Туман Тирента

1 глава. Таинственный автобус.

«С одной стороны, туман, это хорошо — можно спрятаться, но с другой стороны — в нем может спрятаться еще кто-нибудь...» А.Пехов

— Остановитесь, — устало пробормотала моя старшая сестра Кэтти, одной рукой поправляя соломенную шляпку на голове, а вторую вытянула на проезжую часть, но и эта машина со свистом проехала мимо. По этой безлюдной дороге мы идём уже несколько часов и за все это время ни один из пяти автомобилей, которые ехали тут, не остановились. Я устало вздыхаю и опираюсь на своего брата-близнеца Макса, который галантно поддерживает меня. — Как же жарко, — жалуюсь я, щуря глаза от палящего солнца, — воды бы сейчас глотнуть холодненькой. А лучше искупаться. Ноги уже не идут. — Мэй, если ты ещё раз заговоришь о чем-то освежающе холодном, я брошу тебя прямо тут, — шутит мой брат, и я покрепче хвастаюсь за него. Кэтти достает из своей огромной клетчатой сумки карту и с шумом раскрывает. Каштановые волнистые волосы сестры липнут к лицу, щеки раскраснелись от жары, а о макияже уже можно забыть. Думаю, я выгляжу не лучше, но увидеть свое отражение можно лишь на экране телефона, а он всю катастрофичность ситуации не передаст. — Сами напросились поехать со мной, я предупреждала, — спокойно ответила Кэтти, мягко улыбаясь. Её лёгкое желтое платьице прилипает к спине, оставляя мокрые разводы. — Сколько там до следующей станции топать? — спрашиваю я, чувствуя во рту сильную сухость. К сожалению, все запасы воды исчерпались ещё час назад и сейчас ощущение, словно я наелась песка. Я бы отдала все сокровища мира за глоток воды. Мы уже два дня в пути, но так и не доехали до места, о котором мечтала моя сестра. Она вычитала где-то о остраве с большими прозрачными водопадами, зелёной травой, пальмами и прочим. Мы с Максом загорелись идеей побывать хоть где-то вдали от дома, ведь за все наши семнадцать лет единственное, где нам посчастливилось отдохнуть — это в деревне у бабушки. И так спонтанно собравшись, мы поехали автостопом до этого необычно красивого места. Однако, пока с его поиском туговато. — Если верить этой карте, то станция примерно… тут, — Кэтти тычет пальцем в бумагу, а затем сверяясь с ней, указывает на кучу досок, лежащих друг на друге. — Ну или то, что от нее осталось, — ехидничает Макс, отпуская меня. Потеряв опору, меня немного шатает в разные стороны, пока я не прихожу в себя. Брат первым идёт изучать разваленную станцию, пока мы с Кэтти неуверенно стоим поодаль. Снимаю с головы синий платок, и перевязываю его по-другому. На красоту уже плевать, жара всё-таки победила. Догоняю Макса и первая плюхаюсь на доски, так как ноги совершенно не держат. — Мэй! Ты с ума сошла? — взвизгивает сестра, но слишком поздно. Доски нагрелись на этом солнцепёке до слишком сильной температуры и, сев на них, чувствую невыносимое жжение. На глаза наворачиваются слёзы, и я резко подрываюсь. Мой лёгкий комбинезон не смог защитить меня от ожогов. — Как же, черт возьми, больно! — кричу я уже от безвыходности и боли. Я устала и хочу пить, так ещё и вынуждена терпеть подобное! Пока я ныла и мазала себя кремом от ожогов, который захватила Кэтти, Макс уже заботливо постелил небольшое покрывало, сложенное вдвое, на эти доски. Все втроём мы принялись ждать хоть какой-нибудь транспорт, который смог бы довезти нас до ночлега. Будь то даже конура собаки. Я сама не заметила, как уснула, когда Макс легонько дёрнул меня за руку. — Проснись, соня! Слышишь? Кажется, что-то едет. Я разлепляю глаза и понимаю, что небо совсем темное и дорогу освещают лишь тусклые фонари. Сколько же я спала? Вокруг, на землю осел дымчато-серый туман, в темноте придавая какой-то необычной атмосферности этому месту. Хотелось бы запечатлеть это на камеру, но, к сожалению, она разрядилась. Жара спала и теперь погода была восхитительной! Слабый ветерок обдувал лицо, но я уже полностью пропахла потом, и мое тело просто требовало искупаться. Кэтти, сидя рядом, писала СМСки своему парню, который всего пару дней назад уехал в командировку. Я села поудобнее (до этого лежала и слюнявила футболку брата), поправила свой платок на голове и прислушалась. Действительно, шум колес по дороге не спутать ни с чем. Тем более, если учесть, что до этого мы слышали лишь голоса друг друга и шарканье кроссовок Макса. Сначала, вдалеке показались фары, свет которых начал приближаться, освещая дорогу. Затем стал виден силуэт большого автобуса с закругленными краями, который подъезжал все ближе. — Ну наконец-то, я уже думал мы не уедем. Когда транспорт приблизился, я заметила, что на нём не было номера, на месте его располагалась простая белая полоса. Сам по себе он был необычным, хотя, возможно, так казалось из-за мутного тумана и темного времени суток. Кэтти взяла свои сумки, мы с Максом ей помогли и уже через секунду, когда автобус открыл свои двери, оказались внутри. Сидения тут были у стены друг напротив друга, так, что каждый человек видел других, стоило ему всего лишь посмотреть чуть правее или левее. Этот автобус не был похож на обычные американские, какие я привыкла видеть, от этого было ещё интереснее. В салоне горел блеклый свет, еле освещая лица людей. Каждый в этом автобусе сидел, глядя в одну точку, совершенно не обращая на нас внимания. Их глаза были пустыми и безжизненными, мне даже стало немного жутко. Мы втроем расположились на мягких красных сидениях рядом с каким-то пожилым мужчиной. Я была левее, затем Макс, а потом Кэтти. Сбоку от меня никто не сидел, а вот сестре повезло меньше. — Как же я устала, — вздохнула Кэтти, немного улыбаясь, — но мы уже проделали такой путь и скоро будем на месте! — Скорее бы! Мечтаю поплавать в каком-нибудь озере. Ох, — Макс закрыл глаза, — Сейчас бы стакан воды или хотя бы полстакана. Кэтти погладила Макса по руке, словно мама, подбадривающая своего маленького сына. Она старше нас всего лишь на семь лет, так что до мамы ей ещё далеко. Я окинула взглядом помещение, и мой взгляд наткнулся на большое зеркало в самом конце салона. Оттуда на меня смотрела кареглазая девушка, у которой весь макияж поплыл, оставляя черные разводы от туши под глазами. Я попыталась их оттереть, но ничего не вышло. Тогда я пригладила свои короткие волнистые волосы, поправила платок и уселась поудобнее. Затем я снова посмотрела на людей. — Макс, — я тыкнула брата в плечо, — посмотри на вон туда — шепнула ему на ухо, незаметно указывая на темноволосую женщину впереди, — она похожа на гиену! У нее были необычно торчащие уши, огромные черные глаза и приплюснутый большой нос. Макс громко начал смеяться, что Кэтти пришлось сильно пихнуть его локтем. — А вон тот, — он указал на мужчину напротив, немного левее, — вылитый грифон! И действительно! Его нос был похож на огромный клюв, немного загнутый у основания, хмурые брови и широкие плечи только подтвердили слова Макса. Я тоже начала хихикать, поражаясь такому необычному сходству с животными. — Замолчите, — шикнула на нас сестра. Макс показал ей язык, воткнул наушники в уши и попытался уснуть. Я положила голову ему на плечо. — Извините, а куда едет этот автобус? — поинтересовалась сестра у только что подошедшего контролера. Это была женщина средних лет со светлыми завитыми волосами и странной кривой улыбкой. Она чем-то отдаленно напоминала кошку, но я лишь посмеялась про себя от этой мысли. Зоопарк какой-то. Люди, сидящие напротив, начали замечать нас. Сначала один, затем второй, а теперь уже и целый вагон таращился на нас во все глаза, не упуская из виду. Неприятное чувство внутри начало нарастать, но я постаралась взять себя в руки. — Ох, милочка, он едет в Тиренту. Уже завтра вечером вы окажетесь там, — женщина снова попыталась любезно улыбнуться, но это действительно выглядело устрашающе. Кэтти окинула меня взглядом, безмолвно спрашивая согласна ли я заехать туда, а потом уже продолжить наш путь с новыми силами. Я коротко кивнула. — А там как? Неплохое место? Туристам есть, что посмотреть? — О-о-о, место просто востихительное. — оскалила свои жёлтые зубы контролер в подобие улыбки. Её глаза оставались пустыми даже в этот момент. Меня пробрала дрожь, — Вафли? Блинчики? — женщина подкатила нам небольшую тележку с разными вкусными сладостями. — Не люблю мучное, — коротко ответила сестра, — воды бы попить. У вас не найдется? — А я бы не отказалась от вафлей, — тихонько сказала я, стараясь не смотреть на остальных людей. Я внушала себе, что они не смотрят на меня, хотя боковым зрением видела обратное. — Как будет угодно, — сладко произнесла контролёр, обслуживая нас. Вафли действительно были замечательными, а вода вернула меня к жизни и дала сил для новых переключений. Засыпала я неспокойно, чувствуя на себе огромное количество заинтересованных взглядов.

2 глава. Ярмарка.

— Это что-то большое…

— Речка, — слышу я отдаленные голоса, но пока не понимаю чьи, и откуда они идут.

— Как ты догадалась?

— Ты загадываешь все, что видишь. Моя очередь. Это что-то небольшое, плотное.

— Дом?

— Нет. Цветовая гамма включает в себя три цвета, основной — белый.

— Акация!

— Угадал.

Моё сознание, которое до этого боролось со сном, наконец, приходит в норму. Открываю глаза, и по-началу все вокруг плывёт. Пытаюсь сосредоточиться на чем-то одном. Первое, что вижу — огромное количество глаз, смотрящих на меня. По спине пробегает противный холодок. Всю сонливость как рукой снимает, и благодаря адреналину, сознание проясняется. Резко подрываюсь, чувствуя боль в шее и левой лопатке. Даёт о себе знать неудобное сидячее положение, в котором я умудрилась заснуть. Челюсть сводит, а руки сильно потряхивает. Делаю несколько вдохов, мысленно успокаивая себя. Люди, нагло пялящиеся на меня секунду назад, наконец, переводят свои взгляды куда-то вдаль. Становится немного легче. Вот так утречко!

— Доброе утро, Мэй. Ты пропустила такую красоту! Мы проезжали какую-то деревушку, — начинает эмоционально рассказывать сестра, — все было такое зелёное, вокруг цвели акации. Там была ещё небольшая речушка, голубая-голубая! Ты бы видела.

Я улыбаюсь таким живым рассказам Кэтти. Разминаю затекшую шею, поправляю съехавшую с головы повязку и снова оглядываю народ. Напротив сидит мужчина в какой-то странной рваной кофте, держа в руках газету, но его взгляд полностью прикован ко мне. У них что, флешмоб? Почему все они ведут себя так странно и неприлично?

Чуть левее него женщина-гиена, одетая в светлое кимоно, тоже нагло глядит в мою сторону, но когда наши взгляды встречаются, она отводит глаза.

Я хлопаю Макса по плечу, немного наклоняясь в его сторону.

— Послушай, — шепчу я, — ты никаких странностей не замечаешь?

Он обводит взглядом народ, а затем поворачивается ко мне.

— Ты о том, почему они все пялятся на тебя? — серьезно спрашивает шепотом брат, и я энергично киваю, — так это потому, что у тебя слюна повисла. Любой бы так смотрел, — смеётся Макс, и я даю ему подзатыльник, однако на всякий случай вытираю рот.

— Я серьёзно. Тебя не смущает, что они так похожи на животных?

— Ты тоже у нас не красавица, — снова шутит он, и получает от меня слабый удар локтем, — Мэй, посмеялись и хватит. Не нужно мусолить одну и ту же тему постоянно.

— Кэтти, — я тянусь к сестре, понимая, что с Максом разговаривать бесполезно, — почему они так смотрят? Мне страшно.

Кэтти оглядывает людей в салоне и каждому любезно улыбается.

— Просто они не привыкли к туристам. Посмотри, какие мы яркие и живые по сравнению с ними. Всего напросто их не научили хорошим манерам.

— Да уж, — я снимаю неудобную обувь, поджимаю ноги под себя и удобно укладываюсь на место.

За окном почему-то уже вечереет. Тянусь к телефону, чтобы проверить сколько времени, но вчера от палящей жары он выключился.

— Макс, сколько я проспала?

— Три с половиной дня. Никто не мог тебя разбудить.

Я смотрю на брата без тени улыбки, ожидая, когда он станет серьезным.

— Да не смотри ты так на меня, — он достает свой телефон, — сейчас три часа дня. Ты спала часов двенадцать.

— А почему…? — киваю в сторону окна на небо.

— Необычное место. Темнеет тут как-то рановато. Пару часов назад ещё было яркое солнце, но как только мы проехали через мост — потемнело, словно по щелчку пальцев.

— Опять шутишь?

— Нет, я серьезно. Хочешь, у Кэтти спроси.

Макс подзывает контролера, берет у нее две упаковки вафель и даёт мне обе со словами «только смотри, чтобы твои люди-звери не отобрали». Я начинаю смеяться, хотя скорее нервно, нежели искренне. Обнимаю брата и делюсь с ним одной пачкой, но он отказывается.

Остаток пути мы играли в слова. Я старалась не смотреть по сторонам, но каждый раз, забывая о людях, я бросала взгляды в противоположную сторону салона и встречалась с их пустыми глазами.

Автобус остановился, когда на улице уже очень стемнело. Дорогу освещал лишь один фонарь и света от него было так мало, что я с трудом могла разглядеть что-то в паре шагов. Силуэты деревьев — единственное, что я заметила.

Двери с неприятным скрипом открылись, и люди начали спешно выходить. Я разбудила Макса, который так хорошо устроился на моем плече, взяла свои сумки и вышла вслед за остальными.

Туман на этот раз лежал непроглядной пеленой, поглощая все, что видел. Выйдя из транспорта, я почувствовала, как по коже прошёлся холодный ветер, и пожалела, что все кофты остались на дне сумки.

Люди всей кучкой направились куда-то дальше в лес по протоптанной узкой тропинке. Я обернулась, чтобы посмотреть где там Кэтти и Макс, но сразу заметила, что автобуса не было. Три секунды назад он стоял тут, а сейчас он словно растворился.

— А где автобус? — озвучила я свои мысли, глядя на брата и сестру. Они спорили о чем-то немного подальше и не обращали на меня внимания. Пришлось подойти ближе и задать свой вопрос снова.

— Уехал наверное, откуда я знаю, — грубо отозвался Макс, выставляя меня совсем глупой. Он взъерошил свои темные волосы, взял сумки и пошёл за людьми из автобуса. Кэтти последовала за ним.

— Да нет же, кто-нибудь видел, как он уехал? Слышали хотя бы скрип колес? — спросила я, чувствуя себя нелепо. Словно я одна замечаю эти странности.

— Мэй, ты хочешь сказать, что он растворился, да? В тумане? — Кэтти говорила устало, видно было, что эта ситуация ей не нравится, — ты насмотрелась глупых фильмов. Не накручивай себя. Пойдем лучше за ними поскорее, а то заблудимся.

И мы пошли. Макс первый прокладывал дорогу, за ним Кэтти, а потом уже телепалась я. Тяжесть сумок давила на руки, ветер гулко свистел, ещё и деревья покачивались с противным скрипом. Меня пугало это место, но сказать об этом, не выставив себя на посмешище, было невозможно, поэтому я шла молча, мысленно съедая себя изнутри. Каждый шорох казался чем-то жутким, но спасало лишь то, что со мной моя семья.

— Мэй, смотри, — я услышала голос сестры и сразу же оторвала взгляд от земли. Кэтти специально остановилась, чтобы продемонстрировать мне что-то. Она вытянула руку вперёд, и перед моим взором предстал маленький яркий огонёк, который она аккуратно держала на ладони. Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что это светлячок.

— Ух ты! — я затаила дыхание. До чего же красивый! Посмотрев на сторонам, я увидела вокруг много маленьких точек, которые меняли своё направление. Вот так действительно волшебная атмосфера. Я вытянула руку, легонько дотронувшись до одного из светлячков пальцем. Он громко зажужжал, отлетая в сторону.

— Пойдёмте уже, капуши! Мы отстаём, — проворчал Макс, который тоже был вынужден остановиться из-за нас.

Пройдя ещё немного, мы, наконец, догнали людей. А затем все вместе вышли из леса.

— Вот это да! — Макс первый увидел что-то перед собой.

Затем восхищённо завопила Кэтти. Когда же я выглянула из-за спины сестры, то была удивлена не меньше. Я ещё ни разу не видела столь красивого места! Это была настоящая ярмарка. Два ряда, конца которых не было видно. Каждый прилавок украшен гирляндами, которые спадают тонкими нитями. Все деревья подсвечены разными цветами. Каждый ряд друг с другом соединяют гирлянды в виде разноцветных флажков. На дороге разбросан праздничный серпантин. Я оглядываю все это с таким восхищением, что даже оторвать взгляд трудно.

— Кажется, у них тут какой-то праздник, — заключает Макс, тоже находясь под впечатлением.

— Надо же, как красиво! Дух захватывает, — восторшенно произносит Кэтти, заглядывая в каждую лавочку.

Здесь продают разную красивую одежду, всевозможные деликатесы, всякие необычные предметы, аксессуары.

Я подхожу ближе к одной из лавок. Молодая женщина с огненно-рыжими волосами по началу смотрит на меня как-то странно, словно узнала во мне кого-то, но затем начинает лукаво улыбаться.

— Что пожелаете? — спрашивает она очень ласково. Я оглядываю сначала её, затем содержимое того, чем она торгует. Обереги, талисманы. Пробегаю глазами по разноцветным камням разной формы и взгляд останавливается на одном из них. Круглый тёмно-коричневый амулет с золотистыми вкраплениями-полосами. Он почему-то сразу западает мне в душу. Рука сама тянется к нему, но на полпути я останавливаю себя.

— Ох, это очень сильный оберег. Называется тигровый глаз. В случае надвигающейся опасности он темнеет, — женщина даёт мне камень в руку, — дай ему сначала к тебе привыкнуть.

Он достаточно маленький и легко умещается в ладонь. Я перекатываю его с одной руки в другую, чувствуя, как ещё недавно ледяной оберег становится теплее от моих рук.

— Если все устраивает — девять долларов.

Тянусь в сумку за кошельком и, опустив взгляд вниз, обращаю внимание на туман. Он стал настолько густой, что я с трудом вижу свои ноги. Вот так явление природы.

Начинаю считать деньги, но камень немного мешает, поэтому перекладываю его в сумку и… громко охаю. Сердце, сделав кульбит, уходит в пятки. В горле встаёт тугой ком. Оберег. Стал. Чёрным! Даже не просто темным, а чернее ночи. Руки начинает потряхивать, громко сглатываю и оборачиваюсь в поисках Макса и Кэтти, но их и след простыл. Начинаю судорожно вертеть головой в надежде увидеть хоть кого-нибудь, но тщетно. Поворачиваюсь к продавщице и замираю. Сумка летит на пол и всё содержимое вываливается на землю. Пячусь назад спиной, не сводя взгляда с того, что предстало моему взору. Судорожно хватаю губами воздух.

На месте молодой женщины стояло горбатое чудовище с лисьими коричневыми глазами и вытянутым лицом с рыжими бакенбардами. Её длинные волосы превратились во что-то, больше напоминающее шерсть. Она смотрела на меня так, как охотник смотрит на свою жертву. С ее полуоткрытого рта стекала слюна, а зубы уже точно не были человеческими.

Мой громкий крик разнёсся по всему лесу. Ни о чем не думая, я принялась бежать. Не важно куда, но главное подальше отсюда. Сумка со всеми вещами так и осталась лежать на земле, да и о ней я не думала совершенно. Единственное, что я с собой прихватила — камень-оберег, который перекатывала из одной руки в другую.

Я бежала так быстро, что мои ноги стали ватными и еле поспевали за мной. Пару раз я врезалась в людей, просила о помощи, но каждый раз, вглядываясь в их лица, понимала, что это были не люди. От осознания реальности происходящего было безумно страшно. Слезы текли из глаз сами по себе, я не знала, куда бежать. Перед глазами все было размытым и нечетким, но я продолжала мчаться подальше.

Выбежав на поляну, я заметила много небольших домиков, стоящих рядом друг с другом. Добежав до одного из них, я сложилась пополам и обернулась. Кажется, оторвалась.

Я стояла в незнакомом городе, заселенным страшными непонятными существами совершенно одна и не знала, что делать дальше. Одной рукой я размазала слезы по всему лицу. Помогите, помогите мне! Где Макс, где Кэтти?

Зайдя в темный переулок, я обхватила себя руками, прислонилась к стене одного из домов и скатилась прямо на пол. Хочется проснуться от этого кошмара!

— Человек? — услышала я чей-то голос слева и замерла. Кажется, мне пришел конец.

3 глава. Необычное знакомство.

В ужасе, я резко оборачиваюсь на голос, но даже не для того, чтобы посмотреть на говорящего, а оценить, смогу ли при таких обстоятельствах сбежать от него. В темноте вырисовывался достаточно громоздкий силуэт, стоящий посреди прохода между двумя домами. Судорожно начинаю глазами искать обходные пути, но черт возьми, справа — тупик, а слева это существо.

— Как ты сюда попала? — спрашивает он и подносит к моему лицу масляную лампу, которую до этого держал на уровне коленей.

Я зажмуриваю глаза, пытаясь придумать хоть что-нибудь, что спасет мою никчемную жизнь.

— Успокойся, слышишь? Я тебя не трону, — его голос был грубым, но отчего-то внушал спокойствие.

Сжав оберег в ладони, я осмелилась посмотреть на его лицо.

Лампа слабо освещала его небрежно лежащие волосы, отдающие синим цветом. Выразительные глаза глядели на меня внимательно, будто я была редким зверьком в зоопарке. Мне стало не по себе. Он выглядел, как человек, но так ли это было? Был ли он моим единственным спасением в этом странном мире или же это все ловушка? Ответов не было, а вопросов нарастало с каждой секундой все больше.

— Что это за место, черт возьми? Где я? —осмелилась задать вопрос я, хотя мой голос все ещё дрожал. Парень не отвечал.

Вдалеке послышался шум нарастающих голосов, я в панике посмотрела на него. — Помоги мне, умоляю!

Он испытующе смотрел на меня, а я на него. Голоса становились ближе.

— Ты уже слышал последние новости? На ярмарку пришли люди! — послышался скрипучий женский голос. На слово «люди» она сделала особый акцент, — отведать бы человечины. Говорят, вкуснее деликатеса нету.

Мои глаза расширились от ужаса, и я, поднявшись с земли, отходила дальше от звуков, но они становились ближе.

— Постой! Я чувствую, — сказал второй грубый голос, а затем замолчал, однако по приближающимся шагам я поняла, что они принюхиваются, — неужели повезло? За столько лет впервые попробовать мясо человека.

Парень, стоящий рядом, похоже долго взвешивал все «за» и «против». По его озадаченному лицу было понятно, что он не слишком горел желанием мне помогать.

— Пожалуйста, — зашептала я, стараясь не плакать, но в горле стоял огромный ком и было трудновато, — помоги.

Шаги были уже настолько близко, что можно было рассчитывать лишь на чудо. И оно произошло. Парень резко пихнул меня к стенке, заслоняя собой. Затем сорвал с моей головы повязку и отвернулся. Я видела лишь его широкую спину. Адреналин, бушующий в крови, затуманивал мозг, я была готова довериться кому угодно. Вот что страх делает с людьми.

— Запах идёт вот отсюда, — послышался гнусавый мужской голос. Я старалась не дышать, чтобы никто меня не заметил. Ноги дрожали и не слушались, приступ паники только увеличивался с каждой секундой.

— Что потеряли? — голос парня, стоящего передо мной был твердый и решительный.

— Человека. Я уверен, здесь…

— Боюсь, вы ошиблись, тут только я.

— Нет же, запах идёт отсюда.

Я вжалась в стену, чувствуя, как сознание начинает меня покидать. Я молила всех богов, чтобы сейчас не упасть в обморок.

— Ах, запах, — парень, загораживающий меня, кидает что-то на пол. Мой платок! — нашел сегодня на ярмарке. Можете оставить себе.

— Вот это да! И правда, пахнет человечиной, — слышу, как существо неприятно втягивает носом воздух, — ладно, извини, что побеспокоили.

Шаги начинают отдаляться и все затихает. Я громко выдыхаю, закрывая лицо ладонями. Когда кончится весь этот кошмар? Может я правда ещё сплю? Больно щипаю себя за руку так, что даже остаётся след, но не просыпаюсь.

— Спасибо, — тихонько пищу я, не в силах совладать с голосом.

— Отблагодаришь потом, — парень поворачивается ко мне, — тебе нельзя здесь оставаться. От тебя за километр несёт человечиной. Тебя заметят в любом случае, это вопрос времени.

Он хватает меня за руку и, дойдя до края дома, выглядывает, осматривая все вокруг.

— Быстрее, — командует он, и мы бежим в неизвестном направлении, куда-то все дальше. Я лишь мельком успеваю разглядеть деревянные дома разных размеров, и огромные деревья, что загораживают обзор на темно-синее небо.

— А это точно не ловушка?

Он окидывает меня быстрым взглядом, а затем спокойно говорит:

— Была бы это ловушка, я бы съел тебя прямо там. Как видишь, ты ещё жива. Я не такой извращенец, чтобы втереться в доверие, а затем убить.

От этих слов по коже пробегают колкие мурашки, и больше я ничего не говорю.

Мы мчим между домов, иногда останавливаясь, чтобы прислушаться нет ли кого. Парень заводит меня за дом, и мы несёмся все дальше куда-то в лес. Перебегаем старый деревянный мостик, который держится еле-еле и, наконец, останавливаемся у одиноко стоящего дома на краю холма.

Последний раз оглядевшись, входим внутрь.

Я озираюсь по сторонам, не зная какой вопрос задать в первую очередь.

Пока я осматриваюсь, парень зажигает свечи по всему дому. Внутри все выглядит старым, но ухоженным. Напротив входа стоит огромный стол с толстой столешницей. По бокам от него — небольшие стулья. Слева расположен стеллаж во всю стену, на котором лежат колбочки с жидкостью разных цветов, какие-то тетради и всякие безделушки. Справа же проход в другую комнату.

— Ничего не хочешь спросить? — спокойно спрашивает парень, зажигая последнюю свечу. Комната становится немного светлее.

— Разумеется хочу, — устало выдыхаю я, чувствуя себя, наконец, в безопасности, — что это за место?

— Мой дом, — он садится за стол и указывает головой на соседний стул.

— Да нет же. Кто эти чудовища? Куда я попала? — я плюхаюсь на табурет и кладу локти на колени, закрыв лицо руками, — мне так страшно, — тише добавляю я.

— Это Тирента. Город, населённый разными существами. Понятия не имею, как ты сюда попала, но боюсь, выбраться живой отсюда будет очень сложно.

Я громко сглатываю и предательские слезы снова начинают стекать по щекам. Ну за что мне всё это? Напряжение сковывает шею, и я кручу головой, разминая ее.

— Чудовища, о которых ты говоришь — фэйны. Они могут изменять свой облик, отличаются хитростью и жестокостью. А так же очень любят человечину.

От его слов становится совсем жутко. Тугой узел внутри завязывается всё сильнее.

— Ты тоже фэйн?

— Не совсем, — он немного замялся. Его глубокие голубые глаза глядели куда-то вдаль, губы растянулись в тонкую линию, — наполовину.

— Это как? — вполголоса спросила я, глядя на его выразительное лицо. Он совсем не похож на тех существ, что я видела на ярмарке.

— Моя мама была человеком, а папа фэйном. Поэтому я могу перевоплощаться по собственному желанию, а не когда на землю опустится туман.

— Туман?

— Да, ровно в двенадцать часов ночи с наступлением тумана все фэйны показывают свою настоящую сущность.

— Но погоди, когда мы садились в автобус, то тоже был туман. Но с нами ехали люди, а не фэйны! — вытераю мокрые дорожки от слез руками, стараясь успокоиться. Нельзя поддаваться панике.

— Ты заметила, что когда произошла трансформация, то туман был очень сильным?

В голове всплыл момент, что я совсем не видела свои ноги, до того туман был сильным.

— Туман проходит несколько стадий. Сначала предвещающий — лёгкий дымок, почти незаметный. Затем подготавливающий — туман становится сильнее, и уже тогда фэйны начинают походить на животных, — говорит парень, и я киваю. Теперь понятно, почему они все были похожи на зверей, — а уже потом последняя стадия — конечная. Эту стадию ты как раз застала.

Пытаюсь выбросить из головы картинку об этой полуженщине, полулисе, которая так отчетливо отпечаталась у меня в памяти.

— Ты согласился мне помочь, потому что сам наполовину человек?

— Возможно, — коротко ответил он, — я не ем себеподобных.

Пару минут мы сидели в тишине, пока я снова не начала говорить.

— Как тебя зовут?

Парень посмотрел на меня с недоверием. Поправил свою прическу, побарабанил пальцами по столу. И когда я думала, что он уже не ответит, сказал:

— Можешь звать меня Ка́зу.

— Казу, — я произнесла его имя ещё раз, словно пробуя на вкус, — А меня зовут Мэй. Как ты нашел меня?

Из открытой форточки дул ледяной ветер, пробирая до костей. Я начала растирать свою кожу руками.

— Я возвращался с ярмарки и учуял резкий необычный запах. Пошел на него и нашел тебя. Повезло, что ещё живую.

— Повезло… — повторила я, шумно сглотнув.

Казу со скрипом отодвинул стул, взял колбу со стеллажа, поставил передо мной стакан и налил туда пару капель.

— Пей.

— Что это? — с недоверием спросила я, оглядывая розовую жидкость в стакане.

— Даже если яд, неужели это хуже, чем умирать мучительной и болезненной смертью, пока тебя кто-то ест?

Я крепко сжимаю стакан, все ещё не решаясь выпить. Казу тяжело вздыхает.

— Это уберет твой резкий запах на некоторое время. Мама часто этим пользовалась, чтобы жить в этом мире.

Я без лишних вопросов выпиваю все до последней капли. Горький привкус остаётся на языке ещё долго, но жаловаться я не решаюсь. Если это поможет, то я готова хоть ванну такой жидкости выпить.

Казу уходит в другую комнату и возвращается с чем-то в руках.

— Съешь это, — он протягивает маленькую румяную булочку. Выхватываю ее и сразу делаю большой укус. Этим самым хочу показать, что доверяю Казу. Он хмыкает.

— Всегда ешь что-то сладкое, иначе начнёшь превращаться в фэйна. Начнёшь терять воспоминания. Ты, я так понимаю, приехала не одна?

— Со мной были мои брат и сестра. Я очень боюсь за них, — сжимаю булочку в руках, представляя самые ужасные ситуации, которые могли произойти с ними, — мне нужно их найти и поскорее отсюда убраться!

Казу сел рядом, оперся локтем в стол и молча смотрел на меня.

— Не уверен.

— Что?

— Я не уверен, что ты сможешь найти своих родных. Поэтому просто убирайся отсюда поскорее, — он начал что-то считать, — если ты сегодня приехала, значит…обратный автобус приедет через три дня. Тебе нужно успеть на него. А пока ты должна сидеть тут и не выходить на улицу ни в коем случае!

Я перестаю жевать, повторяя его слова у себя в голове снова и снова.

— Я понимаю, что ты считаешь меня слабой, но если ты мне немного поможешь, то мы сможем найти моих брата и сестру. Мы уедем и больше никогда вас не побеспокоим.

Казу, потирая шею рукой, с серьезным выражением лица посмотрел мне в глаза.

— Даже если их еще не съели, то вам все равно не воссоединиться, — он пытался подобрать нужные слова, часто запинался, начиная заново, — этот город разделяет людей. Если ты будешь близко подходить к своей семье, то случится что-то, что все равно тебя к ним не подпустит. Я не слышал ни об одном человеке, который бы смог выбраться отсюда, а уж тем более не один.

В сердце неприятно кольнуло. Неужели я никогда больше не услышу искренний смех моей старшей сестры? Дурацких шуточек моего брата? Дышать становится трудно.

— Ну-ну, тише. Все будет в порядке, только успокойся, — говорит Казу, слегка поглаживая меня по спине, — я попробую тебе помочь, хорошо?

Поднимаю на него свои заплаканные опухшие глаза и слегка улыбаюсь.

— Правда?

— Правда.

— Спасибо, Казу! — я поднимаюсь и в порыве эмоций обнимаю его, — для меня это очень важно!

— Пока не за что, Мэй.

Спустя время я успокаиваюсь и следую за Казу в другую комнату, в которой около стены стояла маленькая кровать. Он уложил меня, накрыл старым одеялом и, выходя из комнаты, произнес:

— Я сегодня поищу твоих родных по запаху. Так как вас разделили, будет сложновато. Но я постараюсь. Если ничего не получится, то пойдем завтра искать их вместе. Но сначала тебя нужно будет загримировать. Ты уж слишком сильно похожа на человека.

— Не устану тебя благодарить, — я улыбаюсь, стараясь отогнать плохие мысли, — а на красивого хоть человека? — постаралась пошутить я, стараясь придать ситуации хоть немного обыденности.

— На приставучего, — он улыбнулся в ответ и, выходя из комнаты тихо прошептал: «да».

4 глава. Первая угроза.

— Мэй! — проносится над ухом приятный бархатистый голос, — Мэй, просыпайся, нужно идти искать твою семью! Поскорее.

Открываю глаза так резко, что даже становится немного больно. Над кроватью стоит Казу, держа в руках какие-то тряпки. Сейчас он одет в темную кофту с закатанными рукавами и штаны бурого цвета.

Сажусь на край кровати, потирая слипшиеся глаза. В комнате стоит полумрак, и лишь через небольшое полукруглое окно напротив пробиваются первые лучи утреннего солнца

Чуть правее стоит самодельный дубовый шкаф, разрисованный чем-то похожим на уголь. На полу аккуратными стопками лежали горы разных тетрадей вперемешку с книгами.

— Послушай, пока ты будешь тут в себя приходить, шанс найти твоих родственников близится к нулю, — пробормотал Казу, кинув мне на колени тряпки, — переоденься в это. Так твоя человеческая сущность будет менее бросаться в глаза.

Брезгливо перебираю эти лохмотья в руках. Запах от них идёт просто убийственный. Затыкаю нос и собираюсь примерить все это, но Казу по-прежнему стоит в проходе и ждёт меня.

— Ты не мог бы…? — я машу рукой в сторону двери.

— А если нет? — провокационно спрашивает он и серьезно смотрит на меня. Внутри все холодеет. Может я ошиблась, доверившись ему? Мы стоим ещё какое-то время, буравя друг друга взглядом.

— Ну…я… — я начинаю запинаться. В голове проскакивают множество вариантов, как бы я могла обороняться, если он вдруг нападет.

— Нужно быть жестче, Мэй! Иначе тебе не выжить в этом мире. Ладно это был я, а если бы кто-нибудь другой?

Я облегчённо выдыхаю, понимая, что никакой опасности нет и парень на моей стороне. Казу уходит, бормоча что-то о том, что я слишком слабая и безвольная. Какой милый! Я улыбаюсь своим мыслям.

Переодеваюсь я быстро, стараясь не дышать слишком часто, иначе точно умру от недостатка свежего воздуха. Ну и вонь! Странная кофта цвета мокрого асфальта с рукавами вдвое длиннее, чем мои руки, и широкая коричневая юбка, которая волочится за мной по полу, теперь одно целое со мной. Юбку мне пришлось перевязать какой-то тугой лентой, которая была в комплекте.

— Где ты их взял? — кричу я со спальни, затем выхожу на кухню и вижу Казу, сидящего за столом. Он оглядывает меня с ног до головы со скучающим видом, а затем спокойно отвечает:

— Снял с какой-то старушки.

— Ужас! — кричу я, морщась ещё сильнее оттого, что эту одежду ещё недавно носила какая-то женщина. Казу начинает смеяться.

— Да шучу я. Купил на ярмарке ночью. Совсем новые.

— Да-а, новизной так и прёт, — иронично отвечаю я, подходя к нему ближе, — я пахну хуже, чем навоз.

— Зато это перебьет любой человеческий запах.

— А там случайно не было ничего получше? Хотя бы покороче? — не успокаиваюсь я.

— Урвал последнее. Ладно, идём. — Казу берет небольшую сумку, закидывает на плечо, хватает меня за руку и выводит на улицу, — значит так, веди себя как ни в чем не бывало. Старайся не смотреть никому в глаза. Просто иди рядом, словно гуляешь со старшим братом. Если тебя узнают, то беды не миновать.

— Хорошо, — бормочу я под нос, следуя за ним, — значит ты не нашел никого ночью?

— Проблема в том, что, скорее всего, твои брат с сестрой ничего сладкого не ели, поэтому их запах стал менее резкий. Если они так ничего и не съедят, то совсем скоро начнут превращаться в фэйнов.

— И…терять воспоминания?

— Верно.

— А этому можно как-нибудь противостоять?

— Только на начальных стадиях, потом будет поздно. Поэтому нужно торопиться.

Мы с Казу идём через большой дубовый лес. При свете дня этот парень выглядит совсем, как человек. Только синие волосы придают ему необычный вид. В остальном он сошел бы за симпатичного парня лет…

— Сколько тебе лет? — спрашиваю я, высматривая в нем возрастные отличия.

Казу слегка улыбается, не смотря на меня.

— А сколько ты бы мне дала?

— Восемнадцать?

— О, Мисс Орлиный глаз, вам ещё учиться и учиться. Мне двадцать два.

— Я была близка!

Я поправляю сползающую юбку, которую не спасает даже пояс, и представляю, как было бы ужасно, если бы в таком виде меня застал кто-нибудь из знакомых. Но, к счастью, никаких знакомых тут нет. Хотя, может и к несчастью.

— Несомненно.

— Ну, хочешь сказать ты в этом силен? И сколько мне лет, по твоему?

Он мельком окидывает меня взглядом, не прекращая идти.

— Семнадцать.

— О, Мистер Орлиный глаз, вам ещё учиться и учиться. Мне семнадцать и шесть месяцев.

Улыбка Казу из лёгкой превращается в настоящую. Я улыбаюсь в ответ.

— А где сейчас твои родители? — интересуюсь я, но слишком поздно понимаю, что, возможно, сболтнула лишнего. Казу сразу становится серьезным.

— Их нет, — безэмоционально отвечает он, словно на автомате, — отец погиб, когда мне было пятнадцать, а мать два года назад. Кто-то ворвался в дом, пока меня не было, и…съел её.

— Кошмар! Мне очень жаль, извини, — от прежней радости не остается и следа. В животе что-то противно сжалось и оборвалось.

— Поэтому я говорю тебе быть осторожной. Это очень опасное место.

Я совершенно не знаю, что обычно говорят в таких ситуациях, поэтому просто продолжаю молча идти. В голове предстают картинки, которые пережил Казу, и мне хочется его обнять. Он совсем один в этом ужасном месте.

Деревья сменяются домами. Мы проходим через мост, и только сейчас я замечаю огромную поляну, которую не видела вчера из-за спешки и темноты. Разные цветы фиолетовых, белых и голубых оттенков разбросаны по всему лугу, словно кто-то специально раскидал их там. Небольшая чистая речушка медленно плывет под мостом с приятным журчанием. Хочется дотронуться до воды, но я продолжаю идти рядом с Казу, чтобы не отставать.

Парень резко останавливается и прижимает меня к себе, немного наклоняясь. Пульс мгновенно учащается. Я замираю, не зная, что делать дальше.

— Человеком ты не пахнешь, это хорошо, — в полголоса пробормотал он, отходя на безопасное расстояние. Я снова могу дышать, — следовало проверить, потому что мы приближаемся к центру. Скоро увидим фэйнов.

Я напрягаюсь, сжимая толстую противную ткань своей кофты. Страх быть разоблаченной настолько сильный, что подкашиваются коленки.

— Да успокойся, ты выпила отвар, который делала моя мама. Никто тебя не раскусит.

— Твоя мама все это делала?

— Да. Она была учёным, — Казу начинает идти немного быстрее, и я чуть ли не бегу, чтобы поспеть за ним, — наверняка ты видела тетради и книги у меня дома? Это все было её. Она много раз ошибалась, чтобы прийти к идеальному рецепту, переписывала формулы, смешивала ингредиенты и в итоге у нее получилось. Она многое умела.

Пока я придумывала, что ответить, чтобы его как-нибудь приободрить, на глаза попался фэйн. Это было горбатое существо с вытянутым носом, черными глазами-пуговками и острыми желтыми зубами. Он шел, прихрамывая, чуть подальше от нас. Я вжалась в Казу, и как он и говорил, старалась не смотреть в глаза этому чудищу. Идти беззаботно не получалось, но я, по-крайней, мере старалась.

Фэйн даже не заметил нас. Он шел, разговаривая сам с собой, что, конечно, играло нам на руку. И придало мне немного уверенности.

Спустя ещё пару домов, мы зашли на рынок, где было огромное количество фэйнов. Одни оживлённо разговаривали, другие просто проходили мимо, а третьи стояли в стороне.

Я разглядывала дорогу, вымощенную камнем, а Казу прислушивался к чужим разговорам. Я тоже улавливала некоторые отрывки, но не совсем могла сложить их воедино.

— А почему некоторые фэйны все ещё выглядят, как чудовища, а другие — как люди? — шепотом спросила я у Казу, мельком скользнув взглядом по прохожим, — ты же говорил, что их внешним видом управляет туман.

— Так и есть. Все, кроме меня, в ночь на конечный туман перевоплощаются, хотят они этого или нет. А затем три дня они спокойно могут ходить в любом облике, каком пожелают, — прошептал он мне на ухо.

Мы подошли немного ближе.

— Трое. Их было трое! — завопила женщина, с белыми, как снег, волосами, переводя взгляд с одних на других слушателей. Она была высокая, достаточно крупного телосложения, но с тонкими ножками. Смотрелась очень непропорционально.

— Говорят, кто-то уже их съел, — сказала другая женщина, но на нее я не смотрела. Её слова так сильно врезались мне в сердце, что меня замутило. Казу сильно сжал мою руку и шепнул что-то вроде: «все в порядке, они живы».

— А я слышала, что сбежали они. При мне вон парень удирал вчера. Аж выронил вот это, — третья женщина достала из кармана телефон, который принадлежал Максу! Экран весь потрескался, чехол смешался с грязью, но это точно был он!

Я тронула Казу за плечо, чтобы привлечь его внимание. Он коротко кивнул мне, а затем сделал несколько шагов навстречу к женщинам.

— О, я тоже вчера его видел! — живо отозвался он, вмешиваясь в разговор.

— Видел? — с недоверием спросила одна из женщин.

— Конечно! Он побежал вон туда, — Казу указал рукой куда-то влево. Все четыре женщины-фэйны, стоящие рядом, синхронно повернулись в ту сторону.

— Нет же, я точно видела, что он бежал в сторону железной дороги! Вон туда, — возразила женщина с зелёными волосами и указала рукой в противоположную сторону.

— Да? Обознался наверное. Ну, бывает.

Казу пожал плечами и, оставив женщин в недоумении, вернулся ко мне.

— Ну, слышала? Бежим к железной дороге!

Чтобы не вызывать подозрений, мы шли по рынку спокойно, Казу часто делал вид, что разглядывает товар, а я задумчиво смотрела в пол. Мысли постоянно возвращали меня во вчерашний день, ну почему мы сели на этот злополучный автобус? Почему я согласилась? Ну почему никто не заметил ничего странного?

— А почему ты не превращаешься в фэйна? — тихонько поинтересовалась я, поправляя сползающую юбку и поймала себя на мысли, что уже почти привыкла к ужасной вони, исходящей от меня.

— Не хочу, — коротко ответил он, — мне больше нравится облик человека.

Я кивнула, соглашаясь с его словами. Даже не знаю, как бы отреагировала, если бы увидела его в другом обличие.

Мы прошли весь рынок полностью и вышли на огромное поле, засаженное подсолнухами. Жёлтые ростки тянулись к солнцу и были выше нас в раза два. Я с восхищением оглядывала вид, представший передо мной.

— А теперь, бежим, — сказал Казу, потянув меня за руку.

Мы побежали прямиком через это поле. Подсолнухи больно били по лицу, задевали руки и ноги, царапали кожу, но бежать я не прекращала. Казу уверенно вел меня между ростками, видно, ориентируясь лучше, чем я. Пару раз я врезалась в растения, наступала на юбку ногами и спотыкалась.

Дышать становилось тяжелее, все тело ломило, ноги перестали слушаться. Меня согревала лишь мысль о том, что скоро я выберусь из этого ужасного места со всей своей семьёй.

Когда, наконец, закончилось поле, мы заметили какую-то мрачную станцию. Она казалась заброшенной, но нет, на сломанной лавочке под навесом сидел фэйн. Его длинный немного скрюченный нос с огромной горбинкой очень выделялся. Фэйн сидел и поглядывал на маленькие часы, висевшие на стене черного здания. Кажется, вокзала. И пока я непроизвольно разглядывала его необычный вид, он обернулся и наши взгляды встретились. Его ярко-желтые глаза моментально расширились, он внезапно поднялся со скамейки и направился в нашу сторону. Я попятилась назад, мысленно ругая себя за свою безответственность. Если бы я делала все так, как сказал Казу, то ничего этого бы не было.

Парень резко встал между мной и этим фэйном.

— Человек! Это человек! — безобразно оскалился фэйн, подходя ближе, — Казу, отдай мне его.

Казу, полностью загородив меня, скрестил руки на груди.

— Нет.

Вдалеке послышался звук приближающего поезда. В сердце странно кольнуло. Я почувствовала, словно должна быть внутри. Прямо сейчас.

— Ты же понимаешь, что тебе не победить меня? — спросил фэйн, растягивая губы в подобие улыбки. Голос его был резкий и властный, как у какого-то военачальника.

Поезд подъезжал все ближе, а странное чувство только усиливалось. Я определенно должна сесть в него!

— Хочешь помериться силами, Эрл? — в голосе Казу не было и намека на страх. Чего не сказать обо мне, я тряслась, как заяц перед лисой.

— Если потребуется, то я убью тебя! — фэйн зарычал, бросившись на Казу, но тот силой отпихнул его. Существо с сильным грохотом ударилось о стену, оставив небольшую вмятину.

— Казу, я, кажется, чувствую…

— Что? — парень отвлекся от фэйна, взглянув на меня.

— Я чувствую, что должна сесть в поезд.

Транспорт медленно остановился передо мной, послышались чьи-то голоса из открытых окон в вагонах.

— Если чувствуешь, значит там кто-то из твоих родственников. Возьми сумку, — он, сняв с плеча сумку, в спешке отдал ее мне, — там есть все, что поможет тебе. Не смотри никому в глаза и не бойся. Я найду тебя, — в его голосе был оттенок едва скрываемого нетерпения. Казу обернулся к фэйну, который яростно бежал на нас, — а теперь уходи, Мэй!

Фэйн прыгнул очень высоко, его руки начали покрываться перьями, тело вытянулось, а на лице вместо носа вырос большущий клюв. Теперь на Казу летел самый настоящий огромный орёл!

Поезд громко открыл свои двери. Я разрывалась между тем, чтобы запрыгнуть в поезд и остаться помочь Казу. Но пользы от меня было, как с козла молока.

— Скорее! — крикнул он, и я побежала в сторону поезда. Последнее, что я увидела — как Казу взмахнул руками и взмыл в воздух в виде огромного темно-синего ворона.