Туманное странствие

Пролог

Мир он твой, ты же в нём изгой, заблудившийся, гордый и слепой.

«Путь в тысячу шагов не имеет начала, никакой путь не имеет своего начала, ведь всё в мире медленно перетекает из одного в другое. А жизнь лишь следствие этих изменений,» - к таким выводам пришёл бредущий по дороге в Грот-Алакорн странник. Он не был подлецом, негодяем, святым или праведником, ему хватало того, что он просто был. И никто не в праве осуждать его за такое.

Одиночество, способное смутить любого смертного, являлось прекрасной маской, спасающей от надоедливых зевак, которым по сердцу слушать рассказы путешественников долгими вечерами в тавернах.

Так что вело нашего странника в Грот-Алакорн – пограничный город королевства Мортео? Жажда приключений. Да, такое бывает, во внешне нелюдимом человеке живёт юношеский азарт и течёт такая сила, что и не снилась нам в свои лучшие годы. Поэтому и весть о том, что король Ригиз собирает отряд для похода в леса Ниневии, легла на благодатную почву раздумий, которые быстро перетекли в действия.

Сколь много времени нужно потратить на сборы одинокого человека? Нисколько, ведь когда тебя ничто не держит, нет смысла выжидать и волноваться. Верные мечи, заплечная сумка с едой да парой интересных приспособлений, кошель с деньгами и чистая совесть. Счастливому человеку больше ничего и не нужно, но ведь и каждый счастлив по-своему. Но вернёмся к событиям нашего времени.

О мире, пиве и некрасивом мире

Июльский зной, особенно обеденный, кружащий голову своей дурнотой, оставлял у путников лишь желание отплёвываться и сидеть в прохладных трактирах, попивая разбавленное пиво и ругаясь то на богов за жару, то на короля за то, что не смог договориться с богами, но никак не на трактирщика, подающего такую дрянь.

Грет не любил пиво. Нет, пиво, которое наливают в его родной Катумбрии он обожал, но разве можно его сравнивать с местным пойлом, названным пивом лишь по недосмотру богов да скудостью языка мортеойцев! Поэтому на вопросы любого трактирщика: «Пиво будете?” отвечал исключительно молчанием, тем самым выражая презрение им и их способностям в варке этой отравы.

Дорога до Грот-Алакорна, по мнению всякого нормального человека, занимает дней десять, но ведь этот всякий нормальный человек каждый обед остаётся в трактире чтобы… чтобы что? Правильно, чтобы прополоскать горло трактирной дрянью. Вопрос о нормальности Грета оставим риторическим, кто любит мортеойское пиво может считать его полнейшим дураком, но я им заранее сочувствую. Однако у этого пива есть один немаловажный плюс: оно сокращает время в пути. Нет, это не то, о чём вы могли бы подумать: выхлебал пару кружок, уснул, забылся, а караван то всё равно идёт. Просто если его не пить вовсе, не останавливаться в клоповниках каждый обед, а стойко глотать дорожную пыль, то и добраться до Грот-Алакорна можно за неделю. Думайте сами, решайте сами, что вам по душе, но помните, Грет не пьёт мортеойского «пива».

Можно подумать, что наш странник весь такой экономный, бережёт своё время, не тратит свою жизнь попусту. Можно, можно всё, всех, вся, везде и всегда. Но будь он таким, то купил бы себе коня, а то и двух, а то и с каретой, а то и был бы кронпринцем. История Грета покрыта мраком… мраком скукоты и банальности, когда-нибудь вы услышите её, но нам хватит и того факта, что если бы в его кошельке были деньги, то они бы всё равно выпали из-за огромной дыры, дыры в бюджете королевства Мортео. Когда все стараются уклониться от налогов, государство прекрасно это видит и вводит новые налоги, чтобы хотя бы иметь деньги за те первые, но, к сожалению, люди никогда этого в массе своей не поймут.

Но вернёмся всё же к Грету, вот, пока мы разглагольствовали, он успел дойти до ворот Грот-Алакорна, этого величественного по своему: размеру, статусу, богатству, вонючести, бюрократичности, городу. Ткните в любой пункт – ошибётесь, всё же сложно говорить громко о небольшой деревне, по недоразумению, а точнее несчастью быть граничной с лесами Ниневии, названной городом, что заставляло короля мортеойцев иметь там заставу с неплохим гарнизоном.

Так вот, момент, когда Грет ступил на землю Грот-Алакорна, он пропустил, подумаешь, сколько таких деревень он прошёл по пути сюда. Единственная надежда холодила, потому что в такую жару надежда просто обязана холодить, его душу: в городе есть таверна с комнатами без клопов, а если там есть ещё и не мортеойское пиво…, то жизнь, считай, удалась.

Единственная таверна Грот-Алакорна «Грация богини» отличалась свой экстравагантностью. Леса Ниневии полны опасностей, дикого зверья, которое так и норовит сожрать весь скот. И проделывает это из года в год весьма успешно, что ведёт к невероятным ценам на мясо. Да, «Грация богини» вегетарианское заведение, а на втором месте в табеле 0 «Боги, как я это не люблю» Грета стоит именно жизнь без мяса. К счастью, наш странник пока не знает о маленькой фишечке этого произведения мортеойской пищевой недопромышленности. Так разочаруемся мы вместе с ним.

У "Грации"

- Вдруг как в дурке шкрипнула дверь, всё мне ясно штало теперь, школько лет я мяшо не ел, ведь корову в тебе углядел, - напевал себе под нос седой, тощий как жердь, скорченный одним радикулитом трактирщик, упорно намывая деревянные кружки уже как по третьему разу.

- Здравствуй, отец, как дела твои? Вижу, всё дырки в кружках намываешь? – эта извечная язвительность, присущая Грету, часто подводила его в самый неподходящий момент.

- Эх, молодёжь, ничего-то вы не понимаете в нашей жизни, всё торопитешь, шпешите, а надо тщательно, тщательно, метр за метром, пядь за пядью, земли не шдавать! шалаги! – неожиданно разошёлся трактирщик, но быстро был одёрнут дородной женщиной, внешне напоминавшей одну домомучительницу:

- Остепенись, дорогуша, я тебя как скалкой пригрею, будешь мне тут чаще, чем три раза в месяц свои Фартийские байки вспоминать! Вы уж простите его, господин странник, он у меня немного того, шибанутый.

- Так била бы меня меньше пошём зря…

- Рада была бы бить тебя почём зря, да всё причины, видите ли, находятся нежданно-негаданно, а последствия-то ой какие гаданые, гад ты этакий, - иногда их ссоры могли продолжаться вечно, но милые бранятся, просто тешатся. Тридцать лет бок о бок, время, может и не лечит, но при должном желании помогает стерпеться.

- Хозяева дорогие, надеюсь, цирковые этюды входят в программу отдыха в вашем культурном заведении? – Грет всё же хотел поесть и поспать, но никак не мог упустить такое шоу, способное разыграться лишь в старых пустующих тавернах.

- Какие такие культурные?! Ты шего это, меня культуриштом назвал, ась?! Да я этих милитариштов гонял под Фартием, все как до единого безоружные, но меня, штарого лиса, не проймёшь таким, ух я им, ух я тебе, кхе-кхе, апчхи, - приступ ревматизма и садизма скрутил деда похлеще всяких выдуманных «милитариштов».

- Ох, старый, доведёшь ты так совсем и себя, и меня, а вы, господин странник, не слушайте его, больше вам свои байки рассказывать не будет, лимит исчерпал свой на месяц вперёд. Я-то, когда за него замуж вышла, почитай, годков тридцать назад было, он уже тогда мне всё про Фартий этот рассказывал, то он там со своего полка конного все сёдла снял, да продал кому-то, то как искупил этот грех, то ещё чего, но, в основном, только непотребное. Ах, заговорилась я, вы чего изволите? Есть винегрет, есть щи с капусткой, пи…

- Пиво? Надеюсь, не мортийское? – перебил жену трактирщика Грет.

- ва нет, - веско припечатала хозяйка, - совсем нет! – немного погодя добавила она.

- Поверьте, матушка, отсутствие чего-то всяко лучше присутствия того же, но качества отвратного. А жаркое подают у вас? – с надеждой в голосе, но уже не холодящей, а бодрящей спросил Грет.

- Как не быть, есть, самое лучшее в округе, - усмехнувшись и подмигнув Грету, от чего у того аппетит пропал моментально, трактирщица перечислила состав этого венца местной кулинарии, - картошка, морковка, лук, зеленушка, масла не жалеем и, - мечтательно закатив глаза она, наконец, закончила, - чеснок!

- А мясо?

- А мяса нет.

- Как пива, совсем нет или только плохое, - постепенно теряя веру в людей прошептал Грет.

- Молодой человек, вы же сами всё сказали, лучше ничего, чем хоть что-то!

- Но ведь это же про мортеойское разбавленное, - плача, почти рыдая, но не показывая этого людям, разбились мечты нашего путника, - Да и вообще, в вашем трактире проще накормить лошадь, чем здорового человека.

- Лошадь – животное слабое, его и капля курительной смолы убивает, - выкрутилась, явно получавшая от разговора удовольствие, хозяйка.

Но, посмотрим в сторону трактирщика, который, как и всегда, когда в дело вступала жена, сидел тихо, прикинувшись ветошью, и не отсвечивая. Что-то в словах Грета сильно задело старика, то ли культуристы, то ли милитаристы, а, возможно, чистые кружки вывели его из себя. И устроил хозяин натуральную Фартийскую мясорубку, где-то говорят: «Пьянству бой», а здесь правильно употребить выражение: «Грязи бой». Самое примечательное, раньше держатель таверны «Грация богини» ни разу не был замечен в любви к чистоте и порядку, а мытьё кружек привлекало его в чисто эстетическом плане.

- А нам вшё равно, а нам вшё равно, што боимшя мы родную жену. Дело есть у наш, в этот трудный шаш, мы уштроили Фартийшкую войну! – кажется, трактирщик пошёл вразнос, а жена его в развод. Шутка. Не могут семьи рушиться из-за таких мелочей, которые копятся каждый день, вот уже как тридцать лет… Точно вам говорю, не могут, сам проверять не буду, а Грет и подавно.

- М-да, печально как-то это всё, хозяйка, а есть у вас вода чтобы пить? – Грет не просто так шёл в таверну, у него была цель! А какая, это уже не важно, она же зависит от того, что он в таверне найдёт.

- Есть вода чтобы пить, есть пол чтобы ходить, есть потолок чтобы плевать, есть винегрет и жаркое чтобы жрать, - шаг за шагом печатала трактирщица, отодвигая своим достоинством грет от выхода из этого злачного места.

- А кровать чтобы спать есть? – не зная, что спросить, грет спросил именно это. Лучше сны видеть под крышей дома, чем считать весь мир своим домом.

- Кровать чтобы есть нет, а чтобы спать есть, - веско обрубила возможный поток слов со стороны такого редко постояльца хозяйка, в Грот-Алакорне любая собака знала, куда точно нельзя ходить ни есть, ни спать, ни пить.

- Отлично, сударыня, тогда я снимаю её на два дня, - натужно выдавил из себя Грет.

- А кто сказал, что тебе её дадут? – усмехнулась хозяйка.

- Забери, её шебе, пошалуйшта, - пустив слезу прошмыгал трактирщик.

- Ну так у вас вывеска: «Таверна «Грация богини»», - несказанно удивившись всё же сказал Грет.

- Штарая шельма!

- Кто старая шельма? – недоумённо оглянулся Грет в поисках какого-то четвёртого участника этого разговора.

- Я старая шельма?! – рассердилась трактирщица настолько, что её криком можно было выбить стёкла в окнах, если бы они не были кем-то предусмотрительным сняты.

- «Штарая шельма» - это трактир мой по документам, а то, што там напишано, так на шаборе тоже много шего напишано, - радуясь своей находчивости и изворотливости протараторил дед.

Конечно, никаких документов о существовании трактира «Старая шельма» нет, как и такого трактира. Есть таверна «У Грации», а несостыковка реальности и юридичности связана лишь с тем, что у единственной таверны в пограничном городе есть большие налоговые льготы. Где вы ещё таких дураков найдёте, содержать таверну на границе с дикими лесами?

- Так, я ничего не понимаю, даже… нет, просто отказываюсь понимать. Вы меня спать не уложите (где-то хихикнул дед), не накормите (ан нет, там хозяйка хихикала, тут смеялся уже дед), а жить на что вы будете? – Грет не терял надежду поесть и поспать в одном месте, хоть без мяса, хоть с клопами.

- Как на что? Вот, держи, водицу, - перекинувшись через стойку, трактирщица зачерпнула откуда-то кружку воды и подала её Грету.

- Хоть на это спасибо, добрые люди, - опустошив тару полностью и вытерев подбородок промолвил немного удовлетворённый путник.

- С вас один серебряный, - с жадностью в голосе и хваткой стервятника во взгляде трактирщица поставила жирную точку в разговоре с Гретом. Да, он заплатил эту грабительскую цену и несолоно, но хлебавши отправился искать себе место не под солнцем. А старый трактирщик тем временем напевал себе под нос:

- Выпьем ешо приятель, выпьем ешо, выпьем ешо шуть-шуть и…

Бздынь. Это до хозяйки трактира дошло наконец, что старая шельма всё же она…

Под небом голубым горшочек не вари.

«Удачи случаются, неудачи есть всегда, а жизнь течёт дальше. Унывать или не унывать – дело каждого,» - Грет выбрал второй вариант и ничуть не пожалел, потому что жалеть из-за своего выбора не стоит никогда, можно мечтать об ином, но не корить себя.

Будем считать, что наш странник успокоил себя этими мыслями и смирился со своей участью: считать весь мир домом. Да и где в этом мире есть добрая душа, готовая приютить усталого путника за добрые слова? Только в Катумбрии, двери домов которой открыты людям добрым и злым, пропащим и никудышным. За это и любил свою Родину Грет: за открытость, честность, суровую доброту и справедливость, которой так не хватает в этом бренном мире. За то же и не любил: за мягкость, отзывчивость, попытки доказать всему миру исключительность каждого человека… Кто как не катумбрийцы всегда хотят мира и готовятся к войне, до последнего надеясь избежать её.

Да, одними мыслями Грет себя успокоил, другими погрузил в некую апатичность и грусть-тоску по неведомому. По вкусному. Холодному. Неразбавленному. Пиву.

- Поодходи, заабирай, всеем налью я вкуусный чаай, - по городку разносился тягучий, тянущий гласные буквы голос.

- Ктоо поопьёт еего чууть-чуть, раазличит лююбую муу, кхм, сууть, - не унимался голос.

Удивительно, время послеобеденного сна, но какой-то гад умудряется его рушить, хотя, подождите, никто, кроме Грета, не слышал этого заунывного клича. Но наш странник не знал о таком маленьком нюансе, а любопытство, присущее всем катумбрийцам, тянуло его в сторону голоса.

Выходя из городка, Грет начал что-то подозревать. Заходя в лес, Грет начал что-то осознавать. А подойдя к источнику голоса, Грет начал очень сильно… удивляться.

- Чаай отваарной, чаай зааварной, пооодходи, наааливай, выыпей слаадкий чаай, - гнусаво пел чайник, намертво вросший в старый пень.

- Творится же не пойми что у этих мортеойцев, то таверны не таверны, то чайники говорящие, - вторя своим мыслям сказал Грет.

- Поомоги мнее пуутник, выыпей мееня, неет моочи теерпеть, - продолжал тем временем чайник.

- Знаешь, я не прочь тебе помочь, в тебе всего-то грамм двести, - сказано – сделано, присосался Грет к носику чайника и начал, скажем чуть приличнее, пить.

- Феекотно, тфы, пофафуфта побыффей!

- Да как в тебя столько влезло, - оторвавшись от носика воскликнул Грет, - я уже ощущаю литр в себе, а ты не кончаешься никак! – сплюнул наш странник.

- Слоово зааветное наадо скааазать, - нудно, но хитро прогундосил чайник.

- И что это за слово? Лубяной чаёк закрывай свой роток? – с издёвкой в голосе продекламировал Грет.

- Нет, - обиделся чайник.

- Закрой личико?

- Нет.

- Как-кап, закройся?

- Неет..

- А

- Нет!

- Но ты даже не дал мне договорить! – возмутился Грет.

- Ты всё равно муть тут вещаешь, - грустный чайник повесил свой нос и отвернулся.

А Грет, немного удивившись реальности, давшей на какое-то время сбой, развернулся в сторону города и даже сделал шаг навстречу цивилизации, но тут снизу постучали…

- Никууудаа ты неее уйдёёёшь, - прогнусавил чайник, - если меняяяя неее допьёёёшь.

- Да пропади ты пропадом, бочка бездонная – разъярился Грет. – Как вообще тебя выпить?!

- Волшеееебнооеее слооовоо, - гнул свою линию чайник.

- Чтоб тебя разорвало! – вскрикнул Грет и разбил чайник мечом.

Да, наш герой никогда не читал сказок – у него нет детей. Да и в его детстве родители всё больше таскали мальчика на занятия по холодному оружию, риторике, бальным танцам.

Вот таким нетривиальным способом Грет справился с этим заданием, кто знает, к чему приведут последствия такого необдуманного решения.