке убраться с дороги.

Дракон продолжал быстро приближаться, и Гарри поспешно начал покрывать стрелу свойствами оглушающего заклинания. Он надеялся, что угадал и что только кожа дракона устойчива к магии, а внутри эффект оглушающего заклинания усилится. На этот раз он сделал наконечник стрелы как можно острее, чтобы она вошла в дракона и его идея сработала.

Как только он собрался отпустить тетиву, дракон взмахнул крыльями, и ветер чуть не сбил его с ног. Ему пришлось использовать немного магии, чтобы не упасть, и он снова чуть не пошатнулся, потому что его магические резервы были опасно на исходе. Он устал из-за постоянных испытаний, и только сделав глубокий вдох, он смог успокоиться и снова прицелиться. Дракон пролетел над ним, а затем приземлился позади, снова взревев и едва не сбив Гарри с ног взмахом своего шипастого хвоста.

Он едва не промахнулся, и Гарри отвел руку назад и отпустил стрелу, которая глубоко вонзилась в дракона. Желтые глаза дракона расширились, а движения стали вялыми. Он взревел, теперь уже очень сердито, и Гарри поспешно наложил еще три стрелы с такими же свойствами, используя больше магии, чтобы они точно попали в цель. Они вонзились под крылья дракона, вызвав еще один громкий и сердитый рев.

Снова раздался бестелесный голос: «Одна минута».

Его глаза расширились, и он уже разворачивался, понимая, что не может тратить время на то, чтобы прикончить дракона. Он использовал остатки своей магии, чтобы усилить ноги, и большими шагами направился к кругу из знамён, которые всё ещё лежали там. Он слышал, как дракон хлопает крыльями, и знал, что скоро он доберётся до него, но знамёна были важнее его собственной безопасности.

Казалось, что путь к знамёнам занял целую вечность; расстояние, которое дракон легко преодолел ранее, оказалось намного больше, чем он думал, и он почти запыхался, когда добрался до места назначения.

Голос начал обратный отсчёт от десяти, и Гарри нырнул, поскользнувшись на грязной земле и поморщившись, потому что он всё ещё был без рубашки. Но он справился, хлопнув по знамёнам правой рукой и почти сразу же развернувшись лицом к дракону, который быстро приближался, а действие оглушающего заклинания уже заканчивалось.

Как он и предсказывал, его никуда не перенесло, и он, тяжело дыша, наблюдал, как дракон подлетает всё ближе и ближе, и как раз в тот момент, когда он открыл пасть, чтобы выстрелить огнём, голос закончил обратный отсчёт.

Однако ничего не произошло, и огонь устремился вниз, к Гарри. Он поморщился, зная, что это вероятно не убьёт его, но будет больно, но его магия была истощена, и он никак не смог бы вовремя увернуться. Он хотел положить лук перед собой, но не хотел, чтобы подарок кентавра сгорел, поэтому прикрыл его своим телом, вытянув руку перед лицом в надежде, что это уменьшит ущерб, нанесённый его лицу.

Он почувствовал сильный жар, но не боль, и, открыв зелёные глаза, увидел Риддла, стоявшего перед ним. Огонь разделился на две части вокруг барьера, созданного Риддлом.

Риддл развернулся, когда огонь дракона погас, и с нежной улыбкой на лице опустился на колени, обхватив Гарри рукой за талию и легко подняв его, пока они оба не встали. Гарри покраснел от прикосновения теплой руки Риддла к его обнаженной коже и вздрогнул, когда магия Риддла окутала их, и они переместились.

Рёв толпы показался ему почти оглушительным после столь долгого молчания, и он слабо улыбнулся зрителям, подняв руку, чтобы радостно помахать друзьям, сидевшим в первом ряду.

Он вздрогнул, почувствовав холодный зимний воздух на квиддичном поле, и был потрясён, когда Риддл отошёл от него, а через секунду снял с него плащ и накинул его себе на плечи.

"Хорошая работа, Гарри", - мягко сказал Риддл, его пальцы застегивали застежку на шее Гарри. Гарри смотрел на свои пальцы широко раскрытыми глазами, а затем поднял их к теплым красным пальцам Риддла, позволив улыбке появиться на его лице при виде этого. "Однако, о чем ты думал?" Сказал Риддл, понизив голос. "Бежал под знаменами и повернулся спиной к очень разъяренному дракону? Ты мог погибнуть".

«Но я не сдался», — он был достаточно взбудоражен адреналином, чтобы сказать это. «И я получил баннеры! Я победил?»

Риддл посмотрел на него без всякого выражения, явно не одобряя. — Это действительно важно прямо сейчас?

"Конечно?" сказал он, превратив это в вопрос, когда красные глаза Риддла опасно сузились. "Я имею в виду, - поспешно продолжил он, - ты был со мной все это время, верно? Иначе ты не смог бы добраться туда так быстро".

Риддл медленно кивнул: «Это здравый смысл — взять с собой полностью обученного волшебника, особенно если задание настолько опасное, как это».

— Да, — сказал Гарри, улыбаясь. — По крайней мере, тебе не пришлось вмешиваться до истечения времени, верно? Иначе я бы не получил баннеры.

Риддл недоверчиво посмотрел на него: «Ты хотел, чтобы я смотрел, как ты горишь, чтобы ты мог победить?»

— Э-э, — он тут же начал возражать, но его перебил вежливый кашель.

Дамблдор стоял там, сверкая глазами и широко улыбаясь. «Поздравляю, Гарри. Ты единственный, кто справился с драконом. Не мог бы ты подождать в стороне, пока судьи выставляют оценки?»

Риддл прищурился, глядя на Дамблдора, но ничего не сказал, а прошёл мимо него, даже не оглянувшись, чтобы проверить, идёт ли за ним Гарри.

— Гарри, — сказал Дамблдор, когда Тёмный Лорд отошёл на достаточное расстояние. — Ты подумал о том, что я сказал?

Он моргнул, оторвав взгляд от Риддла, который уходил, и посмотрел на Дамблдора. Улыбка Дамблдора никуда не делась, но взгляд стал жёстким. Он явно был недоволен результатом задания, и это вызвало у него улыбку. А потом он вспомнил Джеймса, и его весёлое настроение исчезло. — Нет, — просто сказал он. — Всего доброго, директор.

Дамблдор не окликнул его, и Гарри почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы отойти от старика.

Судьи сидели в креслах с высокими спинками на платформе, которая находилась на одном уровне с толпой, но была достаточно далеко, чтобы их можно было легко заметить. Ни одному из преподавателей Хогвартса не разрешалось быть судьёй, чтобы не допустить предвзятости, поэтому судьями были выпускники Хогвартса с высоким статусом в волшебном обществе, по одному от каждого факультета. Чтобы ещё больше укрепить идею о непредвзятости судейства, было использовано заклинание, гарантирующее, что судьи будут говорить только объективно. Это было заклинание, которое использовалось в зале суда и было адаптировано для Турнира.

Поэтому Гарри испытывал тревогу, стоя перед ними. Не то чтобы он хотел, чтобы Риддл прокладывал ему путь, но, поскольку ставки были так высоки, какая-то часть его хотела одержать верх. Но большая часть его жаждала честного Турнира, поскольку только так он мог доказать своему Наставнику, что они на самом деле равны.

Ведущий, молодой человек, который, очевидно, был важной персоной в мире квиддича, поскольку он вёл множество матчей, стоял на платформе вместе с судьями. Его огненно-рыжие волосы развевались на ветру, пока он оживлённо говорил, а его голос усиливался с помощью «Соноруса». «Как мы знаем из предыдущего судейства, каждый баннер приносит одно очко. Участник из Слизерина, также известный как Гарри Блэк, был единственным, кто выполнил задание Гриффиндора, собрав все восемь баннеров. Остальные баллы будут выставлены четырьмя судьями, что в сумме составит 48 баллов.

Первой судьёй была женщина из Хаффлпаффа, и, хотя она выглядела сурово, на самом деле она слегка улыбнулась, когда выстрелила своим номером высоко в небо с кончика своей волшебной палочки. Сердце Гарри подпрыгнуло, когда он увидел номер и широко улыбнулся судье. Это была десятка.

— Поздравляю, — сказала она. — Я с нетерпением жду остальных заданий, чтобы посмотреть, справитесь ли вы с ними так же легко, как с этим.

Гарри склонил голову в знак благодарности и, когда стихли аплодисменты, перевёл взгляд на мужчину, сидевшего рядом с ней. Это был выпускник Гриффиндора, и на его лице сияла широкая улыбка. Он был старше, в очках, с залысинами, и его выражение лица не изменилось, когда он повторил заклинание.

«Я снял два балла, — сказал судья, — только потому, что вы рисковали жизнью, бегая за знамёнами, вместо того, чтобы убедиться, что дракон повержен».

Судья, сидевший рядом с ним, фыркнул. Он был молод, с рыжеватыми прядями в волосах и высокими аристократическими скулами. Он был ненамного старше Гарри. — Не хотите ли вы сказать, что именно поэтому он наверняка выиграет испытание? В конце концов, только идиот-гриффиндорец стал бы рисковать жизнью ради победы.

Второй судья нахмурился, услышав его слова, и выглядел оскорблённым. «Простите, Розье, вы проявляете предвзятость».

— Мы же наложили заклинание, помнишь? — сказал Эван Розье, закатывая глаза, но на его губах играла ухмылка. — В любом случае, — он сделал паузу, подбрасывая в воздух десятку. — Блэк заслуживает полной оценки.

«Я согласен с Розье», — сказал последний судья, также известный как министр магии Гарольд Минчум. Он был известен как сторонник жёстких мер, суровый министр, который превыше всего ставил правила. Он был когтевранцем до мозга костей. «Блэк сделал всё возможное, и его нужно наградить за это». Он выстрелил в небо десять раз,

— Ого, — протянул ведущий, — Блэк набирает сорок шесть очков, больше всех из нашей четвёрки.

В конце его речи зрители громко зааплодировали, и ведущий не смог сдержать улыбку. «На этом задание Гриффиндора завершено! Спасибо всем, что пришли!»

Гарри переключил внимание на доску позади судей. Джеймс был позади него с сорока очками. Локхарт был вторым с тридцатью восемью очками, а у Боунса было тридцать семь.

— Первое место, — гордо сказал Риддл, слегка похлопав его по плечу, чтобы привлечь внимание. Гарри улыбнулся своему наречённому и уже собирался что-то сказать, когда услышал быстро приближающиеся шаги. Он удивлённо охнул, когда его обняли, а их обладатель взвизгнул от счастья. Риддл усмехнулся, склонил голову и ушёл, не сказав ни слова.

— Ты так хорошо справился! — сказал Регулус, наконец убирая руки.

Северус, стоявший всего в нескольких шагах позади Регулуса, усмехнулся, когда Гарри обернулся, и скривил губы. «А я бы хотел знать, почему ты вёл себя как чёртов гриффиндорец. Рисковал жизнью ради игры.»

Гарри рассмеялся и потянул Северуса вперёд, чтобы обнять его за плечи. — Ну что, Сев, ты волновался?

— Отвали от меня, — прошипел Северус, но не попытался отодвинуться. Должно быть, он беспокоил Северуса больше, чем тот показывал.

— Сегодня вечером праздник! — сказал староста седьмого курса, присоединившийся к их маленькому кружку. — Я уже получил разрешение от Риддла, если мы будем вести себя тихо.

Гарри улыбнулся, кивнув в знак согласия, и радостно рассмеялся, когда другие слизеринцы подошли поздравить его.

Он был первым в очереди, обойдя своего брата-близнеца в собственном испытании, и его Предназначенная спасла ему жизнь.

Что за день быть живым.

Глава 11: Второе и третье задание

Гарри уткнулся лицом в ладони, его зрение затуманилось из-за того, что он так долго просидел взаперти в библиотеке. Близилась полночь, но Чемпионы имели полное право оставаться в библиотеке столько, сколько захотят, даже если мадам Пинс уже ушла.

Обычно он не стал бы жертвовать сном ради продолжения исследований, потому что знал, насколько это вредно для здоровья. Но он также знал, что у него нет времени на бездействие.

Потому что он провалил задание Равенкло.

Он и не ожидал, что это будет так. Это не должно было быть сложно. Он почти не беспокоился об этом, пока не началось само задание.

Он проснулся в день испытания, голова была туманной и одурманенной магией, а Риддл сидел на нём верхом в постели, и его длинные пальцы перебирали его волосы, притягивая его ближе, чтобы их губы встретились.

Он был настолько ошеломлён, что позволил старшему мужчине сделать это, наслаждаясь их целомудренным поцелуем около минуты, прежде чем отстраниться.

Какая-то часть его разума понимала, что что-то не так, но сбитая с толку часть его разума хотела верить, что это правда. Поэтому, хотя он и знал, что что-то не так, он игнорировал это, продолжая наслаждаться семейной жизнью с Риддлом.

Это было непростое задание. Когтевранцы превыше всего ценили фактические доказательства; когда они получали всё, что хотели, резких противоречий в мире должно было быть достаточно, чтобы вывести их из себя.

И это произошло. Он разрушил чары Конфундус, как только увидел, что Риддл превращает кусок дерева в яблоко и деликатно откусывает от него по кусочку. Он лишь приподнял бровь, когда Гарри в тревоге вскрикнул. Потому что в реальном мире нельзя было трансфигурировать или наколдовывать еду, потому что после того, как действие заклинаний заканчивалось, она возвращалась в исходное состояние. Это означало, что Риддл проглотил бы кусочки дерева.

Риддл лишь непонимающе смотрел на него, пока он объяснялся, а потом мягко похлопал его по руке и спросил, всё ли с ним в порядке. Тогда Гарри всё понял, и со временем он стал замечать и другие странные вещи. Факты, которые не вписывались в законы магии.

Но он не обращал на них внимания, потому что был слишком увлечён игрой в семью с Риддлом, чтобы искать выход. Не было ни войны, ни вражды с его близнецом, ни назойливых опекунов или друзей; они были только вдвоём в доме, который Риддл купил для них. Это было по-домашнему уютно, и Гарри не собирался уходить.

Когда его наконец выдернули из Задания, когда истёк отведённый на него срок, он, моргая, увидел четырёх судей, спокойно сидящих перед ним.

Он покраснел, понимая, что потерпел неудачу, но больше его беспокоил тот факт, что они увидели его сокровенное желание. Конечно, они не могли этого сделать; в конце концов, это было бы вторжением в его личную жизнь. Но он потерпел неудачу, потому что не нашёл выхода; он остался внутри, в то время как остальные три чемпиона легко справились с заданием.

К счастью, они по-прежнему начисляли баллы за другие вещи, и поскольку Гарри заметил несоответствия, ему начисляли по одному баллу за каждое из них. Он ничего не упустил, и только благодаря этому он всё ещё претендовал на первое место. Локхарт справился менее чем за пятнадцать минут и остался на первом месте. Гарри был вторым благодаря значительному отрыву, который он получил благодаря заданию Гриффиндора. Его брат отставал от него всего на одно очко; Кости сравнялся с Джеймсом.

Так что в целом всё было не так плохо, но он всё равно был довольно расстроен. Потому что он провалился и не мог с этим смириться. Потому что всё зависело от него, и он скорее умер бы, чем подвёл свою пару.

Вот почему он всё ещё занимался в библиотеке, хотя все остальные уже легли спать.

Всё это было подготовкой к заданию Хаффлпаффа. Это задание отличалось от двух других тем, что выполнялось в течение месяца, а не одного дня. В конце концов, Хаффлпафф был известен своим трудолюбием. Каждому чемпиону было отведено специальное место на поле для квиддича, тщательно охраняемое, чтобы только чемпион и его глава факультета могли войти без последствий. От чемпионов ожидалось, что они построят крепость, способную выдержать любой штурм, и это была достаточно явная угроза, так что Гарри не знал, что строить.

Он мог работать над разными видами защиты. Он уже придумал обереги и руны, которые установит в течение месяца, но в остальном он был в замешательстве. Он не знал, из какого строительного материала возводить крепость и какой формы она должна быть, и всё ещё скептически относился к одной лишь магии как к защите. Его смущала открытая интерпретация задания; он так небрежно отнёсся к заданию Когтеврана, и именно это привело его к провалу в прошлый раз.

И в довершение всего ему всё ещё снились губы Риддла на его губах. Это было не то, что легко забыть, и его несколько удивило, насколько сильно он хотел, чтобы иллюзия стала реальностью. Жить в мире без войны, жить в мире, где его брат и его Предназначенный могли бы по-настоящему ладить... это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но он всё равно хотел этого. Он хотел поцелуев Риддла; он всегда мечтал о них, но это всегда было лишь воображением. После задания это стало чем-то реальным, чем-то осязаемым, и он изо всех сил старался сосредоточиться на задании Хаффлпаффа.

Он раздражённо выругался в опустевшей библиотеке, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы собраться с мыслями. Он не мог больше терять время.

Раздался тихий кашель, заставивший его оторваться от лихорадочного чтения.

— Блэк? — спросил мужской голос, и Гарри подавил желание застонать, не желая отвлекаться от исследования, чтобы поговорить с кем-то ещё.

— Да? — довольно резко спросил он и наконец оторвал взгляд от лежащего перед ним текста. Локхарт стоял перед ним с несколькими книгами в руках и нерешительной улыбкой на лице.

"Можно мне посидеть с тобой?"

Гарри моргнул и слегка встряхнул головой, чтобы окончательно проснуться. «Не знаю, хорошая ли это идея», — в итоге сказал он и нахмурился, когда Локхарт всё равно сел и одной рукой аккуратно отодвинул в сторону учебник Гарри.

— Чепуха, — сказал Локхарт, — в любом случае, это давно назрело.

— Что случилось? — осторожно спросил он, с тоской взглянув на лежащую перед ним книгу. Он был уверен, что был на пороге чего-то. Если бы у него было ещё несколько минут в одиночестве...

«Альянсы, конечно. После Хаффлпаффа — Слизерин, и эта задача никогда не менялась на протяжении многих лет».

— Королевская битва, — охотно предложил он, потому что догадывался, зачем Локхарт пришёл. — Вам нужна моя помощь.

— По сути, — сказал Локхарт. — В конце концов, это и есть ваша задача.

— И? — подтолкнул он, склонив голову набок так, что, как он знал, это подчёркивало цвет его зелёных глаз.

Локхарт выглядел растерянным: «Что ж, я не собираюсь работать в паре с Поттером. Думаю, мы все знаем, насколько он неподготовлен для выполнения задания Слизерина. Он самый гриффиндорский из всех».

— Верно, — признал он, хотя терпеть не мог, когда кто-то плохо отзывался о его младшем брате. — Но тебя никто не подговаривал? Ты идёшь ко мне, потому что сам этого хочешь?

Локхарт небрежно пожал плечами: «Нет? То есть да? Я не совсем понимаю, о чём ты спрашиваешь, приятель».

Он замолчал, размышляя. Он был почти уверен, что Риддл подстроил это. После его провального выступления в задании Рейвенкло и последующего первого места Локхарта Риддл наверняка угрожал бедному мальчику. Но глаза Локхарта казались честными, а на лице было больше замешательства, чем чего-либо ещё. И если Риддл действительно подошёл к нему, то было бы проще спросить самого Риддла, чем устраивать сцену с Локхартом.

— Ладно, — тихо сказал он. — Думаю, из нас получится неплохая команда.

Локхарт просиял: "Это в духе". Он резко встал, протягивая Гарри руку для пожатия. Гарри подчинился и в конце концов улыбнулся в ответ. "Сейчас почти полночь, и я уверен, что мы сможем продолжить это завтра. Увидимся позже, Блэк".

Он ушёл, прежде чем Гарри успел сказать хоть слово, и тихо вздохнул, осознав, что Локхарт оставил свои книги на столе. Он взмахнул рукой, и его магия окутала книги и подняла их в воздух. Когда он уже собирался отправить их на полки, один из заголовков привлёк его внимание.

Он отправил остальные книги на их законные места, уставившись на название книги.

Краткая история гербологии.

Он моргнул, недоумевая, почему Локхарт решил использовать растения в качестве защиты, а не что-то другое. Когда ему приходилось беспокоиться о таких вещах, как выбор строительного материала и тому подобном. Он усмехнулся, гадая, во что же он ввязался, вступив в союз с человеком, которого совсем не знал, и его магия подвела его, потому что он отвлёкся, уронив книгу на стол.

Там было жуткое изображение чего-то похожего на человеческого младенца с корнями вместо волос. Мандрагоры.

Он поморщился при виде этого, но, когда в описании он увидел слово «смертельный», он остановился и более внимательно просмотрел текст.

Очевидно, он не мог использовать взрослую версию, потому что она могла убить людей, но младшая версия просто лишала людей сознания.

Приободрившись, Гарри начал листать остальные страницы, взволнованно делая пометки о растениях, которые казались опасными, но не смертельными. Там было несколько растений с ядом, который парализовал бы любого хищника, которому не повезло бы подобраться к ним близко, и даже несколько растений, которые можно было модифицировать, чтобы они справлялись с разными видами магии.

Он не смог сдержать широкой улыбки, расплывшейся по его лицу, и схватил свой блокнот. Перо громко царапало бумагу, пока он рисовал, как должна выглядеть его крепость.

В ту ночь, когда он лёг спать, безумная нервозность, охватившая его сердце после провала на задании Рейвенкло, исчезла.

Он разбрасывал драконий помёт по земле вокруг своего Ядовитого Щупальца, когда почувствовал магию своей возлюбленной.

Он моргнул, откинувшись на пятки, и посмотрел на вход. Его крепость была больше похожа на теплицу, чем на что-либо другое; она была прозрачной, чтобы пропускать солнечный свет для растений, которые он выращивал. Он не беспокоился о том, что стекло может разбиться или что материал не выдержит магических атак, потому что с растениями, которые он выращивал, вероятность того, что магическая атака достигнет крепости, была близка к нулю.

Ядовитое щупальце, которое он видел перед собой, было чрезвычайно опасным. У него был запас противоядия на случай, если кого-то из судей укусят во время проверки его крепости. В конце концов, он не хотел, чтобы кто-то погиб. Растение славилось своей сильной защитой: оно использовало свои лианы, чтобы отпугивать хищников, а также могло стрелять из своего рта шипастыми шарами, похожими на споры, в своих противников.

Дьявольская ловушка, растение, которое могло сжимать или душить всё, к чему прикасалось, была спрятана под землёй, ведущей к крепости. Самым распространённым способом защиты от этого растения были свет или огонь, поэтому у него была руна, которая улавливала любые признаки огня в тот момент, когда он загорался. Другой способ — расслабиться, чтобы ловушка перестала сжиматься, но нарушитель всё равно падал в яму, которую он выкопал, так что защита была практически надёжной.

Мандрагоры были разбросаны по передней части, казалось бы, безобидной оранжереи. При любом признаке беспокойства они волшебным образом вырывались наружу, оказываясь на свежем воздухе, и издавали пронзительные крики, от которых любой, кто их слышал, терял сознание.

Собрать нужные ему растения было непросто и дорого. Ему пришлось потратить много денег на покупку разных видов растений и попытки скрестить их, чтобы создать растение, более подходящее для его нужд. Ему повезло, что Риддл разрешил ему использовать свой счёт в Гринготтсе для участия в турнире. Ему пришлось ускорить процесс роста растений, и только щедро полив их своей магией, он смог заставить их расти и взаимодействовать. Но модифицированные растения были лишь частью его защиты; он экспериментировал, чтобы получить дополнительные очки, но большая часть его защиты уже была обеспечена существующими растениями.

Ему нужны были растения, которые могли бы впитывать магию; растения, которые каким-то образом могли бы вытягивать магию из всех, к кому прикасались. Ему потребовался почти месяц, чтобы наконец вывести такое растение. Это был гибрид растения, которое вытягивало магию из людей, находясь рядом с ними, и растения, которое имело тенденцию цепляться за жертв, не сообщая им об этом.

Это было бы полезно и на войне, и он был доволен результатом. Сейчас одна из лиан обвивала его запястье, позволяя растению поглощать его магию, чтобы расти, а ему — проверять его эффективность.

— Сэр? — позвал он, потому что прошло уже несколько минут, а магия его суженой всё ещё не двигалась.

Он почувствовал, как магия Риддла ярко вспыхнула на несколько секунд, а затем Риддл вошёл в комнату с раздражённым видом.

Гарри вскочил на ноги, увидев выражение лица Риддла, и подошёл к своему суженому, который стоял у входа и размышлял. «Что случилось?»

— Ваши мандрагоры, — сказал Риддл, и этого объяснения было достаточно.

Гарри не мог сдержать смех, который вырвался у него при виде раздражённого лица Риддла, и не мог подавить его, даже когда Риддл бросил на него опасный взгляд. Его вывело из себя представление о плачущих младенцах, окруживших Тёмного Лорда и грозящих лишить его сознания. Мысль о том, что младенцы победят Тёмного Лорда, была просто уморительной. Однако мандрагоры были ещё молоды, поэтому их воздействие было слабым, скорее досаждающим, чем представляющим реальную угрозу. — Не любите младенцев, сэр? — спросил он, когда отсмеялся.

— Они едва ли младенцы, Гарри, — нахмурился Риддл, раздражённо скрестив руки на груди. — Неужели они не могут отличить друга от врага?

— Они — растения, — сухо сказал Гарри. — Под землёй. Я уверен, что они не знают, что происходит в каждый момент их короткой жизни.

Риддл прищурился, глядя на Гарри, и Гарри снова рассмеялся, увидев выражение лица своего наречённого, и протянул руку, чтобы ласково похлопать Риддла по щеке. Он остановился на полпути, осознав, что то, что он делает, совершенно не в его характере и очень странно. Он быстро убрал руку, чувствуя, что его щёки слегка покраснели, и прошёл мимо Риддла к выходу из теплицы, где его ждали мандрагоры.

Время, проведённое в «Задании Рейвенкло», всё ещё не давало ему покоя. Он видел в Риддле напарника, с которым провёл всю свою жизнь и которого любил так же сильно, как и он его. Было трудно совместить эти два образа, особенно потому, что он всё ещё не хотел верить, что это была фантазия.

Однако он выбросил все мысли об этом из головы и с помощью магии загнал мандрагор обратно в их безопасные норы. Через секунду он вернулся, насытив мандрагоры своей магией и щедро используя заклинания Herbivicus, чтобы ускорить их рост.

Когда он вернулся в оранжерею, Риддл изучал растение, которое только что вырастил Гарри, сосредоточенно нахмурив брови. Гарри подошёл к нему, и Риддл задумчиво посмотрел на него. «Я не узнаю это растение».

Гарри улыбнулся, протянув руку и взяв одну из рук своего суженого в свою. Риддл моргнул, но не отстранился, позволив Гарри поднести его руку ближе к растению и с любопытством наблюдая, как лоза обвивается вокруг запястья Риддла.

Риддл удивлённо выдохнул: «Это забирает мою магию».

Гарри просиял: «Разводить их было довольно сложно, сэр, но представьте себе возможности».

"Для этого обязательно быть стационарным?"

Гарри покачал головой, отводя руку Риддла назад, пока лоза не отделилась от основного растения. Он поднял другое запястье, показывая Риддлу лозу на нём. «Я планирую разместить её на судьях, когда они впервые начнут проверять крепость. Когда они снимут чары и всё остальное. В конце концов, когда они будут проверять крепость, с ними точно будет разрушитель заклинаний, но специалист по травологии — вряд ли.

Риддл кивнул в ответ на его слова, не отрывая взгляда от обвившей его запястье лианы. — Просто блестяще, Гарри, — тихо выдохнул он.

— Благодарю вас, сэр, — учтиво сказал он, прежде чем продолжить. — Магический исток сейчас слабый, но я надеюсь, что по мере того, как я буду разводить его с помощью других растений, процесс ускорится. Я думал о другом растении, которое усиливает магические эффекты до определённой степени, и я хочу его попробовать.

— И сколько стоит этот? — спросил Риддл.

Гарри застенчиво улыбнулся: "Это не так сильно повлияет на твой аккаунт в Гринготтс?"

Риддл протяжно вздохнул, но в его голосе слышалась скорее нежность, чем что-то ещё, и этот вздох почти не подействовал на нервы Гарри. Гарри просто улыбнулся, услышав этот звук, и яростно покраснел, когда Риддл пробормотал: «Хорошо, хорошо. В конце концов, что моё, то и твоё».

— Что? — спросил он, чувствуя, что краснеет. — Что ты имеешь в виду?

— Ты мой наследник, — машинально сказал Риддл и, казалось, собирался продолжить, но замолчал. Их взгляды встретились, и Риддл в замешательстве нахмурил брови. Гарри постарался не краснеть, но был уверен, что это не сработало, потому что Риддл выглядел всё более и более озадаченным.

"Ты не появлялся после задания Равенкло", - тихо сказал Риддл, как будто он осмеливался говорить громче, чтобы напугать Гарри. "Что-то случилось, Гарри?"

Гарри покачал головой: «Конечно, нет, сэр, это просто из-за давления. Я не справился со вторым заданием».

Брови Риддла поползли вверх: «Ты всё ещё на втором месте. Ты едва ли провалил его».

— Но я не мог избавиться от иллюзии, сэр. Это неловко.

— Иллюзия, — медленно начал Риддл, — как-то связана со мной, не так ли? Это объясняет, почему ты так нервничал рядом со мной.

«Я не нервничал!» — возразил он.

«Гарри, ты чуть не убил одного из своих учеников, когда я без предупреждения зашёл к тебе в прошлый вторник».

«Это не моя вина», — начал он возражать, но Риддл оборвал его.

«Ты пролил свой бокал на Принца, когда я пожелала тебе доброго утра за завтраком, как раз на днях».

— Ты меня напугал, — слабо возразил он, но знал, что его протесты не возымели действия.

— И ты чуть не коснулся моего лица несколько минут назад. Ты собираешься сказать мне или мне снова придётся читать твои мысли? — тон Риддла был лёгким, но его взгляд — совсем нет, а губы были решительно сжаты. Риддл не собирался принимать в качестве ответа ничего, кроме правды.

— Ты сказал, что больше так не будешь делать. Риддл лишь наклонил голову в ответ, промолчав, и Гарри понял, что ему нужно что-то быстро придумать. — Мне семнадцать, — начал он, и Риддл кивнул.

— Да, Гарри, кажется, мы уже много раз это обсуждали.

Гарри не смог сдержать гневный взгляд, который он бросил на своего суженого, и Риддл имел порядочность выглядеть смущённым. «Мне семнадцать, и меня никогда не целовали».

Риддл вздрогнул, его глаза расширились. «Это тебя беспокоит?» — казалось, он был доволен, судя по улыбке, которая расплывалась на его лице.

— Ты когда-нибудь дашь мне закончить? — раздражённо спросил он.

— Нет, потому что ты ведёшь себя глупо, — сказал Риддл. Он наклонился вперёд и постучал по ожерелью Гарри, которое виднелось под рубашкой. — У тебя есть наречённая, Гарри, тебе точно не стоит беспокоиться о любви, когда тебе всего семнадцать.

"Я же не уверен, что найду их!" - запротестовал он, хотя его Суженая стояла прямо перед ним. "Просто я подросток, у меня гормоны, и, - он понизил голос, опустив глаза, чтобы смотреть на свои ноги, а не на лицо Риддла, - вы просто очень привлекательны, сэр".

После его слов воцарилась глубокая тишина, и когда Гарри снова поднял взгляд, Риддл выглядел растерянным. Его глаза расширились, а рот приоткрылся от лёгкого шока. «Но это всё, — поспешно заверил он Риддла, — я имею в виду, что, может, я и фантазировал о том, как мы целуемся и всё такое, но это было только в мыслях. Я не влюблён в тебя или что-то в этом роде».

Закончив говорить, он закрыл лицо руками; он не хотел видеть, как меняется выражение лица Риддла, не хотел видеть отвращение на лице своего суженого.

Он вздрогнул, почувствовав лёгкое прикосновение к своим рукам, послушно опустил их и снова удивлённо моргнул, увидев, как близко к нему стоит Риддл. — Сэр? — выдохнул он, и на лице Риддла появилась нежная улыбка.

— Я всё ещё твой профессор, — сказал Риддл. — И я старше тебя. Мне определённо не следовало бы поощрять всё это.

— Всё это? — спросил он, и его сердце забилось неровно.

"Ты немного влюблен в меня", - сказал Риддл, выглядя как кот, которому только что достались сливки. "Или я неправильно истолковал твои слова?"

— Я не влюблён в вас. Вы совершенно неправы, сэр, — сказал он немного раздражённо, но Риддл лишь усмехнулся, явно не веря ни единому его слову.

— И конечно же, твой суженый не будет возражать, если ты сначала получишь немного опыта, верно? — он сделал паузу, усмехнувшись, и на его лице появилась хитрая ухмылка. Риддл замолчал, словно ожидая, что Гарри что-то скажет, но когда тот промолчал, просто пожал плечами и прижался ещё ближе. — Я бы очень хотел поцеловать тебя прямо сейчас, Гарри, если ты не против.

Вместо ответа Гарри первым подался вперёд и запечатлел на губах Риддла целомудренный поцелуй. Ему казалось, что его сердце вот-вот разорвётся от этого прикосновения, и одного осознания того, что прямо сейчас он целует Риддла, было достаточно, чтобы он почувствовал себя парящим, как будто ничто не могло причинить ему боль. Риддл тут же ответил на поцелуй, слегка прикусив нижнюю губу Гарри и издав торжествующий возглас, когда губы Гарри в шоке приоткрылись. Риддл просунул язык в рот Гарри, с лёгкостью исследуя его и посылая искры удовольствия по позвоночнику Гарри, пока поцелуй углублялся и продолжался.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Риддл отстранился, и Гарри открыл глаза, услышав тихий смешок своего Наставника. «Ты выглядишь как настоящий беспорядок», — ухмыльнулся Риддл, и Гарри покраснел, разглаживая руками складки на рубашке в попытке выглядеть менее растрепанным.

— Не за что, сэр, — ответил он.

— Думаю, вам пора перестать называть меня «сэр», когда мы наедине, — задумчиво сказал Риддл. — В конце концов, мы только что поцеловались.

Он моргнул: «Тогда как мне тебя называть?»

Риддл сделал шаг вперёд, пока они снова не оказались в личном пространстве друг друга, и наклонил голову вперёд, пока его губы не коснулись губ Гарри.

— Зови меня Том, — прошептал он и поцеловал Гарри во второй раз.

— Ты в порядке? — спросил Локхарт, переворачивая страницу в лежавшем перед ним большом тексте. Казалось, он не особо ждал ответа, его взгляд скользил по тексту, а не по Гарри.

Гарри оторвался от книги, в которой он небрежно читал о различных видах защитных заклинаний, и спросил: «А почему бы и нет?»

— Вы не переворачивали страницу последние десять минут, — заметил Локхарт.

— О, — сказал Гарри. Он был погружён в мысли о Томе и уже давно закончил свою крепость. На самом деле он пришёл в библиотеку, чтобы ещё раз изучить защитные чары на случай, если что-то упустил. Локхарт присоединился к нему после ухода мадам Пинс, как и в течение последней недели или около того, и Гарри привык к его присутствию.

— Вы хотите поговорить об этом? — терпеливо спросил Локхарт. — Мне говорили, что я хорошо умею слушать.

— Ты? — спросил он, немного озадаченный.

— Это грубо, — сказал Локхарт, но, похоже, не обиделся. — Вопреки распространённому мнению, я не светский павлин, каким меня все считают.

— Но, — начал он возражать, и Локхарт вздохнул.

«Ладно, признаю, я, может, и говорю немного громче, чем обычные люди. Но, эй, это часть моего обаяния».

— Очаровательно, — сухо сказал он.

Локхарт, казалось, не заметил его тона, просто оторвал взгляд от своего текста и лучезарно улыбнулся Гарри. «Ну и кто же эта счастливица?»

"Что?"

«Я узнаю этот взгляд где угодно. Ты влюблён».

— Я не… — запротестовал он, но когда Локхарт лишь понимающе улыбнулся ему, он тихо вздохнул. — Я правда не хочу об этом говорить.

— С кем ещё ты собираешься об этом говорить? С принцем? Сожалею, но я сомневаюсь, что он сможет тебе помочь.

Он нахмурился, но в глубине души думал о предложении Локхарта. Дело в том, что, несмотря на свою осведомлённость в некоторых вопросах, он совершенно терялся, когда дело касалось сердечных дел. И Локхарт был прав: Северус не смог бы помочь, если бы рассказал ему о последних событиях в жизни Риддла и его отношениях. Он бы просто заявил, что это настоящая любовь и что они созданы друг для друга, и эта информация была бы для него совершенно бесполезна. Потому что это было неправдой, как бы сильно он этого ни хотел.

— Ты ведь никому об этом не расскажешь, правда?

Локхарт ухмыльнулся: «Вот это мой мальчик».

«Я тебе не мальчик», — нахмурился он, а Локхарт лишь ухмыльнулся в ответ.

— Ты ужасно напряжён, Блэк. Хочешь, чтобы я поклялся своей магией или что-то в этом роде?

"Ничего такого радикального", - сказал он.

— Хорошо, потому что я думаю, что даже это было бы для вас слишком. Слизеринцы, я клянусь.

Гарри закатил глаза, пошевелил пальцами и наложил на них чары конфиденциальности. Локхарт напрягся, вероятно, почувствовав, как вокруг них разливается чужая магия. «Там кто-то есть. Он старше, и это не совсем обычные отношения. Это как-то странно? Я имею в виду, он поцеловал меня прошлой ночью, но это скорее урок, чем что-то ещё? Потому что я никогда раньше ни с кем не целовался».

— Успокойся, — сказал Локхарт, но он улыбался и похлопал Гарри по плечу. — Всё в порядке, я не собираюсь тебя осуждать, хотя я немного удивлён, что ты до сих пор девственник.

Гарри покраснел, его щёки вспыхнули: «Что? Почему?»

— О тебе все говорят в школе, — сказал Локхарт, но в его словах не было злого умысла. — Ты нравишься всем девочкам и мальчикам.

— Ты ведь не девственница?

Локхарт запрокинул голову и рассмеялся, и, поскольку в библиотеке никого не было, никто не стал их ругать. «Мерлин! Тебе ведь семнадцать, да? Конечно, я не девственник».

— О, — сказал Гарри, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. — Значит, ты нашёл свою наречённую?

— Ты можешь спать с другими людьми, которые не предназначены для тебя, — сказал Локхарт. — Это не то чтобы осуждается, знаешь ли. И, кроме того, мой знак исчез. — Увидев потрясённый взгляд Гарри, он продолжил. — Это не совсем секрет, так что я не против рассказать тебе. Просто однажды я проснулся, и его не стало. Никто не знает почему, и моя магия всё ещё при мне, так что мой Предназначенный не умер. Но хватит обо мне, мы говорим о тебе.

Он хотел спросить, но выражение лица Локхарта было настороженным, и он решил не спрашивать. Он воспринял смену темы как должное, решив, что если Локхарт может быть с ним таким откровенным, то и он может позволить себе то же самое. «Мы давно знакомы, и я всегда считал его очень красивым. Так что, когда он поцеловал меня, я вроде как смирился с этим. Это было немного не то, что он имел в виду, потому что ему действительно нравился Риддл, но он не хотел раскрывать слишком много своих секретов.

— О, — сказал Локхарт таким тоном, будто что-то понял. — О, — повторил он, слегка удивившись. — Тебе правда не стоит об этом беспокоиться. Ты ему тоже нравишься. И, должен сказать, я всегда думал, что ты натурал. Никогда не считал тебя геем.

— Что? — он моргнул, а затем покачал головой. — Не думаю, что ты понимаешь, о ком я говорю.

Локхарт кивнул: «Конечно, не хочу. Тебе не нужно ничего подтверждать, Блэк. Но не волнуйся, он опытный. Он хорошо о тебе позаботится».

— Э-э, я очень сомневаюсь, что мы думаем об одном и том же человеке.

— Всё в порядке, — сказал Локхарт, изображая, что застёгивает рот на молнию. — Я никому не скажу. Мы ведь хорошие друзья, ты же знаешь.

Гарри вздохнул: "О ком ты думаешь?"

— Слизеринец, только что окончил школу, длинные светлые волосы? В прошлом году у нас был роман, знаешь ли. То, что этот парень умеет делать своим языком, — он сделал паузу и довольно непристойно подмигнул Гарри, — я не думаю, что тебе стоит беспокоиться.

— Вы действительно неправы, — сказал Гарри, но Локхарт лишь добродушно улыбнулся ему.

«Если вам нужны советы, просто спросите. В конце концов, в этом и заключается дружба с привилегиями».

Гарри вздохнул, удивляясь, почему он вообще решил, что Локхарт ему поможет. Хотя он был немного удивлён тем, что у Люциуса и Локхарта что-то было, его больше раздражало то, что Локхарт думал, что они вместе. «Друзья с привилегиями?»

"Ты знаешь о сексе, верно?"

— Конечно, — нахмурился он. — Я не настолько невинен.

— Мог бы и обмануть меня, — сказал Локхарт и, когда Гарри сердито посмотрел на него, просто поднял руки в знак капитуляции. — Ладно, ладно, не злись. Это просто отношения с выгодой для обеих сторон. Типа секс без всяких чувств.

— А что, если я хочу, чтобы чувства мешали мне? — он сделал паузу, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке.

— Тогда просто поговори с ним. Вы оба взрослые люди, знаете ли. Необязательно ходить вокруг да около.

«Но что, если я ему не нравлюсь? Что, если это всё испортит?»

«По моему опыту, если у вас есть чувства к нему и вы продолжаете с ним так развлекаться, в долгосрочной перспективе это причинит вам ещё больше боли. Но если вы думаете, что у вас нет шансов, и считаете, что можете это принять, то почему бы не смириться с этим? Я имею в виду, вам явно нужен этот опыт, и иногда чувства возникают, когда вы продолжаете спать друг с другом».

"И это случалось с тобой раньше?"

Локхарт сделал паузу и на секунду задумался, прежде чем кивнуть. "Да", - тихо сказал он. "Да, так и было".

— Простите, — сказал Гарри, и Локхарт просто покачал головой.

— Не, не стоит. Это было давно. В любом случае, если тебе нужен настоящий совет, — он подмигнул Гарри, — не стесняйся спрашивать. Старший брат Гилдерой научит тебя всему, что тебе нужно знать.

— Верно, — сухо сказал он, закатывая глаза и отмахиваясь от чар приватности.

Шестеро человек проверяли его крепость. Четверо судей, известных своими магическими способностями, один разрушитель барьеров, как он и предполагал, и один целитель, который, как он надеялся, поможет им выбраться из любых сложных ситуаций.

Он пожелал им удачи, дерзко дав понять, что у него есть противоядие на случай, если оно им понадобится. Гриффиндорец сердито посмотрел на него, очевидно, всё ещё испытывая чувство соперничества между факультетами, но Эван Розье запрокинул голову и рассмеялся, дружески похлопав его по плечу, пока они вшестером готовились разрушить его крепость. Гарольд, министр, неловко дал ему понять, как хорошо, что он позаботился о том, чтобы никто не получил серьёзных травм, в то время как судья из Хаффлпаффа закатила глаза и прошептала Гарри: «Прости за эту неловкую ситуацию». Гарри подавил смех и обменялся тайной улыбкой с судьёй из Хаффлпаффа, прежде чем отойти в сторону, чтобы пропустить их.

Он не собирался следовать за ними, но магия позволила организаторам Турнира проецировать изображение в воздух, транслируя его снизу. Он должен был сидеть рядом с крепостью на случай, если что-то пойдёт не так, и это его немного раздражало, потому что он хотел сидеть с друзьями, чтобы успокоить нервы, но он решил, что они в чём-то правы.

Он сидел там, смотрел на экран и нервно кусал губы.

Все шестеро достали свои волшебные палочки и с лёгкостью сняли его чары благодаря юному Разрушителю чар, который был с ними. Но он не возражал, потому что, сами того не зная, его творение прикреплялось к их лодыжкам. Он не видел этого, потому что изображение не фокусировалось на этом, но он верил в свои растения и знал, что они сделают то, что он хочет.

Как только они вошли, они двинулись медленно, и он ухмыльнулся, когда увидел, как Хаффлпаффка, которая взяла на себя ответственность и возглавляла процессию, вскрикнула и исчезла под землёй. Целительница, которая шла за ней, тут же остановилась, но длинная синяя лоза всё равно обвила её лодыжку и потащила вниз. Розье, которая шла третьей, произнесла сложное заклинание, запечатывающее дыру и не позволяющее Дьявольским силкам забрать ещё жертв.

Гарри нахмурился, понимая, что если он провалит задание, то это будет из-за Розье. Розье уже перестраивала процессию, заставляя их окружить Разрушительницу Ограждений, чтобы защитить её. В этом был смысл, особенно учитывая, что они не знали, остались ли ещё Ограждения.

Они продолжили путь, теперь уже более осторожно. Они ослабили бдительность, когда сняли его чары; Гарри намеренно наложил на них ужасные заклинания, зная, что они будут насмехаться над ним и смотреть свысока. Он сделал так, чтобы слабое место было легко найти и устранить, чтобы они не заметили обвивающие их лианы.

Следующими они разбудили мандрагор, и Минстер рухнул как подкошенный, удерживаемый только Гриффиндором, в то время как Взломщик и Розье наложили на него сильное заклинание молчания. Поскольку они были обездвижены, Розье и Взломщик быстро расправились с мандрагорами, загнав их обратно в норы. Некоторое время они возились с Минстером, накладывая на него заклинания, чтобы он очнулся. Министр зашевелился, но прежде чем они успели продолжить, на них напала Ядовитая Щупальца Гарри, и один из её шипастых шаров ударил Разрушителя Защит прямо в спину. Она взлетела и приземлилась прямо на Министра, а Розье развернулся, взмахнув перед собой палочкой.

Он произнёс «Диффиндо», разрубив приближающуюся руку пополам, и гриффиндорец последовал его примеру, произнеся то же заклинание над другой частью растения. Гарри поморщился, увидев, что его растение уничтожено, но не смог сдержать ухмылки, когда другое его растение атаковало гриффиндорца, обвившись вокруг него и больно укусив.

Розье застыл с выражением ужаса на лице, но быстро среагировал, разрубив оскорбившее его растение пополам, а затем поспешил к упавшему гриффиндорцу. И тут же вздрогнул, когда к нему подлетел защищённый флакон с зельем, установленный на место одним из самых сложных заклинаний Гарри. Розье кивнул в знак благодарности и вылил зелье в горло своего коллеги-судьи.

Гриффиндорец не пошевелился, но Розье всё равно встал, зная, что должен продолжить испытание. Он выглядел решительным и мрачным, приближаясь к двери крепости маленькими шажками. Если кто-то из участников добирался до внутренней части крепости, то Чемпион терял очки.

Он обеспокоенно прикусил губу, наблюдая, как Розье бежит прямо на его последнюю защиту — сложное заклинание, которое преградит ему путь невидимой стеной. Однако оно не было нерушимым, поэтому Гарри скрестил пальцы, надеясь, что его растение успеет сработать.

Розье уже собирался сделать последний взмах рукой, но замер, широко раскрыв глаза от удивления. Он взмахнул рукой, но ничего не произошло, и Розье в шоке застыл на месте.

Он положил руки на невидимую стену и, поняв, что без магии не пройти, откинул голову назад и радостно рассмеялся. «Просто блестяще», — сказал он, жестом приглашая организаторов турнира забрать его и остальных поверженных испытателей. «У меня больше нет магии», — громко сказал он для зрителей, и, казалось, прошло всего несколько мгновений, прежде чем он приблизился к Гарри.

"Как?" - спросил он.

Он знал, что не сможет сохранить своё творение в тайне, поэтому без колебаний постучал по своей лодыжке, чтобы Розье посмотрел вниз широко раскрытыми глазами. Розье приподнял брюки и уставился на маленькую жёлтую лиану, которая крепко обвивала его лодыжку. «Она поглощает магию?»

Гарри кивнул: "Сам его вывел".

Розье тихо присвистнул: «Я за тебя, Блэк».

Он побрёл прочь, всё ещё безумно ухмыляясь, и Гарри лишь покачал головой при виде этого, хотя на его лице тоже была улыбка.

Судьи выглядели потрёпанными, когда заняли свои места на судейской платформе. Чтобы всё было по-честному, они проверяли по одной крепости в день; порядок определялся их рейтингом, а количество времени было скорректировано за счёт того, что Локхарт узнал о крепости за день до Гарри. Таким образом, у всех чемпионов было по тридцать дней на создание своей крепости.

Розье всё ещё ухмылялся, но гриффиндорец выглядел убийственно, и глубокая рана на его шее напоминала о причине такого настроения. — О, расслабься, — сказал хаффлпаффец. — Тебя же не коснулись слизистые синие лозы.

— Простите, — сказал гриффиндорец. — Вы это видите? — он указал на свою шею, и она просто рассмеялась в ответ.

«Я мало что успела увидеть, — сказала судья из Хаффлпаффа, — но после просмотра воспоминаний становится очевидно, что вы проявили изобретательность при строительстве своей крепости. Однако вы ограничили себя, не сделав её достаточно опасной, так что для меня это восьмёрка». Она выбросила карточку в воздух.

— Недостаточно опасно? — возмущённо спросил гриффиндорец. — Только за это, — он сделал паузу, подняв в воздух десять баллов. — Я чуть не умер, — сказал он, — так что, вопреки здравому смыслу, я ставлю вам десять баллов.

— Не думаю, что кому-то нужны мои объяснения, — сказал Розье, лениво взмахнув палочкой и написав на ней число десять.

Министр магии всё ещё выглядел сонным, и его речь была невнятной. «Сама крепость не была построена так, чтобы выдерживать штурм, и я думаю, что было опасно оставлять оборону на попечение одних лишь растений. Если бы у нас был ещё один человек, мы бы справились». Он поднял в воздух девятку.

Он не знал, что и думать о своём итоговом результате, особенно учитывая, что результаты других чемпионов будут объявлены только после того, как крепость Кости будет испытана. Но когда Хозяин радостно закричал, он улыбнулся.

Даже если бы он не занял первое место, следующим было задание Слизерина, и он ни за что не проиграл бы его.

Глава 12: Последнее задание

Гарри Блэк оказался наследником Тома Реддла

Рита Скитер

Даже если вы не следили за новостями Хогвартса, вы, по крайней мере, должны знать, кто такой Гарри Блэк. Скандал, произошедший всего два года назад, был неслыханным. Напомним, что Джеймс Поттер, младший близнец Блэка, был выбран наследником семьи Поттеров, когда им обоим было всего по одиннадцать лет, что до тех пор было неслыханным, поскольку Блэк на несколько минут старше Поттера. Всего пару месяцев спустя Блэка распределили на Слизерин, что стало ужасным потрясением для семьи, придерживающейся светлых взглядов. При подозрительных обстоятельствах Блэк был отлучён от семьи Поттеров на пятом курсе, оставив отца в коме.

Однако, несмотря на все эти обстоятельства против него, Гарри Блэк был выбран одним из чемпионов Турнира основателей Хогвартса. Он выбил конкуренцию из колеи. Он легко справился с заданием Гриффиндора, даже справившись с драконом, и проявил свою творческую сторону во время задания Хаффлпаффа, когда использовал ряд различных магических растений для создания сильнейшей крепости (даже создал новый вид растений, по поводу которого официальные лица уже обращались к нему).

Но как раз в тот момент, когда вы подумали, что волшебник не может быть ещё более удивительным, Гарри Блэк, по-видимому, становится наследником Тома Риддла, а также наследником семьи Блэков после того, как его усыновили Дорея Блэк и Чарлус Поттер. Довольно странно, учитывая, что его родители решили не оставлять его наследником.

Том Риддл — глава факультета Слизерин в Хогвартсе, но он также широко известен в волшебном мире с тех пор, как окончил Хогвартс. Он был признан наследником Слизерина ещё в школе, и с тех пор не сходит с первых полос газет. Риддл — профессор Защиты от Тёмных искусств, и за последние годы ни один из его учеников не провалил ни СОВ, ни ТРИТОН. Многие студенты и выпускники считают Риддла своим любимым профессором. Помимо того, что Риддл воспитал не одно поколение, он также написал множество статей для ведущих политических журналов и комитетов по зельеварению по всему миру. Ходят слухи, что Дамблдор рассматривает Риддла на должность директора после своей отставки.

Блэк, как и Риддл, вырос в неблагополучной семье, но, несмотря на трудности, поднялся на ноги. Превосходя своих сверстников во всех предметах и участвуя в знаменитом Турнире Основателей, Гарри снова и снова доказывал свою необычайную магическую силу и сообразительность. Личная жизнь Риддла остаётся неизвестной, поэтому мы можем только радоваться, что он наконец-то выбрал наследника.

— Личная жизнь? — усмехнулся Гарри, кладя перед собой «Ежедневный пророк». — Я удивлён, что ты позволил им это напечатать.

Том отпил чаю, глядя на Гарри поверх ободка кружки. Когда он поставил кружку на стол, на его лице появилась весёлая улыбка. «И скажи-ка, Гарри, чему ты так удивляешься?»

— Ну, это просто неловко, вот и всё, — сказал он после короткой паузы.

— Нечего стесняться, — сказал Том. — Вас смущает отсутствие личной жизни?

Гарри фыркнул, его щёки порозовели. «Я думал, мы договорились больше никогда об этом не говорить».

Том усмехнулся, выглядя довольным, прежде чем сменить тему. «Я пригласил Беллатрису Блэк. В конце концов, она моя правая рука и идеальный кандидат, чтобы обучать тебя дуэлям. Тебе понадобится дополнительная практика для задания Слизерина».

"Ты получил больше информации о задании?"

Том нахмурился, и его лёгкая улыбка сошла с лица, когда он услышал вопрос. «Мои контакты подозрительно молчали по этому поводу. Они утверждают, что это связано с тем, что задание Слизерина в основном такое же, что в какой-то степени верно, но отсутствие информации вызывает беспокойство. Дамблдор был спокоен на протяжении всего Турнира, так что очевидно, что он что-то задумал».

— Но это задание для Слизерина, верно? Значит ли это, что Джеймсу придётся нелегко?

Том бросил на него многозначительный взгляд: «Ты первым справился с заданием Гриффиндора. То, что оно предназначено для слизеринцев, ничего не значит. Особенно учитывая, что задание очень сложное. Вас четверых забросят в замкнутое пространство, заполненное неизвестно чем. Там могут быть волшебные существа, и у вас точно не будет возможности выжить, если вы не справитесь». Это ещё одна вещь, которую нужно изучить, — он взмахнул рукой, и с одной из книжных полок Тома перед ним спланировала книга. — Она научит тебя, что можно есть, а что нет. В конце концов, это проверка на находчивость, и ты не сможешь победить или восстановить магию, если твой организм недоедает.

— Ты хотел, чтобы это задание было последним. Значит ли это, что у меня всё ещё есть преимущество?

Том промычал: «Конечно, есть кое-что, что нужно учитывать. Во-первых, у задания нет установленного срока. Никто не будет следить за тем, что происходит внутри, но у нас будет способ определить, в сознании вы или нет. Задание будет завершено только тогда, когда останется трое и один. «Ты останешься один», — его тон не допускал возражений. «Отсутствие контроля означает, что ты можешь провернуть что-то серьёзное. Не нужно сдерживаться, пытаясь утаить информацию. Используй любые средства, чтобы либо объединиться с другими чемпионами, либо уничтожить их. Но это также означает, что Дамблдору будет проще всего вмешаться в это задание».

— Звучит опасно, — тихо сказал он, поскольку Том, казалось, был погружён в свои мысли.

Взгляд Тома снова сосредоточился на нём, и его следующие слова были ещё более твёрдыми, чем прежде. «Если тебе грозит опасность, посылай красные искры. Задача важна для победы, но если ты пострадаешь, война всё равно закончится».

Гарри в шоке уставился на Тома, и его сердце потеплело при виде явного беспокойства своего суженого.

"Гарри", - настаивал Том, и он кивнул.

— Ладно, — сказал он, и Том прищурился.

"Скажи это".

— Обещаю, я буду осторожен.

Том коротко кивнул, и на его лице появилась лёгкая улыбка. «Полагаю, я хотел преподать тебе ещё один урок. Иди сюда».

У него даже не было времени возразить: Том настойчиво притянул Гарри к себе на колени. Гарри был уверен, что его лицо горит.

— Засосы, — сказал Том, улыбаясь. — Это будет твоим талисманом на удачу в турнире.

— Что? — вскрикнул он, но Том уже продолжал.

— Его не должно быть видно, потому что заметные засосы выглядят ужасно. Но, — он взмахнул рукой, и его магия легко расстегнула его рубашку до третьей пуговицы. Руки Тома были невероятно нежными, когда он медленно стянул с него рубашку, обнажив левое плечо.

Том медленно опустил голову, и Гарри тихо застонал, почувствовав, как губы его Намеренного прижались к коже прямо над его скрытой меткой души. Казалось, что Том сосал его целую вечность, боль смешивалась с удовольствием и лёгким головокружением, которое сопровождало действия Тома.

Когда Том отстранился, он выглядел чрезвычайно довольным. Он сосредоточил свою магию на кончике пальца, вращая его по кругу и приказывая снова застегнуть рубашку Гарри.

Он поцеловал Гарри в губы, прежде чем отстраниться. Гарри был уверен, что выглядел ошеломлённым, и чуть не споткнулся, когда Том подтолкнул его к стулу.

— Теперь, когда с этим покончено, пора нам встретиться с Беллатрисой, — Том встал, взял плащ Гарри и аккуратно накинул его на плечи мальчика.

Гарри позволил Тёмному Лорду вести себя, а на его груди всё ещё горел след от поцелуя.

Он почувствовал лёгкую сонливость лишь на долю секунды, прежде чем полностью очнулся, широко раскрыв зелёные глаза и оглядевшись. Он находился в полумраке, и лишь тонкая полоска света впереди указывала на выход. Он тряхнул головой, чтобы собраться с мыслями, и осторожно направился к свету.

Когда он вышел, то оказался в месте, полном природы: высокие деревья, пушистая трава и протоптанная тропа, петляющая между деревьями. Он сразу понял, где находится, и на его лице появилась улыбка. Он был в Запретном лесу. Это была не та часть леса, которую он часто посещал, но Сайнс и кентавры уже водили его туда, так что кое-что было ему знакомо.

Он наклонил голову, прислушиваясь к журчанию реки, вместо того чтобы использовать магию, чтобы найти её. Он хотел приберечь магию, особенно учитывая, что задание могло затянуться. Задание Слизерина было похоже на королевскую битву, но оно также проверяло находчивость и хитрость. Он мог бы устроить охоту, чтобы найти других чемпионов, но было проще позволить им уничтожить друг друга, прежде чем пытаться сражаться. А чтобы долго выживать в дикой местности, ему нужно было сначала найти еду.

Вскоре он услышал журчание реки и остановился на полпути, тщательно собирая ягоды с куста. Он узнал ягоды, и они были безопасны для употребления в пищу. Добравшись до реки, он промыл их, закинул несколько штук в рот и почти сразу же поморщился. Они были кислыми, но вполне съедобными, поэтому он послушно съел ещё несколько.

Он как раз заканчивал создавать сосуд для воды, когда услышал хруст ветки. Он тут же напрягся и выпустил несколько магических щупалец, чтобы выяснить, кто рядом.

— Кости, — тихо пробормотал он, выпрямляясь и убирая импровизированный сосуд с водой. Не теряя времени, он направился к источнику без тени беспокойства. Амелия Кости была сильной ведьмой, но она не могла сравниться с ним, особенно в Запретном лесу.

Через какое-то время он перестал бежать; она использовала заклинание, чтобы ускориться, и если она хотела убежать, он бы её отпустил. Он не хотел тратить на неё магию и не хотел рисковать, слепо преследуя того, кто не представлял для него угрозы.

Локхарт должен был быть на его стороне, так что ему не нужно было сильно беспокоиться и о Когтевране. Больше всего он беспокоился о Джеймсе. Год под пристальным наблюдением Дамблдора в сочетании с обучением у других членов маленького кружка Дамблдора означал, что Джеймс, вероятно, стал довольно сильным. И Джеймс предупредил его перед Первым заданием, что Дамблдор что-то задумал, и, поскольку за последние три года ничего не произошло, скорее всего, старик что-то задумал для Слизерина.

К тому же Джеймс был его младшим братом. Он должен был обладать какими-то навыками.

Он напрягся и через секунду бросился в сторону, сильно ударившись о землю, но увернувшись от красного оглушающего заклинания, выпущенного из-за спины. Он лежал так секунду, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание, прежде чем заставил себя подняться на колени и повернуться лицом туда, откуда прилетела магия.

Он не мог почувствовать их магическую ауру, а листва в том месте, куда он вслепую забежал, была слишком густой. Он проклинал себя за недальновидность, его зелёные глаза метались слева направо в попытке уловить хоть что-то необычное.

— Джейми? — спросил он вслух, но в ответ ему была лишь тишина. Он тут же произнёс «Протего», почувствовав магию в воздухе, и увидел, как ещё один красный оглушающий снаряд отскочил от невидимой стены.

«Только трусы сражаются, оставаясь незамеченными», — насмехался он, пытаясь выманить нападавшего на открытое пространство.

Раздался лёгкий смех, и из-за двери вышел мужчина в ярко-синей мантии. «Привет, Гарри Блэк, — сказал он непринуждённым тоном, и на его красивом лице появилась неприятная ухмылка. — Аластор Грюм, к вашим услугам».

— Ты — аврор, — тихо сказал он. — Зачем ты здесь?

— Конечно, не для того, чтобы защитить тебя, — возразил он. — Ты позоришь меня.

"Нет ничего такого, чего бы я раньше не слышал от людей твоего типа", - сказал он небрежным тоном, даже когда быстро осматривался в поисках выхода. Он не был настолько туп, чтобы думать, что сможет справиться с Муди; Муди окончил школу пять лет назад и провел эти годы на обучении у авроров. Ходили слухи, что он был безжалостен и искусен в магии, расправившись с множеством преступников за свои короткие годы в качестве аврора. "Ты здесь из-за Дамблдора?"

«Почему бы тебе просто не сдаться? Проиграй турнир. Представь, сколько жизней ты сможешь спасти, если просто проглотишь свою гордость. Ты из семьи Света, зачем становиться Тёмным?»

— Семья, о которой ты говоришь, — не моя семья, — сказал он. — И кроме того, если станет известно, что Дамблдор вмешался в Турнир...

— И как же это произойдёт? — спросил Грюм с блаженной улыбкой. — Мы здесь одни, а организаторы турнира оказались настолько доверчивыми, что оставили большую часть задания Дамблдору.

— Тяжёлые воспоминания, — предположил он и замолчал, когда Грюм радостно рассмеялся.

«Ты не сможешь долго предаваться воспоминаниям», — сказал он.

— И что это должно означать?

Грюм на мгновение задумался, а затем пожал плечами и поднял браслет с вырезанными на нём рунами. «Видишь это, Блэк? Если это на тебе наденется, твоя магия будет связана навсегда. Это древняя семейная реликвия, которая использовалась для защиты беспокойных чистокровных наследников, и не существует известного способа избавиться от неё. Даже не думай о том, чтобы предоставить доказательства, без своей магии ты не будешь в здравом уме».

«Вы, Светлые, все одинаковы, — усмехнулся он. — Вы притворяетесь праведниками, якобы рискуя всем, чтобы помешать Тому развязать войну и спасти «Мир». Вы хотите быть хорошими людьми, но находите способы, которые хуже смерти. Отрезаете людям связь с магией, погружаете невинных в кому, вы все жалкие».

Грюм прищурился, и через секунду раздался громкий хлопок. Грюм исчез из поля зрения Гарри и через секунду появился рядом с ним. Пожилой мужчина схватил его за руку, и Гарри запаниковал, применив магию, как много лет назад в кабинете Тома, и ослепил аврора мощным Люмосом. Грюм отшатнулся, прикрывая глаза обеими руками.

Гарри бежал, не оглядываясь, ища вокруг знакомые ориентиры. Его единственной надеждой было найти поселение кентавров и надеяться, что они всё ещё там и смогут ему помочь. Он не мог справиться с Грюмом в одиночку.

В панике он даже не заметил другую магическую сигнатуру и врезался прямо в растерянного Локхарта.

"Гарри?" ахнул чемпион Равенкло. Он вытянулся по стойке смирно сразу после того, как увидел покрасневшее лицо Гарри: "Кости или Поттер? Если это Кости, мы сражаемся. Поттер, мы бежим."

"Сбежать от Джейми?"

— Я столкнулся с ним раньше, — сказал Локхарт, и Гарри взглянул на него, заметив кровоточащую рану на лбу Локхарта. — Он намного сильнее, чем мы думали.

До его слуха донёсся звук шагов, и он схватил Локхарта за руку, увлекая волшебника за собой в бегство. — Поттер, — сказал Локхарт, задыхаясь, но послушно последовал за Гарри, бежавшим рядом с ним.

— Нет, — сказал он, слегка задыхаясь. — Дамблдор сжульничал. Грюм здесь.

— Аластор Грюм? — спросил Локхарт. — Мерлин, — выругался он. — У тебя есть план?

— Ты поможешь? — спросил он. — Он не преследует тебя.

— Наверное, так и есть, — сказал Локхарт. — Зачем убивать одного Чемпиона, если можно убить остальных? И, конечно, я помогу. Мерлин, Гарри.

Гарри покраснел, прежде чем отвести Локхарта в сторону и произнести несколько заклинаний, чтобы скрыть их магическую сигнатуру. «Ты можешь остаться здесь? Я отвлеку его, а ты оглушишь его, пока он будет занят. А если он доберётся до меня раньше, просто спрячься, хорошо? Мне понадобится твоя помощь, если он победит».

Он не стал тратить время на объяснения и вышел из охраняемой зоны. Он услышал, как быстро приближаются шаги, и приготовился, держа перед собой палочку.

Когда Грюм появился в поле зрения, он выглядел раздражённым, но, увидев Гарри, быстро улыбнулся. — Устал бегать, как маленький, Блэк?

— Подумал, что мы могли бы сразиться, — сказал Гарри, изо всех сил стараясь казаться невозмутимым. — Ты не можешь быть настолько хорош, как тебе кажется.

— Ты об этом пожалеешь, — сказал Грюм, и Гарри тут же откатился в сторону, а дерево позади него задымилось от силы бомбарды Грюма.

Он взглянул на дымящуюся дыру, судорожно сглотнув от страха, прежде чем взять себя в руки, и, выпрямившись, снова посмотрел на Грюма. — Это всё, что ты можешь сделать?

Грюм прищурился, и Гарри сосредоточился, усилив свою бомбарду мощной магией без палочки, превратив её скорее в волну, чем в заклинание с одним фокусом. Это снизило урон, но и уклониться стало сложнее. Он произнёс латинское слово себе под нос и увидел, как оно ударило Грюма в лоб.

Грюм поморщился, но быстро поставил ноги на землю и с громким треском ударился спиной о дерево. — О, ты за это заплатишь.

Грюм тут же перешёл в наступление, посылая в сторону Гарри серию оглушающих и взрывных заклинаний, а также несколько проклятий болезненного цвета. Гарри уворачивался, как мог, и накладывал защитные заклинания, когда понимал, что его скорости недостаточно.

Грюм торжествующе зарычал, когда одно из проклятий попало Гарри в руку, подпалив рукав его плаща. Он вскрикнул, и его концентрация на мгновение нарушилась, когда он использовал магию, чтобы потушить пламя, и спрятался за деревом.

Жестокая схватка продолжалась какое-то время, и смех Грюма разносился по всей поляне. Гарри бросал свои собственные атакующие заклинания, когда мог, но не было никаких признаков того, что Грюм устаёт. Он с лёгкостью отражал все заклинания Гарри, и его смех становился всё более пронзительным по мере того, как становилось всё более очевидным, кто одерживает верх.

Затем он услышал тихое бормотание, и когда осмелился высунуть голову, то увидел, что вокруг аврора кружатся голубые вихри, а на маленькую полянку проникает магия. Он уже собирался выругаться, когда Грюм внезапно повалился на землю и с глухим стуком упал на живот.

— Ты в порядке? — спросил Локхарт, выходя из укрытия.

Гарри кивнул и подошёл к своему другу и лежащему без сознания Грюму. Он опустился на колени, убедившись, что Грюм без сознания, взял браслет в руку и поднёс его к лицу. Он всё ещё не очень хорошо разбирался в рунах, но изо всех сил старался запомнить их, чтобы потом посмотреть, когда задание закончится.

Он поднял взгляд, чтобы поблагодарить Локхарта, когда глаза мальчика расширились, а рот открылся, чтобы выкрикнуть предупреждение. Это было последнее, что он увидел, прежде чем почувствовал, как оглушитель ударил его в спину.

— Хорошо, ты очнулся, — сказал женский голос, и Гарри почувствовал, как чьи-то мягкие руки гладят его по волосам.

Он вздрогнул и уже собирался схватить обидчицу за руку, но остановился, осознав, насколько вялым он себя чувствует. Что-то было не так. Он сильно закашлялся, и девушка поспешно поднесла к его губам бутылку с водой. Прохладная жидкость успокоила его расшатанные нервы, и он сел с помощью девушки, сидевшей рядом.

Когда он наконец сосредоточился, несмотря на звон в голове, то кивнул в знак благодарности. «Кости», — сказал он с благодарностью, и она лишь слабо улыбнулась в ответ. «Что случилось?»

— Оглушитель довольно сильно ударил тебя, — сказала она, — и, кажется, аврор что-то на тебя наложил?

Он поморщился, зная, что увидит, если посмотрит вниз. Браслет казался тяжёлым на его запястье, и он хотел забыть о нём. — Зачем ты мне помог?

Она замолчала, смутившись. «Я не могла помочь тебе, когда они нападали на тебя. Я не дура, я знаю, что не ровня обученным аврорам».

— Я не собираюсь винить тебя за то, что ты не помогла, — медленно произнёс Гарри, хотя и знал, что не в том положении, чтобы злить её. — Мы против друг друга. Ты могла бы просто оставить меня здесь, и я бы проиграл.

— Это не из-за чувства вины, — тут же сказала она. — Я знаю, что разумнее было бы уйти. Но это обман. Это несправедливо, что Локхарт и ты проиграете, потому что Турнир скомпрометирован.

Он несколько секунд непонимающе смотрел на неё, размышляя о том, что бедная ведьма, стоящая перед ним, понятия не имеет о политических последствиях Турнира. То, что она на самом деле думала, что это дружеское школьное соревнование, было... печально. Они с Томом так сильно презирали Хаффлпафф, что даже не пытались добраться до Кости. Они предполагали, что она будет на стороне Поттера, потому что Хаффлпаффцы обычно считались сторонниками Света, и было неприятно осознавать, что Свет тоже так сильно ошибся в этом вопросе.

— На самом деле, — продолжила она, блаженно не замечая, что Гарри ругает себя за наивность, — несправедливо, что Испытание вообще продолжается. Мы могли бы прямо сейчас послать красные искры, чтобы они пришли за нами. В конце концов, — она сделала паузу, взглянув на браслет, — у тебя больше нет магии.

Он напрягся, и она поспешила извиниться. «Прости, я не должна была…»

— Тебе не нужно извиняться, — честно сказал он. — Я не слишком переживаю из-за этого. Том найдёт способ это исправить.

— Том? — переспросила она, и её глаза слегка расширились. — О, вы имеете в виду профессора Риддла?

Он кивнул, даже не понимая, почему она так удивилась, пока не прокрутил эти слова в голове. Он назвал Риддла Томом. Но он не стал зацикливаться на этом, просто кивнув.

— Это блестящая идея, Гарри. Я беспокоился, что ты будешь так напуган... Я имею в виду, я даже представить себе не могу, что не смогу пользоваться своей магией. И это делает ещё более важным то, что мы разоблачим план Дамблдора прямо сейчас. Я знаю, что этот парень сказал, что нельзя передавать воспоминания, но я могу.

— Нет, — тут же ответил он, покачав головой, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Если мы выпустим красные искры, это будет означать, что Джеймс победит.

— Только временно, — сказала она, — как только мы докажем, что Дамблдор жульничал...

— Всё не так просто, — сказал он, покусывая нижнюю губу верхними зубами. — Неразрывная клятва будет исполнена, и Том не сможет начать войну.

— Ладно, — сказала она после короткой паузы, — боюсь, я тебя не понимаю. Тебе придётся объяснить всё с самого начала.

Он колебался всего несколько секунд, прежде чем пуститься в объяснения. Сейчас он не мог позволить себе хранить секреты; ему нужно было переманить Кости на свою сторону, если он хотел иметь хоть какой-то шанс на победу в задании.

Во время его объяснений она выглядела озадаченной, но после того, как он замолчал, задумалась. «Я больше не буду просить тебя сдаться, но во всё это трудно поверить. Но опять же, Грюм был только здесь, когда обещали, что будем только мы вчетвером и Лес, так что... И, кроме того, как бы ты ни был слаб сейчас без своей магии, у меня нет причин брать с собой и тебя, и Локхарта». Джеймс сильнее меня, и я не смогу победить его в одиночку. И даже если бы я могла, — в её стальных карих глазах вспыхнул огонь, — он не заслуживает победы, если он жульничает.

Он слабо улыбнулся: «Да, не думаю, что сейчас от меня будет много пользы».

Она хмыкнула, положила руку ему на плечо и склонила голову набок. «Я не уверена. Я всё ещё чувствую исходящую от тебя магию».

Он сосредоточился и медленно моргнул от удивления. Он чувствовал, как его магия пульсирует под кожей. «Может, браслет не сработал?» — сказал он, но замолчал, потому что всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. Это не имело смысла.

"Может быть, попробовать заклинание?"

Он кивнул и вместо того, чтобы попытаться колдовать без палочки, крепко сжал её в руке. Он попытался произнести простое «Люмос», но кончик палочки не засветился. Его сердце упало.

— Это должно лишь ограничивать ваше использование магии, — сказал Кости.

«Но что будет, когда у меня закончится магия? Значит ли это, что я не смогу пополнить свои запасы?»

Она вздохнула: «Я тоже не уверена. Может, нам стоит разбудить Когтевранца и надеяться, что он сможет помочь? Я имею в виду, если ты не против. Мы всегда можем оставить его снаружи; он не проснётся без нашей помощи».

Он колебался всего секунду, покачивая головой и думая о том, что Локхарт обещал помочь ему с Грюмом. «Нам понадобится его помощь».

Локхарт резко проснулся от толчка, вызванного магией Кости, немедленно сел и огляделся. «Гарри? Амелия?»

Боунс улыбнулась, присела на корточки и чинно устроилась рядом с ним. Гарри последовал её примеру; их разговор мог затянуться, и не было причин не присесть и поберечь силы.

Они ввели его в курс дела всего за несколько минут, и Локхарт несколько минут молчал, оглядывая Гарри и быстро водя палочкой, произнося серию диагностических заклинаний. «Хорошо, что ты не пострадал физически, — сказал он, — и, похоже, твои руны всё ещё работают. Так что всё, что скрыто, должно сработать. Плохая новость в том, что... я понятия не имею, как от этого избавиться». Я даже не помню, чтобы когда-либо читал о чём-то подобном.

— Всё в порядке, — сказал Гарри, прежде чем Локхарт успел впасть в панику. — Том может помочь, но сначала нам нужно закончить задание. Я не могу позволить Джеймсу победить.

— Значит, временное перемирие, — сказал Кости. — Мы все вместе уничтожим Джеймса. Недостойному гриффиндорцу нельзя позволить победить.

Локхарт задумался: «Ты ведь знаешь о Клятве, не так ли? Что произойдёт, если победит Амелия или я?»

— Думаю, если у меня будет больше очков, чем у Джеймса, всё будет в порядке. Я не могу просить вас, ребята, проиграть за меня; у меня нет магии, и достаточно того, что вы двое готовы помочь мне победить Джеймса.

— Я провёл семь лет в Хогвартсе, — тихо начал Локхарт, сжимая руки на коленях. — Пытаясь преодолеть предубеждение против магглорождённых и научиться вписываться в общество. Я всегда хотел только признания, и ты дал мне его, Гарри. Я бы не возражал, если бы ты был первым.

— Я не мог, — возразил он, но Кости лишь закатила глаза.

— Ты с ума сошёл, Гилдерой. Я так просто не сдамся.

Локхарт пожал плечами: «Ты недооцениваешь Гарри. Даже без магии я уверен, что он найдёт способ. И, кроме того, это будет не просто из доброй воли, верно? Если война всё-таки начнётся, я хочу быть твоим правой рукой, хорошо?»

— Северус будет с тобой спорить, — сказал он, но всё равно улыбнулся.

— Если это будет честный бой, — ухмыльнулся Локхарт.

— Мальчики, — усмехнулась Кости, но тоже улыбнулась. — Потом, когда мы избавимся от Джеймса, я думаю, мы с Локхартом разберёмся. Я не буду с тобой церемониться, ты же знаешь.

— Давай сначала сосредоточимся на том, чтобы убить Джеймса, хорошо? — поддразнил Локхарт. Он протрезвел после того, как Кости игриво толкнул его в плечо, и снова повернулся к Гарри. — Твоя руна-хранилище всё ещё цела. Как думаешь, ты сможешь достать свой лук? Это лучше, чем ничего.

Он нахмурился, положил руку на руну и сосредоточился. Через несколько секунд он сдался и покачал головой. «Не думаю, что это сработает. Я не могу использовать магию».

— Он настроен на тебя, верно?

Гарри кивнул и тут же вскрикнул, когда Локхарт взял его за руку и с помощью волшебной палочки нанёс неглубокую рану на ладонь его левой руки. Кровь свободно потекла, и Локхарт подождал, пока она соберётся в лужицу, прежде чем положить свою руку ладонью вниз поверх руки Гарри. Когда она обильно пропиталась кровью, он положил руку на руну Гарри.

Он вздрогнул, почувствовав, как Локхарт достаёт лук; ощущение чужой магии, оценивающей его тело, было странным. После событий Первого задания Том счёл необходимым добавить и обычные стрелы, на случай, если создание магических стрел будет слишком большой нагрузкой для его магических резервов. В конце концов, иногда волшебники были уязвимы перед физическими угрозами, даже если это было всего лишь из-за шока.

Он почувствовал себя лучше, как только взял в руки свой лук. Он почувствовал себя менее уязвимым и горячо поблагодарил Локхарта, радуясь, что Когтевран провёл столько времени в библиотеке.

— Ты ведёшь себя так, будто я знал, что это сработает, — рассмеялся Локхарт, отмахиваясь от благодарности. — Это было просто предположение.

Он свирепо посмотрел на меня: "Это было действительно опасно!"

«А что, разве нет?» — пожал плечами Локхарт, и Гарри перестал ругать когтевранца; в конце концов, идея сработала без каких-либо неприятных последствий. Локхарт залечил рану Гарри простым Эпискей, а затем наколдовал воду, чтобы смыть кровь с руки.

— У тебя есть ещё какие-нибудь руны? — спросила Амелия.

Он покачал головой, ломая голову над любым другим способом сражаться, не используя свою магию. "Языки", - медленно произнес он, его мысли кружились. "Если бы я мог сказать " поговори со змеями", это должно сработать, верно?"

— Здесь есть змеи? — спросил Локхарт, а Кости взвизгнул от шока.

— Я ненавижу змей, — пробормотала она себе под нос. — Ты правда думаешь, что здесь есть змеи?

— Это Запретный лес, — сказал Локхарт. — Конечно, здесь есть змеи.

Она надула губы: «Нам правда нужно их искать? Чем они вообще могут помочь?»

— Давайте выясним, — пробормотал Локхарт. Он поднял палочку, направив её в сторону от них, и чётко произнёс: «Серпенсортиа».

Из кончика его палочки вылетела зелёная змея и приземлилась в нескольких футах от них. Амелия взвизгнула от ужаса, когда змея подняла голову и высунула розовый язык. «Она нас видит?» — в ужасе спросила она.

Оба мальчика проигнорировали её, и Гарри довольно сухо заметил: «Садовая змея, серьёзно?»

Локхарт ухмыльнулся: «Боюсь, я не очень-то хорош в заклинаниях на удаление. Не хотел вызывать ничего по-настоящему опасного, пока мы не убедимся, что ты можешь это контролировать».

Кости нахмурился: «Я прекрасно могу от него избавиться».

Гарри усмехнулся в ответ на её слова, похлопал её по руке, чтобы успокоить, а затем, спотыкаясь, поднялся на ноги и подошёл к змее.

Когда он подошёл ближе, змея свернулась кольцом, и он опустился на колени, не испугавшись, потому что змея была неядовитой.

— Привет, — сказал он на парселтанге.

Змея просто уставилась на него, потому что не могла моргать. «Говорящий, — прошипела она в удивлении. — Что я здесь делаю?

"Мой друг создал тебя", честно сказал он.

"Почему?"

— Чтобы узнать, можете ли вы нам помочь. Вы можете сказать, есть ли поблизости другие змеи?

Он серьёзно посмотрел на него несколько секунд, прежде чем отвернуться и прошипеть: «Следуй за мной.»

Гарри жестом пригласил двух других следовать за ним, а затем и сам пошёл, наблюдая, как змея несколько раз щёлкнула языком и уползла, вероятно, проверяя землю на наличие характерных признаков. Через несколько минут она остановилась и повернулась к Гарри. «Я подожду здесь,» — прошипела она. «Это чуть дальше.

Он кивнул в знак благодарности, нерешительно протянул руку и погладил змею по голове. «Вы, ребята, можете подождать здесь, — сказал он. — Змея почему-то встревожена. Я не совсем уверен, насколько это опасно».

— А как ты собираешься быть в безопасности без магии? — спросил Локхарт. — Нет, спасибо, я просто пойду с тобой.

— Если он уйдёт, я уйду, — сказала Боунс, пожимая плечами. — Я не хочу оставаться одна, если Поттер меня найдёт.

Он на долю секунды задумался о том, чтобы поспорить, но потом вздохнул и велел им идти осторожно. Когда они прошли мимо густых кустов, он поздоровался с ними на парселтанге.

По всей поляне раздались удивлённые возгласы, и Кости вскрикнул, когда на открытое пространство выползло несколько змей. Они были ярко окрашены, явно обладали магическими свойствами, и он уловил слово «говорящий» в их шипении.

Он подавил странное желание покраснеть, потому что змеи пристально смотрели на него, и опустился на колени, чтобы быть с ними на одном уровне. «Кто здесь главный?»

«У змей нет вожаков, — предложила змея с ярко-красными узорами. С её клыков капал яд, и она пристально смотрела на него.

«Мы поступаем так, как нам нравится, — сказал другой. — Мы здесь только потому, что слышали, что здесь есть выступающий.»

«Но если вы спрашиваете, кого мы все слушаем, — задумчиво произнесла змея. Она повернула голову влево, чтобы показать языком на большую змею с синими диагональными узорами на спине. На её спине покоилась пара маленьких крыльев, и когда она открыла пасть в знак приветствия, Гарри увидел прозрачный голубой яд.

— Ты принадлежишь Тому, — в шоке сказал он.

Он склонил голову набок и сказал: «Я ничей, мальчик. Но я не знал, что ты такой же Говорящий, как он. Ты не поприветствовал меня в человеческом гнезде.»

Казалось, что это было так давно, хотя прошёл всего год с тех пор, как он узнал о ритуале без магии. «Это секрет, я же говорящий. Я не хотел, чтобы Том знал.

Змея понимающе кивнула, хотя Гарри был уверен, что она не совсем понимает, почему он держит это в секрете. — Зачем ты нас сюда позвал?

«Мне нужна твоя помощь в борьбе с врагом. Я не могу победить его в одиночку.

«И зачем нам вам помогать? Мои братья могут умереть без всякой награды.»

— Я — суженый Тома, — тихо сказал он, — и то, что принадлежит ему, принадлежит и мне. Я могу предложить тебе всё, что угодно.

«Нам нужно больше добычи. И больше места для охоты. И, — он сделал паузу, несколько раз щелкнув языком, — мы поможем тебе не потому, что ты принадлежишь Тому, а потому, что ты принадлежишь Магии. Когда придет время, ты должен будешь сказать Ей, чтобы она отплатила нам.»

Он уставился на огромную змею и не пошевелился, когда змея взобралась ему на руку и обвилась вокруг шеи. Он чуть не упал под её тяжестью и лишь пробормотал испуганное «спасибо», когда Локхарт произнёс заклинание «Молния».

— Значит, сработало? — спросил Локхарт, дерзко ухмыляясь.

Он рассеянно кивнул, потрясённо наблюдая, как другие змеи, казалось, переговариваются друг с другом. Есть ли среди них кто-нибудь с парализующим ядом?

Огромная змея у него на плечах посмотрела на него, прежде чем прошипеть указания множеству змей. Кости стояла рядом с ним, как вкопанная, с широко раскрытыми глазами и дрожащими руками.

Он протянул одну из своих стрел, и змея, которая вышла вперёд по просьбе крылатой змеи, укусила твёрдое дерево, оставляя следы ярко-жёлтого яда. Она безропотно сделала это ещё с несколькими стрелами, и Гарри бережно убрал их в свой колчан.

Они ушли с поляны после того, как все было улажено.

— Наш следующий план действий — найти Поттера, — сказала Боунс, с едва скрываемым страхом глядя на огромную змею на плече Гарри. — Она тебя слушается, да?

Гарри лишь слабо улыбнулся: «Полагаю, как и любая другая змея».

Она прищурилась, заметив, что он уклоняется от ответа, но не стала настаивать. «Я бы предпочла, чтобы задание не затягивалось. Я знаю, что задание Слизерина должно проверять не только хитрость, но и находчивость, но я действительно не хочу собирать еду, если могу этого избежать. Нас трое против одного, и Поттер никак не сможет взять нас всех вместе со всеми этими змеями».

— У него есть плащ-невидимка, — сказал Гарри. — Он может быть где угодно, особенно если научится скрывать свою магическую ауру.

— Змеи могут чувствовать тепло, не так ли? — спросил Локхарт.

— О, — сказал Гарри. — Ты гений. — Он перешёл на парселтанг, шипя вопросы змее, обвившейся вокруг его плеч, и почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда змея подтвердила, что рядом с ними кто-то есть.

— Ложись! — тут же скомандовал он, но оказался недостаточно быстрым, потому что заклинание болезненного цвета попало Локхарту прямо в спину.

Кости тут же оказалась рядом и наложила на Локхарта несколько заклинаний, чтобы облегчить его вес и остановить падение. Она взвалила его на спину, широко раскрыв глаза от беспокойства, и направила щит в ту сторону, откуда прилетело заклинание.

— Он здесь, — прошипел он ей. — Он всё это время прятался рядом с нами.

— Как думаешь, ты сможешь его отвлечь? — обеспокоенно спросила она. — Гилдерой лежит без сознания, и я понятия не имею, какое заклинание на него подействовало.

— Я могу попробовать, — сказал он. — Но если он был здесь всё это время, он поймёт, что у меня нет магии.

«Просто беги, если станет совсем плохо, — прошептала она в ответ. — Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы выяснить, что случилось с Гилдероем, и попытаться его оживить. Если тебе придётся бежать, подай сигнал, хорошо? Я могу побежать с Гилдероем, но, возможно, будет лучше, если я сосредоточусь на его спасении, а потом мы втроём возьмём его на себя».

— Ладно, — сказал он, — но работай быстро, хорошо? Я уверен, что змеи помогут мне защититься, но Локхарт сказал, что Джейми сильнее, чем мы думали.

— Вы же близнецы, — сказала она, похлопав его по руке, и Гарри мрачно кивнул. — Я уверена, он захочет поговорить с тобой. Постарайся выиграть время.

— Удачи, — сказал Гарри и вышел на открытое пространство, минуя защитное заклинание Кости. Крылатая змея на его плечах не напряглась, так что он был уверен, что никакой магии в его сторону не направлено.

"Джейми?" он позвал. "Я знаю, что ты все еще там". У Джеймса не было причин убегать. В конце концов, у него было преимущество: Локхарт повержен, Кости отвлечен, а он лишен магии.

В подтверждение его догадок Джеймс вышел вперёд, его рука была скрыта под мерцающим плащом. Несмотря на преимущество, на его лице было мрачное выражение, и он уставился на Гарри. Близнецы молча смотрели друг на друга.

— Джейми, — начал он, но Джеймс покачал головой.

— Нет, Гарри, я не хочу, чтобы ты пострадал. Тебе следовало просто сдаться.

— Тогда ты знаешь, — сказал он. Он поднял левую руку, чтобы показать тяжёлый браслет, который всё ещё был на нём, и покачал запястьем из стороны в сторону. — Мой доступ к магии перекрыт.

Джеймс напряжённо кивнул, сжав губы в тонкую линию. «Сдавайся, Гарри. Пожалуйста, я не хочу причинять тебе боль».

— Ты знал об этом, — обвинил он. — Ты знал, когда сказал, что Дамблдор что-то задумал.

Джеймс в ужасе уставился на него, качая головой. «Я знал, что он что-то задумал, но не знал, что это навсегда лишит тебя магии. Пожалуйста, Гарри, ты должен мне поверить».

— Возможно, это невозможно исправить, — сердито прошипел он, не веря ни единому слову своего младшего брата. — Я могу прожить всю жизнь сквибом, и всё из-за тебя.

Джеймс вздрогнул от его слов, и в его глазах мелькнул стыд. «Пожалуйста, Гарри, я не знал!»

— Дамблдор подговорил тебя на это, Джейми? Он отдал тебе приказ, которому ты не мог не подчиниться?

Джеймс молчал, сжимая в руке волшебную палочку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

— Существует ли на самом деле Нерушимая Клятва, Джеймс? — спросил он после долгого молчания.

Джеймс оторвал взгляд от земли, на которую он стыдливо смотрел, и отчаянно закивал. «Конечно, Гарри! Я бы не стал врать».

«Или ты просто хотел, чтобы я тебя пожалел?» — спросил он, хотя ему было больно так жестоко обращаться с братом. Он был просто в ярости, невозможность использовать магию раздражала его, и страх, что это навсегда, начинал давить на него. Он должен был верить, что Том сможет это исправить.

— Гарри, ты же мой старший брат, — взмолился Джеймс. — Пожалуйста, поверь мне.

"И все же я бы никогда не поступил с тобой так, как ты поступил со мной", - тихо сказал он, гнев покинул его при виде отчаяния брата. "Джеймс, почему ты не видишь, насколько ужасен этот Свет? Твой Отец чуть не ввел меня в кому, чтобы вытащить с войны, а теперь Свет забрал мою магию. Как ты можешь их поддержать?"

— Наш отец, Гарри, — тихо сказал Джеймс.

"Джейми", - он замолчал, прикусив губу и положив руку на чешую крылатой змеи в попытке успокоиться. "Я никогда не буду считать этого человека своим Отцом. И я не думаю, - он сделал паузу, сглатывая в попытке унять покалывание в уголках глаз. - Я больше не могу считать тебя своим братом, Джейми. Ты причинил мне слишком сильную боль."

Глаза Джеймса расширились: «Гарри!»

«Если вы действительно ничего не знали об этом, то вы проиграете прямо сейчас».

— Я не могу, — сразу же ответил Джеймс.

«Ты пожертвовала мной ради Света, но я никогда не поступал так же. Ты утверждаешь, что так боишься Тома, но он никогда ничего тебе не делал!»

— Я не могу, — повторил Джеймс, — потому что Дамблдор отдал мне приказ. Я не могу ослушаться его; я потеряю свою магию, Гарри.

«Ты уже потерял меня, — сказал Гарри. — И ты потеряешь своего суженого, если продолжишь так упрямиться. Он и так через многое прошёл, а ты ещё и навязался ему».

— Моя наречённая? — переспросил Джеймс, широко раскрыв глаза. — Гарри, моя наречённая — Лили!

Он знал, что не должен этого делать, но запрокинул голову и рассмеялся. У него уже кружилась голова, и он понял, что Грюм не лгал, когда сказал, что сойдёт с ума без своей магии. — Ты правда так думаешь? Ты думаешь, что «Навсегда» и «Вопреки всему» идут вместе, Джейми? Я открою тебе маленький секрет: у кого-то здесь есть метка & Always, и это точно не ты.

Глаза Джеймса гневно сверкнули, и он прорычал: «Ты лжёшь».

— Нет, — весело сказал он, произнеся «п» в этом слове. — Может, тебе стоит попытаться учиться, прежде чем так слепо следовать за кем-то.

Джеймс зарычал, выставив перед собой палочку. «Ты думаешь, что ты намного лучше меня, да, Гарри? Ты думаешь, что ты настолько лучше меня, что даже без магии можешь победить меня. Дамблдор выбрал меня, потому что я сильный, но Тёмный Лорд выбрал тебя только потому, что ты мой близнец!» Ты ему совсем не нужна, а ты слишком наивна, чтобы это понять!

Он вздрогнул от слов Джеймса, гнев в его голосе ранил глубоко. Но ему потребовалась всего секунда, чтобы стряхнуть с себя это воспоминание о губах Тома на своих губах, слишком недавнее, чтобы даже думать о том, что Том считает его пешкой. — Ты ошибаешься, Джеймс, — сказал он.

— Да неужели? Что ж, позволь мне показать тебе, насколько я лучше тебя. Ошеломляюще!

Гарри тут же бросился на землю, но красное заклинание было слишком быстрым, чтобы увернуться, ведь Джеймс был так близко к нему. Он проклинал себя за глупость: он так увлекся эмоциональной ссорой с Джеймсом, что даже не заметил, как близко подошёл его брат.

Прежде чем он успел запаниковать, змея на его плечах бросилась вперёд, широко раскрыв пасть, и укусила заклинание. Заклинание исчезло в пасти змеи, и Джеймс в шоке уставился на него.

Змея высунула язык, явно довольная. «Я давно не ела магию,» — прошипела змея.

— Спасибо, — дрожащим голосом ответил он, позволяя змее сползти с него. — Я не знал, что ты так умеешь.

— Ты многого обо мне не знаешь, — прошипела змея в ответ. — Этого человека ты хочешь, чтобы мы забрали? Он выглядит тощим.

«Он намного сильнее, чем кажется», — предупредил он.

Змея не прислушалась к его предупреждению и просто прошипела другим змеям свой план нападения.

— Это твой план? — спросил Джеймс. — Ты думаешь, что сможешь победить только потому, что твоя ручная змея может поглотить мою магию? Ты так низко меня ценишь? Я уже не тот слабый волшебник, каким был в одиннадцать лет. Я больше не в твоей тени.

Чтобы доказать свою точку зрения, он поднял палочку и выкрикнул несколько слов на латыни. Гарри в ужасе наблюдал, как Джеймс начал произносить сложное заклинание трансфигурации, в результате которого появился полностью сформировавшийся лев. Как только Джеймс закончил, лев зарычал, а на лице Джеймса появилась натянутая улыбка. «Как символично, не так ли, старший брат? Лев против змеи, как и должно быть».

— Это не к добру, — прошипела змея. — Ты должен бежать. Мы не можем одновременно защищать тебя и сражаться со львом. Нам просто повезло, что человек не заметил других змей, иначе у нас могли бы быть проблемы.

«Ты позаботишься о себе?» — спросил он, ненавидя себя за то, что змея была права. Он не мог остаться; ему нужно было бежать.

— Ты сдержишь своё обещание? — уклонилась от ответа змея. — Магия должна нам за это. Скажи ей, чтобы она отплатила нам, когда ты её в следующий раз увидишь.

Закончив говорить, змея бросилась на них. Змея просто взмахнула крыльями, чтобы увернуться, а затем прыгнула вперёд и обвила своим толстым телом шею льва. Она начала сжиматься и при этом прошипела несколько инструкций другим змеям. Тут же из-за дерева выползла ещё одна змея и вонзила клыки в бок льва. Их сопровождало множество других змей.

— Что ты делаешь? — прошипела змея. — Беги!

Он закрыл глаза и, ненавидя себя за это, развернулся и побежал, спрятавшись за одним из деревьев, как только оказался достаточно близко. Он обернулся и увидел, как Джеймс в ужасе смотрит на происходящее перед ним, одновременно отражая атаки змей своевременными Протего. Он ругался и начал произносить ещё одно заклинание Трансфигурации, вероятно, чтобы создать ещё одного льва.

Он знал, что должен бежать, но не мог оставить змей без помощи. Он поднял лук, и его руки задрожали, когда он наложил на одну из стрел яд. Как только Джеймс закончил последнее движение, он отпустил тетиву. Стрела полетела, сверкая жёлтым ядом, и Джеймс заметил её, прервав заклинание и сотворив другое, чтобы остановить стрелу. Он закалил свою кожу, не позволив стреле вонзиться в плоть. Он вздохнул с облегчением, но яд подействовал быстро, и он в шоке выронил палочку, бессильно опустив руку.

— Гарри, — прорычал Джеймс. — Перестань позволять другим сражаться за тебя!

Джеймс наклонился, поднял палочку левой рукой и направил на него дрожащее заклинание.

Гарри вскрикнул от неожиданности, едва успев увернуться от дерева, которое начало рушиться под действием заклинания Джеймса. Он не мог больше оставаться здесь. Он сложил ладони рупором у рта и издал громкий каркающий звук, чтобы предупредить Локхарта и Боунса.

Он бросил последний взгляд на хаос, царивший на поле боя, прежде чем убежать.

Он чувствовал себя жалким.

Он ещё не плакал, но чувствовал себя совершенно опустошённым. Он не думал, когда просил змей помочь ему. Он думал только о том, чтобы выиграть испытание, когда просил их о помощи. Он не думал, что приведёт их прямиком к смерти.

Он не был уверен, что Джеймс удержится от того, чтобы не убить их. Он знал, что его брат-близнец имеет на это полное право, если они угрожают его жизни, а он знал, что так и будет. Он надеялся, что большинство из них убегут, а не будут сражаться с Джеймсом. В конце концов, он уже сбежал.

И он бросил Локхарта и Боунса. Забыл о том, что они команда, и стал трусом, как и сказал Джеймс. Он мог бы остаться, он должен был остаться и подождать, пока Боунсу не удастся оживить Локхарта.

Он тяжело вздохнул и опустился на землю, прислонившись спиной к крепкому стволу дерева. Он вытянул ноги, положил руки на колени и запрокинул голову, глядя на крону над собой. Он невидящим взглядом смотрел вверх, его мысли путались, а слёзы были опасно близки к тому, чтобы пролиться.

Он не смог бы выполнить задание. Они не смогли бы начать войну, и Земля постепенно пришла бы в упадок. Магия постепенно утратила бы свою силу, и не осталось бы мира, в котором можно было бы жить. Забудьте о семейной жизни с Томом; ему повезло бы, если бы маглы не захватили их через несколько лет, учитывая, как всё шло.

Он знал, что Тому было всё равно, выиграют они или проиграют; Том сам сказал об этом ранее в тот же день. Но он хотел победить. Он не хотел разочаровывать своего суженого.

Это был не конец света, но он всё равно чувствовал, что уже подвёл всех.

Он тяжело вздохнул, чувствуя себя потерянным и опустошённым, и тут же вскрикнул. Потому что, опустив взгляд на свои колени, он увидел, что его руки становятся ярко-синими.

"Что?" - спросил он вслух, его глаза расширились, когда он поднял руки к лицу. Он узнал этот синий цвет; это был тот же оттенок магии, которым Магия наполнила его. "Дар", - потрясенно пробормотал он. "Вот если бы только она научила меня им пользоваться ..."

Он не мог поверить, что браслет всё ещё на нём, и поворачивал его то так, то эдак, удивляясь тому, как ярко он сияет. Он пробивался сквозь тусклый свет Леса и, казалось, тянулся влево от него.

Он решил, что это лучше, чем ничего, и позволил синему свету вести его мимо других деревьев, мощного водопада и на другую поляну. Там росло огромное дерево, ширина ствола которого превышала два метра. Оно стояло посреди неглубокого озера, рядом с тропинкой из камней. На нём было много ярко-зелёных листьев, что говорило о его здоровье. Должно быть, оно росло там очень давно.

Он последовал за своим инстинктом, пересёк тропинку и опустился на колени у подножия дерева. Он стоял на коленях, размышляя о том, почему Магия привела его сюда. Было ли это знаком почтения?

Он не знал, как долго ждал; он хотел увидеть знак, но ничего не происходило. Вместо этого вдалеке раздавались звуки борьбы, и если бы он сосредоточился, то был бы уверен, что только что слышал крик Кости.

Он задумался, стоит ли ему бежать, но решил, что не стоит. Если Боунс и Локхарт потерпели поражение, то не было причин прятаться от Джеймса. Кроме того, он считал, что заслужил это, ведь он даже не потрудился помочь другим чемпионам. Не говоря уже о том, что у него не было магии.

Поэтому он обернулся, только когда услышал шаги позади себя.

Джеймс стоял там, его плащ был в лохмотьях, и он был одет только в разорванную футболку и порванные брюки. На его голых руках было множество кровоточащих ран, на запястье виднелись глубокие следы от клыков, и он всё ещё придерживал правую руку. Яд выветрился, но его движения всё ещё были дёргаными.

Он выглядел уставшим, в основном, несмотря на все травмы. Он тяжело вздохнул и отменил свое заклинание "Укажи мне". "Кости и Локхарт потерпели поражение", - сказал он, и слова отчетливо прозвучали на мертвой тишине поляны. "Бежать некуда, Гарри".

Гарри уставился на него, прежде чем медленно подняться на ноги, даже не потрудившись поднять палочку. С браслетом она всё равно была бы бесполезна.

— Всё кончено, — сказал Джеймс. — Прости, — и он поднял палочку, направив на него оглушающий луч.

Он отшатнулся назад, едва увернувшись от него, и в спешке споткнулся о корень. Он вскрикнул, размахивая руками в попытке удержаться. Обе его руки прижались к стволу дерева.

Мгновенно всё его тело окутал тот же ярко-синий свет, что и его руки. Магия хлынула в него, сжигая вены и воспламеняя кровь. Он закричал от боли, магия с лёгкостью преодолела его защиту и сосредоточилась непосредственно на браслете на его левом запястье.

Он разломился надвое, упал с его запястья в озеро и пошёл ко дну.

Огонь не утихал, и он едва мог сдерживать магию внутри себя. Его палочка упала на землю, сгорев дотла из-за мощной магии, которая проходила через него и попадала в палочку. Он почувствовал, как по щекам текут слёзы, и удивился, что же сделала с ним магия, когда боль внезапно прекратилась.

Он моргнул, поднял голову и посмотрел прямо на брата, который выглядел одновременно озадаченным и напуганным. Он почувствовал, как магия струится по его венам, и радостно рассмеялся, откинув голову назад. Магия вернула ему его магию. Он не знал, как это произошло, и не знал, откуда взялась магия, но она была и она была его

И всё же это было что-то чужеродное, и, хотя он взмахнул палочкой, ничего не произошло. Магия казалась знакомой, но это была не его магия. Она казалась древней и старой, напоминала о временах жертвоприношений, и он не знал, что с ней делать.

В его руке формировалась магия, стягиваясь в точку. Он вздрогнул, почувствовав, как магия проходит сквозь него, и, взглянув вниз, увидел настоящую молнию, которая потрескивала и испускала сильный жар. Он посмотрел на неё, затем на Джеймса, и, хотя он знал, что это опасно, магия заставила его бросить её. Она изящно описала дугу в воздухе, и Джеймс, всё ещё пребывая в шоке, поспешно создал защитное заклинание.

Он попал в центр амулета и легко пробил его, ударив Джеймса прямо в грудь и лишив его сознания.

Магия исчезла, как только он коснулся её, и он упал на колени, задыхаясь. Он разинул рот, потому что всего несколько мгновений назад под ним была пушистая, сочная зелёная трава. Но теперь она была мёртвой, травинки превратились в пыль.

Этого не могло быть...

Он повернул голову и с ужасом заметил, что дерево превратилось в труху. Листья пожелтели, и дерево засохло. Когда он посмотрел чуть дальше, то увидел, что прозрачный ручей стал мутным и размыл каменистый берег, который теперь развалился на куски.

Он забрал магию поляны.

Но у него не было времени беспокоиться об этом.

Он, пошатываясь, поднялся на ноги, пересёк тропинку и несколько раз чуть не упал в воду. Добравшись наконец до брата, он бросился к нему. Он проверил пульс Джеймса, он был слабым, но пульс был, и он вздохнул с облегчением.

С его братом все было в порядке.

Он выиграл Задание.

"Спасибо, что проделал весь этот путь".

Пожилая женщина фыркнула, сморщив нос при виде убогой обстановки в комнате. Этого и следовало ожидать. В конце концов, причина, по которой она пришла, была сомнительной. Не каждый согласился бы встретиться на её условиях.

— Так приятно наконец-то с вами познакомиться, — проворковала женщина, стоявшая перед ней. — А теперь, пожалуйста, садитесь. И расскажите мне всё, чтобы мир наконец узнал правду.

Глава 13: Признание

Гилдерой всё ещё отсутствовал. Гарри был в больничном крыле.

Она была единственной, кто мог победить Дамблдора, поэтому ей нужно было быть храброй.

На самом деле она не возражала. Гилдерой сильно пострадал, сначала из-за мерзкого заклинания, которое Поттер выпустил им в спину, а затем, когда он сражался с Поттером в конце. Он бросился наперерез заклинанию, предназначенному для неё, так что она не могла винить его за то, что он не был рядом с ней. А Блэк... он бросил вызов судьбе и каким-то образом победил Поттера, даже несмотря на то, что его магия была ограничена. Судя по всему, он заблокировал свои магические каналы, и мадам Помфри всё ещё в панике пытается это исправить.

Поэтому она подошла к профессору Риддлу. В конце концов, он был одним из её любимых профессоров, и она знала, что Гарри был его наследником.

Когда он вышел из «Размышлений», то выглядел разъярённым. Его рука слегка дрожала, а красные глаза опасно сузились. Она осталась стоять, пока он вызывал Абрексаса Малфоя, и они оба говорили отрывисто и приглушённо. Когда он вышел, она сделала реверанс, как было принято, а он поклонился и поцеловал тыльную сторону её ладони.

Следующими пришли авроры. Они вдвоём осмотрели Pensieve в кабинете Риддла и вышли с бледными лицами и ужасом на лицах. Один из них сразу же ушёл, предположительно, чтобы допросить Грюма, а другой остался, чтобы обсудить детали с Риддлом.

Они не могли немедленно арестовать Дамблдора. В конце концов, он был главой Ордена Феникса, и если бы стало известно, что Дамблдор вмешался в Турнир Основателей, это привело бы к публичному скандалу. В конце концов, у него повсюду были друзья, которые никогда бы не поверили в худшее о Дамблдоре. Их доказательства были в лучшем случае сомнительными; Грюм мог работать в одиночку. Репутация Грюма была ему на руку. Он был известен тем, что совершал сомнительные поступки, чтобы поймать преступников.

Самое большее, что они могли сделать, — отстранить Дамблдора от должности до начала судебного разбирательства. На рассмотрение дела могли уйти годы, особенно учитывая, что большая часть Визенгамота была на стороне Дамблдора.

Амелия была в ярости, но Риддл успокоился, дрожь в его руках прошла, а выражение лица стало задумчивым. Но это было неправильно, что Дамблдору это сошло с рук, даже если он действительно был вхож почти во все круги общества.

Риддл, казалось, был удивлён её вспышкой гнева, но поблагодарил аврора за то, что тот пришёл в такой короткий срок. Аврор ушёл, пообещав вернуться с отменой приказа Дамблдора.

Он вернулся меньше чем через час, после того как Малфой закончил разговор с остальными одиннадцатью директорами Хогвартса. Он передал официальный документ и вернулся через камин.

Они втроём направились в кабинет Дамблдора после того, как Риддл заверил её, что она может пойти с ними.

Дамблдор сидел в своём кресле, портреты были пусты, а свет приглушён. Она никогда раньше не была здесь, поэтому, пока Риддл и Малфой объясняли, почему Дамблдор отстранён от должности, она не спеша осматривала стены. На стенах висело множество книг, а двойная лестница вела на возвышенную платформу. Всё было красиво оформлено, и какое-то время она восхищалась этой красотой.

Она отвлеклась от внимательного изучения одной из книг, когда Риддл внезапно повысил голос. «Хорошо относишься к Хогвартсу?» — прорычал обычно спокойный профессор. «Ты думаешь, это происходит из-за твоего выбора?»

Дамблдора, казалось, не смутил вопрос Риддла, он просто спокойно положил одну руку на другую и уставился на разъяренного профессора. "Ты, кажется, веришь, что у меня были к тебе претензии", - сказал Дамблдор. "Ты всегда был одним из моих драгоценных учеников, Том".

— Дорогая? — спросил Риддл опасно тихим голосом. — Ты каждое лето отправляла меня в это богом забытое место, хотя знала, что идёт война. Ты хотела, чтобы я умер!

— Конечно, нет, — сказал Дамблдор. — Я бы никогда не пожелал тебе зла, мой мальчик.

— Не называй меня так, — резко ответил Риддл. — В любом случае, Хогвартс больше не твой. Гарри выиграл Турнир даже с твоей помощью. Кстати, я убью тебя за это.

— Ты так сильно о нём беспокоишься? — спросил Дамблдор, высоко подняв брови.

Риддл, похоже, не собирался отвечать на его вопрос и вместо этого продолжил: «Непреложный обет был очень двусмысленным, не так ли? Отстранение означает, что вы назначите меня директором вместо себя, но в обете говорится, что Хогвартс станет моим. Я определённо не имел в виду, что вы назначите меня директором».

На лице Риддла появилась хищная ухмылка, и на этот раз Дамблдор не казался таким уж спокойным. Его руки дрожали, а брови нахмурились, когда он снова прокрутил в голове Клятву.

Когда он не ответил, Риддл заговорил снова, на этот раз его голос звучал легко и весело. «Я хочу получить документ, Дамблдор. Вы можете не торопиться; я даже дам вам время обсудить Клятву со своими людьми, чтобы убедиться, что я не лгу. Но помните, Клятва заберёт вашу магию, если вы откажетесь».

— Пожалуйста, — сказал Дамблдор с ноткой отчаяния в голосе, — зачем заставлять детей страдать, Том? Тебе не нужен Хогвартс.

Риддл, похоже, не собирался отвечать, поэтому Дамблдор попытался снова. «Документ принадлежит Четырём Основателям. Зачем вам Хогвартс?»

— Это не твоё дело, — сказал Риддл. — Но запомни: я являюсь наследником Слизерина.

— Это детская мечта? — спросил Дамблдор. — Поэтому вы чувствуете необходимость разрушать убежища стольких детей?

— Хогвартс был моим домом, — тихо сказал Риддл, и Амелии пришлось напрячься, чтобы расслышать его. — Ты разрушил его для меня, Дамблдор, но я никогда не поступлю так ни с одним из учеников Хогвартса.

Дамблдор сидел в шоке, его невозмутимость испарилась в несколько мгновений, пока Риддл говорил. Риддл не стал ждать, пока Дамблдор придёт в себя, и продолжил: «Я устал от этого разговора. Вы отстранены от всех обязанностей до дальнейшего рассмотрения. Кости любезно предоставил нам воспоминание о том, как Грюм напал на моего наследника, и мы скоро найдём другие доказательства. Таким образом, состоится суд. С вами свяжутся и сообщат дату, когда все будет решено. "

— Испытание? — спросил Дамблдор. — Вы действительно думаете, что это сработает?

— Попытка, конечно, не повредит. Вы думаете, что вы неприкосновенны, но это не так. Общественность непостоянна, Дамблдор, и вы поймёте, что победы над одним Тёмным Лордом недостаточно, чтобы победить другого.

Амелия слегка ахнула, не в силах сдержаться, и красные глаза Риддла метнулись к ней. Однако он, похоже, не слишком переживал из-за того, что выдал себя, просто изящно изогнув бровь и взглянув на неё, прежде чем снова обратить внимание на Дамблдора. «Авроры придут и проводят вас до выхода через два часа, чтобы у вас было время вынести личные вещи из моего нового кабинета.Он сделал паузу, пристально глядя на лимонные дольки, чтобы подчеркнуть свою мысль, а затем жестом подозвал Малфоя и Амелию. Малфой положил официальный документ на стол Дамблдора и открыл дверь для Риддла.

Когда они были всего в нескольких шагах от кабинета и почти добрались до верха винтовой лестницы, Риддл повернулся к Малфою. Он ничего не сказал, но Малфой бросил на него один взгляд и понял, что что-то не так. Он просто спустился по лестнице, не оглядываясь, а когда Амелия повернулась, чтобы последовать за ним, Риддл протянул ей руку.

«Ты была очень хорошей ученицей», — начал Риддл, и она покраснела от его добрых слов.

— Вы мой любимый профессор, сэр, — ответила она. На лице Риддла появилась лёгкая улыбка, и она не могла не восхищаться его чертами. Несмотря на то, что Риддл был старше, он был очень привлекательным, с острыми скулами и поразительными красными глазами.

— Из-за этого мне будет очень жаль немного изменить вашу память. Вы так хорошо справляетесь со своими воспоминаниями, что мне не хочется вас за это наказывать. Но это необходимо сделать.

Она в ужасе смотрела, как её профессор достаёт волшебную палочку, и пробормотала первое, что пришло ей в голову. «Пожалуйста, сэр, можно ли как-то изменить ваше решение?»

Он сделал паузу, медленно вращая палочку между пальцами, и его расчётливые красные глаза остановились на ней. «Ты помогла моему Наследнику на Турнире. Почему? Ты из преимущественно Светлой семьи».

— Это противоречит моим моральным принципам, сэр, — позволять людям безнаказанно нарушать закон.

— Во Тьме вряд ли найдутся законопослушные граждане, — усмехнулся Риддл. — Тебе придётся постараться, чтобы убедить меня оставить тебе память.

«Я не хочу снова остаться в стороне, сэр. Я хочу знать, что Дамблдор — ужасный человек со своими планами и что что-то происходит за кулисами. И я хочу быть частью этого. Я помог Блэку во время Турнира и могу помочь ему в предстоящей войне».

— Значит, он рассказал тебе об этом? — спросил Риддл, приподняв брови.

Она кивнула, мысленно вернувшись в тот день, когда Блэк торопливым шёпотом рассказал ей правду. О том, что Турнир был лишь прикрытием для чего-то большего и что это было нечто большее, чем казалось на первый взгляд.

"Я доверяю своему наследнику", - задумчиво сказал Риддл. "Ты исключительно умен для Хаффлпаффца, и мы можем хорошо использовать тебя. При условии, что ты поклянешься своей магией молчать обо всем этом. Гарри может быть доверчивым, но я совсем не такой. Ты можешь помочь распространять слухи о вмешательстве Дамблдора, и они поверят тебе, потому что ты известен тем, что никогда не лжешь. — Но если ты предашь меня, что ж, — непринуждённо сказал он с улыбкой на лице, — вспомни, чему ты только что научилась. Я есть Тёмный Лорд, и я не проявляю милосердия даже к юным ученицам.

Она запомнит ухмылку на лице Риддла на всю оставшуюся жизнь.

Но она не отступила бы. Мир менялся, и она не собиралась оставаться в неведении перед лицом этих перемен.

Поэтому, глубоко вздохнув, она поклялась своей магией и отправилась делать то, чего желало её сердце. И это была месть мужчине, которого она когда-то считала великим.

Была полночь, и он не мог заснуть.

Ему не было больно, поскольку об этом позаботилась мадам Помфри, но больше она ничем не могла ему помочь.

Когда он впервые очнулся после Задания, то был в замешательстве. После того, как его вытащили из Запретного леса и объявили победителем Турнира Основателей, он увидел явно обеспокоенного Тома. Следующее, что он помнил, — это как Том быстро усыпил его, и он очнулся три дня спустя под обеспокоенное ворчание мадам Помфри. Его друзей там не было, и он был в замешательстве, пока мадам Помфри не присела рядом, чтобы объяснить ему подробности.

Она никогда раньше не видела ничего подобного и не знала, как его вылечить. Сильная голубая магия нанесла вред его организму, и когда Кости пришёл рассказать ей о браслете, она ещё больше запуталась.

Браслет лишил его доступа к магии, и синяя магия изо всех сил старалась отменить действие браслета. Но для этого она повредила его магические сети, сделав браслет бесполезным. Тогда браслет было довольно легко сломать, но, к сожалению, она не знала, как вернуть его магические сети в нормальное состояние. Магия изменила его отношение к магии, чтобы не только сломать браслет, но и облегчить ему доступ к окружающей его магии.

По сути, сейчас он был вынужден использовать магию вокруг себя. Его врождённая магия никуда не делась, но оставалась под поверхностью, бесполезная без доступа к палочке, а его палочка сгорела дотла. Он знал, что всё наладится, как только он получит нормальную палочку, но он всё ещё скорбел. Он любил свою палочку, потому что она связывала его с Томом, и он вёл себя как ребёнок, отказываясь от предложения Тома отвести его в Косой переулок. У него все еще была магия, просто не та, к которой он привык.

Эти мысли настолько поглотили его, что он даже не заметил, как в почти опустевшем больничном крыле раздались тихие шаги. Услышав шорох, он вздрогнул и поднял руку, словно мог защититься.

«Опусти руку», — сказал голос, который он очень хорошо знал, и Гарри подчинился, понимая, что в этой битве ему не победить.

— Джейми, — прошептал он. — Разве ты не сделал достаточно?

Джеймс снял с себя плащ-невидимку, который был на нём надет, и стал виден в тусклом свете больничного крыла. Он выглядел раскаявшимся, но Гарри знал, что больше не стоит верить брату.

— Чего ты хочешь? — спросил он резким и язвительным тоном.

Джеймс вздрогнул, и его щёки покраснели от стыда. «Я не знал, что это лишит тебя магии на всю оставшуюся жизнь, Гарри. Это должно было быть только для выполнения задания».

Его охватил гнев, и, несмотря на усталость, он приподнялся на локте и бросил убийственный взгляд на брата. «И что, это должно было что-то изменить? Это должна была быть честная схватка. Ты так боялся проиграть мне?»

— Ты не понимаешь, Гарри, — прошептал Джеймс, умоляюще глядя на него. — На меня так давили, чтобы я выиграл, что я не мог проиграть.

«На меня тоже оказывали давление, — спокойно ответил он, — и всё же я был готов сделать это самостоятельно. Мне не нужна была помощь Тома, как и тебе не нужна была помощь Дамблдора».

Повисла долгая тишина, прежде чем Джеймс тихо вздохнул: «Я пришёл сюда не для того, чтобы ссориться из-за этого».

— Тогда зачем ты пришёл? Ты ведь не думал, что я прощу тебя, когда я всё ещё не могу колдовать из-за твоего идиотизма.

Джеймс снова вздрогнул, но решительно продолжил: «Ты не обязан меня прощать, но я каждый день ненавижу себя за то, что сделал. Я потерял тебя и знаю, что это моя вина. Я не могу винить кого-то другого, как всегда». Когда Гарри не ответил, Джеймс крепче сжал Плащ-невидимку, так что костяшки пальцев побелели. — Вот, — сказал он, протягивая ему Плащ. — Он должен быть твоим.

При виде расстроенного лица Джеймса он растерялся, и ему потребовались все силы, чтобы не утешить его. Джеймс всегда будет его младшим братом, и это будет вызывать в нём желание защищать его, но он должен остановиться, потому что это уже нездорово. Тот факт, что они были по разные стороны в войне, которая вот-вот должна была начаться, было слишком легко увидеть и вспомнить, и именно это знание удерживало его от того, чтобы снова протянуть руку помощи. Потому что прощения не последовало, и Гарри не сказал ни слова, забирая Плащ у Джеймса.

— Ты старший, — сказал Джеймс, изо всех сил стараясь говорить непринуждённо. — Он должен был принадлежать тебе с самого начала. И... я больше не хочу иметь такое несправедливое преимущество. Это неправильно, что он мой. И я отдаю его тебе до того, как Дамблдор прикажет мне этого не делать. — Закончив говорить, он посмотрел на Гарри, и его карие глаза словно бросали Гарри вызов, предлагая поспорить о действительности Клятвы.

Но Гарри промолчал, и плечи Джеймса расслабились, а выражение лица стало усталым, но честным. «Конечно, я не могу ожидать, что ты простишь меня в обмен на Плащ. Но я хочу знать. Кто мой Предназначенный?»

— Ты ведь уже знаешь, да? — мягко спросил Гарри, и на лице Джеймса отразились недоверие, страх, а затем спокойная покорность.

"Значит, Лили действительно не моя?"

— Когда она вообще была? — спросил Гарри, думая о Северусе и о его чёрной метке.

«Он поцеловал меня, — сказал Джеймс. — И я понял, что он мой. Но я оттолкнула его, потому что просто не могла быть с кем-то из Тёмной семьи, Гарри. Сириус — мой лучший друг, и Свет позволил это, но только потому, что он, казалось, отходил от них. А потом тебя назвали Наследником, и после этого Сириус только хвалил семью Блэков. Ты изменила его».

— Нет, — ответил он после паузы, — ты просто никогда не видел Сириуса таким, какой он есть на самом деле. Джеймс, ты так боишься того, что люди подумают о тебе, что никогда не добиваешься того, чего действительно хочешь. Даже если Сириус склоняется к Тьме, он последует за тобой к Свету просто ради того, чтобы быть с тобой. И я не могу поверить, что говорю это, но меня это устраивает. Ты нужна ему, а он нужен тебе. Не отказывайся от единственного шанса на счастье ради войны, в которой ты даже не уверена, что хочешь участвовать.

Джеймс закрыл глаза, и Гарри увидел, что его брат вот-вот заплачет. Он потянулся к нему, прежде чем успел себя остановить, схватил брата за руку и сжал её в своих ладонях. Глаза Джеймса широко распахнулись от этого прикосновения, и он некоторое время смотрел на их переплетённые руки, прежде чем вздохнуть.

— Я всё испортил, да?

— Нет, — сказал Гарри, — это не совсем твоя вина. Ты застрял не в том месте, и я бы хотел сделать больше, чтобы помочь.

— Ты? — спросил Джеймс с ужасом в голосе. — Я должен был сделать больше, чтобы помочь тебе.

Гарри грустно улыбнулся Джеймсу и покачал головой. «Я позволил им манипулировать тобой. Я не защитил тебя, как должен был».

На секунду показалось, что Джеймс собирается возразить. Но он выглядел подавленным, и по его щеке скатилась одинокая слеза. «Я стал посмешищем, Гарри. Все знают, что Дамблдор жульничал. В следующий раз мы встретимся после выпуска как враги».

"Война начинается, не так ли? Сев сказал мне. Тома уже назначили директором, и Дамблдор, вероятно, в настоящей панике".

Джеймс медленно кивнул, словно не зная, сколько информации можно выдать. «Он не в себе, Гарри. Я боюсь. Я не хочу воевать».

— Тогда я помогу тебе, — сразу же сказал Гарри. — Я всегда тебе помогу, Джейми.

Джеймс покачал головой: «Я не могу снова втягивать тебя в это, Гарри. Это моя битва. И теперь мы враги, а значит, ты не должен чувствовать себя обязанным помогать».

— Поговори хотя бы с Сириусом, — сказал Гарри. — Пожалуйста. Хотя бы ради него. Ему так больно, Джеймс, и он один из моих лучших друзей. Ты должен ему помочь.

Джеймс на секунду задумался, прежде чем кивнуть. «Тогда перед отъездом. Дамблдор планирует найти рекрутов из других магических стран, и я поеду с ним».

— Я не скажу Тому, — сказал он и с удивлением обнаружил, что действительно имеет это в виду. Потому что, честно говоря, Том, вероятно, уже знал, и он хотел успокоить Джеймса, который выглядел испуганным из-за того, что это вырвалось у него.

— Спасибо, Гарри, — искренне сказал Джеймс. Он похлопал по Плащу, и на его лице появилось сентиментальное выражение, прежде чем он взял себя в руки. — Оставь Плащ себе, Гарри. Я люблю тебя, даже если больше не заслуживаю этого.

И Гарри хотел отказаться, потому что видел нерешительность на лице своего близнеца, но не стал. И Джеймс уже уходил, даже не дожидаясь ответа. Потому что, по его мнению, Гарри не мог больше любить Джеймса, ведь Джеймс лишил его магии. И этой мысли было достаточно, чтобы слова не сорвались с его губ, и к тому времени, как он набрался смелости сказать это, Джеймс уже ушёл.

Он крепко зажмурился, чтобы сдержать слёзы. Тихонько прошептал: «Я тоже тебя люблю, Джейми». Но слова растворились в тишине, не достигнув ушей того, кто больше всего нуждался в них.

Жизнь была нелегкой без волшебной палочки.

К счастью, Северус и Локхарт были рядом с ним на каждом этапе пути. Они, как ни странно, ладили, хотя и были из разных факультетов; им нравилось обмениваться мнениями по довольно эзотерическим вопросам и говорить о Люциусе, когда они были особенно раздражены. Это было приятно; их бессмысленная болтовня отвлекала от вялости, которую он чувствовал при каждом движении.

Кроме этого, после задания Слизерина и его коронации как чемпиона Турнира Основателей в Хогвартсе почти ничего не происходило. Они уже сдали СОВ и теперь просто ждали окончания учёбы.

По замку ходили слухи о вмешательстве Дамблдора в выполнение задания, и когда Том стал директором после отстранения Дамблдора, слухи только усилились. Амелия Боунс, которая отвела его в сторону и поздравила, как только смогла, только продолжала их распространять, намереваясь заставить Дамблдора заплатить за обман. Он решил, что ему нужно будет придумать способ отблагодарить её за преданность, даже если он знал, что она делает это только потому, что это противоречит её моральным принципам.

Джеймс не лгал, когда сказал, что остальные ученики злятся на него. Неожиданно Гриффиндор стал самым ненавидимым факультетом. Все подозревали Дамблдора в мошенничестве, а после того, как стало известно, что Гарри потерял свою волшебную палочку и контроль над магией из-за козней Дамблдора, они стали яростно его защищать. Даже без магии и разъярённых гриффиндорцев, следовавших за ним по пятам, он не чувствовал себя уязвимым, когда за ним следил весь Хогвартс.

Единственным недостатком всего этого, помимо потери магии, было то, что Том был слишком занят для него. Тому нужно было перестроить занятия в Хогвартсе в соответствии со своими планами, разобраться с предстоящим судом над Дамблдором и завершить переговоры с вампирами. Он не мог винить Тома; в конце концов, он знал, насколько важными будут следующие несколько месяцев. Даже сейчас они всё ещё разбирались с прессой по поводу новой репутации Гарри. Церемония награждения транслировалась по всему миру; Том был уверен, что теперь большинство иностранных государств знают его имя. Они также знали его трагическую историю и то, как тяжело ему было добраться до этого места. Они не могли позволить славе пропасть впустую, когда могли использовать её, чтобы повлиять на умы стольких людей.

Они должны были продолжать создавать ему имидж очаровательного молодого человека, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы он стал министром магии или по крайней мере человеком, за которым люди захотят следовать. У него было достаточно связей благодаря урокам магии без палочек, а когда Гарри убедил Тома позволить ему начать обучать студентов из других факультетов, его связи расширились ещё больше. Бесчисленные балы и небольшие вечеринки, которые Малфои устраивали летом, только способствовали расширению связей в политическом мире. Теперь, когда он мог использовать имя Тома как своё собственное, после того как стало известно о наследнике, ему было ещё проще убеждать людей прислушиваться к нему.

В общем, всё шло довольно хорошо. Они получили Хогвартс, Дамблдор с каждой секундой терял всё больше влияния, и он выиграл Турнир Основателей.

Поэтому ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать заголовок в лежащей перед ним газете. Он собирался спокойно позавтракать перед занятиями, когда совы слетели вниз и сбросили свой драгоценный груз на сонных студентов. Он едва успел поймать газету, а Северус нахмурился, когда его собственная чуть не ударила его по голове. «Ежедневный пророк» никогда не публикует новости по вторникам, — прорычал он и тут же замолчал.

Потому что заголовок был о Гарри.

Метка Гарри Блэка раскрыта!

"Гарри", - сказал Северус.

Вокруг них уже раздавались потрясённые шепотки, и Гарри долго не мог дышать. У него перехватило дыхание, но он не мог остановиться, потому что мир знал.

Том еще даже не знал.

— Он что? — выдохнул он между короткими вдохами. — Он здесь?

— Да, — сказал Северус, понимая его даже несмотря на то, что тот говорил с трудом, и его охватила паника.

Он оторвал взгляд от газеты, зная, что его суженый будет сидеть за столом с другими профессорами, и встретился с разъярёнными красными глазами. Том смотрел прямо на него, поджав губы и сжимая в руке газету так, что костяшки пальцев побелели. Даже на таком расстоянии Гарри мог сказать, что его суженый очень, очень зол. Как только Том понял, что Гарри смотрит на него, он одними губами произнёс: «Нам нужно поговорить».

Он вскочил со своего места, всё ещё крепко сжимая в руке бумагу, и чуть не споткнулся о собственные ноги. Он дрожал и знал, что Северус уже поднимается, чтобы броситься за ним, но он не мог с этим справиться.

Даже осознание того, что однажды ему придётся рассказать Тому правду, не подготовило его к тому, что Том знал.

Он побежал, хотя и знал, что Северус легко догонит его с помощью магии. Он знал, что не должен оставаться наедине со своими бурлящими мыслями, но хотел побыть один. И после такого потрясения он не считал неправильным позаботиться о том, чтобы ему не пришлось встречаться с Северусом.

Поэтому, как только он смог, он свернул за угол, достал мантию-невидимку Джеймса и накинул её на себя. Северус промчался мимо него, его длинные чёрные мантии развевались на ветру, когда он резко свернул за угол. Через минуту шаги затихли, и он тихо вздохнул с облегчением.

Ему не потребовалось много времени, чтобы добраться туда, куда он хотел попасть. Даже в расстроенных чувствах и отчаянии его первым местом, где он мог найти утешение, были покои его наречённой. Он проскользнул мимо шепчущихся студентов, стараясь не обращать внимания на их слова, и оказался перед дверью Риддла.

Ему нужно было сосредоточиться, чтобы добиться успеха. Он закрыл глаза, протянул руку и положил её на дверь. Благодаря тому, что Магия изменила его, ему было довольно легко принять магию защитных чар Тома на себя и вернуть её на место, как только он окажется внутри. Поначалу насыщенная синяя магия ускользала от него, но после тренировок он научился просто управлять магией, а не забирать её себе.

В его голове всё смешалось, поэтому, когда первой его мыслью было найти утешение в постели Тома, он последовал ей. Том уже знал, что Гарри принадлежит ему, так что не должно было иметь значения, если он застанет Гарри в своей постели. Кроме того, он был расстроен и несчастен и не гнушался никакими способами утешения, которые мог найти.

Он растянулся на кровати Тома, сбросив мантию-невидимку и верхнюю одежду на пол, прежде чем устроиться поудобнее.

Он не собирался убегать, даже если бы захотел. Он уже достаточно наврал Тому; пришло время рассказать своему суженому всю правду, и он собирался ждать здесь, пока Том не приедет.

Поэтому он погрузился в чтение «Ежедневного пророка», в острые, жестокие слова, которые всё разрушили.

«Ты, маленькая проказница», — вот что разбудило Гарри несколько часов спустя. Он резко проснулся, и на мгновение его охватило замешательство, когда он посмотрел на Тома. Через несколько мгновений он пришёл в себя и вспомнил, почему заснул в постели Тома.

"Том", - прошептал он, и Том нахмурился.

«Я искал тебя весь день, и, конечно же, ты всё это время пряталась в моей комнате».

«Я никуда не уйду, пока не научусь даже простейшему люмосу,» — заметил он, и взгляд Тома смягчился.

"Покажи мне свою метку, Гарри".

Он с трудом сел, испортив безупречную заправленную постель под собой, и прислонился спиной к стене. Том не двигался, просто наблюдая за ним расчётливыми красными глазами.

И хотя он пришёл сюда, чтобы показать Тома, он покачал головой. Потому что он всё ещё боялся, боялся услышать ответ Тома.

Однако Том, казалось, не был взволнован, а лишь тихо вздохнул и сел на кровать рядом с Гарри. «Покажи мне, Гарри».

Они сидят в тишине после слов Тома, и Гарри пытается подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. Потому что он был в смятении, и даже спустя несколько часов после случившегося ему было трудно собраться с мыслями.

— Я не могу, — честно признался он, хотя его разум продолжал лихорадочно искать нужные слова. — Я думал, что смогу. Я всю жизнь жил, зная, что однажды должен буду рассказать тебе правду. Но я не могу. Я просто не могу, Том. Я в ужасе. Даже если ты уже знаешь правду, мне страшно произносить эти слова вслух.

— Тебе не нужно бояться, Гарри, — сказал Том после короткой паузы. — И тебе не нужно ничего говорить. Просто покажи мне, что они не лгали.

Он закрыл глаза и, сделав дрожащий вдох, открыл их, чтобы увидеть своего суженого. Взгляд Тома был по-прежнему мягким и тёплым, и он выглядел обеспокоенным.

— Тебе придётся это сделать, — тихо сказал он.

Улыбка Тома была быстрой и ослепительной, она исчезла так же быстро, как и появилась. Он не стал использовать магию, а вместо этого ловкими пальцами расстегнул рубашку Гарри. Когда его грудь оказалась полностью обнажена, а ожерелье выставлено напоказ, Том дрожащими пальцами провёл по его груди к амулету.

И тогда Гарри понял, что Том был так же напуган, как и он. Что Том искал своего Намеренного даже дольше, чем он сам, и что Том был с ним предельно честен. Его лицо горело от стыда, и он не удивился, когда из его глаз выкатилась слеза и скатилась по правой щеке.

Том сделал паузу, прежде чем протянуть другую руку, чтобы вытереть слезы, скопившиеся под ресницами. "Тебе не нужно так бояться", - сказал Том. "Я не буду винить тебя, если это неправда".

И Гарри знал, что Том лжёт. Потому что Том был честен с ним в ту роковую ночь год назад, когда он рассказал ему о магии и ритуале, который в итоге изменил его жизнь.

И это придало ему сил, чтобы посмотреть на Тома и прошептать: «Это правда, Том».

Том прерывисто выдохнул, но крепко сжал амулет, высвобождая свою магию.

Глаза Тома расширились, когда на его сердце медленно появилась метка Гарри, и он благоговейно провёл по ней рукой. «Она дала тебе моё имя», — сказал он тихо и удивлённо.

— Ты метила меня с семи лет, — так же тихо сказал он и увидел, как на лице его наречённой расцвело счастье.

— О, Гарри, — выдохнул Том, приближаясь всё ближе и ближе, пока Гарри некуда было деваться. — Как ты мог подумать, что я не захочу, чтобы ты был моим?

И он замолчал, слегка ухмыляясь и глядя на Гарри. Затем он приподнял голову Гарри и притянул его к себе для поцелуя.

— Это маггловский напиток, — сказал Том, — но в молодости я был неравнодушен к нему. Настолько, что он до сих пор меня успокаивает. Тогда это было редкостью, и я ассоциировал его только с хорошими вещами.

Он замолчал, протягивая Гарри кружку, и взмахнул рукой, чтобы его собственная кружка зависла в воздухе, а сам он вернулся на кровать. Гарри осторожно сделал глоток и удивлённо моргнул, когда сладость ударила ему в нос.

— Это так мило, — удивлённо сказал он.

Улыбка Тома была такой же сладкой, как и напиток, но он спрятал её, сделав глоток. — Это называется горячий шоколад, — объяснил он. — Тебе нравится?

Гарри кивнул, крепко сжимая кружку в руках, и придвинулся ближе к своему суженому. Это движение не ускользнуло от Тома, и старший волшебник протянул руку и обнял его за плечи, так что они оказались прижаты друг к другу. Том лениво щёлкнул пальцами, разжигая камин, и по комнате разнёсся треск горящих поленьев. Несмотря на то, что было лето, в покоях Тома всё равно было холодно, и Гарри не хотелось застёгивать рубашку. Теперь, когда Том знал, ему казалось правильным оставить свою метку на виду.

«Я знал, что я другой, ещё до того, как у меня появилась метка», — тихо сказал Том. Он взмахнул рукой, и перед пылающим огнём появился приют, парящий в своих мрачных условиях. Он продолжал играть с иллюзией, и Гарри моргнул, когда появился одиннадцатилетний Том. Там был Дамблдор, и Гарри тихо вскрикнул от удивления, когда Дамблдор поджёг шкаф.

«Вот тогда-то я и узнал, что я волшебник, — сказал Том. — У меня было столько надежд и мечтаний о Хогвартсе. Я знал, что я другой, и меня за это дразнили. Поэтому, когда мне сказали, что я поеду в школу, где будут люди, похожие на меня, это дало мне надежду. К сожалению, моя фамилия была Риддл, и слизеринцы сразу решили, что я магглорождённый».

Гарри вложил свою руку в руку Тома, желая утешить своего Намеренного. Том переплёл их пальцы, нежно поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. «В первый день надо мной издевались. Первые несколько месяцев были ужасными. Мне было всего одиннадцать, Гарри. Я находил утешение в книгах, и тогда я понял, что здесь надо мной не будут издеваться». У меня была власть, пусть даже я помогала другим ученикам с учёбой. Вскоре травля прекратилась.

Гарри молчал, его разум лихорадочно работал при мысли о том, с какой неопределённостью столкнулся его наречённый. Он не мог представить, как бы прошёл свой первый год без Северуса или Люси, и даже когда его распределили в Слизерин, у него всё равно был Джейми. И хотя родители ненавидели его, он всё равно получал от них финансовую поддержку и носил их фамилию.

«Я почти не вернулся на второй год. Но было очевидно, что в приюте было намного хуже. Тогда шла Вторая мировая война, и хотя «Блиц» начался только летом моего второго года, там всё равно был ад».

"Блиц?" - спросил он, когда Том замолчал.

Том невесело усмехнулся: «Это была война между магглами, Гарри. Хотя мой приют не имел никакого отношения к конфликту, Германия всё равно нас бомбила».

"Как?"

Том на секунду растерялся, а затем свободной рукой провёл длинными пальцами по волосам Гарри. Это движение успокоило его, и он расслабился в объятиях Тома, позволяя своему наречённому придумать, как сформулировать следующее предложение. «Я ведь ещё не рассказывал тебе о мире магглов, да?»

— Я знаю основы, — сказал он. — Ты заставил меня посещать занятия по магловским наукам.

Том задумчиво промычал: «А самолёты в классе были?»

"Штуковины, на которых магглы летают?"

— Это не совсем так, — сказал Том, — но вы тоже не ошибаетесь. Они использовали их и бросали очень опасные устройства, которые взрывались при соприкосновении с ничего не подозревающими мирными жителями. Как будто несколько проклятий-бомб, сосредоточенных в одном месте.

— Это ужасно, — сказал он. — Зачем кому-то это делать?

Том вздохнул: «Вот так маглы ведут войну, Гарри. Это отвратительно, правда. Нам пришлось бы прятаться в бункерах, чтобы оставаться в безопасности».

— И у тебя не было твоей магии, которая защитила бы тебя.

Том кивнул, его лицо было напряжённым. Через несколько мгновений, когда Гарри уткнулся в него носом, он расслабился и тихо вздохнул. «Хогвартс влюбился в меня. Я был любимчиком многих профессоров, и мои однокурсники выполняли все мои приказы. Я нашёл друзей, как ты знаешь, с Абраксом, но в основном я был одинок. Когда на пятом курсе выяснилось, что я наследник Слизерина, изоляция стала ещё более удушающей. Каждое лето, когда мне приходилось возвращаться в этот богом забытый приют, я чувствовал себя задыхающимся. В Хогвартсе я был таким могущественным, но в приюте я был жертвой. Каждое лето это было довольно странное превращение, и мне стоило больших усилий сохранять рассудок.

«Именно тогда я начал больше задумываться о своей метке души. Я спрятал её, как только узнал, что она означает, и больше никогда не думал об этом. Тогда я считал, что любовь делает тебя слабым. Что если я найду свою родственную душу, это помешает моим планам на будущее. Но по мере того, как росла моя изоляция, желание найти родственную душу росло в геометрической прогрессии. Раньше я думала, что я такая же глупая, как те девчонки из моего класса, которые бродили по коридорам, изнывая от любви, и спрашивали у всех, что сказал их Марк. Такие сплетни никогда меня не интересовали, даже если я обращала особое внимание на тех, кого, как мне казалось, интересовал мой Марк.

«Но через какое-то время я понял, что мне не нужно жить с такими мыслями. В конце концов, я собирался стать Тёмным Лордом, и мне не нужно было думать, что я слаб из-за того, что хочу, чтобы кто-то меня понимал. Я стал одержим идеей найти тебя. Я хотел, чтобы кто-то помог мне в этом поиске, который я начал самостоятельно. Понимаешь, именно Дамблдор постоянно отправлял меня обратно в тот приют, и я ненавидел его за это. Он ненавидел Тьму, потому что в то время как раз набирал силу Грин-де-Вальд, и у него были с ним свои счёты. Мне было любопытно узнать об этом противоречии, особенно потому, что многие мои однокурсники практиковали Тёмную магию. Дамблдор утверждал, что Тёмная магия навсегда губит душу и что Тёмная магия — единственный вид магии, который причиняет вред другим. Он считал, что всё делится на чёрное и белое, и что он может утверждать, что волшебники делятся по тому, как они используют магию.

Но, как мы уже говорили, всё не так просто. Дамблдор до сих пор не понимает этой концепции: что без тьмы не было бы света. Он не понимает, что тёмная магия необходима, потому что на самом деле нет чёткого разделения. Это просто ярлык, и именно намерение, стоящее за заклинанием, делает волшебника предосудительным. Когда я окончил Хогвартс и впоследствии познакомился с магией, я ещё больше узнал о том, насколько разрушительной может быть эта дихотомия в будущем. Нас так мало, что, если мы будем ссориться друг с другом, маглы легко нас одолеют.

— Э-э, — Гарри потянул время, поняв, что Том ждёт ответа. Он посмотрел в любопытные красные глаза и обеспокоенно прикусил нижнюю губу, пытаясь придумать, что ответить. — Можно я буду честен?

— В этом и идея, — сказал Том, посмеиваясь. — Больше никаких секретов.

— Я слушаю, и это действительно интересно, но я не могу перестать думать о том, кто такой твой Марк.

Том замолчал, уставившись на него в замешательстве, а затем расхохотался, сотрясаясь всем телом. Гарри чувствовал каждую его дрожь и покраснел от очевидного веселья своего наречённого. «Эй, — пожаловался он, ткнув Тома указательным пальцем в бок, — я с семи лет гадал, как меня можно описать!»

— По крайней мере, у тебя есть черта характера, — сказал Том, всё ещё задыхаясь от смеха. — А у меня есть только имя. Магия, конечно, дала тебе лёгкую задачу.

— Том, — пожаловался он, когда его суженый, казалось, не собирался ничего делать, кроме как сидеть и смеяться. Том отодвинулся от него, распутав их конечности и переместившись так, чтобы они сидели лицом к лицу. Том взял свою палочку, размахивая ею сложными кругами и слегка взмахивая запястьями, прежде чем поднести её к левой щеке.

Казалось, что метка появилась сразу, а чары растаяли под силой магии Тома.

«Зелёные глаза» тем же курсивом, что и надпись над его сердцем, были выведены на левой щеке его возлюбленной тем же оттенком зелёного, что и его глаза.

Он не знал, что сказать, поэтому не стал об этом беспокоиться. Вместо этого он поднял дрожащую руку и прижал кончики пальцев к метке Тома. Одно слово было над другим, образуя две линии. Взгляд Тома был напряжённым, и красный цвет метки выделялся на фоне поразительно зелёной кожи на его щеке. Это была прекрасная картина: без метки Том всё равно был великолепен, но с ней он выглядел по-другому.

И ему помогло то, что он знал, что эти слова, которые Том отметил, были его.

Том продолжал смотреть на него, а затем медленно повернул голову так, что Гарри был вынужден сменить положение руки. Теперь его ладонь лежала на щеке Тома, его рука находилась в непосредственном контакте с меткой Тома, и вид Тома, который по-прежнему смотрел на него с загадочной улыбкой, был почти невыносимым.

Он опустил руку, на его щеках появился легкий румянец.

Повисла долгая пауза, прежде чем Гарри нарушил молчание. — Он того же цвета, что и мои глаза.

Том кивнул с довольным видом. «Приятно наконец-то знать наверняка».

"Тогда ты подозревал", - сказал Гарри.

— Конечно, — сказал Том. — Я подозреваю каждого зеленоглазого человека, которого встречаю, даже если этот человек — наглый мальчишка.

«Эй, мне было всего одиннадцать», — запротестовал он. «Вы не можете требовать от меня ответа за ту первую встречу. И вы начали всё это со своими незаконными делами».

Том ухмыльнулся, переместившись так, что они оказались не лицом к лицу, а вплотную друг к другу. «Ты был почти так же хорош в магии, как я в твоём возрасте. Аппарировать без палочки? Это было почти неслыханно».

«Это могла быть просто случайная магия», — заметил он.

Том издал страдальческий вздох. «Ты же понимаешь, что этот случай произошёл много лет назад, и я уже знаю, что в том возрасте ты был очень искусен в магии без палочки?»

— Э-э, — сказал он, краснея, и Том ухмыльнулся.

— Так почему ты споришь, а? Пытаешься усложнить?

«Ты намеренно уходишь от ответа», — заметил он, и Том рассмеялся.

— Верно, потому что именно я начал эту тему. В любом случае, тогда тебе было всего одиннадцать, и даже если люди называют меня Тёмным Лордом, я бы ни за что не начал ничего в таком возрасте.

«Но, по мнению Маркса, разница в возрасте не имеет значения».

— Да, — сказал Том, — но это всё равно неправильно, пока тебе не исполнится восемнадцать. Я боялся развратить тебя, и этот страх только усилился, когда я понял, что стану твоим профессором.

"Когда ты тогда знал наверняка?"

"Я никогда не знал наверняка", - сказал Том после паузы. "Но у меня были подозрения. В конце концов, Магия отправила меня в Хогвартс подавать заявление на должность преподавателя, и был факт, что твои родители отдали Джеймсу Поттеру право наследования, несмотря на то, что ты более искусен в магии, чем твой собственный брат. И, конечно, твои глаза были того же цвета, что и моя Метка. И ты не боялся меня, хотя я был намного старше и опытнее в магии, чем ты. Со временем улики становились всё более очевидными. Принц — твой хороший друг, но по самодовольному выражению его лица я всё понимала. Я хотела потребовать от тебя правды, Гарри, но сказала себе, что нужно подождать. Если бы ты действительно был моим Предназначенным, то мы бы разделили бессмертие, а это само по себе означает, что у нас не будет недостатка во времени.

«Это было нелегко. Я так долго искал свою Предназначенную, что хотел лишь одного — чтобы мы оба были честны друг с другом. Но ты вырос таким, каким был создан для меня, Гарри, и хотя некоторые скажут, что это потому, что я направлял твой рост, я бы с этим поспорил, потому что в целом я позволил тебе самому выбирать, как тебе расти, и ты сделал тот выбор, который сделал бы я». Видишь ли, Магия не ошиблась, когда отметила нас, чтобы мы принадлежали друг другу, и только благодаря вере в это я смог сдержаться. Так было до тех пор, пока ты не рассказала мне о задании Рейвенкло. Мне было так приятно услышать, что ты ни с кем не встречаешься и что ты интересуешься мной, что я на самом деле в кои-то веки отказался от своих планов и просто поцеловал тебя. С этого момента всё только усугублялось.

«Я хотел подождать до окончания учёбы, потому что тогда я больше не был бы вашим профессором, но что сделано, то сделано. Я бы не стал ничего менять, даже если бы мог».

— Я тоже, — сказал Гарри после того, как Том промолчал и снова взял его за руку. — Не знаю, хватило бы у меня смелости сказать тебе об этом самому. Даже когда Магия сказала мне, что твоя метка совпадает с моей, — тут Том недоверчиво хмыкнул, — я не мог набраться смелости и сказать тебе. Я боялся, что ты не чувствуешь того же.

Том моргнул, и в его глазах промелькнуло понимание. «Вот тогда ты и начал вести себя неразумно».

— Эй, — запротестовал он, но Том продолжал.

— Я не шутил, когда сказал, что ты можешь стать моей королевой, — сказал Том с дразнящей улыбкой.

«Я не хочу быть твоей королевой», — возразил он, но даже притворяясь раздражённым, не мог перестать улыбаться.

«Но ты уже такой», — сказал Том, и, хотя он явно подшучивал, от этих слов у него по спине побежали мурашки.

Вместо того чтобы ответить словами, Гарри просто притянул Тома к себе, и они снова целовались. Это длилось недолго, и Том лишь ухмыльнулся, когда они отстранились.

Некоторое время они сидели молча, прижавшись друг к другу, прежде чем Том заговорил, едва слышно. «После выпускного ты пойдёшь со мной к Мэджик? Она должна нам, ведь из-за её маленького «подарка» ты лишилась магии».

«Я действительно пойду за тобой куда угодно», — честно ответил он.

— Дурак, — усмехнулся Том, и Гарри рассмеялся, прежде чем притянуть Тома для очередного поцелуя.

Глава 14: Выпускной

Гарри пошевелился, толкнул Тома и привел их обоих в сознание.

Том тихо застонал от этого движения, вяло взмахнув рукой и плотно задернув шторы на окнах, чтобы отсечь яркий солнечный свет.

— Доброе утро, — прошептал Гарри и не смог сдержать смешок, когда Том нахмурил брови, став похожим на недовольного кота.

— Доброе утро, маленькая проказница, — ответил Том хриплым со сна голосом. — Готова к выпускному?

— Готов, как никогда, — честно ответил он, слезая с кровати и присаживаясь на корточки, чтобы поднять плащи, которые он оставил на полу прошлой ночью. Он ловко отцепил плащ-невидимку от верхней мантии, выпрямился и положил оба плаща на стул Тома.

Теперь Том положил голову на ладонь, и его красные глаза следили за каждым его движением. Прошлой ночью он не потрудился вернуть амулет на место, и его метка всё ещё светилась ярко-зелёным. Это было сильное свечение, и понятно, почему Том его скрывал. Если бы он этого не сделал, то это было бы первое, что увидели бы все, кто на него посмотрел.

Том, казалось, понял, и на его лице появилась медленная улыбка. — Тебе нравится то, что ты видишь?

Он покраснел, хотя и знал, что Том говорит о его метке. «Ты собираешься снова её скрывать?»

Том задумчиво хмыкнул: «На самом деле, это зависит от тебя. Теперь, когда мир знает, если я этого не сделаю, ничего не изменится».

Гарри вернулся к Тому, сел на мягкую кровать и протянул руку, чтобы коснуться кончиками пальцев метки Тома. Том не вздрогнул, даже когда Гарри провёл рукой по его волосам. «Что мы будем делать с «Ежедневным прорицателем»? Они выступили против тебя, чтобы напечатать эту статью, не так ли?»

— Да, и они за это поплатятся. — Том сделал паузу, нерешительно глядя на Гарри, прежде чем протянуть руку и обхватить его запястье. Он медленно опустил руку, переплетая их пальцы и глядя на Гарри. — Твоя мать дала им информацию, Гарри.

В статье её имя упоминалось несколько раз, и даже рассказывалось о детстве Гарри, так что он не удивился, что именно она предоставила им информацию. В конце концов, лишь немногие избранные знали, что говорит его Знак, и ещё меньше людей когда-либо воспользовались этой информацией.

— Она заплатит, — сказал Том, когда Гарри промолчал. — Полагаю, у вас нет возражений?

Гарри колебался всего секунду, прежде чем кивнуть. "Никаких возражений". Она больше не была его матерью, а Джеймс больше не был его братом. Он больше не принадлежал к семье Поттеров, и, кроме того, его мать напала первой. Не его вина, что она не придумала ничего лучшего, как разозлить Темного Лорда.

Том хищно улыбнулся: «Разве ты не хочешь узнать, почему она это сделала?»

Гарри пожал плечами: «Я могу предположить, что ею двигало. Я выиграл Турнир и выставил её драгоценного Джеймса в плохом свете, так что она, вероятно, хотела меня приструнить. И самый быстрый способ сделать это — дискредитировать наши отношения».

«Она хочет, чтобы мир думал, что я знал с самого начала. Чтобы принизить твои достижения и создать впечатление, что я выбрал тебя только потому, что ты моя Предназначенная. Мы оба знаем, что это не сработает, — сказал Том. — Публике нравится романтика, и ещё больше ей нравится, когда метки совпадают, так что, как только я дам интервью, ущерб будет нанесён».

В их разговоре наступило короткое затишье, пока Гарри обдумывал слова Тома. "Думаю, я не возражаю, правда", - сказал он искренне. "Теперь, когда я знаю, что ты готов заполучить меня, мне трудно не любить причину, по которой я наконец признался".

Том нахмурился: «То, что результат был хорошим, не значит, что они не заслуживают наказания. И почему ты так испугался? Вряд ли мне удалось скрыть свою привязанность к тебе».

Он был уверен, что покраснел, и опустил голову, отвернувшись, чтобы скрыть лицо от Тома. Его наречённый тихо усмехнулся, обнимая его за талию и притягивая к себе так, что он оказался вплотную к Тому. — Я имею в виду, ты же Тёмный Лорд, — пробормотал он, когда стало ясно, что усмешки Тома не прекратятся в ближайшее время. — Немного трудно поверить, что ты хочешь меня.

— Ты совершенно нелеп, — сказал Том, но в его голосе было скорее веселье, чем раздражение. — Почему я не должен хотеть тебя? — Чтобы доказать свою точку зрения, Том звонко поцеловал его в ухо, вызвав у Гарри испуганный вздох. — Ты молод, красив и очень умён. В конце концов, сегодня ты получаешь диплом.

Том ускользнул от него, сел и взмахнул рукой, призывая мантию, которую Гарри оставил на стуле Тома, и трансфигурировал её, как только она приблизилась. В качестве проверки своих способностей выпускники должны были трансфигурировать свои обычные мантии в выпускную одежду. Это было несложно, и в основном это было скорее традицией, чем настоящей проверкой. Но поскольку магия Гарри всё ещё не слушалась его, он не стал возражать против того, чтобы Том сделал это, хотя, вероятно, мог бы справиться с этим сложным заклинанием трансфигурации даже без палочки.

Том приподнял его, чтобы Гарри сел, и накинул мантию ему на плечи, когда тот выпрямился. «Спасибо», — пробормотал он, когда Том повязал ему мантию, и послушно наклонил голову, чтобы поймать один из поцелуев Тома.

«У меня есть для тебя подарок, — ответил Том, отстраняясь, — но ты не увидишь его до сегодняшнего вечера».

— О, — сказал он, и в глубине его живота зародилось приятное чувство. — Я думал, мы не будем устраивать ухаживания.

Том выглядел довольным: «А почему бы и нет? То, что мы давно знакомы, не значит, что я не могу тебя баловать».

Он покраснел, жар разлился по его щекам и спустился ниже, и он был вынужден отвести взгляд от лица Тома. «Ты ведёшь себя очень странно, Том».

— А я что, похож на него? — спросил Тёмный Лорд с усмешкой. Он отошёл в сторону и подошёл к шкафу, чтобы достать обычную мантию для профессоров на выпускных церемониях. Она была тёмно-зелёного цвета с серебряными нитями, скрепляющими швы, и отлично смотрелась на фоне смуглой кожи Тома. Несмотря на то, что после увольнения Дамблдора директором назначили Тома, он хотел оставаться главой факультета до конца года, прежде чем сменить должность. Таким образом, Минерва МакГонагалл будет исполнять обязанности директора на выпускном, пока Том не вступит в должность в следующем году.

— Очень, — сказал он и увидел, как Тёмный Лорд, застёгивавший мантию, поднял голову и посмотрел на него.

— Я слишком любезен? — спросил он. — Я могу быть грубым, если хочешь.

— Вряд ли я это имел в виду, — заметил он, и Том ухмыльнулся. — Просто когда я получил это, — он сделал паузу, указывая на метку, всё ещё видимую на его груди, — я и представить себе не мог, что ты когда-нибудь будешь добр ко мне. Не говоря уже о том, что наши чувства действительно взаимны.

Том усмехнулся, закрывая дверцу шкафа и возвращаясь к Гарри. «Тебе повезло, что ты скорее милый, чем раздражающий. Есть ещё что-нибудь, о чём ты хотел бы спросить?» Он устроился рядом с Гарри, и его тёплое дыхание согревало его плечо.

Гарри хмыкнул, наслаждаясь теплом, и переплёл свои пальцы с более длинными пальцами Тома. Том не отстранился и позволил ему это сделать, и Гарри восхитился этим простым действием, слегка проведя указательным пальцем по тыльной стороне ладони Тома. — Обещаешь, что не будешь злиться?

— Вряд ли я могу это обещать, — сказал Том с улыбкой.

Он усмехнулся, приняв шутливый тон Тома за то, чем он и был, и всё равно продолжил. «Помнишь, ты рассказывал мне о крестражах? Так вот, Дамблдор возможно упоминал, что, по его мнению, ты их создал».

У Тома перехватило дыхание, и он понизил голос: «Гарри. Почему ты не сказал мне раньше?»

«На самом деле никогда не было подходящего момента, чтобы сказать тебе», — возразил он.

Том протяжно вздохнул, прежде чем несколько раз глубоко вдохнуть, явно пытаясь успокоиться. «Ты меня просто бесишь, Гарри».

— Ты же не это имел в виду, — тут же сказал он и получил в награду слегка раздражённый взгляд. — Эй, я всё ещё жив, потому что Дамблдор так думал! Он считает, что раз ты их создал, то, убив меня, не избавишься от своей магии.

Том смягчился и другой рукой взъерошил волосы Гарри. «Я прощу тебя только потому, что эта информация меняет всё, — пробормотал он, — и потому, что я в довольно хорошем настроении после того, как узнал, что ты мой».

Щеки Гарри тут же покраснели от его заявления: «Как ты можешь так говорить?»

Том пожал плечами, отвёл руку в сторону и снова положил её на колено. «Только представь, что мы можем сделать теперь, когда Дамблдор думает, что я создал крестражи. Мы можем подложить фальшивые крестражи и заставить его путешествовать по миру в поисках настоящих. Мы можем давать им столько подсказок, чтобы направить их по ложному следу».

— Ты уже что-то запланировал, — пробормотал он, радуясь тому, что взгляд Тома был ясным и рассеянным.

— Да, — подтвердил Том с лёгкой улыбкой на лице. Однако вскоре улыбка сошла с его лица, уступив место суровому выражению.

— Но не думай, что ты не будешь наказан, — сказал Том низким и опасным голосом. — Я придумаю для тебя достойное наказание, и ты примешь его как хороший мальчик.

— Хороший мальчик, — повторил он с лёгким удивлением и покраснел, когда губы Тома изогнулись в похотливой ухмылке.

— Ты ведь будешь моей, не так ли? — спросил Том, и в его голосе прозвучало соблазнение.

«Я», — начал он заикаться, и Том усмехнулся, поворачиваясь, чтобы прижать его к кровати. Его сердце билось слишком быстро, но у него не было времени успокоиться, потому что Том уже целовал его.

Поцелуи были ленивыми, но всё такими же чудесными, как и всегда, и казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Том отстранился. На его лице появилась довольная улыбка, когда он выпрямился и провёл длинными пальцами по волосам.

— Пора бы нам выдвигаться, — сказал Том.

У Гарри закружилась голова, но он всё равно кивнул, встал и позволил Тому поправить его внешний вид с помощью магии.

В последний раз поцеловав Тома в губы, он ушёл готовиться к выпускному.

Гилдерой тихо вздохнул, снял выпускную мантию и забрался на возвышающуюся платформу. Это было его любимое место в Хогвартсе, где он сидел и читал; окно позволяло ему видеть, который час на улице, и было достаточно широким, чтобы он мог отвлечься, глядя на звёзды или облака, когда уставали глаза.

Они с Люциусом провели здесь много времени, и у него до сих пор остались приятные воспоминания об этом месте. Закрыв глаза, он всё ещё видел румянец на щеках надменного слизеринца, когда они впервые поцеловались.

Книга лежала у него на коленях, и он продолжал наблюдать за происходящим снаружи. Преподаватели Хогвартса готовили лодки, на которых они переплывали Великое озеро в первый год обучения. Это должно было стать символом. Лодки, которые сначала доставили их в Хогвартс, теперь должны были отправить их обратно. Профессор МакГонагалл превращала куски ткани в цвета факультетов и почти благоговейно раскладывала их на носу лодки. Профессор Спот добавлял украшения, раскладывая разные виды красивых цветов среди лент, которые создавала МакГонагалл. Другие профессора расставляли стулья для членов семей учеников, используя магию, чтобы сделать обстановку почти неземной. Директора Риддла нигде не было видно.

"Локхарт?"

Он обернулся, узнав голос.

Люциус Малфой стоял перед ним с невозмутимым выражением лица и напряжённой осанкой. Он был одет в парадную мантию, а его зелёно-серебристый галстук выделялся на фоне тёмно-чёрной мантии. Его волосы, как всегда, были безупречны, и Гилдерой несколько мгновений любовался острыми скулами своего бывшего любовника.

Ему было больно видеть его, но он собрался с духом и изо всех сил старался вести себя непринуждённо. — Привет, — сказал он, слабо улыбнувшись. — Почему ты в Хогвартсе так рано? Церемония начнётся только в полдень.

Слизеринец слегка изогнул губы в улыбке и ответил: «Вообще-то, для тебя».

"Я?"

«Как вы, должно быть, знаете, в будущем запланировано нечто грандиозное. И с вашим участием в Турнире, похоже, нам с вами придётся видеться чаще».

— И ты хочешь знать, не будет ли это проблемой. — Его сердце упало, и ему пришлось отвести взгляд, не желая продолжать смотреть на Люциуса.

— По сути, — сказал Люциус. — Если мы встретимся на людях, я не хочу, чтобы кто-то узнал, что мы были близко знакомы.

Гнев охватил его, и он резко повернул голову, чтобы сердито взглянуть на блондинку. — Это потому, что я не чистокровный? Я недостаточно хорош, чтобы находиться в твоём присутствии? И, может быть, — ухмыльнулся он, — тебе стоило прийти раньше, потому что Гарри уже знает.

Лицо Люциуса быстро побледнело: «Ты ему рассказал?»

И, может быть, это был гнев, но он потерял самообладание и прорычал: «В конце концов, это одна из причин, почему я ему помог». Как только слова слетели с его губ, он понял, что совершил ошибку, и вздрогнул, молясь, чтобы Люциус ничего не понял.

Люциус уставился на него с открытым ртом: «Простите? Вы помогли Гарри из-за меня?»

Некоторое время он молчал, обдумывая, как лучше ответить сбитому с толку чистокровному волшебнику, стоящему перед ним. Люциус, похоже, не спешил, скрестив руки на груди и прищурившись. Он тихо вздохнул и сказал: «Я знаю, что он важен для тебя. И в то время я ошибочно полагал, что вы с Гарри вместе».

— Что? — спросил Люциус, широко раскрыв глаза от неподдельного шока. — Но Гарри...

— С директором Риддлом, — закончил он с кривой улыбкой. — Но он пришёл ко мне за советом и был настолько расплывчат, что я подумал, что это ты. Мне было легче думать, что ты рассталась со мной, чтобы быть с ним.

— Расстались? — переспросил Люциус, всё ещё выглядя потрясённым. — Но мы не были вместе.

Он просто пожал плечами, закрыл глаза и отвернулся от Люциуса, чтобы не выдать своих эмоций. «Это не значит, что я ничего не чувствовал, когда мы перестали встречаться».

Повисла долгая тишина, прежде чем Люциус издал тихий испуганный звук. Гилдерой почти вздрогнул от удивления, когда Люциус протянул руку и коснулся его плеча, и повернулся, чтобы посмотреть в его широко распахнутые глаза. «Значит, я тебе понравился. Это была не просто интрижка, да?»

— Да. Ты мне всё ещё нравишься, Люциус, даже если для тебя это была просто интрижка, — тихо признался он и с удивлением наблюдал, как изменилось выражение лица Люциуса.

Люциус, казалось, потерял самообладание и просто долго смотрел на Гилдероя. «Я отдал тебе всё, что у меня было впервые, Локхарт. Как ты мог подумать, что для меня это была просто интрижка?»

Он долго смотрел на Люциуса, широко раскрыв рот, когда до него дошли эти слова. «В тот день ты даже не выглядел расстроенным! Тебе даже не хватило порядочности посмотреть мне в глаза!»

— Конечно, не было, — огрызнулся Люциус, выглядя раздражённым. — Я был влюблён в тебя! — Он тут же закрыл рот после этой вспышки, и на его щеках появился румянец, когда он в ужасе уставился на Гилдероя. — Я правда не хотел этого говорить, — тихо сказал он, когда молчание затянулось.

Гилдерой не удержался и положил руку на дрожащие пальцы Малфоя, желая успокоить слизеринца, даже если его собственные чувства всё ещё были в смятении. Люциус окаменел под его прикосновением и судорожно вздохнул, только когда Гилдерой начал поглаживать тыльную сторону его ладони большим пальцем.

— Тогда почему? — спросил он. — Почему ты ушёл?

«Я всегда с трудом принимал тот факт, что мне нравятся парни, — тихо сказал он. — Я не хотел выбирать себе парней и разочаровываться, если моя родственная душа окажется девушкой. Но с тех пор, как я тебя узнал, ты была такой... такой чертовски яркой.»

— Эй, — тут же сказал он, хотя губы Люциуса слегка дрогнули. — Я возражаю против использования этого слова.

— Ты такой, — сказал Люциус. — И я восхищался тобой за это. И ты так открыто говорил о том, что у тебя нет Метки и что тебе нравятся парни, что я не мог не задаваться вопросом, что, если бы я был таким же смелым. И ты дал мне возможность попробовать, и я ею воспользовался. И с тех пор я влюбляюсь.

Люциус вызывающе посмотрел на него, закончив говорить, и вздёрнул подбородок в той надменной манере, которая ему так нравилась. Он даже не мог начать обдумывать слова Люциуса, его сердце бешено колотилось от того, как Люциус смотрел на него.

А потом Люциус сник, его плечи опустились, а выражение лица изменилось. «Конечно, именно тогда появилась моя метка души».

— О, — сказал он, чувствуя, как у него перехватило дыхание. — Это не моё, да?

— Я бы сказал тебе, — разумно заметил Люциус, но выглядел при этом грустным. — Я бы хотел, чтобы это было так, но... — он замолчал, приподняв мантию и показав цветок нарцисса, который выглядел нарисованным. — Нарцисса Блэк. Она моя наречённая.

— Но ты её не любишь, — медленно произнёс он.

— Я мог бы, — тут же возразил Люциус и вздохнул. — Я знаю, что мог бы. Но моё сердце уже принадлежит другой.

И взгляд Люциуса, когда он снова посмотрел на него, был красноречивым, и он знал, кому принадлежит сердце слизеринца. Поэтому, не говоря ни слова, он потянул Люциуса на себя, пока не смог обнять невысокого мальчика.

От этого прикосновения по его телу пробежала волна адреналина, и он сильнее прижался к Люциусу, изо всех сил стараясь снова погрузиться в него. Потому что они не разговаривали целую вечность, и это был их первый физический контакт за долгое время.

Когда они оторвались друг от друга, в глазах Люциуса стояли непролитые слёзы. Он взял Локхарта за руку и притянул к себе, прижав к груди, прямо к сердцу. Гилдерой прерывисто выдохнул, почувствовав, как быстро бьётся сердце Люциуса. «Ты чувствуешь это?» — спросил Люциус, и когда Гилдерой кивнул, Люциус закрыл глаза и сильно прикусил нижнюю губу. «Как это может быть неправильно, если это кажется таким правильным? Как Магия могла предназначить меня ей, если я уже так сильно влюблён в тебя?»

— Поначалу для меня это была просто игра, — прошептал он, когда Люциус затих. — Я никогда не думал, что могу так сильно влюбиться. Я пообещал себе, что не буду думать о любви, потому что моя метка исчезла. Как я мог кого-то любить? Любой, кого я полюблю, будет предназначен кому-то другому, а мне суждено разбитое сердце. Но я всё равно влюбился в тебя. Я ничего не мог с собой поделать, учитывая твой высокомерный тон и то, как ты смотрел на меня свысока.

Улыбка Люциуса была мимолетной, и по его щеке скатилась одинокая слеза. «Я не могу понять, ты только что оскорбил меня или сказал, что любишь».

Это вызвало у него смех. — Очевидно, последнее, глупый слизеринец.

— Грубо, — возразил Люциус, но улыбнулся.

Они некоторое время смотрели друг на друга, прежде чем он заговорил. «Так что это значит для нас? Ты всё ещё хочешь, чтобы я притворялся, будто мы даже не знакомы?»

Люциус выглядел взволнованным: «Это немного сложно. Мой отец действительно верит в метки души».

— Вы имеете в виду весь мир, — с горечью сказал Гилдерой.

— Это немного усложняет ситуацию, — сказал Люциус. — Мой отец никогда нас не одобрит.

«Я знаю, как много это значит для тебя». И он знал. Люциус жаждал одобрения отца, и это было заметно почти во всём, что он делал.

«Есть один плюс. Нарцисса знает о моей любви к тебе».

"Ты сказал ей?"

«Она могла бы сказать мне об этом через несколько минут после того, как показала мне свою метку. Возможно, я поступил не по-мужски».

Он ухмыльнулся, но при мысли о том, что Нарцисса увидит Люциуса плачущим, ухмылка исчезла так же быстро, как и появилась. «Но ты принадлежишь ей».

— Эй, — сказал Люциус, — кто сказал, что Магия на самом деле знает, что для нас лучше? Вся эта история с меткой души сама по себе ошибочна. Откуда Магия может знать, что мы на самом деле не предназначены друг для друга и что Нарцисса — просто досадная ошибка?

Оскорбление Нарциссы не сразу дошло до него, но когда дошло, он словно очнулся. Это был не он. Он не был разрушателем семей. Он отпустил руку Люциуса, отодвинулся и увеличил расстояние между ними. «Это неправильно, Люциус.»

— Что случилось? — спросил Люциус, опустив взгляд на их теперь разъединённые руки. — Всего секунду назад ты был в порядке.

«Обычно я нормально отношусь к большинству вещей. Свободолюбивый и всё такое, — сказал он, качая головой и чувствуя, что вот-вот заплачет. — Но я не изменщик».

— Мы не изменяем! — возразил Люциус. — Нарцисса дала нам своё одобрение.

Он задрожал от слов Люциуса, и ему показалось, что его сердце разрывается на части. «Моя метка исчезла, и я не предназначен для любви. Но ты предназначен, Люциус. Я не собираюсь это разрушать».

— Но я не влюблён в Нарциссу!

— Но ты могла бы, — сказал он с грустью. — Если бы меня не было рядом, ты могла бы полюбить её. Есть причина, по которой существуют метки душ, и есть причина, по которой у меня их нет. И я отказываюсь быть частью этого, как бы сильно я тебя ни любил.

— Значит, вот оно как, — сказал Люциус и яростно вытер глаза. — Просто потому, что магия, — он выплюнул это слово, как проклятие, — считает, что мы не должны быть вместе, мы никогда не узнаем, были ли мы вместе.

Гилдерой не знал, как ответить, поэтому ничего не сказал. В конце концов, он чувствовал ту же боль, что и Люциус; он хотел попробовать. Он хотел снова обнять Люциуса, почувствовать его в своих объятиях и обмениваться язвительными шутками, когда им вздумается. Но за это нужно было заплатить, и он не хотел быть настолько эгоистичным, чтобы разрушить шанс Нарциссы на любовь. Потому что что это значит, когда твой суженый влюбляется в кого-то другого?

Он уже смирился с тем фактом, что его метка души исчезла и что он, возможно, никогда ни с кем не будет. Но Нарциссе не нужно было чувствовать ту боль, которую чувствовал он. У неё был Люциус, и хотя он мог злиться на неё за это в последующие годы, факт оставался фактом: Магия считала, что они созданы друг для друга. И как он мог сказать, что знает об этом больше, чем Магия?

— Ты трус, — прошипел Люциус, но в его голосе было больше обиды, чем злости. — Я больше никогда не хочу тебя видеть.

Локхарт смотрел, как Люциус убегает, и чувствовал, как по его щекам текут слёзы, размывая его зрение, пока Люциус не превратился в чёрную точку и не исчез за углом.

Сириус хихикал у него за спиной, и когда Джеймс повернулся к нему лицом, старший мальчик использовал свою палочку, чтобы зашить огромную прореху на его мантии. Она идеально заштопала себя сама, и глаза Сириуса засияли, когда он посмотрел на Джеймса.

Джеймс тяжело сглотнул при виде этого зрелища, впервые позволив себе спокойно насладиться красотой Сириуса, не испытывая чувства вины.

Сириус приподнял бровь: «Что-то случилось, Поттер?»

Джеймс закатил глаза: «И что же могло испортить мне настроение в день нашего выпускного?»

Сириус пожал плечами, его палочка плясала на кончиках пальцев, пока он шёл по извилистой тропинке. — Ну, я не знаю, — довольно небрежно сказал Сириус. — Ты чуть ли не затащил меня в нашу секретную штаб-квартиру без единого объяснения, так что я предполагаю, что что-то случилось.

Рана на мантии Сириуса была нанесена ранее Плакучей Ивой — волшебным деревом, достаточно агрессивным, чтобы нападать на любого прохожего. Оно было посажено, чтобы замаскировать тайный проход из Хогвартса в Хогсмид, и именно Дамблдор показал его Джеймсу много лет назад. Поначалу они с Сириусом довольно часто им пользовались, но после того, как Джеймс начал встречаться с Лили, визиты сократились.

Вполне логично, что Джеймс признался Сириусу именно здесь. В конце концов, именно здесь Джеймс впервые заметил, что его влечёт к красавцу-плейбою. Тусклое освещение почти не скрывало привлекательные черты Сириуса, но не внешность Сириуса помогла ему осознать, насколько глубоки его чувства к этому парню. В том, с какой лёгкостью они разговаривали, и в том, что секреты Джеймса никогда не были его собственными, потому что чистокровный маг каким-то образом заставлял его говорить о том, что он хотел сохранить в тайне.

Сириус резко обернулся, и Джеймс приглушённо вскрикнул, чуть не врезавшись в невысокого мальчика. — Сириус?

Сириус выглядел непривычно мрачным, в его взгляде, обращённом на Джеймса, не было и намёка на веселье. Он ёрзал, переминаясь с ноги на ногу, и кусал губу, что было явным признаком нервозности.

Джеймс наблюдал за ним, и его сердце бешено колотилось, пока он пытался понять, почему Сириус выглядит таким нерешительным.

— Я слышал о Лилс, — тихо сказал Сириус, и Джеймс сделал резкое движение, из-за чего чёрные глаза волшебника на мгновение опустились. — Это не было секретом, — криво усмехнулся он, когда Джеймс не смог собраться с духом и ничего не сказал.

"Кто тебе сказал?"

Сириус поёжился, чувствуя себя неуютно даже в тусклом свете коридора. «На самом деле неважно, кто это был». Он отвёл взгляд, его глаза блестели от эмоций, прежде чем он слегка вздохнул. «Я думал, что я твой лучший друг. Почему ты мне не сказал?»

«Мне было больно», — сказал он сразу же, потому что, хотя Джеймс и знал, что Сириус принадлежит ему, он всё равно заботился о Лили больше, чем мог себе представить. Дамблдор свел их вместе, и Джеймс не возражал, когда узнал о манипуляциях пожилого волшебника. Потому что, когда он узнал о своих чувствах к Сириусу, он был в настоящей панике. Он не мог быть таким, как его близнец; у него не могло быть метки волшебника из Тёмной семьи. Он не хотел разочаровывать родителей, и эта паника заставила его признаться Лили задолго до того, как он был готов.

Но теперь он знал лучше. Он знал, что не всё так однозначно, и наличие метки души волшебника, рождённого в семье Тёмных, не означало конец света.

Взгляд Сириуса смягчился, и он легонько толкнул Джеймса в бок, тепло и дружелюбно улыбаясь. «Эй, я не виню тебя, хорошо? Я просто хотел дать тебе знать, что я рядом. Тебе не стоит держать всё в себе».

— Я знаю, — сразу же сказал он, — но ты ведь тоже не была до конца откровенна со мной, не так ли? Я тебе всё ещё нравлюсь?

Сириус напрягся, а Джеймс вздрогнул, понимая, что облажался.

— Я не это имел в виду, — слабо сказал он, но выражение лица Сириуса уже изменилось. Волшебник зажмурился, как будто, не видя Джеймса, мог заставить этот разговор прекратиться.

— Я не совсем понимаю, — тихо прошептал Сириус. — Я думал, мы договорились никогда об этом не говорить.

— Прошло полтора года, — нерешительно сказал Джеймс, когда Сириус, казалось, не собирался ничего делать, кроме как стоять на месте. — Так что я пойму, если ты больше не хочешь.

Сириус усмехнулся его словам, открыл глаза и недоверчиво уставился на Джеймса. «Ты правда думаешь, что полутора лет достаточно, чтобы заставить меня остановиться? Ты нравился мне ещё до того, как я понял, что это значит на самом деле».

Его щёки вспыхнули, и ему пришлось отвести взгляд от искренних глаз Сириуса. — Значит, ты всё ещё любишь меня?

— Конечно, ты, чёртов придурок, — вздохнул Сириус. — Но я понимаю, тебе нравятся девушки, так что...

— Почему это важно? — спросил он и посмотрел, как Сириус моргает на него большими чёрными глазами.

— Потому что я мальчик, — сказал Сириус.

— Но метки на душе делают всё это несущественным, — заметил он, наблюдая, как Сириус смотрит на него широко раскрытыми чёрными глазами.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Сириус дрожащим голосом.

Джеймс сделал паузу, понимая, что снова облажался.

Сириус настаивал: «Ты что-то знаешь о моей Метке, Джеймс?»

Джеймс тут же покачал головой и остановился, увидев, что Сириус подозрительно прищурился. Он не мог лгать. Не мог лгать Сириусу, который без труда распознал бы любую его ложь. Он сделал тихий прерывистый вдох, прежде чем кивнуть, и увидел, как из глаз Сириуса исчезла решимость. Секунду спустя волшебник безвольно прислонился к каменной стене позади него.

— Я думал, что ты придешь ко мне в любой другой день, — пробормотал Сириус, закрыв глаза и почти до боли сжав кулаки. — Я не думал, что это будет сегодня.

«Это наш выпускной», — не удержался от замечания Джеймс.

— Это ничего не объясняет, — сказал Сириус низким и мрачным голосом. — «Не буди лихо, пока оно тихо» и всё такое. Мы могли бы разойтись и никогда не говорить об этом.

— Ты хотел, чтобы мы притворялись, будто Магия не хочет, чтобы мы были вместе?

При этих словах Сириус открыл глаза, выпрямился и приоткрыл рот от удивления. «Значит, твоя метка описывает меня?»

Джеймс покраснел и нервно переступил с ноги на ногу, пока Сириус продолжал смотреть на него в явном шоке. — Я так думаю? Я имею в виду, может быть. Если честно, это чертовски расплывчато.

"Могу я это увидеть?"

Он лишь на секунду замешкался, прежде чем снять плащ, оставшись в тонкой белой футболке и коричневых брюках. Он закатал правый рукав рубашки, обнажив руку. Однако он не стал снимать своё зачарованное ожерелье, вместо этого внимательно изучая Сириуса.

Сириус выглядел так, будто не дышал; он был напряжён, и его взгляд был прикован к тому месту, где, как он знал, находилась метка души. Семь лет и непреднамеренные промахи дали ему эту информацию. — Эй, — сказал он, заставив Сириуса слегка вздрогнуть, — всё будет хорошо.

Сириус уставился на него, явно проявляя нетерпение, и Джеймс, повинуясь, вспыхнул своей магией, чтобы сжечь заклинание, выгравированное на серебряном ожерелье. Слова, которые он так хорошо знал, появились на его загорелой коже.

Сириус уже водил кончиками пальцев по нему, бормоча слова себе под нос почти благоговейным тоном. "Несмотря ни на что, Джеймс?" он спросил через минуту, пока слова впитывались. "Ты действительно думаешь, что это относится ко мне?"

— А почему бы и нет? — так же тихо спросил Джеймс. — Шансы, конечно, не в нашу пользу, учитывая, что ты родился Чёрным. Твоя семья ненавидит мою.

— Это, конечно, правда, — усмехнулся Сириус и убрал дрожащую руку. Джеймс чуть не остановил его, схватив за руку и вернув её на место, когда понял, что делает Сириус.

Сириус держал в руке волшебную палочку, и её кончик кружился рядом с его шеей. Джеймс затаил дыхание, почувствовав, как магия в воздухе изменилась, и ахнул, когда наконец увидел Метку.

Это был герб Поттера.

На долю секунды он почувствовал сильную, жгучую ревность при мысли о том, что Сириус может принадлежать Гарри, а затем вспомнил, что Гарри во многом принадлежит Тёмному Лорду, и это чувство почти сразу прошло, сменившись облегчением.

Сириус был его.

Этого было достаточно, чтобы подтолкнуть его к действию, и он сразу же набросился на Сириуса. Он прижался к невысокому волшебнику, используя свой рост, чтобы прижать Сириуса к стене.

Сириус даже не стал сопротивляться, просто запрокинул голову и посмотрел на Джеймса. Джеймс позволил себе улыбнуться, на мгновение опустив взгляд на очень заметную Метку Сириуса. «Твоя метка — мой герб», — сказал он серьезным тоном, и это заставило Сириуса издать смешок.

— Да, — сказал Сириус с весёлым видом. — Это значит, что я, вероятно, действительно принадлежу тебе.

— Ты, чёрт возьми, мой, — прорычал он и притянул Сириуса к себе для обжигающего поцелуя. Сириус рассмеялся в поцелуе, но смех тут же оборвался, когда Джеймс воспользовался этим, чтобы просунуть язык ему в рот. Настроение изменилось почти сразу, как только Джеймс углубил поцелуй, и одна из рук Сириуса легла на плечо Джеймса, крепко сжимая его, словно спасательный круг.

Когда он наконец отстранился, чёрные глаза Сириуса были расфокусированы, а губы разбиты и искусаны. Это зрелище лишило его остатков решимости, и он снова наклонился, во второй раз целуя Сириуса в губы.

Сириус издал ещё один смешок, но наклонил голову, чтобы лучше его видеть.

Джеймс знал, что им есть о чём поговорить. Начиная с очевидного факта, что они всё ещё были по разные стороны баррикад, и заканчивая тем, что Джеймс действительно не знал, как вести себя с парнем. Но Сириус был здесь, податливый и готовый к его прикосновениям, поэтому он на время отбросил здравый смысл и доверился инстинктам.

Гарри незаметно почесал кожу под воротником, недовольный жёсткой тканью, в которую его одела суженая. Конечно, она выглядела красиво, но была неудобной и натирала шею при каждом движении.

Мужчина постарше, стоявший перед ним, продолжал говорить с ним о фактах, как будто Гарри действительно мог следить за длинной запутанной темой, которую выбрал мужчина. Гарри согласно кивал, но его мысли начали блуждать, когда Невыразимый начал углубляться во всё более и более эзотерические темы.

Он был уверен, что его глаза остекленели, когда Северус наконец заметил его состояние. Северус оставил его в компании Регулуса, подошёл и поздоровался с мужчиной, назвав его по имени и, вероятно, сделав неискренний комплимент. Он увёл Гарри в более уединённое место в поместье Малфоев, как только тот нашёл подходящий предлог.

«Что тебя так радует?» — удивился он, увидев, что Северус идёт с улыбкой на лице.

Северус ухмыльнулся, обнажив зубы, и повернул голову, чтобы посмотреть на Гарри. — Я ведь не рассказывал тебе о своих планах на лето, да?

— Разве ты не собираешься стать учеником того знаменитого мастера зелий? Я думал, мы уже отпраздновали это.

Северус кивнул, его улыбка ничуть не померкла, но он придвинулся ближе к Гарри и заговорил почти шёпотом: «Лили приходила ко мне на днях. Понимаете, все её планы на послешкольное время были связаны с Поттером, так что, когда они расстались, она, естественно, не знала, что делать дальше. Поэтому я предложил ей пойти со мной».

— В Париж? — спросил Гарри, высоко подняв брови. — Изучать зелья? Я думал, Лили провалила этот предмет.

— Лили? Неудачно? — переспросил Северус, широко раскрыв глаза. — Откуда у тебя такая идея?

«У вас двоих было столько встреч после занятий, что ещё я мог подумать?»

— Ты мог бы просто спросить, — рассмеялся Северус, позабыв о своём шоке перед лицом радости. — Она довольно хороша в этом, может быть, даже лучше тебя.

Он нахмурился: "Я в этом сильно сомневаюсь".

Северус похлопал его по руке, чтобы успокоить, но его обычного угрюмого вида не было. «В последнее время мы изучали оборотней. Это была идея Лил, но я думаю, что мы на верном пути».

Гарри моргнул, подумав о Ремусе, и промычал: «Я знаю одного оборотня, если тебе понадобится информация. Просто держи меня в курсе?»

— Конечно, — сказал Северус, и его взгляд смягчился. — Будет странно не видеть тебя каждый день.

«Это продлится всего несколько лет, — отметил он, — а потом начнётся война».

Северус кивнул, и его лицо стало серьёзным. Прежде чем он успел сказать что-то ещё, они добрались до места назначения.

— Привет, — сказал Люциус, улыбаясь им с удобного кресла, в котором он сидел. Остальные выпускники, в основном со Слизерина, собрались вокруг Люциуса и разговаривали, держа в руках разные напитки. — Ты заблудился по дороге сюда или решил впервые в жизни опоздать?

Гарри закатил глаза, но присел на подлокотник кресла Люциуса и правой рукой взял его бокал. Люциус фыркнул, прежде чем отдать бокал, и блестящими серебристыми глазами наблюдал, как Гарри допивает огненный виски.

— Ты же знаешь, что здесь всем хватит, — сказал Люциус, и казалось, что он вот-вот рассмеётся. — Не нужно брать моё.

— Ты хочешь сказать, что выпил это не только ради меня? — спросил он и рассмеялся, когда Люциус прищурился.

— Ты, маленький паршивец, — прошипел он, но улыбка на его лице выдала его.

После того, как напряжение спало, они продолжили разговор, к которому присоединились и другие ученики, рассказывая о своих планах после окончания Хогвартса.

Через некоторое время Люциус отвёл его в сторону с серьёзным выражением лица. «Что-то случилось с Блэком?» Он наклонил голову в сторону, показывая, что имеет в виду, и Гарри повторил его движение.

Он даже не заметил Сириуса. Волшебник задумчиво сидел в углу на вычурном стуле, скрестив руки на груди и устремив взгляд куда-то вдаль. Он находился достаточно далеко от собравшихся выпускников, чтобы не вступать в разговор, но достаточно близко, чтобы при желании присоединиться.

Сириус был расстроен.

У Гарри возникло смутное подозрение, что это из-за его близнеца. Он вздохнул, прежде чем снова переключить свое внимание на Люциуса. "Я могу догадаться, что произошло", - сказал он. "Я пойду поговорю с ним".

— Пожалуйста, — сказал Люциус. — Он портит атмосферу вечеринки. Я сказал родителям, что нам не стоило приглашать гриффиндорцев.

Гарри закатил глаза, зная, что старший слизеринец несерьёзно говорит. Люциус не испытывал неприязни к Сириусу, несмотря на его многочисленные колкости в адрес гриффиндорца; Сириус происходил из чистокровной семьи, и этого Люциусу было достаточно.

Когда он подошёл достаточно близко к Сириусу, то спросил: «Волнуешься перед тренировкой авроров?»

Сириус поднял глаза: "Гарри".

— Привет, — сердечно сказал он. — Что тебя так расстроило?

— На самом деле это ничего не значит, — сказал Сириус, хотя его голос был хриплым от того, что Гарри сильно подозревал, было плачем.

— Недостаточно алкоголя? — поддразнил он, держа бокал с шампанским двумя пальцами и протягивая его Сириусу.

Это вызвало лёгкую улыбку на его губах, но Сириус не взял стакан. Он быстро оглядел их обоих, прежде чем нахмуриться и посмотреть на Гарри. — Ты ему рассказал?

Контекста не было, но Гарри сразу понял, о чём говорит Сириус. «Да». Не было смысла приукрашивать его слова, потому что именно он предал доверие Сириуса.

Однако Сириус не выглядел рассерженным, он просто тихо вздохнул, откинувшись на спинку стула. «Что ж, это объясняет одну загадку».

— Он что, напал на тебя? Только не говори мне, что Джейми был настолько глуп, что сделал это сегодня...

Сириус фыркнул в ответ: «Да, мы никогда не говорили, что Джейми умный, не так ли?» На этот раз Сириус без колебаний взял предложенный Гарри стакан, взял его в руки и довольно угрюмо отпил.

"Хочешь поговорить об этом?"

Последовало короткое молчание, прежде чем Сириус ответил: «Не совсем. Но для тебя, может быть, и да».

— Значит, ты на меня не злишься?

«Я в ярости, правда. Но рано или поздно это случилось бы, и, в общем, всё не так плохо, потому что ты ему сказала. Я имею в виду, что это взаимно».

"Взаимно? Тогда почему ты расстроен?"

— Ну, мы ведь не можем быть вместе. Он — символ Света, и, может быть, несколько лет назад я бы бросила всё, чтобы последовать за ним, но сейчас всё по-другому.

— Сириус, — вмешался Гарри, и у него защемило сердце при виде неестественно ярких глаз Сириуса, — забудь о войне.

— Ты — наречённая нашего Лорда, и ты говоришь мне забыть о войне? — спросил Сириус, слегка ошеломлённый.

— Послушай, — сказал Гарри, присаживаясь на корточки, чтобы посмотреть Сириусу в глаза. — Магия предназначила тебя для Джеймса. Должна быть причина. И в начале твои убеждения совпадали со Светом, и я не хочу, чтобы ты винил себя за это.

— Ты ведёшь себя глупо, Гарри. Теперь всё по-другому. Я не могу добровольно сражаться на стороне Света, когда я уже решил, что на стороне Тьмы. И ты мой друг, и я не могу просто бросить своего младшего брата. И моя семья сильно потеряет в лице, если я действительно пойду на Свет.

— Но Джеймс — твой суженый, — возразил он.

Сириус уставился на него: «Ты хотел, чтобы я перешёл на светлую сторону? Тебе что, надоело со мной, Гарри?»

Он покраснел: «Дело не в этом! Просто я хочу, чтобы Джейми был счастлив, понимаешь. А до этого я хочу, чтобы ты была счастлива».

— О Мерлин, — сказал Сириус, — это потому, что ты только что нашёл свою пару и хочешь, чтобы мы все были счастливы?

— Это не так! — запротестовал он, но Сириус уже смеялся. Он не возражал против того, чтобы над ним смеялись, если это могло немного подбодрить Сириуса.

— Верно, — сказал Сириус. — Я слышал от Принца, что прошлой ночью ты не вернулся в свою комнату.

— Что? — выдавил он, ненавидя себя за то, что ситуация в считанные секунды изменилась на противоположную. — Я, что, не могу поверить, что Северус сказал тебе это!

Глаза Сириуса сверкнули: «У меня есть свои способы».

— Вы хотите сказать, что вы так сильно раздражали Северуса, что он просто попросил вас оставить его в покое?

Сириус открыл рот, чтобы возразить, но через секунду захлопнул его. Он поставил свой бокал на край стула, прежде чем встать и низко поклониться.

Гарри откинул голову назад, чтобы взглянуть на вошедшего, и сразу понял, кто это.

Том стоял там, блистая в своей дорогой мантии. Как и в большинстве официальных случаев, волосы Тома были уложены в локоны, что придавало ему более располагающий вид. Он учтиво склонил голову в ответ на поклон Сириуса, прежде чем протянуть руку.

Гарри взял его с лёгкой улыбкой, позволив Тёмному Лорду притянуть его ближе к себе. Теперь, когда их метки были известны общественности, подобные интимные прикосновения были возможны.

— Блэк, — сказал Том, приветствуя чистокровного. — Поздравляю с окончанием учёбы.

— Спасибо, сэр. И ещё раз спасибо, что приняли меня в программу «Аврор».

Том пожал плечами: «Это было несложно. В конце концов, эти навыки пригодятся вам гораздо дольше, чем просто программа».

Это была завуалированная угроза. Авроры, такие как Грюм, как известно, тяготели к Свету. Они охотились на людей, которые использовали Тёмную магию, а Тёмные хотели сделать использование Тёмной магии законным. Том позволил Сириусу поступить в программу Авроров, но только при условии, что Сириус будет использовать свои новоприобретённые навыки на службе у Тёмных во время войны.

Сириус понял, что это за угроза, и склонил голову в знак подчинения Тому. «Конечно, сэр».

"Могу я ненадолго одолжить Гарри?"

Сириус кивнул, озадаченный вопросом, и Том увёл Гарри прочь.

— Ты пренебрегаешь своими гостями, — сказал Гарри, когда Том повёл его в кабинет Абраксаса.

— Мои гости? — переспросил Том. — Разве ты не сказал бы, что они гости Абраксаса?

— Ты хочешь сказать, что не ты устраивал эту вечеринку? — спросил он и рассмеялся, когда Том раздражённо нахмурился. Когда они добрались до более уединённого места, Гарри прижался ещё ближе к высокому волшебнику и улыбался Тому, пока его раздражённое выражение не исчезло. — Мне было весело, Том. Спасибо, что устроил это для меня.

— Для тебя? — усмехнулся он. — Это было для налаживания связей, не более того.

Гарри закатил глаза, но не стал спорить с Намеренным и послушно следовал за ним, пока Том не снял защитные чары с кабинета. Через несколько минут они вошли внутрь, и Том усадил Гарри в одно из кресел, а сам подошёл к шкафам Абраксаса, чтобы найти вино.

— Мы что, будем пить его дорогой алкоголь? — спросил Гарри, пока Том с помощью магии разливал жидкость по высоким бокалам для шампанского.

— Абраксас поймёт, — сказал Том, поднеся один из стаканов Гарри и сев на своё место.

— А он? — удивлённо спросил Гарри, но замолчал, когда Том достал тонкую коробочку. — Это она?

— Твой подарок на ухаживание, — сказал Том. Он не стал уточнять, а вместо этого решил открыть коробку и показать, что внутри.

Он тихо ахнул от удивления, когда увидел его, протянул руку и взял коробочку в свои ладони. Цепочка была серебряной и тонкой, а центральным элементом ожерелья был медальон, инкрустированный зелёными драгоценными камнями в форме буквы S. «Это твоя фотография внутри?» — поддразнил он, но его пальцы дрожали, когда он вынимал медальон из коробочки.

Том, зная его много лет, даже не удосужился ответить на его вопрос: «Это медальон Слизерина. Он был возвращён мне лишь несколько лет назад, так как другая ведьма незаконно владела им. Поскольку он принадлежит моей семье, вполне естественно, что власти вернули его мне».

— Это прекрасно, — пробормотал он. — Достойный первый подарок на первом свидании.

— Однако оно будет ужасно сочетаться с твоим ожерельем.

Гарри моргнул: "Ты сделал это нарочно".

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — сказал Том, но его выдала улыбка.

Гарри вздохнул, потянулся вверх и расстегнул застёжку своего ожерелья. Серебряное ожерелье, которое он так долго носил, теперь лежало у него на ладони, и он с лёгкой грустью позволил ему упасть на кофейный столик перед ним. «Знаешь, люди всё равно не увидят мою Метку».

— Важна сама мысль, — сказал Том. — Все уже знают о твоей метке, так зачем её скрывать?

"Ты собираешься скрывать свое?"

Том промычал: «Ты хочешь, чтобы люди знали?»

— Нет, — сказал он. — Пусть гадают. — Гарри подчеркнул свои слова, повесив медальон на шею. — Он делает что-нибудь ещё, кроме того, что выглядит красиво?

— Я наложил на него Тёмное проклятие, — сказал Том, довольный собой. — Если его открыть, оно должно отвлечь внимание. Единственный недостаток в том, что Дамблдор заподозрит в нём крестраж. Он может прийти за тобой.

— Вполне логично, что ты даришь мне предполагаемый крестраж в качестве первого подарка, — ухмыльнулся Гарри. — По крайней мере, Дамблдор так это воспримет.

«Он будет искать тебя, но, поскольку ты будешь со мной, он не станет преследовать нас, пока не найдёт остальных».

"Остальное?"

«Дамблдор считает, что я одержим цифрой семь».

— Думает? — перебил он, не в силах сдержать смех. — Ты думаешь!

— Я не хочу, — нахмурился Том, сверкнув глазами.

— У тебя семь кресел, — начал перечислять он. — Ты купил мне семь новых мантий на Рождество. У тебя даже есть шесть запасных волшебных палочек!

Том усмехнулся, но было легко увидеть, что он смущен. "В любом случае", - сказал Темный Лорд опасным тоном. "Я решил разместить их в охраняемых районах по всему миру и потихоньку передавать местоположение Дамблдору, чтобы отвлечь внимание. Это выиграет нам время и отвлечет Дамблдора от активного преследования нас. Мы используем выигранное время, чтобы внедрить больше политик и законов, более добрых к Темной Магии. И исправить твою магию."

— Как ты собираешься их разместить, если собираешься быть со мной?

"Люциус и Локхарт будут помогать мне".

— Локхарт? Значит, ты всё-таки что-то сделал!

Том приподнял бровь, не выказывая ни капли раскаяния. «Он был полезен, не так ли?»

— Конечно, был, — сказал он. — Я просто никогда не понимал, почему он решил заключить со мной союз.

— Я уверен, что он пришёл бы к вам сам. Я просто немного ускорил процесс.

«Что ты ему дала? Или ты в итоге шантажировала его?»

— Помнишь, я рассказывал тебе, что он был магглорождённым, которому нужно было что-то доказать? Всё, чего он хотел, — это учиться у меня после окончания Хогвартса. Он довольно интересуется политикой. Конечно, мои планы на его счёт изменились, когда ты рассказал ему о войне. Теперь он гораздо более полезная пешка.

— Он мой друг, — заметил он. — Пожалуйста, не убивайте его.

Том пожал плечами: «Я не могу этого обещать».

— Том, — нахмурился он, и Том сдался, насупившись.

«Если Дамблдор поймает его, он не заподозрит, что он работает на меня. Так что он в относительной безопасности».

— Полагаю, это всё, о чём я могу просить, — сказал Гарри, мысленно отметив, что нужно будет поставить защиту на Локхарта, когда он увидит его в следующий раз. Ему пришлось бы пожертвовать частью окружающей его магии, но он обнаружил, что магия, связанная с другими людьми, теперь даётся ему легче. Он сильно подозревал, что Магия изменила его, чтобы он стал больше похож на Неё, и эта мысль его беспокоила. — Как ты думаешь, сможет ли Магия меня исправить?

— Без сомнения, — мрачно сказал Том. — Если она не сможет, я всё равно найду способ. Кроме того, твоя магия прекрасно работает с палочкой, и если бы ты не был таким упрямым, твоя магия уже вернулась бы в норму.

Он надул губы: «Но эта палочка связала меня с тобой».

Том вздохнул, указывая на Метку на груди Гарри. «Разве этого недостаточно?»

— Хорошо, — вздохнул он. — Но сначала мы навестим Магию. Может быть, она сможет вылечить меня, и мне не придётся пользоваться палочкой. Мерлин знает, я почти не пользовался ею, даже когда мои магические каналы были в порядке.

— Мы уезжаем завтра, — напомнил Том. — Ты хочешь увидеться с кем-нибудь из своих друзей перед сном?

— Нет, — сказал он, немного подумав. — Люси и Сев видели, как я уходил с тобой, так что они не будут волноваться.

— Хорошо, — сказал Том. — Тогда иди сюда, Гарри.

Гарри подчинился без малейших колебаний.

Глава 15: Новые волшебные палочки

Ты воспользовался моим даром», — были первые слова, которые произнесла Магия, появившись перед ним. Она была одета точно так же, как и в их первую встречу, но на этот раз её фигура казалась более материальной, а на щеках играл здоровый румянец.

— Да, — вмешался Том, прежде чем Гарри успел ответить. — И это сожгло его палочку и изменило его магию. Так что, если вы не против вернуть её...

Она раздражённо взглянула на Тома и скрестила руки на груди в явном вызове. «Это так не работает».

— Тогда зачем ты вообще ему это дал, если знал, что так будет?

— Очевидно, я надеялась, что ему не придётся его использовать, — возразила она, но через секунду вздохнула, и её враждебное поведение исчезло. Она поднесла руку к щеке Тома и мягко похлопала по ней в том месте, где была метка. — Твоя метка на виду. Значит, Гарри знает?

— Ты всё равно сказала ему это в прошлый раз, когда он приходил сюда, — обвинил Том.

Она склонила голову набок, и её девичье обаяние, как и в прошлый раз, наконец-то вырвалось наружу. «Ну, ты была упрямой. Я просто хотела дать Гарри надежду». Она взглянула на Гарри с доброй улыбкой. «Я же говорила тебе, что он твой».

Гарри беспомощно улыбнулся в ответ, и она взяла его руки в свои, закрыла глаза и тихо напевала. Когда она снова их открыла, они светились ярко-синим, и она переплела их пальцы. Когда свечение угасло, она отошла, с любопытством глядя на него. «На удивление хорошо сработало».

— Ты это спланировала, — мрачно начал Том, но она подняла руку, чтобы заставить его замолчать.

— Том, — предупредила она, и в её голосе легко было уловить напоминание о том, что она всё ещё была божеством и именно благодаря ей у них у всех была магия. — Гарри, — продолжила она уже мягче, — мне искренне жаль, что ты страдал из-за моего дара. Однако благодаря этому ты стал сильнее.

Он не хотел показаться неблагодарным, поэтому просто кивнул, изо всех сил стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Потому что разве так его магия была лучше? Он даже не мог использовать магию без палочки, не истощая магию вокруг себя.

— Я вижу, что ты в замешательстве, — хихикая, сказала Магия. — Всё в порядке, Гарри, ты можешь быть со мной честен, я не буду злиться.

«Я не хочу истощать магию вокруг себя», — честно сказал он, и она кивнула в ответ.

"И тебе не придется, милый", - сказала она заискивающим тоном. "Палочка, которую я сделаю для тебя, сможет задействовать твою врожденную магию". Она сделала паузу, чтобы постучать указательным пальцем по центру его груди: "Оно все еще там, ты знаешь. Оно просто глубже, и ему нужно немного помочь выбраться".

Он вздохнул с облегчением, услышав её слова: «Спасибо».

— Палочки бывают парные, — сказала она, пристально глядя на Тома. — Покажи мне свою палочку, Том.

Том согласился и передал ей палочку. Она моргнула: «Это тис. С хвостовыми перьями Фоукса в качестве сердцевины? И, если я не ошибаюсь, у Гарри была палочка из остролиста с такой же сердцевиной, верно?» Когда Гарри кивнул, она склонила голову набок, явно размышляя. «Как любопытно. Известно, что тисовые палочки склоняются к Тьме, в то время как палочки из остролиста больше подходят для защиты.»

«Я немного светлее Тома», — сказал Гарри, и Том просто пожал плечами, не отрицая этого, потому что это было правдой.

— Но ты с каждым днём становишься всё более Тёмным, — сказала Магия, и от её слов по спине Гарри пробежала дрожь. — И это неплохо, Гарри. Ты серый.

"Грей?"

— Да, твоя магия подходит для обоих. Ты можешь творить оба вида заклинаний с одинаковой лёгкостью и трудностью. Как и я, — сказала она с любопытством. — И Мерлин.

— Что это значит? — вмешался Том с подозрением в голосе. — Ты знаешь что-то, о чём не говоришь нам.

— Не будь глупым, Том, — сказала Мэджик, и на её лице промелькнуло раздражение. — Знаешь, у девушек должны быть свои секреты.

Том выглядел так, будто хотел возразить, но, когда Мэджик приподняла бровь, он снова замолчал, и на его лице отразилось раздражение.

— Это просто счастье, что твоя палочка сгорела, — бессердечно сказала Магия и не извинилась, когда Гарри вздрогнул от её слов. — Со временем она бы перестала тебе служить. Ты сильно изменился с тех пор, как впервые попал в Хогвартс.

Гарри не стал возражать, потому что это было правдой. Когда он впервые получил свою волшебную палочку, он ненавидел Тома. Он поклялся себе, что не будет иметь ничего общего с Тёмным Лордом, что проведёт свои годы в Хогвартсе как можно незаметнее. Конечно, Том лишил его этой возможности, как только он попал в школу, и он изменился в соответствии с испытаниями и знаниями, которые дал ему Том.

— С деревом всё просто, — сказала Магия. — Деревья снаружи пропитаны моей магией, ведь они росли так близко к храму. С сердцевиной сложнее. Поскольку я подарю Гарри новую палочку, я предлагаю избавиться и от твоей.

Том выхватил у неё палочку, как только она это сказала, и отвёл её в сторону от того места, где она лениво вертела её в руках. Она хихикнула: «О, глупый Том, я бы не сожгла её сразу».

— Ты меня просто бесишь, — прорычал Том.

Она пожала плечами, нисколько не обеспокоенная враждебностью Тома. «В любом случае, сердцевина дракона — самое мощное ядро для тех, кто практикует тёмную магию. А для тебя, Гарри, поскольку ты — аномалия, я предлагаю смесь из четверти ядра Тома и волоска единорога. Известно, что волос единорога предназначен для чистых сердцем и будет поддерживать защитную сторону твоей магии».

— Это возможно? — спросил Гарри. — Я никогда раньше не слышал о такой комбинации.

«Волшебные палочки — это творение рук человека, — сказала Магия, — но я живу достаточно долго, чтобы знать основы. И у меня гораздо больше сил, чем у обычных изготовителей волшебных палочек. Всё будет хорошо».

— Ты даже не представляешь, сможешь ли ты это сделать, — сухо сказал Том, и Мэджик просто рассмеялся в ответ на его колкость, очевидно, просто ради удовольствия.

«Что ж, всему своё время», — весело сказала она.

— Хорошо, — сказал Том, — и именно поэтому мы избавляемся от моей палочки после того, как ты изготовишь нам новые.

— Это справедливо, — великодушно сказала Магия. — Теперь ядро. Волшебные палочки подчиняются воле своих владельцев и должны уважать вас, чтобы работать максимально эффективно.

— Ты хочешь сказать, что наши волшебные палочки разумны? — усмехнулся Том.

— Лучшие волшебные палочки, — сказала Магия. — Вы никогда не слышали о Бузинной палочке?

— Это детская сказка, — сказал Гарри.

Том выглядел смущённым: «На самом деле палочка у Дамблдора. Плащ, который дал тебе твой брат, тоже, по слухам, один из них. А кольцо лежит в моём хранилище».

Последовало долгое молчание, прежде чем Гарри вздохнул: «И ты ещё удивляешься, почему я не рассказываю тебе всё».

— Этого никогда не было! — возразил Том. — В конце концов, это всего лишь слухи.

— В этом есть смысл, — сказала Магия. — Как, по-твоему, я даровала тебе бессмертие?

Том уставился на Мэджика с плохо скрываемым ужасом: «Ты хочешь сказать, что Смерть существует?»

Мэджик ухмыльнулся и похлопал его по щеке: «О, дорогой, я и забыл, как сильно ты был одержим бессмертием. Ты бы сошёл с ума, если бы я тебя не нашёл».

— Я не был одержим, — нахмурился Том.

— Верно, — сказал Гарри, не в силах удержаться. — Точно так же, как ты не одержим числом семь.

Мэджик взволнованно воскликнула: «Он и с тобой так делает? По какой-то странной причине он всегда заканчивает ритуал призыва, добавляя семь последних капель крови, хотя в этом нет необходимости».

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? Я бы остановился, если бы знал, — огрызнулся Том, явно смущённый и изо всех сил пытающийся это скрыть.

— Я подумала, что это мило, — сказала Мэджик. — Мне жаль тебя разочаровывать, но семь — не самое волшебное число. На самом деле это число три.

"Как в "Дарах смерти", - сказал Том.

Магия кивнула. «Вы, люди, не имеете правильного представления о том, что такое Смерть на самом деле, но от меня вы больше не получите никакой информации об этом. Просто знайте, что Дары Смерти обладают силой, которой нет у других артефактов».

— Вот почему ты хочешь дать нам новую палочку, — медленно произнёс Гарри. — Ты хочешь, чтобы мы могли сравняться с Дамблдором.

— Бинго, — сказала Магия, улыбаясь. — Я определённо не могу создать что-то такого же уровня, как Бузинная палочка, но ваши новые волшебные палочки в совокупности должны быть способны победить её. Однако я знаю, что ты сильно злишься на Дамблдора, но Дамблдор — не самый большой твой враг.

— Это маглы, — сказал Гарри, и Магия кивнула.

«Нам нужно будет придумать, как лучше поступить, когда мы закончим делать волшебные палочки. Вернуть мои силы — первоочередная задача, но после этого нам нужно решить, что делать с магглами. Это гонка со временем. Я наблюдал за ними с самого начала, и у них уже есть способ сделать Землю непригодной для жизни. Они ещё этого не сделали, потому что у них действительно есть хоть какое-то подобие здравого смысла, но только время покажет, что они планируют.

— Атомная бомба, — объяснил Том, когда Гарри бросил на него вопросительный взгляд. — Всего одна из них может уничтожить часть Земли и сделать её настолько радиоактивной, что ни одна живая форма не сможет там выжить.

Магия вздохнула: «Вот почему мы не можем терять время. Война между магглами может начаться в любой момент, и я боюсь, что следующая война может стать последней. Мне нужны последователи, и быстро. Часть моей силы уже вернулась благодаря Тому, но этого всё равно недостаточно. Нам нужно как можно скорее разобраться с Дамблдором».

— Значит, струна из сердца дракона и волос единорога, — уточнил Гарри.

"О, - сказал Мэджик, - мы совсем отклонились от темы, не так ли? Сердцевина волшебной палочки работает лучше всего, когда она тебе подчиняется. А это значит, что я хочу, чтобы ты нашел живые ингредиенты ".

— Вы просите нас убить дракона? — спросил Том.

— Желательно без магии, — сказала она с хитрой улыбкой на лице. — Насколько я помню, Гарри сделал тебе Экскалибур.

— Что? — спросил Гарри. — Когда?

— Помнишь, когда ты был с кентаврами, — сказал Том с обречённым видом. — Магия дала мне камень, в который Мерлин превратил меч много лет назад, и велела заставить тебя разрушить заклинание. Что ты и сделал.

"Голубой камень".

— Да, — сказал Том, прежде чем снова перевести взгляд на Мэджик. — И где, по-твоему, мы найдём дракона, которого сможем убить?

Она пожала плечами: «Ты живёшь в этом времени, Том. Я уверена, что ты достаточно находчив, чтобы найти его».

Том нахмурился, но благоразумно ничего не сказал. Вместо него заговорил Гарри: «А единорог?»

«Стая таких обитает в Запретном лесу, — сказала Магия. — Если ты вежливо попросишь, я уверена, они дадут тебе одного, Гарри».

— Но не Том, — ухмыльнулся Гарри, и Том перевёл взгляд на Гарри.

— Вы двое объединились против меня, — сухо сказал он.

— Кто бы ещё мог? — спросила Мэджик. — Я присматриваю за вами двумя, знаете ли, и все слишком боятся Тома, чтобы говорить. Тебе полезно, дорогая, время от времени избавляться от части своего эгоизма.

Том выглядел взбешённым, поэтому Гарри схватил его за руку, пытаясь успокоить. — Ладно, ладно, — сказал Гарри, — думаю, нам пора идти. Мы скоро снова тебя позовём.

— Это ещё не конец, — предупредил Том, не обращая внимания на то, как Гарри ущипнул его за локоть.

— Ты слишком переживаешь, Гарри, — сказала Мэджик, и её улыбка была заразительной. — Мы просто играем. Я совсем не обиделась. Увидимся позже, дорогой, — сказала она, посылая Тому воздушный поцелуй и исчезая с лёгким дуновением ветра.

Том вздохнул: "Иногда я ненавижу иметь с ней дело".

— Ты же не это имел в виду, — сказал Гарри.

— Я правда так думаю, — сказал Том громче обычного, потому что знал, что Магия всё ещё может их слышать. В ответ раздался смех, и хотя Том нахмурился, его улыбка была нежной.

Сначала они попробовали Румынский заповедник драконов.

Было непросто объяснить, чего они хотят, а ещё сложнее, когда хранители драконов поняли, что им нужна сердечная жила дракона. Это заняло некоторое время, но в конце концов они нашли решение.

Убийство дракона из их святилища не должно было произойти, но один из драконов, с которым святилище должно было расправиться, был приговорён к смерти. Он убил слишком много людей и неоднократно угрожал закону о секретности, и министр магии Китая хотел получить его голову.

Дракон был китайским Огненным шаром, известным своим пламенем в форме гриба и львиной внешностью. Это был не самый опасный дракон, с которым они могли столкнуться, но он питался людьми, о чём свидетельствовало то, что китайские маглы из соседней деревни постоянно пропадали.

Они наконец-то нашли гнездо дракона, когда добрались туда вдвоём, и им пришлось долго уговаривать и подкупать смотрителей, чтобы те позволили им нанести первый удар по дракону.

К счастью, у Тома повсюду были союзники: Эвана Розье вызвали, и он целый час разговаривал с хранителями драконов, прежде чем предложение было принято. Эван Розье был их представителем в святилище во время турнира, и это объясняло, почему первое задание закончилось драконом.

Они назначили экспедицию на неделю позже и всю эту неделю готовились к битве. Им нужно было, чтобы дракон подчинился Тому, поэтому Магия посоветовала Тому не использовать магию. Драконы не уважали тех, кто использовал магию, но Тому всё равно пришлось бы её использовать, чтобы усилить свой боевой стиль и обезопасить себя. Они ограничились небольшим барьером, который защитил бы его от огня дракона и помог бы Тому не отставать от дракона.

Следующим шагом было найти огнеупорную броню, и они обратились за помощью к Магии, чтобы сделать её достаточно прочной, чтобы выдержать огонь дракона. Она благословила броню своей фирменной синей магией, а затем похвалила Тома за то, как хорошо он в ней смотрится.

Когда наконец настал этот день, Гарри и Том аппарировали в причудливую деревушку, расположенную всего в нескольких милях от драконьего гнезда. Там их встретили смотрители драконов, все в одинаковой одежде, чтобы суметь справиться с драконом, если ситуация выйдет из-под контроля.

Дракон не был рад их видеть.

Они хотели попытаться урезонить дракона заранее, но дракон не выглядел разумным и агрессивно щёлкал челюстями, когда Том стоял перед ним.

Том едва успел отразить первый удар его когтя Экскалибуром, и звонко прозвучавший лязг эхом разнёсся по пещере. Тёмный Лорд нахмурился, отпрыгнул назад и несколько раз взмахнул мечом в воздухе, чтобы снять боль в руке от жестокого удара.

У Тома не было много времени, чтобы прийти в себя, и он снова был вынужден уворачиваться от ударов дракона. Пещера была относительно небольшой, что ограничивало движения дракона и делало полёт невозможным. Так они сражались некоторое время, несколько случайных ударов задели лицо Тома и вызвали кровотечение.

Том поднял руку, подавая сигнал, как они и планировали, и Гарри кивнул, доставая из мантии волшебную палочку своего суженого. Они спланировали это, чтобы убрать с дороги надоедливых смотрителей драконов; нельзя было рассчитывать на то, что они останутся в стороне и позволят им разобраться с драконом.

Как можно тише он прошептал на латыни заклинание Бомбарда, ударив по камням над входом в пещеру и вызвав оползень. Он рассчитал время так, чтобы дракон развернулся и бросился на Тома, ударив хвостом по своду входа в пещеру. Этого было недостаточно, чтобы вызвать обвал, но он был уверен, что остальные не заметят.

Через секунду он активировал руны, чуть не выронив палочку от напряжения, которое она потребовала от него. Она оказалась тяжелее, чем он ожидал, но с её помощью он легко удержит дракона на месте. Они вдвоём пробрались сюда днём ранее, чтобы разместить руны в нужных местах, когда были уверены, что дракон занят набегом.

— Молодец, Гарри, — сказал Том. Он небрежно перекинул меч через плечо, подошёл к Гарри и притянул его к себе за талию. На глазах у дракона Том притянул Гарри к себе и крепко поцеловал.

Через некоторое время Гарри отстранился: «Я всё ещё удерживаю заклинание, помнишь?»

«У тебя есть магические резервы, чтобы продержаться какое-то время.»

«Хранители драконов? Снаружи?» — напомнил он своему суженому, и Том лишь ухмыльнулся в ответ, отстранившись, а затем потянув Гарри туда, где был дракон.

— Привет, — прошипел Том на парселтанге.

Жёлтые глаза драконов расширились, и Том ухмыльнулся при виде этого.

— Ты меня понимаешь, да? — это был риск с их стороны. Они не были уверены, что дракон поймёт парселтанг, ведь каждый вид по-своему уникален. Китайский огненный шар был ближе к змеям, чем другие виды, но это не гарантировало, что они смогут договориться с драконом.

Когда дракон моргнул, показывая, что понял, Том продолжил: «Я пришёл, чтобы дать тебе выбор. Ты умрёшь сегодня, но будет ли это ради благого дела или нет — решать тебе».

— Ты всего лишь человек, — прорычал дракон, когда Том закончил говорить. — Я не подчинюсь такому ничтожному человеку, как ты.

— Действительно, жалкий, — насмехался Том. — Если ты не заметил, я мог бы убить тебя прямо сейчас, если бы захотел. — В доказательство своих слов он вонзил Экскалибур в правую ногу дракона, вызвав громкий гневный крик связанного дракона.

— Если бы не твоя магия, — прорычал дракон.

Том перебил его: «И именно поэтому я предлагаю то, что предлагаю. Понимаете, мне нужно ваше сердце для моей новой палочки, и, к сожалению, это означает, что я должен вас убить».

— Тогда чего ты ждёшь? — спросил дракон с обречённым видом.

«Даже после смерти ты можешь жить в моей палочке. Ты будешь моим партнёром в некотором роде».

— Что за колдовство ты предлагаешь, волшебник? — прорычал дракон. — Ты не имеешь права вмешиваться в жизнь и смерть.

«Даже в таком ослабленном состоянии, как сейчас, ваш вид должен знать магию».

— Она? — спросил дракон, явно удивлённый, и Том улыбнулся его замешательству, отпуская Экскалибур и протягивая руку к Гарри.

Гарри не нужно было говорить, что делать; он поднял руки и призвал магию, которую Она вложила в него давным-давно. Дракон запрокинул голову, увидев, как ярко-синим сияют руки Гарри, и зарычал, и его рык эхом разнёсся по маленькой пещере.

«Как это возможно? Содержится в таком простом человеке, как ты?»

— Мы не просто люди, — возразил Гарри. — Мы волшебники. И у вас нет ни единого шанса против нашей магии, так что я буду признателен, если вы перестанете нас оскорблять.

Дракон, казалось, не знал, что сказать, поэтому Том вмешался. «Волшебству нужны поклонники, чтобы восстановить свою силу. И мне нужна мощная волшебная палочка, чтобы помочь Ей».

"И как я могу это учесть?"

«Мне нужно, чтобы ты уважал меня. Чтобы сражался на моей стороне, как я тебе приказываю».

«Я никогда не буду уважать тебя, пока ты продолжаешь прятаться за своей магией», — прорычал дракон.

Том ухмыльнулся, наклонился и легко вытащил Экскалибур из тела дракона, подняв его так, чтобы дракон мог его увидеть. «Ты узнаешь этот клинок, дракон?»

— Экскалибур, — выдохнул он, — как ты им владеешь?

«Я буду сражаться с тобой один на один только с Экскалибуром. Никакой магии, кроме необходимых улучшений, которые сделают бой честным», — сказал Том.

Дракон долго молчал, очевидно, обдумывая тот факт, что у Тома в руках был Экскалибур. Экскалибуром могли владеть только те, кого он считал достойными, и это доказывало, что Том будет играть важную роль в грядущих событиях. Учитывая, что в Гарри была заключена Её магия, дракону стало очевидно, что они оба важны.

— Нет причин отказываться, — сказал Том. — Если ты откажешься, я просто убью тебя прямо здесь. Если мы сразимся и ты победишь, то можешь идти своей дорогой.

— А ваш партнёр не попытается меня остановить? Если он увидит вашу смерть прямо перед собой, разве он не захочет отомстить?

— Я свяжу его, — сказал Том, не обращая внимания на протестующий возглас Гарри. — Мы договорились, дракон?

— Да, — сказал дракон, оскалив зубы.

— Эй, — сказал Гарри, — ты правда собираешься связать меня, Том? Разве это не опасно?

— Ты мне не доверяешь? — спросил Том и, бросив последний взгляд на дракона, повернулся к Гарри лицом. Его голос был мягким, и он поднял руку, чтобы ласково погладить Гарри по щеке. — Я не проиграю, Гарри. Мы зашли слишком далеко, чтобы я проиграл какой-то огромной рептилии.

— Я думаю, ты его недооцениваешь, — пробормотал Гарри. — По крайней мере, верни свою палочку?

— Он мне не понадобится, — сказал Том с дерзкой ухмылкой на лице. — Разве ты не помнишь? Пока я храбро владею Экскалибуром, я не проиграю.

«Так сильно верить в сказку», — пожаловался он, и Том запрокинул голову и рассмеялся над его раздражённым тоном.

— Не просто сказка, милая, — сказал Том. Он наклонился и поцеловал Гарри в лоб, а Гарри изо всех сил старался не покраснеть слишком сильно от этого жеста нежности.

— Если ты умрёшь из-за меня, — предупредил он низким голосом, — я не только выслежу этого дракона, но и сам последую за тобой в загробный мир, чтобы надрать твою симпатичную задницу за такую глупость.

Том подавил смешок и вместо ответа взмахнул рукой, пригвоздив Гарри к стене. Гарри нахмурился, глядя на оковы, но не стал возражать. Том ухмыльнулся, в последний раз поцеловав Гарри в кончик носа, прежде чем повернуться лицом к дракону.

"Готов?" - спросил Том.

В ответ дракон взревел, и Том указал рукой на Гарри. Гарри отменил заклинание одной лишь мыслью, и тогда дракон и Том закружили в маленьком замкнутом пространстве.

— Ты готов умереть? — прорычал дракон и, не дожидаясь ответа, бросился на Тома.

Том усилил свои мышцы с помощью магии, поэтому Тёмному Лорду было легко перепрыгнуть через разинутую пасть дракона. Челюсти дракона сомкнулись в пустоте, и Том воспользовался моментом, чтобы нанести удар в правое плечо дракона. Удар был неглубоким, но по красной чешуе потекла струйка крови.

Дракон взревел от гнева и в ярости развернулся, едва не задев Тома своим хвостом. Том пригнулся, и хвост пролетел над ним, не причинив вреда. Он почти сразу же выпрямился и, используя инерцию, обрушил Экскалибур на хвост, полностью отрубив его.

Хвост безвольно упал на пол, и дракон развернулся почти с безумной скоростью, а поскольку Том оказался не в том месте, он смог ударить его когтем прямо в лицо. У Тома было достаточно времени, чтобы отразить удар мечом, но сила удара отбросила его назад. Гарри вздрогнул, услышав, как Том ударился о стену пещеры.

Когда пыль от взрыва рассеялась, стало видно, что Том кашляет, прикрывая рот рукой, а его белая рубашка спереди испачкана кровью. Его волосы были в беспорядке, а из раны на голове, оставленной осколком, обильно текла кровь.

— Я восхищаюсь тобой, — сказал дракон, — за то, что ты думаешь, что сможешь победить меня без магии. Ты отрубил мне хвост, но он отрастёт через несколько дней.

«Это ещё не конец», — прошипел Том. На этот раз Том атаковал первым, бросившись вперёд и ловко увернувшись от медленного укуса, на который нацелился дракон. Он нанёс ещё один неглубокий порез на брюхе дракона, но был вынужден отступить, когда дракон вздыбился и начал дышать огнём.

Жара была почти невыносимой, но чары, которые они наложили на себя, помогали им её переносить.

«Ты не можешь вечно дышать огнём», — насмехался Том, и дракон остановился, щёлкнув челюстями, и присел на корточки, чтобы посмотреть Тому в глаза.

«Мне не нужен огонь, чтобы победить тебя», — прорычал дракон и на этот раз, сделав выпад, смог аккуратно прижать Тома к земле.

Гарри ахнул, но у них двоих не было времени посмотреть на него. Даже прижатый к земле, Том не выглядел обеспокоенным; вместо этого на его лице по-прежнему была его фирменная ухмылка.

Дракон зарычал при виде этого: «Прощай, маленький волшебник».

— Том! — обеспокоенно крикнул Гарри, но его беспокойство было напрасным, потому что Том уже метнул Экскалибур, и его кончик прошёл прямо от нижней челюсти дракона к верхней, мгновенно убив его.

Гарри подождал минуту, чтобы убедиться, что дракон действительно мёртв, прежде чем использовать дар магии, чтобы поглотить магию Тома, развеять оковы и опустить его на пол. Через минуту он подбежал к Тому и с помощью его палочки отбил драконью лапу.

— Ты ведь специально попался, да? — спросил Гарри, принимая на себя вес Тома, чтобы помочь пожилому волшебнику сесть.

Том кивнул, поморщившись, когда Гарри особенно сильно тряхнул его. Дракон сломал ему рёбра, когда расплющил его. «Это единственный способ заставить его ослабить бдительность».

— Ты могла умереть! — прошипел он.

Том ухмыльнулся: "Ты волновался?"

— Конечно, — вздохнул он, — тебе повезло, что я люблю тебя настолько, чтобы простить это.

Он тут же покраснел, и Том заметил это, его улыбка стала нежной, а взгляд мягким. «Ты любишь меня?»

— Ну, — сказал он как можно более непринуждённо, — магия свела нас вместе, так что это не так уж удивительно.

«То, что ты моя суженая, не значит, что ты должна меня любить», — заметил Том.

— Не глупи, Том, — сказал он. — Разве ты не знаешь, что магия управляет и нашими чувствами?

Том усмехнулся, но улыбка осталась на его лице. «Я тоже тебя люблю».

— Можешь повторить? — выдавил он после паузы.

Том выглядел удивлённым и наклонился вперёд, чтобы чмокнуть Гарри в губы. «Я тоже тебя люблю, глупышка», — прошептал он Гарри в губы.

Когда смотрители драконов наконец пробрались через оползень, который устроил Гарри, они увидели, что эти двое, покрытые кровью, целуются рядом с упавшим драконом, как будто больше ничего не имеет значения.

Мадам Помфри не обрадовалась, когда увидела Тома. Она поставила руки на бёдра и бросила на избитого Тёмного Лорда свой самый неодобрительный взгляд.

Однако на то, чтобы привести его в порядок, не потребовалось много времени. Большинство его ран были неглубокими, а рёбра было довольно легко вправить благодаря опыту мадам Помфри.

Гарри провёл ночь, свернувшись калачиком рядом с Томом на маленькой больничной койке, не желая расставаться со своим суженым после того, как они впервые сказали друг другу «я люблю тебя». Мадам Помфри застала их утром, но вместо того, чтобы отругать, она просто покачала головой и отпустила их. Правда, не без того, чтобы отругать Тома за то, что он не заботится о себе должным образом.

Том с достоинством вынес выговор, привыкнув к нему за годы знакомства с этой заботливой женщиной. Затем они зашли в кабинет директора, взяли запасную мантию Тома и около часа завтракали, пока домовые эльфы накрывали на стол.

Когда они поели и были готовы отправиться в путь, Гарри послал патронуса кентаврам, чтобы сообщить о своём прибытии. После последнего задания обстановка была напряжённой из-за того, что Гарри опустошил самое волшебное место в Запретном лесу. К счастью, Сайнс поручился за Гарри, и после того, как они увидели синюю магию на его руках, когда он активировал свою способность влиять на окружающую магию, они его простили. Они знали, что означает синяя магия, и знали, что Магия считала необходимым, чтобы он мог делать то, что делал.

Также помогло то, что Том купил им несколько вещей, о которых они давно мечтали, но Гарри изо всех сил старался не думать о том, сколько денег он стоил своему суженому.

Кентавры встретили их на окраине леса и, обменявшись краткими приветствиями, отвели их на поляну, которую единороги посещали чаще всего. Они ушли, проводив их, потому что единорогов лучше всего искать, когда вокруг меньше людей.

Они были на той же поляне, где год назад проводили ритуал для оборотней, и она была такой же волшебной и прекрасной, как и тогда. Ручей позади них всё ещё был чистым, а маленький водопад отражал солнечный свет. Трава была мягкой и густой, а деревья возвышались высоко, образуя навес и отбрасывая тени по всей поляне.

— Знаешь, ты была прекрасна в тот день, — сказал Гарри, садясь рядом с Томом после того, как проводил кентавров.

Том уже лежал на спине и, когда Гарри заговорил, немного повернулся, чтобы посмотреть на него. «В какой день?»

— Когда ты провёл тот ритуал для оборотней? Если честно, в тот день я, кажется, немного сильнее влюбился в тебя.

— Ты собираешься продолжать это говорить, когда мы уже это сказали?

"А что в этом плохого?" - спросил Гарри и лег на живот, чтобы прошептать на ухо своей Суженой, изо всех сил стараясь подавить хихиканье. "Я люблю тебя", - повторил он несколько раз, пока Том не издал недовольный звук, ударив Гарри рукой.

— Ты его испортишь, глупая шалунья.

— Ты хочешь сказать, что перестанешь меня любить, если я продолжу это говорить? — спросил он, изо всех сил стараясь изобразить возмущение.

Том закатил глаза: «Ты ведёшь себя совершенно нелепо, и ты это знаешь».

— Ладно, — фыркнул он, но согласился и повернулся так, чтобы положить голову на живот своего суженого. Том не возражал и через минуту начал пропускать длинные пальцы сквозь его волосы. Гарри довольно застонал и через некоторое время, убаюканный этими движениями, начал засыпать.

— Знаешь, — сказал он, полусонно, — я слышал, как ты пела только в тот день. Это было так прекрасно.

Том рассмеялся, и Гарри почувствовал вибрацию, когда Том успокоился. — Ты просишь меня спеть для тебя?

— Милая, пожалуйста, — пробормотал он, запрокидывая голову, чтобы в полной мере использовать силу своих зелёных глаз на своей Предназначенной.

Том закатил глаза: "Только в этот раз".

Голос Тома был таким же прекрасным, как и тогда; он был хриплым, с неповторимым тембром. Он пел на латыни, и хотя это не было заклинанием, казалось, что Том плетёт его в воздухе над ними. Гарри сидел, затаив дыхание, пока Том продолжал тихо петь.

Через несколько минут Том резко замолчал, и когда Гарри поднял взгляд, Том незаметно указал на единорогов, которые смотрели на них из тени за деревьями. Их было четверо: три взрослых и один жеребёнок поменьше, все чисто-белые, как на картинках в учебниках.

Гарри медленно поднялся, но Том не пошевелился, зная, что его душа настолько запятнана, что единороги не подпустят его к себе. В конце концов, Том уже убивал, и этого было достаточно, чтобы единороги держались от него подальше.

Он осторожно приблизился к ним, и как только он подошёл, самый крупный единорог взмахнул своей гривой, а затем подошёл и положил голову ему на плечо.

Он затаил дыхание и не двигался, пока другой взрослый единорог не ткнулся носом в его руку.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем он почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы спросить их: «Можно я возьму волосок из вашей гривы?»

Двое взрослых рядом с ним, казалось, не понимали его, а когда он попытался взять одного из них, жеребёнок, стоявший позади, мягко толкнул его, остановив и сбив с толку. Во всех историях, которые они читали об этом, не было ни слова о том, что единороги отказываются. В конце концов, он уже сделал самое сложное; если единороги подпускают вас близко, скорее всего, они позволят вам взять волос.

Взрослая особь, которая трогала его раньше, смотрела ему прямо в глаза, когда он поднял взгляд, и трижды покачала головой. А затем она повернулась и ушла, размахивая хвостом, а другие единороги последовали за ней.

Он был совершенно сбит с толку и уже собирался спросить об этом Тома, когда обернулся и увидел, что происходит.

Последняя взрослая единорожка склонилась над Томом и игриво ткнулась носом в изгиб его шеи. Том стоял абсолютно неподвижно, и на его лице читалась неподдельная паника. Единорожка фыркнула, и Том вышел из оцепенения, нерешительно погладив её по длинной шее.

Когда Гарри подошёл ближе, единорог взглянул на него и, подойдя, протянул Гарри свою гриву, согнув передние ноги. — Спасибо, — пробормотал Гарри и взял один блестящий волосок из гривы единорога.

Однако единорог не ушёл, и его глаза ярко сияли, когда он смотрел на Гарри.

А потом она опустилась на колени, и её рог оказался в руках Гарри. Гарри задрожал, не понимая, что происходит, а потом вспыхнула яркая вспышка, ослепив двух волшебников и вызвав испуганный крик Гарри.

Когда он смог проморгаться, чтобы избавиться от пятен перед глазами, единорога уже не было. Но рог по-прежнему был у него в руках, такой же реальный, как и всегда.

— Она отдала тебе свой рог? — спросила Мэджик, широко раскрыв глаза.

Гарри кивнул, протягивая рог Магии. Она взяла его, повертела в руках, задумчиво глядя на него.

— Должно быть, кентавры рассказали ей, — тихо сказала она. — Иначе почему она решила отдать за это свою жизнь?

"Она умерла?" - в ужасе спросил Гарри.

«Единорог умирает без рога, — объяснила она. — Но она знала, что делает, Гарри, не волнуйся. Она хочет жить в твоей палочке».

— Ты всё время говоришь, что наши волшебные палочки живые, — сказал Гарри. — Но что именно это значит?

«У Тома была правильная идея, когда он сражался с Нагой. Нага, возможно, и погиб, но он всё равно сможет чувствовать, как палочка Тома. Он станет напарником, как и обещал Том».

"Значит, Бузинная палочка похожа?"

— И да, и нет, — ответила Магия. — Бузинная палочка следует только за теми, кого уважает, но до этого она не была живым существом. По сути, это сама палочка. Палочки, которые я создам для вас двоих, смогут призывать духов Наги и Эвании, когда это будет необходимо. Вот почему мне нужно было, чтобы вы собрали живые ингредиенты.

Прежде чем Гарри успел ответить, Том вернулся со стопкой дров в руках. «Я взял их с двух разных деревьев, как ты и просил», — сказал он, передавая большую часть Магии. «Кроме того, — продолжил он немного самодовольно, — единорог Гарри действительно подошёл ко мне».

Глаза Мэджик расширились: «Ты? Но ты не чистокровная».

Том прищурился, но не попался на удочку. «Да, она подошла ко мне прямо перед тем, как предложить свой рог Гарри».

Мэджик задумчиво посмотрела на него: «Это всё меняет. Я не знаю, как Эвания могла бы к тебе подобраться. Ты ведь уже убивал, не так ли?»

Том кивнул: «Много раз. В большинстве случаев без сожаления».

"Как твой отец", - сказал Мэджик.

Гарри моргнул: "Ты убил своего отца?"

— В 1943 году, — сказал Том, чувствуя себя неловко. — Это было на шестом курсе.

Гарри хмыкнул, но бросил взгляд на Тома, давая ему понять, что разговор ещё не окончен. Сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы просить о дополнительной информации, ведь перед ними всё ещё была Магия.

"И когда ты в последний раз кого-то убивал?"

"1971", - сказал Том.

"Но это было тогда", - пробормотал Гарри.

— Когда ты пошёл в школу, да, — сказал Том. — Когда я стал больше заниматься преподаванием, всё замедлилось. Из-за уроков без палочек и частных занятий, которые я для тебя готовил, мне пришлось переложить большую часть грязной работы на своих последователей.

Гарри не смог сдержать улыбку, которая расплылась по его лицу, и даже не покраснел, когда Магия начала ворковать.

— Вы оба слишком милые, — сказала она, широко улыбаясь. — В любом случае, снижение количества убийств, должно быть, объясняет, почему Эвания смогла приблизиться к вам. Точно так же, как ты делаешь Гарри более Тёмным, он делает тебя более Светлой.

Том нахмурился, явно не одобряя такую перспективу, и Мэджик рассмеялась. «О, не грусти, дорогой, ты же сам знаешь, что нет никакой разницы между Светом и Тьмой».

— Может, уже приступим к изготовлению палочек? — устало спросил Том.

Магия хихикнула и спрыгнула с постамента, на котором сидела. Она вернула рог Гарри: «Мы не можем использовать его для палочки, но он может пригодиться, когда наступят тяжёлые времена. Тебе стоит уменьшить его и носить на шее».

Он кивнул, убирая рог в карман. Он протянул ей сердце дракона и волос единорога, и она взяла их, положила на стол перед собой и жестом попросила Тома сделать то же самое.

Её руки засветились ярко-синим, когда она взяла в руки первую деревяшку, и через несколько секунд она уменьшилась до более приемлемой формы. Это была точная копия старой палочки Тома. Она состояла из двух частей, разделённых, очевидно, для того, чтобы можно было легко вставить сердцевину. Вторая палочка, которую она создала, тоже была точной копией старой палочки Гарри.

— Вот тут-то и начинается самое сложное, — сказала она, держа в руках сердцевину дракона. Она уже отрезала кусочек для палочки Гарри. — Большинство мастеров просто вставляют сердцевину в палочку в надежде, что она будет сочетаться с деревом. Но мы хотим усилить магическую силу, поэтому я привяжу дух Наги к сердцевине. Том?

Том кивнул, протянув руку и передав ей ритуальный кинжал свободной рукой. Она взяла кинжал и острым концом сделала неглубокий надрез посередине ладони Тома. Из раны обильно потекла кровь, брызгая на дерево и сердцевину дракона. Синяя магия окружила два предмета, и волна магической силы наполнила комнату, сгустив воздух и затруднив дыхание.

За Магик появилось видение Наги, крылья дракона почти полностью закрывали весь храм. Дракон выдохнул в их сторону пламя в форме гриба, но огонь не обжигал и не причинял боли. Когда пламя рассеялось, дракон склонил голову, подчиняясь Тому. Когда дух исчез, палочка в руке Магик стала целой и невредимой.

Однако она не передала её Тому, а вместо этого повернулась и протянула руку Гарри. Когда Том не потянулся за новой палочкой, Гарри просто протянул ей запястье, и она сделала ему такой же надрез.

Когда брызнула кровь, магия соединила сердечную нить и волос единорога, придав им серый цвет. Гарри уставился на них широко раскрытыми глазами, но вскоре сердцевина была полностью покрыта его кровью. На этот раз он был готов к магии в комнате и спокойно кивнул Эвании. Она опустилась на колени, как на поляне всего день назад, а затем исчезла.

Мэджик выглядела бледнее, и её очертания размывались. «Боже, — пробормотала она, — это отняло у меня гораздо больше сил, чем я думала».

— У тебя будут проблемы со Смертью? Ты ведь вернул их, да? — спросил Том.

— То, чего Он не знает, не причинит Ему вреда, — рассудительно сказала она. — А теперь я израсходовала всю магию, которую вы мне дали, так что, думаю, мне пора немного отдохнуть. Я уверена, что вы оба достаточно умны, чтобы разобраться со своими палочками самостоятельно. О, и пока я не забыла, взгляните на книги в задней части. Возможно, я нашла решение наших проблем.

Не дожидаясь никаких подтверждений, она исчезла.

«И почему она просто не сказала нам решение, — проворчал Том. — Вместо того, чтобы заставлять нас искать его».

— Она угасала, — заметил Гарри, переворачивая одну из страниц лежащей перед ним старинной книги. Он переворачивал страницы с помощью волшебной палочки, а не руками, опасаясь, что может каким-то образом испортить хрупкие книги. У него было сильное подозрение, что они были написаны во времена Мерлина. — Почему ты вообще так враждебно к ней относился?

— Я ей не доверяю, — прямо сказал Том. — Она сделала тебе подарок, чтобы лишить тебя обычной магии. Она что-то замышляет, и я не знаю, что именно.

— Ты параноик, — с любовью сказал Гарри. — Магия на нашей стороне. Она даст нам знать, если задумает что-то серьёзное.

— Она божество, Гарри. Она считает наши жизни ничего не стоящими, и это меня беспокоит.

— Неприкосновенный? Разве она не сделала тебя бессмертным?

Том впервые выглядел обеспокоенным, и это заставило Гарри задуматься. «Да, но в какой степени? Я лишь однажды умер от её руки, так что я не знаю, насколько я бессмертен. Кроме того, ты можешь умереть, и...» — Том замолчал, крепко сжав челюсти.

"Ты беспокоишься обо мне?"

— Конечно, — огрызнулся Том, смутившись из-за того, что слишком сильно переживает. — Я только что нашёл тебя, как я могу так быстро тебя потерять?

Гарри был уверен, что выглядит глупо с открытым ртом и широко раскрытыми глазами, но ничего не мог с собой поделать. Он даже не мог придумать, что сказать, поэтому, когда Том потянулся, чтобы закрыть ему рот, он не сопротивлялся.

— Я бы не знал, что с собой делать, — пробормотал Том. — Я так долго был один, что не знаю, как бы я продолжил.

— Это потому, что я уйду, или потому, что твоя магия тоже исчезнет? — дерзко спросил он, пытаясь разрядить внезапно возникшее в комнате напряжение.

Том закатил глаза: «Перестань отмахиваться от этого, Гарри. Я пытаюсь говорить серьёзно».

Гарри покраснел от слов Тома, и его глаза наполнились слезами при виде выражения лица его суженого. Его сердце билось так быстро, что он едва мог дышать, и когда Том с любовью убрал прядь волос с его щеки, он дрожащей рукой потянулся к шее Тома, чтобы притянуть его для поцелуя.

Когда они отстранились друг от друга, Гарри мягко сказал: «Я знаю, что это пугает тебя; магия рассказала мне, как сильно ты боялся смерти до того, как она нашла тебя. Но тебе не нужно так бояться, Том. Я буду с тобой, и ты должен верить, что будешь достаточно сильным, чтобы защитить меня. И ты должен верить, что я достаточно сильный, чтобы защитить себя. В конце концов, я уже не маленький ребёнок. Я тебе ровня, твоя Предназначенная, и тебе пора это осознать.

— Я знаю, — тут же сказал Том. — Я знаю, что ты можешь о себе позаботиться, но это не значит, что я не могу волноваться.

Гарри ухмыльнулся: «И это нормально. Но не позволяй этому поглотить тебя, хорошо?»

Том говорил смиренно, но ощутимое беспокойство, которое было раньше, улеглось. «Хорошо, но больше не разговаривай с Магик наедине, хорошо? Она не такая, как мы, и думает не так, как мы».

— Ладно, ладно, — согласился он, — как скажешь, любовь моя.

Том моргнул, услышав новое ласковое обращение, но ничего не сказал, просто бросил на Гарри косой взгляд и вернулся к своим исследованиям.

Глава 16: Испытание Муди

Вампир встретил их у двери, его скулы резко выделялись в угасающем свете. «Рад тебя видеть, Том», — поздоровался он. «Я думал, что увижу тебя только через год».

Том остановился, снимая верхнюю одежду, и повернулся, чтобы посмотреть на высокого вампира. — Прошёл год, Сангвиний, — бесстрастно сказал он.

Сангвини дважды медленно моргнул, наклонив голову в сторону Тома. «Неужели?» — казалось, вампир обращался скорее к самому себе, чем к ним двоим. «Как ни странно, дни сливаются воедино, когда, кажется, ничего не меняется».

— Я уверен, что так и есть, — сказал Том с весёлым видом. Он повернулся, чтобы помочь Гарри пройти через защищённый заклинанием дверной проём, крепко обняв его за талию.

— Кто это, дорогая? — спросил женский голос.

— Это Том, Кармилла, — сказал Сангвиний. — И волшебник поменьше.

Раздался глухой удар, а затем послышались бегущие шаги. У появившейся в дверях вампирши были длинные чёрные кудри, доходившие до талии, и она была одета в дорогое красное платье, подчёркивавшее её фигуру. «Том, дорогой мой», — позвала она, протягивая руку, и Том шагнул вперёд, чтобы поцеловать её. Когда он отошёл, она перевела пристальный взгляд на Гарри, слегка приоткрыв рот от удивления.

"Ты, должно быть, Гарри", - сказала она. "Я имела удовольствие прочитать статью, и судя по тому, как ты держишь Гарри ..." она замолчала, ее взгляд стал задумчивым. Затем на ее лице расцвела широкая улыбка: "Как чудесно. Это взаимно, не так ли? О, избавься от своего глупого очарования, ты же знаешь, как я ненавижу подобные вещи ".

Том вздохнул и с помощью своей новой волшебной палочки рассеял чары, скрывавшие его метку. В тусклом свете комнаты ярко-зелёный цвет засиял, подчёркивая цвет глаз Тома.

— О, это действительно цвет глаз Гарри, — сказала Кармилла, и её улыбка была заразительной. — Это просто очаровательно, не так ли, Сангвиний?

Сангвини, похоже, не обрадовался тому, что его втянули в разговор, но, к счастью, Кармилла не заметила отсутствия энтузиазма в его «Да, миледи».

— Так зачем же ты пришёл? Снова переговоры?

— Я пришёл попросить ещё об одной услуге, — сказал Том. — Мне нужно получить информацию об Авалоне.

Вся манера Кармиллы изменилась; даже её поза стала более враждебной, чем раньше. — Откуда ты узнал об Авалоне?

— Ты знаешь, кто подарил мне бессмертие, Кармилла, — сказал Том.

Мышцы Кармиллы расслабились, и она тихо вздохнула. «Магия. Что она могла хотеть, чтобы ты узнал о нашем старом доме?»

— Ты приехал с Авалона? — Том не смог скрыть удивление в голосе.

Кармилла нахмурилась, глядя в окно позади них. «Уже слишком поздно, чтобы начинать. Тебе нужно поспать».

— Мы в порядке, — начал возражать Том, но Кармилла прищурилась и оборвала его.

«Мне нужно время, чтобы поговорить об этом со старейшинами, Том. Мы не можем просто так делиться информацией с кем попало. Неважно, кто они такие».

Том выглядел раздраженным, но милостиво кивнул в ответ на ее объяснение.

— Сангвиний, отведи их в спальню в западном крыле.

— Мы можем остановиться в моей обычной квартире, — перебил Том.

Кармилла улыбнулась, на мгновение показав свои острые зубы. «Не глупи, Том. Гарри здесь с тобой. Как я могу не оказать ему должного гостеприимства? Специально для вас двоих приготовлено особое блюдо».

Том настороженно посмотрел на него: «Зная тебя, это может означать что угодно».

Она фыркнула: «Вы это оцените, не волнуйтесь. Вы уже ели?» Когда Том покачала головой, её улыбка стала шире. «Мои домовые эльфы могут приготовить настоящий пир. Хотите, чтобы я передала им ваши предпочтения в еде?»

— Гарри любит пирог с патокой, — предложил Том, и Гарри удивлённо моргнул.

"Откуда ты это знаешь?"

— Ты всегда его ешь, — сухо сказал Том. — Сомневаюсь, что кто-то в Хогвартсе не знает о твоём любимом лакомстве.

Кармилла ухмыльнулась, когда они снова обратили на неё внимание: «О, молодёжь. Тогда увидимся с вами завтра».

Она ушла, взмахнув платьем, в ту сторону, откуда пришла.

Сангвиний почти неслышно вздохнул, повернулся и жестом пригласил их следовать за ним. Они как раз заворачивали за тёмный угол, когда Сангвиний испуганно вскрикнул и быстро отступил назад, чтобы не столкнуться с незнакомцем.

Он был одет в тёмную мантию, с коротко стриженными каштановыми волосами и модными очками на носу. — Сангвиний, — сказал мужчина, — боже, ты меня напугал.

— Элдред, — поздоровался Сангвиний, и впервые с тех пор, как они пришли сюда, в вампире появились признаки жизни. — Что ты здесь делаешь?

— Я собирался на кухню, — объяснил Элдред, жестикулируя своими маленькими ручками. — Не хотите ли присоединиться ко мне?

— У нас гости, — вместо ответа сказал Сангвини, отступая назад, чтобы были видны Том и Гарри.

Глаза Элдреда расширились, и он тут же поклонился: «Том Риддл и Гарри Блэк. Какое удовольствие познакомиться с вами».

— Элдред Уорпл, верно? — спросил Том, протягивая руку для рукопожатия невысокому мужчине. — Я читал вашу книгу. Как давно вы живёте с вампирами?

«С тех пор, как я окончил Хогвартс десять лет назад, — объяснил Элдред. — Сангвиний был так добр, что взял меня к себе».

— А, — сказал Том, и в его глазах появился понимающий блеск. — Понятно. Вы один из немногих волшебников, с которыми вампиры вступят в контакт.

Элдред радостно прихорашивался: «Что ж, да, в этом отношении мне очень повезло. Моя книга была моим подарком в знак благодарности. Общественность совершенно не знает о вампирах, и я надеялся исправить это своим произведением».

— И вам это удалось, — сказал Том. — Я слышал о них только хорошее с тех пор, как вышла ваша книга.

— О, как же приятно это слышать, — сказал Элдред. Повисла тишина, прежде чем пожилой мужчина снова оживился: — Я слышал о вас двоих из «Ежедневного пророка». Мне интересно, заинтересует ли вас двоих биография?

Гарри поймал взгляд Тома, и тот тихо фыркнул, увидев его потрясённое лицо. «Не думаю, что Гарри это понравится, — сказал Том, — он довольно застенчив, когда дело доходит до подобных вещей. Но, возможно, мы сможем обсудить компромисс позже?»

— Конечно, конечно, — сказал Элдред, кивая головой вверх-вниз с улыбкой на лице. — Как долго вы двое пробудете здесь?

— По крайней мере, неделю, — сказал Том. — Возможно, вы сможете присоединиться к нам за ужином завтра вечером.

— Это будет идеально, — согласился волшебник. — Но я не буду больше вас задерживать. Сангвиний, ты присоединишься ко мне за ужином сегодня вечером?

Сангвиний склонил голову, и улыбка на лице Элдреда стала шире. Он ушёл, обменявшись с ним несколькими вежливыми словами, предположительно в сторону кухни.

Вскоре они добрались до места назначения. Дверь перед ними была украшена замысловатой резьбой и состояла из двух створок, соединённых вместе. Сангвиний толкнул их и отошёл в сторону, чтобы придержать их для них.

У Гарри перехватило дыхание, когда он смог заглянуть внутрь. Роскошь была не чем-то таким, чего он раньше не видел, но в длинных окнах открывался романтический вид на ночной пляж. Луна висела высоко в небе, и волны с тихим плеском разбивались о песок.

"Это волшебство", - объяснил Сангвини. "Если вы хотите другую сцену, просто нажмите вот на это устройство. Если вам двоим что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь позвать домового эльфа. Ужин скоро подадут."

— Спасибо, — пробормотал Том. — Мне жаль, что Кармилла поручила тебе проводить нас в нашу комнату.

Сангвини пожал плечами: «Я не против. Это немного интереснее, чем слоняться без дела весь день. Увидимся завтра, Том».

Они молча стояли после того, как вампир ушёл, и в конце концов вошли в комнату. — Почему ты извинился перед ним? — спросил Гарри. — Он важен для тебя?

— Сангвиний на самом деле один из лидеров вампиров, — объяснил Том с весёлым видом. — Кармилла любит им командовать, а он слишком легкомысленный, чтобы возражать.

— О, — сказал Гарри, вспомнив о том, что произошло раньше. Он решил, что Сангвини был кем-то вроде дворецкого, судя по тому, как Кармилла требовала от него что-то, и ему было немного неприятно узнать, что они были равны по положению. — Они женаты?

Том усмехнулся: «Нет. На самом деле это немного забавно, если подумать. Сангвиний на самом деле был влюблён в Элдреда с тех пор, как встретил его».

"Волшебник?"

Том кивнул: «Это никуда не денется, потому что Элдред не бессмертен и постепенно стареет, но Сангвини не может не испытывать к нему симпатию. Именно поэтому Элдреду позволили остаться так надолго. В конце концов, вампиры не очень общительные существа».

Том дал Гарри время переварить его слова. Они оба стояли молча, прежде чем Том легонько подтолкнул Гарри к центру комнаты.

— Это лепестки роз? — спросил Гарри и расхохотался. — О, Мерлин, Кармилла действительно постаралась.

Том вздохнул, взмахнул рукой и с помощью магии собрал все лепестки роз и сложил их в углу. «Она думает, что я ханжа».

"Ханжа? Почему?"

«У меня не было секса с тех пор, как я встретил Мэджик».

Гарри был уверен, что его лицо ярко-красное. «Значит, она думает, что мы…» Он сделал жест, и Том откинул голову назад и рассмеялся, явно радуясь тому, что Гарри потерял самообладание.

«Я давно сказал ей, что нет причин заниматься сексом с кем-то, кроме моей невесты. Она восприняла это как разрешение и начала присылать ко мне симпатичных парней и девушек каждый раз, когда я оставался у неё на ночь. Конечно, я отвергал их всех. Это были не ты».

— Том, — сказал он, но Том продолжил, прежде чем он успел сказать что-то ещё.

— Так что, естественно, теперь, когда мы наконец-то вместе, она думает, что я буду всю ночь тебя соблазнять.

Гарри снова вспомнил, насколько старше его суженый и насколько больше у Тома опыта по сравнению с ним. Он уткнулся лицом в ладони, его щёки горели, а руки дрожали. «Том», — пожаловался он, и Том усмехнулся, притянув его к себе в мягкие объятия.

"Это твой выбор, Гарри".

«Я не знаю, готов ли я», — честно ответил он. Он уже хотел впервые заняться сексом с Томом, но ему было страшно. Он ничего не знал о сексе и понимал, что Том его научит, но всё равно это было пугающе.

— Эй, — мягко сказал Том. Он почувствовал, как нежные руки коснулись его, отводя его ладони от лица. Том улыбался ему: — Я ждал тебя много лет, Гарри. Я готов ждать ещё, пока ты не будешь готов.

— Правда? — не удержался он от вопроса.

— Конечно, — сказал Том. — Вряд ли я с тобой только из-за этого. В наших отношениях есть много других вещей, которыми я дорожу.

Ответ Гарри был прерван, когда на их столе появилась дымящаяся горячая еда. Рядом с целой жареной курицей лежала гора пирожков с патокой. Гарри фыркнул при виде этого, хотя у него и защипало глаза. Потому что совсем недавно Том доказал, что знает, какое лакомство нравится Гарри больше всего.

Это укрепило его в принятом решении, и прежде чем Том успел подойти к еде, он схватил его за ворот халата.

Том тут же остановился, его взгляд стал любопытным. — Что-то случилось, Гарри?

— Что ж, тогда не будем заставлять Кармиллу зря стараться, — сказал Гарри и прижался губами к губам Тома.

Том отпрянул от силы поцелуя и схватил Гарри за руки, чтобы тот не упал. Когда они оторвались друг от друга, Том смеялся, а его красные глаза сверкали от восторга. «Что тебя так завело?»

— Ты же знал, что я люблю карамельные конфеты, — объяснил он, мягко подталкивая Тома к огромной кровати в центре комнаты. Том позволил себя увести и даже подыграл Гарри, когда тот толкнул его на кровать. Он сел на Тома верхом и густо покраснел, когда тот снова засмеялся.

— И это всё? — ухмыляясь, спросил Том. — Твой любимый цвет — синий, ты любишь подшучивать над Северусом, когда никто не видит, и, кажется, ты помешан на моих дуэльных мантиях.

Он разинул рот от удивления: «Ты не должна была об этом знать!»

— Вам кто-нибудь говорил, что смотреть на кого-то с открытым ртом — не самый лучший способ это скрыть?

"Ты можешь просто забыть, что это когда-либо происходило?"

Том уже откровенно смеялся, и Гарри мог остановить его только одним способом — поцеловать. Том яростно поцеловал его в ответ, и когда они наконец оторвались друг от друга, на его лице была самодовольная ухмылка. — Я тоже знаю, — прошептал Том, — как сильно тебе нравится, когда я так делаю.

Он прижался губами к шее Гарри, сильно всасывая кожу и посылая волну удовольствия по позвоночнику Гарри. Когда он отстранился, на том месте, где только что были его губы, виднелась красная отметина.

— Разве не ты любишь меня метить? — спросил Гарри, забавляясь.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — возразил Том.

Гарри добродушно закатил глаза, прежде чем прижаться губами к шее Тома, оставив такой же засос на шее своего суженого.

Том перенес это с хорошим юмором, прежде чем перевернуть их так, чтобы Гарри лежал на спине. "Я собираюсь насиловать тебя", - прошептал Том. "Пока твой разум не заполнится ничем, кроме удовольствия".

— Что ж, — сказал он так спокойно, как только мог, когда над ним нависал привлекательный Тёмный Лорд с соблазнительной ухмылкой на лице, — что тебя останавливает, любовь моя?

Том сделал паузу и посмотрел на него сверху вниз, чтобы дать ему понять, насколько его сарказм был неуместен, прежде чем сделать именно то, что он обещал.

Еда, забытая на столе, остывала, пока две родственные души узнавали всё, что можно было узнать о телах друг друга.

— Итак, — сказала Кармилла с дьявольской ухмылкой на лице, передавая Гарри яйца, — хорошо ли ты провёл вчерашний вечер?

Гарри чуть не уронил тарелку от этого вопроса, его щёки вспыхнули, и он тут же сосредоточил взгляд на чём угодно, только не на Кармилле. Он подумал о том, что произошло прошлой ночью, что привело лишь к возрождению всепоглощающей любви к своей наречённой.

— Полагаю, так и было, — сказал Сангвини. — Я слышал это ещё на кухне.

— Разве кухни не на третьем этаже? — спокойно спросил Том.

— Вампирский слух, не забыл? — самодовольно спросила Кармилла. — Я годами ждала, когда услышу эти звуки из твоей комнаты.

— В самом деле, Кармилла, — сухо сказал Том. — Разве в твоей жизни нет других дел, на которых ты могла бы сосредоточиться?

— Нет, — весело ответила леди-вампир. — Только ты и твой восхитительный суженый вон там. Посмотри, как раскраснелись его щёки. И о! Это что, засос?

Гарри тут же прикрыл красную отметину рукой и перевёл взгляд на Тома. Том выглядел самодовольным, но его выражение лица полностью изменилось, когда Гарри прищурился.

— Ты говорил со старейшинами об Авалоне? — мягко перебил Том, пытаясь сменить тему.

Кармилла, очевидно, заметила, что он делает, но великодушно разрешила ему. «Да. Однако, прежде чем мы поделимся с вами информацией, старейшинам и нам хотелось бы знать, почему вы не спрашиваете саму Магию».

Повисла пауза, пока Том размышлял о том, какой информацией ему можно поделиться. Нерешительно он открыл рот: «Магия всё ещё слаба. Даже с моей кровью я могу призывать её лишь на несколько минут за раз. Она может делиться информацией, только давая нам книги, но книги могут научить нас лишь немногим. Об Авалоне написано не так уж много».

"Она знает, что ты пришел сюда за помощью?"

«Она убедила меня обратиться к вампирам, — сказал Том. — Она считает, что все волшебники должны объединиться, чтобы победить магглов».

Кармилла усмехнулась: «Так же, как она вдохновила Мерлина на объединение Альбиона».

Том моргнул, сбитый с толку внезапной враждебностью, но всё равно кивнул. «Да, Мерлин тоже был её делом».

— Мы родом с Авалона, — вмешался Сангвини. Кармилла прищурилась, но позволила ему продолжить. — Земли вечной молодости.

«Мэджик — последняя в своём роде, — продолжила Кармилла. — Даже в Авалоне она была нашей предводительницей. Мы покинули Авалон не по своей воле, и именно Мэджик решила изменить судьбу Земли. В то время Земля была местом без магии, и так бы и оставалось, если бы Мэджик не решила поделиться своей магией с маглами. Видите ли, Магии нужны были поклонники, и она решила, что самый быстрый способ сделать это — поделиться своей магией в качестве стимула. Это вызвало всеобщее смятение, охоту на ведьм и сожжение людей на кострах из-за её решения. Даже сейчас волшебники вроде вас пытаются скрыть свою магию от магглов.

«Магия отдала большую часть своей силы Мерлину, пытаясь остановить дискриминацию магии. Это не сработало, и единственным решением было разделить два мира. Именно тогда Мерлин построил Хогвартс. К сожалению, Магия не понимала, насколько Мерлин был сломлен после смерти Артура. Она могла бы даровать ему бессмертие, но он отказался». В качестве последнего желания Мерлина она создала метки души, чтобы никто никогда не испытал такой же боли, как Мерлин.

— Зачем всё это скрывать? — спросил Гарри. — Если бы мы просто рассказали об этом другим волшебникам, то, может быть, нам даже не пришлось бы воевать.

Том напрягся рядом с ним, но Сангвини ответил ему без промедления. «Магия считает это её ошибкой. Она думала, что это приведёт к росту её сил, но вместо этого это только уменьшило их и закрыло ей доступ к Вратам».

— И что же это за Врата такие? — напряжённо спросил Том.

— Ворота Авалона, — благоговейно прошептала Кармилла. — Теперь это лишь далёкая мечта, но они вели в наш дом. Однако в наше время это просто озеро.

— Она хочет, чтобы мы вернулись, не так ли? — сказал Гарри. — Вот почему она так настаивает на том, чтобы мы быстро доставили её почитателей. Ей нужно найти способ снова открыть Врата.

— Это сложно, — сказал Сангвини. — Чтобы открыть врата, нужно принести жертвы. Я не знаю, готовы ли вы их принести.

— Кем бы они ни были, это, должно быть, лучшее решение, чем сражаться с магглами. Они превосходят нас числом, а мы уже пережили одну войну, — сказал Гарри. — Неплохая идея — хотя бы рассмотреть её, верно? — он обратился с вопросом к Тому, и Том хмыкнул, потянувшись под стол и взявшись с ним за руки.

«Меня беспокоит, что Мэджик так уклончиво говорит на эту тему, — сказал Том. — Должно быть, есть причина, по которой она сама не рассказала об этом, и, возможно, это связано с тем, что эти жертвы неприемлемы. Пока мы не узнаем об этом, об Авалоне можно забыть.»

— Это хороший сон, — немного мечтательно сказал Гарри. — Я знаю, что ты не любишь магглов, любовь моя, но для меня всё по-другому. Я ещё даже не встречал ни одного маггла. Я бы предпочёл не устраивать массовый геноцид, если в этом нет необходимости.

Лицо Тома помрачнело при воспоминании о времени, проведённом в приюте, но он не стал возражать Гарри. Он промолчал, поглаживая Гарри по тыльной стороне ладони большим пальцем. Именно потому, что Том не выглядел рассерженным, Гарри почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы продолжить потенциально опасную тему. «Конечно, я бы предпочёл их нам, но, судя по рассказу Кармиллы, маглы появились здесь первыми. Возможно, Магия изменила нас настолько, что нам место на Авалоне."

— Ты ничего не знаешь об Авалоне, — сказал Том с усмешкой.

«Я знаю, что это волшебство», — возразил он.

Сангвини кивнул: «Да, Авалон — это место магии. Здесь смерть свирепствует среди всех живых существ. Там смерть — редкое явление. Вот почему его называют Землёй вечной молодости».

«Это было так чудесно, — сказала Кармилла. — У всех была магия, и мы каждый день устраивали праздники. На Авалоне всегда происходило что-то прекрасное. И никакой дискриминации тоже не было. Вот что я больше всего ненавижу на Земле. Там так много страха перед другими».

"Тогда зачем уходить?" - спросил Том.

Лицо Кармиллы вытянулось, и она глубоко вздохнула. «Я не могу рассказать тебе об этом. Старейшины настояли на этом. Магия сама тебе всё объяснит».

Повисла тяжёлая тишина, прежде чем Сангвиний заговорил снова. «Однако старейшины наконец-то дали нам немного свободы действий. Мы принимаем ваше предложение, Том Риддл. При условии, что вы окажете нам услугу, конечно».

Лицо Тома просияло. — Значит, ты будешь сражаться на нашей стороне?

— Это никогда не было вопросом, Том, — рассмеялась Кармилла, и на лице Тома промелькнуло возмущение. — О, не дуйся, — хихикнула она, — ты же знаешь, что мы всегда пришли бы тебе на помощь, если бы она тебе понадобилась.

Гарри не мог не улыбнуться в ответ на её весёлый тон и крепче сжал руку Тома. Его сердце наполнилось теплом от того, что Тома здесь действительно любили. Это не должно было удивлять, ведь почти все, кто не был заинтересован в Свете, в той или иной степени восхищались Томом, но Гарри привык к тому, что союзники неохотно соглашались с планами Тома. Но Кармилле, похоже, действительно нравился Том как человек, раз она даже шутила с ним, и это радовало его.

— Я не знал этого, — довольно раздражённо сказал Том, и Сангвини перебил его, прежде чем Кармилла успела заговорить снова.

«Вопрос всегда был в том, насколько мы сможем вам помочь. С появлением Гарри мы чувствуем, что, возможно, это не такой уж безнадёжный случай, как мы думали».

Том нахмурился, но не стал возражать, и это побудило Сангвини продолжить разговор. «Учитывая ваше недавнее приобретение Хогвартса, я хотел бы попросить вас взять Элдреда в качестве профессора».

"И чему бы он научил?" - спросил Том.

«История магии. Настало время рассказать молодому поколению о том, кто такая магия на самом деле, верно?»

«Это вызовет споры», — засомневался Том. Гарри знал, что его Наставнику понравилась эта идея; в конце концов, они уже обсуждали, что делать с Хогвартсом, и оба предлагали перестроить всю систему. Но Элдред был связан с вампирами, и ему предстояло преподавать материал, который не был широко известен.

— Вы ведь имеете влияние на Совет управляющих, не так ли? — спросил Сангвини. Было ясно, что он не собирается уступать в этом вопросе.

Том вздохнул: «Меня беспокоит общественность».

— Тогда почему бы тебе не стать министром? — спросила Кармилла. — У тебя есть престиж, Том. Деньги. Время.

«Время — это последнее, что у нас есть», — сказал Том, но остальным было очевидно, что Том намеренно усложняет ситуацию.

«Пока вам нужно только захватить Британию, — сказала Кармилла. — Наша цель — собрать достаточно верующих, чтобы усилить магию, чтобы она могла явиться другим. Они будут распознавать её магию, пока находятся под её воздействием. После этого магия сделает всё остальное».

— И самый быстрый способ сделать это — стать министром, — сказал Гарри. — Том, это неплохая идея. Это точно не займёт много времени: выборы через пару лет.

— Сначала нам придётся разобраться с Дамблдором, — сказал Том, поразмыслив несколько мгновений. — Не думаю, что он подпустит нас к должности, если он всё ещё Верховный Маг.

Гарри постучал пальцами по деревянному столу перед собой: «Что ж, скоро суд над Муди. Там он потеряет часть своего влияния. И, может быть, мы сможем потихоньку распространять информацию о том, что Хогвартс теперь принадлежит вам».

На мгновение воцарилась тишина, пока все обдумывали его слова, а затем Том вздохнул. «Хорошо, хорошо, это хорошая идея. Однако мы обсудим это после суда над Муди. Нет смысла планировать что-то, основываясь на одной лишь вероятности».

Гарри обменялся весёлыми взглядами с Кармиллой, но они оба благоразумно промолчали, решив подразнить Тома. Было приятно убедить Тома сделать что-то по-своему, и ему нравилась идея о том, что Том станет министром. Это было бы быстрее, чем убеждать людей, просто используя Хогвартс.

Сангвиний снова переключил их внимание на планирование новых занятий в Хогвартсе, и эта тема занимала их до самого ужина.

«Это было ужасно», — сказала Амелия Боунс. Она сидела на большом стуле в центре зала суда, нервно сложив изящные руки на коленях. Её каштановые волосы волнами спадали на плечи, и она была одета в элегантный наряд.

Гилдерой сидел в стороне — ещё один свидетель, которого они допросят позже. Мадам Помфри сидела рядом с ним с мрачным выражением лица.

Гарри прижался к своему наречённому, надеясь найти утешение в том, что Том рядом с ним. Его не заставили прийти на суд, потому что власти сочли жестоким заставлять его заново переживать воспоминания о Последнем задании. В волшебном обществе считалось особенно травмирующим потерять свою магию, поэтому было логично, что к нему отнеслись более снисходительно.

— Я не видела второго человека, — продолжила Амелия. — Но я очень подозреваю, что он тоже был аврором.

— И он надел браслет на Блэка? — спросил Гарольд Минчам, министр магии и один из бывших судей Турнира Основателей.

— Да, сэр, — сказала Амелия. — Я смогла рассмотреть его поближе, когда Гарри проснулся. Его магия была ограничена, и он не мог ею пользоваться.

Гарольд кивнул и встал со своего места. К нему присоединилась женщина в красном, одна из членов Визенгамота, а за ней последовал ещё один мужчина, предположительно глава Департамента магического правопорядка. Все трое встали вокруг зеркала, в котором отражались воспоминания Амелии, и склонили головы, чтобы рассмотреть их.

Когда они появились снова, то направились на свои места.

— Память не подделана, — сказала женщина. — И память подтверждает правдивость слов Кости.

В зале суда послышался шёпот, пока все обдумывали информацию. Гарольд поднял руку, призывая к тишине, и в зале сразу же стало тихо. «Я бы хотел вызвать Аластора Грюма для допроса».

Когда авроры привели Муди, поднялась суматоха. На него надели наручники, подвели к стулу, который уже освободила Амелия, и грубо усадили.

— Аластор Грюм, вы добровольно согласитесь на допрос под действием Веритасерума?

Том напрягся рядом с ним, напугав Гарри, когда Грюм дал своё согласие.

Взгляд Грюма был расфокусирован, когда он проглотил необходимые три капли, и становился всё более мутным по мере того, как зелье начинало действовать.

— Этот коварный старый дурак, — прошипел Том себе под нос. — Муди был Обливиэйтом.

"Неужели они не узнают?"

«Министерство некомпетентно. А Дамблдор невероятно силён. Шансы, что они заметят, довольно малы».

Слова Тома подтвердились, когда Гарольд остановился, чтобы перечитать то, что Муди сказал в день Последнего испытания. «В тот день вы сказали, что организаторы турнира оставили всё на усмотрение Дамблдора, и именно поэтому вы смогли вмешаться в испытание. Но теперь вы утверждаете, что Дамблдор не имел к этому никакого отношения?»

Муди кивнул, заставив Гарольда сузить глаза.

"Они не могут обвинять Дамблдора без каких-либо доказательств", - сказал Северус Лоули, сидевший слева от него. "Известно, что Муди сумасшедший, даже для тех, кто Светлее".

— По крайней мере, у них достаточно улик, чтобы осудить Муди, — сказал Люциус.

Гарольд старался изо всех сил, но Обливиэйт держался крепко. Грюм упорно настаивал на том, что Дамблдор не имел никакого отношения к его вмешательству в Турнир, а известно, что чары Обливиэйт разрушаются только под воздействием физических пыток. Помимо отсутствия улик, на допросе также выяснилось, что сыворотка правды не является стопроцентно надёжной. Если бы Грюм владел окклюменцией, он мог бы противостоять действию зелья.

— Мы хотели бы вызвать ещё одного свидетеля, — раздражённо сказал Гарольд. — Джеймс Поттер, пожалуйста, пройдите сюда.

Сириус, сидевший несколькими рядами впереди, напрягся и слегка повернулся, поймав взгляд Гарри. Гарри пожал плечами, показывая, что он понятия не имел, что его брата вызовут, и Сириус кивнул в ответ, прежде чем повернуться лицом к классу.

— Ты наследник Дамблдора, — сказал Гарольд. — И бывший участник Турнира Основателей. Ты заметил что-нибудь необычное перед Последним испытанием?

Джеймс явно не решался заговорить, покусывая нижнюю губу. Его взгляд метался из стороны в сторону, сначала он бросил быстрый взгляд на Дамблдора, а затем посмотрел на Сириуса. Его взгляд задержался на Сириусе на несколько секунд, прежде чем он встретился глазами с Гарри. Он глубоко вздохнул, прежде чем отвести взгляд и сказать: «Да».

В зале суда послышались вздохи, и Дамблдор, казалось, едва сдерживал своё возмущение. Джеймс демонстративно не смотрел на него, продолжая изучать министра.

— Что ты имеешь в виду, Джеймс? Ты предполагаешь, что Альбус как-то причастен к этому?

Джеймс несколько долгих секунд смотрел на свои руки, а затем внезапно встал и достал что-то из кармана мантии. Это был тонкий пузырёк, наполненный серебристой жидкостью.

В зале суда воцарилась тишина, когда Гарольд подошёл к Джеймсу; всем присутствующим было очевидно, что жидкость была воспоминанием. Дамблдор никак не мог выкрутиться, если воспоминание было компрометирующим.

Дамблдор, похоже, пришёл к такому же выводу и уже прищурил глаза, вероятно, намереваясь избавиться от улик до того, как они попадут в чашу. Гарри не винил его, потому что, если бы существовали реальные вещественные доказательства того, что Дамблдор вмешался в Турнир, он мог бы всё потерять. Если бы кто-то сговорился с целью лишить кого-то магии и был пойман, виновный понёс бы наказание.

— Гарольд, — начал Дамблдор, — ты же не думаешь, что я имею к этому какое-то отношение? Представлять новые доказательства без каких-либо оснований просто недопустимо. Ты, как один из самых успешных министров, должен это знать.

Гарольд повернулся лицом к Дамблдору, держа серебряный флакон в руках. «Нет ничего плохого в том, чтобы посмотреть, что хранится в воспоминаниях. Кроме того, это выбор Джеймса — поделиться своими воспоминаниями».

Дамблдор выглядел растерянным, не ожидая, что его сладкие слова не сработают. "Джеймс всего лишь мальчик", - продолжил он. "Он не знает надлежащего протокола. Мой мальчик, пересмотри свои действия."

Джеймс вздрогнул от слов Дамблдора, его магия уже отреагировала на клятву Дамблдора. «Министр», — начал он, стиснув зубы. Он сильно прикусил губу, изо всех сил стараясь сопротивляться власти Дамблдора над ним. Однако клятва взяла верх, и Джеймс, встревоженно покачав головой, протянул руку. «Это воспоминание о чём-то неважном. Пожалуйста, можно мне его вернуть?»

Гарольд выглядел смущённым, очевидно, понимая, что происходит что-то подозрительное. Джеймс протянул пузырёк, намереваясь показать его всем в комнате. Не было причин отказываться от этого предложения. — Вы уверены? — спросил министр.

Джеймс быстро кивнул, но его взгляд метнулся в сторону, где сидел Дамблдор. Затем он посмотрел туда, где сидел Сириус, его взгляд был умоляющим, а губы едва шевелились, произнося слово «Помогите».

Сириус тут же встал, разматывая шарф и спускаясь по ступенькам. Его метка была на виду, указывая на то, что он — Джеймс. Когда Сириус подошёл к Джеймсу, он наклонился и расстегнул пуговицы на рубашке Джеймса, пока его метка тоже не стала видна.

— Мы родственные души, — объяснил Сириус. — И Джеймс очень хотел бы, чтобы вы просмотрели воспоминание, министр. Как вы, наверное, поняли, его заколдовали против его воли.

Джеймс кивнул, показывая, что согласен, и взял Сириуса за руку. Единственная лазейка, которую Дамблдор оставил в своём строгом контроле над Джеймсом, заключалась в том, что Дамблдору приходилось отдавать приказы, чтобы Джеймс их выполнял. Всё, что не входило в его единственное требование, было в пределах допустимого. Как вторая половинка Джеймса, Сириус имел законное право принимать решения от его имени.

Гарольд тихо вздохнул с облегчением: хотя он и знал, что Дамблдор что-то замышляет, он не мог обвинить его в этом перед таким количеством людей и во время суда. «Я принимаю твои слова, Сириус Блэк», — сказал он, и по комнате прокатился громкий вздох.

Дамблдор выхватил палочку и быстро произнёс обезоруживающее заклинание, пытаясь избавиться от улик. Руки Гарольда были заняты, и он не смог бы защититься от проклятия, если бы оно достигло его.

Том уже двигался, на долю секунды опередив Гарольда и применив Протего.

— Том, — напряжённо произнёс Дамблдор. Выхода не было, кроме как бежать, но Том не собирался отпускать его.

— Пришло время столкнуться с последствиями своих действий, Дамблдор, — спокойно сказал Том. — Как символично, что это произошло из-за твоего Наследника.

На лице Дамблдора на мгновение отразилось возмущение, но через секунду оно исчезло. «Джеймс просто растерялся. Не стоит его винить. Джеймс, подойди ко мне».

— Я так не думаю, — прорычал Том. — Ты не можешь скрыться от закона, Дамблдор.

— Возможно, сегодня вы победили, — сказал Дамблдор, — но люди в конце концов узнают правду.

— Какая ещё правда? — раздражённо спросил Том. — Ты так злишься на меня, хотя я тебе ничего не сделал.

— Ты был под моей опекой с самого начала, — продолжил Дамблдор печальным голосом. — И я подвёл тебя. Я позволил тебе попасть под влияние той самой лжи, которая держала в плену бедного Грин-де-Вальда. Я больше ничего не могу здесь сделать.

Джеймс проскользнул мимо Тома во время речи Дамблдора, опустив голову и дрожащими руками, и оказался позади Дамблдора. Казалось, Дамблдор только этого и ждал, и, крепко схватив Джеймса за плечо, он поднял палочку. Полыхнул яркий свет, затем огромная волна магии разорвала чары и разбросала листы бумаги.

Когда все утряслось, Дамблдора уже не было.

В зале суда началась паника: люди оборачивались и громко перешёптывались друг с другом, а авроры с громкими хлопками аппарировали, чтобы попытаться выследить Дамблдора. То, что он сбежал, делало его виновным и беглецом. Гарри сомневался, что они его найдут: Дамблдор был хитёр и находчив. Скорее всего, он спланировал такой исход.

Но это не имело значения, потому что Дамблдор был прав. На данный момент они победили.

Глава 17: Засада

Примерно три года спустя (конец 1981 года)

Гарри прислонился к дереву позади себя, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание. У него кружилась голова, и его магия всё ещё была при нём, но, казалось, до неё было почти невозможно дотянуться. Хотя это не имело значения, потому что он почти не пользовался своей магией. Он закрыл глаза, пытаясь восстановить равновесие, и не пошевелился, когда почувствовал, как мягкие руки коснулись его щеки.

— О, милая, — пробормотала Мэджик, — у тебя так хорошо получается.

«Спасибо», — инстинктивно сказал он и открыл глаза, увидев парящую над ним улыбающуюся Магию. За три года распространения слова «Магия» она выросла до невероятных размеров. Теперь она могла сохранять свою форму часами, почти не требуя крови ни от Тома, ни от Гарри. Её Магия значительно усилилась благодаря количеству последователей, которых они приобрели, используя Хогвартс или своих политических союзников. Рост силы беспокоил Тома, но Гарри видел в этом только благо. В конце концов, Дамблдор не заставит себя долго ждать.

Дамблдор не поднимал шума после того, как сбежал из зала суда три года назад. Он знал, что после побега от закона у него больше нет власти, и это знание удерживало Дамблдора от каких-либо громких заявлений против них. Из-за того, что Дамблдор лишился своего политического влияния, ему приходилось действовать из-за кулис, и это сильно ограничивало его эффективность. Они отвлекали его, постепенно распространяя информацию о «крестражах» Тома. С помощью брата-близнеца Гарри и двух Долгопупсов Дамблдор смог уничтожить пять из них. Забавно было наблюдать, на что они готовы пойти, чтобы уничтожить один из них, и Том, и Гарри знали, что Дамблдор скоро отправится за Гарри, чтобы уничтожить последний из них: первый подарок Тома на день святого Валентина три года назад.

Однако у Дамблдора не было ни единого шанса против них. Том только что стал министром магии, а Гарри часами тренировал свой дар с самой Магией. Финальная схватка в глазах Дамблдора только послужила бы их целям. Это ещё больше ослабило бы позиции Света и, возможно, заставило бы тех, кто был верен Свету, задуматься о том, что Магия реальна.

И как только они получат их, магия станет достаточно материальной, чтобы помочь им завоевать остальной волшебный мир. Это даст им достаточно сил, чтобы открыть врата Авалона.

Так что всё шло как по маслу, и Гарри пребывал в приподнятом настроении. Когда он наконец перевёл дух, то взмахнул пальцами, создавая ветерок, который разгладил его одежду и волосы. Мэджик наблюдала за ним с весёлыми искорками в глазах и тихонько хихикнула, когда Гарри начал потягиваться, отчего его рубашка задралась, обнажив загорелый подтянутый живот.

Он закатил глаза, но всё равно улыбнулся ей в ответ и цокнул языком, когда она взмахнула бровями. «Это только для глаз Тома», — упрекнул он её, и она понимающе застонала.

— Даже для твоей любимой богини? — спросила она, спускаясь на землю, где они оба были одного роста.

— Отвали, ведьма, — сказал новый голос, и, вопреки его словам, Магия тут же посветлела. — Ты же знаешь, что этот взгляд принадлежит только Тёмному Лорду.

— Северус! — сказала она с явным восторгом на лице.

Северус закатил глаза, когда она подплыла к нему и остановилась, чтобы поцеловать зельевара в щёку. Северус нахмурился, но позволил ей сделать то, что она хотела, прежде чем обратить внимание на Гарри.

«Элдред приведёт седьмых учеников через несколько минут или около того. Мы задержались, потому что Элдред хотел ещё раз обсудить правильный протокол приветствия».

Гарри ухмыльнулся: «Не знаю, почему он так переживает. Не то чтобы Волшебству было до этого дело».

Мэджик надула губы: «Эй, не порти мою репутацию перед новыми поклонниками. Они не будут следовать за мной, если не будут считать меня страшной».

— Ты же не можешь в это поверить, — говорит Гарри, забавляясь. — Я имею в виду, что я тебя почти не боюсь.

Она фыркнула, скрестив руки на груди, и, казалось, собиралась возразить, но тут на поляне послышались шаги. Она взвизгнула, в последний раз гневно ткнув Гарри указательным пальцем, и растворилась в воздухе.

Они с Северусом обменялись удивлёнными взглядами, прежде чем повернуться к группе семикурсников. Они были из разных факультетов, хотя на этот раз гриффиндорцев было всего двое. Над этим им ещё предстояло поработать, хотя Гарри понятия не имел, как это сделать. Сириус был единственным, кто имел хоть какое-то отношение к факультету, и он был слишком занят, помогая Тому с другими делами, чтобы помочь им с этим.

— Привет, — поздоровался он и тепло улыбнулся, когда они все поприветствовали его по имени, очевидно, узнав в нём будущего директора. Он хотел принимать более активное участие в процессе, но был слишком занят обучением у Магии и помощью Тому в международной политике, чтобы проводить много времени в Хогвартсе. У него оставалось достаточно времени только на то, чтобы руководить ритуалом, который объявлял волшебников и ведьм почитателями Магии, позволяя им видеть её. Они лишь несколько раз проводили ритуал для учеников Хогвартса, но этот ритуал довольно часто использовался, чтобы помочь их последователям легче поверить в магию. С волшебными существами дело обстояло иначе — кентавры, оборотни и вампиры могли видеть её без ритуала, а Гарри был особенным; в конце концов, она давно наполнила его своей магией.

У всех них на левом запястье была повязана длинная красная лента, связывающая их с Магией. Он кивнул Элдреду, прежде чем потянуться к магии, витающей в воздухе вокруг них, и материализовать ритуальный кинжал Магии. Студенты не удивились; они хорошо знали, как должен проходить ритуал.

Они поклонились ему, опустившись на колени и подняв руки с красной тканью, и он потратил время на то, чтобы убедиться, что порез от острого кинжала будет относительно безболезненным. Сделав порезы им, он сосредоточился на себе, сделав порез немного глубже, чтобы кровь текла быстрее. Красная ткань, испачканная их кровью, упала на землю, смешавшись с землёй и несколькими каплями крови Гарри.

«Отдайте свою магию», — сказал он, и один за другим они сделали то, что он велел. Это было немного сложнее, чем то, к чему привыкло большинство волшебников; большинство волшебников не знали, как использовать магию без цели или заклинания, а ритуал Магии требовал, чтобы они понимали, как работает Древняя Магия. Им нужно было знать основы того, как магия связана с равновесием и магией вокруг них, а не сосредотачиваться на магии внутри себя. В конце концов, чтобы по-настоящему понять, кем была Магия и как она пришла, чтобы наделить их своими силами, они должны были понять, что именно означала её Магия.

Они должны были высвободить свою магию и покрыть ею ткань, а также искренне поверить в то, что магия обладает над ними властью. Когда каждый новый прихожанин жертвовал свою магию, это было знаком уважения, показывающим, что они понимают, что магия дала им давным-давно.

Когда последняя девушка закончила с тихим вздохом облегчения, поляну наполнила мощная магия, заставив семикурсников склонить головы и почти пасть ниц перед её чистой силой. Синяя магическая сила окутала деревья, и воздух стал грозовым серым.

Северус выглядел смущённым и опустился на колени, лишь мгновение сопротивляясь. Элдред уже склонился в поклоне, явно пытаясь подать пример своим ученикам. Только Гарри остался стоять, хотя и слегка прислонился к дереву позади него, потому что, хотя он и проводил много времени с Её магией, к той подавляющей силе, которую Она демонстрировала сейчас, он не привык.

Она появилась в вспышке голубой магии, и небо вернулось в нормальное состояние. Магия продержалась ещё долю секунды, прежде чем опуститься до более приемлемого уровня, позволив семикурсникам сориентироваться. Она была одета по-другому, её тонкие белые волосы были заплетены в косы и уложены вокруг головы, а вместо скромной одежды, в которой она обычно появлялась, на ней была церемониальная одежда, едва прикрывающая самое необходимое.

"Я благодарю тебя", - сказала она, ее голос стал более строгим, а задорность пропала. Гарри никогда не привыкнет к серьезной Магии, но он знал, что необходимо соблюдать приличия. "И я вознагражу тебя за то, что ты вернул Магию, которая когда-то была моей".

Она не стала дожидаться ответа, а вместо этого подняла руки и наполнила их своей ярко-голубой магией. Это длилось всего минуту или около того, а когда магия исчезла, исчезла и она.

Гарри помог подняться одной из семикурсниц, тепло улыбнувшись ей, когда она слегка споткнулась, встав на ноги. Она выглядела потрясённой, но, когда Гарри улыбнулся, она кивнула в ответ. Было очевидно, что она поверила Элдреду, когда он сказал, что магия реальна, но, должно быть, она всё ещё была в шоке, увидев и почувствовав её.

Вскоре Элдред погнал их обратно к замку, и вскоре они остались только вдвоём с Северусом.

— Иногда, — заговорил Северус, — мне кажется, что мы — секта или что-то в этом роде.

Гарри фыркнул, практикуясь в своей синей магии, и с помощью оставшейся в воздухе магии аккуратно сложил красную одежду в стопку. «Не то чтобы мы заставляли их менять образ жизни или что-то в этом роде. Честно говоря, достаточно просто верить в магию».

Северус криво улыбнулся, достал палочку и призвал в руку стопку красной одежды. «Она ведёт себя нормально, но на самом деле она довольно пугающая. Тебе следует быть осторожным».

— Фу, — сказал он, сморщив нос от отвращения, — только не начинай вести себя как Том. С него хватит.

— Она тебе не подруга, — сказал он. — Даже если она ведёт себя как человек, она не человек.

— Я знаю, что это не так, — легко ответил он. — Я прекрасно понимаю, что именно она дала нам магию и всё такое. Но последние три года я тренировался с ней, Сев. Она не враг.

Северус молча смотрел на него несколько секунд, прежде чем тихо вздохнуть. — Хорошо, — сказал он, хотя всё ещё выглядел обеспокоенным. — Просто будь осторожен, хорошо?

— Я всегда такой, — сказал он. — И даже если я не такой, я уверен, что Том достаточно осторожен для нас обоих.

Северус закатил глаза и жестом пригласил Гарри следовать за ним обратно в Хогвартс. «Кстати, о моём господине, он хочет тебя видеть», — сказал Северус, когда они вышли из леса.

— О, — сказал он, и от одной мысли о Томе у него засосало под ложечкой.

— Не выгляди таким довольным, — проворчал Северус. — Вы оба смешны.

Он покраснел, прекрасно зная, что его черты лица всегда смягчаются при мысли о его суженой. Вместо того, чтобы ответить Северусу, потому что он знал, что Северус просто продолжит дразнить его, он развернулся на месте и аппарировал прямо в кабинет Тома.

Том развернул свой стул, и, хотя Гарри знал, что его возлюбленный почувствует его присутствие, он всё равно подошёл к нему, заглушив свои шаги магией.

Прежде чем Том успел среагировать, он оседлал своего Намеренного, зная по предыдущему опыту, что стул легко выдержит их обоих.

Том усмехнулся, глядя на это, а затем положил руки на бёдра Гарри. Гарри вздрогнул от прикосновения рук Тома, и на губах Тома медленно появилась ухмылка.

— Привет, — сказал Том. — Ритуал прошёл успешно?

— Всё прошло идеально, — сказал он. — По крайней мере, Магия довольна. Чем больше ритуалов, тем больше у неё силы.

Том нахмурился: «Я всё ещё беспокоюсь о том, как много власти она получила».

— Не волнуйся, — небрежно отмахнулся он от беспокойства своей наречённой. — Мы хотим, чтобы она стала сильнее. В любом случае, мы работаем ради этого.

Том нахмурился, но его руки были заняты, они скользили вверх и вниз по бокам Гарри. Гарри ухмыльнулся, ему нравилось, когда Том был таким настойчивым. — И как себя чувствует новый министр магии?

— Ужасно занят, — честно ответил Том. — Я уже запланировал, что Беллатриса станет директором на следующий год. Сомневаюсь, что смог бы совмещать и школу, и эту должность.

Гарри задумчиво хмыкнул, представив себе эту картину. Он не испытывал неприязни к Беллатрисе; она готовила его к Турниру и отступила от Тома, как только узнала, что Том принадлежит ему. И она хорошо к нему относилась и была могущественной ведьмой. «Неплохой выбор», — сказал он, и Том усмехнулся.

— Рад, что ты одобряешь, моя маленькая шалунья, — сказал он. Гарри даже не покраснел от этих слов, а вместо этого прижался ещё ближе к своему суженому. Он знал, что Том чувствует, как он возбуждается. — Ты завелся, потому что у меня не было времени на тебя утром?

Он знал, что ведёт себя как ребёнок, но всё равно надул губы. «Ты могла бы. У нас есть машины времени, и ты это знаешь».

— Я не собираюсь вмешиваться в ход времени только для того, чтобы ты кончил утром, Гарри, — сказал Том, и Гарри фыркнул в ответ.

— Ты вчера им пользовался, — сказал он, и Том ухмыльнулся.

— М-м, ну, это было вчера. Сегодня всё по-другому. Я хотел, чтобы ты полностью отдался мне. — На этот раз он не стал дожидаться ответа и притянул Гарри к себе для поцелуя. Гарри застонал, позволяя Тому просунуть язык ему в рот, и подчинился Тому, когда старший волшебник начал доминировать над ним.

Они целовались довольно долго, прежде чем Том отстранился, ухмыляясь и глядя в затуманенные глаза Гарри и на его припухшие губы. Том с любовью заправил прядь волос за ухо Гарри: «У меня есть хорошие новости».

— Не может подождать? — поддразнил Гарри, наклоняясь вперёд, чтобы поцеловать Тома в губы. Том крепко держал его, цокая языком, но в его глазах светилось веселье.

— Это как-то связано с Нурменгардом, — предположил он, и Гарри перестал вырываться из хватки Тома, забыв о том, что хотел уложить его в постель.

— Ты нашёл её, — сказал он и радостно рассмеялся, когда Том подтвердил его подозрения. Они искали магическую тюрьму Грин-де-Вальда с тех пор, как Дамблдор сбежал. Дамблдор добавил к ней ряд магических защит, которых не было у Грин-де-Вальда, и теперь её практически невозможно отследить. Поскольку они не могли найти Дамблдора, Грин-де-Вальд, его предполагаемый Наставник, был хорошей заменой. Конечно, Дамблдор мог солгать Гарри, но вероятность этого была настолько мала, что они были готовы потратить несколько часов на поиски Грин-де-Вальда.

«Грин-де-Вальд построил его рядом с Германией, но Дамблдор каким-то образом перенёс его в неизвестное место в Америке. Я думаю, что нашёл его, но мы можем проверить после сегодняшней вечеринки».

Гарри ухмыльнулся: «Давай проверим это завтра. Не буду раскрывать все свои секреты, но у меня возможно есть небольшой сюрприз для вечеринки. Скажем так, я думаю, что новый министр магии заслуживает особого внимания, ты не согласен?»

Глаза Тома потемнели от похоти, когда он услышал эти слова, и Гарри мгновенно подчинился, когда Том притянул его к себе для жаркого поцелуя. Он сам напрашивался на это и не стал возражать, когда Том аппарировал их прямо в спальню.

— Что ж, — сказал Люциус, — это последний из них.

Амелия согласно хмыкнула и взмахнула палочкой, завершая последнее заклинание. Она слегка выдохнула, когда магия покинула её, а затем облегчённо вздохнула, прежде чем повернуться к Люциусу.

Она заметила, что Гилдерой с тоской смотрит на Люциуса, стоящего позади него, и ей потребовалась вся сила воли, чтобы не закатить глаза. Честно говоря, прошло три года, а бедный мальчик всё ещё не мог забыть Люциуса. Она действительно не понимала, что в нём нашла её лучшая подруга. Не то чтобы она недолюбливала Люциуса; после трёх лет планирования и размещения фальшивых хоркруксов их Лорда блондин занял особое место в её сердце. Но всё же Локхарт мог бы добиться большего, особенно учитывая, что Люциус сделал Нарциссе предложение всего пару недель назад.

«Думаю, тогда всё кончено», — сказала она.

— Спасибо Мерлину, — сказал Локхарт, оживившись от её слов. — Мне уже надоело бродить по сырым пещерам и глухим лесам. Право, мне жаль бедолагу, которому приходится их искать.

— Не стоит, — фыркнул Люциус. — Этот бедняга — Джеймс Поттер, и я надеюсь, что ему придётся несладко, пока он будет искать наши крестражи.

— Верно, — сказал Локхарт, мгновенно согласившись и вызвав у Амелии желание закатить глаза. Локхарту действительно нужно было избавиться от своей влюблённости.

Лозы, росшие перед ними, отошли в сторону, и на поляну вышел Ремус Люпин. Он с улыбкой наблюдал за их выходками, но решил ничего не говорить. — Если всё в порядке, думаю, нам пора выдвигаться.

Они быстро всё убрали, уничтожив все магические следы вокруг тайника. Люпин и несколько молодых оборотней помогли им благополучно пройти через лесной лабиринт, уклоняясь от опасных магических существ, и вывели их наружу за час. Без оборотней найти крестраж было бы практически невозможно.

Сириус Блэк и его младший брат ждали их на опушке леса. Сириус был одет в хорошо сшитую боевую мантию, а время, проведённое на тренировках авроров, сделало его красивое лицо ещё более утончённым. Он тоже вырос и почти возвышался над своим более низким и женственным братом. Регулус отрастил волосы и собрал их в короткий хвост, доходивший до поясницы. За три года братья сблизились; без Джеймса Сириус чувствовал себя одиноко и обратился за помощью к брату. Регулус решил пройти обучение на аврора под руководством Сириуса, и когда он закончит обучение, Сириус начнёт обучать его основным принципам работы аврора.

Однако Сириус так и не закончил своё обучение. Как только он достаточно хорошо освоил дуэли, он стал одним из охранников Тёмного Лорда. Он никогда не был таким могущественным, как Тёмный Лорд или Гарри, но всё равно был грозным противником. Вместо того, чтобы сделать Сириуса своим телохранителем, Тёмный Лорд предпочитал посылать его защищать других важных людей.

"Все прошло хорошо?" - спросил Сириус.

Амелия кивнула и тут же хихикнула, когда Регулус сильно наступил Сириусу на левую ногу. Должно быть, Сириус снова сердито смотрел на Люпина.

— Ты можешь это прекратить? — прошипел Регулус. — Нам не разрешили следовать за ними, и, очевидно, всё прошло хорошо.

Сириус вздохнул, словно собираясь снова возразить, но Регулус перебил его. — Больше ни слова, Сириус.

Амелия усмехнулась, глядя на их выходки. Она привыкла к тому, что они подшучивают друг над другом после того, как так часто защищали её. Сириус замолчал, когда к ним подошёл Люпин и протянул им кусочки фруктов в знак примирения. Они заговорили о стратегии и тактике, и Амелия воспользовалась этим, чтобы увести Регулуса. Они не заметили, как они ушли, как и Люциус с Гилдероем, которые были заняты тем, что с помощью магии собирали лагерь.

Амелия толкнула подругу в плечо, когда они отошли достаточно далеко, и прошептала: «Так что же это было?»

Регулус застонал: «На самом деле ничего особенного, просто Сириус дуется из-за того, что не может пойти с вами тремя в лес. Люпин настаивал, что оборотни будут достаточной защитой, но Сириус всё равно беспокоится».

— Это логично, — сказала она. — Если бы что-то случилось с Люциусом, я уверена, Гарри был бы очень расстроен.

— Он бы и за тебя переживал, — заметил Регулус, и Амелия мило покраснела.

— Наверное, — сказала она и улыбнулась, когда Регулус вздохнул, глядя на неё. — Прости, просто странно думать, что я близка с наречённой нашего Лорда.

— Вы двое учились в одном классе, — сказал он. — И Гарри заботится обо всех, кого ты знаешь. У него большое сердце.

«Они не могли бы быть более разными», — она согласилась с тем, что Регул подразумевал под своими словами. Она последовала бы за их Лордом до конца света и времён, но само собой разумеется, что их Лорд не смотрел на их жизни так же. Они были для него расходным материалом, просто пешками на шахматной доске. И хотя она знала это, она не возражала, потому что Гарри уравновешивал их Лорда. Им нужно было, чтобы их Лорд был расчётливым и безжалостным, и Гарри позаботился о том, чтобы они не слишком пострадали от любого плана, который мог придумать его Предназначенный. Это была хорошая система, которая обеспечивала лояльных последователей.

— Так что да, — сказал Регулус, — в последнее время всё довольно тревожно. С тех пор, как наш Лорд стал министром, о Дамблдоре ходит всё больше слухов. И теперь, когда он действительно победил, мы беспокоимся, что Дамблдор что-нибудь предпримет. И теперь у них пять хоркруксов. Если Дамблдор действительно считает, что их всего семь...

— Он собирается пойти за Гарри, — закончила она за него. Она обеспокоенно прикусила губу: — Нам нужно что-то сказать?

— Они уже знают, — сказал Регулус. — Им двоим не нужно, чтобы мы их о чём-то предупреждали. Я уверен, что они планировали это с самого начала.

Она задумчиво хмыкнула, прежде чем вздохнуть и обхватить себя руками, внезапно почувствовав холод сильнее, чем когда-либо. В конце концов, сейчас была самая середина зимы, и её согревающие чары, должно быть, просто выдохлись. Она знала, что ей не нужно беспокоиться о Гарри, ведь он явно мог позаботиться о себе. Но она не могла избавиться от своих чувств. С тех пор, как она увидела Гарри без магии на турнире, её инстинкт защищать мальчика никуда не делся.

На её плечи опустился плащ, и она уставилась на Регулуса с плохо скрытым потрясением. «Я могла бы просто заново наложить согревающие чары», — возразила она, но Регулус покачал головой.

— Всё в порядке, — сказал он. — Похоже, тебе нужно немного взбодриться.

Она улыбнулась, плотнее закутавшись в плащ и наслаждаясь теплом, исходящим от молодого волшебника, стоявшего рядом с ней. — Спасибо, — пробормотала она и улыбнулась шире, когда Регулус отмахнулся от её благодарности.

— Тебе не стоит слишком сильно беспокоиться о нём, Амелия. Наш Господь позаботится о нём.

— Надеюсь, ты прав, Регулус, — сказала она, нахмурившись, и, когда Регулус слегка толкнул её локтем за неуважение к их Господу, она тихо хихикнула, но чувство беспокойства не прошло.

Прошло три года мира, и по какой-то причине интуиция подсказывала ей, что это ненадолго.

Гилдерою надоело жить в палатках. Не то чтобы это место было тесным и неудобным, но ему не хватало возможности спать в собственной постели.

Три года, в течение которых он был начеку и следил за любыми изменениями в окружающей обстановке, предупредили его о присутствии снаружи. Он моргнул, гадая, зачем его решили навестить, прежде чем чья-то рука откинула полог палатки, и Люпен нерешительно вошёл.

— Привет, — поздоровался оборотень, и Гилдерой ответил ему тем же, и только хорошие манеры не позволили ему вслух поинтересоваться, почему Люпин здесь. — Завтра мы отправимся в путь на рассвете, — сказал Люпин, и Гилдерою стало очевидно, что оборотень чувствует себя неловко и пытается поддержать разговор. Однако он подыграл ему хотя бы потому, что ему больше нечем было заняться, и хотя Люпен не был его близким другом, три года знакомства с волком научили его, что этот человек, по крайней мере, хороший.

— Да, — сказал он, вставая с места, где сидел. — Этого должно быть достаточно, чтобы убедиться, что защита работает. Хотите чаю?

Люпин тут же покачал головой: «О нет, не нужно. Всё в порядке, правда».

— Это всего лишь чай, — с усмешкой заметил он, и Люпин, заикаясь, пробормотал ещё несколько отрицаний, прежде чем сжалиться над бедным волком и направиться в кухонную часть палатки. Он использовал магию, чтобы ускорить процесс, и через несколько мгновений протянул Люпину дымящуюся кружку чая.

Люпин смущённо взял у него кружку, но его лицо заметно просветлело, когда он сделал глоток.

— Я знаю тебя три года, — сказал Гилдерой, прежде чем Люпен успел удивиться, откуда он знает его любимую, и Люпен лишь тихо рассмеялся в ответ на его слова.

— А у тебя жасмин, да?

— М-м-м, — промычал он в знак согласия и сделал глоток своего чая. — Я бы похвалил тебя за то, что ты запомнил мой любимый сорт, но с твоим волчьим нюхом я не уверен, что ты говоришь это не потому, что чувствуешь запах.

Люпен на мгновение обиделся: «Если ты знаешь, кто мой любимый актёр, то я точно знаю, кто твой».

"В чем-то ты прав", - признал он, и затем они погрузились в уютную тишину, потягивая чай. "Итак, как у вас с Фенриром? Он уже решил сделать тебя альфой?"

Люпин выглядел расстроенным, когда поставил кружку на стол и оперся на него локтями. «Это не так просто, как передать Наследство. Мы должны сражаться до смерти».

— И, видя, как сильно ты в него влюблена, я понимаю, что это проблема.

Люпин вздохнул: «Я бы не сказал, что влюблён в него».

— Ого, — сказал он, немного подумав над словами Люпина, — это довольно жёстко.

— Ну, — защищался Люпен, — мы не родственные души, знаешь ли. Как можно сильно любить кого-то, если вы не предназначены друг для друга?

Гилдерой задумался, не сказал ли Люпин эти слова, чтобы позлить его. На секунду у него перехватило дыхание, когда он уставился на оборотня, потому что за три года он понял, что Люпин хороший, и был немного озадачен тем, что так неправильно его понял.

Потому что все знали, как сильно он был влюблён в Люциуса и какой бесполезной оказалась его маленькая влюблённость. В конце концов, Люциус никогда не был его.

Должно быть, его лицо вытянулось, потому что Люпин уже бормотал извинения, а в его серых глазах читался ужас. «Я не это имел в виду, правда».

Он не знал, сделали ли извинения Люпина ситуацию еще более неловкой, и через несколько секунд он глубоко вздохнул, чтобы успокоить Люпина. Он не зря был известен как светский павлин года. "Все в порядке. Не волнуйся об этом. Я с самого начала знал, что это глупо, но эй, - он сделал паузу, чтобы пожать плечами, - что ты можешь сделать?"

Люпин посмотрел на него с едва скрываемой жалостью, а затем волк покачал головой, и с его губ сорвался тихий вздох. «Прости. Всё идёт не так. Я пришёл сюда не для того, чтобы спрашивать тебя о Люциусе.»

Он вздрогнул, услышав подтверждение того, что его влюблённость в старшего волшебника была очевидна. Улыбка Люпина померкла, и он выдохнул, словно потрясённый.

— Твоя метка души, — пробормотал он. — Ты помнишь, что это было?

— Нет, — сразу же ответил он, потому что даже сейчас он не уклонялся от вопросов о своей поблекшей метке. — Я попросил профессора Флитвика стереть мне память, когда я приехал в Хогвартс. Не было причин помнить.

— Но что, если ты найдёшь кого-то, кто соответствует тому, что раньше говорила твоя метка? — спросил Люпен, и в его голосе было не любопытство, а отчаяние.

«Моя метка души исчезла, так зачем мне позволять ей управлять мной?» — сказал он с лёгкой горечью. «Если человек, который был предназначен мне, ушёл, то зачем мне жить, разыскивая его?»

«Я ушёл от тебя не по своей воле», — твёрдо сказал Люпен, хотя его руки дрожали на столе. Гилдерой уставился на него, не понимая смысла слов, а его сердце бешено колотилось.

— Что? — спросил он, потому что Люпин не мог иметь в виду то, что пытался сказать.

— Мы были предназначены друг для друга, — сказал Люпен, подтверждая то, что он имел в виду ранее. — Моя метка души могла исчезнуть, но я знаю, что она означала тебя.

— Что это было? — спросил он, немного опасаясь ответа.

— Это был замок, — сказал Люпен, — с сердцем в центре. Я подозреваю, что ваш был ключом.

Он почувствовал, как что-то кольнуло его в глубине души при этой мысли, как будто его память сопротивлялась заклинанию забвения. Но как бы он ни старался, он не мог вспомнить, как раньше выглядела его метка. «Прости», — прошептал он, потому что упустил единственный шанс, который был у Люпина, чтобы узнать, какой символ его описывает.

— Не надо, — сказал Люпен. — Я бросил тебя первым.

— Не по своей воле, — тут же возразил он. — Став оборотнем, ты заставил свою метку исчезнуть, верно?

Люпен кивнул и, немного поколебавшись, протянул руку, чтобы взять Гилдероя за руку. Гилдерой позволил ему это, взяв Люпена за руку, и почувствовал облегчение от того, что ещё один человек в мире ощутил то же опустошение, что и он. От того, что не знаешь, есть ли где-то твоя родственная душа, и означает ли это, что ты не предназначен для любви.

«Я был безутешен в тот день, когда он исчез», — тихо сказал Люпин. «Мне помогло то, что другие оборотни прошли через то же самое. Хотя счастливого конца так и не было. Вот почему оборотни предпочитают спариваться друг с другом. Так гораздо проще. Нам не нужно гадать, изменились ли мы, означает ли превращение в оборотня, что мы больше не подходим тому, с кем были рождены.

— Значит, ты уже давно знал, — сказал Гилдерой, и Люпин смущённо улыбнулся.

«Я подозревал это с тех пор, как встретил тебя», — признался он. «Но я не хотел ничего говорить, потому что...»

— Потому что ты не думал, что это всё ещё что-то значит.

— Да, — подтвердил Люпин. — Но должно быть. То, что он ушёл, не значит, что у нас нет шансов.

Гилдерой закрыл глаза и крепче сжал руку Люпина, глубоко дыша, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Потому что он хотел, чтобы Люпин был прав. Он хотел, чтобы Люпин был его родственной душой, потому что ждал его с того самого момента, как узнал о магии. Он вспомнил волшебника, который пришёл к нему, когда ему было всего семь лет, чтобы рассказать о магии и, что ещё важнее, о том, что означала его метка души. Он не думал об этом целую вечность — он думал, что это воспоминание было скрыто за чарами забвения. Но это было не так.

Но...хотя он и был счастлив, он не был им, потому что знал, что никогда не сможет полюбить Люпина так, как Люциуса. Люциуса с его дерзкими выходками, самодовольной улыбкой и раздражающей лёгкостью в обращении с магией. Три года никак не повлияли на его бесконечную влюблённость в чистокровного наследника, и даже предложение Нарциссе почти ничего не изменило. Он знал, что выглядит жалко, но ему было всё равно, потому что он знал, что Люциус любит его так же сильно. Просто их знаки душ не совпадали, и это делало их любовь бесполезной.

Хотя у Люпина может быть шанс. Может быть, если он снова откроет своё сердце, то сможет забыть о Люциусе и жить дальше. Ему не обязательно вечно тосковать по этому придурку, потому что они не были связаны. Ему не нужно ничего обещать Люпину, но, может быть, они могли бы начать с малого.

— Мы не близки, — сказал Гилдерой и поспешил продолжить, когда лицо Люпина вытянулось от его слов. — Мы можем начать как друзья, узнать друг друга получше, посмотреть, действительно ли мы созданы друг для друга.

— Спасибо, — сказал Люпен. — Я знаю, что это будет не так, как обычно, когда мы безумно влюбимся друг в друга, как только узнаем метки душ друг друга.

— Но, — продолжил он, — ты дала Фенриру знать. Ты не можешь просто использовать меня в качестве запасного варианта. То, что ты подралась с Фенриром, не значит, что ты можешь прибегать ко мне.

Люпин на мгновение обиделся: «Я бы никогда. Послушайте, Фенрир знал с самого начала. Мы все болеем друг за друга, знаете ли. Мы все надеемся, что сможем найти того самого».

— Это довольно удручающе, — честно сказал он, и Люпин пожал плечами.

"Мы делаем то, что должны делать".

— Не могу сказать, что виню тебя, — сказал Гилдерой. — Я даже не думал, что у тебя есть шанс остаться в живых.

Люпен улыбнулся: «Но я был. И я здесь сейчас».

«Друзья», — повторил он, чтобы стереть с лица Люпина сентиментальное выражение, но не мог гарантировать, что у него самого его не было. Мысль о том, что Люпин ждал его, воодушевляла, и, хотя он знал, что всё ещё без ума от Люциуса, возможно, Магия была права, и он с самого начала был предназначен для Люпина.

Северус замер на месте, и цветок, редкий ингредиент для зелий, выпал из его рук. Обычно он не заходил так глубоко в лес посреди ночи, но ему захотелось подышать свежим воздухом, а Лили рассказала ему об этом ингредиенте несколько недель назад, и он хотел удивить её на день рождения.

И теперь... он был рад, что сделал это, потому что что-то было ужасно не так. Потому что прямо за кривым деревом стояла Мэджик, и она ещё не повернулась, чтобы посмотреть на него, но он знал, что она, вероятно, уже поняла, что он здесь.

Его слова, сказанные ранее в тот день, звенели у него в голове, и он знал, что должен что-то сделать, чтобы предупредить Гарри. Потому что магия не могла быть здесь без жертвы со стороны их Лорда или Гарри, и он знал, что они оба всё ещё празднуют избрание Риддла министром магии.

Он вызвал в памяти воспоминание о том, как Лили улыбалась ему во время их первого урока после выпуска, и прежде чем белая лань успела появиться, Магия коснулась кончиком его палочки её пальца.

— Ах, — сказала она, — Северус. Тебе не следует здесь находиться.

— Тебе не следует здесь находиться, — возразил он.

— Я не должна была, — признала она.

Когда она замолчала, Северус сердито посмотрел на неё. — Тогда почему ты здесь? Как ты здесь без подношения?

«Всё изменится», — вместо этого сказала Мэджик, и её глаза засияли силой. Он вздрогнул от её мощи; всякий раз, когда он взаимодействовал с Мэджик, она всегда была слабее, просто насмешкой над тем, что было сейчас. Всё это время она скрывала свою силу.

— Но почему? — настаивал он. — Всё идёт хорошо. Мы так близки.

— Возможно, ты один из моих любимчиков, — предупредила Магия, — но даже ты не можешь читать мне нотации по этому поводу, Северус. Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать твои протесты. Я пришла попросить об услуге.

"Затем ты позвал меня сюда".

— Нет, — сказала она с кривой улыбкой. — Просто повезло, что вы пришли сюда один.

Ему стало немного легче, когда он понял, что она не планировала их встречу. Это означало, что услуга, в которой она нуждалась, не была слишком срочной.

«Ты не можешь предупредить об этом Гарри», — сказала она. А потом она наклонилась вперёд, и от её близости у него забилось сердце, а желудок сжался, потому что она не могла серьёзно относиться к тому, что собиралась сделать.

— Ты не можешь, — взмолился он и тут же поморщился, когда Магия дала ему почувствовать своё недовольство.

— Я даю тебе шанс помочь, Северус.

Он склонил голову: "И я сделаю это".

— Хорошо, — сказала она и, прижав к нему руки, он понял, что она использует свою магию, чтобы он ничего не смог изменить.

А потом она исчезла, как будто ее никогда и не было.

На обратном пути Северус лишь раз остановился, чтобы поднять цветок, который уронил раньше, и вскоре уже смотрел на крепкую деревянную дверь. Она распахнулась ещё до того, как он успел постучать, и там была Лили, которая что-то обеспокоенно бормотала, протягивая ему тёплые руки, и вскоре его усадили в удобное кресло.

— Я хочу тебя кое о чём попросить, — сказал он, глядя в тёплые зелёные глаза Лили.

"Все, что угодно", - пообещала она.

И хотя в его сердце не было ничего, кроме страха, он спросил, потому что Магия заставила его, и его сердце разбилось ещё сильнее, когда он увидел боль в глазах Лили, когда она сказала «да».

Ночной воздух освежал после душной атмосферы вечеринки. Гарри ушёл пораньше, чтобы приготовить особое угощение для своей наречённой, и мысль о том, что его ждёт, придавала ему сил. Точка аппарации находилась недалеко, и хотя он мог с лёгкостью преодолеть преграждающие ему путь чары, он решил прогуляться, чтобы успокоить нервы.

Точка аппарации была пуста, и он вздрогнул от жуткой атмосферы, прежде чем развернуться на месте и аппарировать прочь.

В тот же миг его зрение померкло, и он споткнулся, чувствуя, как ускоряется сердцебиение при мысли о том, что всё пошло не так.

Он чуть не упал, когда наконец приземлился, и быстро заморгал зелёными глазами, чтобы избавиться от чёрных пятен перед глазами. Когда зрение прояснилось, он оказался в новом месте — в лесу с мёртвыми деревьями и высохшей травой на земле. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок, и понял, где находится.

Именно здесь он получил дар Магии и выиграл последнее испытание Турнира Основателей. Однако это место не было наполнено хорошими воспоминаниями, и он подсознательно обхватил запястье другой рукой, пытаясь прогнать воспоминания о браслете, который забрал его магию.

Ничто не предупредило его о её присутствии, но он всё равно обернулся, потому что настолько привык к её магии, что ничто не могло скрыть её от него.

Магия на мгновение удивилась, что он так быстро обернулся, но вскоре это удивление прошло. Она подплыла к нему, но остановилась в нескольких футах. Выражение её лица ничего не выдавало, но Гарри уже знал, что что-то не так. Ни он, ни Том не призывали её своей кровью; несмотря на то, что они значительно продвинулись в привлечении последователей для Магии, она всё ещё не могла появляться без их помощи.

То, что она была здесь и привела его в место, с которым у него связаны только плохие воспоминания, подсказало Гарри, что должно произойти что-то плохое.

— Зачем ты привёл меня сюда? — тихо спросил он.

— О, Гарри, — так же тихо сказала Магия. — Я бы хотела, чтобы всё было не так.

— Том сказал мне, чтобы я тебе не доверял, — сказал он вместо гневных слов, которые готовы были сорваться с его языка. — Я ему никогда не верил.

Мэджик качает головой, услышав его слова: «Тебе следовало бы, Гарри».

— Но почему? — сердито спрашивает он. — Ты должен был быть на нашей стороне!

«Я на твоей стороне. Но Гарри, Том и ты принадлежите мне. Это не то, чего хочешь ты, это то, чего хочу я», — объяснила она, и Гарри вздрогнул от отсутствия сочувствия в её голосе. Том говорил ему, что Магия думает не так, как они, и он никогда не понимал, почему Том был так категоричен в своих словах.

— И в чём именно заключается ваш план? — прорычал он. — Наш план вас не устроил? Том только что стал министром магии!

Она выглядела раскаявшейся, и он вздрогнул, когда она поднесла руку к его щеке. При этом выражение её лица изменилось; даже если она была божеством, она вела себя достаточно по-человечески, чтобы Гарри поверил, что его реакция на её предательство действительно причинила ей боль. За эти три года они пережили столько вместе, что он не мог поверить, что она ничего к нему не чувствует.

— Просто это недостаточно быстро, — сказала она, опуская руку. — Это поможет, обещаю.

— Что поможет? — спросил он. — Что именно вы задумали?

— Тебе не будет больно, — сказала она вместо ответа. — Я обещаю, — и прежде чем он успел возразить, вода вокруг них забурлила.

Синяя магия наполнила поляну, и когда Мэджик протянула руку, поляна ожила. Листья на дереве снова стали ярко-зелёными, а камни слились друг с другом, закрыв все трещины. Вода снова стала прозрачной, а лунный свет был достаточно ярким, чтобы он мог ясно видеть, к чему стремится Мэджик.

Браслет сверкал в воде, демонстрируя эстетику дорогих камней, которые в нём были. Страх наполнил его сердце. — Пожалуйста, — прошептал он, и выражение лица Мэджи изменилось.

Он запаниковал, взывая к магии, которую Она дала ему давным-давно. Его руки засветились голубым всего на долю секунды, прежде чем Магия сделала движение, и свет тут же погас.

Она криво усмехнулась: «Ты правда думал, что сможешь использовать мою магию против меня?»

Он знал, что это не сработает, и зажмурился, изо всех сил стараясь пробудить магию, которую когда-то так легко использовал. Он не пользовался собственной магией три года — на этом настояла Магия, когда они начали обучать его использованию магии, принадлежащей Ей. Теперь он знал, почему она настояла на этом.

Он умоляюще посмотрел на неё, но она не сжалилась над ним. Одним резким движением браслет подлетел к нему, и он оказался беззащитен перед ним. Браслет защелкнулся за несколько секунд, и он в отчаянии упал на колени, когда тот начал во второй раз запечатывать его магию.

Он думал, что знает Её. Думал, что может доверить Ей их. Но Том был прав. Она была сущностью, а это означало, что Она делала то, что считала правильным.

Она легко коснулась его лба, успокаивая, как и всегда, и он уже падал назад, прежде чем она убрала руку. Он уже чувствовал, как угасает его сознание, как темнеет в глазах, и поэтому был поражён, почувствовав, как его обнимают человеческие руки.

— Кто? — пробормотал он, и его мысли понеслись вскачь, потому что это означало, что Магия смогла явиться кому-то другому без их помощи, но голос, ответивший ему, сильно исказился в его ушах, и заклинание Магии помешало ему понять, кто его держит.

Потому что он знал этот голос — он знал эти руки, просто не помнил, откуда.

— Всё в порядке, Гарри, — сказал голос. — Я тебя держу. Ты в безопасности со мной.

А потом он больше ничего не знал.

Глава 18: Разлучены

День 1

Когда он очнулся, перед глазами у него всё плыло. Он сморгнул и тут же пожалел об этом. Дамблдор стоял перед ним, а Джеймс — справа от него. Лицо Джеймса было непроницаемым. Они больше не были похожи. Джеймс решил отрастить волосы, а Гарри оставил их короткими. Но были и другие различия: Гарри был здоров, а Джеймс выглядел отстранённым — то ли из-за душевной, то ли из-за физической боли.

Гарри не мог поверить, что Магия вырубила его, чтобы отправить сюда. Он понимал, к чему она клонит: с Дамблдором нужно было разобраться до того, как Том сможет захватить Британию. Они планировали противостоять ему, когда он придёт за последним хоркруксом, надеясь, что вызова Тома Дамблдору на публичную дуэль будет достаточно, чтобы повлиять на общественность. Магия была права: их план был ошибочным и в лучшем случае ненадёжным; способ Магии был жестоким, но имел наибольшие шансы на успех. В конце концов, общественность была бы в ужасе, узнав, что невесту нового министра магии похитили. И если бы Том всё правильно рассчитал, они могли бы использовать это преимущество, чтобы склонить на свою сторону сторонников Света. Гарри знал, что со Светлыми будут проблемы, но он и представить себе не мог, что они решат их таким образом.

— Значит, ты меня похитил, — в конце концов сказал Гарри, когда молчание затянулось, и его голос охрип от жажды. Мадам Помфри, которая исчезла примерно в то же время, что и Дамблдор, подошла к нему сзади и протянула стакан воды, помогая ему запрокинуть голову, чтобы выпить. Вокруг него были туго натянуты верёвки, хотя они были бесполезны, учитывая, что Магия всё равно держала его в заложниках. Его доступ к магии был закрыт, как и все эти годы до того, как Магия даровала ему свой дар.

Дамблдор выглядел по-другому. На его лице появилось больше морщин, волосы были растрёпаны, а борода нечёсана. Он больше не был могущественным человеком, и это было заметно. Блеск в его глазах исчез, и он выглядел суровым и разочарованным одновременно.

— Гарри, — резко сказал Дамблдор. — Я давно просил тебя подумать о том, чтобы выбрать правильную сторону. Разве ты не видишь, сколько боли это принесло?

— Боль? — усмехнулся он, не в силах скрыть недоверие в голосе. — Ничего не изменилось. Ты видишь, как Том разжигает войну? Он только что стал министром магии.

— С помощью Империуса? — спросил Дамблдор. — Он всегда любил непростительные заклятия.

Его гнев тут же исчез, и он с грустью посмотрел на Дамблдора. «Почему вы продолжаете думать о Томе самое худшее?»

— Полагаю, вы знаете ответ на этот вопрос, — сказал Дамблдор. — Я уже однажды потратил время, объясняя его вам. Я не совершу ту же ошибку во второй раз.

— Только потому, что Грин-де-Вальд… — начал он, но Дамблдор оборвал его, наложив сильное заклинание «Силенцио» . На глаза Гарри навернулись горячие слёзы, когда он почувствовал, как магия Дамблдора сковывает его губы, потому что совсем недавно он мог бы легко избавиться от этого с помощью своей синей магии. Это лишь напомнило ему о том, насколько он слаб на вражеской территории. Хотя его ненадолго воодушевил тот факт, что Дамблдор явно хотел скрыть информацию о том, что Грин-де-Вальд был его наречённым. Это означало, что Дамблдор не лгал ему. Это означало, что если Тому удастся прорваться через защиту Нурменгарда, у него будет надёжный способ победить Дамблдора.

Дамблдор покачал головой, и мадам Помфри, поклонившись, тихо вышла из комнаты, бросив обеспокоенный взгляд на Гарри.

«Ваш первый подарок на помолвку был семейной реликвией Слизерина, верно? Как удачно, что Том превратил её в крестраж и позволил вам носить его душу на шее».

Сердце Гарри упало: он совсем забыл о кулоне на своей шее, когда Магия обрушилась на него. Теперь, когда он стал пленником Света, ничто не мешало Дамблдору забрать его и уничтожить, как он уничтожил остальные пять крестражей.

Его подозрения подтвердились, когда Дамблдор поднял серебряный медальон за цепочку, и от движения украшенное змеёй украшение закачалось из стороны в сторону. Он смотрел на него в неприкрытом ужасе, зная, что будет дальше.

— Хочешь посмотреть, как мы уничтожим крестражи твоего наречённого, Гарри? Или хочешь попробовать сам? Тебе даже не понадобится магия, чтобы избавить мир от этих мерзких тварей.

Он дрожал и не мог унять дрожь, несмотря на удерживающие его верёвки. Теперь он знал, что Свету нужно было уничтожить только один фальшивый крестраж, чтобы решиться отправиться за Томом. Но важнее было то, что после уничтожения крестражей они больше не нуждались бы в нём. Они убили бы его, чтобы уничтожить магию Тома, и у него не было бы возможности защититься на враждебной вражеской территории. Он снова задумался о том, что думала Магия, отправляя его сюда. Он лишь надеялся, что Она всё ещё заботится о нём настолько, чтобы Свет не смог найти последний крестраж.

— Возможно, я смогу избавить вас от этого зрелища, если вы расскажете нам, как сюда попали.

— Ты не знаешь? — выпалил он и тут же поджал губы. Он не хотел, чтобы это вырвалось у него. Это означало, что человек, который забрал его после того, как магия сделала его беззащитным, был не на стороне Света. Даже сейчас он всё ещё слышал, как эти слова эхом отдаются в его голове. В словах того, кто привёл его сюда, была явная привязанность, и даже то, как он баюкал его в своих объятиях, было успокаивающим. Это не вязалось с тем фактом, что теперь он здесь, в плену у их врага.

Однако это не означало, что этот человек не был частью Света. Он не учёл, что этот человек мог скрывать тот факт, что он привёл Гарри сюда, чтобы Дамблдор его не заметил.

Дамблдор выглядел раздражённым, когда снова заговорил: «Вот почему я спрашиваю тебя, Гарри. Ты появился без сознания на границе наших защитных чар всего час назад».

— Я не знаю, — честно ответил он. Ему не было смысла лгать, потому что его ответ не содержал много информации. — Я был без сознания, а когда очнулся, то оказался здесь.

Дамблдор обдумал полученную информацию, прежде чем шагнуть вперёд и крепко схватить Гарри за подбородок, силой поднимая его взгляд, пока они не встретились глазами. «Легилименс,» — сердито пробормотал Дамблдор, и затем старший волшебник проник в его разум.

К счастью, окклюменция была навыком, подпитываемым магией внутри него, поэтому браслет никак не мешал его щитам. Несмотря на это, Дамблдор был опытным и талантливым волшебником, и Гарри знал, что долго не продержится. Он отчаянно боролся, зная, что если Дамблдор узнает, что Магия предала его, он сразу же заподозрит, зачем Гарри на самом деле здесь — несмотря на то, что Гарри всё ещё не знал, почему Магия отправила его сюда.

Дамблдор уже почти прорвался сквозь последний из своих щитов, когда раздался кашель, прервавший их разговор. — Дамблдор, — сказал Джеймс, — мы можем использовать Веритасерум, как только он настоится. Нет причин делать это.

Дамблдор моргнул, разрывая контакт и отпуская Гарри. "Мой мальчик", - сказал он, и в нем мелькнул образ дедушки, который он использовал в Хогвартсе. "Какая отличная идея. А пока, возможно, ты можешь позвать Фрэнка и Элис сюда. Самое время нам избавиться от шестого крестража".

На лице Джеймса ничего не отразилось, он поднял палочку, и из её кончика вырвался белый туман, превратившийся в большую собаку. Хвост собаки вилял, и на долю секунды выражение лица Джеймса смягчилось при виде его Патронуса, прежде чем он отдал собаке лаконичное указание найти остальных. Собака кивнула и умчалась, как только Джеймс закончил говорить

"Довольно тревожно, когда крестраж уничтожен", - размышлял Дамблдор вслух, пока они ждали Фрэнка и Элис. "В конце концов, Том расставил на них ловушки, ловушки, которые иногда поражают саму душу разрушителя. Но эти ловушки не должны влиять на тебя. В конце концов, вы двое созданы друг для друга."

— Но крестражи, сэр, — начал Джеймс обеспокоенно, и Дамблдор раздражённо хмыкнул.

"Мой мальчик, не перебивай меня".

Джеймс немедленно отступил, склонив голову и храня молчание.

— Как я уже говорил, возможно, врождённая защита теперь исчезла. Вы можете на собственном опыте убедиться, насколько жесток Том. Это не убьёт вас, но вы испытаете сильную боль. И это может стать последней каплей, которая наконец убедит вас присоединиться к нам.

— Я бы никогда, — тут же огрызнулся Гарри. — Я бы никогда не предал Тома.

— О, Гарри, — сказал Дамблдор, и Гарри в ужасе уставился на него, увидев радость в холодных глазах Дамблдора. — У тебя просто нет выбора. Империус.

Раздался вздох, и сквозь туман, окутывавший его, Гарри услышал, как Дамблдор резко сказал Джеймсу: «Ты никому об этом не расскажешь».

— Конечно, — сказал Джеймс, но было похоже, что он цедит слова сквозь зубы.

Дамблдор ещё не огласил завещание Гарри, но продолжал держать его под Империусом. Когда раздался стук в дверь, Джеймс повернулся и открыл её заклинанием. Гарри никогда не был близок ни с Фрэнком, ни с Элис, но он несколько раз встречался с ними и даже однажды работал над классным проектом с Элис. В конце концов, они провели вместе в Хогвартсе целых семь лет, даже если учились на разных факультетах.

— С ним всё в порядке? — спросила Элис, и её карие глаза заблестели от беспокойства. — Веревки слишком тугие, сэр?

— Элис, — упрекнул её Фрэнк. — Сейчас не время.

— Он не злой, Фрэнк, — возразила Алиса. — Гарри просто растерялся, вот и всё. Мы можем ему помочь.

"Он уже согласился помочь", - сказал Дамблдор с дедушкиной улыбкой на лице. "Он осознал ошибку своего пути. В конце концов, Темный Лорд очень манипулирует ". После своих слов он взмахнул палочкой, отпустив веревки и позволив им упасть на землю с мягким стуком. Гарри встал, против своей воли.

— О, Гарри, — выдохнула Элис, и её карие глаза засияли от радости. — Я знала, что ты поймёшь. Вот, — она сделала паузу, и Фрэнк послушно протянул ей меч Гриффиндора. Она даже не колебалась, вкладывая его в правую руку Гарри. — Тебе нужно только ударить по хоркруксу. Ловушка не должна причинить тебе вреда, потому что это магия твоего суженого. Ты действительно помогаешь нам, Гарри.

Если бы он не был под действием Империуса, то, наверное, зарычал бы на неё. Но Дамблдор уже протягивал ему подарок, и магия старшего волшебника, благодаря огромной силе, которой он обладал, не нуждалась в словесной команде, чтобы заставить Гарри подчиниться.

У него была всего доля секунды, чтобы забеспокоиться, что если он не пострадает, то Дамблдор поймёт, что крестражи ненастоящие, прежде чем он вонзил острый край в медальон. Это не сработало, и он нахмурился, не зная, стоит ли продолжать пытаться разрезать его.

— Может, нам стоит его открыть, — предположил Джеймс. Он не стал ждать ответа и наклонился вперёд, открывая медальон. Мгновенно воздух наполнился тёмной, мерзкой магией, и из медальона начали доноситься голоса, обещавшие смерть тому, кто его откроет. А затем Гарри заставили опустить Меч Гриффиндора, и голоса стали громче. Элис вскрикнула от боли, прикрыв уши обеими руками, и Фрэнк тут же оттолкнул свою девушку назад, выставив перед собой палочку в качестве защиты. Но ему не нужно было беспокоиться, потому что тёмная магия была нацелена только на Гарри. Она проникла в него через ноздри и рот, и в комнате воцарилась зловещая тишина, когда магия исчезла. А затем Гарри рухнул на пол, магия овладела им и лишила его зрения.

Он подумал, что потерял сознание, но тёплый, успокаивающий свет был прямо перед ним, в пределах досягаемости. Он задался вопросом, не в этом ли заключался эффект хоркрукса, обрекающий разрушителя бродить по бесплодной земле в собственном сознании. Прежде чем он успел среагировать, голубая магия окутала его, исцеляя синяки от верёвки и боль в горле от крика.

— Мне нечего тебе сказать, — огрызнулся он ещё до того, как увидел её, и был вознаграждён за свой гнев, когда Мэджик материализовалась перед ним, нервно сжимая руки перед собой.

— Гарри, — сказала она, совсем не похожим на божество, каким она была прошлой ночью. — Пожалуйста, прости меня.

— Нет, — сразу же ответил он и отвернулся, показывая, что намерен игнорировать её. Он сел, скрестив ноги, на голый пол и на мгновение удивился, что Магия превратила землю под ним в пушистую траву. Он не поблагодарил её, всё ещё слишком злой, чтобы даже посмотреть на неё, и, похоже, она не винила его за отсутствие благодарности, потому что не сказала ни слова.

Она не стала пытаться снова, вместо этого тихо вздохнула и сменила тему. «Я знаю, что ты не хочешь со мной разговаривать, но тебе придётся побыть здесь какое-то время. Тёмная магия должна навредить тебе, как она навредила трём охотникам за хоркруксами. Поэтому я на какое-то время заточу тебя в твоём собственном разуме».

Он никак не показал, что услышал её, но Мэджик, похоже, не возражала и устроилась рядом с ним. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем Мэджик снова нарушила молчание. — Ты хочешь знать, что происходит с Томом?

Он колебался всего долю секунды, прежде чем наклонить к ней голову. — Я всё равно не прощу тебя, — сказал он и нахмурился, когда Мэджик просто улыбнулась ему в ответ.

— Я знаю, — сказала она. — Я смирилась с этим, когда решила отправить тебя сюда. Я просто надеюсь, что ты сможешь простить меня, когда всё закончится. Я позабочусь о твоей безопасности, ты же знаешь. У меня есть планы на твой счёт, и для всех них нужно, чтобы ты был жив.

— И ты не собираешься делиться этими планами, да? — сказал он низким обвиняющим голосом. — Ты просто вывалишь их на меня, и у меня даже не будет выбора.

Она на мгновение поморщилась от боли: «Я знаю, что лучше для тебя, Гарри».

— А ты? — бросил он вызов. — Откуда ты знаешь, что если отправишь меня сюда, это что-то изменит? Как ты можешь учитывать всё, если даже не понимаешь людей? Ты даже не понимаешь меня.

— Я действительно понимаю тебя, — возразила она, но Гарри продолжал, увлечённый своей гневной тирадой. Он так долго сдерживал свои чувства по отношению к ней, что не знал, сможет ли их контролировать.

— Ты не можешь! И я... был самым близким тебе человеком. Ты довёл Мерлина до смерти после того, как он пожертвовал ради тебя всем. Что ты собираешься сделать со мной? — его голос дрогнул в конце, и он понял, что плачет. Предательство причинило ему больше боли, чем он ожидал; его сердце было разорвано, а Тома не было рядом, чтобы собрать его по кусочкам. Вместо этого его окружали младший брат, который его ненавидел, и Дамблдор, который хотел лишь одного — использовать его, чтобы добраться до своей возлюбленной.

— Гарри, — произнесла Магия едва слышным шепотом.

— Ты видишь только долгосрочные выгоды, — прошептал Гарри. — Ты не видишь, что мне больно. Раньше я так злился на Тома, потому что думал, что я для него всего лишь пешка. Я думал, что справился с этим. Но я всё ещё пешка, не так ли? Потому что я пешка для тебя.

Мэджик выглядела расстроенной, а затем решительно покачала головой. «Я отказываюсь извиняться за то, что делаю то, что считаю правильным. Тебе нужно отдохнуть. Тёмная магия скоро покинет тебя».

— Ты просто так уйдёшь? — насмешливо спросил он и тут же пожалел о своих словах, потому что лицо Мэджика посуровело.

— Да, — сказала она. А потом она постучала его по лбу, и он упал, и в этот момент мир раскололся, и на него обрушился яркий свет реального мира. Он лишь несколько секунд моргал, глядя на встревоженное лицо Алисы, прежде чем потерял сознание.

Когда он снова проснулся, к его левой ноге была привязана мягкая ткань. Ткань была прикреплена к одной из стоек кровати, на которой он лежал, и, очевидно, была усилена магией, чтобы он не смог сбежать из комнаты. Ему не было неудобно, но это напомнило ему о его заточении здесь, и этого было достаточно, чтобы он поморщился.

Он поднял взгляд, услышав своё имя, и все мысли о том, как бы разрезать ткань, исчезли.

"Лили?"

Её рыжие волосы блестели, несмотря на тусклое освещение в комнате, и именно на этот цвет он и смотрел, чтобы отвлечься от боли предательства, которую не мог не чувствовать. Он всё ещё помнил, что именно этот цвет он впервые заметил в ней много лет назад. Он просто не мог поверить, что она снова будет здесь, со Светом, когда казалось, что ещё несколько дней, и Северус признается ей во всём. Он действительно верил, что она никогда не вернётся к Джеймсу Поттеру, особенно после того, как он рассказал всему миру, что его суженым был Сириус.

— Как ты могла? — спросил он низким и обиженным голосом.

— Гарри, — упрекнула она его, и его внимание было временно отвлечено, когда она поставила перед ним поднос. В углу стоял пирог с патокой, и именно он заставил его остановиться.

— Мирный жест? — спросил он, указывая на пирог, и она вздохнула.

— Я не предавал тебя, если ты об этом думаешь, Гарри. Может, мы и не близкие друзья, но Северус — мой лучший друг. И я знаю, что ты его друг.

"Тогда почему ты здесь?" спросил он после минутного раздумья. "Тебя тоже забрали?" теперь в его голосе звучала тревога.

Она пристально посмотрела на него, а затем слегка улыбнулась. «Я здесь ради тебя, Гарри. И, как и тебя, меня послала сюда Магия».

"Присматривать за мной", - сказал он.

Она согласно хмыкнула, прежде чем устроиться на кровати рядом с ним, подтянув колени к груди и обхватив их тонкими руками. «В твоей еде есть зелье. Оно поможет твоему телу привыкнуть к отсутствию магии».

— Спасибо, — пробормотал он, беря вилку, лежавшую рядом с едой. — Прости, что сомневался в тебе.

— Всё в порядке. Я бы подумала то же самое, — тихо сказала Лили. — Я просто рада, что смогла поговорить с тобой наедине, прежде чем случилось что-то ещё. Я не хотела, чтобы ты думал, что я предала тебя надолго. В конце концов, тебя предала магия, и мне бы не хотелось усугублять это.

Он закрыл глаза, думая о Мэджик, и его сердце забилось быстрее от одного лишь упоминания о ней. Он уже был близок к слезам, его эмоции были на пределе из-за потери доступа к магии. Он думал о Мэджик почти как о матери, которой у него никогда не было, и это было нелепо, потому что она явно никогда не считала его своим сыном.

— О Гарри, — сказала Лили. — Я знаю, ты думаешь, что она к тебе равнодушна, но если бы это было так, она бы не отправила меня сюда.

— Лили, пожалуйста, — сказал он, — я не хочу об этом думать.

Она немного посмотрела на него, прежде чем поджать губы и решительно кивнуть. «Джеймс скоро приедет. Он не знает, что я здесь ради тебя, и так будет лучше. Он другой, Гарри».

Он подозревал это с тех пор, как впервые увидел его, и, несмотря на то, что Джеймс теперь был врагом, его сердце всё равно болезненно сжималось при мысли о том, что Джеймсу может быть больно. «Он в порядке?» — спросил он, и Лили улыбнулась ему.

— Ты всё ещё заботишься о нём, не так ли? — спросила она, и Гарри вздохнул, прежде чем кивнуть.

«Он всегда будет для меня особенным, — сказал он. — Он мой младший брат, даже если сейчас он с Дамблдором.

«Северус сказал мне, что он дал клятву Дамблдору».

— Без ограничений, — уточнил Гарри. — Дамблдор может приказать Джеймсу сделать что угодно, и он должен будет подчиниться.

Лили уставилась на него широко раскрытыми глазами, а затем тихо вздохнула. «Это объясняет забвение.»

Он не смог сдержать дрожь, пробежавшую по спине от слов Лили. Она не стала ждать его ответа, а продолжила мрачным голосом: «Прошлой ночью Джеймс наложил на себя Обливиэйт. Я даже не знала, что такое возможно».

— Этого не должно быть, — сказал Гарри, и по его спине пробежала дрожь. — Потому что тогда это значит, что вместо воспоминаний...

— У него просто будет провал в памяти, — закончила Лили. — В каком-то смысле это защитит его от Дамблдора.

Гарри судорожно вздохнул, и его сердце сжалось при мысли о том, что Джеймс направит на себя свою собственную палочку. Мысль о том, что он действительно сделает это и сотрёт свои воспоминания... приводила в ужас. «Я собираюсь спасти его, Лили. Я не оставлю его с Дамблдором, когда уйду».

Лили улыбнулась ему, но её прервал стук в дверь. «Должно быть, это Джеймс», — тихо сказала она и встала, чтобы открыть дверь его младшему брату.

Джеймс был не один. Элис робко вошла за ним на цыпочках, и Гарри едва смог скрыть гримасу, когда Лили чмокнула Джеймса в щёку. Ему это показалось неправильным, хотя он и знал, что Лили принадлежит Северусу, а Джеймс — Сириусу.

— Привет! — весело сказала Элис, и её карие глаза потеплели от нежности, когда она села на кровать рядом с ним. — Я так волновалась, когда ты не проснулся. Спасибо, что уничтожил тот крестраж, Гарри. Тебе уже лучше?

Он уставился на неё, гадая, что за трюк она пытается с ним провернуть. Она не могла думать, что он так быстро отвернётся от Тома.

Когда он не ответил, она, кажется, не обиделась. Она просто улыбнулась ему и продолжила весело болтать. «Хочешь посмотреть наше маленькое убежище, Гарри? Там есть люди, которых ты, может быть, знаешь по нашему курсу. И мы живём под землёй, но иногда в качестве особого удовольствия выбираемся на поверхность. Пейзажи просто великолепные. Там есть озеро размером с то, что в Хогвартсе, и иногда его посещают теплокровные русалки. Они очень красивые, знаешь ли. Джеймс сказал мне, что в детстве тебе нравилось плавать. Ты можешь сделать это и сейчас, если хочешь.

— Когда я был молод, — повторил он, нахмурившись. — Никто из вас, ребята, ничего не знает о том, кто я сейчас.

Казалось, Элис даже не заметила его враждебного тона. Вместо этого она протянула руку и похлопала его по плечу, словно утешая. «Всё в порядке. Я знаю, что Тёмный Лорд промыл тебе мозги с самого первого урока. Теперь, когда тебя спасли, ты наконец-то можешь стать настоящим человеком».

— Спасла? — язвительно повторил он. Он в ужасе уставился на коротко стриженную девушку, а Элис просто склонила голову набок, не переставая улыбаться.

— Потому что ты не можешь быть настолько злым, чтобы любить Тёмного Лорда, Гарри. Я знаю, ты считаешь его хорошим парнем, но он хочет доказать, что быть Тёмным — это нормально, и он ненавидит магглорождённых, таких как Лили и я.

— Он не ненавидит магглорождённых, — сказал он, и ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не взглянуть на Лили. Потому что Том не мог ненавидеть магглорождённых; он принял Лили с распростёртыми объятиями.

— Да, — уверенно говорит Элис. — Дамблдор так сказал.

"Дамблдор ничего не знает о моем Суженом".

Она покачала головой, словно разочаровавшись в нём. «Я думала, что после того, как ты увидел ужас его крестража, ты наконец-то поймёшь. Это мерзкие, порочные создания, и волшебник, который их создал, не способен любить. Он бросил тебя; почему ты всё ещё защищаешь его?»

Когда-то давно эти слова пробили бы броню вокруг его сердца. Но теперь они просто прошли мимо, и он вздохнул, глядя на неё с жалостью. Дамблдор так промыл ей мозги, что было смешно слышать, как она утверждает, что Том промыл мозги ему.

— Очевидно, тебе всё ещё нужно время, чтобы подумать об этом, — сказала Элис. Она встала и, улыбаясь, посмотрела на Лили и Джеймса, совершенно не замечая, как неловко они стоят рядом друг с другом. — Давайте, вы, двое влюблённых, дадите Гарри побыть одному, хорошо?

Когда они ушли, Гарри с удивлением понял, что брат не сказал ему ни слова. В его сердце зародилось беспокойство, но, к сожалению, он знал, что ничего не сможет с этим поделать, пока его снова не наведут. Он был во власти своих похитителей, и сейчас его защищала только магия, потому что Том всё ещё не знал, где он.

Он не знал, был ли один из хоркруксов Тома причиной того, что Алиса так сорвалась. В Хогвартсе он никогда не считал её сумасшедшей; она была тихой на уроках и редко выделялась в школе, если не считать её отношений с наследником одной из самых престижных семей Светлых.

«Всегда хаффлпаффцы», — пробормотал он себе под нос, и на его лице появилась улыбка, когда он вспомнил Амелию. Она была безумной, когда её игнорировали, и это причиняло ему острую боль. Он так сильно скучал по Тому, что даже не думал о своих друзьях.

Он надеялся, что они не слишком волнуются и что Том всё ещё держит ситуацию под контролем. Он понятия не имел, что произойдёт, если станет известно, что Свет похитил его.

Но он должен был верить, что Том со всем справится, потому что Том был хорошим, Томом. Когда Том его подводил?

День 2

Дорея Блэк была ведьмой, которую нельзя недооценивать.

Она была женщиной с твёрдым характером и пылкой любовью к тем, кому удавалось привлечь её внимание. Она без сожаления отказалась от престижа главы семьи Блэков и так же легко вернула его, когда решила, что это её судьба. Она взглянула на свою метку и сразу поняла, что она означает Чарлуса Поттера, несмотря на то, что они были лишь шапочно знакомы на первом курсе Хогвартса. Неважно, что её метка была расплывчатой и могла означать сотню других людей. Она хотела, чтобы это был Чарлус, и ей было всё равно, если она ошибалась. Конечно, она оказалась права, когда встретилась с ним год спустя, доказав, что она ведьма, которая знает, чего хочет.

Она не была из тех, кто восхваляет или ненавидит тьму, и это облегчало её отношения с Чарлусом. Даже когда Гарри Поттер, её маленький племянник, носил метку Тёмного Лорда, она не видела в этом ничего плохого, несмотря на опасения родственников Чарлуса. Она не знала, насколько плохо они обращались с Гарри, потому что хорошо это скрывали. Они оплачивали обучение Гарри, покупали ему хорошие вещи (позже она узнала, что Тёмный Лорд сам покупал Гарри всю эту одежду, и сразу же начала покупать всё, что, по её мнению, хорошо смотрелось бы на её новом сыне) и ни разу не пожаловались на мальчика после того, как назвали Джеймса наследником. И, конечно, она не могла видеть, насколько сильно испортился брат Чарлуса, потому что они почти сразу перестали проводить время с Гарри после того, как Чарлус выразил обеспокоенность по поводу Наследника. Она донимала Чарлуса, но Чарлус видел в своём брате только хорошее, и из этого ничего не вышло. Она не хотела рисковать своим браком, поэтому сдалась, посчитав дело проигранным, и не видела в Гарри ничего плохого. Позже она пожалела об этом решении.

Поэтому, когда Тёмный Лорд попросил её стать его наречённой, она колебалась всего долю секунды, прежде чем с готовностью согласиться. Потому что он открыл ей глаза и показал, что она с самого начала была права насчёт Гарри.

Она ничего не делала наполовину. Она вкладывала всю себя в то, к чему испытывала сильные чувства, и никогда ни разу в жизни не испытывала нерешительности. Поэтому последние три года она была рядом с Гарри. Она никогда не хотела детей; она никогда не думала, что сможет полюбить кого-то, кроме Чарлуса. Чарлус принял её решение и всё равно любил её, но когда они усыновили Гарри, он был вне себя от радости.

Дорея любила Гарри всем сердцем. Несмотря на то, что он был уже практически взрослым, когда приехал к ним, ему всё равно нужна была любовь, которую может дать только семья. И она делала всё возможное, чтобы дать ему эту любовь. Она устраивала еженедельные ужины, и Гарри лишь несколько раз отказывался от них, предпочитая переносить их, а не отменять. Том часто присоединялся к ним, но большую часть времени они были втроём. Поначалу Гарри был насторожен, но со временем смягчился по отношению к ним. Гарри всегда хотел иметь родителей, и даже если Тёмный Лорд, вероятно, пришёл к ним ради политической выгоды, она всё равно любила Гарри и изо всех сил старалась быть рядом с ним.

И именно поэтому она сейчас пристально смотрела на самого тёмного волшебника из ныне живущих, не заботясь о последствиях, которые могут возникнуть из-за её действий. Потому что её Гарри пропал.

— Прости, — пробормотал Тёмный Лорд, и тогда она замолчала и окинула Тома взглядом. У него были круги под глазами, и он был бледен, как будто накануне сам пускал себе кровь для тёмных ритуалов. Было очевидно, что он не спал ни минуты с тех пор, как Гарри пропал, а его волосы были всё ещё уложены так, как он заклял их в день вечеринки, с которой исчез Гарри.

И её сердце разбилось, потому что тогда она поняла, что не только считала Гарри своим сыном, но и считала Тома своим зятем. И она не могла винить Тома в исчезновении Гарри, потому что Том уже винил себя. Она уже потянулась к нему, чтобы обнять, прежде чем осознала, что делает, и к тому времени, как она поняла, что происходит, она уже успокаивающе гладила Тёмного Лорда по спине. Том напрягся в её объятиях, но в конце концов расслабился, и это дало ей понять, насколько Том устал.

— Я не могу его найти, — тихо сказал Том, и ей было так неправильно слышать, что Тёмный Лорд говорит так уязвимо. Она хмыкнула, давая понять, что слушает, и почувствовала, как Том расслабился в её объятиях. Хотя Том никогда не доверял ей безоговорочно, как Гарри, он привык к ней за то время, что они виделись. И она хорошо справлялась со своей задачей, используя свои связи для продвижения политических интересов Гарри, так что у него не было причин её недолюбливать. И что более важно, у нее были только теплые слова об их отношениях.

— Ты сделаешь это, — сказала она, и её гнев уже улетучился, оставив лишь мимолетное воспоминание. — Ты не остановишься, пока не сделаешь. И ты знаешь, что он в безопасности. У тебя всё ещё есть магия.

Том на мгновение напрягся в её объятиях, а затем кивнул, прижавшись к ней. «У нас много врагов», — сказал Том. «Возможно, он жив, но в каком состоянии?»

— Не беспокойся об этом, Том, — сказала она, хотя её сердце бешено колотилось при мысли о том, что её драгоценного Гарри пытают. Она должна была верить, что с ним всё в порядке, просто он скрыт магией, к которой они не могли получить доступ. — Сосредоточься на том, чтобы найти его. Что ты уже пробовал?

В конце концов он отстранился от неё, и после их короткого объятия он выглядел немного лучше. Должно быть, он действительно был не в себе, раз позволил ей так долго его обнимать, и у неё защемило сердце при мысли о том, как сильно Том за него переживал. Даже если она не могла помочь Гарри прямо сейчас, ей всё равно нужно было беспокоиться о Томе.

— Заклинания. Тёмные, — объяснил Том. — Магия крови. А когда это не сработало, магия души. Что-то скрывает его от меня, и я боюсь, что это может быть Дамблдор.

— Дамблдор, мы справимся, — сказала она, не обращая внимания на то, как недоверчиво нахмурился Том. — Он не может причинить Гарри вред, — продолжила она объяснять. — Он всё ещё ищет крестражи и не осмелится потерять единственный способ избавить тебя от твоей магии, пока не найдёт их все.

"Если Гарри действительно у него, то Медальон, вероятно, уничтожен. Что означает", - он сделал паузу, прежде чем отвернуться от Дореи, подойти к своему столу и неподвижно встать рядом с ним. Он постучал пальцами по краю стола, вероятно, размышляя о чем-то, прежде чем поднял палочку, и из кончика начал выходить белый туман. Когда змея полностью сформировалась, Том опустился на колени, чтобы легко разговаривать с ней. "Скажи Фенриру, чтобы удвоил охрану в лесу. И скажите ему, чтобы он как можно скорее отправил Локхарта в мой кабинет.

Том повернулся к ней, когда змея уползла, и на его лице всё ещё была видна хмурая гримаса. «Мы сделали тайники легкодоступными, потому что хотели, чтобы Дамблдор в конце концов их нашёл. Но нам пора усилить охрану, особенно если то, что ты сказала, правда. Спасибо, Дорея».

"В конце концов, ты бы об этом подумал", - она изо всех сил пыталась успокоить Темного Лорда. "И Магия защитит его".

— Надеюсь, что так, — сказал Том. Однако он не перестал хмуриться, и это подсказало Доре, что Тёмный Лорд лишь отчасти верит в то, что магия может помочь Гарри. Однако она не стала настаивать; она знала, как Тёмный Лорд относится к магии.

— Я не успел поздравить вас с назначением министром магии. Вы собираетесь рассказать общественности об исчезновении Гарри?

— Это вызовет панику, — замялся Том. Через секунду он устало и протяжно вздохнул. — Но да. Если кто-то там сможет найти Гарри, это стоит тех мер, которые нам придётся принять, чтобы всё было стабильно.

— Возможно, это не вызовет паники, — задумчиво сказала Дорея. — Если мы каким-то образом сможем обвинить Дамблдора в похищении Гарри, то люди могут больше не доверять Свету. Люди любят Гарри, Том. Я знаю, что ты привык действовать в одиночку, но я уверена, что все друзья Гарри и его политические союзники сделают всё, чтобы помочь тебе обеспечить безопасность Гарри.

Том удивлённо моргнул, глядя на неё так, словно никогда даже не задумывался об этом. «Может, это и так. Или, — он сделал паузу, снова выглядя расстроенным, — наши враги воспримут это как сигнал к атаке. Без Гарри я слабее».

— Дыши, Том, — тут же сказала Дорея, положив руки Тому на плечи. — Я знаю, что Гарри пропал, но мы знаем, что с ним всё в порядке. У тебя всё ещё есть твоя магия. Сначала тебе нужно сосредоточиться на его поисках.

Том прислушался, глубоко вдохнул, а затем выдохнул с тихим вздохом. «Ты прав. Сейчас ничего не имеет значения, кроме Гарри».

«И первый шаг — сделать заявление для общественности. Чем раньше, тем лучше. И я знаю, что мы должны сосредоточиться на поисках Гарри, но вы также должны помнить, что вас только что избрали министром магии. Вы должны начать претворять наши планы в жизнь».

Том кивнул, но в его глазах читалась решимость.

Дорея улыбнулась, потому что даже если бы она не могла помочь Гарри прямо сейчас, Тёмный Лорд не позволил бы ничему встать у него на пути. Она пожалела глупца, который решил, что это хорошая идея — забрать Гарри у Тома. Теперь Тёмный Лорд был в ярости, и ничто не могло встать у него на пути.

День 3

Два дня игнорировать попытки Элис вести себя по-хорошему было утомительно. Он надеялся, что Элис никогда не узнает, как сильно он её ненавидит, и что она продолжит вести себя по-хорошему, а не решит пытать его, чтобы узнать, где находится последний крестраж. Джеймс, Лили и Фрэнк почти не общались с Элис, а влюблённые взгляды Фрэнка на Элис, пока она с ним болтала, были отвратительны. Он знал, что скоро ему придётся сдаться; он не мог провести остаток дней, проведённых здесь в плену, в одной и той же комнате.

Он только устроился в постели, когда появилась Мэджик. Он нахмурился, потому что всё ещё не простил её настолько, чтобы испытывать хоть какие-то положительные эмоции при виде неё.

— Прости, — сказала она, заметив, что он в ночной рубашке. — Но ты должен мне помочь. Том сошёл с ума.

У него кровь застыла в жилах, и он тут же бросил взгляд на божество. Потому что после шести дней, в течение которых она избегала его, она просила его о помощи, как будто это было гарантировано. В каком-то смысле так и было, потому что он никогда бы не отказался помочь своей возлюбленной, но это было ради Тома, а не ради неё. Он никогда больше не будет думать о ней с нежностью, не после того, как она обрекла его на это.

— Пожалуйста, Гарри, — продолжила Магии, когда он ничего не ответил. — Он всё испортит.

— Ты имеешь в виду свой план, — сказал Гарри без особого сочувствия в голосе. — Том собирается разрушить то, что ты задумал, потому что ты не сказал ни одному из нас, в чём дело.

Магия заколебалась, услышав его слова, вероятно, всё ещё не привыкнув к открытой враждебности в его голосе. «Я не…», — начала она возражать, но Гарри оборвал её резким выдохом.

"С ним все в порядке? Чем я могу помочь?"

Она выглядела благодарной, и он так сильно это ненавидел, что тихо зарычал. «Не ради тебя. Но ради Тома».

Её лицо вытянулось, и она вздохнула. «Наверное, я это заслужила». Он не стал её утешать, не заботясь о том, что ведёт себя жестоко и непростительно, потому что не был готов её простить. Он не знал, сможет ли когда-нибудь это сделать. Мэджик, похоже, поняла, что он больше ничего не скажет, и тихо вздохнула, прежде чем продолжить.

— Мне нужно, чтобы ты навестил Тома в своих снах, — сказала Мэджик.

— Ты собираешься смотреть на меня, пока я не засну? — спросил он, нахмурившись, и Мэджик даже хихикнула в ответ.

"Нет, глупый Гарри", - сказала она, возвращаясь к прозвищу, которое она приберегала только для него в течение трех лет, пока обучала его. Его сердце сжалось при напоминании, и он закрыл глаза, чтобы не видеть ее. "Я просто должен это сделать", - закончил Мэджик, и когда он почувствовал, как ее рука легла на лоб, а под его закрытыми веками появилось легкое голубоватое сияние, он почувствовал, что теряет сознание. — Том собирается создать крестраж, — прошептала Магия, когда он почувствовал, что сознание вот-вот покинет его. — Мне нужно, чтобы ты его остановил.

Когда он снова открыл глаза, то оказался в кабинете, который Том получил, когда стал министром магии. Он совсем не был похож на тот, который Том планировал переделать, и он нахмурился, потому что знал, что ничего не изменилось, потому что Том так переживал за него. Он протянул руку, чтобы потрогать книги, стоящие на полке; оказалось, что у Тома было достаточно времени, чтобы переставить свои любимые книги. А потом он вздрогнул, потому что, хотя он мог чувствовать корешки книг, его кожа была какой-то странной — прозрачной и похожей на кожу Мэджик.

Он не знал, что и думать о том, что только что сказала ему Магия. Он думал, что Том отказался от идеи с крестражами. Но, возможно, его исчезновения было достаточно, чтобы возродить эту паранойю. Не в первый раз он мысленно выругался в адрес Магии.

Когда он обернулся, его сердце на долю секунды перестало биться, потому что Том был прямо перед ним, даже если лицо его суженого было скрыто за длинными изящными пальцами, а локти опирались на стол министра перед ним.

Том выглядел неважно. Его волосы, обычно безупречные и красиво уложенные, были растрёпаны, как будто Том постоянно проводил по ним руками. Его одежда была помятой, и он был одет в цвета, которые Том никогда бы не надел. А когда Том наконец опустил руки, сердце Гарри снова чуть не остановилось, потому что глаза Тома были красными, а под ними виднелись тёмные круги.

Он уже собирался броситься вперёд, когда Том сердито усмехнулся, поджав свои красивые губы, и нахмурился при виде Гарри. «Ну конечно, — сказал Том, с каждой секундой злясь всё больше, — она вызвала галлюцинацию, чтобы наказать меня. И всё потому, что я бросил в неё чёртову лампу».

— Ты швырнула в неё лампу? — спросил он вместо того, чтобы сказать то, что хотел, и удивился, увидев, как на лице его наречённой появилась настоящая улыбка.

«Это просто отскочило от неё, но она это заслужила. Твоя другая личность всегда пытается защитить эту чёртову ведьму, но она того не стоит».

— Я знаю, — сказал он, и Том усмехнулся, и на его лице появилась лёгкая улыбка.

"Скажи это своему второму "я", ладно?" Он сделал паузу, выглядя смущенным, прежде чем широкая улыбка озарила его лицо. "Магия не так хороша в том, чтобы наказывать меня, не так ли? Ей следовало подумать и послать тебя, даже если ты всего лишь призрак своего настоящего "я". Ты никогда не перестаешь вызывать у меня улыбку. "

— Том, — сказал он, чувствуя себя довольно тронутым, и улыбка Тома стала нежной.

— Иди сюда, — попросил он, и Гарри никогда бы не смог отказать своему Намеренному в чём-либо, поэтому он в несколько шагов пересёк комнату. Он не стал возражать, когда Том обнял его, и через несколько секунд вскрикнул, когда Том крепче прижал его к себе. Объятия были отчаянными, и сердце Гарри разрывалось, когда он представлял, что Том чувствует без него.

За три года Том немного смягчился, но всё равно бесконечно переживал за него. Должно быть, невозможность найти Гарри или помочь ему убивала его. Он слегка отстранился, чтобы с любовью провести рукой по щеке Тома, и, когда он снова посмотрел на него, Том криво улыбнулся.

«Ты же знаешь, что твоему двойнику это нравится», — сказал он.

— Да, — сказал Гарри, а затем шагнул вперёд, вторгнувшись в личное пространство Тома, и притянул его к себе для поцелуя. Том напрягся и почти оттолкнулся от него, но тут же растаял, когда Гарри ещё глубже проник языком в его рот. Прошло слишком много времени, и Гарри знал все уязвимые места Тома, так что вскоре тот сдался.

«Надеюсь, он не разозлится, что я тебя поцеловал», — сказал Том, когда они отстранились, и Гарри фыркнул, запуская руку в волосы своего возлюбленного.

— Конечно, не буду, — сказал он с усмешкой и посмотрел, как Том открыл свои ярко-красные глаза и через секунду прищурился, глядя на Гарри.

— Гарри? — спросил он, и Гарри больше не мог сдерживаться, он усмехнулся и поцеловал кончик носа своего возлюбленного.

«Я всего лишь иллюзия, любовь моя, но это действительно я», — сказал он. «Ты был таким милым, Том».

— Мило? — повторил Том с обидой в голосе, и Гарри слегка подпрыгнул, когда Том зарычал и прикусил его нижнюю губу в наказание за то, что он её прикусил. Но на самом деле это было не наказание, поэтому Гарри просто усмехнулся и слегка отстранился, сев на стол Тома и потянув Тома за собой, чтобы тот сел на свой стул.

Том с грустью посмотрел на них, когда они оба сели, и сказал: «Хотел бы я, чтобы мы могли по-настоящему окрестить кабинет министра».

— А кто сказал, что мы не можем? — спросил Гарри и ухмыльнулся, когда глаза его наречённой потемнели от вожделения. — Но сначала мы поговорим о том, зачем меня сюда послали.

— И где же твоё настоящее тело? — сердито спросил Том. — Я говорил тебе не доверять ей!

Он поморщился: «Значит, ты знаешь, что она за этим стоит?»

— Конечно, я знаю! — огрызнулся Том. — Она пришла ко мне всего несколько часов назад и сказала, что у неё есть кое-какие планы и что будет лучше, если ты останешься там, где находишься. И что мне нужно сосредоточиться на своей стороне дела, а ты в полной безопасности там, где находишься. — Том сердито фыркнул, а затем внезапно замолчал, пристально глядя на Гарри красными глазами. — И ты там, верно? Она обеспечивает твою безопасность?

— О, Том, — сказал он, и его сердце сжалось при звуке голоса Тома. — Я здесь, любовь моя. Я в безопасности.

Казалось, что гнев Тома угас от его слов, и напряжение спало с его плеч. Том переплёл свои пальцы с пальцами Гарри и стал успокаивающе поглаживать его ладонь большим пальцем. — Так где же ты тогда?

Как раз в тот момент, когда он заставил Тома успокоиться. Он замешкался на долю секунды, и этого было достаточно, чтобы Том нахмурился. Но он не мог лгать, ведь это могло быть его последнее свидание с Томом. «На самом деле, в убежище Дамблдора».

— Что, — сказал Том ровным и невыразительным тоном, и Гарри поморщился, потому что знал, что сейчас последует вспышка гнева.

— Но я в безопасности, — попытался возразить он, даже когда Том неосознанно крепче сжал его руку. — Магия защищает меня, Том. Правда. Они не нашли последний крестраж, так что у них нет причин убивать меня.

— Нет причин убивать тебя? — повторил Том, и теперь его тон был почти угрожающим. — Магия бережёт тебя? Она сама отправила тебя туда, Гарри!

— Я знаю, знаю, — тут же попытался он оправдаться. — Ты был прав, Том. Ей нельзя было доверять, и теперь я за это расплачиваюсь.

Выражение лица Тома смягчилось, и теперь он выглядел обеспокоенным. «Я не хотел быть правым, любовь моя. Я знаю, что она тебе нравится, ты даже доверяешь ей».

— Так и было, — сказал Гарри, — но это не значит, что она мне всё ещё нравится, Том. Я знаю, что мы не можем ей доверять.

— Тогда почему ты думаешь, что она бережёт тебя? — спросил Том, и в его голосе уже не было злости, только любопытство.

— Потому что я нужен ей живым, — сказал Гарри. — Я никогда бы не подумал, что это было её единственной мотивацией, но, — он вздохнул, и Том сразу понял, что он чувствует. Лили была великолепна и изо всех сил старалась облегчить чувство предательства, но она не была Томом.

Том знал, что ему больно из-за предательства Мэджика. Том всегда знал, когда ему больно, и хотя его любовь не могла сильно облегчить эту боль теперь, когда они расстались, ему всё равно было легче, когда он был со своим Предназначенным. Ему казалось, что в его сердце образовалась дыра, и с каждой секундой, проведённой вдали от Тома, она становилась всё больше. Он хотел Тома. Он нуждался в Томе, и его убивало то, что он был так далеко от него, когда за последние три года они не расставались больше чем на несколько часов.

— Есть несколько причин, по которым она хочет сохранить тебе жизнь, Гарри, — тихо сказал Том. — Потому что я не помогу ей стать сильнее, если она этого не сделает. Я знаю, что так долго боролся за это дело, но всё это не имеет значения, если ты не будешь со мной до конца.

«Ты не можешь отказаться от всего ради меня», — прошептал он, и его мысли заметались, потому что это было так похоже на Тома. Том отдал бы за Гарри весь мир, но Гарри отдал бы себя за весь мир, если бы мог. И Том боролся за это дольше, чем Гарри жил на свете, — боролся за мир, в котором волшебники могли бы свободно жить и не беспокоиться о магглах или разделении на Свет и Тьму. Он не мог встать между ними.

— Я могу, — сказал Том, — и я сделаю это. Гарри, я люблю тебя. И только тебя. Всё это не имеет значения, если тебя здесь нет, со мной.

— Том, — сказал он, не зная, что ещё сказать, и тут же замолчал, когда Том притянул его к себе для нежного поцелуя, явно не желая слышать его протесты. Он тихо вздохнул в поцелуе, а когда Том отпустил его, положил голову на плечо любимого. Запах любимого немного успокоил его и придал смелости продолжить. «Магия послала меня сюда, потому что то, что ты делаешь, разрушит её планы». Он не решался прямо упомянуть о крестраже, потому что не знал, как отреагирует его суженая.

Том напрягся, а через секунду его хриплый смешок наполнил комнату. Гарри выпрямился, чтобы посмотреть своему суженому в глаза, и Том просто ответил ему самодовольной ухмылкой. «На самом деле, я рад это слышать».

— О? И чем же ты занимался? — спросил он, наслаждаясь тем, как ухмылка Тома стала ещё более самодовольной.

— Начнём с того, что я был не очень хорошим министром.

— Я в этом сильно сомневаюсь, — тут же возразил он, и на его лице появилась улыбка, а Том усмехнулся, и уголки его глаз нежно сморщились.

— Ты права, — сказал он, — я бы не позволил, чтобы моя репутация так пострадала. Но я не претворял в жизнь ни один из наших планов. Я остановил пару законопроектов, которые помогли бы укрепить Её власть, и запретил нашим последователям проводить какие-либо церемонии, которым она нас научила. Даже кентавры прислушались.

«Я думал, что кентавры больше меня не любят», — с любопытством заметил он. Они не разговаривали с ним три года после того, как его последняя ошибка стоила им встречи, в которой было больше всего магии в Зачарованном лесу, и он был удивлён, услышав, что они согласны с планами Тома. Конечно, они впустили их к единорогам благодаря безделушкам, которые Том им купил, но они больше никогда не дружили с Гарри.

— Они знают, каково это, когда тебя обманывает божество, — сказал Том, и его глаза потемнели от гнева. — Я не позволю ей уйти безнаказанной, Гарри.

Его сердце наполнилось радостью от того, что Том так праведно злился на него, и этого зрелища было достаточно, чтобы исцелить боль последних шести дней. Но всё же... «Магия послала меня сюда не просто так, Том. Если то, что ты делаешь, нарушает её планы...»

— Забудь о её планах, — сказал Том угрожающим тоном. — Она может либо рассказать нам, что именно она задумала, либо сделать всё сама.

— Но маглы, — сказал Гарри. — Если мы начнём сражаться с Ней сейчас, есть ли у нас шанс, если они узнают о нашем существовании?

«Мы разберёмся с этим, если это произойдёт. Что ещё важнее, мы должны дать ей понять, что она не может просто похитить тебя и ожидать, что ничего не случится. Я знаю, что ты пришла сюда благодаря магии, и хотя я благодарен за то, что у меня есть возможность ненадолго обнять тебя, я не собираюсь спускать ей это с рук без последствий».

— Тогда что насчёт крестража? — спросил он, прежде чем потерял самообладание. Том моргнул, явно не понимая, о чём он говорит, и с любопытством склонил голову набок.

«Последний спрятан в лесу, который мы выбрали. Они его не получат. Тебе не о чем беспокоиться, милая».

— Нет, Том, — сказал он, закусив губу и размышляя, как бы это сказать. Он немного подвинулся, чтобы взять Тома за руки, и Том позволил ему это, глядя на него с расчётом.

А затем его возлюбленная поджала губы: «Твой крестраж. Магия привела тебя к ним с медальоном Слизерина, не так ли? Что они с ним сделали?»

Гарри вздрогнул при воспоминании о холодной тёмной магии, которая удерживала его всего несколько дней назад, и взгляд Тома тут же смягчился. «Что бы я сделал, если бы мог причинить ей вред», — тихо пригрозил Том, и Гарри покачал головой, желая вернуться к теме разговора.

«Магия сказала, что вы подумывали о том, чтобы создать крестраж».

Том моргнул, не ожидая такой смены темы, но быстро пришёл в себя. Он потянулся за спину Гарри, быстро перебирая длинными пальцами бумаги, пока не вытащил одну. Это был пергамент, на котором были выгравированы узоры медальона, похожего на тот, что он носил последние три года. «Магия не подсказала мне, где ты был, но я решил, что это было небезопасное место». Поэтому я решил, что если они подумают, что ты создал крестраж, — Том сделал паузу, постукивая пальцами по пергаменту, прежде чем продолжить, — то, если они каким-то образом уничтожат последний крестраж, они не убьют тебя, чтобы лишить меня моей магии.

Он не смог сдержать улыбку, которая расцвела на его лице при словах Тома; он почувствовал, как с его плеч свалилось бремя, когда он понял, что его наречённый не собирался создавать крестраж. Он знал, что Том бы не стал; Том давно пообещал, что никогда не прибегнет к этим мерзким штукам. Но магия была в такой панике, а Гарри пропал на шесть дней, что он не знал, что и думать. — Спасибо Мерлину, — пробормотал он, и Том приподнял бровь.

— Ты поверил ей, не так ли? Всё в порядке, я тебя прощаю. Ты явно не в своём уме после целого дня, проведённого в окружении светлых идиотов.

— Эй, — начал он, обидевшись, и Том весело рассмеялся, но тут же посерьёзнел.

— Я обещал, что не буду, любовь моя. Потеря магии едва ли имеет значение, если она произойдёт из-за того, что я потерял тебя.

— Ты снова такой милый, — сказал он, и Том ухмыльнулся, высвободив руки из хватки Гарри и переместив их так, чтобы они оказались под бёдрами Гарри. Приложив немного усилий, Том притянул его ещё ближе, так что Гарри оказался у него на коленях.

— Я получу приз? Кажется, ты обещал мне особое угощение за то, что я стану министром.

«А что, если за нами наблюдает Магия?» — спросил он с улыбкой, и Том пожал плечами.

"Пусть смотрит".

Гарри не стал опровергать заявление Тома, прекрасно понимая, что если бы Том действительно думал, что Магия наблюдает, он бы действительно попытался выколоть ей глаза. Но всё же сейчас было не время для грязных мыслей, особенно когда Гарри не знал, как долго Магия собирается держать его здесь. Поэтому он решил сменить тему. «Если создание тобой крестража — единственное, что идёт против её планов, то каковы её планы?» Почему отказ помочь ей получить больше власти не вызывает у неё беспокойства?

Том нахмурился и тяжело вздохнул. «Значит, она уже достаточно сильна для того, что задумала».

— Это значит, что мы не можем это остановить, — сказал Гарри, и его сердце забилось быстрее.

— Эй, — сказал Том, — она отправила тебя сюда, чтобы ты был со мной, и это её первая ошибка, ясно? Пока мы вместе, мы сможем это исправить. Она всё ещё навещает тебя, пока ты в убежище Дамблдора, верно?

Гарри ахнул, широко раскрыв глаза. «Ты думаешь, она всё это время скрывала от нас Дамблдора? Мы три года пытались его найти, но у нас ничего не вышло. Конечно, мы не старались изо всех сил, но в этом есть смысл. Я думаю, что на её стороне кто-то из них, потому что не она привела меня сюда». О, — он сделал паузу, гадая, рассказала ли ему об этом Магия или Том решил, что у него нет магии, потому что он был иллюзией, а потом решил, что всё равно можно об этом упомянуть. — Она использовала браслет, чтобы запечатать мою магию.

— Что она сделала? — спросил Том, снова понизив голос до опасного уровня. — У тебя даже нет магии, чтобы защитить себя в этом проклятом месте?

— Всё не так плохо, как кажется, — возразил Гарри. — Лили там, и она даёт мне зелья, чтобы смягчить последствия отсутствия магии.

Это сбило Тома с толку, и он на секунду замер, обдумывая то, что только что сказал Гарри. «Лили Эванс? Девушка Принца?»

Гарри утвердительно хмыкнул, и Том вздохнул. «Неудивительно, что я давно не видел Принца. Как думаешь, он знает?»

— Да, — сказал Гарри. — Магия отправила её туда.

— Насколько я помню, Эванс не проходил ритуал, чтобы увидеть магию.

— Она передала инструкции через Сев, — сказал он, и Том нахмурился, задумавшись. — И отсутствие магии — это не так уж плохо. Я предполагаю, что магия в конце концов сожжёт браслет, а отсутствие магии означает, что я могу свободно ходить по убежищу. Ну, с охраной, но это не так уж плохо.

— Просто будь осторожен, — сказал Том. — Мы всё ещё не знаем, сможет ли Магия защитить тебя.

«Она действительно хочет сохранить мне жизнь, — размышлял Гарри, — но я не уверен, что это надолго».

Том выглядел обеспокоенным, но когда Гарри ободряюще сжал его руку, выражение его лица смягчилось, и на нём появилась тёплая улыбка. «Ты всегда умеешь заставить меня меньше волноваться».

— Это только потому, что ты слишком много беспокоишься, — сказал Гарри.

— Верно, — сказал Том. — В любом случае, раз уж Магия всё ещё навещает тебя, постарайся выведать у неё план. И если Свет хорошо к тебе относится, в надежде переманить тебя на свою сторону, как я полагаю, то ты можешь поработать над тем, чтобы изменить их взгляды на магию. Даже после убийства Дамблдора они всё ещё нужны нам, чтобы присоединиться к нашему делу. Но, конечно, в первую очередь ты должен позаботиться о себе.

Гарри замолчал, услышав слова Тома, и задумался, не странно ли, что ему не хочется защищать Дамблдора от насилия со стороны Тома. Наверное, это был первый раз, когда он не возражал против убийства старого волшебника. Однако он не хотел привлекать к этому внимание и вместо этого принял это как должное. — Звучит справедливо, — сказал Гарри. — Думаю, это не должно быть слишком опасно. Большинство людей там из Хогвартса, и они по-прежнему хорошо ко мне относятся. Просто с той поправкой, что ты манипулировал мной, чтобы я вступил с тобой в отношения, и это раздражает, но... — Он пожал плечами, показывая, что ему плевать на этих людей, а затем улыбнулся, когда Том рассмеялся. — И я знаю, что ты говорил, что саботировал наши законопроекты, но раз уж Министерство магии совсем не беспокоится об этом, может, нам стоит попробовать что-то другое. Вы можете рассказать широкой публике об опасности, которую представляют маглы?

Том задумчиво хмыкнул, прежде чем кивнуть. «Значит, ничего, что напрямую увеличило бы её силу, но достаточно, чтобы защитить нас, если маглы нападут. И, конечно, я буду работать над тем, чтобы найти убежище Дамблдора. Я знаю, что магия, скорее всего, будет скрывать его, но, может быть, я смогу найти лазейку».

— И если тебе всё ещё нечем заняться, — ухмыльнулся он, чтобы дать понять своему суженому, что просто дразнит его, потому что Тому никогда не было чем заняться, — ты можешь поработать над международным положением дел. Я знаю, что Англия в основном закрыта из-за того, насколько там отвратительно светло, но с новыми законопроектами, которые ты принял, возможно, другие министры захотят пойти с нами на компромисс.

— Я думал об этом, — сказал Том. — Ты слышал о Турнире Трёх Волшебников?

— С Дурмстрангом и Шармбатоном? — Когда Том кивнул, Гарри ухмыльнулся. — Это может сработать. Это достаточно тонко, чтобы они ничего не заподозрили, и достаточно просто, чтобы Беллатриса могла об этом позаботиться. Разве Регулус не на седьмом курсе? Он будет хорошим чемпионом.

— Ты всегда хвалишь своих маленьких слизеринцев, — сказал Том, и Гарри пожал плечами.

«Он поможет убедить всех, что Хогвартс — лучшая школа на свете. Конечно, благодаря вашим последним трём годам».

— Последние три года нашей жизни, — поправил Том. — В любом случае, теперь, когда мы определились с нашими дальнейшими действиями, как ты думаешь, когда Магия снова тебя заберёт?

«Она сказала, что я навещу тебя во сне. Полагаю, это значит, что я не уйду, пока не проснусь».

— Отлично, — сказал Том. — Думаю, это значит, что я получу свой приз прямо сейчас.

Гарри рассмеялся и позволил Тому притянуть его к себе для поцелуя.

— Не волнуйся, — сказала Мэджик. В её руках был пузырёк, такой яркий, что от него почти слепило глаза. Его поверхность быстро менялась, но человек, с которым она разговаривала, не осмеливался посмотреть вниз. — Я сохраню их для тебя.

— Я знаю, — ответил тот же человек, который привёл Гарри в убежище Дамблдора. — Я тебе доверяю. — Человек глубоко вздохнул и направил палочку на себя. — Обливиэйт.

Волшебник наклонился вперёд как раз вовремя, чтобы подхватить Джеймса Поттера, который рухнул на землю, не выдержав веса собственного заклинания, изменяющего сознание.

В следующий раз, когда Джеймс пошевелился и открыл глаза, Магии там уже не было.

Глава 19: Начало войны

День 4

Тому не нравилось лгать Гарри. Он ненавидел это. Он даже не помнил, когда в последний раз скрывал от Гарри какую-либо информацию.

Но Гарри находился глубоко в логове врага, и ещё опаснее было то, что Магия по-прежнему пристально следила за ним. И именно Магия послала ему иллюзию Гарри, так что, хотя Том был почти уверен, что иллюзия Гарри была Гарри, говорить что-либо было слишком рискованно.

Потому что то, что он планировал, шло вразрез с желаниями Магии. Он всё ещё не знал, в чём заключался её план, но подозревал, что это не пойдёт на пользу его Гарри. И он зашёл слишком далеко и слишком сильно любил, чтобы позволить своей Предназначенной умереть из-за него.

Поэтому на следующий день после того, как Гарри пришёл к нему, Том попросил Сириуса сопровождать его в Америку. В тот день он оставил Абраксаса за главного, и когда в Англии ещё была ночь, они вдвоём аппарировали в Нурменгард.

Он уже отключил ловушки, которые не позволяли им аппарировать прямо туда, где держали Грин-де-Вальда, поэтому, отдав Сириусу строгий приказ отправить патронуса, если что-то снаружи изменится, он аппарировал в башню.

Грин-де-Вальд был блондином с голубыми глазами и молод. Стазисные чары, которые Дамблдор вплел в магическую тюрьму, имели побочный эффект: волшебник не старел. Это пришлось сделать, потому что Дамблдор не хотел запирать домового эльфа, чтобы тот кормил волшебника, пока тот был заперт. В конце концов, домовой эльф обладал магией, которую Грин-де-Вальд мог каким-то образом использовать, чтобы сбежать или воплотить самый большой страх Дамблдора: покончить с собой. Потому что, если Грин-де-Вальд умрёт, магия Дамблдора будет отнята у него.

Том долго думал о том, чтобы просто убить Грин-де-Вальда, когда впервые нашёл путь к пленнику. Это лишило бы Дамблдора магии и обеспечило бы безопасность Гарри. Но теперь он был рад, что не сделал этого. Потому что у них был враг посерьёзнее Дамблдора, и Грин-де-Вальд знал магию. Он знал её, и это было главной причиной, по которой его заперли.

Должна была быть причина, по которой Магия оставила Грин-де-Вальда здесь в заточении. Если бы Магия действительно заботилась о Грин-де-Вальде или искренне верила, что он сможет достичь её целей, у тюрьмы Дамблдора не было бы ни единого шанса против неё. Это означало, что Грин-де-Вальд подвёл её. Должно быть, именно поэтому она решила вместо этого найти Тома, чтобы он выполнил задачу, с которой не справился Грин-де-Вальд.

"Ты здесь, чтобы убить меня?"

Том вздрогнул, выйдя из задумчивости, и постучал по стеклу, разделявшему их. Оно исчезло, и Том осторожно вошёл в грязную комнату. Дамблдор не был добр, когда приговорил своего Намеченного к этому месту, и эта мысль заставила его нахмуриться. Потому что Гарри рассказал ему о параллелях между ними. Если бы Гарри не поверил ему и вместо этого решил предать его таким образом... Этого было достаточно, чтобы пробудить в нём сострадание, которое Гарри пробудил в нём много лет назад, и он достал волшебную палочку, взмахнул ею над грязной кроватью и превратил её в роскошную кровать с балдахином, похожую на те, что были в Хогвартсе.

Грин-де-Вальд наблюдал за всем этим из-под полуприкрытых век и даже не сдвинулся со своего места на полу. Он сидел, прислонившись спиной к стене и подтянув колени к груди. Том усмехнулся при виде этого жалкого зрелища и продолжил наводить порядок в комнате. Она была почти пустой, только самое необходимое, и это заставило его нахмуриться, потому что как Дамблдор мог быть таким жестоким. Одно дело — приговорить своего суженого к тюремному заключению, и совсем другое — заставить его прожить остаток жизни в бесцветности. Он даже не дал мужчине возможности состариться и умереть естественной смертью.

«На твоём месте я бы ничего не предпринимал», — начал Том, потому что старые привычки умирают с трудом, а угрожать он умел лучше, чем быть милым. Это была работа Гарри.

Гриндelвальд улыбнулся без тени юмора. — Ты хочешь сказать, что не знаешь? А я-то думал, что ты должен был стать вторым пришествием меня.

— Что знаешь? — настороженно спросил он. — И откуда ты обо мне знаешь? Ты уже много лет сидишь в заточении.

«Дамблдор приходил, чтобы поворчать о тебе. Я радовался его визитам, потому что они придавали моей жизни смысл, но вскоре я понял, что он всегда будет говорить только о себе».

— Вы хотите сказать, что не возненавидели его после того, как он запер вас здесь?

— Я уже потерпел неудачу, — сказал Грин-де-Вальд. — То, что я застрял здесь, ничего не меняет.

— А, — сказал он, и в его голосе прозвучало понимание. — Вы имеете в виду ваше фиаско с Гитлером.

— Это был не я, — тут же возразил Грин-де-Вальд, к которому вернулась часть сил. — Я бы никогда не стал использовать простого маггла, чтобы помочь своему делу. И ты знаешь, в чём я потерпел неудачу.

"Помогающая магия", - сказал он.

"Вот почему я здесь. Я уверен, ты понял, что Магия оставила меня. Иначе зачем бы я все еще был здесь, отрезанный от реального мира и от своей магии?" Том не смог скрыть удивления на своем лице, и Гриндевальд ухмыльнулся. "Ты действительно не знал, не так ли? Она тебе ничего не рассказывает. — Вот, взгляни. — Он лениво поднял запястье, и на этот раз Том не смог сдержать возглас.

Потому что браслет, который был на руке Грин-де-Вальда, был точно таким же, как тот, что Гарри видел на руке Гарри всего два дня назад. У них были одинаковые гравировки, цвет и толщина. Невозможно было ошибиться, это были один и тот же браслет. Но если на Гарри был браслет из задания Слизерина, то у Дамблдора их должно было быть два. Или, возможно, их создала магия.

— Послушай, — сказал Грин-де-Вальд, и его ухмылка сменилась жалостью, — мне жаль, что ты тоже попался на её уловки. Должно быть, нелегко осознавать, что она всё это время лгала тебе.

— О чём ещё она лгала? — спросил он, чувствуя оцепенение. — Этот браслет от Дамблдора или от Магии?

Теперь Грин-де-Вальд смотрел на него с жалостью, и Том с трудом подавил желание огрызнуться на волшебника. Потому что на самом деле он был министром магии, а Грин-де-Вальд был человеком, запертым в собственной крепости. Но на самом деле его так раздражало это потому, что он сильно подозревал, что Грин-де-Вальд имел право жалеть его.

— Почему бы вам не присесть? Это будет долгая история, и я подозреваю, что она не очень приятная.

Он не стал возражать, просто сел на кровать с балдахином, которую создал с помощью магии всего несколько минут назад. — Браслет… он из «Магии», не так ли?

— Вы уже видели это раньше? — спросил Грин-де-Вальд, удивлённо приподняв брови. — Если так, то ваше положение, должно быть, ещё хуже, чем я думал.

«Мой наречённый, Гарри, магия наделила его браслетом перед тем, как его отправили в убежище твоего наречённого. Я не знаю, что тебе рассказал Дамблдор, но подозреваю, что он не навещал тебя после того, как скрылся».

"Он многого мне не рассказал", - подтвердил Гриндевальд. "Не помогло и то, что я едва отреагировал на его слова. Но да, то, что ты подозреваешь, правда. Браслет принадлежит Магии. Это ключ к открытию врат Авалона."

— Тогда как Дамблдор его получил? Он утверждал, что это семейная реликвия.

— Всё это ложь, — нахмурившись, сказал Грин-де-Вальд. — Я подозреваю, что Магия, возможно, дала ему копию, когда он ещё навещал меня. Она всё ещё получает силу, находясь в моём присутствии, из-за того, как часто я призывал её в прошлом. И Дамблдор знает о существовании моего браслета и о том, как он мешает мне использовать магию.

Он резко выдохнул, гадая, как сильно Магия ему солгала. И как сильно он ей помог.

— Это не твоя вина, — сказал Грин-де-Вальд, правильно истолковав выражение его лица. — Она божество. Она мыслит не так, как мы, и она вынашивала этот план ещё со времён Мерлина. У нас не было шансов против неё. Она играла на наших амбициях, и, к сожалению, мы были слишком слабы, чтобы противостоять жажде власти и сказать «нет».

Он хотел возразить, но не стал, потому что Грин-де-Вальд был прав. Он был слишком слаб, когда она подошла к нему. Он был опьянен мыслью, что у него есть дело, за которое можно бороться. Чтобы доказать, что он пытается спасти волшебный мир от населения, которое желает ему зла.

"Ты ничего не знаешь, не так ли? Мерлин был первой надеждой Мэджика на возвращение в Авалон. Она действительно думала, что он сможет это сделать, но, к сожалению, Мерлин пожертвовал собой ни за что. Врата Авалона так и не открылись, хотя в то время он владел ее силой."

— Мерлин пожертвовал собой? — спросил он, и по спине у него пробежал холодок. — Я думал, он умер от разбитого сердца.

— И это тоже, — сказал Грин-де-Вальд с кривой ухмылкой. — Король Артур был мёртв, так что у него не было причин отказываться, когда Магия предложила ему свой план. Отдать свою жизнь, чтобы обеспечить мир для всех волшебников? Как он мог отказаться?

"Откуда ты так много знаешь?" - спросил Том.

— Магия подсказала мне, — сказал Грин-де-Вальд. — Тогда мы были близки, как твой суженый близок с Магией.

— А откуда вы знаете, что они близки, если Дамблдор вам не сказал?

— Ты ведь и раньше убивал, не так ли? — Когда Том кивнул, Грин-де-Вальд пожал плечами. — Я тоже. Много раз. К сожалению, это настолько развращает душу, что мы не можем эффективно использовать силу магии. Вот почему попытки Мерлина открыть Врата провалились. И вот почему магия создала метки душ.

«Она сказала нам, что это способ почтить память Мерлина и его безответную любовь к Артуру».

— Так и было, — сказал Грин-де-Вальд. — В каком-то смысле она сделала это, чтобы исполнить последнюю просьбу Мерлина. Но в основном она сделала это потому, что родственные души вместе сильнее, а метки помогут им найти друг друга. В конце концов, единственные люди, к которым она могла обратиться с таким делом, — тёмные. Как ты и я. Но их родственная душа может быть не такой. Как ты знаешь, Дамблдор никогда не убивал. И твой Суженый тоже."

— И никогда не согласится, — в ужасе сказал Том. — Он никогда не соглашался. Магия приложила к этому руку?

— Нет, — сказал Грин-де-Вальд. — Она знала только, что Гарри был чист сердцем. В противном случае она бы никогда не подпустила тебя к нему.

— Я бы хотел, чтобы ты лгала, — сказал он после короткой паузы.

— Тебе не обязательно мне верить, — сказал Грин-де-Вальд, пожимая плечами. — Мне всё равно, откроешь ты Врата в Авалон или нет. Лично я просто жду смерти. Но я вижу в тебе себя и не могу позволить тебе идти на это вслепую, как того требует Магия.

— Допустим, я тебе верю, — сказал Том. — Почему она бросила тебя? Почему она оставила тебя здесь взаперти?

— Потому что я не мог сделать то, что ей было нужно больше всего, — на этот раз Грин-де-Вальд выглядел огорчённым, и волшебник явно не хотел отвечать.

— И что это было? — спросил он, когда Грин-де-Вальд, казалось, решил промолчать.

Грин-де-Вальд вздохнул, и на секунду показалось, что он откажется отвечать. Но когда Грин-де-Вальд поднял взгляд и встретился глазами с Томом, в них была решимость.

«Пожертвовать своим Предназначенным. Вот что нужно, чтобы открыть Врата в этом мире. Волшебник с чистым сердцем».

День 4

Гарри знал, что тишина продлится недолго. Он остался один, если не считать визитов Лили и Охотников за хоркруксами. Он почти ничего им не рассказывал, зная, что они пытаются выведать у него информацию о местонахождении последнего хоркрукса.

Но они ещё не пытали его. Самый быстрый способ получить информацию — прочитать его мысли, и всё же Дамблдор был готов ждать, хотя мог бы разрушить щиты Гарри в первый же день его появления здесь.

Должно быть, они придумали альтернативный способ использовать его. Или они уже нашли последний крестраж и он им был не нужен.

Но всё же он был кандидатом от оппозиции. Они должны были понимать, что у него есть информация, которая жизненно важна для их плана по устранению Тома.

На четвёртый день Лили пришла одна. В руке у неё было зелье, содержимое которого пузырилось и было зелёным.

Гарри сразу понял, что что-то не так, по тому, как вела себя Лили. Она была напряжена, её руки слегка дрожали, а взгляд быстро метался слева направо.

Она подняла палочку, наложив едва заметную чары приватности, и тяжело вздохнула. Под её глазами залегли тёмные круги. «Я только что узнала, что задумал Дамблдор. Я всю ночь не спала, пытаясь сварить зелья, которые помогут тебе». Она замолчала, поставив зелёное зелье на тумбочку у его кровати, а затем полезла в свой рюкзак и достала ещё три разных цвета.

— Мне понадобятся все? — растерянно спросил он.

— Он сломает тебя, Гарри, — сказала Лили, обеспокоенно закусив нижнюю губу. — Он проникнет в твой разум, соберёт всю возможную информацию, а затем оставит в твоём сознании настолько сильные чары, что ты не сможешь противостоять им даже с помощью своей врождённой магии.

Он почувствовал, как в его теле зарождается страх, и ему пришлось закрыть глаза на несколько секунд, чтобы справиться с паникой. «Зачем так утруждаться?» — спросил он. «Им просто нужно убить меня после того, как они уничтожат последний крестраж, чтобы лишить Тома его магии».

— Потому что, — сказала она, широко раскрыв глаза. — Тёмного Лорда поймали с похожим ожерельем на шее. Дамблдор считает, что либо Тёмный Лорд сделал ещё одно и хранит его у себя на всякий случай, либо ты сделал его, и тогда твоё убийство ничего не решит.

— Значит, он хочет сделать из меня безмозглого раба, как из Джеймса, — сказал Гарри. — Я полезнее живым, даже если моя смерть может означать конец магии Тома.

"К сожалению, да", - сказала Лили, нахмурившись. Она пододвинула к нему зелья: "Тебе нужно будет выпить это. Этот сохранит в тайне самые личные воспоминания, этот - все воспоминания с Томом в них, а последний имплантирует фальшивые воспоминания, извлеченные из твоего подсознания. Но, - она сделала паузу, прежде чем вздохнуть. "Если ты призовешь Магию, я думаю, она защитит тебя".

— Я не собираюсь ей звонить, — прорычал он.

— Но, Гарри, — возразила Лили, широко раскрыв глаза. — Я не могу защитить тебя от обязательных заклинаний!

— Я найду способ, Лили. Даже если Она не поможет мне, ты должна будешь напомнить мне, кто я такой. — Его слова, похоже, совсем не успокоили Лили, и он попытался убедить её, положив руку ей на плечо. — В моём сердце навсегда останется имя Тома. Будет нелегко заставить меня забыть его.

— У тебя даже нет магии, — сказала Лили, и её глаза наполнились слезами. — По крайней мере, попробуй, хорошо?

«Невозможно призвать магию, — заметил он. — Если бы она действительно хотела помочь, то уже была бы здесь».

Лили поникла, услышав его слова, очевидно, понимая, что он говорит правду. Если бы у магии был способ помочь, она бы уже была здесь. «По крайней мере, выпей зелья».

— Конечно, — сказал он. — После всей той работы, которую ты в них вложила, — начал он подшучивать, но остановился, когда Лили просто нахмурилась, явно не оценив его сарказм. Он успокоил её, выпив зелья одно за другим, поморщившись от послевкусия.

Лили спрятала склянки и встала. «Я не смогу быть здесь, когда придёт Дамблдор. Если у него получится, если он действительно сможет изменить твой разум, я буду рядом, чтобы вернуть тебя в прежнее состояние, хорошо?»

— Спасибо, — искренне сказал он. — А если ты не можешь, то Том может.

Лили кивнула, задумчиво глядя на него, а затем внезапно наклонилась вперёд и крепко обняла Гарри. Когда она отстранилась, её зелёные глаза блестели от непролитых слёз. Она убежала, прежде чем разрыдаться, а Гарри остался стоять, глядя на деревянную дверь, наедине со своими мыслями.

Том почувствовал оцепенение. Он знал, что Грин-де-Вальд замышляет что-то подобное, и знал, что Магия замышляет что-то нехорошее, но он по глупости верил, что Магия не осмелится причинить вред Гарри. Как она могла поверить, что Том так легко отпустит Гарри после того, как он так много о нём думал? Может быть, Магия заставила его полюбить Гарри, чтобы манипулировать им. Может быть, она думала, что он настолько Тёмный внутри, что без раздумий отдаст Гарри.

Он не плакал с подросткового возраста. Но он почувствовал, как по краям глаз скапливаются слёзы, и подавил желание их вытереть. Он не хотел выглядеть слабым перед Грин-де-Вальдом. Кроме того, эти слёзы были вызваны не печалью, а чистым гневом. Потому что как смела Магия так поступить с ним? Всё это время она стремилась к тому, чтобы Гарри пожертвовал собой, и даже не дала ему об этом знать. Вместо этого она позволила ему по уши влюбиться в молодого волшебника, которого планировала принести в жертву.

— И... — продолжил Грин-де-Вальд мягким голосом, — любовь. Вам, должно быть, интересно, почему она выбрала именно родственные души. Она хотела, чтобы вы были влюблены друг в друга; она хотела, чтобы вы питали Гарри так же, как она питала его.

— Значит, чтобы спасти Гарри, мне нужно просто не любить его?

Грин-де-Вальд криво улыбнулся: «Ты правда думаешь, что это так просто? Я бы воспользовался этим способом, если бы мог».

— Мы — Тёмные Лорды, — пробормотал Том. — Разве нам не должно быть легко отпустить её? Мы не чисты. Мы не предназначены для настоящей любви.

«Каждый способен любить», — сказал Грин-де-Вальд.

— Если это нужно, чтобы спасти Гарри, я могу это сделать.

«Но хочет ли Гарри, чтобы его спасли? Если бы ты сказал ему, что он может пожертвовать собой, чтобы спасти волшебный мир, отказался бы он? Потому что Альбус сделал бы это не задумываясь, а я не могу так поступить с ним».

Том не знал, что на это ответить, потому что знал, что Гарри скажет «да». Том был готов пожертвовать ради Гарри всем миром, но Гарри бы этого не захотел. Даже сейчас он всё ещё помнил полный надежды голос Гарри, когда тот узнал, что есть другой способ открыть Врата.

И тогда он понял, что есть кто-то, кто может подтвердить историю Грин-де-Вальда. Кто-то, кто не стал бы ему лгать, — кто-то, кто всё это время знал правду, но скрывал её от него из-за правил. Но теперь, когда он узнал, может быть, Кармилла поможет ему. Потому что он отказывался верить, что Гарри нельзя спасти. Может быть, если он объединит волшебный мир до того, как Магия решит пожертвовать Гарри, у него появится шанс.

"Вампиры, ты знал их?"

— Ах, — сказал Грин-де-Вальд, — значит, вы хотите проверить мою историю? Пожалуйста. Она расскажет вам, кто такая Магия на самом деле.

— И вы не против, если я расскажу Кармилле, где я это узнала? Ей было запрещено говорить мне об этом.

Грин-де-Вальд кивнул. «Но даже если вы мне не верите, вы должны поторопиться и попытаться найти другой способ. Браслет сейчас на вашей наречённой, верно? Как только её магия накопится в Гарри, она сможет пожертвовать им, уничтожив браслет».

Он не мог сдержать дрожь, которая снова пробежала по его спине при мысли о том, что Гарри навсегда покинет его. «Спасибо», — сказал он, потому что, хоть он и не был хорошим парнем, даже он мог признать, что Грин-де-Вальд многое ему рассказал. И заставил его задуматься о том, что он сказал, если это действительно было правдой.

Он уже собирался аппарировать, но остановился и снова повернулся лицом к Грин-де-Вальду.

"Что это?" - спросил Гриндельвальд.

«Если бы ты мог сделать всё заново, рассказал бы ты Дамблдору? Дал бы ты ему выбор?»

Грин-де-Вальд колебался, в его кристально-голубых глазах читалась боль. Он склонил голову, явно обдумывая вопрос Тома, прежде чем резко выдохнуть. «Нет. Но я эгоист. Мир без Дамблдора — мир, в котором не стоит жить».

«Он придурок, знаешь ли», — не удержался он от комментария, и Грин-де-Вальд не обиделся, его голубые глаза загорелись от восторга.

— Он такой, не так ли? Не поверил ни единому моему слову о магии. Но слава Мерлину, что не поверил, иначе у меня действительно был бы соблазн рассказать ему. Но это моё дело, а не его, и я не могу просить его пожертвовать собой ради этого.

"Я убью его", - предупредил он.

Грин-де-Вальд вздохнул: «Я так и думал. И всё же я не мог позволить тебе слепо повторять ту же ошибку, которую совершил я. Пожалуйста, найди способ. Твоему избраннику не нужно жертвовать собой ради высшего блага».

— Никогда, — яростно сказал он, и не только потому, что эта фраза напомнила ему о Дамблдоре. Потому что он скорее пожертвует всем миром, чем позволит Гарри умереть, и ему не нужно было обещание, данное ослабленному Тёмному Лорду, чтобы убедиться, что он никогда не позволит Гарри умереть.

— Удачи, — прошептал Грин-де-Вальд, и Том, развернувшись на каблуках, исчез.

День 4

Раздался стук в дверь. Гарри не пошевелился, чтобы открыть её, потому что стук был просто вежливым приглашением, не более того. У него не было права отказать в доступе, и стук был способом заставить его почувствовать себя ещё более уязвимым.

Он оказался прав, когда Дамблдор, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.

— Привет, Гарри, — торжественно произнёс Дамблдор. Он изобразил на лице дедушкину заботу, и Гарри усмехнулся, зная, что это притворство.

— Ты наконец-то пришёл навестить меня? — выплюнул он. — Вместо того, чтобы просто мучить меня, заставляя проводить время с твоими безмозглыми пешками?

Дамблдор улыбнулся: «Ах, Элис — одна из лучших учениц. Такая доверчивая юная ведьма».

Гарри в ужасе уставился на Дамблдора, услышав его слова, и вздрогнул, когда увидел, что Дамблдор закатывает рукава. Он знал, что будет дальше.

— Вам, должно быть, интересно, — сказал Дамблдор так, словно они непринуждённо обсуждали погоду, — почему именно вас оставили одного в центре убежища. Вы обладаете необходимой для победы в войне информацией и напрямую связаны с нашим злейшим врагом. Почему мы вас не пытаем?

«На самом деле я вообще не думал об этом», — парировал он самым непринуждённым тоном, на который был способен, и был вознаграждён едва заметной морщиной между бровями Дамблдора. Он наслаждался простыми радостями, пока мог, особенно потому, что знал: пройдёт всего несколько минут, и он даже не вспомнит о своей наречённой.

"Верно", - сказал Дамблдор. "Ты этого вообще не запомнишь. Зачем утруждать себя объяснениями? Он шагнул вперед, сокращая последнее расстояние, и грубо дернул Гарри за голову. "Легилименты", прошептал Дамблдор, слово, пропитанное магией великого волшебника, и затем Гарри почувствовал сильную боль, взорвавшуюся у него за глазами.

Это больно. Дамблдор не утруждал себя тем, чтобы быть осторожным в своём вторжении в разум Гарри, и даже в таком затуманенном состоянии Гарри смог уловить чары принуждения, которые оставлял после себя старик. Дамблдор даже не скрывал этого, как будто хотел дать Гарри понять, почему именно он будет сражаться на стороне Света после того, как Дамблдор с ним закончит. Гарри захотелось вырвать — даже физические пытки были бы предпочтительнее этого. Дамблдор лишал его свободы воли.

Он не знал, как долго это продолжалось, но в какой-то момент боль начала отступать. Дамблдор что-то бормотал над ним, но Гарри не мог сосредоточиться, чтобы понять, что именно говорит Дамблдор. Всё болело, а потом он громко ахнул, когда Дамблдор внезапно убрал руку, и голова Гарри безвольно упала на грудь, потому что сил держать её не осталось.

Он тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание, голова кружилась, сердце бешено колотилось, и он вздрогнул, когда Дамблдор снова поднял голову с довольной ухмылкой на лице.

— И как у тебя дела? Готов сражаться за Свет?

Он открыл рот, чтобы ответить, но ничего не вышло, и торжествующий блеск в глазах Дамблдора сказал ему, что именно этого и ждал старый волшебник.

— Понятно, — сказал Дамблдор. — Возможно, будет лучше, если я оставлю тебя наедине с твоими мыслями на какое-то время, Гарри. Может быть, тогда сработают чары принуждения. Но для твоего же блага будет лучше, если ты освободишься от чудовища, которое является твоей второй половинкой.

А затем, бросив ещё несколько пристальных взглядов на лицо Гарри, Дамблдор выпрямился и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Гарри не знал, как долго он оставался в той же позе после ухода Дамблдора. Он вообще мало что знал. Он изо всех сил пытался ухватиться за ускользающие воспоминания, но они никогда не длились дольше нескольких секунд и исчезали, как только он обращал на них внимание. Это было утомительно и душераздирающе одновременно, и Гарри знал, что скоро всё закончится.

Он закрыл глаза, и по его щекам потекли безмолвные слёзы отчаяния, пока он ждал неизбежного конца. Пройдёт совсем немного времени, и он забудет о любви, которую испытывал к Тому. Даже сейчас он чувствовал, как чары начинают действовать, причиняя ему боль всякий раз, когда он с нежностью думал о Томе.

Дверь с грохотом распахнулась как раз в тот момент, когда его пронзила очередная вспышка боли, и он ахнул, когда в тёмную комнату внезапно хлынул свет и раздались громкие шаги. Он сжался от этого звука и света и был совершенно удивлён, когда его грубо вздёрнули вверх.

Джеймс смотрел на него, и его карие глаза были яснее, чем когда-либо.

«Мы должны сделать это быстро, — сказал Джеймс. — Потому что даже сейчас мне больно от того, что все мои настоящие воспоминания собраны в одном месте».

— Что? — выдавил он между приступами боли и ускользающими воспоминаниями, и Джеймс покачал головой.

— Нет времени объяснять, — сказал Джеймс настойчиво. — Открой глаза.

Гарри не стал тратить время на протесты, потому что знал, что это его единственный шанс. Он широко раскрыл свои ярко-зелёные глаза и едва сдержал возглас удивления, когда их окутал голубой свет.

Он знал эту магию так же хорошо, как и свою собственную, и подчинился ей, позволив Джеймсу исправить всё, что разрушил Дамблдор.

Джеймс тяжело дышал, когда наконец отпустил его, его руки дрожали, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Принудительные чары исчезли, и единственными разрушенными воспоминаниями были те, что были внедрены Лили.

Между ними воцарилась глубокая тишина, которую нарушали лишь попытки Джеймса взять себя в руки.

— Почему ты помогаешь мне? — в конце концов спросил Гарри. — Ты и я… — он замолчал, не желая причинять боль Джеймсу, ведь Джеймс был его спасителем. И воспоминания о том времени вызывали у него лишь сожаление и чувство вины. Но он всё равно продолжил тихим голосом: — Я же говорил тебе, что мы больше не братья.

В глазах Джеймса на мгновение вспыхнула боль, прежде чем он выпрямился, стоя на коленях на полу. Он посмотрел на Гарри, а затем наклонился и нежно поцеловал его в лоб. «Потому что ты всё ещё мой брат, Гарри, даже если я больше не твой. Я должен защищать тебя, потому что это моя вина, что ты здесь».

Эмоции Гарри уже были в подавленном состоянии, поэтому он не очень удивился, когда слезы начали щипать в уголках его глаз. "Я не это имел в виду ни тогда, ни сейчас", - прошептал он. "Ты все еще мой младший брат, Джеймс".

Улыбка Джеймса была грустной, почти задумчивой. Он полностью выпрямился, одна его рука мягко легла поверх руки Гарри. "Спасибо. Ты действительно не представляешь, как много это значит для меня."

Гарри уже собирался ответить, когда по всей комнате разнёсся звон часов, возвещающий о том, что скоро ужин. Джеймс напрягся, на его лице отразилось беспокойство, и он повернулся к Гарри, снова заговорив с нажимом. «У нас нет времени на разговоры, Гарри. Сейчас ты должен притворяться, что чары Дамблдора действуют. Ты должен ненавидеть своего суженого и притворяться, что начал новую жизнь. Элис чертовски сумасшедшая. Промывание мозгов Дамблдором подействовало на неё слишком хорошо. Фрэнк не так уж плох, но он соглашается со всем, что говорит Элис, потому что влюблён в неё.

«Дамблдор хочет, чтобы ты ненавидел Тома. Он хочет сделать из тебя идеального солдата, чтобы ты уничтожил всех солдат Тома, даже если ты не можешь причинить вред Тому, потому что Том не может причинить вред тебе, потому что ты его родственная душа. Это делает тебя идеальным оружием против Тома».

Когда Гарри открыл рот, снаружи послышались шаги, и Джеймс отчаянно замотал головой, несколько раз повернув палочку, чтобы улучшить слух. Его голос понизился до шёпота, когда он снова заговорил: «Я этого не вспомню. И это нормально, потому что теперь я знаю, что у нас есть шанс снова стать братьями. Как в детстве. Сириус и ты — единственные, кто поддерживает меня».

— Почему ты не… — начал Гарри, а затем тихо ахнул, широко раскрыв глаза от ужаса. — Обливиэйт, Мерлин, Джейми, ты каждую ночь накладываешь на себя Обливиэйт! Вот что видела Лили. Это опасно, ты можешь навсегда повредить свой мозг!

— Я знаю, — сказал Джеймс грустным голосом, но затем покачал головой, и в его карих глазах засиял решительный огонёк. — Конечно, я знаю, Гарри. Но какой у меня есть выбор? Если я этого не сделаю, Дамблдор просто прикажет мне всё ему рассказать. А я не могу так рисковать.

— Синяя магия, — сказал Гарри. — Это ты привёл меня сюда.

— Да, — подтвердил Джеймс. — Вот почему я должен тебя защищать. — Он сделал паузу, словно собирался развернуться и сбежать, но внезапно наклонился и обхватил Гарри сильными руками.

Гарри почувствовал лёгкую боль в сердце, вспомнив, как в последний раз Джеймс так крепко обнимал его — когда утешал из-за того, что его распределили на Слизерин, и он снова заплакал. Потому что Джеймс остался прежним, даже когда они все повзрослели, Джеймс всё ещё заботился о нём. Неважно, что Джеймс причинил ему столько боли, потому что Джеймс всё ещё был здесь сейчас и всё ещё любил его, даже после всего, что им пришлось пережить.

— Люблю тебя, старший брат, — прошептал Джеймс, а затем отстранился.

— Я тоже, — сказал Гарри, и на этот раз, на этот раз Джеймс услышал эти слова, и в ответ ему сверкнула ослепительная улыбка, по которой он так скучал.

А потом Джеймс ускользнул, вероятно, в тёмный угол, чтобы стереть себе память, и Гарри остался сидеть, лихорадочно обдумывая план, как обезопасить себя и Джеймса.

День 5

День публичного выступления выдался ненастным. Над площадью, на которой Том решил провести пресс-конференцию, нависли тёмные тучи, грозившие дождём. Над ними в защитном куполе висело несколько погодных чар, и магия дрожала под ударами нескольких случайных капель.

Дорея крепче сжала изящный зонтик, который держала в руке. Он был ей не нужен, но она чувствовала себя увереннее, если вдруг защита сломается и они не смогут укрыться от дождя и других опасностей. Зонтик был зачарован так, чтобы превращаться в меч, если он ей понадобится, с ядом на лезвии, а защитный круг зонтика защищал её от любой стандартной атакующей магии. Это была семейная реликвия, но выглядела она достаточно безобидно, чтобы никто не заподозрил, что она носит оружие, помимо волшебной палочки. Она слишком часто слышала о планах Гарри, чтобы ожидать, что всегда будет в гармонии со своей магией.

Не то чтобы она ожидала, что кто-то нападёт на Тома. Но кто-то был настолько глуп, что напал на Гарри, так что теперь все ставки были сняты.

Том появился с опозданием всего на минуту. Он всё ещё выглядел уставшим, под его налитыми кровью глазами виднелись тёмные круги, но на его губах играла редкая улыбка. Когда он увидел её, улыбка стала шире, и он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо.

— Правда? — спросила она, и её сердце наполнилось облегчением. — Он в безопасности?

Он кивнул, а затем сделал глубокий вдох, чтобы взять свои эмоции под контроль. Дорея вышла вперёд и взмахнула палочкой, чтобы Том выглядел ещё более взъерошенным, потому что Том объявил, что его наречённая пропала, и не мог выглядеть собранным. Поскольку Том нашёл Гарри, Дорея ожидала, что он пересмотрит свою речь, чтобы она звучала менее отчаянно и больше касалась проблем, с которыми столкнулся волшебный мир.

Когда Дореа вышла вслед за Томом, вспышки фотоаппаратов едва не ослепили её. Она повернулась, чтобы улыбнуться мужу, когда он положил руку ей на поясницу, чтобы помочь пересечь дорогу, а затем сосредоточила внимание на Томе.

«Теперь я приношу извинения за своё отсутствие. У меня были неотложные дела, например, пропажа моего наречённого сразу после празднования моего назначения министром». По залу прокатился громкий вздох, и Том склонил голову, явно расстроенный тем, что, по его мнению, он не смог защитить Гарри с помощью магии. «Я сделал всё возможное, чтобы найти его, и у меня есть основания полагать, что это дело рук тёмных сил. Как известно всему миру, Гарри — моя опора. Моя основа». Он — причина, по которой я решил баллотироваться на пост министра, чтобы изменить мир к лучшему для него. Сейчас он в плену, но моя магия всё ещё при мне, так что я надеюсь на лучшее. Я знаю, что как министр я должен направлять Волшебное сообщество. Но сейчас я обращаюсь ко всем вам с просьбой о помощи. Мы сможем найти Гарри Блэка, если будем работать сообща.

Раздался смешок, эхом разнёсшийся по тихой комнате после искренней речи Тома. Дорея увидела, как в тот же миг Том из уязвимого превратился в опасного Тёмного Лорда, и наблюдала, как он поднял голову и окинул красными глазами собравшуюся послушать его толпу.

Ему не пришлось долго ждать. Молодой человек, которого Дорея не узнала и в котором сильно сомневалась, что он не под оборотным зельем, вышел из толпы и с усмешкой посмотрел на Тома. — Лучшее место? — спросил мужчина, и с каждым словом его усмешка становилась всё более явной. — Ложь, которой вы пользуетесь, чтобы одурачить публику, в лучшем случае смехотворна. Вы осмеливаетесь утверждать, что спасаете мир? Когда ты станешь Темным Лордом?"

Толпа безмолвствовала перед лицом этого откровения, и Том долго не отвечал. Он пристально посмотрел на новичка, слегка нахмурившись: «И какие у вас есть доказательства, подтверждающие это заявление?»

— Ты болтун! — возразил мужчина.

— Да, — согласился Том. — Как и многие другие, кто происходил из рода Слизеринов. Боюсь, вам придётся постараться, чтобы намекнуть на то, что я предполагаемый Тёмный Лорд.

«Дамблдор был образцом Света. И всё же ты заставил его скрываться, потому что боялся его, — выплюнул мужчина. — Он уже победил одного Тёмного Лорда, так что он может сказать, что ты — один из них».

— Я считаю, что он сам себя выгнал, — сказал Том, едва скрывая гнев. — Если вы помните, он первым напал на моего суженого.

Мужчина задрожал от гнева и, прежде чем кто-либо успел среагировать, поднял палочку и выкрикнул несколько латинских слов. Из кончика палочки в сторону Тома вылетело заклинание отвратительного цвета.

Дорея двинулась вперёд, прежде чем Чарлус успел её остановить, каждой клеточкой своего существа распознав заклинание. Она уже видела его однажды, в воспоминаниях, которые Гарри показал ей давным-давно. Но в отличие от того случая, на этот раз заклинание пробило Протего Тома, не изменив своего направления. Она вовремя схватила Тома за руку, отбросив его за спину и позволив заклинанию ударить её в лоб.

Она только надеялась, что они нашли лекарство.

Через секунду она рухнула на пол, став жертвой заклинания, которое давным-давно погубило патриарха Поттеров.

Хаос разразился, как только пала Дорея.

Том уже был рядом с ней и накладывал множество диагностических заклинаний. Таким образом, он был полностью открыт для заклинания, которое двигалось в его тени; заклинание использовало способность предыдущего заклинания разрушать защитные чары. Это заклинание было фиолетовым, и оно окутало Тома, как только попало в него.

Чарлус знал это заклинание так же, как его жена знала предыдущее. В детстве он видел бесчисленные заметки о нем, прототипы, которые давным-давно были у его брата. Это была измененная версия древнего заклинания, которое сообщало другим, склоняется ли волшебник больше к Свету или Тьме. Этот, однако, искал самого Темного волшебника из ныне живущих, и это четко обозначило Тома как одного из них. Это высосало магию Тома и наполнило площадь его аурой.

Сила, стоящая за этим, была потрясающей. Чарлус чуть не упал на колени от её мощи и наблюдал, как другие волшебники и ведьмы на площади вокруг них спотыкались под её воздействием. Выражения лиц людей изменились, когда они поняли, что это за магия. Несмотря на то, что Том всегда преуменьшал различия между Светлой и Тёмной магией, было легко заметить, что магия Тома по своей сути была Тёмной, возможно, самой Тёмной из всех, что когда-либо чувствовали эти волшебники и ведьмы.

И он наблюдал, как понимание сменилось чистым страхом. Люди боялись того, чего не понимали, и ещё больше они боялись власти. Том мог бы убить их всех, если бы захотел, с помощью магии, которая текла по площади.

Том дрожал от силы заклинания, крепко сжимая кулаки и изо всех сил стараясь обуздать свою магию. Он положил Дорею на землю трясущимися руками и, спотыкаясь, поднялся на ноги. Он выглядел самым уязвимым из всех, кого когда-либо видел Чарлус. Заклинание должно было не только выявить в Томе Тёмного Лорда, и Чарлус опасался его последствий.

Глаза Тома были ярко-красными, светящимися в сгустившемся вокруг них воздухе, и когда он заговорил, его слова были чёткими, что противоречило его состоянию. «Да, — сказал он обманчиво спокойным голосом, — моя магия по своей сути тёмная. Достаточно тёмная, чтобы считаться Тёмным Лордом».

Мужчина издал торжествующий возглас, но не пошевелился, чтобы уйти. Он смотрел на Тома, и черты его лица искажались: действие Оборотного зелья явно заканчивалось.

«Но, — продолжил Том, — делает ли это меня злым? Я понимаю, что это предположение может всё изменить; мне уже легко видеть страх в ваших глазах. Но я всё тот же человек, которого избрали министром магии».

— Или, — перебил его мужчина, и сердце Чарлуса ёкнуло, когда он увидел, кто стоит перед ними. Флимонт Поттер, отец Гарри и Джеймса и его брат. — Вы можете присоединиться к Свету. Дамблдор выступит против этого зла, которое пробралось на самые высокие посты в нашем обществе, и прогонит его, как он прогнал Грин-де-Вальда.

Том удивлённо моргнул, и этого было достаточно, чтобы подтолкнуть мужчину к продолжению. «Всё, что нужно сделать, — это отправить письмо Дамблдору. Сейчас самое время действовать! Мы не можем позволить этому Тёмному Лорду продолжать менять наше общество таким, какое оно есть».

Том усмехнулся: «Ты веришь человеку, который решил лишить другого волшебника права на магию?»

«Он делал только то, что было необходимо для всеобщего блага», — возразил Флимонт.

Том покачал головой, явно устав от разговора. «Авроры», — позвал он смертоносным голосом. Авроры замешкались, обмениваясь неуверенными взглядами, но после того, как один из них вышел вперёд, остальные выстроились в ряд. «Арестовать Флимонта Поттера по обвинению в государственной измене».

Флимонт даже не попытался сбежать, его улыбка стала зловещей, когда авроры подошли к нему с обеих сторон и с помощью инкантатем крепко связали его. «Слишком поздно, — сказал он, — мир уже знает, что я говорю правду».

И хотя Том лишь усмехнулся и рявкнул на авроров, чтобы те уводили его, Чарлус почувствовал, как у него упало сердце. Потому что Флимонт сделал то, что задумал. Люди уже яростно перешёптывались и обменивались обеспокоенными взглядами, и Чарлус боялся, что уже слишком поздно. Теперь у Тома не было выхода. Никакая харизма и красноречие Тома не могли скрыть того, что произошло сегодня.

Теперь общественность знала, что он был тёмным волшебником, и хотя они, возможно, не знали, что он был Тёмным Лордом, это уже было достаточно плохой новостью, чтобы Том мог лишиться должности министра.

А если бы это было так, то Тому пришлось бы силой занять его место.

Началась война.

Глава 20: Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора

День 4

Кармилла слушала его рассказ, не говоря ни слова, сложив изящные руки на коленях, пока Том пересказывал историю Грин-де-Вальда.

Затем она улыбнулась.

— Значит, ты наконец-то узнал, — сказала она. Она наклонилась вперёд и поцеловала его в лоб, а когда отстранилась, на её лице была написана любовь. — Я долго ждала, любимый.

Он растерянно посмотрел на неё и взял её за руку, когда она протянула её ему.

— Пора тебе познакомиться со Старейшинами, — сказала Кармилла, и когда она рявкнула, перед глазами Тома всё потемнело.

День 6

Регулус вышел из Хогвартса вслед за братом, укрывшись от холода под тяжёлым чарами разочарования и тёплым плащом. Он уже несколько дней подозревал брата: Сириус уходил посреди ночи и пропадал на несколько часов. Он не сомневался в брате, подозревая, что тот горюет и беспокоится о Гарри, но это продолжалось слишком долго.

Даже Люциус переключился на более продуктивные занятия, а ведь он был одним из ближайших друзей Гарри. Тем более что их Лорд вчера сказал им, что Гарри пока в безопасности и им не нужно беспокоиться о его благополучии. Если Тёмный Лорд позаботился о безопасности их друга, то у них не было причин беспокоиться о Гарри. Гарри мог сам о себе позаботиться.

Он ступал легко и последовал за Сириусом, несмотря на холод, который сохранялся в воздухе. И чуть не выдал себя, когда Сириус наконец остановился, потому что даже так глубоко в Запретном лесу он никогда не ожидал столкнуться с таким. Потому что Сириус был окружен садом, в котором были колья и повсюду росли зеленые лозы. И хотя он совершенно не интересовался гербологией, он узнал их, потому что они принадлежали Гарри.

То самое растение, которое Гарри использовал на Турнире Основателей. Растение, которое крадёт магию у своих жертв.

На мгновение ему показалось, что Сириус делает это, потому что знает, что Гарри живёт без магии из-за браслета, но потом он понял, что это невозможно, потому что на выращивание этих растений уходили недели, и это при разумном использовании галеонов. Хотя Сириус был состоятельным человеком, Тёмный Лорд и Дорея Блэк определённо заметили бы пропажу денег. Это означало, что либо Сириус достал галеоны откуда-то ещё, либо выращивал их довольно долго. И ещё оставался вопрос, откуда Сириус узнал, как их выращивать. Насколько ему было известно, Гарри поделился своими находками только с их Лордом, и единственный образец находился в хранилище Риддла.

Он уже собирался позвать Сириуса, но подавил крик, потому что в воздухе что-то изменилось, и Джеймс Поттер был там.

Он выглядел не так, как три года назад. Тогда он был здоров. Его волосы в лучшем случае тускло блестели, а под глазами были болезненные, глубокие тёмные круги. Он больше не был похож на уверенного в себе Джеймса Поттера из школьных лет.

Но его улыбка по-прежнему была почти такой же, как раньше, хотя и не такой широкой. Казалось, Джеймс забыл, как улыбаться, и только в присутствии Сириуса он снова начал привыкать к этому. Джеймс наклонился к Сириусу, прижавшись к нему боком, и Сириус улыбнулся, обняв Джеймса за талию и наклонившись, чтобы нежно поцеловать его в висок.

Они постояли так некоторое время, словно не желая двигаться, а затем Джеймс вздохнул, отстранился и наклонился. Регулус чуть не выскочил из своего укрытия, потому что Джеймс достал палочку, хотя и знал, что Джеймс, скорее всего, никогда не причинит вреда Сириусу. Но Джеймс лишь взмахнул палочкой и собрал растения в расширенный рюкзак.

— Как у тебя дела? — тихо спросил Сириус. — В прошлый раз, когда ты приходил, ты сказал, что Дамблдор ведёт себя странно.

— С ним всё в порядке, — сказал Джеймс хриплым голосом, не отрываясь от своего занятия. — Он перестал так часто приходить и расспрашивать меня, потому что теперь ему есть о ком беспокоиться — о Гарри.

— Хорошо, — сказал Сириус. — Значит, ты не оглушал себя каждую ночь, верно?

Джеймс вздохнул, и на поляне на какое-то время воцарилась тишина, пока Джеймс взмахом руки не завязал рюкзак. «Я должен, ты знаешь это, Сириус. Это самый безопасный способ».

— Почему Магия не может избавиться от Непреложного Обета? — спросил Сириус обвиняющим тоном. — Я думал, что именно она подарила нам магию.

— Я не могу просто попросить её об этом, — сказал Джеймс усталым голосом, как будто они уже много раз спорили об этом. — Она и так уже оказывает мне огромную услугу. Я имею в виду, что я здесь, с тобой, благодаря ей.

— Ладно, — проворчал Сириус. — Но это не значит, что она мне должна нравиться. Я имею в виду, что мне и так плохо из-за того, что приходится скрывать это от Гарри и моего брата.

— Прости, — тихо сказал Джеймс.

— Тебе не обязательно это делать, — сказал Сириус сразу после того, как Джеймс заговорил. — Послушай, я много жалуюсь, но только потому, что беспокоюсь о тебе. Я знаю, что ты доверяешь Магии, но она предала Гарри, поэтому я не могу не задаваться вопросом, говорит ли она правду. Может быть, она оставляет тебя в Непреложном Обете, потому что это позволяет ей контролировать тебя.

Джеймс нахмурился, и это было заметно, несмотря на то, что Регулус находился далеко, и выпрямился, сидя на корточках. «Может быть», — сказал он в конце концов, хотя, казалось, ему не хотелось верить в то, что говорил Сириус. «Но лучше она, чем Дамблдор».

— Я не знаю, — сказал Сириус. — Дамблдор, по крайней мере, человек, так что мы можем предположить, что им движет.

Джеймс вздохнул: «Я пришёл сюда не для того, чтобы ссориться с тобой, Сириус. И наше время вместе и так ужасно коротко». Он сделал паузу, и Регулусу пришлось отвернуться, когда Джеймс подошёл ближе и притянул Сириуса для страстного поцелуя. Он знал, что может что-то упустить, но ему действительно не хотелось смотреть, как его брат целуется с Джеймсом Поттером.

Когда Регулус обернулся, Джеймса и рюкзака уже не было. Он какое-то время смотрел на одинокую фигуру Сириуса, и его сердце упало, когда он понял, что ему придётся предать Сириуса. Возможно, Сириусу придётся скрывать эту информацию от их Лорда, но ему не нужно было этого делать, и он не хотел этого делать. Их Лорд заслуживал знать.

"Теперь ты можешь выходить", - сказал Сириус.

Регулус замер, в шоке приоткрыв рот, пока обдумывал слова Сириуса. Он не издал ни звука; Сириус никак не мог его услышать.

— Регулус? — позвал Сириус. — Боюсь, я не могу позволить тебе уйти, не поговорив с тобой. — Он поднял палочку, и воздух наполнился магией его старшего брата. Регулус поморщился, почувствовав, как чары реагируют на резкие слова Сириуса, и опустил голову, признавая поражение. Он не мог сражаться с Сириусом, ведь у старшего волшебника было на пять лет больше опыта.

Регулус выскользнул из-за дерева, подняв руки в знак капитуляции.

"Я не был уверен, последуешь ли ты за мной или нет", - сказал Сириус. "Ты действительно думал, что я не буду охранять территорию? Серьезно, братишка". Сириус вздохнул, но его глаза весело блеснули. "Я думал, что научил тебя чему-то большему".

«Я думал, ты отвлёкся», — честно признался он.

«Я знаю, что люблю свою вторую половинку, — сказал Сириус, — но я думаю, что встреча с Джеймсом в Запретном лесу заставила бы меня стать параноиком и установить защитные чары. Я имею в виду, что в моей спальне в Хогвартсе их более чем достаточно».

"Как долго ты с ним общаешься?"

«Год. Перед его отъездом у нас были двусторонние зеркала, но Джеймс никогда не отвечал, когда я его звала. Но однажды он связался со мной и сказал, что Дамблдор не узнает ничего такого, чего не знает сам Джеймс».

— Что это значит? — спросил Регулус. — Это связано с забвением?

Сириус кивнул с задумчивым видом. «Видишь ли, Джеймс уже год накладывает на себя Обливиэйт. Он знает это заклинание вдоль и поперёк. Естественно, его мастерство в этом заклинании легко воспроизвести, ведь я его родственная душа».

До Регулуса медленно доходило, на что намекал Сириус. Сириус уже поднимал палочку, когда Регулус попытался уйти, и он в ужасе застыл на месте, увидев, что палочка брата направлена на него. — Пожалуйста, — прошептал он, но Сириус нахмурился.

«Это к лучшему, братишка. Со временем ты это вспомнишь. Когда действие закончится, ты сможешь помочь мне найти родственную душу. Забудь.»

Регулус напрягся, когда заклинание попало в него, его разум затуманился, а зрение помутилось. Сириус что-то пробормотал, но он не расслышал, а потом и вовсе забыл об этом. Через секунду он уже моргал, глядя в обеспокоенное лицо Сириуса.

"Ты в порядке, брат?"

Он медленно кивнул, подняв руку и покачав головой, чтобы избавиться от тумана в голове. «Что случилось?»

— Я не уверен, — сказал Сириус. — Ты удивил меня, когда последовал за мной, но я здесь по приказу нашего Лорда. Наверное, из-за неожиданности ты немного споткнулся.

Регулус закатил глаза: «Это ты виноват в том, что был таким скрытным».

Сириус усмехнулся, обнимая своего невысокого брата. — Верно, и ты хочешь пойти против приказа нашего Лорда? Он стал настоящим параноиком с тех пор, как стало известно, что он — Тёмный Лорд.

— Верно, — сказал он. — Тебе правда нельзя мне сказать?

— Нет, — весело сказал Сириус, разворачивая Регулуса так, чтобы они оказались лицом друг к другу. — Но теперь всё готово. Пора возвращаться и выпить немного огневиски.

— Тебе не стоит сейчас ослаблять все свои чувства, — пробормотал Регулус, но согласился, когда Сириус просто рассмеялся и потащил их быстрым шагом обратно в Хогвартс.

Пятница, День 7

Алиса выглядела оживлённой, когда пришла навестить его. Её волосы были уложены с помощью заклинаний в замысловатую причёску из светлых прядей, а одежда выглядела дорогой. Она села на стул в комнате, скрестив ноги, и улыбнулась Гарри.

"Привет, Гарри", - сказала она.

— Привет, — осторожно сказал он. Он не был до конца уверен в том, что девушка знает о его «изменившейся» преданности, и не знал, насколько убедительно ему придётся притворяться перед ней.

Однако она, похоже, не ждала от него многого, и его подозрения подтвердились, когда она одарила его лукавой, медленной улыбкой. — Ты слышал новости?

Он не был уверен, что сможет говорить, не огрызнувшись на её насмешливый тон, и вместо этого покачал головой.

— Твоего отца арестовали власти. — Она улыбнулась, когда он вздрогнул при упоминании Флимонта Поттера, и наклонилась вперёд, чтобы похлопать его по руке. — Всё в порядке, милый, — сказала она. — Он смог передать сообщение.

— Какое сообщение? — спросил он, страшась ответа, и Алиса улыбнулась ещё шире.

«Том Риддл — Тёмный Лорд, и Свет набирает сторонников. Письма уже летят, пока мы разговариваем».

«Публика никогда в это не поверит», — не удержался он от замечания, и Элис рассмеялась над ним.

— О, не волнуйся, Гарри, общественность уже в курсе. Видишь ли, Флимонт лишил Тёмного Лорда магии на глазах у всех во время пресс-конференции Риддла, и теперь все знают, насколько он на самом деле Тёмный. Благодаря его усилиям теперь все знают, что мы должны бороться со злом, пока не стало слишком поздно.

Он не успел ответить, как в дверь постучали. Джеймс вошёл и удивлённо посмотрел на Элис.

"Алиса? Почему ты здесь?"

— Зачем ты здесь? — спросила Элис, но, казалось, она была в игривом настроении из-за того, что была так счастлива. Она встала, подошла к Джеймсу через всю комнату и взяла его за руку. — Фрэнк послал тебя за мной?

— Э-э, — запнулся Джеймс, растерянно глядя на поведение Элис, и она радостно захихикала.

— Он ведь так и сделал, да? Сегодня такой замечательный день, Джеймс! Пойдём поприветствуем новобранцев, хорошо? Кстати, ты знал, что Гарри наконец-то один из нас? Он исправился! — Она улыбнулась, помахала Гарри рукой, а затем потянула Джеймса к двери.

Джеймс бросил отчаянный взгляд на Гарри, явно не желая уходить, но Элис не принимала «нет» в качестве ответа. «Не говори», — прошептал он, когда дверь закрывалась.

Прежде чем дверь захлопнулась, Лили проскользнула внутрь и тихо закрыла за собой дверь. — Ты в порядке, Гарри?

Он кивнул, а затем жестами показал, что нужно молчать. Он подумал, не прослушивают ли его комнату; не решили ли они на всякий случай установить подслушивающие заклинания. Затем он указал на свою метку, ясно давая понять Лили, что его воспоминания по-прежнему при нём и что он по-прежнему глубоко влюблён в свою суженую.

Лили смотрела на него, пока в её глазах не вспыхнуло понимание, а последовавшая за этим улыбка была просто ослепительной. В уголках её глаз показались слёзы, и она наклонилась вперёд, крепко обнимая Гарри. «О, Гарри, — выдохнула она, — я так рада, что тебе стало лучше! Я боялась, что ты навсегда останешься с Тёмным Лордом». Казалось, что последние слова дались ей с трудом, но Гарри всё равно понял, что она имела в виду.

— Я рад, что мне теперь лучше, — сказал он. — Всё благодаря Дамблдору.

Они оба поморщились от этих слов, и он рассмеялся, когда Лили показала ему язык. Она произнесла одними губами: «Отвратительно», а затем встала, порылась в своей сумке и достала парадную мантию. «Тебе нужно подготовиться к встрече, Гарри. Ты будешь почётным гостем».

"Почетный гость?"

«Знак того, что тех, кто ближе всего к Тёмному Лорду, можно спасти. Превратить в лучшую версию самих себя». Она помогла ему надеть мантию, взяла его верхнюю мантию и повесила её в шкаф.

Она сделала это без магии.

— Лили, — сказал он, — где твоя палочка?

Она вздрогнула и чуть не уронила мантию, пытаясь её повесить. — Мне она не очень нужна, когда я варю зелья.

Они забрали его. Конечно, это было подозрительно, когда ингредиенты для зелий пропали посреди ночи, а новых зелий не появилось. Должно быть, Лили взяла вину на себя.

Заклинание прослушивания предназначалось для него или для Лили?

Он был в безопасности из-за своей связи с Темным Лордом.

Лили не было.

Его сердце сжалось при мысли о том, что Лили в опасности из-за него, и он мысленно обругал Магию за то, что она отправила Лили сюда без всякой защиты.

«Прости», — произнёс он одними губами, когда Лили повернулась и улыбнулась, хотя и неуверенно.

«Всё в порядке», — ответила она одними губами, и Гарри пришлось заставить себя заговорить.

— Эй, у меня тоже её нет. Кому вообще нужны волшебные палочки в наши дни?

Лили рассмеялась, и она была достаточно хорошей актрисой, чтобы её смех не звучал фальшиво.

Алиса остановилась на полпути, ведя Джеймса в Большой зал Убежища, и вздохнула.

Джеймс моргнул, чуть не споткнувшись от неожиданной остановки. — Всё в порядке?

Элис подпрыгнула, как будто забыла, что Джеймс всё ещё здесь, а затем повернулась и с улыбкой посмотрела на него. «Конечно! Я просто вспомнила, что Фрэнку сегодня точно понадобятся новые халаты».

Джеймс последовал за ней, когда она практически пробежала остаток коридора, гадая, когда же Элис стала такой чертовски сумасшедшей.

Понедельник, День 10

"Люди пропадают без вести, милорд".

— Можешь так и сказать, — сказал Том, не в силах скрыть раздражение в голосе.

Однако Яксли, похоже, не обиделся на его тон, просто кивнул и просмотрел лежащий перед ним список. «Мы опасаемся, что отсутствие наших авроров напрямую связано с тем, что произошло на пресс-конференции неделю назад. Люди боятся, что вы — Тёмный Лорд».

Том рассмеялся, хотя это было больше похоже на горькую насмешку. «Я и есть Тёмный Лорд, Яксли».

Яксли криво улыбнулся, но склонил голову в знак согласия со словами Тома. «Общественный рейтинг стремительно падает, милорд. Боюсь, что придётся принять решительные меры.»

"Сколько человек пропало без вести?"

«В основном волшебники и ведьмы преимущественно из Светлых семей. Почти все магглорожденные. Очень мало чистокровных, кроме предателей крови. Больше всего пострадал отдел авроров. Пока что Визенгамот, похоже, на вашей стороне.

«И некоторые профессора отправились к Дамблдору, мой Лорд. Беллатриса прислала сову сегодня утром. МакГонагалл, Флитвик, Спраут и Хуч покинули свои кабинеты, ничего не оставив. Беллатриса считает, что некоторые ученики последовали за ними. Профессор Слизнорт всё ещё там, но я предлагаю присматривать за ним внимательнее».

Том знал, что ему не следовало оставлять некоторых профессоров из-за их тесных связей с Дамблдором. Но они не подняли шум, когда Дамблдор сбежал, и Том думал, что они разорвали отношения с Дамблдором из-за его бессердечного обращения с Гарри. Но, очевидно, тёмная магия Тома была слишком сильна, чтобы помешать им вернуться к Дамблдору.

«Мы можем использовать это, — размышлял он. — Если профессора и студенты сбегут, мы можем представить это так, будто Дамблдор пытается заставить несовершеннолетних студентов бороться за дело, за которое не нужно бороться, рискуя как своим образованием, так и жизнью. Как они смогут построить карьеру без СОВ или ТРИТОНов? Нам нужно ввести суровые наказания для всех пропавших студентов».

"Милорд, если позволите?" Когда он кивнул, Яксли осторожно продолжил. "Эта политика может направить еще больше людей в сторону Дамблдора".

— Возможно. Но эти люди, которые идут к Дамблдору, так сильно верят в Свет, что их исчезновение может пойти на пользу нашему делу. Эти волшебники и ведьмы никогда бы не последовали за тёмным волшебником. А следуя за Дамблдором, они отказываются от своей роли в обществе. Как пропавший человек может прийти на заседание Визенгамота? И кроме того, если они скрываются, как они попадут в Гринготтс?

Он стоял и размышлял о том, как наказать тех, кто пошёл против него. Гоблины были печально известны своим нейтралитетом в войнах, но у Тома были способы обойти их. Он мог закрыть Диагон-аллею для всех, кто отсутствовал больше суток. Правила должны были стать более строгими, и людям пришлось бы чаще отчитываться перед Министерством, но отчаянные времена требовали отчаянных мер.

Они могли призвать его к отставке с поста министра, но у Тома не было причин их слушать.

В конце концов, Том был Темным Лордом.

У него были ресурсы, о которых Британия не знала, и пришло время их использовать.

Яксли уже примерял более официальный плащ Тома, его острый ум не уступал уму Тома.

Накинув плащ, Том подошёл к камину, намереваясь осуществить свой план.

Среда, День 12

«Они называют его диктатором».

Люциус помедлил, поправляя маску, чтобы убедиться, что она на месте, и подошёл ближе к тому месту, где его скрывал угол.

Ведьмы тихо переговаривались, но Люциус мог усилить свой слух настолько, чтобы расслышать шёпот.

— Дерек уже ушёл, — сказала её спутница. — Он думает, что Дамблдор может нас спасти.

— Он нас примет? Я не был гриффиндорцем.

«Он забирает всех», — ответила ведьма, и тут все испуганно ахнули.

Люциус улыбнулся, зная магию другой стороны так же хорошо, как свою собственную, и вышел из-за угла.

Фигура в маске величественно возвышалась над связанными ведьмами и оставалась величественной ещё долю секунды, прежде чем заметила Люциуса и отсалютовала двумя пальцами.

Люциус подавил желание вздохнуть и вместо этого обратил свое внимание на ведьм. "На имя сами-знаете-кого наложено табу", - сказал он. "Любой, кто использует свое имя, должен подвергнуться допросу по обвинению в государственной измене".

— Мы не это имели в виду, — начала спорить одна из ведьм. — Мы просто сплетничали.

— Тогда ты не будешь возражать, если я расскажу об этом властям, — сказал Гилдерой, а затем, напевая, взмахнул палочкой и поднял двух ведьм в воздух.

После того, как они высадили ведьм, к ним присоединился ещё один человек в маске. «Как вам нравится Британия?» — спросил Гилдерой, который всегда был любителем поболтать.

— Ах, — начал волшебник, и Люциус на долю секунды почувствовал раздражение, узнав голос незнакомца. — Я не был, пока вы не появились на сцене, месье.

Гилдерой, казалось, был слишком озадачен, чтобы пошевелиться, и поэтому был застигнут врасплох, когда волшебник взял его за руку. Левой рукой мужчина снял маску, обнажив точёные скулы и кристально-голубые глаза, а правой поднёс руку Гилдероя к своим сжатым губам.

Люциус чуть не зарычал, когда они встретились, и ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не подойти и не забрать то, что принадлежало ему.

— Ты флиртуешь с местными, Жюльен?

— Только с прекрасной Гилдерой, — ответил Жюльен и выпрямился, откинув капюшон и обнажив вьющиеся рыжие волосы. Его улыбка по-прежнему была кокетливой, но Люциус не обратил на неё внимания, изучая новичка.

Она тоже была рыжеволосой, и, если Люциус не ошибался, она была старшей сестрой Жюльена. Анетта и Жюльен служили в одной из правящих благородных чистокровных семей Франции и были отправлены сюда по просьбе своего господина.

Из-за пропажи авроров явно не хватало волшебников, которые могли бы поддерживать власть Министерства. Поэтому их Лорд предложил решение в виде своих Рыцарей Вальпургиса. Они не получали зарплату от Министерства; они были личной армией их Лорда.

Поскольку авроры выполняли самые разные задачи, никто не мог выдвинуть официальный протест. В конце концов, кто бы без авроров решал проблемы обычных волшебников?

Маски были нужны, чтобы скрыть их личности и отличать их от остальных авроров. Поскольку Дамблдор явно нацелился на Тёмного Лорда, Риддл настоял на том, чтобы его рыцари были в безопасности. Он был уверен, что Свет нападёт на рыцарей, потому что они были на его стороне. Маски также скрывали тот факт, что почти половина рыцарей были из других стран.

Их послали грозные союзники, которых их Лорд собрал за три года. Пока Риддл усердно работал над поддержанием своего социального статуса в Британии, Гарри неустанно посещал множество мероприятий по всему миру, чтобы снискать расположение других магических сообществ. Он завоевал их доверие, а затем использовал его, чтобы показать им магию, и ритуалов оказалось достаточно, чтобы убедить их в том, что Гарри и Риддл — те, за кем они должны следовать в предстоящей войне.

— Oui, — сказала Анетт, подходя ближе к Гилдерою и глядя на него с озорным выражением лица. — Он очень красив, не так ли? — промурлыкала она, и если бы Жюльен не оттащил её, Люциус, вероятно, так бы и сделал.

Маска Гилдероя скрывала выражение его лица, но Люциус знал, что волшебник взволнован. Гилдерой не флиртовал так открыто уже три года, потому что к тому времени все поняли, что Гилдерой — его.

— Анет, — предупредил Жюльен, и Гилдерой прервал его мягким смешком, покачав головой и сняв маску.

— Она в порядке, — сказал он, улыбаясь. — Вы скоро заканчиваете дежурство? Хотите присоединиться к нам в тренировочном зале?

Жюльен колебался, пристально глядя на Гилдероя. Люциус понимал, что, поскольку они оба были воинами, прошедшими обучение за границей, было опасно позволять им двоим демонстрировать свой стиль боя. Они были союзниками, но лишь временно.

Но затем Жюльен улыбнулся. «Oui,» — сказал он и жестом пригласил их идти за собой.

Люциус молчал, на мгновение ошеломлённый тем, что французские волшебники так охотно с ними знакомятся. Он хотел заподозрить неладное, но знал, что лучше этого не делать. Чтобы победить Дамблдора, им нужны были союзники, а не враги.

"Это твой суженый?"

Гилдерой и Жюльен стояли перед ними и непринуждённо болтали, так что Люциус был уверен, что они не слышали тихих слов Анетт. Однако эти слова заставили его сердце забиться быстрее, и он лишь на несколько секунд задумался о том, чтобы солгать. Если бы он сказал «да», Жюльен перестал бы флиртовать с Гилдероем.

Но…

— Нет, — сказал он, и Анетт понимающе кивнула.

— Знаете, — тихо сказала она, — французы не так сильно заботятся о метках души, как вы, англичане.

«Я не понимаю», — сказал он, хотя на самом деле понимал, и Анетт рассмеялась.

— Если ты любишь его, этого должно быть достаточно. — Она похлопала его по плечу, а затем догнала остальных и быстро взяла под руку своего младшего брата. Жюльен замолчал на полуслове, но, когда Анетт не стала его перебивать, продолжил разговор с Гилдероем.

Люциус наблюдал за ними, не испытывая желания присоединиться к троице, и вместо этого тихо вздохнул.

Если бы только любви было достаточно…

Четверг, День 13

Нечеловеческий визг вырвался у Алисы.

Гарри вздрогнул от этого звука, едва удержавшись от того, чтобы закрыть уши руками, и уставился на «Ежедневный пророк», который она швырнула на обеденный стол.

Батильда Бэгшот была на обложке. На прилагавшейся к статье фотографии она выглядела старой и хрупкой, но её глаза сверкали решимостью, когда она сидела перед Ритой Скитер и давала интервью.

Секреты Дамблдора раскрыты в новой книге Риты Скитер «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора».

Он едва смог скрыть довольную ухмылку, которая появилась на его лице после прочтения заголовка, и вместо этого заставил себя сохранять спокойствие, когда Джеймс потянулся через него, чтобы взять газету.

— Это неприемлемо, — прошипела Элис, с ненужной силой вонзая вилку в картофелину на своей тарелке. Она старалась сохранять спокойствие, но побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в вилку, выдавали её.

— Она старая ведьма, — нерешительно сказала Лили. — Никто ей не поверит.

Глаза Элис вспыхнули яростью, когда она перевела взгляд на Лили. «Старая ведьма, которая жила рядом с Дамблдором», — сказала она, и в её осуждающем тоне легко было услышать презрение.

— Элис, — сказал Джеймс, и Элис вздохнула, переведя взгляд с Лили на газету.

— Они выпускают книгу, Джеймс. Мы не можем просто так это оставить.

«В субботу в Косом переулке будет пресс-конференция», — прочитал Фрэнк через плечо Джеймса. Он нахмурился, а затем сел рядом со своей девушкой, поставив поднос с едой на стол. «У нас не так много времени».

— Много времени для чего? — спросил Гарри, не удержавшись от реплики.

Взгляд Элис переместился на него, и она сладко улыбнулась. «Конечно, чтобы рассказать миру, что Батильда Бэгшот — лгунья». Она сделала паузу и повернулась, чтобы чмокнуть своего парня в щёку. Затем она встала, доев картошку, и снова обратилась к ним: «Простите, мне нужно поговорить с Дамблдором».

Фрэнк с гордостью посмотрел на неё, прежде чем снова обратить внимание на остальных троих. «Удивительная, не так ли?»

— Конечно, — сказал Гарри, хотя она определённо не была такой. Он гадал, что она задумала, но знал, что даже если бы он узнал, то вряд ли смог бы предупредить Тома заранее. Но он доверял своей любви. Если кто-то и мог противостоять Дамблдору, так это Том.

Пятница, День 14

"Здесь".

Гилдерой устало моргнул, прежде чем отвести взгляд от своих записей. После долгого чтения у него затуманилось в глазах, и ему потребовалось некоторое время, чтобы сфокусироваться.

Люпин застенчиво улыбался ему и держал перед собой браслет с подвеской. На ней был изображён маленький волк.

"Что это?" спросил он.

— Это амулет, — объяснил Люпин. — В него вплетена защита. Я буду чувствовать себя спокойнее, если он будет у вас.

«Я прятал крестражи три года», — заметил он, но всё равно взял его и надел на левое запястье.

— Я знаю, — сказал оборотень. — Но мне всё равно станет лучше.

Лучше бы оборотни не появлялись на публике вместе с Тёмным Лордом прямо сейчас. Они и так считались тёмными существами, а с репутацией их Лорда им это было ни к чему.

И, кроме того, они были нужны в другом месте.

Даже если бы выход новой книги Батильды Бэгшот мог быть опасен, они не могли позволить себе распылять свои ресурсы. Им всё ещё нужно было работать над повышением своего влияния в международных делах, и, кроме того, оборотни были не нужны, если Тёмный Лорд собирался быть там.

Тем не менее, Гилдерой думал о том же, что и оборотень. Он чувствовал бы себя увереннее, если бы Люпин прикрывал его спину.

— Спасибо, — сказал он, и Люпен улыбнулся. Он взял Гилдероя за левую руку и поцеловал её.

"Будь осторожен", - сказал он.

— Я сделаю, — пообещал он и был вознаграждён улыбкой.

— Тебе не пора отдохнуть?

— А разве нет? — парировал Сириус.

Северус нахмурился, а Сириус покачал головой с виноватым выражением лица.

— Простите, — пробормотал волшебник и опустил палочку. Мишень перед ним всё ещё дымилась от силы его взрывного проклятия. — Я немного разволновался.

— Мы все такие, — сказал он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал сочувственно, а не снисходительно, и понял, что потерпел неудачу, когда Сириус лишь криво ухмыльнулся. — Но тебе всё равно стоит немного отдохнуть.

— Я не могу, — сказал Сириус и устало вздохнул. — Я знаю, что мы всё спланировали, но я не могу перестать думать, что что-то пойдёт не так.

«Это рискованно», — сказал он, всё ещё пытаясь быть вежливым.

— Я знаю, что ты думаешь то же самое, — сказал он, полностью повернувшись к Северусу. Он указал на ингредиенты зелий в руках Северуса.

— Не могу поверить, что ты узнал ингредиенты, — не удержался он от колкости и тут же захлопнул рот, чувствуя себя виноватым. Это было последнее, что нужно было Сириусу. Но всё же старые привычки умирают с трудом.

Но Сириус лишь рассмеялся. Он подошёл к Северусу, и Северус не стал сопротивляться, когда Сириус взял у него из рук ингредиенты и с помощью магии перенёс их на ближайший стол. Затем он обнял Северуса за шею. «Давай выпьем».

Северус скривил губы: «Завтра нам понадобится ясный ум».

— Один стаканчик, — сказал Сириус раздражённым тоном, который на секунду так сильно напомнил Северусу Гарри, что тот сдался.

— Один, — твёрдо повторил он и позволил Сириусу увести себя.

Суббота, День 15

День выхода книги выдался ясным. Ни облачка в небе, только яркое солнце освещало их.

Батильда Бэгшот уже жаловалась на солнце. Было слишком жарко для её возраста. Услышав это, Амелия вздохнула и сразу же направилась к организаторам мероприятия, намереваясь попросить их использовать охлаждающие чары.

Их Господин опередил их. Он взмахнул рукой, и по улице пробежал прохладный ветерок. Она поклонилась в знак благодарности их Господину, но он лишь кивнул, и в его улыбке промелькнуло веселье.

Они решили провести презентацию книги перед магазином «Всевозможные волшебные вредилки». Это имело смысл, поскольку почти все презентации книг проводились в крупнейшем книжном магазине Волшебного мира. Единственная причина, по которой презентация проходила на улице, — это журналисты и толпа, которую они ожидали.

И потому, что было бы проще спланировать атаку снаружи, чем внутри. Меньше шансов на жертвы и завалы.

Потому что Свет ни за что не оставил бы это просто так. Они должны были запятнать имя Бэгшота до того, как книга была выпущена в свет. Выхода не было.

Они запланировали выпуск этой книги, чтобы не только повысить интерес к ней, но и ещё больше очернить Свет. Если они будут причинять боль людям в своём отчаянном стремлении опровергнуть Бэгшота, это только повысит авторитет их Лорда.

Таким образом, охрана была усилена и смешалась с толпой. Только рыцари Вальпургиса стояли по стойке смирно перед временной сценой, на которой должен был выступать Бэгшот.

Сегодня Амелия не была частью их. Её маска всё ещё лежала на столе дома. Её поставили на место, чтобы она защищала Бэгшота, и она могла бы сделать это лучше, если бы была сама собой. В конце концов, Кости имели некоторое влияние в политическом мире. За всю историю в семье Кости не было Тёмного волшебника. Если Свет поразит её, то их репутация упадёт ещё ниже.

Когда мероприятие наконец началось, собралась толпа. Амелия узнала половину пришедших; большинство из них были учениками Хогвартса. Она задумалась, не были ли среди них те, кто перешёл на сторону Света.

Рита Скитер стояла на сцене вместе с Бэгшотом. Однако Амелия не обращала внимания на её бессмысленные вопросы, зная, что Скитер просто пытается разжечь интерес публики к грязному прошлому Дамблдора.

Таким образом, она заметила, когда все пошло не так.

Сначала пали чары. Они не были достаточно сильными, чтобы привлечь Свет, но всё равно не должны были пасть так быстро. Она прикусила нижнюю губу, но колебалась всего секунду, прежде чем выйти на сцену, чтобы встать между Бэгшотом и нападавшими.

По всей площади раздавались хлопки. Появлялись светлые волшебники, и она с трудом подавила желание громко усмехнуться.

Они даже не надели маски. Они что, дураки? Их уже разыскивали за то, что они бросили свои семьи, неужели они хотели, чтобы их семьи присоединились к ним?

Идиоты.

«Тьма пытается промыть тебе мозги», — раздался голос, и Амелия подавила вздох, когда Дамблдор дал о себе знать. Она не ожидала, что он придёт сам; на самом деле никто из них не ожидал, даже их Лорд не думал, что Дамблдор рискнёт всем ради этого.

Судя по всему, их вербовка прошла не так хорошо, как хотелось бы Дамблдору. Иначе Дамблдор не сидел бы здесь, пытаясь вернуть свою репутацию в прежнее состояние.

— Какое удовольствие снова тебя видеть, — ответил их Лорд, и его красные глаза торжествующе сверкнули. — Как всегда, ты лжёшь.

— Зачем прибегать к таким коварным методам, мой мальчик? — спросил Дамблдор. — Батильда, — продолжил он, не дожидаясь, пока Том что-нибудь ответит, — он тебе угрожал? Ты можешь пойти с нами, мы тебя защитим.

Батильда Бэгшот была старой и хрупкой, но она не была уязвимой. Услышав слова Дамблдора, она рассмеялась ещё громче, чем Тёмный Лорд. Амелия заметила движение позади неё и ничуть не удивилась, когда подняла свою палочку на Дамблдора.

Дамблдор, казалось, не был удивлён тем, что Батильда не поддавалась на его уловки, как будто он ожидал, что её будет трудно убедить.

Похоже, это был сигнал, потому что внезапно Светлые начали атаку. Воцарился хаос, когда волшебники подняли свои палочки и выпустили огонь в сторону большого книжного магазина.

Они хотели избавиться от копий.

Но это было совершенно глупо: зачем пытаться уничтожить книги, если можно просто напечатать новые?

Возможно, всё это время, проведённое вдали от волшебного мира, повлияло на их интеллект.

Она не двигалась, и на её лице играла улыбка, пока она наблюдала, как Рыцари Вальпургиса спускаются на сцену. Остальные авроры уже уводили толпу с линии огня, пока рыцари их лорда встречали атакующих светлых волшебников лицом к лицу.

В хаосе Дамблдор сражался с их Лордом. Их Лорд смеялся, отражая каждое из заклинаний Дамблдора, и казалось, что они кружатся в замысловатом танце.

Искры и пламя летели во все стороны, пока продолжалась битва, и улыбка Амелии медленно сошла с лица. Свет оказался сильнее, чем они надеялись.

«Они не смогут так просто забрать мою книгу», — прошипела Скитер у неё за спиной, и Амелия зачарованно наблюдала, как Рита накладывает звучащее заклинание на открытую книгу. Мгновенно бесплотный голос начал читать слова, и большинство сражающихся волшебников застыли в шоке.

«…ставит под сомнение всё, во что верили его поклонники: предполагаемую ненависть Дамблдора к Тёмным искусствам, его противодействие угнетению магглов и даже его преданность собственной семье».

Эти слова произвели мрачное впечатление на сражавшихся перед ними, потому что, несмотря на леденящие душу слова, битва продолжалась. Светлые были полны решимости продолжать сражаться, и ничто не имело смысла, потому что у них не было цели победить, ведь книга всё ещё читалась.

Она колебалась, не зная, стоит ли бросить Скитера и Бэгшота и присоединиться к сражению, когда прямо перед ней аппарировал один из Рыцарей Вальпургиса. Хлопок был тихим, поэтому Амелия сразу поняла, что это Сириус. Он был единственным, кто достаточно хорошо разбирался в магии, чтобы сделать это.

— Сириус? — спросила она, и её сердце забилось невероятно быстро. — Что случилось?

Сириус дрожал, но на нём не было никаких следов ранений. Она нахмурилась и быстро огляделась, когда Сириус покачал головой. «Охотники за хоркруксами в Хогвартсе».

— Отвлекающий манёвр, — вырвалось у неё в шоке, и Сириус кивнул.

— Я не могу оставить нашего господина, — сказал он, и в его голосе явно слышалось сожаление. — Найди остальных. Но нам с Люциусом придётся остаться здесь.

— Их слишком много, — сказала Амелия, изо всех сил стараясь не паниковать. — Откуда их столько взялось?

— Ты знаешь почему, Милли, — напряжённо сказал Сириус и исчез, вернувшись в гущу событий.

Она знала почему. Вера в их Повелителя угасала, и было легко переключить их внимание на волшебника, которым они раньше восхищались. В этом был смысл, но это не означало, что это было легко принять.

Но ей пришлось оставить это в прошлом и найти остальных.

Им не следовало переносить фальшивый крестраж в Хогвартс. Они думали, что там будет безопаснее, поскольку защитные чары вокруг Хогвартса были намного сильнее, чем в Запретном лесу.

Как они узнали о местонахождении?

Вопросов было очень много, но у Амелии не было времени на них отвечать.

Если охотники за хоркруксами найдут фальшивый хоркрукс, то Гарри будет в опасности.

А Амелия уже однажды подвела Гарри. Она не сделает этого во второй раз.

Глава 21: Почти безопасно

Зачем я здесь? — снова проворчал Гарри, и Фрэнк вздохнул. — У меня нет моей магии, — он изо всех сил старался говорить дружелюбно, но был раздражён.

— Может, поэтому ты здесь, — огрызнулся Фрэнк, и Элис повернулась, сердито глядя на своего парня.

— Фрэнк, — тихо сказала она, и Фрэнк сердито отвернулся от Гарри.

Гарри обменялся взглядами с Джеймсом, и Джеймс пожал плечами.

Даже если Дамблдор «перепрограммировал» его, чтобы он был на стороне Света, похоже, никто из них ему не доверял. Гарри был бы удивлён, если бы они ему доверяли, особенно учитывая, что он ничего не сделал, чтобы заслужить их доверие. Было бы глупо с их стороны полагать, что он действительно изменился.

Тем не менее, их было до смешного легко прочитать. Они хотели, чтобы он был здесь в качестве страховки. Если бы Том решил отправиться в Хогвартс вместо того, чтобы сражаться с Дамблдором, Гарри стал бы для них разменной монетой. А если бы кто-нибудь нашёл их и решил напасть, Гарри стал бы отличным живым щитом; если бы он умер здесь, защищая их, никому из них не пришлось бы чувствовать вину за то, что они его убили.

Но то, что он понимал, почему они хотели, чтобы он был там, не означало, что он облегчит им задачу.

Он сдержал вздох, следуя за охотниками за хоркруксами по пустому коридору. Они использовали сильные чары отвода глаз, чтобы не привлекать внимания, но им не стоило беспокоиться. В Хогвартсе никого не было.

Гарри хотелось попытаться найти кого-нибудь, кто помог бы ему сбежать, но он знал, что риск слишком велик. Он хотел остаться и в первую очередь спасти своего брата, и, кроме того, Гарри не смог бы помочь в бою. Он был бы обузой.

Это было слишком рискованно.

Поэтому он последовал за ними и был рад, что не знает, где находится последний крестраж. Так их вопросы, обращённые к нему, были бесполезны.

Он был уверен, что у них не было плана, что они собирались бродить по Хогвартсу, пока не наткнутся на последний крестраж.

Но он ошибался.

Слизнорт ждал их в конце коридора. Гарри замедлил шаг, но Элис поспешила вперёд, взмахнув палочкой и отменив заклинание разочарования.

— Профессор! — позвала она, и глаза Слизнорта загорелись узнаванием.

— Элис, дорогая, — сказал он, пытаясь придать своему голосу уверенность, но Гарри слышал в его словах нервозность. Он не смотрел на Элис, даже когда говорил с ней вполголоса; его взгляд был прикован к коридору.

Гарри сердито посмотрел на Слизнорта, хотя тот и не мог этого видеть. Он думал, что Слизнорту можно доверять, но, очевидно, этот человек заботился только о собственной шкуре.

Казалось, что Дамблдор никогда не нравился ему, поэтому его сочли безопасным. Теперь, похоже, это решение стало их погибелью.

Слизнорт вёл их наверх. Никто из остальных не отменил свои чары; вместо этого они шли спокойным шагом. В конце концов, Элис была любимицей Слизнорта, и казалось, что он замечал только её присутствие.

Они оказались на седьмом этаже.

— Я не знаю, что там внутри, — неуверенно пробормотал Слизнорт достаточно громко, чтобы они услышали его, несмотря на расстояние.

— Всё в порядке, — сказала Алиса, положив руку на плечо Слизнорта. — Мы можем его найти.

— Конечно, — сказал Слизнорт, заламывая руки. — Дамблдор рассказал вам о двери?

— По-своему, — сказала Алиса, сморщив нос. — Но не волнуйся, мы сможем его найти. Подожди нас снаружи.

Слагхорн кивнул.

Они везли Слизнорта обратно в Убежище. Здесь ему было бы небезопасно, если бы Том узнал, что это он их предал.

Гарри пообещал себе, что Слизнорту там тоже не будет безопасно.

Алиса расхаживала перед дверью, трижды оборачиваясь. Перед его глазами материализовалась дверь.

У него не было времени на раздумья, потому что Элис распахнула дверь. Фрэнк схватил его за руку и втащил внутрь как раз перед тем, как за Элис закрылась дверь.

«Где же он может быть?» — размышляла Алиса. Она совершала перед собой сложные движения палочкой, и золотые нити заклинаний падали, пока она пыталась найти фальшивый крестраж.

— Это не сработает, — сказал Джеймс. Его голос был резким. — Ты же помнишь, что сказал нам Дамблдор. Его нельзя призвать.

— Я знаю, — раздражённо сказала Алиса. — Но попробовать не помешает.

"Давай просто разделимся", - вмешался Фрэнк, прежде чем они успели начать спорить. "Джеймс, останься с Гарри и Лили". Закончив говорить, он оттащил Алису и заговорил с ней, как только они отошли на достаточное расстояние.

"Я ненавижу ее", - сказала Лили.

— Я знаю, — устало сказал Джеймс. — Но, по крайней мере, Фрэнк забрал её. Давай просто попробуем поискать.

"Прекрасно", - сказала Лили.

Гарри был рад, что Фрэнк и Элис ушли от них, потому что они втроём не очень-то старались его найти.

— Зачем мы спрятали его в Выручай-комнате? — проворчал Регулус. Они поднимались по ступенькам по две за раз, и это было достаточно утомительно, даже без необходимости отвечать Регулусу.

У Люциуса не возникло такой проблемы, и он быстро ответил. — Потому что их будет легко заманить туда. Ты помнишь заклинание?

— Конечно, — сказал Регулус. — Как я мог забыть? Мы только последние два года изучали его.

Люциус не ответил, и Регулус замолчал. Они добрались до седьмого этажа.

Слагхорн ждал их снаружи. Когда он увидел их, его плечи опустились от облегчения.

— Они внутри, — сказал он. — Или Элис. Не знаю, кто ещё с ней.

— Ты их не видел? — спросил Люциус.

— Чары разочарования, — объяснил Слизнорт. — Я не ожидал, что они придут сюда, — сказал он секунду спустя, и по тому, как он смотрел на них, было заметно, что он нервничает.

У Слизнорта не было стержня, но он никогда бы не осмелился предать своего господина. Поэтому Амелия была благодарна ему за то, что он идеально сыграл свою роль, даже если они не ожидали, что этот план понадобится.

Она тихо вздохнула с облегчением. Когда Сириус сказал ей, что охотники за хоркруксами находятся в Хогвартсе, она не ожидала, что они обратятся к Слизнорту. Но она была рада, что Элис была любимицей профессора, и верила, что Слизнорт им поможет.

Потому что это привело их именно туда, куда они хотели.

Если бы Джеймс, Фрэнк и Элис были мертвы, войну было бы гораздо легче выиграть. В конце концов, без Наследника Дамблдора не было бы ничего, что удерживало бы Свет после смерти Дамблдора.

Они должны были сотворить заклинание вместе. Адским пламенем было почти невозможно управлять, но если каждый из них создавал лишь часть магического огня, у них был шанс.

Комната была бы разрушена, но их Лорд починил бы её, когда война закончилась бы.

— Готовы? — спросил Гилдерой. Слизнорт отошёл от двери, которая теперь была прямо перед ними.

Она уставилась на Выручай-комнату, мысленно извиняясь перед ней за то, что они собирались сделать.

— Готово, — сказала она, и они начали забрасывать удочки.

"Ты чувствуешь этот запах?" - спросил Гарри.

Джеймс остановился на полпути, вяло перебирая вещи перед собой. У его ног были разбросаны книги.

"Нет?" - спросил он, а затем сделал паузу.

Лили отчаянно бежала к ним. Она исчезла несколько минут назад, отправившись вперёд, чтобы посмотреть на что-то, что её заинтересовало.

«Бегите!» — закричала она, и им не нужно было спрашивать, куда бежать. Позади неё был огонь, принявший форму пасти дракона, и он летел прямо на них.

Джеймс и Гарри не стали ждать и сразу же бросились бежать. Лили догнала их, и Джеймс схватил её за руку, потянув за собой, когда она запыхалась.

К ним приближался ещё один дракон. Гарри резко повернулся, зная, что его брат последует за ним, и повел их дальше в Комнату. У них не было выбора: выход был окружен огнем.

"Как нам выбраться?" - спросила Лили.

Они оказались в ловушке.

Но глаза Джеймса загорелись. «Вон там!» — крикнул он, указывая вверх. На куче всякого хлама лежали две метлы.

— Ты же капитан команды по квиддичу, — заметил Гарри, когда Джеймс достал палочку и призвал их. Они послушно подлетели и приземлились перед ними.

— Ты мой брат, — уверенно сказал Джеймс. — С тобой всё будет в порядке. — Он не стал дожидаться согласия Гарри и забрался на метлу. Лили забралась следом за ним, и они взмыли в небо.

Гарри сделал глубокий вдох, и непоколебимая уверенность Джеймса в нём придала ему сил. Джеймс был прав. Они были близнецами. Конечно, он не мог быть ужасным.

Невольно в памяти всплыли воспоминания о первом курсе. Тогда метла прыгнула ему в руки, желая, чтобы он взлетел. Он никогда не придавал большого значения квиддичу, слишком занятый попытками выжить в школе, где доминировали Дамблдор и Том. Со всеми этими делами, связанными с Наследником, квиддич был последним, о чём он думал.

Он не думал, что это будет так же, но это было так. Как только он произнёс заклинание, метла взлетела ему в руку, и он полетел. Он легко догнал их, и Джеймс ухмыльнулся ему, и Гарри без слов понял, что брат им гордится.

Но у них не было времени праздновать. Драконы приближались к ним.

— Следуй за мной, — приказал его брат, а затем бросился в сторону. Гарри последовал его примеру, и они оба едва избежали огненной смерти.

Это была опасная игра, в которую они играли, но Гарри было весело. Браслет блокировал его магию, но не врождённую, так что полёт на метле был самым близким к использованию магии за долгое время. И это было захватывающе — так уклоняться от смерти, и это вернуло его в те времена, которые казались ему десятилетиями назад, когда они участвовали в Турнире, чтобы предотвратить ту самую войну, в которой они сейчас находились…

Они летали по кругу, зигзагами, а иногда даже вверх ногами. И это было весело. Пока не перестало быть весёлым.

Огненный дракон летел прямо на них, и они не могли убежать.

Гарри не закрывал глаз, всё ещё отчаянно пытаясь найти выход, когда, как ни странно, дракон споткнулся, а затем взорвался в воздухе. Они полетели кувырком, хвосты обеих мётел загорелись от взрыва.

Гарри изо всех сил старался удержаться в вертикальном положении, но метла была сломана. Он крутился, кувыркался и едва удерживался на метле.

Он врезался в стену, и у него перехватило дыхание. От удара у него вырвался болезненный стон, а метла в его руке раскололась на две части. Перед глазами у него заплясали звёздочки, из-за дыма стало трудно дышать, но он должен был встать, пока комната не сгорела вместе с ними. И хотя ему было больно, он должен был посмотреть, где Джеймс и Лили, и убедиться, что с ними всё в порядке.

Он заметил их через несколько секунд, они оба были без сознания. Пока его метла горела, Джеймс и Лили не смогли увернуться от огненной вспышки, и, вероятно, только благодаря магии они были только без сознания, а не мертвы.

Он должен был вытащить их, пока не стало слишком поздно. К счастью, они упали недалеко от входа, и Гарри оставалось только вытащить их, чтобы убедиться, что они в безопасности.

Двери больше не были величественными. Они обгорели, потрескались по краям, и Гарри был уверен, что, как только он попытается их открыть, они рассыплются.

Но они не могли оставаться здесь. Огонь всё ещё бушевал, и если бы дверь сломалась, они застряли бы здесь навсегда.

Он больше не колебался, шагнул вперёд и толкнул двери. От его прикосновения дверь, казалось, рассыпалась, но Гарри продолжал давить, отчаянно пытаясь открыть двери настолько, чтобы они могли сбежать.

Позади них рушились башни из ненужных вещей, сгорая дотла даже без огненных драконов.

Перед ними исчезли двери, и перед ними остался только коридор Хогвартса. С некоторым трудом ему удалось провести Джеймса и Лили через сломанную дверь и увести их из горящей комнаты.

Сначала это зрелище принесло облегчение. А потом Гарри моргнул, и всё изменилось.

Алиса и Фрэнк отчаянно сражались с кем-то. В коридоре вспыхивали заклинания; неточные заклинания поглощались картинами на стенах, в то время как их герои громко протестовали против драки.

Гарри не мог сказать, против кого они сражались.

А потом дым рассеялся, и он увидел. Люциуса. Гилдероя. Амелию. Регулуса.

Облегчение, охватившее его, было настолько внезапным и сильным, что он ослабел.

Вот оно. Тома здесь могло и не быть, но его друзья были. Он наконец-то мог сбежать.

Потому что они побеждали.

Его друзья были талантливы. Он знал это. Он сам их тренировал. И он видел их талант в том, как они уклонялись от заклинаний, которые бросали Элис и Фрэнк, и как они защищали друг друга, когда один из них атаковал. Это было настоящее произведение искусства.

Но заклинания его друзей не были такими яркими, как обычно.

До него медленно доходило. Адское пламя было заклинанием, которое Том хранил в своём сердце.

Четверо из них даже не подозревали, что он был там, с ними. Адское пламя было лучшим способом убедиться, что охотники за хоркруксами умрут, и Гарри даже не злился, что попал под перекрёстный огонь, он бы посоветовал им сделать то же самое. В запертой комнате, где они следили за выходом, если бы они смогли контролировать огонь, остальные были бы обречены.

Им повезло, что Алиса и Фрэнк отвлекли их, потому что в противном случае огонь был бы смертельным. Вот почему огненный дракон умер, не долетев до них.

Он не злился из-за того, что они были источником Адского пламени.

Он волновался.

Потому что они устали от этого. «Адское пламя» было огромным проектом, они не создавали огонь, а пытались контролировать его. Должно быть, они долго боролись с магией, чтобы заставить её выполнять их приказы, и это было заметно.

Он лишь надеялся, что они усмирят их до того, как Алиса и Фрэнк их заметят.

Амелия внезапно упала на колени, споткнувшись обо что-то, что Элис направила ей под ноги. Элис приблизилась, настороженно глядя на внезапно ставшую уязвимой соперницу, но когда остальные отвлеклись на Фрэнка, она подняла палочку и ударила.

Только для того, чтобы потерпеть неудачу.

Регулус отразил её атаку мощным магическим всплеском, а затем, на этот раз используя свою палочку, послал в неё оглушающее заклинание. Оно попало ей прямо в грудь, и она упала.

У Фрэнка дела шли не лучше, чем у его девушки. Регулус использовал оглушающее заклинание. Люциус использовал заклинание, о котором Гарри раньше не слышал. Сектумсемпра.

На его глазах Фрэнка разрывали на части. Быстро появлялись порезы, кровь хлестала из тела Фрэнка и заливала всё вокруг.

В его сердце зародилась надежда. Конечно, они не могли победить в этой схватке.

А потом внезапно все его друзья оказались на земле и потеряли сознание, никто из них не ожидал нападения сзади.

В его видении появился Слизнорт, и, хотя он был причиной того, что друзья Гарри оказались в таком положении, он не выглядел счастливым. Он со страхом посмотрел Гарри в глаза, и Гарри убедился, что Слизнорт понимает, какие неприятности его ждут за предательство.

— Том тебя убьёт, — прошипел он, и взгляд Слизнорта стал твёрдым.

«Я всегда думал только о себе, — объяснил он, — но пришло время сделать что-то для кого-то другого». Он опустился на колени рядом с Амелией, и у Гарри похолодела кровь, когда он понял, что это может стать концом его друга.

— Подождите, — взмолился он, прежде чем Слизнорт успел что-то сделать. У него не было ничего, чем он мог бы пригрозить Слизнорту, и он не был особенно близок с профессором. Но Джеймс и Лили лежали без сознания позади него, и хотя они все были на одной стороне, Слизнорт этого не знал. Он мог использовать их как козырь в надежде, что его друзья выйдут отсюда живыми.

Но Слагхорн печально посмотрел на него, прервав его прежде, чем он успел что-либо сказать. "Они все еще мои ученики", - сказал Слагхорн. "Им не причинят вреда".

Он оставил друзей Гарри связанными вместе с неопасным для жизни существом, а затем осторожно левитировал Алису и Фрэнка, прежде чем приблизиться к Гарри.

Гарри выпрямился, чтобы что-то сделать; у него не было магии, но на его стороне была молодость, и если бы он смог застать Слизнорта врасплох, то, возможно, смог бы сбежать.

Но послышались приближающиеся голоса и шаги, и Слагхорн запаниковал. Очевидно, это было не подкрепление, которого они ждали, и Слагхорну нужно было вывести их всех, пока их не нашли.

— Прости, Гарри, — сказал Слизнорт, направив на него кончик своей волшебной палочки.

Гарри зарычал и бросился вперёд, прежде чем предательский красный луч ударил его прямо в грудь.

Когда Гарри проснулся, Дамблдор стоял перед ним. Джеймс стоял позади него, но Гарри не осмеливался посмотреть Джеймсу в глаза в присутствии Дамблдора, боясь, что тот что-нибудь заметит.

Его руки были связаны за спиной, а на правой лодыжке висела цепь.

— Гарри, — начал Дамблдор, и Гарри с удивлением услышал в его голосе раскаяние. — Хоркрукс в Хогвартсе уничтожен.

Комната была сожжена дотла, а вместе с ней и фальшивый крестраж. Но остался ещё один крестраж — тот, с которым Тома видели в газетах. Тот, который, по мнению Света, принадлежал Гарри.

Джеймс прервал его размышления: «Остался ещё один крестраж, сэр».

— Да, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Если верить нашим источникам, последний из них находится под защитой самого Тома.

Джеймс кивнул, но Дамблдор продолжил: «Однако я склонен доверять Слизнорту. Он не верит, что Гарри создал крестраж. Чтобы создать его, Гарри пришлось бы кого-то убить. И я не верю, что ты когда-нибудь отнимешь чью-то жизнь».

— Ты меня не знаешь, — прорычал он, и Дамблдор присел, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Да, — торжественно сказал Дамблдор, не обращая внимания на то, как Гарри смотрит на него. — Тем не менее, я с сожалением сообщаю, что вас казнят завтра утром.

У него кровь застыла в жилах, и, несмотря на свою прежнюю решимость, Гарри не смог отвести взгляд от Джеймса. Глаза его младшего брата были такими же широко раскрытыми, как и его собственные; Джеймс ничего об этом не знал.

— Не волнуйся, Гарри, тебя будут помнить за твою жертву. — Он не обратил внимания на протесты Гарри и встал, успокаивающе положив руку на плечо Джеймса. — Попрощайся со своим братом, Джеймс.

После этого он пробыл там недолго и ушёл, не выказав ни капли раскаяния.

"Мне жаль", - сказал Джеймс, присев точно так же, как до этого присел Дамблдор, но разница была в том, что глаза Джеймса были полны муки. Его голос понизился до шепота, на случай, если кто-то подслушивал снаружи. "Ты не умрешь завтра. Я обещаю". Он наклонился вперед, и если бы кто-нибудь наблюдал со стороны, они бы не увидели, как Джеймс поцеловал Гарри в лоб, прежде чем тот выпрямился.

Гарри не осмеливался задавать вопросы, даже когда казалось, что его вот-вот охватит отчаяние. Он должен был довериться Джеймсу. Том никогда бы не позволил ему умереть здесь, а кроме того, он был нужен Магии. Именно к этому она стремилась, и он должен был верить, что всё идёт именно так, как она планировала.

Он бы не умер завтра.

Он не мог этого сделать, ведь он собирался снова оказаться в объятиях Тома.

— Я знаю, что ты там, — тихо сказал Джеймс. Он нырнул в заброшенную нишу, как только смог выбраться из «камеры» Гарри.

Магия материализовалась из воздуха прямо у него на глазах, и на её лице было написано беспокойство. «Ещё слишком рано».

У него перехватило дыхание, и он чуть не задохнулся, а по щекам потекли слезы. «Мы не можем потерять Гарри», — взмолился он, и Магия посмотрела на него спокойным взглядом. «Пожалуйста, — продолжил он, — он — единственная причина, по которой я вам помогаю. Вы обещали позаботиться о нем».

Он знал, что был настойчив, что Магия не играет по правилам и может наказать его за грубость. Но он знал, что она нуждается в Гарри так же сильно, как и он.

— Если он умрёт, — сказал Джеймс, — то мы проиграем.

Она, должно быть, услышала обещание в его словах, потому что склонила голову.

— Отдай это ему, — сказала она, беря его руки в свои. Синий свет вспыхнул и погас в его глазах.

Это был прекрасный ужин. Но Алиса не была голодна и лишь отщипывала по ягодке винограда, когда на неё обращали внимание.

Она нервничала при встрече с другими лидерами Света и едва могла говорить. К счастью, Дамблдор не ожидал от неё этого и вместо этого добродушно улыбнулся, когда она извинилась перед ним. Она была одной из его Охотниц за хоркруксами, и у неё не было причин нервничать.

Фрэнк заснул, когда они вернулись в свою комнату, несмотря на ранний час, и пока она дремала вместе с ним, она проснулась глубокой ночью. Фрэнк всё ещё храпел, очевидно, вырубившись после такого сытного ужина, поэтому Элис встала и пошла на кухню. Её желудок был пуст, потому что она ничего не съела за ужином, и она была уверена, что сможет попросить у домовых эльфов остатки еды.

В коридорах было пугающе тихо, и это нервировало её. Обычно в десять вечера люди ещё не спали; что ещё важнее, сегодня была пятница, и почти всегда в гостиной «Гриффиндора» устраивали вечеринки. Фрэнк слишком устал, чтобы пойти сегодня, но они с Элис часто там бывали.

Она свернула с кухни и решила пойти в гостиную, чтобы посмотреть, что там происходит. Гриффиндорцы славились тем, что поздно ложились спать, и, вероятно, она могла бы немного развлечь их.

В коридоре было темно и тихо. Подойдя ближе, она тихо постучала и, чувствуя, как нарастает тревога, начала громко стучать в дверь. Она достала волшебную палочку, отперла дверь и с удивлением обнаружила, что большинство из них вырубились и храпят в тёмной комнате.

Она должна была добраться до Дамблдора. Кто-то усыпил всех, и они остались без защиты.

Она была на полпути к цели, когда столкнулась с Лили.

Она стояла перед дверью и подпрыгнула, когда в пустом коридоре послышались шаги Элис. Она обернулась, и на её лице появилось шокированное выражение, которое она тут же сменила на обеспокоенное.

— Почему ты не спишь? — тут же спросила Алиса, крепко сжимая в руке волшебную палочку и направляя её на рыжую. — Еда была отравлена, а все остальные спят.

— Отравилась? — дрожащим голосом спросила Лили. Она прижалась ближе к двери и трижды постучала в неё. — Ты в порядке, Элис? Ты выглядишь неважно.

Это была она. Должно быть, это была она. Она была единственным зельеваром в школе, и у неё был доступ ко всем ингредиентам. Она могла легко приготовить снотворное и подмешать его в еду, обманув домовых эльфов.

Но ей кто-то помогал. Это было очевидно по тому, как она постучала в дверь. Джеймс должен был быть её сообщником. В конце концов, только Джеймсу было не всё равно, что Гарри казнят завтра. Но он был могущественным. Он был наследником Дамблдора и мог без труда избавиться от неё.

Алисе пришлось быть осторожной здесь.

Она опустила палочку и сделала глубокий вдох. «Кто-то отравил еду, Лил. И Фрэнк её съел. Это могла быть Тьма».

Лили нервно кивнула и прижалась к двери, когда Алиса подошла к ней. «Мы можем пойти в кабинет зельеварения и приготовить противоядие. Это не займёт много времени».

Элис кивнула и заставила себя вести себя как обычно, когда подошла ближе. А затем она направила палочку прямо на Лили и выстрелила в неё замораживающим заклинанием, окутав её тело верёвками, как раз когда дверь распахнулась.

Она использовала заклинание призыва на теле Лили и поймала её, направив палочку на спину Лили.

Джеймс уставился на происходящее, широко раскрыв глаза, и уронил что-то невидимое, тут же потянувшись за своей палочкой.

— Нет! — закричала она. — Только попробуй драться, и я убью Лили.

— Ты бы не осмелился, — прорычал Джеймс, но он колебался, явно не зная, что делать.

— Ты хочешь испытать меня, предатель? — выплюнула она. — Дамблдор сделал тебя своим наследником, а ты предаёшь его ради брата, от которого отказался. Гарри плевать на тебя.

Джеймс пристально посмотрел на неё, его челюсть явно сжалась от гнева. Но он застрял.

Потому что, хотя Лили и была милой, она никогда не нравилась Алисе. Её было бы до смешного легко убить, чтобы сохранить Свет.

— Джеймс, — сказала Лили спокойным голосом, несмотря на то, что дрожала, прижавшись к Элис. — Уходи. — Из живота Элис исходила боль, и она едва держалась на ногах, чтобы послать Джеймсу оглушающее проклятие.

Джеймс тут же развернулся, и в тот же миг в воздухе раздался треск, когда один из обломков ударил его в лоб.

Она зарычала, швырнув Лили на пол и прижав правую руку к животу. Из неё торчал нож, и она с гримасой вытащила его, быстро сотворив исцеляющее заклинание, чтобы остановить кровотечение.

Она была рада, что они так и не вернули Лили её волшебную палочку. Прекрасную Лили, которая очаровывала школьных мальчишек своими глупыми рыжими волосами и необыкновенными зелёными глазами.

Алиса ненавидела ее.

Она знала, что Лили была предательницей, но Дамблдор верил, что она была хорошей. Что её можно было спасти, если она перестанет быть подругой Гарри.

Она один раз пнула Лили в живот, заставив ведьму зашипеть от боли. "Он бросил тебя", - насмехалась она. "Его собственная девушка. Каково это - знать, что тот, кого ты любишь, предал тебя?"

— Я сказала ему уйти, — сказала она, и, хотя ей было больно, Лили улыбалась. — И он не тот, кого я люблю.

Эта улыбка вывела её из себя, и Элис почувствовала, как в её сердце закипает ярость. Лили вышла замуж за Джеймса Поттера, наследника Дамблдора, и всё же ей захотелось его предать? Глупая, чертовски раздражающая Лили.

Но она пока не могла убить Лили. Ей нужно было использовать её, чтобы создать противоядие. Она подняла Лили и потащила её в кабинет зельеварения.

Как только все проснулись, Элис собиралась убить Лили Эванс.

У Регулуса разболелась голова.

Она запульсировала, и он ахнул, почувствовав, как у него потемнело в глазах. Амелия тут же оказалась рядом, поддерживая его и позволяя опереться на себя.

С её помощью он добрался до того места, где их Господин стоял перед коленопреклонённой фигурой.

Поттер был весь в крови, рана на его лбу кровоточила и окрасила его щёки в тёмно-красный цвет. Сириус стоял позади него, явно беспокоясь, но не осмеливался попытаться помочь Джеймсу.

Не тогда, когда Поттер в данный момент умолял своего господина о помощи.

— Откуда мне знать, что тебе можно доверять? — голос их лорда был тихим, но разносился по всей поляне. Насколько мог видеть Регулус, рыцари Вальпургиса начали собираться, Гилдерой и Люпин были впереди. — Дамблдор всё ещё держит на тебе Клятву.

Поттер вздрогнул от его слов и несколько долгих секунд смотрел на свои руки. Затем он поднял взгляд и сразу же посмотрел на Регулуса.

Затем он улыбнулся.

Прежде чем кто-либо из них успел среагировать, Поттер выхватил палочку и направил её на него. — Готово, — прошептал Поттер, и внезапно Регулус вспомнил.

Он сильнее прижался к Амелии и услышал её обеспокоенный голос. Он звучал над ним, и он хотел сказать ей, чтобы она не волновалась, но не мог вымолвить ни слова.

Затем его крепко взяли за подбородок, прикоснулись двумя пальцами ко лбу, и он увидел красные глаза.

Он вспомнил, как столкнулся с Сириусом на поляне неподалёку от Хогвартса и стал свидетелем того, как Сириус предал их, встретившись с Поттером. Он вспомнил, что хотел рассказать об этом их Лорду, но его остановили. Его собственный брат стер ему память.

Когда его отпустили, он тяжело упал обратно в объятия Амелии, и она крепко прижала его к себе, чувствуя, как быстро бьётся её сердце.

— Это говорит лишь о том, что один из моих рыцарей предал меня, — голос их лорда звучал напряжённо и опасно. Он был недоволен. — И никогда больше не направляй свою палочку на одного из моих рыцарей, Поттер.

Сириус тут же упал на колени и склонил голову. «Гарри дал нам эти растения, мой Лорд. Мы выращиваем их с тех пор, как он рассказал нам, как их достать».

— Гарри? — Последовала долгая напряжённая пауза, прежде чем Тёмный Лорд перевёл взгляд на Сириуса, опасно нахмурившись. — Ты общался с ним и не сказал мне?

— Нет, это была магия, — сказал Поттер и встал. Он исцелил себя, пока Тёмный Лорд был занят Сириусом, и теперь стоял перед их Лордом, высоко подняв голову и выпрямив спину. В его глазах не было страха.

— Она использует тебя, — сказал их Лорд, но он уже не казался таким сердитым, как раньше. Вместо этого он смотрел на Поттера с любопытством, словно видел волшебника в новом свете.

— Я знаю, — ответил Поттер с кривой улыбкой на лице. — Но это не значит, что я не использовал её. Она была моим единственным спасением от Дамблдора.

Тёмный Лорд хмыкнул и склонил голову. — Вы говорите, что Светлые обездвижены.

«Через несколько часов растения лишат Свет своей магии. Элис поймала нас, когда мы уходили, но мы должны действовать прямо сейчас, потому что Гарри в опасности, и я не знаю, как долго он будет в безопасности».

"А Лили?"

Это был Северус, и Регулус удивлённо уставился на него, не ожидая, что Северус прервёт Тёмного Лорда. Но в его глазах читалось безумное беспокойство, и, похоже, их Лорд тоже это заметил, потому что не стал наказывать Северуса за то, что тот его перебил.

Но Джеймс замолчал, покусывая нижнюю губу, и Северус издал мучительный крик. «Она жива, Принц, — сказал он, — но нам нужно идти сейчас.» Он вытащил сложенный в несколько раз листок бумаги, потрёпанный и измятый. На нём был почерк Поттера, и он передал его Тёмному Лорду. «Наше место было под чарами Фиделиуса. С этим каждый сможет аппарировать прямо в убежище Дамблдора.

Тёмный Лорд кивнул и протянул Северусу клочок бумаги. Северус взглянул на него, а затем передал Гилдерою. Пока пергамент передавался по кругу, Тёмный Лорд вызвал Патронуса, и тонкая белая фигура превратилась в большую змею.

Он зашипел на него, и тот исчез, чтобы передать послание остальным последователям Тёмного Лорда.

— Мы выступаем через десять минут, — сказал Тёмный Лорд, в его голосе всё ещё слышалось шипение, и он указал на Поттера. — Со мной, Поттер.

Поттер помедлил, но, обменявшись обеспокоенным взглядом с Сириусом, быстро последовал за Тёмным Лордом.

— Возможно, растения не приживутся, когда мы доберёмся туда, — пробормотала Амелия, и в её голосе явно слышалось беспокойство.

— Тогда мы их убьём, — сказал Регулус, и хотя три года назад Амелия воспротивилась бы ненужной смерти, она кивнула, мрачная и решительная.

Возможно, она родилась в Хаффлпаффе и была на стороне Света, но теперь она была одной из них.

И Регулус предпочел бы, чтобы рядом с ним больше никого не было.

Джеймс нервничал.

Он три года ждал этой битвы. Три года, чтобы вырваться из хватки Дамблдора и вернуться к Сириусу. Чтобы быть на одной стороне со своим братом.

До завершения его цели оставалось всего несколько часов.

У него были годы, чтобы придумать сценарии, проработать все детали этого безумного плана, и всё же его сердце билось слишком быстро. Потому что он продумал всё до мельчайших деталей, но Риддл и Магия были непредсказуемы.

Он знал, что они не ладили друг с другом, и не знал, как Риддл отреагирует на то, что последняя битва с Дамблдором была спланирована Магией.

Риддл не проронил ни слова, пока они шли по территории Хогвартса, и Джеймс воспользовался моментом, чтобы полюбоваться Хогвартсом. Он скучал по своему дому вдали от дома.

Комната, в которой они оказались, была защищена мощными чарами. И Джеймс вздрогнул, когда вошёл в дверь: магическая сила в комнате была угнетающей. Риддл сотворил чары темпуса, и часы рядом с ними тихо тикали, показывая, сколько времени у них осталось.

— Она не может нас здесь услышать. Мне нужно знать, насколько ты ей верен.

«Она была средством достижения цели», — честно ответил он. «Но она — божество, и я не думаю, что мы можем бороться с ней. Даже если она продолжит угрожать жизни Гарри».

На лице Риддла появилась кривая ухмылка. «А Свет? Они встанут на твою сторону, когда убьют Дамблдора?»

— Я не знаю, — сказал он и глубоко вздохнул. — Но я не хочу быть лидером. Я не создан для этого.

"Будем надеяться, что так и будет", - сказал Риддл, игнорируя его слова, но в его голосе не было особого беспокойства. "Ты знаешь, где держат Гарри, верно? Ты можешь аппарировать прямо туда?"

— Да, — сказал он, — но там может ждать Дамблдор.

«Возьми Сириуса. Вас двоих должно быть достаточно».

"Ты не придешь?"

— Тёмный Лорд должен быть на поле боя, — сказал Риддл, и Джеймс бы огрызнулся на Тёмного Лорда за это, за то, что тот так бессердечно пренебрегает безопасностью Гарри, но в этих пронзительных красных глазах была боль. У волшебника явно был какой-то план, который должен был увести его от Гарри, и это явно терзало его. — Но, — мягко сказал Риддл и протянул Джеймсу амулет. «Если ты думаешь, что я тебе нужен, если выбор стоит между жизнью Гарри и нашими целями, то я всегда выберу Гарри».

— Ты пойдёшь за ней, — сказал Джеймс, потому что на самом деле ничто в мире не могло отвлечь Риддла от Гарри.

Риддл склонил голову, довольный тем, что Джеймс угадал, а затем улыбнулся. «Несмотря на то, что вы близнецы, я всегда считал, что вы совсем не похожи. Теперь ты напоминаешь мне его. Ты повзрослел, Поттер».

— Когда я был моложе, — тихо сказал Джеймс, — я сказал Гарри, что надеялся, что он изменит тебя к лучшему. Что ты поверишь в свет, а не в тьму. Я сказал Гарри, что любовь — это прекрасно, а потом отвернулся от него, потому что узнал, что ты убийца. Но теперь я старше и не верю в то же самое. Пожалуйста, профессор, убейте Дамблдора.

Во время его речи Риддл молчал, и по его лицу ничего нельзя было понять, но когда Джеймс закончил, его красные глаза заблестели от волнения.

— С удовольствием, — сказал Риддл, и это совпало с тем, что чары Темпуса достигли нуля.

Глава 22: Финальная битва

Оборотни могли видеть магию.

Это было чем-то, что даровали им в качестве извинения за то, что им пришлось столкнуться с проклятием. Таким образом, хотя некоторым оборотням не нравилась сама идея, никто из них не мог отрицать её полезность.

Том отправил их вперёд на разведку, зная, что большинство из них смогут не попасть в беду. А если кто-то не сможет?

Что ж, Том разберётся с этим позже. Это была война, и он должен был ожидать, что потеряет часть своих пешек. Пока он никого не потерял, но настоящих сражений у них не было. Он надеялся, что Фенрир сможет выполнить свою задачу по установке Рун для перемещения тех, кто не мог аппарировать.

Он обратил внимание на собравшуюся перед ним толпу. Его рыцари стояли позади него.

«Постарайтесь не проливать магическую кровь», — начал он. Даже если магия предала их, их главная цель оставалась прежней. Они должны были позаботиться о том, чтобы не потерять больше магов даже во время войны.

Были более важные цели, о которых стоило подумать.

К более опасным врагам нужно готовиться.

«Но, как всегда, безопасность превыше всего. Убей, прежде чем тебя убьют».

Толпа его армии была больше, чем он ожидал. Он знал их численность, но они никогда раньше не собирались все вместе. Вампиры были справа. Французы — слева. А в центре, составляя большую часть толпы, были его старые союзники. Абракс стоял перед ними в маске, но его платиновые волосы выдавали его. Том знал, что может рассчитывать на него как на лидера, когда его не станет. Позади толпы Розиер стоял с группой других волшебников, хорошо обученных сражаться с драконами. Справа от них были кентавры и великаны, готовые к бою.

План был прост. Его армия будет отвлекать Свет, а он соберёт тех, кто будет побеждён либо его армией, либо растениями, которые, по словам Поттера, он на них посадил. Том хорошо знал действие этого растения и его эффективность. Он лишь надеялся, что Свет не приготовил для них никаких сюрпризов.

Том будет работать с вампирами, чтобы разобраться с магией. И самое главное, Поттер и Сириус будут спасать Гарри.

"Как только оборотни пришлют ответ, - сказал Том, - мы вступим в битву. Гиганты, кентавры и Драконы пойдут первыми". Они с наибольшей вероятностью выдержат любые неожиданные магические атаки и станут достойным щитом для тех, кто придет после. "Тогда мы аппарируем".

Он сделал паузу, ожидая вопросов, но никто не осмелился заговорить. Тишина была почти гнетущей, все ждали патронуса Ремуса, который ознаменует начало битвы.

«Этого давно ждали, — сказал он, — и мы к этому готовы. Мы одержим победу». Его голос звучал уверенно и твёрдо, и армия услышала это, и их боевой дух поднялся.

Они бы не проиграли.

Они верили в Тома, и Том их не подвел.

Он спланировал каждую деталь этой битвы, и Свет мог победить только в том случае, если бы на его стороне была Магия.

Но они бы этого не сделали.

Он бы позаботился об этом.

Свет заметил их.

Ремус прятался за большим деревом, а протего Фенрира сверкало перед ними, сдерживая атаку Света.

Он знал, что растения Гарри, должно быть, уменьшили их численность, но их всё равно было больше, чем он ожидал. Но он видел армию их господина. Они не потерпят поражения.

Закрыв глаза, он вспомнил, как впервые почувствовал себя в безопасности рядом с Фенриром. Это воспоминание он всегда вспоминал, и, несмотря на то, что Гилдерой был его Предназначенным, это всё равно было одно из его самых счастливых воспоминаний.

Из его палочки выскочил волк. Он не велел ему ничего говорить, потому что в этом не было необходимости. Их Господин поймёт, что означает его появление.

Минуты тянулись мучительно медленно. Ремус добавил свою магию к заклинанию Фенрира, надеясь защитить их товарищей, оставшихся позади.

Ремус первым увидел драконов.

Их было четверо. Они возвышались над волшебниками Света и, казалось, появились из ниоткуда прямо у них за спиной.

Раздался рёв — боевой клич кентавров, которых Ремус не видел. С неба посыпались стрелы, попадая в поспешно выставленный магами-светляками щит.

На них больше никто не нападал.

Ремус вздохнул с облегчением, его плечи опустились, когда он перестал подпитывать щит магией. Это отняло у него много сил, но его народ был в безопасности. Фенрир поддержал его, обняв за плечи и не давая упасть.

Раздался треск.

Их Господин стоял перед ними, и его красные глаза сверкали, осматривая деревья позади них.

"Хорошая работа", - сказал он.

В сердце Ремуса зародилась гордость. Он склонил голову.

"Есть какие-нибудь причинно-следственные связи?"

— Нет, — сказал Фенрир, и Ремус был ему благодарен. Он не был уверен, что сможет говорить, не охрипнув.

— Хорошо, — сказал их господин. Его взгляд упал на Ремуса, и Ремус постарался выпрямиться. — Я знаю, что ты устал, но мне нужна твоя помощь.

Ремус чувствовал себя вялым. И опустошённым. Но он знал, что их Лорд не стал бы просить, если бы ему это не было действительно нужно. Поэтому он кивнул, зная, что сделает всё, что нужно, чтобы помочь.

Это была последняя битва, и Ремус был полон решимости, чтобы Тьма одержала верх.

Том нервничал.

Он не чувствовал себя таким нервным с тех пор, как Гарри исчез. Он знал, что Поттер, вероятно, прямо сейчас спасает Гарри, и только то, что заклинание в его крепко сжатом кулаке не нагревалось, удерживало его от того, чтобы последовать за ним.

Здесь он мог бы быть полезнее Гарри. Магия разрушила все их планы, и она может сделать это снова, если он не останется.

Он знал, что поступает правильно, но если Гарри пострадает…

Рука сжала его ладонь. Он напрягся, но, встретившись взглядом с Кармиллой, успокоился. Если он будет нервничать, это помешает их планам.

Оборотни заманят Магию к себе. А потом поймают её здесь.

Они находились в пещере на окраине убежища Света. Это было не самое подходящее место для того, чтобы творить магию над божеством, но ничего не поделаешь. Том знал, что будет трудно увести Магию, и чем меньше расстояние, тем больше шансов на успех.

Они рассчитывали на то, что Магия проникнется симпатией к оборотням и уведет их с поля боя. Некоторые оборотни были ранены во время битвы со Светом, и Магия была обязана их исцелить. В конце концов, это заняло бы всего секунду.

Но Тому понадобилась бы всего секунда, чтобы поймать её в ловушку своей кровью.

Они нарисовали круг из крови Тома у входа в пещеру. Как только Магия не сможет двигаться, они смогут завершить ритуал.

Казалось, она появилась из ниоткуда. Она выглядела по-другому. Она больше не была бледной; на самом деле, казалось, что она была на пике своей силы. Том почувствовал, как внутри него закипает гнев при виде её; он знал, что она выглядит хорошо только потому, что выкачивала силу из его Предназначенной. Она выглядела уверенно, и Тому не терпелось стереть это самодовольство с её лица. Она дорого заплатит за то, что перешла ему дорогу.

Она смотрела прямо на Тома, когда его кровь связала её. Она издала нечеловеческий визг, и комнату тут же залил голубой свет, от которого у Тома заболели глаза. Он был вынужден закрыть глаза, но, к счастью, кровь удержала магию на месте.

Как только волшебство рассеялось и его глаза снова открылись, Том шагнул вперёд и встал прямо перед Кармиллой.

Она выглядела по-другому: её лицо исказилось от боли, а кожа снова стала прозрачной. Позади него старейшины вампиров нараспев произносили заклинание на языке, который он не мог понять. Слова были наполнены силой, и было очевидно, что именно их заклинание влияло на магию.

— Том, — заговорила Мэджик, прежде чем он успел ответить. — Том, пожалуйста, что ты делаешь?

— То, что я должен был сделать давным-давно, — сказал он. Он был не в настроении злорадствовать; он хотел покончить с этим, чтобы отправиться к Гарри. Он не отвлекался на магию, поднимая палочку и добавляя к заклинанию свою силу.

Вокруг Магии формировались цепи. По лбу Тома, сосредоточенно смотревшего в одну точку, скатилась капелька пота; заклинание требовало от него больше сил, чем любое другое.

Перед ним Магия уже не казалась такой милой. Цепи жгли кожу, к которой прикасались, и она кричала. Том утешал себя тем, что это означало, что заклинание работает.

Он должен был сделать это быстро. Они не могли надеяться сдержать божество, если бы она выбралась наружу.

Как только он собрался закончить последнее звено, позади него раздался крик старейшин. Голубой свет, который ранее окутывал комнату, внезапно вернулся; он отразился от конца пещеры и теперь был направлен на старейшин. Их концентрация ослабла, и хотя Магия по-прежнему была связана его кровью, теперь она могла творить магию там, где стояла.

И цепи больше не сковывали ее.

Она выглядела разъярённой, подняв обе руки в воздух, и изо всех сил пыталась их уничтожить. Том направил силу своей магии за поспешно возведённый им щит, и синий свет отразился от него, но вернулся с большей силой. Он не знал, как долго сможет его удерживать.

Но у него не было времени беспокоиться, потому что Кармилла встала перед щитом. Её плащ исчез, а волосы распустились, и кудрявые пряди развевались за ней от силы магии божества. Она не выглядела напуганной.

Магия, казалось, узнала её, и её магия дрогнула при виде Кармиллы. «Кармилла», — выдохнула она, и тут Кармилла сама начала творить магию.

Том не стал смотреть, как они дерутся, а повернулся, чтобы проверить старейшин.

Они были старыми. И казалось, что их возраст станет их погибелью.

Он поспешил к ним, опустился на колени на твёрдую землю и подхватил ближайшего из них на руки. Там, куда попала синяя магия, были раны, и он не знал, сможет ли их исцелить.

«Нам нужно больше крови», — сказал Старейшина, и Том без колебаний порезал себе запястье и поднёс его ко рту Старейшины.

Кровь стекала вниз, кровь, на которую так долго полагалась Магия, и эта зависимость от неё давала им возможность использовать магию против неё.

Это и их знания о мире Магии пришли оттуда.

Теперь ритуал будет ещё более рискованным. Том видел, как тяжело пришлось старейшинам во время первого обряда, и не был уверен, что они переживут второй.

Но он знал, что лучше не спрашивать. Это была битва, которую они не могли проиграть. Если они не смогут пережить второй призыв, то не смогут.

Их потеря запомнится надолго.

Он снова переключил свое внимание на драку перед ними.

Кармилла держалась, но проигрывала. Магия могла быть ограничена, но она не была слабой.

Том снова начал забрасывать удочку. На этот раз даже Том почувствовал напряжение и понял, что даже ему нужно быть осторожным.

Но амулет не нагревался в его руке, и он понятия не имел, как там Гарри. Его не волновала собственная безопасность.

Он просто хотел отомстить.

И чтобы получить его, ему пришлось связать Магию.

Поэтому он проигнорировал предупреждающие сигналы своей магии и продолжил творить заклинание.

Над Магией появились цепи, и когда они упали, плоть снова загорелась. Синяя магия тут же исчезла, и над Магией появилась Кармилла. Через секунду она добавила к цепям свою магию, значительно облегчив ношу Тома.

Этого было достаточно.

За секунду до того, как последняя цепочка встала на место, магия дрогнула, но когда позади него раздался крик, заклинание было завершено.

Том не осмеливался оглянуться назад.

Вместо этого он шагнул вперед, мимо Кармиллы и оказался перед Мэджиком.

— Ты принадлежишь мне, — сказал он, на этот раз на латыни, и в его словах была сила. Мэджик вскинула голову, широко раскрыв глаза и умоляюще глядя на него. Это завершило заклинание, и цепи мгновенно исчезли, оставив Мэджик стоять перед ним на четвереньках, обессилевшую от неудачи.

Том откинулся назад, чувствуя облегчение. Они связали Магию. Она больше никогда не сможет ослушаться его и снова станет пешкой.

Он позволил себе на секунду расслабиться, прежде чем призвать древнюю магию из заклинания. Появились цепи, которые причиняли Магии боль и удерживали её в ловушке, и он улыбнулся.

Месть была сладкой.

Но он не остался, чтобы посмотреть, как разворачивается его успех; наказание Магии было второстепенным по сравнению с безопасностью Гарри.

Он повернулся, и Кармилла встретилась с ним взглядом. По её щекам текли слёзы, но она не винила его в смерти старейшин. Они знали, чего это будет стоить, и заплатили эту цену, несмотря на то, что ценой была их смерть.

"Их запомнят", - пообещал он.

Кармилла ничего не сказала, а он не стал ждать, чтобы сказать что-то ещё.

Ему нужно было спасти Гарри.

Он исчез с треском, и его сердце забилось быстрее, когда магия перенесла его к Предназначенной.

Гарри не был уверен, сколько прошло времени.

Он не смел волноваться. Он знал, что лучше не терять самообладания. Если бы он это сделал, то, как он боялся, никогда бы не выбрался.

Он должен был поверить, что Том придет.

Это началось так тихо, что Гарри сначала не обратил внимания. Треск не был слышен, но в пустой комнате, где он был заперт, раздавались шаги.

Это была не тюрьма. Дамблдор никогда бы не стал так поступать, чтобы запереть Гарри в клетке с решётками. Он подумал, не осталось ли здесь чего-то от клетки, в которую Дамблдор запер Грин-де-Вальда.

Дверь распахнулась прежде, чем он успел среагировать. Там стоял Джеймс, а за его плечом виднелось лицо Сириуса.

Он не говорил ни секунды, слишком потрясённый мыслью о том, что его брат-близнец пришёл за ним.

— Джейми? — спросил он дрожащим от недоверия голосом, и взгляд Джеймса смягчился.

"Гарри", - был ответ, и Джеймс ворвался в дверь. Защита растаяла в его присутствии, и Джеймс внезапно оказался рядом, обхватив Гарри своими сильными руками. "Теперь ты в безопасности", - пообещал он. "Твой Суженый где-то там, сражается".

Он всхлипнул от облегчения, услышав эти слова, не в силах сдержать себя при мысли о том, что Том так близко. Теперь уже совсем скоро всё закончится, и он снова сможет отдохнуть в объятиях своего суженого. Том снимет браслет. Том был здесь, чтобы спасти его, спасти их всех.

Как только Джеймс провёл Гарри мимо защитных чар, Сириус тоже крепко обнял его. «Я скучал по тебе», — пробормотал Сириус, и Гарри ещё сильнее уткнулся головой в шею волшебника, радуясь, что всё почти закончилось.

Но, конечно, это было бы не так просто.

Том был там, сражался.

Не все остальные были такими.

Свет в коридоре уменьшился из-за одной фигуры.

Джеймс почти незаметно дрожал, но Гарри чувствовал это, прижавшись к нему. Он чувствовал себя слабым, и поддержка Джеймса помогала ему держаться на ногах.

— Разве вам не следует быть на поле боя, сэр? — слова Джеймса эхом разнеслись по коридору, и Гарри сразу понял, кто преграждает им путь.

Он отстранился от Джеймса, не желая показывать слабость перед единственным человеком, которого искренне ненавидел.

Одинокая фигура сделала шаг вперёд, наконец-то оказавшись в свете фонаря. Он выглядел так же, как и всегда, с его старомодной внешностью, но от этого по спине всё равно пробежал холодок.

Том с чем-то там разбирался. Гарри знал, что это что-то должно быть связано с магией, и это было единственным, что могло удержать Тома от его стороны. Это означало, что они были сами по себе.

И хотя он доверял Сириусу и своему брату как самому себе, он знал, что Дамблдор мог без труда уничтожить их всех.

В конце концов, Гарри всё ещё не мог пользоваться своей магией.

— О, Джеймс, — вздохнул Дамблдор. В его голосе слышалось разочарование, и Джеймс заметно вздрогнул. Услышав эти слова, Сириус шагнул вперёд и положил успокаивающую руку на плечо своего наречённого. Джеймс почувствовал себя лучше, выпрямился и медленно поднял палочку, направив её прямо на Дамблдора.

Это был недвусмысленный жест. Джеймс выбрал их сторону.

Он больше не был пешкой Дамблдора.

Дамблдор, казалось, одновременно осознал важность происходящего, судя по тому, как его лицо помрачнело. Его добродушный вид исчез, уступив место ярости.

— Ты понимаешь, что делаешь?

— Да, — ответил Джеймс без тени сомнения. — Сейчас больше, чем когда-либо. Я знаю, чего хочу, за что борюсь, не то что тогда. Не тогда, когда ты держал меня в неведении, когда ты сделал меня символом войны, в которой я не собирался участвовать.

— Я научил тебя всему, что знаю, — упрекнул Дамблдор. — Ты всё ещё мой наследник.

Выражение лица Джеймса не изменилось, и его рука оставалась неподвижной, когда он направил палочку на Дамблдора.

Лицо Дамблдора стало ещё более суровым, и он перевёл взгляд на Гарри. В нём читалось откровенное отвращение. — Ты мог бы предотвратить это, — сказал Дамблдор. — Ты мог бы быть сильным, как я.

— Ты никогда не был сильным, — сказал Гарри, зная, что Дамблдор имеет в виду его разоблачение Грин-де-Вальда. — И я бы никогда не отвернулся от Тома. Никогда.

— Я вижу, что моя магия подвела тебя, — сказал Дамблдор. — Я думал, что смогу тебя спасти.

— Спас меня? — выпалил Гарри, прежде чем успел подумать, насколько сильно его разозлили слова Дамблдора. — Ты пытался изменить мой разум с помощью магии.

— И подумай, насколько лучше тебе было бы, если бы это сработало, — сказал Дамблдор. Его голос звучал грустно, словно он действительно верил, что его магия спасла бы Гарри.

Как будто Гарри нужно было спасать.

Он нахмурился, собираясь высказать Дамблдору всё, что думает, — чего он ждал с тех пор, как ему пришлось проглотить свои слова, чтобы убедить Дамблдора в том, что его магия сработала, — но Дамблдор снова заговорил.

"Джеймс, убей своего брата".

Джеймс застыл на месте. Гарри и Сириус сделали то же самое, настолько потрясённые словами Дамблдора, что им потребовалась секунда, чтобы осознать их.

Воздух сразу же стал тяжелым от волшебства Клятвы.

Когда-то Гарри надеялся, что Джеймс лжёт. Что клятва была выдумкой Джеймса, чтобы объяснить его поведение во время Турнира.

Но он жил в этом Убежище и видел, как Клятва повлияла на его брата.

Это было реально, и теперь это должно было заставить Джеймса убить его.

Но Джеймс качал головой, хотя пот от неподчинения Клятве стекал по его лбу. "Однажды ты потерял свою магию из-за меня", - сказал Джеймс. "Вполне уместно, что я потерял свою магию, чтобы спасти тебя".

— Джейми, — выдохнул он, потрясённый уверенностью в голосе брата и ещё больше — выражением его глаз. Он не мог просить об этом брата; он никогда не хотел возмездия за то время на Турнире. Он бы никогда не пожелал чего-то подобного своему младшему брату. Но, похоже, его брат всё равно собирался заплатить за это.

И это было неправильно.

Но что еще он мог сделать?

Его магия была скована, и Джеймсу стоило больших усилий сдерживаться и не прислушиваться к Клятве. Самое большее, что он мог сделать, — это попытаться отвлечь Дамблдора от Джеймса. Возможно, если Дамблдор будет чем-то занят, Клятва не будет так сильно давить на Джеймса.

Похоже, Сириусу пришла в голову та же мысль, потому что он уже достал палочку и тут же направил её на Дамблдора.

Дамблдор легко отразил его, и, хотя было трудно отвести взгляд от жестокой схватки, которая разворачивалась между его другом и Дамблдором, Джеймс упал на колени, и из-под ногтей, которыми он впился в руки, потекла кровь.

— Джейми, — позвал он, и у него сжалось сердце. Джеймс покачал головой, стиснув зубы от боли, и изо всех сил постарался улыбнуться Гарри.

— Всё в порядке, — сказал он. — Теперь это не займёт много времени.

Сердце Гарри сжалось, но он ничего не мог сделать, кроме как отдать свою жизнь за Джеймса. Он никогда не чувствовал себя таким бесполезным, как сейчас: его друг делал всё возможное, чтобы защитить их, а его младший брат жертвовал ради него своей магией. Он хотел бы что-нибудь сделать, что угодно, лишь бы это не случилось.

Сначала Гарри не понял, что комната трясётся; он подумал, что у него просто помутилось в глазах от отчаяния и надежды, что что-то произойдёт. Он обернулся и увидел, как Сириус пошатнулся, а Дамблдор сделал то же самое, и понял, что это происходит не из-за них.

Земля всё ещё сотрясалась, и у него не было времени размышлять о том, что именно вызвало это, когда Джеймс протянул руку и схватил его за запястье.

Почти сразу же его окутал голубой свет, как и во время Последнего испытания. На этот раз голубой свет сопровождался чередой рун, которые скользили по его коже, не останавливаясь, и он почувствовал себя ещё более могущественным, чем в прошлый раз. Браслет распался на части, разлетевшись на осколки, которых в прошлый раз было всего два, и больше не восстановится.

И, к счастью, на этот раз его вены не жгло, и не было никакой боли, сопровождающей внезапное появление магии. Это было не так стеснительно, как в прошлый раз; он мог дотянуться до своей магии, если хотел.

Но ему не нужно было использовать собственную магию, ведь он видел магию в воздухе, оставшуюся после заклинаний, которыми Дамблдор и Сириус бросались друг в друга. Магия была повсюду: в защите Убежища, в предметах, почти небрежно брошенных в коридоре, в Клятве, нависшей над головой Джеймса…

Он протянул руку, в гневе схватил Клятву и почти сразу же рассеял её. Джеймс с облегчением расслабился, его дыхание стало поверхностным и болезненным, и Гарри уделил время, чтобы улыбнуться брату.

В конце концов, он знал, что Дамблдор ничего не сможет с ним сделать. Не с магией, текущей по его венам, не тогда, когда он помнил, как всё было в прошлый раз, когда времена были проще и он метнул молнию прямо в своего брата.

Это не навредило Джеймсу, но навредит Дамблдору.

Она уже формировалась, потрескивая, яркая и синяя, и он почувствовал, как у него защипало в глазах, когда он повернулся лицом к Дамблдору и понял, что его глаза сияют тем же жутким голубым светом, который сопровождает магию.

Дамблдор схватил Сириуса, пока все они были заняты, намереваясь использовать его как щит.

Гарри никогда ещё не был так зол, как в тот момент. Из-за этого человека его избивали, пытали и удерживали против его воли. Дамблдор был единственной причиной всего, что пошло не так в его жизни, и Гарри не собирался позволять ему убивать Сириуса Блэка.

Левой рукой он использовал магию, чтобы разделить их, оставив Дамблдора одного и беззащитного. Взгляд Дамблдора стал жёстким, когда он создал защитное заклинание между ними, но защитное заклинание не могло спасти его от синей молнии в руке Гарри.

Он поднял руку, чтобы бросить его…

И Дамблдор замертво рухнул на землю.

Грин-де-Вальд всё ещё дрожал. Он выронил палочку после того, как совершил убийство, а затем упал на колени.

Но у Тома не было времени обращать на него внимание. У него не было времени гадать, как Грин-де-Вальд выследил Поттера или зачем Грин-де-Вальду понадобилось убивать Дамблдора. Он не отрывал взгляда от Гарри, любуясь красотой своего суженого.

Он так давно не видел Гарри. По-настоящему не видел Гарри своими собственными глазами, что ему стоило больших усилий не броситься к нему и не сгрести его в охапку.

Но Гарри ещё не заметил его. Гарри всё ещё светился голубым светом предавшей их магии, руны и символы сияли на его коже и освещали стены вокруг них. Джеймс был в объятиях Сириуса, они оба стояли на коленях на полу, и Гарри был единственным, кто остался стоять.

И когда он наконец заметил Тома, его глаза всё ещё светились тем жутким голубым светом.

Том позволил себе помедлить ещё секунду, с ужасом осознавая, что Магия всё же добралась до его Предназначенной, даже после того, как он подчинил её своей воле, но затем он не позволил этому остановить себя ни на секунду.

Он должен был удержать Гарри.

И он побежал мимо Грин-де-Вальда, мимо скорчившегося тела Дамблдора, мимо Джеймса и Сириуса, пока не оказался перед Гарри. Он без колебаний обнял своего суженого, хотя магия могла его обжечь — так уже было раньше, — но, к счастью, боли не было, только тепло.

Руки Гарри обхватили его сзади, дрожащие, но настоящие и здесь, совсем не такие, как в прошлый раз, когда Магия перенесла Гарри к нему, и Том судорожно вздохнул, крепче прижимаясь к Гарри, и подумал, что никогда его не отпустит. Никогда больше.

Гарри принадлежал ему, и Гарри принадлежало его объятиям.

Гарри мог бы убить Дамблдора. Синяя магия была там, искрилась, так и просясь, чтобы её превратили в ту стрелу, о которой Гарри рассказывал ему раньше. Она убила бы Дамблдора, если бы попала в него, освободив Джеймса от клятвы и не дав его брату потерять магию.

И, как Гарри и не подозревал, это спасло бы его от козней магии. Его бы никогда не принесли в жертву, чтобы открыть путь в Авалон.

За долю секунды до того, как Грин-де-Вальд поднял палочку, Том мог его остановить. Он мог связать Грин-де-Вальда и лишить его возможности отомстить. Он мог позволить Гарри убить Дамблдора и тем самым обезопасить Гарри.

Но…

Мэджик была права, когда выбрала Гарри.

Гарри не собирался убивать. Это был не он. Он бы сожалел об этом всю оставшуюся жизнь, а Том никогда не хотел, чтобы Гарри проходил через что-то, чего он не хотел.

Поэтому он крепче обнял Гарри, уткнулся лицом в его волосы и забыл о планах Магии в отношении его Предназначенного. Он думал только о том, что Гарри теперь в безопасности и в его объятиях.

Прошло несколько секунд, прежде чем раздался приглушённый голос: «Ты собираешься держать меня в объятиях вечно?»

Том лишь крепче обнял его, услышав в голосе своего суженого веселье, и не хотел отпускать, даже когда Гарри дразнил его.

Когда Гарри заговорил в следующий раз, его голос был мягким: «Я тоже не хочу тебя отпускать, Том, но…»

Услышав сожаление в голосе Гарри, Том неохотно отпустил его и встретился взглядом с весёлыми глазами Гарри.

Он всё ещё светился, и теперь свет отражался от Тома, делая его синим. Том уставился на него, и на его лице появилась хмурая гримаса, когда он вспомнил, что Магия что-то сделала.

— Ты не ранен? — спросил он, не в силах скрыть беспокойство в голосе. Гарри услышал это и улыбнулся ещё шире. Он покачал головой и крепче сжал руки Тома.

— Нет, — сказал он. — Я… я не ранен.

Том уже собирался возразить, потому что Гарри всё ещё светился синим, но Гарри продолжил:

— Только не тогда, когда ты здесь, — сказал он и ещё крепче прижался к Тому. В его зелёных глазах стояли слёзы, и Том не удержался, высвободив одну руку из крепкой хватки Гарри и прижав её к его щеке.

Он не мог осуждать Гарри за слёзы — они так давно не виделись, что, если бы Том был ещё более сентиментальным, чем он сам, его собственное зрение могло бы помутиться. Но нет, он не хотел, чтобы что-то омрачало его представление о Гарри.

— Можно мне посмотреть? — тихо спросил Гарри. Казалось, что кроме них здесь никого нет, хотя Том знал, что Поттер и Сириус всё ещё стоят на коленях на полу. Он смотрел только на Гарри.

С переполненным сердцем он склонил голову, снимая чары с помощью магии без палочки. Его метка души засветилась, смешиваясь с голубым светом Гарри.

Взгляд Гарри смягчился ещё больше, и на этот раз Том не сдержался и притянул своего возлюбленного для глубокого поцелуя.

Они должны были выиграть войну. Люди все еще сражались на земле.

Но Дамблдор был побежден.

И Гарри был в безопасности в его объятиях.

Поэтому Том позволил миру исчезнуть ещё на несколько секунд, погрузившись в свои мысли.