Туристка

Глава 1

Солнце ярко слепило в глаза, пробиваясь сквозь солнцезащитные очки. Я смотрела высоко вверх, сощурив глаза, пытаясь разглядеть вершину гор Дагестана.

— Ох, Лиза, где ж мы ещё такую красоту увидим! — воскликнула рядом Аня. — Я бы осталась здесь жить. Долой городскую суету, лучше буду жить в доме на холме.

— Ты запыхаешься в первый же день, чтобы дойти до своего дома, — фыркнула я. — Ещё вчера ты хрипела и просила воды, когда мы поднимались на Гамсутль.

— Ну это было вчера, а сегодня уже новая я, — толкнула она меня бедром в бок. — Тем более с нашим гидом мы ещё и все тонкости страны узнаем. Буду разбираться в любой мелочи местной культуры.

Лиза посмотрела на Магомеда, и её сердце ёкнуло. С первого дня этот мужчина впечатлил её не только своей внешностью, но ещё и познаниями своей родины и глубокой преданностью ей.

«Он другой религии, вы не сможете быть вместе», — вбивала она мысленно себе в голову, но сердце не обманешь. Смотря на его горящие глаза, когда он говорит о любой достопримечательности Дагестана с такой гордостью, словно сам лично видел все события, она не могла оторваться от его резких черт лица, высокого роста и загорелого тела. А ладони, которые были покрыты ссадинами и шероховатостями, говорили о его трудолюбии.

— Ты пялишься, — прошептала рядом Аня. — Снова.

Лиза покраснела и резко отвела взгляд, делая вид, что рассматривает Язык Тролля и поправляет бандану на рыжих прядях.

— Почему бы тебе с ним не поговорить? — предложила Аня. — На ужине, например, за бутылкой гранатового вина.

Подруга поиграла бровями, а я закатила глаза.

— Ань, он гид, а мы туристы. Кто вообще посмотрит на очередную девушку в поездке, тем более русскую? Ты посмотри, как он предан Родине и традициям, явно не пойдёт против семьи, — я вздохнула. — И уж тем более не переедет в мегаполис.

Лиза посмотрела на Магомеда грустным взглядом, потом — на подругу.

— Я бы не стала переезжать, проживи я тут большую часть своей жизни.

— Но он так на тебя смотрит! — не унималась Аня. — Возможно, ты ему тоже симпатична. Попробуй, нам осталось тут пробыть один день.

То что пятидневный тур заканчивался, она и сама ощущала, но отметала любую мысль об этом, ведь моментально становилось тоскливо.

Магомед закончил свой рассказ, и наша группа разбрелась гулять и фотографироваться. Я тоже решила пройтись. Чуть поодаль стояли красивые большие качели. Взяв подругу под руку, я потащила её к ним, чтобы она сделала мне видео на память.

— Ну ты и корова, не раскачаешь с первого раза, — кряхтела подруга, а я довольно болтала ногами, любуясь горами.

Мы такие крошечные по сравнению с ними. Горы стояли и всем своим видом показывали, как они могущественны и не подвластны нам.

Я внезапно дёрнулась, когда движение качелей стало слишком интенсивным. Повернувшись назад и не веря в силу раскачки подруги, я округлила глаза, а в животе приятно закололо. Меня раскачивал Магомед.

— Ну как, с ветерком или сразу в полёт?

— Не надо в полёт! — завизжала я, протестуя, хотя улыбка так и не слезала с лица — то ли от адреналина, то ли от бабочек в животе. — Я хотела красивое видео.

— А, видео, — Магомед слегка остановил раскачивание. — Аня, снимай!

Подруга встала сзади меня и сняла меня на фоне гор, сделав ещё пару фоток.

— Теперь не для видео, а для воспоминаний. — Его хриплый голос раздался сзади меня, и раскачивание усилилось. –Держись крепче, рыжая бестия.

Если бы не спинка на качелях, то я моментально перевернулась бы назад. Я держалась изо всех сил; было страшно, но больше я чувствовала счастье. Находясь в Дагестане, в горах, раскачиваясь на вершине возле Языка Тролля, я испытывала чувство свободы. Магомед давно перестал раскачивать меня, но я не переставала любоваться пейзажем и думать о нём.

Внезапно меня начало тошнить: всё-таки я не привыкла ещё к горному воздуху и резким скачкам адреналина.

— Аня, останови, меня сейчас стошнит!

Подруга спохватилась и постаралась плавно остановить качели. Я слезла с них, хватаясь за живот.

— Идём, нас на обед звали. Думаю, от чая тебе полегчает.

Ели мы в местном ресторане, который находился выше Языка Тролля. Еду нам подавали пышные женщины, улыбаясь и ругая за невежество наших гидов. Пахло изумительно, аромат домашней еды щекотал нос.

Я потянулась за графином с компотом, чтобы налить себе и Ане в стакан, но мои пальцы коснулись чьей-то руки, и я отдёрнула её, как ошпаренная.

— Ай, не стесняйся, сестра, поухаживаю за тобой! — встрепенулся Магомед и налил мне полный стакан.

— Спасибо. — Мои щёки порозовели, и я смущённо отвела взгляд. Как я не заметила, что он сел рядом со мной? –Может и мне поухаживать за тобой?

-Отдыхай и кайфуй, наши дамы все сделают. –Он слегка похлопал меня по спине и подмигнул, озаряясь своей манящей улыбкой.

Наша группа сидела за одним столом ещё с двумя группами тура, и наши гиды, вставляя через каждое слово «брат», обсуждали проделанный маршрут и то, кто куда направляется дальше. Мне нравился их живой, немного резкий акцент, который отбивал каждое слово чётко и резко.

— Ты снова пялишься, — прошептала у уха Аня, что заставило меня вздрогнуть.

— Может, ты меня треснешь лопатой? — Я угрюмо пялилась в тарелку с грушевым пюре и рисунком из урбеча.

— Странная ты, Лиза. Видишь парня впервые в жизни, а страдаешь, как по бывшему.

— Тише ты! — Я забеспокоилась, потому что Магомед сидел рядом и мог услышать. — Надо собраться духом, а то и правда раскисла. Изначально я прилетела сюда из-за гор.

И неважно, что эти же самые горы наблюдали за мной и моей зарождающейся симпатией к дагестанцу.

— Вот, другое дело, узнаю Лизу, — подруга довольно улыбнулась и доела свой десерт. — Съела бы, а то я уже покушаюсь на твою тарелку!

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки и подвинула тарелку к ней. На миг я отвлеклась на вид из окна, где солнце было близко к вершине горы и предвещало красивый закат. И всё же как здесь легко дышалось, зная, что городской шум остался позади!

На следующий день, когда был запланирован вылет, Лиза старалась полноценно любоваться видами и всё-таки вникнуть в речь Магомеда, когда он рассказывал об очередной горе или достопримечательности. В завершении тура была конная прогулка, где именно её лошадь сопровождал Магомед.

— Я и сама могу управлять лошадью, не маленькая, — возмутилась я.

Магомед сидел на чёрной лошади и держал мои поводья, чтобы управлять ею.

— Настолько хорошо катаешься? — Он широко улыбнулся.

— Не прямо хорошо, но трусцой могу.

Наша группа шла цепочкой, друг за другом, по тропе. Практически каждого сопровождал всадник. Я вряд ли запомню всех, потому что единственный, кто занимает мои мысли все пять дней тура, — это Магомед.

Мне так хотелось, чтобы он меня заметил. Заметил не глазами, как обычного туриста, а сердцем, как девушку, как рыжую бестию.

Не осознавая, что я сейчас делаю, я вырвала поводья у гида и прокричала «но». Лошадь, услышав команду, побежала вперёд. В висках застучала кровь: я никогда не делала этого без инструктора и уж тем более в незнакомой мне местности. К счастью, животное было обученным и знало дорогу, поэтому у обрыва повернуло на другую тропу — прямо к овцам. Ветер трепал волосы и щекотал глаза. На мгновение к глазам подступили слёзы, в ушах зазвенело; мне стало страшно, и я сжала поводья сильнее, чем нужно, стараясь остановить лошадь.

— Ну, рыжая бестия! — Магомед нагнал меня. — Ииу! — прокричал он и разогнал всех овец, когда пошёл на обгон.

Гид поставил лошадь параллельно моей, заставив её остановиться. Сердце отдавало ударами в горло, а я дышала слишком часто, будто сама бежала.

— Навела суеты, уже как родная — горная, — Магомед перехватил поводья, и мы вернулись к группе. — Но больше так не делай, убьёшься.

Магомед смотрел на меня не так, как смотрят на туриста, устроившего глупую выходку. Он переживал. Не за свою репутацию гида, не за испорченный маршрут — за неё.

Внутри у него всё сжалось в тот момент, когда её лошадь дрогнула у края. Он перехватил поводья не потому, что хотел командовать, а потому, что руки сами потянулись — так же, как они тянулись бы к верёвке, если бы человек сорвался в пропасть.

— Идём обратно, — сказал он резко. — Нам ещё надо успеть в сувенирку перед вылетом.

Все участники тура разинули рты от моей выходки, но в их взглядах также читалось, что они запомнят это как представление. Аня же смотрела на меня с сочувствием: она всё понимала.

На обратном пути Лиза ехала молча и смотрела на гриву лошади. Она то и дело перебирала пряди волос и старалась смотреть куда угодно, но не в глаза Магомеду. Ей точно не показалось: она увидела глаза, полные переживания. За неё.

— Прости, — прошептала я ему.

— Ай, не переживай. Все мы выпускаем пар по-разному, — махнул он рукой. — Я же вижу всё по твоим глазам.

— Что ты видишь? — Я испуганно посмотрела на него: неужели всё понял?

— Глаза туриста, который влюбился в это место и не хочет уезжать.

«Не только в место», — промелькнуло у меня в голове.

— Скажи, у вас бывали случаи, что кто-то оставался здесь после тура?

— Ни разу, — усмехнулся он. — Мало кто готов адаптироваться к горной породе и стоять на краю обрыва.

— Это верно, — улыбнулась я в ответ. — А гиды ваши не выбирали себе невесту из туристов?

Моё сердце забилось в разы после этого вопроса, а ладони вспотели, выдавая волнение.

— Приглянулся кто-то из гидов? — Магомед это сказал с особой интонацией, как бы лукаво.

«Ну же, Лиза, смелее! Если не сейчас, то будешь жалеть, так и не узнав, что он думает о тебе».

— Да, один приглянулся, — я не выдержала и посмотрела прямо в его тёмно-карие глаза, молясь, чтобы он понял намёк.

Его тёмные глаза на мгновение вспыхнули — то ли удивлением, то ли чем-то похожим на сожаление, — но почти сразу взгляд стал тяжёлым и серьёзным, будто он уже принял решение, которое давалось ему нелегко. Он отвёл взгляд в сторону, словно не мог смотреть на неё, и тихо, но твёрдо произнёс:

— Ты хорошая девушка, Лиза. Но я должен сказать тебе прямо, чтобы ты не обманывалась. У меня есть семья, традиции. Мне уже выбрали невесту из соседнего аула. Это решено давно и я предан ей. Я не могу пойти против воли отца и своего народа. Прости меня.

— Не стоит извиняться, спасибо, что сказал честно, — я постаралась как можно естественнее улыбнуться, но уголки губ стали тяжёлыми, поэтому я сделала вид, что сильно увлечена горными рельефами.

Наконец прогулка закончилась, и я дала волю нахлынувшим слезам. Я не плакала надрывно, нет, скорее оплакивала зародившуюся надежду на новую жизнь. Аня стояла рядом со мной и успокаивала:

— Всё хорошо, родная, зато ты осмелилась и узнала правду. Не каждый на такое способен! — Она гладила меня по спине, обнимая.

Я села в машину к группе, чувствуя, как дорога постепенно убаюкивает и стирает остатки горечи, оставляя только тихую усталость. Когда машина остановилась у сувенирного магазина перед вылетом, я вышла вместе со всеми, с удивлением понимая, что могу дышать — и даже смотреть на эти полки с магнитиками и платками.

На Магомеда я старалась не смотреть — больше из-за неловкости. Я обнажила ту правду, которую таила в себе пять дней тура, и теперь ощущала себя уязвимой перед ним.

Аня то и дело маячила передо мной, держа в руках урбеч, папаху и пару косметических средств. Я же выбирала между браслетом и колечком, чтобы носить с собой частичку поездки и помнить о ней.

Выйдя на улицу с серебряным кольцом на пальце, я любовалась видами. Горы поднимались прямо из долины, серые и тяжёлые, а над ними висело чистое голубое небо. По склонам ползли редкие облака, и в их тени снег на вершинах казался совсем белым. Внизу шумела река, и её холодная вода пахла камнем и травой.

«Пришла пора прощаться с этим удивительным местом».

Меня отвлёк от вида, заставив дёрнуться, промелькнувший перед глазами красивый шёлковый платок. Я повернулась, и за моей спиной стоял Магомед, держа в руках этот же платок. Прозрачная, лёгкая ткань переливалась в нежно-розовых, жёлтых и оранжевых оттенках.

— Очень красивый.

— Я хотел подарить его тебе, — он подошёл ближе и повязал его мне на шею. Ткань приятно щекотала кожу.

— Мне? Но почему? — недоумевающе уставилась я на него, покрываясь румянцем.

— Не хочу, чтобы поездка запомнилась тебе чем-то плохим. Тем более я уверен: такая красивая рыжая бестия найдёт подходящего себе парня. Уж поверь мне, сестра.

От его слов у меня проступили слёзы. Мне тяжело от осознания, что поездка заканчивается и через пару часов мы поедем в аэропорт.

— Ну что ты раскисла. Обидел кто? — Он притянул меня обняться, успокаивая. — Дам тебе совет: обижают — не обижайся.

Магомед произнес это резко, поднимая палец вверх, улыбаясь.

— Я буду скучать по Дагестану, — улыбнулась я, отстраняясь и вытирая слёзы.

— Кто б сомневался, — посмеялся он.

Через пару часов мы уже стояли в аэропорту, и объявление о посадке прервало наши последние разговоры. Скоро я смотрела в иллюминатор, где огни Махачкалы таяли в утренней дымке.

Лиза уехала. В её чемодане лежал платок, который он подарил, и запах гор. Она не плакала. Просто поняла, что некоторые истории нужны не для того, чтобы иметь продолжение, а для того, чтобы научить сердца биться по-другому.