Тускен

Глава 1

- Давным-давно, когда море песка было морем воды, а небесные братья ещё не поссорились, - вещал старик, - жил и наш народ, процветая на землях, что и тогда считались давным-давно нашими. Стада их скота были такими тучными, что закрывали от взгляда землю до самого горизонта. Вода плескалась на поверхности так обильно, что была похожа на огромные водяные барханы, величественно перекатывающиеся под порывами ветра. Селения были столь большими, что можно было потратить всю жизнь, так и не обойдя все его шатры. Богат и благостен был этот мир, и эта благодать, ослепила наших предков, в алчности своей пожелавших ещё большего.

Они принялись терзать землю, что и без того обильно их поила и кормила, выкапывая гигантские, глубокие раны на её теле. Отравляли воздух и воду, жаждая ещё большей роскоши и власти.

Я лежал молча, укутанный с ног до головы в тряпки, смотрел на закат, и в очередной раз слушал вместе со всеми историю, которую рассказывал наш сказитель. На глазах у меня были окуляры, чтобы не ослепнуть от летящего песка, или от его дневного сияния на солнце, а ниже был респиратор, защищающий от жара, сухости и песка уже рот с носом. Вокруг меня сидели и лежали другие дети и подростки, выглядящие из-за обмоток как мои клоны на разных этапах взросления.

Уже который раз на моей памяти компостируют мозги подрастающему поколению. Мне понятно, что дремучий никак не образованный пустынный кочевник представляет себе развитую космическую цивилизацию в виде гипертрофированного бедуинского поселения с летающими повозками, но сил слушать всю эту лабуду нет уже никаких. Слава богу, что чаще нам рассказывают про какие-нибудь реальные интересные истории из жизни нашего племени.

- Но не долго продолжались их издевательства над природой, вдруг явились из ниоткуда могучие чужаки, призванные покарать гордецов, пленить и пытать их, наказывая за все неправедные поступки, а когда предки наши восстали против них, утопили всю планету в жарком пламени.

Многие годы наши прадеды, те их них, кто не сгорел в огне сразу, скрывались в глубоких тёмных пещерах, страдая от болезней и голода. Затем, вышли наконец под свет наших солнц что более не грели, а обжигали, и увидели, что всё исчезло: вода, растения, животные. Ничего не осталось. Только бескрайнее море песка застилало взор от горизонта до горизонта. И поняли они, что жили неправильно, что всё это – наказание за гордыню. С тех пор наш народ стал жить совсем иначе.

-Уаааах.. – зевок вырвался из меня сам собой, и на некоторое время я перестал слушать. Ндаа…, стали жить совсем иначе: бегаем, размахивая кривыми посохами и самопалами, катаемся верхом на мохнатых коровах, и воюем со всем миром. Вот это я понимаю, встали на путь истинный.

Уаааах..-АЙ! – прошипел я от боли. Кто-то больно ткнул меня в бок!

- Тише! – Колокольчик, до этого внимательно слушавшая старого болтуна, рассерженно зашипела мне на ухо. – мне из-за тебя ничего не слышно!

- Всё, всё, извини, затихаю. – сразу покаялся и пошёл на попятный я, как человек опытный и знающий, что не стоит спорить с женщиной, тем более по пустякам. Даже если эта женщина ещё совсем маленькая.

Да, кстати. Сейчас я не совсем человек. Точнее раньше был им, пока не помер. Теперь я не знаю кто-я. Точнее, знаю, что я из народа песков, но никогда не видел никого из своих соплеменников, потому что снимать одежду закрывающую всю поверхность тела запрещено, стыдоба же. Табу. Эх, для того чтобы посмотреть хотя бы на свои руки мне пришлось тихонечко слинять из поселения, что тяжело сделать маленькому ребёнку (следят ведь все на свете, чтобы мелкотня не расползалась и не убилась), прятаться за барханом, и сидя спиной к солнцу оголить руки.

Только кожа ладоней оказалась без защиты, сразу появилось ощущение, словно руки сунул в сухую горячую печь. Начало нестерпимо жарить. В ТЕНИ.

Руки же оказались… вполне человеческого вида, вроде. Пять пальцев, один перпендикулярно отстоящий. Кожа смуглая, когтей нет. Сунул руки пощупать лицо под обмотками. На ощупь кожа мягкая, обычная, губы, щёки, лоб – всё на месте. Бровей вот не нашёл. Ещё нос какой-то непривычный. Не выпуклый такой.

Уа.кхм… - пришлось подавить зевок, чтобы не нервировать обращённых в слух соседей. Кстати, что нынче вещает радио?

- Чужаки ведут себя на нашей земле, словно они здесь хозяева, а мы лишь пыль под их ногами. Воруют нашу воду, не уважают наш язык и обычаи, отстреливают нас как диких зверей, не щадя ни жён, ни детей! И за это мы отвечаем им тем же! Иногда, конечно, встречаются отдельные представители, знающие нашу речь и готовые уважить дарами хозяев земли, на которой они оказались, но и им нет веры! Стоит чуть ослабить бдительность, или показать слабость, как тут же можно получить подлый удар в спину. Поэтому запомните дети, всегда будьте начеку и держите оружие под рукой. Оно даёт силу, а сила даёт свободу и богатство.

«Что же мы такие сильные, свободные и богатые носу не можем высунуть за пределы пустыни, не говоря уже об иных планетах?» – подумалось мне, а дед тем временем решил закругляться.

- Ну что же. Солнце уже совсем спряталось за горизонт, и нам всем уже пора спать, - и бодро вскочив отправился в свой шатёр. На самом деле я не знаю, его возраст, как не знаю и то как он выглядит. Просто голос у него какой-то дребезжащий и живёт он столко, сколько я себя помню. Мы тоже начали подниматься и расходиться.

- Добрых снов, Колокольчик, – попрощался со своей подругой, отправившейся к себе.

- И тебе, добрых снов, Заноза.

Кстати, ещё одна особенность моего нового народа. Дети до своего совершеннолетия не имеют официального имени. Всех зовут просто «ули-а» то бишь «ребёнок». Но это не значит, что окружающие не могли придумать никакого прозвища для безымянного пока детёныша. Вот Колокольчик так прозвали за её звонкий и, как по мне, приятный голосок, а меня Занозой за то, что довольно часто создаю проблемы окружающим. То лезу не в своё дело с глупыми вопросам. То упираюсь, не желая выполнять какой-нибудь древний, важный, обязательный, а, по-моему, глупый и опасный для здоровья ритуал. Например, обмен кровью со своей бантой при приручении. Банта, если вы не в курсе, это во взрослом состоянии здоровенная такая жутко мохнатая всеядная корова с гигантскими закрученными рогами, большой пастью и длинным языком. Она почти всегда передвигается со скоростью черепахи, так сказать в режиме экономии энергии (а главное жидкости), но, если её сильно обидеть, разозлить или напугать, может припустить стремительным галопом. Правда совсем не далеко. Лично проверил.

Так же не нашло понимание у моих соплеменников и то, каким я сделал свой гаддерфай (боевой посох). Пришлось перенести немало упрёков, ругани и даже побоев, прежде чем удалось отстоять свою точку зрения. Хотя сейчас не об этом.

Примерно в пятнадцать лет ты уже выходишь из возраста ули-а, и тебе говорят, что пора пройти Обряд крови и повзрослеть, а именно продемонстрировать умение добыть какую-нибудь опасную животину, и принести доказательство подвига в племя. Если справился – честь тебе и хвала вместе со взрослым именем. Если не справился и остался жив… кому ты такой бесполезный нужен? Иди пробуй пока не получится, или умри, или убирайся с глаз долой.

Мне кстати осталось совсем не долго ждать своего обряда.

Вернёмся к именам. Когда проходишь ритуал и становишься взрослым тебе дают имя. Его может предложить вождь, друзья, родные, кто угодно. Лишь бы оно было одобрено Обчеством, и в исключительных случаях может меняться с течением времени. Наше штатное радио зовут Скрипучий Певун. Певун это и имя, и должность (если я правильно понимаю), а скрипучий из-за того, что голос у деда уже давно не такой переливчатый, каким может был ранее.

Папу с мамой звать Одноглазая Крыса и Сочная Тыква соответственно. Мать, как можно догадаться из её имени – женщина выдающихся внешних данных, которые не удаётся скрыть даже под обмотками и балахоном, и которые не оставляют ни одного мужчину из нашего и соседних племён равнодушным. Отец же был на пол головы ниже матери, без одного глаза, без двух пальцев на правой ноге и одного на левой руке, получил своё имя за феноменальную живучесть и коварность (я так для себя решил). Как-то папа рассказал мне о том, какая сантабарбара творилось во времена его ухаживаний за тогда ещё Тыковкой, какие страсти кипели в пустыне, и сколько трупов своих конкурентов ему пришлось закопать в песок, чтобы добиться маминой руки и сердца. Судя по тому, что живут они сейчас душа в душу, и отец не был замечен в поползновениях на сторону, не смотря на заплаченную большую цену, результатом он остался полностью удовлетворён.

А вот и наш шатёр. На сколько здесь жаркие дни, настолько же ледяные ночи. Небольшая металлическая печь, отапливаемая сухими коровьими лепёшками, не справляется с отоплением помещения в полной мере, но хоть не даёт опуститься температуре внутри ниже ноля. Потому спим в одежде, одной дружной кучей, обложенной тряпьём и шкурами: я, папа, мама, братья, сёстры и бабушки. Да, тесно. Да, пихаются родственнички во сне. Но что поделать? Такова цена выживания.

Пришёл я последний, потому укладываюсь с краю. Устраиваюсь по удобнее, обнимаю сестру.

- Спокойной ночи.

***

Шух – Шух- Шух.

Перехожу чуть вперёд.

Шух-шух-шух.

Нашёл. Складываю добычу на волокушку и копаюсь дальше.

Шух-шух-шух

Ещё одна!

Шух-шух-шух.

Перекапываю тяпочкой песочек в поисках тыквы. Есть хубба-тыквы, растущие в тени скальных трещин, а есть чёрные тыквы, которые растут в песке на небольшой глубине в специфических местах пустыни, образуя этакие невидимые поляны. Всеми ими питается как сам народ пустыни, так и их животные, оттого вся жизнь племени состоит в том, чтобы перемещаться с места на место в поисках пищи и воды, делая остановки на подобных полянках. В итоге получается этакий гигантский круг.

Плоды зреют крайне долго, и потому, если делянку одного племени кто-нибудь опустошит, это может привести к голоду и войне, то ли чтобы наказать племя, влезшее на чужую территорию, то ли гонимые голодом и жаждой попытаться отнять провизию у ещё кого-нибудь.

Так же усложняют рост тыкв ещё и фермы чужаков, забирающих и без того практически отсутствующую воду из воздуха. Рядом с такими конденсаторами, имеется в виду многие десятки километров вокруг, жизнь в пустыне вообще вымирает. Но я думаю это как-то всё-таки компенсируется в итоге, раз мы до сих пор не вымерли: полными воды трупами чужаков ли, разграбленными фермами ли, ещё как-нибудь - я точно не знаю, это моё предположение. Может планета наоборот постепенно всё-таки увлажняется благодаря инопланетянам, прилетающими на нашу планету. Но опять же, мне это всё не известно. Старики говорят: «Раньше было лучше», а других статистических данных у меня нет.

Шух

О! Сразу две. Всем уловам улов! Складываю их на уже почти полную волокушку и тащу всё в лагерь, где меня уже поджидает мама.

- Братья (имеется в виду пара солнц) уже высоко, иди отдохни, скоро будет обед. Ты так быстро и много накопал своей «тяпкой». Хорошая штука, надо будет посоветовать остальным.

Со вздохом полным облегчения бросаю добычу под «кухонным» навесом и иду наслаждаться заслуженным отдыхом.

- Сынок! Подь сюда. – ох, а я почти добрался до лежака.

- Да, па, иду.

- Помоги-ка мне.

Подойдя к отцу, я увидел, что он перебирает и чистит одну из своих винтовок. Внешне она была похожа на какой-то древний карамультук, нежели на образец технологий разумных, живущих бок о бок с космической цивилизацией.

- Будь добр, наделай пуль - и кивнул на ящик со свинцовым ломом.

Поднимаю молча короб и иду к печке.

- Ты уже взрослый юноша. – начинает отец диалог. - Пора бы уже пройти Обряд.

- Да, отец. – я разжёг огонь, и поставил сверху кастрюльку с металлом для плавки.

Он заканчивает чистку, собирает ружьё и кладёт его на стол прикрыв тряпицей от песка.

- Тогда это оружие теперь твоё. Патронов сам себе изготовишь, а завтра отправишься.

Я замер, пытаясь мыслью догнать начавшие стремительно развиваться события. Тем временем отец подошёл ко мне со спины, и положив руку на плечо продолжил:

- Собирайся чательно, ничего не забудь. Пока будешь проходить обряд семь раз подумай перед тем как лезть куда-либо. Не доверяй никому просто так. Помни, что лучшая твоя защита, это неизвестность. Пока никто не знает о тебе, в твою сторону не будут даже смотреть, не говоря уже о том, чтобы целиться и стрелять. Удачи тебе сынок. - и пошёл себе спокойно домой.

Мдаааа…

Глава 2

Глава 2.

Солнца перевалили через зенит и начали опускаться к горизонту. Жара немного спала и я, собрав лагерь, влез на банту, которую кстати назвал уникальным и неповторимым сородичами русским словом «Корова», и отправился дальше в путь.

Уже четыре дня утрами и вечерами плетусь по пустыне. Ночую, под тёплым боком своего скакуна, днюю в его же прохладной тени. Самое важное в таком способе пережидать экстремальное время суток – не быть задавленным во сне решившей сменить позу скотиной. И это совсем не шутки.

Иду я не куда глаза глядят, как вам могло показаться, а в определённом направлении. Старшие говорили, что если долго идти на северо-восток, можно добраться до земель занятых чужаками. Сколько это «долго» я не смог понять, но раз уж выдалась возможность попутешествовать, решил попробовать до них добраться и поглазеть, если получится.

Эх… несмотря на то, что прощание с родственниками выдалось довольно лёгким: никто не причитал; не рыдал и не просил остаться; все радовались что ещё один член племени готов вступить во взрослую жизнь; надавали мне кучу еды в дорогу и помахав на прощание ручкой… дальше я не видел, каюсь. Но почти уверен, что они просто вернулись к своим обычным делам. Разве что на одну Занозу в их жизни временно стало меньше. Не смотря на всё это, после первых же суток одиночества стала чувствоваться некая неправильность, чего-то стало не хватать. Видимо начал уже скучать по беспардонному поведению сородичей, слабо признающих понятие «личных вещей» (если это не оружие), или же по ночным побудкам от тычков охотящихся или наоборот убегающих во сне родственников.

Стоп. Кажется… Кажется я услышал какой-то звук. Торопливо достаю винтовку из чехла на спине банты. Вокруг уже опустились сумерки, солнца спрятались, но небо было ещё довольно светлым. Встаю в стременах, кручусь, пытаясь найти настороживший меня источник шума. Остановил животное, замер, прислушался.

...

Тишина.

Хм, показалось, наверное. Но оружие пока прятать не следует, положу на колени.

Может вы ещё не поняли, но мой новый народ очень воинственен. Соплеменники крайне вспыльчивы и готовы кинуться на обидчика без лишних интеллигентских рассусоливаний. Это зачастую приводит к частым потасовкам внутри племени, и как следствие выстраиванию естественным образом довольно чёткой и понятной иерархи. Кто-сильнее, тот и прав, грубо говоря. Потом самый сильный член племени стареет, дряхлеет и уступает место новому. Но опыт, как говорится, не пропьёшь! Свежеиспечённые старички не сильно теряют свою значимость и полезность в Обчестве, ибо им есть что поведать молодым да ранним, присоветовать что-нибудь в трудную минуту, или хотя бы рассказать, что запланированную новым поколением глупость они в молодости уже пытались провернуть, после чего еле унесли ноги.

Жизнь в Море Песка тяжела и опасна, оттого всё живое в нём должно придерживаться определённой линии поведения, чтобы не погибнуть. А именно агрессивно-подозрительно-недоверчивой.

Есть, увидел! Какая-то небольшая тень мелькнула в потёмках. Ещё одна. Слишком быстро носятся, надо попробовать отогнать их другим оружием. Кидаю ружьё обратно в чехол, достаю длинную, выше моего роста, стальную трубу, играющую роль посоха. Вытаскиваю из ножен узкий длинный меч, вставляю и поворачиваю его до щелчка в нужный конец посоха. Получается этакая пика. Мой гаддерфай.

Пока я готовился, тени кинулись на нас. Банта подо мной начала яростно выть и топать ногами, пытаясь отогнать и раздавить незваных гостей.

- Хэк! – сделал укол. Мимо! Слишком вёрткие твари.

- Йэх! – опять промазал.

Тут мой питомец болезненно вскрикнул и резко дёрнулся влево. Меня качнуло вправо, и я увидел тёмную на фоне светлого песка фигуру, вцепившуюся в переднюю лапу животного.

- На!

Раздался дикий узнаваемый визг. Ага! Так это стая ануб к нам пожаловала!

Твари инстинктивно прыснули в стороны после потери сородича.

Решив, что лучшая защита – это нападения, я направил своего скакуна прямо на них, и попытался ещё кого-нибудь насадить на пику. Но безрезультатно.

Песчаные хищники стали более осторожными и не подходили к большой вкусной одинокой банте с того боку, с которого в них летело острое лезвие.

Чёрт! Так мне их не достать. Кладу на колени уже пику, вновь достаю винтовку, целюсь. Гады носятся вокруг практически без… ага!

Один хищник отскочил от продолжающей поднимать пыль своим топотом банты и замер на секунду, готовясь к новому прыжку.

Трах! – сразу раздался дикий визг раненого зверя. Остальная стая, сперва отпрянув из-за неожиданного звука, вновь кидается вперёд делая последнюю отчаянную попытку растерзать непокорную жертву.

Шмяк! – Наконец нога-тумба мохнатой коровы попадает по кому-то. Что примечательно, нового болезненного визга не последовало. Потеряв троих своих, анубы всё-таки отступают, оглашая наступающую ночь злым и обиженным воем.

Перезарядил винтовку. Сижу, тяжело дышу, смотрю по сторонам. Руки от нервного напряжения сильно дрожат, сердце стучит так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Надо успокоиться.

Солнца уже давно скрылись, лишь звёзды освещают пустыню, перекрашивая её из песчано-жёлтого в чёрно-белые цвета. Жду, не будет ли ещё какой подлянки.

Банта подо мной тоже тяжело дышит и тихонько поскуливает. Убедившись, что никого в округе больше нет, сползаю потихоньку на землю. В руках чувствуется слабость, пальцы сорвались с ремешков, отчего последнюю часть пути вниз я просто пролетел, кулем упав на песок. Поднимаюсь, отряхиваюсь, достаю из седельной сумки на спине животного банку с целебной мазью из хрен знает чего (у этих дикарей всё что может залепить рану и не убить моментально является целебным), укладываю свою уже боевую скотину на бок, опускаюсь на колени у её повреждённой ноги, отодвигаю мешающую мне шерсть и начинаю осторожно замазывать рану.

Скулёж усилился.

- Терпи, моя хорошая (Корова как никак, девочка), всё будет хорошо. Сейчас я тебе закрою твою ранку, и ты вскоре выздоровеешь. Будешь бегать и скакать лучше прежнего. Ты ведь ещё совсем молодая, какие твои годы! Всё заживёт быстро, до свадьбы, хе.

Готово. Заматывать ничем не буду, надеюсь её собственная плотная длинная шерсть не даст мази быстро стереться.

- Брр! – вздрогнул. Холодает уже, блин. Надо скорее прятаться под бок животине. Но сначала добыча.

Ооооох! – тяжело поднимаюсь и иду собирать тушки. Так, этого я похоже приголубил, явно видна какая-то дыра в шее. О! А этот экземпляр с начисто раздавленным черепом добыча моей девочки. Положу его у неё перед мордой, вдруг захочет перекусить ночью. И вон там чуть дальше лежит хищник которого я подстрелил. Тащу всё это богатство к нам поближе и бросаю на песок. Ночи очень холодные, не пропадут до утра.

Но всё-таки, какое же гадство, а. Путешествие только началось, а какие-то твари уже чуть не отгрызли лапу моему транспортному средству, Ссссамки собаки.

Одеялко постелил, свой типа меч отцепил от древка, сунул в ножны и под бочок себе. Придвигаюсь поближе к Коровке, и засыпаю, держа винтовку в руках.

***

- Да! Оооо… Да! – прекрасная женщина жмётся ко мне изо всех своих нежных и ласковых сил. Её мягкие прелести трутся о моё тело, заставляя кровь кипеть, а разум туманиться. Горячее женское бедро касается моих бёдер изнутри. Всё тело переполняет божественная нега и истома, заставляющая всё время двигаться и извиваться стараясь потереться всё новыми местами о красотку.

- Ммм! – она начала покрывать моё лицо горячими поцелуями, и смотреть на меня восхищённым сияющим взглядом.

- Ммм! – и тут я проснулся, обнимая изо всех сил винтовку, зажав её приклад у себя между ног. Лицо же мне слюнявила банта.

- Фу, блин! – выкатываюсь из под бока животного. Хорошо что на лице маска, иначе бы было совсем не весело.

- Корова! Ты чё творишь, мать твою!? – сон меня ещё до конца не отпустил, оттого я был несколько взвинченным и нервным. Видимо, как и у человеков, пережитый стресс подстёгивает инстинкты размножения, да и возраст у меня такой что и без всяких стрессов похабщина всякая снится.

Потребовалось ещё несколько десятков секунд чтобы успокоиться и уже другими глазами оглядеться. Солнца успели подняться довольно высоко, смысла идти по жаре нет, поэтому надо разбить нормально лагерь и посмотреть, как там заживает лапа зверя.

Подсунутую тушку анубы Корова кстати съела.

Таак, вроде нормально, это я как совсем не врач говорю. В ближайшие пару дней мы никуда не пойдём. Считаю, что лучше будет подождать пока рана от укуса подживёт, чем продолжить путь сразу, напрасно надеясь, что на ходу дырки на теле заживают быстрее.

Мда. Надо ещё разок перепроверить свои запасы еды и воды.

***

Ожидание затянулось. Мы пробыли на одном месте не два дня, а целых десять. Еды и воды ещё оставалось достаточно много, мы не успели проесть и половины запасов, тем более что мясо ануб хорошо разбавило наш рацион. Но скучно. Очень-очень скучно. Так скучно, что Коровка не выдержала и начала выздоравливать семимильными шагами, но я всё равно не решался продолжать путь, пока она не перестанет хромать вовсе. А потом ещё день подождать, на всякий случай. Путь-то впереди неблизкий.

Но хорошо, что всё когда-нибудь заканчивается. Закончилось и наше ожидание. Утром одиннадцатого дня после Великой Битвы Среди Барханов и на пятнадцатый день после начала Обряда Крови, мы собрались и отправились дальше.

Интересно, у инопланетян есть пирожные? Ну или пицца. Или… или мороженое. Ни разу в жизни не пробовал мороженое. В этой жизни. А воспоминание о холодном сладком ванильном вкусном мороженном, покрытом сначала смородинным джемом, а затем ещё и шоколадом есть, и мучает меня со страшной силой!

Эх! – в стойбище, не смотря на всю убогость кочевой дикарской кулинарии было хоть какое-то разнообразие. А сейчас…

Эх! – Полагаю, что попал я в далёкую-далёкую галактику. Большие мохнатые коровы, обмотанные как мумии бедуины, два солнца – всё как бы намекает на Татуин. Еду́ в фильмах всё время показывали какой-то жутко экзотичной. Помимо странных для землян цветов и форм продуктов, инопланетяне вполне охотно потребляли всяких ещё живых и шшевелящихся тварей. Беее. О сколько открытий чудных готовит для меня грядущее! Надеюсь кто-нибудь знает, что из инопланетной пищи могут есть люди пустыни. А то пробовать, испытывая всё на себе как-то… не очень. Кстати! Я перестал страдать по вкусной еде, и меня немного отпустило. Тоже нормально.

Что-то завздыхался я.

***

Солнце шпарит изо всех сил, напекая многострадальную голову. Обмотки на голове почти не помогают, нагревшись на солнце как сковорода. Чтобы как-то защититься от теплового удара, смотал себе как мог гигантский тюрбан из подстилки для сна. Не с первой попытки, но он перестал разваливаться и начал приемлемо держаться на голове.

С водой тоже проблемы, она подходит к концу. Как и еда. После стычки с памятной стаей анубов прошло уже больше месяца, а нам не встретилось ни души. Я не знаю, где я. Знаю только то, что давно уже покинул земли своего клана, которые остались далеко на юго-западе. Когда от запасов провизии оставалась только треть, у меня проскользнула подленькая мыслишка, что можно ещё вернуться. Немного ужаться, ускориться и добраться до дома, наплевав на свою репутацию, в надежде что меня примут, а не прогонят. Пусть покрытый позором. Пусть всеми презираемый. Зато живой.

Но это не тот Путь, которым я хочу пройти. Я уже умирал один раз. Это страшно. Ужасно страшно. Потому что неизвестно, что будет дальше. И больно. Но организм блокирует боль, притупляет, приглушает её как может. Если может. В моём же случае боли почти не было. Взрыв, удар, краткий миг острой боли, которая сразу исчезала ,превратившись в дискомфорт в некоторых местах на теле. Да накатывает жуткая слабость. Нет сил пошевелиться или что-нибудь сказать. Веки тяжелеют. Глаза закрываются. И всё.

Ничего страшного.

Жить страшно. Жить опасно. Можно хлебнуть море горя и океан разочарований, которые будут рвать твоё сердце и душу. А умирать не страшно. Смерть приносит лишь облегчение и избавление. Так оказалось в моём случае. И теперь, когда я стал обладателем этого сакрального знания. Знания о том, что будет после смерти. Я стал совсем другим разумным. Теперь между вероятной смертью и бесчестием( в моём понимании) я настроен выбрать смерть. Смерть придёт и уйдёт, а бесчестье, а подлость останется. Казалось бы, ну и что. Будет новая жизнь, новые разумные. Никто ничего не будет знать, никто не осудит и можно жить себе спокойно дальше. Но тут нужно сделать поправку. Я буду всё знать, и Я буду всё помнить.

Уаааааааа! – рявкнула моя банта и принялась активно рыться лапами в песке.

Я встрепенулся, вынырнув из глубины своих дум. Коровка тем временем что-то нашла. Высунула свой гибкий ловки язык, схватила показавшийся из песка бок чёрной тыквы и отправила себе в пасть.

Слава всем богам и Силе в придачу! Смерть от жажды откладывается.

Встаю на стременах и оглядываюсь. Оказалось, зря. Мы находимся во впадине между барханами и ничего вокруг не видно. Так. Если эта полянка дикая, тогда ничего страшного. Спокойно копаем, набиваем сумки плодами и идём дальше. Если же она чья-то, дело может принять крайне нежелательный оборот. Тут надо либо быстро хапать и сваливать, либо… Ррррр! Ладно. Для начала надо взобраться повыше и осмотреться, нет ли кого рядом. Надеюсь полянка богатая и Корова не проглотит всё, пока я буду заниматься глупостями.

Вешаю ружьё за спину, меч на пояс, посох беру в руки. Бархан слева повыше, значит лезем на него. Склон слишком крутой, не забраться, потому зайдём «сбоку».

Иду себе, песок шуршыт под ногами, переставляю посох в такт шагам. Здесь уже можно подняться. Лезу. Не тороплюсь. Вот и гребень. Поднимаюсь на него и поворичиваю к вершине. Обана, нежданчик.

- Доброго вам здоровья, уважаемые! А я как раз ищу хозяев!

Глава 3

Глава 3.

- Доброго вам здоровья, уважаемые! А я как раз ищу хозяев! – ляпнул я от удивления.

Передо мной из песка поднялись двое пустынников, замотанных с ног до головы в грязно-светлую ткань, и которых я умудрился не заметить до самого последнего момента. Один держал в руках направленную на меня винтовку, второй угрожающе покачивал гадерффаем, ружьё его висело на плече.

-И тебе здравствовать путник. – ответил мне тот, что держал меня на прицеле – Радуйся, все в нашем племени могут стать твоими хозяевами, ты правильно пришёл.

И было не понятно, это он так шутку пошутил, или серьёзно сказал. Откровенно неудачное начало диалога с вооружёнными незнакомцами сбило меня с толку и в некоторой степени напрягло.

- Вы неправильно меня поняли. Провизия у меня подходит к концу, и я уже начал переживать по этому поводу, как вдруг моя банта обнаружила поляну с тыквой на нашем пути. Обрадованный, я тем не менее решил искать её хозяев, дабы испросить у них помощи. И нашёл вас.

Тут подал голос второй.

- У нас лишнего нет, всё и самим пригодится. Если каждому прохожему добро раздавать, так никаких запасов не хватит! Дядя, какой-то он сильно странный, и вообще подозрительный. Давай я ему врежу, а?

- Погоди, Хвост, не к спеху. И не такие уж мы бедные, чтобы не мочь поделиться с нуждающимся, – осадил его «дядя», не отрывая от меня взгляда, а затем обратился ко мне. – Кто ты, откуда и куда путь держишь?

- Я Заноза, сын Одноглазой Крысы из племени, что кочует к юго-западу от вас. Иду я куда глаза глядят, хочу мир посмотреть, да себя показать.

- Мир посмотреть, значит собрался…, а большое ли у тебя племя, Заноза, сын Крысы?

- Большое, уважаемые. Воинов столько, что за ними не видно пустыни.

Помолчали. Мне понятны его сомнения. Пришёл какой-то хрен из-за горизонта. Вооружённый. Начал бы разграблять чужую делянку, как обычно делают все нормальные люди, они бы меня со спокойной душой пристрелили, добро забрали и дело бы на этом закончилось. А тут, пришёл, па́нимаишь, интеллигент. Чужого брать не стал, хоть и видно, что в нужде человек. Пошёл, говорит, хозяев искать. А ведь может быть и так, что он совсем не интеллигент, а очень даже осторожный сукин сын, который перед грязным делом решил получше осмотреться с вершины бархана, не видит ли кто. А это значит, что пришелец может оказаться ещё опаснее.

Второй его вопрос говорит о том, что сей страж закона и порядка (по крайне мере на этом бархане) склоняется к тому, чтобы шлёпнуть меня здесь в профилактических целях, и для этого выясняет, не придут ли мстить за меня огорчённые родственники. А значит мне нужно помочь ему принять правильное для меня решение.

- Я прохожу Обряд Крови и забрёл в ваши края без худого умысла. Прошу вас помочь мне с припасами, чтобы я мог идти дальше. У меня есть шкуры с двух ануб, которые я могу предложить на обмен.

- Шкурки ануб ты, видимо, и добыл их сам. Чего ж не вернулся обратно к родичам, закончив Обряд? – снова высказался молодой.

- Я решил, что победы над анубами недостаточно.

- Гладко стелешь, ули-а. – Формально он мог меня так назвать, потому что обряд не завершён, а значит я ещё ребёнок. Но это явно оскорбление, и молодой (хоть и старше меня, скорее всего) точно нарывается.

Второй пустынник сохранял молчание во время перепалки, но похоже наконец принял решение.

- Ладно, бери свою банту, пойдёшь с нами к вождю, пусть он решит, что с тобой делать.

А когда я уже развернулся идти за животным, бросил в спину:

- И давай без глупостей.

Ну что же, маленького начальника считай прошёл, остался большой. Пока ходил за животиной, которая уже успела наесться и улечься отдыхать, пока поднимал её, пока вёл к своим новым знакомым, те ждали меня, спустившись к подножию бархана, прошло немало времени. Старший стоял спокойно, а младший ёрзал всё время, да переступал с ноги на ногу.

- А ещё дольше собираться слабо было? – высказал мне Хвост.

Я решил не обращать на него внимание, повернувшись к главному в их паре:

- Я готов, куда идти? И как мне к вам обращаться, уважаемый? – Проигнорированный Хвост засопел, а второй пустынник махнул рукой на север и сказал:

- Иди туда, а мы следом. Обращайся ко мне можешь Массифф, - и посмотрел внимательно на мою реакцию.

- Хорошо, - только и ответил им, направившись в нужном направлении.

Массифы, как рассказывал наш сказитель появились на нашей планете относительно недавно, всего несколько сотен лет назад. Некий корабль с этими милыми тварюшками потерпел крушение в песках Татуина. Местные его конечно разграбили, перебив команду и пассажиров, а животных оставили себе. Как заведено на всякой богоспасаемой планете, сразу же нашлись те, кто обвинил владельцев обновки, что те мол живут не по обычаю и попирают наличием ящероподобных клыкастых сторожей вековые традиции. Некоторые настолько крепко топили за свою политическую платформу, что готовы были убивать этих животных и их хозяев, где бы те им не встретились. Оттого Массифф и зыркнул на меня подозрительно, ожидая, не впаду ли я в праведный гнев и не кинусь ли на него. Кстати, на русский я бы переложил его имя как «Пёс».

- А далеко-ли идти? – решил я поинтересоваться, а то молча идти скучно. Тем более я почти два месяца наслаждался обществом своей банты в качестве собеседника, что мне категорически приелось.

- Ступай спокойно, путник, мимо не пройдём. – буркнул Массифф.

- А чего такая секретность, не подскажите?

- Тебе что не понятно было сказано, ули-а, топай спокойно и не болтай.

- И всё-таки. Кругом враги? Может мне тоже вооружиться?

- Не стоит переживать, сейчас ты в безопасности.

- Ага, сейчас в безопасности, а через секунду уже нет, - заворчал я. А затем решил ещё попытать свой конвой.

- Раз вы не стали стрелять в меня сразу, значит дело не в других пустынниках. Чужаки шалят?

Они продолжают хранить молчание.

- Может это вы их пощипали, теперь прячитесь?

- Много болтаешь, Заноза.

- Тогда может расскажете куда я попал, и что творится вокруг?

- Теперь понятно, почему тебя зовут Занозой.

И они совсем перестали обращать внимания на мои попытки завязать разговор, игнорируя.

Мы шли, свет заходящих за горизонт братьев постепенно окрашивал барханы в розово-оранжевые тона. Тени становились всё более чёткими и чёрными, разрастаясь с каждым мгновением. Встреча с новыми людьми (никак не могу пересилить себя и не называть инопланетян людьми) крайне меня обрадовала и взбодрила. Несмотря на мой неясный статус и вооружённое сопровождение за спиной, настроение было прекрасным, а шаг лёгким и пружинистым.

Наш штатный радиоприёмник (Скрипучий Певун) временами с нежностью и ностальгией рассказывал о славных временах (многие тысячи лет назад), когда все племена были едины на планете, и образовывали Великий Клан Т'к'Краул. Говорил, каким могучим, богатым и процветающим он был, закладывая в подрастающее поколение мысль, что хорошо было бы как-нибудь повторить.

Если предположить, что не только в нашем племени рассказывают такую историю, потому что у народа песков вообще не так уж и много настолько хороших легенд.

Отсюда я могу предположить, что все вожди держат в уме, что если такое смоги сделать наше предки ранее, то и мы тоже сможем. И конечно же, среди вех путей решения этой задачи, абсолютное большинство разумных выбирает самый кровавый, начиная нападать на соседей, пытаясь силой тех подчинить, или в лучшем случае объединяясь с одним соседом, чтобы напасть на другого.

Но не только вожди думают о былом величии, рядовые пустынники тоже имеют об этом свои собственные мнения, которые время от времени порождают оживлённые дискуссии, частенько перерастающие в драки.

Как можно собраться вместе и вышвырнуть чужаков со своей земли, если вчера ты шёл убивать и грабить соседа, а сегодня сосед идёт грабить и убивать тебя?

Так же я полагаю, что против объединения играют ещё и наши инопланетные гости, которые наверняка как-то отслеживают ситуацию в племенах, и пользуясь абсолютным превосходством в технологиях время от времени прореживают слишком активных обитателей пустыни, чтобы те не вздумали нападать на их поселения. Но опять же. Всё это лишь мои умозаключения, основанные на том, что далеко не каждый пустынник друг-другу брат, что власть предержащие хотят ещё большей власти и чтобы защитить её зачастую готовы на худшие из поступков. Вот такой я пессимист.

Что-то у меня настроение испортилось, и складывающаяся ситуация стала меня раздражать и не нравиться.

- Сколько нам ещё идти? – спросил я требовательно, обернувшись к своему сопровождению

- Тебе же было сказано, столько сколько потребуется, – был мне ответ.

Всё это время я шёл впереди, держа банту в поводу, а сзади нас в нескольких шагах шёл Хвост с Массиффом. Поэтому я развернулся, подошёл к морде моей Коровы (спокойно, чтобы никого не насторожить), и когда спутники потеряли меня из виду, снял ружьё и вышел к ним навстречу, беря «дядюшку» на прицел. В следующую секунду тот, не выпускавший всё время оружие из рук, взял на прицел уже меня, а Хвост принялся дёргано срывать с плеч винтовку.

Почему я не стал прятаться за массивной тушей банты, которая могла защитить меня от выстрелов? Потому что банта – священное животное. Оно кормит своим молоком и закрывает днём от солнца, греет по ночам и сторожит сон от незваных гостей. Если бы я сейчас отстреливался из-за Коровки, прячась за ней как трус, и это стало бы кому-нибудь известно. Позор бы мой был столь велик, что мне не хватило бы жизни, чтобы отмыться, и никто из моего народа не желал бы иметь со мной дел. Другое дело, если б мы с моим животным кинулись на врагов вместе.

- Мне вдруг перестали нравиться ваши ответы, и ваше ко мне отношение, - заявил я им.

- Дядя! Я так и знал, дядя! Так и знал, что он не тот, за кого себя выдаёт, - заорал племянничек всё-таки сумевший трясущимися руками совладать с пулевиком и направить его на меня, - опусти оружие, идиот! Я тебе бошку́ прострелю! - закричал он уже мне.

- Значит так, - принялся я выкладывать свои требования, стараясь чтобы мой голос звучал уверенно и решительно, - сейчас вы бросаете оружие в песок, поднимаете руки в небо и отходите на десять шагов назад. Затем мы с вами ещё раз заново, спокойно поговорим. Ну!

- А ты не перепутал ничего, Заноза? – Обратился ко мне Массифф, так же держащий меня на прицеле, - Нас двое, а ты один, мы оба готовы выстрелить, и ты в любом случае не справишься с нами обоими.

- Твой опыт и мудрость не подводят тебя, - был ему ответ, - но есть то, что ты не учёл. Я вёл себя с вами спокойно и уважительно, в то время, пока вы демонстрировали мне свою агрессию и недоверие. Никто из вас не предложил страдающему от жажды путнику испить воды, не говоря уже о чём-либо другом. Да и ведёте вы меня непонятно куда, словно пленника, или добычу, хоть и не отобрали оружие. Так вот, ты не учёл, что ради своей свободы, чести и достоинства я готов умереть здесь, на этом самом месте, забрав жизнь хотя бы одного из вас с собой. А ради чего готовы умереть сейчас Вы ?

- Дядя, он, падаль, брешет! Не верь ему! Мы разделаемся с ним в два счёта!

- Замолчи, дурак, пока не довёл нас до беды. Молчи!

- Я ещё раз повторяю. Оружие на землю, руки в небо и десять шагов назад. Сейчас же. Если вы не выполните моих требований, клянусь, я убью одного из вас. Считаю до трёх, и стреляю.

Все продолжали нервно сжимать своё оружие.

- Один.

- Ты ранкоров псих, идиот! Чтоб ты сдох! Зачем вообще ты припёрся к нам! – заорал Хвост, ствол его оружие дрожал и выписывал причудливые восьмёрки.

- Я уже всё вам сказал, - был ему ответ, - Два!

- Ты не посмеешь! Убьёшь дядю, я тебя на куски порву! Ты будешь долго мучиться, ползая по пустыне с вываленными из брюха кишками, я тебе обещаю!

- Меня устраивает такая цена. Т..

- Стой! – Массифф бросил оружие на землю, поднял руки и начал отходить назад, - ты разумный человек, Заноза, а мы и впрямь повели себя недостойно радушных хозяев. Я доверяю тебе и потому бросил оружие…

- Дядя, что ты натворил?! – перебил его племянник, - у нас было преимущество! Мы бы справились! Что ты наделал? Гадские демоны! Что ты наделал!!?

Я перевёл оружие на него.

- Твой родственник поступил мудро, бросай ружьё!

- Чёрт! Чёрт! Чёрт! Тупо! Тупо! Тупо! ***! - закричал он истерично.

- Хвост, давай успокоимся, - обратился к нему дядя уже отошедший достаточно далеко, - он не станет стрелять по нам безоружным, доверься пожалуйста старику и сложи оружие. Всё будет в порядке, я обещаю.

Надо ещё поддавить.

- Я тоже обещаю тебе, Хвост, что не буду в вас стрелять, если ты положишь оружие и отойдёшь. Ты положишь своё ружьё, я положу своё, и мы спокойно поговорим. Без нервов. Давай. Всё будет хорошо, Хвост. Всё будет хорошо.

В глазах его я видел злость, страх и панику. Нужно было срочно что-то предпринять, иначе контуженный внезапной нервической атакой, он выстрелит в меня, не смотря ни на что.

- Когда-то давно, друг мой, - вновь обратился я к нему, - наш народ был един, наши предки плечом к плечу встречали все невзгоды, которые приходились на долю нашего народа. Предлагаю вспомнить об этом сейчас и не доводить до кровопролития. Отложить оружие в сторону и всё-таки спокойно друг с другом поговорить.

Было видно, что буря чувств ещё не покинула его, но немного притихла от моих слов.

- В знак своей доброй воли, я, как и твой дядя, отложу своё оружие в сторону.

Медленно перестаю в него целиться, и не теряя его из поля зрения плавно наклоняюсь и кладу винтовку на песок и медленно отхожу в сторону.

- Предлагаю и тебе вспомнить о нашем общем великом прошлом, убрать оружие, и показать, что наш народ ещё имеет шанс стать великим снова.

Он всё ещё напряжён, кажется, что в его голове зреет мысль убить меня, раз я так подставился. Момент для него очень удачный.

Пока я был полностью сосредоточен на Хвосте, Массифф начал потихоньку двигаться, незаметный для меня, и к тому моменту, когда я сказал свои последние слова, он уже успел подойти к своему оружие обратно. Но услышав последние слова, немного подумал, подошёл к племяннику и плавно отвёл его оружие в сторону.

- Он прав, не нужно ссориться. Давай я уберу пока твоё ружьё, а ты глотни водицы и успокойся.

Забрав винтовку, Массифф подобрал свою и направился ко мне.

- Прошу прощения, дорогой гость, что сразу не сообразил, прими от нас в дар эту воду, испей, утоли жажду в знак нашего доброго к тебе отношения, - и протянул мне свою флягу.

- Благодарю вас, дорогие хозяева за заботу о бедном путнике, пусть вечно в вашем доме будет радость и обилие, и никогда не коснутся его невзгоды, - ответил я, приняв дар. Отпил немного, вернул ёмкость. Подхватил своё ружьё и пошёл относить его в чехол на Корове. Потом почищу. Обернулся к ожидающему пустыннику.

- Раз мы с вами договорились, можете не прятать никуда свои винтовки.

Снял с Коровы свою подстилку, постелил, сел сам, приглашая своих спутников (я надеюсь что уже спутников, а не конвоиров) присоединиться ко мне.

Первым ко мне подошёл Массифф. Положил оружие чуть в стороне, посмотрел на Хвоста, который до сих пор с потерянным видом стоял и молча смотрел на нас. Вновь обернулся ко мне.

- Ты конченный псих, Заноза.

Я промолчал.

- До стойбища осталось обойти всего пару барханов, мог и потерпеть.

- Как видишь не мог. Вы сами не способствовали моему спокойствию. Если бы я не был так сильно рад встрече с людьми после месяца одиночества, я бы наверное сразу психанул, начав сразу тыкать в вас стволом винтовки в ответ.

- Хорошо что мы уладили наше недопонимание. Впредь будет мне уроком. Ведь уладили?

- Частично. Будь добр, ответь ещё на пару моих вопросов, и мы сможем продолжить наш путь дальше.

- Хорошо, спрашивай. - он таки уселся напротив меня.

- У вас какие-то проблемы? Что за засада у тыквенного поля.

- Хм, тебе может быть не известно, но у чужаков совсем недавно закончилась большая война друг с другом. И как только это произошло, появились любители поохотиться в наших песках. Не так давно нам попался один чужак, мы его как раз и попытали на этот счёт. Оказалось, что некоторым в их мирах скучно живётся, и эти некоторые отправляются на разные планеты, в частности к нам в Море Песка, пострелять в местную живность.

Это выражается в том, что прилетают на здоровенной летающей повозке большой галдящей толпой и начинают лупить как ошалелые по стадам наших бант или по рососпинникам. И нам это категорически не нравится, оттого наш вождь и решил разослать наблюдателей, чтобы понять, как они любят летать. Как только это произойдёт, мы подловим их и перебьём.

- Понял. А теперь, уважаемый Массифф, расскажи мне, пожалуйста, куда я попал, и что нас окружает. А то я шёл в совершенную неизвестность.

- Ну хорошо. Совсем рядом, - он махнул рукой на север, - находится сейчас наше стойбище, в которое мы скоро придём. Ещё дальше на север, начнутся кочевья уже н наши. А другого племени пустынного народа. Если отправиться на восток, наткнёшься на земли чужаков. Сначала тебе повстречаются фермы, ворующие нашу воду и шахты, ворующие нашу земли. Дальше за ними находятся их города. На юге живёт большой клан Кровавого Солца с которым у нас давняя вражда из-за того, что они постоянно посягают на наши территории. А на востоке ничего нет, кроме песка. Изредка откуда-то оттуда появляются одинокие путники, вроде тебя. Говрят, что когда-то то и там жило некое племя, но оно исчезло без следа.

- Благодарю тебя, радушный хозяин, за твои премудрые ответы. Моё любопытство удовлетворено, и более ничего не задержит нас. - сказал я вставая.

- Рад помочь, дорогой гость, в твоём небольшом затруднении, рад помочь, - ответил он мне, так же поднимаясь.

Я подошёл к Хвосту.

- Не держи на меня зла, воин пустыни, прими мои извинения и заверения в дружбе.

Он перевёл взгляд с меня куда-то мне за плечо, затем вернул его ко мне и ответил.

- И ты не сердись на меня, путник.

- Ну что ж, продолжим путь? – предложил я.