Твоё благо

Решение

Я путешествую по миру на самолётиках из бумаги. Что? Да, они летят, потому что созданы в моих руках. Это совершенно не является проблемой, когда облака расходятся в стороны перед острым углом тонкого самолётика или корабля, парящего в небе. Иногда спускаясь ниже, прорезая волны, смотрю выше.

- Птица! Птица! - бывает кто-то снизу кричит мне.

Но разве я птица? Я что-то наподобие простого человека, но всё больше людей, будь то старики или младшие, тычут в меня пальцами и кричат: "Птица! Волшебник!". Своими маленькими ногами они топчатся по земле, прыгают и кричат, пытаясь поймать меня в свой взор, чтобы потом гордиться этим, выше приподымая голову.

Иногда я схожу на землю: летающие острова или лужа океана, маленький материк или большая страна. Но везде земля разная, где-то она мягкая-мягкая, где-то чёрная, как чёрные палочки стекляруса; а где-то она красная; усеянная цветами, или зелёная, покрытая той самой высохшей травой. Мне нравится быть везде-везде, пусть там и не будет земли, будет лишь бездна моря или пропасть неба, затягивающие внутрь густые облака. Мне нравятся и люди, что гонят меня с полей, и те, кто просят помощи, кто кладёт в мои ладони по конфете, закрывая её в домик-кулак.

В общем, я путешественник. В маленьких блокнотах маленьких горожан записаны истории и чудом воспроизведены яркими чернилами. Я люблю собирать их, а когда получается толстая-толстая книга, оставлять её кому-то, кто будет хранить её долго-долго, перечитывая; или просто оставив где-то на задворках пыльных полак, среди разнообразного барахла.

Однажды, я начал новую книгу. Ребёнок, с большими глазами-алмазами рассказал мне чудесную сказку. Это было в три часа дня, когда летнее солнце пекло, прожигая наши спины.

"Где-то далеко, очень-очень высоко есть люди, что живут на огро-о-омном острове в небе. Они красивые, у них красивые мысли; и земля, на которой они ходят тоже красивая. У каждого из них светлые волосы, чтобы дружить с солнцем, а глаза яркие и блестят как солнечные зайчики! Все там добры друг к другу, и каждый день все там смотрят на улыбающееся им солнце, на улыбающееся им океан; и улыбаются они всем-всем, кого не встретят. А остров! Остров такой большой, больше лодки или корабля, больше библиотеки или порта. Он такой, что не вместится ни в одни руки. Никто ещё не видел его полностью! Говорят даже, что у острова нет границ, но дядя говорит, что это уже дурной бред. Фу! Он так говорит, представляешь? А ещё... ещё там все едят овощи"

Сейчас, летя над просторной землёй, я приближаюсь к огромным просторам воды. Уже не могу дождаться, чтобы найти этот парящий остров! Хочу узреть людей, чьи волосы и глаза подстроились под цвет солнца, а жизнь с улыбкой подарила им что-то такое волшебное и необъятное.

Бумажные стенки моего корабля трясутся под порывом ветра, когда... всегда. Они всегда трясутся под порывом ветра, восхищаясь всему, что уловят наши глаза. Но когда в поле зрения, пробиваясь сквозь лучи солнца, нам виднеется парящая земля, что, словно сгустки дыма, расстилается над неизведанными и чернеющими далями ещё не названного океана, они, содрогаясь в предвкушении, расправляют несуществующие, но переливающиеся радугой, перья. Мягко - пусть и как-то больно - становится от ощущения солнечных лучей, близко к солнцу. А руки тянутся, стремясь вперёд, пока мокрые глаза слипаются и видят еле-еле искажённую картину.

Красиво.

Я расстилаю руки на встречу ветру, что несётся туда, будто воображая посадку небесного корабля. Когда я прыгаю на эту землю, пальцы, через которые раньше стремились пройти бесчисленные потоки света и холодные струи ветра, перебирают мягкую землю. Она рыхлая, она тёмная-тёмная, она теплая и её так много, что собери в кучу - получится незабываемых вершин гора. Но какой-то архитектор, что имеет у себя в запасе неограниченный, отличающийся искрой чистоты и уверенности, запас воображения, решил построить при помощи только своих рук и страстного желания огромный остров, парящий в небе на этой большой вере в задуманное.

Меня встречаются чьи-то восторженные, удивлённые восклики. Эхом они приближаются ко мне, становятся чёткими вопросами беспокойства.

- Вы в порядке?

Решение второе

- Вы в порядке?

Лежать на тёплой земле, видеть яркое-яркое голубое небо, слепящее тысячами светлячками солнце и делаться таким тяжёлым, пригвождённым к земле камнем с болящими, пробирающим жгучим ознобом лёгкими. И дышать. Дышать так глубоко, такими страстными рывками, словно был заброшен глубоко-глубоко в океан.

- Это...- попытавшись успокоиться повторил.- Это... это остров?

Перед мною стоял мальчик, вид которого напоминал сельских жителей с одеждой рваной, но заштопанной большими сердечками и маленькими звёздами. Словно трава, которую давно не косили, из-за чего она заросла цветами с бутонами настолько большими, что они заполняли всё пространство. Это выглядело уж очень наляписто.

- Это? - он огляделся вокруг.- Это наш дом.

- Парит ли он?

- А... да. Да, парит!

Протянув руку ( за которую ухватился я с радостью ), он потянул её на себя, из-за чего рывком встал я с травы. Но запомните: не вставайте резко! А то тоже голова закружится так, словно вы испытали на себе все весёлые горки мира!

- Ой.

- Ничего-ничего,- ухватившись за голову, помахал в небо,- как случаем тебя звать и сколько сейчас время?

- Эйва,- оглядевшись вокруг, он продолжил.- Время? Сейчас шесть часов дня.

Мальчик просиял и, кажется, в след за ним и я. Поэтому скажу честно, что это было из-за полной его схожести с описание той девочки. На вид приятный сельский житель с тёплой улыбкой и ослепляющей внешностью! Здесь все такие? Надеюсь, да! Какая сказка, какое творчество, и как всё это великолепно, как прекрасно, как искусно!

- Это кладезь красоты, Мистер Эйва, извольте провести меня по этому острову!

Как никак, но эмоции хлестали в этот момент, а сердце так и зажигалось как свечка для дальнего пути. Не стоит удивляться, ведь всё здесь так просторно, особенно когда давление высот спадает так, что можно почувствовать высь неба и то огромное расстояние, которое отделяло нас секундами режущего ветра до океана. Океана, что казался пропастью. Тёмно-синей пропастью, дышащей парами холодных глубин. Кстати, есть одна история про глубокое-глубокое море, что часто менялось, но всегда оставалось необъятным. Стоит рассказать вам чуть позже!

- Хорошо!

И он сделался будто-то бы счастливым только от этого случая.

Мальчик показывал мне множество уголков и все они были светлыми, во всех находились люди, которые походили на миниатюрные лучики солнца. И здесь их было много-много и были они разные-разные! Была здесь женщина с таким же именем "Эйва". Она много хвалилась тем, что вырастила трёх людей, какие, по её словам, они оказались "умницами, с которыми никто не сравниться". Эйва яро махала руками при разговоре и улыбалась часто-часто, говорила много-много и, касаясь своего лица, приглашала зайти к ней в домик.

- О, мы спишим, так что как-нибудь потом,- говорил мальчик.

- Ох, спешите! Понятно-понятно, тогда не задерживайтесь,- отвечала Эйва спеша так, что проглатывала некоторые слова, а потом добавляла тише:

- Посмотрите здесь на всё красивое.

Показались мне много людей, что светились, улыбались и, казалось, цвели как спелые грозди винограда, приглашая к себе и радуя глаз своей утончённостью и сказочностью, что пропитывала места этой отдельной грани искусства.

И каждый, с кем знакомил меня мальчик, отвечал: "Моё имя Эйва". И каждый раз он говорил им:

- Волшебник! Специалист! Он умеет летать!

И они вздыхали. Глубоко и протяжно, словно держали в своих лёгких сотни невысказанных слов. А после мигали улыбками словно искорками, хлопали ресницами и, казалось, из-за этого падали звёзды.

- А сколько вас здесь?

Эйва тихо шёл впереди, ведя меня дальше, а парящий остров всё не показывал свой конец. За небом уже пряталось солнце, теряя свои краски в облаках, пока они пропитывались ими, словно губки окунаясь в золотые и успокаивающие глаз розовые цвета.

- Как же,- мягко улыбнулся он,- много. Разве вы не хотите познакомиться со всеми?

- Ничего подобного не отрицал.

А небо всё желтело, словно вправду являлось губкой, готовой впитать в себя все краски, какие обронило солнце.

- О! Тогда вы точно не будете против остаться у нас на ночь.

- Против не буду.

Дальше видел я лишь всё те же деревянные здания. Одно было больше другого, другое было с белыми рамами, пока последующее пестрило своей красной оправой; а третье же походило на старое поместье с большой чёрной-чёрной крышей. И все они были такие разные, такие по своему запоминающиеся и яркие, яркие ... как очень дорогая лампочка.

Решение третье

- Так... как выше имя?

Меня отвели в гостиницу. Возможно, но думается мне так, хоть плату брать с меня и не собирались. Чем-то она напоминала церковь, стоящую посреди большого посёлка, такого ветхого, в котором доски уже за несколько лет достаточно согрелись лучами солнца.

- Эйва.

- Понятно...

Стоило зайти в это незабываемых красот здание, как мигом со всех боков меня окружили люди. С кем-то из них уже довелось мне познакомиться, когда Эйва ходил по бокам этой спящей обезьяны, показывая всё то, что хотел показать.

Они говорили громко-громко, никто здесь не боялся шептать. И этот громкий гул так бил в ушах, потоком крови играя на ритмах старых колёс; пока пелена уже наступала на глаза, дистанционируя ото всех, оставляя только тёплый пол под ногами.

- Так это правда, что вы умеете летать?!

- Докажите!

- Научите меня!

- Увезите меня!

Увезти их?... Куда?

Это кольцо всё сужалось. Они пытались подступить ближе, закрывая обзор и высовывая свои лица вперёд, ничего не разглядывая, только пытаясь что-то сказать. И все как один: светлые волосы, заметная улыбка и раскрытые глаза. На боках чувствовал я уже чьи-то руки, что обвивали сухими цепями, прижимались и не отпускали. И становилось так тесно-тесно, в конате пропадало всё больше и больше кислорода. Здесь стало намного больше людей, чем было в начале, они подступали незаметно, словно их сбивало сюда приливом страшной волны; казалось, сюда собрались все.

- Что сделать? Не понимаю, объясните,- говорил я, но голос сделался каким-то тихим, хоть, уверяю, никогда я не страдал от неуверенности.

- Как же,- высунулся сзади Эйва,- у вас же есть крылья. Я сам видел! И обсуждать даже не стоит, как без этого вам попасть сюда?

Стало тихо на мгновение, пока Эйва не продолжил:

- Вам просто надо увести нас отсюда на них. Это же не составит вам труда.

И наполнился зал грохотом, наполнился он голосами, что разрывали, сокрушали стены, ломали окна и били по сознанию так, что голова шла кругом, болела и падала назад, как у новорожденного. Но стоило держаться, голову гордо подымать и твёрдо говорить:

- Крылья? Это всё создал я сам.

- ...

- ... Сами?

И засверкали улыбки на лицах, и засмеялись бурной реакцией многие, поддерживаемые порывом радости. Так тепло... Хоть и не понимаю я, почему они улыбаются, почему смеются так громко, так усердно хватаются за животы, но сам чувствую, что колет в лице, глаза становятся мягче... Ох, чёрт, и всё так красиво. Они походят на звёзды, сгрудившиеся в комок, светящиеся ярко-ярко, приятно-приятно.

- Тогда сделай и нам!

- Да, пускай сделает.

- Точно. Так будет проще.

- Ух, наконец-то это кто-то сделает.

- И не говори.

Так. Они хотят, чтобы всё было сделано мною? Понятно.

- Так не пойдёт,- сказал уверено я,- это нужно вам, никак не мне. Так почему же не сделать это вам?

- Мы ... не можем.

- Заняты.

- Много дел!

Через гостинную раздались тихие шепотки. Почти все завертели головами. Пока одни рассматривали утончённую обвивку дивана, другие сбились в множество отдельных кучек, разговаривая друг с другом. Они не смотрели мне в глаза, прятали взгляды или просто не желали смотреть.

Вздохнув, добавил я:

- Хотите, чтобы это сделал я? - не дожидаясь ответа, продолжил.- Ладно. Если вы не собираетесь строить, тогда всё сделаю я.

- А вы сможете всё сделать как можно быстрее?

Многие закачали головой в такт вопросу. А на улице уже темнело. Эти настенные старые часы с какими-то особенно сверкающими цифрами, словно они были похищены из древней гробницы со своим запахом пасмурного леса... показывали девять вечера. Где-то сейчас невообразимо темно.

- ...Да. Конечно.

Решение четвёртое

Оригами. Чтобы создать красивое оригами часто нужна инструкция. Что такое инструкция? Обычно просто последовательные действия. Очень удобные для выполнения, скажу, конечно, если её научиться понимать.

Крылья. Сколько лет своей жизни уже восхищаюсь я этими крыльями, что, рассекая невидимое, берут трепетом, словно маленькие недвижимые камушки, греющие внутри тела.

За ночь не составит труда создать и сотни таких. Мне уделили маленький стол и сказали: "Твори". Сейчас на улице темно-темно, а маленькие листки бумаги сияют средь чёрного-чёрного деревянного стола. Стоит вынести самолётики на улицу, как они засияют с новой силой. Не то чтобы больше.... просто ... видимой для всех. И если сделать это, то, возможно, будет шанс у маленьких жителей островка улететь далёко-далёко.

"Только смотри и восхищайся, создавай то, что тебе нравится. Люби то, что хочешь любить",- записано в одном из блокнотов с кучей историй. На новой странице эта надпись светится радужными красками. Поэтому восхищаюсь я, когда вывожу тысячи самолётиков на улицу, оставляя под тусклым светом отражения океана.

На большом-большом острове живут счастливые люди. Люди со светлыми волосами, блестящими глазами и приветливыми улыбками. Живут они высоко, видят они солнце. Дружат они с солнцем, дружат со звёздами, а солнце и звёзды дружат с людьми. И едят они овощи.

Сейчас очень поздно, кажется, что моё тело упало в жидкую, холодную грязь. Сон так и гонится за мной, будто придавливая к земле. И думается мне, что вправду пора спать.

*

Когда наступило утро, стоило разомкнуть лёгкие, словно слой снега, веки, послышались мне звонкие голоса. Громкие. Такие громкие, то ли радостные, то ли какие-то испуганные, удивлённые. И стало так радостно, будто в грудной клетке мигом пошли дорожки колкого салюта. Бах!

И на улице тоже: бах и бах!

И снова, снова там солнце. Яркое и живучее.

- Вижу, они отправились в полёт. Вот только не вы, мистер Эйва.

И солнце ничуть не гаснет. Светит всё так же ослепительно, размахивая лучами сквозь все земли мира, проходя сквозь них, а потом, забывая, начинает новый день.

- Вам понравились самолётики?

И стоит улыбнуться, как он говорит:

- Ну, вы и тварь.

А сам не улыбается. Серьёзен. Только не грустит. Злится. И сжимает руки в кулаки, держится. Ломает себе челюсть, сжимает. Но не сильно старается. Терпеть уже, возможно, нечего.

- Осмелюсь поправить. Имя мне Зоя... Конечно, если хотите, можно и Тварь.

- Зоя? А не женское ли это имя? - не думал, он отвечал сам себе.

- Ох, нравится оно мне,- испытываю я восхищение с размерами мира.

- Ммм, вот как,- отвечает он.

И заполнилось всё пространство шёпотом. Тихим, неслышным, но не прекращающимся. И не разобрать было слова, если не слушать. Поэтому, чтобы понять, стоило на минуту замолчать. Прислушаться. Как ветром снесло границы, ливнем послышались звуки внизу. Такие отчётливые, такие ... тяжёлые. Будто глыбы они падали, пока под своей тяжестью не уходили на то холодное, зябкое, склизкое, тихое дно.

- ...

И молчали оба. Только смотрели вперёд, усевшись на пушистую траву.

- Они упали,- произнёс Эйва чуть хрипя.- Точно упали. Это.. это же вы! Стоило им подняться, как крылья согнулись... Они упали, точно упали...

- Да.

И расстилался мир передо мною.

- Зачем же вы это сделали? - послышался поникнувший голос.

В ногах начало колоть, хоть и сидел я здесь всего минут двадцать. Думаю, для начала утром следовало собраться, а не разу бежать сюда. Всё равно хотелось увидеть. Ну, ничего, ладно, тогда просто сделаю завтрак сегодня чуть лучше. Хорошая же идея! Надо где-нибудь найти приправы... О, точно. Где-то слева здесь был магазинчик.

- Сколько сейчас время?

- Вы!...

- Сколько?

- Одиннадцать часов утра. Я ответил на твой вопрос. Теперь ваша очередь.

- Да, так будет честно,- приостановившись, подумал и изрёк:

- Это ... это просто благо.

- Это дебилизм, а не благо! - казалось, Эйва кричал. Но выходило тихо. Так тихо, так неслышимо.

Сейчас одиннадцать утра... Так рано.

Когда смотришь на солнце вот так... просто смотришь, оно кажется каким-то холодным. Не потому ли, что скоро зима? Зима. Много снега где-нибудь да будет. В некоторых регионах земля так и останется не согретой слоями снега. Там будет по своему тепло. Да, хочу за этот год побывать опять везде-везде!

- Вы едите овощи?

- ... Да. Только это и едим.

- Прекрасно.

Стоило улыбнуться мне, как он добавил:

- Больше нечего. Откуда здесь взяться мясу?

- А, ясно...