Туземец

Глава 1

На юге Франции, на морском курорте в небольшом городке, у обочины припарковался скромный, видавший виды семейный микроавтобус. Из него вышли водитель-мужчина, две средних лет дамы — одна блондинка, другая брюнетка, и мальчик лет семи-восьми.

— Может, тут? — неуверенно предложила Надежда, одна из двух дам, черненькая, указывая на ресторан.

— Упаси Боже, здесь дорого. Тут неподалеку есть одно место, — ответила Мария, беленькая, пытаясь выражаться как гид, хотя у нее получалось не очень. — Тут на Средиземное море, все дела, одно из самых живописных мест в Европе.

— Ой, спасибо тебе Маша, ты нам все тут показала, как настоящий экскурсовод, - сказала Надежда. - Я в восхищении - Старый порт, или как ты называешь Вье-Пор, такая прелесть. Такие рыбацкие лодки рядом с яхтами, уличные кафе и рестораны предлагают свежие морепродукты. Тут можно по-настоящему проникнуться атмосферой города.

— Вот уж где культурное разнообразье, - поддержал их мужчина. - Во всем, в архитектуре, кухне и даже в атмосфере. Здесь можно встретить людей со всего мира.

Мальчик тоже вступил в разговор, напомнив:

— Тетя Маша, а замок Иф, обещали показать тем, где граф Монте-Кронте.

- Не Монте-Кронте, а Монте-Кристо. Сегодня можно на базилику Нотр-Дам-де-ла-Гард, сходить, - ответила та, - она возвышается над городом, там потрясающий вид на окрестности. Возможно, и замок Иф оттуда виден.

- А Евразиатский деловой квартал тебе понравился? – спросил, эдак по-мужски, мужчина мальчика.

- Это там, где мы в туалет ходили? – переспросил тот…

Так, болтая они все вместе зашли в то самое «другое место», которое оказалось не совсем рестораном, а чем-то вроде летнего клуба или варьете. В центре зала размещалась небольшая сцена, на которой в тот вечер выступал этнический ансамбль из Африки.

— Маша, что бы мы без тебя делали, — сказала Надежда. — Ты посоветовала, где снять подешевле домик, сейчас показала хорошее кафе. Жаль, что мы мало общались с тобой, всего второй раз — в день приезда и вот сейчас.

Игорь, равнодушно взглянув на сцену, заметил:

— О, какой-то «ансамбль песни и пляски».

Все повернули головы к сцене. Полуголые черные танцоры, раскрашенные и украшенные перьями и бусами, зажигательно отплясывали. Среди них был некий колдун или шаман, завернутый во что-то вроде цветастой шторы, с маской в виде бочонка на голове и мочалками на руках и ногах.

— Совсем неплохо танцует, зажигательно, — заметила Мария.

— Есть в этом танце какая-то драматургия, — добавила Надежда.

Внезапно «колдун» снял с головы здоровенную маску, и под ней оказался белый парень, красавчик блондин.

— Неожиданно. Вообще супер, — восхитился Игорь.

Солист сорвал аплодисменты, но на этом дело не кончилось. Он начал отплясывать без тяжелой маски, сбрасывая детали костюма. Налегке он зажигал даже лучше своих черных товарищей. Полупустой зал был в восторге. Это явно бы местный прима-танцор.

— Особенно немки довольны. Визжат, — заметила Мария.

— Почему ты думаешь, что это немки? — спросил Игорь.

— А кто? Русских практически нет, кроме нас, — ответила Мария.

— Кроме «нас», ты-то уже офранцузилась, — усмехнулся Игорь.

— Офранцузишься за двадцать лет. Да какие двадцать, уже скоро тридцать, — ответила Мария.

— Мне сразу вспомнились наши великие танцоры: Махмуд Эсамбаев, Марис Лиепа, — сказал Игорь. – Как только посмотрел на его динамику.

— На Лиепу этот танцор больше похож — чисто внешне, — добавила Надежда. – Такой беленький, как ангелочек.

— Если хотите, познакомимся с ним, — предложила Мария заговорщицким тоном.

Артисты после выступления пошли по залу, принимая знаки внимания и восхищения. Мария подошла к белому солисту черного ансамбля и что-то рассказала ему, показывая на своих друзей. Тот с интересом посмотрел на них и что-то ответил Марии. Она всплеснула руками и настойчиво пригласила его к столику.

— Алекс, — представился танцор, подходя к столику.

— Надя, — ответила Надежда.

— Игорь, — назвал себя мужчина.

— Вы знаете, что он рассказал? У него русские корни, — сообщила Мария.

— Вот те раз! — удивилась Надежда.

Мария и Алекс разговаривали, и в их диалоге можно было различить слова: «Mafia russe… infraction…».

— Ну, знаете, это такой странный случай, связанный с русской мафией, какое-то преступление в «90-е годы». Мама у него была балерина, потом малыш остался с черной няней, у неё и научился африканским танцам, — перевела Мария.

— Вот это да! — воскликнула Надежда.

— А если бы мама танцовщица помогла, может в Большом бы танцевал, — заметил Игорь.

К солисту подошли его товарищи. Пора было прощаться. Алекс обменялся с «земляком» телефонами.

— Заходите в гости. Вон вдалеке дом, в котором мы живем, крыша видна отсюда, — пригласил Игорь.

Алекс ушел, вертя в пальцах визитку нового знакомого.

— Откровенно говоря, я не очень-то поверил этому рассказу, — признался Игорь.

Танцор подошел к другому столику и так же, как с русскими, общался с немцами.

— …я, грешным делом, подумал: сейчас немцам врёт, что он немец, — продолжил Игорь.

— Ну и пусть, мы с танцором этим не увидимся больше никогда, — ответила Мария, равнодушно махнув рукой…

…Однако ранним утром в спальне русских туристов раздался звонок.

— Але! — ответил Игорь.

В трубке кто-то лопотал по-французски, называя имена: «Игорь», «Надежда». Потом трубку взяла женщина и по-русски сказала:

— Здравствуйте! Это говорит мама вашего знакомого Александра, вы приглашали его… Можно у вас оставить машину на ночь?

— А вы знаете, как проехать? — не очень довольным тоном спросил Игорь, который еще толком не проснулся.

— Мы уже тут, — ответил голос в телефоне.

Игорь вышел с телефоном во дворик и увидел автобус перед их домом. Из него вышел его давешний знакомый, белый танцор и очень красивая негритянка, тоже с телефоном в руке, как и у Игоря.

— Мне очень неудобно вас беспокоить, но наши выступления в том клубе закончились, нас просят освободить парковку. Или надо заплатить. А у вас я смотрю свободно, — объяснила негритянка, подойдя к нему.

— Пожалуйста, — неуверенно ответил Игорь, который и на большее был согласен, потому что черная женщина была яркой красавицей.

— Здравствуйте. Входите. Как вас зовут? — спросила Надежда, тоже появившаяся на пороге.

— Софи, — ответила негритянка. - Извините, я не сразу представилась.

Софи оказалась деликатной, но очень и очень уверенной в себе персоной. Держалась она словно эдакая принцесса инкогнито. Александр тем временем парковался перед окнами.

— Там наши костюмы, музыкальные инструменты, — объяснила Софи.

— Откуда вы так хорошо говорите по-русски? — удивилась Надежда.

— Училась в России. В хореографическом. Там мы подружились с русской девочкой, Настей. Это мама Александра. Вот у меня на телефоне есть её фото, — ответила Софи, показывая не очень новый смартфон.

Они вошли в дом, присели, стали готовить кофе и понемногу разговорились:

- У вас уютно, - похвалила Софи, с улыбкой, беря протянутую ей Игорем чашку.

- Ну так, ответил он. – Мы же искали по объявлениям «атмосферу уюта и комфорта», вот так у них и написано в буклете «сочетаются элементы традиционного провансальского стиля с современными удобствами». Жаль только скоро съезжаем, отпуск кончается.

— А дом, еще вдобавок окруженный садом с цветущими лавандовыми кустами и оливковыми деревьями, - добавила Надежда.

Софи, оглядывая интерьер, пригубила кофе. Входная дверь, выкрашенная в мягкий голубой цвет, вела в просторную гостиную с высокими потолками и деревянными балками.

В гостиной уютно расположились мягкие диваны и кресла, обитые натуральными тканями в пастельных тонах. Большие окна пропускают много света, создавая ощущение простора и легкости. На стенах висели репродукции или эстампы с изображениями местных пейзажей и морских видов, добавляя нотку романтики.

— Кухня открытая, - заметив ее взгляд рассказал Игорь. - С современной техникой. Но сохраняется очарование старины. Керамическая плитка довольно старая и потрескалась в некоторых местах и деревянные шкафы уже на грани. В центре кухни — большой «остров», там можно готовить и одновременно общаться с гостями. Рядом с кухней — обеденная зона, массивный деревянный стол, тоже уже не новый. Оттого, что давно не было ремонта нам и сделали большую скидку.

— Спальни расположены на втором этаже? – спросила Софи не только для того чтобы поддержать разговор, ей и в самом деле было интересно.

- Да, - оживилась Надежда, - каждая имеет свой стиль. В нашей спальне — большая кровать с балдахином, откуда открывается вид на сад через французские окна. Ванная комната отделана мрамором и оснащена современной сантехникой, но сохраняет уют благодаря мягкому освещению и декоративным элементам. Если хотите помыть урки, то пожалуйста.

- Спасибо, может попозже, воспользуюсь вашими предложением, - ответила Софи.

— На террасе, шезлонги и столик для завтрака на свежем воздухе, - продолжала Надежда. - Здесь мы отдыхаем, побегав по экскурсиям, наблюдаем за птицами и шум прибоя слышится вдалеке. Вечером терраса освещается фонарями, романтическая атмосфера.

— В саду цветы, фруктовые деревья тоже есть. Ухоженные дорожки, бассейн, там пара лежаков с зонтиками, можно расслабиться, - рассказал Игорь.

- Да, идеальное место, - согласилась Софи, приятная благовоспитанная женщина. Постепенно они разговорились и Софи рассказала своим новым знакомым свою историю…

…Две девушки, Настя и Софи, встретились в хореографическом училище. Они были разными — одна белая, другая черная, но их объединила любовь к танцу. Каждый день они занимались у балетного станка, слушая указания педагога:

— En avant, en arrière. Пожалуйста, синхронно.

Их дружба крепла не только в зале, но и за его пределами. Они вместе ездили на троллейбусе в училище и обратно в общежитие.

Однажды в троллейбусе к ним подошел парень:

— Привет!

Настя, всегда острая на язык, ответила:

— С кем это вы здороваетесь?

Парень, не растерявшись, сказал:

— Даже не знаю, надо подумать.

Так они познакомились с Олегом. Он стал частью их жизни.

Однажды в клубе Олег представил Настю как свою девушку, а Софи — как ее подругу Андрею, другу Олега. Тот пригласил Софи на танец, и они кружились под музыку долго-долго.

В училище жизнь шла своим чередом. Педагог хвалил Софи за интересные движения, но часто добавлял:

— Мне это очень нравится, просто супер. Но — не в этом танце.

Настя, всегда готовая поддержать подругу, предложила:

— А можно мы все будем его делать? Это движение?

Педагог, подумав, согласился:

— Ну, давайте попробуем.

В общем в училище все было прекрасно.

Но в целом жизнь вне училища складывалась далекой от идеала. Однажды Настя застала Софи в туалете общежития, обнимающей унитаз. Настя, с иронией, сказала:

— Наконец-то синхронно.

Обе девушки одновременно «залетели». Настя от Олега, Софи от Андрея. Они то плакали, то смеялись, но в их жизни начиналась череда событий, которые синхронизировались не так уж весело. Обе влюбились, и обе — в бандитов.

Андрей, русский парень Софи, оказался не тем, кем казался вначале. Однажды он проехал мимо ларька, держа в руке телефон. Нажал кнопку — и ларёк взлетел на воздух. Софи не сразу поняла, во что ввязалась.

Проблемы у Софи начались раньше. Она забеременела, но счастье было недолгим. Андрей исчез, оставив её одну. Софи звонила ему по таксофону, но ответа не было. Ребёнок, родившийся раньше времени, прожил всего две недели. На кладбище стоял маленький гробик.

Софи погрузилась в депрессию. Она лежала в комнате, не в силах вернуться к нормальной жизни. Настя, уже замужем, с Олегом и с ребёнком на руках, пришла к ней в общежитие, сама то она уже оттуда съехала:

— Привет, Соня.

— Привет, — тихо ответила Софи.

— Мы искали тебя на занятиях, ты чего не в училище?

— Не могу, - ответила та едва слышно.

Настя развернула ребёнка и начала кормить его из бутылочки:

— У меня мало молока, приходится прикармливать.

Софи посмотрела на неё:

— Я могу его покормить.

Настя протянула бутылочку, но Софи добавила:

— У меня есть молоко. Своё.

— До сих пор!? — удивилась Настя.

Софи молча кивнула.

— Корми, — немного подумав разрешила Настя.

Олег, стоявший рядом, предложил:

— А поехали к нам.

Настя поддержала мужа:

— И в самом деле, поживи с нами.

Софи посмотрела на них, на их ребёнка, и тихо сказала:

— Хорошо.

Так они снова стали вместе, как в те дни, когда всё только начиналось. Их дружба, прошедшая через испытания, оставалась их опорой.

На детской площадке во дворе Настя и Софи нянчились с маленьким Сашкой. Две подруги теперь находили утешение в заботе о ребёнке. Прежде всего, конечно, Софи. Она потеряла своего малыша, но словно обрела смысл в чужом маленьком существе, заменившим ей ее собственного

.

Олег, наблюдая за ними из окна, как-то раз сказал своему старшему товарищу Матвеичу:

— Она, конечно, была очень опечалена потерей. Если бы не кроха… а так — есть с кем лялькаться.

Матвеич, человек с грубоватой, но доброй душой, одобрительно кивнул:

— Молодцы девчата.

Олег добавил:

— Она и грудью кормит его. Настя не могла сама.

Матвеич задумчиво произнёс:

— Вот ведь как бывает: ребёнок умер у одной, а молоко пропало у другой.

Олег предложил:

— Ещё чаю?

Матвеич махнул рукой:

— Да хватит уже чаи распивать. Ты про моё предложение что ответишь? Участвуешь?

Олег задумался. Он знал, что Матвеич предлагал ему серьёзное дело, связанное с банком. Но это было рискованно.

— Матвеич, а что я самый авторитетный из пацанов получаюсь. Петро же твой заместитель.

Матвеич покачал головой:

— Он как был моим замом, так и останется. В банк не хочу его ставить. Он деньги очень любит.

Олег вздохнул:

— Значит, у меня что нет вариантов?

Матвеич посмотрел на него прямо:

— Ты не юли, скажи напрямую, что тебя беспокоит.

Олег, не скрывая, ответил:

— Да я не собираюсь юлить. Чего непонятного. Ты сам всё знаешь — ильинские через банк деньги переводят за кордон. Они же со мной договориться захотят. Перекупить. Если не соглашусь — грохнут.

Матвеич, не теряя спокойствия, сказал:

— За вредность — молоко. За риск — надбавка. Ты парень осторожный, я тебя прикрывал и буду прикрывать. Это срочно надо делать. Они дополнительные акции собираются выпускать. Ну и мои 50 и 1 процентов — сгорят. По рукам?

Олег, понимая, что отступать некуда, протянул руку:

— Кто не рискует…

Матвеич улыбнулся:

— Да не нужно нам это шампанское. Главное — здоровье. Ну, поехали?

На улице их уже ждали. Крепкие пацаны в кожаных куртках и спортивных костюмах рассаживались по чёрным джипам. Кортеж тронулся, направляясь к зданию МКБ — «Межрегиональному коммерческому банку развития».

Внутри банка царила обычная суета. Охрана, увидев входящих людей, ошарашено замерла. Половина из кортежа вошла внутрь, остальные остались снаружи, блокируя возможные пути отступления.

Олег шёл впереди, чувствуя тяжесть ответственности. Он знал, что этот шаг может изменить всё. Но другого выхода у него не было. Матвеич был рядом, и это придавало уверенности…

…Тем временем Настя и Софи продолжали играть с Сашкой на детской площадке. Они не знали, что происходит в этот момент с Олегом. Их мир был ограничен заботой о ребёнке и надеждой на то, что всё будет хорошо.

Но жизнь, как всегда, готовила испытания. И никто не мог предсказать, чем закончится это для каждого из них…

Матвеич и его люди вошли в банк, как хозяева. Охранник, пытаясь остановить их, спросил:

— Вам назначено?

Матвеич, не сбавляя шага, ответил:

— Привет, мы к Сереге.

Охранник, чувствуя напряжение, попытался настаивать:

— Вам назначено?

Матвеич, уже раздражённо, бросил:

— Конечно. Я акционер. Твой хозяин, между прочим, так что не кипешись.

Они прошли мимо охранника и направились по коридору к кабинету управляющего директора, того самого Сергея. Увидев их, он неловко выскочил из-за стола:

— О, Валерий Матвеич! Очень рад. Чего ж не позвонили? Приятный сюрприз.

Матвеич, не улыбаясь, сказал:

— Не знаю, как насчёт приятного. Ты, Серега, напиши заявление. Вот Олег будет вместо тебя.

Сергей, пытаясь сохранить самообладание, начал оправдываться:

— Ну, Валерий Матвеич, зачем? Я же ваш человек. Олег отличный парень. Пусть он будет… президентом, например. А я буду так же работать, как работал.

Матвеич отрицательно покачал головой.

Глава 2

Директор банка, Сергей, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, попытался найти компромисс:

— А дела передать? Отчитаться? Олег, я тебя очень ценю, мог бы чем-то помочь. Все это так неожиданно произошло.

Олег, сохраняя спокойствие, ответил:

— Ты же не уезжаешь никуда. Конечно, будем общаться.

Сергей, пытаясь выиграть время, достал из шкафа бутылку дорогого коньяка:

— По чуть-чуть?

Он разлил коньяк по бокалам, чокнулся со всеми и сказал:

— Валерий Матвеич, я вам очень благодарен. Вы так многое для меня сделали.

Матвеич, не поддаваясь на лесть, холодно ответил:

— И в знак благодарности ты решил потихоньку сделать доп. эмиссию.

Сергей сделал круглые глаза:

— Не было ничего такого. Без вашего разрешения никогда!

Матвеич, не веря ему, продолжил:

— Ну, я же не единственный акционер.

Сергей, нервничая, ответил:

— Ну да, у областного фонда имущества 30%, и у миноритарных акционеров что-то есть. Но без вас такие вопросы не решаются. Я могу сейчас принести документы, отчёты.

Сергей бросился из кабинета, словно пытаясь найти спасение. Матвеич, не теряя хладнокровия, сказал своим людям:

— Сначала заявление… Ребята, присмотрите за ним. Только аккуратно. Шума не надо.

Двое парней бросились за Сергеем. Тот, поняв, что его преследуют, побежал по коридору и заскочил в туалет. Парни попытались вломиться туда, но дверь оказалась заперта.

Внутри туалета Сергей, дрожащими руками, достал мобильный телефон и набрал номер:

— Алё! Алик, он узнал. Кто-кто? Матвеич! Приехал сюда со своими пацанами.

Тем временем в кабинете Матвеич и Олег, сидели, ждали, переглядывались. Олег понимал, что ситуация накаляется. Он знал, что Сергей не сдастся просто так, и что впереди их ждут ещё большие сложности.

Матвеич, словно читая его мысли, подбодрил:

— Не волнуйся, Олег. Мы всё контролируем.

Но Олег не был в этом уверен на сто процентов. Он думал о Насте, о Софи, о маленьком Сашке. Он понимал, что каждый его шаг теперь будет иметь последствия не только для него, но и для тех, кого он любит и к кому хорошо относится.

А в туалете Сергей продолжал говорить по телефону, пытаясь найти выход из ловушки, в которую сам себя загнал. Его голос дрожал:

— Алик, ты должен помочь. Иначе всё пропало…

Алик поинтересовался из трубки:

- Сколько их там?

— Машины три. Не все бригады, но много народу…

- Потяни время, - раздалось из трубки.

- Понял, буду тянуть.

Затем Сергей позвонил своей жене Вале:

— Валюша, ты можешь мне минуты через три позвонить на городской и сказать, что заболела? Потом объясню.

Когда Сергей вышел из туалета, то его сразу схватили парни Матвеича и потащили обратно в кабинет.

— Ребята, ну вы что! — кричал он и пытался натужно хихикать, но его не слушали. – Я же свой!

В кабинете один из пацанов доложил:

— В туалете прятался.

Матвеич, с сарказмом, спросил:

— Ну ты что, Серега, обосрался?

Сергей, пытаясь сохранить лицо, ответил:

— Обосрешься тут.

Матвеич, не теряя времени, потребовал:

— Заявление напиши.

Сергей, делая вид, что сотрудничает, достал с полки папку:

— Да, конечно, сейчас. Вот все отчёты. Ничего о доп. эмиссии тут нет.

Матвеич, не впечатлённый, ответил:

— Это понятно.

В этот момент раздался звонок. Сергей, показывая на телефон, спросил:

— Можно?

Матвеич кивнул.

Сергей взял трубку:

— Алё. Привет, Валюша. Ничего себе! Ты знаешь, у нас тут Валерий Матвеич, ты его знаешь, я ему трубку передаю.

Матвеич, недовольно скривившись, взял трубку:

— Алё. Привет, Валя. Да что ты говоришь. Вот ведь как. Понятно.

Олег, наблюдая за происходящим, спросил:

— Что-то случилось?

Матвеич, положив трубку, объяснил:

— Супруга его. С ребёнком что-то… Ну, делать нечего. Ты поезжай.

Сергей, воспользовавшись моментом, бросился к двери:

— Спасибо, Валерий Матвеич…

Но Матвеич остановил его:

— Постой, ты поезжай, но заяву-то напиши. Это тридцать секунд времени.

Сергей, понимая, что отступать некуда, согласился:

— Ладно.

Он нажал кнопку коммутатора, вызывая секретаршу:

— Олечка, будь добра, лист бумаги.

Сергей, делая вид, что торопится, сказал:

— Я быстро.

Все сидели в напряжённом молчании, наблюдая друг за другом. Сергей, нервничая, произнес:

— Где же она?

Он встал, подошёл к двери и открыл её. Секретарши на месте не было. Сергей развёл руками, делано улыбаясь.

Матвеич, теряя терпение, сказал:

— Ну ладно, если такое дело.

Он достал портфель и вынул документ:

— Вот тут у нас решение собрания акционеров. Вы отстраняетесь от руководства. Новый директор должен приступить к своим обязанностям.

Сергей, пытаясь сопротивляться, возразил:

— Но это же формально незаконно. Кворума нет.

Матвеич, холодно посмотрев на него, ответил:

— Кворум — это я.

В этот момент в дверь заглянула секретарша:

— Сергей Маркович, тут милиция приехала?

Сергей, удивлённо, спросил:

— Какая милиция? Кто вызывал?

Ситуация накалялась. Матвеич, понимая, что время работает против него, решил действовать быстро. Он знал, что Сергей пытается выиграть время, и что милиция может быть его последней надеждой.

Олег, стоявший рядом, чувствовал, как напряжение в комнате достигает предела. Он понимал, что сейчас решается не только судьба банка, но и его собственная.

А в коридоре уже слышались шаги. Милиция, вызванная кем-то из сотрудников банка, приближалась. Матвеич, не теряя хладнокровия, сказал своим людям:

— Ребята, тихо. Шума не надо.

Но было уже поздно. Дверь кабинета распахнулась, и в комнату вошли сотрудники милиции. Сергей, почувствовав облегчение, улыбнулся.

Матвеич, понимая, что ситуация вышла из-под контроля, тихо сказал Олегу:

— Держись. Это только начало.

Олег кивнул. Он знал, что впереди их ждут ещё большие испытания. И что теперь он должен быть готов ко всему.

В кабинете оказались два милиционера. Один из них, представившись, сказал:

— Здравствуйте, лейтенант Курдюмов. Что тут происходит?

Сергей, стараясь сохранить спокойствие, хотя глаза его бегали, ответил:

— Да у нас всё в порядке. Всё нормально. Ложный вызов.

Лейтенант Курдюмов, немного смущённый, сказал:

— А мы думали, ограбление.

Матвеич, внимательно посмотрев на лейтенанта, спросил:

— Как тебя по имени-отчеству?

— Геннадий Николаевич! — ответил милиционер.

Матвеич, кивнув, сказал:

— Коля Курдюмов, замдиректора авторемонтного, не твой батя?

Лейтенант Курдюмов кивнул.

Сергей, воспользовавшись моментом, обратился к милиционеру:

— Слушай, ты можешь меня до дома довезти? Что-то с ребёнком случилось, жена звонила.

Лейтенант Курдюмов сразу согласился:

— Само собой!

Матвеич, провожая их взглядом, крикнул вслед:

— Вале привет!

Сергей, уже на пороге, ответил:

— Спасибо.

Матвеич, убедившись, что Сергей уходит, проверил печать банка. Она была на месте.

— Серега, конечно, хитрец. Подстраховался, — сказал он, обращаясь к Олегу. — Ну вот, как-то так. Всё непросто, но мы не ищем лёгких путей. В общем, приступай к выполнению своих обязанностей.

Олег, понимая, что теперь он в центре событий, спросил:

— Мне, наверное, надо сегодня тут остаться?

Матвеич покачал головой:

— Охрану надо поменять. А тебе не обязательно тут ночевать. Насколько я понимаю, наличности тут не так уж много…

Поздно вечером Олег вернулся домой. Настя дожидалась его, и Софи коротала время вместе с ней.

— Ну, как вы? — спросил Олег, снимая куртку.

— Нормально, — ответила Настя.

Олег посмотрел на Софи:

— Соня, на занятия ходила?

— Не, — коротко ответила она.

— Чего так? — удивился Олег.

Настя пояснила:

— Мы пока «теорией занимались» — музыку слушали.

Софи добавила:

— Завтра пойду. Пора уж заканчивать с этим бездельем.

Олег, обращаясь к Софи, сказал:

— В субботу отпустишь Настю со мной. У нас небольшая вечеринка намечается.

Настя, недовольно, ответила:

— Не люблю я ваши попойки.

Олег, улыбнувшись, сказал:

— Я же не пью.

Настя, подмигнув, предложила:

— А остальные! Может, Соню сводишь? Познакомишь ещё с кем-нибудь.

Олег вопросительно посмотрел на Софи. Та пожала плечами, словно говоря: «Почему бы и нет?»

Настя, видя их молчаливый диалог, добавила:

— Я уже устала быть единственной, кто терпит ваши попойки. Своди Соньку вместо меня.

Олег рассмеялся:

— Ладно, подумаем. А сейчас давайте ужинать. Я голодный как волк.

Софи, улыбнувшись, встала, чтобы помочь накрыть на стол. Она чувствовала, что жизнь постепенно возвращается в привычное русло. Но где-то в глубине души она понимала, что это затишье — лишь передышка перед новыми испытаниями.

А Олег, глядя на них, думал о том, как много изменилось за последнее время. Он знал, что теперь его жизнь будет связана не только с семьёй, но и с новыми обязанностями в банке. И что впереди его ждут решения, которые повлияют на судьбы всех, кто ему дорог.

Но пока передышка. И это надо ценить…

Самый пафосный ресторан города был полон. Музыка гремела, люди танцевали, смеялись, наслаждаясь вечером. Софи, как всегда, была в центре внимания. Её грация и обаяние притягивали взгляды, и она, казалось, чувствовала себя в своей стихии.

В полумраке зала, освещённого лишь мерцанием огней, разливается атмосфера безудержного веселья. Звуки популярных хитов, таких как «Ой, мама, я влюбился» группы «Руки Вверх» и непременная «Ах, какая женщина», наполняли пространство, заставляя тела двигаться в ритме музыки. Сотрудники, освободившиеся от повседневных деловых костюмов, кружатся в танце, их лица сияют улыбками, а глаза светятся радостью.

В углу зала, где расположен бар, слышен звон бокалов и смех. Коллеги обменивались шутками, поднимая тосты за успехи компании и за личные достижения. В воздухе витал аромат крепких напитков и лёгких закусок, которые дополняют праздничную атмосферу.

В центре зала, где танцпол кипит энергией, можно увидеть improvised dance battles, где каждый старается показать своё мастерство. Музыка сменялась, звучала группа «Секрет», и все дружно подхватывают припев, создавая ощущение единения и дружбы.

Эта был настоящий праздник жизни, где каждый может расслабиться, забыть о рабочих заботах и просто насладиться моментом.

Внезапно музыка смолкла на сцене появился Матвеич. Он поднялся на возвышение, взял микрофон и, улыбаясь, произнёс:

— Очень короткое объявление. На смену нашему дорогому, очень хорошо себя зарекомендовавшему на этом посту Сергею Марковичу, которому мы уверены, скоро — очень скоро — будет предложено очень хорошее повышение, ему на смену по обоюдному согласию решено назначить Олега… как тебя по батюшке, я забыл. Ну, давай, скажи пару слов. Тут собрались люди, с которыми тебе придётся очень плотно контактировать.

Олег, слегка смущённый, поднялся на сцену. Он взял микрофон и сказал:

— Михалыч я. Да это не важно. Тут меня многие знают с детства. Родился здесь, учился здесь. Здесь хотел бы жизнь прожить среди вас.

Его слова были встречены аплодисментами. Олег спустился с возвышения, и его сразу окружили. Люди поздравляли его, обнимали, жали руку и хлопали по плечу. Среди них был и Сергей, бывший руководитель банка. Он подошёл с широкой улыбкой, пожал Олегу руку и сказал:

— Ещё раз. От всей души. Ты отличный парень, ты лучший!

В этот момент в зале появился Андрей, бывший парень Софи. Олег, увидев его, крикнул:

— Привет, Андрюха! Ты где пропадал?

Андрей, улыбаясь, ответил:

— В командировке был. По обмену опытом. Сейчас вот сюда пригласили.

Олег, кивнув в сторону Софи, спросил:

— Соньку-то видел?

Андрей, немного смутившись, ответил:

— Видел.

— Не подходил к ней? — уточнил Олег.

— Думаешь, надо? — спросил Андрей.

Олег пожал плечами:

— Наверное. Я не знаю.

Андрей, задумавшись, сказал:

— И я не знаю.

Тем временем Матвеич подошёл к Олегу:

— Ну, вы веселитесь, я домой.

Они вышли на крыльцо. Ночной воздух был свеж и прохладен. Матвеич, глубоко вдохнув, сказал:

— Воздух какой. Не надышаться.

Он взглянул на Андрея, стоявшего рядом, и спросил:

— А это кто? Лицо знакомое.

Олег пояснил:

— Приятель мой, Андрей. Друг детства.

Матвеич кивнул:

— Ну, бывай.

Он сел в машину и уехал. Андрей, оставшись на крыльце, достал телефон. Он набрал номер и, недолго думая, нажал кнопку «вызов».

Вдалеке машина Матвеича внезапно взорвалась. Огненный шар осветил ночное небо…

…На следующий день были похороны. Олег и Настя стояли в стороне, не решаясь подойти ближе. Ветер доносил обрывки слов первого зама Матвеича, Петра, который говорил у могилы:

— Не забудем… Отомстим…

Олег чувствовал, как тяжесть происходящего давит на него. Он понимал, что теперь его жизнь изменится навсегда. Матвеич, человек, который был для него наставником и защитником, погиб. И Олег знал, что теперь он должен взять на себя ответственность не только за банк, но и за тех, кто остался.

Настя, стоя рядом, сжала его руку. Она чувствовала, как Олег напряжён, и пыталась поддержать его. Софи, стоявшая чуть поодаль, смотрела на могилу с пустым взглядом. Она понимала, что её жизнь тоже никогда не будет прежней.

Андрей, незамеченный никем стоявший в толпе с черными очками на глазах и сменив прикид, наблюдал за происходящим. Его лицо было непроницаемо. Он знал, что сделал. И знал, что теперь ему придётся жить с этим.

Ветер продолжал разносить слова Петра:

— Вечная память… Все скорбим…

Олег чувствовал опасность, дискомфорт, часто оглядывался, но Андрей не замечал. прикрыл глаза. Он знал, что теперь ему предстоит сделать выбор. И что этот выбор определит не только его судьбу...

…Олег и Петро сидели в кабинете банка. На столе перед ними лежали документы, но мысли их были далеки от финансовых операций. Петро, сжав кулаки, сказал:

— Это дело рук Ильинских — точно.

Олег, глядя в окно, ответил:

— Конкретно Андрюхиных рук.

Петро, не скрывая злости, предложил:

— Надо их валить.

Олег, вздохнув, объяснил:

— Алика в городе нет. Он удалённо руководит. Сергей сбежал. Андрюха, скорее всего, тоже.

Петро, не сдаваясь, сказал:

— Подождём, появятся. Сейчас-то как этих козлов наказать?

Олег задумался. Он знал, что прямое противостояние может быть опасно, но и оставлять всё как есть было нельзя.

— Теоретически, можно бабки отнять? — предложил он.

Петро, удивлённо, спросил:

— Как? Чего ты молчал?

Олег, улыбнувшись, объяснил:

— Да я не сразу вник в систему. Они деньги через Италию и Германию гонят в Швейцарию. Там процедура небыстрая. В Швейцарии мы их теряем. А в Италии и Германии, на полпути, можем повернуть куда надо. Переадресовать. Банк-то сейчас наш.

Петро, удовлетворённо, сказал:

— Отлично!

Но Олег, понимая, что ситуация может обостриться, посоветовал:

— Петя, тебе бы надо уехать из города пока.

Петро, не соглашаясь, ответил:

— Я прямо сейчас не могу. Ты что!

Олег настаивал:

— Поезжай. Проверни это дело… поезжай, проконтролируешь на месте — что и как. Бабло заодно отвези — «нал»…

...Тем временем Настя и Софи гуляли с ребёнком. К ним подъехал Олег на машине.

— Собирайтесь. За границу поедем… отдыхать, — объявил он.

Настя, радостно, воскликнула:

— Ура!

Путешествие начиналось в прохладное утро, когда солнце ещё только начинало подниматься над горизонтом. Олег, его жена Настя и Софи с малышом на руках собрались у внедорожника, готовые к приключению. Джип, сверкающий в лучах восходящего солнца, казался символом предстоящих испытаний и открытий.

Первые километры пролетали незаметно. Российские просторы раскрывались перед ними во всей своей красе: бескрайние поля, густые леса и извилистые реки. Молодые женщины словно дети радостно смеялись на заднем сиденье, а Олег, поглядывая на них в сиденье заднего вида продумывал маршрут. Жена для него, с её мягким голосом и чье одно только присутствие его успокаивало, была настоящим якорем для него. Её подруга Софи, энергичная, вся такая собранная добавляла в путешествие пикантные нотки.

Пересекая границу, они ощутили лёгкое волнение. Новая страна, новые впечатления. Дороги становились всё более извилистыми, а пейзажи — всё более живописными. В Германии они остановились в небольшом городке, чтобы передохнуть и насладиться местной кухней. Ребёнок больше спал, а взрослые наслаждались рядом с ним тихими разговорами за бокалом вина.

Продолжая свой путь, они проезжали через Австрию, где альпийские вершины возвышались над ними, словно великаны. Здесь они сделали остановку у горного озера, чтобы искупаться в его прохладных водах и полюбоваться окружающими видами. Маленький Сашка, словно что-то понимая, с широко раскрытыми глазами, удивлялся красотам природы, а взрослые чувствовали себя частью чего-то большего.

Путешествие было неспешным. Они останавливались в придорожных отелях, гуляли по маленьким городкам. Польша, Австрия, Швейцария — каждая страна встречала их по-своему.

Глава 3

В Швейцарии Олег совершил необходимые финансовые операции. Служащий банка, улыбаясь, сказал:

— Sign here. Thank you (Подпишитесь здесь. Спасибо).

Олег подписал документ. Все были довольны. Двинули дальше.

Наконец, они достигли Италии. Солнце тут светило ярче, а воздух был наполнен ароматами цитрусовых и лаванды. Они проехали через небольшие деревни, где местные жители приветствовали их улыбками и жестикуляцией. В одной из таких деревень они остановились на ночь, чтобы попробовать настоящую итальянскую пасту и выпить по бокалу вина под звёздным небом.

Итальянский работник на вилле, куда они наконец приехали, узнав о смерти Матвеича, которому недвижимость принадлежала, опечалился, что-то залопотал типа:

— E 'un peccato. Buon uomo… Mi hai capito? Good man, - судя по тону это были его сожаления.

Когда они добрались до пляжа, их сердца наполнились радостью. Бирюзовые воды Средиземного моря манили, а природа обещала расслабление и покой. Они провели несколько дней, наслаждаясь солнцем, морем и друг другом. Ребёнок играл в песке, а взрослые, молодой мужчина, его жена и ее подруга - обсуждали пройденный путь и мечтали о новых приключениях.

Путешествие на джипе стало для них не просто поездкой, а настоящим событием, полным открытий, радости и взаимной любви.

Но при этом надо же было и назад возвращаться… Однажды Олег, чувствуя, что нужно выйти на связь с Петро, просто время пришло, взял трубку стационарного телефона и набрал номер. Последовали длинные гудки, затем кто-то ответил:

— Алё! – и какие-то звуки в трубке…

… А эти звуки - были звуками боя… Дым рассеялся, оставляя в воздухе едкий запах пороха. Офис, еще недавно бывший образцом новой капиталистической роскоши, теперь напоминал поле битвы. Разбитые окна, простреленные стены, осколки стекла на полу, смешанные с пустыми гильзами. На столе валялись разорванные документы, а на полу — тело охранника, который не успел даже достать пистолет.

Один стрелок прижался к стене, сжимая в руках пистолет. Его лицо было бледным, но глаза горели решимостью.

— Эй, ты жив? — крикнул он, не отрывая взгляда от двери.

Другой, сидя за перевернутым столом, держался за плечо. Кровь сочилась сквозь пальцы.

— Жив, но ранен. Эти уроды не промахнулись.

Третий, стоявший у окна, резко повернулся:

— Там на лестнице! Они пытаются зайти сзади!

Снаружи раздалась очередь из автомата, и пули пробили стену, оставив дыры в гипсокартоне. Боевик пригнулся, чувствуя, как одна из пуль пролетела в сантиметрах от его головы.

— Кто их вообще послал? — прошипел отстреливающийся, с трудом перезаряжая пистолет.

— Неважно, — бросил парень из команды Матвеича. — Если мы сейчас не выберемся, нас всех….

Первый достал из кармана гранату, подбросил ее в руке:

— Это отвлечет?

А Петро в это время, держа в одной руке телефонную трубку, а в другой — пистолет, отстреливался:

— Я слушаю, - сказал он.

Олег, услышавший в далекой Италии весь этот шум, спросил:

— Что там у вас происходит?

Петро, продолжая стрелять, ответил:

— Олег, ты? Я работаю.

Пуля попала в телефон, и он разлетелся на куски. Петро, раздражённо, сказал:

— Вот чёрт.

Он продолжил стрелять, не обращая внимания на то, что теперь ему отбиться в одиночку не получится…

…На вилле же в Италии Олег посмотрел ну трубку, в которой зазвучали короткие гудки, положил ее на аппарат:

— Попробуем не сойти с ума… - он понял, что Петро в опасности, но как-то помочь ему сейчас было невозможно. Настя, увидев его озабоченное лицо, спросила:

— Всё в порядке?

Олег, стараясь улыбнуться, ответил:

— Нормально. Просто… дела.

Но в душе он понимал, что это только начало, что впереди их ждут ещё большие испытания. А пока они находились на спокойной итальянской вилле.

Олег задумчиво посмотрел на Настю и Софи. Он понимал, что нужно как-то отвлечься от тревожных мыслей. Да и сменить дислокацию не помешало бы. Адрес итальянской недвижимости Михеича мог попасть в руки кого-то из конкурентов.

— Предлагаю прокатиться на яхте, — сказал он, стараясь говорить бодро.

Вскоре они уже стояли на причале. Яхта ждала их, покачиваясь на волнах. Олег, Настя, Софи с маленьким Сашкой на урках, поднялись на ее борт. Морская прогулка началась.

Ветер трепал им волосы, солнце отражалось в воде, и на какое-то время все тревоги снова остались позади. Они наслаждались свободой и красотой моря. Спустя некоторое время яхта приблизилась к французскому берегу.

На причале они сошли, вышли на набережную. Олег, пытаясь найти отель, обратился к местным:

— Where is the hotel to spend the night? Wo befindet sich das Hotel, um die Nacht zu verbringen? (Где находится отель, чтобы переночевать?)

Но его английский и немецкий не очень помогали. Местные либо не понимали, либо отвечали что-то невнятное по-своему.

Софи, улыбнувшись, пришла на помощь:

— Où est l'hôtel pour passer la nuit?

Её французский сработал мгновенно. Местные охотно объяснили, где можно остановиться на ночь.

Настя, удивлённо, сказала:

— Ты хорошо говоришь по-французски.

Софи, все с той же улыбкой, ответила:

— Я ведь родилась в бывшей французской колонии. Думала, что всё забыла. Оказывается, помню.

Олег, заинтересовавшись, спросил:

— Французский твой родной?

Софи покачала головой:

— Я так обрусела, пока жила в России, а потом с вами, что родина вообще из головы вылетела.

Олег, увидев группу чернокожих парней, предложил:

— Вот твои земляки, спроси у них что-нибудь. Потренируйся.

Софи, приветливо махнув рукой, легко сказала:

— Habari gani? (Как дела?)

Один из парней ответил:

— Hivyo-hivyo… (Более или менее)

Олег, смеясь, сказал:

— Ну это и я понял. Это твой родной?

Софи снова покачала головой:

— Нет, на этом языке мы разговариваем с работниками.

Олег, удивлённо, спросил:

— О! У вас работники?

Софи терпеливо объяснила:

— У моего отца есть плантация кофе.

Олег, заинтересовавшись, продолжил допытываться:

— Так на каком языке ты разговаривала в детстве?

Софи, задумавшись, ответила:

— Тут всё непросто. Мама и отец — из разных племён. С мамой и её родственниками я говорила на одном языке…

Олег догадался и продолжил:

— А с отцом на другом?

Софи кивнула:

— Отец — из другого племени. У них мужчины и женщины вообще говорят на разных языках.

Настя, смеясь, сказала:

— Ну и правильно, всё равно мы друг друга не понимаем.

Олег, не сдаваясь, продолжил расспрос:

— Погоди-погоди. А если серьёзно, как же вы общались?

Софи, улыбнувшись, ответила:

— Да мы мало общались. В основном отец проводил время на плантации.

Олег, заинтересовавшись, продолжил:

— А с матерью он на каком языке говорил?

Софи ответила:

— На французском. Но мало. Он в основном делал ей детей и уходил на работу.

Олег, удивлённо, спросил:

— И много наделал?

Софи, смеясь, сказала:

— У меня десять братьев. Я у них одна родная сестра. Ещё есть несколько сводных, но они живут отдельно.

Олег, поражённо, воскликнул:

— Ничего себе! Ну а братья научили тебя мужскому языку?

Софи, улыбнувшись, ответила:

— Так, немного…

- Ты молодец, - похвалил он подругу, - а у меня как в том анекдоте: «У вашей собаки — невыдержанный репертуар! Но ведь она всего три слова и говорит! Да, но какие: «мерси», «бонжур» и «ёлки-палки»!

- Только вместо «ёлки-палки», наверное, что-то другое…, - уточнила Настя.

Они рассмеялись, наслаждаясь моментом. Но где-то в глубине души Олег понимал, что это затишье — ненадолго.

Олег, Настя и София плутали по узким улочкам приморского городка, в поисках места для ночлега, или даже остановиться на несколько дней.

Городок был очаровательным: старинные дома с пастельными фасадами, балконы, украшенные цветами, и уютные кафе, где сидели местные жители и туристы с неизменным аперитивом. Настя с ребенком на руках вертела головой, пытаясь сориентироваться, а Олег время от времени шутил, что они, кажется, уже прошли мимо этого кафе три раза. София смеялась, наслаждаясь атмосферой и шутками мужа.

— Может, спросим у кого-нибудь? — предложила София, заметив пожилую женщину, присевшую на скамейке у фонтана.

— Отличная идея, — согласилась Настя. — Может, она подскажет, где можно найти жилье.

Софи подошла к женщине и на французском объяснила, что они ищут квартиру. Женщина улыбнулась и ответила:

—Пойдемте, я покажу вам дом моей подруги. Она сдает квартиры туристам.

Они последовали за ней по все тем же извилистым улочкам, пока не подошли к дому с синими ставнями. Женщина позвонила в дверь, и через несколько минут на пороге появилась ее подруга — улыбчивая дама с седыми волосами, пригласившая их внутрь. Они поднялись по лестнице и зашли в одну из квартир.

Квартира оказалась уютной и светлой, да, к тому же, с видом на море. Насте сразу все понравилось в интерьере: простые белые стены, деревянная мебель и большие окна. София подошла к одному и замерла, глядя вдаль:

— Это идеально, — прошептала она.

— Давайте снимем, — согласился Олег. — Жить можно…

Он подошёл к Софи и забрал у неё малыша:

— Давай я подержу, а то ты его с рук не снимаешь.

Настя, улыбаясь, предложила:

— Может, по магазинам?

Олег, немного задумавшись, согласился:

— Ладно. Но имейте в виду, у нас виза итальянская. Сюда во Францию мы прибыли не совсем законно.

Они сели за стол, обсуждая планы на следующие дни. Олег обещал ежедневные прогулки по набережной, Настя порассуждала о местных рынках и кафе, а София — о том, чтобы малышу будет удобно.

Когда они все порешали с хозяйкой, заплатили задаток Софи и Настя снова вышли из дома, чтобы прогуляться. Олег же остался с малышом, к тому же ему хотелось позвонить и еще раз выяснить: как там на родине?

Софи, обращаясь к французской даме, сказала:

— Nous serons de retour (Мы вернемся.).

Настя, не понимая, спросила:

- Вы о чем?

— Я сказала, что мы скоро вернёмся, - пояснила Софи.

Консьержка, она же хозяйка, улыбаясь, ответила:

— Vos amis — un couple très respectable. Entourage. Il est un grand, musclé. Elle est bien faite et mince. Danseuse?

Софи, переведя, объяснила:

— Говорит: «Ваши друзья» — вы то есть с Олегом — очень респектабельная пара. Красавцы, говорит. Он высокий, мускулистый. А ты мол фигуристая, стройная. Спрашивает, не танцовщица ли ты? Я говорю, что танцовщица.

Настя уточнила:

— Ну, она права насчёт тебя. А я уже оттанцевалась.

Девушки вышли, город уже погрузился в вечернюю тишину. Улицы были освещены фонарями, а вдалеке слышался шум прибоя. София шла рядом, улыбаясь про себя. Она надеялась, что эти дни станут для них незабываемо приятными.

Тем временем Олег, оставшийся в апартаментах, взял телефон и набрал номер. Длинные гудки, затем раздался ответ:

— Вас слушают.

Олег, стараясь сохранять спокойствие, спросил:

— Можно Петра?

Из трубки прозвучало:

— А Петра нет. И больше не будет.

Олег, напрягшись, спросил:

— Кто это?

Из трубки ответили:

— Это Алик.

…В России Алик, держа трубку, сказал:

— Олежка, это не ты случайно? Тут твои друзья рядом со мной: Серега, Андрей — поговори с ними.

Его предшественник на посту директора банка, Сергей взял трубку:

— Привет, Олежек! Как твои дела? Куда-то ты дернул из Италии? Вчера были наши пацаны у вас на вилле, не застали тебя. Ты когда назад, домой собираешься?

Олег, сжав трубку, ответил:

— По обстоятельствам.

Сергей, стараясь звучать дружелюбно, продолжил:

— Ты пойми правильно. К тебе никаких претензий ни у кого нет.

Олег, сухо, ответил:

— Это радует.

Сергей, не сдаваясь, добавил:

— Серьёзно. Ни один твой волос… ни один… это самое… не пострадает.

Олег, не слушая больше нажал на рычажки телефонного аппарата. Он задумчиво повертел в руках трубку, понимая, что ситуация становится всё более опасной. Петро, его друг и соратник, скорее всего погиб. Теперь Олег остался один, и его семья в относительной безопасности только тут, вдали от родины.

Он подошёл к окну и посмотрел на улицу. Настя и Софи скоро вернутся, и он должен был решить, как защитить их.

…Тем временем в России Алик, Сергей и Андрей обсуждали свои планы. Они знали, что Олег — ключ к деньгам, и были готовы на всё, чтобы вернуть контроль над заграничными вкладами:

- Ребята, ситуация серьезная, - сказал Алик. - Олег держит все зарубежные нити в своих руках, и без него мы не сможем вернуть доступ к счетам. Что будем делать?

- Я думаю, первым делом нужно найти хорошего юриста, - предположил Сергей, пожав толстенькими плечами. - Мы должны понять, какие у нас есть законные основания для возврата денег. Без этого мы можем наломать дров.

- Юриста-шмуриста, - проворчал Андрей, взглянув на Алика, - но пока мы ищем юриста, давайте соберем все документы: договоры, выписки, переписки. Это будет нашим козырем, если дело дойдет до суда.

- До какого суда, - шлепнул по столу ладонью Алик, - а что, если мы попробуем поговорить с Олегом напрямую? Может, он пойдет на компромисс, если мы предложим ему какие-то условия.

- Если он почувствует, что мы давим, он может вообще исчезнуть, - возразил Сергей, - это рискованно. Но если мы привлечем посредника для переговоров, это может сработать.

- А если он не пойдет на контакт? - спросил Андрей. - Тогда нам придется действовать жестче. Может, стоит найти тех, кто это там умеет?

— Это крайний вариант, - сказал Алик, помолчав и подумав. - Сначала давайте попробуем через банк. Если мы докажем, что доступ к счетам был ограничен незаконно, банк может восстановить его.

- Верно, - согласился Сергей, который был на все согласный. - Но если и это не сработает, у нас остается только одно - готовиться к тому, что это займет время и потребует серьезных усилий.

- Тогда давайте распределим задачи, - предложил Андрей. - Я займусь сбором документов, Сергей найдет юриста, а Алик попробует связаться с Олегом через, скажем так, посредника. Если через неделю ничего не сдвинется, будем действовать жестче.

- Поправка! За мной - общее руководство, - отрезал с улыбкой Алик. - Договорились? Кто что придумал, тот то и осуществляет.

- Инициатива имеет инициатора, - пошутил Андрей…

…Олег же понимал, что теперь ему придётся действовать быстро и решительно. Он не мог позволить себе ошибиться.

Но пока он стоял у окна, думая о следующем шаге, в дверь заскреблись. Это были Настя и Софи, вернувшиеся из магазинов. Они принесли с собой пакеты и улыбки, не особо задумываясь о будущем.

Олег, глядя на них, понял, что теперь его главная задача — защитить тех, кто ему дорог. И он был готов на всё …

Вскоре Олег, Настя и Софи переехали в новый город, на новую виллу. Она была больше, уютнее, и, что самое главное, с бассейном. Софи, осматриваясь, спросила:

— Почему надо было переезжать?

Олег, улыбаясь, ответил:

— Понимаешь, Сонечка… Там, где мы жили не было бассейна.

Но за этой его внешней лёгкостью скрывалась тревога. Олег предполагал, что их могут искать.

Он купил новый автомобиль в местном салоне, расплатился наличными и даже договорился, чтобы его старый джип доставили на виллу. Менеджер, улыбаясь, сказал:

— Wecan drivethe carto thespecified address (Мы можем доставить машину по указанному адресу).

Олег кивнул:

— ОК!

Теперь они ездили на новом автомобиле без верха, наслаждаясь свободой и ветром в волосах. Но Олег понимал, что это затишье — лишь передышка.

…Тем временем Андрей, прибывший во Францию, уже начал действовать. Вместе с местным бандитом Леонардом он расспрашивал консьержку о ее жильцах.

— Poli, aimable. Maisle plus… souvent ilsont encorequelque peutriste, — сказала консьержка (Вежливые, дружелюбные. Но чаще всего они все же немного грустные.)

Андрей, не понимая по-французски, просто ответил:

— Мерси. Мерси боку.

Они отправились в автосалон, где Олег покупал машину. Менеджер, увидев их, подтвердил:

— Oui, monsieur.

Андрей и Леонард сели в свой автомобиль и уехали. Один из работников автосалона, наблюдая за ними, спросил:

— Mafia russe?

Менеджер, пожимая плечами, ответил:

— Le point est normal. Jeune, heureux père cachait des anciens petits amis sur la Côte d'Azur (Суть в том, что это нормально. Молодой, счастливый отец спрятался от бывших друзей на Французской Ривьере).

Узкие улочки были полны туристов, но Андрей и Леонардо не обращали внимания на праздную толпу. Они уверенно двигались к цели.

Андрей, высокий, с грубыми чертами лица и холодным взглядом, поправил кожаную куртку. Его акцент выдавал в нем русского, но здесь, на юге Франции, это не вызывало вопросов.

Они вошли в кафе. В углу за столиком сидел мужчина лет сорока, с нервным взглядом и потными ладонями. Увидев их, он попытался встать, но Леонардо уже был рядом.

— Привет, Марко, — мягко сказал Леонардо, усаживаясь напротив него. — Так где ты говоришь тот человек, про которого я тебя расспрашивал?

Марко попытался улыбнуться, но получилось только жалко:

— Леонардо, там не один русский, там их трое, четверо если с ребенком.

— Они нам не нужны, — ответил Леонардо, его голос стал ледяным.

Андрей стоял позади, как грозовая туча, нависшая над Марко.

— Вам не нужны, а мне тем более, — буркнул Марко.

— Объясняй, — сказал Леонардо.

Марко начал что-то долго и путанно говорить по-итальянски.

Леонардо кивнул:

— Мой друг выполнил свою часть работы. У тебя есть выбор, - сказал Леонарда Андрею. - Но выбирай осторожно.

— На самом деле никакого выбора нет, - возразил Андрей. - Только иллюзия.

Глава 4

Глава 4

Тот вечер на вилле тянулся необычно долго, как будто само время решило замедлить свой бег, подчиняясь их негласному уговору. Софи, Настя и Алекс —словно дружно пытались остановить мгновение, удержать его в ладонях, как светлячка, который вот-вот улетит в ночь.

Они сидели на террасе, залитой мягким светом фонарей, и говорили обо всем и ни о чем. Слова текли легко, как вино в бокалах, смешиваясь с тихим смехом и тишиной. Где-то вдалеке шумело море, его дыхание доносилось до них вместе с теплым ветром, и казалось, что весь мир остался где-то там, за пределами этого вечера.

Софи вспоминала о их путешествии, и в её глазах словно бы отражались те далекие сейчас города, сквозь которые они не так давно проехали. Настя смеялась, и её смех был таким же легким, как звон хрусталя. Алекс больше молчал, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, но и он здесь, в этом моменте, который они переживали, тоже отчаянно пытался его сохранить и продлить.

Часы уже пробили полночь, но никто не двинулся с места. Все будто боялись, что стоит только встать — и магия исчезнет. Вечер превратится в ночь, ночь — в утро, а утро унесет с собой эту хрупкую сказку.

Но время, как всегда, оказалось сильнее. Оно медленно, но неумолимо уводило их от этого мгновения. Олег, глядя на то месте, где давно погас закат, наконец с явной неохотой предложил:

— Пора по кроватям?

Настя вздохнув поднялась. Софи окинула взглядом эту парочку с немного печальной улыбкой…

Когда Олег и Настя у себя в спальне уже лежали в постели. Мужчина, обнимая прижавшись к нему юную женщину, произнес:

— Я так думаю, меня… нас найдут. Они просто так не отстанут.

Настя, глядя на него в полутьме, предложила:

— Отдай им всё.

— Это не поможет, — сказал он, немного подумав. - Не в этот раз.

В соседней комнате заплакал ребёнок. Софи взяла его на руки, успокаивая. Олег, услышав плачь, громко спросил:

— Как у вас там?

Софи, из другой комнаты, ответила:

— Comme si comme ça.

Она походила по комнате укачивая ребенка и вспомнила какую-то песенку, слышанную от кого-то в России:

- Спят медведи и слоны,

Дяди спят и тёти.

Все вокруг спать должны…

Но не на работе!

Олег, обнимая Настю, сказал:

— В общем, действуем по обстоятельствам. Может быть, всяко бывает, придётся дальше без меня… «комси комса».

Настя, испуганная, еще крепче прижалась к нему.

Поворочившись, Олег встал, достал из-под кровати сумку. Там лежали деньги, документы и небольшой автомат УЗИ. Он показал Насте, как снять с предохранителя, взвести и нажать на спуск.

— Вот так, — сказал он.

Настя, с дрожью в голосе, спросила:

— Может, всё-таки отдать эти деньги?

Олег, глядя на неё, ответил:

— Может быть…

Он ощупал содержимое баула. Внутри лежало всего несколько десятков банковских упаковок денег.

— Да ты спи пока есть такая возможность, — сказал он Насте, взглянув на нее.

Настя, смахнув слёзы, перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Олег поставил рядом сумку, в которой лежали и пачки денег, и детские подгузники.

Он знал, что завтра будет новый трудный день. И что он должен быть готов ко всему…

… Утро на вилле началось спокойно. Софи кормила малыша, когда из спальни вышла Настя.

— Олег спит? — спросила Софи.

— Он долго не мог заснуть, — ответила Настя, стараясь скрыть тревогу.

— Что-то случилось? — насторожилась Софи.

— У Олега неприятности, — тихо сказала Настя со вздохом.

… Позже Олег и Настя отправились развлечься. Софи осталась дома с ребенком. Супруги обнявшись, подошли к машине. Олег, всё ещё неспокойный, сказал:

— Ты помнишь, что я тебе вчера вечером говорил?

Настя кивнула, понимая, что ситуация становится опасной.

Олег и Настя гуляли, пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей. Но мужчина был насторожен. Он постоянно нервно оглядывался, чувствуя, себя не в своей тарелке.

…И не случайно. Рядом с пляжем Леонард подошёл к телефону-автомату и набрал номер. Поговорив о чем-то, вернулся к русскому партнеру-заказчику:

— Ты же умный парень, - сказал он с самой дружелюбной из улыбок на лице. - В этом мире, мой друг, иногда лучше быть умным, чем жестоким.

Они, проехав немного, добрались до какого-то кафе, вышли разглядывая посетителей.

— Ты уверен, что мы на верном пути? — спросил Андрей, бросая взгляд на Леонардо, невысокого, но харизматичного, с густыми черными волосами и пронзительным взглядом. Тот усмехнулся:

— Мои источники редко ошибаются. Он рядом, и не уйдет.

Андрей потрогал рукоять пистолета, спрятанного под курткой:

— Давай закончим это побыстрее.

Леонардо остановил его:

— Не спеши. Здесь не Россия. Если начнется стрельба, полиция будет здесь через пять минут.

— Тогда как ты предлагаешь действовать? — проворчал Андрей.

— Доверься мне, — улыбнулся Леонардо.

Они зашли в небольшое летнее кафе. Олег и Настя сели за столик, но едва успели сделать заказ, как в кафе вошли Андрей и Леонард.

Андрей подошёл к их столику:

— Привет, Андрюха! — сказал Олег, стараясь говорить непринуждённо.

— Можно к вам? — спросил Андрей.

— Конечно, — ответил Олег.

Настя, после секундного шока, встала и поцеловала Андрея в щёку:

— Привет, как ты тут оказался?

Кафе, до этого пустовавшее, вдруг наполнилось людьми. В основном это были смуглые, черноволосые парни цыганского вида. Олег, посмотрев по сторонам, тихо сказал Насте:

— «Комси комса».

Настя, понимая намёк, встала:

— Я в туалет, - с улыбкой сказала она.

Олег, оставшись с Андреем, спросил:

— Серега тут?

— Здесь, — ответил Андрей.

— Быстро вы, — заметил Олег.

— Оперативно, — улыбнулся Андрей.

Тем временем Настя, зайдя в туалет, закрыла дверь и осмотрелась. Она заметила окно и, не раздумывая, вылезла через него. С опаской она подошла к машине, достала ключи из сумочки и села за руль.

В кафе Олег, чувствуя, что ситуация накаляется, спросил Андрея:

— Выпьешь что-нибудь?

Снаружи раздался шум заводящегося мотора и грохот падающего рекламного щита, который настя сбила машиной. Леонард, поняв, что Настя уезжает, скомандовал:

— Catch! (Лови!)

Олег, не теряя времени, опрокинул стол и ударил бутылкой по голове смуглого парня, стоявшего рядом. Он подхватил обмякшее тело и стал, прикрываясь им пятиться, к живой изгороди.

Андрей, пытаясь взять ситуацию под контроль, крикнул:

— Постой, не горячись!

Олег, случайно нащупав за ремнём упавшего парня пистолет, вытащил его и направил на Андрея. Затем он бросил тело и выскочил через изгородь на улицу.

Сзади раздались выстрелы. Пули свистели вокруг, но Олег бежал, не оглядываясь. Он увидел машину, в которой уезжала Настя, и побежал за ней.

Настя, заметив Олега, резко затормозила. Но в этот момент пуля попала в Олега. Он упал посреди улицы.

Настя, увидев это, едва не потеряла сознание. Она хотела остановиться, но Олег, подняв голову, сделал ей знак рукой: «Уезжай».

Олег перевернулся на спину и выпустил всю обойму в преследователей. Леонард, раздосадованный, подошёл к лежащему Олегу и выстрелил в него.

Андрей, в ярости, крикнул:

— Ты сдурел! «Иногда лучше быть умным, чем жестоким».

Леонард, мало что соображая, ответил:

— Tu m'a promis une centaine de pièces! (Ты обещал мне сотню кусков!)

— Идиот! Деньги у него. А ты его застрелил! — закричал Андрей.

Леонард, раздражённо, ответил:

— Quiest unidiot? Nous avons convenu avec vous! (Кто идиот? Мы с вами все согласовали!)

Андрей, понимая, что ситуация складывается не так как планировали, сказал:

— Возьми себе его машину. Как это: prendre sa voiture. Elle en coûte cent mille (Заберите его машину. Она стоит сто тысяч.).

…Тем временем Настя, едва сдерживая слёзы, уезжала. Она знала, что теперь её задача — спасти себя и ребёнка.

Олег же, лежа на земле, чувствовал, как силы покидают его. Он знал, что сделал всё, что мог. Но где-то в глубине души он надеялся, что Настя и Софи смогут начать новую жизнь. Без него.

Настя подъехала к вилле, её сердце бешено колотилось. Она ворвалась внутрь, крича:

— Соня, мы уезжаем!

Софи, держа на руках ребёнка, удивлённо спросила:

— Куда?

— Куда-нибудь. Быстрей! — ответила Настя, вытаскивая из-под кровати сумку.

В этот момент снаружи раздался звук подъезжающих машин. Настя выглянула в окно и увидела, как к вилле подъезжают несколько автомобилей. Двери открылись, и из них вышли мужчины. Среди них был Андрей.

Настя, не раздумывая, схватила автомат, который Олег оставил ей, и, сделав всё, как он учил, открыла огонь в сторону подходящих.

— Бери его и уезжай, — крикнула она Софи, передавая ей какую-то сумку из их багажа.

— Уезжай! — повторила она, когда Софи колебалась.

Софи, с ребёнком на руках, бросилась к задней двери. Она села в старый джип и завела мотор.

Андрей, обходя виллу, заметил Софи, выходящую из дома с ребенком. Он взял было её на мушку, однако выстрелить не решился. Все-таки он спал с ней, она даже едва не стала матерью его ребенка.

Вместо этого он крикнул другой молодой женщине:

— Настя! Давай договоримся.

Настя, стоя у окна, ответила:

— Если я тебе всё отдам, ты уйдёшь?

— Конечно, — сказал Андрей.

Настя вышвырнула наружу кейс, который приготовил Олег. Андрей, с опаской подойдя к нему, взял его и вернулся к машине.

Он бросил кейс на сиденье и сказал Леонарду:

— Ну всё. Il ne peut pas quitter. Envoyez vos gars (Никто не должен уйти. Отправь своих ребят).

Леонард кивнул:

— Jequittai lespetits gars (У меня больше нет парней).

Он подошёл к багажнику, достал гранатомёт и снял с предохранителя. Настя, увидев это, поняла, что оставаться в доме смертельно опасно.

— Мама! — крикнула она и бросилась прочь.

Леонард нажал на кнопку пуска. Вилла взлетела на воздух.

…Софи, уже сидя в джипе, увидела в зеркале заднего вида огромный взрыв. Она нажала на газ и поехала к порту.

В порту девушка выскочила из машины и осмотрелась. Она заметила группу чернокожих моряков и подошла к ним:

— Où allez-vous? — спросила она по-французски (Куда ты направляешься?)

Моряки недоумённо посмотрели на неё.

Софи, не сдаваясь, попробовала на другом языке:

— Wapi safari? Nina kwenda nyumbani! (Куда вы направляетесь? Мне надо домой).

Один из моряков, Коджо, потерев пальцы в щепоти, спросил:

— Kulipa? (Есть чем заплатить?)

Софи, показав на машину, ответила:

— Kuchukua gari (Возьмите машину.)

Моряки согласились. Софи с ребёнком поднялась на борт сухогруза «African Queen». На палубу судовым краном загрузили джип.

Судно отчалило. Французский берег остался позади…

...Тем временем Андрей и Сергей пытались вскрыть кейс.

— Может, там бомба? — спросил Сергей.

— Брось. Олег не такой человек, — ответил Андрей.

— Жаль его. Хороший был парень, — вздохнул Сергей.

Наконец, они открыли кейс. Внутри лежали детские подгузники.

Андрей, разочарованно, сказал:

— Вот и всё.

Софи, стоя на палубе судна, смотрела на горизонт. Она знала, что теперь её путь лежит домой. К новой жизни. Без Олега. Без Насти. Но с ребёнком, который был её последней связью с ними.

И где-то в глубине души она надеялась, что однажды всё это останется позади.

Каюта, ребенок спит.

Софи - развешивает свое бельишко, напевая песенку.

- Мэри верит в чудьеса,

Мэри едет в небьеса!

Прыгнуть в небо нелегко —

Небо отчен високо!

— Что она там поёт? – спросил один из матросов. - Она всегда напевает эту песенку. Это на каком языке?

— На русском, - ответил другой. – Я спрашивал у нее. Поёт, что на Луне хорошо.

— С такой попкой везде хорошо! – резюмировал его напарник.

Коджо входит в каюту, смотрит на ребенка, замечает сумку, потихоньку вытягивает её. Расстегивает, поглядывая в иллюминатор, достает пакет подгузников смотрит на него и…брезгливо засовывает обратно.

Софи стояла на палубе судна, держа на руках маленького Александра. Коджо, один из моряков, подошёл к ней:

— Unaweza kwenda, kwa chakula cha jioni? — спросил он, предлагая пойти пообедать, или поужинать.

Софи, улыбнувшись, ответила:

— Si sasa hivi. не сейчас

Судно продолжало свой путь, заходя в порты. Время шло, и ребёнок понемногу рос. Софи заботилась о нём, вспоминая Настю и Олега. Она знала, что теперь её жизнь изменилась навсегда.

Наконец, судно достигло нужного порта. Софи спустилась по трапу, держа на руках маленького Александра. На берегу её встречал отец — уважаемый в их краях человек.

— Bonjour, papa. Eh bien, vous me rencontriez, — сказала Софи, улыбаясь. Привет, папа. Ты встретил меня

Отец, слегка раздражённо, ответил:

— Vousavez envoyé trois télégrammes. Trois! Ты прислала три телеграммы. Три!)

Его внимание привлёк белокурый ребёнок на руках у дочери. Он удивлённо посмотрел на малыша:

— Jinsi gani unaweza kuwaita? — спросил он, обращаясь к ребёнку. Как тебя зовут?)

Затем, повернувшись к Софи, спросил:

— Nini jina lake? Как его зовут?)

Софи, улыбнувшись, ответила:

— Pourquoi pensez-vous référer à lui dans la langue des travailleurs? - Pourquoi pensez-vous r;f;rer ; lui dans la langue des travailleurs?

Отец, немного смутившись, сказал то же самое по другому:

— Quel est votre nom? Donc, non?

Софи, глядя на ребёнка, ответила:

— Александр. Алекс.

Отец кивнул, принимая это имя.

Позже Софи отправилась в банк. Она достала из пакета из-под подгузников стодолларовую купюру и обменяла её на целую кучу местных денег.

На улице отец, стоя рядом с разбитой машиной, сказал:

— Sophie, ma voiture est tombée en panne. Je pensais que nous allions en bus. Софи, моя машина сломалась. Я думал мы доедем на рейсовом автобусе

Софи, уверенно, ответила:

— Fix. Ou acheterun autre. Починим. Или купим другую

Отец удивлённо посмотрел на неё. Он отвык к такой решительности от дочери. Но Софи знала, что теперь она должна быть сильной. Для себя, для Алекса.

Они отправились на африканском рынке, где воздух наполнен ароматами специй, свежих фруктов и жареного мяса. Софи с ребенком на руках, пробиралась через шумную толпу. Ее малыш, то мирно спал, несмотря на громкие голоса торговцев и музыку, доносящуюся из динамиков, то просыпался и оглядывал новый для него мир. Софи уверенно шагала между прилавками, здороваясь с продавцами.

Она направляется к одному из самых престижных, но не сказать, что оживленных уголков рынка, где продавали подержанные машины. Ее отец, местный фермер, уже много лет работает на своих полях, перевозя урожай на стареньком пикапе, который едва не разваливался. Софи решила сделать ему подарок, ему и себе — купить новую машину, чтобы облегчить его труд.

Подойдя к ряду с автомобилями, она начла осматривать варианты. Продавец, высокий мужчина в яркой рубашке, сразу заметил ее и подошел с улыбкой:

— Отличные авто. Хотите купить? — спросил он, показывая на машины.

— Ищу что-то надежное для папы, — ответила Софи, поправляя ребенка на руках. — Ему нужно что-то для поля, чтобы мог перевозить урожай.

Продавец кивнул и подвел ее к пикапу, который выглядел почти новым.

— Это Toyota Hilux, — сказал он с гордостью. — Прочная машина, идеально подходит для фермеров. Двигатель как новый, и цена хорошая.

Софи осмотрела машину, взглянула на отца, тот проверил колеса, открыл капот и заглянул туда, внутрь.

Она знала, что отец будет доволен, хотя вид у него был не очень, выглядел он сердитым. Ребенок на ее руках проснулся и с любопытством смотрел на яркую машину.

— Сколько? — спросила Софи, глядя продавцу в глаза. Тот называет цену

— Это слишком дорого, — сказала она, качая головой. — У меня нет таких денег.

Продавец, не теряя оптимизма, начал снова рассказывать о преимуществах машины:

— Смотри, двигатель почти новый, подвеска крепкая, салон чистый. Эта машина прослужит вашему отцу много лет!

Софи вздохнула и поправила ребенка на руках:

— Я понимаю, что машина хорошая, и что продавец хороший, но у меня есть только половина этой суммы. Может, скинешь?

Продавец задумался, почесал подбородок и сказал:

— Ну, для тебя я могу сделать скидку. Но не слишком большую. Давай так: я уберу 10%, и это моя последняя цена.

Софи покачала головой:

— Это все еще слишком много. У меня есть 70% от твоей начальной цены. Больше я не могу.

Торговля продолжалась. Продавец настаивал на своей цене, рассказывая о том, сколько вложил в ремонт машины, а Софи спокойно, но уверенно торговалась, ссылаясь на то, что деньги ей достались нелегко и что она хочет сделать подарок отцу.

— Хорошо, — наконец сказал продавец, — я вижу, ты упрямая. Давай так: я уберу еще 5%, но только если ты купишь машину прямо сейчас.

Софи улыбнулась:

— Сделаешь 20% скидки, и я заплачу тебе наличными.

Продавец засмеялся:

— Ты жесткая, Софи! Ладно, для тебя — 15% скидки, и это мое последнее предложение.

Софи подумала, посмотрела на ребенка, который уже начал капризничать, и кивнула:

— Договорились.

Она достала из сумки пачку купюр, аккуратно пересчитала их и передала продавцу. Тот улыбнулся, пожимал ей руку и вручил ключи и документы.

Она знала, что эта машина не только облегчит его труд, но и станет символом их семейной заботы и любви. Ребенок на переднем сиденье смеется, глядел на дорогу, а Софи чувствовала, что этот день станет одним из самых счастливых в их жизни.

Они ехали домой. Софи смотрела в окно, думая о том, что ждёт её впереди.

Александр, её маленький сын, спал у неё на руках. Он был её будущим. Её надеждой.

Теперь её путь лежал вперёд. К новой жизни. К новым испытаниям. Но она была готова.

Глава 5

Воспоминания как правило опускаются очень тихо, как пыль на старые книги. Но иногда они приходят, врываются к нам незваными, но такими знакомыми, будто всегда были здесь, в уголках сознания, где время теряет свои границы. Мнемозина, владычица памяти, шепчет свои песни, и мы тонем в них, как в глубоком сне.

Вот детство, пахнущее дождем и яблоками, смехом, который уже не повторить, и слезами, которые давно высохли. О юность, юность — яркая, как вспышка молнии, но такая же мимолетная. Лица, голоса, слова, которые когда-то значили всё, а теперь кажутся тенями из другого мира.

И мы идем за ними, как за огоньками в ночи, всё дальше, всё глубже. Но вдруг — резкий свет, шум, голоса. Реальность, как холодный ветер, вырывает меня из объятий Мнемозины. Я открываю глаза, и прошлое рассыпается, как песок сквозь пальцы.

Остается лишь легкий привкус горечи и сладости, как после сна, который уже не вернуть. Но, может быть, это и есть чудо — на мгновение снова почувствовать то, что казалось потерянным навсегда.

Комната в коттедже на юге Франции была наполнена уютом и теплом. Игорь и Надежда сидели на диване, внимательно слушая затянувшийся, хотя и интересный рассказ Софи.

— Я представляю удивление вашего отца: «У этой женщины белый ребёнок», — сказала Надежда, улыбаясь.

Игорь, заинтересованно, спросил:

— Так вы не писали отцу? Совсем?

Софи, покачав головой, ответила:

— Детали — нет. Так, поздравляла с Рождеством, с днём рождения.

В это время в комнате Алекс репетировал с кем-то из участников своего ансамбля. Софи, заметив это, обратилась к нему на суахили:

— Alex, unafanya nini? Wewe aliuliza kwa ruhusa (Алекс, что ты делаешь? Вы спрашивали разрешения)?

Затем, повернувшись к хозяевам, спросила:

— Они вам не мешают?

Надежда, улыбаясь, ответила:

— А мы их и не замечали, слушая ваш рассказ.

Софи пояснила:

— Это новый парень, надо его научить. У нас часто меняются люди. Мы приехали вдвоём с Алексом… Втроём. С его невестой.

Игорь, заинтересованно, сказал:

— Вот как, становится всё интересней! Значит, няня стала его мамой, а потом…

Софи задумалась, вспоминая. Её мысли вернулись к тем дням, когда она впервые взяла Александра на руки. К тем дням, когда она поняла, что её жизнь изменилась навсегда.

— Потом всё стало сложнее, — тихо сказала Софи. — Но я знала, что должна быть сильной. Для него. Для нас.

Взрослый Алекс, закончив репетицию, подошёл к ним. Он улыбался, и в его глазах читалась благодарность. Софи знала, что всё, что она сделала, было не зря.

Игорь и Надежда, глядя на них, понимали, что перед ними не просто история. Это была жизнь. Жизнь, полная испытаний, потерь, но также любви, и надежды.

Софи, взглянув на Александра, сказала:

— Он стал моим сыном. И я стала его матерью.

В комнате воцарилась тишина. Все понимали, что эта история — не просто прошлое. Это было настоящее. И будущее.

Перед глазами Софи вставали образы Олега и Настя, возникало сомнение: правильно ли она поступила, выполнив наказ подруги? Она сделала всё, что могла, чтобы защитить их ребёнка. Память - это словно страницы старого альбома, которые иногда никак не могут перелистнуться. Перед глазами вставали картины, яркие, как будто это происходит здесь и сейчас.

Впрочем, она ведь вернулась за много страниц назад. Всплывали другие воспоминания про тропинки, по которым бегала в детстве, когда мир казался огромным, а время — бесконечным. Голоса прежних, иных друзей, которые снова звали тебя, и она снова чувствовала, как сердце бьется в груди от предвкушения. И эти старые воспоминания вытесняли недавние яркие.

Порой мы движемся по этим нашим воспоминаниям, как по дорожке, усыпанной золотыми листьями. Каждый шаг — это возвращение к чему-то важному, к тому, что когда-то делало нас счастливыми. Мы слышим смех, ощущаем тепло чужих рук, видим лица, которые давно стали тенями.

Но вдруг — шум. Звонок телефона, голос из соседней комнаты, шорох ветра за окном. И мы возвращаемся. Вздыхаем, оглядываемся вокруг. Прошлое снова становится далеким, как звезды на небе, но его свет всё еще греет нас изнутри.

Это и есть магия воспоминаний — они позволяют нам на мгновение снова стать теми, кем мы были, и почувствовать то, что, казалось, навсегда ушло. Теперь её путь лежал вперёд. К новой жизни. К новым событиям. Но она была к ним внутренне готова…

* * *

Софи с ребёнком на руках и её отец ехали по дороге, которая вела к родным местам. Всё вокруг было смутно знакомо, но в то же время казалось чужим после стольких лет отсутствия.

Отец, посмотрев в окно, сказал водителю:

— Останови-ка тут.

Софи, удивлённо, возразила:

— Нам дальше.

Отец покачал головой:

— Ты поезжай. Я здесь сойду. Мне надо.

Софи, не желая оставлять отца одного, тоже вышла из машины. Они направились к плантации кофе. Там отец подошёл к сборщикам, которые прекратили работу, и отчитал их:

— В чём дело? Устали?

Те неохотно принялись за работу.

Отец и Софи шли по плантации. Отец, показывая на участок, сказал:

— На этом участке кофе стал плохо расти. Ягоды мельчают.

Софи, задумавшись, ответила:

— Надо вносить в землю... Такие специальные таблетки… По-русски это называется «удобрение».

Отец кивнул:

— Fertilisation. Это стоит денег.

Софи, улыбнувшись, добавила:

— А ещё можно использовать навоз. Короче, говно.

Отец, удивлённо, спросил:

— Тебя этому учили в танцевальном училище?

Софи рассмеялась:

— У родителей моей подруги тоже есть плантация. Называется «дача».

Отец вздохнул:

— Я это пробовал. Наши люди не хотят работать с навозом. А тем более с говном. Требуют за такую работу больших денег. Кофе станет «золотым».

Он подозвал одного из парней:

— Сын, проводи сестру домой.

Затем, обращаясь к Софи, спросил:

— Узнаёшь брата?

Софи, улыбнувшись, поцеловала брата:

— Привет, брат.

Тот с удивлением оглядел ребенка на ее руках, но ничего не сказал. Они направились к дому. По дороге Софи спросила:

— Как вы тут жили?

— Нормально, - ответил тот. - Вот только Нкрума умер.

Софи, поражённо, спросила:

— Как это случилось?

— Утонул в реке, — ответил брат.

Софи, вздохнув, спросила:

— А ты, Нсия?

Брат покачал головой:

— Я Нсоноуа.

Софи, немного смутившись, пояснила:

— Извини. Вы похожи. А другие?

— Старший Баако и Чибуез служат в полиции, - рассказал тот. - Энайола и Анан — в армии. Эну поехал на заработки в город. О нём давно нет известий.

Дорога домой была уже не очень долгой. По пути Софи с братом немного поговорили о прошлом, о том, как изменилась их жизнь, и о том, что ждет их впереди. Софи чуточку волновалась, как примут ее и ребенка в селении, где традиции и предрассудки все еще сильны. Брат не знал, что сказать. Он был рядом, а это главное.

Когда они наконец добрались до селения, их встретили настороженные взгляды. Люди шептались, указывая на ребенка. Для них она была одновременно своей и чужой — девушка, которая уехала и теперь вернулась с ребенком, который не вписывался в их представления о норме.

Софи, однако, была готова к этому. Она знала, что ей хотя и придется побороться за свое место и за право своего ребенка быть принятым, но главное, что это ее земля, ее отца, и ее семьи. Да и приехала она не с пустыми руками.

Когда они подошли к дому, мать встретила их во дворе. Она обняла Софи и сказала:

— Какая ты худенькая.

Софи, улыбнувшись, ответила:

— Зато ты пышка.

Мать рассмеялась:

— Я толстая и добрая. А вы с отцом худые и злые. Свирепые.

Софи, обнимая мать, возразила:

— Мы вовсе не злые.

Они вошли в дом. Софи чувствовала, что её жизнь снова начинает обретать смысл. Она знала, что здесь, среди родных, она сможет начать всё заново. Теперь её путь лежал вперёд. К новой жизни.

Мать, увидев маленького Александра, воскликнула:

— Дай я посмотрю на моего внучка!

Софи, улыбнувшись, спросила:

— Неужели я первая?

Мать, смеясь, ответила:

— Белых внуков у меня еще не было.

Они зашли в дом. Мать, разглядывая малыша, спросила:

— Какой красавчик! Кто его отец?

Софи, немного смутившись, ответила:

— Бандит.

Мать сочувственно покачала головой. Софи, переведя тему, спросила:

— Когда приедет Баако?

Мать, улыбаясь, ответила:

— Неужели он не захочет посмотреть на свою обожаемую сестрёнку!

Софи вернулась в буквальном смысле к родным корням - старые деревья тоже встречали ее, чтобы снова почувствовать землю, которая их взрастила. Она стала другой —танцовщица, недоучившаяся в далеком СССР, где снег ложился на землю белым покрывалом, а балетные залы пахли деревом и потом. Но здесь, в Африке, её ждали солнце, которое обжигало кожу, и ветер, несущий запахи саванны.

Деревня встретила её как свою, но с легким оттенком удивления. Софи ходила по почти не изменившимся улочкам-направлениям, где каждый камень знал её с детства, и чувствовала, как прошлое и настоящее сплетаются воедино. Она слышала голоса соседей, смех детей, доносящийся с реки, и где-то глубоко внутри что-то отзывалось, как эхо.

Её движения, отточенные годами тренировок, были грациозны и непривычны для местных жителей. Они смотрели на неё с восхищением и легкой завистью, словно она принесла с собой частичку того далекого мира, о котором они могли только мечтать. Но Софи осознавала, что её сердце оказывается всегда билось здесь, среди этих красных земель и бескрайнего неба.

Она пританцовывала. Не на сцене, а под открытым небом, где звёзды были её зрителями, а ветер — партнером. Её тело двигалось, как когда-то, но теперь это был танец не для других, а для себя. Для земли, которая помнила её шаги. Для неба, которое видело её мечты.

Пришли подруги, она рассказывала о СССР, о балете, о холодных зимах и горячих чаепитиях после репетиций. Люди слушали, раскрыв рты, как будто она повествовала о сказочной стране. Но Софи знала, что её настоящая сказка была здесь, в этой деревне, где она снова стала собой.

И когда она смотрела на закат, окрашивающий небо в огненные цвета, она понимала, что её путь — это не бегство от прошлого, а возвращение к истокам. К тому, что всегда было её настоящим домом.

Со двора донёсся звук двигателя машины. Из неё вышел старший брат Софи. Увидев её, он пустился в пляс…

На следующий день полицейская машина ехала по саванне. В салоне Софи и её брат в полицейской форме болтали и улыбались.

В столице они подъехали к зданию Министерства культуры. Софи зашла в приёмную. Женщина-министр, увидев её, воскликнула:

— Софи! Почему ты не на учёбе?

Софи, вздохнув, ответила:

— Мне пришлось приехать домой. Я должна заботиться о ребёнке.

Министр, перейдя на русский, сказала:

— Давай с тобой поговорим по-русски.

Софи, улыбнувшись, ответила:

— Давайте. Хотя, как только я начинаю говорить по-русски… мне хочется плакать.

Министр, с сочувствием, спросила:

— Отчего? Что случилось? Расскажи всё по порядку.

Софи начала рассказывать:

— Училась я хорошо. Вообще без проблем. У меня была очень хорошая русская подружка Настя…

Министр, улыбнувшись, перебила:

— Настенька, - просто поупражнялась в языке.

Софи кивнула:

— Я и она, мы с ней познакомились с парнями.

— С русскими? — спросила министр.

— Ну да. К сожалению, они оказались бандитами. У них начались разборки…

Министр, не понимая, переспросила:

— Что это — «разборки»?

Софи пояснила:

— Ну, разборки, терки.

Министр, показывая руками, спросила:

— Терки? Не понимаю… А-а! Терки? До крови?

Софи кивнула:

— Да! Мы уехали во Францию. Я думала, это просто путешествие. Но там мой бывший парень убил сначала Олега, потом Настю.

Министр, с сочувствием, спросила:

— Настеньку? Боже мой! Ты его не простишь? Ты думаешь, он тебя больше не любит?

Софи, с горечью, ответила:

— Он и в меня целился из пистолета!

Министр вздохнула:

— Вот ведь угораздило тебя встретить в России убийцу. Как будто здесь их мало.

Софи, улыбнувшись, сказала:

— Там в России часто вспоминают нашу страну.

Министр, удивлённо, спросила:

— Неужели? При мне я такого не замечала. Россия огромная. Мощная. А наша страна, - она только пожала плечами.

Софи пояснила:

— Нет, правда. Там часто говорят, что наша страна — практически как Россия, но только без ракет…

Министр рассмеялась:

— Ну, в этом я ничего не понимаю. Это к министру обороны. Ты мне лучше скажи: вас учили русским танцам?

Софи кивнула:

— Да, конечно!

Министр, с энтузиазмом, предложила:

— Давай потанцуем.

— Музыки нет, - немного даже смутившись, сказала Софи.

Министр вызвала помощника по селектору:

— Друг мой, включи музыку.

Вошёл высокий, плечистый парень. Он включил музыку, и Софи с министром начали танцевать, немного постояв друг напротив друга, улыбаясь.

Зазвучал русский народный танец. И обе пустились в пляс. Не для зрителей, не для аплодисментов, а чисто для души. Их тела, привыкшие к ритмам саванны, теперь двигались в такт мелодии, которую они привезли с собой из далекой страны. Руки плавно взлетают вверх, словно крылья птиц, ноги выбивают четкий ритм, от которого легкая пыль от министерского ковра поднимается в воздух, смешиваясь с лучами солнца.

Министр вела танец с грацией, которая не ушла даже после многих лет. Её движения были по-прежнему точны, будто она всё ещё на сцене, но в них нет прежней строгости — только радость, только свобода. Её молодая подруга, смеясь, когда немного сбивалась с ритма, но это было не важно. Они танцевали просто для себя. Только министерский помощник отбивал ритм ладонями едва сам не пускаясь в пляс.

Они кружились, прихлопывали в ладоши, их юбки взлетали, как крылья, и в этот момент они — не просто две женщины из африканской деревни. Они — мост между двумя мирами, между двумя культурами, между прошлым и настоящим.

Когда танец заканчивается, они останавливаются, смеясь, с блеском в глазах. Они были счастливы. Это их момент, их маленький праздник, их способ сказать: «Мы помним. Мы живем. Мы — это мы».

После танца министр, запыхавшись, спросила:

— Что это у тебя за серёжки? Из России?

Софи покачала головой:

— Нет, из Франции.

Министр, улыбнувшись, сказала:

— Барахло. Вот у меня Советского Союза.

Софи предложила:

— Хотите померить?

Министр согласилась:

— Давай.

Она примерила серёжки и сказала:

— Вам идёт. Это подарок.

Министр, смутившись, ответила:

— Это неудобно. У нас идёт борьба с коррупцией!

Софи, улыбнувшись, сказала:

— Я не как министру, а как своей подруге.

Министр, с благодарностью, ответила:

— Да! Ну, спасибо.

Затем она серьёзно посмотрела на Софи:

— Вот что, Софи. Хотя ты пока не закончила вуз, я хочу тебя назначить директором школы. И не спорь со мной. Зарплата там не очень большая, но зато стабильная.

Софи, удивлённо, пожала плечами:

— Я не ожидала. Спасибо.

Министр, улыбнувшись, сказала:

— Не благодари. Это будет непросто.

Софи, с уверенностью, ответила:

— Постараюсь оправдать ваше высокое доверие.

Она знала, что теперь её жизнь снова обретает смысл…

Когда Софи с братьями приехала в школу. Дети резвились на улице, но её мысли были далеко. Она беспокоилась об Алексе, которого оставила с родителями.

В школе Софи встретилась со своей старой учительницей, которую ей предстояло заменить.

— Здравствуй, милая Софи. Какая ты стала красавица, — сказала учительница.

Софи, улыбнувшись, ответила:

— Здравствуйте, сударыня.

Тем временем в деревне мать Софи готовила обед. Она обратилась к отцу:

— Подержи белого внучка.

Отец взял ребёнка на руки.

К отцу прибежал мальчик с плантации:

— Вас зовут. Слоны пришли из джунглей, топчут кофе.

Отец, передав ребёнка мальчику, сказал:

— Побудь с младенцем.

Он ушёл на плантацию, а мальчик какое-то время играл с ребёнком. Но потом его отвлёк футбол, в который играли другие дети посреди улицы…

Глава 6

В школе cтарая учительница объясняла Софи:

— Тут много чего нужно сделать. У меня все руки не доходили.

Софи, погружённая в свои мысли, не слушала. Ее мучило предчувствие. Она поручила младшему брату:

— Помоги тут, а я поеду домой.

Когда Софи с другим своим братом приехали домой. Она сразу спросила:

— Где Алекс?

На плантации отец прогонял слонов, а дома мать вернулась и застала озабоченную Софи.

— Где Алекс? — снова спросила Софи.

Мать, поняв, что ребёнка нет, забеспокоилась.

А маленький, едва годовалый ребенок, с кожей белой, как молоко, и глазами, широко распахнутыми от любопытства, неуверенно шагал по земле, иногда усаживаясь, потом снова вставая. Его крошечные ножки оставляют едва заметные следы на рыжей африканской почве. Он шагал к лесу, который стоял перед ним, как темная стена, полная тайн и шепотов.

Где-то вдалеке кричала птица, её голос был резкий, предостерегающий. Ветер шевелил листья деревьев, и они шуршали, словно переговариваются между собой. Даже солнце, обычно яркое и безжалостное, зайдя за облако казалось приглушенным, будто прикрытое дымкой.

Ребенок не чувствовал опасности. Он смеялся, его ручки тянутся к бабочке, которая мелькнула перед его глазами, или к тени, с которой хотел поиграть. Топал всё ближе к лесу, где тьма сгущалась, а звуки становятся глубже, таинственнее.

Где-то за его спиной были слышны крики. Голоса взрослых, тревожные, прерывистые. Они звали его, но он не оборачивался. Лес манил его, как живое существо, и ребенок, не ведая страха, отвечал на этот зов.

Ветви деревьев почти уже смыкались над ним, словно руки, готовые обнять или удержать. Тени становились длиннее, воздух — прохладнее. И где-то в глубине леса, в самой его сердцевине, что-то шевелилось. Что-то древнее, мудрое, может быть, опасное.

Но ребенок продолжал идти. Он ещё не знал, что такое страх. Знает только, что впереди что-то ждет. Что-то важное.

Все: Софи, её брат Баако, соседи — бросились на поиски ребёнка. Рядом с деревней протекала река, в которой водились крокодилы. В траве нередко встречались змеи.

Но тут из леса к деревне вышел местный деревенский колдун. В его руках был младенец.

Софи, увидев это, бросилась к нему:

— Алекс!

Колдун, улыбаясь, передал ребёнка Софи:

— Он забрёл в лес. Я нашёл его.

Софи, обняв сына, почувствовала облегчение. Она поняла, что без малыша её жизнь лишилась бы смысла.

Колдун, входя в деревню, торжественно объявил:

— Вот нашёл в джунглях. «Золотой ребёнок».

Деревня взорвалась радостью. Люди начали танцевать и петь, празднуя счастливое возвращение Алекса. Софи, со слезами на глазах, схватила сына и осмотрела его с головы до ног, убеждаясь, что с ним всё в порядке.

Колдун, стоя в центре внимания, солидно и внушительно заявил:

— Этот ребёнок принесёт счастье всей деревне. Пока он тут, всё будет хорошо!

Праздник затянулся до глубокой ночи. Люди танцевали, пели и радовались, словно вернули не просто ребёнка, а надежду на лучшее будущее.

Софи и ее приемный сын Алекс жили в маленькой деревне, затерянной в глубине африканского континента. Их дом, окруженный высокими баобабами и полями, которые простирались до самого горизонта словно бы защищал их от всех невзгод. Жизнь здесь текла медленно, подчиняясь ритмам природы, но для Софи и Алекса каждый день был наполнен своими радостями и заботами.

Годы шли.

Алекс, подбежав к матери, спросил:

— Мама, можно мне ещё какао?

Софи, улыбнувшись, шепотом ответила:

— Дома попьёшь!

— Я хочу сейчас, — настаивал Алекс.

Софи, мягко, объяснила:

— Не все дети могут попить дома какао.

— Почему? — спросил Алекс.

— Не у всех есть коровы, — ответила Софи.

— Почему? — снова спросил Алекс.

— Спроси у дедушки, — предложила Софи.

Вернувшись домой, Софи спросила Алекса:

— Хочешь молока или какао?

— Где дедушка? Я хочу спросить его про коров! — ответил Алекс.

— На плантации, — сказала Софи.

Тем временем друзья Алекса звали его поиграть в футбол. Только у него был настоящий футбольный мяч.

— Я устал, — сказал Алекс.

Софи, улыбнувшись, предложила:

— Постоишь на воротах, это легко.

На футбольном поле Алекс сначала стоял на воротах, но потом включился в игру.

К ним подошла соседка:

— Здравствуй, Софи! Можно Алексу прийти к нам?

— Зачем? — спросила Софи.

— Зери рожает. Пусть Алекс побудет рядом, — объяснила соседка.

— Ладно, но я пойду вместе с ним, чтобы он не испугался, — согласилась Софи.

Она подошла к Алексу, который всё ещё играл в футбол:

— Алекс, нас позвали в гости. Надо сходить.

— Куда? — спросил Алекс.

— Надо помочь. Зери рожает. Наверное, трудные роды, — объяснила Софи.

— Как помочь? — удивился Алекс.

— Просто поддержать её по-дружески. Мы же с тобой роды принимать не умеем. Мы не врачи. Побудем неподалёку, скажем ей: будь молодцом, — сказала Софи.

В доме соседки Софи и Алекс поздоровались. Алекс, стараясь быть взрослым, сказал:

— Будь молодцом.

Молодая женщина наконец-то родила. Раздался плач ребёнка. Соседка, улыбаясь, сказала:

— На счастье, пусть Алекс скажет, как её назвать?

Алекс, смутившись, пожал плечами.

— Девочка или мальчик? — спросила Софи.

— Девочка, — ответила соседка.

Софи, улыбнувшись, предложила Алексу:

— Предложи назвать Настя.

— Настя! — сказал Алекс.

После этого он снова побежал играть в футбол.

Вечером, дома, Софи спросила Алекса:

— Будешь молока?

— Я должен спросить у дедушки про корову, — ответил Алекс.

— Про какую корову? — удивилась Софи.

Алекс выпил молоко и сказал:

— Ну, про ту корову, которая… не у всех. А что это за имя Настя?

— Это русское имя. Я училась в России. Там у меня была подруга Настя. Она — твоя другая мама, — объяснила Софи.

— Разве бывает несколько мам? — удивился Алекс.

— Ну… у дедушки ведь две жены. Например. По-всякому бывает, — ответила Софи.

Алекс, измученный за день, заснул.

А годы все шли и шли, Алекс, когда-то маленький мальчик, которого Софи привезла буквально за тридевять земель и морей, вырос в крепкого подростка. Он помогал Софи по хозяйству: пас коз, собирал дрова, работал в поле. Софи, в свою очередь, учила его всему, что знала сама, равно как и ее родители и прочие родственники, коих было немало: как выращивать урожай, как находить воду в засушливые месяцы, как читать знаки природы. Софи мечтала, чтобы Алекс получил хорошее образование, но все это далеко, и дорога туда была небезопасной.

Жизнь в деревне была нелегкой. Засухи, болезни, отсутствие медицинской помощи — все это было частью их повседневности. Но Софи никогда не жаловалась. Она была сильной женщиной, которая знала, как найти радость в мелочах: в пении птиц на рассвете, в тепле очага по вечерам, в смехе Алекса, когда он играл с другими детьми деревни.

Однажды, когда Алекс был еще маленьким, он спросил Софи:

— Почему тебя нет детей кроме меня, у остальных в деревне большие семьи.

Софи улыбнулась и ответила:

— Потому что ты был подарком от неба. Я увидела тебя и поняла, что ты станешь частью моей жизни.

С годами Алекс начал задавать больше вопросов о мире за пределами деревни. Он мечтал увидеть большой город, где есть школы, больницы и машины. Софи поддерживала его мечты, но в то же время боялась отпускать его. Она знала, что мир за пределами деревни может быть жестоким, но также понимала, что Алекс должен найти свой путь.

— Когда-нибудь ты уедешь отсюда, — говорила она ему. — Но помни, что здесь всегда будет твой дом.

В деревню приезжали люди из благотворительных организаций, привезли лекарства, книги и предложили помочь детям получить образование. Так что Алекс понимал, что он не один такой белый. Кроме того, Софи никогда не скрывала от него, что у него были родители, ее подруга Настя и отец Алекса, Олег.

— Ты должен учиться, — твердила она ему. — Чтобы стать сильным и помочь нашей деревне.

Софи смотрела на него с гордостью. Ее мальчик, когда-то чуть не пропавший на краю деревни, становится мужчиной.

— Ты сделал меня счастливой, — сказала она ему однажды вечером, когда они сидели у очага.

Алекс улыбнулся:

—Ты дала мне все, что у тебя было.

Жизнь в деревне менялась. Благодаря усилиям Софи люди стали жить лучше. Но самое главное — они с Алексом были семьей, связанной не только кровью, но и любовью, которая прошла через годы испытаний и трудностей.

Однажды Софи и Алекс приехали во все тот же в порт. К ним подошёл матрос Коджо.

— Привет, красавчик! — сказал он, улыбаясь Алексу.

Софи показала на тюки с кофе:

— В Европе ты это продашь за тысячу! Я хочу пятьсот!

Коджо, усмехнувшись, ответил:

— До Европы надо ещё добраться.

— Четыреста, — настаивала Софи.

Алекс, повторяя за матерью, сказал:

— Четыреста.

Коджо, вздохнув, предложил:

— Сто пятьдесят сейчас и сто пятьдесят по возвращении.

Софи, твёрдо, ответила:

— Двести, и разойдёмся.

Коджо отсчитал деньги. Софи, внимательно осмотрев купюру, спросила:

— Эта купюра не фальшивая?

Коджо, недовольно, поменял купюру.

Вдалеке показался полицейский. Софи, взяв Алекса за руку, быстро ушла:

— Ну, пока.

Полицейский подошёл ближе. Это был брат Софи — Баако.

— Что тут происходит? — спросил он.

Они сели в машину. Баако показал купюру — взятку. Софи, внимательно осмотрев её, сказала:

— Она фальшивая.

Баако посмотрел на свет, затем на Софи.

— То, что ты сейчас сделала, — это незаконно, — сказал он.

Софи, улыбнувшись, ответила:

— Ты хочешь от меня взятку?

Баако сначала улыбнулся, потом рассмеялся. Софи, переведя разговор, спросила:

— Вот что. Ты искал брата Эну?

— Искал. Был у него на бывшем месте работы. На квартире, где он жил. Скорее всего, если он жив, то бродяжничает, — ответил Баако.

— Надо поискать его среди бродяг, — предложила Софи.

— Мне как полицейскому они не доверяют, — сказал Баако.

Софи уверенно ответила:

— А мне доверят…

Софи ехала по пыльным улицам африканского города, где шум и суета сливались в единый гул. Воздух был наполнен ароматами жареной пищи, специй и выхлопных газов. Ее глаза внимательно скользили по лицам прохожих, выискивая среди них знакомые черты. Она искала своего брата, который пропал несколько лет назад.

Они выросли вместе в маленькой деревне, но когда брату исполнилось восемнадцать, он уехал в город в поисках работы. Сначала он писал письма, рассказывал о своей жизни, но потом связь оборвалась. Родственники долго ждала вестей, но так и не дождалась. Теперь, спустя годы, она решила сама найти его.

На улицах торговцы предлагали свои товары, а дети бегали босиком между прилавков. Софи, притормозив, спрашивала у прохожих, не видели ли они человека, описывая его: высокий, худощавый. Некоторые качали головой, другие пожимали плечами, но никто не мог дать точного ответа.

Она заглядывала в переулки, где собирались бродяги и бездомные. Некоторые из них смотрели на нее с подозрением, другие — с равнодушием. Софи не боялась. Она знала, что брат мог оказаться среди них, и была найти его.

На одной из улиц Софи заметила старого мужчину, сидящего на корточках у стены. Его лицо было покрыто морщинами, а глаза смотрели куда-то вдаль. Она подошла к нему и спросила:

— Вы не видели человека по имени Эну? Высокий, похож на меня

Старик медленно поднял на нее глаза и кивнул:

— Эну... Да, я знаю его. Он часто бывает здесь, но сейчас его нет. Он ушел в старую часть города.

Софи почувствовала, как сердце заколотилось. Она поблагодарила старика и поспешила дальше.

Старая часть города была еще более запутанной и мрачной. Узкие улочки, полуразрушенные дома, запах сырости и плесени. Софи шла, всматриваясь в каждую тень, каждое лицо. Она звала брата по имени, но ответа не было.

Наконец, она увидела группу людей, сидящих у костра. Среди них был мужчина, который показался ей знакомым. Он был худым, с всклокоченными волосами и потухшим взглядом.

— Эну? — тихо позвала Софи.

Мужчина поднял голову и уставился на нее. Его глаза расширились от удивления:

— Софи? Это ты?

Софи подошла к нему, и они обнялись. Эну дрожал, его голос был хриплым:

— Я думал, ты никогда не найдешь меня.

Софи сжала его в объятиях:

—Почему ты не писал? Почему не вернулся?

Эну опустил голову:

— Я потерял работу, потом заболел... Мне было стыдно вернуться.

Софи взяла его за руку:

— Ты мой брат. Ты всегда можешь вернуться домой.

Софи отвела Карима в машину, где они могли поговорить. Она накормила его, дала чистую одежду и выслушала его историю. Брат рассказывал о своих неудачах, о том, как он пытался выжить в городе, но в конце концов сдался.

— Ты не один, — сказала Софи. — У тебя есть я. Мы вернемся домой вместе.

Тот кивнул, и в его глазах появилась надежда. Он знал, что путь к восстановлению будет долгим.

Софи и Карим отправились в обратный путь. Они ехали по дороге, которая вела к их деревне, к дому, где брата ждала новая жизнь. Софи знала, что трудности еще не закончились.

На плантации Софи сажала новые кусты. Отец, наблюдая за ней, спросил:

— Что это за сорт?

Софи, улыбнувшись, ответила:

— Это не кофе. Это кофе для детей. Шоколад.

Отец, сомневаясь, сказал:

— Мы не умеем его выращивать.

Софи, уверенно, ответила:

— Научимся.

В школе Софи проводила для учеников урок танцев.

— Раз, два и три, — повторяла она, показывая движения.

Алекс, ещё маленький, но уже старательный, повторял за мамой:

— Раз, два и три.

Прошло еще несколько лет с тех пор, как Софи и Алекс начали свою жизнь вместе в маленькой африканской деревне. За это время многое изменилось. Софи, теперь уже не была такая как прежде, но все такая же сильная и добрая, продолжала заботиться о Алексе, который вырос в стройного, жилистого юношу.

Деревня, где они жили, постепенно менялась. Наладили систему орошения полей, что значительно увеличило урожай.

Алекс мечтал о большем. Софи поддерживала его мечты, но в то же время боялась отпускать его. Она знала, что мир за пределами деревни может быть жестоким, но также понимала, что Алекс должен найти свой путь.

Новые технологии понемногу помогли улучшить жизнь в деревне. Организовали медицинский пункт, где люди могли получить первую помощь, и началось строительство солнечных панелей, чтобы обеспечить деревню электричеством.

Жизнь в деревне изменилась. И в классе, где Софи когда-то учила детей танцам, теперь Алекс сам стоял перед учениками.

Софи привезла молоко для школьной кухни. На кухне она наблюдала, как кухарка варит какао для детей. На перемене дети с удовольствием пили горячий напиток.

Спустя ещё несколько лет жизнь Софи и Алекса снова изменилась.

На школьном дворе Софи привезла коробку. Алекс, уже подросток, помогал ей распаковать её. Внутри оказался видеомагнитофон. Они подключили его к телевизору, вставили кассету, и на экране появился танцующий Майкл Джексон. Алекс, заворожённый, начал повторять движения.

Вскоре ансамбль под руководством Софи стал известен далеко за пределами школы. Они выступали на больших концертах, исполняя популярную музыку в духе Boney M.

Однажды на сцене большого концерта раздались аплодисменты. Женщина-министр культуры вышла на сцену и объявила:

— А теперь — выступление школьного ансамбля под руководством Софи Унку!

На сцену вышел подростковый ансамбль с участием Алекса. Их выступление было ярким и запоминающимся.

За кулисами Алекс встретился с солистом популярного ансамбля, Зикимо, который упаковывал свою гитару.

— Ты хорошо танцуешь, — сказал Зикимо.

— Мне понравилась твоя песня. Я бы тоже хотел научиться играть на гитаре, — ответил Алекс.

— Нет проблем, давай скооперируемся. Если твоя мама не против, — предложил Зикимо.

— Можно, — согласился Алекс.

Зикимо, шутя, спросил:

— Софи — она же твоя мать?

— Да, — ответил Алекс.

— А отец? Майкл Джексон? Он же белый, — пошутил Зикимо.

В этот момент подошла Софи.

— Здравствуйте, вы познакомились? — спросила она.

— Я предложил вашему парню поработать с нами, — сказал Зикимо.

Софи, с трудом устояв перед обаянием брутального красавца, спросила:

— А другие ребята?

— Другие ребята не нужны. Таких ребят в Африке много, — ответил Зикимо.

— У них же ансамбль. Как он будет один? — настаивала Софи.

— Ну, хорошо. Ещё одного парня и девочку, — согласился Зикимо.

— Двух девочек, — поправила Софи.

— Договорились, — сказал Зикимо.

— И ещё с ними должен быть взрослый, — добавила Софи.

Зикимо, недовольный, промолчал.

После ухода Зикимо к Софи подошла министр культуры:

— Это непростой парень. Он сын нашего премьер-министра.

— Он предложил Алексу выступить с ним. Может, отказаться? — спросила Софи.

— Ни в коем случае. Не стоит его сердить. Но, может, он забудет про это своё предложение, — ответила министр.

Глава 7

На плантации Софи и её отец обсуждали дела. Фермер и его дочь сидели в тени большого дерева, на склоне холма, где раскинулась кофейная плантация. Перед ними простирались ряды кофейных кустов с темно-зелеными листьями, блестевшими под лучами африканского солнца. Воздух был наполнен ароматом земли и созревающих кофейных ягод. Они обсуждали будущий урожай и планы на следующий сезон.

Они снова были семьей, а в их краях семья играет большую роль. Как малая, так и большая, включающая не только родителей и детей, но и дядей, тётей, бабушек, дедушек и других родственников. Семья обеспечивает поддержку и защиту.

Отец держал в руках горсть земли, перетирая ее пальцами. Его лицо, покрытое морщинами, выражало задумчивость.

— Этот год был трудным, - произнес отец. - Дождей прошло мало, почва сухая. Но кофе все равно растет. Видишь, как ягоды наливаются? Скоро начнем собирать.

Софи кивнула, ее глаза внимательно скользили по плантации. Она знала, что урожай будет не таким обильным, как в прошлом году, но все же надеялась на лучшее.

— Да, папа, — сказала она. — Но нам нужно быть готовыми к тому, что цены на кофе могут упасть. На рынке много конкурентов.

Отец вздохнул:

— Это правда. Но наш кофе — особенный. Его ценят за вкус и аромат. Мы должны сделать все, чтобы сохранить качество.

У многих народов Африки сохранилась традиционная система управления через вождей и старейшин. Вот отец Софи и был кем-то вроде вождя. А еще тут важны были коллективные работы, например, строительство домов или обработка полей.

Софи, несколько лет помогавшая ему управлять плантацией, предложила:

— Может, стоит попробовать новые методы выращивания? Я читала, что можно использовать органические удобрения и улучшить систему полива. Это поможет увеличить урожай и сохранить почву.

Отец задумался:

— Новые методы... Это рискованно. Но ты права, Софи. Мы не можем стоять на месте. Если ты готова взять на себя эту ответственность, давай попробуем.

Софи на своем опыте убедилась, что традиции народов этого уголка Африки продолжают развиваться, сохраняя свою уникальность в современном мире. Несмотря на влияние глобализации, многие общины стараются сохранить свои обычаи и передать их будущим поколениям. Она улыбнулась:

— Я уже поговорила с агрономом из города. Он готов помочь нам. Мы можем начать с небольшого участка и посмотреть, как это работает.

Отец посмотрел на дочь с гордостью:

— Ты умная, Софи. Я рад, что ты взяла на себя столько забот. Но помни, фермерство — это не только работа, это жизнь. Мы зависим от природы, от погоды, от рынка. Нужно быть готовым ко всему.

Софи кивнула:

— Я знаю, папа. Но я верю, что мы справимся. У нас хорошая земля, и мы работаем вместе. Это наше наследие, и мы должны сохранить его.

Они посидели в тишине, наслаждаясь моментом покоя. Софи любила и уважала своего отца. И не только потому, что старшие члены семьи и общины пользуются особым уважением, их мнение часто является решающим в важных вопросах. Просто любила - и все. Вдалеке слышалось пение птиц и шелест листьев. Отец вдруг сказал:

— Софи, я старею. Скоро тебе придется взять на себя все заботы о плантации. Ты готова к этому?

Софи посмотрела на отца:

— Я-то готова, папа. Ты научил меня всему, что знаешь. И я сделаю все, чтобы наша плантация процветала. Но ведь есть еще братья.

Отец улыбнулся:

— Я горжусь тобой, дочь. Ты сильная и умная. Наш кофе будет лучшим, я в этом уверен.

Солнце начало садиться, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Софи и ее отец поднялись и пошли к дому, обсуждая планы на завтрашний день. Они знали, что впереди их ждут трудности, но надеялись, что их труд и любовь к земле принесут плоды.

Их разговор был не просто обсуждением дел, это был разговор о жизни, о надеждах и мечтах. Они знали, что их кофейная плантация — это не только источник дохода, но и часть их души, которую они передадут следующим поколениям.

Но тут у Софи зазвонил мобильный телефон.

— Алло! — ответила она.

— Привет, Софи! Это Зикимо. Сможете завтра выступить? — спросил он.

— О, привет, Зикимо. Очень рада. Но у меня… машина сломалась, — ответила Софи, посмотрев на отца.

— Я пришлю за вами автобус, — предложил Зикимо.

— Хорошо, — согласилась Софи.

Отец, услышав разговор, иронически спросил:

— Почему говоришь, что «машина сломалась»?

— Я не хотела ехать. Но плантации кофе с какао не всегда приносят доход. Надо подработать. Кроме того, Алекс это любит, — объяснила Софи.

Отец, наблюдая за Софи, спросил:

— Мы не голодаем. Ты работаешь в школе.

Софи, улыбнувшись, ответила:

— Главное, что Алекс любит выступать…

…На следующий день Софи, Алекс и ещё трое танцоров — юноша Харака и две девушки — подъехали к шикарному особняку. В автобусе Зикимо, солист ансамбля, подбодрил:

— Покажите себя.

В концертном зале Зикимо пел, а Алекс и его команда успешно выступали со своими танцами. В перерыве Алекс смотрел, как музыканты играют на гитарах.

После концерта в салоне автобуса он обратился к Зикимо:

— Можно мне попробовать? –кивнув при этом на гитару.

Зикимо, улыбнувшись, ответил:

— А ты знаешь, сколько стоит этот инструмент?

На улице перед виллой Зикимо Софи сказала:

— Заплатишь нам за выступление.

Зикимо, улыбнувшись, ответил:

— Это к моему администратору. Зайдём, выпьем?

Софи покачала головой:

— Я не пью. И детей надо отвезти домой.

— Администратор поможет, — предложил Зикимо.

Но это оказалось пустым обещанием. Африканский вечер плавно перешел в африканскую же ночь. Да, конечно, это время суток имеет свою особую магию. Небо окрашивается в глубокие оттенки синего и фиолетового, звезды начинают мерцать, создавая удивительное зрелище.

Ночная жизнь богата звуками и запахами: можно слышать крики ночных животных, таких как гиены, а также наслаждаться ароматами цветущих растений.

Это конечно отличное время для наблюдения за звездами или организации ночного сафари. В некоторых местах можно увидеть удивительные природные явления, такие как свечение светлячков или отражение луны в воде. Но ночевать при этом тоже где-то надо.

Ночью на улице поселка Зикимо Софи, Алекс и остальные с костюмами в руках ждали. Софи позвонила брату Баако:

— Алло! Баако, ты можешь нас отвезти домой?

В полицейском участке Баако предложил:

— Вот тут можно расположиться.

Софи, с улыбкой, ответила:

— Я не хочу спать за решёткой.

— Можно в кабинете. У меня через пять часов заканчивается дежурство. Сразу поедем ко мне, — сказал Баако. Софи вздохнула и осмотрелась, делать было нечего.

Утром хозяин разбудил гостей:

— Можно ехать.

По дороге домой Софи попросила остановиться у магазина. Она купила Алексу гитару…

У многих народов, например у зулусов и коса, существуют обряды инициации для подростков, знаменующие переход во взрослую жизнь. У девочек это может быть церемония «умемуло», а у мальчиков — обряды, связанные с испытаниями. Покупка гитары стала для Алекса чем-то вроде инициации…

…Прошло ещё какое-то время. Повзрослевший Алекс сидел с гитарой и разучивал мелодию. Когда-то маленький белый ребенок, потом мальчик, подросток, теперь стал высоким, крепким парнем с легкой щетиной на лице и задумчивым взглядом. Его волосы, некогда светлые, теперь стали чуть ли не белые от африканского солнца, а кожа покрылась легким загаром. Он уже не был тем ребенком, которого Софи когда-то взяла под свое крыло. Теперь он вырос, но их связь с приемной матерью оставалась такой же крепкой, как и раньше.

Они любили по вечерам, когда солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и красного, сидеть на веранде их дома. В руках у Алекса была гитара, подарок от Софи. Он медленно перебирал струны, пытаясь разучить новую мелодию. Софи сидела рядом, подперев голову рукой, и смотрела на него с улыбкой.

Иногда Алекс останавливался, чтобы поправить аккорд. Время у него было, терпения тоже не занимать. Он рос и вырос, словно кофейный куст.

Музыка была для души. Ферма была их жизнью. Он не мог бросить то, что построила в том числе Софи.

Их разговоры о будущем его будущем велись бесконечно. Вспоминали о том, как он был маленьким, как боялся темноты и просил ее спеть ему перед сном. А теперь он сам играл на гитаре.

В общем все благодаря ей, приемной маме. Она научила его всему, что знала. И не только как выращивать кофе, но и как быть сильным, как верить в себя.

А для нее главным было то, что он особенный. Сын ее друзей. Ей всегда казалось, что он станет великим человеком.

Алекс снова начал играть. Мелодия была простой, но красивой. Он пел песню, которую сочинил сам, — о любви, о доме, о матери, которая стала для него всем. Софи слушала, закрыв глаза, и улыбалась. В ее сердце было тепло, несмотря на прохладный вечерний воздух.

Когда он закончил, Софи аплодировала:

— Это было прекрасно, Алекс. Ты настоящий талант.

Алекс открыто улыбнулся:

— Спасибо, мама. Это для тебя.

Мелодия разносилась по тихой деревне, смешиваясь с звуками ночи. Софи знала, что их жизнь, несмотря на все испытания, была полна любви и надежды. Она потрепала приемного сына по волосам и зашла в дом.

Но рядом с ним была подросшая Настя. Алекс все напевал и напевал:

— Notre expérience nous dit, que la vie est un jeu fantastique…

К ним подъехала машина. Из неё вышел администратор Зикимо:

— Привет!

— Привет, — ответил Алекс.

— Хотите выступить? — спросил администратор.

— Надо узнать у Софи, — ответил Алекс.

— Где она?

— Пошла спать.

— Вообще-то ты уже взрослый парень. Сам можешь решить, — сказал администратор.

— Софи мой менеджер, — ответил Алекс.

— А другие ребята?

— Это надо у них спросить, — сказал Алекс.

Настя, смущаясь, добавила:

— Мой брат тоже танцует.

Алекс незаметно толкнул её в бок.

Администратор, смеясь, спросил:

— Как его зовут?

— Харака, — ответила Настя.

— А тебя?

— Мама не разрешает мне разговаривать с незнакомцами, — сказала Настя.

— Я не незнакомец. Вот Алекс меня знает. Я хочу помочь ребятам подзаработать, — ответил администратор.

Он сел в автобус и уехал. Алекс и Настя следили за ним. Автобус остановился у группы парней, сидящих на обочине. Администратор вышел и спросил у них, видимо, где живёт Харака. Парни показали направление.

Алекс, обращаясь к Насте, сказал:

— Зря ты ему сказала. Надо его предупредить, чтобы не слушал, не ехал с этим.

Настя тут же убежала.

Алекс положил гитару и сказал бабушке:

— Я к Хараке.

— Хорошо, — ответила бабушка…

… Когда Алекс зашёл в дом Хараки и увидел, что тот собирается. Администратор ждал его в автобусе.

— Уезжаешь? — спросил Алекс.

— Съезжу. Надо пробовать, — ответил Харака.

— Однажды они нас обманули, — напомнил Алекс.

— В этот раз обещают заплатить, — сказал Харака.

— Ты им веришь? — спросил Алекс.

— Что значит «веришь — не веришь». Надо пробовать. Тебе хорошо, у тебя богатые предки: мать, дед. У нас есть нечего, — ответил Харака.

Они вышли на улицу. Харака, смущаясь, попросил:

— Можешь мне одолжить немного денег?

Алекс, покопавшись в карманах, дал ему всё, что было:

— Вот всё, что есть.

Они обнялись на прощанье.

Харака сел в автобус и уехал. Алекс, обращаясь к Насте, спросил:

— Где твоя мать?

— Там же, где твоя, на плантации, — ответила Настя.

— Надо бы им сказать, — сказал Алекс.

— Сходим, — согласилась Настя.

Они пошли по деревне, расположенной в самой что ни на есть африканской глуши. Жители деревни трудились — возделывали землю, ловили рыбу и пасли скот.

Но не только. В их краях было еще развито искусство резьбы по дереву, создание масок, статуэток и предметов быта. Люди изготавливали корзины, циновки и других изделия из травы или пальмовых листьев — важная часть традиционного ремесла. Керамика используется для создания посуды и ритуальных предметов.

На плантации Алекс и Настя рассказали Софи и Зери, матери Хараки, о произошедшем.

— Ну вот, пять лет назад его отец так же ушёл, теперь он, — со слезами на глазах сказала Зери.

— В конце концов, он же не на войну уехал. Он артист. Будет танцевать. Найдёт себе девушку, — утешала её Софи.

— Позвони Баако! — попросила Зери.

— А что брат может сделать? Они уже взрослые, — ответила Софи, кивая на Алекса. — Харака старше Алекса.

— С твоим отцом посоветуемся, — предложила Зери.

Они пошли к отцу Софи.

— Отец, Харака уехал, — сказала Софи.

— Кто такой Харака? — спросил отец.

— Сын Зери, — объяснила Софи.

— У тебя есть сын? — удивился отец.

— Мы с ним выступали в ансамбле. Теперь его переманили в другой ансамбль, — сказал Алекс.

— Пять лет назад муж, и вот теперь сын, — с горечью сказала Зери.

— Муж тоже был танцор? — спросил отец.

— Нет, он работал у вас на плантации, — ответила Зери.

Вождь был человек серьезный и не очень всем этим интересовался, хотя вообще музыка играет важную роль в жизни народов Африки. Используются такие инструменты, как барабаны, ксилофоны и струнные инструменты. Танцы часто сопровождают ритуалы и праздники. Например, зулусские танцы, такие как «ингама» или «индомба», известны своей энергичностью и символичностью.

— Я фермер, агроном. Ничего не понимаю в ваших ансамблях. А если ты хочешь знать, почему от тебя сбегают мужчины, спроси об этом у колдуна, — посоветовал отец.

— Сходим к нему, — согласилась Софи.

— Отнесите ему курицу, — добавил отец.

Все четверо пошли через всю деревню назад. Софи зашла к себе во двор и сказала матери:

— Мама, я возьму курицу. Мы идём к колдуну.

— Не эту, возьми другую, эта хорошо несётся, — сказала мать.

— Эту можно? — спросила Софи, показав на другую.

— Эту бери, — разрешила мать, не очень-то довольным тоном.

Софи и остальные зашли во двор колдуна Мганги.

— Мганга, мы к тебе за советом, — сказала Софи, протягивая курицу.

— Курица так себе. Но для супа сгодится, — сказал колдун, принимая подарок.

— Мой сын Харака сбежал, — сказала Зери со слезами в голосе.

— Сын сбежал у тебя, а курицу принесла другая. Да ладно. Он поторопился, — ответил колдун. Наряду с христианством и исламом, многие люди сохраняют традиционные африканские верования, включая поклонение природным силам и духам. Проводятся различные ритуалы, связанные с рождением, свадьбой, смертью и сельскохозяйственными циклами. Например, у зулусов важное значение имеет церемония свадебный обряд.

У Софи зазвонил телефон. Она ответила:

— Алё! Здравствуйте…

Софи долго и заинтересованно слушала. Потом, нажав на кнопку «отбой», сказала:

— Нас приглашают выступить. Два концерта. А потом — на фестивале.

Колдун Мганга, показывая на Зери, сказал:

— Он поторопился, твой сын.

— Не случится ли с ним чего-нибудь плохого? — спросила Зери.

— Пока у него есть хорошие друзья — ничего плохого не случится. Лишь бы… не случилось чего-нибудь плохого с друзьями, — ответил Мганга. Он ведь как бы отвечал в их деревне за религию и вообще духовные верования, типа культа предков. У многих народов этих мест он сильно развит. Считается, что духи предков влияют на жизнь живых, и их нужно уважать через подношения и молитвы.

Дар предвидения таких деревенских колдунов — это не магия из сказок, а многовековая традиция, глубоко укоренённая в культуре. Они гадают на всём, что под руку попадётся: костях, травах, ракушках и даже песке. И ведь не просто так — их методы передаются из поколения в поколение, как секретный семейный рецепт, только вместо кулинарии тут целая вселенная духов, природы и древних знаний.

Но это не просто «угадай, что будет завтра». В некоторых общинах колдуны — это и доктор, и психолог, и мудрый дедушка в одном лице. Они лечат не только тело, но и душу, помогают разобраться в проблемах и даже уладить конфликты.

Конечно, кто-то верит в их силу безоговорочно, а кто-то крутит у виска. Но одно точно: если уж решил к такому специалисту обратиться — лучше подойти с уважением. Ведь в Африке, как и везде, свои правила игры, и тут они особенно важны!

Софи, поблагодарив колдуна, сказала:

— Спасибо, Мганга. Мы пошли, нам надо подготовить костюмы, оповестить всех и порепетировать. Настя, соберёшь ребят?

— Да, Софи! — ответила Настя и побежала вперёд, позвякивая бусами. У каждого народа есть свои традиционные наряды. Например, зулусские женщины носят яркие бисерные украшения и юбки из кожи, а мужчины — накидки из шкур животных. Бисер играет важную роль в украшении одежды и создании аксессуаров. Узор и цвет бисера могут иметь символическое значение, например, указывать на социальный статус или семейное положение.

Глава 8

Члены африканского танцевального ансамбля, подобно стае экзотических птиц, впорхнули в автобус, наполненный трепетным ожиданием. Через приоткрытые окна в салон залетал теплый лениво струившийся ветерок, пропитанный ароматом свежескошенной травы. Софи, чья мудрость и спокойствие были совсем как у старейшины древнего племени, подняла руку, призывая к тишине:

— Первое отделение — целиком наше. Надо решить, как уместить номера в отведённые минуты.

Алекс, чей взгляд пылал азартом, а движения отбивали невидимый ритм, выпалил:

— Станцуем дольше! Пусть зрители запомнят наш огонь!

— Фонограмму не удлинить, — мягко парировала Софи, — Разве что прокрутить дважды. Но дело не только в этом, к третьему танцу - вы свалитесь с ног. Без перерыва — никак.

— Выдержим! — в его голосе и в голосах других зазвучали отголоски барабанной дроби. — А если что — спою!

— После прыжков масаи? Еле дыхание ловить будешь, — покачала головой Софи, и в её тоне зазвучала материнская забота.

Тишину разорвал робкий голос. Настя, лицо которой не по-детски пылало решимостью, прошептала:

— Я… я тоже могу спеть. Все песни Алекса знаю.

Софи устремила на девочку изучающий взгляд:

— Откуда ты здесь, солнышко? Кто тебя в тур взял?

— Софи… — Настя впервые подняла глаза, и в них вспыхнула мольба. — Дай мне шанс?

Лидер ансамбля замерла, будто прислушиваясь к тихому голосу ветра. Наконец произнесла:

— Даже Алекс на публике не пел. Ладно. Пусть он оттанцует первый номер. Во втором я его заменю. А между вторым и третьим — ваша песня. Вдвоём. Если зал откликнется… — она прищурилась, — то финал будет твой. Где гитара?

Ребята бросили прощальный взгляд на свою деревню. Тут несмотря на все трудности, удалённость от больших городов, жители находили радость в мелочах, в улыбках детей, в щебете птиц над головой и в тепле общения друг с другом. Это была жизнь, полная традиций и культуры, которая передавалась из поколения в поколение.

Автобус меж тем уже катил сквозь пейзажи, словно сошедшие с полотен художника: бескрайние поля, базары, взрывающие глаза пестротой фруктов и бисерных украшений. В такт шинам стучали отдалённые барабаны, смех ребятишек с окраин сливался с гулом мотора. Каждый в салоне чувствовал: впереди не просто концерт. Это попытка сплести свои сердца с ритмами далёкой земли, подарить зрителям не танец, а кусочек души, пропитанный солнцем Африки.

— Вот она, — показал Алекс свой инструмент…

Автобус, старый и потрёпанный, медленно катился по ухабистым дорогам. Солнечные лучи пробивались сквозь пыльные окна, освещая лица пассажиров, полные надежды и волнения. Внутри царила атмосфера ожидания: смех и разговоры перемешивались с ритмичными звуками барабанов, которые кто-то из юных музыкантов играл на коленях.

Алекс сидел у окна, его взгляд скользил по бескрайним просторам. Зелёные холмы сменялись золотыми полями, а вдали виднелись силуэты деревень с их традиционными хижинами. Он чувствовал, как сердце наполняется радостью от предстоящего концерта. Это был не просто выступление — это была возможность показать миру свою культуру, свои корни.

Софи сидела рядом с ним, перебирая в руках яркие бусы. Каждый бусина была как маленькая история — о любви, о жизни, о борьбе. Она повернулась к Алексу:

— Ты думаешь, нас услышат?

— Конечно! — ответил он с улыбкой. — Мы покажем им … их самих!

Настя, сидящая чуть дальше, слушала их разговор и улыбалась. Её мысли были заняты тем, как она будет танцевать на сцене. Она представляла себе яркие огни и восторженные лица зрителей. В её душе горело желание поделиться своей страстью к музыке и танцу.

Другие ребята обменивались шутками и смеялись так громко, что даже водитель иногда оборачивался к ним с улыбкой. Каждый из них был полон надежд: для кого-то это был первый концерт в жизни, для других — возможность показать свои таланты на большом уровне.

По мере того, как автобус двигался в сторону города, пейзаж вокруг менялся: деревья становились реже, а асфальтированные дороги всё чаще встречались на пути. В воздухе витал дух приключений; каждый знал: впереди их ждёт нечто большее, чем просто выступление.

— Смотрите! — вдруг закричал один из ребят и указал в окно.

Все повернулись и увидели стадо антилоп, грациозно скачущих по зелёным лугам. Это было зрелище, завораживающее - они словно танцевали под музыку природы. Настя не удержалась и вскочила на ноги:

— Давайте споём что-нибудь!

Скоро весь автобус заполнился мелодиями — традиционные песни о любви к земле и свободе звучали в унисон с ритмами сердца каждого пассажира. Софи подхватила мелодию и начала танцевать прямо на своём месте; её движения были легкими и плавными, как ветер среди трав.

Алекс смотрел на неё с восхищением; он чувствовал себя частью чего-то большего — частью культуры, которая объединяла их всех в этом маленьком автобусе среди бескрайних просторов.

Когда автобус наконец достиг города, пассажиры вышли на землю с чувством волнения и ожидания; впереди их ждала сцена, где они могли бы показать свою душу всему миру.

— Мы готовы! — произнес Алекс с решимостью.

Софи кивнула ему в ответ:

— Да! Это только начало нашего пути!

…Концерт вспыхнул, как костер в ночи саванны. Зал, пропитанный ароматом жасмина и дымком мангалов, взорвался овациями при первых ударах джембе. Алекс, облаченный в накидку из шкуры антилопы с бисерным узором племени масаи, парил над сценой, будто дух ветра.

Его прыжки взметали золотистую пыль, а браслеты на лодыжках звенели в такт барабанам, словно зов предков. К второму танцу толпа уже скандировала на суахили: «Мзунгу! Мзунгу!» — требуя повторить неистовый танец «белого воина».

Когда Алекс вывел Настю под всполохи огненных прожекторов, зал затих. Гитара в его руках застонала, как раскаленный ветер хамсин, а первые строки на французском — «Notre expérience nous dit…» — сплелись с переборами африканской лиры. Но голос Насти дрожал, словно тростник под натиском бури. Её ладони, украшенные хной орнаментом в кенийском стиле, сжимали микрофон так, что костяшки посветлели.

За кулисами Софи, в платье цвета закатного танзанита, шипела сквозь зубы, будто заклинание шептала:

— Настя! Джанго лимо! — «Не дрожи, дитя».

На сцене Алекс, притворяясь, что поправляет струну, наклонился к ней. Его шепот был жарким, как дыхание саванны:

— Смотри на меня. Мы танцуем с гепардами — здесь нет страха.

И тогда случилось чудо. Настя встретила его взгляд — глубокий, как озеро Виктория, — и запела вновь. Её голос, сначала робкий, словно зов цикады, набрал силу, сливаясь с рыком льва в припеве: «Et cela se produisait…». Барабаны подхватили ритм, зрители захлопали в ладоши, а старейшины в первых рядах закивали в такт, узнавая в мелодии отголоски легенд о Малиангу — первом певце некоего народа кикуйю.

В гостиничном номере, где стены были украшены плетеными циновками народа камба, пахло дымом сандаловых свечей и усталостью. Софи, сидя на полу в позе, напоминавшей мудрую ньяньярапмонг — старейшину, решающую судьбы рода, — раскладывала купюры кенийских шиллингов, пестрые, как крылья бабочек-монархов. Звенящие монеты сандави она отложила отдельно — по обычаю лухья, металлический звон притягивает добрых духов.

— Алекс, надайо кеч, — протянула она пачку денег, используя ласковое обращение на суахили: «мой свет».

Парень, всё ещё дышащий адреналином танца, отмахнулся, браслеты на запястьях звякнули, как рассерженные змеи:

— Мими си матату, — «Я — как маршрутка», такая в их местах была шутливая поговорка о том, кто вечно в пути. Деньги — лишний груз.

— Умэкуа мтото сити, — Софи нахмурилась, цитируя пословицу: «Река не называет ребенка маленьким, если он переплыл её». - Ты уже перешел границу взросления.

Алекс, потянувшись за резинкой к Насте, вдруг ухмыльнулся по-мальчишечьи:

— Нитакулимба — «Я буду хранить их в песне».

Он свернул купюры в тугой свиток, перевязал резинкой, словно амулет, и швырнул внутрь гитары — туда, где дребезжали струны, помнящие сегодняшний рев толпы. Настя, повторяя его жест, прошептала:

— Нитакипеleka kwa mama… — «Отвезу маме».

Ну и таковы уж были традиции - раскладывать монеты сандави для духов. Алекс маскировал свое взросление подростковой бравадой, Настя — обретала уверенность через ритуал. Деньги в гитаре — не просто хранение, а слияние материального и духовного, инструмент как сосуд для «песни» и труда.

Софи кивнула, понимая все это одобрительно щелкнув языком, как делают женщины кикуйю, когда видят, что урок усвоен:

— Малинди хаузоми мвиту — «В Малинди лес не вырастет за ночь», намекая на то, что доверие, как дерево, требует времени.

За окном, где кричали ночные птицы коэль и шумел ветер с гор, деньги в гитаре зашелестели, будто листья баобаба. Алекс, растянувшись на циновке, напевал обрывки мелодий, а Настя, впервые за вечер, улыбалась без стеснения — её пальцы теребили подарок Софи: бисерный браслет, символ того, что теперь она мвана ва квайя — дитя хора, выступая неожиданно для себя в роли хранительницы традиций, её жесты, поза — невербальный язык африканских сообществ.

Усталость после концерта воспринималась переход в иное состояние: гитара с деньгами стала алтарем памяти, а тихий вечер в гостинице — моментом, когда группа из артистов превращается в семью, связанную ритмами, пословицами и звоном сандави в темноте.

Но сразу доехать до дома у них не получилось. Утром Софи разбудил звонок, незнакомый голос, пригласивший на запись в телестудию. Ну что-ж, неожиданное развлечение. Благо добираться было недалеко.

Телестудия напоминала муравейник, опутанный проводами вместо лиан. Кое-где висели масайские щиты, окрашенные охрой, французский звукорежиссёр в берберском шарфе кричал в рацию: «Non, non! Les basses doivent sonner comme le grondement du Kilimandjaro!» На потолке болталась гирлянда из бутылочных крышек — подарок от детей из трущоб Кариобанги, а под ногами мелькали кроссовки продюсера, расшитые узорами зулусских воинов.

Софи, обернутая в кикуйский китенге с картой Африки, словно в ритуальный плащ, толкала Алекса к гримёрке:

— Вачага ванасима! — «Суй лицо в свет» на языке чага. — Сегодня мы — как дождь после засухи.

Но гримёрка оказалась самой настоящей ловушкой. На столе, между тюбиками MAC Cosmetics и связкой сушёных тыкв-калебасов, сидел стилист. Он начал крутить в рудах Настины дреды, приговаривая:

— Querida, vamos adicionar penas de coruja… (Дорогая, давай добавим совиные перья) Sim, совиные перья! Magia amazônica плюс espírito africano равно trending!

Тут звучала смесь суахили, португальского, немецкого и сленга мировой поп-культуры.

Потом Алекс, которого хореограф быстренько учил «двигаться, как бог Шанго», вдруг замер у экрана с картой эфиров. Там, между рекламой кенийского пива Tusker и анонсом конкурса «AfroStar», мигало их название: «SAUTI YA JUA» — «Голос Солнца» на суахили.

— Смотри! — он ткнул пальцем в расписание, показывая Софи, — После нас идёт дуэт и… дедуля-диджей!

— That’s Klaus, liebling, — проходящая мимо ассистентка с голландским акцентом бросила: — Он миксует техно с записями шаманских камланий. В прошлом месяце взорвал «Фестиваль этно-транса».

Выступление началось с конфуза. Когда Настя запела «Malaika, nakupenda…», оператор забыл включить камеру. Но Софи не растерялась: выхватила у барабанщика нгому и ударила в мембрану так, что стекла в контрольной комнате задрожали.

— Это не заминка! — крикнула она продюсеру, — Это ритм предков! Они требуют, чтобы камеры танцевали с нами!

К третьему куплету студия словно бы превратилась в саванну. Осветители крутили прожекторы, имитируя полёт птиц-носорогов, сценаристка бросала с балкона лепестки огненно-красных канн, а Алекс, сорвав с себя майку, выстукивал на груди ритм сигулу — как делали юноши племени луо перед посвящением в воины.

Когда зажглись зелёные лампы «Оn air», Настя вдруг поняла: микрофон в её руках — тот же, что держала легендарная Мириам Макеба на первом панафриканском концерте в 1963-м. Её голос, усиленный японским усилителем, поплыл над землей и городскими кварталами и трущобами, подхваченный эхом:

— …Nakupenda Malaikaaaa! (Я люблю тебя ангел)

Когда затихли последние аккорды, продюсер, до этого жевавший жареных термитов как попкорн, выдохнул:

— Holy… Это же «Голос» встречает «Чёрную пантеру»! Мы берём вас. Но… — он покрутил пальцем у виска, — Надо сменить название. «SAUTI YA JUA» никто не выговорит.

Софи, вытирая пот с лица платком, вышитым женщинами племени самбуру, ответила на чистейшем английском:

— Тогда пусть народ научится выговаривать. Хотя можно и сменить, предлагай на что?

После концерта ансамбль кое-как вернулся в их родную деревню, где вечерний воздух наполнялся ароматами жареного мяса с овощами и свежескошенной травы. На участниках ансамбля были надеты новые вещи — яркие кикуйские платки и расшитые блузки, а в руках они несли подарки: глиняные горшки, украшенные узорами, и сладости, которые привезли из далёких мест. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в огненные оттенки.

Настя попрощалась с улыбкой, её глаза светились от счастья:

— Пока, Алекс. Пока, Софи.

— Пока, — ответила Софи с теплотой в голосе.

Когда Настя ушла, Софи повернулась к Алексу и с лёгкой усмешкой произнесла:

— Милая девочка. Хорошая будет жена.

Алекс удивился и покачал головой:

— Кому?

— Да хотя бы тебе, — подмигнула Софи.

— Я видел, как она родилась, — ответил Алекс с лёгким смущением.

Софи рассмеялась:

— Ну и что? Это не мешает ей быть хорошей женщиной, когда она вырастет.

Однако в их доме мать Софи лежала в постели, её лицо было нездоровым, а глаза полны усталости. В комнате стоял запах травяного чая и свежих листьев. Софи вошла в комнату с тревогой на лице:

— Что с тобой, мама?

— Плохо себя почувствовала, — ответила мать тихим голосом.

Софи присела рядом на краешек кровати:

— Давно?

— Со вчерашнего дня, — сказала мать с трудом поднимая взгляд.

Софи нахмурилась. В её сердце закралась тревога:

— Надо поехать к врачу. Или привезти сюда.

Мать покачала головой:

— Это дорого…

Софи вздохнула. Она знала о трудностях: как тяжело зарабатывать на жизнь в их деревне, где каждый день был борьбой за выживание. Но она также знала, что здоровье важнее всего.

— Я дам денег! — решительно произнесла она. — Мы не можем ждать!

Мать посмотрела на неё с нежностью и гордостью:

— Ты всегда была сильной, моя дочь. Но помни, иногда нужно просто отдохнуть и довериться судьбе.

Софи почувствовала тепло от слов матери, но её решимость только крепчала. Она встала и вышла на улицу, где звуки вечернего праздника доносились из соседних домов. Деревня оживала под звёздным небом; смех детей смешивался с ритмами барабанов. Она знала, если нужно будет — она сделает всё возможное для своей семьи.

— Мганга? — спросила Софи и вышла на веранду, чтобы позвонить. — Баако, мама плохо себя чувствует. Найди врача. Я заплачу.

В их маленькой африканской деревне жизнь текла размеренно и спокойно. Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Утренний свет пробивался сквозь листву деревьев, создавая игру теней на земле, где местные жители уже начинали свой день.

Женщины собирались у колодца, наполняя ведра водой для своих семей. Их разговоры были полны смеха и дружеских поддразниваний, а яркие ткани их платьев развевались на ветру. Каждая из них знала свою роль: кто-то готовил завтрак, кто-то занимался детьми, а кто-то отправлялся на поле.

Мужчины в это время трудились на полях, обрабатывая землю и заботясь о посевах. Они работали с утра до вечера, используя традиционные инструменты — мотыги и лопаты. Их лица были покрыты потом, но в глазах светилась решимость. Каждый знал: от урожая зависит благосостояние всей семьи.

Дети играли на улице, резвясь среди пыльных дорожек и деревьев, бегали за мячом или играли в прятки среди кустов. Время от времени кто-то из них останавливался, чтобы посмотреть на проходящих мимо взрослых или помочь родителям с домашними делами.

После полудня солнце становилось особенно жарким, и жизнь в деревне замедлялась. Люди искали тень под деревьями или собирались в домах для короткого отдыха. В это время женщины готовили обед — аромат свежеприготовленной пищи наполнял воздух: кукурузная каша с овощами или тушёное мясо с рисом.

Вечером жизнь снова оживала. Деревня собиралась вместе у костра, где мужчины рассказывали истории о предках, а женщины пели традиционные песни. Дети слушали с замиранием сердца, впитывая мудрость своих родителей и бабушек с дедушками.

Каждый день был похож на предыдущий — рутинная жизнь текла своим чередом. Но в этой простоте заключалась красота: каждый момент был наполнен смыслом и значением. Люди знали друг друга по именам, поддерживали друг друга в трудные времена и радовались вместе в минуты счастья.

Глава 9

В небольшой удаленной от культурных центров деревне, приемная черная мама, она же теперь импресарио, руководитель ансамбля песни и танца, Софи - вынуждена была попрощается со своим сыном, танцором, солистом Алексом. Она, конечно, беспокоилась, что без нее с этим белокурым парнем, выросшим под африканским небом, что-то случится, но ей пришлось остаться в деревне ухаживать за больной матерью. На фестиваль ансамбль отправился без нее.

Когда участники уже загружались в автобус, Софи сказала Алексу:

—Ты уже большой, с тобой едут Эну и Нсонуа, - и повесила ему на шею амулет.

Фестиваль «Голос Саванны» встретил их зноем и пылью. Алекс провёл рукой по деревянной птичке с глазами из бирюзы, вырезанной еще дедом. Софи Мать перед отъездом, шепнула: «Когда забудешь шаги — слушай, как стучит в висках кровь. Она помнит больше, чем ты».

Их ансамбль нервно переминался «за кулисами», которых не было, просто чуть в сторонке. Без Софи всё казалось хрупким, как высохшая тыква-калебас. Наступила очередь ансамбля Алекса. Первый же номер едва не обернулся провалом: лопнула кожа на джембе, юная танцовщица Настя споткнулась о провод. Зрители загудели, а в первых рядах засмеялся человек в шляпе с пером —продюсер, искавший лучших.

Алекс закрыл глаза. В ушах застучало — сперва тихо, будто шаги антилопы по красной земле, потом громче. Он вспомнил, как мать водила его к реке в сезон дождей: «Танцуй так, будто корни проросли сквозь пятки, а крылья рвутся из лопаток».

Когда он открыл глаза, тело уже двигалось само — пятками вбивая в пол ритм музыки предков, руками рисуя в воздухе спирали космоса. К нему подхватили другие: барабанщик отбил дробь на треснувшем джембе, Настя вплела в танец своё падение, превратив его в пируэт. Люди захлопали в ритм. Даже человек в шляпе замолчал.

Они отработали выступление на славу хотя и порвался барабан, многие танцоры сбивались с ритма. Но Алекс сжал амулет — подарок матери — и словно бы услышал её голос: «Доверься ритму, что течёт в твоей крови». В древний танец он вплел дерзкий современный жест. Зрители взорвались овациями. Ансамбль, зарядившись их энергией, превратился провал в триумф…

…Тем временем у Софи, вытиравшей лоб матери, случилось что-то вроде видения: Алекс танцует так, будто за ним пылает огонь племени. Она надеялась, что приемный сын вернется с победой: «Наши корни глубже страха» - подумалось ей. Софи поняла: её мальчик стал мостом между прошлым и будущим…

После них выступал ансамбль Зикимо. Солист вышел на сцену, и в воздухе словно бы поплыл запах гари. Это был не танец, бой. Барабаны его группы ревели, как раненый буйвол, а сам он кружился в плаще из гиеновых шкур, брызгая в толпу красной глиной. На груди — ожерелье из клыков, словно бы говорившее: «Каждый — враг, который больше не дышит. Вот что такое сила».

Амулет на шее Алекса стал горячим, будто птица пыталась вырваться. Вскоре организаторы выпустили на сцену Алекса и Зикимо, который начал с «танца сухого ветра» — резкие выпады, удары пятками, от которых вздрагивали сидящие в первом ряду. Его барабаны били в самую утробу, заставляя сердца бешено колотиться.

Алекс шагнул в круг танцевальной дуэли. Вспомнил, как мать, ухаживая за ним, напевала колыбельную их племени: «Даже самая чёрная туча рождает дождь, который будит семена».

Его танец начался с медленного покачивания — будто дерево на ветру. Потом кроме движений зазвучал его голос, и зрители вспомнили всё: круги урожая, бег зебр, полёт птицы-секретаря.

…В ансамбль Зикимо теперь входил и Харака. После их совместного выступления Зикимо предложил Алексу:

— Покажи себя. Можешь сделать лучше? – он показал на Хараку.

Алекс хотел было уйти, но зрители закричали, организаторы тоже были за продолжение, ведь публика - всегда права. И вот Алекс и Харака вступили в единоборство, к удовольствию зрителей.

Харака не был ни врагом, ни даже соперником Алекса. Они выросли вместе, ловили цикад в саванне и смеялись над шутками общих друзей у ночного костра. Но с тех пор, как они расстались в глазах Хараки, поселилась колючая тишина. Его танец был не молитвой, а вызовом, будто он хотел вырвать у земли её секреты силой. Словом, он плясал под чужую дудку, в чуждом ему ритме.

Зрители собрались под древним баобабом, где решался спор посредством танца испокон веков. «Харака против Алекса!» — кричали подростки, стуча палками по сухим тыквам. Остальные тоже не молчали, но в их взглядах читалось: «Пусть земля рассудит».

Танец Хараки напоминал бурю — прыжки, удары пятками о землю, вращения, от которых вздымалась пыль. Он танцевал «нгома ва кисиванги» — танец гнева. В его руках — посох с резьбой в виде змей, пожирающих собственные хвосты.

Алекс снова начал с медленного ритма «мвили у покелева» — танца корней. Пальцы его рук рисовали в воздухе знаки плодородия, пятки вбивали в землю ритм, похожий на биение сердца. Но Зикимо насмешливо свистнул: «Танцуешь, как старуха у костра!».

Тогда Алекс закрыл глаза. Вспомнил, как Софи говорила: «Если не можешь победить гнев — преврати его в дождь». Он изменил шаг, вплел в танец элементы вызова, но смягчил их плавными волнами рук. Их дуэт стал диалогом — гром против тишины, огонь против воды.

Когда Харака в ярости ударил посохом о землю, Алекс поймал её движением — его амулет был как сплетённые корни и крылья. Толпа замерла.

Харака застыл, дрожа. Алекс остановился, капли пота смешиваясь с пылью: «Я танцую не против тебя. Я танцую за нас».

Потом продюсер в шляпе подошел к Алексу и сказал:

- Ты сегодня напомнил нам, что даже в гневе есть место общему ритму.

Алекс победил, но радости это ему не доставило, так как Харака упал в обморок.

За сценой Алекс брызгал водой в лицо Хараке, чтобы привести его в чувство.

— Что с тобой?… — спросил Алекс.

— Я не ел два дня. Нам не платят денег. Только кормят. Из одной большой тарелки. Все толкаются. Я так не привык. Мне не достается еды, — ответил Харака.

— Вернемся домой. Иначе ты просто умрешь с голоду, — сказал Алекс.

Подошел Зикимо, бросивший, вернее приказавший:

— Нам пора!

— Ему нужно отдохнуть, — возразил Алекс.

— В автобусе отдохнет. Помогите ему, — приказал Зикимо другим членам своего ансамбля.

Люди Зикимо потащили Хараку к автобусу. Алекс, Настя и остальные пошли за ними.

— Ты убьешь его! — крикнул Алекс.

— С чего ты взял? — спросил Зикимо равнодушно.

— Он голодный, — ответил Алекс.

— Артист и должен быть голодный. К нам с тобой это не относится, — сказал Зикимо.

Алекс возмущенно отталкивал людей, которые тащили Хараку. Настя помогала ему. Началась потасовка, но люди Зикимо оттеснили их двоих.

— У твоего друга со мной контракт. Если хочешь, можешь заменить его. Мы уезжаем на гастроли, — сказал Зикимо.

— Ты подписывал что-то? — спросил Алекс у Хараки.

— Ничего я не подписывал, — ответил Харака.

— Это был устный договор. При свидетелях. Проучите этого вруна, — приказал Зикимо.

Люди Зикимо начали бить Хараку.

— Ладно, Зикимо. Я согласен, — выкрикнул Алекс, которому было невыносимо смотреть как колотят друга.

— Отлично, — ответил Зикимо.

— Но давай договоримся при свидетелях. У меня должен быть отдельная хорошая еда и ты платишь мне деньги, — сказал Алекс.

— Мы с тобой будем как одна семья, — заверил Зикимо. Он же помнил, что за Алексом стоит Софи, а за той – ее отец и все племя.

— Это лишнее. Мне достаточно того, чтобы мне платили, — ответил Алекс.

— Хорошо, — согласился Зикимо.

— Сколько выступлений? — спросил Алекс.

— Пять, — ответил Зикимо.

— Отлично, — сказал Алекс.

К Алексу подошел Эну:

— Не делай этого. Хочешь, я поеду вместе с Харакой.

—Зикимо не согласится, — ответил Алекс.

Эну подошел к Зикимо:

— Куда вы едете?

Ему не ответили, просто оттолкнули.

Люди Закимы вместе с Алексом сели в свой автобус, а ансамбль Алекса и его дядья — в свой. Настя, поколебавшись, побежала к автобусу Закимы и забралась на крышу…

…В деревню братья вернулись без Алекса и Насти. Софи, увидев их, спросила:

— Где Алекс?

— Он остался у Закимы, — ответил Эну.

— Мы ничего не смогли сделать, — добавил Нсонуа.

…Автобус Закимы ехал по пыльной дороге. На крыше, скрытая от глаз, сидела Настя. Вдалеке показалось море, и автобус въехал в портовый город. Остановившись, все вышли наружу. Настя спустилась и, незаметно следуя за ними, достала телефон и позвонила Софи:

— Але, Софи! — сказала она, когда та взяла трубку.

— Настя? Ты где? — спросила Софи.

— Они привезли его в портовый город, — ответила Настя.

— Я еду к тебе. Никуда не уходи, будь там. Давай, жди меня, — сказала Софи и, оглянувшись по сторонам, достала старую сумку с пакетом из-под памперсов, с которой она приехала на родину. Она села в машину и помчалась выручать Алекса.

В полицейском участке Баако после долгого молчанья сказал Софи:

— Я не смогу вас защитить. За этим Зикимо стоят большие силы. Тебе, вам с Алексом лучше на время исчезнуть.

— Позаботься о родителях, кивнула Софи. — Сейчас сюда пойдут львы! Сто львов!

— Сколько?! – не понял брат.

— На вас хватит! - отрезала рассерженная Софи и, не теряя времени, отправилась к порту.

Две африканки, старшая Софи и юная чернокожая Настя встретились у порта. На борту большого, но довольно старого, некогда роскошного, а сейчас потрепанного круизного судна шел концерт, и Алекс выступал перед публикой.

Теплый ветер с реки ласкал палубу теплохода, сверкающего огнями, будто драгоценность, брошенная в черную воду. Где-то внизу, cловно бы в бархатной глубине, отражались ритмы саксофона и смех, но здесь, на сцене под открытым небом, царила напряженная тишина.

Алекс чувствовал, как сотни глаз впиваются в его бледную кожу, в каждый нервный жест. Перед ним — было море темных лиц, разных людей, одетых в шелка и сверкавших золотом, в шляпах и костюмах, от которых несло смесью духов, пота и дорогого табака. Это был их мир, и их праздник. А он — белый парень, случайно затерявшийся в этом темном царстве.

— Ну что, бледный ангел, — усмехнулся кто-то из первого ряда, — покажешь нам, на что способен?

Музыка рванула вперед, как поезд, сорвавшийся с тормозов. И Алекс прыгнул в этот поток.

Его тело, выточенное годами музыкальных занятий, вдруг стало гибким, как пламя. Он ломал линии, вворачивал в танец уличную резкость, но где-то между пируэтами проскальзывало что-то неуловимо-чуждое — отзвук африканской культуры, того ритма жизни, к которой он привык и который впитал с младенчества. Публика замерла.

Грохот барабанов разрывал ночь. Дым кальяна висел над толпой, смешиваясь с запахом пота, кожи и рома. На старой потертой сцене был он — Алекс, белый, стройный, как тростинка, с глазами, горящими вызовом.

Может быть в начале на него смотрели просто из любопытства и из вежливости. Но музыка потекла, густая, как кровь, резкая, как щелчок хлыста.

Его тело, вылепленное годами, выжившее под африканским солнцем, вдруг сломало все линии, спина выгнулась, пальцы впились в бедра — жест не из учебников, а из джунглей, из трущоб, из ночных клубов. Он крал движения у толпы — отрывистые толчки бедер, дрожь плеч, змеиную пластику — но вплетал в них что-то свое. Что-то неправильное.

— Он же... Это же «зулу»! — прошептала девушка в бисерном топе.

Но это был не зулу. Это был танец-поединок не на жизнь, а на смерть.

Барабаны ускорились. Алекс рвал рубашку с пуговиц, обнажая загорелую, но на фоне публики бледную кожу. Капли пота летели на зрителей. Кто-то зашикал, но большинство молчало.

Потому что он не пародировал. Он вспоминал. Ведь земляки, так танцевали, под эти ритмы качала его бабушка. А потом он выпал из её рук.

Последний удар — и он замер, грудь вздымалась, губы в крови (прикусил, не заметил). Тишина. Потом и восторженный рёв богатой африканской публики.

— Откуда ты это знаешь?! — закричал высокий парень с шрамами на щеках.

Алекс вытер рот, ухмыльнулся:

— Вы думали, это ваше? Это наше!

Танец может быть оружием, исповедью и возвращением домой — даже если родней тебя больше не считают.

Нужны ли здесь партнеры? Нет. Это история о том, как одинокий белый мальчик нашел себя в чужом ритме — и заставил их увидеть в нем своего.

— Смотри-ка, — прошептал высокий мужчина в фиолетовом смокинге, — этот мальчишка танцует, будто украл наши души и теперь возвращает по кусочкам.

Алекс этого не слышал. Он плыл в музыке, как когда-то этот корабль — сквозь ночь, сквозь предубеждения, сквозь тихое недоверие, которое таяло с каждым его движением. Когда он закончил, на палубе повисла тишина. Потом — взрыв аплодисментов.

Из толпы вышла женщина в платье цвета спелого манго.

— Ты бесподобен, — сказала она, протягивая ему стакан вина. — Но мы узнали, кто ты на самом деле. Душа у тебя африканская.

Теплоход, неподвижно стоя у пирса, словно бы уносил их в темноту, казалось, на миг стирая все границы. Когда концерт закончился, Алекс и Зикима вышли на палубу.

— Нас отлично принимали, — сказал Зикима.

— Я устал как никогда в жизни, — ответил Алекс. Он и на самом деле был выжат как лимон. Он танцевал словно в последний раз.

— Сейчас отдохнем. Немного, — предложил Зикима с ухмылкой.

— Где можно поспать? — деловито спросил Алекс.

— Нам выделили две каюты. Хочешь, спи вместе с парнями. Хочешь, приходи ко мне. Там большая кровать. Очень удобно. Завтра у нас еще выступление, — сказал Зикима и окинул его недвусмысленным похотливым взглядом.

Алексу этот взгляд не понравился.

— Пошли? — предложил Зикима.

— Я немного подышу свежим воздухом, — ответил Алекс. – Остыну.

Зикима ушел, а Алекс остался на палубе.

Софи и Настя, прячась за контейнером, увидели его и позвав голосом помахали. Алекс, заметив их, перешагнул через поручень и прыгнул солдатиком в воду, войдя в черную гладь почти без звука. Он поплыл к берегу, где его ждали Софи и Настя, обнявшие его мокрого и все вместе севшие в машину.

— Мама, купи мне автомат, — попросил Алекс, когда они тронулись.

— Я же уже купила тебе гитару, — недовольно ответила Софи.

Их машина двигалась по территории порта. Вскоре Софи заметила знакомое судно «African Queen».

Лунный свет лизал ржавые надстройки, выхватывая их из темноты. Проржавевшая табличка с цифрами 1978 белела у трапа, раскачивающийся фонарь, бросал прыгающие тени на трюм №3, из которого доносился застарелый запах гниющих бананов

Фигуру капитана чудилась на мостике, а внизу, у причала какие-то трое докеров из племени волоф грузили последние мешки с кофе, смеясь над чем-то своим.

Кок в заляпанном жиром фартуке выливал помойное ведро за борт, сплевывая в воду три раза – от сглаза.

Где-то в городе завыла сирена. Судно ответило протяжным скрипом – стальные сухожилия корабля натягивались перед дорогой.

Капитан достал из кармана часы, кусок мела, на грифельной доске у штурвала он написал: «Рейс 43. Груз: кофе, какао, люди (28)»

Софи резко остановила машину у борта и сказала:

— Пошли.

Алекс, Софи и Настя поднялись на борт судна и встретили матроса.

— Где Коджо? — спросила Софи.

— В рулевой рубке, — ответил матрос.

Они зашли туда, где находился старый их знакомый, но теперь, через двадцать лет в капитанской фуражке.

— Привет, Коджо, — сказала Софи.

— Привет, Софи! Ты привезла кофе? — спросил капитан.

— На этот раз нет. Когда судно отправляется? — спросила Софи.

— Скоро, — ответил Коджо.

— Возьми меня, — предложила Софи.

— И его? Матросом? — спросил Коджо, указывая на Алекса.

— Да, — ответила Софи.

— А ее юнгой, — добавил Коджо, глядя на Настю.

— Да, — согласилась Софи со вздохом.

— Вы приняты, — сказал Коджо, пожав плечами, и, сняв трубку судовой связи, скомандовал: — Утром мы отчаливаем.

— Давно ты капитан? — спросила Софи.

— Уже три года, — ответил Коджо.

— Тебе случайно не нужна машина? Она не новая, но на ходу, — предложила Софи.

Коджо позвонил по мобильному телефону:

— Боитумело. Тебе нужна машина? Джип. Нам нужно три морских удостоверения. Диктую: Софи Унку, примерно тридцать, Александр Унку, примерно двадцать, и как тебя? — спросил он, глядя на Настю.

Настя смутилась, и Софи ответила за нее:

— Это Настя.

— И Настя Унку. Пусть будет 18, — сказал Коджо в телефон.

— Я не Унку! — возразила Настя.

— Теперь Унку, — сказал Коджо и, закончив разговор, добавил: — Ждем.

— Или вы расходитесь, или женитесь! – пошутила Софи.

— А как же любовь? – подхватил шутку Алекс.

— Некоторые жертвуют любовью для искусства! – вздохнула Софи.

Наступило утро. По порту вдоль причала спешила симпатичная черная девушка. Она зашла на судно и вынула фотоаппарат.

— Вот сюда, к стенке, — указала сотрудница порта Боитумело, фотографируя новых моряков на палароид. Она вырезала фото ножницами и наклеила их на бланки. — Кто Софи? Вот ваш документ.

— Спасибо, — ответила Софи, принимая удостоверение.

— Александр? — спросила Боитумело.

— Это я, — отозвался Алекс.

— Это вам, — сказала Боитумело, протягивая ему документ. — А это значит вам, — добавила она, обращаясь к Насте.

Все получили свои удостоверения. Софи протянула девушке ключи от машины:

— Ну вот, дети, теперь у вас есть документы.

— Как я плохо получилась, — пожаловалась Настя, рассматривая свою фотографию.

Вскоре они уезжали на том же самом судне, на котором прибыли сюда лет двадцать назад, только на этот раз в другом направлении.

— А как же бабушка с дедушкой, дяди, тети, двоюродные братья и сестры? — спросил Алекс.

— Мы к ним вернемся, — успокоила его Софи.

Глава 10

Раннее утро. Воздух густой, как бульон, пропитан запахом мазута, перезрелых бананов и рыбьей чешуи. Ржавый сухогруз под либерийским флагом пошипев паром у причала, будто усталый зверь перед долгой охотой. На капитанском мостике капитан сверял карты. Его экипаж — двадцать три человека из Ганы, Нигерии, Сомали — грузил последние контейнеры с кофе и текстилем. Европа ждала товар, но не ждала их.

— Эй! — крикнул сомалиец Абди, затягивая трос. — Опять твои родственники нагрузили нас этим проклятым джамбо?

Другой матрос изрезанным оспой, рассмеялся, поглаживая мешок с красными перцами чили:

— Без этого белые в Амстердаме как дети без соски. Плюнешь в их суп — они запляшут!

На судне Софи была занята на кухне, а Настя помогала ей. Алекс тоже был занят: он драил палубу. После вахты танцевал, развлекая экипаж - чем на репетиции.

Судно зашло в порт, и в трюмы загружали древесину.

На корме, в тени спасательных шлюпок, еще один юнга Калулу, пятнадцатилетний сирота из Найроби, тайком разглядывал потрёпанную фотографию: «Диснейленд, Париж». Он выменял её за пачку сигарет.

Суэцкий канал сверкал, как лезвие ножа, разрезая пустыню. Сухогруз полз, подчиняясь диспетчерским командам на ломаном арабском. На мостике капитан курил, глядя на огни эллингов Порт-Саида.

— Капитан, — стармех Олу, нигериец, понизил голос. — В трюме №2 сырость. Если хлопок отсыреет...

— Значит, будешь сушить его своим дыханием, — бросил капитан.

Внизу, в кубрике, матросы играли в «каури» на сигареты и грязные истории. Абди рассказывал, как его брат взял в заложники немецкого капитана:

- Тот плакал, как девочка, а потом заплатил два миллиона. Хорошие деньги.

Все заинтересовались.

Потом волны били в борт, как кулаки пьяного бога. Судно скрипело, выбрасывая в чёрное небо клубы пара. У кого-то рвало желудки желчью. Вдруг — удар. Что-то сорвалось с креплений.

— Контейнер! — завопил кто-то.

Стальной ящик с кофе, сорванный ветром, покатился по палубе. Другой матрос рванул вперёд, толкнув сомалийца в сторону. Контейнер с грохотом проломил леер.

— Зачем? — прошипел Абди, вытирая кровь с губ. — Я бы сам увернулся.

Вскоре докеры в оранжевых жилетах кричали что-то про «грязных африканцев».

— Эй, мальчик, —таможенник сунул юнге шоколадку. — Ты знаешь, где тут найти... экзотические специи?

Капитан, проходя мимо, хрипло бросил:

— Спроси у своей бабушки…

Алекс, Софи и Настя сошли на берег. В припортовом ресторане Софи договорилась о выступлении. Хозяин смотрел на них скептически, но все же разрешил. Выступление Алекса вызвало фурор. Судно встало на разгрузку.

На европейском берегу Настя сказала Алексу:

— Смотри, тут многие похожи на тебя.

Услышав музыку, они зашли в открытый ресторан с танцевальной верандой. В зале танцевали фламенко. Софи и Алекс, понаблюдав, скоро оказались на сцене, танцуя вместе с остальными.

— Мы же не собирались сегодня танцевать, — сказала Софи между фигурами танца.

— Ты разучивала? — спросил Алекс.

— Очень давно. Но тело помнит, — ответила Софи.

— Танец легкий. Для старичков, — заметил Алекс.

— Кого ты имеешь в виду? — насторожилась Софи.

— Не тебя, — улыбнулся Алекс.

К ним присоединилась Настя, исполняя под испанскую музыку что-то родное, африканское.

Массивный корпус сухогруза, окрашенный в яркие оттенки красного и желтого, контрастирует с безмятежной синевой Средиземного моря. Судно, словно гигантский кит, уверенно пробивает волны, оставляя за собой белоснежный след пены.

Солнце уже начинает склоняться к закату, окрашивая небосвод в теплые золотистые и оранжевые тона. На палубе сухогруза царит оживление: моряки в ярких футболках и широких шортах заняты своими делами. Кто-то проверяет груз, другие обсуждают предстоящую остановку.

Сухогруз вышел из Суэцкого канала всего несколько дней назад, оставив позади шумный Египет с его древними памятниками и бескрайними пустынями. Теперь он скользит по водам Средиземного моря, где встречаются культуры и народы. Ветер приносит с собой соленый запах моря и легкую прохладу, а вдали виднеются очертания побережья — это уже Европа.

На борту судна капитан, опытный моряк и проницательными глазами, стоит на мостике. Он внимательно следит за навигационными приборами и горизонтом. В его душе живет любовь к морю — к его бескрайним просторам и непредсказуемым капризам. Каждый рейс для него — это новая история, новая встреча с миром.

Вдруг на горизонте появляется стая дельфинов. Они резво выпрыгивают из воды, играя в лучах заходящего солнца. Капитан улыбается — это всегда хороший знак. Дельфины сопровождают судно на протяжении нескольких минут, словно провожая его в путь.

Сухогруз продолжает свой путь к очередному порту, где его ждет груз — товары из далекой Африки: специи, текстиль и экзотические фрукты. Каждый контейнер хранит в себе частичку культуры своей страны. И вот уже на подходе к порту капитан чувствует предвкушение: впереди новые знакомства, новые истории и новые горизонты.

Морская гладь постепенно начинает меняться — появляются волны от приближающегося берега. Солнце опускается ниже линии горизонта, оставляя после себя лишь легкий румянец на небе. Сухогруз уверенно движется вперед, готовый встретить новый день в новом городе.

Судно приближалось к Марселю и зашло в порт. Софи, Алекс и Настя спустились по трапу.

— Вы вернетесь? — спросил Коджо сверху.

— Я тебе позвоню, — ответила Софи.

Выйдя из порта, они увидели на парапете черных парней.

— Привет, парни, кто умеет танцевать? — спросила Софи.

Парни молчали.

— Что? Никто не умеет? — удивилась Софи и, обратившись к Алексу, сказала: — Постучишь по барабану.

Алекс начал стучать по барабану, а Софи и Настя исполнили зажигательный африканский танец. Некоторые из парней присоединились к ним.

— Еще увидимся, — сказала Софи, обернувшись, когда они уходили.

Один из парней увязался за ними:

— Откуда вы. Хорошо танцуете.

— Научим и тебя. Покажи, где тут лучший ресторан или клуб, — ответила Софи.

В ресторане Софи сказала швейцару:

— Нам нужен хозяин.

Швейцар позвонил хозяину, и вышел Леонард. Импресарио, обычно сдержанной, с скептическим взглядом. На паркете стоял Алекс, восемнадцатилетний блондин с гибкостью тростника и глазами, горящими вызовом.

— Слушаю вас, — сказал он.

— Мы хотим выступать у вас с танцами, — объяснила Софи.

— А что вы умеете? — спросил Леонард.

— Все, — уверенно ответила Софи.

— Покажите, — предложил Леонард.

— Давайте музыку, — попросила Софи.

— Испанская, — сказал Леонард, нажав на кнопку магнитофона.

Алекс танцевал фламенко. Испанский танец начался без предупреждения. Его каблуки застучали, как пулемётные очереди, словно бы высекая искры из полированного пола. Кисти рук изгибались с такой страстью, будто он рвал невидимые струны между небом и землёй.

- Он бывал в Испании? — спросил Леонард, но это было неважно, — в его жилах явно течет кровь тореадора.

— Американская, — продолжил Леонард.

Алекс танцевал в духе Майкла Джексона. Лунная походка. Резкий бросок головы. Взгляд исподлобья. Он не копировал — он воскрешал дух короля поп-музыки, добавляя свою ярость, свою боль. Когда он замер в финальной позе, с вытянутой рукой и сжатым кулаком, в зале на секунду воцарилась тишина.

— Итальянская, — попросил Леонард.

Алекс исполнил тарантеллу. Резкая смена ритма — и вот уже Алекс кружился, как одержимый, смеясь сквозь учащённое дыхание. Его пальцы щёлкали в такт, будто выбивали код к чьей-то душе где-то между Флоренцией и Неаполем, он словно потерял часть стыда, но взамен приобрёл безумную грацию.

— Бразильская, — сказал Леонард.

Алекс танцевал самбу. Настоящий шок. Бёдра пошли в ход.

- Так не танцуют мужчины! — ахнул Леонардо, Алекс двигался так, будто родился на карнавале в Рио — с мальчишеской дерзостью и при этом с какой-то древней, почти языческой чувственностью.

— Африканская, — попросил Леонард.

Алекс танцевал под барабаны. Это было легко. Его тело вдруг стало другим — земляным, мощным. Пятки вбивали ритм в пол, плечи дрожали, как у шамана, вызывающего дождь. В этом не было ни капли позы — только память тела, которая странным образом оказалась его памятью.

— А по-цыгански можешь? — спросил Леонард.

— Нет, не могу. Но если покажешь… — ответил Алекс, то должно получится.

— По-цыгански — это все, что ты показал, надо сделать микс, — объяснил Леонард.

— ОК! Давайте музыку, — согласился Алекс.

— Покажешь вечером. Я вам буду платить вот столько, — сказал Леонард, написав сумму на бумаге и показав ее Софи.

— Отлично, — ответила Софи.

В ресторане на сцене Алекс танцевал, а затем Настя пела. Их выступление завораживало зрителей.

Утром на судне «African Queen» Софи проснулась и вышла на палубу, где встретила Коджо.

— Не понравилось в Европе? — спросил он.

— Понравилось, — ответила Софи. — Но я за двадцать лет не потратила в Африке столько, сколько тут хотят за двадцать дней.

— Оставайтесь, — предложил Коджо.

— Я бы не против, но Алекс любит танцевать. Он уже взрослый. Пусть Настя за ним присматривает, — сказала Софи.

Софи сняла маленький домик на горе и внесла задаток.

— Мерси, мадам, — поблагодарил хозяин.

Затем она купила маленькую машину.

— Мерси, мадам, — сказал продавец.

Софи, Алекс и Настя отправились на машине. Вскоре Софи получила расчет от Леонарда, но денег оказалось меньше, чем она рассчитывала.

— У вас нет разрешения на работу. Надо отмазаться от полиции, — объяснил Леонард.

Софи была немного расстроена.

— Зря вы уходите. У меня есть знакомые в Париже. Я мог бы позвонить, порекомендовать твоего парня, — предложил Леонард.

— Мы не уходим. Нам надо подготовить программу. Сделать разрешение на работу. Мы будем дружить, — ответила Софи.

— Ну и отлично, — согласился Леонард.

В салоне автомобиля Софи заметила вывеску банка.

— Алекс, пошли, — сказала она.

— А я? — спросила Настя.

— Ты можешь посидеть тут… Или пойдем все вместе, — предложила Софи.

В банке Софи и Алекс беседовали с управляющим. Софи предъявила бумаги и документы.

— Посмотрим, что мы можем для вас сделать, — сказал управляющий и ушел.

Софи сидела как на иголках, а Алекс ничего не понимал. Управляющий вернулся и сказал:

— Со счетом все в порядке. Но, к сожалению, не все в порядке с вашими документами. В свидетельстве о рождении и в удостоверении личности — разные фамилии.

— Но он же теперь мой сын. Поэтому у него моя фамилия, — возразила Софи.

— Разумеется. Но если бы вы оставили ему старую фамилию, то проблем бы не было, — ответил управляющий.

— Чертов Коджо! — воскликнула Софи.

— Что вы говорите? — удивился управляющий.

— Можете вы мне сказать, какая сумма на его счету? — спросила Софи.

Управляющий показал пальцем на документ:

— Миллион? — округлила глаза Софи.

— С учетом процентов больше. Почти два, — ответил управляющий.

— Что же нам делать. Его родители умерли, — сказала Софи.

— Разве? — удивился управляющий.

— А разве нет? — спросила Софи.

— Ну я не знаю. Просто счет управляется. Либо вкладчиком, либо его доверенными лицами… — объяснил управляющий.

— Доверенными лицами? — насторожилась Софи.

— Большое спасибо, — поспешно сказала она и вышла из банка.

— Я знала, что ты богач. Но не знала насколько! — сказала она Алексу.

В очередном ресторане на сцене Алекс и Настя танцевали, исполняя номер из фильма «Кабаре». Алекс репетировал на площадке перед домом с новым составом ансамбля.

Очередное их выступление оказалось в квартал Ле Панье, старейшем районе Марселя, с узкими улочками, граффити на стенах. Они выступали в «Старой Богадельне», бывшем приюте, а теперь культурном центре.

Танцевать пришлось без всякой сцены, на открытом воздухе в палаццо. Они отплясывали африканские танцы, получалось неплохо, во всяком случае зрители смеялись и аплодировали.

В промежутке между номерами, когда музыка ненадолго смолкла, Софи подошла к Алексу. И тут она почувствовала на себе чей-то взгляд https://author.today/work/417879. Оглянулась и увидела среди зрителей какую-то девушку мулатку и улыбнулась ей. Рядом сидел какой-то представительный мужчина, возможно, отец красивой зрительницы...

Потом, в автомагазине Софи обменяла маленькую машину на автобус. Он был гораздо удобнее…

… В комнате, где начинался рассказ, Софи продолжала свою историю:

— Как это было в Африке, мы организовали ансамбль и стали выступать потихоньку. Но если в Африке были популярны европейские песни и пляски, то здесь всё наоборот, очень хорошо воспринимается наше этно.

Игорь заинтересованно спросил:

— В Россию не хотите поехать с гастролями?

— Очень хочу. Зайти в училище, — ответила Софи.

Надежда предложила:

— А зачем ехать, позвони.

— Телефон изменился, — вздохнула Софи.

— Сейчас всё можно узнать по Интернету. Не пробовала? — спросила Надежда.

Софи отрицательно покачала головой, еще бы у нее на родине было столько забот.

— Все есть в телефоне. Вот смотри… — Надежда начала показывать, но вдруг остановилась. — Ну вот, деньги кончились. Можно пойти в интернет-кафе и там всё узнаем.

Софи пожала плечами, соглашаясь.

В интернет-кафе Надежда и Софи сели за компьютер. Здесь, в уютном заведении на одной из улочек Марселя, где запах свежезаваренного кофе смешивался с ароматом выпечки, царила атмосфера легкой суеты. За столиками сидели люди разных национальностей, погруженные в свои экраны. В углу, у окна, за ноутбуком, сидела женщина с длинными светлыми волосами и задумчивым взглядом. Она пыталась найти какую-то нужную ей информацию.

Надежда начала набирать название хореографического училища. В этот момент одна из посетительниц вздрогнула и обернулась в их сторону.

— Софи! — воскликнула она.

— Настя! — ответила Софи, и они бросились друг к другу.

Софи — негритянка с яркой улыбкой и энергией, которая притягивала взгляды. Она была полна жизни и уверенности, но в ее глазах проскальзывала тень грусти.

Судьба свела их вместе.

— Ты откуда? — спросила Софи, рассматривая ее.

— Из России… — ответила Настя, немного смущаясь. — А ты?

— Я приехала на торговом судне.

Они обменивались историями о своих странах, о том, как оказались в Марселе. Вскоре выяснилось, что обе женщины испытывают схожие чувства одиночества и тоски по дому.

— Иногда мне так не хватает родных… — тихо произнесла Настя, глядя в окно на проходящих мимо людей.

Софи кивнула: «Я тоже… Иногда кажется, что мы потерялись между мирами».

И тут неожиданно обе женщины почувствовали прилив эмоций. Слезы наворачивались на глаза Насти. Она не могла сдержать их — все переживания за последние годы вырвались наружу. Софи мгновенно поняла её состояние и обняла её крепко-крепко.

— Не плачь! Мы здесь друг друга нашли! — шептала она, гладя спину Насти. Объятия были полны тепла и понимания; они словно искали утешение друг в друге.

Настя прижалась к Софи еще крепче, чувствуя поддержку и заботу. В этом маленьком интернет-кафе они стали не просто знакомыми; они нашли друг друга в мире чужих лиц и незнакомых языков.

Слёзы постепенно утихли, но объятия продолжали держать их вместе. Они понимали: несмотря на расстояния и различия между культурами, их сердца бьются в унисон. Это была неожиданная встреча двух женщин из разных уголков мира, которые нашли друг друга именно тогда, когда это было нужно больше всего.

— Ты совсем не изменилась! — сказала Софи.

— Ты тоже. А где малыш? — спросила Настя.

— «Малыш»! Малыш вон в том доме. Репетирует новый танец, — ответила Софи.

Настя, не выдержав эмоций, упала в обморок. Её отлили водой, и она пришла в себя.

- Мне так его не хватает … — тихо произнесла Настя, глядя в окно на проходящих мимо людей.

Софи кивнула:

- Мы потерялись, заблудились между мирами.

Глава 11

Обе женщины почувствовали прилив эмоций. Слезы наворачивались на глаза Насти. Она не могла сдержать их — все переживания за последние годы вырвались наружу. Софи мгновенно поняла её состояние и обняла её крепко-крепко.

Они ведь познакомились очень давно. Тогда это были Настя и Софи, две девушки из хореографического училища, ставшие близкими подругами благодаря общей любви к танцу, несмотря на различия в цвете кожи. Они проводили много времени вместе, как на занятиях, так во все другое время, что только укрепляло их дружбу. В один из дней в троллейбусе они познакомились с парнем по имени Олег, который вскоре стал частью их общей жизни.

С течением времени Олег стал представлять Настю как свою девушку, а Софи — как её подругу. В том числе своему другу Андрей.

В училище жизнь шла своим чередом: педагог хвалил Софи за её движения, но иногда указывал на недостатки. Настя поддерживала подругу и предлагала попробовать новые движения вместе. Однако вне училища жизнь девушек оказалась сложной. Обе забеременели от своих парней — Настя от Олега, а Софи - от Андрея. Но счастье быстро обернулось трагедией: Андрей оказался преступником и оставил Софи одну после того, как она потеряла ребёнка. Это погрузило её в депрессию.

Настя, уже замужем и с ребёнком на руках, решила поддержать Софи и предложила ей пожить с ними. Это помогло обеим девушкам восстановить связь и найти утешение в заботе о маленьком Сашке. Софи, потерявшая своего малыша, нашла смысл в уходе за чужим ребёнком.

Тем временем Олег оказался вовлечённым в опасные дела. Он понимал риски своего выбора, но не имел другого выхода. В то время как Настя и Софи наслаждались моментами на детской площадке, их жизни продолжали переплетаться с опасностями и испытаниями.

Босс Олега, Матвеич и его люди действовали решительно, меняя судьбы всех вовлечённых. Их действия предвещали серьезные последствия, которые никто не мог предсказать...

— Не плачь! Мы здесь друг друга нашли! — шептала она, гладя спину Насти. Объятия были полны тепла и понимания; они словно искали утешение друг в друге.

Настя прижалась к Софи еще крепче, чувствуя поддержку и заботу. В этом маленьком интернет-кафе они стали не просто знакомыми, нет они нашли друг друга в мире чужих лиц и незнакомых языков.

Слёзы постепенно утихли, но объятия продолжали держать их вместе. Они понимали: несмотря на расстояния их сердца бьются в унисон. Неожиданная встреча двух женщин из разных уголков мира, которые нашли друг друга именно тогда, когда это было нужно больше всего. Или, наоборот, уже не нужно?

— Настя, а что с Олегом? — спросила Софи.

— Олег дома. Знаешь, сколько мы тебя искали. Сколько писем написали, — ответила Настя.

— Я ничего не получала. Я думала, что ты погибла. Вилла же взорвалась, — сказала Софи.

Такое не забывается. Настя хорошо помнила как она много лет назад, сдерживая слёзы, покидала то место, понимая, что её главная задача — спасти себя и ребёнка. Олег, её Олег лежал на земле и ощущал, как силы покидают его, осознавая, что сделал всё возможное. В глубине души он надеялся, что Настя и Софи смогут начать новую жизнь без него.

Тогда прибыв к вилле, Настя вбежала внутрь с решимостью уехать. Бросить мужа, ради сына – непростой выбор. Софи, держа на руках ребёнка, была удивлена её спешкой. Внезапно они услышали звук подъезжающих машин. Настя выглянула в окно и увидела мужчин, среди которых был Андрей. Не раздумывая, она схватила автомат и открыла огонь в их сторону.

Настя, ни о чем не думая, передала Софи сумку и настояла на том, чтобы она уезжала. Спасалась. Софи с ребёнком бросилась к джипу и завела мотор. Андрей, бывший её любовник, заметил, но… не решился выстрелить, вспомнив о их приятном прошлом. Вместо этого он предложил Насте сделку.

Настя выбросила кейс с деньгами наружу. Ну так казалось на тот момент. Андрей забрал его и отдал указания своим людям о том, что никто не должен уйти. Леонард достал гранатомёт и снял его с предохранителя. Поняв опасность ситуации, Настя выбежала из дома буквально в последний момент.

А вилла взлетела на воздух от взрыва. Софи, находясь в джипе, увидела это в зеркале заднего вида и поспешила к порту. Там она обратилась к группе моряков с просьбой о помощи. Просила на разных языках. Один из моряков согласился взять её машину в обмен на то, что отвезет ее на родину.

Так Софи с ребёнком поднялась на борт судна «African Queen», где джип был загружен краном на палубу…

— У меня загорелись волосы, меня оглушило и больше ничего, — объяснила Настя. — Покажи моего мальчика.

Женщины почти бегом вернулись к Надежде. Увидев Алекса, Настя воскликнула:

— Боже мой, как он похож на Олега.

— А мне казалось, что на тебя, — сказала Софи.

— Здравствуй, Саша! — сказала Настя.

— Настя, он ни слова не знает по-русски. Только «Барыня-барыня», — объяснила Софи.

— Bonjour, fils (Привет, сынок), — сказала Настя и верившая, и не верившая, что это произойдет.

— Bonjour maman, — ответил Алекс, который никогда не ожидал что такое случится.

Настя обняла Алекса:

— Вот ведь. И не поговорить с ним.

— Но можно потанцевать. Алекс, покажи русскую, — предложила Софи.

Его каблуки тут же застучали по потёртому паркету, выбивая дробь, будто под ногами была бескрайняя русская степь. Широкие взмахи рук — и в воображении взметнулись ковыли, запорошенные ветром. Софи вдруг подхватила ритм, хлопая в ладоши, а старшая Настя вскочила, кружась в такт, словно её юбка — это полярное сияние над невидимыми холмами. Даже младшая Настя, до этого копошившаяся в телефоне, замерла: за окном, где обычно виднелись крыши Марселя, ей вдруг пригрезились берёзы и далёкие огни деревни.

Воздух гудел от топота и смеха. Алекс, запрокинув голову, кружился так, что казалось — вот-вот зацепит рукой края мира. В финале он схватил обеих Насть за руки, подняв их ладони к воображаемому солнцу.

Когда танец стих, зал вернулся. Но ещё секунду все видели то, что создали вместе: холмы, где ветер гнал траву в пляс, и дорогу, зовущую вдаль.

— Ну что, — Алекс вытер лоб, кивнув на дверь, за которой ждал шумный марсельский вечер, — пойдём?

Они вышли, оставив за спиной удивленных невольных зрителей и тень танца на паркете. Даже здесь, в тысячах километров от России, их связывало то, что не умещается в стенах — бескрайность, которую можно унести в сердце.

— Пойдем к Олегу? — спросила Настя.

— Пошли, — согласилась Софи.

Квартира Олега располагалась в большом доме. Две Насти, Софи и Алекс поднялись на лифте и вошли в квартиру.

— Олег, я тут гостей привела. Ты будешь рад, — сказала Настя.

Олег, сидя в инвалидной коляске, улыбнулся:

— Софи? Ну наконец-то.

— Ты не будешь падать в обморок? Настя падала, — сказала Софи, подходя к нему.

— Куда мне падать, я ведь теперь постоянно сижу, — ответил Олег. Ему тоже было что вспомнить.

Он тогда стоял, еще стоял у окна. Пальцы сжимали подоконник так, будто он пытался удержать равновесие мира. За стеклом дома, но его мысли вихрем кружились вокруг другого —стальные двери банка скрывали больше, чем деньги. Матвеич, резкий и непоколебимый, как утес, бросил вызов, который пахнул не чернилами договоров, а порохом: «За вредность — молоко. За риск — надбавка». Эти слова звенели в ушах, смешиваясь с плачем Сашки, чьи крошечные пальцы цеплялись за Настину блузку.

Стены МКБ, облицованные холодным мрамором, впитали шепот о сделках и предательствах. Когда кортеж чёрных джипов подъехал к подъезду, Олег ничего не ощутил. Он шагал впереди, каждый удар каблуков по плитке отдавался в висках — дробь, словно отсчёт последних секунд тишины. Охранники замерли, их лица исказила гримаса между страхом и покорностью. Матвеич шёл и его тень словно поглощала свет, оставляя за собой только морозный след решимости.

Сергей, управляющий директор, встретил их улыбкой, натянутой как струна. Его кабинет пахнул уже дорогим коньяком и ложью. «Олег будет вместо тебя» — фраза Матвеича разрезала воздух, как нож. Сергей замер, пальцы судорожно сжали край стола, но уже через мгновение он лихорадочно засуетился, предлагая бокалы, слова, отсрочки. Олег молчал, наблюдая, как капли коньяка на дне бокала отражают трещины в этом фасаде лояльности.

Побег Сергея в туалет стал фарсом: его кожаные туфли шаркали по коридору, а звонок жене — жалкой попыткой выиграть время. Матвеич лишь усмехнулся, откинувшись в кресле. «Присмотрите за ним. Аккуратно». Парни в кожаных куртках двинулись следом, их шаги глухо бились о стены, как удары сердца. Олег ловил взгляд Матвеича — в нём читалось не терпение, а холодная уверенность хищника, загнавшего добычу в угол.

Когда Сергей, дрожа, вернулся, держа в руках папку с «отчётами», Матвеич достал из портфеля лист бумаги. Решение собрания акционеров. Подписи, печати, цифры — всё это было театром теней. «Кворум — это я». Сергей апеллировал к закону, но закон здесь давно носил другое имя. Олег смотрел, как его будущее — директорский кабинет, встречи с «ильинскими», пуля в спину — материализуется в воздухе, тяжелея с каждым словом.

Но далеко от мраморных коридоров, на детской площадке, Настя качала Сашку на качелях. Солнце цеплялось за её волосы, а Софи смеялась, подбрасывая вверх яркий мяч. Они не слышали, как в банке хлопнула дверь кабинета, как Матвеич произнёс: «По рукам?». Их мир пах молоком и травой, а не страхом. Но Олег знал — эти два мира уже сплелись в один узел.

Когда кортеж уехал, оставив банк в звенящей тишине, Олег вышел на улицу. Еще на своих двоих. Ветер трепал его куртку, напоминая о степном ветре из детских снов. Он достал телефон, глядя на фото Сашки. «Всё для них», — прошептал он, но в горле стоял ком. Риск стал его тенью, а Матвеич — тенью этой тени.

Где-то в банке Сергей собирал вещи, его смех, ломаный и фальшивый, эхом витал в коридорах. Где-то «ильинские» уже листали досье на нового директора. А где-то Настя целовала Сашку в макушку, не зная, что завтра ветер может принести пепел.

Так начиналась его игра. Без права на ошибку. Но без ошибок, как известно, не бывает.

Все расселись за столом. Настя потчевала гостей:

— Вот попробуйте, это грибочки соленые, это квашенная капуста.

Маленькая Настя и Алекс, непривычные к такой пище, с интересом пробовали угощения.

— Как же вы в России будете? — спросила Софи.

Алекс, держа на вилке гриб, заметил:

— По вкусу похоже на осьминога.

— Вы собирались в Россию? — спросил Олег.

— Да, я думала об этом. Но вот только у нас документы не в порядке. Мой паспорт просрочен. У Алекса его вообще нет. У маленькой Насти тоже, — объяснила Софи.

— Как же вы сюда добрались? — удивился Олег.

— Мы моряки, — ответила Софи, показывая три удостоверения.

— Здорово! У меня тоже есть такое, — сказал Олег.

Софи достала из сумки старый пакет из-под памперсов, полный денег и банковских документов:

— Это ваше. Я немного потратила, вот купила ему гитару, то се.

— Прекращай, Софи! Это твое, — ответил Олег.

Софи вынула бумаги:

— Ну это точно ваше. В банке нам сказали, что не выдадут ни цента.

Олег насторожился:

— Ты была в банке?

Софи кивнула.

— Это плохо. Давно? — спросил Олег.

— Да, уже давно, — ответила Софи.

Олег и Настя переглянулись. Олег взял пульт и перенёс изображение с домофона на экран телевизора. Увеличив изображение, он увидел какого-то мужчину.

На экране домофона появился Леонард, хозяин ресторана.

— Это хозяин ресторана. Как он нас нашёл? — удивилась Софи.

Олег, нахмурившись, ответил:

— Он ищет не столько вас, сколько меня… — Следующий номер нашей программы укротитель со своим коллективом хищников! Значит, говорите, у вас есть удостоверения моряков?

— Да, — подтвердила Софи.

— Настя, пошли. Надо вызвать такси, — сказал Олег.

— У нас есть автобус, — напомнила Софи.

— Отлично, — кивнул Олег.

Все вышли на лестничную клетку. Настя закрыла дверь, и они зашли в лифт.

— Нам вверх, — сказал Олег.

На самом верхнем этаже они вышли из лифта и по лестнице поднялись на крышу.

— Здесь два подъезда, — объяснил Олег.

Настя толкала инвалидное кресло Олега к другому подъезду. Они спустились вниз и, обходя дворами опасное место, осторожно двинулись к автобусу.

— Я за машиной, — сказал Алекс.

— Мы тебя ждём, — ответила Софи.

Алекс подошёл к дому Надежды и Игоря и постучался:

— Merci beaucoup. Bye. Lorsque vous allez à la Russie?

— Demain. Bye-bye. Salut, Sophie, — ответила Надежда.

— Demain? Et nous sommes aujourd'hui! — удивился Алекс.

Он сел в автобус и уехал. Подъехав к месту, где его ждали две Насти, Софи и Олег, он помог всем сесть в автобус.

— Куда? — спросил Алекс.

— В порт, — ответил Олег.

В порту Олег указал на небольшую яхту, названную «Софи». Ему помогли сесть в кресло рулевого, и он завёл мотор.

Это было не первое их бегство. Алекс, его приёмная мать Софи и подруга Настя уже совершили побег из африканского порта. После тайного сигнала, Алекс прыгнул с корабля в воду и присоединяется к ним. Вместе они направляются к судну, где их ждал капитан Коджо — старый знакомый Софи. Договорившись о месте на корабле, они получают поддельные морские удостоверения с новыми фамилиями, оформленные при помощи портовой сотрудницы. Софи отдала свой джип в обмен на эти документы, обеспечивая группе легальный статус матросов. Перед отплытием Алекс еще вспомнил оставшихся родственников, но Софи уверила его, что они вернутся. Судно, когда-то привезшее их в Африку, увезло беглецов, как ему тогда казалось «в неизвестном направлении», оставляя позади прошлую жизнь, но сохраняя обещание будущего возвращения.

— Поехали? — спросил Олег.

— Куда? — уточнила Софи.

— В Россию. Ты же хотела. У вас же есть морские удостоверения, — напомнил Олег.

— У России с нашей страной — безвизовый режим, — сказала Софи.

Яхта медленно отчалила от пристани, оставляя за собой тихий шепот волн и легкий запах соли. Солнце, поднимающееся над горизонтом, окутывало палубу золотистым светом, а ветер играл с волосами и одеждой. На борту царила атмосфера ожидания — впереди их ждали новые приключения и неизвестность.

На палубе стояли Софи, ее подруга Настя, их общий сын Алекс, обнимавший юную негритянку, которую тоже звали Настя. Они обменивались взглядами, полными надежды и решимости. Каждый из них понимал: это путешествие станет не просто физическим перемещением по воде, но и испытанием. Впереди были живописные пейзажи, непредсказуемые штормы и вызовы, скрытые как в море, так и в их сердцах.

Яхта слегка покачнулась на волнах. Они оба знали: вместе смогут преодолеть любые трудности. Каждый новый день будет проверкой их сил, но они были готовы встретить его с открытыми сердцами.

Скоро судно покинуло уютную гавань, выйдя в открытое море. Вода переливалась всеми оттенками синего, а вдали виднелись очертания скалистых островов, овеваемых свежий морским ветром, наполненным свободой. Маленькая Настя внезапно указала на стаю дельфинов, резво выпрыгивающих из воды, словно приветствуя путников. Алекс и Настя наблюдали за игривыми созданиями, чья энергия отражала их собственные эмоции.

Юноша с энтузиазмом говорил о начале пути, о том, сколько всего их ждет впереди. Настя кивнула, чувствуя прилив уверенности. Она осознавала: радостные моменты могут смениться бурями, но сейчас это не имело значения. Ветер усилился, наполняя паруса и гоня яхту вперёд с легкостью, словно она была частью океана.

Позже Настя предложила сделать обещание — оставаться рядом, несмотря на любые трудности. Алекс улыбнулся в ответ, крепко сжав её руку в своей ладони. Это молчаливое согласие стало их клятвой.

Яхта продолжала путь, оставляя позади страхи. Впереди ждали таинственные острова, закаты над горизонтом и звёздные ночи. Но главное — они верили, что вместе преодолеют всё.