Турист

Пролог

Болотная жижа хлюпала под моими ногами беспощадно выдавая мое положение. Да я и не скрывался особенно, прекрасно понимая, что не могу поспорить в скрытности с тварью, жизнь которой зависит от того сможет ли она незаметно подобраться к своей жертве. Вместо этого я уделил наибольшее внимание тому, чтобы не пропустить ее нападение.

Черт знает, что это за порождение Пустошей, но тот факт, что прижимистые крестьяне скинулись на награду за ее голову уже что-то да значит. Тем более если учесть, что они не знают что именно необходимо уничтожить. Те немногочисленные выжившие после встречи с ней описывали ее как черную змею в два локтя шириной и “длиннющую, аж жуть”. Но ладно, мне есть чем ее удивить, причем в последний раз в ее жизни и не так важен ее размер, если прорубить мечом можно.

Болтаюсь по этим чертовым болотам уже часа два. А иначе никак. Хитрая тварюга, видит хотя бы двух человек с оружием, так не нападает. Матерая, зараза. Вот и приходится в одиночку месить ил надеясь в топь не угодить и выбирая участки посуше.

Так, опять отвлекся. Замер прислушался, медленно осмотрелся, пусто вроде. Понятно, что концентрацию терять нельзя, но не смогу я, чисто физически, несколько часов без передыху высматривать черное тело в черной воде. Но надо, поэтому собрался насколько смог и продолжил поиски.

Да еще хорошо, что весна только началась, и мухи с комарами не повылазили, иначе бы вообще житья не было. Ну а как все хорошо начиналось, остановился на постоялом дворе и как раз думал над тем как жить дальше, а мне тут работенку предложили, причем денежную. Причем саму эту тварь зубастую расписали как сущее наказание, мол ни один путник не пройдет спокойно. Вот и повелся как дурак. Может еще несколько часов угроблю, пока не найду.

Но ничего силы еще на часа на два хватит. Щит то держать постоянно я перестал спустя пол часа как залез в это чертово болото. А энергию он жрет сильно только в момент отражения удара. Спрашиваешь какой щит энергию будет тянуть, так магии смог обучиться немного, точнее меня обучили, так сказать. Тут и магия есть, самая настоящая. Щит, конечно, не мной ставится, устройство есть специальное, можете хоть прибором называть, вот только местные подобные приборы артефактами называют. И не важно, действительно ли это артефакт или поделка местного умельца. Так надо бы его снова включить, не нравятся эти заросли, густые слишком.

Трудно без магии бы мне пришлось, может и прибили бы, чтобы не мучался. Ведь магия это не только всякие молнии, щиты да шары огненные, это и сугубо утилитарные, так сказать, вещи. Светящиеся шары, обогревающие плиты или отдельный артефакт - мечта садиста-педагога. В моем ВУЗе преподаватели бы точно обрадовались. Артефакт выглядит очень просто, шарик каменный, с пол кулака размером, вот только если знать как им пользоваться то можно любого человека языку Древних обучить. Или, как его тут начали называть, Общему. Раскидано подобных игрушек по миру много, и обучающих достаточное количество, вот и учат язык все кто хочет и у кого денег достаточно, зато с общением проблем нет. А садист придумал его потому что...

Внезапно меня резко швырнуло в сторону. “Какая незадача, щит, конечно, хорош, только эта несомненно прекрасное изделие инерцию не гасит.” Пронеслось у меня в голове, пока я вскакивал на ноги (мысли были менее культурны и сдержаны, но я автор и хоть на страницах данной книги могу выглядеть приличнее, чем есть на самом деле). Точнее пока я пытался вскочить. Что-то явно меня придавило к земле и энергия в артефакте полетела вниз, секунд десять продержусь, а потом, все.

Волна силы разлетелась от меня во все стороны подкидывая в воздух черную тушу. Резко ухожу в сторону, пока она не упала на меня, нащупываю саблю и одним слитным движением доставая из ножен клинок бью по твари передо мной. Удар хороший вышел, она падала как раз на клинок, еще и я вставая перенес в удар силу ног, вот только позиция была ни к черту и клинок ударив по ее склизской коже просто ушел в сторону оставив небольшую царапину. Запускаю еще одну волну чтобы выгадать время и ее сносит на метра три в сторону.

Только сейчас смог рассмотреть что именно напало на меня. И лучше бы я этого не делал. Черная двухметровая колбаса с зубами с одной стороны, и зубов этих много, и смотрят на меня. Так не понял, почему только смотрят. Она что смыться собирается и мне ее опять по болотам шастать искать? А вот фиг тебе!

Делаю вид что испугался и делаю пару шагов назад, заодно принимая более удобную позицию. Все-таки тварь оказалась глуповатой и повелась на простую провокацию. Быстро приняв решение она устремилась в мою сторону и рванула в прыжке в мою сторону целясь в туловище, что мне очень даже подходило. В чем прелесть щита, что пока он действует, ты можешь хоть в пасть варгу руку совать, и ничего тебе не будет, правда если энергия во время укуса кончится, то не обессудь, сам дурак.

Именно это я и сделал, засунул руку прямо ей в пасть, правда в руке сабля была зажата, да и острие в сторону твари было направлено, так что она насадилась прямо как тот поросенок на вертел во время праздника урожая. Но поваляться в жиже опять пришлось, туша все-таки не маленькая. Но энергии еще секунды на три поддержания щита хватит, да и тварь уже не бьется, а скорее в судорогах дергается.

Фух… Как бы не храбрился по грани прошел ведь, пара лишних ударов и все, даже хоронить было бы нечего. Вы можете поинтересоваться, а почему я вообще лазаю по болотам вместо того чтобы за студентками увиваться. И как уроженца Петербурга вообще занесло в другой мир.

Так вот что я вам скажу: туризм, даже если от него одно название, может быть крайне непредсказуем.

Глава 1

Ну что ж. Настало время познакомиться нормально. Зовут меня Алексей Зыбин, родился и вырос в Петербурге. В учебе мог бы и отличиться, но отсутствие интереса к материалу сыграло свою роль, в итоге большую часть предметов сдавал на тройки, что не помешало поступить в неплохой ВУЗ, когда я задался данным вопросом. Причем обошлось без взяток и тому подобных способов упростить себе путь, просто было интересно, смогу или нет. Смог. Учеба тоже ничем особым не выделялась, пока не закончился третий курс.

Первый месяц лета приближался к концу. Сессия, по большей части, была закрыта и весь наш, теперь третий, курс таки смог спокойно выдохнуть и расслабиться. И тут нашему старосте пришла, как ему тогда казалось, прекрасная идея. Предложил он взять палатки, пару гитар да напитков градусосодержащих побольше, да махнуть в лес на пару дней чтобы с толком отметить закрытие сессии.

Какой нормальный студент откажется от пьянки? Да и парни быстро смекнули, что несколько дней рядом с нашими девчонками могут сильно поспособствовать тому, чтобы, так сказать, углубить знакомство. Данный повод воодушевил всех настолько, что во внимание не принимались ничьи отмазки и все в итоге согласились выбраться отдохнуть.

Сказано-сделано. Быстро выделили пару активистов и они распределили кто что должен взять. Я же, по старой доброй студенческой привычке смог отлынить, решив, что всех недовольных смогу споить и закрыть этим вопрос.Тем более перед сессией получилось подхалтурить, а во время ее не до пьянки было, так что некоторые деньги еще оставались.

Серега, один из активистов, был помешан на истории и предложил съездить на развалины одной крепости как раз недалеко от города. Причем сильно разорялся расписывая окрестности, мол что там и речка есть, и лес почти не тронутый, и так далее. Ну и так как по большому счету плевать нам было где отдыхать, то все и согласились с его предложением.

Весь оставшийся день пролетел в мгновение, нашел палатку у знакомых и под честное слово, что верну в целости прихватизировал на несколько дней. Пробежал по магазинам, и так как моих знания об отдыхе на природе были равны знаниям студента о только что сданном предмете, а именно нулевыми, то просто закупился тушенкой, пивом и взял бутылочку покрепче и повкуснее, на случай более тесного знакомства.

На следующий день договорились встретиться в Девяткино и выйти на одной из пригородных станций. Оттуда уже на автобусе добраться до нужного места, где договорившись с водителем можно было выскочить на трассу. Дальше по лесу километров пять и мы на месте.

Несмотря на жару, привычно неработающий, а скорее просто отсутствующий, кондиционер в электричке и расшатанный автобус настроение у всех было приподнятое. Тем более самые нетерпеливые отмечать начали уже находясь в поезде. Так что когда галдящие два десятка тел вывалилась из автобуса некоторые уже были порядком нагружены, и, отнюдь, не рюкзаками, они то как раз успели полегчать.

Пока добирались до места пару раз заблудились, хотя наш штатный Сусанин утверждал что он знает дорогу и так и было задумано первоначально. Спустя полтора часа, когда короткие привалы устраивали все чаще, а предложение плюнуть на эту крепость и встать лагерем “вот прямо тут” перестало казаться забавной шуткой и уже начало рассматриваться многими всерьез мы наконец добрались до места.

Первые минут десять все про просто лежали на месте и получали удовольствие от того, что не нужно никуда идти и можно просто дать отдохнуть своим ногам и спине. Но вечно валяться не получится, тем более когда в рюкзаках осталось еще пиво и полный набор для глинтвейна.

Конец дня прошел в мелких хлопотах в результате которых полянка, на которой мы остановились, преобразилась кардинально. Повсюду были натыканы палатки, а между несколькими деревьями был растянут тент, разведен костер и сделаны сиденья из небольших бревнышек. Дружно решив, что ну нафиг еще больший комфорт приступили к основной цели, а именно хорошенько отметить.

Отмечали мы на славу. И когда большая часть тем для бесед была исчерпана, а всем преподавателям перемыли все имеющиеся кости речь зашла и о крепости к которой мы приехали. Ну и учинили допрос Сереги, что это он так сюда хотел попасть. И поведал он следующую историю:

— Крепость, воде и обычная, таких вокруг полно, но неясностей вокруг нее очень много. Все, кого перечисление трех цифр в одном предложении может смутить, могут еще глинтвейна отхлебнуть, так как сейчас пойдет немного истории. Начнем с того, что городище это существовало в 14-м и 15-м веке и подтверждений этому имеется достаточно. В 15-м веке его разрушили окончательно и больше не восстанавливали, - и замолчал.

— Так и чего в этом необычного-то? - Не вытерпев задал я довольно ожидаемый вопрос. - А "необычности", как раз тут и начинаются. Это мы сейчас сюда спокойно пешочком добрались, а тогда прямо тут остров был. В 19-м веке Вуокса, как раз вот эта вот река, - и указал пальцем на еле видную в темноте реку - русло изменила и появился сухопутный путь. И тут, внимание! - Сказал он, и пристально на нас посмотрел. - Начинаются неясности, после первого обмеления русла тут построили мельницу, причем в тот же год когда русло обмелело. Действительно, все же знают, чем меньше воды, тем лучше мельница работает, да и зачем именно тут мельница, если в то время можно было портки спустить и с кастрюлей по лесу бежать, в нее поварешкой стучать и вопить во все горло, при этом за пару дней ни одной души не встретить.

Тут раздалось несколько смешков. Видимо пьяное сознание успешно представило себе эту картину.

— А зачем портки то спускать? - Вполне закономерно повис в воздухе вопрос. - А чтобы когда медведь на твой шум вылезет, отстирываться не пришлось.

Да, не бог весть какой юмор, но много ли нужно пьяному студенту?

— В общем, и это не все. - Продолжил Сергей, когда все снова стихли. - Спустя лет тридцать неподалеку провели взрывные работы и русло снова изменилось, обмелев окончательно. И тогда через крепость проложили почтовую дорогу. И говоря “через крепость” я имею ввиду именно насквозь. Снесли несколько оставшихся стен чтобы дорогу проложить. Просто поставьте себя на место строителей. Можно провести дорогу на метров десять в сторону и никто ничего не заметит, даже если по планам иное. А можно в двухстах километрах от Петербурга начать рушить древнюю крепость для экономии десяти метров дороги.

Тут Сергей немного приостановился глотнув вина и давая нам немного времени все обдумать. Сделав еще пару глотков и сняв жарящуюся сосиску с ветки продолжил.

— Согласен, пока выглядит все довольно стройно и на все можно найти правдоподобные оправдания. До тех пор, пока не доберемся до вещей, которые здесь археологи находили. Несмотря на то, что крепость стояла только в 14-м и 15-м веке, когда христианство давно укоренилось на территории Руси тут были обнаружены два крупных жертвенных камня покрытых кельтскими символами. Глыбы были под два метра высотой и явно не отсюда, кто их притащил не понятно. Плюс сами вещи которые находились многими учеными датировались совершенно разными периодами. Каким-то вещам присваивали 10-й век, каким-то 17-й. И это не одиночные находки, которые могли бы тут проезжающие оставлять, а полноценные наборы как из разного хлама так и топоров, мотыг и даже золотых изделий. Итак, итог немного странноватый. Мое мнение следующее: что-то здесь есть в результате чего люди могут пропасть и объявиться спустя несколько веков.

Сказал и снова замолчал. Я огляделся и четко увидел что не я один кроме как сказку это не воспринимает. Серега увидел это и решил нас добить.

— Да я понимаю звучит бредово, но вы не знаете еще самого главного. Недавно начали снимать секретность с ряда советских документов. Когда революция произошла, то не только земли крестьянам, а фабрики рабочим отдали, но и документы секретных служб к рукам прибрали, не все но кое что уцелело. И в этих документах данная теория рассматривалась как основная. Мельница была наблюдательным пунктом, с которого пытались разобраться в процессе, а когда поняли что ничего сделать не могут, то решили кардинально зачистить следы и проложили дорогу поперек при стройке снеся большую часть к чертовой матери.

Не могу сказать точно почему, может дело в невыветрившихся юношеских фантазиях, может в алкоголе, но в тот момент Сергей мне казался крайне убедителен. И пока я начинал рассматривать его теорию всерьез, он продолжал.

— Советы тоже периодически пытались сюда экспедиции отправлять. Бесполезные по большей части. Вот только в 60-х нашли тело человека в странной одежде, тогда его за диверсанта-неудачника приняли, как раз холодная война шла полным ходом. Тем более у него была техника непонятного назначения. И когда фотки я увидел, то просто офигел, мобилка у него была обычная. Нокия. - Гонишь! - Закричали ему несколько человек не удержав себя в руках.

Он обвел нас всех взглядом и не меняя лица коротко произнес.

— Гоню.

До меня даже сразу и не дошло что он сказал. Но когда он заржал, то первый позыв был то ли послать его хорошенько, то ли кинуть что-нибудь. Но кто-то так же начал смеяться и это сбило все воинственное настроение. В итоге я присоединился к общему веселью.

— Не ну видели бы вы свои рожи, - продолжая посмеиваться сказал Серега. - Эти эмоции от полного скепсиса, до неверия и состояния “а вдруг так и есть”. - Ну и скотина ты все-таки. - Ну извините, не утерпел. - Так все что ты сказал, твоими выдумками было? - Да нет. Даты и факты, за исключением тела диверсанта, все действительно происходили. Но вот мои интерпретации их, вот это уже бред сивой кобылы, - и поглядев на меня добавил. - В который некоторые даже поверили. - Да пошел ты, - сказал я беззлобно. И все снова заржали.

Пьянка развернулась с новой силой и продолжалась еще долго. Где-то через час я несильно (сильно) перебрал, в итоге уснул сидя недалеко от костра, благо лето было на дворе, и замерзнуть мне не грозило.

Глава 2

Любой, кто хоть раз просыпался на природе после возлияний подтвердит, что ты чувствуешь себя на порядок лучше, чем в душном городе. Вот только мое пробуждение было неприятным исключением.

Что-то явно меня потревожило, но не успел я толком осознать что, как раздался жуткий грохот, звон и крики.

— Король Артур на нас напали! Берите оружие, надо встретить врага у ворот!

Не успев понять что происходит я вскочил на ноги сжимая в руке свой меч. Но ничего не увидел, а звон и грохот как будто бы раздавались внутри моей головы. Скакать не видя свои ноги было явно плохой идеей, что привело к закономерному результату. Вот только падение прояснило мое зрение.

После того как кастрюля слетела с моей головы народ, окружающий меня со всех сторон, перестал сдерживаться и заржал в полный голос. Да и в руке у меня был не меч, а розовая волшебная палочка со звездочкой на конце.

— Ну что “король”, проспал врага? - Спросил наш староста, стоящий с двумя ложками в руках, и все снова заржали.

— Придурки, - сказал я пытаясь сесть на землю. На что-то более красноречивое моего, только начинающего проясняться, сознания не хватило. - На кой черт вообще тащить в лес волшебную палочку?

После моего вопроса смех, казалось бы только утихший, разразился с новой силой.

***

Минут десять спустя, когда я уже немного проснулся и достал баночку пива (все-таки небольшое похмелье наблюдалось, а способ побудки не добавлял здоровья моей голове), сидя у костра и смотря ролик с моим пробуждением я посмеивался вместе со всеми. И не важно что мне было совсем не смешно, еще в школе открылась небольшая истина. Не хочешь чтобы тебя чем-то задевали, просто не подавай вида, что это тебя задевает. Нет. В целом ребята подобрались нормальные, но в какой семье без… Скажем так, сильно особенного индивида. И чем больше “семья”, тем больше индивидов. В нашей группе таких набралось пара. Правда за давностью лет их имена, как и многое другое, забылись, да и роли в дальнейшем они особой не играют, так что сделаю вид что и не было их, не смогли тогда поехать. Моя это история, в конце концов, или нет?

Возвращаясь к происходящему, я воспользовался древней мудростью. Как говорится, если не можешь остановить бунт, то возглавь его.

— А палочку я вам не отдам, - сообщил я им, и видя непонимание на их лицах продолжил. - Какой же рыцарь отдаст свое верное оружие? - И картинно взмахнув палочкой приложил ее к поясу как меч. В награду получил новую порцию смеха.

После того как утренняя шумиха улеглась встал закономерный вопрос, что делать дальше. Нет всем понятно, что гулять и отмечать. Но и это, безусловно приятное, времяпрепровождение желательно разнообразить. После обеда, перекусив божественным произведением кулинарного искусства из серии “тащи все что есть в котел”, собрались посмотреть все-таки “вневременную” крепостицу.

Что я могу про нее сказать, развалины как развалины, ну не ценитель я. На подобные этим можно в любом городе насмотреться, стоит только отойти от основных улиц города, как обязательно на что-нибудь натолкнешься. И если разум расписывал их как какую-то монолитную скалу, призванную отбивать накатывающиеся волны нападающих, то реальность оказалась куда прозаичнее. От самой крепости остался практически один фундамент, а обломки стены, которые кое где виднелись, разуму, избалованному видами фэнтезийных замков и королевств, не казались чем-то монументальным и незыблемым. И вспоминая некоторые факты в которые нас посвятил вчера Серега, чтоб ему, выдумщику, пусто было, становилось непонятно, как люди отсиживаясь за подобными укреплениями могли что-то противопоставить вторгающемуся противнику. Не иначе как только на морально-волевых, что искренне внушало уважение.

Сам не заметил как увлекся и начал обследовать данные развалины, нет я не пытался что-то найти, не лазил повсюду в поисках древних находок. Просто ходил и смотрел, даже когда все решили вернуться, то я отказался, сказав что хочу еще немного тут побродить. Так и ходил пока не наткнулся на два больших камня. И они не совпали с тем что описывал Сергей, не было огромных валунов покрытых рунами и непонятными знаками. Нет, сами камни оказались на месте, да и размеры их не подкачали, даже подпрыгнув не смог посмотреть на их верхушку. А вот рун не было, кроме креста вписанного в круг да пары других непонятных отметин.

И черт же меня потянул их проверять, как так получилось, сам не понял, но об грань одного из камней палец расцарапал. Вроде бы мелочь, кто из нас не резался или не кололся. Но болит, зараза. Да ладно, ерунда, до лагеря дойду, а там у кого-нибудь либо бинты с перекисью, либо водкой промою. Уж она то точно у кого-нибудь найдется.

Только уходить, просто так, из-за одного пореза показалось мне и решил я дорассмотреть камни и после этого уже двинуть назад. Вот дались же мне они на кой-то черт. Нет если быть предельно честным, то в тот момент у меня всплыло воспоминание как я маленький, упав и разбив коленку бегу к маме. И сильно мне не хотелось так выглядеть, вот и решил устроить театр одного актера.

Забрался я на второй камень и не обнаружив ничего особо интересного решил просто спрыгнуть. Высота два метра меня не испугала, и не по таким стройкам прыгали. Дело простое оттолкнуться от камня и приземлиться чуть подогнув ноги. Вот только когда падая, я с ужасом понял, что не ощущаю удара об землю и проваливаюсь дальше. От страха я зажмурился и попытался сжаться как можно сильнее.

После непродолжительного падения, показавшимся мне целой вечностью, маленькой но вечностью. Я наконец грохнулся на каменный пол, что странно, боли от незапланированного приземления особенно не чувствовалось. Да есть пара ударов, но совсем не то ожидаешь упав на камни с непонятной высоты.

Ну где я оказался? Вокруг темень, а сверху метрах в пяти виднеется дыра через которую поступает свет. Осмотрев стены, понял что до нее мне толком не добраться. Если, конечно, не хочу снова грохнуться пару раз на землю в процессе, и что-то я не уверен, что последующие приземления окажутся настолько же удачными.

Включив телефон без особого энтузиазма уставился на отсутствующий сигнал.

— А что ты хотел, - начал успокаивать я сам себя. - В городе в некоторых домах не всегда связь ловит, а тут за городом, да еще и под землей.

Немного подумав я понял, что кричать бесполезно, вряд ли крик мой услышат, а одногруппники не забеспокоятся еще несколько часов, если вообще вспомнят до вечера, так что и ждать бесполезно. Как там было у классиков? Спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Хоть и не тону, но под мой случай замечательно подходит. Тем более проход, шириной метра в полтора, видел в одной стороне. Судя по стенам, эта пещера явно рукотворная, а моих немногочисленных знаний хватало, чтобы предположить, что из замка мог быть тайный выход. Да, натянутая теория, но лучше уж надеяться на нее, а не на то, что это просто яма для жертвоприношений какая-нибудь.

Тут я понял что что-то явно не так. Какой-то факт смущал меня и не давал покоя. Конечно в самом факте провала под землю было все не так, но было что-то более приземленное, обыденное. Чуть подумав, понял что именно. Кровь на пальце. Она осталась, но новая не шла, да и боль исчезла. Немного смазав ее я ошарашенно обнаружил абсолютно целую кожу. Кровь снаружи явно показывало, что порез мне не привиделся, но что делать с отсутствием пореза, черт его знает.

— Что это за чертовщина, - на самом деле возглас был несколько иной, но так как это мои воспоминания, то могу хоть в них себя сделать несколько культурнее. - Так, ладно, - снова проговорил я, слыша хоть чей-то голос, пусть и свой собственный, мне становилось немного спокойнее. - С пальцем разберемся когда выберемся. Все потом, и палец, и пиво, и девчонки. Главное выбраться. - Поставил я перед собой цель и направился к единственному проходу.

Глава 3

Хорошо что во многие телефоны сейчас фонарик встраивают, так же хорошо, что все настолько свыклись с телефонами, что носят его всегда под рукой. Плохо что все так же свыклись с другим изобретением человека, а именно розетки. Очень быстро привыкаешь что розетка есть всегда под боком и не обязательно держать полный заряд батареи. Вот и я сейчас смотрю на оставшиеся 15 процентов, и что-то розеток не наблюдаю. Успею я дойти до конца, чем бы он ни был, тупиком или выходом? Или лучше назад вернуться, где возможно кто-нибудь и придет? Когда-нибудь. Наверное.

Так, отставить пораженческие мысли, начерталку сдал и здесь пройду. Идем до конца, в крайнем случае на ощупь дойду обратно, благо стены, на удивление, ровные. Зажигалке, в этом плане веры нет. Пробовал я как-то в общаге в туалет сходить при лампочке не работающей. Подсвечивал зажигалкой, не видно было куда прицелиться, не то что сейчас идти, да и пальцы обжигать через некоторое время начинало.

Тут глаз за что-то зацепился, показалось что-то блестит впереди. Решив проверить внезапную догадку выключил фонарик и увидел свет в конце тоннеля. Только, надеюсь, этот свет не окажется “тем”, на тот свет мне совсем не хочется. Снова включив фонарик с удвоенным энтузиазмом начал двигаться вперед.

Через метров 10 пути гораздо сильнее стало заметно изменение окружения. Вроде только шел по явно рукотворному тоннелю, как, словно прошел незримую границу, начались изменения. Стены раздвинулись, делая проход шире, потолок стал выше и покрылся сталагмитами (или сталактитами, черт их разберет), а что самое важное, то пол, ставший также неровным, очень быстро сжалился над моей усталостью и организовал возможность полежать. Правда можно было и не бросать мне под ноги обломки камней, да и поверхность для приземления выбрать помягче, либо, хотя бы, поровнее.

Ну что же, будем считать это предупреждением от мира, что не стоит сильно торопиться. Чем я продвигался дальше, тем более тоннель походил на естественную пещеру, по крайней мере насколько я могу о них судить по фильмам, однако, вместе с этим и света становилось больше. Источником света оказался узкий проход с метр в ширину, коим, я тут же без раздумий и воспользовался.

Снаружи меня ждал лес и свежий воздух, который после затхлой пещеры казался настолько чистым, что даже не верилось, в то, что всего в паре километров отсюда пробегает автомобильная дорога. Осталось определиться, где это “отсюда”. Не сказать бы что я великий специалист в ориентировании на пересеченной местности, но шел я минут 15, передвигался достаточно медленно, так что в лучшем случае я прошел метров 500, но, учитывая, кривизну тоннеля, по прямой будет и того меньше. То есть, где-то рядом должна быть река от по которой можно спокойно добраться до нашей стоянки. Пройдусь в каждую сторону по полкилометра, рано или поздно на нее наткнусь. Жаль, только, телефон все-таки не ловит, а то бы позвонил ребятам, и быстрее бы нашелся. Но зарядку стоит все-таки поберечь, телефон, скорее всего еще пригодится.

Река не нашлась ни в первой стоорне, ни во второй. Посмотрев на солнце катящееся уже к закату хлопнул себя по лбу и попытался сориентироваться по направлению. Выходило, что я шел вообще не в ту сторону. Преисполнившись уверенности в своем решении и будучи очень доволен своей сообразительностью весело зашагал по лесу.

Вот только чем дольше я шел тем больше меня смущал лес, я, конечно, не знатный ботаник 80-го уровня, но что-то ни одного знакомого дерева найти не могу. И нет, я не просто не узнаю деревья, я вообще понять что это за вид не могу, хотя точно помню, что уж березы точно были. Но что меня еще больше смущает, так это отсутствие этой чертовой реки, или дороги. И если это еще можно объяснить тем, что я не туда пошел, то отсутствие мусора совсем показалось совсем странным. Уж он то должен быть тут. В какой-то момент я начал специально всматриваться, но не нашел ни одной банки, ни пачки чипсов, ни прочих следов “культурного” отдыха наших соотечественников.

Спустя полчаса закончилось все. Желание идти дальше, вера в собственные географические способности, надежда на маленькое чудо. На вновь включенном телефоне связь так и не появилась. Как и река на горизонте, как и дорога, как и этот чертов мусор. Во просто не верится, что именно в эти места выезжают напрочь чистоплотные люди, которые увозят мусор с собой, а с проезжающих автомобилей никто не выбрасывает пакеты, которые очень легко подхватываются ветром. Невольно вспоминается рассказ Сереги про перемещения, вот только, пока он расценивается на уровне похищения инопланетянами.

— Ну что же. Лучше будет вернуться, пока еще не совсем стемнело, а то фиг потом найдусь, - звук собственного голоса снова позволил собраться. Тем более на этот раз цель была ясна и легко достижима, всего-лишь вернуться назад.

Пока шел обратно в голове родилась гениальная, как мне тогда показалось, мысль забраться повыше и костер разжечь. Все-равно ночью все ноги по лесу пообломаю. А завтра последнее направление проверю. Наверное география, все-таки не мое.

Присмотрев небольшой холмик, с которого был достаточно неплохой обзор, признал его удовлетворительным и запалил на нем костер. Сложно, конечно, с непривычки одной корой да ветвями разводить, но и не с одной спички развожу, а зажигалкой, тут и секунд двадцать-тридцать огонь держать можно, пока пламя не разгорится. Ну что же, небольшой костерок есть, сигнал подан, надо только дров на ночь набрать, и можно будет отдохнуть немного. Только есть уже хочется, если раньше организм еще сдерживался, то стоило чуть расслабиться, то он сразу заявил о своих желаниях.

* * *

И все-таки я идиот, вот зачем я запалил костер прямо на вершине холма. Нет, я понимаю, видно везде хорошо, но вот с ветром что ты будешь делать? Приходится сидеть и крутиться у костра постоянно отогревая то один бок то другой. Да еще голод сильнее мучать стал. Но ничего. Чуть потерпеть, а потом в лагерь вернусь, там и еда будет и пиво и все что хочешь. Главное добраться.

* * *

Сам не заметил как уснул, но зато точно понял что меня разбудило. Я услышал шелест листвы и звуки шагов. Обрадованный тем, что меня наконец нашли, я попытался вскочить и поприветствовать спасителей, но продрогшие конечности меня плохо слушались, в итоге я в который раз за этот день оказался на земле. И хотя костер почти прогорел, это не помешало мне увидеть летящую прямо мне в голову дубину. После этого наступила темнота.

Глава 4

— Бли-и-ин… Как же хреново, - было первыми словами которые я произнес, когда очнулся.

Мир встретил меня болью, сыростью и темнотой. Голова просто раскалывалась, тело саднило, как будто мы с парнями бухали всю ночь, а после я свалился с какого-то обрыва, где меня и оставили лежать. Это, кстати, объяснило бы очень многое, вот только почему меня так и не подобрали? Да и с кем именно я пил?

Тут меня накрыло и события вчерашнего дня начали всплывать и укладываться в голове. Когда дело дошло до дубинки, то от осознания я попробовал вскочить. это было плохой идеей, еще не прошедшая голова, да и тело закоченевшее на холодной земле не способствуют акробатическим кульбитам. Итог был прост и понятен, я снова грохнулся на землю, но попытка была не бесполезна. Стало понятно, что я не связан, что вокруг меня какие-то стены, а вот небо виднеется.

Черт, как же голова болит, взять бы эту палку, и провернуть пару раз мушку не спилив. Так, небо все-таки видно, да и вокруг не так уж темно, силуэты, по крайней мере разглядеть можно. Что ж, прыжки пока оставим, а вот осмотреться можно. Только головой вращать поаккуратнее. И что мы имеем?

Первое - на шум никто не среагировал. А я и не особо сдерживался спросонья. Второе - хоть звезды сверху и видны, но не повсюду, чуть поводив головой, становится четко различима решетка. Третье - в карманах у меня пусто, кто-то тщательно все вытряхнул. Четвертое - пол и стены земляные. Пятое - есть еще несколько людей лежащих в этой яме, и они не напоминают отдыхающих туристов. Шестое - данная яма мне сильно напоминает зинданы, по крайней мере то что я вижу. Какой вывод? Я в жопе. А вот насколько большая она, сейчас попробую узнать.

Эй, кто-нибудь не спит. Может сказать где мы?

Никто не ответил, что же, с этим мы тоже сталкивались, пока обращение не направлено к кому-то конкретному, фиг ты дождешься нормального ответа. Но попытаться стоило. Тогда мы пойдем другим путем. Встав, прошел пару метров до ближайшего человека и попробовал его растормошить. На что в ответ меня обложили отборным матом. К этому я был готов, а вот к тому, что не пойму ни слова был не подготовлен. Спросите как я тогда понял что это был мат, при этом и отборный. А вы попробуйте, после дружеской попойки, побудить студентов из разных городов нашей необъятной, тогда по одной интонации мат сможете определить. А если еще и слова ни разу не будут повторяться, то этот мат можно смело в отборный записывать.

Но что самое стремное было в этом ответе, что я вообще ни одного слова не узнал. Не скажу что великим лингвистом являюсь, но уж знакомое звучание точно услышать должен. Откуда же тебя беднягу к нам занесло? Ладно, попробую кого другого спросить. Вот только ни второй опрошенный ни третий ничего внятного не сказали, так же лопотали на своем и снова матом крыли. И их можно понять, подваливает какой-то грязный чел и бормочет непонятное, только мне от этого понимания не легче.

Что можно вывести по результатам? Я в жопе. Нет, не так. Я в Жопе! Именно с большой буквы, и именно с восклицательным знаком. При этом эта филейная часть принадлежит негритянке не слезающей с диеты из куриных крылышек, картошки фри и газировки последние лет двадцать. И засунули меня, ну очень, глубоко.

Я никого не понял, меня никто не понял, и даже вышедшая из-за облаков луна не принесла облегчения, только увидел решетку более четко, хорошая такая решетка, из бревнышек в пару рук толщиной. И метра два до нее еще остается если встать и руки вытянуть. Что делать, не понятно. Поспать бы, что-то подсказывает что силы точно понадобятся, но как тут уснешь.

***

Как оказалось, уснешь спокойно. Вроде бы только прислонился к участку стены помягче и прикрыл глаза, как сверху уже раздаются крики. Продрав глаза понял что уже начало светлеть и в моей ямке произошли некоторые изменения. Часть решетки была откинута в сторону и вниз была спущена лестница по которой уже начали выбираться наверх мои... Соямники, так сказать.

Сами сидельцы при свете оказались еще тем зрелищем не внушающим оптимизма. Изможденные усталые люди на многих из которых заметны следы ударов. Видимо не сладко им тут живется, и что-то мне подсказывает, что моя доля от их будет не сильно отличаться.

Что же, пока решил сильно не выделываться и последовать их примеру, все-равно ничего не понимаю, что сверху говорят, надежда на то, что соседи были просто иностранцами не оправдалась. Все-таки, походу меня не просто вырубили, а еще и напичкали чем-то и вывезли подальше.

Поднявшись наверх, понял, что меня точно чем то напичкали и это меня до сих пор не отпустило. А что еще я должен был подумать увидев что-то верещащих зеленых карликов под метр сорок ростом. Да еще и одетых крайне странно, в какие-то шкуры и тряпки. У многих успел заметить увесистые палки в руках. Еще и уши выпирают сантиметров на 10-20. Ну чисто гоблины какие-то.

Пребывая в небольшом ступоре от открывшейся мне картины, я не сразу осознал что один из коротышей что-то мне усиленно верещал. Правда, моя несообразительность сильно не устраивала коротыша, что он наглядно продемонстрировал ткнув палкой мне поддых.

Оказавшись на земле и оценив этот мир с иной точки зрения, моей фантазии не хватило на что-то большее чем, шипя сквозь зубы, начать покрывать матом этого зеленого ублюдка. К моему удивлению новые удары не продолжались долго, а когда я поднял взгляд на своего экзекутора, дубиновладелец стоял задумчиво почесывая свою лысую черепушку.

Видимо что-то для себя решив, он кивнул сам себе и жестами показал мне следовать за собой. Удостоверившись, что я его понял и мне не требуется дополнительное стимулирование пошел по поселку, весело размахивая весомым “стимулом”.

Пока появилось немного свободного времени решил, разнообразить свою деятельность и кроме потирания ушибов, осмотреться более тщательно. И увиденное меня совсем не обрадовало. Первое впечатление, что оказался в каком-то кочевом стойбище. В глаза сразу бросается малое количество железа вокруг, но у каждого есть какое-то оружие при себе. У кого нож за пояс заткнут, у кого копье рядом стоит, кто лук проверяет. Сами люди. Тьфу ты, гоблины, буду пока так их называть. Гоблины в большинстве своем были одеты в не обременяющие наряды из шкур, но на некоторых, в основном на самках, насколько я могу судить, встречались и тканевые одежды.

Пока мы шли вокруг нас стояли шалаши покрытые шкурами, вроде их юртами называли кочевники. На востоке (по-крайней мере там где вставало солнце) метров через 200 от границы стойбища начинался лес, вдали, за ним неявно проступали силуэты гор. На юге виднелся небольшой загон с баранами, а вот на западе и севере была степь и какого-либо края или, хотя бы, чего-либо примечательного я у нее не видел.

Пока двигались к неясной мне цели, надеюсь не на убой ведут, решил обдумать варианты дальнейшего существования. Сидеть в яме и получать тычки как-то не понравилось. Какие есть варианты? На самом деле их много.

Первый, можно просто не рыпаться и надеяться на то, что все образуется. Что-то подсказывает, что ждать можно долго. Раньше состаришься.

Второй, можно сорваться в бега по степи понадеявшись на свои длинные ноги. Вот только, что-то мне подсказывает, что от лучников по степи сильно не побегаешь. Да и отбежать от стойбища надо суметь, а проверять насколько метко эти зеленые умеют стрелять, что-то не хочется.

Третий, он мне кажется наиболее перспективным. Улизнуть в лес, и под его прикрытием сбежать. До леса 200 метров, успеть можно. Либо еще лучше, просто дождаться возможности и свалить по-тихому.

Четвертый, всегда можно умереть, вариант так себе, но нельзя его отбрасывать, слыхал я про то, как люди в трудные времена опускались лишь бы сохранить свою жизнь, что-то мне таким быть совсем не хочется, а мысль о том, что ты хотя бы смерть свою можешь проконтролировать, может помочь. Как и попытки разложить ситуацию по полочкам. Честно говоря успокаивает, вот и я себя уже напуганным не чувствую. Нет страх остался, но сильно притупился когда план появился.

Так и не придя к какому-либо варианту поведения (а значит пока будет первый), как мы подошли к какой-то, увешанной пучками сохнущих трав, юрте. Что сразу бросилось в глаза, так это изменившееся поведение моего сопровождающего. Из владетеля, который может всем распоряжаться, он резко стал, каким-то… Заискивающим что-ли. И что-то мне это совсем не понравилось. Зачем меня вести к какой-то шишке которую будешь бояться, а страх отчетливо виднелся на его лице. Или не страх, черт поймет как эти коротышки эмоции выражают, может я себя сейчас накручиваю.

Мой надзиратель жестами указал мне на землю, а сам направился к вигваму, и удостоверившись, что я не двигаюсь вошел внутрь. Тут бы мне и сбежать, вот только я еще когда шел заметил, что как минимум пара гоблинов всегда была в округе, сбежать незаметно точно не получится. Ну раз время появилось, то пора задаться вопросом, который я избегал очень упорно.

Какого хрена тут происходит?!!

Вот честно, что за фигня? Я бы еще понял если бы меня выкрали для выкупа. Хоть и звучит как бред, ну кому простой студент нужен? Но вот эти вот зеленые длинноухие коротышки? Что за хрень?

Так, успокоиться и не истерить, какие есть у нас варианты? Сходу можно назвать несколько:

Первый, эти скоты однокурсники что-то мне подсыпали и сейчас снимают на камеру как я по склонам бегаю, а это все приход мощный. Я бы даже поверил, но насколько знаю (мне друзья рассказывали товарищ майор), от наркотиков подобных галлюцинаций не встречается, чтобы и ясность мысли оставалось, и сюжет развивался более-менее связано и при этом боль чувствовалось, а вот удовольствия никакого. Да и не такие уж однокурсники мои и сволочи, чтобы так поступать.

Второй. Инопланетяне меня забрали на своей летающей тарелке, да скинули сюда. Ага, а вокруг у всех нанокопья и пиколуки. Тоже фигня получается.

Третий. Кто-то серьезно заморочился и решил устроить мне мощный, такой, розыгрыш, с задействованием похищения, перевозки, наймом десятка актеров, и десятков пяти-шести загримированных карликов, при этом используют они все явно не простые реплики, редко какая вещь вокруг выглядит новой. Что-то подсказывает, что ни у кого из моих знакомых подобного бабла, чтобы все это организовать, и в помине не было.

И четвертый, звучащий не менее бредово, но объясняющий многие нестыковки, занесло меня в другое время или мир, как в янках при дворе короля Артура. Что там Серега, наш историк чертов, про развалины шутканул? Во времени люди проваливаются? Дошутился блин. А ведь, если подумать. Все проблемы начались после того как я с камня свалился. И лес не узнавал, и палец еще, этот чертов. А ведь другие царапины и ссадины не заживают.

Но мне снова не дали времени все хорошенько обдумать. Мой давний знакомый появился в сопровождении старого, сморщенного гоблина в образе которого многое указывало на то, что передо мной представитель религиозной общественности. И посох с неизменным черепом, и татуировки на лице и теле, где не прикрыто одеждой, да и ожерелья с побрякушками непонятными. Похоже вокруг меня будут сейчас пляски с бубном, хотя бубна то я и не вижу.

Что-то продолжают друг-другу говорить, при этом “мой” гоблин периодически кланяется и явно лебезит. Что ж, и это отложим в памяти, зачем, а фиг знает, но думаю пригодится.

В итоге, видимо придя к какому-то соглашению шаман достал из поясной сумки какой-то белый камень и что-то сказал. Я попытался всем своим видом показать, что не понимаю, но, кажется надо было быть мне попонятливей. Второй гоблин тут же подошел сбоку и одним ударом по ногам поставил меня на колени. Я постарался вскочить, но видимо опыта, и что самое странное сил, у этой мелкой заразы было побольше моего. В итоге я оказался стоящий на коленях на земле, шея была в удушающем приеме, да еще и голова была зафиксирована так, что я повернуть ее не мог. При этом смотрел четко на приближающегося шамана, который тянул камень к моей голове. Попытался подергаться, но удар по печени резко остудил мой пыл.

Когда камень наконец прикоснулся к моей голове,я облегченно выдохнул. Просто дикари со своими суевериями. А то после мыслей об ином мире я и в магию мог поверить очень легко. Вот только почему с мыслями так тяжело собраться, вроде не душит, держит за шею, но воздух поступает. И в который раз меня поглотила темнота. Только в этот раз было все иначе, сознание не угасло, оно четко осознавало каждую пройденную секунду, каждый миг.

В какой-то момент в темноте появился символ, что он значил, фиг его знает. Вот только чем дольше его я избегал, тем больше у меня начинало ломить в висках. Ну что же, мы не гордые, намек понятен, можем и на символы поглядеть. Стоило более-менее осмотреть символ и запомнить его очертания, как он сменился иным. Ну, ладно, посмотрим и его тоже. Ведь не сложно просто смотреть на летающие знаки.

Как же я ошибался, после пятидесятого, или сотого, сбился со счета, знака само сознание начало расплываться, мысли уходили в другую сторону и я делал что угодно, но не запоминал новую закорючку. И тогда начинала приходить она, боль. Представьте, что у вас на обеих сторонах резко начали болеть зубы, при этом плохо так болеть, что аж на стену лезть хочется. Если переместить источник боли прямо в мозг, то примерно так я себя и чувствовал. Спустя пару сотен символов я был готов кого-нибудь убить, но они все не прекращались и появлялся новый стоило изучить предыдущий. Спустя еще сотню, готов был сам сдохнуть, лишь бы все это прекратилось. Вот только кому какое дело до моих желаний.

В какой-то момент я практически вошел в транс и рассматривал эти символы без единой мысли в голове. Странно, но это помогло, хотя уверен, если бы попробовал провернуть такой фокус в реальности, то запомнил бы только то, что я попробовал провернуть такой фокус.

Не знаю точно сколько времени прошло, но проснулся я уже не на пороге, а в самой юрте, лежал недалеко от слабо горящего огня. Видимо мой стон при пробуждении привлек старого гоблина, и он мне сказал очередную фразу. Правда то, что я только что очнулся и не отошел от боли, а также небольшой шок от того, что я понял что он мне говорит, помешало осознать суть сказанного. А ведь фраза была интересной:

— Теперь ты принадлежишь племени Зеленого Лиса, раб.

Глава 5

— Что? Почему я тебя понимаю? — Это был единственный вопрос, который вовсю крутился у меня в голове. Ведь я четко слышал слова произнесенные старым шаманом, и говорил он совсем не на русском. Что еще больше выбило меня из колеи, так это то, что и я, спрашивая его, автоматически произнес фразу на каком-то странном и явно не моем, родном языке.

— Пффф... — Фыркнул шаман — Тупой варвар, даже о камнях Языка не знает. Пошел вон отсюда, — и пнул меня ногой, хорошо так приложился. — Донимай своего хозяина своими вопросами, если он с тебя шкуру не спустит. Моя работа сделана. — Произнес он, и видя, что я не тороплюсь уходить, потянулся за палкой. — Вон, я сказал!

Тут я, наконец пришел в себя и бросился на выход из палатки. Проверять на что еще способен этот старик, желания не было, от слова совсем. Вот только выскочив наружу и осмотревшись я оказался один на один перед давним вопросом. И что мне делать дальше? Бежать или пока выждать?

Ситуация никак не изменилась. Я по-прежнему внутри стойбища, вокруг по-прежнему полно гоблинов. И незаметно сбежать не получится. Наверное, стоит пока выждать и хотя бы как-то подготовиться к побегу. Шансы на то, что вшитый мне переводчик сбоит, и на самом деле меня как дорогого гостя тепло поприветствовали, крайне малы.

Стоя под лучами вечернего солнца я с удивлением осознал, что провалялся без сознания почти весь день, и мой желудок тут же отреагировал на эту мысль громогласным урчанием. Если задуматься, то я не ел уже почти сутки, вот только первое время произошедшие события занимали все мое внимание, но видимо ни бояться, ни удивляться человек вечно не может. Человек не может, а гоблин?

Так, не туда мысли пошли. Еще и башка болеть продолжает. Ну что, поставим план минимум. Найти поесть и получить информацию. Что-то мне подсказывает, что если я обращусь напрямую к гоблинам, то меня либо пошлют в грубой форме, либо припахают к работе, а мне не работать, а поесть сейчас нужно, либо вообще изобьют, они, как показывает практика, это дело любят. Вроде несколько людей, хотя после гоблинов уже ни в чем не уверен, я в яме видел, да и в поселении они по улицам бродили. Значит, ищем людей.

Еще раз осмотревшись, на этот раз более внимательно, заметил невдалеке дремлющее тело. И это при том, что, как мне показалось, к юрте шамана местные старались не подходить. Да и сам лежащий выглядел как-то непривычно, мелкий (еще меньше гоблинов) и бурой мелкой шерстью покрытый. Лежит ко мне спиной, толком не рассмотреть, но что-то подсказывает, что это точно не гоблин. Подумал бы, что вообще зверек местный, вот только кто на зверька будет штаны напяливать, правда зеленая тканевая повязка на шее напоминала ошейник, но только напоминала, явно служит для чего-то другого. Хотя и выверты местной культуры не стоит отметать.

Как бы то ни было, так как идея идти в поселение в надежде на удачу, что-то не вызывала энтузиазма, решил попытать удачи в общении с ним. Или с ней, черт поймет что за вид такой, надеюсь хоть разговаривать умеет нормально и не кусается.

— Уважаемый. — Мягко сказал я, вспомнив, что вежливость при общении не бывает лишней. И до сих пор саднящие синяки нашептывали, что надо быть не просто вежливым, а предельно вежливым. — Не могли бы вы подсказать, где я бы смог поужинать?

— Хррр... Пф-ф-ф... — Было мне ответом.

В течении пары минут, я пытался достучаться до лежащего передо мной разумного (надеюсь) существа лишь силой слова, но, мир в очередной раз напомнил, что, порой, слова ничего не значат, и имеют значения лишь наши действия. Правда, реакция последовала резкая и внезапная. Только стоило мне прикоснуться к плечу (опять надеюсь) мохнатика, как его шерсть вздыбилась, сам он молниеносно взвился, зашипел и бросился. Правда, то что бросился он не на меня, а остановился в пяти метрах я сообразил, лишь спустя пару мгновений.

— Человек, нельзя же так пугать, сидел мирно, никому не мешал, зачем ты ко мне подкрался?

Честно, в первый момент его слова ввели меня в некий ступор. Мало того, что обвинение беспочвенное, так и сказано было каким то хомяком переростком после месячного пребывания в санатории под Чернобылем. Теперь, когда мохнатик стоял передо мной, я смог его нормально разглядеть, что из себя представляет мой собеседник. Чуть меньше метра высотой, покрыт коричневым с рыжеватым отливом мехом, который сменяется белым на брюшке. Голос его оказался высокий, и немного, дребезжащий что-ли.

— Ты, это, если молчать вздумал, хоть руки опусти, а то, что-то неудобно так говорить. — Снова подал голос уже успокоившийся хомяк.

Как-то и сам не заметил, что когда он рванул, я автоматически попытался героически закрыться руками, да так их и оставил храбро держать перед лицом. Но что есть, то есть. И дальше так стоять глуповато будет. И сказать что-то нужно, а то сейчас со всех сторон виноватым стану. Радует одно, претензия высказана, но не с позиции кого-то наделенного властью.

— Хорош ты спать. Пол дня докричаться не могу. Уже солнце почти село, а я все круги вокруг тебя нарезаю, да говорю: «Проснись, проснись, вставать пора».

— Какие пол дня? Я вообще не спал. Сижу тут, понимаешь, жду тебя, а ты приходишь и пугать начинаешь. Ни стыда, ни совести.

Похоже, что чувство стыда, как раз у него отсутствует полностью. Но, хотя бы, стало понятно, что он действительно не случайно здесь дрых, а меня дожидался. Также, непонятно почему, может из за того, что в «информационном поле» постоянно были разные фильмы и книги про волшебных существ, но факт остается фактом. Мысль «офигеть, говорящий хомяк» пронеслась в моей голове и тут же исчезла не мешая общению с, хоть кем-то, кто не хочет со мной чего-либо сделать. А произошедший инцидент можно как-то попробовать использовать. Хотя бы для того, чтобы разузнать побольше информации.

— Ну не спал, так не спал. — Не стал я упорствовать — Как зовут-то тебя, да и кто ты вообще? Не пойми меня неправильно, но раньше подобных тебе не видел.

— Ну, хозяева то как только не зовут, чаще всего мордой мохнатой или фигней бесполезной. До того как к гоблинам попал, звали Смуккустером, можешь просто Смуком звать. Но это все не важно, пойдем отсюда, а то уже внимание привлекать стали, да и Фенкхатака лучше не злить лишний раз. Пойдем.

Я огляделся, и действительно, заметил что некоторые гоблины начали на нас уже посматривать. Видимо прыжки и вскрики не укладываются в их привычную картину мира. Или наоборот, укладываются, даже не знаю какой вариант хуже. Как бы то ни было, появилась возможность разжиться информацией не получив при этом по шее, и ей надо воспользоваться.

— Пока идем, может расскажешь, что дальше то будет? Старикан в шатре меня рабом назвал. Он же так шутить надумал?

— Не надейся. Можешь попробовать Фенкхатаку в лицо сказать, что он старикан, тогда поймешь как он шутит. — Не знаю как это описать, но почему-то стало сразу понятно, что настроение, чуть вернувшееся к моему собеседнику, резко упало. — Дам тебе один совет. Даже бесплатным он будет. Не пытайся как-то кого-то задеть тут, особенно гоблинов. И очень тщательно выбирай какие слова говоришь. За любой намек на слабость, глупость или неполноценность могут сильно наказать. И тут мы переходим к самому печальному, твоему и моему статусу. С любым, кто носит рабскую повязку, — Он оттянул в сторону ранее привлекшую мое внимание полосу ткани на шее. — любой гоблин может сотворить все что угодно. Да, потом может твоему хозяину и выплатит виру, может даже барана целого отдаст, если совсем покалечит, вот только тебе от этого легче не будет.

Только тут я заметил, что шею что-то непривычно натирает. Поднял руку и нащупал такую же тканевую повязку как у хомяка. Попробовал ее поправить, чтобы не так сильно терла, и тут почувствовал как она резко начала сжиматься. При этом очень быстро. Буквально за секунду мое горло оказалось в тисках, а я схватившись за повязку руками повалился на колени и захрипел.

— О предки, что ты творишь? — Зашипел Смук. — Ну зачем ты к ней полез? Отпусти ее быстро, она же только туже затянется. Демон, хоть бы никто не увидел.

Мохнатик испуганно начал озираться, одновременно пытаясь оторвать мои руки от повязки. В этот момент у меня перед глазами уже плавали огненные круги, а в ушах оглушающе стучало сердце, так что смысл произнесенных слов от меня ускользал достаточно долго. Да и потом, перебороть свои инстинкты, кричащие о том, что ты сейчас задохнешься, достаточно сложно. Правда Смуку все-таки получилось оторвать мои руки от шеи, и спустя пару секунд я сделал самый сладкий и приятный вздох в моей жизни. Не важно что меня тут же пробрал кашель, и, мне было уже не важно привлеку ли я чье-либо внимание или нет. Я просто хотел дышать.

Правда у хомяка было другое мнение по этому поводу, и мой рот оказался заткнут его руками, а в ухе звучали шипящие и горячие слова:

— Тихо ты, терпи, балбес. Заметит кто, накажут. Повезло еще, что никто сейчас тут не видит. Терпи, ты главно тише будь. Вот зачем ты к ошейнику то полез? Ведь даже малое дите знает, что он душит при малейшей попытке его снять. И откуда ты такой взялся?

Хороший вопрос он мне задал. И вот что ему на это ответить?

Глава 6

Иногда, смотря в прошлое и думая о том, что ты делал и говорил, сам не понимаешь почему было принято тобой какое-либо действие. Почему ты поступил так, а не иначе, хотя весь твой опыт подсказывал об ошибочности или опасности данного действия. Возможно, именно это и отличает нас от животных, отринуть страх и делать то что нужно.

В общем, я рискнул и решил рассказать Смуку как я оказался тут.

— А черт его знает. — Честно я ему ответил, когда смог нормально произнести хоть что-то. — С друзьями отдыхали, потом тут оказался.

— Ага, еще скажи, что по руинам Древних шастал и в портал угодил.

Хомяк хмыкнул, перестал оглядываться по сторонам и посмотрел мне прямо в глаза. Видимо что-то он в них увидел, так как стал резко серьезным и начал меня поднимать на ноги.

— Ты что, не шутишь?

Дождавшись моего утвердительного кивка, он взъерошил свою голову и простонал сквозь зубы. Может это бы и выглядело мило или смешно, но что-то не то у меня сейчас было настроение.

— Так... — Снова сказал хома и задумался. — Запомни, никому и никогда не рассказывай об этом. Абсолютно никому. Я должен был тебя сейчас привести к смотрителю. Но если ты не шутишь, то для тебя это будет смерти подобно. А может и желать ее начнешь. Ты знаешь где тебя поймали?

— Не знаю. Лес был какой-то, думаю часа два-три отсюда. Ночью поймали, когда тут очнулся еще рассвет не настал.

Наверно я устал удивляться и бояться, так как новость о том, что меня готовы убить за какую-то часть моего прошлого я воспринял довольно спокойно. Просто поставил галочку напротив условного «не говорить» и переключился на следующий вопрос. Может осознание и накроет позже, но сейчас это не сильно меня волновало.

Хомяк же, снова задумался, посмотрел на меня, и, видимо, что-то для себя решив кивнул и в сердцах сказал:

— Пропаду ни за медяк. Пошли отсюда — Сказал и потянул в обратную сторону. — Будем считать, что ты мне сильно не понравился и я решил тебя подставить. Пойдем в лес, нужно будет дров набрать, как это без топора сделаешь, не моя проблема. По дороге как раз и решим, кто ты и откуда и что дальше делать и говорить.

— А, это... Поесть найти по по дороге получится чего-нибудь? — Желудок снова дал о себе знать. — А то пару дней уже толком не ел.

— Пару дней не ел, значит и еще потерпишь. — Безапелляционно проговорил хома. — Ты, лучше, рассказывай, все поподробнее. И будем думать, что ты другим расскажешь.

Я подготовился к долгому рассказу, но, к моему удивлению я уложился буквально в пару предложений.

— Выехали мы с друзьями отдохнуть, и понесла меня нелегкая в ближайшие руины. Пока по ним лазил, провалился в какую-то пещеру. Когда выбрался из нее, уже оказался тут, после чего меня гоблины и повязали.

— То есть, упал и оказался тут? — Я кивнул. — А царапины, или раны какие-нибудь у тебя, случайно не залечились после этого?

— Да, палец раскровил как раз перед падением, а потом, саму царапину найти не мог.

— О предки, совсем все плохо.

— Что ты все вздыхаешь? Можешь объяснить в чем проблема то?

— В тебе проблема, точнее в том каким образом ты тут оказался. Маги хорошо платят за тех кому удалось успешно пройти путями Древних. А если этот разумный еще и из другого мира пришел, то отсыпать могут большую сумму.

— Подожди, в смысле маги? Тут что, и они имеются? И что, миров все-таки много? — Воскликнул я не удержавшись.

— Тише ты. — Отойдем подальше, там и кричать будешь, хотя я все-равно не советовал бы. Окажется гоблин поблизости, услышит, а слух у них хороший, и все, плакала твоя головушка. Что же касается твоих вопросов, То да, миров много, многие маги по разному их называют, кто мирами, кто планами, а люди еще более перевирают когда истории рассказывать начинают. Может и врут все, но не думаю, кто бы столько денег отсыпал если бы врали? А магов, где их только нет? У вас что-ли нет?

— Ну, мне о них по крайней мере не известно. Многие найти их пытались, только, если кто и нашел, то молчит, либо же ему просто не верят.

Пока говорили подошли к опушке и Смук решил сменить тему.

— Так. Сейчас мелочь, но запомни. В лесу на деревьях есть метки, как увидишь, сразу поймешь о чем я. За них не заходи. Даже на полшага, и на пол удара сердца. А то другой удар прилетит, причем прямо по макушке. Гоблины, хоть и выглядят мелкими, но скрытные и от них сложно скрыть то, что происходит на их землях. Сейчас параллельно попробуй дров заготовить. По соседству все собрали подходящее давно, но ты попробуй. И это, сырые деревья тоже не ломай, в степях леса мало и подобные островки гоблины сильно ценят. Догадаешься что будет, если здоровое дерево сломаешь?

— Опять побьют? — Предположил я.

— А ты догадливый. — Покивал хома.

— Что-то у них все сводится к одному.

— А ты что хотел? Свод законов из ста пятидесяти пунктов с указанием наказания за каждый проступок? Гоблины крайне простой народ, и с проблемами разбираются соответствующе. Ладно, пойдем дальше. Надо тебе хоть что-нибудь в руки взять, чтобы не слишком подозрительно выглядело. Помню, тут недалеко сушина стояла, попробуешь ее завалить.

Я осмотрелся, и действительно, вокруг даже веток крупных на земле не было. Видно, что не раз здесь проходили люди собирая малейшее топливо

— Возвращаясь к нашему вопросу, тут, чтобы тебе понять, нужно чуть-чуть узнать историю и понять, что нынешние маги лишь бледная тень по сравнению с Древними. Не знаю что там у них произошло, да и сами маги постоянно по этому поводу спорят, но несколько тысяч лет назад все они резко повымирали, а кто остался, либо сбежал куда, либо не надолго пережили остальных. Кто-то говорит, что чума какая-то магов выносящая пронеслась, кто-то про большую войну, кто-то про катаклизмы. Но, как бы то ни было, итог один. Они исчезли, но их наследие осталось. И что-то мне подсказывает, что с парой из них ты уже повстречался. Наверняка этот ста... Великий и умный гоблин Фенкхатак, шаман гоблинский, тебя с помощью камня, языку общему обучал?

Я кивнул, и вспомнив процесс обучения, непроизвольно поежился.

— Так вот... — Продолжил мой, видимо на ближайшее время, проводник по этому миру. — Второе наследие о котором и пойдет основная речь, это их порталы. Не знаю как они с их помощью сами путешествовали, но у наших магов один из пяти отправленных либо пропадал, и не оказывался на нужном месте, либо приходил по частям. Может и врут, но, говорят, когда один архимаг пробовал прыгнуть, от него только голова осталась, причем это ему и жить совсем не мешает. Так Тхасийцы эту голову у себя в башне до сих пор как члена совета держат. Кстати, вот это дерево. Можешь начинать его заваливать.

Сказал и указал на небольшое, сухое деревце сантиметров пятнадцать-двадцать в обхвате и высотой метра четыре. Сказал бы, что легко его повалил, но повозиться пришлось пару минут. Потом еще несколько минут затратил на то, чтобы поломать на несколько частей, которые нести было бы удобно. В это время мой пушистый наставник продолжал рассказывать об этом мире, но я, кажется начал догадываться почему не стоит никому ничего рассказывать.

— Значится, пытались маги настроить порталы, чтобы можно путешествовать было безопасно, но, как я уже говорил, один из пяти обязательно не доходил, по крайней мере в целости. И это только при путешествиях по одному материку. До соседнего вообще, практически не добраться. Хорошо если один из двадцати смог до туда добраться и весточку назад передать. Про путешествия между мирами информации у меня нет, но, могу предположить, что там совсем все печально. И цены, за голову тех у кого это все-таки получилось, это подтверждают. За твою голову, чтобы ты понимал, готовы заплатить столько, что хватит на небольшой домик в столице какого-нибудь королевства или княжества, да еще на пару лет безбедной жизни останется.

Честно, я проникся. И меня начал мучать один вопрос. Видимо по моему лицу было понятно какой вопрос я хочу задать, так как хома его тут же озвучил.

— Хочешь спросить почему я тебя просто не сдам? — Спросил он, и не дожидаясь ответа продолжил. — Да потому что не настолько я еще оскотинился чтобы других разумных продавать самому рабом являясь. И если для тебя это кажется малым поводом, то вот тебе еще две. Поживи и выживи в рабстве хотя бы пару лет, пойми как мыслят гоблины, снеси кучу унижений и тогда ты поймешь кто ты, скотина последняя, готовая за миску баланды перегрызть глотку ближнему своему.

Видимо это была больная тема для него, так как он явственно начал заводиться, шерсть начала вздыбливаться, голос начал все сильнее дребезжать, а взгляд устремился куда-то вдаль, видимо в этот момент в его памяти оживали не самые лучшие эпизоды жизни. Честно, не думал, что метровый хомяк может производить такое впечатление, но меня в очередной раз за этот день пробрало до мурашек.

— Или, ты все-таки разумный, а не животное, и сможешь сохранить в себе хоть капельку того, что называют теплом светлых богов. — Успокаиваясь произнес он и умолк.

— А какая вторая причина? — Задал я первый пришедший в голову вопрос, просто, чтобы прервать тишину.

— Что? — Он встряхнулся и снова посмотрел на меня.

— Ты говорил что есть два повода, ты озвучил только один.

— А, ну это просто. Я все равно ничего с этого не получу. — Сказал он и улыбнулся. — Вот такая вот я эгоистичная натура. Скажу что-нибудь хозяину, и он, максимум что мне сделает, так это ломоть мяса подкинет, а то и просто пнет, чтобы не мешался под ногами, когда к тебе побежит на радостях. Мы же, с тобой сейчас становимся повязаны. Не спорю, у тебя ситуация похуже моей. Я просто скрывать буду кто ты и откуда, и если вскроется, то меня просто побьют, ну может в яму бросят на пару дней. Тебе же в таком случае совсем худо будет. И тут, положительных вариантов для меня куда больше. Да и приятно жить и осознавать, что этот чертов Кройш живет и не получает никакой прибыли.

— Сделал гадость — сердцу радость? — Озвучил я хорошо известную поговорку.

— Как ты сказал? Да, хорошо подмечено, еще какую радость я от этого получаю. Но ладно, собирай дрова, и идем обратно. Я, примерно, уже представляю, что ты сможешь рассказывать. Мозолей на руках я у тебя не видел, так что крестьянином прикинуться не получится. На знать, тоже не советую претендовать. Точно начнут разбираться, и поймут, что врешь. Ты считать, писать нормально умеешь?

— Уметь-то умею, только вот не думаю, что это на общем будет. Камень, конечно меня обучил, но текста я еще не видел, так, что не могу сказать, смогу ли я что-нибудь прочитать.

Хома остановился, посмотрел на меня, и ударил себя рукой по лицу (надо же и тут этот жест в ходу).

— Не ожидал что все будет так плохо. Тебя же общему обучали, значит ты и так его не знал. Никто от тебя знания и не ожидает. — И тут я сам понял, какую глупость сморозил. — Ладно, запоминай. Будешь ты сыном разорившегося лавочника из свободного города. Иногда стоял за прилавком, но чаще просто дома сидел и учился. Отец твой все время твердил, что окружающий мир слишком опасен, чтобы тебя в него так просто выпускать. В его глазах ты был единственным напоминанием о жене, которая при родах померла. В свободных землях, это обычная история, ни у кого подозрения не вызовет, а тебе меньше запоминать. Пока все понятно?

— Отец слишком опекал, был лавочником в свободном городе, мать умерла при родах.

— Все верно. Теперь запомни самое главное. Это название города. Имена, места, названия окрестностей придумывай и перевирай как угодно, никто не проверит. Но вот город, он должен быть достаточно большим, чтобы там мог затеряться лавочник, но и не слишком, чтобы уменьшить шанс случайной встречи с «земляком». Город, пусть будет Лотай, достаточно далеко, почти другой конец континента, да и остальное, вроде подойдет. Твой отец помер в горячке очень быстро, буквально за пару дней, можешь высказать подозрение в отравлении, но тут сам решай. Оставил тебе лавку и кучу долгов в 870 золотых. Тут главное цифру не ровную называть, так лучше поверят. Других родственников тоже не нашлось.

— А не слишком ли? — С сомнением спросил я? — Не слишком подозрительно, что все близкие померли.

— Да нет, нормально. В Пустоши от хорошей жизни никто не лезет. И не перебивай, мы почти пришли. Собственно помер твой отец и оставил тебе долгов. Ты подумал и понял, что выплатить самостоятельно не сможешь. Лавка ушла местному конкуренту, но, он дал тебе год, на то чтобы набрать сумму, и тогда лавку он вернет. Так ты с суммой в десяток, честно прикарманенных, если кто спросит, золотых оказался на улице. И ничего тебе лучше в голову не пришло, как отправиться в Пустоши на поиски наследия Древних. Сел на корабль и отправился до города Сенвилерса. Запомни, город Сенвилерс. Там связался с компанией отправляющейся в Пустоши. Через пару дней пути, ты заснул на стоянке, а проснулся уже в пещере. Можешь предположить, что тебя чем то опоили и бросили забрав деньги. Костяк будет такой. А мясцо на рассказ позже накидаем, если не убьют тебя. Ладно, теперь тише будем, уже почти в стойбище вернулись. И помни, бесишь ты меня сейчас жутко, и хочу тебе я подлянку устроить.

Глава 7

Подходя к лагерю, или, как называл его Смук, стойбищу, я прокручивал в голове раз за разом свою новую жизнь, сконцентрировавшись на том, чтобы ничего не напутать и тем неожиданней был вопрос который я услышал.

— Да, кстати, чуть не прокололись. Зовут то тебя как.

— Алексей.

— Хорошо, что уточнил, имя совсем не нашенское, не подходящее, Лексом будешь. А отца, Фарисом звали. Все, вон к тому шатру идем. — Хома протянул лапу и указал на шатер возле которого на земле уже сидело около пятнадцати людей, и один человек, держа плеть, и скрестив руки на груди смотрел на нас и явно ждал, когда мы приблизимся. — Давай ускоримся, похоже Бартигуд сегодня опять не в духе.

Мы ускорились. Чем ближе мы подходили, тем лучше я мог разглядеть смотрителя. Загорелый, крепко сложенный, одет в холщовые штаны и какое-то подобие сандалий. Выше пояса нет ничего кроме ошейника, только его отличался наличием еще одной полосы желтого цвета. Голова его была лысой, с небольшими усиками. И на голове этой мы смогли разглядеть улыбку. Ничего хорошего не предвещающую улыбку. Мы замедлились.

— Морда мохнатая, и что ты это так еле плетешься? Неужели тебе так сильно не хочется со мной поговорить и рассказать, куда это ты новенького таскал? — И не смотря на улыбку, продолжающую играть у него на лице, он расслабил руки и опустил их вниз. При этом плеть, как бы случайно расправилась, распластавшись по земле.

— Так, это... Ты же сказал сделать, я сделал в чем вопрос то? — Свист рассек воздух, и хлыст стеганул по земле слева от Смука.

— Ра-а-аз... — Протянул смотритель.

— Ну... Ты сказал сделать, я сделал, что такого-то? — Снова раздался свист, но на этот раз я заметил его движение. На этот раз удар пришелся с правой стороны.

— Два-а-а... — Также протянул Бартигуд. — Пожалуйста, продолжи валять дурака, ты же знаешь куда придется третий.

Хома сильно задрожал, а мой мозг не нашел ничего лучше, чем вспомнить один из научно-познавательных сюжетов, в котором как раз заходила речь о кнутах. Скорость которой достигал кончик хлыста в момент удара, часто превосходил скорость звука, собственно, именно поэтому у удара такой громкий резкий щелчок. А общая сила удара сравнима с попаданием пули.

— Ладно. — сказал мохнатик. — Прождал я этого доходягу почти до самого вечера, а дневную норму по дровам ты мне сбавлять явно не стал бы. Вот и решил его припрячь.

— И он так легко согласился тебе помочь? — Наш любитель кнута к данному вопросу отнесся с подозрением. — О, придумал, пусть он сам и расскажет как дело происходило.

— Можно сначала дрова сгружу, не удобно с ними стоять.

Снова раздался свист, и хлыст ударил слева от меня.

— Ра-а-аз... — Похоже я знаю, какое слово станет одним из наименее мной любимым — Неудобно тебе на одной ноге стоять будет, могу обеспечить.

— Все. Понял-понял. Смук сказал, что мне нужно дров натаскать. Меня последний день пинали все кому не лень, и как-то не задумался, что за невыполненную работу меня похвалить могут.

— Смотри ка, какой понятливый, даже до двух считать не понадобилось. Всем бы такой ум, да? — И посмотрел на хому. После чего вновь обратился ко мне. — Запомни, кроме гоблинов, тут я единственный, кто может тебя работой загружать. Быть мамкой и папкой не обещаю, но меня ты не забудешь, это точно. А что касается тебя... — Он снова повернулся к мохнатику. — То норму по дровам ты выполнил. Вот только на себя мои обязанности взял, а они мне сильно нравятся. И что в итоге с тобой делать? Наградить или наказать?

Тут смотритель сделал вид что задумался, и, как-будто ища поддержки, обернулся к остальным невольникам, всем своим видом подавая, что ему ну очень важно их мнение. Не дождавшись от них реакции, с каким-то даже разочарованием повернулся обратно.

— Придумал, давай сделаем так. За дрова, ты получишь сегодняшнюю порцайку. А за самоуправство, десять ударов палкой.

И тут я увидел насколько сильно... Осунулся, не могу подобрать других слов, хома. И понял, что с его размерами, удар палкой, это почти то же самое, что и удар бревном для меня. И, даже если он их перенесет, то в ближайшие дни, он точно двигаться нормально не сможет.

— Эй, он же подохнет с десятка ударов то. — Не смог я остаться в стороне.

— О, поздравляю комок шерсти. У тебя защитник появился. Забавно, что он правил наших не знает, да? Ну ничего, на собственной шкуре прочувствует. Но я поясню. Если я сказал, что будет десять ударов, то будет десять ударов, но вот по кому, другой вопрос. Поделим ка мы их между вами. Ты,ты, ты и ты. — Ткнул он рукоятью хлыста в направлении четырех рабов. — Подержите их.

Указанные встали и покорно пошли к нам, при этом, что меня сильно удивило, на их лицах не было даже намека на то, что им стыдно этим заниматься. Только один из подошедших шепнул мне на ухо: «Не сопротивляйся, не усложняй». И сказав, повалил меня лицом на землю. Спасибо, хоть не на дрова, выпавшие из моих рук, которые в данный момент оказались вытянуты вверх (для меня, так-то они вдоль земли были) и крепко зафиксированы его руками. Ноги мои так же держал второй. Я смог повернуть голову голову и увидел, что хома, также распластан в паре метров слева от меня.

— Ну, что же. Ты, комок меха, по имени Смуккаср... Блин, хрен выговоришь твое полное имя, приговариваешься к пяти ударам палкой. — Расшагивая взад-вперед между нами и, несомненно, получая от происходящего полное удовлетворение, продолжал заливаться соловьем смотритель. — А ты... — Тут его сапоги остановились прямо напротив моего лица. — Кто ты, мясо? Как твое имя?

— Лекс. Меня зовут Лекс. — Что-то подсказывало, что лучше не упорствовать в этот момент. И несмотря на то, что он меня мясом называет, а может именно благодаря этому, не понимая зачем мне ему надо что-то доказывать, но я для себя понял, я докажу обратное, мясом точно не являюсь. Начну с того, что стойко снесу пять ударов. Калечить не должен, а просто боль стерпеть можно. Уж битой, да и просто кулаками прилетало в свое время.

— Итак. Ты, мясо для котла, Лекс, также приговариваешься к пяти палкам. И начнется это... — Спину обожгло болью и крик непроизвольно вырвался из моего рта. — Сейчас.

Зря я думал, что получится стойко и спокойно вынести. Одно дело когда ты уклониться можешь, или в драке, когда на боль внимания часто не обращаешь, а другое, когда человек (А человек ли он после этого?), явно с большим опытом, бьет с размахом по хорошо зафиксированной цели. Причем бьет не просто так, а со знанием дела, так чтобы побольнее было. При этом между ударами делает паузы, чтобы прочувствовать все смог, садюга. Как бы то ни было, на третьем ударе я уже орал благим матом, а он глядя на это, последний влепил, явно изгаляясь, прямо по моему сидалищу.

— Ну что, с тобой, мясо, мы закончили. Теперь настало время тебя, меховой комок. Если только... — Он остановился, словно задумавшись. — Мясо опять не захочет поиграть в защитничка. — Произнеся это елейным голосом, он вернулся, присел на корточки, и похлопав меня по щеке спросил: — Ну что, мясо, не хочешь повыступать, защитника обделенных корчить?

«Пошел ты!» — Я не сказал, но я ему подумал. Как же хотелось послать его подальше. Вот только и просто так утираться не хочется. Хоть как-то надо... Надо что? А черт его знает, но просто так терпеть, точно сил не хватит.

— Хочу. — Вырвалось у меня. — Выступаю, корчу.

— Да-а-а. — Протянул он вставая. — Зря, видимо, я тебя сообразительным называл. Но раз ты настаиваешь. — И удар снова обрушился на мою спину. — Все еще хочешь?

— Да-а-а!!! — Проорал я.

И еще один удар, и снова вопрос, и снова тот же крик-ответ. На седьмом ударе голове сильно помутнело. На восьмом мне показалось, что я услышал хруст, надеюсь показалось. На девятом я уже не мог понять, что он говорит, и просто прокричал да. На десятом... На удивление десятый не отличался от девятого. Зато я почувствовал как меня отпустили и оставили в покое. Не думаю, что лежал долго, но начал приходить в себя, когда на голову полилась вода.

Когда начал двигаться и пытаться отфыркиваться, поток воды оборвался. Попытался сесть или хотя бы перевернуться, но понял, что это не самая лучшая идея. И если никуда не гонят, то земля, не самая худшая кровать. Проморгавшись увидел склонившегося надо мной хому.

— Скажи честно, ты дурак? — Спросил мохнатик. — Вот зачем тебе это надо было?

— За надом. — Безапелляционно и аргументированно ответил я. — Ты лучше это, встать помоги, а то спина болит и горит вся. И садиться тоже мне не стоит.

— Так и есть, дурак полный. — Сказал хома покачав головой, при этом помогая мне подняться. Стоило мне встать, как мир заиграл новыми красками, вот только мне они не понравились. Люди уже разошлись, видимо экзекуцию посчитали законченной, так что можно было попробовать пообщаться с хомой.

— Ты лучше скажи, там у тебя воды не осталось и тут кормят вообще? — Аппетит отбить, в буквальном смысле, должно было бы, вот только организм другого мнения.

— О-о-ох, башка ты дурная. Ладно, пойдем, раздающий еще должен работать. Если, конечно, смотритель не захочет устроить подляну какую, уж очень был он недоволен, когда уходил.

Эта маленькая новость, принесла мне неоправданно огромное удовольствие. Я, несмотря на то, что был избит, почувствовал, что этот раунд оказался за мной, я победил. Преисполненный этой иррациональной радостью, морщась от каждого шага и пытаясь не шевелить верхней половиной тела лишний раз, я пошел вместе с хомой к небольшому костерку стоявшему отдельно от стойбища. И судя по тому, что около него стоял лишь неказистый навес, а рядом не было гоблинов, это был выделенный участок для рабов. Жилищем назвать данное место язык не поворачивался.

Даже в таком состоянии как сейчас я смог заметить, что у костра было ровно столько же людей, сколько ждало нас у надсмотрщика. И теперь я смог их получше разглядеть. Хотя и разглядывать там было нечего, все как под копирку. Вещи одетые на них были крайне грубы, и это не преувеличение, такое чувство, что взяли мешок из под картошки, проделали в нем три дырки и назвали это рубахой. Изысканностью кроя штаны также не отличались. На ногах были какие-то непонятные куски кожи, обмотанные нитью у щиколотки. Видимо сандалии, которые были на надсмотрщике, являлись показателем его статуса, а мои вещи толком не тронули, за исключением телефона и мелочей в карманах, из-за их непритязательного вида. А кроссовки, единственное, что их могло заинтересовать, уже разваливаться начали, да и так же, как и моя одежда, после моих блужданий, падений и вываливаний во всех встречных ямах с грязью, выглядели не очень хорошо.

Но, что сильно бросалось в глаза, так это не их внешний вид, а то, как они сидели и ели. Сгорбленные фигуры, пытающиеся своими затравленными взглядами обнаружить опасность прежде чем она их настигнет. Сильно смутила привычка, которая наблюдалась у некоторых, при общении с другими, закрывать свою миску так, чтобы до ее содержимого не смог добраться собеседник. Видимо о всеобщей любви, поддержке и доверии речи, даже и не идет.

Надсмотрщика, кстати, среди сидящих я не заметил.

Возле костра сидел один из таких же бедолаг. Возле него был котел и несколько мисок, подобных тем, которые были у остальных. Что сразу бросалось в глаза, это рваный шрам через правую щеку, рыжие волосы, и улыбка пробивающаяся сквозь бороду. Недобрая такая улыбка, но и не злая. Скорее просто... Пустая. Понимаешь глядя на такого человека, что ровно с такой же улыбкой он будет тебя кормить, плечо тебе подставит, выслушает и ровно с той же улыбкой будет резать если нужно будет. И не дрогнет ничего. Что там говорил Смук, в Пустоши никто от хорошей жизни не лезет? Похоже прямо перед нами одно из подтверждений его слов. Прямо к этому подтверждению хома меня и вел.

— Ну, что, живой паря? — Спросил меня сидящий, когда мы приблизились. — Меня Гарсом звали. Как тебя зовут, можешь не говорить, все слышали. Но такого дурака, конечно поискать еще надо. Ты чего на нашего Барти полез то? Тут с норовом долго не проживешь, да и то, эта жизнь тебе не понравится. Но это дело твое, давай присаживайся, рассказывай кто таков как тут оказался?

— Ты бы отстал от парня. — Подал голос мохнатик. — Ему и так досталось, видишь же, на ногах еле стоит. Накорми сначала, да пусть хоть поспит немного.

— Опа, кто заговорил. — Притворно удивился, не теряя своей улыбки, Гарс. — А ты что таким бойким стал, думаешь один раз косяк сошел с рук теперь всегда так будет? Но в чем то ты прав. Единственное, наш Барти, мне строго наказал, что пайку получит только хомяк наш. Только ты же выполнил свою норму, так что только тебе и еда. — Тут он снова обратился ко мне. — Вот не начал бы ты работать, тогда и спрос был бы другой. Вот только мне кажется, отмаза все это. Ты, лучше, найди подход к нашему здоровяку, в ссоре с ним жить будет ой не сладко. Но, как бы то ни было, если обещаешь не рассказывать, то могу едой и поделиться, а ты в ответ, со мной поговоришь, собеседники тут редко новые бывают, все интереснее.

В голове у меня крутилась только нецензурщина, похоже меня пытаются, что называется, пробить. Понять кто таков и как со мной дела вести надо. Вот только дел вести совсем не хочется. Но и отказываться нельзя. Как минимум избить где-нибудь в закутке за таким человеком не станет, а мне и одного экзекутора, за глаза хватит. Не успел я еще решить как мне действовать, как снова решился вмешаться хома.

— Ты это, давай еду накладывай, а уж с ним я и сам поделюсь. Пожалей парня. — А вот это он зря. Такой не то что не пожалеет, а сам в очередь станет, когда изгаляться будут.

— Да ладно, Смук, почему бы не пообщаться то с людьми, особенно если люди эти добрые. Давай присоединимся, только не в обиду будет, есть лежа буду, сидеть сегодня, что-то резко расхотелось.

А дальше начался тупой, топорный, но фирменный допрос. Он пытался спрашивать кто я, откуда, чем жил. На словах, что сын лавочника, в глазах его блеск проявился, тут же угаснувший, когда я сообщил о смерти и долге. Я же в этот момент ел пищу, которой больше подходило название корм. Простая крупа сваренная на воде без соли или других специй. Пресно, безвкусно и склизко, так в трех словах я мог бы охарактеризовать данное произведение кулинарных изысков рабского участка гоблинского стойбища. Съев же пищу, я упорно начал вид, что начинаю засыпать и на вопросы отвечаю сквозь сон. Когда он касался каких-либо моментов, которые мы со Смуком не обговаривали, я делал вид что задремал, вопроса не понял и начинал о нем расспрашивать. Раза два это даже прокатило. Потом пришлось менять тактику. Когда идеи как дальше менять тему закончились, меня спас мой статус. А именно пришедший надсмотрщик, который погнал всех спать. С Гарсом договорились продолжить разговор завтра.

Спали все под тем же навесом в отдельном его углу, на котором были навалены кучи соломы покрытые шкурами. На мой взгляд, эти шкуры были явным старьем, которое жаль выбросить, где-то участки облезли, оставив проплешины, где то вообще были дыры. Хотелось бы сказать, что даже на такой кровати я спал как на перине, но это было совсем не так, тонкий слой слежавшейся соломы, почти не смягчал землю, а сухие стебли жесткой травы находили любые бреши в шкуре и нещадно впивались в мою кожу. И это не говоря еще о запахе пары десятков немытых тел, к которому я начал потихоньку привыкать.

Как бы то ни было, стоило устроиться чуть удобнее, и мое тело, наконец получившее минутку покоя, просто выключилось, и я забылся тревожным сном.

Глава 8

На утро, я узнал, что в гоблинском стойбище думают, что раб работает на голодный желудок лучше, и кормить собираются только часа через четыре после подъема. При этом, начиная понимать ход мыслей надсмотрщика, предполагаю, что есть будут только те, кто этого, по его мнению, будет заслуживать.

Утром, ехидно поинтересовавшись, не выветрился ли из меня за ночь дух защитника поставил меня в пару со Смуком, за что я был ему только благодарен, и сказал, чтобы мы повторили вчерашний подвиг, натаскав дров. На этот раз мне даже выделили орудие, неказистого вида топор, который легче использовать как молоток, а не по прямому назначению, настолько он был тупым. Еще, похоже он и не из железа сделан был, оттенок, по крайней мере у него был какой-то желто-зеленый. Только выйдя из лагеря я понял насколько большая была подстава и ожидаемо в этом помог мне хома.

— Вот скотина! — Воскликнул он в сердцах, стоило нам немного отойти от лагеря. — Это же надо так подставить.

Я в этот момент продумывал вопросы, которые надо просветить, чтобы выдержать второй тур допроса. Поэтому его слова, поначалу, пролетели у меня мимо ушей, но я на автомате задал наводящий вопрос.

— Кто скотина, и как он умудрился нас подставить?

— Да, смотритель наш. Нам же две нормы натаскать надо.

— Надо, натаскаем. — Не понял я беспокойства.

— Нет, ты не понял. Две нормы. И кто их делать будет? Доходяга, уж извини, на большее не тянешь, с тупым топором. И хомяк, который и в лучшей форме не мог половины нормы сделать, мне ее специально уменьшили, а тут полную нужно.

— То есть мне до обеда нужно, не обращая на больную спину, пустой желудок и хреновый инструмент сделать две нормы. — Начал понимать я всю глубину своего положения. — Кстати, вот все говорим, норма, норма. А норма, это сколько вообще?.

Хомяк, даже немного приостановился от такой постановки вопроса.

— Вот видишь то дерево? — Он указал на ствол сантиметров тридцать толщиной и метров 6 высотой. — Вот такое дерево надо свалить, осучковать, На меньшие бревна нарубить и в лагерь оттащить. Вот тогда и норма будет выполнена.

— Насколько понимаю, это в идеале, и все подходящие деревья в округе давно срублены.

— Правильно понимаешь. Мне то с моими силами и размерами на них даже засматриваться смысла не имело, так что я более мелкие таскал. Но, если кого назначали на это дело, то их вырубали в первую очередь. И что ты все в земле то выискиваешь?

— Не поверишь, камень ищу, хочу топор заточить, а то с таким не то, что до обеда, до вечера не управимся.

— Ты хоть точить то умеешь? А то вчера толком не поговорили то. И ответь, ну вот зачем ты вчера с Гарсом разговаривать согласился? Он же все надсмотрщику расскажет. А тот гоблинам.

— Конечно умею. — Сказал я и оглянувшись, удостоверившись, что никого рядом нет, продолжил. — Не раз к бабке с дедом в деревню мотался, пока мальчуганом был. Дед многому учил. Конечно балбесом был, половину мимо ушей пропускал, но уж топор заточить смогу.

Даже в такой ситуации, вспомнив своего деда и бабушку, не смог сдержать улыбки. Много заботы от них получал, пусть и не всегда был с ними согласен. Но это я отвлекся.

— А зачем подсел, спрашиваешь? — Продолжил я. — Есть хотел.

— Так я бы поделился.

— И как бы я после этого выглядел бы? Представь себе, появляется какое-то непонятное тело. Явно лезет на конфликт с власть предержащими. Потом и от общества других, таких же как я, отказывающийся и, даже не смотря на голод, отказывающийся разговаривать. Даже без учета, что он сразу бы сообщил наверх о том, что я какой-то непонятный, и скорее всего меня стали бы спрашивать по-другому, а насколько я понял, гоблины не то, чтобы не чураются пыток, а очень даже их уважают. Ведь так? — Спросил я хому, и дождавшись его кивка, продолжил. — Так даже без учета возможных пыток, появилось бы некоторая напряженность между мной и всеми рабами, в лице Гарса. Сгноили бы меня, как пить дать. Или еще хуже, посчитали бы, что дворянин и считаю зазорным с ними общаться. Не знаю как у вас, но у нас дворяне редко отличались радушием к тем кого считали ниже себя. Есть у нас поговорка, если ты плюнешь на коллектив, он утрется, если коллектив плюнет на тебя, ты утонешь. Так вот, мне совсем не хотелось бы утонуть в какой-то момент.

— Как-как, коллектив плюнет? Забавно. Но ты все-равно, мог бы проколоться.

— Мог. И скорее всего прокололся не раз. Вот только кого он видел перед собой. Избитого и измученного парня, который под конец беседы легко нить разговора терял и толком связать пару слов не мог. Я же еще и поплакался ему, якобы найдя благодарного слушателя. Так что единственное, что он донесет из моего несвязного бормотания, что денег у меня нет и на мне долги висят. На этом я отдельно заострил пару раз внимание. Кстати, как получилось, совсем видно было, что я ему продавливал эту идею или нормально?

— Да я как-то вообще внимания не обратил, правда я тогда больше думал о том, чтобы ты чего лишнего не наговорил, ведь действительно уставший был, так что мог и сболтнуть.

— Значит концерт был успешным. Но не надо забывать, что он донесет, что сегодня со мной еще раз поговорит. О, вот и камешек подходящий. — Я увидел в траве небольшой камень, который удобно лег в руку, не буду описывать его подробно, роли не играет, но для точения топора он подошел идеально. — Так вот, он со мной сегодня будет разговаривать, и скорее всего это будет на обеде. Так что нам нужно накидать мясца на скелет истории. Чем я увлекался, какие книги читал, читал ли вообще, может они у вас дорогущая редкость и так далее.

— И ты все это продумал пока стоял секунд десять перед ним? — Недоверчиво спросил хома.

— Врать не буду, только в общих чертах. Но мне, несколько мое прошлое помогло. Не пойми меня предвзято, но на моей родине, очень глубоко в бытовой обиход вошли бандитские порядки, и ты либо очень быстро учишься ловить нюансы происходящего, либо скатываешься на самое дно в кругу своих сверстников. И не важно пойдешь ты по бандитской дороге или выберешь мирное занятие, подобные знания были почти у всех парней, хотя бы на уровне шуток. Нет, сейчас уже все выправляется потихоньку, но в детстве еще застал зарю данной эпохи.

— Ладно, не важно все это. Ну что же, начнем накидывать мясца.

Не буду утомлять вас всеми нюансами выдуманной мне легенды, да и не имеет она в дальнейшем роли. Забегая вперед, скажу, что она прошла испытание успешно. На обеде Гарс действительно позвал меня продолжить разговор, вот только уже без энтузиазма. Вопросы задавал, как операционист в колл-центре. Вроде и нужно задать, вот только, по большому счету, плевать что там в ответ скажут. И после данного обеда тема моего происхождения ни разу не поднималась. А норму дров, даже не смотря на заточенный дедовским методом топор, мы в этот день не сделали, за что и получили половинную пайку.

Во второй половине дня под неусыпным присмотром хомы я начал постигать азы ухода за мелким рогатым (или овцы с баранами к кому относятся) скотом. Если честно, все оказалось не так страшно, да боднуть или лягнуть тебя могут, но для этого нужно постараться и совсем не смотреть что ты делаешь. Поправил в паре мест изгородь, благо дерева вокруг было полно, так что на материал гоблины не скупились. Соломы накидал из стога неподалеку, и еще целая куча мелочей.

На ужине, попробовал пообщаться с другими рабами, но что-то с ними разговоры не клеились, те кто сразу не посылал, такое чувство, что просто боялись и искали предлог побыстрее прекратить разговор. А я все-таки наконец осознал, что первый разумный с которым я поговорил в этом мире оказался Смук.

Интерлюдия

Неизвестный мир, и неизвестный персонаж в неизвестном помещении, чтобы поговорить с неизвестной сущностью, об очень мне известном... Мне. Не известно чем был покрыт коридор и могло ли эхо от его шагов разноситься и затухать во тьме. Не известно была ли в коридоре тьма или он был освещен, неизвестно даже был ли сам коридор, для персонажа находящемся на подобном уровне развития магических искусств само понятие расстояния меняет свой смысл. Зачем идти, когда гораздо легче просто перенестись в мгновенье ока. Но все это не важно, так как он все равно оказался в помещении заставленным разнообразными артефактами, за саму возможность поработать и попытаться разобраться в устройстве которых, многие маги, считающиеся могущественными, не пожалели бы всех своих запасов, как обычных, приземленных финансовых, так и тех, что они считали вершиной магического искусства. И в подобном помещении его ждала некая неизвестная сущность.

— Ну что там у нас случилось? Зачем звала? — Произнес неизвестный персонаж, выглядящий сейчас как глубокий старик, вот только в его голосе не было и намека на старческую немощь.

— Зафиксирован межмировой прорыв в мире Бакройя на материке Лоял.

— И ради этого ты меня звала, я теперь должен о каждом межмировом прыжке знать? — На лице пришедшего появилось выражение раздражения.

— Прыжок был совершен с помощью технологий Ангшира. — Раздраженое выражение мигом сменилось заинтересованным.

— В Бакройю говоришь прыжок был? Местные, вроде давно перестали пытаться отправлять кого бы то ни было. Ты уверена, что они не возобновили свои попытки вновь?

— Тогда был бы предварительный прыжок из этого мира, а вы не хуже меня знаете, что до межмировых прыков они пока еще не доросли. И зная их настроения в обществе, не уверена, что вообще дорастут ли в обозримом будущем.

— Да-да, ты права. И что, кто же смог прыгнуть? А, ладно. Пусти меня к амулету, быстрее будет самому на все взглянуть. Ага, откуда он прыгнул? Но там же после катаклизма магии совсем не осталось. Кажется, лет шестьсот-семьсот назад там как раз поломался один из порталов.

— Да. Вы помните верно — Сообщила ему неизвестная сущность. — Там вышел из строя контур ответственный за уничтожение бактерий и вирусов, а также за усиление иммунной системы переносимого. Тогда еще в их мире вспыхнула болезнь занесенная одним из посетителей. Об этом узнали слишком поздно, и уже половина континента была заражена.

— Ну ладно, давай ка, проверим тот портал. Ага, полностью исправлен, вот только энергии нет почти, ну это ожидаемо, видимо она накапливалась в пассивном режиме. И куда он попал?.. Оу. Да, не повезло парню. Два пути теперь ему, либо в котел, либо на костер. Как думаешь, может немного вмешаться и помочь? — Он посмотрел на сущность парящую рядом с ним.

— Вам решать, мастер. — Ответила данная сущность, и согнулась в поклоне.

— Я последние две сотни лет говорю тебе, прекращай звать меня мастером.

— А я последние две сотни лет говорю вам, что если я перестану вас звать мастером, то мастером от этого вы быть не перестанете.

— Ладно помогу ему. Тем более ничего для этого особенно то и делать не надо. Главное найти того, кто освоиться поможет, а дальше посмотрим.

***

День у Бартигуда не задался с самого начала. С утра в его миске не оказалось мяса, и он, наученный долгой жизнью в гоблинском стойбище понимал. Если гоблины начали экономить, то скоро в котел полетят невольники. И плевать на них, самому бы уцелеть, ведь когда они кончатся то и его в живых не оставят. А значит, нужно как можно дольше оставаться полезным для гоблинов.

Потом, один невольник разодрал во время стирки его любимую (и единственную) рубаху. Мог бы, конечно и у кого-нибудь из рабов отнять, эти тупые овцы, даже не сопротивлялись бы, а с радостью отдали бы. Вот только одеть на себя их одежду, означало встать с ними на один уровень, а зарождения даже мысли у них о том, что они могут его заменить, он опасался сильнее всего. А на свой страх отвечал единственной известной ему реакцией, злобой и агрессией.

Но и на этом не закончились его неприятности. Кройш, один из самых удачливых охотников хозяев, поручил ему встретить у шамана новенького. Его Бартигуда отправили словно мальчишку на побегушках.

Тут его укусила в шею какая-то муха и Бартигуд рефлекторно ударил себя по шее и повернув голову вбок его взгляд упал на проходящего мимо Смука. На его лице появилась улыбка от которой многим рабам становилось не по себе.

— Эй, кусок меха, бегом ко мне, для тебя есть дело, надеюсь хоть с ним справишься...

Глава 9

Только потеряв то, что всегда имели, мы начинаем ценить потерянное. Да, мысль банальна, но актуальности своей не теряет. И если, зачастую, когда ее говорят, подразумевают какую-либо базовую потребность, такую как еда, вода или кислород, то, почему-то мало кто задумывается над уважением.

Уже месяц я живу у гоблинов. И за это время не было ни дня, чтобы не получил пинок, удар или оскорбление от тех, кто считал себя выше меня. И если поначалу я пытался что-то высказывать в ответ, как-то отвечать, за что был несколько раз бит, и несколько ночей провел в той яме в которой очнулся в лагере впервые. То со временем я заметил в себе изменения заставившие меня ужаснуться. Я стал гораздо легче переносить издевательства. То, за что я раньше попытался бы хоть как-то, если и не ударить, то задеть морально, теперь я сносил спокойно.

И я понял, что надо бежать отсюда при первой же возможности, пока сам незаметно для себя не превратился в послушного, затюканного раба, причем не только формально, но и морально. Разговоры о побеге, были одни из наиболее частых среди наших разговоров со Смуком. Чаще их, заходила речь только об окружающем нас мире. Небольшой хомячок оказался бесценным кладезем информации об окружающей меня новой действительности, и я не раз возносил хвалу мирозданию, за то, что именно его мне пришлось первым встретить из рабов.

С остальными невольниками как-то не получилось сойтись потеснее. Среди них были разные люди, но всех их можно было разделить на условные две группы. Первая сдалась, и спокойно ждала свою участь. Вторая, замкнулась в себе, и не шла на контакт ни с кем, ожидая от каждого в первую очередь опасности для самих себя. Из этих групп было два исключения, их можно условно отнести к третьей группе. Бартигуд и Гнарс. На мой взгляд, это была наихудшая группа. Они не только не сдались, но и направили свою энергию, на возвышение себя за счет других.

Да, видимо слов Гнарса было недостаточно, и меня решили проверить сами гоблины. На четвертый день моего пребывания меня нашел Барти и не говоря ни слова погнал в юрту гоблинов. На пару моих вопросов о том, куда и зачем мы идем, он ответил в духе: «На месте узнаешь», когда же я попробовал задать вопрос в третий раз, его плетка снова «случайно» развернулась, и я понял, что лучше будет промолчать.

В юрте меня ждал Кройш и перед ним лежал мой телефон. При этом он явно был неоднократно разобран, экран у него был разбит, а батарея вообще взбухла. В общем, Кройш пытался разобраться, что это и можно ли его продать, на что, я абсолютно честно ответил, что это средство связи, как работает не знаю, в данный момент оно разбито и разряжено, а единственный способ как его можно сейчас использовать, это подложить под ножку стола, чтобы не качался. Так себе было первое знакомство с "хозяином". Еще и всыпали пять палок со злобы, что ничего с меня поиметь не получилось, конечно сказали, что это было за недостаточную почтительность.

Как бы то ни было, мне не безосновательно казалось, что именно благодаря Бартигуду и Гнарсу в рабском коллективе возникла атмосфера полного недоверия. Когда я заговорил об этом со Смуком, он выразил со мной полнейшее согласие и продолжил:

— Да, смотритель и Гнарс приложили немало усилий для того, чтобы остальные не смогли нормально общаться или объединиться. Но это не только их заслуга. Периодически гоблины ходят в набеги на ближайшие королевства и свободные поселения людей. Возвращаясь из них часто теряют много воинов и приводят еще больше невольников. После особо удачных походов бывали случаи, что в стойбище невольников было больше чем гоблинов. Да, гоблины простой народ, но не надо считать их глупыми. За многие сотни лет подобной жизни они научились справляться с подобными ситуациями. Один из способов борьбы, это выбор нескольких людей из невольников, и постановка его во главе других. При этом не надо даже искать каких-либо негодяев, достаточно одних рабов замазать в крови других невольников и немного возвысить. А дальше возвышенные начинают понимать, что стоит им оказаться наравне с обычными невольниками, то, даже если не прибьют свои, то тот кто придет на его место, отыграется на нем за все. И больше всего смотрители боятся не того, что они останутся у гоблинов, а того, что гоблины исчезнут, и они останутся один на один с теми над кем издевались. И от этого страха звереют они еще больше, порождая неразрывный круг. Пару лет такой жизни, и только самый стойкий духом человек не сдастся и не превратится в полное чудовище.

Это был один из немногих моментов, когда на Смука, что называется, "накатывало". И мне становилось понятно, что для него это не просто какая-то история, а самая, что ни на есть, настоящая жизнь.

— Смук, скажи, а почему ты смотрителя никогда по имени не называешь?

— Как я и говорил, гоблинам не нужно выискивать негодяев, они сами их успешно создают. Вот и создали. И для меня Бартигуд умер два года назад, когда сдался.

В тот день я не спрашивал его о том, что произошло, видя, что это вызывает в нем лишь одну напрасную боль. Быстро сменив тему разговора, мы через некоторое время вновь вернулись к теме побега.

В побеге было основных три проблемы. Первая, это ошейник. В принципе, его можно и перерезать спокойно, вот только шаман, который накладывал на него заклятье сразу же узнает об этом. Забавно, что его можно перерезать, просто поддев ножом, а дальше ошейник начнет сжиматься и сам себя перережет. Но факт остается фактом, незаметно сбежать не получится. А если оставить его надетым, то по нему легко выследить сбежавшего.

Вторая, это сами гоблины. И не надо недооценивать этих коротышей. В походе они держат такую-же скорость как и взрослый человек. При этом их племена выживают часто за счет охоты и пару десятков охотников, которые смогут прочитать следы, на племя обязательно найдется. Так что надо будет сбить их еще как-то со следа.

Третья, это расстояние. До жилых мест либо километров триста на север, до вольного города Укариса, в паре дней пути от границы с Элеватией и теократией Гаман. Причем идти придется по границе с Пустошами, а безопасными данные земли не назовет никто. Либо на юго-восток, до Лобрейя, тут ближе, всего сотни две километров. Вот только идти придется по самым землям гоблинов. Ясно одно, на запад идти бесполезно. Там в пятидесяти километрах начинаются те самые Пустоши. Так или иначе, но нужно запасов минимум на неделю, а лучше две, учитывая, что вчерашний раб не отличается особой упитанностью и не способен выдержать долгий и быстрый темп.

Да, стоит рассказать, что за Пустоши такие, постоянно поминаемые. На данном материке есть только одни крупные, как раз на западе от Зеленых Лисов. Есть куча мелких, раскиданных по всему континенту, но о них потом. Насколько я понял из объяснений хомы, Древние хорошо так повоевали друг с другом. Если перенести на реалии нашего мира, то были выпущены ядерные ракеты и бактериологическое оружие. Конечно в их магическом исполнении, хотя кто их знает. Как бы то ни было, даже сейчас спустя пару тысяч (или тысячу, или пять тысяч, не помнит точно хома), остались следы этих сражений. При этом эти следы не однородны, и если некоторые просто убьют тебя, то другие будут видоизменять различные организмы. Взять все вышеперечисленное, добавить кучу разных животных, запереть на пару тысяч лет и встряхнуть как следует. На выходе получаем область кишащую ловушками, измененными видами существ и остатками древней магии. Вот как раз ради обладания этими остатками многие и бегут в пустоши. Да, статистика неутешительна, многие не возвращаются, часть возвращается калеками потеряв половину команды, и единицы возвращаются с триумфом и стоящими находками. Причем, иногда за эти находки платят баснословные деньги на местном аукционе, что опять же способствует наплыву желающих поискать удачи в Пустошах.

Именно за счет подобной братии и смог выстоять город Укарис на самой границе с Пустошами, и никакое государство на него не пытается претендовать. Были попытки раньше, но остальные страны, чувствовав угрозу лишиться крупного источника артефактов Древних плевали на распри и объединялись против желающего захватить лакомый кусок.

Кстати, насчет лакомого куска. Еда у рабов была просто ужасной. Нет, вы не поняли, она была ужасающей. И нет, она не была плохой на вкус, потому что вкуса не было. И если первые пару-тройку дней я спокойно терпел и переносил, то потом я начал страдать полноценно. Хотите понять что я чувствовал? Попробуйте размочить салфетку и пожевать ее. А теперь представьте, что такой вкус вы чувствуете каждый раз когда принимаете пищу. Как бы то ни было, на пятый день я не вытерпел и начал есть траву. Я серьезно. Я дошел до того, что пробовал найти в окрестностях какую-либо траву, чтобы можно было добавить ее в кашу, и у нее появился хоть какой-то вкус. Кто бы мог подумать, что именно мои попытки кушать получше приведут меня к еще одной не очень приятной истории.

Глава 10

Как я уже ранее говорил, ужасный вкус рабской кухни сподвигнул меня на попытки найти хоть какие-то вкусовые добавки к еде. Логика у меня была простой. В прошлом мире были широко распространены травы для еды, а именно укроп, петрушка и лук. Не знаю, можно ли считать перья лука травой, но опустим этот момент. И я все пытался найти хоть какую-то дикорастущую замену давно известных мне растений.

Конечно, я не забывал о том, что не все растения одинаково полезны, особенно на границе с Пустошами, поэтому я взял за правило показывать все новые найденные травы хоме. Согласитесь, было бы обидно проваляться несколько дней в бреду, просто из-за того, что мне понравилась на вкус ядовитая трава. Откровенно говоря, опасался я не безосновательно, и хома указывал на откровенно вредные травы, убить не убило бы, но несварение желудка я бы точно получил. Поэтому, периодически, когда меня направляли на работы вне лагеря, я возвращался с полными карманами разных трав, листьев, корешков и тому подобного. Что, конечно не ускользнуло от чьего-то взгляда.

В очередной день меня назначили на заготовку сена для животных, тоже скажу вам та морока, особенно при условии, что о косах, тут походу и слышали, то воспринимали их как некие магические артефакты. Приходилось небольшим ножиком (а кто же даст большой нож рабу), в раскорячку вручную срезать траву и заготавливать снопы. Благо хоть нож был изогнут и заточен по внутренней стороне, что позволяло им действовать как серпом. Но все-равно, первую неделю, я вечером толком разогнуться не мог. Правда заготовка травы, полностью пересекалась с моей мини целью, хоть как-то улучшить качество еды.

Но я отвлекся. Возвращаясь с работ по заготовке сена, я сразу понял, что сегодняшний вечер будет отличаться от остальных. И как не понять то, если у юрты, возле которой нас обычно ожидал в конце дня смотритель, кроме него было также три гоблина. Надо отметить, что с самими гоблинами я дел практически не имел, если только не считать за дела, те пинки и тычки которыми они меня награждали.

— Эй ты! Лекс! Бегом ко мне, не видишь тебя ждут?!! — Прокричал Барти, как только я подошел поближе.

Быстро прикинув в голове мог ли я где-нибудь проколоться или есть ли в чем моя вина, и поняв, что в принципе наказывать меня не за что, я бегом бросился к лагерю. Когда я оказался поблизости от гоблинов ко мне обратился Кройш, мой официальный хозяин.

— До моя дойти слух, что твоя постоянно с травами возиться. Это так?

— Да, — начиная чувствовать неприятности ответил я.

— То есть, твоя в травах разбираться? — не смотря на то, что облик гоблинов для меня еще был новым, и не всегда получалось разобрать их эмоции, я без сомнения увидел промелькнувшую алчность в глазах у Кройша. И тем яснее я понял, что меня снова будут бить, может быть, даже ногами.

— Нет, не разбираюсь, — ответил я, внутренне готовясь к удару.

— Твоя врать мне! — взвизгнул гоблин, и Барти услужливо ударил сзади мне под колено, в результате чего я оказался стоящим перед Кройшем на карачках. Стоило занять более-менее устойчивую позицию и попытаться выпрямиться, как я получил еще один удар от гоблина, на этот раз по голове. — Люди видеть как твоя возиться с трава, зачем это делать если не разбираться?

— Я пытался найти съедобную траву, чтобы хоть как то улучшить ту баланду, что мы едим каждый день, — выпалил я, поняв, что если буду отмалчиваться то сделаю себе лишь хуже.

— То есть... — протянул Кройш. — Твоя говорить что я тебя плохо кормить? Ты не доволен едой?

Я понял, что оказался в своеобразной ловушке, что нельзя ни перечить, ни соглашаться. Также я понял, что если ничего не предпринять, то все пойдет по привычному, что смотрителю, что Кройшу сценарию, и в итоге я снова буду бит и наказан. И, на удивление, эта мысль принесл некое облегчение, потому что, что бы я сейчас не сказал, хуже бы уже не было. И я решил начать нести ахинею приправленную своими знаниями технологий ведущих с Рен ТВ.

— Не в самой еде проблема, о великий Кройш, а в составе ее. Мы люди, устроены не столь совершенно, как вы гоблины, и к сожалению были мне известны случаи, когда при одинаковом рационе у моряков, отправляющихся в дальние плаванья, появляется острая нехватка разных природных энергий в организме, — что Кройш, что Барти в данный момент подвисли не ожидая, что я буду действовать вне рамок их привычных сценариев, а начну выдумываемую на ходу лекцию о природных энергиях, считай витаминах, и я решил дожимать. — В результате чего у многих моряков развивалась страшная болезнь, под названием цинга. Вы сами скорее всего наблюдали как у старых рабов начинали выпадать зубы и ухудшалось здоровье, это как раз и проявление данной болезни, — еще бы не видели, у кого угодно кто поживет в таких условиях начнутся и проблемы со здоровьем, и зубы надсмотрщики повыбивают. — И как раз, в силу своего скромного недостойного ума, который не может сравниться и с толикой вашего гения, — мне показалось добавить немного околовосточных оборотов в стиле Ходжи Насреддина — я решил предпринять меры и проверить окрестные травы на себе, чтобы ваши рабы, о могучий Кройш, продолжали благоухать здоровьем и радовали ваш глаз своей неустанной работой.

— Кхмм... — приосанился Кройш. — Да, моя умный. Ну что ж, твоя и дальше может с травой возиться, — я уже начал успокаиваться, как он продолжил. — Только о том, что ты возиться с травами узнать Фенкхатак. Моя обещал, что ты ему помогать. Сам ему объяснять, что ты в травах ничего не понимать.

Мда... Час от часу не легче. О суровом нраве шамана в лагере не знал только глухой, да и у того была возможность хорошо его на себе прочувствовать, если тебе «посчастливилось» бы с ним пересечься где-нибудь в лагере. Уж этот вредный старикан умел оказываться в самый неподходящий момент в самом неподходящем месте. Причем это у него получалось настолько профессионально, что только за время моего пребывания в лагере я был свидетелей двух подобных случаев. Стоило хотя бы кому-нибудь начать говорить о нем в плохом ключ, как он тут же выходил из-за ближайшей юрты, и лучшее на что мог надеяться говоривший, это удар клюкой. Одного из гоблинов, который по неосторожности его назвал «старый дурак с поехавший кукуха», в итоге пробрал настолько мощный зов природы, что еще несколько дней можно было наблюдать как он несся через весь лагерь к ближайшим кустам, на ходу стягивая портки.

И вот с подобным вредным стариканом, причем владеющим какой-то непонятной то ли магией, то ли просто фокусами. С одной стороны конечно интересно, а с другой... А оно мне надо? Жизнь одна, при этом еще и провести хочу вне стойбища, а тут предоставляется прекрасная возможность закончить жизнь в ближайшее время причем прямо здесь. И отказаться никак, насколько понял авторитет Фенкхатак в племени непререкаем, и Кройша просто поставили перед фактом, что меня забирают.

— Теперь, когда ты утолил мой интерес, ты можешь идти, завтра утром твоя должна быть у великого Фенкхатака.

— Как вам будет угодно, великомудрый Кройш, — сказал я и склонился, чтобы даже по тени выражения на моем лице не было понятно, что я думаю о его мудрости или величии.

Стоило Кройшу уйти, как Бартигуд взвился на меня.

— И что это ты сейчас здесь устроил?

— Как что? Работу подручного главного шамана племени Зеленого Лиса получил, — Проговорил я и встал с земли. Похоже зря это я сказал, так как с такой стороны он не смотрел на этот вопрос. И он почувствовал конкуренцию в среде любимчиков гоблинов.

— Ну что же, пойдем посмотрим как ты сегодня поработал, подручный, — хмуро, но с появляющейся мерзкой улыбочкой сказал он мне. А я понял, что сегодня я снова получу половину пайки.

В итоге, я ошибся. Как и ожидалось смотритель придирался к каждой мелочи, то траву недостаточно низко срезал, то не так складывал, то еще пара десятков причин. В итоге он не просто меня в пайке урезал, но и еще пяток палок всыпал, как он сказал, за недостаточное прилежание, но как я понял, он хотел напомнить мне, как он считал, мое место.

Да и плевать, если все правильно разыграть, то я с ним больше дел иметь не буду. Надо как-то будет заинтересовать шамана, при этом не показав своей чуждости данному миру. Да, это опасно, да, неразумно, на первый взгляд. Но при этом можно и получить достаточно неплохие результаты. Как минимум, можно полностью лишиться работы, которую будет мне назначать Барти, а как максимум, можно попробовать и вообще сбежать, служба шаману может дать как свободу передвижения по лагерю, так и доступ к ресурсам. Но, как бы то ни было, стоит оно или нет, рассуждать пока бессмысленно, надо сначала понять, чем будет меня нагружать шаман. Может ему просто подопытный нужен, а я тут уже замки себе нагородил. Примерно с такими мыслями я и уснул, и, наверное, чуть ли не впервые, со дня моего появления у гоблинов, на горизонте появился небольшой огонек надежды.

Так или иначе настало утро. И не смотря на саднящую со вчерашнего спину, мое настроение было высоко как никогда прежде. Да, ничего не изменилось, да, я могу подставиться и в лучшем случае погибнуть, но первое за месяц зримое воплощение, даже не надежды, а ее отблеска, оказало на меня, просто чудодейственный эффект. Хотелось бежать и что-то делать, хватать удачу за хвост, и не отпускать, пока не окажусь вне лагеря на свободе. Однако, чем ближе я оказывался к юрте главного шамана, тем ниже становилось настроение, и тем отчетливее я понимал, что просто так мне ничего не дастся.

Подойдя к самому шатру, я предстал перед дилеммой. Как же сообщить Фенкхатаку о том, что я пришел? Зайти внутрь? Может побить, так как вошел в жилище без спросу. Покричать? Может побить за непочтительность или повышение голоса в его присутствии. Просто ждать? Тогда точно побьет за леность.

Помнится, когда в прошлый раз сюда приходил Кройш, то он зашел внутрь, вот только я не видел ни одного раба, за исключением Барти, которого без проблем допускали бы внутрь жилищ гоблинов. Как там было у древних римлян? Что дозволено Юпитеру не дозволено быку? Ну что же. Надеюсь я хотя бы бык, а не что похуже.

Подумав пару минут решил взять его вежливым измором. Лицо сделать попроще, дабы не смущать начальство разумением, и говорить ровным (насколько это возможно) голосом фразу: «О великий Фенкхатак, по твоему указу я прибыл к тебе.». Сказал, прислушался, подождал десяток секунд, повторил. Как оказалось, вариант был не идеальным, где-то на десятый раз, когда язык начал уже путать порядок слов, внутри послышался удар, какие-то неразборчивые слова, по моим ощущениям являющиеся откровенной руганью, и раздался хриплый крик.

— Ты, отрыжка хряка, если еще слово произнесешь без разрешения, то будешь сам не рад тому, что я научил тебя разговаривать, — на удивление речь шамана была более связной и грамотной чем у иных гоблинов, видимо сказывается специфика его работы. — Перестань трещать, и заходи уже.

«Ну, хоть не побили, и то хлеб» — подумал я, заходя в шатер. — «Пока не побили» — дополнил я увидев гоблина, он видимо спал, а метод пробуждения явно не добавил ему приятных впечатлений. В итоге крайне злой и раздраженный шаман стоял посреди своей юрты и смотрел на меня.

— Приплелся. Тут мне сказали, что ты в травничестве разбираешься. А мне как раз помошник нужен, надоело по полям, да лесам бродить. Сейчас как раз учатник заканчивается, принеси пару охапок для начала, — сказал шаман, и увидев, что я не спешу начать выполнение задачи, замахнувшись клюкой и повысив голос продолжил. — Чего сидишь, бегом!

— О великомудрый Фекхатак, разреши говорить, — кротко спросил его, помня о запрете на разговоры, и понимая, что после услышанного, шаман, и так не отличающийся благодушием, будет крайне недоволен, я решил зря не провоцировать гоблина.

— Что тебе еще нужно, о тупейший из своего рода? Говори.

— Я действительно немного изучал травы, когда жил у себя дома, — а что, на уроках биологии был же. — Но все те травы которые нас сейчас окружают мне неизвестны. К своему великому стыду, я не могу выполнить ваше поручение просто потому, что не знаю, как даже выглядит учатник. Если вы снизойдете, чтобы поделиться своей мудростью, и сообщить где он произрастает и рассказать, а лучше показать как он выглядит, то я с превеликой радостью, — еще бы, главное, чтобы опять в подчинение к Барти не возвращаться. — выполню ваше задание.

После моих слов шаман как будто бы посерел, окружающая атмосфера сгустилась, а из темных углов его жилища начали раздаваться невнятные шорохи, при этом мне начало казаться, что на вершине его посох начал проявляться зеленоватый череп какого-то небольшого зверька. Однако, стоило мне пару раз моргнуть, как наваждение исчезло, и я остался один на один со вполне реальным и злым гоблином. Который, к моему удивлению, выглядел скорее задумчивым, чем злым.

— Смотри ка, не врет, — удивленно пробормотал шаман. — Жди, — бросил он и направился к дальней стене, возле которой висели пучки каких-то высушенных трав. Взяв один стебель из совсем скудного пучка, он вернулся и отдал его мне. — Смотри и запоминай, вот учатник. Любит тень, но также ему нужно и солнце, правда совсем не выносит соседства сильных духов, часто обитающих в деревьях. Ищи места на склонах холмов, где солнце светит лишь часть дня и тогда найдешь его. У тебя есть время до шестой палки, принеси мне два вот таких пучка. Возьми этот стебель с собой, на твою глупую голову я не надеюсь, — по началу на удивление собранный и спокойный шаман под конец своей речи, вновь вернулся к своему привычному состоянию ворчливого старика.

— О великий Фекхатак, благодарю, за вашу мудрость, — сказал я и решил поскорее покинуть пока его состояние снова не обострилось, тем более времени было не так уж и много.

Да, стоит сказать об измерении времени. Не знаю как у других племен гоблинов, но в племени Зеленого Лиса строились традиционные юрты с семнадцатью опорами. В крыше данной юрты всегда оставалось отверстие, которое открывалось для вентиляции когда внутри разводили костер для обогрева, или наоборот, когда нужно было провентилировать помещение в жару. Так же, гоблины приноровились использовать это отверстие как часы. Солнце, в ясный день, проходило путь по юрте, от западной к восточной стене попадая как раз на палки, выступающие в роли опор. Сказав, что время у меня до шестой палки, шаман назвал, примерно полдень, первой они считали палку на которую первый раз за день падал свет.

«Ну что, время у меня есть, но его не так уж и много, надо будет попробовать найти хому, может он подскажет где растет этот учатник.» — подумал я, и преисполненный самых лучших надежд двинулся на поиски моего маленького друга.

По дороге, не отказал себе в удовольствии позлить Бартигуда. Причем даже предлог был вполне благовидным.

— Ну что, подручный? Не долго прислуживал шаману? — «участливо» спросил смотритель не расставаясь со своей злорадной улыбочкой, стоило мне только приблизиться к нему На что я понурив голову, напустив на себя печальный вид, начал очень тихим голосом изливать ему душу.

— И не говори, я думал все пройдет лучше. Я думал, что меня просто отправят обратно, а он сказал, чтобы я пошел травы собирать. Так что выдай-ка мне нож поострее, да короб какой-нибудь, — закончил я уже совсем бойким голосом.

— Ага, сейчас и нож выдам, и короб. А может тебе еще и мясца в дорогу завернуть? — поинтересовался несколько обескураженный Барти.

— Можно и мясца, не откажусь, но первоочередно мне нужен нож и короб, если у меня не будет инструментов, то мне придется оправдываться перед Фекхатаком, почему же я не успел набрать так нужных ему трав. И ты же понимаешь, что я не смогу ему солгать, мне придется рассказать, что я обратился к тебе за необходимыми инструментами, а ты не высказал необходимого участия. Шаман будет сильно печален.

Да, я понимал, что нарываюсь, что мое поведение может очень мне сильно аукнуться, но его выражение лица стоило того. Одновременно и непонимание как ко мне относиться, и испуг, видимо шамана он все-таки боялся, и нежелание как-либо мне, обычному рабу уступать. Так или иначе, он сдался, а я лучась счастьем от этой небольшой победы направился дальше, ловя спиной его злые, не сулящие ничего хорошего взгляды.

Интерлюдия 2

Во все том же неизвестном мире все тот же неизвестный персонаж находился в... А неизвестно где он находился, может быть это была могучая башня мага, а то и вовсе неприступная крепость. Может, он находился на станции болтающейся в космосе, а уж ему, обладая силами, предел которых также был неизвестен, было легко подобное устроить. А может, он находился в небольшом домике посреди столицы очередного карликового королевства, которых появилось очень много, после давнего катаклизма. Как бы то ни было, его местоположение не влияло никаким образом на то, что он мог без малейшей проблемы увидеть происходящие в далеком мире. И происходящее ему совсем там не нравилось.

Уже около месяца он наблюдал, как один из прыгунов пытался вжиться в новые для себя условия. При этом решение помочь ему оправдало себя полностью. Прыгун, который решил называть себя Лексом, сблизился с одним из собратьев по несчастью и вместе, они смогли создать ему легенду, которая смогла его несколько обезопасить. И подождать бы еще ему пару-тройку недель не высовываясь, как очередная волна гончих из Пустоши, подарила бы ему возможность сбежать, тихо и незаметно. Но нет же, надо было выпендриться перед шаманом, да так, чтобы он им заинтересовался.

— Ну что он творит? — возопил неизвестный персонаж обращаясь к неизвестной сущности, которая всегда была неподалеку. — Нет, ну что он вытворяет? Это же надо додуматься, пытаться с помощью шамана побег себе организовать. Нет был бы он одним из Теней Эйранцев, или на худой конец рейнджером Нестада, которые умеют скрывать свои мысли от магов. Но он то простой человек, у которого даже маноцентр не сформирован, по причине отсутствия магии в его мире. Нет, я понимаю, что он ни малейшего понятия о силе шаманов не имеет, но хоть с хомяком посоветоваться могло бы ему в голову прийти.

— Мастер. — обратилась к нему сущность. — Вы не хуже меня знаете, что он не имеет ни малейшего представления о мане и возможностях, которые появляются у смертных, которые научились оперировать данным видом энергии. Для него пока, «магия» условна неотличима от ярмарочных фокусов.

— Да понимаю я. Но как же не вовремя это все. Ладно, не бросать же его, раз уже начал. Помогу снова, а то что волна гончих придет на месяц раньше, то ничего критичного для баланса не произойдет, они же и так должны были прийти, а гоблины с ними прекрасно справятся.

— Как вам будет угодно, Мастер. — и сущность, несмотря на отсутствие ног и спины в данной форме существования, склонилась в глубоком поклоне.

* * *

Глубоко, практически в самом центре Пустошей, родилась небольшая полевая мышь. У нее могла бы быть обычная жизнь, обычного грызуна, преисполненная обычными маленькими радостями и невзгодами. Но ей повезло, или не повезло, это смотря с какой стороны посмотреть, родиться возле места давнего магического артефакта. И все бы ничего, если бы не вспышка производимого артефактом излучения. Подобные выбросы были не редкостью в Пустошах. Большая часть всплесков просто убивала всех кто находился рядом. Меньшая часть, энергетическая система которых выдерживала напряжения магофона, могли вообще не почувствовать изменений. И совсем крохотная часть, не умирала сразу, а претерпевала изменения заложенные в импульсе испускаемым устройством. Нужно учесть, что за тысячи лет, артефакты не рассчитанные и на десятки лет работы, начинали выходить из строя, программы, заложенные в них начинали накапливать ошибки. И конечный результат часто оказывался не таким как предполагали создатели.

Вот и данная мышь, вместо того, чтобы превратиться в машину убийства, помешанную на насилии, лишь укрепила свой организм, ускорила процесс взросления, и подстегнула основные инстинкты. А именно питание и размножение. Хорошо, что Древние предусмотрели данную возможность, и внедряли в генокод всех измененных защиту от их неконтролируемого распространения. Защиты данной же мыши хватило на то, чтобы она прожила пару недель, но даже за эти две недели, появилось более двадцати новых поколений грызунов, которые уничтожили все немногочисленное растительное разнообразие в центре Пустошей после чего встроенная защита окончательно стерилизовала оставшихся, а они, в свою очередь впоследствии вымерли, кто в клыках хищников, кто от голода, лишившись кормовой базы, а кто и от старости, которая в их измененном организме наступила очень быстро.

И был бы это еще один неизвестный никому инцидент с новым видом в Пустошах, если бы не последствия. Лишив многих животных кормовой базы, грызуны заставили их мигрировать подальше, к границам Пустошей. А за этими животными, как водится двинулись и хищники. Так уж случилось, что прямо перед этими событиями, родилось большое пополнение гончих, устойчивого вида, напоминающего лысого волка переростка. И стая двинувшаяся вслед за уходящими животными как-то слишком быстро истребило всех, и уже готовилась двинуться в поисках другой жертвы, когда наткнулась, на следы мелких зеленых существ, чье мясо оказалось, хоть и жестковатым, но прекрасно утоляло голод.

Глава 11

Полдень неумолимо приближался и до его наступления осталось всего два часа, а я все не мог найти достаточное количество этого чертового учатника. Задача которая по началу казалась мелкой и незначительной, обернулась практически бесплодными поисками в течении последних трех часов. Если не получится набрать еще полтора пучка за час, то, либо придется возвращаться к шаману с невыполненным заказом, либо задерживаться еще. И неизвестно какой из вариантов для меня окажется хуже. Тут практически рулетка, в зависимости от настроения шамана он может как и просто отпустить, так и в котел пустить.

И нет, это без преувеличения. Помню когда впервые узнал о том, что люди для гоблинов не сильно отличаются от овец или коров, только еще и работать могут, то был, мягко говоря, несколько обескуражен. В моем мозгу не могла уложиться простая мысль, как это одни разумные могут есть других. Нет, поймите меня правильно, я не страдал от присутствия розовых очков на глазах, я знал, что и на моей старой земле, наверняка, если поискать поглубже в джунглях Амазонки или в Африке, вполне себе успешно выживают племена в которых каннибализм считается нормой. Тем более, строго говоря, для гоблинов поедание людей является настолько же каннибализмом, как для нас поедание орангутанов, виды то разные. Но, рассуждать о возможности того, что одни люди могут есть других где-то там, далеко, в Африке или Южной Америке, это одно, а столкнуться с этим вживую, с учетом, что съесть могут и тебя, а ты не обладаешь особой возможностью повлиять на данный факт, то и воспринимать данный факт ты будешь совсем иначе...

Но, человек такое создание, что очень быстро привыкает ко всему. Вот и мой разум смог быстро приспособиться к данному факту. В конце концов, какая мне должна быть разница, что сделают с моим телом, если я буду мертв? Так что, цель не изменилась, выжить и обрести свободу. А то что съесть могут, то… Знаете? Даже взбодрило немного, столько мотивации что-то изменить появилось.

В итоге сейчас, я пытаюсь найти очередной стебель невдалеке от очередного холма. А проверять нужно тщательно, особенно если учесть, что трава по пояс, считается мелкой, а учатник редко достигает высоты в двадцать-тридцать сантиметров. И, если учесть, что я прошел уже километров на пять собрав всего четверть от нужного объема, то мне еще километров пятнадцать надо поверить. Поначалу двигался я, практически по прямой, справедливо, как мне казалось, рассудив, что возле лагеря все должно быть собрано, но потом мне начали встречаться знаки подобные тем, которые мне показывал хома в лесу. И проверять, находится ли рядом какой-либо гоблинский патруль, мне совсем не хотелось. В итоге двигался я практически по кругу в четырех километрах от лагеря.

Самого Смука мне так и не получилось найти, как сказал один из встреченных рабов, его сегодня снова назначили на сбор дров, причем норму не урезали с того раза как мы заготавливали их вместе. Видимо наш надзиратель решил отыграться на нем, раз я вышел, надеюсь не временно, из под его контроля. И это означает, что сегодня моя порция мало того что будет безвкусная, так еще и маленькой окажется, ведь этой бурдой я поделюсь со Смуком. Бросать единственного разумного, кто хоть как-то сопереживает мне. Нет. Даже в мыслях подобного допустить не могу и не хочу.

Но может оказаться что мне и нечем будет делиться, если я не соберу этот учатник, то и пайки мне может не достаться. Учатник, кстати, удивительным образом напоминал зверобой, правда если у него цветы сделать белыми, и листья увеличить раза в три. Первый раз мне повезло совсем недалеко от стойбища. Буквально полкилометра прошел и нашел склон холма на котором и собрал половину. Помню как еще показалось, что быстро наберу нужное количество и вернусь победителем раньше срока. Как же я ошибался. За следующие два часа мне попадались лишь редкие мелкие одинокие растенья. И вот, уже полчаса я брожу от холма к холму и пытаюсь найти хоть что-то. Пока безуспешно.

И именно эти безуспешные поиски привели меня к мысли, что я что-то делаю совсем неверно. Прочесывать все холмы, явно неверный подход. Как там сказал Фенкхатак? Учатник любит тень, но и солнце ему нужно. То есть нужны холмы с обрывистыми склонами. Их я и так выбирал, правда не обращал внимания на то к какой стороне света они обращены, что еще? Кстати, чтобы была тень, не обязательно нужен холм, может быть какая-либо впадина. Нужно попробовать проверить овраги, их то я специально не искал. Что еще? В первом, самом удачном месте трава была ниже, чем в остальных. Возможно это важно, так как света учатник получал больше и мог нормально расти. Стоит проверить.

Что еще говорил шаман? Что учатник не любит близости сильных духов. А что мы знаем о духах? К сожалению не так много. Хома поверхностно затронул эту тему в одном из разговоров. Гоблины верят, что духи, это некие сущности, живущие в окружающем нас мире. Да и сложно не верить если это не какие-то мифические создания или условные силы природы, а вполне себе настоящие существа, с которыми успешно общаются шаманы. Собственно сами духи являются одним из уровней обороны стойбища. Шаманы, задерживаясь надолго в одном месте, всегда пытаются наладить связь с духами живущими в окрестностях и эти духи дают различные интересные возможности. Смук рассказывал, что был свидетелем, как во время небольшой стычки с одним из иных племен гоблинов, духи живущие в деревьях вырубили пару нападающих просто взмахнув ветвями. Так же, глядя на происходящее через призму духов, можно предположить, что духи сообщают Фенкхатаку о всем происходящем в лагере. Этим можно легко объяснить его осведомленность о внутренней кухне стойбища. И это несмотря на совсем уж прикладное использование духов. Например, умелый шаман сможет устроить дело таким образом, чтобы продукты в домах его друзей не портились в несколько раз дольше, в то же время его недоброжелатели… Ну, думаю и сами понимаете.

Но все эти знания не помогут мне понять где нужно искать. На границе с лесом я и так не искал, но, возможно духи обитают и не только в деревьях. Да нет, не возможно, а точно, ведь не может быть, чтобы духи живущие повсюду, не жили в степи. Но шаман, наверное, специально сообщил, что учатник не терпит соседства именно сильных духов. Мелких можно игнорировать, а сильные, так или иначе и селиться будут в соответствующих “домах”. Следовательно можно попробовать исключить все холмы и овраги с какими-либо сильно приметными местами или большим скоплением растений.

Что-нибудь еще он говорил? Вроде только во времени ограничил. Ну что у нас получается в итоге? Попробуем проверять только холмы и овраги, с обрывистыми склонами с западной или восточной стороны, с низкой растительностью, и отсутствием каких либо приметных мест. Надо попробовать.

Как показал последующий час, выбрана мной тактика оказалась верна. Хоть и практически в последний момент, но я успел собрать нужный объем, и счастливый возвращался к лагерю. Правда на подходе к нему счастье мое начало постепенно сходить на нет.

Если по началу собравшиеся возле невольничьего навеса рабы меня не смутили, как никак скоро время кормежки, то чем ближе я подходил, тем больше я понимал, что причиной сборища стала не еда, а чье то наказание. Хуже всего, что я так и не смог найти Смука, и больше всего я боялся увидеть среди наказуемых именно его. Да, наверное не очень хорошо надеяться, что будут избивать кого-то, но главное, чтобы это был не тот разумный, который важен тебе, но я искренне надеялся на то, что наказывать будут не хому. Как оказалась, моим надеждам не было суждено сбыться.

Когда я только еще подходил, то увидел взмахнувшуюся в небо палку, которая практически сразу снова исчезла в толпе, а мгновением позже мои уши разорвал истошный визг. Как бы я не спешил, но за те секунды, которые мне понадобилось, чтобы пробежать оставшиеся сто метров, палка опустилась еще дважды. Хотелось бы сказать, что перед моими глазами “предстало ужасающее зрелище”, но за полтора месяца в плену у гоблинов я уже насмотрелся на побитых людей, да и сам нередко бывал избит, и вид метрового хомяка покрытого залитой кровью из рассеченной спины не вызывал ужаса. Вот только не открывшийся вид, а осознание того, что хома не вытянет еще и пары ударов, на которые вряд ли поскупится Бартигуд, а также, понимание того факта, что в происходящем, скорее всего виноват я, заставили меня действовать.

- Стой! С него хватит. - выкрикнул, я встав возле Барти. И готовясь перехватить палку, если он решит продолжить. К счастью, он решил немного поглумиться.

О, смотрите кто пришел. Наш смертничек пожаловал. Смертничек с плохой памятью. Или ты не забыл что происходит с теми кто вступается за подвергнутых наказанию? Так ничего, я напомню. Теперь ты разделишь с ним его наказание. Но ничего, я сделаю небольшое исключение, и уточню у тебя еще раз. - он замолчал и придвинулся ко мне практически вплотную. На его лице все еще блуждала его мерзкая ухмылка. Господи, как же я ее ненавижу, и как же я хочу ее стереть. Но как бы я его ненавидел, сейчас я не мог ничего ему противопоставить. Он продолжил глядя мне прямо в глаза. - Ты по прежнему тупой защитничек, или решил поумнеть.

- С него хватит. - твердо глядя ему в глаза произнес я.

Не буду описывать то, как проходило наказания, но я думаю вы и сами можете легко представить. Били палками, били больно. В середине сознание уплыло, под конец, из-за боли я не мог нормально встать без помощи. К моему несчастью помощи не было. Возможно как раз этот факт позволил мне быстрее прийти в себя, так как я волновался за Смука. Когда я смог приподняться и немного осмотреться, то увидел, что все уже разошлись, а хома лежал неподалеку и весь мелко дрожал.

Подойдя к нему, я его не узнал. Обычно, несмотря на обстоятельства позитивный и неунывающий, сейчас он предстал передо мной в новом обличии. Из его глаз текли мелкие слезы, а взгляд был направлен вдаль. Когда я попробовал привлечь его внимание и положил руку ему на плечо, то он сначала вздрогнул, а когда ему удалось сфокусировать взгляд на мне, то рев сдерживаемый им вырвался наружу. Его колотило, слезы вырывались из него ручьем, а я лишь мог растерянно находиться рядом с ним и пытаться хоть как-то успокоить. Когда же он наконец немного пришел в себя, то я понял причину его реакции.

- Барти рассказал. Моя семья погибла. - сказал он и замолчал не заметив даже, что назвал его по имени. Однако молчал он не долго. В его глазах начал разгораться фанатический огонь и он практически скороговоркой проговорил: - Давай сбежим. Я больше не выдержу тут. Лучше смерть, чем продолжать тут находиться. Давай сбежим.

Глава 12

Порой в жизни наступает момент, когда ты собираешь все силы, мобилизируешься и добиваешься поставленной цели. Для меня и хомы данной целью была свобода. К сожалению, это был не тот момент.

— Куда сбежим? — спросил я Смука. — ты ведь и сам говорил, что до ближайшего города неделя пути. И то если с направлением угадаем. Так что...

— Плевать! — чуть ли не выкрикнул он мне в лицо, схватив меня за плечи. — Плевать. Не могу, хоть убей, не могу больше.

— Да тихо ты, тихо... — сказал я ему успокаивающе. — Я же не отказываюсь, но и просто так бежать смысла немного. Надо еды раздобыть, к переходу подготовиться. — и увидев, что в его взгляде начала появляться некая осмысленность, продолжил: есть у меня одна задумка, вот только немного времени нужно. Потерпи до вечера, там все продумаем и придумаем. Ты пока присмотри откуда можно еды стащить, да прочие запасы для путешествия. Думаю, в этом ты посмышленее меня будешь. А мне пора к шаману идти. — сказал я, медленно разгибаясь и вставая с земли. Видя непонимающий взгляд хомы, решил прояснить. — Да, за травами меня он послал, и так опаздываю, пойду я. Помни, присмотри пока где что можно взять.

— Ты там это... — замялся Смук. — Поаккуратнее с Фенкхатаком. И не задумывай с ним ничего. У него на ложь чуйка, как у демона.

— Само собой. — отмахнулся я, подобрал травы и отправился к дальней юрте.

Пока я приближался в моей голове прокручивалось много мыслей. Что сказать шаману? Как устроить побег? Как сбить со следа охотников, которые обязательно двинутся за нами? В какой-то момент я понял, что почти попался: начал внутренне искать себе оправдания, чтобы не пытаться сбежать. Понятно, что я хотел этого, понятно, что попытка сбежать просто так вряд ли окончится успехом. Но и идеального варианта чтобы уйти вряд ли получится дождаться. А если не ждать идеала, то чем плох нынешний момент? Да и ждать вообще не нужно. В конце концов, если идеальный момент не наступает, значит нужно просто его создать самому.

Что лучшим образом может помочь нам в побеге? В идеале, если за нами никто не пойдет. Как это устроить? Гоблинов нужно как-то отвлечь от нашего ухода. На ум приходит два варианта. Либо они не должны заметить нашего исчезновения, либо у них должны появиться проблемы побольше.

Проблемы им устроить вряд ли получится. Готовят они себе сами, да и каждая семья готовит только для себя. Вариант с отравлением отпадает. Может хома подскажет какие-нибудь варианты, но мне в голову ничего не приходит. Да и что-то мне подсказывает, духи шамана могут забить тревогу. Какие еще можно устроить проблемы? Пожар. Ну хорошо, выиграем час пока они все потушат, а идти нужно минимум неделю, тем более они рванут большим количеством с целью отомстить, а не вернуть. Все не то, все мелко.

Тогда как сделать чтобы они нас не заметили? Можно овец разогнать, на то, чтобы собрать их всех уйдет достаточно много времени, вот только опять шаман сможет поднять тревогу. Можно выиграть пару часов, если отправиться с заданием, подобным моему сегодняшнему, и рвануть подальше. Вот только что-то мне подсказывает, что я не один такой умный, и данный вариант если и не рассматривался гоблинами, то ,как минимум, они должны хорошо уметь ловить беглецов.

Когда я уже начал представлять, что мы ночью делаем из тряпья наши фигуры на лежанке, то понял, что ушел в сферу фантастики. Также я понял, что у нас есть одна основная проблема — Фенкхатак. Слишком непонятная фигура со слишком непонятными возможностями. Надо будет вывести его как-то из строя, благо доступ у меня к нему теперь есть.

С этими мыслями я и зашел в шаманский шатер. Внутри явно чувствовался дым, как будто бы что-то упорно жгли несколько часов и недавно перестали. Сам гоблин обнаружился сидящий возле кострища и он явно был сильно чем-то недоволен.

— Заявился, отрыжка тролля. — поприветствовал он меня. — Ну что, смог ты своими никудышными мелкими глазенками различить учатник? Смог собрать его своими кривыми ручонками?

— Да, собрал, о мудрейший.

— Тогда где ты пропадал все это время? Я разве неясно сказал тебе когда ты должен был вернуться? — что-то мне совсем не нравится как идет разговор, надо попробовать выкрутиться. Вот только как?

— Прошу прощения. Я Успевал, но мне пришлось...

— Меня не волнуют ни твои оправдания, ни ваши рабские дела. Ты опоздал. Так мало того, что опоздал, так ты еще и несешь угрозу нашему племени! — в этот момент я действительно струхнул. Откуда он мог узнать, что мы планируем. Однако его следующие слова меня сильно смутили и немного успокоили. — Кто ты, червь? Почему духи не могут обнаружить твоих предков? Почему они не знают кто ты?

И вот что ему отвечать? Ясно, что не врать. Не знаю предела его сил, но многие сходятся во мнении, что ложь он за версту чует. Но я хотя бы понял в чем была причина его злости — простая растерянность. Средство, которое всегда могло его выручить, которое, всегда работало и помогало, дало сбой, и это вывело его из себя. Можно было бы как-то это использовать, вот только в голову не лезло ничего кроме мыслей из разряда «хоть бы пронесло». А раз так, то домыслы и несознанка — наш выбор.

— Чего ты молчишь, исчадье? Отвечай, кто ты?

— Я не знаю, о мудрейший Фенкхатак. — ответил ему я и склонил голову. — Возможно все дело в том, что я прибыл из крайне далеких мест, и...

— Духам плевать на физические расстояния, они способны найти твоих предков, даже если они были бы на другом материке. Такое возможно только если... — похоже он понял в чем причина, и его самого смутила данная догадка. Нужно направить его мысли в другое русло, пока это еще возможно.

— Возможно, это происходит из-за того, что люди в наших краях верят в распятого бога. По нашей вере все наши души попадают в его собственный мир и подвергаются там суду. После ваших слов, я допускаю, что это была не пустая вера, а наши души действительно отправлялись к нему.

Господи, что я несу. Но, к моему удивлению, шаман стал успокаиваться прямо на глазах. Более того, совсем скоро он уже смеялся чуть не падая на спину. А я стоял рядом с ним и не понимал ни причины его веселья, ни того как мне на него реагировать. Когда же он успокоился, то первые его слова начали расставлять все по местам. Похоже, сам не зная того, я придумал один из наилучших для себя вариантов.

— Глупый варвар, с тупыми предками. Но «бог»-то ваш хорош. — он снова издал пару смешков. — Никакой бог не забирает души из этого мира без следа, мне известно только о двух сущностях, которые способны на это. Первые, это жнецы Бездны, и это явно не они, слишком мелко. Вторые — демоны. Выходит, если ты не соврал, а ты не соврал, какой-то демон одурил твоих предков, предстал перед ними в образе бога, скрыл все это от других богов и теперь стрижет вас как овец. А вы и рады отдавать ему свои души. Тупые варвары. Распятый бог, ну надо же такое придумать.

И тут его снова скрутил приступ смеха. А я стоял растерянно и хлопал глазами, не зная что сказать. Единственное, что мне приходило в голову, это то, что нужно как-то закругляться, пока снова не стало хуже.

— Не думаю, что все так, как вы сказали, но вам виднее, о мудрый Фенкхатак. Как бы то ни было, я принес вам учатник. Будут ли какие-либо еще приказания?

— Посмешил ты меня сегодня, посмешил. Ступай пока к своему смотрителю, он даст тебе работу, а завтра снова иди ко мне.

Меня не нужно было долго упрашивать и я тут же выскользнул за порог жилища шамана. Возвращаясь от стоящей на отдалении юрты шамана и понимая, что к Барти в подчиненные мне совсем не хочется, понадеявшись, что все заинтересованные знают, что я выполнял поручение шамана, я попытался придать себе как можно более уверенный вид. Ведь давно всем известно, что если идти с полной уверенностью, то шансы того, что на тебя обратят внимание, резко уменьшаются. Но видимо либо я был не слишком уверен в себе, да и сложно это делать, когда идешь весь в грязи, да еще и с парой кровоподтеков на саднящей спине, либо гоблины совсем дикие и не знают, что уверенного человека пропускать надо.

Так или иначе стоило мне войти в поселок, как меня тут же догнал окрик одного из коротышей.

— Твоя что тут делать? Почему твоя не работать?

— Так я от шамана иду, — блин, ну вот что тебе просто стоило пропустить меня. Может получится шаманом прикрыться.

— Старый Фенкхатак опять злой, наверное дождь скоро будет, — пробубнил себе под нос гоблин, и после этого нанес мне удар под колено, после которого я оказался на земле. — Твоя хозяин плохой учитель, говоря с мужественным гоблином, называй нас мбвана, а сам на коленях стой.

Видимо произошедшее с хомой, потом возможная угроза от шамана, да и впринципе все происходящее сильно подточило мое спокойствие. Подобное я стерпеть уже не смог: чтобы какой-то мелкий уродец еще так ко мне обращался! Вскочив с земли, я повалил его на землю и начал его душить. К моему удивлению это получилось без большого труда. Да, гоблин брыкался, бил и царапал меня, но мне было плевать на это. Плевать на все, на то что будет потом, главное стереть эту мерзкую ухмылку с этой зеленой морды.

Но, видимо, боги, духи или каким еще демонам поклоняются здесь, были на стороне моего противника, и к нему подоспела подмога. Первые удары на адреналине я проигнорировал, но дальше меня повело, хватка ослабла, и мой противник смог вырваться. А удары и не думали прекращаться. Ярость схлынула так же быстро как и пришла ее сменили страх и понимание того, что меня сейчас просто забьют.

Не горжусь тем, что произошло дальше, но я просто упал и свернулся калачиком,пытаясь закрыться от как можно большего количества ударов. К моему удивлению поток ударов сначала уменьшился, а после этого и вовсе сошел на нет. До моего сознания начали доноситься слова и отдельные обрывки фраз. Вокруг стояло пятеро гоблинов, прислушавшись, понял, что они спорят о том, что же им со мной делать. Может еще не все потеряно?

— Прибить его надо, — распылялся основательно потрепанный мной гоблин. — Он ударить достойный гоблин, — тут его горло не выдержало и он закашлялся. Так тебе засранец. — Предки говорили, что за это должна ждать смерть.

— Заткнись Глорк. Хочешь, то твоя выкупать его и творить что вздумать. Если нет, то моя сам решать, что с моя вещь делать. — А вот похоже и мой «хозяин» нарисовался. — Да и где твоя достойный гоблин видеть, твоя ничего не уметь, даже говорить и то с трудом.

— Моя не с трудом говорить, но он ударить меня, хочу возми... Возме... Возмущения урона. — похоже самое время наступить на горло гордости и побыть маленьким глупым рабом перед великим мбвана. Почему-то пожить все еще хочется.

— Хо... — слова будто застряли в горле, но я пересилил себя. — Хозяин, я не бил его.

— Твоя хотеть сказать, что твоя не бросаться на него? Нам всем это показаться? Наглец! — не скажу, что визг и удар был неожиданный, но раз уж выбрал роль, надо идти до конца.

— Хозяин, ты видел лишь то, что я защищал твое имущество, — стоило это сказать, как на лицах вокруг появилось непонимание, надо продолжать развивать тему, ну, фильмы рентвшные не подведите, не зря же вас я смотрел. — Прежде чем продолжу, хозяин попрошу ответить, представим кто-то хочет поджечь твою юрту, — В этот момент начал вставать с земли, хоть и не поднимался с колен, но оказался на одном уровне с ними, должно добавить пару плюсиков в восприятии моих слов, если только у них и психика не вывернута наизнанку. — Должен ли я как верный раб остановить того, кто задумал это злодеяние?

— Твоя говорить, что Глорк хотеть сжечь моя юрта? Так где же его факел? Твоя пытаться меня обмануть? — блин, похоже мне снова прилетит.

— Никак нет, хозяин. Просто хотел показать, что того, кто наносит вам вред, нужно остановить. Я ведь прав? — И добавить мольбы в голос, господи, за каждую каплю унижения ты мне отплатишь, не знаю как, но отплатишь.

— Да прав, но чем вредить Глорк? — Все он мой. Он признал, мою правоту и все следующие слова будут восприниматься лучше, а тут как раз самое скользкое место моего «плана», если так можно выразиться.

— Он хотел испортить меня: он начал бить по ногам чтобы я не смог нормально работать. Какой бы был из меня раб, если бы я не берег то, что принадлежит вам, великий мбвана? И если посмотрите на него, то не увидите следа ни одного удара, я просто пытался его удержать от необдуманного поступка. Так что тут компенсация полагается скорее вам. — ну же, клюнь на это, вывернуться без урона перед лицом остальных, да еще и с выгодой, кто же устоит.

— Если так подумать, то ударов и правда моя не видеть, — произнес Кройш. — Глорк, твоя бить его?

— Что? Кого твоя слушать? Моя достойный гоблин, а это бледный червь. Кому ты доверишься?

— Ты бил его? Не заставляй звать Фенкхатака, шамана, конечно, запросить платы, но меньше чем дать твоя, если твоя лгать. — все, он точно мой, осталось не отсвечивать, мысль посеяна на благодатную почву.

— Его сметь быть невежлив с мо... Кх-хк... — В итоге Глорк сорвался на визг, и горло, еще недавно сдавливаемое моими пальцами, не выдержало таких нагрузок, в итоге он зашелся сиплым кашлем и потерял любой признак важности или уважения в глазах своих.

— Твоя ответить, моя услышать. За плохое поведение мой раб получить десять палок. Твоя же, за порчу мой раб должен что-то дать моя. Только что? После твой удар, его шатать, его еле стоять, его плохо работать несколько дней, может даже недель. Что твоя будет давать моя, моя не знать. Хотя, если твоя отдать кинжал, то моя не будет сильно против.

— Ки... Кинжал за битого раба? Твоя серьезен? Тут и шкуры овцы в самый раз будет. — Глорк не заметил как сам себя загнал в ловушку, вот только меня это не сильно успокаивало, десять обещанных палок не давали покоя.

— Ты передать три шкура овца, тогда моя быть доволен. — похоже сам факт моей относительной невиновности был подтвержден, гоблинам осталось лишь понять сколько один гоблин должен платить другому за то, что он попортил его скот. Ненавижу. Ненавижу. Но пока придется молчать. Молчать, выжидать и наблюдать.

— Три шкура, да за это и две много будет.

— Две шкура не много, это в самый раз. Вот и решили. Твоя принести шкуру ко мне в юрту. Твоя, — обратился он ко мне, — следуй за мной.

Похоже этот длинный день не скоро закончится, и что-то мне подсказывает, что приятных событий будет мало. Кройш отпустил сопровождающих его гоблинов, и мы двинулись в направлении рабского уголка. Бартигуд нас заметил почти сразу, и если сначала он выглядел несколько обеспокоенным, то чем больше мы к нему приближались, тем сильнее растягивалась на его лице гнусная улыбочка. Видимо он смекнул к чему все идет. Когда мы подошли к Бартигуду, то Кройш обратился к моя. Тьфу ты. Обратился ко мне. Прицепится же.

— Твоя считать, что ты сильно умный. Твоя может быть прав, и моя плевать, пока моя получать от этого бакшиш. Твоя принести моя две шкура овцы, это хорошо. Но, моя сказать, что твоя должен получить десять палка. Моя не может врать. Барти. Дай ему десять палка. — улыбочка на его лице стала еще более мерзкой, хотя мне минуту назад казалось это невозможным. — Твоя, Лекс, — продолжил гоблин. — Будет кричать, сильно кричать. А моя будет сильно недовольный если Лекс будет больно. Твоя понимать моя Барти?

— Я понял вас, Кройш. — сказал резко погрусневший Барти. У меня же в голове появилась и тут же исчезла мысль подставить смотрителя, сделав вид, что он бьет меня сильно, но что-то мне подсказывало, что мне и так сильно сегодня везло, так что я решил больше не испытывать удачу.

Что могу сказать о прошедшем наказании. Это было самое приятное наказание в моей жизни. Барти бесился от того, что ему приходится чуть ли не поглаживать меня. А я орал благим матом и понимал, что прошел сегодня почти по краю. Похоже меня начало накрывать небольшим отходняком. Еще маленьким плюсом было, что уходя Кройш освободил меня от сегодняшней работы. Так что и изобретать ничего не пришлось. А значит, пора найти хому и помочь ему, попутно придумав как мы наконец обретем свободу.

Глава 13

К моему удивлению, хому получилось найти достаточно быстро. Более того, мне его даже искать не пришлось. В данный момент все рабы находились на кормежке. Обедом или каким-либо другим словом данную процедуру я назвать не могу. Просто насыщение тела, чтобы оно не сдохло пораньше и продолжало трудиться на благо своего хозяина. И плевать на желания тела, плевать на его ощущения, это туловище не имеет права на данные слабости. Раб должен работать и приносить прибыль своему хозяину.

Я немного отвлекся, но и вы поймите меня, пройдя через подобное сложно остаться равнодушным. Так или иначе я нашел Смука сидящего в отдалении от остальных невольников. Он сидел хмурый, поникший, его взгляд был направлен в землю перед ним, и казалось, что он, погруженный в пучину собственной тоски, полностью отрешился от окружающего мира. С этим надо что-то делать. Вот черт знает как и что говорить человеку (и плевать, что хома не человек), который только что узнал о том, что он потерял свою семью. Чтобы хоть как-то начать с ним разговор, я решил начать с еды. Да, поможет слабо, но и не думаю, что сильно навредит. В итоге получив свою пайку у Гарса, я направился напрямик к хоме.

— Надо поесть. — сказал я, присаживаясь рядом с ним и отпивая глоток местной бурды. Однако он не обратил на меня ни малейшего внимания, точнее мне так показалось, потому что спустя секунд десять он не изменив ни позу, ни взгляд, тихо произнес:

— Не хочу, ешь сам.

Так. С этим надо что-то делать. Надо как-то привести его в чувство. Есть почти безотказный вариант, разозлить его надавив на причину горя, но только как-бы он меня после этого не прибил. Да черт с ним прибил, как бы не возненавидел после этого. Так что оставим на случай, если ничего не поможет. Попробуем сначала помягче.

— Смук. — произнес я, и видя, что реакции так и не появилось, произнес еще раз, только несколько потише. — Смук, расскажи, что с ними произошло. Что случилось с твоей семьей.

— Они погибли.

— Почему ты так думаешь? Может смотритель соврал, а они живы и на свободе.

— Не стал бы он врать. — сказал Смук, но как-то неуверенно. Это хорошо, надо эту неуверенность раскачать.

— Конечно, ведь всем известна честность и благопристойность Барти. Он один из самых порядочных людей которых я встречал. — сарказм из меня так и лился. Да, знаю, что не очень хорошо поддевать страдающего человека, но мне как раз это и нужно, вытянуть его из пучины упавшей на него апатии.

— Не-ет... — протянул хома вновь опуская голову. — Он, конечно падалью еще той стал, но слово пытается держать. И врать бы не стал.

— Все равно не верю. Мы сделаем так: ты расскажешь что именно он сказал, и тогда ясно станет, соврал он или нет.

— Да что ты прикопался-то. Ешь давай. На кой тебе это знать?

— Раз спрашиваю, значит надо. Что именно он сказал?

— Достал! Скажу, только отстань наконец. Сказал он следующее: «Ну что, комок меха, прежде чем прибью тебя, я хочу чтобы ты кое-что узнал. Ты помнишь, что твою жену продали в племя Красных Сов. Ее полтора года назад сожрали. Ты может и не знаешь, но их шаман любит забирать себе души умерших, так что и не надейся встретиться с ней после смерти. А теперь, пришло время наказания.» — Смук ненадолго замолчал, а потом поднял взгляд полный горечи на меня. — Вот я и сказал, ну что, ты доволен?

— Да, доволен. Есть шанс, причем довольно немалый, что он солгал. Я хорошенько разозлил эту скотину, причем за меня весь день, то Фенкхатак становился, то Кройш. Так что до меня он добраться не мог. Сам подумай. Померли полтора года тому назад, а сказал он только сейчас. Зачем ему так долго молчать?

— Затем, что он был другом мне. И жене моей. Вместе с ним в плен попали.

— Подожди... Вместе? Расскажи с самого начала.

— Въедлив ты как блоха. История обычная. Жили вместе в небольшом городке на юге Камийского королевства. Жили мирно. Барти тогда пекарем был. А жена моя... Она вместе со мной увязалась. Я в услужении был у мага местного. От гоблинов, да и иных набегов нас всегда защищала скальная гряда Фронтийских гор. Вот только шесть лет назад гоблины договорились с лобрейскими проводниками, и они провели орду через перевалы, — продолжал хома, глядя прямо перед собой. — Маг не сильно тогда помог. Сам одним из первых слег. Мы с женой, как и многие другие попали тогда в плен. Помогали друг другу как могли. Но когда до гоблинских земель дошли, то нас при дележке в разные племена взяли. Тогда с Бартигудом я и сблизился. Помог он мне сильно. Но гоблины в итоге сломали его. Нет, он держался, долго, но в итоге все равно сдался. И стал смотрителем. — Закончил свой сумбурный рассказ хома. А я понял, что буду себя ненавидеть за те слова, которые сейчас произнесу.

— А ты такой же как Бартигуд. Или думаешь лучше? Ты мелочь, которая сдалась.

— Да что ты понимаешь?!! Сам то... — вскинулся Смук, и впервые в его глазах промелькнуло что-то кроме тоски. Как бы было не тяжело ему это говорить, надо додавить. И не давая ему продолжить, я прервал его.

— Понимаю. И понимаю, похоже поболее твоего. Да, семьи нет. Но ты-то сдался. Думаешь, твоя жена хотела бы, чтобы ты помер рабом? Думаешь, ей стало бы легче узнай она, что ты слабак? А тебе самому плевать что с ней. Узнав, что ее душа у гоблинов, ты не думаешь о том как ее вызволить, или хотя бы отомстить, нет, ты жалеешь себя! — Чем дольше я говорил, теб больше зверел хомяк передо мной, тем больше вставала дыбом его шерсть и тем больше наливались кровью его глаза.

— Плевать? — с угрозой сказал мне Смук. — Да я тебя самого сейчас убью.

Господи, прости и помоги. Схватив за плечи готового сорваться хомяка, я завалил его на землю и придавил так, чтобы он не смог до меня добраться. И заговорил уже совсем другим тоном.

— Вот. Молодец. Запомни эту злость. Не забывай ее. Взращивай ее и направляй на гоблинов, тех, кто реально виноват в твоем несчастье. Они украли у тебя все, так ответь им тем же. Но для начала нужно самому обрести свободу. — Увидев, что хома подо мной перестал брыкаться, я понизил свой голос и уже почти шептал, надеясь, что те, кто на нас обратил внимание, не смогли разобрать то, о чем мы говорили. — Пойми ты. Ты мой единственный друг здесь. И я не хочу и не могу тебя потерять. И я готов тебе помочь всегда, даже если нужно помочь побороть самого себя. А теперь. Надо сесть и поесть, мы и так привлекли много внимания, — сказал я вставая и подавая ему руку, помогая подняться.

— Ну и скотина же ты, — буркнул Смук, хватая меня за протянутую ладонь и садясь на земле.

— Есть такое. Но я не знал как достучаться до тебя иначе.

Внимание мы привлекли основательно. Половина рабов смотрела на нас. Пара даже привстала, чтобы лучше видеть. Правда, спустя полминуты, разочарованно сели обратно, видя, что мы успокоились, сидим рядом и едим из одной миски. Да и Гарс не удержался, спросив: «Что, неприятности в раю?», за что был послан далеко и по матушке, ко всеобщему удовольствию окружающих.

После обеда Смука назначили на выпас овец, а я отправился вместе с ним. Для нас это был почти идеальный вариант, чтобы детально обсудить наш побег. Пока мы приближались к загону, я пытался собрать в кучу все свои мысли. В итоге получалось, что даже если мы возьмем провиант и прочее, далеко нам уйти не дадут.

— Мы должны убить шамана, — озвучил я свои соображения. Хома резко остановился и поднял на меня свой взгляд. И по этому взгляду было понятно, что он резко разубедился в моих умственных способностях.

— Нет, я, конечно, понимаю. Бьют тут тебя частенько, вот только по голове же тебе не прилетало... Или все же прилетало? Может заболел ты?

— Да нет. Это все тут ни при чем. Сам посуди. Если шаман останется жив, то как только мы уйдем, он поднимет тревогу. Духи смотрят для него, да и не факт, что он не почувствует отдаление ошейников. Нужно как-то с ним разобраться. Тогда появится несколько часов в запасе и мы сможем уйти подальше прежде чем нас хватятся.

— Нет. Тебя все-таки шибанули по голове где-то. Вон и пару синяков вижу. Откуда, кстати?

— Да так, одного гоблина чуть не придушил, — небрежно сказанул я, откровенно красуясь и показательно не замечая новый взгляд, в котором к сомнениям в умственных способностях добавилась похоронная нотка. — Но это ерунда. Как шамана валить будем?

— Нет, ты точно своей смертью не помрешь. Ты хоть понимаешь, что у него в подчинении духов больше, чем у тебя осознанных мыслей в голове, особенно сегодня. Да еще он тебя к себе фиг подпустит.

— Ну, к нему как раз подобраться и не проблема. Простейшее, что в голову приходит, это заявиться завтра к нему за заданием, разозлить, и когда он меня ударить захочет, с ним разобраться.

— Сдурел? И в мыслях не держи. Не знаю как, но шаманы к себе угрозу за версту чуют, не иначе все из-за духов окрестных. Нет, убить тебе его просто так не получится. И отравить не выйдет. Те же духи предупредят. Шаманы вообще живучи.

— Если не убить, то отвлечь сильно нужно, так, чтобы на нас и внимания не обратил. Может лес подпалить? Да и степь вроде сухая почти, загореться мигом должна.

— Не-е-е-т. Однозначно нет пределов человеческой глупости. Даже если получится зажечь лес и степь, выжить в надвигающейся огненной волне и избежать взгляда духов шамана, то на нас ополчатся все окрестные гоблины, а не только с десяток охотников из одного племени. Вот тебе хочется по всей степи от пары тысяч гоблинов скакать? Вот и мне не особенно.

— Тогда сам предложи чего получше. Как ты сам бежать хотел?

— Дождаться ночи, прихватить еду, некие другие припасы, да рвануть подальше и побыстрее. Что тут думать? Главное других гоблинов не злить. Тогда за нами двинется только сам Кройш, да еще пара его родственников да прихлебателей. Остальные вмешиваться не будут, если уйдем подальше.

— Может ты и прав. Только план немного поменяем. Уйдем не ночью, а утром. Как на работы пойдем, я корзинку для трав прихвачу, в нее как раз припасы сложим и просто так и уйдем в степь, сославшись на задание шамана, и посылая всех интересующихся к нему.

— Ну, такой наглости от нас точно никто не ожидает, может и получиться. Ладно, тогда присмотри обувку себе заранее, в степи без этого некуда, а ногами поработать придется ой как много. А сейчас пойдем, овцы нас уже заждались, — подвел итог хома, и видя, что я еще что-то хочу сказать добавил. — Нет, овец тоже разгонять не будем. Сильно их не задержит, а охотники все-равно по нашему следу пойдут. Ладно, хорош филонить.

На том и порешив, до конца дня провозились с этими тупыми овцами. Вообще, как прояснил Смук, животные на дух не переносят гоблинов и всегда беленятся при их приближении. С чем связано, черт его знает. Вот только одни овцы не сторонятся их. Что подтверждает мои слова о том, что интеллектом они явно не блещут.

Засыпал в этот вечер я тяжко, все волновался о том что предстоит сделать завтра, все ли получится, и выпустят ли нас вообще за периметр. Но так или иначе, сонливость одолела меня, и я отправился в царство Морфея, или кто тут из местных богов ответственен за сновидения?

* * *

Пробуждение было резким и внезапным, сам не понял, как подскочил на своей лежанке. Вокруг раздавался многоголосый крик и ор, из которого спросонья не получалось выделить что-либо вразумительное. Правда пара отдельных воплей, как будто с кого-то живьем начали снимать шкуру и засыпать ее смесью соли с лимонной кислотой, не приносили успокоения и подсказывали, что нужно быстрее бежать отсюда. Весь вопрос в том куда бежать.

— Чего застыл? Ходу! Да иди же ты! — прокричал кто-то рядом со мной, и потянул меня за руку.

Я даже не сразу осознал, что меня от невольничьего навеса уводит хома. И вовремя. Стоило нам только отбежать от рабских лежанок, на которых, помню, еще оставались несколько растерянных людей, как что-то явно немаленькое вломилось туда и мне в спину ударил полный боли визг.

Хорошо, что было темно и я толком не рассмотрел что произошло. Думаю, это не прибавило бы мне оптимизма. С другой стороны темнота вокруг, разбавляемая заревом пары загорающихся шатров, оставляла простор для фантазии, а она могла породить монстров куда более страшных и многочисленных, что тут же доказала. Вокруг нас начали мерещиться твари на каждом углу. Из-за страха я не сразу уловил суть следующей фразы, произнесенной Смуком.

— Лучше случая не представится. Я хватаю еду, ты бери оружие. Потом беги к поляне где ты топор впервые точил. Давай, удачи.

И я остался один в постепенно светлеющей тьме. В стойбище то тут, то там мелькали тени хаотично бегающих людей и гоблинов, а пару раз, в отблесках окончательно разгоревшихся юрт промелькнуло что-то крупное, и узнавать что это я по-прежнему не спешил.

Так. Хома на меня рассчитывает. Надо оружия достать. Вроде Барти хранил все в своем небольшом шатре. Похватаю там, не сильно внимание привлечет. А если повезет, то вообще найду мертвого гоблина и с него поморадерю, не до брезгливости сейчас. Но как бы я не храбрился, я не мог унять иррациональный страх перед тьмой, пробуждающийся у меня в груди. Один плюс: этот страх не мешал мне действовать.

По стойбищу я пробежал как-будто невидимка. Я имею в виду, что всем было наплевать на то, что я делаю, и в меня даже пару раз врезались, сверкнув безумными глазами, как будто и правда не видели. К моему счастью трупы мне не повстречались, не уверен что смог бы сдержать свой скудный ужин в себе, а тратить время и приходить в себя сейчас нельзя. Полог в шатер Барти оказался откинутым, а внутри пусто, инструмент тоже быстро нашелся. Прихватив пару ножей подлиннее и первый попавшийся топор, я вышел наружу и рванул к краю стойбища.

Когда мне показалось, что сегодня мой день (ночь?), и я просто крайне везучий, передо мной появилась одна из тех образин, что стала причиной беспорядка в стойбище. Подобные кадры вы могли видеть во многих фильмах. Главный герой сбегает из какого-то города, космичесокой базы или еще откуда-нибудь, и перед ним из темноты на прекрасно освещенный участок выпрыгивает какая-то местная тварюга и долго на него рычит, глядя прямо ему в глаза. Герой пугается, но собирается с духом и сражает в нелегкой схватке своего противника, прокладывая себе путь дальше. У меня все случилось совсем иначе.

Нет, схватка была по прежнему нелегкая. Эта чертова помесь овчарки и теленка, чья бабушка явно грешила порочными связями с крокодилом, вылетела из тьмы, снеся меня своим телом, впечатав в землю с такой силой, что я очень нескоро вспомнил как правильно дышать. Единственное, что утешало, так это то, что врезалась тварь в меня явно сама этого не ожидая, плюс распоров себе бок об один из ножей в моих руках, она просто убежала во тьму. И мне как-то резко расхотелось бежать в эту тьму навстречу к Смуку.

Пересилив свою минутную слабость, немного придя в себя и подобрав один из выпавших ножей, второй так у меня и не получилось найти, я продолжил свой ночной забег. Первые пятьдесят метров забега по тьме были страшны, когда я пробежал сотню, я готов был скулить как побитая собака, и нет, мне не стыдно за это. Вас бы на мое место. Позади продолжаются вопли и крики, перемежаемые редкими, и от этого более страшными, ревами тварей. И все это под соусом звуков пожара. Так я еще бегу в темноту в которой толком ничего не разглядеть, и в этой тьме очень любят скрываться подозрительно тихие монстры. Хорошо хоть местность более-менее знакома, и я почти не падал.

К своему стыду, я слишком рано уверился в собственных силах. За полчаса, которые я бежал, я так и не смог найти ту поляну, где меня ждал Смук. Хорошо хоть спустя десять минут бега сообразил срезать ошейник. Вы не представляете насколько такая мелкая деталь влияет на восприятие. Даже воздух стал чище и слаще.

В итоге, спустя несколько часов, под конец которых я еле передвигал ноги, по ощущениям превратившиеся в один большой синяк от ударов, я понял, что не представляю куда идти. В попытках найти нужную мне поляну я потерял чувство направления и заблудился в лесу. Все чаще я подумывал о том, чтобы дождаться утра и продолжить свой путь с первыми лучами, когда хоть немного станет видно. Окончательно я утвердился в этом решении когда чуть не сломал ногу, подвернув ее на старом трухлявом стволе дерева. Найдя за пару минут небольшую расселину между корней какого-то гиганта, которые могли послужить хоть каким-то убежищем от ветра, я забылся лихорадочным тревожным сном.

* * *

Проснулся я в по-прежнему окружающей меня со всех сторон тьме, и причиной этого стал знакомый шелест листвы.

— Бли-ин, опять? — только и успел подумать я, и весь мой обзор заслонила стремительно приближающаяся к моей голове дубинка.

P.S.

Дорогой читатель. Постепенно мне становится понятно, что я ввожу слишком много географических названий и теперь слишком легко запутаться в том где находится Элеватия, а где Лобрей. Для того чтобы помочь тебе в этом нелегком деле я прикрепил в дополнительных материалах к книге небольшой отрезок политической карты мира. Побольше прекрасных и изумительных миров на твоем пути.

Глава 14

Многим в своей жизни часто кажется, что их жизнь стала похожа на некий замкнутый круг, в котором день сменяется ночью, неделя проходит за неделей, но ничего кардинально не изменяется. Ты ходишь на ту же работу, ходишь в те же бары и кафе, видишь одних и тех же людей. Вот только многим это как раз и нравится.

Очнувшись в знакомой земляной яме с очень знакомо раскалывающейся головой и до боли знакомым видом на зарешетчатое небо, я осознал, что мне не очень сильно-то хочется относиться к этим условным «многим». Хочется, чтобы мир, наконец, дал что-то новое, а не безжалостно бросал в успевшую опостылеть действительность.

Мучаясь от боли в голове, спине, ногах, ру... В общем, во всем теле, я осознал три вещи. Первая — что волокли меня обратно в лагерь не сильно беспокоясь о моей бренной тушке, и пару раз меня явственно приложили обо что-то твердое, да и ребра подсказывают, что озлобленные коротыши явно прошлись по ним пару раз. Вторым был тот факт, что на моей шее по-прежнему не было ошейника. Господи, я уже забыл как сладок воздух, когда на твоей шее не сдавливается удавка, боюсь, правда, ненадолго. Третьей была мысль, что те месяца полтора, что прошли до этого, были лишь каникулами в летнем лагере. Уверен, что гоблины не спустят мне с рук произошедшее, и остается надеяться лишь на то, что ночные твари перебили как можно больше других невольников, и даже таким как мои нынешние хозяева не будут разбрасываться. Да, мысль эгоистичная, но прежде чем меня осуждать, подумайте, смогли бы вы не высказать ее хотя бы самому себе, находясь на моем месте. Уж чему меня и смогло научить прошедшее время, так это то, что каждый в первую очередь печется о самом себе. Пожалуй единственным, кого можно назвать исключением из данного правила, был хома.

Хома... Как он там сейчас? В яме его не видно, кстати, что странно, кроме меня здесь нет никого, неужели никто не попробовал удрать? Может у него все-таки получилось выбраться? Надеюсь, он не проторчал слишком долго у той поляны. Обидно было бы, если он не смог уйти из-за моей вины. Хорошо, что дождя долго не было, и в яме сухо, и хома в грязи не застрянет, а если дождь все-таки пойдет, тоже хорошо, со следа может сбить, если вообще преследование будет. Что-то, похоже, сильно мне по голове вмазали. Мысли скачут с одной на другую и сосредоточиться толком не получается.

Нет, конечно хорошо, что дождь в здешних местах не часто выпадает, особенно если учесть, что спал я большую часть времени на пучке свалявшейся соломы под невесть как сделанным навесом. В тот единственный раз, когда дождь был, промокли и продрогли все знатно. И какой дождь был, не моросящая мелочь, а настоящий ливень, от которого не скроешься, особенно под порывами всепроникающего ветра. Один плюс, помылся хоть немного. С гигиеной все у гоблинов плохо. Нет не так. ВСЕ ОЧЕНЬ ПЛОХО! И это если культурно выражаться.

Основными источниками воды являются вырытые колодцы, воды в которых хватает на питье самим гоблинам да и скоту их. К данной же категории можно смело отнести всех невольников. И, даже, если бы ты, скрипя сердцем, облился холодной, вызывающей судороги водой, то считать это полноценной помывкой никак не получается. А нагреть воду, пусть даже в ведре на солнце, никто тебе не даст. Не те заботы должны быть у движимого имущества.

Толи дело было когда дождь прошел. Да, как говорил, все промокли. Но зато из леса вышло пара ручейков, которые обычно пересыхают, и вот в них, как муть немного улеглась, получилось вымыться. Не говоря уже о таких изысках как бритье. Так что сейчас я красовался свалявшейся небольшой бородкой. В остальное же время все жили, руководствуясь принципом: на малую грязь внимания не обращай, а большая подсохнет и сама отвалится.

Помню, я первое время сильно удивлялся тому, что при подобной антисанитарии, холоде, недоедании и постоянным кровоточащим ссадинам ни я, ни другие рабы вообще не болели. Даже нарыва на ссадинах после ночи в земляной яме не было. Как обычно просветил меня Смук, и как обычно и в этом вопросе торчал крючковатый нос шамана. Уж не знаю с какими духами и как договаривался шаман, но мелкие болезни обходили стойбище стороной, а рабы, даже на подобной скудной кормежке, не падали без сил. Все-таки верно я рассудил, шаман — самая неизвестная величина.

Может кого-нибудь и удивило бы, что я, лежа на утоптанном земляном полу, находясь под угрозой убийства и съедения, рассуждаю какой-то отвлеченной ерунде, как будто мне и плевать. Вот только мне было страшно. Очень страшно. Настолько, что мозг, спасая своего неразумного носителя, переключался на что угодно, лишь бы это не было связано с реальностью. Вот я и думал о всем. Например, о том, что мне «повезло», что орудия собственного быта гоблины делают исключительно сами, так как считают остальные расы «грязными» и не позволяют им заниматься созданием вещей которыми они будут пользоваться в обиходе. Либо о том, что все чаще звучат речи о приближающейся зиме, и как следствие — предстоящей большой кочевке.

Да и тем более, о чем еще мне надо было думать лежа на земляном полу? По своему, пусть и небольшому, опыту пребывания у гоблинов могу сказать, что никто и не почешется, как бы я тут не орал. А могут и мне ребра палками расчесать, если сильно расстараюсь. На гоблинское решение повлиять я никак не могу, так что остается лишь ждать и копить свои малые силы, они точно могут понадобиться. Как оказалось, ждать пришлось недолго. Буквально через пару часов ко мне заявились посетители. Правда я, похоже, задремал, так что окрик сверху был для меня неожиданностью

— Эй, геройчик, не заставляй меня лезть в эту яму. А ну живо наверх, — Барти собственной персоной. Выжил зараза, ну да, такой как он легко переживет и зиму ядерную, прямо таракан какой-то.

— Здравствуй Барти, а я уже успел по тебе заскучать, — сказал я ему, поднимаясь и идя к лестнице. — Мило с твоей стороны встретить меня лично.

— Все хохмишь? Ну хохми, пока можешь. С этого дня у тебя начнется новая жизнь. Уж господин Кройш-то на это потратился.

— Ой, сам Кройш потратился, как неловко-то вышло.

— Да ты лезь сюда, лезь. Как я уже и говорил, тебя ждет новая жизнь.

Что-то сильно мне не понравилось в его тоне, он был слишком предвкушающ. Я бы понял если бы он предвкушал как будет надо мной изгаляться. Но нет... Судя по его словам, меня ожидает какая-то неприятная участь, причем настолько, что грозящее мне полностью утоляет все его неестественные наклонности. Когда я, нехотя, вылез на поверхность, то первым, что мне бросилось в глаза, был Кройш, стоящий немного в отдалении. Его глаза налились кровью, а топорщащиеся уши подрагивали, выдавая всю сдерживаемую ярость, бурлящую в нем.

— Твоя, — ткнул он в мою сторону пальцем. — Идти за моя, быстро! — и развернувшись пошел. В данный момент мне показалось, что испытывать его терпение будет не лучшим вариантом, и, под ехидным взглядом Бартигуда, я засеменил вслед убегающему Кройшу.

Поведение гоблина подтвердило слова Бартигуда, и что мне еще сильнее не понравилось, так это то, что сам «хозяин» не приказал ни выпороть, ни палками побить, ни даже просто в яме без еды помариновать. А ведь он зол, сильно зол. Что-то мне совсем не хочется узнавать, что именно мне приготовили, только боюсь мое мнение никого интересовать не будет.

Пока мы шли, я начал оглядываться вокруг. Следы ночного нападения были видны повсюду. Хорошо хоть тела убрать успели, но следы крови так просто не скроешь. Неподалеку виднелись два остова прогоревших и обрушившихся шатров. Проходя мимо одной из юрт, я увидел явно прорванную когтями стенку. Да и саму атмосферу в стойбище нельзя было отнести к праздничной. Периодически то из одной юрты, то из другой раздавался истошный вопль горя или тихий стон раненного.

Но это все ерунда, то что мне открылось «на пороге» одной из юрт, лучше бы мне было не видеть. Рядом с трупами пары гончих и грудой растерзанных овец лежали тела бывших рабов, сложенные чуть ли не штабелями. И рядом с ними трудились несколько гоблинов которые их разделывали, подвесив очередное тело словно оленя и споро работая ножами. Несмотря на то, что мой желудок был пуст, глядя на то, как человеческие внутренности вынимают и складывают в корытца, меня все-равно скрутило и вырвало желчью. Мерзкий ком поднялся по моему горлу и выплеснулся на траву рядом с тропой. В глазах моих потемнело, а в ушах стоял шум. Но мне не дали прийти в себя и отплеваться. Зря я забыл о том, где нахожусь, и полминуты не прошло, как я получил удар дубиной по спине.

— Твоя собраться, быстро. Идти за моя. Не отвлекаться. — произнес Кройш и закрепил свои слова еще одним ударом.

Да, этим чертовым гоблинам сегодня точно много работы навалилось. Столько мяса надо заготовить, ведь обидно, если человечинка пропадет. Уроды! Ненавижу! Перебить бы вас всех! Но нет, пока только терпеть и не подавать виду. Время придет.

Вскоре я начал догадываться, что прямо как в первый день моего пребывания тут, мы идем к шатру шамана. Единственное отличие от того дня, так это мой более потрепанный вид, да злость, клубящаяся глубоко в моих глазах. И ведь почти получилось. Я почти оказался свободен, и даже был свободен несколько часов. Но, «почти» не считается.

Через пару минут я, без удивления, обнаружил нас возле шаманского жилища. Кстати да. Уверен, что к шаману у местных появится много претензий, это надо же, нападение прошляпить. Да пусть перегрызут они друг друга. Достали.

— Твоя стоять, — бросил мне Кройш и вошел внутрь.

Долго ждать не пришлось, я даже не успел приступить к обдумыванию второго варианта побега, как полог, прикрывающий вход, откинулся, и Кройш скомандовал войти внутрь. На первый взгляд убранство шаманского дома не сильно изменилось, но это только на первый. Во всем его хозяйстве царил беспорядок, видимо та еще ночка была у него, колдовал только так, или что он тут еще творил? Да и по виду старого гоблина точно можно было сказать, что прошедшая ночь не далась ему легко. Обычно зеленоватая его кожа ссохлась и посерела, да и сам он как-то ссутулился.

— Ты уверен в своем желании, Кройш? — произнес Фенкхатак.

— Моя уверен.

— Что ж. Цену ты знаешь. Ты! — резко ткнул он скрюченным пальцем в мою сторону. — Садись сюда, смотри туда, — сказал он последовательно указав на небольшую циновку возле пламени и стену шатра.

До сих пор непонятно что он собрался со мной делать, но явно ничего хорошего. И что-то мне смутно подсказывает, что после этого сбежать станет очень затруднительно. Кройш стоит рядом, у него за поясом заткнут нож в простых деревянных ножнах. Если постараться, можно успеть выхватить его ударить в шею Кройша и покончить с шаманом. На крики из его шатра давно никто не обращает внимания. Времени на размышления нет. Вперед!

Сделав вид, что я покорно иду к циновке, чуть покачнулся, «случайно» зацепив ногой какую-то приблуду, и резко дернул нож вверх, пытаясь одним движением рассечь шею гоблину. И мне почти удалось, на его шее даже остался небольшой порез. Вот только зря я недооценил гоблинов. Увидев, что первая атака не увенчалась успехом, а отскочивший гоблин готов бросится на меня, выхватывая дубинку, я не придумал ничего лучше, чем броситься в ответ, понадеявшись на массу своего тела. Зря я выпустил из обзора шамана, а вот шаман свое звание носил не зря. Сверкнула зеленая вспышка на краю взгляда, и мое тело сковало: я не мог ни толком пошевелиться, ни даже вздохнуть. Мою спину тут же обожгло ударами дубинки, а спустя пару секунд я почувствовал как мои руки связывают за спиной. Как только гоблин закончил, я смог наконец сделать протяжный сиплый вздох.

— Кхекх... Теперь я вижу, что ты был не зря уверен в своем решении, — не знаю, что сделал Фенкхатак, но это явно не далось ему легко. — У щенка прорезались зубки и он захотел попробовать плоти своих хозяев. Ты прав, только хороший ошейник может тут помочь.

— Глупый раб, — ответил Кройш, и мою спину снова обожгло ударом. — Моя не хотеть терять раб, моя много их потерять, моя хотеть видеть этот раб покорный. Сделай это, Фенкхатак.

— Встань на колени, раб, и благодари судьбу за то, что остаешься жив. — и видя, что я не реагирую, шаман лишь пожал плечами и сказал Кройшу. — Это твой раб, тебе его и учить, сделай, чтобы он сидел.

Гоблин, будто только этого и ждал, начал пинать меня ногами, поливая отборными ругательствами, а я все смотрел вокруг и пытался найти выход, и не находил. Побит, связан, они готовы к нападению, да и у самого шамана наверняка имеется еще десяток-другой трюков в рукаве. Не найдя какого-либо варианта, я просто сдался: не сяду сам, этот чертов гоблин отпинает меня до бесчувствия и посадит насильно. Так, может хоть что-то смогу сделать, как-то помешать.

И вот я стою на коленях со связанными за спиной руками, морщусь от периодических вспышек боли, смотрю на зеленоватые отблески на шкурах, которыми покрыты стены и гадаю, что там происходит за моей спиной. Сначала шаман пару минут что-то искал, ругаясь себе под нос, потом чем-то гремел, в конце за спиной разгорелся огонь и пошло какое-то злое колдунство. Вот на видимые отблески этого шаманства я как раз и смотрю.

— Хорошо, что этот раб тебе кровь пустил, она как раз понадобится, — спустя минут десять сказал Фенкхатак.

Я хотел обернуться и посмотреть, но тычек по почкам заставил меня обернуться. А спустя пару мгновений я почувствовал, как на моей шее смыкается железный обруч. Горло тут же сжало в тиски и обожгло нестерпимой болью, и я заорал, свалившись на землю, извиваясь как червяк и подгребая под себя ногами остатки циновки. Впрочем, мой крик долго не продлился, обруч все сильнее сжимался, и в какой-то момент воздух просто перестал выходить из моей глотки.

К моему удивлению, боль прошла очень быстро, как будто бы щелкнули выключатель. Боль физическая, но морально я помнил каждую секунду, каждое мгновение происходящего.

— Это была небольшая демонстрация, Кройш, — прохрипел старый гоблин. — Теперь он полностью твой. А ты, Лекс, знай, что теперь твоя жизнь полностью в его руках. Эти непередаваемые ощущения, которые ты только что ощутил, станут твоим извечным спутником, стоит твоему хозяину лишь пожелать, и не важно где ты будешь, боль снова придет, — тут он наклонился и прорычал мне глядя прямо в глаза. — Ты зарвался раб! — и в его взгляде я увидел тьму, и смертельным холодом пахнуло на меня. — Что же. Я свою работу сделал, и теперь оставь меня Кройш.

Не говоря ни слова, гоблин склонил голову и схватив меня за ошейник потащил к выходу. Так, кривясь от отзвуков боли, на карачках меня вытащили из юрты шамана. Когда мы оказались на свежем воздухе, то гоблин, не сильно беспокоясь, просто швырнул прямо в грязь. Всего день прошел, а статус мой, и так не сильно высокий, рухнул совсем вниз.

— Твоя идти за моя, — произнес «хозяин» и, не оглядываясь, пошел к лагерю, впрочем и я не сильно отстал, почувствовав как металл начал сжимать мое горло.

Пока мы шли обратно, сотни мыслей скакали у меня в голове: что теперь фиг я отсюда куда денусь, что ожерелье, которое появилось на шее у Кройша, явно появилось неспроста, что шея уже почти не болит, а я не чувствовал ни запаха паленого мяса, ни волос, хотя, казалось бы, раскаленный металл охватывал мою шею целиком. Все происходящее складывалось в очень дрянную картину. Меня явно посадили на какую-то магическую привязь. Я до сих пор не видел особенно сильных проявлений магии, но от хомы часто о ней слышал. Возможно, это и не магия никакая, а техника непонятная, но мне от этого не сильно легче.

Вместе с гоблином мы вернулись к яме из которой я недавно выбрался. Барти все еще был неподалеку и услужливо откинул решетку. Мразь этакая, еще и ухмыляется. Лестница, правда, не понадобилась, не мудрствуя лукаво, Кройш ударил дубиной мне под колено, и когда я оказался с ним на одном уровне подошел сзади и, задрав мне голову, сказал:

— Твоя быть слишком прыткий, твоя пожалеть об ударе, никто не сметь бить хозяин, моя твоя научить покорность. Моя уйти сегодня из деревня, твоя остаться, твоя понять сила ошейник. Твоя страдать. Сильно.

И, сказав это, пнул меня в спину, скинув на дно. Сверху раздался шум, и решетка снова вернулась на место. Хорошо хоть при падении руки развязались, и я смог их растереть, готовясь к еще одной скучной ночи. Но ночь не пришла, зато пришла боль...

Глава 15

Новый ошейник был “умнее” старого, он не мог меня задушить, не знаю, считывал ли он мое состояние, или действовал по какому-то заранее заложенному плану, но факт остается фактом. Жар и удушения чередовались краткими перерывами спокойствия. В начале я еще держался, да, вертелся как жарящийся уж на сковороде, но осознавал все что происходит и пробовал хоть как-то облегчить свое положение, пытался засовывать прохладную грязь под пылающий раскаленным металлом ошейник, пытался удержать его руками, пытался из ткани сделать прослойку, которая защитит меня, пытался кричать, умоляя о помощи. Но в какой-то момент я сломался, просто лежал, принимая очередной накатывающий удар, а когда он проходил, то тупо пялился в зарешетчатое небо в ожидании следующий волны боли и жара.

Дальнейший день и ночь я помню очень смутно. Помню какие-то крики. Кажется передо мной мелькало лицо Барти. Кажется, он пинал меня ногами, но я не уверен. Очнулся я от того, что начал захлебываться. Моя голова была задрана вверх, а на лицо методично лилась ледяная вода.

- Ну что, очнулся? Как тебе новая игрушка? - как же я ненавидел голос Бартигуда, и не придумаешь лучшего будильника, будет возможность - надо записать его голос и поставить на сигнал. - Не-е, похоже еще мало. Эй! Тащи еще ведро!

Невдалеке раздался какой-то шорох, и на минуту меня оставили в покое. Стоило только расслабиться, как шорох повторился и на меня вновь полилась вода. На этот раз я пришел в себя полностью.

- Ну вот и искупнулся, - продолжал заливать Барти. И видимо увидев осмысленность в моем взгляде продолжил. - А ты жаловался, что помыться тут негде. Как это негде? Мы что, тебе не поможем? Ты обращайся если что. Ладно, вставай. Из ямы мы тебя вытащили, но дальше ножками, топ-топ. Что застыл, тебя Кройш ждет. Бегом к его шатру.

С трудом встав, покачиваясь и толком ничего не осознавая, на заплетающихся ногах я двинулся в указанную мне сторону. Все мои мысли, действия и стремления были направлены на выполнение двух простых задач. Первая - не упасть, ноги слушались меня просто ужасно. Вторая - избежать повторного сеанса боли. Да, на мне не было каких-либо повреждений (не считая тех, которые я нанес себе сам, пытаясь унять горящую от прикосновения раскаленного затягивающегося ошейника шею), но мой разум все еще прокручивал произошедшее раз за разом, оживляя в памяти самые ужасные моменты и возвращая к жизни всю палитру, мягко говоря, неприятных ощущений.

Как бы то ни было, к Кройшу я дошел, сам этого не заметив. Как-то не было настроения поглядывать по сторонам и отмечать изменения в настроении, царящем в лагере. Но если бы мне тогда захотелось хоть немного осмотреться, то я увидел бы нездоровый ажиотаж, который можно было бы описать одной фразой: лагерь снимался с места. Сам же гоблин ожидал меня сидя возле своей юрты и приводя в порядок снаряжение, похожее на перевязь с какими-то креплениями и кармашками, которое он тут же отложил в сторону, стоило мне приблизиться.

- Твоя был глупый. Теперь твоя умнеть? - спросил меня Кройш, не вставая с места, и не услышав никакого ответа, он повысил голос. - Твоя отвечать! Быстро!

- Да. Моя умнеть, - не сильно вникая в суть сказанного, просто согласился с ним.

- А это мы сейчас и проверять. Какой урок твоя вынести?

- Мне не стоит злить вас, великий Кройш, - произнес я, внутренне надеясь на то, что какая-нибудь недобитая гончая сейчас выскочит и сожрет этого гада. Медленно. По кусочкам.

- Твоя молодец. Моя сделать из твоя хороший раб. Скоро твоя стать очень послушный, - он снова взял ненадолго отложенное обмундирование и продолжил приводить его в одно ему ведомое состояние. - Сегодня стойбище сниматься. Твоя идти к Барти. Твоя понял?

- Да, - ответил я и уже развернулся и собирался уйти, как резко разогревшийся ошейник заставил меня передумать и обернуться к Кройшу вновь.

- Теперь твоя будет звать моя хозяин. Моя сделать из твоя хороший раб. Твоя понял?

- Да, - снова сказал я, но ошейник продолжал нагреваться, а чертов гоблин смотрел, не отрываясь, мне прямо в глаза.

Твоя понял? - в третий раз спросил он меня, и я решил больше не испытывать судьбу, плевать, главное сейчас - выжить.

- Да, хозяин, - на что он лишь довольно кивнул и вернулся к прерванному занятию.

На этот раз никто не мешал мне уйти. Ошейник перестал греться, да и давить не думал. Осталось понадеяться на то, что получится договориться с Барти, да и наши с ним отношения при всем желании не получится назвать дружескими. С него станется какую-либо неприятность устроить.

Чем больше я отдалялся от Кройша, тем больше меня отпускало сковывающее ожидание скорой боли. “Ублюдок. Проклятый коротышка. Да чтобы его Бездна поглотила.” - продолжал я идти, выплескивая на гоблина бессильную злобу и страх, скопившийся внутри. Однако, эта злоба постепенно проходила, и проходила, оставляя после себя чистую, кристально мыслящую голову. Хоть взбодрился немного и в себя пришел. Появилось четкое понимание того, что мы будем в пути, не знаю куда и зачем, но что-то мне подсказывает, что путешествие, пусть и малое - это большое количество случайных встреч и событий, некоторые из которых могут позволить изменить свое положение, а в идеале и освободиться вовсе. К этим событиям хорошо бы подготовиться. Знать бы еще к чему, но не думаю, что какое-либо оружие может повредить. Надо попробовать выдавить из смотрителя что-нибудь похожее. Да пусть хоть топорик небольшой под предлогом заготовки дров в пути.

Когда я вернулся к рабскому навесу, то сразу увидел Бартигуда, подгоняющего тройку других рабов, собирающих оставшееся целым имущество. Казалось бы, сколько вещей было у невольников? Всего ничего. Но нет. Шкур собрать пару десятков, посуду, какие-никакие вещи, инструменты и прочие мелочи на двадцать-тридцать человек. Все это сейчас торопливо распихивалось по мешкам. Причем надсмотрщик настолько увлекся, что даже не заметил моего приближения.

- Давайте быстрее, орочьи отрыжки, - вовсю распекал Барти своих работников. - Я не намерен задерживаться тут и объясняться перед гоблинами почему мы не готовы к отправлению. Клянусь, если из-за вас мне придется оправдываться, то вы пожалеете, что вас не сожрала гончая.

- Снова здравствуй Бартигуд. Меня к тебе Кройш направил.

- А, это ты? Ну что же, раз уж сам великий ученик шамана до нас снизошел, то и тебе подходящую работу подыщим, - на миг выражение лица надсмотрщика стало настолько доброжелательным, что прямо чувствуешь припасенную для себя подлянку. - Ну раз ты ученик шамана, то с духами как раз тебе общаться, - продолжил он, и увидев мое непонимание продолжил. - Для начала иди нужник прикопай, гоблины злятся, когда посреди их святой земли просто так оставляют ямы с говном. И дух у этого места очень силен. Надеемся на тебя. Возьми лопату и вперед.

Что-то подобное можно было от него ожидать. Не буду описывать всю прелесть данной работы. Думаю ничем удивить вас не смогу. Была земля, в ней была ямка. Через минут тридцать ямки не было. После была суматоха сборов. По отрывкам разговоров я понял, что гончих перебили явно не всех, а охотники, выдвинувшиеся следом, обнаружили, что это была лишь малая часть орды. Гоблины боялись повторного нападения, поэтому хотели побыстрее откочевать подальше на юг. Заодно они отправили гонцов к другим племенам, предупреждая их об опасности.

Сборы, как я уже говорил, проходили очень быстро, все, что было легко заменимо (стойки для шатров, посуда и прочее) бросали тут, прямо в той яме, в которой я провел не одну ночь. После этого поверх решетки настелили старые шкуры и присыпали землей, в надежде, что когда вернутся в следующем году, смогут снова достать и воспользоваться своим скарбом. Конечно же многие работы были поручены рабам, сами гоблины свято придерживались своих убеждений, что невольники могут “запачкать” дух предмета, оставив отпечаток дурной энергии. Нет, сами они выражались иначе, но примерно так можно их речь перевести на понятный язык. В итоге они сами собирали и упаковывали свои вещи, чему я был несказанно рад. Как оказалось, в ночь нападения погибло семеро невольников, плюс четверо пропало - и хома в том числе. В итоге все работы по заготовке дров для перехода, сбору “рабского уголка” и прочие мелочи легли на плечи оставшегося десятка.

А потом пригнали стадо, точнее то, что от него осталось. К моему удивлению, овец начали нагружать мешками с поклажей. До этого я не мог себе представить грузовую овцу, а вот как оно вышло. Овцы, конечно, не могли много тащить, но килограмм по десять на них нагрузили спокойно. Так что, можно сказать, мне повезло: рабы были лишь в виде погонщиков, но никак не тягловой силы. Каждый из нас немного прочувствовал себя надсмотрщиком. Идешь и погоняешь тупых животных, чтобы они выполнили порученное тебе задание во славу и процветание своего господина. Вспомню, аж тошно становится.

Кстати о нем. Топор так и не получилось получить. Когда выдалось несколько свободных минут, я решил попытать счастья и подошел к смотрителю с предложением набрать хвороста для рабов, аргументируя это тем, что вряд-ли гоблины расщедрятся. На что Барти, ухмыляясь, предложил мне сначала принести немного хвороста, а там, в своей извечно глумливой манере, обещал подумать. Вот только не успел я дойти до леса, как ошейник начал разогреваться, и мне пришлось вернуться под хохот, насмешки и улюлюканье.

По началу, когда мы только вышли, я все ожидал, что сейчас вот-вот что-нибудь произойдет, что появится стая гончих, налетят с набегом, или вылезет какая-нибудь другая тварь из пустошей, причем обязательно древняя и страшная, а мне обязательно удастся спастись. Вот только мы все шли и шли. Тот лесок, возле которого мы стояли, остался позади и вскоре скрылся за горизонтом, и в те редкие моменты, когда мы преодолевали очередной холм, я не видел ничего нового до самого горизонта. Только бескрайнее зелено-желтое море травы, да уже привычный силуэт далеких гор на востоке, которые с каждым часом становились все дальше.

Спустя несколько часов я уже хотел проклясть этих тупых животных, которые не понимали, почему это им нельзя остановиться и поесть вкусной травы. Да, по-началу они рвали и жевали ее прямо на ходу, но чем дальше, тем чаще они начинали останавливаться и объедать понравившийся им участок. И мне приходилось их подгонять и возвращать в стадо. И это только звучит просто. На деле, особенно учитывая, что со спины приближался Барти, подгоняющий уже меня, я не мог ни тратить на это много времени, ни сил. Так что вскоре я взмок и молился лишь о том, чтобы кнут смотрителя, все чаще щелкающий у меня над ухом, захлестнулся вокруг его собственной шеи.

Вечер же принес облегчение. Но не сразу. Когда гоблины скомандовали привал, я уже был готов упасть прямо там, где стоял. Вот только мне этого никто бы не позволил сделать. Перед тем, как мы могли хотя бы перекусить, нужно было снять тюки с более чем пары сотен овец, довести до небольшого родника, дать им напиться, проследив, чтобы они не запоганили весь водоем, а после спутав им ноги, мы наконец могли поесть. Господи. Я уже говорил, как ненавидел эту пресную белую бурду из воды с добавлением разваренных зерен, которую здесь называли едой? Так вот. Моё отношение к ней ничуть не поменялось! ! Та же чертова бурда, только теперь ее выдавал другой раб. Гнарса подрала-таки гончая.

Вечером же, лежа и видя костры, вокруг которых сновали гоблины всех возрастов, я осознал, что чуть ли не впервые вижу гоблинов вот так, без преград. Обычно они предпочитали проводить время внутри своих юрт, а в походе, конечно же, никто их возводить и не думал. Вот один мелкий торопыга проскочил без очереди к жарящемуся у костра мяса, за что тут же получил оплеуху от старшего. Вот гоблин с гоблиншей сидят рядом друг с другом, и спустя пару минут ее ушастая голова ложится на его плечо. Вот пара гоблинов постарше смотрит с ухмылкой на молодых воркующих, а сами возятся с упряжью, пытаясь привести ее в порядок. Типичный поселок "Красная Зорька" на выезде, только гитары не хватает.

Идилия, мать их. Это если игнорировать полтора десятка рабов. Или игнорировать тот факт, что мясо, к которому тянулся малец, могло быть срезано с бедра твоего вчерашнего товарища по несчастью. Не стоит обманываться их мирным видом. Гоблины крайне простой народ, и прикончат тебя тоже очень быстро и просто, если им это понадобится.

С подобными мыслями я провалился в глубокий сон, в котором было как-то все слишком реально. Не скажу, что именно мне снилось, но главное что запомнилось, была уверенность в завтрашнем дне и в том, что все будет хорошо. К сожалению, утро не принесло сильного облегчения.

Проснулся я под очередные дежурные, и даже какие-то вялые издевки Барти. Все тело ныло после вчерашнего и требовало хотя бы немного покоя. К сожалению, его мне никто не собирался давать, так что пришлось вставать и хоть как-то разминатся. Хорошо хоть гоблины все-таки изменили своим принципам, и во время перехода был завтрак, так как на обед мы не становились. Но перед утреннем поглощением баланды невольникам надо было хорошенько побегать по степи, так как даже со спутанными ногами овцы умудрились разбрестись далеко по степи. И только в воображении человека никогда не бывавшего в степи, она представляет из себя плоское пространство без единой выщербленки. На самом деле в ней легко можно затеряться, просто отойдя на полсотни метров. Обязательно найдется или холмик, или овражек, или еще какая-нибудь неровность. Вот по такой местности и приходилось искать низкорослых животных, которые периодически скрывались в особо густых зарослях травы.

После непродолжительного приема питательной массы, собранные овцы вновь нагружались нехитрым скарбом, и движение возобновлялось. Впереди снова шли гоблины, ориентирующиеся по одним им известным ориентирам и безошибочно выводя к вечеру к небольшим родникам возле которых мы спокойно так же проводили ночь и двигались дальше.

И снова вокруг травянной океан. И снова позади поторапливающий окрик надсмотрщика, и снова какой-то баран уперся и не хочет отходить от понравившегося ему куста. И снова стегаешь его прутом, заставляя вернуться в стадо. Примерно так мы и шли день за днем. И только ближе к полудню четвертого дня произошло событие, внесшее хоть небольшое разнообразие в устоявшийся уклад.

Все шло как обычно, пока в один момент шаман не дал команду остановиться. Мы стояли и ждали около получаса, прежде чем неожиданно (видимо, только для меня) из-за холма выбежало несколько гоблинов. Я уже прожил достаточно и знал, что на них были отличительные знаки племени Зеленого Лиса, так что не сильно напрягся, думая, что заявились очередные разведчики, и меня данное происшествие не сильно затронет. Как оказалось, думал так я зря.

Гоблины собрались на ближайшем холме и о чем-то долго совещались и спорили. Я же радовался выдавшейся спокойной минутке отдыха и их проблемы не сильно меня заботили. Когда они разошлись, а команды продолжать движение не поступало, я забеспокоился. Когда показался Кройш с плескающейся яростью в глазах, идущий прямо ко мне, то я понял, что меня ждет очередная проблема.

- Мы выдвигаться. Твоя собираться и идти с моя, - сказал Кройш когда приблизился к нам. - Барти, твоя подготовить его на пять дней пути. Быстро! - и пошел обратно к грузу.

Как оказалось позднее гончие, напавшие на наш поселок, были лишь небольшой частью орды идущей на нас, и старейшины гоблинов собирают все племена для большой охоты. Кройш - лучший следопыт нашего племени, должен там присутствовать, и “благодаря” недавнему ритуалу, я не мог отдаляться от него, а он не желая терять раба, решил взять меня с собой, как бы я не “мешаться под моя нога”, как выразился сам Кройш. Так что мне придется таскаться с ним по всей степи в виде небольшого хвостика и надеяться на то, что окружающие гоблины не захотят перекусить свеженькой человечинкой.

Прекрасные перспективы.

Глава 16

Шел второй день моего путешествия с гоблинами. Само путешествие, после сопровождения скота, даже несмотря на баул за спиной, было совсем не в тягость. Знай себе, переставляй ноги, да следуй за своим гоблином. А гоблинам идти просто так скучно, и они начинают разговаривать обо всем на свете. Начиная от возможной женитьбы на племяннице шамана, заканчивая предыдущими нашествиями тварей из Пустошей. По их обмолвкам я понимал, что подобные нашествия не являются чем-то особо удивительным. Редким? Да. Но удивительным точно не являлись. Также мне стало ясно, что очень скоро мы уже прибудем в их своеобразный «культурный центр» Ачазад, где и происходят все подобные собрания местных племен, если дело не терпит отлагательства.

Чуть забегая вперед, расскажу, что данное поселение не принадлежит ни одному племени. Руководят в нем десять представителей сильнейших кланов. В условных «выборах» у них та еще чехарда. На очередном ежегодном событии каждое племя имеет право бросить вызов действующему главе. Если претендентов на одно место более одного, то они сначала бьются друг с другом. Но и «допинг контроль» у них конечно есть. Сами шаманы племен контролируют, чтобы каждый претендент был обязательно напичкан под завязку шаманскими усилениями и благословениями. По их вере, шаманы черпают силу от предков племени, а каждый умерший присоединяется к незримому воинству родичей, стоящих на страже благополучия рода. Опять же, по их вере на поле выходит не только сам претендент, но и все предки, стоящие за его плечами. Ну или как-то так. Не суть важно. В итоге мы имеем толпу озверевших гоблинов, напичканных различными наркотическими (есть такое подозрение) веществами и усиленных магией, которые рвут себе подобных на потеху публике и во славу рода. И да, это еще то событие, на которое пытаются собраться все кто только может. Ну а что, ни телевизора, ни интернета у них нет, надо же как-то развлекаться. А это, чем не футбол, или реслинг какой-нибудь?

Но это если немного забежать вперед, пока же я предстаю перед вами в облике раба, который может только слушать, а на любую самостоятельную попытку высказаться или задать вопрос, меня лишь пошлют подальше, и то, если настроение у гоблинов будет хорошее. Если же нет, то и дубинкой промеж лопаток могу получить. Поэтому держим ушки на макушке, хвост пистолетом и так далее...

Думаю вы заметили, что мое настроение несколько выправилось, и скажу я вам, не без основания. Для начала сам путь по-прежнему происходит на своих двоих, вот только теперь мне никого не надо подгонять. Сами гоблины двигаются тоже не медленно, но после предыдущих дней прогона скота я ощущал крылья за своей спиной, даже несмотря на внушительную поклажу, так что поспевать за ними получалось без проблем.

Стоит также отметить, что, к моему удивлению, я не сильно исхудал. Да, я стал жилистым, поджарым, но явно не тощим. Не знаю что за зернами нас пичкали и каких духов заклинал шаман, но мое тело потеряло и малейший намек на жир, а ежедневный физический труд позволил мышцам окрепнуть. Хоть делай из меня рекламу фитнес-центра для разных фито-няшек. Всего два месяца в нашем санатории «Зеленый Лис» и вы сами не поверите, что это тело ваше. Побои, изнуряющий труд и постоянная угроза быть съеденным прилагаются. Мда... Фиговый из меня бы маркетолог получится.

Следующая причина моего хорошего настроения, это то, что я условно перестал быть безоружным. Условно, потому что никто не даст оружия в руки рабу. У гоблинов считалось, что раб мог взять в руки оружие только в том случае, если он выходил на защиту стойбища. Оружия у меня не было. Назовешь разве оружием небольшой топорик для рубки дров, который все-таки получилось вытянуть из Барти? Не-е, поначалу он пошел в отказку, но, хорошо, что он был рядом, когда Кройш отдавал приказ, и хорошо, что он видел, что Кройш явно был не в духе. И я, видя, что ему не особо хотелось связываться с нашим охотником, давил на это как только мог. В итоге обзавелся небольшим запасом еды, котелком, посудой, топориком для заготовки дров и даже старой шкурой. По нынешним меркам это целое богатство. Хотел еще нож вытянуть, но тут он был непреклонен, а я не смог подобрать стоящий аргумент зачем он мне может понадобиться.

И последняя, самая важная причина моего хорошего настроения — это изменения. Все изменилось. Исчезло стойбище. Исчез вызывающий ненависть надсмотрщик. Исчезло чувство обреченности. Взамен у меня появился путь, по которому я иду. Путь, который пока не сулит ничего хорошего, но который может преподнести множество вариантов того, как изменить свою жизнь. Главное — не надеяться, что само все утрясется, а шансов подвернется очень много. Должны подвернуться.

Кстати, немного о самих гоблинах, которые идут вместе со мной. Всего из племени вышло двадцать четыре охотника вместе с шаманом. Я — условный двадцать пятый, правда никто даже в пьяном угаре не приравнял бы меня к гоблину. Из поселка ушли практически все, кто из себя представлял хоть какую-то силу. Шла элита нашего племени. Правда, по тем же рассказам, я быстро выяснил, что наше племя самое заурядное, всего 120 гоблинов. Самые крупные племена насчитывают порой по полторы-две тысячи, и это если учитывать только кочевые племена. Как оказалось, это мне так повезло попасться к кочевым гоблинам. Дальше на юг, ближе к океану, на землях покрытых лесами и болотами, гоблины тоже живут. И источники пропитания они находят себе совсем иные. Охота, рыболовство, простейшее земледелие силами пойманных рабов. Так что мне действительно повезло, попал бы на пару сотен километров южнее и махал бы мотыгой копая грядки и не разгибая спины. Может, к цивилизации и поближе, но к черту такую цивилизацию.

Так что иду я сейчас, тащу на спине часть шкур для походного шатра и радуюсь своему везению. Единственное, что, а точнее кто, омрачает мой путь, это шаман Фенкхатак, то и дело бросающий на меня злобные взгляды. И так буравит, что порой кажется, что насквозь видит, и всякое желание как-либо вредить племени пропадает. Причем, стоит ему отвести взгляд, чувство резко пропадает. Либо очень впечатлительный я, либо и тут без его магии не обошлось. А она тут точно есть. Как еще объяснить то, что этот старый гоблин идет наравне со всеми и даже не запыхивается.

Постепенно родники стали не столь редки, участки с небольшими лесками начали появляться все чаще да и в целом степь стала более... Оживленной, что ли. Трава стала сочнее, деревья выше, и даже, пару раз мы проходили мимо озер. Причем настолько живописных, что путешествуй я один, то точно бы не удержался и искупнулся бы. А ближе к полудню мы встретились с другим отрядом. Десятка четыре гоблинов, не сильно отличающихся от наших, как ни странно заметил первым я. Видимо потому, что шли они не скрываясь, иначе, что-то мне подсказывает, что фиг бы они показались мне на глаза. Да и мы сами чем ближе оказывались к Ачазаду, тем менее скрытно передвигались. Как обмолвился один из охотников, лучше идти в открытую, чтобы нас не повырезали, приняв за лазутчиков, идущих в набег.

Поначалу встречали друг-друга гоблины настороженно, ведь встреча могла принести все что угодно. Окажись два враждующих клана на такой узкой дорожке, и не факт, что путь бы продолжили все участники встречи. Многие бы тут и остались. Но, заметив на подходящих гоблинах отметки охотников из племени Рыжего Кота, с которым вражды не было последние лет двести, все успокоились и два отряда остановились метрах в десяти друг от друга. В начале вперед вышли шаманы и что-то произнесли на каком-то гортанном и чуждом языке. Даже и не берусь воспроизвести то, что они говорили. Пообщавшись пару минут, за которые из их речи мне не было понятно ровным счетом ничего, я явно уловил момент, когда шаман другого племени указал на меня рукой, что-то спросив. В итоге, придя к какому-то соглашению, мы двинулись дальше совместной компанией.

Это встреча была не единственной, и к моменту, когда мы наконец вступили на территорию Ачазада, наш отряд пополнился еще двумя племенами. И что меня сильно смутило, я не видел ни одного раба, только гоблины. И немного зная характер гоблинов, я понял, что Кройшу это припомнят. А он, преисполнившись мудрости и смирения, стойко снесет все обиды и лишения и совсем не пойдет выплескивать гнев на первом попавшемся. Ага, счаззз... Не надо долго думать кто у него будет этим первым попавшимся.

Но вернемся от лишь возможных неприятностей к наблюдаемой действительности. Чем больше видел я гоблинов, тем более явно я понимал, что это совсем не мирный народ. Это проявлялось во многом. В том, как гоблины разных племен относились друг к другу. В том, как они были одеты. А особенно в предметах, явно несоответствующих их ремесленным навыкам. Сабля в ножнах, украшенных золотом, висящая на поясе у одного из гоблинов. Зеленый плащ с кружевной вышивкой и явно укороченный кривым ножом под меньший рост нового владельца. Медный кулачный щит, который точно побывал не в одной сече, о чем говорят следы острых когтей на его поверхности. Все вышеперечисленное затмевал огромный шатёр метров в десять высотой, который я увидел в центре Ачазада и изготовленный явно не гоблинами. Правда, увидел я его существенно позже.

Место под стоянку было застолблено нашим кланом очень давно, и сменить его можно было либо договорившись, либо ровно таким же образом как и занималось место в совете. А именно — бросить вызов другому племени. Только тут, в отличии от боев за место в совете, были свои правила, которые можно обобщить следующим образом: бои шли стенка на стенку, без оружия и без ограничения на количество бойцов с каждой стороны. Так что такой малочисленный род как у нас мало на что мог рассчитывать и довольствовался небольшой территорией на границе поселения.

Само поселение напоминало смесь цыганского табора, заезжего цирка и какого-то рок-фестиваля. Среди разномастных шатров, юрт и даже обычных навесов сновали не менее разномастные гоблины. Вот около одного из шатров, явно не гоблинского производства, расселось с десяток мелких гоблинов, одетых в синеватые штаны и передающих по кругу местный аналог трубки, в котором дымится явно не обычная газонная трава. У другой юрты гоблины столпились возле небольшого бочонка и периодически зачерпывали своими чашками из него какую-то буроватую жидкость, причем прикладывались к этим чашкам они с явным удовольствием, вряд ли они распивали какой-то местный аналог чая. У другого навеса друг напротив друга собралось не менее сотни гоблинов, покрытых какими-то красными татуировками, и, похоже, они готовились идти стенка на стенку. А на одной поляне поступили проще и жарили целиком барана, периодически отрезая от него готовые куски. Причем все это сопровождалось диким гвалтом, отголоски которого мы смогли услышать за пару километров до поселения.

Во всем окружающем, казалось бы на первый взгляд, хаосе, к моему удивлению, можно было увидеть стройную, выверенную годами систему. Сами гоблины крайне редко покидали общество сородичей, и несмотря на творившуюся вакханалию, беспорядки редко выходили за территорию стоянки. И это легко понять. Нередко из-за неосторожно брошенной фразы или случайного толчка между родами вспыхивали войны, зачастую заканчивающиеся полным уничтожением рода. В таких условиях особенно мелкие и слабые рода предпочитали перестраховываться и не выпускали молодняк из, так сказать, зоны прямой видимости. Нет, бывали и горячие головы. Куда уж без них. Но их последующая судьба часто использовалась старшими в назидание молодым. И это помогало, пока история о большом откупе, или очередной войне не блекла в воспоминаниях, и новый сорвиголова не становился живым (порой ненадолго) примером.

Все это, так или иначе, получилось вычленить из различных разговоров между гоблинами. Которые, к моему удивлению, все поголовно говорили на том же языке, которому обучили меня. Тем более странным мне казалось, что шаманы общаются на каком-то другом, своем языке. Но, как бы мне не хотелось узнать об этом больше, другие племена начали отделяться, направляясь к местам своих стоянок и забирая у меня бесценные источники информации.

Наша стоянка оказалась по соседству с двумя другими родами, причем были они совершенно разные. Соседи слева, так же как и мы представляли из себя таких же кочевников, вторые же, как узнал позже, принадлежали к одному из лесных кланов. Куча мелких деталей, которые были бы не заметны обычному человеку, но которые сильно бросались в глаза сведущему, выдавали их с головой. Особенности устройства юрт, скорее даже мелких шалашей, покрытых шкурами, одежда, в которой использовалось большое количество меха явно не степных животных, и что самое главное — это было одно из немногих племен, члены которого использовали луки поголовно. Это я заметил еще когда мы только приехали: гоблины стреляли по деревянной колоде, находящейся в пятидесяти метрах от них.

Участок, выделенный нам под обустройство, оказался не таким уж и маленьким, как о нем говорили, шагов двести длинной и около сотни шириной. И это в моих шагах, а не гоблинских. На мой взгляд более чем достаточно для размещения пары десятков разумных, но гоблины, привыкшие к степным просторам и к тому чтобы селиться друг от друга на некотором отдалении, постоянно жаловались на тесноту. Фенкхатак, стоило нам только скинуть со своих плеч мешки, тут же отправился в центр поселения, пообщаться с советом и узнать последние новости. На наших же плечах лежало обустройство лагеря, к которому меня тут же припахали как только могли. После пары попыток установки юрты и пары десятков чувствительных тычков, гоблины поняли, что в данном вопросе от меня больше вреда, чем пользы.

— Твоя совсем тупой неспособный раб! — наконец не выдержал Кройш после моего очередного косяка. — Не иначе демон помутить моя голова, когда моя решить одеть на твоя этот ошейник. Бегом беги неси дрова. С этим твоя должен справляться.

— Извиняюсь, хозяин, — произнес я посмотрев на ближайший лесок в полукилометре от нас. — Я не смогу отдалиться от вас столь далеко.

— О отрыжка тролля, твоя приносить только несчастье, — вознеся руки к небу проговорил Кройш. — Гнырк, Заджок, идти с моя. Моя не хотеть мотаться туда-сюда с этот дурак.

Пара гоблинов прекратило устанавливать шатер и мы все, под практически непрекращающуюся ругань, отправились в лесок неподалеку. И вроде бы все шло как обычно, мы шли, я глазел по сторонам и рассматривал толпы гоблинов вокруг, когда к нам от одного из лагерей отправилась небольшая группка гоблинов. Первым среагировал Кройш, прекратив поливать меня бранью и прошипев сквозь зубы: «Красные Совы, гхарги Бездны». Видимо Лисы были с ними сильно не в ладах, или только Кройш, что не суть важно для меня в данной ситуации. А важно было то, что к нам приближался десяток гоблинов. Радовало только то, что явной агрессии они не проявляли и держали все оружие за поясом.

— Кр-ройш, твоя все еще быть живой? Моя думать твоя гнить давно, — сказал один из гоблинов когда достаточно приблизился.

— Только твой мозг загнивать, Лихдрекс, — не долго думая ответил Кройш. И не давая ему времени на то, чтобы сказать что-либо, продолжил: — Что твоя нужно?

— Моя? Моя ничего. А твоя должен признаться. Твоя быть обманщик!

— Моя победить честно. Твоя просто слабак.

— Моя слабак? Это твоя быть слабак. Зачем твоя раб? Твоя слабый и не справляться без раба? — а вот это точно мне припомнят.

— Моя хотеть, моя водить раб с собой. Если твоя думать, что моя слабый, моя может доказать. Давай биться и твоя брать слова назад.

— Раз твоя настаивать то, мы биться сейчас. Как завещал Предок, — Сказал гоблин и отправился куда-то в центр. Да, похоже только что Кройша развели как незнамо кого. Не знаю, как будет проходить бой, но уверен, что вся эта ситуация и затевалась только с целью вызвать его на поединок, и вряд ли его соперник будет неподготовленным.

— Моя идти биться, — сказал мне Кройш. — Твоя нельзя быть там. Твоя идти в лагерь, — и отправился вслед за удаляющимися гоблинами.

Я же, справедливо рассудив, что ничем помочь не смогу, со всех ног ринулся в лагерь. Не знаю, но мне показалось важным донести до наших эту весть. Вот только одного я не учел, ошейник начал нагреваться уже на полпути к лагерю. Лагерь встретил меня все той же картиной ставящейся юрты и снующих вокруг нее гоблинов. Я, задыхаясь от сжимающего меня обруча и плохо что уже соображая прохрипел о случившимся, и добрая половина гоблинов сорвалась с места и понеслась в центр. А я свалился с ног и приготовился к незабываемому времени. Мог бы, конечно за гоблинами пойти, вот только в глазах уже двоилось, а горло жгло и сдавливало с такой силой, что и на ногах толком устоять не получалось.

Прошло около часа, за которые я успел обдумать кучу разных вариантов, начиная от того, что произойдет с амулетом если убьют Кройша. Потеряет он силу или просто перейдет к новому хозяину. И что будет если с его шеи возьмут амулет как трофей. Прибьют меня как бесполезный скот, или Фенкхатак как-то сможет снять. Прекратившееся действие амулета я сначала воспринял как очередную паузу между волнами агонии, но, когда очередная волна все не наступала я понял, что Кройш недалеко. И не скажу, что его вид меня сильно печалил. Особенно если учесть, что пара гоблинов вели его подхватив под плечи, а сам он был основательно избит.

— Твоя! — завопил он лишь увидев меня, при этом это настолько придало ему сил, что он смог самостоятельно доковылять до моего тела, все еще валяющегося на земле. — Твоя приносить одни беды! — провизжал он и ударил меня ногой. Было больно, но после того коктейля, что я чувствовал последний час, на эти удары я практически не обращал внимания. — Если бы твоя не быть с моя, моя мочь спокойно пройти. Моя быть унижен из-за твоя. Твоя не будет сегодня есть. Твоя исчезать с мои глаза. Быстро! — снова завопил он и опять промассировал ногами ребра моей многострадальной тушки.

Решив не испытывать его терпение, я ушел в небольшую ямку на территории лагеря и залег в ней, прихватив шкуру. Похоже, это будет долгий поход.

Интерлюдия 3

Фенкхатак приближался к Дому Совета Десяти и прокручивал в голове события последних лет. Как? Как пусть и не являющийся Великим, но вполне себе сильный род смог пасть так низко? Сначала пришло поветрие, в результате которого померло множество славных гоблинов и выносливых рабов. Затем многие войны, отправившиеся за добычей, не вернулись из набега. Да, добыча была стоящей, мы смогли разжиться даже полусотней невольников, но какова была цена. Потом род оказался на грани войны с кланом Красных Сов. Наш род был не готов к войне с подобным противником и только большой откуп позволил избежать кровопролития. И вот в итоге — нашествие гончих. Всего за пять лет наш род из тех, с которыми считались, превратился в тот, над которым насмехаются. Хорошо, что пока только за глаза. Да и мои силы уже не те, что прежде, а мой преемник, тот, кто должен был унаследовать силу предков, сгинул все в том же злосчастном походе. Порой задумаешься, а не проклят ли род, или не пытается кто-нибудь его уничтожить. Но духи на все вопросы молчат, а предки не стремятся поделиться своей мудростью.

Сам Дом Совета был захвачен в том же набеге, шатер был прекрасен и величественен, вот только из-за своих размеров никто не хотел брать его в свою долю. В поход с таким не сходишь, больно он тяжел и неудобен. Братьям Идущим по Степи по тем же причинам он не подходит. А болотыши или, тем более лесные братья, совсем забыли заветы Предка и все реже можно встретить нормальную юрту в их стойбищах. Доходило до того, смешно подумать, что в некоторых племенах рабы строили деревянные дома. Где это видано жить в доме, как какой-то человек. Уже хотели резать шатер на ткань, но именно тогда получилось великим кланам попортить счастье от большой добычи, посеяв в умы гоблинов мысль о том, что данный шатер будет очень хорошо олицетворять величие Совета. В итоге великим кланам пришлось выкупать шатер за счет своей доли. А ценность его существенно возросла после того как он перестал считаться добрыми гоблинами простым жилищем.

У входа в дом как обычно поджидало с десятка полтора гоблинов, выполняющих различные мелкие поручения Совета. Да, в идеале это должны быть важные задания, такие как объявить о выдвижении войск или оповестить все лагеря о принятом важном решении, но эти заносчивые мерзавцы кичатся своим положением и гоняют своих собратьев лишь за кувшином напитка из серого корня или за блюдом баранины. И все почему? Лишь потому, что сели чуть выше других. Они недостойны своего положения.

Проигнорировав порученцев, я шагнул вперед и оказался под сенью шатра. Может когда-то, лет пять назад, когда его только привезли, он и был прекрасен и величественен, сейчас же это лишь груда тряпья с кучей заплаток. Внутри в центре, находилась небольшая расчищенная площадка, куда мне, как Прибывшему стоило встать, а вокруг нее, на небольшом полукруглом помосте, устланным шкурами и коврами, в окружении кувшинов и блюд с разными яствами восседал Совет. Правда, в данном случае будет более правдиво сказать, что совет разлегся.

— Приветствую, Совет Десяти, да пребудет с вами мудрость Первого! — проговорил я на языке Первопредка, которым традиционно пользовались в общении друг с другом шаманы и наместники. — Племя Зеленого Лиса прибыло и готово присоединиться к Великой Охоте.

Я произнес слова и замер, остальные, казалось, не заметили моего присутствия, все так же перешептывались, ели и пили. Ублюдки. Да, мой род уже не столь велик, но это не повод столь открыто высказывать свое безразличие. Когда я уже был готов возмутиться подобным пренебрежением, наместник племени Синих Сов сплюнул на землю мосол, который не получилось разжевать, и не вставая, прямо из полулежачего положения ответил.

— Долго добирались, — мерзавец, показывая свое презрение к столь низкому по его мнению племени, отпил из своей чаши. — Завтра поутру мы выдвигаемся, чуть не опоздали. Ну ничего, мы допустим вас до охоты.

Подонок. Как он смеет. Право на охоту за нами по праву крови. И он знает это. Но хуже того, что мне и возразить ему вообще не получится, только дураком себя выставлю. И он это тоже знает. Допускает меня! Отрыжка троля. Не дождавшись моей реакции, он снова принялся за еду. Продолжил наместник Серого Ясеня.

— Но опустим это, успели и хорошо. Наши охотники заметили, что гончие пройдут с севера от нас. Чтобы избежать еще больших жертв среди наших братьев. Мы не можем позволить им этого! — произнес он, возвысив голос, подняв руку и в сердцах сжав кулак.

Чертов лесовик. Не может он допустить. А то, что там находятся селенья в основном его родичей, это, конечно же, мелочь. Когда нападали на наши племена, вы ожидали, «собирая силы», а нас и предупредить «забыли», в надежде выиграть пару дней.

— Как бы то ни было, сколько воинов вы привели?

— Со мной прибыло двадцать три умелых охотника.

— Всего то, — это уже наместник Синего Мха, оторвавшийся от своей длинной трубки, который даже не потрудился скрыть издевательскую усмешку. — Я помню времена, когда Зеленый Лис мог выставить пару сотен смелых и сильных воинов. Уж не пытаетесь вы уклониться от охоты, хотя и не понимаю зачем это могло бы вам понадобиться, — и он в ожидании затянулся и уставился на меня. Как же мне хотелось схватить свой топор и размозжить его голову. Лучше придушить, глядя прямо в его глаза, чтобы увидеть весь ужас и сожаление в его глазах. Но нет, нельзя подставлять род, надо держать лицо.

— Последние годы были не самыми удачными, но самые слабые отсеялись. Со мной остались только сильнейшие войны.

— А не с вашим ли племенем прибыл раб? — спросил он меня, и получив утвердительный кивок продолжил. — Серьезно, раб на охоте? Может потому и отсеялись ваши, что сильно размякли, и без прислуги, подобно людям, ничего не могут?

— Вы заблуждаетесь. На данного раба нанесена печать полного подчинения, и нанесена она была менее десяти дней назад. Я думаю, мне не надо говорить что будет с рабом, если он останется вдали от своего хозяина? Какая разница где он погибнет, тут хотя бы есть шанс для его хозяина сохранить свое имущество.

— Никогда на Великую охоту не приводили рабов, — снова вступил в разговор наместник Синих Сов. — Предки так не делали и мы не должны. Помяните мое слово, он принесет несчастье нам всем.

— Решение о судьбе раба принимать только его хозяину, — свернул я разговор, понадеявшись, что столь святое право они приступать не будут. — Давайте вернемся к разговору об охоте.

— Хорошо, — сказал он и продолжил перейдя на общий. — Греквинил, не введешь ли в курс дела? Что там с гончими?

Тут же подскочил один из подручных и начал свою сбивчивую речь.

— Моя ходить на запад и на север. Моя видеть следы много десятков гончих. Часть двигаться на север. Много мелкий отряд двигаться на восток. Штук десять в каждом.

— Молодец. Можешь идти, — и, обернувшись ко мне, вернулся на язык Первого. — Как ты понял из рассказа Греквинила, гончие разбились на мелкие группки и двигаются на восток. Завтрашним утром мы выступим. Наши отряды растянутся вдоль всей степи и прочешут ее мелким гребнем, вылавливая всех гончих. Вы отправитесь на правый край нашего гребня. Раз уж у вас такие великие войны как ты говоришь, думаю вы нас не подведете. Возьмете на себя участок в тысячу шагов. Потянете, или вы слишком слабы?

И что сейчас этому ублюдку говорить? Что мы не справимся, так как нас мало? Не я ли распинался, что мы сильные воины? Нет, нельзя. Надо что-нибудь придумать, но слабину проявлять нельзя. Наш род и так почти со счетов списали.

— Хорошо, наместник. Завтра мы присоединимся к охоте. Да не покинет тебя дух Первого, — чтоб ты сдох!

— Да не покинет тебя дух Первого! — хором отозвался совет.

* * *

Стоило Фенкхатаку покинуть шатер, как Гизвенол, наместник племени Рыжих Ежей, отвлекся от беседы, которую вел, и зловеще улыбнулся, посмотрев на полог.

— Злой ты гоблин, Гизвенол, — негромко проговорил ему Дранвеликс, наместник племени Куниц.

— Не понимаю о чем ты, — ответил он, вернув на лицо скучающее выражение.

— Да-да, конечно. Вот только в это поверят только дураки из Синего Мха, задурманившие весь разум своей болотной травой, или Красные Совы, не видящие ничего кроме драк, — видя, как его собеседник напрягся, наместник поспешил его успокоить. — Но не беспокойся. Мне плевать, пока это не вредит моему племени.

— Как я уже сказал, не понимаю о чем ты, — все стоял на своем гоблин из Ежей.

— Как скажешь. Но порой я очень рад, что наши племена находятся в союзе. Выпьем же за вечных друзей.

Гоблины приподняли костяные кубки и выпили. Беседа заглохла сама собой, и каждый из них думал о своем. Рассуждения Дранвеликса быстро ушли далеко от обсуждаемой темы и мягко перенеслись к нуждам его племени. В то же время Гизвенол все не мог прекратить думать о прошедшем диалоге. Точнее о племени Зеленого Лиса.

Лет двадцать назад это племя было в одном шаге от того, чтобы его признали великим. И Лисы возгордились. В то время Рыжие Ежи переживали не самое лучшее время. И он помнил как Лисы унижали их, насмехались над ними. Тогда приходилось терпеть и утираться от их насмешек. Но время шло и племена поменялись местами. Можно было бы сказать много о превратностях судьбы, если бы данный гоблин в нее верил. Постепенно, шаг за шагом он мстил им, подкидывая массу неприятностей и проблем.

Начиналось все с малого. Одно слово тут, другое там. Гоблины очень любят обсуждать чужие провалы. Потом он связался с людьми. Крайне неоднозначный поступок в среде гоблинов. Несмотря на то, что многие из них часто торгуют с ними, предпочитают делать это тайно, а уж количество людей, имеющих доступ в их стойбища, можно и по пальцам пересчитать. Люди помогли нанести один из самых серьезных ударов по его врагу. Наслать на него поветрие, унесшее с собой многих гоблинов. Особенно хорошо, что об этом никто так и не узнал.

Сделав месть за унижения смыслом своей жизни, Гизвенол вскоре обнаружил, что в результате у него образовалось множество полезных связей и просто небольших знакомств в совершенно разных кругах. С помощью все тех же людей он смог усилить бойца своего племени и убедить остальных, что именно он лучше всего подходит на место наместника от их племени. Данный титул дал еще больше возможностей и череда «случайностей» продолжала преследовать его врагов. То во время набега, случайно погибнут гоблины Лисов, отправившиеся в дозор. То племя Красных Сов почему-то подумает, что Лисы не считаются с ними и вообще презирают.

Но финальной точкой должна стать эта охота. Племя понесет огромные потери, от которых не оправится. А он, Гизвенол, наместник племени Рыжих Ежей, вступится за некогда могучее племя и не позволит другим его поглотить. И череда случайностей приведет к тому, что оно исчезнет с лица так любимой ими степи.

Спустя пару часов Гизвенол встал со своего места и попрощавшись с оставшимися наместниками вышел из шатра. Морозный воздух приятно защекотал его ноздри и прогнал накопившуюся сонливость. С парой подручных, последовавших за ним, он отправился по лагерю. Нет, он не шел к своей стоянке, сегодня у него было еще небольшое дело. Затратное, но очень приятное. В условленном месте его уже поджидал гоблин из племени Черных Белок.

— Приветствую тебя, Гизвенол, — поприветствовал его Белка на языке Первопредка.

— И тебя приветствую, Темлобом. Все пошло как я и предсказывал. Лисы завтра будут на правом краю. Теперь дело осталось лишь за твоим племенем — выгоните на них стаю гончих, и тогда ты получишь двадцать порций снадобья, которое позволит твоему племени занять достойное место в Совете.

— Мы справимся. Вот только многие сомневаются в существовании подобного зелья.

— Ожидаемо, — произнес наместник Ежей, и отстегнув с пояса флягу, протянул ее собеседнику. — Испивший этого зелья лишится своего недоверия. Мы договорились?

— Договорились, — кивнув подтвердил Белка.

— Да не покинет тебя дух Первого, — сказал Гизвенол и почти отвернулся, когда его настиг вопрос гоблина.

— Скажи, а зачем тебе это?

— Да не покинет тебя дух Первого, — повторил он и отправился в свой лагерь. Завтра его ожидает приятный день, надо хорошенько выспаться.

* * *

Глаз Первопредка скрылся за горизонтом, позволяя ночи накрыть землю своим покрывалом и скрывая от постороннего взора все происходящее на гоблинском стойбище. Готовясь к завтрашнему дню, разошлись по своим лежанкам, шатрам и юртам храбрые воины, смолкли песни, прекратились танцы, тренировки и поединки. И лишь небольшой костер в одинокой юрте разгонял тьму, позволяя предкам присоединиться к своим потомкам, которые нуждались в их поддержке как никогда прежде.

Старый гоблин склонился над небольшим котлом и в который раз произнес воззвание к предкам, которое стороннему наблюдателю, а точнее слушателю, показалось бы несвязанной тарабарщиной, и бросил в котел очередной пучок трав. Фенкхатаку осталось дождаться одному ему понятного момента, и весь процесс будет закончен... Пока же нужно просто ждать. Скосив взгляд на сидящих поблизости остальных членов его племени и лежащего рядом с ними избитого Кройша, он в который раз удостоверился, как сильно не везет его роду.

Да, в голову Фенкхатаку приходило, что проблемы могут быть не случайны, что может быть заговор, но каждый раз гнал от себя данные мысли. Ведь если это правда, то против их небольшого рода выступают куда большие силы, способные направить непримиримых противников на одну цель. И тут был вопрос. Если силы столь велики, то почему они все еще живы? Нет. Не может быть подобного. Роду просто не везет, надо вернуть расположение предков и тогда все встанет на круги своя, и племя вновь расцветет. И предстоящая охота может в этом помочь. А зелье, созданное с помощью силы предков и заветов Первопредка, поможет ее пережить.

— Зелье готово, — прохрипел шаман. — Несите фляги.

Гоблины только этого и ожидали, так что ему не пришлось ждать долго. Мелкие разговоры быстро стихли и гоблины начали подходить. Фляги быстро наполнялись и закупоривались, храня в себе нечто, способное спасти племя от гибели.

— Помните, — приговаривал шаман, продолжая разливать зелье. — Испив напиток Первопредка, вы обретете великую силу и выносливость. Вы сможете поднять одной рукой барана, но сила быстро пройдет. Вот только даже после этого вы сможете бежать день, ночь и еще один день. И потом вас настигнет расплата. Духи редко что дают в дар, и духи предков не исключение. После этого несколько дней вы будете приходить в себя и будете настолько слабы, что вам и крыса сможет глотку перегрызть. Пейте его только если выхода другого не будет.

Тут к Фенкхатаку прихромал Кройш, и посмотрев на него, шаман проговорил:

— Ты же следи, чтобы твой раб не прикасался к данному снадобью. То, что принесет нам силу, ему принесет лишь смерть. Даже если он во время погони начнет отставать, не жалей его, этим зельем ты его точно не спасешь.

Оглядевшись вокруг и увидев, что все в молчании смотрят на него, он с горечью продолжил.

— К сожалению, я стал слишком стар, боюсь скоро предки призовут меня к себе. На охоту вам придется идти самим. Помните, от результатов охоты будет зависеть честь нашего рода, но без вас род прервется. Эти гхарховы отрыжки скинули нас в самое пекло. Во время облавы гончие, которые будут избегать большой толпы, обязательно попробуют проскочить по краю. Ваша цель не убить их, а лишь подать сигнал и задержать. Выживите, чтобы сделать наш род Великим.