Турбулентность.

Глава 1 Пробуждение.

«Я — ворона, я — ворона…» Навязчивый мотив буравчиком проникал в сознание. Сон? Я сплю? Знакомая мелодия упрямо била басами. Вспомнил: это из далекой молодости, конца девяностых, кажется. Что со мной? Почему не просыпаюсь? Не получается! Сплю и не могу проснуться, хотя с натугой пытаюсь приоткрыть глаза, осмотреться, подняться. Но не могу. Много раз пытаюсь, но что-то не дает раскрыться миру. Мешает раскрыть глаза, удерживает, по всем ощущениям, на почти горизонтально наклоненном сиденье автобуса.

Темно. Стучат басы, а кто-то рядом переговаривается, смеется. Эти разговоры мне знакомы, они из той же далекой молодости, из девяностых. Похоже на очередное возвращение со съемок. В Москву на стареньком «Икарусе» из очередного городка. Съемок какого-то модного тогда боевика про братков или, может, мелодрамы?

В то время я уже дорос до второго режиссера. Но, как было принято в то нелегкое время, приходилось заниматься множеством другой работы. Кем только не был: электриком, оператором, художником-постановщиком. Ставил свет, организовывал питание для всей команды, носил, переставлял реквизит, помогал в монтажной у аппарата по соединению бесчисленных кусков пленок. Помню: я и девчонки, что помогали в монтажной, эх… Тогда экономили на всем и всех. Выматывался так, что спал в стареньком трясущемся автобусе как убитый.

Картинки моей жизни стали раскручиваться в сознании лавиной. Вот я бегу очередной кросс в парке у подмосковного стадиона, шурша болоньевыми штанами дождевика под дождем: готовлюсь к соревнованиям по легкой атлетике. И, уже с травмированными коленями и печалью в сердце, по инерции еще какое-то время продолжал приходить на стадион…

В другом сновидении я с родителями смотрю «Инопланетянина» в кинотеатре Нью-Йорка. Слежу за маленькой Дрю Бэрримор и одновременно ныряю рукой в корзинку с попкорном. Вот еще один сон, в котором плаваю на спине в бассейне элитной школы в том же Нью-Йорке…

А в следующем сновидении я уже студент. На мне белый халат, шапочка, я стою у стола преподавателя. Показываю карандашный рисунок нижней челюсти, ревниво сравниваю его с работой соседки… Затем, не без сомнений, бросаю стомфак на третьем курсе, поняв, что это не мое призвание. Голливуд манит меня красочной жизнью, и я мечтаю стать звездой…

Реальность привела меня, молодого и неопытного, сначала в грузчики на киностудию, затем в помощники на побегушках. Набираясь опыта, шишек и знаний, я постепенно добрался до должности второго режиссера.

Я всегда любил читать. Читал все, до чего дотягивался. Еще в школе испортил зрение к армии, в результате получил белый билет и освобождение от нее. Став режиссером, я снял немало фильмов, а серий для сериалов перевалило за несколько сотен.

В тридцать лет я внезапно влюбился, да так, что считал секунды до встречи. Бабочки внутри гудели, как ядерный реактор. Она была моложе на десять лет. Я слепил из нее тот образ, который и полюбил. Реальный же меня удерживал от женитьбы до последнего. Она ушла через восемь лет, не дождавшись кольца. После чего я почти двадцать лет отдавал все свои чувства, страсть и любовь режиссуре.

По словам режиссера Ангелова, режиссер — это волшебник, творящий магию. В каждом сценарии слова, его составляющие образуют волшебную энергию. Каждая нота в саундтреках фильма пропитаны энергией. Каждое действие в фильме, каждый жест актера пропитан энергией. Режиссер, подобно волшебнику, создает чудеса, преобразует эту энергию в фильм, создавая чудеса.

Но все когда-нибудь заканчивается. Когда у отца обнаружились признаки деменции, я переехал на дачу в Подмосковье.

До 2022 года выращивал розы, писал сценарии на заказ и ухаживал за отцом. В свободное время я пересматривал голливудские фильмы и сериалы, перечитывал книги, на которых они были основаны, читал о том, как проходили съемки, писались сценарии. Фильмы восьмидесятых и девяностых годов захватывали внимание, волновали, несмотря на наивность, видимую в них глазами современника. Они вызывали у меня мечты и ностальгию. Ведь они снимались лет тридцать назад, когда деревья были выше и воздух чище…

После перенесенного зимой коронавируса прогресс отца ускорился. За последние несколько месяцев мы с ним общались, наверное, больше, чем за все годы до болезни. До болезни в свободное время он сидел, уткнувшись в любую печатную продукцию, или на диване, загипнотизированный телевизионным дурманом…

При деменции люди часто вспоминают далекое прошлое, но не помнят недавнее. Я снова стал для него ребенком, как и он для меня. Отец улыбался мне, пытался шутить, что-то рассказывать. Я кормил его, водил в туалет, купал, помогал одеваться. Все эти сны-воспоминания проносились в моей памяти, перемешиваясь со странными видениями детства. То шагаю на параде пионером с транспарантом, кидая камешки в шарики одноклассниц, то из окна шикарной квартиры сорок второго этажа «Башни Трампа» разглядываю улицу Нью-Йорка…

Как и последнее видение о том, как ночью, дождавшись и прочитав очередную проду Петра Жгулева, я лег спать. А проснувшись, обессиленный полз на кухню, пытаясь не дышать природным газом. Видимо, отец ночью опять пытался вскипятить воду, не сообразив про розжиг…

Просыпаюсь тяжело. Болит голова, что-то давит на ребра. В животе ненасытным демоненком царит сосущее чувство голода. Рядом кто-то со смешливой интонацией тихо рассказывает, как какой-то практикант Энди клеился утром к ней, не замечая стоящего за спиной своего куратора…

Девичий голос с легким акцентом, словно из старых довоенных фильмов, раздается где-то рядом. Я чувствую больничный запах хлорки. Мое тело, аккуратно придерживая голову, поворачивают боком на кровати, приподнимают с одной стороны и что-то протискивают под ним. Меняют простыню, — догадываюсь я. Это еще с учебы в меде помню: грязную скатывают в рулон, подкатывают к лежачему пациенту, просовывают под ним, а следом раскатывают чистую. Я нахожусь в больнице? Все тело ощущается побитым и слабым.

Медленно пытаюсь открыть глаза, но не получается — открывается только одно веко. И я наблюдаю увлекательную картину: пару женских ножек, едва прикрытых белым халатом. Одна упирается левым коленом в край кровати, правая чуть согнута и отставлена в сторону. Девушка — молодая девушка, это сразу ясно — наклоняется, расправляя простыню.

Ее тонкая, словно шелковая, светло-бежевая блузка провисает, прижимаясь к ткани халата. Лифчика не видно. Очередной сон? С трудом приоткрываю оба глаза, еще не понимая, где нахожусь. Зрачкам больно, чувствую, что те начинают слезиться. Неосознанно тянусь взглядом вперед: по коже ног, по трусикам с каким-то рисунком, по белому животику. Кажется, халат надет прямо на голое тело, и дальше открывается восхитительная картина: слегка покачивающиеся грушевидные грудки третьего размера…

Удивляюсь хорошему зрению: на ее коже я различаю даже маленькие конопушки. И это при моей-то близорукости в минус семь…

Еще плохо соображая, ощущаю, как рука, словно вопреки моей воле и преодолевая слабость, тянется к этим покачивающимся, словно от ветерка, своеобразным фруктам. «Опять сон из юности?» — мелькнула мысль…

В этот момент справа замечаю еще одну девушку в белом халате, сидящую на стуле чуть дальше. Она складывает собранное белье в мешок. Ее взгляд встречается с моим — глаза широко раскрываются, рот приоткрывается в удивлении, а затем на лице появляется понимающая улыбка, которую она прикрывает ладонью.

Моя рука, находящаяся между ног девушки, случайно касается ее кожи. Она резко дергается и вскрикивает от испуга. Она резко вздрагивает и вскрикивает от испуга. Головой ударяется о спинку кровати, правая нога скользит в сторону, не находя опоры. Левая, стоящая на колене на кровати, дергается и задевает прикроватный столик. Потеряв равновесие, она с грохотом опрокидывает столик и, развернувшись, падает на пол.

На меня устремляются большие синие глаза, широко раскрытые и быстро моргающие, одна грудь выскальзывает из халата, а на трусиках с надписью «Love you» красуется аппликация с лицом Элвиса Пресли…

— Так. Успокойся и зови доктора, — слабым голосом произношу, чуть повернувшись в сторону улыбающейся девушки. Поворот головы отдается болью в затылке, в глазах темнеет.

— Голова болит. И брось ты это белье! — с трудом выдавливаю из себя слова, морщась от колющих болей в голове.

Очнувшись от ступора, девушка бросает белье и выбегает из палаты.

— А ты вставай, прячь сиську и приберись тут, — из последних сил бросаю слова другой. — Вот придет Энди и увидит твоего Элвиса…

Девушка быстро вскакивает, поднимает упавший с головы чепчик и, поправляя одежду, скороговоркой говорит уже на английском, который звучит для меня родным:

— Тимоти! Ты очнулся! Ты так долго лежал в коме, как ты себя чувствуешь? Откуда ты так знаешь русский?

Она подбегает ко мне, поправляет подушку и кладет свисающую руку на кровать. А у меня уже закрываются глаза — силы закончились …

Глава 2 Знакомство.

Проснулся я примерно через несколько часов. За окном уже стемнело. Доносились звуки проезжающих вдали машин. Между неплотно закрытых штор виднелся, с хорошо очерченными контурами, желтый шарик луны. "Мерещится она, что ли?" - подумал я. Раньше без очков луна расплывалась светящимся пятном, а сейчас их у меня не было. Поворачиваю голову. Недалеко от моей постели, в кресле, дремала девушка – одна из двух, увиденных днем. На столике рядом с ней горела настольная лампа, а на ее коленях лежала раскрытая книга.

Постепенно я начал понимать, где нахожусь, что со мной и кто я теперь. Из двадцать второго года двадцать первого века сознание оказалось в веке двадцатом. Тысяча девятьсот восемьдесят шестой год. Лето. Теперь я не Николай Пряхин, а Тимоти Фесс, шестнадцатилетний житель Нью-Йорка. Память Тима ощущалась удивительно родной, как и его тело. На вытянутых руках в тусклом свете видны зажившие светло-розовые шрамы: где-то длинные, где-то как от содранной кожи. Подняв одеяло, обнаруживаю на груди еще несколько небольших шрамов и один побольше, как от операции, со следами от швов. Приходят воспоминания.

Мать Тима погибла три года назад при ограблении магазина. Отец, сильно любивший ее, полностью ушел в работу. Тим остался вдвоем с отцом. Родственники отсутствовали. "Прямо как у меня теперь или у Тима?" - промелькнула мысль.

Александр Фесс – отец Тима - был сыном эмигранта-еврея, сбежавшего вместе с женой, наполовину немкой, наполовину русской от полыхающей войны в Европе еще в сороковых годах. Дед тогда взял фамилию жены, скрыв свою еврейскую национальность. У отца была строительная компания, офис которой располагался в пригороде Нью-Йорка. Компания занималась строительством вилл и небольших объектов в южной части города.

Тим был худощавым, спортивного телосложения брюнетом, ростом метр семьдесят восемь сантиметров, с доставшимися от матери прямым носом и зелеными глазами. Занимался плаванием на спине, усиленно увлекался рисованием и черчением, немного пел и играл на электрогитаре. Планировал после учебы работать в компании отца.

Александр Фесс забрал сына второго июля с вечеринки по случаю окончания сыном средней школы. Тим помнил лишь выскочивший на бешеной скорости из-за поворота черный кадиллак, врезающийся в их кабриолет со стороны отца…

Сам он в этот момент, отстегнув ремень, тянулся к бутылке колы, лежавшей сзади. Его выбросило из машины на дорогу, протащило по ней, ударив головой обо что-то.

Воспоминания Тима были отрывистыми, а мои - другими: ярче, полнее. Вернее, совсем полными… Закрыл глаза, вспоминая последние минуты перед сном уже своей жизни. Иду из ванной комнаты, закрываю окна, проверяю дверь, спящего отца, подхожу к компу, чтобы проверить проду Петра Жгулева. Так – читаю очередные три главы. Четко в памяти проносятся строчки текста всех трех глав: каждое слово, буквы, запятые… Вспоминаю дальше, возвращаясь ко второй книге, первой…

Открываю глаза. Пытаюсь понять, что со мной. Пытаюсь вспомнить что-нибудь из учебы в институте. Анатомия – помню все: иллюстрации, латинские названия, химические формулы - все разворачивается в памяти. Помню школьные учебники, прочитанные книги. В памяти отложено только то, что видел, что обработали палочки и колбочки глазного дна, передав сигнал в мозг. Зрительные образы. Реклама с телевизора. Вспоминаются фильмы и просмотренные сериалы, реклама между ними, титры после. Зацепив в мыслях ассоциацию с фильмом или прочитанной книгой, постепенно разворачиваются кадры конкретного фильма, образ каждого актера, каждой декорации, мелодии, каждое произнесенное слово, прочитанные страницы. Словно у меня эйдетическая память...

Эйдетическая память – особый вид памяти, преимущественно на зрительные впечатления, позволяющий удерживать и воспроизводить в деталях образ воспринятого ранее предмета или явления. Когда-то прочитанное определение четко сформулировалось в сознании.

Приходит еще одно понимание: не сны я видел до этого, сны по большей части забываются. Я видел отрезки из моих жизней, обеих... От волнения участилось дыхание. Пальцы рук неконтролируемо сжали легкое одеяло…

– Что с тобой? Тебе плохо? – подскочила проснувшаяся девушка.

– Дай воды попить, – прошу я. – И сядь рядом, дай руку. Поговори со мной.

Приподняв меня и изменив положение подушки, чтобы удобнее было пить, она села ближе. Напившись через емкость с носиком, я успокоился, держа ее за холодную ладошку, замедляя дыхание.

– Как тебя зовут? А сестру? Вы же сестры? – стал расспрашивать ее, пытаясь отвлечься.

– Я Надя, ее Таня зовут, мы близнецы. Таня медсестрой работает в этой больнице уже год. Она в прошлом году окончила Колледж Лемана по программе социальных служб и сестринского дела. Я только две недели как бакалавр того же колледжа по программе искусств и социальных наук. Училась на редактора, сценариста и продюсера. Здесь на подработке, пока работу ищу, – тихим голосом частила девушка, поправив легкое одеяло.

– И кем ты хотела бы работать? – спрашиваю, чтобы переключить мысли.

– Продюсером! Кинопродюсером! Это так интересно! Я очень люблю общаться с людьми. А работа продюсера вся в общении, в творчестве. Он творческий организатор: организовывает кастинг актеров, ищет персонал для съемок, договаривается, ведет переговоры, улаживает различные проблемы, возникающие с фильмом, организовывает рекламу. И много, много всего, и дня не хватит перечислять! – говорила она быстро, слегка восторженно, жестикулируя одной рукой. Ее энергия передавалась и мне, поднимая настроение.

– Чего ты улыбаешься? Смотришь на меня, как старичок на маленькую, – перестала она говорить, уронив при этом книгу.

– Все с тобой ясно, расскажи про мои болячки, я же не знаю ничего.

– Ой, извини, твой отец… – она замолчала.

– Умер, это я понял уже. На моих глазах произошло… Один остался. – Через несколько минут продолжил:

– Что со мной расскажи. Чего я такой худой-то?

– Тебя выбросило из машины, задело задней фарой сбившего вас кадиллака, ты упал на дорогу. Перевернуло несколько раз по ней, и ты врезался головой между покрышкой машины, стоящей у тротуара, и бордюром. У тебя при падении было сломано два ребра, они задели легкое, еще в двух нашли трещины. Ну и множество ссадин, сильных царапин, кожа содрана была в разных местах. Самая опасная рана на голове была. Хорошо, покрышка сдержала удар. Во многих газетах писали тогда о той аварии. Свидетели вызвали скорую помощь, угонщик врезавшейся в вас машины не выжил. Ты в коме пролежал целых двадцать семь дней. У тебя кома второй степени – при ней глотательный рефлекс работает. Мы тебя через зонд кормили и на массаж через день возили.

– Во время комы ты иногда разговаривал. Под веками глазные яблоки двигались, как во сне. Доктор Генри Гринберг объяснял, что это очень хорошо, указывает на хорошую активность мозга. Все ждали, что ты вот-вот очнешься. Но почти месяц прошел… – продолжала рассказывать моя сиделка. Она то с волнительным сочувствием прикусывала губу, поправляла постель, то с легкой улыбкой невольно чаще хлопала кокетливо ресницами, замечая мой пристальный взгляд. Я же отмечал свое хорошее зрение нового тела. По характеру точно она холерик.

– Принеси мне поесть чего-нибудь, – попросил ее, – а то бурчит в животе. Съев принесенное рыбное пюре, немного мягкого творога и запив каким-то теплым фруктовым напитком, я продолжил расспрашивать Надю:

– Когда очнулся, вы на русском болтали, и у вас русские имена…

– Так мы наполовину русские. Наш дедушка после революции из России в Аргентину перебрался, потом и сюда, в Америку. Вот мама и дедушка нас учили языку, чтобы русские корни не забывали. Мы с сестрой иногда практикуемся.

– А ты откуда русский знаешь? Таня говорила, ты на русском иногда во сне говорил, но так ничего и не разобрала. Она с первого дня, как тебя сюда привезли, ухаживает за тобой. А я здесь только десять дней, как работаю. Она утром сменит меня.

– И сам не знаю откуда. Мне снились странные сны. Я еще не разобрался в них, – начал я, подразумевая в голове какие-то мелькающие планы насчет этой девушки. – В каком-то журнале читал, что некоторые люди после сильного потрясения, клинической смерти или после удара молнии вдруг начинали разговаривать на незнакомых языках или приобретали какие-нибудь способности.

Глава 3 Человек дождя.

Утром после процедур, я познакомился со своим врачом – полным, седовласым и очень энергичным доктором медицинских наук Генри Гринбергом. Он был главным в этой частной больнице, принадлежащей Дональду Трампу. После обследования, убедившись в моем удовлетворительном состоянии после столь длительной комы, доктор рассказал, что Дональд Трамп, узнав о гибели Александра Фесса из газет, лично распорядился перевести меня сюда.

Отец Тима подружился с Дональдом Трампом, когда еще учился в Пенсильванском университете. В 1968 году они вместе получили степень бакалавра экономических наук после учебы в Уортонской бизнес-школе при университете. Впоследствии он часто привлекал компанию отца при строительстве своих многочисленных проектов. Когда родители решили приобрести в конце 1982 года квартиру в строящейся «Башне Трампа» Трамп сделал другу хорошую скидку. В результате квартира стоимостью в миллион обошлась дешевле на сорок процентов. Они только этой зимой внесли последний кредитный взнос. Трамп также присутствовал при похоронах матери Тима. Сам Тим несколько раз общался с Дональдом Трампом, который как-то сообщил, что именно он посоветовал назвать его Тимоти.

Доктор Генри еще несколько раз за день заходил ко мне поговорить, рассказать о моих изменениях, дальнейшем лечении. Даже шутил со мной, поведав о некоторых смешных случаях в больнице. Сам же внимательно следил за моей реакцией. После чего сказал, что кома не повлияла на мое умственное состояние.

Таня, вторая сестра, оказалась куда спокойней по характеру. Они были светло-русыми блондинками, синеглазыми, симпатичными двадцати однолетними девушками с симпатичными веснушками. Таня была немного стройней сестры, с более короткой и аккуратной прической. Обе любили читать и ходить в кино. И вместе стали поклонницами Тома Круза, увидев того в фильме «Лучший стрелок». Большое кино в отсутствии интернета было одним из главных развлечений простых американцев этого времени. Голливуд переживал свое самое золотое время...

На следующий день меня посетил Фред Уильямс, юрист компании отца, сообщивший, что я остался единственным наследником компании и всех активов. Рассказал о выставленных на продажу шести построенных объектах и семи, находящихся в процессе строительства. Перечислил склады, магазины, имущество компании, офиса. По его приблизительной оценке, общая стоимость составляет от двадцати двух до двадцати восьми миллионов долларов. На счете компании лежат два с половиной миллиона. Еще есть загородный дом стоимостью полтора миллиона и два автомобиля.

– Лечение Дональд Трамп взял на себя. Страховка покроет лишь часть расходов. И еще – вашу квартиру на Манхеттене он освободил от расходов на обслуживание до конца года.

– Тебе уже исполнилось шестнадцать. Твои права расширились. Ты уже можешь распоряжаться в некоторых финансовых вопросах. Твой отец распорядился подготовить к твоему шестнадцатилетию, которое наступило две недели назад, чековую книжку. На ней сто тысяч.

– И тебе до восемнадцати лет нужен опекун. Ты пока не можешь распоряжаться всеми финансами до совершеннолетия. Компанией пока управляет Роберт Эванс, помощник твоего отца. Он и раньше, в отсутствие твоего отца, оставался на управлении делами.

Фред Уильямс, попрощавшись, ушел. Надя с помощью медбрата устроила меня на коляску и повезла на физиопроцедуры в кабинет с небольшим бассейном.

На следующий день Надя вывезла коляску со мной на первую прогулку в небольшой парк при больнице. Я наслаждался солнечной погодой, теплым ветерком, кустами белых спирей Грейфшейм, цветущих вдоль дорожек тенистого парка.

Но, увы, недолго. Беспокойство из-за новых возможностей эйдетической памяти толкало выстроить в уме план своей новой жизни. Тело пока не совсем отошло от комы, но с сознанием и мышлением трудностей не возникало, кроме кратковременных головных болей. Многочисленные варианты от новых возможностей завораживали. Приходилось прикрывать глаза, успокаивая воображение. Один я под грузом прожитых лет желал жить спокойно: одной из капель тихо течь вдоль стен в ламинарном потоке жизни. Другой же я – новый, переплетенный с молодостью, рвался в центр потока, чтобы, не сдерживаемый стенами в бурном турбулентном движении, вырваться первым наверх...

Надя тем временем не умолкала, с увлечением рассказывая о своей учебе в колледже. О том, что ей обещали работу через две недели в какой-то команде сценаристов, где скоро освободится место.

– И сколько обещают заплатить ? – интересуюсь у нее.

– Полторы тысячи в месяц. и возможны бонусы.

– Да, не густо. Хотя ты же новичок без опыта. Тебя еще учить и учить.

– Чего меня учить? Я одна из лучших из выпуска! – вспыхивая, возмущается она.

– Ты хоть понимаешь сам что-нибудь в сценариях? Как писать, из чего они состоят? – спрашивает Надя, остановившись. Уткнула руки в бока и смешно морщит лобик. Девчонка еще.

– До аварии я планировал после учебы работать в компании отца, заниматься строительством различных зданий, – спокойно отвечаю ей. – Так вот, каждое здание начинается с фундамента, на котором затем возводят стены, каркас. Вот и сценарий, я считаю, что это фундамент, каркас фильма, которые актеры и режиссер обустраивают в видимые формы, строя на нем фильм. Актеры, камеры, свет, грим, декорации для режиссера – это его инструменты, с помощью которых режиссер и строит фильм.

Надя снова покатила коляску со мной, а я продолжил:

– Одно время хотел стать архитектором, придумывать и строить красивые, неповторимые здания. Но оказалось, что придумать – это одно, а воплотить придуманное в готовый проект куда сложней. Вот и сценарист, по моему, должен не только придумать захватывающую историю, но и вставить в нее интересные диалоги, а между актерами прописать неожиданные противоречия.

Мы остановились у небольшого фонтана, где Надя присела на скамейку, слегка удивленная и притихшая в ожидании продолжения.

– Вот придумываешь в начало киносценария увлекательную небольшую сценку. Примерно на полминуты, чтобы увлечь зрителей. Будто бы показываешь им что-то очень аппетитное. Если боевик, то подойдет сценка со стрельбой покровавее. Для фантастики – полминуты спецэффектов. В мелодраме или триллере обязательно нужна какая-нибудь эмоциональная сцена, нацеленная в самое сердце или мозг зрителя. Дальше по сценарию в фильме продолжается основная история, а зрители следят за ней, ждут опять что-нибудь вкусненького. То есть смотрят в экран кинотеатра…

Посмотрев на девушку, заметил, что она прикрыла глаза, и на ее лице явно отображались мыслительные процессы.

– Ну и затем в сценарии вводится обычно парочка главных героев, описывается главная история, интрига фильма. Герои то ссорятся, то мирятся по несколько раз. Потом главный герой побеждает в чем-нибудь, но оказывается не тех или не то, а герой вот-вот погибнет. Затем кто-нибудь приходит к нему на помощь. Или он сам в последний момент находит в себе последние силы или воспоминания, помогающие ему победить.

– Удивил. Я не ожидала такое от тебя услышать. Будто тебе не шестнадцать недавно исполнилось.

– Знаешь, на самом деле у меня есть секрет, о котором никому не известно. Отца не хотел раньше огорчать. Он после смерти мамы все внимание перенес на меня. Папа очень хотел, чтобы я работал вместе с ним…

Надя вопросительно посмотрела на меня, а ее руки немного покачали коляску.

– Ой, извини! Вчера соседка в магазин ходила, а я ее ребенка в коляске укачивала.

Отсмеявшись вместе, я продолжил:

– Я начал писать еще в четырнадцать. Скрывал от отца написанное. Сначала написал про остров с динозаврами, потом историю о привидении, сказки об оживших игрушках, о восьмилетнем Кевине, которого забыли дома на рождество…

– Рукописи сгорели в аварии. Я прятал их в сиденье машины. После того как я очнулся после комы, то вдруг обнаружил, что все помню. Что-то произошло с моей памятью. Я помню все, что когда-то написал, прочитал, учил. В одном медицинском журнале, еще когда собирал материал для книги о динозаврах, прочитал, что такая память называется эйдетической.

– Я тебя попрошу не рассказывать никому о моей памяти. Пусть это останется секретом, хорошо?

– Конечно, я обожаю секреты. Никто не узнает. Значит, можно восстановить написанное?

– Конечно, но я пока еще не могу ни писать, ни тем более печатать на машинке. Может, ты мне поможешь, пока я восстанавливаюсь? Недели две еще, наверное, в больнице проведу. Буду вспоминать, а ты записывать в тетрадь? – ловлю на приманку будущего члена своей команды.

– Еще бы! Конечно, согласна! Да я сейчас описаюсь от любопытства. Как интересно! Ой, извини, – прикрыла она рот рукой, чуть покраснев.

– Сходи тогда вон в тот магазинчик. Купи тетрадь с ручкой, а я здесь подожду, – командую ей.

Она вернулась минут через десять. Открыла тетрадь и уставилась в ожидании на меня.

– Готова? Пиши в центре заглавными буквами: Человек дождя...

Глава 4 Трамп Тауэр.

Я решил начать с книги Леоноры Флейшер – «Человек дождя». Написанной ею по сценарию фильма «Человек дождя», вышедшего на экраны в 1988 году. Автором сценария был Бэрри Морроу. Сюжет строился вокруг эгоистичного торговца машинами, который узнает, что у него есть умственно отсталый брат. А сам он может урвать большой куш, если перепишет на себя опеку над братом. В результате сможет получить отцовские деньги, оставленные для содержания больного брата, тем самым решить возникшие финансовые проблемы. В течении фильма герой постепенно меняется общаясь с братом. Сближается с ним, осознает, что должен заботиться о нем, а не грабить. Это был типичный голливудский сценарий тех лет.

1988-89 годы, в которых на экранах Америки крутили «Человека дождя», по моей памяти, были временем кучи увлекательных комедий, боевиков, нескольких удачных детских фильмов: «Крепкий орешек», «Коктейль», «Большой», «Битлджус», «Кто подставил Кролика Роджера». Но, вопреки прогнозам, самым кассовым стал фильм, которому прочили «Оскары», но никак не коммерческий успех.

Многие зрители шли в кинотеатры по совету друзей. Трогательная семейная драма об отношениях эгоистичного прохиндея и его аутичного брата покорила публику без помощи спецэффектов, перестрелок и мультипликационных вставок.

Инвесторы фильма совершенно не предполагали особо успешных кассовых сборов. Фильм нацеливался на получение наград Оскара. А вот зрителям очень понравились разнообразные сцены отношений между братьями. Различные статьи про больных аутизмом, вышедшие перед выходом фильма в целях рекламы и резко участившиеся после того, как потекли кассовые сборы, тоже повлияли на американцев. Социальная тема фильма, раздувавшаяся в газетах, вызывала у людей уверенность в важности как можно большего привлечения внимания к больным аутизмом, к людям «непохожим на других».

Большинством зрителей оказались женщины. Их привлек играющий роль Чарли красавчик Том Круз и обаятельный, звездный тогда Дастин Хофман, сыгравший аутиста Реймонда. Фильм «Человек дождя» вышел в прокат в декабре 1988 года и набрал в общем мировом прокате 355 миллионов, завоевав четыре Оскара. И успех «Человека дождя» оказался неожиданным и запредельным для такого кино в разговорном жанре о «двух парнях в машине». Этот фильм в своей прошлой жизни я смотрел несколько раз, как и многие другие голливудские фильмы, собравшие высокие кассовые сборы.

По прошлой жизни я знал, что Морроу в декабре 1986 года напишет рассказ, на основе которого в начале 1987 начнет создавать сценарий. Этот сценарий будет постоянно изменяться даже во время окончательного монтажа фильма. Угрызений совести из-за плагиата я не испытывал. Наверное, сказывался цинизм, приобретаемый человеком с жизненным опытом. И никакого беспокойства, а тем более и сочувствия к пострадающим от будущего экспроприирования членам американского сообщества у меня не присутствовало. Да и если рассудить, они ведь и не смогут лишиться того, чего еще не сделали.

Нужно было материализовать когда-то увиденное, прочитанное и услышанное из моей памяти в так горячо любимые американским обществом доллары. Может, я еще до конца не осознал себя в новом обществе, не вжился в новый менталитет. Смотрел на все как бы со стороны. Как будто видел фильм.

Мое восстановление шло семимильными шагами. Молодой организм и все достижения физиотерапии этого времени способствовали этому. И уже через пару дней самостоятельно делал шаги, продолжая носить фиксирующую повязку в районе заживающих ребер. Только постоянно ощущалась нехватка интернета, сильный информационный голод, отсутствие которого я старался заполнить чтением газет, расспросами сестер и копанием в новой памяти, пытаясь проникнуться реалиями этого времени.

Сестрам очень понравился "Человек дождя". Они, сменяя друг друга, записывали одну главу за другой под мою диктовку, перепечатывая дома. Я рассказал им о Ким Пике, прототипе главного героя книги, о котором как-то прочитал в газетах. О его аутизме и феноменальной памяти. О его удивительной способности одновременно читать две страницы книги: левую левым глазом, правую правым. О том, что завидую им, ведь они не одни в семье. Что всегда хотел иметь сестер или братьев, хотя бы такого необычного, как герой книги Реймонд. Эта лапша, конечно, не была правдой – реальность ухода за такими больными являлась тяжелейшей ношей, особенно для близких...

Они тут же рассказали о своей стервозной третьей сестре Софии. Та была на три года их старше и еще в восемнадцатилетнем возрасте уехала в Лос-Анджелес, чтобы осуществлить свою мечту – стать знаменитой актрисой. Их старшая сестра София Мейсон, закончив актерские курсы, играла второстепенные незначительные роли в малобюджетных фильмах и сериалах, ожидая, как и сотни других актрис, слетевшихся в Голливуд со всего мира, своего шанса на звездность. Внешностью она сильно отличалась от близнецов, родившись брюнеткой – копией отца, выходца из латинской Америки. На фотографии, показанной сестрами, она выглядела красивой брюнеткой, сильно напоминая актрису Джину Гершон.

Мы закончили книгу за пять дней, и сестры стали предлагать отнести ее в редакцию. Я же решил подождать до выздоровления, чтобы съездить к отцу Ким Пика, расспросить о нем, предвидя возможные в будущем, когда стану известным, расследования некоторых фактов моей жизни и мотивов к написанию книги. Следом записали повесть «Привидение» в основу которого я взял сюжет одноименного фильма 1990 года, и детскую историю по сюжету фильма «Один дома».

За следующую неделю перед выпиской мы полностью закончили следующий роман – «Парк Юрского периода». Да, я сознавал, что все это выглядело странным, необычным. Ведь они видели всего лишь шестнадцатилетнего подростка. Но они и сами еще не нарастили жизненного опыта. Да и это была Америка, где царили деньги и адвокаты. И, конечно, собирался привязать к себе сестер: деньгами, юридическими контрактами.

За все это время я сдружился с сестрами, узнал их увлечения, особенности характеров, убедился в их самолюбии. Они обе окончили курсы секретарей и кулинаров, разбирались в моде, следили за новинками книг и кино. Мне было комфортно с ними. Сказывался схожий менталитет.

Предложил им работу моими помощниками с зарплатой для начала в три с половиной тысячи. Рассказал о перспективах для них в будущем. О том, что их внимания будут искать лучшие звезды Голливуда, а сами они будут регулярно мелькать на страницах самых популярных газет и журналов. На что они лишь улыбались.

Убедившись в моих талантах, зная о финансовом положении и особом отношении ко мне Дональда Трампа, сестры согласились. Они были молодыми, честолюбивыми, а собственные перспективы у них являлись неопределенными, поэтому и решили воспользоваться предоставленным шансом. А я остро нуждался в помощниках, которые освободили бы от множества мелких дел, не говоря уж о бытовых проблемах. Да и легко мне было с ними в общении.

Фред Уильямс, юрист компании, подготовил для них контракты на год, вписав по моей просьбе обязательное условие строжайшей конфиденциальности.

Продолжить свое восстановление я решил, переехав в квартиру «Башни Трампа». Мне, рожденному в СССР, конечно же, хотелось познакомиться с роскошью трехспальной, с тремя ванными комнатами, квартирой площадью в 238 квадратных метров.

В Башне был шикарный физкультурно-оздоровительный фитнес-центр, бассейны, круглосуточная охрана. И многое другое. Но самое главное – там находился офис Дональда Трампа и он сам. Мне необходимы были его связи и возможности. Неизвестного шестнадцатилетнего подростка всерьез не воспримут, а терять время я не хотел. Вот не чувствовал себя на шестнадцать лет. Да и манили открывающиеся возможности, границ которых, я даже и не видел...

Предложить взамен будущему президенту у меня было что. Сейчас середина 1986 года. В следующем году должен был грянуть сильнейший фондовый кризис. Трамп же был в начале пути к своему банкротству конца восьмидесятых, начала девяностых...

Выделив сестрам деньги на расходы, я предложил им готовиться вместе со мной к переезду на Пятое Авеню, на что они согласились, не раздумывая. Сам же отправился к секретарше доктора Генри Гринберга. И, уговорив ее доверить мне печатную машинку, распечатал и пронумеровал приготовленные для Трампа записи.

Вызвав такси, мы подъехали к зданию Трамп Тауэр на следующий день, сестры при этом заметно волновались – их жизнь неожиданно для них, круто развернулась ...

Глава 5 Дональд Трамп.

Внутри здания меня ожидал Стенли Гринберг, один из помощников Трампа, сын лечившего меня Генри Гринберга. Тим познакомился с ним в тренажерном зале Трамп-Тауэр.

– Привет, Тим. Мне отец позвонил, чтобы я тебя встретил. Попросил еще помочь в организации твоего дальнейшего восстановления. Но я вижу, что у тебя уже есть помощницы, - кудрявый улыбчивый, чуть полноватый Стенли весело окинул взглядом сестер. - Вот моя визитка. Звони если нужна будет помощь.

Познакомив его с сестрами, я попросил его о встрече с Дональдом Трампом.

– В ближайшее время вряд ли у него появится время. Сегодня он улетает в Нью-Джерси. Сейчас он у себя в офисе, работает с документами. Я сообщу ему о твоей просьбе, – услышал ожидаемый ответ сразу ставшего серьезным Гринберга.

– У меня кое-что есть, очень важное для него, – поймав его взгляд, я сделал небольшую паузу после этих своих слов. Затем вытащил из папки несколько отпечатанных листов и, пересчитав у него на глазах, достал третий из них. Вложил лист в чистый конверт и, заклеив, протянул его Стенли.

– В конверте информация о компании «Международные курорты». Сам не читай. Отдай мистеру Трампу до вылета, – поясняю для него серьезным уверенным тоном, и по выражению лица молодого, но уже прожженного адвоката, понимаю, что сильно выбиваюсь из образа шестнадцатилетнего подростка.

Повернувшись к сестрам, восторженно разглядывающим роскошные интерьеры вокруг и себя в многочисленных зеркалах, продолжаю в том же стиле:

– Привыкайте, теперь это с вами навсегда. Придет время и о вас в газетах писать будут, и интервью просить.

Слегка приобняв Таню, вкладываю папку ей в руки, при этом чувствую, что спину что-то сверлит.

– Это кома повлияла. Я как будто заново родился, – эти слова я произнес уже в сторону внимательно наблюдавшего за мной помощника Дональда Трампа.

Вздрогнув, тот молча кивнул и пошел в сторону нужного ему лифта.

А мы направились к своему. Добираться на наш, сорок второй этаж.

В моем времени вся жизнь Дональда Трампа муссировалась везде, где только возможно. Каждый его шаг был разобран досконально. Тем более его шаги в восьмидесятых, приведшие к огромным долгам. В записях я описал его возможные промахи, начиная с этого восемьдесят шестого года. Именно в это лето он задумал после провала с футболом организовать велосипедную гонку, которая конкурировала бы с французской Тур де Франс, и назвать ее Тур де Трамп. О возможных проблемах задуманной им игры, подобной Монополии. О желании создать авиакомпанию под своим именем. О компании, что он готовится купить в следующем году и у которой были скрыты огромные долги, камнем утянувшие его к банкротству. О связи злейшего недоброжелателя Трампа - мэра Нью-Йорка с его конкурентами. Описал ошибки, которые он допустил бы в этих проектах.О надвигающемся кризисе недвижимости через год.

Все это я решил обосновать полученными во время комы способностями к аналитике и эйдетической памятью. Компания «Международные курорты», о которой было написано в переданном листке, была компанией по производству отелей и казино. В мае 1986 года неожиданно умер долго руководивший ею председатель Джим Кросби, и наследники готовились к ее продаже. Из книг про попаданцев в США по прошлой жизни, из-за которых, заинтересовавшись, я прочел соответствующие этому периоду статьи, я знал, что сто миллионов долларов на покупку контрольного пакета акций компании Трамп найдет в штате Нью-Джерси...

*********

Прочитав содержимое конверта несколько раз, Дональд Трамп вопросительно посмотрел на помощника.

– Он вытащил из папки, которая была у него в руках, девять листов с печатным текстом, пересчитал их при мне. Третий передал мне. У его помощниц в руках было еще несколько папок. Секретарша отца рассказала, что Тим, попросив ее выйти, сам печатал на ее машинке около двух часов. А рукописную тетрадь, с которой он зашел в кабинет, сжег в мусорной урне. Причем, сделал это у нее на глазах, и почти сразу же отблагодарил ее парой бутылок дорогого ликера. Шестнадцатилетний подросток.

– Он сильно изменился. До аварии был наивным и жизнерадостным. При общении с девушками в спортзале смущался и краснел. Теперь же это уверенный в себе, спокойный, неторопливый молодой человек. Одну из девушек он ускорил, шлепнув по заднице и что-то сказав. Мне пояснил, что это шевели булками по-русски. А они ведь на пять лет старше его. Повернулся ко мне, заметив мой пристальный взгляд и сказал, что это из-за комы он изменился – будто прочитал мои мысли...

Трамп встал из-за стола, подошел к окну с листком в руке. Решение о покупке акций компании было принято им вчера, а около трех часов назад он решил слетать в Нью-Джерси к знакомому банкиру, чтобы договориться о кредите. Об этом не было известно никому. Несколько минут он раздумывал, смотря из окна на мельтешащих внизу еле заметных прохожих. И снова прочитав написанное на листке, добавил:

– Твой отец рассказывал, что во время операции Тим шесть минут был в состоянии клинической смерти. А после нее пишут, что с людьми часто происходят изменения. Позвони в аэропорт, перенеси вылет в Нью-Джерси на завтра...

*********

Дональд Трамп пришел через час. Его нетерпеливый, импульсивный характер был мне хорошо известен. К концу восьмидесятых он нахватал множество проектов, толком не разбираясь в подводных камнях, связанных с ними. Обо всем этом и было в записях, тут же переданных ему, и в которые он с интересом погрузился. Особенно ему понравилось написанное о нынешнем мэре Нью-Йорка Эде Кохе, о его тщательно скрываемой гомосексуальности, о его нынешних партнерах, о которых стало известно только в следующем веке, о связях с американской мафией. Один из тайваньских авторов про попаданца в киноактера подробно описывал этот конфликт, даже ссылался на источники, парой которых я и поинтересовался в свое время. Мэр Нью-Йорка был одним из самых непримиримых противников Трампа в это время. Рассказал ему о проблемах с сердцем у Коха.

Трамп с 1985-го продвигал свой грандиозный проект Трамп-Сити с многоэтажными небоскребами. Со 150 - этажным зданием в центре, а мэр Нью-Йорка всячески мешал ему с продвижением. В записях был рисунок проекта, который приняли вместо проекта Трампа и обоснования, почему такой проект вызвал бы меньше проблем. На вопрос о происхождении я ответил, что увидел во сне во время комы. На что он только хмыкнул. Я показал ему написанные книги, рассказал о планах в киноиндустрии, попросил помощь с адвокатом.

– Мне нужна полная эмансипация с получением всех прав и статуса взрослого, для юридических решений. Также помощь в продаже компании и другого имущества. Кроме этой квартиры. Помощь в издании написанного, - я говорил уверено, прямо в глаза Трампу, отбивающему носком туфли какую-то мелодию.

Выслушав мои просьбы и заверения, что копии записей отсутствуют, Дональд Трамп ушел, сославшись на занятость.

На следующий день заявился молодой и нахальный адвокат Макс Шрек, которому было чуть за тридцать, сообщивший, что его прислал Дональд Трамп. У него уже была собранная в офисе Трампа информация обо мне. Став моим представителем в деле об эмансипации, он заявил, что сначала договорится об издании книг, после чего дело об эмансипации пройдет как по маслу.

Через неделю Макс Шрек сообщил, что договорился о выпуске обеих книг в издательстве «Литл, Браун и Компания» без всяких правок. Мне пришлось перед подписанием договора выдержать сильное давление со стороны менеджера компании. Они были очень заинтересованы в выкупе прав на экранизацию, с чем я категорически не соглашался. Но через некоторое время договор был подписан. Стандартный договор новичка: первые 5000 экземпляров с 10% роялти, 10 000 – 15%, и переподписание договора при продаже 50 000 экземпляров. После чего Макс Шрек уверил, что в связи с моей способностью самостоятельно себя содержать, дело об эмансипации займет не больше месяца.

Время от времени мне звонили ровесники Тима, его друзья, одноклассники, интересовались делами, здоровьем, звали на вечеринки. Но как я не прислушивался к себе, совершенно не находил желания общаться с ними. Интересы не совпадали.

Мое взрослое сознание, привыкшее к постоянному притоку и обработке большого количества информации, не желало нормальной жизни подростка. Да и физическое состояние было далеко от прежнего, масса тела еще отставала от нормы, периодически посещали головные боли. А самое главное – изменился взгляд. У прежнего Тима был открытый взгляд наивного, слегка восторженного подростка. Сейчас же в зеркале я видел флегматичный, уверенный, прищуренный взгляд взрослого человека. Даже веки с длинными ресницами Тима немного углубились. Проявлялась на лице моя прошлая натура циника и пофигиста. Лишь внутри царило беспокойство. Даже великолепная окружающая обстановка не успокаивала. Вокруг меня был непривычный мир, от которого я и отгораживался с помощью работы и воспоминаний.

Старался вспомнить фильмы этого времени, отложенные в памяти. И которые в свое время, мне приходилось смотреть по роду работы. Да их многие смотрели, как только появлялась возможность в те 80-90-годы.

Таня под руководством доктора Гринберга строго следила за моим режимом восстановления. В здании были созданы идеальные условия для занятия физкультурой: роскошные отделанные мрамором бассейны с подогревом. Рестораны и кафе, магазины, бутики, кинозалы. И все было в зеркалах, которые иногда дезориентировали. Не отставали от них и многочисленные повсюду висевшие изображения Трампа и таблички с его именем.

Глава 6 Кандидат.

К середине сентября мы успели закончить с сестрами несколько сценариев тех фильмов, что выйдут в ближайшем будущем. Те, что удалось вспомнить: «Привидение» 1990 года с Деми Мур и Патриком Суэйзи в главных ролях, «Близнецы» c Арнольдом Шварцнеггером и Дэнни Де Вито, комедию «Дорогая, я уменьшил детей», «Бетховен», «Смотрите кто говорит». Готовые сценарии сразу же регистрировались в ближайшем отделении WGA (Гильдия Американских Сценаристов) и Библиотеке Конгресса США. Я страховался против возможных осложнений, ведь мне было всего шестнадцать лет. В памяти всплывали и другие более менее успешные фильмы ближайших лет, но именно в сценариях этих фильмов я был уверен, что создаваться начнут со следующего года. Кроме "Приведения", первый набросок которого был написан Брюсом Рубином еще два года назад. И набросок этот был очень далек от конечного результата. Он вернется к своей идее только еще через два года, когда зарегистрирует свою идею и отдаст первую версию сценария в Парамаунт.

Сестры собирали по моей просьбе множество различной информации: о киностудиях, их руководстве, о выходящих фильмах, составляли списки выходящих книг и театральных постановок. Анализируя эту информацию, я выхватывал знакомые имена и названия, которые и служили тригерами для моей памяти. Из перечисляемых актеров составлялись списки по моим подсказкам. Заводились анкеты по выделяемых мною именам. Также меня интересовала информация по технологичным компаниям.

В газетах и телеканалах тем временем бушевали раскрученные людьми Трампа коррупционные скандалы о связях мэра Нью-Йорка Эда Коха с американской мафией. С помощью полученной информации о партнерах Коха и добытых фотографий, в желтой прессе склонялась его гомосексуальная ориентация, которую он тщательно скрывал. Все это привело к инсульту Коха, после чего было заявлено о невозможности его работы мэром.

Довольный Дональд Трамп, навестивший меня, похвастался, что сэкономил чертову кучу денег только на взятках, с помощью которых пытался свалить мэра. Предложил работу в своей компании, еще и полностью оплатить мою дальнейшую учебу. Рассказал, что его команда архитекторов, проанализировав пожелания общественности, готовит новый проект Трамп сити. Предложил в подарок шикарный пентхаус на шестьдесят третьем этаже в 387 кв. м. «Еще бы, не быть довольным, избежал ловушки в виде долгов, а подарком привязать хочет молодого меня...» – вздохнул я мысленно. Мне же наоборот, нужна была его обязанность.

– Спасибо, мистер Трамп, вы слишком добры ко мне, – поблагодарил его, и не думая отказываться.

– У меня тоже есть подарок, – сказал я, открывая сейф и доставая папку.

– Почему бы вам не попробовать себя ведущим в шоу на телеэкране? В этой папке находится сценарий шоу, которое я для вас придумал…

Далее рассказал ему о проекте «Кандидат». Реалити-шоу, которое Трамп вел четырнадцать сезонов с 2004 года. Шесть сезонов этого шоу я посмотрел в своей прошлой жизни и некоторые серии других сезонов. В шоу Трамп выбирал 16 участников из многих тысяч анкет. В основном ими были выпускники престижных бизнес-школ. Условием для прохождения в шоу было: иметь собственный бизнес и умение делать на нем деньги. Участники делились на две команды, которые в каждом эпизоде получали одинаковые бизнес-проекты. Один из участников проигравшей команды в конце серии слышал от Трампа приговор: «Ты уволен». Для публики победитель всего сезона получал пост руководителя одной из компаний Трампа с годовой зарплатой в четверть миллиона долларов, а на самом деле с ним подписывали всего лишь рекламный контракт. После выхода шоу завоевало популярность во многих странах.

– Ваше имя постоянно будет в центре внимания. Шоу необходимо снимать здесь, в вашем здании. Темы заданий можно связывать с вашими предприятиями для их рекламы. В этой папке написаны сценарии первого сезона и идеи для многих эпизодов шоу. Шоу не зарегистрировано. Зарегистрируйте его на свое имя. Оно идеально подходит вам.

Работа над шоу далась мне нелегко, его я смотрел не так внимательно, как фильмы. Но было интересно вспоминать, анализировать, и писать, писать, и писать. И что интересно, писал я аккуратным почерком предыдущего владельца тела. Печатание на машинках, я спихнул на сестер. Они уходили отдыхать, развлекаться, но сам я продолжал работу, оставляя на сон лишь четыре часа. Да и время от времени при возникающей головной боли, я немедленно останавливал копание в памяти. Знал, что уже существуют ноутбуки, которые будут для меня более удобны, чем печатная машинка. Но отложил приобретение до переезда в Лос-Анджелес.

Через несколько дней мы с адвокатом Максом Шреком съездили на подписание документов о моей эмансипации. Открыли в банке счет на мое имя. На него же поступил аванс от издательства в пятьдесят тысяч долларов. Через две недели первые экземпляры «Человека дождя» и «Парка Юрского периода» поступят в продажу, реклама о которых уже началась в некоторых газетах. На скорость выхода книг повлияли связи Трампа в издательстве.

Команда Дональда Трампа, проанализировав сценарий шоу «Кандидат» и идеи по проведению, определила его большой потенциал. Трамп не стал приписывать себе авторство, зарегистрировав его на меня. Со мной был подписан контракт с долей в 15 % от чистой прибыли. Он также решил выкупить компанию отца. Его оценщики оценили ее в 24 миллиона, и первая выплата в шесть миллионов была переведена на счет.

Каждое утро я вставал в шесть тридцать, бегал на беговой дорожке, разминался, занимался на тренажерах. В пентхаусе был оборудован отличный спортивный зал. По телевизору обычно вещал кабельный новостной канал CNN. Вот и на этот раз, позанимавшись, и подхватив газеты, после душа я зашел на кухню. Таня, любившая готовить, уже накрывала завтрак.

– Доброе утро! Надя спит что-ли? – произнес я, усаживаясь за стол с «The Hollywood Reporter».

– Спит. Вчера поздно вернулась с вечеринки, – ответила Таня, положив голову на ладони и с улыбкой наблюдая, как я ем. – Если тебе бороду и усы прилепить, то будешь выглядеть как наш дед. Он тоже по утрам с серьезным видом просматривает газеты.

Что-то напоминают мне такие пристальные взгляды с мечтательной улыбкой…

– Такую? – отвечаю ей. Пролистав блокнот, показываю сделанные вчера рисунки. На них был я с небольшими усами и бородкой.

– Ух ты! Какой ты здесь красивый! И взрослый. Лет на двадцать пять, наверное.

– Но, но! Смотри не влюбись! – нахмурил я брови, на что Таня лишь расхохоталась. А я продолжил:

– Тебе задача на ближайшее будущее: найдешь художников-гримеров, поучишься созданию для меня такого образа. А пока приобрети весь комплект их примочек. Сходишь с Надей – она должна быть в курсе, где найти все необходимое.

– Есть, босс! Вчера мы с ней в шоке были, как ты учил миллиардера шоу вести. Вы ругались с ним, как два негра из трущоб. Ты даже русским матом его научил ругаться. А фраза «Ты уволен» у меня до сих пор в ушах.

– Она очень важна в шоу. Последние слова должны запомниться. Фраза будет фишкой концовки шоу. Так что репетировать и репетировать ему.

Я помнил, что Трамп пытался зарегистрировать ставшую знаменитой фразу, но ему было отказано из-за зарегистрированной раньше торговой марки «Ты нанят». Но теперь то шоу выходило на десять лет раньше, и регистрация «Ты уволен» должна состояться. А Трамп позаботится о выпуске футболок, бейсболок и прочего с логотипом «Ты уволен». Определенный процент с этой продукции будет идти и мне.

– Ох, мамочки, голова как трещит, – на кухню заявилась заспанная Надя, одетая в одну лишь футболку. Вытащив коробку с апельсиновым соком и запрокинув голову, она принялась пить, отчего ткань натянулась, обрисовав грудь и открыв снизу часть трусиков.

– Тим, жуй, выронишь все, – Таня салфеткой прикрыла мне рот и изобразила, будто вытирает мне слюни.

– Спасибо. Задумался. Мысли пришли об одном сценарии, – снова нахмурил я брови, и вправду прикрыв рот.

– Да, да, сценарии. Вернее, два сценария тебя отвлекли, – засмеялась Таня.

– Да что я там не видел, – отмахнулся, припомнив свое пробуждение в больнице. – Я вам шопинг обещал за ударный труд. Одевайтесь и идем по магазинам.

– Сейчас? У тебя занятия в девять по рисованию.

Уже две недели я повышал свои навыки по рисованию, наняв преподавателей. Также занимался музыкой, у Тима обнаружил отличный баритон и слух. Анимационные фильмы скоро начнут приносить огромные прибыли. Взять хотя бы «Свинка Пеппа» – под брендом которой в моем будущем выпускались тысячи товаров. Но до «Свинки Пеппы» вышедшей в 2004 году, было еще далеко. Пока же мной были зарегистрированы нарисованные мной герои и основная тема мультсериала «Симпсоны». Написаны сценарии первых шести серий. В моей прошлой жизни терпения только и хватило на просмотр этих шести серий. Займу пока нишу, затем спихну на кого-нибудь, вернее, на предыдущих создателей и спихну. В будущем необходимо будет нанять соответствующие команды для ведения перехваченных проектов.

Через три часа мы уже входили в магазин одежды от Армани. Девчонки сдержанно разглядывали непривычные для них вещи.

– Ну и что стесняемся? Послезавтра премьера фильма с Томом Крузом «Цвет денег». Мне Макс вчера билеты достал. Вы должны выглядеть сногсшибательно. Том Круз на открытии примет участие.

Сам же, привычно найдя кресла напротив зеркал у примерочных, устроился поудобней в одно, достав блокнот. Рукой подозвал одну из продавщиц.

– Мне большую чашку кофе с молоком. И старшего менеджера позови.

Через минуту подошла женщина лет сорока, с любопытством разглядывающая меня. На мне был серый костюм из последней модели Ральфа Лорена, черная рубашка и короткая прическа, сделанная по моим эскизам, совершенно непривычная для этого времени. Показал ей платиновую карточку американ экспресс.

– Помогите с выбором своим новым постоянным покупательницам, покупки доставите по этому адресу, – выдав ей адрес пентхауса и раскрыв блокнот, занялся привычным делом.

Еще часа полтора записывал подробный сценарий вспомнившегося фильма. Время от времени отвлекаясь на демонстрируемые сестрами наряды. – Что пишешь ? – поинтересовалась Таня, первой закончив с примеркой.

– Красотка? – заглянув в блокнот и прочитав заглавие, вопросительно произнесла уже Надя.

– Вернемся, расскажу. Пойдем, пообедаем где-нибудь.

Мы еще несколько часов посещали модные магазины Манхэттена. Вернувшись к шести, немного продрогнув. Началась вторая неделя октября. В Нью-Йорке было уже довольно прохладно и ветрено, и я решил, что пора перебираться в более комфортное место.

Глава 7 Саа.

Вернувшись домой, сестры занялись ужином. Я же, устроившись в кресле, принялся прокручивать в памяти недавние события, произошедшие во время обеда. Утром, во время примерок, когда накидывал в блокнот набросок сценария «Красотки» я вспомнил один факт, связанный с ее главной героиней. В начале нулевых о нем поведал один из знакомых актеров, только вернувшийся из Нью-Йорка. С друзьями он посетил ресторан «Самовар» где им рассказали, что в нем с октября до нового года работала официанткой сама Джулия Робертс.

Поэтому, выйдя из магазина Армани, я сказал Джону, нашему шоферу и телохранителю, чтобы тот вез нас к дому на пересечении 52-й и 8-й авеню.

Здесь находился открытый этим летом русский ресторан «Калинка» спустя некоторое время превратившийся в легендарный ресторан «Русский Самовар». Через год его совладельцами станут лауреат Нобелевской премии Йосиф Бродский вместе с артистом балета и балетмейстером, заслуженным артистом РСФСР Михаилом Барышниковым.

«Самовар» был известен всему Нью-Йорку. В нем проводились шумные вечеринки, на которых бывали не только эмигранты, но и известнейшие российские исполнители и артисты. Своим вниманием ресторан не обходили и голливудские звезды первой величины. Они были рады приобщиться к русской культуре. Многие побывавшие в ресторане говорили, что здесь замечательная атмосфера, что это не просто место, куда они приходили пообедать или поужинать, а затем отправлялись по своим делам.

«Русский самовар» превратился в своеобразную отдушину русских людей, разделенных океаном с родиной. С падением «железного занавеса» ресторан стал особенно популярным. Все русское в Америке в то время шло «на ура». Его старались посетить большинство российских знаменитостей, приезжавших в Нью-Йорк. Здесь бывали Евгений Евтушенко и Андрей Вознесенский. В нем пила знаменитую хреновуху Николь Кидман, а Сара Джессика Паркер снималась в одном из эпизодов сериала «Секс в большом городе».

«Калинка» больше походил на дневное кафе, чем на ресторан. Мы заняли столик, внимательно оглядываясь по сторонам. Вокруг сидело немало посетителей, которые переговаривались и на русском, и на английском. Посетители разных возрастов и по виду разных профессий увлечено общались за своими столиками.

Недалеко от нас на небольшой сцене стоял рояль, за которым сидел Роман Каплан – нынешний владелец «Калинки». Он играл тут же узнанную мной и с детства врезавшуюся в память мелодию из «Семнадцати мгновений весны». Когда Штирлиц пришел в кафе для тайного свидания с женой. «Где-то далеко, где-то далеко идут грибные дожди....»

Я замер, вслушиваясь в такую родную мелодию. Даже прикрыл глаза, так мне стало хорошо.

– Тим, Тим! – послышался голос Тани, тронувшей меня за рукав. – Меню принесли.

Открыв глаза, я заметил у столика высокую и стройную девушку с каштановыми волосами.

– Ваше меню, сэр, – произнесла девушка, широко улыбаясь такой узнаваемой улыбкой.

Это была она, совсем молоденькая, Джулия Фиона Робертс. Пока еще восемнадцатилетняя. Через три недели, 28 октября, ей уже исполнится девятнадцать. В Нью-Йорк, я помнил, она приехала к своей старшей сестре Лизе, чтобы попробовать себя в кино. Сейчас она должна ходить на актерские курсы, проходить многочисленные прослушивания и пробы, пытаясь получить хоть какую-нибудь роль.

– Спасибо, Юля. Не надо меню. Я его знаю, – ответил, с интересом разглядывая будущую мировую знаменитость.

Заказал всего понемногу: борщ, шашлык по-карски, холодец, пельмени, винегрет, оливье, соленые огурцы, квашенную капусту. Девчонкам клюквенной и лимонной водки, еще и семь видов настойки. Здесь ее подавали в маленьких рюмочках, получился небольшой отрядик, так его называла одна актриса из моей прошлой жизни. Во время еды не удержался и выпил немного клюквенной водки, затем и настойки, забыв, что мне сейчас шестнадцать. На сцену тем временем подошла певица и запела на русском какой-то незнакомый романс о любви.

На меня нахлынули собственные воспоминания. В своей прошлой жизни я неплохо играл на рояле, куда хуже пел. Выпив, на меня находило желание спеть, особенно что-нибудь из Лепса. Здесь же я обнаружил у Тима неплохой баритон и когда не было сестер, пел песни Лепса, выпуская небольшую хрипотцу. Мне и в этом мире продолжала сниться моя первая и, как я понял, последняя любовь. Окончательно осознавая себя однолюбом. Вот и сейчас меня потянуло спеть. Дождавшись, когда сцена освободилась, я подошел к Каплану.

– Разрешите? Роман Аркадьевич, – спросил я, кивая на рояль.

Он с удивлением посмотрел на меня, разглядывая и освобождая место.

– Прошу, – ответил с улыбкой, показывая ладонями в сторону музыкального инструмента.

Передвинув и подрегулировав микрофон, я начал петь, выплескивая в голосе все, что проснулось внутри, когда окунулся в царящую здесь атмосферу родного места. Выплескивал ностальгию по родине, утраченной любви, вопросительное отношение к своему появлению здесь.

Зачем, тебе я?

Слышишь песни о любви, но не знаешь про мои, Вечная заложница мечты, в этом виновата только ты. Тихо скажешь выбирай, снова сделать шаг за край, И не слышать то что говорят, если сделать шаг назад.

Зачем, тебе я? Если мало места, если мы не вместе. Зачем, тебе я? Если мало места, если тесно, Зачем, тебе я?

Всё что помню наизусть, лишь два слова не боюсь, Я не мог понять, как ты могла, плыть из ниоткуда - в никуда. Между небом и людьми, так и не остались мы, Долго эти несколько ночей, ты хотела просто быть моей.

Зачем, тебе я? Если мало места, если мы не вместе. Зачем, тебе я? Если мало места, если тесно, Зачем, тебе я?

Зачем, тебе я? Если мало места, если мы не вместе. Зачем, тебе я? Если мало места, если тесно, Зачем, тебе я?

Зачем, тебе я? Если мало места, если мы не вместе. Зачем, тебе я? Если мало места, если честно, Зачем, тебе я?

Закончив, я почувствовал внутри пустоту и усталость. Доставшаяся при переносе память помогла мне вытянуть песню в стиле Лепса довольно похоже. Вывернуть душу. Подумал, что не нужно было так петь при публике. Это слишком необычно для моего возраста. Вероятно, возраст нынешнего тела не позволил совладать с психикой. Поднял голову, поворачиваясь к залу. Все стояли, многие подошли ближе, разглядывая меня. Джулия вытирала что-то салфеткой на лице. Раздались хлопки, одобрительные возгласы. Я подошел к притихшим сестрам:

– Поехали отсюда. Закончим покупки и домой.

Рассчитываясь с Джулией, спросил у нее:

– Ты же актрисой хочешь стать? Советую тебе побыстрей переехать в Лос-Анджелес. Там намного больше возможностей найти роль.

Взяв у Нади визитку, протянул ей.

– Вот позвони дней через десять по этому номеру. Получишь другой номер. Если решишь переехать, позвонишь по нему. Мы тебе поможем в Лос-Анджелесе.

– Тебе подписать? – спрашиваю, взяв протянутую книгу «Человек дождя».

– Да, рассказали тут про тебя. Успела сбегать в магазин и купить, – отвечая, Джулия уже не улыбалась. А я подумал, что общаюсь с ней суховато, согласно своему возрасту, а не телу. Надо что-то с этим делать.

Джулия Робертс в восемнадцать.

***

– У меня для вас ответственное задание, – сообщил я после ужина сестрам, увлеченно разбирающим пакеты с покупками.

– Вот вам две карты Американ Экспресс, на них по двести тысяч. Завтра закажете билеты до Лос-Анджелеса. Снимите виллу в Беверли-Хиллз на полгода. У адвоката Макса Шрека есть там знакомый риэлтор. Свяжитесь с ним, он встретит в аэропорту и поможет с виллой. Я уже пообщался с риэлтором, он записал мои требования к вилле. Пока остановитесь в квартире, которую риэлтор приготовит к вашему прилету на одной из центральных улиц Бербанка.

– Надя, как устроитесь, то договоришься с Майклом Овицем из Саа насчет встречи.

– Ох, ты же! А он захочет встретиться? Это же сам Овиц?

– Из их агентства уже связывались с издательством, интересовались авторскими правами на кино и теле адаптацию обеих книг. Мне уже передали визитку и просьбу о встрече с их представителем. Скорее всего, они уже собрали всю информацию обо мне, знают и о поступивших сценариях. – Замолкнув, я внимательно посмотрел на сестер. Снова обратил внимание, что веду себя не соответственно возрасту. Вздохнув в душе, продолжил наставления:

– Их агентство как раз старается заключать контракты в первую очередь со сценаристами, через которых ищут перспективных актеров для привлечения в свое агентство. – Я пока задержусь в Нью-Йорке на несколько дней, чтобы подготовиться к встрече, – снова замолчав, перевернул страницу блокнота, в котором продолжал записывать сценарий «Красотки». Удивился тому, что писал и вел разговор одновременно. Нужно будет об этом поразмышлять. Заниматься сразу двумя занятиями для меня было в новинку.

– И еще, Надя. Когда приедешь в офис Саа, оденься в строгий деловой костюм. Имей в виду, если придется встретиться с Майклом Овицем, будь сдержана. Он сложный по характеру, вспыльчивый, не терпит критику и крайне ответственный. Так что держи при нем на лице серьезную мину.

CAA или голливудское агентство по подбору талантов, прославилось благодаря своему соучредителю Майклу Овицу. Он был основным руководителем компании. Во внезапно возникшей маленькой компании Овиц поставил работу так, что за дело взялись агенты, а не студии. Майкл Овиц вместе с напарниками смог привлечь и организовать хорошо оплачиваемый, мотивированный, дисциплинированный отряд агентов настолько эффективно, что это изменило баланс сил в бизнесе развлечений того времени. Овица стали широко называть самым влиятельным человеком в Голливуде – человеком, которого руководители студии боялись больше всего.

Начав работу как маленькая частная компания, CAA использовала очень агрессивную манеру ведения дел. От сотрудников требовали "верность стае". Вести тщательный и упорный сбор разведданных. Все это сделало компанию самой страшной тогда темой для публичного обсуждения. "Я ценю свою жену и детей", – как то сообщил руководитель одной студии в интервью, пожелав скрыть свое имя. "И я ценю свои отношения с CAA. Если им не понравится эта статья и меня процитируют, тогда я познакомлюсь с другой работой".

САА в середине восьмидесятых годов являлось ведущим агентством в индустрии развлечений Америки и представляло большинство ведущих актеров, сценаристов, режиссеров, продюсеров и артистов Голливуда. Агентство применяло командный принцип работы с клиентами, навязывало комплексные услуги, настаивая на использовании при производстве фильмов преимущественно клиентов, имеющих контракт с их агентством.

Они вели агрессивную политику по увеличению стоимости контрактов своих клиентов, часто требуя кроме 10% от суммы контракта добавочную сумму за комплексное обслуживание. Агентство держало отдельную команду по сокрытию принципов своей работы от средств массовой информации. На настоящий момент я был для них всего лишь интересным, перспективным подростком. И мне нужна была их помощь в стартовом развитии. И чтобы эта помощь была в нужном мне ключе, требовались козыри.

В моем времени только начиная с конца восьмидесятых, стала приоткрываться информация о структуре САА. Лишь в девяностых уходившие из агентства брокеры и клиенты начали сливать секреты о деятельности агентства. Но САА уже твердо закрепилось в индустрии развлечений, а Майкла Овица считали одним из самых влиятельных деятелей Голливуда.

Вот я и копался несколько дней в своей памяти, записывая принципы работы агентства Овица, вскрытые в будущем. Добавил и новые сферы деятельности для агентства, такие, например, как корпоративный маркетинг, реклама, спортивный менеджмент, телевидение. Это в восьмидесятых было секретом. Но не было тайной в двадцать первом веке, когда принципы работы агентства не являлись секретом интернет сообщества.

Тем временем в офисе агентства утром очередного понедельника за большим столом собрались несколько десятков агентов. Каждый первый день недели и среду агентство САА проводило собрания по обсуждению текущей работы. Вот и этим понедельником, в середине октября 1986 года, Овиц, сидящий во главе стола, наблюдал за своими сотрудниками, одетыми все как один в строгие темные костюмы, синие рубашки и яркие галстуки.

– Ричард, начинай, – произнес он, потирая шею после недавней тренировки и посмотрев в сторону Ричарда Ловетта, недавно ставшего партнером в агентстве.

– Есть очень интересные новые сценарии, зарегистрированные в сентябре. И, что еще более интересно, у нескольких самых перспективных, по оценке нашего сценарного отдела, один и тот же автор. Он же является автором двух книг, только что вышедших в издательстве «Литл, Браун и Компания». Он же является автором шоу «Кандидат», которое готовится к выходу на телеканале «АБС». Продюсером и ведущим этого шоу заявлен Дональд Трамп. Автора зовут Тимоти Фесс, ему всего шестнадцать лет, после недавней аварии остался сиротой. По нашим данным, он имеет тесные дружеские связи с Дональдом Трампом.

– В каком он агентстве? Ричард? Что известно о его агенте? – быстро проронил Овиц, впившись в докладчика нетерпеливым и тяжелым взглядом.

– Я лично звонил по указанному в сценариях телефону, – Ловетт сделал паузу, ловя на себе многочисленные взгляды. Затем налил себе воды, отпил несколько глотков.

– Ну, Ричард, хватит рисоваться! – прорычал нетерпеливо Овиц.

– У него нет агента, Майкл. Его помощница, отвечавшая на мои звонки, сообщила, что Тимоти Фесс хочет заключить контракт только с нашим агентством и что он в ближайшее время обратится к нам. – Ловетт довольно ухмыльнулся.

– Что у тебя Рик? – произнес Овиц, увидев поднявшего папку Рика Никиту, еще одного партнера агентства.

– Мои разведчики донесли, что его сценарием «Близнецы» всерьез заинтересовались в Universal Studios, а сценарием «Дорогая, я уменьшил детей» в Диснее. Причем в продвижении этих сценариев участвовал один из руководителей канала ABC по просьбе Дональда Трампа.

– Правами на экранизацию по роману «Парк Юрского периода» и второй книги «Человек дождя» в издательстве уже интересовались не раз, в том числе и Стивен Спилберг. Но там сообщили, что автор не заинтересован в их продаже.

– Продолжайте собирать информацию о таком интересном юноше. Выясните, откуда у него эти работы и кто стоит за ним.

Глава 8 Мы, рожденные в социализме.

Сестры улетели на следующий день после посещения премьеры фильма «Цвет денег». Эта премьера привела их в полный экстаз. С раннего утра они занимались подготовкой к выходу. Прически и макияж им сделали прямо в салонах Трамп-Тауэр. Еще несколько часов примеряли и подгоняли наряды, замучив меня с их оценкой. Они хоть и были близнецами, довольно похожими, но их противоположные характеры внесли коррективы, отразившись на внешности.

Таня, медсестрой выхаживавшая меня в больнице с первых дней поступления, была стройней и куда более уравновешенней Нади. Ее движения смотрелись более мягкими и грациозными, а черты лица тоньше. Заметил, что волосы и брови у нее темней, чем у ее сестры. Терпеливая и усидчивая, Таня почти не спорила со мной, внимательно слушала и соглашалась с моими словами. Но я замечал, что все равно она многое делала по своему. Но когда я предложил сделать ей прическу по эскизу прически главной героини из сценария «Привидения», то загорелась не раздумывая.

Роль главной героини в фильме «Привидение» 1990 года досталась Деми Мур. Сама же Деми Мур, особо не была расположена к фильму – она не верила в его коммерческую успешность. При прослушиваниях Деми Мур носила длинные волосы. Но незадолго до съемок она поссорилась со своим мужем Брюсом Уиллисом, приревновавшим ее к очередному поклоннику. И назло тому состригла волосы, зная, что начинающему лысеть мужу, нравятся ее длинные локоны. Состригла она их перед самыми съемками, не рассказав об этом режиссёру фильма Джерри Цукеру. А тому, наоборот, понравился новый, более выразительный образ героини Молли…

Тане выбрали закрытое длинное алое платье с длинными рукавами и небольшим вырезом на спине. Надя, в отличие от сестры, имела очень энергичный и целеустремленной характер и вместе с этим довольно ироничный. Являясь натурой решительной и общительной, она частенько спорила со мной, задавая вопросы: почему так, а зачем это, стараясь отстаивать свою точку зрения. Мысли у нее, не поспевали за словами и руками. Надя и себе нашла в моих рисунках новый образ, для чего ей пришлось выпрямить волосы. Она носила модную в то время пышную прическу в мелких кудряшках. Парикмахеры придали ей образ, в котором была на одном из выходов Блейк Лавли – с волнистыми волосами, собранными и свисающими справа на спине. На выход ей подобрали длинное персиковое платье.

Сам же надел темно-синий костюм со светлой рубашкой, расстегнув пару пуговиц. Я подрос уже до 182 см. Прибавил в весе и вместе с повзрослевшими глазами совершенно не выглядел шестнадцатилетним подростком.

За час до начала фильма мы подъехали на арендованном черном лимузине к небольшому кинотеатру на пересечении 52-ой улицы и Лексингтон-авеню. Я как-то читал, что это место считают самым каноническим в Нью-Йорке с точки зрения кино – именно здесь в фильме «Зуд седьмого года» юбку Мерилин Монро задрало вверх потоками восходящего воздуха. Этот кадр знают даже те, кто никогда не смотрел тот фильм.

На красную дорожку нам не положено было, так как не относились ни к почетным гостям, ни к участникам фильма. Поэтому мы проходили в здание немного с боку от дорожки. Но и там шныряла куча фоторепортеров, фотографирующих проходящих в кинотеатр зрителей, выискивая интересные цели. Несколько раз фотографировали и нас, проходящих мимо отгороженных заборчиками фанатов у кинотеатра. Напрягшиеся девчонки шли вцепившись в меня, заметно волнуясь при этом.

– Отцепитесь и улыбайтесь, – прошептал я им, не сдержав снисходительной улыбки.

– Махните рукой, сейчас повернитесь, улыбка! – командую еще раз, разворачивая их к нанятому мной фотографу.

– Заходим, продолжаем улыбаться, – вновь быстро проговариваю, чуть прищуриваясь от фотовспышек, и разворачиваю сестер, не привыкших такому, к проходу.

Мы зашли в фойе кинотеатра, где собралось некоторое количество зрителей, ожидающих прибытия актеров и создателей фильма. Здесь собрались в ожидании и журналисты с фотографами. А ждать было кого.

Ведь в фильме принимали участие сразу три лауреата премии Оскара: Пол Ньюман, Форест Уитакер и режиссер Мартин Скорсезе, который снялся камео в фильме. Кроме того и три номинанта на премию Оскара: Том Круз, Ричард Прайс и Мэри Элизабет Мастрантонио. Фильм «Цвет денег» в мое время был снят знаменитым режиссером Мартином Скорсезе по роману Уолтера Тевиса.

Мартин Скорсезе продолжил историю бильярдиста, показанную еще двадцать пять лет назад в фильме «Мошенник» (1961). В «Цвете денег» главный герой Эдди Фелсон спустя двадцать пять лет уже не представлял собой быстрого бильярдиста Эдди из «Мошенника», и был вынужден перейти на тренерскую работу. В фильме умудренный опытом ветеран берет шефство над молодым и горячим игроком Винсентом, которого сыграл Том Круз. Для других игра была развлечением, но для Эдди с годами стала серьёзной работой и хорошим заработком. В фильме Эдди разрабатывает тактику по зарабатыванию денег и пытается приучить к ней своего ученика. Но Винсенту нужна только победа. Он недоумевает на то, что нужно время от времени проигрывать.

Эдди в фильме тренирует новичка Винца, у которого есть всё, что нужно для победы: талант, везение и поддержка красивой подруги, но ему не хватало почерка мастера. Эдди становится его наставником и учит восходящую звезду тонкостям большой игры – на зелёном сукне, цвета денег, сражаться один на один с судьбой…

Конфликт интересов заставляет Эдди вновь взяться за кий, и оказывается, что ему тоже нужна победа для доказательства былого мастерства.

В фильме не только актерская игра оказалась на высшем уровне. Опытный Пол Ньюман и восходящая звезда после большого успеха в фильме «Топ Ган» – Том Круз самостоятельно исполнили практически все удары. И лишь для исполнения «перескока» позвали аса бильярда Майкла Сигела.

Мартин Скорсезе, снимавший всегда независимые, глубокомысленные фильмы, сказал тогда, что «Цвет денег» это единственный фильм, который он снял в рамках графика и бюджета. И снял он его в основном по настоянию Пола Ньюмана, чтобы доказать, что тоже может сделать мейнстримом кассовый фильм, который будет закончен вовремя и в рамках бюджета.

В одном из эпизодов у героя Тома Круза спрашивают, что у него в кейсе. Он, зловеще улыбнувшись, отвечает: «Doom» («Рок, судьба»). Впоследствии Джон Кармак, придумывая название для компьютерной игры, в создании которой он принимал участие, вспомнил этот эпизод, и игра была названа «Doom».

Через некоторое время ожидания на улице раздались восторженные возгласы и крики. Затем в фойе стали заходить актеры и создатели фильма, которых тут же облепили репортеры. Защелкали затворы фотоаппаратов, вспыхивая фотовспышками.

А к нам подошел одетый в клетчатый костюм смешливый толстяк, на небольшой бородке которого, виднелись остатки крема пирожного. Остановился передо мной и протянул ладонь:

– Мистер Тимоти, я Джон Китон из Саа. Я звонил вам вчера. Наша договоренность в силе?

– Да, конечно, – отвечаю ему. Пожал ему запястье, вовремя заметив остатки крема и на его ладони. С улыбкой указал ему на бородку. Вежливо извинившись, тот без смущения достал платок, не переставая уточнять условия моей просьбы.

Джон Китон из агентства Саа несколько раз звонил, выясняя некоторые вопросы по сценариям и договариваясь о встрече. И я, зная, что Том Круз связан контрактом с их агентством, попросил его представить меня Тому на этой премьере.

Он привел Круза минут через двадцать. Актер подошел вместе с блондинкой в розовом платье.

– Том, это Тимоти Фесс, автор романа «Человек дождя». Я вам рассказывал о нем, – представил меня толстяк.

– О, привет! Мой агент как раз пару дней назад показывала книгу и сценарий по ней. Говорила, что фильм по нему может иметь большие шансы на награды. Но я даже не мог представить, что ты так молод, – сияя голливудской улыбкой, актер протянул руку. Я вспомнил, что в начале карьеры Круз испытывал немалые проблемы с исправлением неправильного прикуса.

– Здравствуйте, мистер Круз, рад познакомиться. Это мои помощницы Таня и Надя, ваши огромные поклонницы, – представил ему вновь впавших в ступор сестер. Быстро повернувшись к ним, я широко улыбнулся, моргнув, намекая на их улыбки.

– О, вы потрясающие красотки! – произнес Круз и обаятельно улыбнулся сестрам, пожав им руки.

– А это моя подруга Мими. Она тоже актриса, – представил он эффектную блондинку.

– Здравствуйте, я вас узнал. Вы Мими Роджерс! Сыграли Одри в фильме «Энтузиаст». Недавно познакомился с этой картиной, – польстил я его подруге, хотя, конечно, не смотрел его, вспомнил о ней из прочитанных в прошлой жизни статей о Томе Крузе, а ее узнал по фотографии. Блондинка являлась подружкой друга Круза, которую он как раз в это время и увел у него.

– Вот! И меня начали узнавать! – обрадовалась блондинка, заулыбавшись.

– Мистер Круз, позволите с вами сфотографироваться? – спрашиваю его.

– С удовольствием, дружище! И зови меня Том. Я еще совсем молодой, – засмеялся актер, хлопая меня по плечу. – Пола рассказывала, что ты талантливый сценарист, написавший несколько перспективных сценариев. (Пола Вагнер, агент Круза. Именно Пола Вагнер превратила того в суперзвезду.)

– Миссис Вагнер преувеличивает, Том, – отвечаю, кивая ждущему сигнала, нанятому фотографу.

Тот, поставив нас с Томом между сестер, сделал несколько снимков. Мими Роджерс, почему-то отказавшись фотографироваться, отошла в сторону.

– Звони, если что. Это мой личный номер. Пола советовала с тобой подружиться, – засмеялся Том Круз, протягивая визитку, в ответ получая от Нади мою визитку.

Я с удовольствием посмотрел фильм, отмечая возросшую игру Тома Круза по сравнению с его «Лучшим стрелком». Видно было, что Мартин Скорсезе серьезно повлиял на него. Сестры внимательно смотрели картину, заметно оживая при появлении Круза. У меня же крутились в мозгу так свойственные духу Америки фразы из фильма:

– Ты чувствуешь этот запах?

– Что? Сигаретный дым?

– Нет, он говорит о запахе денег…

***

На следующее утро, купив свежую прессу, девушки во время завтрака с нетерпением принялись вычитывать новости о фильме.

– Вот, нашла! – воскликнула Надя, держа «The Sun». Ее горящие глаза, бегающие со скоростью спринтера Болта по газетным строкам, наконец-то нашли строки про своего кумира:

– Мы видим в картине сплошные штампы. Во вчерашнем «Цвете денег» я не узнал знаменитого Скорсезе: весь фильм полон клише, присущих кино о спорте и азартных играх. Молодой игрок – вундеркинд, всё умеющий, но наивный и ничего незнающий. Старый игрок – опытный, но близкий к закату и оттого печальный. Жажда побеждать, которая сменяется готовностью проигрывать ради денег, а потом возвращается… – Отбросив газету, она замолкает, нахмурив бровки.

– Что за хрень? – возмутилась она, вникнув в смысл статьи.

– Брось ее в ****! Вот что я о Томе нашла, – громко доносится от Тани, держащей «The Hollywood Reporter».

– «Цвет денег» – это изящно поставленная история о двух профессиональных игроках в бильярд, мечтающих сорвать большой куш. Экзамен на зрелость Том Круз выдержал на высший балл. Актер отлично изобразил, как и резкие перепады настроения Винсента, который порой не может контролировать эмоции, так и сами перемены, что происходят с его героем по ходу сюжета. Актер сыграл психологически убедительно и чуть иронично...

«Ага, — подумал я про себя, — наверняка критик прикормлен Саа».

– О, мой бог! Смотрите! – вскрикивает Надя, разворачивая следующую газету. – Здесь мы! Наше фото с Томом напечатали! В «Daily News» на третьей полосе.

Повернувшись ко мне, она бросает:

– Тут статья о тебе, Тим.

Уже сторону сестры:

– А мы с тобой сейчас сбегаем в фотоателье. Я у того фотографа адрес фотоателье взяла, наберем фотографий до отъезда.

Сестры до самого отъезда в аэропорт периодически перечитывали статью в газете, и с охами, и ахами любовались фото. А я каждый раз морщился, вспоминая, сколько мне пришлось заплатить за несколько статей…

Вечером, проводив сестер на самолет, привычно сел за печатную машинку заканчивать сценарий «Красотки». Через некоторое время мне позвонила Джулия Робертс.

– Привет, Тим, не отвлекаю? Я Джулия из «Калинки». Меня попросил позвонить мистер Каплан. Он видел, что ты давал мне визитку с номером.

– Привет, красотка! Рад тебя слышать! Как у тебя дела? – отвечаю, отвлекаясь от сценария «Красотки» и встряхивая уставшие пальцы. Печатная машинка требовала некоторых усилий, в отличие от привычной клавиатуры компьютера.

– Скажешь, тоже. Красотка. Брат меня вчера вообще худющим кузнечиком обозвал. Сказал, чтобы ела побольше.

– Не дуйся на него, ты для него младшая сестренка, о которой нужно заботиться. А что там твой босс просил передать?

– Он был восхищен твоей песней на русском языке. Часто рассказывает своим друзьям о тебе. И просил передать, что завтра вечером в «Калинке» соберутся его друзья, будут петь песни, читать стихи. Он приглашает тебя завтра на вечер. Говорил, что придут его друзья мистер Барышников и поэт Окаджа.

– Окуджава. Так правильно будет, Джули. Булат Окуджава – это очень большой для русских поэт и певец, – включаю тон наставника.

– Ой, извини. Что ему передать? Ты придешь? – в голосе Джулии явственно слышались ожидающие согласия нотки.

– Передай, что приду. И с тобой увидеться хочу. Красотка! – весело отвечаю ей.

– Шутишь так. Со мной увидеться. Видела утром в газете твое фото с Томом Крузом и твоими красотками, с которыми ты приходил в «Калинку».

– Это всего лишь мои помощницы и больше ничего. А ты будешь на вечере? – спрашиваю я.

– Буду. Утром договорюсь и поменяю смену на вечер, – быстро отвечает Джулия.

– Тогда до завтра, красотка, – закончил я разговор.

Разговор закончился, но я продолжал сидеть. Опять вспомнил дом, родину, свою прошлую жизнь, утраченную любовь. Разговор о приглашении на вечер, где соберутся соотечественники, снова ввел меня в тоскливое настроение. Вроде умер в прошлой жизни, получил новое молодой тело. Живи в новом мире, радуйся. Но нет, утраченное по-прежнему со мной. И как будто наоборот, тоска ощущается все сильней. Сильное ощущение того, что здесь, в этой стране, я чего-то лишился навсегда. Будто вырван у меня кусок души, и он остался там, в прошлой жизни. Поэтому я и пел грустные бардовские песни из прошлой жизни, оставаясь наедине, будто пытался заполнить эту пустоту в душе...

С утра продолжил дописывать сценарий «Красотки» почти не внося в него изменений, опасаясь принести в него, что-то не подходящее этому времени. Лишь изменил некоторые эскизы для платьев Вивиан и перенес происходящие события в отель Трамп-Тауэр. Также у меня прошли занятия с учителями по музыке и рисованию. Вечером, одевшись по простому в темные джинсы и свитер, собирался уже выходить, как позвонил Трамп:

– Привет, зайдешь на ужин? Да и поговорить о шоу нужно. У организаторов вопросов накопилось по некоторым твоим идеям. Говорят, что не сталкивались с такими. Нужны пояснения.

– Добрый вечер, мистер Трамп. Давайте перенесем разговор на завтра. Меня пригласили сегодня на вечеринку в русский ресторан «Калинка». Сказали, что придет Михаил Барышников, – отказываюсь, думая про себя: «Конечно, не сталкивались с такими идеями. Они войдут в шоу лет через десять»

– О! Михаил Барышников! Об этом русском много пишут в газетах. Сейчас в СССР много изменений в бизнесе, можно много заработать. Может и мне сходить с тобой? – падает Трамп на хвост.

– Не стоит вам там показываться, мистер Трамп. Вы известный человек. Когда-нибудь пойдете в политику. Вдруг в президенты захотите баллотироваться. А журналисты раскопают, что вы общались с русскими в этом ресторане. Обвинят в связях с советским КГБ. Сами же знаете, как могут повернуть журналисты, получив доллары от ваших заинтересованных конкурентов.

Трамп молчал, обдумывая мои слова.

– Хороший совет. Мои помощники ведут переговоры с Советами по поводу возможности стройки в СССР. Пожалуй, поручу им обдумать и с этого ракурса ведение дел с Советами. Тогда отложим вопросы с шоу до завтра, – закончил он, повесив трубку.

Теперь уж и я задумался. Не наговорил ли лишнего? Да и хрен с ним, – решил я, выходя из лифта. А вот такие выражения и пофигизм мне, прошлому, ведь не свойственны. Что это? Проявляются черты характера предшественника тела? Или молодые гормоны бушуют?

Сажусь в вызванное такси. Хотя и можно было минут за двадцать добраться быстрым шагом до места. Больно уж криминальные улицы Нью-Йорка, даже самый центр города не вызывал доверия.

Я зашел в ресторан, который был переполнен. Он еще был небольшим, и места было немного. Расширится и переименуют его в «Самовар» лишь в следующем году. Тогда Каплан одолжит деньги на расширение у Йосифа Бродского, получившего в 1987 году Нобелевскую премию. Увидевшая меня Джулия засияла широкой улыбкой, заторопившись ко мне. Сразу заметил в ней изменения. Прическа, макияж, одежда, сережки были другие. Видно было, что готовилась к вечеру. Только что хмурилась, слушая женщину средних лет в переднике, видно, здешнего повара. Но, заметив меня, резко повеселела и обрадовалась. Вот это ее умение мгновенно преобразиться, выражая на лице искренние, сильные эмоции, и будет выделять ее в будущем на большом экране.

– Привет, Тим, наконец ты пришел. Я тут еле справляюсь, охраняя твой столик. Мистер Каплан уже два раза спрашивал о тебе. Очень ты его поразил в прошлый раз, спев ту песню на русском языке. Особенно удивился, когда узнал про твой возраст и то, что ты американец.

– Добрый вечер, Юля! Потрясающе выглядишь! Рад тебя видеть, – отвечаю ей. Наклоняюсь и целую ее в щечку. Через пару дней нужно перебираться в Лос-Анджелес, поэтому форсирую влияние на пока неопытную будущую актрису.

– Спасибо, Тим. Меня здесь почти все Юлей зовут. На русский манер. Идем к твоему столику, пока его не заняли, – отвечает, слегка смутившись Джулия. Лишь на мгновение замешкалась, но решительно взялась за выставленный мной локоть.

Она привела меня к единственному свободному столику у стены, над которым висела небольшая картина в деревянной рамке. А под ней, прямо на стене, был написан на русском языке небольшой стих:

Мы все познали: сталь нагана,

мир чистогана и сумы.

Везде достаточно погано ,

но мы,

рожденные в социализме,

валяем в Штатах дурака.

– Ты будешь ужинать, принести что-нибудь? – спрашивает будущая знаменитость.

– Есть пока не хочется. Принеси мне большую чашку кофе с молоком. И еще, я слышал, что у вас подают вкусное пирожное, называется "Анна Павлова"?

– О, это такой торт пропитанный медом, его жена мистера Каплана выпекает. Оно моей сестре Лизе очень нравится. Еще осталось несколько кусочков.

Она ушла, а я опять заметил, что заказал кофе. Хотя американцы моего возраста почти на сто процентов заказали бы колу или пепси. Между производителями которых сейчас ведется самая настоящая война за лидерство.

Почти все посетители общались на русском. За одним столом уже распевали песню Никулина про зайцев. На них многие оглядывались и улыбались. За роялем сидел худощавый усатый мужчина, аккомпанируя себе, пел романс с небольшим акцентом:

Ехали на тройках с бубенцами, А вдали мелькали огоньки. Мне б сейчас соколики да баньку, Душу б мне развеять от тоски!

Подошла Джулия, принеся мне кофе и парочку кусочков медового торта.

– Не скучаешь? Вот мне точно не до скуки. Вечером здесь всегда много посетителей, свободных мест почти не бывает. Зато весело – песни поют, играют. Платят вдвойне. И чаевых много. Я в свободное время на актерских курсах учусь и на прослушивания хожу. Хочу, как старший брат, в кино сниматься. Сегодня Михаил Барышников пришел, который в балете танцует. На кухне мистеру Каплану готовить помогает.

Не закончив рассказывать, она ушла работать, едва ее позвали. Я же, разглядывая зал, замер, заметив такое знакомое по многим фильмам лицо. У входа рядом с брюнеткой в положении стоял Савелий Крамаров. По ним заметно было, что они только вошли и были расстроены, не заметив свободных мест.

– Юля! – позвал я Джулию, разносившую заказ.

– Да, Тим, тебе что-нибудь принести? – спрашивает она.

– Нет, видишь пару у входа, которые только вошли. Можешь пригласить их за мой столик? А я для тебя за это песню спою, – прошу ее. – Это мистер Крамаров с женой, скорей всего. Он очень известный в СССР актер.

– Конечно, сейчас приглашу. А ты правда песню для меня споешь? А можно ее записать? Сегодня магнитофон принесли, я ее потом слушать буду. – Обрадовалась девушка, снова вспыхивая широкой улыбкой.

Она направилась в сторону входа, а я так и остался стоять у стола. Вот и еще с одной легендой познакомлюсь…

Джулия подвела пару и ушла. А я затормозил, восторженно вылупив глаза на такого знакомого и родного актера, от игры которого испытал столько положительных эмоций. Меня не просто тянуло пожать ему руку, хотелось обнять такого родного человека. А те недоуменно смотрели на меня. И, конечно я вспомнил, что у актера найдут рак в 1995 году...

– О, извините меня, пожалуйста, садитесь, Савелий Викторович, – я обратился к ним по-русски.

– Просто я ваш большой поклонник. Смотрел фильмы с вашим участием, учил по ним русский язык. Я Тимоти Фесс, начинающий писатель. Очень рад с Вами познакомиться.

– Привет, можно на ты? Со мной ты знаком. А это моя супруга Фаина Зборовская.

Они уселись на принесенные Джулией стулья.

– Мы только сегодня приехали в Нью-Йорк. Проездом из Лос-Анджелеса добираемся в Вашингтон. У меня там начнутся съемки через неделю. Специально на один день приехали, чтобы посетить «Калинку». Друзья много рассказывали об этом месте.

– Здесь потрясающая русская кухня, а мистер Каплан сам готовит многие блюда. Представьте, сейчас на кухне ему помогает готовить сам Михаил Барышников, – поделился с ними новостями с местной кухни.

– А вот и он, – сказал я, заметив подходящего Каплана, и встаю из-за стола.

– Познакомились уже? – спросил Каплан, здороваясь со мной и обнимаясь с новым гостем.

– Наконец ты добрался до нас, Сава, – Каплан не скрывал своей радости

– Садитесь, Роман Аркадьевич, а я, если разрешите, спою песню. Задолжал Юле, – встаю со стула, предложив ему сесть.

– Иди, конечно, Юля уже вон и магнитофон приготовила для записи.

У меня было приподнятое настроение. Хотелось спеть песню, которую я не раз репетировал.

Взяв микрофон, я обратился к залу, видя, что почти все обратили на меня внимание:

– Добрый вечер, друзья. Я здесь только во второй раз, но уже успел проникнуться атмосферой этого места, его уютом. Я чувствую себя как дома, ощущаю частью этого места. Наверное, проснулись мои русские корни по бабушке, что сбежала в Америку, спасаясь от ужасов второй мировой. И эту песню я хочу спеть для всем вам знакомой девушки. Вы зовете ее Юля, родители назвали Джули, а она сама выбрала себе имя Джулия. И я уверен, что это имя она прославит на весь мир. (Джулия Робертс добавила к своему имени букву я, узнав, уже зарегистирована актриса по имени Джули Робертс)

Я видел, что Джулии переводят мои слова. Затем поправил микрофон. Взял в руки гитару-семиструнку и запел песню Батырхана Шукенова – «Джулия».

Девчонка из далеких дней. По школе бегал я за ней Домой провожал Записки тайком писал.

Мы незаметно подросли. И эти дни давно ушли. И я не скрывал. Что лишь о тебе мечтал.

Но только все пошло ко дну. И я не знаю почему Уехала ты в далекую страну Тебя полюбят там опять. Но будут по-другому звать. К чему вспоминать мне новое имя твое ?

Джули, Джулия Джули, Джулия Джули, Джулия Джули, о-о-о...

Не знаю я твой телефон. Но разве мне поможет он. Не стану звонить — нам снова вдвоем не быть.

Не знаю новый адрес твой. Но нас не сблизит он с тобой. Не стану писать, хоть много хочу сказать.

Развеялся былой обман. Нас разделяет океан. Прощай и забудь, назад не пройти тот путь. Зачем напоминает грусть. Мне имя твое ? Ну и пусть. Я буду опять его про себя повторять.

Джули, Джулия Джули, Джулия Джули, Джулия Джули, о-о-о...

Джули, Джулия Джули, Джулия Джули, Джулия Джули, о-о-о...

Я видел, как Джулия, вслушиваясь в незнакомые слова, в мелодию, закрыла глаза и стала качаться под мелодию. Людям понравилась песня, они шевелили губами, повторяя слова. А я опять стал расклеиваться. Нервная система молодого тела, наверное, еще не готова к проявлениям таких чувств. Закончил песню, положил гитару, но люди не отпускали. Просили спеть еще.

– Позже еще спою. Устал. Да и есть хочу, я еще не ужинал. – произнес я. И вернулся к столику.

– Спасибо Тим. Мне очень понравилась песня, – тихо прошептала Джулия, приобняв возле столика.

– Тебе что принести поесть? – спросила она.

– Что нибудь легкое. Греческий салат и тройку блинов с икрой. И кофе унеси. Остыл он. Следующая песня очень эмоциональная. Лучше сока принеси.

Ужинал, наблюдая за окружающими. Здесь находились в основном люди творческих профессий из ближайших театров, музыкальных заведений, художники. И еще наблюдал за Романом Капланом. Тот был настоящей душой этого зала. Подходил к столикам, здоровался, шутил, что-то подносил из еды. Очень по-дружески общался со многими, поддерживая дружескую атмосферу в зале. Подошел он и ко мне, похвалил песню, сказал, что музыке не хватает музыкальных инструментов, особенно саксофона. Согласился с его словами. Он по-доброму приобнял меня, словно отец сына.

А у меня участилось сердцебиение, увлажнились глаза, после того, как мысленно сравнил его с отцом. Нахлынули воспоминания Тимоти о его отце, о том, как он заменил ему погибшую мать, его трогательное внимание к своему сыну. Будто он стал любить его намного больше, перенеся любовь к жене и на сына. И эти слезы – это слезы Тима по погибшему отцу.

Я допил сок, закрыл глаза, на минуту успокаивая сердце Тимоти. Затем подошел к сцене, взял в руки микрофон, повернулся к залу.

– Эту песню хочу спеть в память о своем отце, – обращаюсь к ним.

Зал затих. Посетители вслушивались в слова, чувствуя в них грустные ноты.

Взял семиструнку и заиграл мелодию из песни Сергея Трофимова: Я скучаю по тебе.

Казалось бы, ну что скучать? Всего семь дней разлуки. А вот скучается – хоть волком вой.

Посуды кухонной гора – всё не доходят руки. И опять забыл полить столетник твой Друзья зовут – давай махнём на шашлыки на дачу,

А я не еду, мне милей мой сплин. В привычной мизансцене дни, всё выглядит иначе Когда невольно поживёшь один.

Я скучаю по тебе. Как апостол по святым мукам. Я скучаю по тебе. Вот какая штука.

Казалось бы, ну что скучать? Считается полезным Недельку друг от друга отдохнуть.

Я всё пробую начать жить логикой железной. Но в логику любовь никак не запихнуть И наш обыденный уклад сложившийся годами,

Где суета сует владеет всем. Мешает нам расслышать крик седого мирозданья Что мы живём не так и не затем.

Я скучаю по тебе. Как пустыня по снегам белым. Я скучаю по тебе. Что уж тут поделать?

Казалось бы, ну что скучать? Всего неделя И всё вернётся на круги своя.

Домашние дела, друзья, работа на пределе. А в общем, жизнь вполне обыкновенная. И лишь заметив первый снег над хмурою столицей.

И у ларьков замёрзшие цветы. Я вспомню как недолог миг, что он не повторится. И что всего прекраснее в нём ты.

Я скучаю по тебе. Как подранок по своей стае. Я скучаю по тебе Вот ведь как бывает.

Я скучаю по тебе... Я скучаю по тебе...

Эту песню пел Тимоти. Это были его чувства, его боль, его тоска. Он владел сейчас моей памятью, руководил струнами, голосом. А моя душа лишь помогала ему держать темп, контролировать мелодию. Он был весь в ней. А я чувствовал людей вокруг, их волнение, видел у многих слезы. Казалось, что в этом глубочайшем мире их чувств слышал биение сердец, которое растворяло мой сгусток щемящего, одинокого настроения. И когда слова закончились, вернулся и я. Каплан медленно вытащил гитару из моих рук. Я вернулся на свое место. Люди не хлопали. Лишь кивали, прикрывая глаза. Постепенно тишина сменилась опять на разговоры. Заиграла спокойная мелодия рояля.

– Спасибо за песню, – поблагодарил меня Крамаров, дотронувшись до локтя.

– Я все минуты песни чувствовал себя на родине, будто на квартирнике среди друзей. Этого очень не хватало, – делится он, и продолжив затем:

– Мы пойдем уже. Еще полтора часа добираться до квартиры друзей. Завтра поезд в одиннадцать. Жене в ее положении нельзя ни на самолете, ни на машине.

– Можете у меня переночевать, Савелий Викторович. Я сейчас один в большой многокомнатной квартире, здесь недалеко. Места много. Полчаса нужно, чтобы все комнаты обойти. Я буду очень рад, а завтра провожу вас на поезд.

Савелий посмотрел на жену. Та кивнула соглашаясь. По ней было заметно, что она очень устала.

– У меня сестра тоже уехала по работе. Еще неделю ее не будет, скучно, – пожаловалась, стоящая рядом Джулия.

– Юля, и тебя приглашаю в гости. Пишу один сценарий, в котором роль идеально для твоего типажа подходит. Почитаешь там, но чтобы не выносить.

– Хорошо, – согласилась та, почти не раздумывая. – Там мистер Каплан хотел с тобой поговорить.

– Тогда, идите ловите такси. Я через пару минут подойду, – отсылаю их к выходу.

– Тим, мы записали обе песни. Над ними еще немного нужно поработать, и завтра они будут готовы, – слышу от Каплана.

– Роман Аркадьевич, давайте договоримся. У вас много знакомых музыкантов. Вы делаете музыкальное оформление для песен, а за это получаете полные права на исполнение этих двух песен в вашем ресторане.

– Согласен, – не раздумывает он, пожимая мою руку.

Уже минут через десять мы подъезжали к Трамп-Тауэр, а я при этом замечаю, как у прижимающейся ко мне Джулии и четы Крамаровых вытягиваются в удивлении лица, сознавая, у какого здания мы остановились...

Глава 9 Джулия.

Едва мы вышли из машины, как от входа в здание раздался крик:

– Джимми! Мистер Фесс с гостями приехал! – крикнул один из охранников в сторону молодого парня стоявшего у соседней машины.

Молодой блондинчик спортивного телосложения, смущенно потупившись, перетаптывался с ноги на ногу у белого кадиллака, у открытой дверцы которого находилась эффектная брюнетка с аристократичным лицом, возрастом лет за сорок. Ее тонкий, слегка вздернутый нос только подчеркивал игривый взгляд. На губах – ярко-красная помада, на плечах – розовый жакет, на стройном теле – длинное темное платье со светлыми пятнами. Она со смешливо-лукавой улыбкой медленно погладила парня кончиками пальцев по щеке. После чего села в машину и уехала. Джимми тут же подошел ко мне, его физиономия мгновенно сменилась со смущенной на хитро-плутовскую.

– Привет, Тим, чем помочь? – весело произнес он, оглядывая моих спутников. – Я, кстати, накопал много чего интересного, – добавил следом тише.

Джимми был сыном одного из старших менеджеров отеля при Трамп-Тауэр и уже не один год подрабатывал в нем. Он являлся типичным представителем американского общества, любыми способами зарабатывая баксы. Одним из таких способов, в том числе, было очень близкое общение с богатыми женщинами в возрасте. Мне же он находил большое количество различной информации: сплетни, различные истории об известных личностях, информацию о событиях в городе, которые не попадали в прессу. За это я ему неплохо приплачивал. У него было много друзей в различных заведениях города. И поток информации становился все больше и больше, но мне, привыкшему к обработке куда большего потока, всегда было мало.

– Привет, Джимми, вижу, что охота закончилась. По нашим делам с тобой завтра поговорим. С гостями сам справлюсь, – ответил я, заметив у гостей лишь небольшой саквояж. И добавил: – Слева воротник у рубашки поправь, если тебе еще работать.

– Закончилась охота, не зря же на актерские курсы хожу. Это ты мне хорошо подсказал. Ладно, до завтра. Пойду я, – бросил тот, поправляя и заодно прикрывая воротником покраснение на шее.

– Ну что, идем? – спросил я, поворачиваясь к своим спутникам и показывая рукой в сторону входа.

– А где остальные вещи? – спросил я по пути у Крамаровых, бросая при этом взгляд на одинокий саквояж в руке Савелия Викторовича.

– Оставили в камере хранения на вокзале. У Фаины слишком много вещей. Я в Вашингтоне на съемках останусь, а она дальше к родственникам в Лас-Вегас поедет рожать, – тихо поделился со мной Савелий Викторович.

Фаина, хоть и зевала сонно, тем не менее крутила головой, рассматривая окружающие позолоченные интерьеры. При упоминании о Лас-Вегасе у меня всплыли воспоминания о том, что Фаина через год после рождения ребенка уедет туда, уйдя от Крамарова. В лифте у Фаины Зборовской, выглядевшей уставшей, начали слипаться глаза.

– Она почти не спала в поезде. Я же, наоборот, хорошо выспался, – пояснил мне Крамаров.

– Поспишь в том поезде ночью. До утра щипачи ходили, по карманам шарили, – добавила его жена, посмотрев с улыбкой на Джулию.

Та дремала, положив голову мне на плечо и в то же время прижавшись. В простых джинсах и свитере, с небрежной прической из слегка взъерошенных каштановых волос. Она сейчас совершенно не догадывалась о своей звездной карьере, которая вспыхнет всего через несколько лет. Помимо нынешней неуверенности в дальнейшей судьбе, у нее и характер был весьма переменчивый, на что повлияло ее сложное детство: смерть родного отца в десять лет, плохие отношения с отчимом, переезды.

Даже за последние полчаса характер немного проявился и на мне. В такси она так же, как сейчас в лифте, прижалась ко мне, даже перекинула мою руку себе на талию. Когда же я попытался спустить ее пониже, она отстранилась, пододвинувшись к окну. А когда шли к лифту, опять взяла под руку и с улыбкой попыталась переключить внимание на себя. И когда я, в то время общавшийся с Крамаровым, ее проигнорировал, Джулия, обиженно поджав губы, отстала и пошла сзади.

В молодости я покупался на такие обидки девушек. Сейчас же все мое внимание было сосредоточено на Савелие Крамарове. Общаясь с ним, я расспрашивал о его карьере после переезда из Союза. Тот уехал из СССР в 1981 году после письма президенту США Рональду Рейгану. Слушал Крамарова, смотря на него искренним восторженным взглядом. Тому, я заметил, было даже немного неловко от такого внимания.

Он выглядел уже не тем потрясающе комичным актером, врезавшимся в моей памяти от неоднократно просмотренных фильмов. Сейчас ему было уже за пятьдесят, проглядывались седоватые волосы, появились морщинки. Но все равно по-прежнему оставался ужасно смешным. Особенно он преображался во время улыбки. Я даже иногда трогал его за плечо, словно не верил, он ли это.

А вот актерская карьера у него пока не блистала. Ему доставались лишь небольшие роли с несколькими репликами, чему еще мешал не до конца исправленный акцент. Это в Союзе он был известен почти всем. Здесь же, в условиях огромной конкуренции, являлся лишь песчинкой.

Добравшись до шестьдесят третьего этажа, я устроил супругов. Показал им спальню, ванную комнату и попросил, чтобы совершенно не стеснялись. Те немного ошарашенно оглядывались, рассматривая роскошную обстановку.

– Савелий Викторович, чувствуйте себя, как на даче у профессора. Только шампунь не пейте. Как ополоснетесь, приходите на кухню, я вас там другим напитком угощу и сценарий покажу, о котором рассказывал, – напомнил я ему об одной из его ролей.

Тот, услышав эти слова, сразу заулыбался. Затем, подмигнув, изобразил жестами, будто откручивает крышку у бутылочки с шампунем и пьет. В лифте я рассказывал ему о сценарии «Один дома» и попросил посмотреть его хотя бы немного и высказать свое мнение о возможных недостатках. Затем повел зевающую Джулию знакомиться с ее местом отдыха.

– Вот, смотри, это спальная комната для особых гостей. Таких в квартире всего две. Больше всего мне нравится здесь ванная, и я повел ее в огромную ванную комнату.

– О мой бог! – восхищенно воскликнула девушка, заметив роскошную отдельно стоящую ванну белого цвета у сплошной стеклянной стены, за которой горели огни большого города. Высоченные потолки, каменные полы, стены из светлого мрамора придавали просторной комнате ощущение грандиозности. Джулия подошла к ванне, потрогала ее, посмотрела вниз, в окно.

– Как здесь ванну принимать, ведь стекло прозрачное? Как здесь высоко, аж дух захватывает! – продолжала она восхищаться.

– Это стекло особо прочное. Оно сделано из нескольких слоев и специально обработано так, что снаружи совершенно непрозрачно, – ответил ей, вместе рассматривая огни большого города.

– Тим, я все хочу спросить. Почему ты так общаешься с этим смешным русским актером? – полюбопытствовала она, продолжая смотреть вниз.

– Этот смешной актер, как я тебе уже говорил, переехал в Америку из Советского Союза. Там он снялся во многих комедиях, имевших в СССР огромную популярность. Его любят и знают пару сотен миллионов жителей. Представляешь? Раньше в СССР почти не показывали американских фильмов, поэтому комедии с его участием многократно повторялись, и его смешная физиономия постоянно мелькала на экранах. У меня есть сценарий в комедийном жанре, где он, как я раньше думал, мог бы сыграть. Но, пообщавшись, я заметил, что его английский очень медленный и с сильным акцентом.

– Сотни миллионов поклонников! С ума можно сойти, – вздохнула Джулия.

– А я столько раз пробы проходила, нигде не берут. Недавно только пообещали маленькую роль в сериале «Криминальные истории». И, скорее всего, больше не позвонят. Нет у меня ни какого таланта, – с чувством продолжила Джулия, едва не плача. У нее даже глаза заблестели от влаги. Она склонила голову мне на плечо, когда я погладил ее по волосам.

– А вот здесь ты ошибаешься. И очень сильно ошибаешься, – ответил я и снова продолжил:

– Почему этот русский так популярен? Из-за дефекта глаз? Нет. У него редкая способность быстро преображаться, меняя эмоции на лице. Он смешной, когда серьезен, но если тут же меняет выражение лица на радостное, то это уже сильно влияет на эмоциональные впечатления зрителей. Частые эмоциональные потрясения глубоко и надолго врезаются в память зрителей.

– А у тебя просто невероятно подходящая внешность для экрана. Ты красивая, очень фотогеничная именно для драматичных и романтичных ролей. Длинные руки и ноги, широкие плечи и бедра. И у тебя уже нет угловатости, ты округлилась в нужных местах. И дальше будешь становиться все женственней и привлекательней. Вспомни, когда я пришел во второй раз в «Калинку», ты с серьезным выражением слушала жену Каплана, но, заметив меня, твое лицо преобразилось, резко контрастируя с предыдущим выражением. То есть драматичность твоего лица мгновенно сменилась на романтичность, выражая уже положительные эмоции. В тебе как будто скрыт источник импульсивной энергии, под воздействием которого ты выражаешь взрывные, искренние эмоции. – Мой напор немного стих, и я продолжил спокойнее и тверже:

– А ведь так не могут даже многие очень известные актрисы, несмотря на их большой опыт и талант. Вот эта твоя особенность очень схожа с особенностью моего гостя. Но, в отличие от него, ты молода, красива, твой типаж актрисы намного шире. Ты уже сейчас, за счет такого искреннего выражения эмоций можешь сыграть и в драме, и в романтической комедии, и в фильмах о любви, хоть у тебя пока и недостаточно актерского опыта.

– А ты в этом разбираешься? – Джулия повернула ко мне свое лицо, на котором уже не было и намека на недавнюю грусть. На ее губах при этом лежала легкая и такая широкая мечтательная улыбка.

– Ну, если принять во внимание, что два моих сценария были приняты к производству двумя крупнейшими киностудиями Голливуда, то да. Сегодня утром пришли письма с приглашением обсудить контракт, – смахиваю ее сомнения в моих словах.

– И когда-нибудь ты сыграешь главную роль в моем фильме, станешь знаменитой, и весь мир будет у твоих ног. Как этот город, – говорю ей, разворачивая за руку к себе, отвлекая от огней города внизу. Затем поднимаю ее подбородок и медленно провожу кончиками пальцев по щеке, коже шеи.

Ее глаза открываются шире, а дыхание учащается. Я слегка наклоняюсь и целую в губы. При этом с удивлением замечаю, как и у меня начинают пылать щеки, чаще колотиться сердце, хотя в сознании четко контролирую свои слова и действия. Организм у меня теперь молодой, вот гормоны и реагируют. Джулия, не размыкая губ, по-детски водит ими по моим. "Как тут запущено оказывается", – думаю про себя и, отрываясь, шепчу:

– Приоткрой губы. Отвечай языком, – подсказываю ей и тут же добавляю:

– Не так широко. Подстраивайся…

Поцелуй получался лучше и лучше. Она все активнее использовала язык. Руки ее переместились мне на спину, почувствовались ноготки; глаза закрылись. Я вел поцелуй: то чуть прихватывая нижнюю губу, то немного прикусывал ее и тут же ласкал языком кончики зубов, доставал им до ее неба; то ускорял поцелуй, погружаясь глубже, то замедлял его ход, сплетая уже только кончики языков. При этом одной рукой поглаживал ей спину, пальцами слегка оттягивая кожу, другой перебирал ее кудрявые волосы, иногда вызывая у нее тихий стон. Так, хватит. Прекращаю поцелуй, отодвигаюсь и, глядя на ее немного опухшие губы, говорю:

– Ты потрясающая! Но меня уже ждут на кухне. Я и так задержался. Они утром уедут. А ты в ванне поваляйся, вон халаты висят, переодеться. Моя комната напротив. В ней на столе сценарий «Красотки» лежит, с ролью для тебя, можешь почитать в ванне. Хочешь, в моем гардеробе покопайся, мужская рубашка тебе пойдет.

Выхожу, отмечая на ее лице меняющиеся выражения: затихающее возбуждение от поцелуя, легкая мечтательность, сменяющаяся недоумением и обидой, что ее покидают.

***

Крамаров уже находился на кухне, читая сценарий «Один дома».

– Извиняюсь, что задержался, Савелий Викторович. Вам что приготовить? Кофе, чай или пиво будете? – спрашиваю, направляясь к столу.

– Мне чай. В последнее время и кофе, и алкоголь не пью. В моем возрасте пришло время тщательно следить за здоровьем. А вот в твоем возрасте я не пришел бы сейчас обсуждать сценарий, – ответил мне с легкой улыбкой, наверняка заметив припухшие губы, которые я протер при нем полотенцем.

– Делу время, а потехе час, как говорится в русской пословице, – отвечаю, возвращая понимающую улыбку.

– Ты шпаришь на русском языке, как на родном, а у меня до сих пор сложности с английским, – делится Крамаров своими проблемами.

– Савелий Викторович, я учил русский язык, в том числе смотря ваши фильмы, поэтому сейчас очень рад вблизи общаться с вами. И если вы уже познакомились с этим сценарием, что вы скажете о возможности вашего исполнения одной из ролей – Гарри или Марвина? – задаю ему вопрос, хотя и так вижу, что роль Гарри ему не подходит.

– Скажу сразу, роль первого бандита мне совершенно не подходит. Это роль злого, более умного персонажа, произносящего быстрые реплики, постоянно кривящего злобные рожи, запугивающего ребенка. На эту роль лучше подобрать какого-нибудь актера небольшого роста, имеющего опыт игры жестких отрицательных ролей. А вот с ролью Марвина – антагониста Гарри, недалекого, медленно соображающего персонажа, которому нужно показывать глупые выражения на лице, мог бы справиться. Конечно, при достаточном времени на подготовку, – закончил выражать свое мнение Крамаров. И взяв один из нарезанных мной за это время бутербродов, принялся его пережевывать, запивая чаем, успевшим немного остыть.

Тоже отпив из чашки, я задумался о его словах. Действительно, при достаточном времени на подготовку у него могло бы получиться. Опыт комедийных ролей, похожих на эту, у «Косого» большой. Время поможет исправить недостатки с акцентом. И для этих усилий ему нужна какая-нибудь определенность. Как же меня сдерживает мой возраст! Когда еще смогу приступить к самостоятельной работе, не вызывая большого удивления из-за своего возраста? Ждать несколько лет? Посмотрим еще. А пока:

– Савелий Викторович, на днях две крупные киностудии приняли решение о покупке обоих моих сценариев, о чем известили этим утром в письмах. Вполне возможно, что смогу договориться о какой-нибудь роли для вас в одном из этих фильмов. А вот фильм по сценарию «Один дома» я хотел бы, чтобы полностью был снят на мои деньги. Таким образом, окончательное решение о выборе актеров на роли будет принадлежать мне. К утру подготовлю для вас копию полного сценария и папку с рисунками и пояснениями к роли Марвина. Также передам чек, чтобы вы не имели затруднений с подготовкой. Скорей всего, съемки начнутся через год, в октябре. Но все должно решить ваше прослушивание на эту роль. И прошу сохранять в тайне все, что касается фильма до его выхода.

Конечно, он согласился. Возможность получить одну из главных ролей в голливудском фильме для него была огромной удачей. До этого ему доставались лишь очень небольшие роли с несколькими репликами. Мы еще немного поговорили с ним, обсуждая его роль. Было около трех ночи, когда я лег спать, закончив пояснения к роли Марвина. У Крамарова будет целый год на подготовку к роли, в ходе которого мы еще встретимся и скорректируем ее.

Утром я привычно встал в шесть часов, чувствуя себя неплохо. Молодому организму хватило трех часов для восстановления. Затем потратил привычные уже сорок минут на физические упражнения. Следом отправился на кухню: готовить завтрак для гостей, ведь Таня, обычно готовившая его, отсутствовала. Привычно, по прошлой жизни, приготовил тесто для блинов на теплом молоке, творог для начинки. И пока тесто немного доходило, приготовил яичницу с помидорами и беконом. Уже спек горку блинов, когда на кухню пришли Крамаровы.

– Ничего себе, как ты ловко выпекаешь сразу на двух сковородах. Я так не умею. Чем тебе помочь? – спросила Фаина, подходя к столу.

– Заворачивайте творог в блины, – ответил ей. – А вы разложите яичницу по тарелкам, – произнес, обращаясь уже к Савелию.

Мы завтракали в непринужденной обстановке, весело общаясь и рассказывая анекдоты. Я чувствовал себя комфортно с ними, ведь в душе был их ровесником. И даже сам рассказал анекдот в подходящий момент:

– Однажды на необитаемый остров попали 20 мужиков и одна женщина. Через две недели женщине стало стыдно, и она покончила с собой. Еще через две недели мужикам стало стыдно, и они закопали женщину. А еще через две недели мужикам опять стало стыдно, и они откопали женщину.

Вызвав такси, я проводил их до самого вагона, помогая с вещами. Затем некоторое время стоял на перроне, провожая взглядом уходящий поезд, размышляя о том, что так и не придумал, как сказать Крамарову о его будущем заболевании. Пока не мог. Ведь рак сигмовидной кишки, который у него найдут через девять лет, сейчас, скорей, и всего отсутствует, или опухоль еще слишком мала для обнаружения.

Вернулся, по пути купив Джулии кое-чего из одежды в подарок, не сомневаясь в том, что не та откажется. Ведь она находится сейчас в таком возрасте, когда девушки не задумываются о справедливости, заслужила она его или нет. Больше думают о внешней стороне – красиво это или нет, станет ли она в результате довольной и счастливой.

Когда зашел в свою спальню, то заметил на кровати Джулию, одетую в мою рубашку: она спала, прикрыв свои длинные ноги покрывалом. Ее кудрявые волосы красиво обрамляли молоденькое личико. И еще несколько минут наблюдал за ней, гоняя в голове мысль о том, что в моей постели лежит сама Джулия Робертс – в будущем кумир миллионов. Пока не заметил ее открывшиеся глаза, пристально смотревшие на меня, начинающуюся улыбку припухших от вчерашнего поцелуя губ и руку, откидывающую покрывало...