Туманность Млечного Пути

Глава 1 Дочь Бет Лона

Веда шла под сильным впечатлением от сцены прощальной игры Низы с маленьким сыном.

Низа заранее попросила её поприсутствовать, потому что Регу очень нравилась Веда — фея из сказки.

Веда, сдерживая слёзы, на пути с друзьями к вокзалу гадала, смогла бы она так поиграть с сыном и отправиться в вековой полёт.

Теперь она по‑другому вспоминала и оценивала слова Низы о том, как трудна ей мысль оставить маленького сына на Земле.

У здания вокзала спиральной дороги станции «Эль‑Хомра Дар» Веда, Рен Боз, Чара и Мвен Мас неожиданно встретили Бет Лона.

Математик стоял в напряжённой позе на открытой платформе, не сводя взгляда с рдеющего бело‑розово‑золотого столба‑облака инверсионного следа, тянущегося на десятки километров в мезосферу.

Мвен Мас, не веря своим глазам, радостно воскликнул: «Бет Лон, вы?»

Бет Лон обернулся; в его глазах мелькнуло узнавание, и он ответил на рукопожатие африканца.

«Провожал дочь, — коротко пояснил окружающим, — в первую экспедицию ушла, не попрощавшись, а из этой уже не дождусь!»

«Мы не видели вас в числе провожающих», — заметила Чара.

«Попрощались раньше, когда увозили детей», — отсутствующе отвечал Бет Лон.

«Стала такая похожая на мать!»

«Такая же красивая и своевольная!»

«А что, мать?» — осторожно спросила Веда Конг.

«Убил доверившихся ему молодых исследователей», — неохотно ответил математик, процитировав решение Суда Чести и Права.

«А мне отказали, даже к Железной звезде», — было видно, что большому и сильному человеку трудно справиться с волнением и говорить.

«Просила навещать сына», — невпопад говорил он.

«О, я не сообразила!» — воскликнула Веда. — «Рег — сын Низы и Эрга?»

Из всех пятерых только Веда не знала истории Бет Лона.

«Да. После суда отказалась уезжать в школу и сопровождала меня на Меркурии все десять лет; там же прошла „Подвиги Геркулеса“, а потом, не попрощавшись, ушла в звёздную».

«А я… а я — на остров Забвения…»

Шестеро людей стояли группой в молчании на платформе, в ожидании поезда, и не отводили глаз от колонны тающего высоко в закатном небе розово‑золотистого дымного следа.

Из воспоминаний Бет Лона:

Отчаяние…

Тяжёлое, давящее отчаяние, когда не вернулась последняя экспедиция, с которой ушла Лайнна, не вернулась, несмотря на установленную автоматику возвращения: трансферы в случае гибели экипажа.

Трансферой они назвали стартовую капсулу в виде герметичной плавучей кабины на несколько членов экипажа, с научными приборами и снаряжением.

Они совсем перестали отдыхать и спать, готовя старт очередной экспедиции.

Бет Лон не мог выносить взгляда ждущих глаз дочери, сутки за сутками отказывающейся уходить со стартовой позиции.

Впрочем, они все сейчас дневали и ночевали на месте в несколько смен, продолжая работу.

И тут произошёл более страшный удар: Контроль Чести и Права объявил всех двенадцать не вернувшихся исследователей погибшими и запретил дальнейшие эксперименты.

Он принял всю ответственность на себя, но работы запретили, установку отключили от энергоснабжения, его осудили на общественное изгнание, а группу расформировали.

Общественное изгнание означало и невозможность поставить на общее обсуждение вопрос спасения пропавших групп исследователей.

Глава 2 Вестигиа Стеллае. След звезды

Где‑то далеко, на берегу реки, впадающей в море, среди начинающих светиться по‑ночному деревьев в вечерних сумерках, сидела женщина и смотрела в звёздное небо над морем.

Полной ночи здесь не бывало: в ночном небе горели и тянулись звёздные скопления, ленты и рукава.

Галактика не была похожа на Млечный Путь.

Прошло уже немало лет, а женщина часто по вечерам смотрела на разгорающееся звёздными огнями небо, гадая, где там Млечный Путь, Солнце, Земля, дочь и любимый.

Дочь уже давно взрослая.

А здесь у неё уже внуки.

Дети и внуки, выросшие среди гунков — охотников, рыболовов и морских путешественников.

Технической цивилизации планета не знала, и было ли Кольцо Братства в этой галактике, никому было не ведомо.

Гей, их механик и связист, говорил, что поблизости много пульсаров, и значит, часто вспыхивали сверхновые.

Может, поэтому поблизости цивилизации не обнаруживались.

Женщину позвали от ближайших свайных домиков.

С вечернего лова возвращались тримараны.

Заканчивался ещё один тридцатичасовой день на этой планете в системе белой, оранжевой и красной звезды.

Лайнна уже собиралась уходить с берега — звали дети и внуки, — но чуть ещё светящееся синим закатом звёздное небо прорезала огненная полоса метеора.

Метеор летел с востока на запад, что было необычно: планета вращалась в обратном направлении, — и ронял огненные искры.

В волнении Лайнна поспешила домой, всё же запомнив направление полёта метеора: слишком он напоминал техногенное, а не природное явление!

Надо было сортировать улов на сегодня и на завтра, рассказывать младшим сказку.

Но этой ночью со сказкой запозднились: Этон Тронт вытащил телескоп в надежде рассмотреть что‑то новое в небе, и детвора долго крутилась с ним, помогая и глазея в телескоп.

Этон был совсем не против, приобщая всех детей к астрономии и вовсю пользуясь остротой сумеречного зрения гунков.

Потом Лайнна рассказывала сказку, но недолго: утомившиеся дети быстро заснули.

Последние вечера они постоянно требовали продолжения сказки о мушкетёрах короля и гвардейцах кардинала, а днём не вылазили из Перистого леса, играя в мушкетёров и гвардейцев.

Потом земляне и гунки возвращались из леса, наперебой рассказывая, кто как и за кого воевал и как штурмовал Замок Людоеда, по своему обыкновению похитившего Принцессу.

Гункам из земных и других семей не меньше землян нравилось играть в мушкетёров.

Благо, разнообразие цветов детской окраски было больше, чем у взрослых.

У гунков был нравящийся землянам обычай: на время отдавать на воспитание подрастающих детей в другие семьи и принимать чужих.

Впрочем, часто и супругов, но это сопровождалось сложными ритуалами.

Земляне и гунки не могли иметь общих детей: всё‑таки гунки имели другой геном и набор хромосом, да и были сумчатыми; но и мужчины, и женщины были, на земной взгляд, довольно привлекательны, лишь земные женщины отличались более широкими бёдрами.

Так что и с этим обычаем проблем не возникало.

Дело было насквозь добровольное.

Землян цвет кожи не выделял среди разноцветных гунков ничем, кроме его постоянства; а у гунков — серых, жёлтых, розовых, сиреневых, даже светло‑зелёных — цвет кожи был непостоянен, меняясь в зависимости от сезона, брачного статуса и возраста.

Глава 3 Падение к звёздам

Вэйк Трэйл — кильватерный след

Выбравшись из переходного шлюза, молодой учёный, перебирая руками внешние поручни, добрался до нижней части станции и взглянул в сторону причального отсека. Зрелище потрясало: на месте отсутствующего причала, в свете двух солнц, сияла огромная цилиндрическая конструкция, в которой угадывалась чужая внешняя станция. Вместо порта для приёма кораблей, рассчитанного на несколько пришвартованных планетолётов или звездолётов, обзор на плывущую внизу планету наполовину закрывала громадная труба или цилиндр длиной, на глаз, в несколько сотен метров и толщиной в полсотни метров. Несмотря на физическую работу в жёстком скафандре, Селм Хент почувствовал ползущий по спине холод, представив, что было бы со Спутником‑57 и красными людьми, если б их относительные скорости были больше нескольких метров в секунду.

Но проделанная заведующим внешними станциями Мвен Масом работа по синхронизации вектора антенн с орбитой планеты Эпсилон Тукана была великолепна: катастрофы удара на космических скоростях не произошло.

Если не считать, конечно, катастрофой отрыв причального отсека и слипание взаимным притяжением обеих внешних станций — земной и туканской.

Селм мельком глянул на проплывающую внизу планету — явно не Землю и не Эпсилон Тукана, — в первую очередь оценив положение солнца, вернее, двух солнц, и предстоящий путь.

Ему теперь предстояло главное дело, пока два солнца не спрятались за планету: по внешней обшивке добраться до станции Тукян.

Путь был долгий и трудный: ближе к тому месту, где ранее находился причальный отсек, внешнее оборудование было сорвано или помято.

Наконец Селм нашёл надёжное крепление, прицепил к нему второй резервный фал и с малым ускорением пневмодвижков прыгнул к станции Эпсилон Тукян.

Зацепившись и закрепившись на такой же взлохмаченной обшивке станции красных людей, астронавт нашёл ближайший, внешне неповреждённый иллюминатор возле шлюзового люка и, отцепив от рабочего пояса универсальный электробур, зафиксировал его на обшивке станции, включив в режим редких ритмичных постукиваний.

Через несколько минут таких постукиваний, с тоже минутными перерывами, зажглись и три раза мигнули сигнальные огни станции.

Невероятно уставший и съедаемый тревогой астронавт облегчённо вздохнул, отцепился от внешней станции красных людей и отправился в обратный путь.

Уже из шлюзовой камеры, оглядывая всё окружающее перед закрытием люка, Селм увидел огненную полосу метеора, прочертившего след над почти полностью тёмным полушарием планеты.

Судя по размерам полосы, яркости и расстоянию, это был, наверное, астероид с гору размером.

Через несколько суток, на высокой орбите возле четвёртой планеты двух солнц, астрономы бывшей недавно полярной внешней станции Земли определились со своим местоположением на окраине шаровой галактики‑спутника галактики М‑31 (Туманность Андромеды) в пятистах тысячах световых лет от центральной галактики и в двух миллионах световых лет от Млечного Пути.

Но как сцепленные и местами даже приваренные друг к другу внешние станции Земли и Заирнны оказались в противоположном от Тукана секторе неба, на полпути между галактиками Млечный Путь и Туманность Андромеды, представляло собой необъяснимую загадку природы.

Загадку, на которую здесь, у неведомой планеты трёх солнц, не мог ответить никто, и даже Рен Боз на Земле, наверное, не смог бы ответить.

Глава 4 Падающие звёзды

Последующие пятьдесят часов у команды «Спутника‑57» ушли на ремонт и восстановление работоспособности систем внешней станции и научных приборов.

Работали чрезвычайными сменами: двое по восемь часов.

Восстановили полностью герметичность станции; хорошо, что перед началом опасного эксперимента все отсеки, согласно правилам, были загерметизированы.

В автоматическом и ручном режиме провели широкоугольный обзор неба: результаты были неутешительные — ни Солнца и Земли, ни Эпсилон Тукана не наблюдалось; вокруг был совершенно незнакомый космос, шаровое скопление и огромная спиральная галактика поблизости, видимая наискось.

У астрономов зародилось невероятное подозрение, но пока было недостаточно материалов для выводов.

Наладили сначала световую связь сигнальными огнями, потом и радио‑, и видеоканал связи с внешней станцией красных людей.

Благо, общие своды аварийных сигналов и коды Великого Кольца были уже знакомы и людям Эпсилон Тукана.

Прежде всего обе стороны — земляне и тукане — поинтересовались и заверили друг друга в отсутствии погибших и раненых и необходимости экстренной помощи.

Земляне сообщили туканам, что получили по Кольцу сообщение с их планеты и решили провести эксперимент прямой внепространственной связи, который и вызвал эту аварийную ситуацию с перемещением обеих станций внешней связи к неведомой планете в дальнем космосе.

От тукян узнали, что у них в ангаре внешней станции зашлюзован корабль, пришедший с Тау Эридана, привезший на Эпсилон Тукана важные и тревожные вести.

Красные люди, от своего имени и от имени тукян, пригласили землян принять участие в обсуждении этих важных для всех новостей.

Всем им невероятно повезло, что векторы движения и скорости обеих станций практически совпадали, и после столкновения, вернее сказать, притирания друг к другу, обе станции совместно продолжили движение по орбите вокруг уже другой планеты.

Планеты земного типа, с кислородной атмосферой, океанами и континентами, но без внешних признаков цивилизации в виде огней городов, движения транспорта и сообщений связи.

На орбитах планеты за двое земных суток были обнаружены только естественные луны и несколько небольших астероидов, про которые пока трудно было сказать, местные ли они или земляне притащили их с собой.

Оказалось, что вскоре после перемещения на орбиту планеты тукяне зафиксировали падение в атмосфере планеты крупного астероида диаметром в несколько километров, у которого была необычно пологая орбита и низкая скорость.

При обсуждении с астрономами Земли обе стороны, опираясь на эти данные и спектральный анализ снимков падающего астероида, пришли к выводу, что это падала каменная гора, вероятно, прихваченная с Тибета, если расценивать спектры силикатов, железа, алюминия и серебра как плавящиеся и сгорающие в атмосфере металлические конструкции Тибетской обсерватории.

На совещании в большом зале станции «Ветер» (так название «Лиангма» переводилось с языка заирннян) присутствовали лично и на больших телеэкранах представители трёх народов с четырёх планет: четверо землян со «Спутника‑57», команда внешней станции Заирнны, экипаж анамезонного звездолёта чешуйчатых гуманоидов м’тлланян с Тау‑3 Эридана, команда колонистов заирннян с Тау‑6 Эридана, прибывшая этим же звездолётом.

Принимающей стороной выступала команда станции «Лиангма».

Сначала с совместным докладом выступили астрономы Земли, Заирнны и М’Тллан.

Автоматические переводчики обеспечивали перевод в реальном времени; только каждый выступающий старался делать продолжительные паузы.

Каждый астроном‑докладчик описал отдельную сторону наблюдений.

Настоящее их местоположение определялось с большой долей уверенности как на краю большого шарового скопления — спутника галактики М‑31 (Туманность Андромеды), почти на полпути между Туманностью Андромеды и Млечным Путём.

Звёздная система состояла из трёх звёзд: центральной белой звезды класса А0V и её спутника, состоящего из тесной пары двух компонентов класса К3V и М1,5V, вокруг которой обращалась обитаемая планета, на орбите которой они все сейчас находились.

В подтверждение и иллюстрацию сказанного все докладчики указывали на соответствующую стену многогранника зала совещаний «Лиангмы», представляющую собой целиком громадный экран во всю ширь и высоту, демонстрирующий виды на огромную спираль галактики Туманность Андромеды, Млечного Пути, шарового скопления, белого яркого солнца, двух близких — оранжевого и красного солнц — и зелёно‑фиолетово‑розоватую планету во весь экран.

Далее выступил Зет Скан, рассказавший о получении на Земле по Великому Кольцу сообщения о цивилизации таких похожих на землян красных людей, об усилиях всей Земли с мобилизацией мощи всех энергостанций планеты пробить окно прямого канала к планете и о том, как во время включения поля наблюдатели на «Спутнике‑57» медленно изменяли направление по дуге, в четыре раза меньше параллакса планеты.

Тут не выдержал краснолицый инженер станции и громко спросил: «Вы что, собирались захватить всю Заирнну? Зачем она вам?!»

Начальница станции подняла вверх руку ладонью вперёд — понятным и землянам успокаивающим жестом, останавливая спорщика и давая договорить выступающему.

Выступавшие следующими таукяне рассказали о многовековой войне, идущей на их планетах с механоидами.

Землян описание этой войны поразило и ужаснуло.

Первым вопросом Зет Скана было: «Нельзя ли и не проще вообще уничтожить захваченные кибероидами планеты?»

Ответ был: «Нельзя. Мы не можем себе это позволить в войне с Защитниками. Пока обе стороны придерживаются каких‑то правил, а если не будут — иначе погибнет бесчисленное множество живых существ, разумных и неразумных, на их территориях и на территориях Защитников».

Воцарилось недоумённое молчание, которое прервал Селм, спросив: «Кто такие Защитники? Кого они защищают и от кого?»

Ответ был потрясающим: «Защитники‑механоиды защищают любую жизнь, разумную и неразумную, и именно поэтому воюют на уничтожение с таукянами».

Четверо землян вообще перестали что‑либо понимать.

Тщательными расспросами выяснилось, что Защитники жизни появились когда‑то давно на планете техногенной цивилизации в попытке спасти съедаемую на корню и уничтожаемую природу планеты.

Они пошли по пути отказа от биологических тел и потребления живых существ в пищу.

Через какое‑то время это привело к гибели той цивилизации.

Остались только механические кибероиды — Защитники — и девственная, очистившаяся от цивилизации планета, заселённая животными и некоторым количеством местных людей, встроенных в пищевые цепочки местных биоценозов.

В системе Тау 15 механоиды очистили от астероидов образовавшийся за несколько миллионов лет до этого пояс колец вокруг обитаемой планеты и тем самым прекратили катастрофический период на планете с похолоданием и падением астероидов.

В других системах они то же самое стали проделывать с техногенными цивилизациями — и планетой системы Тау‑3, и колонией заирннян на Тау‑6.

Сейчас Защитники жизни превратились в геологическую и космическую силу в этом секторе космоса, в то же время непримиримо воюя с техногенными индустриальными цивилизациями, рассматривая их как враждебный жизни фактор, зачищая от них весь доступный космос.

А, например, Леманте с её

Глава 5 Звёздные течения

Посреди долгой шестнадцатичасовой ночи — четверо землян перешли на тридцатидвухчасовые сутки станции Заирнны — Зет Скана разбудила вызовом по видеосвязи Гоорна Эссоль, начальница станции «Лиангма».

Скан спросонок никак не мог понять её сообщение, что «Спутник‑57» вызывают земляне: «Что, Тибетская обсерватория?»

— Нет, земная колония на Леманте — на планете внизу!

«Земная колония внизу?» — машинально повторил начальник земной внешней станции, ощущая, что сон продолжается.

«Да, ваша колония на планете. Уже тридцать ваших лет, и они вызывают „Спутник‑57“. А когда ответил наш дежурный, перешли на язык Кольца».

Когда две сцепленные внешние станции снова вышли из‑за края планеты и связались по радиоканалу с земным поселением внизу, выяснились поразительные вещи: ещё тридцать лет назад на Земле группа исследователей под руководством молодых учёных — физика Лайнны Зам и математика Бет Лона — открыла дорогу в этот мир, но по неясным причинам канал был нестабилен, и возвращения назад не получилось.

На вопрос о проекте Лайнны Зам и Бет Лона молодые исследователи — учёные, астрономы и инженеры внешней станции Земли — ничего не смогли ответить.

Имени Бет Лона тоже никогда не слышали.

В информархиве внешней станции об этих исследованиях не было никаких данных.

Стало ясно, что исследования группы Зам‑Лона сочли неудачными и эксперименты были свёрнуты.

Больше четверти века ожидания спасательной экспедиции оказались напрасны.

Ещё через полтора суток и несколько оборотов сцепки станций вокруг планеты, местное название которой было Леманта, на планету, в земное поселение, ушёл космолёт гикоинов — чешуйчатых гуманоидов с Тау‑3 Эридана.

На борту его были Селм Хент, Вента Томмоль, несколько исследователей с «Лиангмы» и пилоты‑гикоины.

Станция «Земля‑Полярная‑Лиангма» («Полярный ветер», как стали её именовать заирнняне и люди; с удовольствием приняли это название — «Зоронг Лиангма») продолжала изучение планеты, системы и Дальнего Космоса.

Но на этом неожиданности не кончились.

Сначала астрономы поймали странную видеопередачу: Сумеречная плоская равнина едва угадывалась в скудном свете. На ней были разбросаны странные грибовидные сооружения. Ближе к переднему краю видимого участка холодно поблёскивал гигантский, по масштабу равнины, голубой круг с явно металлической поверхностью. Точно по центру круга висели один над другим большие двояковыпуклые диски. Нет, не висели, а медленно поднимались всё выше. Равнина исчезла, и на экране остался лишь один из дисков, более выпуклый снизу, чем сверху, с грубыми спиральными рёбрами на обеих сторонах.

Передачу запеленговали и обнаружили огромный, полкилометра в диаметре, именно такой двояковыпуклый диск со спиральными рёбрами по обеим сторонам, судя по всему, тормозящийся атмосферой и падающий на планету.

Через десяток‑другой оборотов на низкой орбите диск должен был войти в плотные слои атмосферы и сгореть или упасть на планету.

Срочно созванное совещание — Совет «Зоронг Лиангмы» из двоих землян, заирннян и гикоинов, — ввиду явного призыва о помощи с борта загадочного диска, по‑видимому, не предназначенного для посадки на планеты, принял решение, что диск надо спасать.

Для этого решили задействовать находящийся в ангаре звездолёт гикоинов и попытаться поднять орбиту диска или снять экипаж.

На обсуждении астрономы предположили, что диск — такая же внешняя станция, аналогичным невероятным образом попавшая в канал «Луча Рен Боза».

Лейра Хром, как одна из открывателей диска, первая принявшая передачу, настояла на своём участии в спасательной миссии.

Звездолёт с Гикойи, посланный на Заирнну с дипломатической миссией, был снабжён системами жизнеобеспечения и связи, совместимыми с техникой заирннян на Тау.

Поэтому Лейра в заирннском скафандре вместе с краснокожими людьми заняла гостевые ложементы в пассажирском отсеке звездолёта «Тлланар‑3».

Прямая видеосвязь с пилотской кабиной звездолёта обеспечивала исследователям непосредственное участие в миссии.

Уравняв скорости и приблизившись до нескольких километров к диску, астронавты выждали, когда окажутся в зоне видимости «Полярного ветра», и пошли на сближение с неизвестной станцией.

На станции внешне ничего не изменилось, не обозначилось никаких габаритных огней; лишь продолжалась радиопередача трёх чередующихся сюжетов: галактики Андромеда, видимой с ракурса ещё ближе, чем её наблюдали сейчас на небе; сумеречной равнины, с которой всплывали ввысь спинальные диски; и снова голубой галактики, в которой угадывалась Андромеда, плывущей в водовороте красных волн и вихрей.

«Тлланар‑3» облетел диск снизу и с более выпуклого верха в поисках каких‑либо причальных устройств.

Диск не реагировал ни на облёт, ни на облучение радарами и лидарами.

С высоты орбиты «Полярного ветра» тоже не знали, что подсказать.

Вскоре двойная станция должна была скрыться за темнеющим бугром планеты.

Именно Лейра, не участвующая в обсуждениях проблемы из‑за сложностей последовательных автопереводов, первая заметила, что центральная полушаровая выпуклость диска стала вращаться; и, когда обратила внимание на это остальных, выпуклость уже раскрывалась трещиной, как двустворчатая ракушка. Пилот уверенно направил звездолёт и филигранно притёр к посадочному полю, хорошо вписавшись в него габаритами двухсотпятидесятиметрового «Тлланара».

Створки раковины медленно сошлись вверху, закрывая звёздный космос и лучи двух солнц — красного и оранжевого.

Включилось освещение насыщенно розовато‑золотистого цвета.

Изнутри купол этого причального ангара розового цвета оказался изборозжён извилистыми выпуклыми волнами.

У астронавтов возникла неприятная ассоциация, что они оказались во рту у какого‑то чудовища.

Впрочем, вскоре стало не до этого впечатления: матовое посадочное поле, на которое встали опоры их звездолёта, протаяло, стало совершенно прозрачным, и под ним стал виден залитый зеленоватым светом лабиринт, в котором плавали похожие на кальмаров или крылатых осьминогов, переливающиеся разными цветами существа.

Видеокамеры звездолёта донесли до всех членов миссии — гикоянов, заирннян и землянки — разумные взгляды всех четырёх огромных глаз создателей и обитателей диска.

Вариант снятия и эвакуации экипажа диска рассыпался в пыль и брызги при виде этих разумных водных осьминогообразных.

Дальнейшие часы, один за другим, шли в бесплодных попытках понять друг друга.

Они не понимали друг друга.

Осьминоги меняли цвет, мимикрировали; по их телам бежали мерцающие искры; по радиосвязи транслировали какие‑то странные картины, в которых человеческий глаз не мог опознать ничего знакомого. Лейра едва не плакала от осознания барьера мышления между ними — сухопутными жителями планет — и обитателями водных миров.

Ей, молодому учёному Земли Эры Великого Кольца, была невозможна и непредставима мысль о таком барьере, разделяющем разумных существ разных типов цивилизаций.

Каждый час приближал время вхождения «Лабиринта жизни» — это название диска, единственное, что удалось понять за часы безуспешных попыток общения, — в плотные слои атмосферы Леманты.

Было ясно одно: эти лабиринты жизни не были предназначены для посадки на атмосферные планеты, и дальнейшее снижение орбиты грозило гибелью всех разумных существ диска.

Проблема была в том, как передать импульс от звездолёта гикоянов на диск, массу покоя которого определили в десять миллионов тонн.

Пристыкованный снизу диска «Тлланар‑3» при включении маневровых или ходовых моторов попросту смял бы свой корпус и диск осьминогов.

Наконец, когда в несчётный раз обмена рисуемыми обеими сторонами изображениями головоногие передали изображение несущейся в водном потоке стремительной рыбы, потом также стремительно плывущего, похожего на наконечник копья крылатого кальмара, и обдуваемого потоком анамезона из дюз «Тлланара» диска, командир звездолёта решилась.

Командир звездолёта с Гикойи, чьё имя транскрибировалось автопереводчиком как Раграрат Ша, отдала приказ к старту и три раза мигнула всеми излучателями корабля.

Стартовый стол ангара, на котором стоял «Тлланар‑3», утратил прозрачность и снова стал матовым. Вверху разошлась щель створок, и показались звёзды: диск шёл над ночной стороной Леманты.

Корабль на маневровых, не убирая опор, всплыл над диском.

Створки сошлись, и какая‑то сила повлекла корабль снова вниз и плотно прижала опорами к выпуклой полусфере диска.

Раграрат сама управляла кораблём, комментируя свои действия; и автопереводчик исправно всё переводил на язык тукан и землян.

Сначала пилот дала минимальный импульс ионных моторов; корабль недвижно прилип к поверхности диска, и голубые волны выхлопа побежали по спиральным изгибам диска, исчезая за краем.

Постепенно Раграрат вывела маневровые моторы на полную мощность.

Сплошное голубое сияние охватило всю видимую внешнюю поверхность диска; диску от этого хуже не стало, и приборы показали, что звёзды двинулись со своих мест: диск стал поворачиваться относительно планеты.

Тогда, решившись, пилот гикоянов включила анамезонные моторы.

Всю видимую на экранах поверхность диска, к которой накрепко прилип звездолёт, залило мерцающее в разрежённой атмосфере планеты зелено‑фиолетовое сияние; и приборы показали ускорение и выпрямление траектории полёта связки диска и корабля гикоянов.

Выглянувшее из‑за края планеты овальное красно‑оранжевое солнце сопровождалось возобновлением связи с «Полярным ветром», передавшим потрясающую картинку: обтекаемого сияющим потоком анамезона полукилометрового диска, стоящего на огненном столбе и медленно уплывающего над линией терминатора от планеты.