Тумайни

Пролог

Тьма Бездны не была просто отсутствием света — она пожирала его. Каждый отблеск, каждая искра, каждый проблеск надежды исчезали в её ненасытной пасти, растворяясь без следа. Лишь редкие, дрожащие язычки пламени пробивались сквозь вязкую черноту, освещая фрагменты кошмарного пейзажа: изломанные скалы, покрытые вязкой субстанцией, напоминающей застывшие слёзы, и трещины, из которых сочилась чёрная дымка.

В центре этого хаоса стоял Итер. Его одежда была изодрана в клочья, местами почерневшая от ожогов или пропитанная чем‑то тёмным. Дыхание вырывалось прерывистыми хрипами, а рука, сжимавшая меч, дрожала от усталости. Лезвие клинка тускло мерцало, отражая последние искры сопротивляющегося света. Он стоял, слегка покачиваясь, но не опускал оружие. Даже сейчас. Даже здесь.

Над ним, заслоняя и без того невидимое небо, возвышалась чудовищная фигура — Госойотот, Жнец Бездны, принявший форму громадного дракона, владыки истлевшего первобытного пламени Сиукоатля. Его чешуя была чернее самой тьмы, а глаза горели холодным, насмешливым огнём. Он склонил голову, разглядывая израненного героя, и низкий, раскатистый смех сотряс пространство, заставляя землю содрогаться.

— И это всё? — голос дракона звучал, как скрежет камня о камень, усиленный эхом тысячелетий. — Ты, жалкий смертный, осмелился бросить вызов Бездне? Ты думаешь, что твоя воля способна остановить то, что существовало задолго до твоего рождения и останется после того, как твой свет погаснет?

Итер поднял голову. В его глазах, несмотря на изнеможение, горела решимость.

— Я не остановлюсь, — выдохнул он, с трудом выговаривая слова.

Госойотот склонился ещё ниже. Его дыхание, холодное и затхлое, коснулось лица Итера.

— Ради чего? — прошипел жнец, и в его голосе прозвучало неподдельное любопытство, смешанное с презрением. — Ради спасения мира, который тебя же, своего потенциального спасителя, отвергает? Ради друзей, что видят в тебе, прежде всего, выгоду, цель, реализацию своих желаний? Или ради какой‑то иллюзорной справедливости? Скажи мне, Итер—какой смысл ты ищешь в том, что с самого начала считал бессмысленным, бесполезным?

Вопрос ударил сильнее любого удара. Итер замер, меч в его руке чуть дрогнул. Он хотел ответить сразу, твёрдо и уверенно — но слова застряли в горле.

Действительно — ради чего?

Мысли вихрем закружились в голове.

Люмин…

Образ сестры вспыхнул перед глазами — её улыбка, их давние клятвы, обещание всегда быть рядом. Вместе они путешествовали по звёздному небу, посещая один мир за другим в поисках того самого, что наконец станет их домом.

Но теперь она стояла по другую сторону. Присоединилась к Бездне, убеждённая, что это единственный правильный путь. «Ты поймёшь, — сказала Люмин перед уходом. — Когда закончишь своё путешествие, увидишь всё своими глазами».

Нет. Сражаться за целую страну, вставая на защиту её жителей, Итера заставляла не мотивация понять мировоззрение Люмин. Любовь к ней и самоличное желание вмешиваться в дела, которые его в общем-то не касались — разные вещи.

Ради истовости…

Но что в этом мире, пронизанном магией, есть истовость? Что для него было правильным? Вознёсшаяся над всеми Селестия обрушивала шипы на Тейват ради его «защиты», не щадя при этом тех, кто оказывался не в том месте, не в то время. Она же предрекла потоп Фонтейну — просто потому, что жители моря посмели захотеть жить на суше. Кто дал им право решать, что «правильно», а что — нет?

Итер сжал рукоять меча.

Этот мир даже не мой.

Я — чужак здесь. Странник без дома, без корней.

Так почему… я продолжаю сражаться?

Он огляделся. Тьма вокруг пульсировала, словно живое существо, пожирая последние искры света. Она, словно разлитые маслянистые чернила, разливалась по очертаниям серых граней, погружая их в себя; приближала свои источающие зловоние щупальца к златовласому мечнику. Мрак сгущался, интенсивным виньетированием «выключая» изображение, на котором, как спасительный маяк в непроглядную штормовую погоду, стоял Итер. Будто бы единственное, что осталось от некогда славного Натлана в принципе.

Госойотот взмахнул крыльями, и тьма вокруг вскипела, готовая поглотить Итера целиком. Дракон медленно приближался, его чешуя мерцала зловещим фиолетовым светом, а глаза сверкали холодным торжеством.

— Ты проиграл, — прошипел Госойотот. — Твой свет угасает. Прими это.

Итер пошатнулся. Силы почти оставили его. Меч в руке казался невыносимо тяжёлым, раны жгли, дыхание сбивалось. Он опустил взгляд, чувствуя, как отчаяние сковывает душу.

Ради чего…?

И в этот момент Итер увидел их — четыре поверженные души, что вспыхнули подле него, как зажжённые в непроглядную ночь огоньки. Они не имели чётких образов — просто были светящимися сферами с изгибающимися кверху лучами.

Итер знал, кто это. Ему не требовался их более чёткий внешний вид, дабы понять, кто неведомым образом вырвался из плена жнеца Бездны. Хотя бы на мгновение…

Потому что они пришли сюда вместе с ним.

— Ты не один, Итер. Помни, что даже в самые тёмные времена мы держимся друг за друга. Ты дал Фонтейну надежду — не отнимай её у себя, — сказала первая душа звонким, властным голосом, в котором, однако, слышалась нескрываемая искренняя забота.

Следом за ним заговорила вторая душа, чей тон был спокойным и твёрдым, словно лёд.

— В тебе есть сила, которую не измерить мечами. Ты видел миры, ты слышал их шёпот. Вспомни их. Вспомни, ради чего ты шёл вперёд.

Тук-тук! Тук-тук!

— Я… я знаю, каково это — быть по жизни невезучим. Когда любые твои начинания заканчиваются неудачей, а ты вынужден заново собирать себя по крупицам. Но я всегда вставал снова! Вставал и шёл вперёд! И ты сможешь! Ты куда сильнее, чем думаешь! — воскликнула дрожащая, но в то же время полная отчаянной решимости третья душа.

Четвёртая сфера запульсировала, как живое сердце. И совсем тихо, робко произнесла:

— «Ты не обязана быть идеальной. Главное — будь собой». Эти слова — твои. Ими ты исцелил душу девочки, которая перестала в себя верить. И теперь Ва… Я хочу сказать тебе то же самое, только чуть иначе: чужой ты для этого мира или нет — мы всё равно тебя очень сильно любим!

Голоса слились в единый поток, эхом распространяясь во тьме.

Итер вздрогнул. Его сердце пропустило ощутимый, но вовсе не болезненный удар. Это чувство нельзя было объяснить словами. Оно подобно мимолётному ощущению, когда словно все сюжеты многочисленных миров сходятся в одной точке, а в голове, наконец, сложилась понятная картина — та, которую юноша долгое время не мог изобразить самостоятельно.

Странное тепло, рождённое биением пылкого, храброго сердца, стремительно разливалось по изнурённому долгим сражением телу, словно некто медленно разжигал внутри него огонь — спасительный, исцеляющий, вселяющий уверенность. Руки, держащие меч, задрожали, — но уже не столько от усталости, сколько от переполняющих Итера чувств — буйствующих, как гроза Инадзумы, и в то же время гармоничных, словно джунгли Сумеру.

Ради чего…

Итер так долго искал ответ на этот вопрос — и только сейчас осознал, что он с самого начала лежал под другой, всегда находился в поле зрения. Причина, настолько понятная и логичная, что хотелось в сей миг пробить собственное лицо ладонью — от осознания собственных заблуждений, ввиду которых ему потребовалось достаточно приличное количество времени, дабы узреть истину.

Он усмехнулся. Его колени разогнулись, выпрямляя ноги с частично изодранными штанами.

Обхватившие крепко руки рукоять меча направили в него элементальную энергию, и тот засиял лёгким светом.

— Пади же, чужак, ставший своим для этого мира по ошибке, — зарычал Госойотот, вскидывая лапу с огромным мечом, извергающем тьму и тусклое первобытное пламя.

Итер смотрел, как величественное орудие нисходящим ударом приближалось к нему, очерчивая стремительно увеличивающуюся в размерах тень по бокам от него.

Смотрел глазами, в которых зарождалось что-то яркое, искрящееся, могущественное, ощущая странную, доселе неведанную дрожь в теле, смакуемую нарастающим возбуждением.

…Отверзая памяти сюжет последнего приключения, благодаря которому оказался здесь.

Глава 1: С корабля на бал

Яркий солнечный день окутал Кур-де-Фонтейн мягким золотистым светом. Лучи отражались в брызгах фонтанов, играли бликами на фасадах изящных зданий и рассыпались искрами в каплях воды, всё ещё оседавших после недавнего потопа. Воздух был свеж и чист, словно мир заново родился после испытаний.

— И представь, Навия! Мы тогда думали, что всё, конец! А потом случилось это, а потом вот, а там то… и это… И такой бды-ы-ы-ы-щ! Ну ваще-е…!

Итер усмехнулся. Как обычно, включившуюся в разговор активно Паймон уже невозможно было остановить: беловолосая маленькая фея восторженно размахивала руками, приправляя волнительной экспрессией свою историю, которую оживлённо рассказывала. Ну, как свою… по большей части это была история самого златовласого Путешественника, сразившего в бою всепожирающего нарвала при поддержке могущественного Нёвиллета. И Паймон, будучи присутствующей на той битве, себя за бортом внимания оставлять не собиралась, пусть и бездействовала всё сражение.

Итер и Паймон, к слову, на площади находились не одни — компанию им составляли обворожительная, как всегда, Навия, чьи золотистые локоны волос вкупе со шляпкой частично колыхались от лёгкого ветерка, и миловидная Шарлотта, чья рука, вооружённая карандашом с мягким грифелем, быстро-быстро выводила выстраивающиеся в предложения буквы. Иными словами, записывала всё то, о чём рассказывала Паймон, не забывая, конечно же, приукрашивать — для более фееричного эффекта.

— Ну а потом появилась эта… как её… забыла, короче… и вот всё — мы вернулись обратно сюда, — на этом рассказ Паймон подошёл к концу, и фея с облегчением вздохнула. — Фух, как же я проголодалась! Сейчас бы целого кабанчика, приправленного морковным соусом, скушала в одиночку.

— Рассказывать длинные истории оказалось делом энергозатратным? — поддел её Итер.

— Пф-ф, конечно! Это тебе не мечом махать да магию природных элементов использовать — тут реально надо вкладывать душу, всю себя этому делу отдавать!

Навия, стоящая рядом, рассмеялась.

— Действительно, Паймон — это крайне тяжёлый и изнурительный труд. Особенно когда ты занимаешь особое место в социуме, и каждое твоё слово на вес золота для других. Тех, кто на тебя рассчитывает, — сказала она частично грустно, нахлынувшую тоску в заблестевших глазах маскируя широкой улыбкой. — В любом случае мы смогли избежать худшего, потому что действовали сообща. Это в очередной раз доказывает, насколько возможным становится невозможное, когда того желают сотни, а может и тысяча сердец, пылающих надеждой.

Шарлотта, время от времени поднимающая взгляд на собеседников, утвердительно закивала головой.

— Это будет потрясающая статья! — восторженно воскликнула журналистка. — «Герои Фонтейна: как единство и смелость спасли город от неминуемой катастрофы». И, конечно, я обязательно упомяну твой вклад, Путешественник. Без тебя всё могло сложиться иначе.

Итер слегка смутился и почесал затылок.

— Да ладно, я просто помогал, где мог. Главное, что теперь всё хорошо.

— Не скромничай, — подмигнула Навия. — Ты был в самом эпицентре событий. И не только ты — вся ваша команда проявила себя с лучшей стороны.

Паймон гордо выпятила грудь.

— Конечно! Паймон всегда на передовой! Особенно когда речь идёт о спасении мира… и о еде после этого спасения!

Все рассмеялись.

— Кстати, — Шарлотта подняла блокнот. — Я хотела бы взять у вас небольшое интервью для специального выпуска. О том, что вы чувствовали в самый критический момент. Это вдохновит многих!

— Ох, — Итер снова смутился. — Ну, если это поможет другим…

— Отлично! — девушка уже приготовилась записывать. — Итак, Путешественник, расскажи, что ты подумал, когда понял, что потоп неизбежен?

Паймон тут же подлетела ближе, готовая дополнить рассказ своими красочными деталями. Навия с улыбкой наблюдала за ними, наслаждаясь этой мирной, почти домашней атмосферой.

Не сказать чтобы Итер был мастером красивого слога. В основном в их команде из двух лиц говорила Паймон, тогда как златовласый мечник отвечал за всё остальное: сражался с врагами, готовил еду, зарабатывал деньги — в общем, всё то, что позволяло ему и его маленькой спутнице выживать. И разумеется, обильным на метафоры интервью Итер уж точно не планировал давать — по крайней мере, самолично. Он уже начал продумывать план, как бы по-быстрому «соскочить», возложив сию непосильную для него задачу на Паймон.

И то ли Селестия смилостивилась над ним, то ли случайная случайность улыбнуться ему решила — только-только начавшееся интервью так же быстро и закончилось. Причина заключалась в возникшей в поле зрения Клоринде, неспешно приближающейся к компании. Её уверенная походка и сдержанная осанка сразу привлекли внимание.

Навия первой заметила её и широко улыбнулась.

— Как здорово, что ты пришла. Я рада, что героя Фонтейна провожает даже такая важная фигура, как ты.

Клоринда слегка склонила голову. На её губах появилась едва заметная улыбка — не широкая, но искренняя.

— Я не могла не прийти, — спокойно ответила она. — Путешественник многое сделал для Фонтейна. Было бы неправильно не попрощаться.

Дуэлянт повернулась к Итеру.

— Юдекс Нёвиллет сожалеет, что не может проводить тебя лично. На него, как на нынешнего главу всего региона, свалилось слишком много работы после недавних событий. Он просил передать, что искренне благодарен тебе за помощь и верит, что твой путь принесёт ещё много добра в Тейват.

Златовласый мечник слегка поклонился.

— Передай ему мою благодарность за добрые слова. И скажи, что я всегда готов помочь Фонтейну, если потребуется.

Паймон подлетела ближе, с любопытством разглядывая Клоринду.

— А что насчёт Ризли?

Клоринда чуть приподняла бровь, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония.

— Герцог передал короткое послание. Буквально: «Желаю удачи! Надеюсь, когда-нибудь свидимся ещё».

Паймон хихикнула.

— Ох, это так похоже на него! Всё по делу, без лишних слов. Но зато от души!

— Я обязательно упомяну это в статье — как все значимые фигуры Фонтейна выразили поддержку Путешественнику перед его новым походом, — Шарлотта бегло пробежалась глазами по написанному и довольно улыбнулась.

Итер снова смущённо улыбнулся. Свалившаяся на него слава очередного спасителя продолжала развивать его именитость в Тейвате, отчего он не совсем чувствовал себя в своей тарелке. Во многом потому, что обильное внимание — не то, к чему тяготела путешествующая по другим мирам душа. И уж точно не то, что заставляло юношу продолжать свой путь, концепт которого кардинально отличался от вышеупомянутой кульминации.

«Прежде чем мы встретимся с тобой окончательно, ты должен побывать во всех регионах этого мира. Это даст тебе понимание моего нынешнего мировоззрения».

«Люмин… что я должен понять? Почему это является обязательным условием? Неужели это правда так важно для тебя?», — Итер поморщился. Совсем недавно они встретились в иллюзорном месте — красивом таком, до безумия уютном и будоражащим в приятном смысле душу, — и хотя парень ощутил ту волнительную радость, коей была преисполнена его сестра-близнец, он также почувствовал, насколько по-прежнему от неё был далёк. Даже спустя Инадзуму, Сумеру и ныне спасённый Фонтейн, они всё ещё находились на разных уровнях. И речь шла не о боевых показателях…

Люмин — принцесса Бездны. Иными словами, сторонница той сущности, против которой Итер выступал на протяжении всего своего путешествия. Он видел, как она пожирает и изничтожает всё живое; сам едва не погиб от её незримых, но оттого не менее смертоносных клыков; самолично сталкивался с теми, кто пострадал от неё, а кто вовсе пал…

И самое удручающее — ему предстояло отправиться в страну, где вышеперечисленное умножалось вдвое, если не втрое. В место, заимевшее славу чего-то крайне опасного и неперспективного во многих смыслах, если не во всех сразу. Туда, куда уже давным-давно не отваживались хаживать даже самые отчаянные храбрецы и герои.

Клоринда слегка прищурилась.

— Впереди вас ждёт Натлан — страна войны. Не самое подходящее место для беспечных путешествий. И меня беспокоит, что вы решили взять с собой в компанию человека, который прежде ни разу не сражался и совсем недавно получил Глаз Бога.

— Сомневаться в способности Путешественника защищать своих друзей — последнее, что стоит делать. Мой напарник не раз доказывал, на что способен! — с весёлой улыбкой вступилась за блондина Навия.

Клоринда покачала головой, не разделяя её лёгкости.

— Я не сомневаюсь в тебе, Путешественник. Но подобная затея, наоборот, усложнит твоё путешествие. Ты будешь вынужден думать не только о себе и Паймон, но и о том, чтобы оберегать новичка. Это разделит твоё внимание в бою.

Итер отрицательно качнул головой.

— Всё нормально, — твёрдо произнёс он. — Мы справимся. Она учится быстро, а главное — у неё храброе сердце. Этого достаточно.

Недоумевающая Шарлотта, всё это время внимательно слушавшая разговор, подняла брови.

— Простите, я что-то пропустила…? О ком именно идёт речь? Кто этот третий участник?

Паймон уже открыла рот, чтобы ответить — и вдруг заливисто рассмеялась.

— А вот и она! Таки изволила явиться, кхе-кхе!

Все повернули головы.

По широкой аллее, ведущей к главной площади, стремительно бежала Фурина. Её серебристые волосы с редкой синевой развевались на ветру, маленькая тёмно-синяя шляпка-цилиндр удивительным чудом не слетала с головы девушки и лишь покачивалась, а глаза сияли волнительным возбуждением. Она буквально перепрыгивала через небольшие ступеньки, не сбавляя темпа. Судя по мятому синему жакету, собиралась Фурина в спешке.

— Ой! — вскрикнула девушка, когда споткнулась о неровность брусчатки, выронив из рук сине-голубую трость с мерцающей на набалдашнике Усией, уж очень напоминающей шпагу — без острого, разумеется, обратного конца, пробить коим плоть было невозможно

Её бывшая Гидро Архонт тут же подхватила, поправив цилиндр на голове и спустя несколько шагов остановилась перед компанией, улыбаясь чуть смущённо.

— Фух, успела! Я боялась, что вы уйдёте без меня!

— Ва‑а‑а‑а! Так новичок — сама госпожа Фурина? Вот это сенсация! — сказать, что у Шарлотты в этот момент глаза округлились от удивления — это не сказать ничего. Она тотчас перевернула страницу блокнота и принялась её исписывать ещё пуще прежнего. — Обязательно нужно сделать фото! Это будет главная иллюстрация к статье «Герои Фонтейна: новое путешествие»!

Фурина слегка покраснела.

— Простите за опоздание. Я… долго не могла выбрать, во что одеться.

— И в итоге решила надеть свой старый костюм, эхехе, — Паймон облетела девушку вокруг, хитро улыбаясь. — Что ж, теперь ты точно станешь Гидро Архонтом, и-хи-хи!

— О чём это ты?

— Ну, знаешь… в пустыне Сумеру, через которую нам придётся топать до Натлана, будет жарко. И ты… гм… в своём милом костюмчике… станешь мокренькой.

Фурина тотчас вспыхнула, как новогодняя звезда, однако быстро подавила в себе смущение, к поджатым губам добавляя нахмуренность бровей.

— Ничего, переживу. Тем более мы не пешком будем идти.

Клоринда скрестила руки на груди, внимательно разглядывая бывшую правительницу Фонтейна.

— Должна тебе ещё раз напомнить, Фурина: путешествие в Натлан может быть опасным. Ты уверена, что готова к этому?

— Пф-ф, ещё бы! — не без тщеславия заявила та. Для пущего эффекта она взмахнула своей «шпагой», перевернула её концом вниз и им же стукнулась о пол. Маленькая ладонь легла на рукоять оружия, сама же девушка осклабилась, обнажая ровные белые зубки. — Теперь, когда у меня есть Глаз Бога, я могу за себя постоять. И уж точно не пропаду, даже если противников будет несколько.

— Хм, тогда… я спрошу немного по-другому, — Клоринда прищурила взгляд, который впился в Фурину так, словно пытался прожечь в её хрупком маленьком теле дыру и посмотреть прямо в душу. — Путешествие для тебя — это новая страница твоей новой жизни — или же попытка убежать от старой себя, от Фонтейна, от всего того, что тебя связывает с твоим прошлым?

Итер вздрогнул, да и остальные не остались равнодушными. Все не без интереса посмотрели на Фурину, чьи глаза накрыла тень чёлки, а сама девушка потупила взгляд. Это был крайне точный и проницательный вопрос, который мало кто решался задавать бывшей Гидро Архонту — просто потому что понимали и знали истинную её причину покинуть Фонтейн, не взирая на пожизненное финансовое обеспечение и удобную квартиру в центре города.

Фонтейн спасён, да. Его жителям больше ничто не угрожает. Отныне и впредь они могут жить без опаски, без угнетающей их души мысли о том, что однажды грянет нечто страшное и погубит всё живое. Они свободны от злого рока, от страшного пророчества.

…Как и сама Фурина — которая, став по-настоящему обычным человеком, обрела долгожданную свободу.

А вместе с ней — полное отсутствие какого-либо понимания, как ей жить дальше.

Тем более в месте, в котором…

— Я же сказала, что готова! И это сугубо моё желание посмотреть на мир, не подкреплённое ничем, уж тем более какими-то моими психологичными проблемами! — в резком, как обычно, тоне заявила Фурина, что означало, что дальше эту тему развивать она не намерена. — Я готова. Нёвиллет обучил меня базовым правилам освоения Глаза Бога Гидро. Я не буду обузой. Заодно наберусь опыта. Отличная будет практика.

Клоринда помолчала какое-то время и после кивнула.

— Хорошо. Я принимаю твой выбор. Будь осторожна.

Шарлотта тут же оживилась, доставая фотокамеру:

— А теперь, пожалуйста, встаньте все вместе! Для истории! Это будет потрясающий кадр: Путешественник, его спутница и бывшая правительница Фонтейна отправляются в страну войны!

Итер, Паймон и Фурина встали рядом. Навия и Клоринда расположились чуть позади, Шарлотта отступила на пару шагов, чтобы захватить всех в кадр.

— Улыбаемся! — воскликнула Шарлотта. — И… готово!

Щёлк — раздался звук затвора.

Навия подошла к Итеру и крепко пожала ему руку.

— Удачи вам в Натлане. Возвращайтесь целыми и невредимыми.

Клоринда чуть склонила голову.

— Пусть ваш путь будет безопасным. Помните: Фонтейн всегда открыт для вас.

Итер кивнул.

— Спасибо вам всем. Мы обязательно вернёмся.

— Ура! Вперёд, к приключениям! И к вкусностям Натлана! — весело взмахнула руками Паймон.

Фурина улыбнулась, поправив цилиндр.

— Да, вперёд.

Они попрощались с друзьями, обменялись последними тёплыми взглядами — и направились к причалу, где их ждал аквабус с забавной мелюзиной-проводником на борту. Она же, энергично махая лапкой, громко позвала троицу.

Кур-де-Фонтейн, величественный технологичный город, в лучах солнца был донельзя белоснежным. Искрящиеся в тёплых лучах фонтаны, бегающие подле него дети, топающие громко механические жандармы и периодически свистящие в свисток мелюзины-офицеры — и самое главное, следы присутствия тех, поднимался на борт аквабуса.

Итер, Паймон и Фурина поднялись на борт. Водный транспорт плавно отчалил от причала и направился по течению вперёд, унося их к новым горизонтам.

Впереди их ждали огненные земли Натлана — страна войны, испытаний и новых открытий.

***

Долго ли, коротко ли, но вскоре аквабус причалил к порту Ромарин, и Итер улыбнулся. Именно здесь начиналось его и Паймон путешествие в Фонтейне. Тут впервые он познакомился с Лини и Линнет, которые поведали ему о страшном пророчестве — потопе, что погрузит в бездонные воды весь регион, вместе с его обитателями. Здесь же состоялась первая встреча с Фуриной, тогдашней Гидро Архонтом, величественной и загадочной, явилась что самолично встретить легендарного Путешественника.

«История циклична», — усмехнулся Итер. — «Возвращаюсь туда, откуда всё начиналось».

Вот они спускаются по длинному лифту вниз. Восхитительные пейзажи Фонтейна сменяются обильными водопадами, нисходящими сверху. Впереди — крутые каньоны пустыни Сумеру, откуда прилетает горячий, почти что обжигающий кожу ветер. На дальнем берегу стоит смуглый коренастый повозчик. Рядом с ним — вьючный як, водружённый квадратной повозкой-кабинкой, похожей на маленькую карету.

— В чём дело? — поинтересовался Итер, когда Фурина вдруг остановилась.

— Я впервые покидаю Фонтейн. Впервые за пятьсот лет, — девушка отвела взгляд в сторону. Её маленькая ручка вознеслась до уровня груди и сжалась в кулачок.

— Ты боишься?

— Нет, просто… гм… не понимаю пока, как должна правильно реагировать. Это так… ново.

— О, не переживай, ты быстро войдёшь в кураж и тебя уже нельзя будет за уши оттащить, ги-хи! — по-злодейски захихикала Паймон.

— Хе-х… надеюсь.

Далее герои пересаживаются в небольшую лодку, которой управляет местный лодочник. Весла ритмично застучали по воде, пока они плыли к противоположному берегу. Пейзаж менялся на глазах: каменные набережные и изящные мосты сменились песчаными дюнами и редкими кустарниками. Воздух становился суше, солнце — жарче.

— А вот и мои пассажиры, — повозчик с широкой улыбкой встретил троицу, когда та сошла на берег. Як же лениво зажевал пучок травы, окидывая путников унылым взглядом. Им он будто бы ясно давал понять, что знает, через что ему придётся снова пройти, и его сие совершенно не радует.

— Готовы к путешествию через пустыню? Путь неблизкий, но, если поспешим, то успеем пройти самый трудный участок до наступления жары.

Итер кивнул. Паймон с подозрением оглядела яка.

— А он точно нас всех потянет?

Повозчик рассмеялся.

— Этот як прошёл пустыню не раз. Не волнуйся, малышка — ему и не через такое приходилось проходить.

Фурина с любопытством разглядывала пейзаж.

— Пустыня… Никогда не была здесь раньше. Выглядит… сурово.

— Зато красиво, — заметил Итер. — Особенно на закате.

Они загрузились в повозку. Як фыркнул, пошевелил ушами и тронулся с места. Фурина в последний раз оглянулась на нисходящие водопады — туда, где ещё чувствовался дух Фонтейна, — а затем повернулась лицом к пескам. Её глаза блестели не от слепящего солнца, а от азарта.

Повозчик, заметив её восторженно-растерянный взгляд, добродушно усмехнулся.

— Впервые в пустыне, госпожа?

Фурина кивнула.

— Да. В Фонтейне всё такое… упорядоченное: каналы, фонтаны, часы, расписания. А здесь… — она обвела рукой бескрайние барханы. — Здесь всё течёт, меняется, перестраивается. Как будто сама стихия решила показать, что может быть иначе.

— Верно подмечено, — кивнул повозчик. — Пустыня не терпит суеты и строгих планов. Она учит слушать ветер, замечать тени, чувствовать ритм дня и ночи.

Итер, сидевший подле него, улыбнулся.

— И пить воду вовремя.

— И есть побольше! Особенно мяса! — энергично подхватила Паймон.

Все рассмеялись.

— В пустыне главное — уважать её правила, — продолжил повозчик, но уже серьёзнее. — Днём жара выматывает, поэтому самые длинные переходы лучше делать на рассвете или перед закатом. Ночью холодно — не забудьте тёплые плащи. И всегда держите при себе воду. Даже если кажется, что до оазиса рукой подать, путь может растянуться.

Фурина внимательно слушала, впитывая каждое слово.

— А как… гм… как понять, куда идти? — спросила она. — Здесь же нет улиц, указателей…

— Ориентируемся по солнцу днём, по звёздам ночью, — объяснил мужчина. — А ещё по приметам: вон те скалы на горизонте — старый ориентир для караванов. За ними будет первый оазис с пресной водой. И да, — он понизил голос, словно делясь тайной. — Если увидите мираж, не гонитесь за ним. Пустыня любит проверять путников на жадность и нетерпение.

— То есть она ещё и философ? — Фурина невольно улыбнулась.

— Ещё какой, — рассмеялся повозчик. — Мудрая, суровая, но справедливая. Если будешь с ней честен, она покажет свои сокровища: редкие травы, древние руины, а иногда — такие закаты, что аж дух захватывает.

Бывший Гидро Архонт глубоко вдохнула сухой, горячий воздух, пахнущий солнцем и песком.

— Звучит… вдохновляюще, — сказала она. — Я готова учиться. У пустыни, у вас… у жизни.

Повозчик одобрительно кивнул.

— Хороший настрой. С таким далеко пойдёте.

Тем временем пейзаж медленно менялся. Песчаные волны становились выше, тени от барханов удлинялись. Солнце близилось к зениту, своими лучами прорезая тени в одних местах гор, но создавая в других. Паймон устраивалась поудобнее внутри каретки — она предпочла составить компанию Фурине, не решившуюся подвергать свою белоснежную кожу солнцепёку. Итер же сидел на краю крыши, в паре метров от повозчика. Он смотрел вперёд — туда, где горизонт манил неизвестностью.

Повозка покачивалась на неровностях дороги, медленно продвигаясь вглубь пустыни. Поначалу путь пролегал через узкие каньоны — высокие скальные стены отбрасывали длинные тени, создавая прохладный коридор. Воздух здесь был чуть свежее, а песок под колёсами повозки казался более плотным и надёжным.

Долго эта идиллия, впрочем, не продлилась. Уже совсем скоро каменистые изваяния подошли к концу, и повозка выехала на открытую местность, украшаемую редкими кактусами с красными цветами.

Началась агония. Относительная.

— Умира-а-а-а-ю… — первой пала Паймон — она развалилась на сиденье, вытянув в разные стороны руки-ноги. Её маленькое личико даже не пыталось скрыть своей беспомощности.

— Какая же жара, с ума сойти можно! — Фурина, на удивление, оказалась крепче беловолосой феи, но не то чтобы сильно. Цилиндром девушка размахивала перед лицом, создавая хоть какой-то поток частично прохладного ветра. Сама же она, как Паймон и говорила, была мокрой. Пришлось снимать жакет, обнажая просвечивающую нижнее бельё рубашку с длинными руками. Стесняться ей было нечего, благо, мужская половина отряда находилась снаружи и, что примечательно, чувствовала себя гораздо лучше.

Итер усмехнулся. Переживать в общем-то было не о чем — он заранее позаботился о фляжках с водой, которые оставил внутри кабинки. Они, конечно, совсем скоро нагреются, но к тому моменту, судя по словам повозчика, повозка будет находиться в двух шагах от скал, за которыми начнётся долгожданный Натлан.

«Насколько я знаю, о Натлане можно сказать, что это страна драконов».

Рассказ Нёвиллета немногое поведал об огненном регионе. В основном он упоминал пламя войны, что опустошало его земли, а также тех, кто мирно сосуществовал с людьми — драконов, не похожих на него. Также было сказано про Капитано, первого предвестника Фатуи, который «тоже вступил в безостановочную войну».

Что касалось самого Пиро Архонта, с коим Итер планировал обязательно встретиться, то его личность, как и политика правления страной, оставались неизвестными.

«Ты единственная, кто зовёт меня этим именем».

Итер устремил взгляд на небо. Действительно, Люмин одна знала его настоящее имя — другие обращались к нему иначе. И сия данность нередко подмечалась многими знакомыми товарищами, которых страшно интересовало, почему у такого, казалось бы, именитого воина, чья слава бежит впереди него, нет имени. Одни считали, Путешественник потерял память и потому его не помнит. Другие полагали, что его у него, как у пришедшего из других миров странника, попросту нет. Третьи же решили, что он просто никому его не открывает, предпочитая зваться Путешественником.

Итер вздохнул. Он и сам уже не помнил, в чём заключалась причина оставаться безымянным. Путешественник, почётный рыцарь Ордо Фавониус, командир отряда специального назначения «Рыба-меч II», первый мудрец Буер, почётный старший исследователь Института Фонтейна — и это была только малая часть титулов, коими обогатили златовласого мечника жители Тейвата. Итер был слишком известен для этого мира. Хорошо сие или плохо, сложно сказать: с одной стороны, это давало ему определённые регалии, благодаря которым адаптация проходила быстрее; с другой, он становился достаточно неудобной фигурой для тех, кто планировал расшатать устоявшийся мирный порядок, и это делало его с лёгкой руки проказницы-судьбы ключевым участником громких событий.

Вот юноша забредает в Мондштадт, разыскивая свою сестру-близнеца. Всего мгновение — и ему приходится решать проблемы региона свободы, помогая вернувшемуся после долгого сна Анемо Архонту решить вопрос с околдованным драконом мирным способом.

Вот Итер приходит в Ли Юэ, олицетворение надёжности и стабильности. И буквально сразу же становится свидетелем гибели Моракса, Гео Архонта. Потом судьба делает его связующим звеном между древними Адептами и организацией Цисин, благодаря которому обе стороны приходят к согласию, а после совместными усилиями отражают нападение Осиала.

Далее — Инадзума, самый мрачный и недружелюбный регион из всех, что Сошедший посетил. Он всего-то хотел попасть на аудиенцию к Электро Архонту, но вместо этого был вовлечён в повстанческие интриги и был вынужден схлестнуться клинками с могучим сёгуном, ответственным за резкое снижение уровня жизни в стране. И кто знает, во что бы дальше превращалась Инадзума, не срази Итер Райден Эи в честной схватке.

Сумеру вовсе изобиловала яркими событиями, после которых Итер осознал, насколько непростым будет его путешествие, в ходе коего он должен понять истину этого мира. Ирминсуль, информация о Сошедших, Люмин, по неведомой причине оказавшаяся частью Тейвата, не чужачкой для него, как Итер, и многое другое — вместе с маленькой властительницей Кусанали ему пришлось вовлечься в тайны, сводящие с ума и без капсул с запретными знаниями.

И Фонтейн, что не стал исключением, также поместил златовласого мечника на первую страницу своих глянцевых журналов. И как бы Итер ни пытался саботировать происходящее, двигаясь в обратном направлении, судьба раз за разом возвращала его туда, где ему приходилось взваливать на себя тяготы того или иного региона, становясь не опосредованной его силой, а самой что ни на есть активной.

«Зачем я это делаю? Чтобы понять мировоззрение Люмин? Или пытаюсь что-то доказать самому себе?», — Итер часто задавал себе этот вопрос. Задавал — но не получал ответа. Он, возможно, был, однако юноша не мог его нащупать — тот либо слишком глубоко внутри сидел, либо покамест не созрел ещё.

И это его раздражало. Отчасти. Неясность понимания путало, нередко вгоняя в глубокие, порой, удручающие раздумья.

— Мы почти на месте, — сообщил повозчик. — Ещё немного — и мы будем в Натлане.

Движения яка замедлились: он поднимался по песчаному склону, таща за собой повозку с четырьмя пассажирами. Впереди маячила стена из чёрных скал — в одной из них виднелся обширный проход, из которого веяло влажным воздухом. К нему транспорт и приближался.

«Интересно, какой же он, этот регион войны? Действительно ли там всё плохо, как говорил Нёвиллет? Или ситуация в пределах разумного?», — ранее Итер уже рисовал в голове образ так называемого пекла, способном ужаснуть даже самых невпечатлительных людей. Натлан в его воображении был самым что ни на есть выжженным местом, скалистой местностью с обилием ловушек и чёрных бездонных дыр, дышащих смертью. С «добавлением драконов» картина помрачнела ещё сильнее: Итер представлял существ вроде обезумевшего Двалина в количестве пятидесяти штук, своим разрушительным дыханием превращающие Натлан в руины.

Собственно, потому он изрядно и опешил, когда проход минул, и его очам отверзлась совершенно иная картина, контрастирующая с нарисованным в голове образом во всех смыслах.

Вместо изливающихся лавой гор — скалы с мягкой цветовой палитрой, изобилующие яркими граффити. Прозрачные чистые воды не имеют ничего общего с огненными реками, а свежий воздух лишён частиц удушающего смога, отчего дышится приятно и легко.

«Это что, и есть тот самый Натлан?», — Итер в недоумении выгнул бровь. Разница между ожиданием и реальностью колоссальна. Одно не сопоставляется с другим, логика совершенно отказывается мириться с увиденным, принимая его за истину, а не за вымысел. Что там, тот же Сумеру представлялся куда более опасным и настораживающим, чем данный Натлан, а про Инадзуму вовсе молчать следовало: та своим смертоносными молниями и непрекращающимися грозами до сих пор отдавала холодком промеж рёбер и лопаток, ежели Итер оказывался в её окрестностях по просьбам гильдии искателей приключений.

— Ну вот и всё, — усмехнулся повозчик. — Осталось добраться до деревни Дети Эха, и на этом наше славное путешествие можно будет считать оконченным.

— Ура-а-а… — вяло отозвалась помирающая от жары Паймон. Фурина по-прежнему махала на себя шляпкой.

Итер хотел было задать вопрос повозчику — да смолк резко. Его взгляд стал настороженным, а дрогнувший в глубине души голос интуиции призвал быть готовым.

Обстановка изменилась резко. Небо, ещё мгновение назад ясное и голубое, начало стремительно темнеть. Тяжёлые тучи сгущались с пугающей скоростью, словно кто-то затягивал над долиной гигантский чёрный занавес. В воздухе появился фиолетовый туман — он стелился по земле, обвивал колёса повозки и проникал в лёгкие, вызывая колющее ощущение в груди.

Повозчик, вздрогнув, резко натянул вожжи.

— О нет! — воскликнул он с нескрываемой тревогой в голосе. — Мы попали в цикл Часа Ужаса!

— Час Ужаса? Что это? — вопросил Итер.

— Время, когда граница между мирами истончается, и сущности из Бездны просачиваются в наш мир. Нам нужно добраться до деревни Детей Эха. Там есть защита, священные огни…

Як, будто поняв опасность, прибавил скорости. Он рванул вперёд что есть мочи, копытами стуча по каменистой тропе. Повозка затряслась, угрожая развалиться. Паймон вцепилась в край сиденья, широко раскрыв глаза.

— А-а-а, что происходит, Путешественник?

Итер напряжённо вглядывался во тьму. Туман сгущался, скрывая очертания холмов. Радужность Натлана рушилась на его глазах с каждой секундой.

И вдруг он заметил их — чёрные силуэты, скользящие среди скал. У них не было чётких очертаний, но в каждом угадывалась хищная, чуждая форма. Их глаза светились жёлтым огнём, не имеющим ничего общего с чем-то положительным.

И всё это дополнилось через несколько секунд звуком, похожим на нечеловеческий смех — низкий и хриплый, от которого у Фурины тотчас застыла кровь в жилах, а Паймон судорожно клацнула зубами. За ним следовал шёпот — множество реплик на неизвестном языке, словно перекатывающих камни в тёмной пещере.

Силуэты множились. Они появлялись слева, справа, сзади — окружали повозку, приближаясь всё ближе. Один из них скользнул слишком близко, и Итер уловил отблеск острых когтей, блеснувших в фиолетовом свете.

— Они нас догоняют! — крикнула Фурина, хватаясь за свою «шпагу».

Повозчик, стиснув зубы, хлестнул яка вожжами.

— Быстрее, дружок, быстрее!

Животное рвануло вперёд, но туман замедлял его бег. Силуэты уже не скрывались — они шли в открытую, скользя по земле, иногда отрываясь от неё, словно не подчинялись законам гравитации. Шёпот стал громче, смех — издевательским.

Итер стиснул зубы. Он понял, что им не скрыться, и призвал в руку «Злобу» — чёрный меч с жёлтыми очертаниями возник из ниоткуда в мгновение ока, отбрасывая лёгкое золотистое сияние.

— Паймон, Фурина — запритесь внутри и ни в коем случае не высовывайтесь, пока всё не кончится, — велел Итер.

— А как же ты? — испугалась Паймон.

— Не переживай, со мной всё будет в порядке.

Фурина многозначно посмотрела на Путешественника, но ничего не сказала. Лишь поджала нижнюю губу и скрылась внутри каретки.

Итер вскочил на ноги, вставая в боевую стойку. Як продолжал нестись вперёд, колёса повозки подскакивали на нервностях каменистой тропы, но златовласый мечник твердо стоял, балансируя на ходу.

Из фиолетового тумана прямо перед ним вырвался первый силуэт. Верхняя часть его тела напоминала человеческую фигуру, тогда как нижняя растворялась в клубящейся тьме. Голова с бездонным лицом и горящими жёлтыми глазами была увенчана двумя изогнутыми рогами. Существо издало хриплый рык и рвануло к Итеру.

Не теряя ни секунды, парень вытянул свободную руку, собирая энергию анемо.

— «Wind Bla-a-a-a-a-a-dе»!!! — прорычал он, выпуская мощный порыв ветра.

Атака анемо ударила в призрака, отбросив его назад. Существо зашипело, но не рассеялось, лишь на мгновение потеряло форму, а затем вновь собралось в плотную тень.

«Недостаточно», — подумал Итер.

Он взмахнул мечом, и клинок вспыхнул ярко-фиолетовым, почти что лиловым светом, испускающим электрический треск. Итер направил энергию в удар — из лезвия вырвались три фиолетовые изогнутые молнии, пронзающие тьму и ударяющие ближайшего призрака. Тот взорвался клубами дыма, но на его месте тотчас появились ещё два.

— Ни в коем случае не останавливайтесь! — крикнул Итер повозчику. — Даже если случится что-то непредвиденное.

— Понял! — отрапортовал пустынник.

Як ускорился, но призраки не отставали. Один из них бросился сбоку, целясь когтями в спину Итера. Тот увернулся, сделал резкий разворот и ударил его мечом — лезвие рассекло тьму, и призрак рассыпался, оставив после себя лишь мерцающие искры. Другой силуэт атаковал сверху, однако юноша отпрыгнул, перекатываясь по крыше повозки. Вскочив на ноги, он собрал энергию анемо в ладони, а после соединил с электро — вокруг его меча заиграл вихрь ветра, окрасившийся в фиолетовый цвет из-за поглощённой молнии.

— «Ураганный разряд»! — выкрикнул Итер, взмахивая «Злобой».

Вырвавшийся на волю торнадо пронёсся над повозкой, втягивая в себя сразу пятерых призраков. Густой туман развеялся на мгновение, открывая вид на далёкие огни. Судя по возникшей на лице повозчика радости, они принадлежали деревне Детей Эха. Это придало Итеру решимости, и парень, сложив в руках сферу, выпустил в ближайшего противника струю воды. После атаковал силой дендро, электрической стрелой подрывая образовавшийся бутон.

Очередной порыв анемо, усиленный электро и гидро, ударил в самую гущу тёмных духов. Нисходящая атака «Злобы» поделила надвое нескольких противников, изничтожая их до молекулярного состояния. При поддержке гео-стихии удалось погрузить себя в элементальный щит — он был не слишком крепким, но допускал неосторожность со стороны Итера, который ввиду ограниченного пространства не мог свободно двигаться.

Поэтому, переводя отчасти дух, Итер услышал крик повозчика, но, к сожалению, помочь ему не успел.

— А-А-А-А-А!!! — один из духов, более плотный и массивный, чем остальные, метнулся к переднему краю повозки. Его когтистые пальцы вонзились в пустынника и вместе с ним сорвались вниз, с грохотом покатившись по земле.

— НЕТ!!! — выкрикнул Итер.

Як, оставшийся без управления, испуганно заржал и рванул вперёд ещё быстрее. Повозка затряслась, запрыгала на неровностях, угрожая перевернуться. Итер едва удержался на крыше, вцепившись в край борта в последний момент.

— ДЕРЖИТЕСЬ КРЕПЧЕ! — крикнул он внутрь кареты.

Тем временем призраки, почувствовав ослабление сопротивления, усилили натиск. Они кружили вокруг повозки, то появляясь, то исчезая в фиолетовом тумане, и бросались на Итера со всех сторон. Он парировал удар оного, другого сокрушил порывом анемо, третьего прикончил разрядом электро, четвёртого одолел подорванным бутоном — но их становилось всё больше. Каждый новый рывок яка сбивал его с ритма, мешал сосредоточиться.

Один их духов неожиданно бросился сбоку, целясь в ногу Итера. Тот увернулся, но потерял равновесие — едва успел схватиться за край крыши, повиснув на одной руке. Внизу мелькали камни, колёса подскакивали на ухабах.

«Если упаду — погибу», — пронеслось в голове блондина.

Очередной враг возник перед лицом, вспыхивая злым огнём в очах…

Итер даже опомниться не успел, как возникший из ниоткуда дух, только полупрозрачный, светлый, сине-голубой, на бешеной скорости влетел в противника, размывая его до молекулярного состояния. Двое подоспевших оппонентов также подверглись неожиданным ударам со стороны добрых аналогов: те закружили над крышей повозки, тесня их подальше. Это позволило мечнику вскарабкаться наверх, а после выискать глазами вовремя подоспевшего союзника.

Вернее, союзницу.

— Я помогу! — крикнула Фурина. Орудуя «шпагой», как волшебным жезлом, она направила водяных духов на тёмных, и те снова столкнулись в сражении. Конечно, это не разрешило образовавшуюся проблему, однако сильно упростило происходящее для Итера, коему непросто пришлось биться с исчадиями Бездны в одиночку.

— Я же велел тебе оставаться вну…! — однако договорить Итер не успел: невысказанные слова застряли у него в горле.

Его взгляд метнулся вперёд — и кровь застыла в жилах. Як, ослеплённый страхом и неуправляемый никем, нёсся прямо к краю пропасти. Впереди не было дороги — только обрыв, за которым зияла бездна, а далеко внизу белели острые скалы.

— ДЕРЖИТЕСЬ КРЕПКО! — заорал во весь голос Итер. Сам же вонзил меч в крышу повозки, закрепившись на ней, и схватился свободной рукой за дверцы.

В следующее мгновение повозка сорвалась с дороги.

Она накренилась, заскользила по осыпающейся насыпи, а затем с жутким треском и скрежетом дерева о камни полетела вниз. Удар — повозка врезалась в склон горы, отскочила, перевернулась в воздухе и рухнула на выступ ниже.

От силы удара Итер разжал руку. Его меч остался в крыше, а сам парень, потеряв опору, полетел вниз, кувыркаясь в воздухе. Он ударился о каменный выступ, затем ещё раз — плечо пронзила острая боль. Ещё один рывок — и юноша с громким всплеском рухнул в бурную реку, что текла под деревянным мостом. Ледяная вода сомкнулась над головой, подхватила его и понесла вниз по течению, ударяя о камни, крутя в водоворотах.

Итер пытался схватиться за что-нибудь, но течение было слишком сильным. В голове всё кружилось, звуки смешивались: грохот падающих камней, отдалённый крик Паймон, шум воды, свист ветра. Перед глазами мелькали вспышки — то свет, то тьма, то размытые очертания скал.

«Паймон… Фурина…», — последнее, о чём подумал Итер.

…прежде чем его сознание окончательно угасло.

Глава 2: Добро пожаловать в Натлан

– Ха-х… ха-х…

Сбитое дыхание, шумные шаги, неистово колотящееся сердце – единственное, что нарушало гробовую тишину этого места – мрачного, безлюдного, пустого.

Совсем как тлеющая надежда этого мира на спасение.

Итер бежал. Так быстро, как только мог. Волочил тяжёлые ноги за собой с большим трудом, словно некто надел на них увесистые гири.

Бежал, лихорадочно выискивая глазами ту, за которой отважился сюда прийти, рискуя жизнью.

Тьма вокруг не имела границ. Не было ни земли под ногами, ни неба над головой – лишь бесконечное, пустое пространство, в котором растворялись звук и свет. Даже дыхание юноши, тяжёлое и прерывистое, будто гасло в этой пустоте, не оставляя эха.

Это была Бездна – место, где кончаются все пути, где время теряет смысл, а душа остаётся навеки предана одиночеству – беспощадному и холодному.

…Или с тем, что пришло вместо неё.

– Люмин! – крикнул Итер, и голос его утоп в темноте, как одинокая искра в безветрии. – Люмин, где ты? Я пришёл за тобой!

Златовласый мечник не знал, сколько времени шёл к этому моменту: месяцы, годы, века. Целая жизнь, потраченная на поиски, на вопросы, на попытки понять, что скрыто за завесой внешней реальности.

И теперь он здесь. В самом сердце небытия.

Итер резко остановился. Его взгляд моментально устремился к источнику света, возникшему в поле зрения внезапно, фактически из ниоткуда.

– Люмин… – тихо прошептал Итер. На его сердце стало донельзя тоскливо.

Она была такой, какой он её помнил с их последней встречи – хрупкая, но сияющая изнутри, будто сама соткана из света. Перед ней, как живой столб, вздымался гейзер чистой энергии – было-золотистый фонтан, пронзающий тьму, разлетающийся вверху на тысячи искрящихся частиц, словно рождённые в мгновение звёзды.

Этот свет не освещал Бездну – он бросал ей вызов.

– Люмин… – повторил Итер, и его голос дрогнул. Он сделал шаг вперёд, ощущая формирующийся в душе дуализм из боли и облегчения. Десятки вопросов – не единственное, но первое, что собирался задать девушке мечник – они, словно рой свирепых шершней, безжалостно жалили его мозг изнутри, формируя в нём плацдарм для неудовлетворённого любопытства. Однако, видел Итер, эта идея не находила отклика в пылающем чувствами сердце, желавшего излить совершенно другие слова – те, что довлели к любви, к тоске, к переживаниям о той, которая, казалось, будто бы перестала существовать.

Люмин не обернулась. Она по-прежнему стояла повёрнутая спиной к Итеру, глядя на пульсирующий поток света. Её лицо было совершенно спокойным. Холодным.

Итер открыл рот, дабы начать разговор, однако Люмин его опередила.

– Твой путь закончился, брат, – сказала девушка. Её голос зазвучал мягко, но без тени эмоций. Как приговор, произнесённый без злобы.

– Да, – прошептал парень. Он ждал этого момента долго. Слишком долго. Часа, когда маски будут сброшены, и ему, наконец, отверзнется правда – о ней, о мироустройстве этой Вселенной, о природе самой Бездны.

Итер сделал шаг. Хотел протянуть руку…

Но в следующее мгновение всё изменилось. В худшую сторону.

Люмин развернулась резко. В её руке возник меч – не из стали, а из сгустившейся тьмы, кромешной, как сама Бездна. Лезвие пульсировало, будто живое, и от него веяло ледяным ужасом. Глаза девушки, прежде сиявшие мягким светом, теперь были пусты – два красных огонька в центре изливающихся чернотой радужек.

– Ты не должен был приходить, – произнесла Люмин каким-то неестественным голосом, в котором не осталось ничего человеческого.

Итер не успел даже вскрикнуть: сестра-близнец бросилась на него.

Меч рассёк пространство, оставляя за собой шлейф теней. Итер инстинктивно отпрыгнул, упал, перекатился – и сделал это очень вовремя, потому что следующий удар вонзился туда, где он только что был. Острый конец смертоносного оружия разорвал тьму, как трещину в стекле, выпуская тусклое сиреневое свечение.

– Люмин, что ты делаешь? – закричал Итер, пытаясь подняться.

Быстрая и безжалостная, как смерть, Люмин ничего ему не ответила. Лишь развернулась, а после рванула в его сторону – стремительно, грациозно, с возносящимся кверху клинком.

Итер скрипнул зубами. Он понял: это не конец его долгого путешествия, а начало чего-то худшего.

«Пожалуйста, не надо! Стой! Хватит! Остановись!», – Итер искренне не хотел сражаться. С кем угодно – только не с родной сестрой. Ни за что на свете!

Но когда меч Люмин в третий раз едва не вонзился ему в грудь, он вынужденно вытянул руку, и из ладони вспыхнул свет – его собственный клинок, сияющий, как утренний луч. Итер парировал удар, отшатнулся, чувствуя, как по руке пробегает онемение от силы атаки.

– Люмин, пожалуйста! Это я, твой брат! Я пришёл, чтобы спасти тебя! ОСТАНОВИСЬ! – закричал Итер.

Но Люмин не слушала. Она атаковала снова – быстрее, жёстче, без колебаний. Её тёмный клинок рассекал воздух, оставляя за собой следы теней, а каждый шаг девушки сопровождался всплеском чёрной энергии, поглощающей свет. Итер отражал удары, контратаковал, пытался использовать магию – но всё было впустую. Люмин была слишком сильна.

Итер вспомнил, как они тренировались в детстве. Как Люмин всегда обыгрывала его, даже когда он старался изо всех сил.

«Ты слишком мягкий, Итер», – говорила она тогда. – «В бою нельзя думать о чувствах».

Итер соглашался с этим, каждый раз обещая быть более хладнокровным, однако всё возвращалось на круги своя, когда приходилось вскидывать руку с мечом. Как бы он ни пытался казаться безжалостнее порой, развитая эмпатия не позволяла ему глушить в себе эмоции, а уж тем более не пытаться улавливать их у тех, кто находился подле него.

Люмин же – другая. В критический момент она могла полностью отключить чувства и руководствоваться холодным расчётом. Если и разум начинал сокрушать её решимость – переходила на доведённые до идеального автоматизма рефлексы, превращаясь в натурального робота – бесчувственного и безжалостного. Как сейчас.

Собственно, это и позволяло Люмин зачастую быть успешнее Итера – она, в отличие от него, сомневалась редко. Крайне редко. И мощь её заключалась не в грубой силе, а в хирургической точности, позволяющей вскрывать уязвимые места противника за секунды.

Люмин отразила выпад Итера. Развернулась, с разворота ударила клинком по мечу брата. Парень вскрикнул – оружие вылетело из его руки, звонко ударилось о землю и обратилось в искры. Сам парень отлетел назад, падая на одно колено. Он пытался подняться, но Люмин уже была рядом. Её рука вцепилась в его горло мёртвой хваткой, сдавливая, словно тиски. И подняла в воздух, как куклу, буравя юношу бесстрастным взглядом. Чёрные глаза с красными точками вместо зрачков не мигали.

– Люмин… кха… Л-люмин… – хрипел Итер, задыхаясь. Его ноги лихорадочно болтались в пустоте. – Зачем… зачем ты это делаешь? Мы же… гх… с-семья! Я люблю тебя! Всегда любил…

Люмин ответила ему не сразу. В её долгом взгляде на мгновение что-то вспыхнуло. Что-то, что как будто бы было схожим с нерешительностью, с вырвавшимися из возведённых в душе баррикад чувствами, пробующими всеми способами побороть непреклонность руки, вооружённой чёрным мечом.

Девушка дрогнула…

Но голос её остался ледяным.

– Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти, Итер. Пятьсот лет я была здесь – в темноте, в одиночестве, в холоде. Я кричала, пока голос не пропал. Плакала, пока слёзы не высохли. Я пережила тысячи смертей, тысячи кошмаров. А ты – ты жил. Смеялся. Был счастлив. Забыл меня.

Цепкая рука сжала горло сильнее, заставляя парня хрипеть ещё сильнее.

– И сейчас, глядя на тебя… я ничего не чувствую – ни ненависти, ни любви, ни боли, – отчеканила Люмин. – Ты – чужой. Тень прошлого, которую нужно стереть.

Итер хотел сказать что-то. Хотел попросить прощения. Хотел объяснить, что не знал, что искренне сопереживает горю той, которую был вынужден оставить на пятьсот лет одну в этом чужом для них мире – не по своей воле.

Но не успел…

Люмин отвела руку с мечом назад. Тьма в лезвии закипела.

И в следующее мгновение вонзила его прямо в грудь Итера.

***

– А-А-А-А!!!

Крик был оглушительным, полным бол, ужаса и неверия. Вспыхнувший, как последняя надежда, свет так же стремительно угасал. Это чувство было донельзя мучительным – как тело разрывается изнутри на тысячи мелких кусочков, как изогнувшаяся в спираль душа обретает нежеланную волю. Мелькнувшие перед глазами образы счастливого детства, дополняемого смеющимися родными лицами, – будто бы соль, безжалостно сыплющаяся на свежие кровоточащие раны.

Итер резко сел, задыхаясь, с сердцем, готовым взорваться мириадами искр, как фейерверк. Руки неистово дрожали, тело обливалось холодным потом. Непроизвольно стукающиеся друг о друга зуба делали это не от холода. Во всяком случае, не физического.

Сон. Просто сон. Всего лишь кошмар, порождение больной фантазии, генерирующей в последнее время слишком колоритные сюжеты…

У которых, однако, была железобетонная основа – то, о чём Итер нередко думал; то, от чего он постоянно отмахивался, но оно возвращалось каждый раз.

«Люмин… прости. Я… так перед тобой виноват».

Итер стиснул зубы. Медленно отступающий шок сменялся разливающимся в районе колотящегося сердца неприятным чувством вины, от которого парень невольно скривился. Его правая рука сама вознеслась до уровня груди хозяина и кончиками пальцев прикоснулась к тому месту, где болело; месту, в которое несколькими мгновениями ранее пришёлся удар Люмин. Оно всё ещё пульсировало.

Итер часто задавался вопросом, был ли у них с Люмин шанс на благоприятное стечение обстоятельств, когда Хранительница Небесного Порядка их ещё не разлучила? Близнецы могли покинуть Тейват иным способом, не столкнувшись лицом к лицу с могущественной угрозой, или их судьба идти далее порознь была предрешена с самого начала? Могла ли богиня внять мольбам звёздных путешественников отпустить их с миром, не прояви они агрессию по отношению к ней?

Итер не знал. Но часто придумывал альтернативные сюжеты, каждый пролог коих начинался с подчёркнутых жирным шрифтом слов: «А что, если…»?

Однако, как бы юноша ни старался себя успокаивать каждую тихую ночь, чувство вины раз за разом давало о себе знать глухой болью в районе сердца.

За то, что оказался недостаточно сильным, чтобы не допустить роковой разлуки.

За то, что оставил сестру на целых пятьсот лет вместе с тем ужасом, который вверг Каэнри’ах в небытие, а его жителей проклял до скончания веков.

За то, что не мог в нынешних реалиях быть для неё полезным, как раньше; помогать в реализации её планов, в коих юноша откровенно и очень страшно сомневался.

И приснившийся кошмар – на самом деле последовательно спеющий фильм, созревший в то, во что сегодняшней ночью вызрел. Удивляться ему не было смысла, лишь только скрипеть зубами от фантомной боли, которая, благо, постепенно стихала.

И только сейчас, постепенно приходя в себя, Итер понял, что лежит на широкой кровати, укрытый по пояс лёгким одеялом. Она же находилась в слабо освещённой лампой на стене комнате – не то чтобы маленькой, но и не слишком большой. Окон здесь не было – видимо, здешний хозяин либо обитал в глубокой пещере, либо не питал любви к дневному свету. Впрочем, птичий щебет Итер уловить всё же смог, что его отчасти утешило: нет, находился не он не под землёй.

– Что за…? – Итер опешил. Только сейчас до него дошло, что он был абсолютно наг: слетевшее до колен одеяло обнажило главный аргумент Сошедшего на все случаи жизни, и тот резко перехотел вставать на ноги, возвращая хлопковую броню на прежнюю позицию.

Впрочем, кое-что тело юноши всё же облачало, а именно – белоснежные бинты, оплетающие живот и руки выше локтей. Особенно досталось левой ноге – она, начиная от нижней части бедра и заканчивая щиколоткой, была полностью забинтована.

– Где это я? Что со мной…?

И Итер тотчас округлил глаза, благо, вернувшийся в строй мозг моментально воспроизвёл в голове последние события, после коих он оказался здесь.

Сорвавшийся с моста як, ударившаяся с грохотом повозка о скалы, отделившийся не по своей воле от товарищей Итер, оказывающийся в воде, которая уносит его в противоположную сторону. После – темнота. Что происходило дальше, известно было одной Селестии… наверное.

– Чёрт, Паймон, Фурина! Я должен их найти! – Итер дёрнулся и тут же ойкнул. Хотя некто заботливый очень бережно обработал его раны, приведя побитое камнями тело почти в прежнее невредимое состояние, оное всё ещё не восстановилось полностью. Двигаться резко точно не следовало, по крайней мере, ближайшие часа три-четыре.

Кстати, о некто…!

Итер повернул голову – и только сейчас заметил двух странных существ, что держались от постели на приличном расстоянии, заключив себя в крепкие объятия. Их настороженный взгляд опасливо взирал на проснувшегося юношу.

Первое существо было совсем маленьким и напоминало мультяшную то ли акулу, то ли летучую мышь. Определить его точную принадлежность к какому-либо роду Итер не смог, однако сразу же догадался, что это был дух.

Второе имело чуть больше габариты, нежели первое, но его внешний вид запутал златовласого мечника ещё больше: он вообще ни на кого не был похож. Ну, кроме, пожалуй, привидения с забавными глазками и кошачьими ушками по бокам головы, которое на вид ощущалось почему-то мягким. Будто бы парящая в воздухе подушка.

Оно тоже было духом.

Итер вытянул руку в их сторону. Духи затряслись пуще прежнего, отскакивая ещё дальше.

– Э-эм… – Итер растерялся. Конечно, ему уже приходилось иметь дело со сказочными аранарами и прозорливыми ёкаями, однако как вести себя с нынешними волшебными существами, он не знал. Подобные им ему прежде не встречались.

Поэтому юноша сделал глубокий вдох и произнёс мягким тоном:

– Простите, я вас, наверное, напугал своим шумным пробуждением.

Те пусть не сразу, но закивали в унисон головами.

Итер с относительным облегчением вздохнул. Они понимают человеческую речь.

– В любом случае спасибо вам за то, что вы приютили меня и залечили мои раны.

Духи покачали головами, и Итер в недоумении выгнул бровь. Просто потому что не понял, что конкретно они делали – принимали его благодарность или снимали с себя ответственность за случившееся.

– А… эм… где моя одежда? И куда я попал? Вы…

Договорить рыцарь не успел: забавные существа, переглянувшись, пулей вылетели из комнаты, оставляя того в ещё больше подвешенном состоянии.

«Я же в Натлане, верно? Примерно где-то в районе деревни Детей Эха, о которой говорил повозчик», – вспомнив о пустыннике, Итер поморщился, а сердце его ощутило неприятный укол. Этот добродушный дядька погиб, отчаянно пытаясь спасти всех пассажиров от исчадий Бездны – а ведь мог бы быть жив, откажись он, как все, везти ребят в страну, которую обходили почти все.

Что касалось Фурины и Паймон, то их судьба Итеру была неизвестна… пока.

«Я обязательно вас разыщу, девочки! Я искренне надеюсь, с вами всё хорошо, и вы сейчас в безопасности».

– Твою мать, вы чё, грёбаные черти, себе позволяете? Совсем охренели, что ли?

У Итера моментально отвисла челюсть, когда дверь его комнаты содрогнулась от страшного грохота, а через секунду от неё отлипла акула-дух, прилегшая опосля «поспать» с образовавшимся над её головой ореолом из звёздочек.

Отойти от шока Итер не успел – следом за акулой прилетел призрак-кошка, причём этот ударился ещё сильнее и громче. В его мультяшных глазках-чёрточках отразился… нет, не спектр всего того недоумения, коим изобиловала душа Путешественника в сей час, но ужас от предрекаемой ему расправы точно.

А потом Итер увидел её – ту, которая возникла в его поле зрения… очень эффектно – со стекающим по её распущенным длинным волосам сиреневого цвета с двумя тугими косами сбоку от миловидного личика соком, коим, вероятно, духи девушку облили; с вонзающейся в лицо духа-подушки подошвой громоздкой обуви с открытой ступнёй, дополняемой обнажённой ногой, верхняя часть бедра которой скрывало непроглядное тёмно-фиолетовое парео.

Раз – девушка вцепляется в «подушку», рывком отрывает от пола, поднимая вверх – и смотрит на неё злобно, едва ли не бешено скалясь.

– Да вы знаете, что я с вами сделаю за вашу выходку? Я вас во флогистоне утоплю, уродцы вы мелкие! Самолично! И топить буду медленно, не спеша, чтобы вы оба осознали, какой, чёрт подери, приговор себе смертельный подписали, когда отрывали меня от сладкого дрёма! Гр-р! Мало того, что прервали мой сон, ещё и облили всю! Ну я вас… ну вы мне… ну вам конец, долбанные негодяи!

Сказать, что Итер оторопел в этот момент – это не сказать ничего. Он натурально потерялся в происходящем, в то же время выстраивая крайне комичную сцену, которую только что в ярких красках описала разгневанная девушка. Сложно сказать, насколько это было нормальным в их отношениях, однако юноша резко почувствовал себя лишним в сей картине.

Призрак замычал нечленораздельно – удивительно, но они всё же могли какие-то звуки выдавать – и движением уха указал в сторону Итера. Девушка нахмурила брови, однако повернуться изволила. Её сине-голубые глаза с розовыми зрачками, полные гнева, вмиг прояснились, когда сфокусировались взглядом на обалдевшем Итере.

– Ой, ты, наконец, пришёл в себя? Чудесная новость.

Сиреневая снова вернулась глазами к «подушке».

– Вы чё меня сразу не разбудили? – рявкнула она на беднягу.

– Уву-ву-ву-ву, – только и оставалось тому мямлить. Что он говорил, Итер не знал, но был уверен: хозяйка – а судя по поведению экспрессивной дамы, ею оная и была – прекрасно понимает его «речь».

– А, ну да. Вы меня облили соком вместо того, чтобы разбудить нормально. Идиоты, блин!

С этими словами девушка без труда вышвырнула призрака через плечо из комнаты, поправила мокрую косу и шагом вошла в спальню. Задержалась на миг, чтобы с чувством наступить на акулу – дух заскулил, как побитая собака, от тяжести ноги хозяйки.

– Ладно, с этими болванами я разобралась. Теперь – ты.

– А что я? – несколько настороженно вопросил Итер, когда девушка остановилась перед кроватью, скрестив под грудью руки. Уже вблизи юноша мог разглядеть её получше. У неё была удивительно белоснежная кожа, украшаемая узорами в виде треугольников на лице и рисунком в виде подвязки на бедре. Ростом она была с Фурину, чуть ниже самого Итера – примерно на полголовы. Облегающее привлекательное женское тело одеяние, несколько похожего на закрытый купальник, было расстёгнуто на уровне груди, и через образовавшийся «разрез» хорошо был виден чёрный лиф.

Но больше всего Итера заинтересовали два обруча по бокам головы девушки. Судя по всему, это были специальные амулеты, способные ловить сны, когда их хозяйка спит.

Девушка поморщилась, закатив глаза.

– Для начала – прикройся. Крайне невежливо и неэтично начинать знакомство так.

– А, ой! – Итер тотчас вспыхнул, натягивая упавшее к коленям одеяло до уровня живота.

– Чудно. Теперь можем говорить.

Левую руку она положила себе на талию, правую же вознесла до уровня груди, выпрямляя тонкие изящные пальцы. Учитывая, как держалась девушка в принципе, Итер решился предположить, что роль её в обществе достаточно важная, раз ей приходилось вести себя так. Даже с незнакомцами.

– Я Ситлали, шаманка из племени Повелителей Ночного Ветра. Хотя все меня называют по-простому – бабушка Ицтли. И ты зови так, – сказала хозяйка дома, бросив косой взгляд на нагого гостя. – Что касается тебя – а я уверена, это первое, о чём ты сразу же принялся думать, – то ты находишься в Деревне Теней. Конкретно – у меня дома. Ещё конкретнее – в моей кровати.

– Эм-м… – Итер впал в «каплю». Чёрт знает, какой смысл вкладывала в последнюю фразу шаманка, но её страшно распирало от эмоций. Словно это было самое важное в её рассказе, а всё остальное так, лёгкий пшик.

– Понятия не имею, как ты оказался в пределах нашей деревни, но тебя, израненного и обессиленного, нашёл Оророн. Он же тебя сюда и принёс. И свалил в неизвестном направлении, пока я исцеляла твои раны. Ну внучок, ну удружил! Как попадётся – голову ему откручу!

Не то чтобы Итер понял всё «от» и «до», но лишних вопросов задавать не стал. Просто принял к сведению, что его прибытие в Натлан, несмотря на раннюю турбулентность, закончилось хорошо.

По крайней мере, для него. И то не факт.

– А кем будешь ты, счастливчик, а точнее, безумец, решивший побродить вне деревень в разгар Часа Ужаса? – пытливо поинтересовалась Ситлали.

– Я… – Итер смолк. Обычно этот вопрос – ну, попытка кого-то узнать его имя – юношу обходил каким-то дивным образом, и фокус внимания других тотчас смещался на Паймон, которая энергично презентовала себя и своего мужественного друга словами: «Паймон – это Паймон. А вместе с ней путешествует Путешественник!». Умела беловолосая фея сглаживать острые углы, делая адаптацию более комфортной для Итера.

Но сейчас её рядом нет. И златовласый мечник вынужден самостоятельно говорить, не имея возможности отмолчаться по привычке.

– Я… Путешественник.

– Ну это я и так поняла, пока приводила в порядок твою одежду. Вон она, кстати.

Ситлали кивнула на табурет подле кровати, на который Итер обратил внимание только сейчас. Вот оно, его звёздное одеяние – выстиранное, выглаженное, заштопанное в рваных местах так хорошо, что как будто бы и не рвалось ранее.

– Так как тебя зовут, а, путешественник? – Ситлали наклонила голову вбок. – Не то чтобы я прям очень хотела узнать твоё имя, но, полагаю, это было бы правильным в данном случае – представить себя в ответ.

Итер снова поморщился. Казалось бы, что тут такого – просто назвать своё имя той, кто вроде бы не враг или, по крайней мере, таковым не кажется. Обычное в общем-то дело, коим занимаются все жители этого мира.

Однако, открыв рот, Итер так же его и закрыл. Образовавшаяся в душе тяжесть камнем навалилась изнутри, и будто бы невидимая рука вознеслась к его горлу, сжимая эдакой костлявой рукой. Возникшее чувство бессмысленности отдало глухой болью в сердце.

– Ладно, не хочешь – не говори. Больно надо, знаешь ли, – фыркнула Ситлали, явно обидевшаяся на поступок Путешественника. – В общем, как придёшь в себя окончательно, одевайся и приходи на кухню.

И ушла, резким поворотом головы взметая копну сиреневых волос с ровно постриженными краями.

Итер сел на кровати, тяжело вздохнув. Не хотелось ему обижать шаманку, но вышло всё иначе.

Быстро облачившись в своё звёздное одеяние, Итер покинул комнату.

Запах свежего хлеба и травяного чая заполнял кухню, которую суетливыми шагами пересекала Ситлали. В данный момент она выглядела несколько иначе, нежели в их первую встречу – просто привела в порядок волосы и одежду, на которых остались остатки ледяных узоров и мелких снежинок. Бросив на них короткий взгляд, Итер сразу же отвёл глаза, отмечая про себя принадлежность Ситлали к стихии крио.

– Ну наконец-то! – с лёгкой иронией в голосе сказала шаманка, когда Путешественник показался в проёме просторной кухни. – Я уж думала, ты пробудешь в постели до вечера. Или до следующего Часа Ужаса.

Итер замешкался на пороге.

– Извини. Я не хотел…

– Да ладно. Главное – жив, – махнула рукой Ситлали. – Хотя ты повёл себя не совсем воспитанно, я всё равно постаралась. Так что садись, покушай. Ты выглядишь как призрак, который заблудился между мирами.

Парень кивнул и опустился на стул напротив. На столе уже стояли тарелка с тёплым хлебом, вареньем из драконьего фрукта и чаша ароматного чая с лепестками какого-то местного растения.

– Спасибо, – тихо промолвил Итер, беря чашку. – За всё.

Ситлали фыркнула, но на этом её пассивный гнев подошёл к концу. Сделав определённые выводы у себя в голове, она перестала источать лёгкую враждебность – по крайней мере, её явную часть, ту, которая сразу же бросалась в глаза – и наклонила голову, внимательно глядя на Путешественника.

– Ладно, раз уж ты решил не называть своего имени – пусть будет так. Как я уже сказала, мне это несильно уж и интересно, – надменно заявила Ситлали. – Однако хотя бы расскажи о причине своего визита в Натлан? Подобные тебе в наших краях – удивительная новость.

Итер сделал глоток чая. Тёплый напиток разлился по телу, частично снимая остаточную слабость.

– Я… просто путешествую по Тейвату. Вместе со своей маленькой подругой-феей Паймон, – начал он. – Недавно к нам присоединился компаньон из Фонтейна, девушка по имени Фурина. Мы исследуем древние места, помогаем людям и… ищем ответы.

Итер хотел было продолжить, как вдруг округлил глаза, а в душе вспыхнула тревога. Точно такая, которую он ощущал в своём сне.

– Паймон, Фурина! Я должен их найти! Мне надо идти!

Блондин резко вскочил – и его сразу же повело в сторону. И кто знает, что бы он расшиб себе при падении, не поймай юношу в свои уютные объятия дух-подушка, возникшая нежданно-негаданно по щёлку пальцев Ситлали. Собственно, на него Итер и упал, утыкаясь лицом.

– Сядь, – строгим тоном велела Ситлали, когда Итер осторожно поднялся на ноги. – Ты ещё не готов бегать по джунглям, как одна неудержимая особа из Удела Благодатных Земель.

Юноша сконфуженно понурил голову, но за стол всё же вернулся. Ситлали же удручённо вздохнула, однако в глазах её мелькнуло сочувствие.

– Да и бегать тебе ни к чему. Уже всё в порядке, – сказала шаманка, чем сиюминутно вызвала интерес в глазах Путешественника – тот приковался к ней вопросительным взглядом. – Буквально только что узнала, что кто-то разбился в окрестностях деревни Детей Эха. Две молодые девушки – одна относительно взрослая, другая младенец – были спасены местным героем Киничем. Исходя из твоих слов, это твои друзья.

Итер шумно выдохнул, ощущая, как улетучивающаяся тревога сменяется приятным облегчением.

Паймон и Фурина живы. Никто не погиб.

– Хотя я до сих пор в недоумении, каким образом ты оказался здесь, если моя деревня находится в самой глубине Натлана, а не на его окраине, – задумчиво промолвила Ситлали, наматывая сиреневый локон на указательный палец.

– Помню, я угодил в воду, и меня подхватило сильное течение, – сказал Итер.

– Всё равно слишком далеко. Тебя либо к Потомкам Крон выбросило бы, либо, на худой конец, принесло в долину Народа Родников. А впрочем, ладно, не важно. Главное, что все живы и всё хорошо закончилось. В кой-то веки.

Ситлали посмотрела на Итера.

– Кушай, набирайся сил, а после мы отправимся к Стадиону Священного Пламени. Твои друзья тоже будут там.

***

Завтрак прошёл в тишине, прерываемой лишь лёгким позвякиванием посуды и редкими вопросами Ситлали. Итер ел медленно, но с аппетитом – еда возвращала силы, а тепло чая постепенно растапливало лёд, оставшийся после кошмара. Когда последний кусок хлеба исчез, Ситлали встала, пригладив рукой косу, и кивнула к выходу. Итер последовал за ней.

На улице их встретило жаркое утро Натлана. Солнце висело высоко, окрашивая всё вокруг в золотисто-янтарные тона. Пальмы шелестели длинными листьями, как будто приветствовали гостя. В воздухе витал аромат спелых фруктов, жареного какао и древесного дыма. По склонам холмов взбирались дома на сваях, соединённые мостками и канатными дорогами. На стенах гор, испещрённых древними узорами и яркими граффити, сидели дети, рисующие мелом новые легенды. Внизу, в долине, медленно прохаживались длинношеие динозавры – амарусы, – чьи переливающиеся перья отражали солнце, как живые радуги. Над ними кружили квака, хихикая и перекликаясь, как школьники на перемене.

Итер ахнул в восторженном изумлении, непроизвольно замедлив шаг. Его голова поворачивалась из стороны в сторону, а в глазах читался неподдельный интерес, смакуемый любопытством и недоумением.

– Это как сказка – настоящая, живая, – вымолвил он. – Я слышал, что Натлан выжжен дыханием войны, что он погрузился во тьму. Но… сейчас он снова такой, каким я его видел изначально.

Шедшая впереди Ситлали бросила на него косой взгляд. В уголках её губ дрогнула усмешка.

– Ты думаешь, это и есть настоящий Натлан? Солнце, пальмы, драконы-болтуны?

Итер вопросительно посмотрел на неё. Девушка покачала головой.

– Так он выглядит только днём. Ночью же… ну, ты уже имел дело с тёмной стороной медали нашего региона. Прочувствовал, так сказать, на собственной шкуре.

Юноша нахмурился. Шаманка продолжила:

– Натлан – страна войны. Не потому что мы любим драться. А потому что каждый день здесь – это битва. Днём мы празднуем, строим, танцуем, рисуем. Но к вечеру краски тускнеют. Земля будто выцветает. А ночью… ночью сюда выходят они – исчадия Бездны, – на последних словах голос Ситлали стал твёрже, а сама девушка заскрежетала зубами от злости. – Твари, что крадут души, что шепчут в пустоте. Без тотемов, без огня, без магии – ты не переживёшь и десяти минут.

Ситлали сделала паузу, возвысившись задумчивым взглядом к небу.

– И самое страшное – это Час Ужаса. Он может наступить в любой момент. Ни ветра, ни крика, ни предупреждения. Просто – тьма. И крики. И бег, – говорила она суровым тоном. – Лучшее, что можно сделать – это найти убежище. Очень быстро. Иначе тебя больше не будет, если ты решишь остаться снаружи.

Итер поёжился, несмотря на жару. Воспоминания сегодняшней погони всё ещё были свежими, продолжая потчевать юношу колоритными, но крайне не радужными картинками, образующими ускоренным слайд-шоу.

А ещё сон… Люмин… меч… холод в груди…

– Выходит, вся эта красота – маска? – тихо спросил Итер, имея в виду дневной вид Натлана.

– Нет. Это – надежда!

Ситлали остановилась. Всего лишь на мгновение. Просто для того, чтобы посмотреть на Итера через плечо несколько многозначно.

После снова продолжила идти вперёд, добавляя:

– Мы знаем, что тьма придёт. Но пока светит солнце – мы живём. Мы смеёмся. Мы помним, кто мы. И боремся. Каждый день.

Они шли дальше, вдоль тропы, что вела вглубь плато. Воздух становился гуще, слышались отголоски барабанов, крики болельщиков, гул толпы. Впереди, на фоне насыщенных коралловым цветом гор, возвышался массивный амфитеатр из красного камня – Стадион Священного Пламени. Его кольца опоясывали холм, а в центре, на арене, уже плясал огонь, будто сердце, бьющее в груди древнего зверя.

Когда они подошли ближе к массивному входу стадиона, где каменные столбы, вырезанные в форме пламени, возвышались по обе стороны моста, Ситлали вдруг замедлила шаг. Она почувствовала, как Итер напряжённо оглядывает собравшуюся вдали толпу людей, выгравированные в стене замысловатые символы, живущие будто бы своей жизнью огни факелов – словно пытается прочесть скрытый смысл в доступном человеческому зрению.

Почувствовала – и слегка улыбнулась, говоря почти торжественно:

– Добро пожаловать в последний оплот Натлана – в место, где становятся героями одни и решают политические разногласия кланов другие.

Она сделала паузу. Ветер поднял лёгкую пыль с моста, колыхнув сиреневые волосы синхронно с длинной косой золотистого цвета.

– А ещё… здесь обитает Пиро Архонт – Мавуика.

Итер вздрогнул. Сердце на мгновение замерло.

Встреча с Архонтом – не просто часть путешествия. Она – его фундамент, главный ритуал, без которого цель и суть познавания Тейвата теряли смысл. Не важно, дружелюбным Архонт представал, как Венти или Нахида, нейтральным, как Чжун Ли, или вовсе враждебным, как Райден Эи – контакт с ним был делом обязательным.

– А чем она занимается? – поинтересовался Итер.

– Если вкратце: наблюдает со своего трона за сражениями. Более подробно узнаешь как-нибудь сам.

«Чего это она?», – опешил юноша, ошеломлённый такой резкой сменой тона. Он всего-то хотел спросить, как вести себя перед местным Архонтом, дабы случайно не породить ненужные (ему уж точно) проблемы, но Ситлали уже уходила быстрым решительным шагом, словно у неё резко возникли срочные дела.

С другой стороны, в этом была вся Ситлали – не слишком приветливая, несколько надменная и зачастую резкая в поведении. Иными словами, удивляться её поведению Итер не стал и просто поплёлся за ней, свыкаясь с мыслью, что дальнейшую информацию о Пиро Архонте ему придётся узнавать из других уст.

Как только они переступили порог стадиона, на них тотчас обрушился гул – не просто шум толпы, а настоящий рёв живого Натлана. Внутри арены было оживлённо, как на празднике, но с налётом боевой готовности. Торговцы в расписных палатках предлагали амулеты от Бездны, зелья силы, копии знамён племён. Воины в кожаных доспехах разминались у стен, шаманы шептали заклинания над тотемами, а зрители, сжимая в руках факелы, громко спорили о чём-то предстоящем, важном, грандиозном. В воздухе пахло жаренным мясом, дымом, киноварью и влажной землёй.

Ситлали остановилась. Её рука поднялась до уровня груди, устремляя указательный палец в узкий проход между рядами лотков и толпы зевак.

– Иди туда – и вскоре наткнёшься на закусочную: «Огонь и Мясо». Там твои друзья, – сказала она.

Итер кивнул, ощущая, как напряжение отступает, сменяясь зарождающейся радостью где-то в груди.

Его друзья живы. Всё хорошо.

– Спасибо тебе большое, Ситлали! За всё, – искренне поблагодарил своенравную шаманку Итер. – Ты спасла меня и привела сюда. Я… не забуду.

– Не надо, – коротко бросила девушка, бросив на него беглый холодный взгляд. Развернулась и решительным шагом двинулась прочь, держа оголённую спину, прикрытую стеной сиреневых волос, ровной.

Лишь на мгновение остановилась, чтобы сказать:

– Просто… постарайся как можно быстрее убраться из Натлана. Пока тьма тебя не сожрала.

После она исчезла в толпе, будто растворилась в дыму.

Итер стоял, поджав губы. В груди – смесь обиды и… понимания? Пожалуй, да. Эта грубость Ситлали – она не чувствовалась органичной. Напротив, Путешественнику на мгновение показалось, что девушка это сделала специально – не для того, чтобы обидеть, а дабы… оградить. От себя. От Натлана. От Бездны.

– Ну что ж, дальше – один, – и Итер двинулся в другую сторону, испустив долгий выдох.

Пройдя мимо шумного рынка, где один торговец пытался продать ему «магический» перцовый стручок, способный «сжечь даже Бездну», Итер остановился у кузницы – скромного навеса с наковальней и горном. Кузнец, с лицом, покрытым копотью, ковал клинок, в такт ударов напевая древнюю песню о героях, павших в бою. Звон металла отдавался в костях.

Итер кивнул ему в знак уважения и двинулся дальше.

Долго ли, коротко ли – вскоре он добрался до трапезной. Каменные двери отвезлись с лёгким скрипом.

Внутри было прохладно, тенистый покой после яркого солнца. Стены украшали резные панели с изображением драконов и танцующих воинов. За столиками сидели паломники, воины, болельщики – но взгляд Итера сразу приковался к ним.

У дальней стены, под гирляндой высушенных перцев, сидели Паймон и Фурина. Путешественника они не видели… покамест.

Паймон, как всегда, уплетала за обе щёки огромный кусок жаренного мяса, обмакивая его в острый соус. Её глаза лучились самым что ни на есть детским восторгом. Фурина же, напротив, с изысканной грацией ела десерт – слоенный пирожок с манго и кокосовым кремом, украшенный съедобными цветами. Она держала вилку так, будто это был жезл, а каждый кусочек – акт церемонии.

– Омг-омг… глоть… А-а-а! А-а-а-а! – Паймон так и застыла, как вкопанная. Кусок мяса выпал из её ручек, шлёпаясь обратно на тарелку. – Путешественник? ПУТЕШЕСТВЕННИК!

Беловолосая фея вскочила с места резко, и её тарелка с кушаньем едва не полетела на пол. Но лучшего проводника во всём Тейвате это сейчас не волновало. Глаза её распахнулись, полные слёз радости, а лицо озарилось сияющей улыбкой, будто солнце вышло из-за туч.

– Живой… Здесь… Ты…

Итер только и успел, что раскрыть объятия, прежде чем в них оказалась Паймон, вцепившаяся в его шарф крепко-крепко.

– Я так переживала! Мы думали, ты пропал… что утонул… что тебя съели дикие звери… Ува-а-а-а-а-а!

Путешественник улыбнулся. В груди вдруг стало очень тепло – так, как не было даже после чашки чая Ситлали.

Это чувство облегчения было сродни любимому дому, что приветствовал своего хозяина после долгой разлуки.

– Прости, Паймон, – прошептал Итер. – Обещаю больше не исчезать.

Фурина встала из-за стола – не спеша, с привычной грацией. Лицо её было спокойным, почти невозмутимым. Но в глазах – тревога. И облегчение. И что-то ещё… чего юноша не мог разобрать, пока девушка приближалась к нему.

Он улыбнулся.

– Привет, Фурина. Рад тебя видеть.

– Ну наконец-то, – промолвила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, но явная нотка упрёка.

Итер не успел даже моргнуть: вжух – остроконечная половина изящной «шпаги» вознеслась над ним, а в следующую секунду несильно обрушилась на его макушку с глухим стуком.

– Ауч! – Итер инстинктивно схватился за голову, морщась. Нет, ему не было больно. Просто действовал машинально. – Эй, за что ты меня так?

– А чтобы в следующий раз больше не смел сражаться в одиночку – вот за что, – надула щёки Фурина, скрещивая на груди руки. – Отныне и впредь больше никаких «я сам справлюсь» или ещё что-то в этом духе. Хватит. Довольно. С этого момента я буду помогать тебе активнее – и не позволю нам снова вляпаться в такую беду.

Итер смотрел на неё. Сначала – с удивлением. Потом – с улыбкой. Тёплой. Искренней.

– Хе-х, как скажешь.

Глава 3: Неожиданные новости

Сытая тяжесть в желудке приятно расслабляла, и Итер с удовольствием вдохнул свежий воздух, покидая душные пределы Стадиона Священного Пламени. Рядом, чуть впереди, весело щебетала Паймон, а Фурина шла чуть поодаль, с лёгкой улыбкой разглядывая окрестности.

До церемонии появления Пиро Архонта оставалось полтора-два часа, и их ребята решили потратить с пользой для себя — прогуляться по окрестностям Натлана. Благо, палящее, почти что обжигающее солнце и безмятежность фауны будто бы прямым текстом заявляли, что сейчас улицы безопасны, бродить по ним дозволяется.

Тропинка, вьющаяся вдоль склона холма, открывала вид на долину: внизу блестела река, а над стадионом уже начинали мерцать первые сигнальные огни. В воздухе пахло дымом благовоний и спелыми фруктами.

— И представь, — оживлённо рассказывала Паймон, обращаясь к Итеру. — Мы с Фуриной просто плыли, всё было так мирно, а потом — бац! Повозка вдруг резко дёрнулась, заскрипела, и нас выбросило к берегу!

— Мирно? Ну, если это, по твоим словам, мирно — на полной скорости взмазаться в скалы, а потом плыть в неизвестность с абсолютным непониманием своего дальнейшего будущего — то я ведьма Шабаша из третьего поколения, — фыркнула Фурина.

— Ой, да ладно тебе. Подумаешь, покачало нас немножко. Зато живы-здоровы остались. И да — Путешественнику, в отличие от нас, досталось больше.

Златовласый мечник усмехнулся. Как и прежде, львиную часть беседы он предпочитал проводить в удобном для себя амплуа — молчаливым слушателем.

— Так, о чём это я? Ах да — о себе. О нас, то есть, — продолжила Паймон, взмахнув руками. — Стоило нам только выбраться на берег, как на нас тотчас напала какая-то странная, непонятная штука. Я так и не поняла, кто это, однако эта крокозябра резко украла энергию Фурины, лишив её возможности использовать магию.

— Бр-р, да уж, это было очень страшно — вновь почувствовать себя беспомощной, как раньше, — поёжилась бывшая Гидро Архонт.

Итер нахмурился, представив эту картину. Вот крохотная девушка-театр стоит, выставляя перед собой синюю «шпагу». За ней прячется испуганная Паймон, которая, в отличие от Фурины, беззащитна полностью. А огромный монстр наступает на них, и его тень становится больше. Девочки становятся совсем уж крохами на её фоне.

Итер посмотрел на Фурину периферическим зрением. Внешне девушка держалась нейтрально и даже бодро — удивляться в общем-то нечему, учитывая её мастерство прятать свои чувства и эмоции за маской безупречной актрисы. Но в синих глазах с двумя милыми каплями воды вместо зрачков юноше всё же удалось выудить крупицы пережитого девушкой напряжения.

— Но всё кончилось хорошо, ведь к нам на помощь подоспел Кинич, — воскликнула Паймон. — Он спрыгнул будто бы с неба, обнажил свой огромный двуручный меч — хотя я до сих пор недоумеваю, каким образом ему удавалось им орудовать — и навалял этому биндюжнику.

— А ещё с ним была очень экспрессивная… не помню, кто, но они с Паймон очень высокопарно выясняли свои отношения, — хихикнула Фурина. Беловолосая фея тотчас надула губы.

— Потому что он неотесанное хамло, которому я обязательно придумаю самое обидное прозвище из всех, что мне когда-либо приходили на ум!

— Спасибо, что рассказали, — тихо произнёс Итер. — Я рад, что с вами всё в порядке.

Паймон тут же заулыбалась.

— Ну конечно, мы же крепкие! К тому же, рядом была Фурина — она даже в такой ситуации сохраняла хладнокровие.

Фурина слегка покраснела от похвалы.

— Просто старалась не паниковать. В конце концов, паника — худший союзник в беде.

Они остановились на небольшой смотровой площадке. Внизу, у подножия холма, шумела толпа, но здесь, наверху, царили покой и тишина. Где-то вдалеке зазвучали первые аккорды торжественной музыки — подготовка к церемонии шла полным ходом.

Итер глубоко вдохнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Впереди ждала встреча с Пиро Архонтом, но сейчас, в этот момент, было важно просто быть рядом с друзьями; знать, что они в безопасности, и ценить эти тихие минуты перед грядущим событием.

Долго ли, коротко ли, ребята бродили по окрестностям, неспешно обсуждая всё подряд: от местных обычаев до причудливых облаков, напоминавших то дракона, то гигантского кота. Итер с улыбкой слушал, как Паймон восторженно описывает какой-то особенно аппетитный десерт, который она видела на рыночном прилавке, а Фурина вставляла изящные замечания, порой с едва заметной иронией.

Вдруг Паймон резко остановилась и восторженно вскрикнула:

— Смотрите! Статуя Пиро Архонта!

Итер и Фурина одновременно подняли головы. Вдалеке, на небольшом возвышении, среди цветущих кустов и каменных плит, возвышался монумент. На нём застыла каменная женская фигура — величественная и спокойная.

Итер подошёл ближе, разглядывая белоснежное изваяние. Статуя изображала высокую статную женщину с привлекательными формами. За её спиной будто рассыпались распущенные волнистые волосы, высеченные так искусно, что казалось, они вот-вот колыхнутся от ветра. Лицо Архонта было строгим, но в глазах читалась мудрость и сила.

— Так вот как выглядит Мавуика… — промолвил Итер.

Он обернулся к Фурине и заметил, что та смотрит на статую с какой-то странной грустью. Её взгляд был задумчивым, почти печальным, словно она вспоминала что-то давнее и болезненное. Но, поймав взгляд Итера, девушка мгновенно изменилась в лице — её выражение стало нарочито нейтральным, почти беспечным. Она слегка покачала головой, будто отгоняя наваждение.

Паймон, не замечая этой короткой перемены, подлетела к статуе и хлопнула в ладоши.

— Ну что, Путешественник, пора получить следующий элемент!

— Что? — Фурина удивлённо повернулась к ним. — Какой ещё элемент?

Паймон с важным видом подбоченилась.

— А ты не знала? Ах да, точно — не знала. Так вот, гхм-гхм… Путешественник всегда так делает, когда посещает новый регион! Он получает стихийный элемент, коснувшись рукой статуи Архонта. Смотри!

Итер подошёл к статуе и осторожно коснулся её рукой. Паймон и Фурина застыли в ожидании. Особенно Фурина — она следила за каждым движением Путешественника, чуть склонив голову, словно пыталась уловить малейшие изменения в воздухе вокруг него.

«Анемо, гео, электро, дендро, гидро, теперь и пиро. Осталось лишь получить крио», — подумал Путешественник. О последнем мечтать в обозримом будущем не приходилось покамест — его юноша мог получить только в Снежной, в зимних владениях Царицы, Крио Архонта.

Итер закрыл глаза. В воображении он уже видел, как волшебная энергия Пиро проникает в него, пульсирует вдоль линий силы, сливаясь с другими стихиями. Представлял, как пламя, буйное, но не обжигающее, охватывает его пальцы; как приобретает из хаотичной массы энергии определённую форму, будь то шар или копьё, и по велению мысли хозяина атакует его цель. А может, сила пламени рассчитана не на внесение урона, а призвана исцелять физические раны, как магия Барбары. В любом случае ожидание сопровождалось многочисленными вариациями, что генерировались богатым воображением…

Но вдруг Итер поморщился и резко открыл глаза.

Он ничего не ощутил.

Ни тепла, ни покалывания, ни прилива новой силы — словно он просто коснулся обычного камня. Ничего не изменилось.

— Что-то не так? — настороженно спросила Паймон, подлетая ближе.

— Я… ничего не чувствую, — растерянно произнёс Итер, отнимая руку от статуи. — Никакой энергии. Совсем.

Паймон недоумевающе хлопнула себя по щекам.

— Попробуй использовать Пиро! Ну, хоть маленькую искру!

Итер сосредоточился, вытянул ладонь и попытался вызвать пламя. Он мысленно потянулся к той силе, что должна была теперь быть внутри него, но отклик не пришёл. Ни искры, ни даже намёка на тепло.

— Не получается, — он опустил руку, хмурясь. — Такого раньше не было.

Фурина вопросительно нахмурила брови. В её взгляде мелькнуло сомнение — на мгновение ей показалось, что Путешественник и Паймон решили её разыграть.

— Вы что, шутите? — осторожно уточнила она.

— Нет! — Паймон замахала руками. — Путешественник правда всегда получает стихию от статуй! Получал, по крайней мере! Это… это какая-то аномалия!

— Впервые такое, — подтвердил Итер, задумчиво глядя на каменное изваяние. — На моей памяти ни разу не было, чтобы не произошло синергии с местным элементом…

Впервые сие случилось в Мондштадте, когда, следуя по пути в вольный город, Итер наткнулся на первую Статую Архонтов — оным был Барбатос — коснулся её по указке Паймон. И — о чудо! — сила анемо наполнила его тело своей природой, благодаря чему парень смог создать в своей руке воздушный шаг, что мог втягивать в себя окружающие предметы и резко их отталкивать с приличной силой.

С остальными стихийными элементами происходило всё то же самое: Итер касался очередной статуи, сила проникала в него и вуаля — он может использовать ту же силу, коей обладал местный Архонт. Разумеется, в ограниченных пределах: хоть Путешественник и обладал способностью использовать элементы без Глаза Бога, его магический потенциал тем не менее сильно уступал в соотношении тем, кто владел лишь одним элементом. И речь шла не только о могущественном Архонте, но и среднестатистическом обладателе Глаза Бога, способном выжимать из своей стихии многое, если не всё сразу.

Долго, впрочем, по сему поводу Итер не сокрушался — его прервал внезапный пронзительный вскрик, донесшийся со стороны реки.Все трое синхронно повернулись на звук.

— Это был детский голос! — мгновенно отреагировала Паймон. — Или женский, но очень тонкий!

Итер и Фурина переглянулись. Без слов они поняли друг друга: нужно проверить, что случилось.

— Пойдём, — коротко сказал Итер.

Фурина кивнула и последовала за ним, на ходу доставая «шпагу». Паймон поспешила за друзьями, тревожно оглядываясь по сторонам.

Так они оказались на песчаном берегу, где отверзлась им крайне неприятная картина — знакомая и удручающая.Семеро широкоплечих мускулистых мужчин и трое фигуристых девушек-воительниц — все загорелые, с грубоватыми чертами лиц и в потрёпанной боевой одежде — обступали маленькую девочку. Она стояла, широко расставив ноги и крепко сжимая в руках короткое копьё. Сзади неё пряталось маленькое забавное существо, похожее на волшебного дракончика: с чешуйчатой спинкой, костяными пластинами на голове и большими испуганными глазами.

Девочка отважно прикрывала своего друга, отгоняя взрослых подальше. Те стояли, ухмыляясь, переглядываясь и явно наслаждаясь ситуацией.

— Слушай, мелкая, ты нам не нужна — мы пришли за тепетлизавром, — лениво бросил один из мужчин, скрестив руки на груди. — Будь добра, отдай его нам по-хорошему и вали на все четыре стороны.

— Не дам! — твёрдо ответила девочка чуть дрожащим голосом. — Он мой друг! Я не позволю вам его забрать!

Одна из воительниц шагнула вперёд, её лицо исказила насмешливая улыбка:

— Вот тебе условие: либо ты убираешься прямо сейчас, либо мы также покалечим и тебя.

Малышка вздрогнула. Она понимала, что в одиночку ничего не сможет сделать десятерым вполне себе боеспособным противникам. Её копьё казалось смешным и бесполезным против их мечей и топоров. Но она не отступала, лишь крепче сжала древко, заслоняя тепетлизавра.

Итер не собирался бросать её на произвол судьбы. Быстро оценив ситуацию, он призвал в руку меч — «Прототип: Злоба» сверкнул в лучах солнца, и сталь отозвалась едва слышным звоном. Он вышел из укрытия, твёрдо ступая по песку.

— Оставьте её в покое.

Местные натланцы обернулись. Их взгляды, прежде направленные на девочку, теперь устремились на Итера. Улыбки сменились хмурыми выражениями, в глазах вспыхнула настороженность.

— А это ещё кто? — прорычал один из мужчин, делая шаг вперёд.

— И кто тебе дал право нам указывать? — добавила воительница, положив руку на рукоять меча.

Паймон подлетела ближе к Итеру, возмущённо всплеснув руками.

— Вы что, совсем ополоумели, негодяи? Запугивать маленькую девочку?! Да вам капец как должно быть стыдно!

— Пф-ф, что ещё за маленькая ерунда? Парит в воздухе, ещё и брякает что-то там. Небось, редкая, хорошо, поди, может продаться.

— Эй! Сам ты маленькая ерунда — это раз! И два, — Паймон сердито топнула в воздухе ногой. — Уж если кого мы и будем продавать — так это тебя! В вонючем мешке!

Девочка смотрела на прибывшее подкрепление с некоторым изумлением в глазах. Оно и понятно: вряд ли она ожидала внезапной помощи, тем более от тех, кто своим внешним видом отличался от местных плебеев. И совершенно не понимала, во что может вылиться сей проявленный героизм — в смысле, кто кого побьёт. То, что ситуация накалялась, и дело шло к драке, было и так с первых секунд ясно.

Фурина тихонько подошла к Итеру и негромко спросила:

— Ты уверен, что стоит вступать в прямую конфронтацию с местными? Это может аукнуться нам проблемами с законом.

— Вот ещё! Натлан — не Фонтейн! Вряд ли в этой стране отпетых дикарей о подобных вещах вообще кто‑то думает, — возмущённо запричитала Паймон. — К тому же эти негодяи обижают маленькую девочку, а значит, они плохие, поэтому им надо навалять!

Фурина слегка поморщилась — такое объяснение её не особо успокоило. Но ранее она пообещала, что впредь будет активно помогать Путешественнику, и отступать от своих слов девушка не собиралась. Она встала рядом с юношей, а её трость охватило лёгкое свечение, формирующее первые очертания гидро.

— Надеюсь, мне не придётся проводить остаток своих смертных дней где-нибудь в шахтах, гробя свою новую жизнь ради ничего, — чуть проскулила Фурина.

Итер шагнул вперёд и громко обратился к нападавшим:

— Предлагаю вам по-хорошему отступить. Не нужно драки. Оставьте девочку и её друга в покое.

В ответ раздался грубый хохот.

— По-хорошему? Да ты чё несёшь, ма-бой? — ухмыльнулся один из мужчин. — Из ума выжил, чё-ль? Или в себя слишком поверил?

— Думаешь, мы испугаемся троих сопляков? Да вы просто дети, которых мамочка слишком плохо в детстве била. Ну ничего, мы это сейчас быстро исправим, — подхватила воительница, обнажая клинок.

— В последний раз предупреждаю: отступите, — повторил Итер.

— А вот сейчас и посмотрим, кому придётся валить отсюда, сверкая пятками.

Не дожидаясь ответа, один из мужчин бросился вперёд, замахнувшись топором. Остальные последовали его примеру.

Началась схватка.

Итер выбежал вперёд и вступил в ближний бой, сжимая в руке меч «Прототип: Злоба». Этот клинок был его основным оружием и всегда использовался для нанесения физического урона. Он был крепким, прочным, несколько увесистым даже — и мог легко выбивать из рук противников оружие. А ежели их сталь была некачественной, так вовсе ломалось о чёрный меч — тот без труда крошил руду, при этом не затупляясь.

Потому противники сразу же столкнулись с мощным физическим сопротивлением, коим Итер потчевал каждого оказавшегося в пределах его досягаемости. Он отразил атаку первого противника, ловко парировав удар и тут же сделав выпад — тот едва успел отпрянуть. Затем резким пинком в колено сбил с ног второго, заставив его пошатнуться и выронить оружие. Тупой стороной меча хлестнул третьего по предплечью — тот вскрикнул и отступил, потирая ушибленное место. Острой кромкой клинка провёл по плечу четвёртого, оставив неглубокую, но болезненную царапину.

Подловить Итера на бездумных атаках было не то, что сложно — вовсе невозможно. Его движения были отточены до автоматизма: каждый шаг, каждый взмах меча просчитан и выверен. Он не был чрезмерно сильным, но по части парирований, уклонений и метких попаданий быстро дал понять врагам, с кем им приходится иметь дело. Дальнейшие их выпады в его сторону стали более осторожными, а баранья решимость вмиг сменилась бдительностью.

От Паймон же в бою толку не было: беловолосая фея не умела сражаться ни физически, ни элементально. Впрочем, в стороне экспрессивная дама оставаться не стала: взмыв в воздух, она начала срывать с деревьев фрукты и с неприятными оскорблениями метать их в противников, сбивая тех с ритма. Один мужчина попытался её отогнать, но в итоге получил чем-то вроде кокоса по лбу и слёг «поспать».

Фурина действовала изящно и расчётливо. Она не была бойцом ближнего боя и вообще не умела физически сражаться. Но оно ей и не нужно было. Всё, что от бывшей Гидро Архонта требовалось — это держаться на расстоянии и использовать свои элементальные атаки — то, в чём она превзошла многих знакомых Путешественника буквально за месяц.

Пока Итер сражался в ближнем бою, ловко отражая удары и контратакуя, Фурина решила прикрыть его с флангов. Она отступила на шаг, взмахнула шпагой и произнесла заклинание:

— «Архэ: Усия»! — Фурина стукнула кончиком «шпаги» по земле, образуя на набалдашнике иссиня-фиолетовый элемент энергии в виде засасывающего в себя водоворота. Возникшие над девушкой духи в виде трёх водяных милых мелюзин без лишних действий ворвались в гущу сражения и принялись громить тех, кто пытался обойти Итера сбоку, пользуясь его «слепой зоной». Парень, обернувшись на мгновение, одобрительно улыбнулся девушке и рубанул клинком очередного супостата.

Получалась крайне интересная концепция боя: удивительно быстрый Итер прыгал из стороны в сторону, размахивал «Злобой» и периодически использовал анемо — воздушный шаг поглощал элемент гидро, накладываемый духами Фурины на врагов во время мощных атак, и, разрываясь, взрывался, с оглушительным грохотом впечатывая супостатов в стены.

К сожалению, продлилась эта безупречная стратегия недолго. Совсем скоро прыткость водяных духов приуменьшилась, а Итер стал медленнее двигаться, и Фурина поняла: настало время перегруппироваться.

— «Архэ: Пневма»! — девушка снова стукнулась концом «шпаги» о землю, меняя энергетический водоворот на набалдашнике с фиолетового на жёлтый цвет. Изменилось, однако, не только это, но и волосы самой Фурины: те длинными волнистыми хвостами ниспали с её затылка, оформляясь в закрученные спирали вместе с меняющими шортами цвет — с чёрного на белый.

Удар волшебного оружия также и на духах — те слились в большую единую океаниду, которая испустила еле заметная обыкновенному человеческому зрению сияние. В нём, казалось бы, не было ничего примечательного, на первый взгляд, но уже через секунду прыть Итера возобновилась, и он забегал по арене пуще прежнего, продолжая громить ударами «Злобы» одного противника за другим. Сама же Фурина пока бездействовала — ей требовалось немного времени для восстановления потраченной энергии.

Этим — временным бездействием бывшей правительницы Фонтейна — решил воспользоваться один из бойцов, разъярённый, как бык. Он заорал аки бешеный медведь и бросился на Фурину. Опешившая девушка тотчас бросилась наутёк по кругу поля брани, вскрикнув во весь голос:

— А-а-а, Путешественник, помоги!

Итер среагировал моментально. Он сделал резкий выпад, отбросив ближайшего противника, и одним прыжком добрался до нападавшего на Фурину. «Злоба» сверкнула в воздухе — точный удар по рукояти оружия врага заставил того выронить булаву, а следующий — по плечу — вынудил отступить, хватаясь за ушибленное место.

— Фух, спасена! Спасибо! — с облегчением выдохнула Фурина.

Не теряя времени, она вновь переключилась с «Пневмы» на «Усию» и направила окрепших водяных духов на врагов. Те продолжали атаковать, врезаясь во врагов со страшной силой, отчего те почувствовали себя натуральными кеглями, коих сносит тяжёлый шар. Однако дальше в таком духе продолжать не имело смысла. Не потому что ребята не справлялись, а ввиду нежелания затягивать бой со вполне себе предсказуемым итогом.

Итер взмахнул рукой, убирая «Злобу» в межпространственные ножны, и призвал второй меч — «Стальное Жало». Этот клинок от предыдущего отличался меньшей прочностью и был абсолютно непригодным для грубых ударов, способных повредить его серебристую поверхность в два счёта. Но главное — он предназначался для элементальных атак, способный усиливать магию своего владельца в два. И прекрасно множил элементальный урон, особенно в дуэте с кем-то.

Серебряное покрытие клинка блеснуло. Его лезвие засияло зелёным светом, испускающим первые очертания листьев, и юноша крикнул:

— «Элемент Дендро: Лиственный клинок»!

Лиственные лозы вырвались из земли, оплетая ноги нескольких противников, замедляя их движения и заставляя спотыкаться. Ветки с острыми шипами хлестали по рукам, мешая поднять оружие.

Не останавливаясь, Итер вытянул свободную руку вперёд. Скольжением он отъехал на носках к Фурине, и та, уловив момент, подняла шпагу. Закрутившаяся вокруг неё спираль воды запульсировала, будто живое сердце, и арена боя на мгновение погрузилась в пространство приглушённого света — словно некто выключил освещение за пределами сцены, а на неё саму обрушил десятки слепящих глаза лучей прожекторов. Так девушка активировала «Фанфары» — вокруг неё зазвучали едва уловимые музыкальные ноты, усиливающие общий элементальный урон.

— «Да начнётся шоу»! — провозгласила Фурина, и её мягкий голос эхом разлетелся по «сцене».

— «Элемент Гидро: Иностранный поток»!— прорычал Итер. В ладони направленной вперёд левой руки, над которой зависли чуть подрагивающие пальцы, возникла водяная сфера.

А потом произошло то, что ознаменовало окончательный К.О. всему вражескому отряду — вырвавшаяся на свободу струя воды мощным потоком врезалась в окованных лозами противников, дополняемая ударами водяных духов сбоку. Атака, усиливаемая стремительно нарастающими фанфарами, множилась кратко. Она не просто обрушилась на натланцев, как разъярённая волна-цунами, ещё и пробила каменные изваяния за их спинами, кроша оные в порошок. Ахнувшая в изумлении Паймон округлила глаза, да и стоявшая поодаль девочка не скрывала своего изумления в больших глазах — в них словно микрокосмос отражался, вся структура мироздания Тейвата. Как будто это было самое удивительное, что ей когда-либо приходилось лицезреть.

Когда совместная атака Итера и Фурины подошла к концу, поле брани было полностью усеяно светящимися зелёными ядрами — бутонами. Они, порождённые слиянием Дендро и Гидро, сформировались в натуральные энергетические бомбы, которые разверзлись через мгновение и покрыли площадь битвы сокрушительным взрывами. Они не возгорались, просто лопались, но импульсы их «созревания» были слишком сильными. Настолько, что противников попросту швыряло из стороны в сторону, как плюшевых медвежат, а после прибивало земле с силой, сопоставимой, пожалуй, с нисходящим ударом гидро-тульпы.

— Афигеть! — вымолвила шокированная Паймон. У девочки с копьём вовсе отвисла челюсть — отважный мечник и изящная элементалистка сокрушили всех врагов. В сознании осталось лишь трое.

— Отходим! Быстро! — выпалили они, не решившись продолжать бой. Они бросились к побитым товарищам, подхватили их и поспешно ретировались, скрываясь в зарослях.

На этом битва подошла к концу.

— Вот это вы дали жару! — подлетела к Итеру и Фурине Паймон. — Конечно, мне не в первой видеть в битвах Путешественника, однако в этот раз как будто всё иначе было. И ведь действительно — эта схватка совершенно по-другому ощущалась. Наверное, потому что у вас получилась очень отлаженная синергия!

Итер аннулировал «Стальное Жало» и обернулся к Фурине.

— Ты отлично справилась. Без твоих духов и усиления я бы не смог провести такой мощный приём.

Та слегка покраснела от похвалы.

— Ну… я же обещала… что помогать буду… в-вот.

— И в итоге перевыполнила своё обещание, разойдясь не на шутку.

— Ой, ну всё, хватит меня смущать!

Тем временем ошеломлённая девочка, на чьих глазах только что развернулась эта битва, не могла оторвать взгляда от троицы. Её глаза блестели от восхищения, а тепетлизавр, прижавшийся к её ноге, тоже с любопытством разглядывал героев.

Она сделала несколько нерешительных шагов вперёд, затем остановилась, собралась с духом и подошла ближе.

— Я… я страшно обескуражена вашими магическими способностями, — нерешительно произнесла она, глядя на Итера. — Особенно твоими. Ты использовал в бою не один элемент, а сразу несколько!

Паймон тут же важно подбоченилась.

— А как же иначе? На то он и легендарный Путешественник, чтобы уметь использовать магию без Глаза Бога!

Девочка округлила глаза, переводя взгляд с Паймон на Итера и обратно.

— Так ты… — она чуть запнулась. — И есть тот самый Путешественник, которого сопровождает не менее легендарная маленькая фея?

Паймон с довольной ухмылкой выпрямилась во весь свой небольшой рост.

— Да! Именно так. Я — Паймон, а это — Путешественник. Да-да, тот самый, легендарный.

Итер слегка смутился, но кивнул.

— Приятно познакомиться. А как тебя зовут?

— Меня зовут Качина, — ответила девочка, слегка поклонившись. — Я родом из деревни Дети Эха. А это, — она погладила тепетлизаврика по голове. — Мой друг из семейства заврианов. Он ещё совсем малыш, но уже такой храбрый.

Тепетлизаврик пискнул и вытянул головку вперёд, словно подтверждая её слова.

Фурина улыбнулась и присела на корточки, чтобы быть на уровне с Качиной.

— Рада познакомиться, Качина. Ты очень храбрая — не побоялась защищать своего друга, даже когда против тебя было столько взрослых.

Качина слегка порозовела от похвалы.

— Но я бы не справилась одна. Спасибо вам большое, что помогли!

—Всегда пожалуйста! — весело отрапортовала Паймон.

***

Ребята направились к стадиону, следуя за Качиной по извилистой тропе, усыпанной мелкими камнями и яркими полевыми цветами. Тепетлизавр, послушно шедший подле ноги девочки, время от времени издавал тихие писки, словно комментировал происходящее.

По дороге завязалась беседа. Итер, Фурина и Паймон вкратце объяснили, как попали в Натлан.

— Мы угодили в разгар Часа Ужаса, — начал Итер. — Повозка потеряла управление, слетела с дороги и разбилась.

— Нас спас Кинич! — подхватила Паймон. — Он появился как раз вовремя и отогнал напавшего на нас монстра.

— А потом сопроводил нас в лагерь, помог оправиться, а позже — добраться сюда, — добавила Фурина.

Итер продолжил:

— Я же очнулся в доме у шаманки. Она просила называть себя бабушкой Ицтли.

Качина широко раскрыла глаза и замерла на месте.

— Что?! Ты очнулся у бабушки Ицтли? — она даже остановилась, глядя на Итера с неподдельным изумлением. — Но как? Во-первых, это слишком далеко от реки — как ты вообще туда попал? А во-вторых… Бабушка Ицтли — настоящая карга! Злобная и недружелюбная бабка, которой палец в рот не клади — тотчас откусит!

Качина начала рассказывать страшные истории о шаманке: как та однажды прокляла целую семью за то, что они случайно сорвали цветок у её дома; как её духи‑помощники, обычно послушные, вдруг начинали вести себя агрессивно, если кто-то вызывал её недовольство; как люди избегали проходить мимо её жилища после заката.

— Неужели она настолько плохая? — спросила Фурина с растущим изумлением.

Паймон даже слегка испугалась — за Итера.

— Вдруг эта гадкая шаманка что-то сделала недоброе с нашим другом, пока он был без сознания? — прошептала она, подлетая ближе к Итеру и тревожно заглядывая ему в глаза.

Итер пожал плечами.

— Отчасти Качина права, — признал он. — Ситлали вела себя действительно грубо и надменно. Я видел, как она покалечила своих духов-помощников за мелкую оплошность. Но… — парень задумался, подбирая слова. — Прямо уж чересчур плохой она мне не показалась. Скорее одинокой и нелюдимой. Будто у неё есть какая-то причина так себя вести, просто я пока её не знаю.

Качина нахмурилась, но в её взгляде мелькнуло что-то вроде уважения.

— Ты странный, Путешественник. Другие бы сразу решили, что она злая ведьма, а ты ищешь оправдания.

— Я просто стараюсь смотреть глубже, — улыбнулся Итер. — Может, она просто не умеет проявлять доброту так, как мы привыкли. Или боится доверять.

Фурина кивнула.

— В этом есть смысл. Порой за внешней суровостью скрывается нежная хрупкость.

Паймон, немного успокоившись, вздохнула.

— Ну ладно… — вздохнула Паймон, немного успокоившись. — Но всё равно будь осторожнее с ней, хорошо?

— Я уж постараюсь, — хмыкнул Итер.

Тепетлизаврик снова пискнул, будто соглашаясь с Паймон, и все невольно рассмеялись.

— Раз уж мы заговорили о том, кто откуда —что ты, Качина, так далеко делаешь от своей деревни?

Девочка улыбнулась. В её глазах вспыхнул азарт.

— Я пришла принять участие в турнире, о котором должны объявить на церемонии — Паломничестве возвращения Священного Пламени!

— Паломничество возвращения Священного Пламени? — переспросила Фурина, приподняв бровь. — Звучит очень торжественно.

Качина с энтузиазмом закивала.

— Это национальный турнир по видам спорта и боевым единоборствам в Натлане! Каждый год Пиро Архонт Мавуика отбирает лучших воинов. Те, кто пройдут отбор, проходят обжиг Священного Пламени и получают шанс принять участие в Войнах Ночных Стражей!

— Вау! — восхищённо выдохнула Паймон. — И ты хочешь туда попасть?

— Да! — твёрдо ответила Качина. — В этот раз я хочу проявить себя на все сто. Я тренировалась весь год, училась владеть копьём и даже немного освоила стихийные техники.

Пока Паймон и Фурина засыпали Качину вопросами о правилах турнира, особенностях испытаний и том, как вообще попасть на отбор, Итер слегка отстал, погрузившись в свои мысли. Он вновь вернулся к возможной встрече с Мавуикой.

«Мне обязательно нужно быть на церемонии», — размышлял юноша. — «Увидеть её своими глазами, понять, что она за человек. А после, если получится, напроситься на аудиенцию».

Исходя из слов Качины, местный Архонт был достаточно дружелюбным и лояльным человеком, что Итера только радовало. Не хотелось ему нарваться на неприятности, коим он подвергся при знакомстве с Фуриной, и уж тем более вступать в сражение подобному тому, что развезлось в Инадзуме, когда его атаковала Райден. С учётом полученной информации, была Мавуика невероятно сильной и грозной воительницей. Биться против такой было дело немыслимым, а точнее, безумным. И бесполезным: слишком неравное соотношение сил, битва в одни ворота.

С этими мыслями Итер поднялся на небольшую возвышенность, ведущую к мосту.

— Поберегись! — раздался неожиданный вскрик.

Среагировать Путешественник не успел — что-то врезалось в него на бешеной скорости, и сильный удар пришёлся прямо в лоб. В голове тотчас воцарился хаос, и парень, потеряв равновесие, отлетел назад, падая на землю. Его сознание на мгновение погрузилось во тьму.

— Ай-ай-ай, больно-то как! Ну точно себе шишку набила! Будут теперь надо мной все смеяться!

Этот голос принадлежал девушке, судя по всему, молодой, лет так восемнадцати-двадцати. Энергичность в нём слышалась неимоверная.

Поэтому, открыв глаза через несколько секунд, Итер не особо удивился, когда увидел перед собой женское лицо с частичным загаром

Открыв через несколько секунд глаза, Итер увидел перед собой милое женское лицо с частичным загаром. Он лежал на земле, а девушка — прямо на нём. И давила на него приятной тяжестью своей объёмной груди, продолжая потирать лоб, морщась от боли.

У неё были удивительно белоснежные волосы — почти такие же, как у Паймон — и очень яркая, запоминающаяся внешность. Одета она была весьма необычно: на ней был лишь наряд, напоминающий открытый купальник, и кроссовки с высокими подошвами. На коже проступали узоры, похожие на древние письмена, — но Итер быстро понял, что это просто участки незагоревшей кожи, создающие такой эффект.

Девушка открыла глаза и встретилась взглядом с Итером. На мгновение оба замерли, а затем она неловко рассмеялась.

— Прости, я слишком быстро гнала на своей акулке и не успела затормозить, когда ты вышел, — сказала она, слегка приподнимаясь на руках.

Итер, всё ещё немного оглушённый, запрокинул голову и увидел то, о чём говорила незнакомка. В нескольких шагах от них в траве лежала странная конструкция, отдалённо напоминающая доску для катания на воде, но с плавниками и обтекаемыми линиями — «акулка», как её назвала незнакомка.

— Акулка? — переспросил Итер, садясь и помогая девушке подняться. — Это что, средство передвижения?

— Ага! — весело подтвердила она, отряхивая пыль с одежды. — Очень быстрое и манёвренное. Но иногда оно слишком хорошо слушается, и я забываю, что вокруг могут быть люди.

Тем временем Качина, поднявшаяся наверх чуть позже, застыла, несколько смущённая увиденной картиной. Затем её лицо озарилось узнаванием, и она воскликнула:

— Муалани!

— О-о-о, Качина, и ты здесь? Рада тебя видеть! — беловолосая обернулась и тотчас просияла в лице, увидев, судя по реакции, свою старую знакомую. Она быстро сократила расстояние между собой и малышкой, а после стиснула её в объятиях, закружив над землёй.

— Эхехехе, взаимно!

Фурина последней поднялась на склон. Говорить она ничего не стала, лишь переглянулась многозначно с Путешественником, на что тот пожал плечами.

Паймон подлетела ближе, с любопытством разглядывая новую знакомую:

— А что это за штука такая — акулка? Она правда умеет ездить? — поинтересовалась подлетевшая поближе Паймон, с нескрываемым любопытством разглядывая новую знакомую. Что ж, неудивительно — та воистину была слишком яркой, источая позитив и энергию едва ли не в буквальном смысле.

— Ещё как! — Муалани подошла к своему средству передвижения, погладила его по гладкой поверхности. — Я на ней по всему Натлану катаюсь. Быстрее лошади, манёвреннее лодки и главное — не требует корма!

И рассмеялась, и её задорному смеху вторил невинный смешок Качины.

— О, кстати — а вы кто такие? — Муалани вопросительно захлопала длинными ресницами, переводя взгляд то на Итера, то на Паймон, то на Фурину и так по кругу.

— Я Паймон, самый лучший гид на всём континенте! Ги-хи! — с ноткой тщеславия представилась Паймон, не забыв утвердительно захихикать. — А это мои компаньоны, которых я веду к… э-э-э… к приключениям — Путешественник и Фурина!

— Путешественник? — Муалани повернулась к нему. В её глазах вспыхнуло неподдельное любопытство. — Случаем, не тот самый, который способен использовать все стихийные элементы?

Итер слегка смутился.

— Ну, не все, но в общем да — это я.

— Ух, да ладно?

ВЖУХ! — Муалани стоит слева. Смотрит своими большими восторженными глазками на парня, как на дивное диво. ВЖУХ! — то же самое, только уже с другой стороны.

— Когда мне рассказывали про тебя, я представляла себе какого-нибудь огромного, мощного, бородатого дядьку с кучей шрамов на лице и всё в этом духе. А ты, оказывается, очень такой милый милаш, увуву! — и Муалани завизжала от восторга, чем смутила Итера ещё больше: тому стало крайне неловко в присутствии той, которая не стеснялась выражать свои эмоции открыто, прямолинейно.

Паймон в недоумении выгнула бровь, Фурина нахмурилась. Не то чтобы сильно, но всё же.

— Так ты тоже здесь ради Паломничества? — Муалани снова переключилась на Качину. Та кивнула в ответ. — Вот здорово! Кстати, я ещё не определилась с командой. Вот, думаю, выцепить кого-нибудь на стадионе.

Качина слегка потупилась.

— У меня похожая история. Мои сокомандники решили, что я им не подхожу, и бросили меня прямо перед турниром. Но я всё равно не отступлю — я должна попробовать! Даже если буду одна.

Муалани мгновенно просияла.

— Тогда давай создадим наш совместный отряд? Вместе мы точно покажем всем, на что способны!

— Правда? Я была бы очень рада! Но… — Качина несколько стушевалась. — А ты… ну… уверена, что тебе подойдёт в команду такая, как я — нерешительная и слабая?

— Что? Ты — и слабая?! Я тебя умоляю! Слишком плохо думаешь о себе, Качина! Ты куда круче и сильнее, чем может показаться на первый взгляд!

Муалани радостно обняла девочку за плечи, и та вновь рассмеялась, сдаваясь на милость безудержному оптимизму своей беловолосой подруги.

— А, кстати…! — Муалани опять очень резко переключилась с темы на тему — от Качины до Фурины, которую, признаться, настораживало такое поведение натланки. — Как вы оказались в Натлане? Вы одни прибыли или с кем-то? У вас есть важная миссия в нашей стране?

Ответить ей никто не успел — ибо раздавшийся мужской голос позади:

— В очередной раз убеждаюсь, что ты совершенно невнимательна и не умеешь слушать. Иначе я не понимаю, как ты могла забыть то, о чём я тебе рассказывал пять минут назад.

…моментально переключил на себя внимание, а Фурина и Паймон мгновенно оживились.

— Кинич! — в один голос воскликнули они.

Итер же, в отличие от своих товарищей, этого парня видел впервые. Перед ними стоял молодой человек с чёрными волосами, подвязанными повязкой на лбу, и выразительными зелёными глазами. Он был достаточно светлокожим для Натлана и носил широкие штаны с пиксельными узорами, которые слегка развевались при ходьбе. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась скрытая сила и уверенность.

«Выглядит серьёзным и собранным. Наверняка опытный боец», — мысленно резюмировал Итер.

Кинич подошёл к группе не спеша, неторопливо и уверенно. Он окинул всех взглядом, ненадолго задержавшись на Итере. В его глазах читалось что-то вроде узнавания — судя по всему, юноша знал или хотя бы предполагал, кто перед ним стоит. И анализировал его так же, как это делал в отношении него Путешественник.

— Вины моей в забывчивости нет, — заявила Муалани, по-детски поджав губы. — Просто мир слишком медленный и серьёзный, чтобы мне было проще его запоминать!

Качина не сдержалась и рассмеялась, прикрыв рот рукой. Кинич лишь удручённо покачал головой.

— Мастер Кинич, спасибо тебе ещё раз! — сказала Фурина, чуть поддавшись вперёд. Смотрела на него девушка с нескрываемой благодарностью в глазах. — Если бы не ты, мы бы…

— Всё нормально, — махнул рукой Кинич. — Просто в следующий раз будьте аккуратнее. А лучше — покиньте Натлан как можно скорее. Днём он ещё относительно безопасен, но ночью превращается в настоящий ужастик.

Итер нахмурился, вспоминая слова Ситлали — шаманка говорила ему то же самое.

Паймон вздохнула, а затем, словно невзначай, спросила:

— А куда пропала та болтливая побрякушка, которая всё время ругалась?

В этот момент все услышали раздражённый писклявый голос, отчаянно возмущающийся таким неуважительным поведением.

— Да как ты, мелкая дрянная консерва, посмела меня, Кухула Ахава, великого и неповторимого владыки всех владык, так оскорбительно оскорбить?!

Из-за спины Кинича появился маленький пиксельный дракончик. Его чешуя переливалась всеми оттенками синего и зелёного, а крошечные крылышки нервно подрагивали от возмущения. Он парил в воздухе, грозно размахивая хвостом.

Паймон оскорблённо взвизгнула.

— Кто тут мелкая?! И кто тут консерва?! Да я тебя…

Она уже собралась было броситься на дракончика, но Итер мягко удержал её за рукав.

— Паймон, успокойся.

Ахав, заметив, что привлёк всеобщее внимание, приосанился и важно произнёс:

— Я — Кухул Ахав, хранитель древних знаний! Внемлите же моей исключительной мудрости, плебеи негодные!

— Исключительной громкости, ты хотел сказать? — хмыкнула Муалани, прикрывая ухо рукой.

Дракончика аж, грубо говоря, «разнесло» от замечания беловолосой девушки. Он покраснел… посинел… позеленел… и снова покраснел.

— Ты ещё пожалеешь о своих словах, дерзкая дева! Ввек не прощу тебе твоего нахальства!

Качина удивлённо приподняла брови.

— Удивлена, Кинич, что в этот раз ты решил взять с собой на турнир Ахава. Раньше ты нередко им пренебрегал.

Ахав тут же раздулся от гордости (насколько это было возможно для его миниатюрных размеров) и важно заявил:

— Ха! А всё потому, что Кинич — слабак и ни на что не способный глупец, ибо без активного присутствия великого Кухула Ахава он может использовать лишь половину своей силы в бою!

Кинич равнодушно вздохнул, однако слова дракончика всё же подтвердил кивком.

— Интересно, — Муалани прищурилась и с подозрением посмотрела на юношу. — А что, если не секрет, поспособствовало тому, чтобы к нынешнему турниру ты подошёл… мгм… настолько серьёзно?

Кинич на мгновение замялся, затем нехотя ответил:

— Просто… не хочу ни с кем работать в команде. Привык быть один.

— Пф‑ф! — фыркнул Ахав, подлетев ближе. — Просто этот жалкий таракан осознал, насколько он немощен и бессилен без могущества великого и неповторимого Кухула Ахава!

— Да что ты за тщеславный болтун! — Паймон откровенно надоело слушать фанфаронство дракончика, и она возмущённо фыркнула. — Ты же просто маленький болтозавр, который любит много балаболить!

— Маленький?! Болтозавр?! Я?!?! — возмутился Ахав. — Да тебе ни в одних снах не снились знания, хранителем коих являюсь я!

— Хранителем чего? — не унималась Паймон. — Своего огромного эго? Или болтливого рта?

— Я тебе сейчас покажу «эго», мелкая ты, летающая, консервная банка!

— Кто тут «консервная банка»?!

Между Паймон и Ахавом снова развязалась высокопарная перепалка, полная обидных прозвищ и громких заявлений. Они наперебой сыпали оскорблениями, размахивали руками и то и дело пытались перекричать друг друга.

Неизвестно, чем бы это всё не кончилось, если бы со стадиона не донёсся мощный звук горна — глубокий вибрирующий звук, который заставил всех замолчать и обернуться в сторону арены. Огни вспыхнули ярче, а толпы у ворот начала двигаться активнее, выстраиваясь вдоль дорожек.

— Церемония вот-вот начнётся, — сказал Кинич. — Предлагаю поспешить, если хотим занять хорошие места.

Муалани энергично закивала.

— Точно! Я хочу видеть всё от начала до конца!

— И я! Нужно успеть занять место поближе к арене, чтобы не пропустить ни одного слова Мавуики! — Качина тоже воодушевилась.

Итер и Фурина переглянулись и молча двинулись вслед за остальными. Итер слегка улыбнулся — несмотря на все странности и споры, эта разношёрстная компания начинала казаться ему чем-то вроде небольшой команды.

Паймон и Ахав прекратили ругаться, но напоследок обменялись грозными взглядами и хором пообещали друг другу кучу обидных прозвищ «в следующий раз». Компания ускорила шаг, направляясь к главным воротам стадиона. В воздухе витало предвкушение — огни мерцали всё ярче, музыка становилась громче.

Начало Паломничества возвращения Священного Пламени было не за горами.

***

Все постепенно собирались на стадионе и занимали места на трибунах. Людей здесь было много — как потенциальных чемпионов, так и болельщиков, прибывших поддержать своих земляков. Атмосфера была праздничной, но в то же время напряжённой: каждый понимал, что Паломничество возвращения Священного Пламени — это не просто зрелище, а важный этап в жизни Натлана.

Муалани и Качина, решившие выступать одной командой, ушли поближе к первым рядам — оттуда лучше всего можно было наблюдать за церемонией. Кинич предпочёл верхние места: с них открывался отличный вид и на трон Пиро Архонта, и на весь стадион в целом. Итер, Фурина и Паймон расположились в средних рядах, откуда было удобно и смотреть, и при необходимости быстро сориентироваться.

— Начало церемонии чем-то похоже на то, что было в Фонтейне… — невольно отметила Фурина.

И действительно, подготовка к событию началась эффектно. На арену вышли изящные танцовщицы, облачённые в костюмы с имитацией птичьих хвостов — их движения были плавными и завораживающими. За ними последовали мускулистые юноши, виртуозно жонглирующие горящими факелами. Огонь перекидывался от одного к другому, создавая сложные огненные узоры в воздухе.

Всё это, впрочем, было ничто по сравнению со вспыхнувшим Священным Пламенем, что было расположено недалеко от трона Архонта. Толпа заахала, огни взметнулись высоко вверх, озарив всё вокруг тёплым золотистым светом. Воздух наполнился запахом благовоний и предвкушением чего-то грандиозного.

Итер представил, как сейчас пламя развеется, и все увидят статную женщину с роскошными красными волосами — Мавуику. Он воображал, как она вскинет руку, обратится к народу и пробудит в сердцах каждого пламя надежды, силы и веры в лучшее…

Но когда пламя действительно развеялось, толпа резко стихла. Вместо ожидаемой Мавуики на троне стояла Ситлали. Она скрестила руки на груди и держала глаза закрытыми, словно погружённая в глубокие раздумья или какой-то внутренний ритуал.

По трибунам прокатился шёпот, затем — недоумённые возгласы. Люди переглядывались, не понимая, что происходит.

Кинич, стоявший чуть выше, прищурился.

— Нехороший знак, — тихо произнёс он.

Муалани обернулась к Качине:

— Ты когда-нибудь видела, чтобы церемонию кто-то проводил вместо Мавуики? — Муалани повернулась к Качине. Та покачала головой.

— Никогда. Это… очень странно.

Ахав, сидевший на плече Кинича, пробормотал:

— Ох, чую, нас ждут сюрпризы. И вряд ли приятные.

Ситлали, наконец, медленно открыла глаза и обвела взглядом толпу. Её лицо было серьёзным, почти суровым. Она подняла руку, и в зале мгновенно воцарилась абсолютная тишина.

— Народ Натлана, — её голос, глубокий и властный, разнёсся над стадионом. — Сегодня мы собрались здесь не только для того, чтобы начать Паломничество возвращения Священного Пламени. Прежде всего нам предстоит услышать нечто важное: Мавуика не смогла присутствовать лично, и я, Ситлали, уполномочена передать её послание.

В толпе прокатился гул — кто-то перешёптывался, кто-то удивлённо качал головой. Итер почувствовал, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Что же такого случилось, что вместо самой Мавуики выступает её шаманка? И что за послание она должна передать?

Паймон тихонько потянула Итера за рукав.

— Путешественник… мне кажется, или всё это пахнет неприятностями?

Он молча кивнул. Предчувствие подсказывало ему, что это только начало чего-то гораздо более серьёзного.

Народ начал роптать. Впервые на их памяти церемонию проводил не сам Архонт, а его приближённая советница — могущественная шаманка Ситлали. Недоумение и тревога повисли в воздухе, словно дым от Священного Пламени.

Ситлали тем временем заговорила. Её голос, твёрдый и властный, перекрыл гул толпы.

— Мавуика не может присутствовать на турнире, поскольку ведёт прямо сейчас неустанную борьбу с силами Бездны, сдерживая её натиск в одиночку.

Толпа ахнула в изумлении.

— В одиночку — против тысячи врагов? — раздались изумлённые возгласы.

Одни начали восхищаться Мавуикой, другие искренне за неё переживать.

Ситлали подняла руку, призывая к тишине.

— Уходя, Мавуика поручила мне провести турнир вместо неё и отобрать лучших воинов. После обжига Священным Пламенем они присоединятся к ней — вместе со мной.

Она сделала небольшую паузу, а затем добавила:

— Однако есть одно изменение. Если при Мавуике испытаний было всего два, то при мне их будет целых пять.

Это снова вызвало волну удивления. Люди переглядывались, шептали друг другу.

— Пять испытаний? Раньше такого никогда не было!

— Это слишком сложно!

— Может, это проверка на прочность?

— Это решение Пиро Архонта. Я лишь транслирую её волю, — твёрдо заявила Ситлали.

Постепенно народ успокоился, осознавая масштаб предстоящих событий.

— Испытания начнутся с завтрашнего дня, — объявила Ситлали. — А пока чемпионы пусть записываются на турнир. Количество команд — как их самих, так и участников внутри них — не ограничено. Каждый сам решает, как ему быть: сражаться в одиночку или бок о бок с кем‑то.

На этом церемония завершилась. Ситлали развернулась, взмахивая волосами, и величественно удалилась, оставив после себя шлейф напряжённого шёпота и догадок.

Люди начали расходиться, оживлённо обсуждая услышанное.

Паймон повернулась к Фурине.

— Нормально ли это, чтобы какое-то важное событие проводил кто-то вместо Архонта? — спросила беловолосая фея.

Фурина отрицательно покачала головой.

— Когда я была Архонтом… вернее, когда я играла роль Архонта, мне всегда приходилось присутствовать на подобных мероприятиях. Нужна слишком веская причина, чтобы Архонт не появился.

Итер кивнул, задумчиво глядя вслед ушедшей Ситлали. Он чувствовал, что его пребывание в Натлане может надолго затянуться.

Глава 4: Новый компаньон

Закусочная «Огонь и Мясо» была наполнена гулом разговоров и ароматом жареного мяса. В основном обсуждались последние новости касаемо судьбы Мавуики, которая, по словам Ситлали, отправилась сражаться с миньонами Бездны в одиночку. Насколько стало известно, Пиро Архонт была очень сильна, не слабее сёгуна Райден, а быть может, даже посильнее неё — в стихийном элементе: пиро в сравнении с электро всегда был на голову выше. А потому переживать за Мавуику не стоило, по крайней мере, в ближайшие пять-десять дней: она заимела славу непобедимого воина, способного одним ударом сокрушать сотни врагов, давным-давно.

Так думали местные натланцы. Итер же придерживался иного мнения.

«Архонты хоть и могущественные в своей стихии, но они не бессмертные — их вполне могут убить. Тем более если им приходится сражаться безостановочно, без права на ошибку, в логове врага», — конечно, на памяти Итера уже была похожая сцена в лице той же Райден Эи, пробывшей в царстве эвтюмии продолжительное время, ведущей непрерывное сражение со своей куклой. Однако насколько это сопоставимо было с нынешней ситуацией, сказать сложно. С одной стороны, они были похожи: что Райден, что Мавуика — обе действовали в одиночку, полагаясь исключительно на свои силы. С другой же, Эи не имела физического воплощения и существовала в астральном пределе, тогда как Пиро Архонт вынуждена находиться в окружении откровенно враждебной фауны, без возможности продавить её своим воззрением.

Поэтому…

— Ты так и будешь смотреть на эту лепёшку, пока она не испепелится от силы твоего взгляда?

Итер вздрогнул. И перевёл взгляд на Фурину, которая, держа в руках чашку с чаем, пристально на него посматривала. Паймон, будучи увлечённой поглощением пищи, покамест ни на что не отвлекалась — ей, как самому лучшему гиду Тейвата, требовалось восполнять силы часто, чуть ли не ежеминутно. Ирония это или же тайная правда — сказать сложно.

— Прости, я просто… эх, не важно, — вернувшийся в реальность Итер подцепил еду вилкой и отправил её в рот, зажевав часто. Аппетита у него не было, однако интенсивная работа челюстями позволяла чутка разгрузить мозг.

Паймон на мгновение оторвалась от еды.

— Паймон тоже ничего не понимает! Все так ждали возвращения Пиро Архонта… А теперь только и делают, что шепчутся везде и всюду. Как будто не к завтрашнему турниру готовятся, а к похоронам Мавуики.

— Сплюнь, Паймон. Это слишком уж пессимистичное начало.

— Прости, Путешественник.

«Как много я упущу, если пропущу хотя бы один регион и сразу же переключусь на следующий? Сильно ли это отразится на моём дальнейшем суждении мировоззрения Люмин? Надо ли мне включаться, как раньше, в происходящее, если меня это не касается?», — Итер часто задавал себе подобные вопросы. Каждый раз, когда посещал новую страну и сталкивался с её проблемами. Эти вопросы — не столько разглагольствование на тему правильного и нет, сколько попытка вытолкнуть себя из рамок заданного ранее алгоритма — вовлекайся, дабы опосля что-то важное отложилось в голове.

Мондштадт, Ли Юэ, Инадзума, Сумеру, Фонтейн, теперь Натлан — почему следует двигаться именно в таком ключе, если можно сразу же отправиться в Снежную, где обилие ответов превалирует над количеством имеющихся загадок? В ином случае просто вернуться в старые регионы и побродить в них вместе с Фуриной — той, которая как раз-таки именно что путешествовала, а не пыталась к кому-то на аудиенцию напроситься. Ей с её-то прошлым сейчас в самый раз — предавать свою душу новым удивительным впечатлениям, а не вмешивать себя во что-то политическое, когда из этого чего-то она буквально только-только вырвалась.

И словно бы прочитав мысли Путешественника, Фурина снова подняла взгляд.

— А… так ли вам обязательно встречаться с Архонтом? — спросила она. — Разве для познавания самого региона вам недостаточно взаимодействия с его жителями? Они могут знать ничуть не меньше того, чем располагает Архонт.

— Ну, скажешь тоже, — возразила Паймон. — За всё время, что мы путешествуем с Путешественником, Архонты всегда располагали той правдой, о которой никто не знал — ни Адепты, ни другие какие духи, ни в том числе потомок первобытных драконов. И кстати… — беловолосая фея, прищурившись, посмотрела на девушку. — Твой случай тоже не исключителен: пока все видели в тебе Фокалорс, лишь ты одна знала, что являешься ею номинально. Не это ли тебе железобетонное доказательство, насколько Архонт важен для понимания страны, коей правит?

Фурина, сомкнув уста, отвела взгляд. В нём промелькнула толика грусти.

— Ты права, — тихо согласилась девушка.

— Вдобавок, я, как и Путешественник, так же убеждена, что официальная версия касаемо исчезновения Мавуики не более чем попытка успокоить народ, тогда как реальная причина может быть совершенно другой, — заявила Паймон.

Итер молча кивнул. Действительно, всё выглядело слишком странно: могущественный Архонт, зная о предстоящем ежегодном турнире, спихивает ответственность за его проведение на свою приближённую соратницу, а сама же уходит в одиночку драться с Бездной, хотя, если верить слухам, Натлан изобиловал многочисленными славными воинами, привыкшими сражаться с подобными исчадиями на протяжении всей своей жизни. Можно было предположить, что страна находилась в критически плачевном состоянии — но тогда к чему это Паломничество, когда важен каждый воин, а не какой-то определённый, конкретный?

Вопросы, вопросы — и никакого ответа. Даже предположения.

— Ты куда это так резко? — удивлённо спросила Паймон, когда Итер резко поднялся из-за стола. Фурина тоже в недоумении захлопала ресницами.

— Мне нужно кое-что уточнить, — ответил Путешественник. — Подождите меня здесь, я скоро вернусь.

— Опять ты за своё? — нахмурилась Фурина, тотчас скрестив руки на груди. Её голос вмиг стал строгим. — Помнишь, чем всё закончилось, когда ты решил самостоятельно со всем разбираться? Да-да, та разбитая повозка, Час Ужаса…

Итер мягко улыбнулся.

— Не беспокойся, я не собираюсь уходить за пределы стадиона. Мне просто нужно поговорить кое с кем тет-а-тет. Хочу узнать у неё побольше о судьбе Мавуики.

Фурина на мгновение задумалась, затем вздохнула и кивнула.

— Хорошо. Но будь осторожен. И сразу возвращайся. Мы будем ждать здесь — Паймон всё равно не оторвётся от еды раньше, чем опустошит половину меню.

Паймон возмущённо фыркнула, но тут же отвлеклась на официанта, который нёс новый поднос с закусками.

— Обещаю, — сказал Итер и направился к выходу из закусочной.

Раз Ситлали озвучила официальный указ Мавуики — значит, она и располагала большими сведениями о ней, народу дав крупицы истовости. Во всяком случае, Итер искренне верил в то, что шаманка знает и понимает больше положенного, но в рамках конфиденциальности — и, самое главное, нежелания допускать панику среди народа — вынуждена скрывать правду.

От мимо проходящих натланцев Итер узнал, куда отправилась Ситлали после церемонии — в палату советников, которая также являлась частью резиденции Пиро Архонта. Находилась она по левую сторону от моста, от входа на сам стадион. Туда Путешественник и отправился спешным шагом, лавируя между загоревшими подтянутыми чемпионами и чемпионками.

Однако, добравшись до искомой цели, Итер остановился, а его взгляд моментально приковался к мужской фигуре, что застыла напротив кругообразных дверей с выгравированным на них символом пиро.

«Кинич? А он тут что делает?», — удивился Итер.

Кинич, впрочем, быстро понял, что за ним наблюдают, и периферическим зрением посмотрел на Путешественника. Выражение его лица оставалось бесстрастным, по взгляду юноши невозможно было прочесть эмоции, которые он мог испытывать в данный момент. Некоторое время они поглядели друг на друга, после чего Кинич развернулся и удалился восвояси, выстреливающим из руки зелёным хлыстом отправляя себя в небо.

Итер на мгновение замер, насторожившись. Поведение Кинича показалось ему странным — он явно шёл сюда не ради разговоров с Ситлали, его интересовала иная цель. Но поразмышлять над этим юноша решил потом: вышедшие из палаты жрецы и советники вынудили его схорониться за стеной, из-за которой он ждал, когда те разойдутся прочь. После решительным шагом отравился внутрь в надежде, что Ситлали всё ещё там.

Путешественник вошёл в резиденцию Пиро Архонта и на мгновение замер от удивления: внутри никого не было. Тишина здесь казалась почти осязаемой, нарушаемой лишь редкими порывами ветра, проникающего через высокие окна.

Итер медленно огляделся. Стены были исписаны древними письменами на языке, который он не мог прочесть: символы переплетались между собой, образуя сложные узоры. Вдоль стен стояли резные светильники в форме языков пламени, некоторые из них всё ещё мягко мерцали, отбрасывая пляшущие тени. В центре комнаты возвышался массивный пьедестал из тёмного камня, на поверхности которого был выгравирован символ Пиро — три стилизованных пламени, сходящихся в одной точке.

Бегая глазами по помещению, Итер заметил арочный проём, ведущий в соседнюю комнату. Он направился туда.

Вторая комната оказалась чем‑то вроде хранилища забытых вещей. Повсюду были разбросаны предметы: на полках — глиняные горшки с засохшими травами; свитки, перевязанные потрёпанными лентами, валялись прямо на полу; в углу — груда одежды, среди которой виднелись церемониальные мантии с вышитыми символами пламени; рядом с ними — старинный головной шлем с перьями, потемневший от времени.

В углу комнаты стоял массивный шкаф. В нём висел кожаный чёрный костюм с красными полосами — явно принадлежавший кому‑то важному. Рядом, прислонённый к стене, стоял изогнутый двуручный меч с зазубринами на лезвии. Клинок выглядел так, будто прошёл через десятки битв — на металле виднелись следы сколов и царапин.

Но больше всего Итера привлекла большая картина на подставке в середине комнаты. Она была написана кистями и красками, а не создана с помощью магии. Путешественник подошёл ближе и внимательно её рассмотрел. На холсте была изображена не сцена Паломничества, а семейная картина. Бородатый мужчина и женщина средних лет расположились в верхней части полотна — их лица излучали спокойствие и теплоту. Внизу у их ног мирно играли два зелёных завриана: милые существа, напоминающие миниатюрных динозавров, с блестящей чешуёй и любопытными глазами. Центральное место занимали две юные девочки. Старшая — с яркими красными распущенными волосами, одетая в белое короткое платье — нежно обнимала младшую. У той были волосы цвета мёда, собранные в небрежные косички, и простое голубое платьице. В их объятиях читалась такая искренняя привязанность, что Итер невольно улыбнулся, но улыбка быстро сменилась лёгкой грустью. Он словно ощутил чувства, которые художник вложил в этот холст: любовь, заботу, тоску по ушедшим моментам.

Юноша снял перчатку и осторожно коснулся холста кончиками пальцев. Краска оказалась относительно свежей, едва уловимо пахла масляными пигментами.

«Картина написана недавно. Быть может, на этой неделе даже», — мысленно задокументировал Итер. Он ещё раз окинул взглядом полотно, пытаясь уловить какие-то скрытые знаки или символы…

— Кое-кого явно не учили тому, что нельзя заходить на чужую территорию без приглашения и уж тем более что-то трогать, — раздался сзади возмущённый, надменный, женский голос, не скрывающий насмешливости. — Хотя, вспоминая, как ты вёл себя при первом знакомстве, я этому почему-то совершенно не удивлена.

Итер резко обернулся. У двери, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стояла Ситлали. Её глаза были хмурыми, но в глубине зрачков мерцала искорка едва сдерживаемой усмешки.

— Прости, — Итер натянул перчатку обратно на руку. — Я правда не планировал ничего плохого. Лишь искал тебя, чтобы поговорить.

— Тем не менее рассматривание портрета оказалось делом более интересным, нежели поиск той, которая стояла совсем рядом — просто голову поверни, — с лёгкой иронией подметила Ситлали, приподняв бровь.

Итер неловко потёр затылок.

— Эта картина… она слишком сильно выделяется на фоне всего остального.

Ситлали усмехнулась, но её тон смягчился. Она подошла ближе, встала рядом с Итером перед портретом, внимательно вглядываясь в лица на холсте.

— Ну, в общем-то ты прав: эта картина — последнее, что нарисовала Мавуика, прежде чем ушла биться с Бездной, — сказала шаманка, чем обескуражила Путешественника. — Да-да, не удивляйся этому: Мавуика — та ещё творческая душа. И картины пишет, и рассказы, и хлам, который ты видишь в этой комнате, тоже притащила она.

— А кожаный костюм?

— Попросила местного вундеркинда Шилонен пошить для неё наряд, в котором она смогла бы беспрепятственно кататься по Натлану на бешеной скорости и при этом не испытывать дискомфорта от ветра. Но из-за того, что Мавуика слишком часто его портила, было решено подарить ей два — или три, не помню — комплекта. В одном из них она и ушла.

Итер выгнул бровь. Кожаный костюм — определённо не то, что символизировало бы величественность и властность местного божества. Скорее напротив — выдавало бы в нём непомерную тягу к адреналину, присущую азартному и свободолюбивому человеку, которому больше подходила роль странствующего по миру искателя приключений, нежели государя.

Остаётся только гадать, какой нрав был у Мавуики, и насколько сильно ей были не чужды все те человеческие радости, коими в силу иного происхождения редко изобиловали Архонты.

Итер осторожно поднял взгляд на портрет, теперь уже иначе воспринимая каждую деталь.

— Кто на нём изображён?

— Семья Мавуики, — тихо ответила Ситлали. — Мужчина — её отец, воин, погибший в битве с порождениями Бездны много лет назад. Женщина — её мать, хранительница древних знаний. Заврианы — их домашние питомцы, символы верности и защиты.

Итер указал на старшую девочку с красными волосами.

— Вот эта, которая выглядит старше… это…?

Ситлали кивнула.

— Да. Это Мавуика. До того, как стала новым Пиро Архонтом.

Путешественник всмотрелся в черты лица юной Мавуики. Чем-то она поначалу ему напомнила Эмбер: та же энергичность в глазах вкупе с озорством, тот же хитрый улыбчивый оскал, с коим пылающий жаждой ярких впечатлений человек взирает на череду жизненных трудностей, пока ещё не осознавая их истинную тяжесть. В то же время в них уже угадывалась та сила и решимость, которую он видел в Статуе Пиро Архонте, но здесь она была мягче, невиннее.

Взгляд девочки был устремлён на ту, которую она обнимала с такой нежностью, что у Итера защемило сердце. Ему не составило труда догадаться, кто это была.

— Что с её сестрой? — тихо спросил Путешественник.

— Понятия не имею, — со вздохом ответила Ситлали. — Это — прошлое Мавуики. О нём пусть она тебе сама и расскажет… как-нибудь… когда-нибудь… наверное.

Итер помолчал, осмысливая услышанное. Продолжать допытываться на эту тему больше не было смысла: она не имела никакого отношения к тому, что происходило сейчас. Во всяком случае, Путешественник не видел связи между прошлым и настоящим — его интересовала совершенно иная цель.

— Так зачем ты пришёл сюда? — поинтересовалась Ситлали, как будто интуитивно поняла, что дальнейшие вопросы об абстрактном подошли к концу и настало время говорить о конкретике.

Итер повернулся лицом к шаманке.

— Я хочу встретиться с Мавуикой.

Ситлали фыркнула.

— Если ты был на церемонии, то официальную версию слышал: Пиро Архонт Мавуика отправилась сражаться с Бездной. Сейчас её здесь нет.

— Верно — я слышал официальную версию. А теперь хотелось бы послушать истинную — ту, о которой никто не знает, — заявил Итер.

В комнате воцарилось молчание — давящее и гнетущее, как родовая карма. Буравящая задумчивым взглядом портрет Ситлали не выражала никаких эмоций. Она вообще как будто бы на миг отключилась от внешнего мира, ведя диалог внутри себя. Итер терпеливо ждал. Он понимал, что, возможно, не следовало вот так напрямую спрашивать у Ситлали о подобного рода вещах, но ходить «вокруг» да «около» юноша не видел смысла. Да и не хотел этим заниматься.

— Путешественник…

Итер вздрогнул. Приоткрывшая было уста Ситлали подняла подбородок, а её взгляд сфокусировался на чём-то, что находилось выше картины. Она явно с чем-то боролась с собственными противоречиями, совсем как Фурина перед последним судом — над ней. Хотя её эмоции были не так ярко выражены, как у бывшей Гидро Архонта — они по большей части носили сдержанный характер, — мелькнувшую искорку в голубых глазах с розовым зрачком юноша увидел.

Однако следующая фраза:

— Твоё пребывание в Натлане затянулось. Кажется, я рекомендовала тебе как можно быстрее его покинуть.

…ясно дала понять Итеру, что Ситлали, как и Фурина несколькими днями ранее, откровенничать с ним не собирается. Более того, девушка стрельнула глазами в его сторону, и ничего в них похожего на дружелюбие не было. Только холод, подчёркнутый железной непоколебимостью.

— Я готов отправиться за ней прямо сейчас, если это необходимо, — твёрдо продолжил гнуть свою линию Итер, глядя Ситлали прямо в глаза. — Пусть даже в одиночку. Главное — знать, где она сейчас.

Шаманка слегка наклонила голову, её взгляд стал ещё больше ледяным.

— Зачем? — коротко спросила она.

Итер на мгновение замешкался. Слова будто застряли в горле — он не знал, как объяснить то, что двигало им, заставляло вовлекаться в происходящее. Казалось бы, всё просто: Мавуика нужна ему, чтобы наладить с ней контакт и в дальнейшем рассчитывать на возможных лучик света, прольётся что с небес на кучи тайн, покамест пребывавших в тени, как ранее это случилось с Нахидой.

Всё просто, да. Для него. Для Паймон.

Но стоило ли об этом говорить той, с кем Итер познакомился буквально пару часов назад? Вряд ли Ситлали воспримет всерьёз сие, тем более в данный момент, когда решаются куда более важные и сложные проблемы, чем попытка понять чьё-то мировоззрение.

Поэтому Итер вздохнул и вымолвил:

— Такова цель моего путешествия — познать каждый регион через призму воззрений местных Архонтов.

Ситлали фыркнула, скрестив руки на груди.

— Ты слышал всё, что я сказала на церемонии. Исключений не будет.

И совсем холодно, несколько даже жёстко, добавила:

— Даже для тебя, того самого Путешественника, о котором слагают легенды.

Итер сжал кулаки, ощущая нарастающее в груди раздражение. Неужели он был настолько ей противен, раз она выделила его так особенно? Или принципиальность для неё, натланки, не желающей вовлекать в тайны своего народа чужаков, имела куда большее значение, чем желание как можно скорее подсобить той, которая сейчас сражалась за весь Натлан в одиночку? Упрямство Ситлали ощущалось не просто глупым — оно выглядело максимально циничным и издевательским.

Однако продолжать стоять на своём Итер не стал. Он понимал: давить дальше бесполезно. Ситлали не раскроет местоположение Мавуики, пока сама того не захочет.

Но это не означало, что парень решил сдаться, уйдя не солоно хлебавши.

— Хорошо, — наконец произнёс Итер. — Тогда я буду участвовать в турнире.

Ситлали приподняла бровь. На её губах появилась насмешливая улыбка. Она сделала шаг вперёд и фактически вошла в личное пространство Итера, заглядывая ему прямо в глаза.

— Попробуй — если, конечно, у тебя получится, — сказала Ситлали не без иронии в голосе. — Мне будет интересно понаблюдать за твоими действиями, заранее обречёнными на провал.

— Я справлюсь, — спокойно ответил Итер. — Я уже прошёл через многое в Тейвате. И это испытание не станет исключением.

Не говоря больше ни слова, Итер развернулся и направился к выходу. Его шаги эхом отдавались в пустом зале. Он знал: решение принято, обратного пути нет. Теперь всё зависело от него — от его силы, выдержки и умения мыслить на ходу.

Выходя из резиденции, он вдохнул полной грудью горячий воздух Натлана. Где‑то там, в глубинах Бездны, была Мавуика. И чтобы с ней встретиться, ему предстояло доказать, что он достоин этого шанса — через огонь, испытания и, возможно, боль.

***

— Отказано.

— Почему?

— Потому что.

— Ну э-э-э…

Регистрация участников турнира проходила у массивных ворот стадиона, у которых толпились крепкие войны в традиционных боевых одеждах Натлана. Тут были и обладатели двуручных мечей — в основном оными являлись здоровенные мужики, — и те, кто пользовался одноручным клинком — это уже по части девушек, грубой силе предпочитавших манёвренность и скорость, — и, что удивительно, боевые группы, в которых присутствовали заврианы. По больше части — тепетлизавры, чей навык был ориентирован на гео-стихию, и юмказавры со способностью генерировать дендро.

В данный момент перед длинным столом, за которым сидела суровая женщина с вышитыми на одежде символами пламени, стояли Итер, Паймон и Фурина. Взгляды всех троих были округлены ввиду недоумения.

— Мы хотим записаться на турнир, — уверенно повторил Итер.

— И мы совершенно не понимаем, почему вы одобряете кандидатуру других, при этом шлёте нас лесом с кисточкой! — эмоционально возмутилась Паймон, не забывая топать ногой в воздухе. — Если вы не знали, то мы на самом деле очень сильные! Мы прошли столько всего, сколько вам не снилось ни в одном сне! Путешественник очень крутой, а теперь ему помогает бывшая Гидр… э-э-э, очень сильная в общем элементалистка, управляющая гидро-стихией, — и, конечно же, я, самый лучший в мире гид Паймон!

— Скажите, пожалуйста, в чём заключается причина отказа? — Фурина же вела себя гораздо спокойнее и собрано, что в общем-то было неудивительно — с её актёрской игрой, растянувшейся на целых пятьсот лет. Умела она брать себя в руки, когда того требовали обстоятельства.

Женщина раздражённо заиграла желваками. Было видно, как её утомили долгие препирания с некоторыми нерадивыми участниками, в категорию которых попала эта троица. Однако мягкость голоса Фурины остудило её пыл, отчего та громко выдохнула, а после уже без прежней нервозности пояснила:

— В Паломничестве возвращения Священного Пламени могут принимать участие только жители Натлана. Чужаки к турниру не допускаются.

Паймон возмущённо всплеснула руками.

— Да жёванный крот — какая, к чёрту, разница, кто отправится помогать Пиро Архонту? Главное — помочь, разве нет?

Заведующая снова вздохнула.

— Если бы дело было лишь в национальном признаке, всё решалось бы куда проще. Но проблема в том, что для сражения с Бездной необходимо иметь древнее имя — то, что поможет воину настроиться на связь с Артериями Земли и заручиться их поддержкой в Натлане. И увы, получить его могут лишь жители Натлана. Другим же оно недоступно.

Итер мысленно сокрушался. Теперь он понял, почему Ситлали так уверенно заявляла, что у него, скорее всего, ничего не получится — она с самого начала знала, в каком направлении отправят Путешественника. И никакие регалии ему не помогут, будь он хоть трижды спасителем всего Тейвата: правила Натлана были нерушимыми, как законы Селестии.

Фурина шагнула вперёд.

— Неужели у нас вообще нет никакого шанса принять участие? — спросила она с робкой надеждой в голосе.

Заведующая замялась — её явно разрывали противоречия. Было видно, что герои ей симпатичны, в особенности Фурина.

— Ну… кое-какой шанс у вас всё же есть, — после недолгой паузы сказала она. — Проблему можно решить, если к вашему отряду примкнёт кто-то из натланцев. В этом случае традиция нарушена не будет: житель Натлана получит древнее имя, что будет засчитано как принятие в участии. Что до чужаков, то они будут считаться помощниками натланца — это традиции не противоречит.

Лица Итера, Паймон и Фурины моментально просветлели в унисон.

— Значит, нам нужно найти кого-то из местных, кто согласится к нам примкнуть, — подытожил Путешественник.

— И быстро, — добавила бывшая Гидро Архонт. — Регистрация закрывается через два часа.

— Тогда не будем терять время! — воскликнула беловолосая фея.

Троица обменялась взглядами и отправилась искать подходящего натланца.

Однако раздувшийся до невиданных высот оптимизм вкупе с надеждой быстро снизошли до состояния еле тлеющих углей, когда ребята осознали, насколько это в принципе непосильная задача — кого-то затянуть в своё отряд. Ничто не помогало — ни уговоры по-быстрому разжиться морой, ни милая внешность Фурины вперемешку с её чарующим голосом, к сожалению, возымевших вид лишь на заведующую, ни попытки Паймон уязвить местных воинов: те лишь хмуро посмотрели на неё, когда она попробовала взять их на слабо, но на этом всё и закончилось.

Конечно же, поиск подходящих кандидатов ребята начинали с тех, с кем совсем недавно познакомились — с Качиной и Муалани. Две натланки в это время путешествовали по торговым лавкам стадиона в поисках чего-то приглядного.

— Простите, ребята, но мы уже сформировали свою команду, — грустно извинилась Качина.

— Мы бы рады вас принять, однако состав отряда после регистрации нельзя менять, — невесело рассмеялась Муалани.

Ситуация с Киничем тоже была не лучше, когда ребята пришли к нему.

— Я сражаюсь один, — отрезал он, продолжая точить свой зелёный двуручный меч. — Так было всегда. И так будет на турнире. Не тратьте на меня время.

— Да, вы только балластом будете, а этот гадкий непутёвый слабак под моим великим руководством настроен побеждать, ха-х! — добавил Ахав.

Попытки сблизиться с другими натланцами тоже не давали результата. Одни просто отворачивались, едва услышав просьбу. Другие отвечали резко:

— Зачем мне тащить за собой чужаков? — фыркнул мускулистый воин с татуировками пламени на руках. — Я годами готовился к этому турниру. Мне не нужны помощники, которые только будут мешать.

— Может, вернётесь в свои края? — добавила стройная лучница, проверяя тетиву лука. — У нас тут свои традиции, свои правила. Вы в них не вписываетесь.

Паймон сникла.

— Паймон думала, что все в Натлане такие гостеприимные… А они все какие‑то… колючие!

Фурина утвердительно закивала головой. Для неё, для жительницы страны, в которой нравственность и манеры возведены едва ли не в культ, подобные резкие высказывания казались самой что ни на есть реальной дикостью. Хотя и понимала девушка, что местные воины просто не доверяют им, трём иноземцам, которые, по их мнению, совершенно иначе относятся к турниру. Не так, как они.

Итер молча шёл вперёд, сжимая кулаки. Солнце уже почти скрылось за горизонтом — до закрытия регистрации оставалось совсем немного времени. А они так и не смогли найти нужного им натланца. Как будто чёрная кошка дорогу перебежала или кто сглазил по дороге.

— Мы что‑нибудь придумаем, — твёрдо сказал Итер. — Должен быть какой‑то выход.

Стоит признаться, парень сильно огорошил Фурину и Паймон, когда, ворвавшись в трапезную, заявил, что им необходимо принять участие в Паломничестве. Сказать, что девушки оторопели от услышанного — это ничего не сказать. Они, конечно, понимали, что им придётся закатать рукава и ввергнуть себя в пучины мирских страстей, но уж слишком быстро закрутились события, прям как стремительно формирующийся водоворот.

Но, разумеется, предложение Итера поддержали обе. Роптать не стал никто.

Впрочем, сейчас это мало имело значения, учитывая, с какой скоростью тратилось ценное время.

Фурина вздохнула, остановившись.

— Предлагаю поискать нужного нам человека порознь, — объявила она. — Таким образом мы расширим зону поиска и заимеем больше шансов кого-то привлечь.

— Хорошая мысль! — поддержала Паймон. Итер молча кивнул.

Путешественник бродил по кольцевой части стадиона, подходил к группам воинов, обсуждавших предстоящие испытания, заговаривал с одинокими бойцами у кузницы. Но реакция везде была похожей:

— Ты не из Натлана. Мы сражаемся за свой дом. Чужакам здесь не место.

— Прости, юноша. Я веду свой род от древних чемпионов. Мой долг — выступить один на один с испытанием. Так делали мои предки, так поступлю и я.

— Ты храбр, чужеземец, но традиции важнее. Мы не можем их нарушать.

Итер шёл дальше, чувствуя, как тает надежда. Солнце уже клонилось к закату, а он так и не нашёл ни одного союзника.

Паймон решила попытать счастья среди торговцев и ремесленников — вдруг кто-то из них тоже участвует в турнире? Но её маленький рост и забавный вид играли против неё.

— Гляньте-ка, кто тут у нас! Крошечная фея хочет сражаться с Бездной?

— Может, она будет нашим талисманом? Будет летать над полем боя и подбадривать нас своими криками!

— Паймон не талисман! — возмущалась Паймон, возмущённо размахивая руками. — Паймон — верный спутник Путешественника! И мы серьёзно относимся к турниру!

Но её слова вызывали лишь новый взрыв смеха. Разочарованная, Паймон полетела дальше, бормоча себе под нос:

— Ну и грубияны! Паймон думала, натланцы гостеприимнее…

Увы, для Фурины поиски обернулись ещё большими трудностями. Её утончённая красота и изящные манеры привлекали не те взгляды, на которые она рассчитывала.

У входа в таверну к ней подошёл статный воин в богато украшенных доспехах.

— О, какая прекрасная незнакомка! — галантно поклонился он. — Зачем такой красавице участвовать в опасных испытаниях? Останься со мной, и я обеспечу тебе безопасность и комфорт.

— Мне не нужна Ваша защита, — холодно ответила Фурина. — Я ищу союзника для турнира…

— Турнир подождёт, — улыбнулся воин, пытаясь взять её за руку. — Давай сначала выпьем вина, познакомимся поближе…

Кончилось всё тем, что на приставучего пылкого очарователя обрушилась команда безжалостных водяных духов, которые моментально остудили его пыл. Жалобно поскуливая и обещая в скором времени отомстить, он убежал, сверкая пятками, а раздосадованная Фурина, взмахнув «Блеском тихих вод», отправилась дальше.

И вот, спустя пятнадцать минут, троица стоит у моста, удручённо головы понурив. Солнце всё ближе к исчезновению за горизонтом, совсем скоро наступят сумерки, а это означает лишь одно: как только свет на улице погаснет, записаться на турнир будет невозможно.

— Ни одного положительного ответа, — вздохнул Итер.

— Паймон тоже ничего не нашла! — грустно сказала Паймон. — Над Паймон только смеялись…

— А у меня… — Фурина поморщилась. — В общем… тоже были свои сложности.

Итер сжал кулаки. Что делать дальше? А чиличурл его знает. Можно на всё наплевать и преспокойно дождаться окончания турнира, когда объявят победителя, чтобы в дальнейшем искать Мавуику с ним. Однако неизвестно, сработает это или нет: пылкие натланцы уже выразили своё «дружелюбие» к чужакам — вряд ли ослеплённый славой и чувством собственного превосходства воин будет заинтересован в союзе с иноземцами. Пытаться преследовать его опосля? Итер, конечно, за время своих заданий по поднятию репутации в Мондштадте и в Ли Юэ знатно преуспел в выслеживании особо опасных монстров, но идею эту отринул сразу же — в Натлане слишком много тех, кто может этому помешать.

— Хотела бы я сказать, что твоя настойчивость достойна восхищения, однако сейчас она не более чем ослиное упрямство, не желающее признавать очевидного.

Итер и остальные сразу же обернулись. Сия реплика принадлежала Ситлали, которая стояла на вершине стадиона со скрещёнными на груди руками и наблюдала за троицей. Поймав на себе взгляды ребят, девушка шагнула в пропасть и ожидаемо полетела вниз — пока до земли не оставались считанные сантиметры. Способность воздействовать на гравитацию, магия по уменьшению собственного веса или невидимые нити — шаманка словно замедлилась в воздухе, как будто оказалась в зоне невесомости, что позволило ей спокойно опуститься на ноги, попутно поправляя края парео — оно во время падения слегка раздулось, засветив короткие чёрные шорты выше бедра.

— Я же сказал, что не отступлю, — хмуро напомнил Итер. Ситлали тем временем остановилась в трёх шагах от него, чуть подогнув левую ногу.

— И это отрадно. Нет большей глупости, чем продолжать биться в те ворота, которые для тебя были закрыты с самого начала, — едко подчеркнула девушка, после чего скользнула глазами по команде Путешественника. Паймон её не особо интересовала, а вот Фурина заставила шаманку прищуриться — та так внимательно разглядывала бывшую правительницу Фонтейна, что оная почувствовала себя не в своей тарелке.

Итер закатил глаза. Чем больше он начинал взаимодействовать с Ситлали, тем меньше в нём возникало желание пытаться понимать её скверный характер. Парень уже грешным делом начинал жалеть, что решил вступиться за неё перед Качиной, когда та перечисляла «громкие подвиги» шаманки.

— Мы хотим помочь — что в этом такого? — возмущённо вопросила Паймон. — Как будто весь мир в труху превратится, если вы отодвинете в сторону эти ваши глупые правила и сделаете исключение, тем более сейчас, когда обстоятельства…

— К сожалению, именно так и случится, Паймон — если законом пренебречь, — тихо промолвила Фурина, закрыв глаза. — Судьба Фонтейна — наглядный тому пример.

Итер отвёл тяжёлый взгляд в сторону. Беловолосая фея сконфузилась.

Однажды Эгерия пошла против закона — и за это пришла неминуемая расплата.

— Да ну бред это всё! Вот это вот! То, что сейчас происходит! — впрочем, это не помешало Паймон продолжить возмущаться, экспрессивно размахивая маленькими ручками. — Какой смысл проводить этот турнир, если можно собраться всей толпой и пойти выручать своего Архонта? Просто сидеть и впустую тратить время — зачем?

— Затем, чтобы пламя отобрало лучших воинов, тех, чьи разум, душа и сердце будут недоступны для влияния на них сил Бездны, — железным тоном парировала Ситлали. — Думаешь, это так просто — взять оружие и пойти сражаться? Ха-х! Да ты и минуты не продержишься на поле боя — Бездна сразу же возбудит в тебе твои тёмные черты характера, обнажит то, что ты считаешь неприемлемым, что отвергаешь — и направит на твоего товарища. Преимущественно — оружием или боевой магией.

Итер, как бы того ни желал, вынужден был согласиться с Ситлали. Действительно, с Бездной шутки были плохи, а учитывая Натлан, где уровень её влияния в сравнении с другими регионами достигал едва ли не пикового значения, мельчайшая недооценка угрозы неминуемо вела к гибели.

Если Пиро Архонт ушла биться в одиночку и спонтанно — значит, того требовали нешуточные обстоятельства.

И предстоящий турнир — возможность отобрать тех, кто сможет не поддаться влиянию Бездны, встать подле Мавуики — как её крепкая длань.

— С другой стороны… есть в твоих словах толк, — вдруг сказала через несколько секунд Ситлали. — Я тоже считаю нынешние правила совета неповоротливыми, как несущийся вперёд татанкозавр.

Шаманка повернулась к обрыву и неспешно подошла к нему, остановившись на самом краю. Её взгляд устремился куда-то вдаль.

— Чужак не может принимать участие в турнире — если, конечно, он не состоит в команде жителя Натлана, который получит древнее имя, — вкрадчиво промолвила она.

— Этим мы и занимаемся… вернее, занимались — искали натланца, — вздохнула Паймон.

— Я знаю. Наблюдала за вами в течении всего этого времени.

Итер и Фурина тотчас опешили, переглянувшись. Паймон от удивления открыла рот.

— Просто хотела понять, насколько вы… гм… упрямые в достижении своих целей! Так что не обольщайтесь особо! — резко отчеканила Ситлали, наставив на иноземцев указательный палец. — И вынуждена констатировать, вы те ещё упрямцы, чья решительность заставила меня скрежетать зубами, вплоть до стирания эмали на них! Совсем никакой гордости нет!

— Зачем ты нам это всё рассказываешь? — спросил Итер.

Ситлали посмотрела на солнце. Нижняя его часть уже коснулась линии горизонта, обещая в скором времени исчезнуть.

— Идите в таверну. Там вы найдёте своего натланца, — с этими словами шаманка развернулась и отправилась восвояси, помахав на прощание указательным пальцем. — И поторопитесь. У вас осталось пятнадцать минут.

***

Итер, Фурина и Паймон вбежали в таверну, тяжело дыша после быстрого бега. Тёплый воздух заведения был пропитан ароматами жареного мяса, пряных трав и хмельного напитка, который местные называли «Огненным дыханием».

Итера не покидало смутное чувство тревоги. Он всё размышлял над внезапной сменой поведения Ситлали: ещё недавно она была холодна и непреклонна, а теперь вдруг подсказывает, где найти натланца, готового взять их в команду.

Что вдруг вынудило её поменять свою точку зрения?

Или… она с самого начала была таковой, просто ей хотелось в чём-то убедиться?

— Ну и где этот наш натлановец? — нетерпеливо спросила Паймон, кружась над столом и оглядывая помещение.

Фурина окинула таверну изучающим взглядом. В зале было много посетителей: воины в доспехах, ремесленники, торговцы. Кто из них мог бы стать их союзником?

— Я не понимаю, как он должен выглядеть, — призналась Фурина, слегка нахмурившись. — Ситлали не дала никаких примет.

Итер почувствовал лёгкий гнев. Он не хотел об этом думать, но проказливая мысль таки сама просочилась внутрь его черепной коробки, обнажая то, отчего его зубы невольно заскрежетали.

«Она… она что… решила нас разыграть?».

А ведь это вполне могло укладывать в своенравный характер Ситлали — подтрунивать над теми, кто ей неприятен. И учитывая, какие у Путешественника с ней сложились отношения, нетрудно догадаться, с каким удовольствием она могла выражать свою неприязнь к нему, глядя не без удовольствия, как последний шанс на благоприятное стечение обстоятельств выскальзывает из его рук.

Но тут он услышал знакомый голос из дальнего угла таверны:

— Ой, ахах, как здорово — ещё один кусок мяса выиграл! Мне прям несказанно везёт с тех пор, как я сюда приехал. Так и забыть недолго о том, какой я по жизни невезучий.

Итер замер, затем резко повернулся в сторону голоса. Сомнений не было — этот голос он узнал бы из тысячи. Не говоря ни слова, Путешественник направился к дальнему столику. Паймон и Фурина поспешили за ним.

За столиком, с аппетитом поглощая огромный кусок жареного мяса, сидел молодой человек с растрёпанными серебристыми волосами и в потрёпанной экипировке, состоящей из серой жилетки и чёрных шорт с громоздкими ботинками. Его глаза светились неподдельным восторгом от вкуса блюда.

Итер остановился, и его глаза расширились от удивления. Он не мог поверить своим глазам.

Кого угодно Путешественник ожидал увидеть здесь, сейчас. Только не его.

— Путешественник, ты чего за…? — и Паймон смокла, обомлев так же, как Итер. — Беннет? Это ты?

Названный откликнулся не сразу — ему потребовалось несколько секунд, чтобы дожевать мясо и проглотить его. Однако после, обернувшись на зов, его лицо озарили ровно те же эмоции, что и новоприбывших, и ахнув, он едва не опрокинул со стола кубок с морковным соком — тот, благо, устоял, лишь покачавшись гранями, как подброшенная монета.

Повезло — тем более если учитывать, кто его случайно взболтал.

— Глазами своим не верю! Путешественник, Паймон! Вот это да! Сколько времени прошло с момента нашей последней встречи! — вне себя от радости воскликнул Беннет. Он вскочил из-за стола и быстрым шагом подошёл к троице. Мальчишка сияющими восторгом глазами смотрел на Итера, улыбался Паймон и дружелюбно кивнул Фурине, хотя и не знал её.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Паймон. — Не помню, чтобы ты так далеко забредал от Мондштадта.

— Ай, долгая история. Если совсем коротко, то решил побывать на своей, так сказать, исторической родине, о которой прежде мог слышать только в легендах.

— Исторической родине?

— Ну да. Папы нашли меня здесь, в Натлане. Где именно — не скажу, не помню. Знаю только, что там было очень страшно, — весело ответил Беннет. — Они же меня с собой забрали в Мондштадт и там вырастили, воспитали.

— О как! — Паймон присвистнула. К такому она оказалась не готова — что их старый знакомый Беннет по происхождению окажется натланцем.

— Подожди… — Итер прищурился. Картинка медленно, но верно начала складываться у него в голове. — Ты здесь… кого-то ждал?

— Ага. Хотел отправиться к Народу Родников, поискать там союзников для своего отряда, но меня попросили кого-то подождать здесь. Сказали, я сразу пойму, кто это, и… Стоп!

Беннет округлил глаза. То же самое сделали и Итер с Паймон.

— Так та шаманка говорила про вас? — выпалил парень.

— А ты тот самый натлановец, который нам нужен? — воскликнула беловолосая фея.

В этот момент раздался первый удар колокола, возвещающий о скором закрытии регистрации. Его звучание было настолько громким, что смогло пересилить гул таверны.

— У нас мало времени! Мы должны поспешить! — крикнула Фурина.

Новоявленная команда быстро перекинулась многозначными взглядами и рванула со всех ног к выходу, поднимая за собой клубы дыма.

Они успели. В последний момент.