Тушканчики

Глава 1. Амбарное королевство

— А зачем стульчики поставили, у нас гости, мам? — с порога залепетала Стейси.

— О, да, милая. — ответила мать.

Мать протёрла руки о розовый передник и загадочно счастливо улыбнулась.

Стейси обратила внимание на задумчивую улыбку матери и горделивую позу отца. Девушка постояла секунду в полном недоумении, а потом звонко выкрикнула:

— Бабушка!

— Иди сюда, моя милая! — сказала старушка, и радостно поспешила навстречу Стейси. — какая ты взрослая стала! Мне до тебя уже и не дотянуться!

— Ну, ба, ты так с одиннадцати лет говоришь!

— Эх, вы, тушканчики! — с гордостью сказала старушка, когда девушка обвила её и прижалась щекой к её спине.

— Обожаю тебя бабуль! Можно тебя обнять-приподнять?

Старушка согласилась.

Девушка взяла старушку как плюшевого медвежонка, обняла её длинными руками. Стейси изогнула полуметровую шею, и прикоснулась лбом ко лицу старушки. Затем могучие грациозные ноги напряглись, бабушка оторвалась от земли на целых четыре фута и с визгом закрутилась как на карусели. Стейси смеялась и радовалась как маленький ребёнок, вышагивала длинными ступнями в такт, а её хвост извивался как знамёна победившей армии. Стейси ещё немного покрутила бабушку, и, подвинув хвостом стул, аккуратно усадила её как ребёнка.

После непродолжительной молитвы, отец Стейси и мать с бабушкой, приступили к лазанье, бараньему рагу, домашнему чили и множеству других разносолов.

Тушканчикам не нужны были стулья. Высокий, под четыре метра рост, позволял им сидеть на полу по-турецки. Длинные прыгательные стопы с прочными когтями не нуждались в обуви, потому отлично складывались в удобный замок, и обеспечивали удобную посадку в любом, даже самом неприспособленном месте.

Отец сидел прямо, его голова была на высоте стоящего человека, а Стейси и её мать сидели на вышитых праздничных ковриках, разложив подолы своих кружевных платьев на земле ровными кругами и изогнув позвоночник s-образно. Бабушка сидела в семейном кругу и выглядела на фоне своих модифицированных отпрысков как годовалый ребёнок на детском стульчике.

— Как твои дела в школе? Ещё не закончила? — спросила бабушка.

— Закончила. — Буркнула Стейси и грациозно вытерла губы салфеткой.

— Стейси. Лазанья. — строго шепнул отец.

Он и эффектно сымитировал отбрасывание волос, своей коротко стриженной головой. Стейси посмотрела на себя и заметила, что её белоснежные волосы жадно впитали душистый томатный соус. Она стыдливо прикрыла рот ладошкой, и отвернувшись стала вычищать одну из косичек салфеткой.

— Ну ни на день не повзрослела! С одиннадцати! — возмущённо бормотала Стейси, как будто виня в этом родителей.

— Как у вас дела в скалистых горах, миссис Хэндерсон? Как Мистер Хэндерсон поживает?

— Да, мам, как там папа?

Старушка облегченно вздохнула, и торжественно объявила:

— Мой муж продал все свои акции и рассчитался с долгами. Отныне мы с ним официально на пенсии.

— Так ты что, пенсионерка что ли? Бабушка, не может быть! Ты же ещё молодая! Не пугай меня, бабушка. — затараторила Стейси.

— Время неумолимо, Стейси. Рано или поздно всем приходится менять свою жизнь. В том числе и тебе. Есть у тебя тот кто её изменит к лучшему?

— Только через мой труп. — сказал отец. — Я этого пижона на пушечный выстрел к моей девочке не подпущу! Подумаешь, чемпион местного родео! То же мне, голубоглазый красавчик. — неумело манипулировал отец.

Бабушка мудро и со знанием дела рассмеялась.

— Всем придется менять свою жизнь, мистер Слейтер. И вы не исключение. — ответила старушка.

— А я готова, бабушка. — сказала Стейси. — Не нужен мне какой-то богач, я давно отказалась от нереалистичных ожиданий. Если у парня нет этих отвратительных складочках на щеках, есть свой дом, две машины, и хотя бы одна дюжина коров, мне этого будет более чем достаточно.

— Но у того парня всего одиннадцать коров... Вроде. — заметила мать и пристально посмотрела на отца.

— Да хоть бы и двадцать две. — притворно обрадовался отец. Он скривился пристально глядя на Стейси, и грустно но строго пробормотал. — Не ровня он тебе, не ровня...

Стейси победно посмотрела в глаза отцу и самодовольно ухмыльнулась.

Двадцать обычных человеческих порций лазаньи разлетелись среди тушканчиков молниеносно. Женщины и бабушка насытились, а отец гордо ухмыльнулся, заменил столовые приборы, и приступил к основному блюду.

— Ну ладно, — сказала бабушка. — Господь с ним, с тем мармоном одинадцатикоровным. Есть у тебя кто-то кто подарит мне правнуков?

— Ах, бабушка... — улыбнулась Стейси. — Я так тебя люблю! Ты самый чуткий и понимающий человек на свете!

Отец посмотрел на нетактичную дочь, и поставил на стол банку с монетами, и надписью "штраф за сарказм" и позвенел ею. Стейси достала из кармана серебряный крипто-доллар и осторожно закинула его туда, пристально глядя в глаза бабушке. Но бабушка не расстроилась. Она лишь смотрела на внучку с искорками хитрости в глазах. Бабушка прикусила свои морщинистые губы, цокнула языком, и поправила волосы. Она укоризненно взглянула на мать, и насладилась угощением.

— Ладно. — сказала бабушка. — С наскоку твою крепость не взять. А что если я попробую подкупить стражников?

— В смысле? — заинтересовалась Стейси.

Бабушка достала из своей сумочки конверт, и торжественно прижала его к груди. Стейси заметила на конверте своё имя, и мгновенно изогнулась в противоположную сторону.

— Если не скажешь когда будут правнуки, я его сожгу!

— Ну ба!

— Точно точно! Говори! Когда будут? — сказала бабушка как будто допрашивая вьетконговца.

— Завтра с двух часов до шести вечера я буду занята на маслобойне, потом буду чистить копыта, примерно до восьми, потом заготовка сена, а потом свободна. Ну? — сказала Стейси и нетерпеливо протянула руку.

— А, чёрт с тобой, мерзавка! — не выдержала старушка и протянула конверт девушке. — Мне и самой интересно, поступила ты или нет.

— Не может быть! — восхитилась Стейси — Они одобрили стипендию!

— Поздравляю, доченька!

— Ну давай, раскрывай скорее!

Повисла торжественная пауза. Тиканье раритетных часов и гудение микроволновки только подчеркивало почти праздничную знаковость момента. Стейси раскрывала конверт осторожно, как будто планировала запечатать его обратно. Она достала от туда искусно металлизированный бланк и пробежалась глазами, потом сморщилась и слегка приоткрыла рот.

— Ветеринар зоотехник? В Дэнверском агротехническом? Спасибо бабушка! — вскочила Стейси, и сделала обнять приподнять бабушке вместе со стульчиком.

— Ну что-ты, дорогая... — горделиво сказал отец — Это ты всё сама! Своим умом!

Мать посмотрела на отца, и протянула ему банку сарказма. Отец молча достал монетку из кармана и кинул её туда.

Глава 2. Дэнверские дороги

Стейси чувствовала себя очень взрослой. Она не раз бывала Денвере штат Колорадо, но всегда была в сопровождении либо родителей, либо учителей, либо дяди Стивена, и практически никогда даже не задумывалась о том, чтобы побывать там самой. Но пришло время девочке взрослеть и самой.

Стэйси больше не бросалась в каждый магазин модной одежды сломя голову и сияя улыбкой, она заходила в магазины и внимательно смотрела на ценники к платьям по взрослому складывая губы. Ощущение взрослости всё ещё доставляло ей удовольствие.

Мегаполис с причудливой архитектурой глубоко в своей асфальтовой душе всё ешё оставался маленьким суровым шахтерским городком. Строгие перпендикулярные улицы были по деловитому однообразны, редкие ухоженные деревья украшали перекрёстки с таким видом, будто вот вот предъявят документы. Нечастые курдонеры и строго отведённые парковочные места занимали свои ответственные посты между стеклянными высотками, и выглядели как офисные кабинки для автомобилей. Машины практичных моделей привозили своих владельцев на работу, а потом и сами занимали места на парковке, будто очереди к кулеру.

Денвер конца двадцать первого века вернулся к истокам. Несмотря на недавние кризисы, сравнимые с Великой Депрессией, Денвер, как крупный железнодорожный хаб, в итоге только набрал экономический вес, и даже претендовал на роль, округа Колумбии, не так давно отданного мексиканцам в счёт госдолга США. Теперь Денвер а не ныне свободный Даллас был дефакто столицей. Этот город стал цитаделью демократии, предприимчивости, и с гордостью хранил суровые но богатые "традиции дикого Запада".

— "Мутанты прочь! Мутантам здесь не рады!" — услышала Стейси хриплый голос из рупора.

Стейси прогуливалась пешком от автобуса до университета, её багаж был отправлен доставкой прямо в общежитие, свободные руки и немного времени позволяли ей посмотреть на достопримечательности города. Но прежде чем она увидела огромную толпу протестующих, на глаза ей попались несколько пухлых женщин в брюках и квадратных очках. Женщины молча и брезгливо смотрели на ноги и хвост Стейси, но раздражало их в её внешности даже не это. Они явно горели изнутри, от великолепной укладки волос натурального блонда, тонкой талии, безупречной кожи, и что самое главное грации.

— Простите, леди, я не совсем поняла ваши лозунги на плакатах. Не могли бы вы их пояснить? — поинтересовалась стейси, и учтиво стала на корточках, напротив активисток.

Но акттивистки лишь фыркнули и проигнорировали её. Они молча отвернулись, и стали смотреть в сторону. Лишь только их подруга без плакаты выкрикнула что-то отрывистое непонятное и судя по интонации оскорбительное. Но стейси присмотрелась повнимательнее и заметив на девушках нательные кресты точно такие же как у неё, улыбнулась и попробовала снова:

— Я так понимаю тут не жалуют людей с пакетами биомодификаций, не будете ли вы так любезны пояснить почему?

— Вали от сюда, сатанинское отродье! — крикнул кто-то в спину Стейси.

— Что он имел ввиду? — спросила стейси удивлённо раскрыв глаза. — Я прихожанка протестантской церкви третьего завета, соблюдаю заповеди и люблю ближних...

— Ты не можешь быть христианкой, потому что ты не человек, ты пробирочный выродок! — процедила одна из активисток.

Вокруг Стейси стала собираться толпа людей. Как обычных так и явно модифицированных.

— Это из-за вас страна катится к чертям! Это вы не хотите жить по Божиим правилам, вы считаете себя лучше нас, хотя сами являетесь стирильными уродами. Вы порождение корпораций, а то что вы не можете иметь детей это предупреждение вам от Господа. Именно потому мы стоим здесь, мы требуем запретить всешательство в Божии сферы, особенно такие как деторождение!

— Ты мутант!! — Рявкнула другая активистка.

Стейси отшатнулась, выражая на лице не столько обиду, сколько растерянность. Но на её немой вопрос "почему это плохо" активистки лишь начали горланить свои ритмичные лозунги.

Стейси встала с корточек, и почувствовала себя неловко. Подол её длинного платья оказался на уровне пояса взрослого человека, а толпа начала сгущаться. В конце концов из толпы выскочила девушка с лоснящейся зелёной чешуей вместо кожи. Она отбросила свои волосы, похожие то ли на дрэды, то ли на бусы, моргнула своими пептидными глазами и стала на сторону Стейси.

— Заткнись прошмондовка! Ваше время ушло, иди в свою обосранную секту, и не дури людям головы! — вскрикнула девушка-ящерица, щёлкнула крокодильим хвостом и сипло заорала — Мутанты сила! За пакетами будущее! Че-ло-ве-че-ство два нуль! Че-ло-ве-че-ство два нуль! — продолжала ящерица, косясь на стейси чуть ли не презрительнее активисток.

Стейси отступила. Она осторожно прижала сумочку к груди и поспешила ретироваться, но случайно споткнулась и опешила. Она наткнулась на роскошного темноволосого парня ростом под четыре метра. Она мигом оглядела его мужественные суровые черты лица ноги точно такие же как у неё, но запомнила лишь его нервно напряженный хвост.

Лишь только Стейси обрадовалась познакомиться с таким же тушканчиком как она сама, как вдруг заметила в его глазах смесь ненависти и презрения, будто он ненавидел её сильнее чем самые фанатичные био-консерваторы. Стейси ещё раз мельком посмотрела на парня, заметила серёжку у него в ухе и ни одну. Его волосы были пострижены под панковский ирокез, а на груди висела дешевая бижутерия с символикой анархистов и даже сатанистов.

— Иди в задницу тварь пресмыкающаяся! Ненавижу тебя! - кричали активистки ящерице.

— Ты бездельница и бестолочь! — вопила ящерица — Убирайся от сюда! Ты отпугиваешь клиентов своими пикетами, закругляйтесь сейчас же, иначе я подам на вас в суд, там быстро разберутся, вы просто шизики или ещё и проплаченные конкурентами!

— Таким как ты нет места в правовом поле! Мутанты прочь! Мутанты прочь! - отвечали активистки в один голос.

Но лишь только Стейси начала подумывать о том что обстановка становится опасной, как оказалась права. Коллеги ящерицы из других кофеен, как мутанты так и на вид обычные люди стали агрессивно угрожать пикетчицам. Стейси растерялась, и уже была готова встать на сторону своих единоверцев, пусть даже и в ущерб своей биологии, как в активистов полетели первые скомканные салфетки.

Стейси просто не успела испугаться. Обстановка быстро превратилась в непонятную свалку. Люди толкали друг друга, бросались оскорблениями и уже собирались драться по-настоящему, как вдруг Стейси почувствовала, как за подол её кто-то трогает. Стейси посмотрела вниз, и заметила девушку с известково белым лицом, и ярко выраженными афро-американскими чертами.

— Уходи! — громким шепотом пробормотала она красноречиво указала прочь.

— Уходи, дура! — повторила девушка, и не дождавшись реакции, схватила Стейси за хвост и поволокла вглубь квартала.

— Не оглядывайся! — шептала девушка и мёртвой хваткой вытаскивала её всё дальше из разгаряченной толпы.

Только чудом Девушка с белым лицом увела Стейси от заварушки. Буквально через несколько секунд завыли полицейские сирены и громкоговорители. Все начали разбегаться, и Стейси почувствовала как неясная сила чуть на сбила её с ног, но девушка устояла. Она едва успела посмотреть вслед убегающему тушканчику, с развивающимися чёрными волосами и хвостом.

— Не время глазки строить! — сказала девушка и затащила её в ближайшее кафе — Отсидимся тут. Тут безопасно.

Испуганная Стейси, с яростно колотящимся сердцем и холодом в груди не могла найти себе места на неудобной человеческой мебели. Она наблюдала как официант с пёстрыми перьями на голове вместо волос, привычно закрывает на ключ дверь и переворачивает табличку.

— Чудом убрались. — сказала девушка и жестом подозвала официанта. — Как тебя зовут? Стой. Не говори. Дай угадаю, Холли? Дженни? Вэнди? Нет,нет ну всё не может быть настолько шаблонно!

Кожа девушки стала менять свой цвет на тёмно-синий, а затем приобретать чугунный оттенок.

— Я Стейси. — сказала тушканчик.

— Всегда недооценивала банальность. Я Ора. — сказала девушка, и на её чугунном лице появились ярко красные полосы.

— Будем знакомы. — дрожащим голосом сказала Стейси, продолжая трястись от ужаса.

Ора с усмешкой посмотрела на забавную но неуклюжую посадку Стейси на стуле, ухмыльнулась. Ора глянула на её подрагивающую от страха грудь, и успокаивающим голосом спросила:

— Первый раз на митинге?

— Ну да, конечно!

— Это был сарказм. Зачем ты вообще туда попёрлась?

— Ну, я просто гуляла...

— Ладно. Будь осторожнее. Мне красный китайский чай а этой деревенщине зелёный с ромашкой. И валерьянки плесните. — Громко сказала официанту Ора.

— Ну, всё, успокойся. Сейчас всё рассосётся. И как же тебя угораздило?

— Ну я, — бормотала Стейси едва успокаиваясь — Я в кампус шла просто... О Господи Иисусе! Моя сумка!

Стейси вскочила и едва не опрокинула стол. Она держала в руках ремешок сумки с умело обрезанными карабинами.

Глава 3. Обыкновенное женское

Ора была очень терпеливой. Она не признавалась Стейси в своём возрасте, но и она и Стейси отлично знали, что молодящаяся Ора как минимум лет на десять старше. Вначале Стейси в своём внутреннем монологе благородно признавала свою независимость от мнения подруг, но вскоре увидела в цветастой девушке кладязь интереснейшего опыта. Менее чем за час, Стейси даже благодарила Христа, за то что Он устроил всё так. У Стейси украли приличную сумму карманных денег, университетские документы и даже талончик на багаж, который она не могла получить в общежитии.

— Так что это получается? Ты упустила своё место в кампусе?

— Получается что да. — растерянно ответила Стейси. — Но может я пока что поживу в хостеле? — пробормотала дрожащим голосом.

— Тушканчик? В хостеле? — скривилась Ора испуганно раскрыв глаза. —Да тебя там за пару часов съедят! Не дури!

— Но почему?

— Ох, Стейси, ну неужели ты настолько беспомощна.

— Не смотри на меня свысока! — храбрилась Стейси — я от овец койотов отгоняла, с мелкой преступностью тоже справлюсь! — сказала она, и полезла в несуществующую сумку за перцовым баллончиком.

— Всё плохо. — пробормотала Ора, но затем подозрительно прищурилась на Стейси и переспросила. — А у тебя в сумке стоял ГЛОНАсс трекер?

— Да, моя сумка застрахована, получается, полиция уже знает что она украдена?

Ора задумалась. Она несколько раз посмотрела на Стейси то с жалостью, то с подозрением. Но когда к Стейси подошел официант, на лице тушканчика возникло ощущение парализующего страха, Стейси замерла, и Ора с тревогой наблюдала как белеет её лицо.

— Яне могу тебя раскусить. неужели ты действительно такая, беспомощная?

— Знаешь что! — возмутилась Стейси — Я не сразу подумала, и ты не обижайся на мой реднековский расизм, но ты случайно не в сговоре с тем тушканчиком, что утащил мою сумочку?!

— Похоже не всё потеряно. — улыбнулась Ора, и оплатила счёт.

— Вижу у вас сложности, девушка. — обратился к Стейси официант.

Он посмотрел как Стейси чувствует себя голой без сумочки, оглядел её тревожное выражение лица, покосился на закрытую дверь кафе, за которой происходили волнения и тихо сказал ей:

— Если позволите вас сфотограыировать, то вы сможете расплатиться в другой раз.

— Тогда нам ещё пиццу и два молочных коктейля! — подмигнула официанту Ора.

Традиционные разговори о чикагском происхождении гавайской пиццы вначале пробуксовывали, но когда от угощения оставались только круглые обугленные корочки, Ора откинулась назад и заговорила:

— Я смотрю ты на корочки глядишь с не меньшим аппетитом чем на саму пиццу.

— А разве тут так можно?

— Почему бы и нет?

Стейси с жадностью и аппетитом доела тяжелые углеводы и почувствовала себя значительно лучше.

— И как в тебя всё это влазит? Ну я понимаю, большой рост, всякое такое...

— Это мне от родителей досталось. Я всеядная как паровоз! — сказала Стейси, и обмакнула последнюю корку в кисло-сладкий сечуаньский соус.

— В смысле, от родителей? Неужели ты... — Лицо Оры внось стало пепельно серым, с ультрамариновыми пятнами.

— Да. Я мутант во втором поколении. — с гордостью ответила Стейси.

— Невероятно... Но как же... А как же... Ты! — не могла собрать мысли в кучу Ора.

— Да. Представь себе. В школе я конечно была белой вороной, никто не верил что я рождена без медицинского вмешательства.

— И что, ты можешь... Ты можешь... Вот так просто... — Ора побелела практически полностью.

— Да. Если встречу молодого человека с аналогичным пакетом генетических модификаций, то смогу родить нам ребёночка, без помощи клиники.

Ора думала что она выше богатых белых привилегий Стейси, но она ошибалась. Её зависть была так сильна, что даже опытная манипуляторша Ора, которой она себя заслуженно считала, на миг выдала зависть. Стейси заметила это и жестом попросила посмотреть руку Оры поближе. Она взяла её руку стремительно меняющую цвет как каракатица и с любопытством и восхищением смотрела на меняющий цвет маникюр.

— А ты, прости меня за прямоту, ты разве не можешь?

Ора вежливо забрала свою руку, и посмотрев в сторону, и тихо сказала:

— Нет.

— Но почему?

— Мужчин с моим пакетом просто не существует.

— Как это?

— Мои родители искусствоведы. Они хотели себе "особенную" дочку. — с грустью констатировала Ора. — Перестарались. — почти гневно сказала она, и её кожа мгновенно окрасилась в чернильно чёрный цвет.

Стейси замолчала. Она и раньше задумывалась о подобных сложностях. В одном только её классе было как минимум трое тушканчиков, и она часто жаловалась на ограниченный выбор, но теперь, теперь она поняла истинную цену платы за уникальность. Она на миг поставила себя на место Оры, и это непроизвольно проявилось на её лице. Она пристально посмотрела на каменное лицо Оры, которая всё ещё оставалась чёрной. Перед Стейси сидела не молодая женщина, а неподвижная и мрачная скульптура вылепленная из битума. Стейси приоткрыла рот, желая сказать ей что-нибудь искреннее или ободряющее, но Ора её перебила. Вокруг глаз Оры появились мелкие розовые пятнышки, цвет её кожи постепенно стал данмерским-серым она улыбнулась и сказала:

— Знаешь, Стейси. К чёрту все. — сказала Ора, и её волосы тоже поменяли цвет на блонд. — Тебе всё ещё нужна общага?

— Да! — воодушевлённо улыбнулась Стейси.

— Тогда мы организуем свой кампус! С блэкджеком и шлюханами!

Ора схватила руку Стейси, иронично изображая предложение руки и сердца, она сально ухмыльнулась.

— Я на днях съехала от родителей в одну унылую халупу недалеко от гетто. Не согласитесь ли вы, миледи, стать моей напарницей?

— Я подумаю. — иронично скромно ответила Стейси и девушки залили кафе своим смехом.

Глава 4. Аудитор и глицинии

Глава 4. Аудитор и глицинии

Халупа Оры оказалась действительно мрачной, хотя далеко не халупой. Просторная трёхкомнатная квартира в добротном старинном доме могла посоперничать с личным пространством Стейси у неё дома. Просторные, по художницки небрежные неремонтированные стены как будто накапливали уличный свет, и сияли бликами. Под окнами без штор тревожно ютились вёдра с краской, плинтуса заросли частоколом строительных инструментов и лесов, высокий не ремонтированный потолок был таким солидным, что даже Стейси тяжело было до него достать не подпрыгивая. Убогая двухсот летняя лампочка соплёй свисавшая с потолка светила так тускло, что делала всё только хуже.

Стейси оглядела помещение с видом придирчивого оценщика, но всё де не смогла сдержать радости и прикусила губу, несколько раз вглянув на Ору обезумевшими от радости глазами.

— Значит так. — строго сказала Ора — Слева - моя комната. Справа твоя. А посерединке, комната для секса. Ничего не перепутаешь?

— Молчи Стейси. Не выдавай своего восторга. — пробормотала Стейси, иронично сдавливая радость.

— Понятно. — громко сказала Стейси и ещё раз проглотила улыбку.

— Чайник включенным не оставлять, наркоманов не водить, презервативы по квартире не разбрасывать больше чем на сутки. Договорились?

— Есть! — воскликнула Стейси.

Она подобрала строительную каску, примеряла её, и схватив длинный валик отдала Оре честь.

Ора выдохнула. Стпустя несколько часов знакомства, она посмотрела на Стейси чуть ли не как на младшую сестрёнку. Она ещё раз посмотрела в благодарные глаза девушки тушканчика и покрасила себя в серый цвет тёплого оттенка и молча направилась в душ и спать. Стейси ещё немного повертела в руках валик, поправила каску и пошла изучать свою комнату.

В маленькой уютной пустой комнате на окне висели пыльные шторы. Посреди пола стояли ящики с упакованными рисовой соломой вазы. А в углу лежали спутанные, приготовленные к роли ветоши постельные принадлежности. Стейси сложила два и два, и чрез полчаса уже уткнулась носом в грязную подушку, набитую душистой рисовой соломой, укрывалась периной из неё же, и улыбалась.

Она много мечтала о студенческой жизни, беспокоилась о том, что не сможет ощутить уют вдали от дома, но она даже помыслить не могла о таком удивительном удобстве, которое предоставила ей внезапность. Внезапная Ора, внезапный вор-тушканчик, внезапный ремонт, внезапная пыльная наволочка и солома показались ей настолько приятными, что даже Париж из старых фильмов ни за что не вызвал бы у неё такого внезапного прилива теплоты и уюта, как подарил ей внезапный импровизированный хлев.

На утро Стейси практически полностью освоилась. Полиция взялась за поиски сумки, в университете уже принялись восстанавливать её документы, и у девушки тушканчика было несколько дней, чтобы привести в порядок своё новое жильё.

Пол и стены хотя и были грязными и поношенными, но всё же отмыть их было проще и в итоге лучше чем полностью обновлять. Достаточно было отмыть добротный паркет, оттереть от стен самые уродливые граффити и потёки, но Стейси пошла дальше. Она не стала избавляться от ощущения ремонта, а просто отмыла всё содержимое квартиры от пыли, и расставила всё орбатно, слегка подровняв композицию. Когда она уже почти закончила, и собиралась отправить своё самодельное кимоно в стирку, она заметила что дверь в комнату Оры приоткрыта. Она постучалась, и удивилась. Ора была на месте.

— А ты почему дома? Ты разве не работаешь?

Ора вытерла пальцы тряпкой, аккуратно поправила стопки бумаг разбросанных на паркете и устало выдохнула:

— Так а я на работе.

— Как это?

— Я аудитор. Работаю три дня в неделю, остальные три на себя.

— Аудитор? Ты? — удивлённо спросила Стейси. — Но разве ты не художница? Квартира, либеральные порядки, всё такое?

— И что? Я по твоему не имею права быть аудитором? — возмутилась Ора выпятив грудь и недовольно упирая кулаки в талию.

— Ну, ты это...

— Типичный скорпион! Вот все вы такие! — возмутилась Ора. — Настоящий художник увидит исскусство там, где никто даже не подумает! Вот посмотри, эта фирма, она как маленький породисты щеночек, прибившийся к бродяцей стае собак. Она прям жажде стать злобной и зубастой, обманывать и грабить гос. субсидии, но при этом миленькая и добренькая. А вот это, это предприятие - оно как старушка, которая нацепила на себя все свои драгоценности, накрасилась и сидит в баре, ожидая выгодного замужества. А вот посмотри...

Ора достала из под матраца лежащего на паркете ещё несколько стопок безликих бумаг прижала их к груди и романтично вдохнула их запах.

— А это, Стейсти, это, Стейси, мой краш! Этот завод, он как рыцарь! Он как настоящий паладин стремиться дарить людям надёжные и доступные радиаторы, ни смотря ни на что! Сколько раз он банкротился, сколько раз его обвиняли в незаконной долговечности продукции, сколько раз он страдал за свою совесть, но не сдался. Умммм.... Но я верю. он встретит свою инвестицию сердца, и они вместе будут счастливы!

— Ты с ума сошла. — оторопела Стейси.

— Ты считаешь? — робко пробормотала Ора, и щенячьими глазами посмотрела на Стейси.

— ...

— ДА! — крикнула Ора и разлеглась на полу поверх бумаг делая из бумажного снежного ангела.

Стейси молча поправила своё кимоно, наскоро собранное из обрывков постельного белья, собрала свои волосы в гульку и обернув её тряпочкой на азиатский манер, села напротив Оры и поклонилась ей как в аниме про Японию.

— Мастер. — сказала она передразнивая голос из мультков — Для меня будет великой честью обучаться у вас, сифу Орасаки. — пробормотала она с японским акцентом, и поклонилась восторженной Оре.

— Отлично. Двадцать отжиманий!

Стейси поняла что Ора смотрит на её грудь и с радостью продемонстрировала оба свои достоинства: перкрасную, большую по человеческим меркам грудь и отличную физическую форму.

Комната для секса превратилась в чайную. Ора поддержала игру Стейси, она тоже сделал себе импровизированное кимоно из штор, волочившихся за ней больше чем на метр, поделилась своим чайным набором, и с удовольсткием наблюдала как Стейси бегает кругами, и усаживается забавно складывая тушкинчиковые лапки.

— И так, мой ученик. Откуда у тебя такая любовь к аниме?

— От парней, учитель. В нашей деревне если девушка хочет завладеть вниманием милого и чувствительного парня, она просто обязана знать то же что и он.

— Понятно. Привелегии.

— Простите, меня учитель. — Поклонилась Стейси, и стала заботливо наливать Оре чай, едва сдерживая смех.

— Понятно. У нас тут в городе всё наоборот. Если парни хотят себе зацепить девушку, им приходится участвовать в комиконах, наряжаться в милые анимешные костюмы, а потом героически рисковать отхватить за это.

Стейси оглядела подготовленную к покраске дверь и задумалась. Но затем на миг забыла про игру и спросила:

— Так ты не умеешь рисовать?

— А что?

— Раз уж дверь не покрашена, может быть подойдём к вопросу творчески?

— Вижу тебе не терпится.

— Это факт. У нас там даже заборы нельзя покрасить ка нравится. — грустно ответила Стейси. А потом с горящими глазами оглядела вёдра с пёстрой краской — Можно? Можно? Можно?

— Эх... — вздохнула Ора — Так и быть. Можно!

Ора сбросила свою одежду, и стала менять цвет кожи так, что на её спине, животе и боках стали проступать великолепные цветочные орнаменты. Хотя Стейси просила нарисовать лилии, в итоге Ора рисовала нечто многослойное фрактальное и самоповторяющееся, но от того не менее прекрасное. Терпеливая и усидчивая Стейси обводила узоры Оры краской прямо на её теле, а когда орнаменты удовлетворяли обеих, Стейси брала визжащую от веселья и удовольствия Ору, и прикладывала её к огрунтованной двери.

До четырёх часов вечера дверь в "комнату для секса" полностью оправдывала своё название. Несмотря на причудливые красивые и изысканные орнаменты, живописно отпечатанные на двери, все возбуждающие и эротические складки прекрасного женского тела оставили двери неповторимый и недвусмысленный, сдержанный и эротичный, строгий и рельефный, неповторимый и узнаваемый дизайн.

Глава 5. Мадам Паутина

Стейси отлично провела время с Орой. Она чувствовала себя как никогда свободной, но при этом взрослой она никак не могла себя ощутить. Последние деньги были украдены вместе с сумочкой, а новых денег взять было не у кого. Время до первого занятия в колледже тянулось мучительно долго. Стейси пыталась убить время в борьбе с накипью и мыслями попросить у бабушки денег. К ней подошла Ора и бесцеремонно спросила:

— Чего ты такая напряженная? Думаешь, где взять деньги за аренду?

Стейси чуть не уронила чайник. Она никогда ранее не задумывалась о цене базового комфорта; проблемы девяти из десяти американцев никогда раньше её не касались. Но Ора была беспощадна.

— Знаешь, многие парни предлагали расплатиться натурой, но с тобой такая тема не прокатит. — Ора потрогала ткань брендового халата Стейси, посмотрела в её испуганные глаза и надменно ухмыльнулась. — А хотя…

Стейси посмотрела на Ору и досмерти испугалась. Она думала, что уронит чайник, но от страха даже руки разжать не смогла. Ора не выдержала и рассмеялась так, что едва удержала равновесие.

— Нет! Ни за что! — пришла в себя Стейси и стала лихорадочно искать работу в своих мыслях.

Ора, услышав такой резкий ответ, даже не сразу поняла, что Стейси чуть её не оскорбила.

— Потому что это грех. И только потому. — отрезала Стейси.

Она поставила чайник на стол, протёрла руки тряпкой, и, радуясь, что Ора не успела оскорбиться, улыбнулась и добавила:

— Хотя и очень заманчивый.

Ора посмотрела на неё, и в её глазах Стейси прочла глубокую задумчивость, которой раньше не замечала. Ора не была готова делиться столь сокровенным и отвела взгляд. Стейси посмотрела на тёмно-серый цвет лица девушки и поняла о ней многое. Ора была явно старше, чем Стейси, но Стейси гордилась своим пуританским воспитанием. Она умела быть сдержанной и проникновенной, а христианская мораль не раз помогала ей обходить острые углы и не ранить. Но Стейси всё же решилась сблизиться с Орой.

Стейси глубоко вздохнула, спокойно и расслабленно облокотилась на кухонный стол и пристально и оценивающе взглянула на едва заметные морщинки Оры. Она посмотрела на Ору так, как старшие подруги, которые были готовы выслушать её когда-то.

— Так ты всё же считаешь моё предложение заманчивым? — спросила Ора.

В этот момент Ора была уязвима как никогда. На её чёрном с синевой лице постепенно проступали нежные розовые пятнышки, а в глазах читалась такая надежда, которой она, по-видимому, не решилась бы поделиться ни с кем, кроме Стейси. Ей нужна была не Стейси, а именно парень, которого она уже почти отчаялась найти. Стейси осторожно и по-родительски стёрла с лица Оры прилипшую крошку, с добротой взглянула ей в глаза и сказала:

— Если наше жильё будет зависеть от твоей привлекательности, то мне не о чем беспокоиться, — сказала она и заметила, что говорит голосом матери.

Ора посмотрела на Стейси и поняла, что не ошиблась. Она редко общалась с людьми из зажиточных слоёв, считала их пустыми и бесчувственными. Она даже избегала близости с парнями, которые к этим слоям принадлежали, но доброта и сочувствие Стейси были для Оры приятной неожиданностью. Хотя Ора и допускала, что старые деньги портят не всех людей, однако Стейси оказалась особенной. Её милая, чистая во всех смыслах внешность и правда соответствовала внутренней доброте и участливости.

Девушки промолчали несколько очень приятных секунд. Они ещё раз улыбнулись друг другу, как будто запечатали взаимную теплоту в конверты, и рассмеялись.

— И всё же, как мы будем платить за аренду? — вернулась к делу Стейси. — Даже если я прямо завтра где-то устроюсь, то деньги будут не сразу. Судя по площади, здесь минимум двадцать миллионов в месяц! Когда нужно платить?

— Тридцать шесть. Да не парься. Я же работаю!

— Ты зарабатываешь больше, чем тридцать шесть? Но это, это же… — не могла поверить Стейси.

— Эта квартира практически моя.

— Но она же стоит под сто миллиардов долларов, наверное!

— Угу, — согласилась Ора, старательно поедая выпечку.

— И ты, ты сама на неё зарабатываешь?

— Ага. За аудит хорошо платят.

Стейси задумалась. Обеспеченный Тушканчик даже позавидовала скромной на вид девушке из небогатого района. Но когда она удостоверилась, что деньги Оры чистые, а её дом даже для родителей Стейси серьёзный, то она ощутила себя ещё более беспомощной. Стейси вдруг осознала, что она от возможности быть взрослой была намного дальше, чем думала.

— Ты, это. Давай договоримся так. Ты будешь моей страшной подругой, будешь таскаться со мной по тусовкам, чтобы парни выбирали меня. А взамен можешь жить до тех пор, пока я не найду свою половинку. Идёт?

— А если они случайно выберут меня, а не тебя?

— У тебя нет шансов, — сказала Ора, гордо и уверенно облизывая пальцы.

Тем же вечером Ора потребовала от Стейси первый взнос. Тушканчик специально подобрала не слишком скромное платье, сделала вычурную и слегка броскую укладку. Она даже специально подобрала агатовые серьги, которые в целом ей нравились, но совершенно не подходили под цвет белого в розовый горошек подола и неуклюже приталенной сорочки. Платье, хотя и было скромным, всё же его длина была коротковата для девушки-Тушканчика ростом три с половиной метра. Чтобы заглянуть под подол, нужно было бы наклониться, но Тушканчики не танцуют. Стейси с лёгкой горечью признала это и потому решилась.

Ора была одета в костюм делового фасона, но довольно пёстрого и тем не менее выразительного сиреневого цвета. На атласной юбке был слегка неприличный разрез, но пиджак и тончайшая шелковая блузка подчёркивали выразительную, свободную от белья грудь Оры. Свои, типичные для чернокожих, курчавые жесткие волосы, она выпрямила и превратила в нечто вроде острых осколков. Теперь она выглядела точь-в-точь как соблазнительная колдунья из мультиков.

Спустя менее получаса девушки уже подходили к кафе через плотный поток горожан. Со стороны было забавно смотреть, как Стейси сверху вниз высматривала миниатюрную по меркам тушканчиков Ору. И когда Ора это заметила, она то и дело меняла цвет кожи и волос, чтобы подразнить растерянную Стейси. Но Стейси быстро поняла, что делать. Когда они остановились на одном из перекрёстков, Стейси потрепала Ору по головке как ребёнка и выпрямила одну прядь её волос так, чтобы та забавно торчала как антенка. Теперь Ора выглядела так мило и забавно, что Стейси достаточно было сделать один взгляд в толпу, чтобы с улыбкой обнаружить Ору.

— Так, — сказала Ора, остановившись перед входом в кафе. — Тебе нужно кое-что знать о модифицированных людях.

— Мне?

— Тебе-тебе, золотая деревенская молодёжь. — сказала Ора и скрестила руки на груди.

— Далеко не все модифицированные люди привлекательны. Очень многие болезненно переживают побочные эффекты своих пакетов. Так что мы их не обсуждаем. Просто молчи и говори с тем человеком, который живёт в своём теле, а не с его шипами, перьями, чешуёй или шерстью. Поняла?

— Поняла. Не поднимать эту тему. Ясно.

— Вот и хорошо.

Стейси немного огляделась на улице. За всё время прогулки Стейси видела не более трёх тушканчиков, половина прохожих были обычными немодифицированными людьми, но большинство были разнообразны.

Мимо девушек проходили прохожие и с кошачьими усами, и длинными нитями, спускавшимися с плеч, и даже со змеевидными щупальцами, отходившими от подбородков и прямо на ходу поправлявшими причёску. Стейси заметила несколько девушек с буквально светящимися волосами, некоторые парни, наоборот, скрывали свои глаза под очень тёмными очками. Вероятно, даже закатный город для них был слишком ярким зрелищем. Но самой популярной модификацией были всевозможные хвосты.

Тут были и беличьи, пушистые до невозможности, и гибкие крысиные, и практичные обезьяньи, и какие-то странные шипованные, и даже двойные. Один слегка перебравший парень случайно уронил что-то на землю, но тут же выпустил из-под куртки яркий зелёный хвост, похожий на мимозу стыдливую, и хвост ловко подобрал обронённое, вцепившись в поверхность тысячами липких листков.

— Смотри, тушканчик. По пакету человека могут его окликать лишь хорошо знакомые и полицейские. Это как если бы ты навсегда была привязана к доставшемуся от родителей "Бьюику", и кто-то кричал бы тебе: «Эй ты, на старом корыте!» Так что просто будь осторожнее, ясно?

— Но ты назвала меня Тушканчиком, мне обижаться?

— Как хочешь.

— Не хочу. А как твой пакет называют?

— Хроматофора. Для друзей — Ора.

Девушки вошли в кафе. В кафе было полно посетителей, но некое существо сразу же привлекло внимание Стейси. Зеленовато-коричневая кожа на женских руках была покрыта белыми костяными шариками, бежевое платье облегало почти плоскую грудь. Нижняя часть лица выглядела эстетично: форменные губы, утонченный коричневато-зеленоватый подбородок были привлекательны, и даже кончик носа был человеческим, но вместо волос у неё были странные подвижные нити, больше похожие на ноги паука-косаря. А на месте глаз у девушки были ужасающие впадины, обрамлённые отвратительными шевелящимися отростками.

Женщина сразу же обратила внимание на Стейси и торопливо надела солнечные очки, чтобы не напугать её. Рядом с ней сидел вполне привлекательный усатый мужчина, нежно державший её за талию. Напротив него сидел невысокий, но грузный парень, в футболке. А из-под футболки проступали грозные и на вид прочные пластины естественной брони.

Странные модификации горожан весьма напрягли Стейси, но самое неловкое было в том, что в кафе было только два свободных места. За столиком с уродливой женщиной.

Глава 6. Танк

Ора спокойно подошла к столику и выпрямилась так, как будто безглазая пугающая женщина должна была ей денег.

— Ну и с каких это пор ты в бежевом, мерзавка?

— Бежевом? — спросила женщина. — Бежевый, бежевый, бежевый… — бормотала она.

Страшная женщина приподняла свои очки и осторожно ощупала ткань своего приталенного платья. Затем иронично ахнула и вскрикнула:

— Питер! Ах, это он мне его подсунул. Чёртов собственник… — сказала она и обхватила усатого мужчину за колено.

Но в момент, когда она уже повернула голову к Оре, Ора бесцеремонно схватила её за руку и стала рассматривать скромное золотое кольцо на пальце как краденое. Кожа Оры мгновенно изменила цвет на сине-чугунный, а потом довольно быстро на лице Оры стали появляться малиновые пятна, и когда Ора из сиреневой стала полностью розовой, голос её мгновенно изменился на нежный и участливо счастливый.

— Ой, Фиби… Я так рада за вас… Неужели всё и правда случилось?

Ора бросилась обнимать страшную женщину так, как будто только что вытащила её из пожара.

— Полегче, сто пятый далматинец… — тихо сказала страшная женщина и нежно погладила Ору по спине.

Ора ещё раз прижалась щекой к щеке страшной женщины, и сладко вздохнув, поглядела на неё и сказала:

— Ах да. Это Стейси, моя страшная подруга, знакомьтесь.

— Стейси, это Фиби, Питер и Кутберт, для друзей — Танк.

— Приятно познакомиться, — сказала Стейси и подала руку Фиби.

— О, какие сильные ноги! — удивилась Фиби, слегка пошевелив своими волосами-щупальцами.

— Спасибо, у вас тоже, — неловко ляпнула Стейси и покраснела.

Фиби улыбнулась, едва приподняв уголок губ.

— Я Питер. Вынужден признать, вы очень страшная подруга, — сказал Питер и улыбнулся.

— Спасибо, — улыбнулась Стейси и сделала элегантный женский поклон, не упуская взгляда со сдавленных от смеха губ Фиби.

Стейси повернулась к молчаливому парню в футболке и протянула ему руку.

— Танк, — сухо сказал парень. — Кутберт Танк.

— Стейси, — ответила она, пародируя типичную интонацию парней.

Все пятеро уселись за столом и долго и с удовольствием обсуждали меню. Довольно простые по меркам ресторанов блюда для Стейси были в новинку.

Стейси сидела рядом с Кутбертом и чувствовала себя неловко. Она ощущала от Кутберта странное приятное чувство, которого не испытывала ни с одним из парней со школы. Кутберт казался совокупностью всех загадочных мужских черт. Могучий силуэт его торса казался ей крепким паровым котлом, с кипящей внутри силой. Она ощущала некий нематериальный жар, частички которого она чувствовала лишь рядом с самыми дерзкими хулиганами. Но все те ощущения казались чайничком, рядом с паровозной мощью спокойного Кутберта.

Однако, грубые кисти рук и пальцы с короткими ногтями, элегантно и аккуратно шелестевшие по страницам винтажного меню, были как будто лишними и уместными одновременно. Если бы не суровые, грубые хитиновые бронепластины на запястьях, то подобные руки Стейси даже не знала бы, где посмотреть. Ей казалось, что если бы она захотела найти грацию его кистей, то ей пришлось бы посетить скрипичную мастерскую. Только там она могла бы увидеть, как похожими движениями умелых рук тёплое дерево превращается в гладкие, эротичные изгибы утончённых музыкальных инструментов. Только так она могла описать руки парня, которого она уверенно назвала бы золотыми.

— Что смотришь, Стейси. У тебя менюшка такая же.

— Менюшка?

— Да. Хорошо напечатали.

Кутберт как будто почувствовал внимание к своим рукам и будто сознательно стал играть ими неожиданно страстный балет. Он ловко подвигал пальчиками, умело и элегантно оттянул страницу и, посмотрев на заднюю сторону, прогладил оттиск на бумаге.

— И правда, не поскупились даже на глубокую печать. Формы Intaglio, молодцы. Надеюсь, готовят не хуже, — сказал Кутберт, с хлопком закрыл книжку и грубо и громко позвал официанта.

Непродолжительный аперитив из нескольких коктейлей сделал обстановку ещё приятнее. Стейси привыкла к жару, исходящему от Танка, и уже могла сосредоточиться на предмете обсуждения.

— Эх, Куб, если бы ты знал, как я вымотался за последнюю неделю. Парней в гараже не хватает, а город всё разрастается и разрастается. Вчера вон пришлось самим рукава мотать, а потом бац, и новый вызов.

— Да ну на фиг. Не пойду я больше к вам. И вообще у меня аллергия на дым.

— Так респираторы носить надо! Или ты тяжелее своих штихелей ничего в руках не держишь?

— Пошли поссым, мне доктор тяжёлое запретил поднимать, — ухмыльнулся Кутберт.

— Всё шутишь, — продолжал Питер. — Ну ладно, дело твоё. Спасатели — это призвание, а не долг.

Питер отпил коктейль и продолжил:

— Вот недавно, пожар был на фабрике косметики. Котёл с каким-то химикатом разогрелся и рванул так, что чуть крыша не обвалилась. Несколько парней попали под раздачу шрапнели. Выжили, конечно, но выбыли из игры навсегда. А ты бы даже не заметил.

— Серьёзно, Питер, — отвечал Кутберт. — Такие, как я, хорошо держат удар, но нужно что-то твёрдое под ногами. А у вас там вечно всё на соплях, то полы проваливаются, балки железные за пару минут в пластилин превращаются. Вам нужны ловкие, гибкие, чтобы просачиваться в щели, по жердочкам горящим прыгали. Вот Ора, например. Эй, Ора, не хотела бы в пожарные податься?

— Я?

— Ну да.

Ора посмотрела на Кутберта так, будто он предлагал ей что-то детское и глупое.

— И что? Ты думаешь, если я покрашусь в цвет огня, то языки пламени меня за свою примут?

Ора сделала огромный глоток коктейля, напряглась, и на её теле возникли динамические узоры, ярко-оранжевого и белого цвета. Ора задержала дыхание и напряглась до неприличия, и языки пламени на открытых участках её тела превратились в реалистичный и убедительный живой рисунок огня.

— Во, о чём я и говорю! — рассмеялся Кутберт. — Агонь баба!

Ора усмехнулась и выдохнула. Её тело мгновенно поменяло цвет, языки пламени стали синими, а потом преобразовались в нечто вроде волн воды, и те постепенно растворились в её синевато-чугунном естественном оттенке. Раздались аплодисменты.

— Да не, ты не прав, Куб, — усмехнулся Питер. — А если нужно человека без сознания вытащить? Тридцать метров, по задымлённому коридору. А если двоих?

Все разом, даже Фиби, пристально уставились на Стейси. Стейси неловко отвела бокал с коктейлем от лица и с немым вопросом оглядела окружающих. Все они явно от неё чего-то ждали, и даже Ора была заинтересована.

— Ну, что вы, это же такая ответственность! А если я не справлюсь?

— Да справишься ты, — с саркастическим смешком сказала Фиби. — Любят мальчики приукрасить, десять из девяти дней они там спят или в пинг-понг играют.

— В смысле, десять из девяти? — недоумевал Питер.

Но Кутберт первый начал злобно смеяться. Ора посмотрела на лицо Фиби и, убедившись, что та знает, о чём говорит, тоже стала хихикать. Стейси безуспешно пыталась оправдаться извиняющимся голосом, но затем махнула рукой и лишь понимающе и участливо посмотрела на не очень довольного Питера.

Последним перестал смеяться Питер. По-видимому, он лучше других понимал, что Фиби права. Потому, когда на крохотную сцену ресторана вышли музыканты, Фиби и Питер твёрдо решили выйти потанцевать. Но не решались оставлять Ору в неловком положении. Потому лишь предвкушали танцы. Но вскоре и им представилась возможность. Один молодой и не слишком выпивший парень подошел к Оре и сразу же пригласил её на танец.

Стейси почувствовала радость за подругу, но эта радость была омрачена ощущением того, что если Ора получит свою пару, то сразу же выгонит её из дому. Стейси понимала, что так это не работает, но всё же этого ощущения хватило, чтобы сделать её зажатой до неловкости.

— До чего же Фиби страшная… Да? — задумчиво сказал Кутберт.

— Да, они с Питером отлично смотрятся вместе… — абсолютно честно сказала Стейси. — Стоп, что?

Мощь Танка окончательно размягчила Тушканчика. Стейси и Кутберт остались наедине. Стейси казалось, что они были на одной волне, они оба радовались за подругу, только с разных сторон: Кутберт был знаком с Фиби явно и очень давно, а Стейси познакомилась с этой удивительно счастливой женщиной только сейчас. И тем не менее, когда Фиби, увлекаемая медленным танцем, ушла на второй план, взгляды Кутберта и Стейси встретились. Кутберт как будто разбил стекло её стеснения, и Стейси оказалась перед ним всей своей прекрасной душой, вывернутой наизнанку.

Глава 7. Деревенщина

Танцы прошли спокойно. Стейси смотрела на высокого и крепкого Кутберта сверху вниз. Тушканчики намного крепче обычных людей, Стейси не раз наносила заметные травмы своим парням и друзьям, из-за мелкой неловкости, но Кутберт был танк. Его мощные кости были одним целым с твёрдыми и прохладными, гладкими и причудливыми частями его кожи. Стейси наконец почувствовала то, о чем говорили её подруги. Она почувствовала пугающе притягательную опасность. Она ощутила то, что девушки называли мужской энергией.

— Дв ты совсем пушинка! — улыбнулся Куберт — Вас что на ферме там совсем не кормят, что ли?

— Я? Да я же толстая! Я тяжелая как чугунный трактор!

Кутберт ничего не ответил. Он только подставил руку и она легла не неё своей талией и расслабила ноги. Кутберт лишь слегка привстал и поднял её на руке, будто она была феей, а не великаном.

— Я роликсы потяжелее видал, тьфу! — усмехнулся Куберт и за его пухлыми губами блеснули идеальные белоснежные зубы.

Стейси намокла. Она не была уверена, вспотела от не таких уже и резвых танцев, да и в баре было вполне прохладно. В конце концов она призналась себе, что именно Куберт сделал её такой горячей.

— Ну что, пойдём подышим?

— Пойдём. — согласилась тушканчик.

Парочка вышла на улицу. Стейси наконец рассмотрела Кутберта в деталях. рядом с ней стоял крепкий парень выше среднего роста. На его бёдрах паху и голенях были внушительные пластины тёмно коричневого цвета, идеально подходившие по тону к его тёмно-шоколадной коже. На спине и руках были такие же пластины, только гораздо более прочные и изящные. А когда он складывал пальцы в кулаки, из под пластин предплечий сами собой выскакивали ещё пластины, превращая его кулаки то ли в массивные клешни, то ли в забавные варежки.

— Удобно. — нерешительно сказал Кутберт, глядя на пристальное внимание Стейси к деталям — Тиски, плоскогубцы - ничего не нужно! Взял в руки корпус, зажал коленкой, и копаешься с анкерами да шестерёнками.

— Я знала! — воскликнула Стейси — Ты точно часовщик!

— Откуда?

— У тебя взгляд такой, такой... Такой проницательный!

— Слушай, Стейси. — осторожно начал Куберт — Сейчас времена такие, сложные. Нужно быть осторожным. Парням нельзя проявлять инициативу, тем более таким как я. Ты бы не могла, пожалуйста...

— Что?

— Проявить инициативу. Например захотеть познакомиться со мной, поговорить?

— О, так ты хочешь чтобы я...

— Нет нет! — отступил назад Танк — Ты не подумай! Я не настаиваю, но очень хочу...

Стейси посмотрела на парня. Он был одновременно так силён и так напуган, будто и правда боялся сделать неверное движение. Он смотрел на неё таким взглядом, будто впервые за долгие годы увидел живую девушку. Он смотрел на неё даже не как на женщину, и даже не как на ребёнка. Он будто увидел в ней ангела. Стейси почувствовала его трогательную просьбу. Она ощутила его искренность, и была на сто процентов уверена в том, что Куберт не врёт. Она выдохнула, улыбнулась, и оставаясь предельно серьёзной, но прои этом по матерински нежной протянула Куберту руку и сказала:

— Мистер Танк. Не могли бы вы пожалуйста оказать мне одну незначительную услугу, я в долгу не останусь!

— Конечно мис Слэйтер, чем могу помочь?

— Вы не проводите меня до дому? Город большой, незнакомый, тем более ночью...

Куберт не ответил. Он лишь улыбнулся и подал ей руку.

Они шли спокойно, наслаждаясь каждым совместным шагом. Они говорили и о глупостях и о серьёзных вещах, и с каждым разом, Куберт всё сильнее открывался Стейси. Порой, его внутренний мир и эрудиция оказывались так неожиданно глубоки, что она даже притворялся что не знает, или избегал тем, чтобы Стейси не почувствовала себя неловко. Кутберт взял Стейси за талию, приподнимая руку, будто обнимал обычную девушку за плечи. Но как только тушканчик изогнула свою лебединую шею в его сторону, из толпы послышался крик:

— Эй ты, мясо пушечное! — крикнул парень лет четырнадцати.

— Да не лезь ты к нему, он же из гетто! — ответил его спутник парень лет шестнадцати.

Оба парня стояли облокотившись на перила сбоку дороги. Они были одеты в явно дорогую одежду, и выглядели чуждо в этом районе. На их лицах были типичные для подростков надменные ухмылки, но в них читалось нечто совсем жуткое. Стейси неосторожно посмотрела на них с осуждением, и Кутберт понял, что она сделала ошибку. Кутберт промолчал, но Стейси почувствовала своими ушами как хрустят броне пластины её молодого человека.

— А что он мне сделает? Тачку угонит или ограбит?

— Эй ты, солдатик! Доброе утро, Перл Харбор!

— Гы-гы... Харбор...

Стейси посмотрела в глаза Кутберту, и увидела в них некую растерянность. Стейси нежно прогладила Кутберта по шее, и улыбнулась ему так, будто старалась вложить в свою улыбку милосердие самых близких к Богу ангелов. Кутберт расслабился, и они спокойно зашагали дальше. Но парни не унимались.

— Слыш ты, убийца, я с тобой разговариваю! Или ты думаешь, раз с рожденья носишь броник армейский, знач типа крутой.

Кутберт глубоко вздохнул, и рассмеялся глядя на Стейси.

— Шлюхе скажи своей, пусть знает что в гетто сейчас букеты раздают.

— Да ещё кто кого наградит! Ты только посмотри на эту скотоложецу!

Но этого Танк терпеть не стал. Он остановился, аккуратно спустил руки с талии Стейси и уставился в пустоту с таким напряженным взглядом, что его тело будто и правда превратилось в камень. Он нежно но уверенно снял руки Стейси со своих плеч и направился к парням.

— Будь спокоен, Кутберт, я всё на диктофон записала, завтра будет в полиции. — наигранно радостно воскликнула Стейси, в последний раз попытавшись остановить Кутберта.

Парни рассмеялись особенно надменно. Они явно были настолько богаты, что даже не демонстрировали этого аксессуарами, но при этом будто стояли с надетыми на шею ожерельями из чемоданов с деньгами.

— Слушай сюда молодой человек. — гневно сказал Кутберт, уставившись на парня угрожающим взглядом — Вы ведете себя крайне не вежливо, и только что нанесли серьёзное оскорбление ни в чем не повинной женщине. Я требую, чтобы вы немедленно попросили прощения.

И тут Кутберт заиграл мускуллами под пластинами так, что старший хулиган чуть не обделался от страха.

— Или вы считаете что я на вас управу не найду?

— Не извиняйся, Джим. — сказал младший и тихо добавил — посмотрим на что реально годится эта шпана.

— Слишишь, ты, шпана черномазая, на тебе краденный пакет модификаций, думаешь такой крутой? Да что ты нам сделаешь? Братву свою позовешь? — продолжал парень.

— Твои предки воры! Думаешь, они спиздили тебе армейский пакет, и ты терь крутой станешь? Будешь грозой района?

Танк схватил старшего парня за рубашку и спокойно но угрожающе процедил:

— Я больше не занимаюсь преступной деятельностью. Я законопослушный член общества, а ты мелкий расист и говнюк. Немедленно извиняйся перед женщиной!

— Ну пойдём же Кутберт... — нервно хихикала Стейси — Мальчик маленький, или это он так от холода съёжился...

Кутберт отпустил парня, и тот едва устоял на ногах. Кутберт молча повернулся к Стейси. Он с огромным трудом поборол свой гнев, и радостно вытер пот с лица. Он подошел к Стейси, и тушканчик вознаградила танка такой понимающей улыбкой, какую Кутберт даже и не мечтал увидеть. Она обхватила Кутберта руками за щеки, и взглядом проговорила: "Ты мой истинный герой, победитель собственного гнева!".

Кутберт и Стейси выдохнули и посмеялись. Они уже предвкушали прогулку через парк звездной ночью. Мысленно они уже были в тихой романтической нерешительности первого поцелуя как вдруг...

Кутберт резко обернул голову назад, и взяв Стейси за талию, мягко зашвырнул сто килограмовую девушку на полосатую маркизу. Стейси только и успела, что крепко ухватиться за детали навеса, чтобы не свалиться на тротуар, но когда она взглянула на Кутберта, то чуть не получила сердечный приступ.

На парня с армейским бронированным пакетом модификаций налетела тяжеленая машина электрического такси.

Глава 8. Чед

Для Чеда это был обычный вечер патрулирования. Всё та же улица, с теми же толпами прохожих и не вечерним трафиком из такси и прочего. На улице Монт-Беттон по новому и тридцать седьмой по старому названию патрулирование проходило спокойно. Подозрительные граждане завидев двенадцатифутового тушканчика в опрятной полицейской форме быстро прятались в заведения, обычные граждане сновали под его ногами лишь изредка поглядывая на форменную пряжку его пояса.

Чед был бодр и сосредоточен. Он внимательно следил за всеми разговорами в потёртой рации и терпеливо наблюдал за уличным порядком. Ему было откровенно скучно, но он гнал мысли о скуке, чтобы они не ослабляли его бдительность. И как выяснилось - не зря. Как только он уже был готов выписывать штрафы за неправильно расставленные мусорные баки, его рация разразилась штормом тревожных сообщений. Затем захрипела как бензопила и выключилась.

Тушканчик попытался вспомнить, что именно он расслышал в рации, но понял что это уже не нужно. На проспекте Монт-Беттон, углу двадцать четвертой послышались звуки аварии. Чед не долго думая зафиксировал своё движение в ближайшей камере с лампочкой, и поннёсся в сторону Двадцать Четвертой со всех своих тушканчиковых ног.

Авария уже случилась, но звуки битого стекла, скрежет пластика и металла продолжали доноситься, как будто это была не вечерняя городская улица, а оживлённый хайвей. Одна машина пролетела через другую, и перевернулась на крышу. Вторая машина упёрлась в неё, и отчаянно визжала колёсами, будто водитель в панике старался уехать от чего-то страшного.

Чед выхватил рацию, чтобы срочно вызвать спасателей, но она не работала. Тогда он крикнул горожанам, уже державшимся за свои телефоны, а сам быстро убедился что аккумуляторы машин не повреждены и побежал к источнику беспорядка.

Прямо посреди улицы, на проезжей части стоял агрессивно настроенный танк, модификация явно военная, но ни выпарвки ни движений он не делал. Он просто стоял на пути таксистов, ехавших в него на полной скорости, и вырывал у беспилотных машин выключатели массы. Этот разяренный модифицированный парень просто разбрасывал машины вокруг себя. Он становился на середину дороги, провоцирую лобовые столкновения, и когда машыны пытались его объехать, то лишь сталкивались.

— Офицер! Прошу вас, уйдите! Уведите всех подальше! — вопил парень своим гортанным ревом.

— Руки за голову! — крикнул ему Чед, наставив на него пистолет. — Лечь на землю, живо!

— Уведите людей! Остановите движение! — Сказал парень и стал на одно колено подняв руки над собой.

Но лишь только парень собирался лечь на асфальт, одно из такси вырвалось из потока и чуть не раздавило его. Он отпрыгнул в сторону, и оттолкнул ногами переднее колесо такси, как тележку из супермаркета.

Чед опустил пистолет. Он посмотрел на светофоры, все они горели зелёным. Автомобили с живыми водителями торопливо сторонились аварии, и только такси пытались сбить парня. Тогда Чед рефлекторно схватился за свою рацию, но она не работала. Камера на его груди - тоже.

Тога чед понял. Это была хакерская атака, возможно неудачная. Парень хотел угнать такси, но вместо этого сломал систему и подверг целый район опасности. Чед посмотрел на ближайшую камеру, и понял: разбить её, это единственный способ сохранить запись о своих действиях.

Чед быстро выскочил на дорогу. и показал в камеры автопилотов свою пёструю дубинку. Такси остановились. Чед быстро надел наручники на бронированного парня, и увел его с центра дороги на тротуар. Парень тяжело дышал, но вел себя смирно. Тогда Чед решил оглядеться.

Посреди дороги лежали с дюэину разбитых такси, прохожие бежали в панике по тротуару. Рация всё ещё не работала. Полицейская интуиция Чеда заставила его оглянуться. И он увидел двух крайне подозрительных подростков, стоявших на краю тротуара, как будто пришили на фейерверк посмотреть. Чед быстро задержал и их, зачитал им права сорвешенно не реагируя на их недовольные визги.

Работа светофоров возобновилась. Рация вновь зашумела, вдали послышалась полицейская и пожарная сирена. Все трое потенциальных зачинщиков лежали на полу а над ними ходил высокий тушканчик, с дубинкой наготове.

— Какого черта здесть происходит? Офицер Смитт?

— Шеф, трое задержано, спасателей сейчас вызову.

Подбежавший шеф посмотрел на задержанных, пробил танка по базе через планшет, но когда начал искать остальных, то резко изменился в лице.

— Этого рецидивиста молодец, задержал, но это кто такие? На каком основании задержаны?

— Да! Мы здесь вообще не при чем! Мы просто жертвы, мимо проходили! — завопил подросток.

— Почему ты не вызвал подкрепление? — спросил Чеда Шеф.

— Рации не работали, сэр.

— Ладно. Этого доходягу мы задержали. Теперь он сядет на долго. Свободен, Смитт. Продолжай маршрут.

Чеду ничего не оставалось, как подчиниться. Он молча оглядел развороченные электрические такси, переломанных, напуганных и истекающих кровью пассажиров, покорёженные стальные ограждения дороги, и зевак с телефонами.

Чед горько усмехнулся. Он прекрасно знал, что видео с телефонов зевак, несмотря на свою многочисленность - никогда и ничего ещё не доказали. Более того, эти видео как праивло были на стороне тех платформ, что их накапливают. Чед ещё раз взглянул на напряженного начальника отряда и молча поплёлся прочь. Когда подумал о том, что ему даже протокол составлять не доверят, он в ярости покосился на самопишущую камеру на фасаде кафе, прыгнул на два три метра вверх и разбил её дубинкой.

Всё стало на свои места. Чед обошел ближайшие кварталы и убедился в том, что все свидетели уже давно разбежались, на улицах были только те кто ничего не видел. Но лишь только Чед уже хотел отправиться на совершенно другой маршрут, как вдруг шеф вызвал его.

— Офицер Смитт. Это вы арестовали тех двоих тинейджеров?

— Да сэр, они вели себя подозрительно.

— Возвращайтесь в участок. У вас большие проблемы.

— Но сэр, согласно расписанию у меня ещё пять часов уличного дежурства...

— Возвращайся в отлеоение. Живо! — рявкнул шеф в рацию.

Чед вернулся в свой участок. Он поправил форму, и протянул пропуск тучной чернокожей женщине сидевшей на проходной, и он молча шлёпнула им по счётчику, даже не соизволив посмотреть в сторону тушканчика. Чед вернулся за свой стол в общем кабинете, и заметил, как все коллеги с ужасом косятся на него. Даже рядовой Ларс, племянник шефа смотрел на него с насмешливой издёвкой.

— Что? — спросил его Чед.

Но тот не ответил, он лишь надменно переглядывался с молодыми девушками-операторами и они вместе посмеялись. Наконец, к Чеду буквально в ярости подлетел шеф, и сверкая молниями из глаз и пунцовыми щеками, посмотрел на него.

— Встаньте, Смитт.

Чед встал.

— Вы думаете, раз вы лучший выпускник на курсе, значит вам все можно?

— Простите сэр, я действовал по инструкции...

— Какая к черту инструкция?! — завопил шеф — Ты понимаешь, что это форс-мажор, ты должен был держаться в стороне, и вызвать подкрепление! Ты что, супермен? Ты хотел в одиночку со всем справиться? Здесь у нас так не работают. Ещё раз такое случится, я тебя выгоню! Это последнее предупреждение Чед.

— Простите, сэр, но я не понимаю...

— Не понимаешь? В мой кабинет, живо!

Шеф развернулся и ушел громко топая ногами. Чед оглядел остальных. Половина коллег смотрели на него с брезгливой жалостью, половина с насмешкой. И только Ларс смотрел на него с удовлетворением. Чед зашел в кабинет начальника, и закрыл за собой дверь так, чтобы замок не щелкнул.

— Ты хоть знаешь кого ты арестовал? — спросил шеф, вытирая лоб платком.

— Кутберт Танк, парень из гетто, дважды был замешан в делах об убийстве, проскочил свидетелем. Был членом подростковой банды, занимался грабежами лутингом взломами и угонами. Каждый раз выходил под залог.

— Да плевать на того Танка! Ты арестовал братьев Хироши, знаешь кто это такие?

— Они стояли в непосредственной близости от аварии и не убегали, если бы я их не арестовал, они могли бы пострадать.

Шеф фыркнул. Он посмотрел на Чеда с такой гримасой будто был в ужасе от того насколько глуп Чед. Он посмотрел на утонченное, модельной внешности лицо тушканчика, на его грациозную но мускулистую шею, поглядел на его длинные, жилистые как у гимнаста руки, и даже с небольшой завистью глянул на его форменную рубашку, скрывавшую кубики на прессе.

— Какой же ты малахольный кретин, Чед. Ты арестовал парней по всем правилам, и теперь мы вынуждены продолжать вести их как подозреваемых. Завтра не выходи на работу. День отпуска.

— Но шеф! Мне же не хватит для полной зарплаты!

— Ты всё правильно понял, тушканчик.

Глава 9. Школьные связи.

Квартира Чеда была очень тесной. Её с трудом и квартирой было можно назвать, единственное преимущество, которым она обладала - это хороший напор воды в кране, других преимуществ е его логовце просто не было. Чед встал с кровати, и хотел было по привычке сразу надеть форму, но вдруг вспомнил вчерашнее. Чед посмотрел в потолок, и закутался в тонкое одеяло, в надежде заставить себя проспать этот злосчастный выходной.

И когда Чед уже почти поверил будто спит, как вдруг над на полу возле кровати пронзительно зазвонил будильник. Тушканчик выключил его, и лёг на кровать, поглядывая на шелушащийся потолок, залитый соседями еще до его рождения. Чед несколько раз поворачивался на кровати, морщась от солнечного луча из окошка размером с тарелку. Затем он отодвинул голову вниз, сползая со своего длинного матраца и даже попытался заправить свою голову на лебединой шее под мышку, как это делают лебеди.

— Да что опять такое? — грешил Чед на будильник.

Но будильник был выключен. Однако телефон продолжал звонить. Чед долго смотрел на незнакомый номер, но вскоре решился поднять трубку.

— Сервисы не интересуют, про кредит я в курсе, реструктуризация не интересна...

— Чед Смитт?

— Да это я, денег нет, и в обозримом будущем не будет. Просьба удалить мой номер из ваших рекламных баз данных. — промямлил чед, и швырнул трубку подальше.

Но телефон продолжал звонить. Чед давно уже не видел таких настойчивых рекламщиков, но всё же лениво расправил хвост, и кисточкой подгрёб к себе смартфон как горстку мусора.

— Девушка, я понимаю, работа такая, обзванивать. Я не собираюсь вам хамить, просто пометьте, денег нет.

— Постой, Чед, это же я, мы ещё вместе учились помнишь меня?

— Кто?

— Ну Фиби, помнишь меня?

— Со школы? Гм. Я ни с кем со школы не общаюсь. — Чед собирался положить трубку.

— Послушай Чед, это же я, Фиби, помнишь меня.

— Фиби? Та самая заучка?

— Ахаха, да, та самая заучка.

— Ну привет, Фиби. — безразлично выдохнул Чед.

— Слушай. Я понимаю, мы практически чужие люди, и давно не общались, но сейчас мне нужна помощь, и помочь мне можешь только ты.

— Странно. Ну ладно. Говори.

— Это не по телефону, и очень срочно, мы можем встретиться?

Чед вздохнул и оглядел человеческий стандартный стул служивший ему гордеробом.

— Хорошо, где? — обрадовался тушканчик

— Я у тебя под дверью, можно войти?

— Минутку.

Чед вскочил с постели и ударился головой о потолок. Он неловко но торопливо потёр лоб, потом быстро набросил халат. Потом надел свои единственные не форменные шорты и застиранную футболку, а халат набросил на свой гардероб. Он оглядел свою спальню - студию. брезгливо выдохнул и впустил Фиби в дом.

— Ты же знаешь, что я вижу что происходит за дверью, так ведь? — сказала Фиби, и причесала свои паучьи волосы.

— Ну да, кажется вспомнил... — сказал Чед, потирая затылок. — Кофе?

— Я принесла с собой.

Чед освободил свой гардероб, бросил немногочисленные вещи на кровать и подвинул стульчик Фиби. А сам сел на пол рядом с кухонной столешницей по-турецки, но его голова, всё равно была выше причёски Фиби. Фиби раскрыла картонный холдер и протянула Чеду всё ещё тёплый лате.

— Знаешь, Чед, мне так жаль что ты от нас отстранился. Девочки уже даже думали, что ты на что-то обиделся.

— О! Вы не правы! Я просто погрузился в работу с головой, сама понимаешь, пробиться в полицию без связей нужно было каждый день прыгать выше головы, а у меня и так характер ни к черту. Хотя может вы и правы. Стоило бы поддержать хоть парочку связей. Кстати, а как ты нашла мой номер? И как узнала где я живу?

— Проследила. — улыбнулась Фиби, и её зелёные губы и подбородок как будто покрылись зелёным румянцем.

— Слушай. Ты ведь один из немногих, кто не булил меня за мои "глаза".

— Твои паутинки? — усмехнулся Чед.

— Паутинки, ха! — рассмеялась Фиби — Ты не против?

Фиби осторожно сняла свои сферические очки, и посмотрела на Чеда своими пустыми глазницами. Любого на месте Чеда такое зрелище испугало бы до потери пульса, но Чед знал о Фиби гораздо больше чем этот самый любой. Он видел за её терагерцовыми сенсорами нечто большее, чем просто инструмент детского онколога. Её волосы, похожие на ноги паука косаря были ему знакомы, и больше напоминали ему безобидный косплей, чем наряд на хэлуин. Он смотрел на одну из немногих знакомых, встреча с которой не была бы неприятна.

— А помнишь, как мои человеческие глаза окончательно выпали. — сказала Фиби. — Сказать по правде, даже мои приёмные родители тогда задумались о том, чтобы вернуть меня в приют.

— Помнишь, что ты мне тогда сказал? У тебя даже сердцебиение не подпрыгнуло, ты просто передал их мне и сказал:

"Ты всегда видела в людях много хорошего. Поздравляю, теперь будешь видеть только хорошее".

— Помнишь ту фразу... — горько ухмыльнулся Чед.

— Ты мне соврал. Мои родители хотели дочку-экстрасенса, а я всего лишь ходячий рентген. Теперь я каждый день вижу в людях много плохого... Можно даже сказать "злокачественного".

— Чёрный юмор тебе не к лицу. — сказал Чед и хлебнул кофе — Или к лицу...

— Бессовестный... — сказала Фиби и рассмеялась так, что её волосы и терагерцовые сенсоры вокруг глазниц задрожали ужасающим образом.

Чед тоже усмехнулся, и задумался о том, как бы сменить тему. Но фиби отставила свой кофе, и взяв Чеда за руку. Чед даже вздрогнул от волнения, и почувствовал к ней то же, что она возможно испытывала к нему как-то раз. Он взял её руку и посмотрел на неё, пристально взглянув на её губы слегка изогнутые в приятной улыбке.

— Ты добрый человек, Чед.

— Денег нет. — буркнул в ответ тушканчик.

— У тебя доброе сердце. Ты говорил что пошел в полицию ради признания, но я думаю, что ты пошел туда не просто так. Я не буду томить или подлизываться, я сразу скажу тебе правду.

Тушканчие промолчал.

— Один мой хороший друг, он попал в беду. Серьёзно влип. Девочки с большим трудом рассказали мне что случилось, и я сразу подумала о тебе. Для тебя слово справедливость - не пустой звук, я чувствую это. Всегда это в тебе чувствовала.

— Этот недостаток в который раз стоил мне карьеры.

Фиби обняла Чеда. Она встала со стула, подошла к тушканчику и обняла его за длинную, почти лебединую шею. Она нежно прогладила его короткие золотистые волосы и глубоко вздохнула.

— Ну хорошо. Помогу я ему, а что мне с этого будет? Может свидание?

— Прости Чед. Но ты слишком долго был отстранён. Я помолвлена.

Фиби отстранилась от Чеда. Она отошла в сторону. и неловко поправляя свои волосы и платье аккуратно надела свои очки.

— Мне лучше уйти. — сказала Фиби — Как бы там ни было, я очень сожалею, что мы все отстранились друг от друга.

Фиби молча нащупала ручку двери, точно зная где она и как открывается. Она ещё раз взглянула на Чеда, и ушла не проронив ни звука.

Чед долго сидел за кухонной панелью, удерживая в руках остывший кофе. Он несколько раз смотрел на своё отражение в зеркале, но бриться не хотел. Шли часы. Тушканчик постоянно заглядывал в зеркало, корчил гримасы и причёсывался, каждый раз брезгливо бросая своему отражению "барби Кен".

Он ходил по своей квартире кругами, то сожалея, то радуясь, что так и не сошелся с Фиби. Но в конце концов, когда уже несколько раз пытался заснуть, он всё таки набрал её номер, и даже нажал вызов.

— Ало.

— Я согласен. — уверенно сказал Чед. — Что там у тебя?

— Правда? Это замечательно, Чед!

— Говори, кому помочь? Сделаю всё что смогу.

— Нужно вытащить одного очень доброго парня.

— Какого?

— Его зовут Кутберт Танк. Он часовщик, с ним ещё Хлоя дружит, Ну Хлои, которая Ора, цветная такая.