Туман смерти

Глава 1

Глава 1

Капли пещерной влаги скользили по каменистым сводам: огибали выступы, перекатывались через крохотные песчинки и, находя извилистые пути для своего устремления вниз, змейками спешили наперегонки.

Неумолимо спускаясь, они падали с тихим стуком в пока ещё маленькие лужицы у подножия стены и затихали. Насекомые, едва различимые в темноте пещеры, озаряемой лишь пульсирующим свечением защитного периметра, где ионизированный воздух создавал эффект лазерной сетки, подбирались к этим лужицам в надежде утолить жажду и, напившись, ползли дальше по своим делам. Некоторые, опасно приблизившись к свечению, с тихим треском прекращали свой жизненный путь.

Кира отстранённо наблюдала за крылатыми и ползучими обитателями пещеры. Возможно, её жизнь завершится с таким же тихим треском. Свет, поманивший её, оказался таким же смертельным. Замена казни на изгнание в Туман не вселяла надежд: она точно знала, что никто из изгнанников не вернулся.

А жить хотелось сильнее прежнего. Особенно теперь, когда она всё знала о себе и об этом мире. Хотелось домой. На Землю. Но её ждёт Туман. Тонкие пальцы девушки, прикасаясь к шершавой поверхности, преграждали путь узеньких ручейков и меняли их направление. Вот бы и своё направление с такой лёгкостью можно было изменить. Борясь с чувством изнуряющего голода, с жаждой, отгоняя страх перед неизбежным, она невольно возвращалась мыслями к событиям последних месяцев.

Солнечный, невероятно красивый Аншуман поначалу восхитил и привёл в восторг Киру. Обилие света и тепла, неспешное движение людей и техники напоминали хорошо отлаженный часовой механизм. Она крутила головой по сторонам и засыпала вопросами Костю.

Брата будто подменили: он замолчал сам и постоянно одёргивал Киру: «Не спрашивай, не говори, не думай, не смотри в глаза». Его резкость поубавила энтузиазм девушки. В молчании она продолжила изучать город. Наблюдала, анализировала. И вроде всё хорошо. Только жители вызывали недоумение. Живя в осаде, в погибающем мире, в состоянии войны, они тем не менее ровно дышали и улыбались. Выдержка это или безумие?

Кира помнила момент, когда она напряглась и затаила эмоции. Однообразная и пресная еда начала раздражать уже на второй день. Личные вещи негде припрятать: все у всех на виду. Кирин рюкзачок с дорогими сердцу земными богатствами выбивался из всеобщего пейзажа. По требованию брата пришлось избавиться от него в подземелье, через которое они проникли в Аншуман. Там же одежда Киры и Кости была заменена на комбинезоны Охотников.

Запреты множились ежечасно: даже родство с Костей признавать запрещалось. Никто из Костиного окружения, кроме его командира, не знал о существовании Земли и давно пропавшей девочки-Охотника. Знал Император. И ждал знакомства с Кирой, но лишь после прохождения ею подготовки в обучающем лагере, где она была представлена новичком. Единственном месте, которое не позволило девушке с головой уйти в отчаяние. Материнская память об этом мире и её стойкий патриотизм конфликтовали с сознанием самой Киры, подмечающей детали и задающей молчаливые вопросы.

Тогда от беды убёрег лагерь. Изнуряющие тренировки выматывали так сильно, что пресный батончик вместо еды и свободная койка для сна становились для Киры благом. А ещё фотография, ловко припрятанная девушкой в карман комбинезона. С фотографии улыбался Паша: тёплое и дорогое воспоминание о прежней жизни. Но к снимку она возвращалась всё реже и реже.

Ежесекундная пропаганда и настрой соратников, их редкие переговоры о собственном даре и исключительности сделали своё дело. Через пару месяцев Кира рвалась в бой, защищать город от врага. Перед присягой состоялась встреча с Императором. Костя сопровождал её во дворец, по пути давая напутствие быть максимально честной в своих ответах. Девушка испытывала сильнейшее волнение, ведь только по решению Императора она могла быть допущена в строй Охотников. Он же очень живо интересовался Землёй. И самой Кирой. Но вот речи его обволакивали девушку, как рукава смирительной рубашки. Неприятно и опасно.

Император настоял на прохождении Куба. Кира без тени сомнений согласилась, брат напрягся и изменился в лице. Возможности что-то объяснить сестре у него не было. Девушку незамедлительно изолировали для подготовки.

Получив чёткие инструкции, в назначенное время Кира проследовала к месту своего испытания, но всё же умудрилась заблудиться. Помещение, в котором она оказалась, было громадным. Надеясь найти дорогу, она внимательно изучала всплывающие указатели и вышла к Питомнику.

До сих пор воспоминания об этом месте вызывали в ней чувство отвращения и тошноты. Куб она не прошла. Проникнув в её сознание, мучая и терзая девушку, он вытолкнул её из своих вязких сетей на третьи сутки с рекомендацией «ликвидировать». Костя был в числе тех, кто голосовал за решение Куба. Кира даже мысленных вопросов себе не задавала. Предательство брата и увиденное ею гнали её мысли домой, на Землю. Но увы.

Прислонившись спиной к острым выступам пещеры, девушка поёжилась: холодно. Где-то в отдалении послышались шаги. Она вздохнула с облегчением. Ожидание сводило с ума. Пленный мрак обострял и без того гнетущее настроение. Хотелось напоследок хоть солнца увидеть. Кира уже и со счёта сбилась, не зная, сколько времени провела в своей импровизированной темнице. Воду слизывала со стен, царапая язык, надеясь хоть немного усмирить голод и жажду. Сейчас бы она многое отдала даже за дурацкий батончик. Чей-то тихий голос шёпотом приказал отойти в самый дальний угол. Девушка подчинилась. Шебуршание у решётки взорвалось ярким светом, взрывной волной её впечатало в стену. Резкая боль от удара чуть не лишила сознания.

Не сдержав стон, Кира стряхнула с себя каменные крошки и пыль и, прищурив глаза, уставилась в каменный проём, пытаясь в этой темноте хоть что-то рассмотреть. Через минуту её глаза, и без того большие, расширились:

— Паша?

Двумя месяцами ранее…

— Поберегись! — кричал Васёк, врываясь на своём драндулете в неизведанный мир и тут же сбив Петровича, который зачем-то остановился, не успев и двух шагов сделать. Падая, Петрович крепко выругался и остался лежать, потирая ушибленные места.

— Ну прости, Серёга. Чего встал-то? Хорошо же шёл, бодро… — Васёк с извиняющей улыбкой тормознул рядом с товарищем.

— Твою ж дивизию! Меньше минуты в чужом мире, и уже ДТП с пострадавшим! — Паша, обернувшись на крик Петровича, изумлённо взирал на друзей. Он испытывал чувство огромной благодарности за невероятный авантюризм друзей. Не один. В чужом мире он будет не один.

— Да-да, Паша, мы следом, — довольно лыбился Васёк, — а куда Хмырь делся?

Паша махнул рукой куда-то в небо. Там, на приличной скорости быстро уменьшаясь в размерах, удалялся весьма странный летательный аппарат, больше напоминавший самокат.

— Улетели. Я даже окрикнуть не успел.

— Ладно, разберёмся. На одной же планете, и то хорошо. — Васёк оглянулся. Слева, в паре километров, начинался густой туман, и краёв не видать, аж до горизонта. Справа, так же километрах в двух-трёх, виделась решётка, уходившая в поднебесье. Сияла красным и искрилась голубым эта неведомая конструкция. За ней виднелся второй, похожий периметр ограждения.

— Куда двинем?

— Сначала мы встанем, — наконец-то подал голос Петрович. Он, кряхтя, поднялся и, отряхиваясь, осмотрелся по сторонам. Увиденное озадачивало.

— И правда, куда? Там туман какой-то странный, не видно сквозь него, а здесь, — он махнул рукой направо, — поджаримся.

— Прямо пойдём. — Паша снова развернулся и, опираясь на трость, двинулся вперёд. — Проход в город не только с воздуха. Эфиры не летают, но каким-то образом им удалось утащить маленькую Киру. Значит, лазейка есть.

— Была. Лазейка была тогда, но есть ли сейчас?

— Какой план? Вряд ли мы сможем войти в город, как ни в чём не бывало, — Васёк завёл двигатель и, подхватив пострадавшего Петровича, догнал капитана, — нас ведь спалят сразу.

— Так же войдём, как в Дамаск входили. Там нас тоже не ждали.

— Не знаю, как вы в Сирии воевали, но если ещё раз посмотреть направо и немного назад, то видно, как вдалеке защищённый периметр упирается в скалы. Если это не мираж неведомый, конечно. Может, там есть проход? Под землёй? — Петрович внёс свои «пять копеек», ожидая насмешек друзей.

Опыта экспедиционных операций у него, в отличие от Паши с Васьком, не было. Васёк, обернувшись назад, уже разглядывал горизонт в бинокль.

— Петрович прав, скалы есть. Этот электрогриль аккурат в камни врезается.

— Значит, разворачиваемся. Они к нам через пещеры шастали, так ведь Хмырь рассказывал? — Паша уже шагал в обратном направлении. — Васёк, проехать там можешь?

— Дороги нет, но ландшафт приемлемый, проеду. До ночи укрыться в скалах надо. Мы здесь, как мишень для новичков, — он, развернувшись, снова догнал Пашу и предложил пристроить его громадный рюкзак на своё, наикрутейшее, по мнению самого Васька, транспортное средство. — Налегке быстрее пойдём, — пояснил он и двинул в направлении острых вершин, едва различимых на горизонте.

Радостное волнение, которое он испытал при переходе через завесу, уступило место собранной сосредоточенности. Они на территории врага, в агрессивной неизведанной среде. Хорошо бы выжить.

Петрович уже успел достать из своего рюкзака набор с пробирками и, весьма довольный своей предусмотрительностью, начал сбор образцов. Хотелось понять, с чем могут столкнуться на чужой территории в кратчайшие сроки.

Какая-то маленькая дрянь его укусила. Начинается, — подумал он и незаметно от товарищей чем-то капнул на укус. Зудит-то как! На привале сделает Паше прививки. Себе и Ваську успел ещё дома, но и капитану необходимо. Микробы здесь чужеродные, с иной хиральностью аминокислот или белковой структурой. Иммунная система может сразу не распознать их как угрозу, или наоборот, выдать цитокиновый шторм. И хотя гости из этого мира давно нанесли их на Землю, подстраховаться не помешает.

На первый взгляд земля такая же, и воздух разительно от земного не отличался, да только вирусы и микробы этого мира не родные, а значит, априори смертельно опасны.

Петрович не обольщался насчёт чужеземцев, проникавших к ним через порталы: кто знал, насколько развита их медицина и как они защищались от чуждых микроорганизмов. Теперь их черёд обороняться. И кто сказал, что Эфиры опаснее?

Укус зудел. Солнце жарило так, что тепловой удар обеспечен, если в скорости не доберутся до скал. Петрович, несмотря на тяжесть рюкзака, шагал бодро, стараясь не отставать от капитана, который хоть и с тростью, но темп держал резвый, и внимательно изучал местность.

Если бы сам не прошёл завесу, в жизни бы не догадался, что это другой мир. Очень схож с Землёй. Разительной была лишь тишина. Земной мир наполнен звуками. Их не замечаешь. К ним привыкаешь. Но их отсутствие напрягает.

Здесь звуков не было. Никаких. Только шаги троих путешественников. Не чирикали птицы. Не копошились насекомые. Не шелестела трава и ветви деревьев. Да и самих деревьев на каменистой пустынной местности не заметили. Голая земля.

Двигаясь параллельно периметру защиты и дойдя наконец до скал, все трое остановились. Петрович вызвался пройти вдоль подножия и поискать укрытие. Он видел, как тщательно капитан скрывает боль в ноге. Ему нужен отдых. И аккумулятор Васькиного драндулета надо поберечь.

Посоветовавшись, так и решили. Отправили Петровича на разведку.

— Пашка, ты если что, на меня не смотри, делай, что надо. Я знаю, что обуза в этой авантюре, и что авантюра эта — билет в один конец для меня! Но сам понимаешь, пропустить не мог! Не простил бы себе! И не хмурься, знаешь ведь, я прав!

— Васёк, раненых не бросаем…

— Пленных не берём! Знаю, — по-мальчишески улыбнулся Васёк, — но и тебе известно, что с нами Петрович. Его домой надо вернуть. Я тебе об этом сразу говорю, чтобы ты совестью ненужной не мучился. И не спорь! — с улыбкой отрезал Васёк. — Солнце здесь какое-то дикое. Жарит и жарит.

— Так оно в зените, что б ему не жарить-то?

— Интересно, оно как на Земле садится, или можно не ждать? Здесь вообще ночь, как явление, существует? — Васёк крутил головой по сторонам, изучая местность. Вроде всё, как дома.

— Увидим, Васёк, увидим, — Паша присел на каменистый выступ и с наслаждением вытянул ногу. О чём он сам-то думал, предпринимая эту вылазку, Паша не понимал. Надо было, и всё тут.

Через полтора часа вернулся Петрович. Нашёл вход в пещеру, но не исследовал. Если там тупик, то хотя бы укрыться хватит места. Даже драндулет Васька закатят. Туда и отправились, когда Серёга немного отдохнул. Воду решили беречь, сделав всего по паре глотков, несмотря на жару. Кто знает, найдут ли хоть один источник.

В глубине пещеры всё-таки обнаружились ответвления разных ходов. Пошли в тот, в который без помех въезжал транспорт Васька и который вёл в сторону города. Двигались не спеша, светя всего одним фонарём, и постоянно прислушивались. Вдруг Эфиры, или ещё кто?

Где-то впереди послышалось журчание, и через некоторое время показалась река. Настоящая подземная река с бурлящей пенной водой и пологими берегами. Высоко под сводами подземелья пробивался рассеянный солнечный свет. Недостаточный, чтобы осветить всё пространство, но достаточный, чтобы отключить фонарь.

— Где-то здесь должен быть камень…, — задумчиво проговорил Васёк, нарочито озираясь.

— Какой камень? — не понял Петрович.

— На котором написано: «Направо пойдёшь — к Эфирам попадёшь, налево пойдёшь — в Аншуман попадёшь»... Или наоборот, я точно не помню, — засмеялся Васёк.

— Васё-ё-ёк, — демонстративно застонал Петрович, — ты попадёшь под раздачу, точно говорю!

— Напугал ежа голым задом! — хохотал Васёк, — но если серьёзно, куда двинем?

— Налево, — отозвался Паша, с улыбкой прислушиваясь к друзьям.

— Да мы же завсегда рады «налево», — не унимался Васёк, — но в данном конкретном случае я всё-таки спрошу: почему?

— Там береговая часть ровнее, валунов на пути не вижу, проедешь! — улыбаясь, ответил Паша и продолжил шагать уже вдоль берега.

Через несколько часов, когда Петрович окончательно устал толкать драндулет Васька, то и дело упирающийся в камни, и взмолился об отдыхе, сделали привал. Паша тоже шагал из последних сил, нога нещадно болела и требовала покоя.

Раскинули лагерь на относительно ровном месте, помогли выбраться Ваську из его чудо-машины на приготовленный спальник и наконец-то смогли перекусить взятыми из дома припасами.

— На сколько нам запасов хватит? Дня на три? — поинтересовался Паша, с наслаждением вгрызаясь в бутерброд. Парочку он приготовил с собой на первые сутки, остальные его припасы состояли из сухпайка.

— Без еды не останемся, вон, — Васёк махнул куда-то рукой, — бегает.

Друзья посмотрели в указанном направлении. Среди камней мелькнул длинный и тонкий хвост. Размерами юркнувшее в расщелину животное напоминало бобра, но хвост наводил на определённые размышления.

— Если я верно идентифицировал это создание, — продолжил Васёк, отламывая кусочек от плитки горького шоколада, — то оно — крыса. Большая крыса. Шашлык, одним словом!

— Шашлык полагается жарить, — возразил Петрович, — для жарки нужен огонь. Ты хоть одну ветку здесь видел?

— С огнём решим. У Пашки браслет есть, лазером пальнёт — и крыса готова! А воды полно. Целая река имеется! — Васёк выдавал решения одно за одним, с довольным видом доедая плитку.

— Меня вот что интересует, — не унимался Петрович, — как ты, Васёк, до сегодняшнего дня вообще дожить сумел? Вода у него есть… да может, с первого глотка откинешься, это же не наш мир! Да и в нашем не всю воду можно употреблять!

— А ты на что? Бери пробы и скажи нам, можно её использовать или нет?

— Допустим. Но браслет Пашка не пробовал. Может, его самого поджарит?

— Риск есть, — задумчиво провозгласил Васёк, — но попробовать всё равно надо. Браслет — единственное, что остановит Эфира. И тут уж три варианта: либо Пашка справится, и мы в шоколаде, — Васёк помахал обёрткой от плитки под носом Петровича, — либо поджарится. Либо мы все поджаримся при первой же встрече с Эфиром.

— Васёк прав! — отозвался Пашка, с удовольствием наблюдая за перебранкой друзей, словно не замечавших его. — Браслет надо пробовать.

— Паша, риск, — начал было говорить Петрович, но осёкся. Кому он собрался про риски вещать? Двум инвалидам, шагнувшим чёрте куда просто посмотреть «а чё там»? Да и он туда же со своим извечным интересом к науке. Обречённо махнув рукой на друзей, он уставился на реку. Пробы надо взять. Вдруг всё не так уж и плохо?

Портативный спектрометр Петровича показал наличие тяжелых металлов, но отсутствие известных земных патогенов. Однако органический состав воды был по прежнему неизвестен.

А Пашка уже вертел в руках браслет. Красный кристалл дружелюбно подмигивал, словно приглашая на неведомую вечеринку. Взглянув на друзей, Паша слегка кивнул и приладил браслет на запястье. Тот, выпустив свои невидимые коготки, впился в кожу, пуская кровь, и мгновенно установил прямую связь с нервной системой, вызвав сенсорную перегрузку. Биороботы калибровались под его ДНК, сканируя болевые рецепторы, а ещё через мгновение Пашка упал, хватаясь за голову и заорал.

Петрович бросился к нему, пытаясь стянуть браслет, Пашка катался по земле и орал, прижимая руки к вискам, а Васёк безмолвно наблюдал за друзьями, сжимая челюсти и кулаки. Его бесполезные ноги не могли отвести его на помощь другу. Через минуту Пашка затих.

— Жив? — тихо поинтересовался Васёк.

— Без сознания, но дыхание есть. Не могу стянуть эту штуковину. Намертво въелась, — злился Петрович, продолжая предпринимать попытки избавить командира от браслета.

— Оставь! — скомандовал Васёк. — Кира тоже в первый раз сознание потеряла. Подождём.

— Мне бы твоё спокойствие, — пробормотал Петрович и оттащил Пашку на спальник. Но Васёк не был спокоен. Внутри бушевал страх за друга. Показать нельзя, а то Петрович расклеится.

— Ты поспи, Серёга, я подежурю! Дай мне только оружие под руки! А потом ты покараулишь! — Петрович принёс Ваську гранатомёт. Хотя ножи и пистолеты были при Ваське, он не желал рисковать напрасно, понимая, что в нужный момент до своего кресла не доберётся.

По земному времени наступила ночь, здесь же до сих пор через крохотные и редкие отверстия в скалах пробивалось солнце. Оно не могло помешать отдыху, ведь усталость взяла своё.

Петрович расположил свой спальник возле Пашки и уснул, как убитый, уже через минуту после того, как его голова коснулась земли.

Глава 2

Тихий голос Пашки сработал как громкий крик старшины, ранним утром взывающий к подъёму.

— Если ты не станешь разлеживаться, то увидишь кое-что удивительное и прекрасное! — проговорил он, обращаясь к Ваську. — И Петровича толкни, он будет в восторге!

Васёк испытал невероятное облегчение, услышав друга. Жив, здоров, может говорить и не впал в странный сон, как когда-то Кира. Он сел, протёр глаза и оглянулся.

Подобрав подле себя небольшой камешек, Васёк запустил им в спящего Петровича, который должен был быть в карауле, но вместо этого сладко спал.

Тот подскочил: глаза испуганы, волосы взъерошены. Васёк засмеялся и махнул рукой, показывая на Пашку. Петрович протёр сонные глаза и счастливо заулыбался.

— Давайте, подгребайте к берегу, уже скоро, — загадочные слова Пашки заставили друзей переглянуться, пожать плечами и приблизиться к берегу реки.

— Чего мы ждём? — спросил Васёк, вглядываясь в пенную воду бурлящей подземной реки.

— Потерпи, ещё немного ждать, — отозвался Пашка, не поворачивая головы.

Через несколько минут, когда Петрович засомневался в здравом уме Пашки, ждущем на берегу реки непонятно чего, воды реки разошлись: к сводам огромной пещеры выпрыгнула не менее огромная рыбина, своими размерами больше напоминающая дельфина.

Под кофейно-молочной, гладкой, будто резина, кожей сверкали мириады светящих искр. Зрелище было настолько невероятным, что Пашкины друзья смотрели на это чудо, раскрыв рот. Васёк рефлекторно схватился за пистолет, но Пашкина рука, сжавшая его плечо, остановила Васька.

Тем временем мощное тело рыбины изогнулось, зависло на мгновение в воздухе, махнуло приветливо хвостом и точно вошло обратно в воду. На берегу повисла тишина, которую нарушал лишь бурлящий поток.

— Речной кит, — прокомментировал Пашка, — каждое утро на рассвете выпрыгивает из воды. Здесь очень глубоководная река, им достаточно места, — пояснил он, хотя никто не спрашивал.

— Пашь, — внимательно разглядывая друга, начал говорить Васёк, — это тебя браслет знаниями наделил?

— Нет, дружище. Это я вспомнил. Помнишь нашу детскую вылазку в Веселовские пещеры?

— Конечно.

— Так вот, помнишь ты не всё. Я в пещере рванул за дядей Петей и оказался здесь. Дня три в Аншумане провел вместе с ним. Вернул он меня обратно в то же время, в которое я проник за ним следом. Ты и не заметил. Только он, гад, предварительно заблокировал память таким же кристаллом, — Пашка показал на камень в центре браслета, — и все эти годы я про Аншуман ничего не помнил. А сейчас нацепил браслет, и голову будто разорвало. Всё помню, как вчера было. И дорогу в Аншуман, кстати, тоже.

— Погоди-ка, ты же долбанулся головой о стену пещеры, и мы потом гадали, куда провалился дядя Петя? — возразил Васёк, напрягая память. Дело было давнее, им с Пашкой лет по десять тогда исполнилось.

— Я тоже так думал, потому что ничего не помнил. А сейчас вспомнил.

— Ты хочешь сказать, — наконец подал голос Петрович, — что в Аншумане и временем управлять научились?

— В пределах нескольких дней, — ответил Пашка, — и то, при определённых обстоятельствах. Их умения недостаточно, чтобы отыграть назад и исправить собственные ошибки, разрушающие их мир. Хотя, — Паша замолчал на мгновение и продолжил, — может, за прошедшие годы всё изменилось.

— Значит, дядя Петя отсюда? А твой отец?

— И он. Когда я здесь оказался, то узнал, что мой отец был ранен и находится в медбоксе. К нему нельзя, чтобы его не выдать… Я же ребёнком был, и дядя Петя дозировано информацию выдавал, — Пашка задумчиво сдвинул брови, всё ещё глядя в реку. — Видимо, отец не смог вернуться.

— Хмырь же говорил, что они намеренно разрушили проход после того, как родители Киры провели её к нам, — вспомнил Васёк и задумчиво поглядел на друзей. — Ну давай, — обратился он к Паше, — вываливай свои детские воспоминания. Может, пригодятся, — и Паша начал делиться воспоминаниями, рассказывая всё, что видел и слышал.

— Я вот что думаю, — проговорил наконец Петрович, почесывая голову, — дело не только в эфире, как таковом. И не в генетических экспериментах, которые и так очевидны. Дело ещё и в играх со временем. Они реально доигрались.

— Разберёмся. Давайте двигать по маршруту, который я помню. Там будет выход, так сказать, на террасу: небольшая пещерка, с которой открывается вид на Аншуман. Понаблюдаем. Но Ваську и мне в город нельзя. Они там все здоровы, как кони. Нас сразу заметят. Придётся на разведку идти тебе, Петрович.

Петрович пожал плечами и согласно кивнул. За такое приключение жизнь отдать не жалко, конечно, он «за».

Свернули лагерь, помогли Ваську водрузиться на транспортное средство и двинулись вдоль берега в указанном Пашкой направлении.

Петрович временами тихо матерился, когда приходилось ворочать камни из-под колёс Васькиного драндулета, сам же Васёк посмеивался и хохмил, скрывая от друзей стыд за собственную беспомощность.

Шли медленно: Пашка — опираясь на трость, Петрович — наклоняясь к булыжникам и тихо матерясь, Васёк — постоянно тормозя, словно это марш-бросок через непреодолимую полосу препятствий. Осложнялся их путь подъёмом. Очевидно, что движутся всё выше и выше.

К нужной «террасе» добрались к вечеру, изрядно устав. Из последних на сегодня сил помогли Ваську выбраться из его драндулета и потащили на каменный выступ, с которого открывался вид на Аншуман.

Васёк с Петровичем потрясённо замерли. Город был великолепен. И даже Паша, несмотря на ожившие воспоминания, не мог оторвать восхищённого взгляда от необычайного вида.

Если ландшафт, который все трое пересекали у подножия скал, от земного почти не отличался, то при взгляде на город было понятно: это вообще чужой мир!

Он будто залит солнцем: высокие точечные строения отражали солнечный свет от своих, кажется, стеклянных стен. И эти яркие брызги искрили по всему городу. Капля Божьей росы, упавшая на чудом уцелевший островок земли, надёжно укрытый скалами, будто дышала и каждым вдохом манила путника под свою защиту. Невероятное впечатление произвёл Аншуман.

Люди двигались не спеша, без суеты. По земле, по воздуху. Воздушное средство передвижения напоминало то, на котором вдаль умчались Костя с Кирой.

— Помните, мы голову ломали, что за узор на дорогущих ботинках? Петрович ещё сказал, что от него фонит немного? — Пашка заговорил вполголоса, не отрывая взгляда от окуляров бинокля. — Это для крепления к платформам, на которых они летают. Ногами встал и примагнитился. Примерно так работает, — уточнил он, передавая бинокль Ваську. — Ещё обрати внимание на строение, которое выше всех, на холме. Рядом с ним даже зелень какая-то видна…

— Ты ж гляди, всё лучшее народу! Прямо как у нас: кто главный, того и мясо, — Васёк презрительно хмыкнул и продолжил вести наблюдение.

— Дайте и мне посмотреть! — прошипел Петрович, пихая Васька локтем. Тот же прилип к биноклю, как будто с ним и родился.

— Не кипишуй, Серёга, на местности осмотришься, — улыбнулся Васёк и некоторое время наблюдал молча, не обращая внимания на сердитое сопение Петровича. — Пашка, там прямо по курсу сферическое строение, от него каждые пять минут караваны разлетаются. Как думаешь, что за фигня?

— Пищеблок. Караваны к зданиям прилипают, разгружаются и обратно. Я помню, у аншуманцев из еды одни батончики калорийные. Пресные. Но сытные, как ни странно. В каждом жилом помещении есть выдача такой еды. Видимо, это доставка.

— Значит, Васёк может из своего гранатомёта, если что, по пищеблоку долбануть? Это же целый город из строя можно вывести, — отозвался Петрович, которому всё ещё не давали бинокль.

— Не может, — отрезал Пашка.

— Почему нет? — не понял Петрович.

— У Васька РПГ-7.

— И что? — снова не понял Петрович.

— Вот же ботан, — заржал Васёк и пояснил, — дальность выстрела не более 700 метров. Это теория. По факту 500–550. До сферы километра два. Не долетит.

— Ну и что, — надулся Петрович, — идея-то хорошая.

— Как посмотреть… Если мы здесь надолго, то нам не бомбить пищеблок, а охранять надо. Того и гляди, подворовывать в нём придётся, — хмыкнул Васёк и передал наконец-то бинокль Петровичу. — Любайся. Расскажи, что заметил.

— Они одинаковые какие-то… — пробубнил Петрович, ожидая очередной насмешки. Не друзья, а паразиты. Лишь бы подколоть.

— Вот ведь можешь, когда хочешь, — растянул лицо в улыбке Васёк, взъерошил волосы на затылке и тут же обратился к Паше: — Где камуфляж брать будем?

— Если бункер, в котором я в детстве переодевался, уцелел, то найдём, где. Детей нет, Васёк. Заметил? Где они их прячут? — Паша внимательно смотрел на друга. Они многое заметили, их этому учили.

— Заметил. Без проводника там делать нечего, сразу попадёмся, — Васёк устроился поудобнее на животе и продолжал наблюдать. С высоты птичьего полёта деталей не разглядеть, но и общая картина весьма полезна. Напоминала часовой механизм. Отлаженный и чёткий. Никакого хаоса. Загляденье. Пашка пихнул локтем под рёбра, устраиваясь рядом, и головой качнул в сторону Петровича. Васёк согласно кивнул: Серёгу тоже отпускать нельзя. Придётся понаблюдать несколько дней, прежде чем вылазку предпринимать.

— Что у нас с водой, Серёга? Пить-то можно из реки, или искать тут в недрах другой источник? — Васёк потянулся отобрать бинокль, но передумал. Пущай любуется Петрович. Может, он со своим научным интересом что полезное заметит.

— Это не пресная вода однозначно. Так что всё равно нельзя. Мужики, айда спать. Я всё. — Петрович протянул бинокль Ваську и поднялся. Отряхнув с себя песок и мелкие камешки, выжидающе уставился на друзей.

— Ты иди, Серёга, мы ещё посидим, — отозвался Пашка после того, как получил подтверждающий кивок от Васька. — Можно подумать, мы из солёной пресную не сделаем, — добавил он, усмехаясь. Петрович закатил глаза и стал потихоньку спускаться к месту их остановки.

— Спальник мне притащи, — кинул вдогонку Васёк. — Я здесь останусь. Любопытно, что за жизнь у них ночью.

— Я принесу! — вдруг сказал Паша и тоже поднялся следом за Петровичем. — И себе. Пойдём, Серёга.

Ковыляя потихоньку к месту, где оставили рюкзаки и модернизированное кресло Васька, Паша не переставал анализировать увиденное. Вроде и люди, как люди. Только правила в их мире им троим неизвестны. Опасно в город соваться. Эх, помнить бы всё до того, как шагнул за грань. Хотя, он бы лучше подготовился, но всё равно полез бы.

Мгновенно смирившись с правдой о себе, Паша поинтересовался у Петровича количеством его съестных запасов. Тот замялся и что-то невнятно буркнул, упаковываясь в спальник. Спать на берегу подземной реки было относительно комфортно. Там же, на «террасе», где оставили Васька, жара не спадала.

Пашка подождал, пока Петрович отрубится, и полез к нему в рюкзак: полбутыли воды и одна пачка печенья. Все остальное место занимали контейнеры, пробирки и… одному Богу известно, что ещё. Ну, Серёга! Как будто в соседний лесок в поход собрался.

Значит, два сухпайка на троих пилить. Прихватив спальники и перекус, Паша побрёл к Ваську. Спать хотелось, но наблюдение сейчас важнее. Любая упущенная деталь смертельно опасна для них.

— Петрович без еды! — сообщил он Ваську сразу, как добрался до места. Тот согласно кивнул. Глотнул воды, принесённой Пашкой, закинул в рот галету и уставился на друга.

— Пашь, нам не сунуться в город. Там нет инвалидов. И Петровича стрёмно отпускать. Если повсюду ДНК-замки, то он и шагу не ступит. Ну и ни слова не поймёт.

— Зато Кира поймёт. Надо найти её. Она Охотник. Есть же лагерь. Был, — сам себя Паша, лет-то сколько прошло. — Сможет передать ей весточку — считай, полдела сделано.

— Значит, наблюдаем. А ты браслетик поюзай, мало ли… чтобы умел управляться. Ты ведь помогал Кире справиться, сам сумеешь?

— Да. Дело тренировок. Хорошо бы на открытой местности. Здесь под сводами шарахнет и засыпет нас к чертям.

— Выбора нет. Тренируйся в пещерах, — Васёк откинулся на бок, подпихнул под себя спальник и перетащил своё тело на мягкую лежанку.

Приподнявшись на локтях, снова продолжил наблюдение. Паша устроился рядом, подперев голову ладонями. Со скалистого выступа город был, как на ладони. Нереальный, сказочно красивый и такой фантастический. Вопросы множились, и ответы надо искать. Но прежде вычислить лагерь охотников.

Очень донимала жара. Внутри пещер температура была чуть пониже, но здесь, практически под открытым небом, воздух раскалился, как в кузнечном горне. Того и гляди — металл плавить начнёт. Одежда неприятно липла к телу, и хотелось окунуться в бурные воды подземной реки. Нельзя.

— Уже смирился с мыслью, что ты сын инопланетянина? — как бы невзначай вдруг спросил Васёк и тихонько засмеялся. Пашка в ответ хмыкнул, в очередной раз вытирая пот со лба. Васёк же, что с него взять?

— Выход в город ниже. От стоянки немного вперёд пройти, и свернуть в левый коридор. Там выход к бункеру, в котором мы переодевались. Не знаю, попадём ли туда, но проверить надо. Только ты, Васёк, на своём драндулете не поедешь. Коридор узкий. Мы с дядей Петей друг за другом шли.

— На своём БТРе, ты хотел сказать? — притворное возмущение Васька было таким комичным, что Паша тихонько засмеялся. Перед ним его прежний друг, с головой ушедший в новое приключение и забывший про своё бездвижие. Для Васька любая опасная вылазка всегда была «приключением». Иначе его друг и не рассуждал. Пашка пихнул его в плечо, выражая одобрение, а Васёк продолжал: — Разобьём лагерь у реки, там ниша небольшая есть. Я останусь, а вы налегке с Петровичем сгоняете поутру. Тем более обзор только отсюда.

— Решено, — ответил Паша, который тоже приметил подходящее углубление в скале, и зевнул. — Когда же у них ночь?

— Так ты спи. Я пару часов ещё в дозоре, потом сменишь. Если что, я разбужу, — отозвался Васёк и повернулся к Паше. Тот уже спал, уронив голову на руки.

Хорошо, что здесь тенёк. Иначе солнечный удар обеспечен. Да и тепловой всё ещё можно схватить.

Васёк посмотрел на часы. Надо же, тикают себе, как полагается. И время показывают. Московское.

Дома ночь. Они же с раннего утра в пути. Ему что — «БТР» везёт. А эти двое должны отдохнуть. Пашка-то закалённый, Петровичу тяжко. Хотя держится молодцом. Васёк хмыкнул себе под нос. Ботан вроде крепкий.

Васёк виду не подавал, но в душе испытывал дикий восторг от происходящего. Как зачарованный, он глядел на чужой город и не мог насмотреться.

Разве с Пашкой они в детстве не мечтали о путешествиях к другим планетам? Зачитываясь приключенческими рассказами, разве могли предположить, что однажды их детские мечты станут явью?

— Смелее мечтайте! — говорил им Пашкин отец. Вот жук. Знал, что возможно. Всё возможно.

Спустя час, когда руки окончательно затекли, Васёк попытался сменить положение тела, но вдруг замер, потому что в это мгновение солнце не просто село. Оно буквально упало, и темнота окутала город и скалы. Воздух охладел, как заскучавшая любовница, и, наконец-то, наступила прохлада. Что ещё более невероятно, по мнению Васька, так это то, что люди в городе исчезли, будто их корова языком слизала.

Пустынный, словно брошенный город. Сиял лишь двойной периметр. В темноте он особенно отчётливо был виден.

В самом же городе немного отсвечивали указатели, висящие прямо в воздухе. Васёк ни слова не понял, но стрелка — она и в Африке стрелка. И ни души. А это значит, что ночью не войти в город. Слишком заметен будет Петрович.

Пашка заёрзал. Воздух остывал быстро, и он начал подмерзать. Через несколько минут Паша открыл глаза и сел.

— Васёк! — тихо позвал он, пытаясь рассмотреть друга в темноте.

— Я здесь! — откликнулся Васёк и быстро пересказал другу увиденное.

— Понял, — ответил Паша, взял бинокль и принял пост.

Васёк кряхтя упаковал себя в спальник и тут же уснул. Впечатлений на сегодня хватило. С ними надо переспать. Друзья провели ночь, сменяя друг друга, но больше ничего интересного не заметили.

Ночь длилась ровно шесть часов. Солнце выскочило так же внезапно, как и появилось. Через полчаса воздух раскалился, и пришлось оставить на время наблюдательный пункт.

Паша сходил разбудить Петровича, и вдвоём они помогли Ваську добраться до его «БТРа».

— Как они в такую жару по городу носятся? — поинтересовался Васёк, усаживаясь поудобнее и роясь в рюкзаке.

— Костюмы видел? Если правильно помню — они регулируют температуру. Возможно, поэтому, — ответил Пашка, откупоривая последнюю бутылку с водой.

Петрович молча жевал своё последнее печенье. О еде он думал в последнюю очередь, собираясь в это великолепное приключение, и сейчас чётко понимал, что голодная смерть — его удел. А вовсе не укус неизвестной мелкой дряни, который постепенно опухал, несмотря на прививки и антибиотики, которые ещё вчера он начал принимать. Хотя как знать, от укуса может и быстрее помрёт. Почему этих двоих никто не укусил, интересно?

Когда Паша предложил дойти до бункера из его детских воспоминаний, Петрович радостно согласился, отвлекаясь от невесёлых мыслей.

Хотелось бы вернуться домой с новыми образцами и новыми знаниями, но, видно, не судьба. Жена-то переживёт. Последний их год был для неё тяжким, хорошие воспоминания почти стёрты. Справится. А детей не нажили. Некому горевать будет.

Так что вперёд и с песней. Набрать как можно больше впечатлений, а может, успеть и что-то хорошее и полезное сделать.

Паша чуть не пропустил нужный проход. Ребёнком ему этот проход казался довольно просторным, но взрослый и широкоплечий мужчина едва втиснулся. Светя фонарями, они с Петровичем медленно продвигались вперёд, всё время спускаясь, пока не упёрлись в стену. Тупик.

— Может, не тот проход? — озадаченно спросил Петрович, топчась у стены за Пашкиной спиной.

— Да вроде тот. Посвети-ка сюда, — Паша махнул рукой куда-то вправо, а свой фонарь направил на левую сторону.

Спустя несколько минут он заметил едва заметное углубление для ладони примерно на уровне своей груди. Не задумываясь, вложил руку, и стена с тихим скрежетом отъехала в сторону. За ней просторное помещение, заваленное контейнерами, осветилось тусклым светом.

— Захламлять пространство всем нажитым непосильным трудом у человечества в крови, и не важно, о какой вселенной речь, — прокомментировал обалдевший Петрович.

— Начинай мародёрствовать, — усмехнулся Паша и принялся один за одним вскрывать контейнеры, толстый слой пыли на которых явно свидетельствовал о заброшенности бункера.

Петрович с удовольствием погрузился в изучение содержимого. Паша не отставал. Одежда нужна Серёге для вылазки. И им с Васьком терморегуляция пригодится. Мало ли.

Петрович же завис над какими-то приборами, больше напоминающими автомобильные брелоки. Обозначения неясны, но пригоршню этих штук на всякий случай в карман пихнул. А дальше «Остапа понесло».

Паша прихватил три комбинезона и пару ботинок и дожидался товарища, который с головы до пят увешался всем, что не имело отношения к одежде и обуви. На вопрос «зачем» ответил «потом разберусь». Паша напомнил, что обратно в гору идти, но Серёгу было не унять.

С этими богатствами отправились обратно.

Васёк хохотал в голос при виде Петровича, пыхтевшего под тяжестью своих богатств. Тот не обращал внимания. Да чтобы они понимали в инопланетных технологиях. Сам он тоже не понимал, но ведь интересно же.

— Выход в город есть. И даже не охраняется. Узкий, но Петрович пролезет. Аккурат между двумя строениями, торчащими из скал, — рассказывал Паша Ваську, передавая тому комбинезон.

— Откуда знаешь? — спросил Петрович, отвлекаясь от созерцания сваленных в кучу «богатств».

— Ты пока млел над чудо-технологиями, я сходил и проверил, — улыбнулся Паша, передавая Петровичу его комбинезон и ботинки. — Примерь.

— Пашка, а ты дверь закрыл в этот бункер? — вдруг спросил Петрович.

— Нет, руки были заняты, — ответил Паша, облачаясь в комбинезон. Вроде такой же.

Он вспомнил, как в детстве нажимал на всё подряд, что светилось в этом комбинезоне, и повторил подвиг: удалось активировать терморегуляцию, подтянуть размер по фигуре и даже выпустить странную сферу, которая тут же укрепилась вокруг его головы. Убрав её обратно, вспомнил, что эта сфера вроде противогаза. На случай попадания в ядовитый туман. Несколько часов жизни обеспечено.

Васёк пыхтел над своим нарядом, натягивая его на обездвиженные ноги. От помощи отказался и заявил, что комбез бракованный, потому что терморегуляция не работает. Сработала от Пашиной ладони.

— Ишь. Избранный! — ехидно буркнул Васёк, но довольно улыбнулся, когда ощутил отсутствие изнуряющей жары.

Наконец-то. Можно хоть полный день вести наблюдение, не изжаришься. Да и тело уже чесалось от обилия пота.

— Я в наблюдение, — заявил он. — Может, источник воды у них обнаружу. Поможете?

Друзья переместили Васька на выступ и оставили наблюдать, сами вернулись. Петрович разбирался со всем, что удалось притащить, а Пашка отошёл подальше, чтобы тренироваться с браслетом.

Не зная, с чего начать, он внимательно изучал само устройство и красный камень в центре. Браслет сидит, как влитой. Сроднился с кожей и совершенно не беспокоит владельца. Камень, как камень. Что с ним делать — непонятно.

Направляя руку в разные стороны, Паша пытался что-то ощутить, но тщетно. Долгое время ничего не выходило, и он начал злиться. Бесполезная фигня, — решил Паша. Никакой он не Охотник. А в детстве просто случайно сработало.

Поблизости раздалось то ли пищание, то ли рычание. Паша вздрогнул от неожиданности, и красный смертельный луч прорезал пространство. Он вскочил, и снова луч. Потом ещё.

— Замри! — заорал Петрович, падая на землю и закрывая голову руками. — Обвал же устроишь.

Паша замер. Собрался, выдохнул, нацелил браслет на какие-то тёмные камни, стоящие отдельной кучей, и снова луч. Камни загорелись.

— Получается! — во весь рот улыбался Паша. Кажется, он понял, как это работает, и стал вспоминать тренировки с Кирой, пытаясь применить все действия, которые наблюдал. Через час-полтора он уже свободно мог выпускать то маленький тонкий луч, то мощный и дальний, и даже получилось создать лазерную фигурку огненного шара. Забавляясь, как ребёнок с новой игрушкой, он настолько увлекся, что совершенно забыл о друзьях. Важное он для себя отметил. Контролировать действия браслета может.

Опомнившись, Паша побрёл к Ваську хвастаться новыми достижениями и даже не заметил, насколько потрясённый вид у Петровича. Серёгин пытливый ум никак не мог понять принцип действия этого браслета. И ведь не разберёшь его на запчасти, он будто неотделим теперь от Пашки.

Следуя за капитаном, Петрович продолжал изумляться и строить догадки, надеясь, что Паша хоть что-то сможет объяснить.

Васёк одобрил, словно так и должно быть. Словно вовсе не странно, что эта инопланетная штука послушна в руках его друга. У самого Васька тоже были новости: лагерь Охотников он, похоже, обнаружил. И это хорошо. Кира скорее всего там. Плохо то, что на другом конце города. Пересечь целый город и остаться незамеченными будет крайне сложно.

Так же стало понятно, что вся одинаковая одежда аншуманцев всё-таки различалась эмблемами на груди. Синие эмблемы занимались периметром: сновали туда-обратно, проверяя их сохранность. Красные держали путь только в одном направлении: на другой конец города из здания под ними. Возможно, это и есть Охотники. Их было мало, и всего одно направление. Их эмблема напоминала кроваво-красный камень браслета, и аналогия напрашивалась сама.

С зелёными и жёлтыми было не всё ясно. А вот белые гоняли караваны с едой. День провели, строя планы и отсекая одну за другой идеи. К ночи решили, что информации мало и надо продолжать наблюдать. К тому же выяснили, что их комбинезоны с синими эмблемами, а нужны красные. Хотя бы Петровичу, чтобы проникнуть в лагерь. Серёгу не заботил комбинезон, он мучился голодом и болью в руке, но мужественно молчал. Стыдно было признаться, что так плохо о еде побеспокоился.

Друзья же молча разделили с ним паёк и заставили поесть.

— Почему камни до сих пор горят? — вдруг спросил Васёк, которого вернули в лагерь для отдыха, т.к. он вызвался в ночной дозор.

— И правда. Горят, — задумчиво произнёс Паша, разглядывая ту самую кучку камней, в которую целился и попал.

— А ты говоришь, Серёга, что веток нет. Вон тебе костерок каменный, — Васёк лыбился и не скрывал удовольствия. — Поглядим, сколько продержатся эти горючие камни.

— Ох, Васёк, да может, мы преставимся к утру с этих камней. Не ясно, что там испаряется при горении. Лучше затушить, — ответил Петрович, не скрывая беспокойства и доедая фрикадельки с рисом из консервной банки.

Возможно, эти камни содержали высокий процент пирофорных минералов или метана в порах, которые воспламенились от лазерного нагрева и продолжали тлеть за счёт окисления. А возможно что угодно.

— Я тебе затушу! — возмутился Васёк. — Нам ещё воды добыть надо, — доставая маленький армейский чайник, пояснил он.

— Дистилляция не спасёт от вредных микроорганизмов и ядов, — съехидничал Петрович.

— «Аквабриз» на что? Я припас, — парировал Васёк и продемонстрировал Петровичу пригоршню таблеток для обеззараживания воды.

— Васё-ёк, — тихо простонал Петрович, — другой мир, другие микробы. Это всё у нас сработает, как не поймёшь? Дистилляция удаляет соли и большинство токсинов, но не летучие органические соединения. Для полной очистки нужна комбинация: дистилляция + угольный фильтр.

— Да иди ты. Помирать от обезвоживания, пока воды не нашли, я не собираюсь, — Васёк отмахнулся от Серёги, как от назойливого насекомого, и покатился дистиллировать воду. Горючие камни захватили его внимание, и упускать шанс он не собирался.

— Васёк, сколько у тебя сухпайков? — спросил Паша, проводя ревизию в своём рюкзаке, хотя и так знал, что три суточных ИРПа у него самого ещё осталось.

— Ещё пять, — крикнул Васёк, пристраивая чайник на камни и прилаживая к носику трубку. — На пару-тройку дней на троих хватит, — Петрович как-то поник от этих слов.

— Куда у тебя всё влезло? — недоумевал Пашка, рассматривая оружейные запасы Васька, сваленные в аккуратную кучку на берегу.

— Так я же не на себе тащу, — усмехнулся друг, увлечённо занимаясь испарением речной, и, как оказалось, солёной воды. — Петрович, ты мне вот что скажи: в отделе ты готов был на себе всё испробовать, что пошло не так? — Петрович молча закатал рукав.

Чуть выше запястья расползалось багровое, сильно отёкшее пятно. Друзья переглянулись и молча уставились на Серёгу.

— В первый же час меня кто-то цапнул. Болит. Опухает. Антибиотики не помогают. Может, чуть сдерживают. Из-за жары понять не могу, есть ли температура. Воду очистить и я бы смог, всё взял. Только теперь наглядно вижу, что нет гарантий. Можем передохнуть раньше, чем Киру и Пашкиного отца найдём.

— Значит, Киру ищем быстро. Нам помощь нужна, — резюмировал Васёк и посмотрел на Пашку. Друг друга поняли без слов. Времени разводить антимонии не осталось. Спустя пару часов и набрав около литра дистиллированной воды, Васёк снова занял наблюдательный пункт, Петрович отправился в бункер поискать какие-нибудь медикаменты, без всякой надежды их распознать.

Паша занял место рядом с Васьком. Тихо переговариваясь, они обсуждали всевозможные варианты поиска Киры. Петрович долго не возвращался, и друзья забеспокоились. Паша отправился за ним, предварительно спустив Васька к их лагерю. Но в бункере было пусто. Петрович пропал.

Глава 3

— Он просто заблудился, — говорил Васёк спустя двое суток. Паша постоянно совершал поисковые вылазки, но Серёгу так и не нашёл. Правда, и тело не нашёл, что уже хорошо.

— Я всё излазал. Нет ходов, в которые я свой нос не сунул. Ума не приложу, как можно было заблудиться. Да хотя бы на шум реки вышел и вдоль берега.

— Может, он и пошёл вдоль берега, но в другую сторону?

— В другую сторону — это в гору. Трудно перепутать. Эх, Петрович, где же тебя черти носят? Двое суток без еды и воды, да ещё с укусом этим странным, — Паша уже не скрывал своего волнения за товарища.

— Двое суток не смертельно. Отдохнёшь и ещё посмотришь, — Васёк устроился у горящих камней с котелком, в котором лежали куски мяса.

Сухпаёк таял на глазах. Кое-что приберегли для Серёги, но еду добывать надо. Васёк не упустил шанс и метким броском ножа пригвоздил жирную крысу к земле. Она как-то нагло подобралась к нему спящему, за что и была казнена.

А вчера, когда он неудачно слезал со своего кресла и за что-то ухватился, оно щёлкнуло. В небольшом отсеке под сиденьем его «БТРа» обнаружились четыре маленьких шампура, пара металлических стопок, нож и даже сухое горючее. Старенький квадроцикл, который модернизировали для Васька, оказался с тайничком от прежнего владельца.

Тайнику они с Пашкой порадовались и теперь готовились к зажарке. Благо, в каждый ИРП кладут соль, а приправы предусмотрительный и любящий вкусно поесть Васёк всегда таскал в походы. Маленький пакетик смеси перцев умещался в карман и не мешал. Зато любая пойманная дичь в дальних переходах становилась вкуснее.

На запах жареного мяса вышел Петрович. Из какой норы он вылез, никто не заметил, но взгляд его был безумным, и ноги он едва переставлял. Всклокоченные волосы топорщились в разные стороны, на щеке ссадина, кисти рук ободраны. Молча рухнул на колени рядом с бутылкой воды, выпил её, не глядя, и произнёс только одно слово:

— Жрать!

Паша с Васьком так же молча протянули оставленный ему паштет и банку тушёнки, пару сухих галет и маленькую стопку с чаем. Проглотив еду за мгновение, Петрович схватил шампур и уничтожил готовые куски мяса. Ещё выпил чай, влез в спальник и отключился.

— Ладно, потом расскажешь, — прокомментировал Васёк явление Серёги и вернулся к приготовлению.

— Живой, — следом резюмировал Паша и присоединился к другу. Страх за товарища уступил место удовольствию от разносящихся ароматов.

Через некоторое время стало понятно, что на запах еды вышел не только Петрович. Уже минут пятнадцать Паша с Васьком ощущали на себе чьи-то взгляды. Переглядывались и молча продолжали заниматься готовкой.

Наконец от скалистых стен отлепились тени, и к лагерю вышли люди. Камешки под их ногами покатились и вывели Петровича из сна. Заблудившись, он такого страха натерпелся, что реагировал на малейший шорох.

Серёга подскочил, заозирался и громко зашептал:

— Мужики, мы не одни!

— Угу, — пробубнил Паша, который сидел у горящих камней спиной к гостям.

— Что делаем? — прошептал Петрович.

— Крысу жарим! — невозмутимо ответил Васёк, крутя два шампура и следя, чтобы мясо не подгорело. Паша так же невозмутимо нанизывал мясо на освободившиеся шампуры. Оба понимали, что рыпаться бессмысленно. Васёк бежать не может, Пашка тоже не спринтер. А гостей восемь. Комбинезоны Охотников.

Гости ещё немного приблизились, уже не скрывая своего присутствия. Васёк взглянул на гостей равнодушно и развернул в их сторону гранатомёт, лежащий на коленях. Они подняли руки, демонстрируя браслеты. Паша, не оборачиваясь, поднял руку и приподнял манжет комбинезона, демонстрируя свой браслет, и уловил едва заметный кивок Васька.

Ничья.

Озадаченное выражение их лиц вызвало тихий смешок у Васька, который продолжал вертеть шампуры. Петрович же вертел головой, ничего не понимая. Друзья внешне спокойны, гости озадачены. Но никто ничего не делает.

Когда Васёк впился зубами в готовое мясо, лица гостей вытянулись в таком комичном изумлении, что Паша не выдержал и рассмеялся. Когда же и он, снимая готовые куски с шампуров, начал есть, они и вовсе остолбенели.

Переговариваясь между собой и активно жестикулируя, гости всё-таки что-то решили, и один из них ушёл. Видимо, докладывать своим. Остальные остались наблюдать, приблизившись ещё немного.

Паша с Васьком ели, Петрович сидел в своём спальнике, боясь пошевелиться и только вертел головой. Когда Паша медленно развернулся лицом к гостям и Петровичу послышался дружный вздох. Игнорируя странную реакцию, он обратился к Серёге:

— Медленно вылезай из спальника, бери чайник Васька, зачерпни воды и иди сюда. Только очень медленно, Петрович. И на них не смотри. Будто нет их, понял.

— Зачем? — не понял Петрович.

— Затем, что ты всю воду выхлебал. Новой надо заготовить, — хмыкнул Васёк, дожёвывая мясо. Петровичу было страшно. Гости вроде не проявляли враждебности, но и дружелюбия не выказывали. Вдруг нападут.

Стараясь следовать совету Паши, он медленно вылез и принёс воды. Пока шёл, пять раз вспотел. Руки дрожали. Чайник болтался из стороны в сторону. Передав чайник Ваську, который тут же приладил трубку для дистилляции, Петрович с облегчением буквально шлёпнулся рядом с Пашей.

— Расскажи, где тебя черти носили? — спросил Васёк, как ни в чём не бывало. — Мы тут переживали, волновались, ночей не спали.

— Лжецы, — буркнул Серёга, но самому тепло стало. Конечно, волновались.

— Да Пашка тебя сутками напролёт искал.

— Почему вы так спокойны?

— А что мы можем? Крысу пожарили, сейчас чайку попьем и спать. По очереди, — заулыбался Васёк и взъерошил волосы на затылке. — Ты, Петрович, не парься. Они сейчас главного приведут и разберёмся. А пока сиди спокойно.

— Васёк дело говорит! — подтвердил Пашка.

— Как рука твоя?

— Да плохо. Хуже стало. А когда заблудился, думал, помру в этих пещерах.

— Ну ничего, нашёлся.

Так они и сидели, тихо переговариваясь, пока не услышали быстрые шаги. Васёк, сидевший в своём кресле лицом к подошедшим, изменился в лице.

— Твою ж дивизию! — потрясённо прошептал он и уставился на Пашу.

— Что там? — тихо спросил Паша.

— Обернись, Пашка, обернись.

Гости тем временем наперебой что-то гыркали на своём языке, тыча пальцами в компанию, сидящую у горящих камней.

Паша встал и медленно повернулся. Прямо на него смотрел… он сам. Только повзрослевший лет на двадцать. Неужели…

— Отец? — неверяще спросил он. Мужчина, такой же высокий и крепкий, как сам Паша, смотрел молча и так же потрясённо.

— Пашка, ты? — как-то недоверчиво и с лёгким акцентом спросил он. Целый калейдоскоп эмоций, которые не смог сдержать мужчина, отразились на его лице всего на мгновение, а после он шагнул навстречу сыну и крепко обнял его.

Сцена растрогала не только Пашиных друзей. Ещё один мужчина подошёл обнять Пашку.

— Вернулся всё-таки!

— А ты, дядя Петя, у меня в чёрном списке: мало того, что только Пашку в Аншуман взял, так ещё и память ему стёр, чтобы он мне рассказать не смог. Такого приключения лишил наше славное детство! — раздался голос Васька из-за Пашиной спины.

— Васёк! — воскликнули мужчины хором и рассмеялись. — И ты здесь!

— В этот раз без меня никак! — подтвердил Васёк и протянул руку для приветствия.

Петрович видел, с каким недоумением Пашин отец смотрит на Васька, не собирающегося вставать.

— Он не может! — пояснил Петрович и представился: — Сергей.

— Это наш друг, — сказал Паша и пригласил всех присесть у горящих камней.

На мгновение повисла неловкая пауза, а после потекли разговоры.

— Как вы здесь оказались? — спросил дядя Петя. — И что произошло? — он махнул рукой в сторону Васька.

— Это долгая история, — вздохнул Васёк. Он видел, что Пашкин отец глаз с сына не сводит, и понимал, что им бы двоим поговорить. Бог даст, будет ещё время.

— Мы готовы слушать, — улыбнулся Пётр, устраиваясь поудобнее и делая знак остальным аншуманцам. Они расслабились, подошли к огню и расселись полукругом.

— Понимаем вас только мы с Петей, так что будем переводить. Это свои ребята, им можно доверять, — сказал Пашкин отец.

— А вам? — спросил Васёк. — Вам можно? На чьей вы стороне?

— Васёк, — Паша нахмурился, но вообще-то его друг прав. Отец пропал много лет назад, кто знает, в чьём он сейчас лагере.

— Тогда мы начнём, а вы решите, можете или нет, — начал дядя Петя. — Но прежде спрошу: Паша, ты вспомнил всё, что здесь происходило?

— Да, всё помню, как вчера.

— Тогда слушайте. Когда я отправил Пашку домой, возникли вопросы. Некоторые заметили несоответствия и доложили императору. Началась проверка, и я был первым, кто проходил Куб.

— Что такое Куб? — поинтересовался Петрович.

— Это сложное устройство, выворачивающее наизнанку твоё сознание. От него невозможно утаить ни одной тайной мысли или чувства. Я как раз и был в числе тех, кто его разрабатывал. Император поставил задачу: контролировать на верность всех, кто посещает ваш мир. Каждый Охотник проходил испытание в Кубе. Я не прошёл и был приговорён к изгнанию в Туман.

— Кстати, что за Туман такой? — снова влез Петрович.

— Да погоди, Серёга, это сейчас неважно. Что дальше? — Васёк буквально навострил уши.

— А дальше больше. Арк — мой напарник, так у вас говорят. Наши Охотники тоже парами работают. Как только он покинул медбокс, его отправили в Куб. Оттуда следом за мной. Арку повезло, что проход к тому времени завалили, потому что про Пашку стало известно. За ним бы отправили команду с задачей «ликвидировать».

Мне тоже повезло: я нашёл в Тумане место, в котором можно укрыться. Точнее, я в него провалился, когда воздух уже заканчивался. Что-то вроде колодца, если по-вашему. Из него есть ход в эти пещеры. Оставалось дождаться Арка и встретить. Потому что в Тумане не выжить. Это казнь.

— А эти ребята? — показал рукой на остальных аншуманцев Паша.

— Все изгнанники. Они не были на Земле, но Куб различает любой несанкционированный вопрос, возникший в голове. И всё. Ты приговорён.

За прошедшие годы у нас собралась довольно большая команда. Но не каждого мы сумели спасти. Всё меньше товарищей в Аншумане, которые могут снабдить нас информацией.

Была у нас с твоим отцом, Пашка, мысль вернуться на Землю, но прохода не стало. А наши возможности создать новый несколько ограничены в изгнании. Мы его почти достроили, но проход нестабильный и одноразовый. Ошибиться нельзя.

— Так вы вернуться хотели? — спросил Паша, глядя прямо на отца.

— Очень, — ответил тот, подтверждая слова кивком головы. Странно ему было смотреть на собственное молодое отражение. Вырос его сын. Без него. И вот он здесь. Это ли не чудо?

— А теперь ваша очередь, если наша сторона вам подходит, — усмехнулся Пётр, глядя прямо на Васька.

— Подходит, — усмехнулся в ответ Васёк и начал рассказ.

Про разлом в скале, про спасение людей. Про то, как пострадали. Про убийства, Эфира и про Киру. Рассказывали по очереди, втроём, дополняя друг друга. Ну и про Хмыря не забыли.

— Ваша Кира не пройдёт Куб, — заявил Пашин отец. — Даже наша мощная пропаганда не застелет ей разум. Да и Куб с годами усовершенствовали. Были Охотники, которые из него живыми не выходили.

— Плохие новости, — лицо Паши помрачнело.

— Хорошие в том, что до Куба ей ещё пара месяцев. Есть время подготовиться.

— Слушайте, у вас вон парень есть, совсем зелёный. Его-то за что? — вдруг спросил Васёк, показывая на молоденького рыжеволосого мальчишку.

Пётр перевёл его вопрос, и аншуманцы рассмеялись. Оказалось, парень просто спросил у командира, почему во дворце императора есть съедобные плоды, а у них одни батончики. Его даже в Куб не отправляли, сразу в Туман.

— Вот дела. Террор и деспотизм. Всё, как мы любим, Пашка, — ухмылялся Васёк, снимая чайник с огня. Вода испарилась, и литр пресной воды они добыли.

— А что вы делаете? — показывая на чайник, спросил Пётр.

— Воду питьевую добываем. Она же солёная, с металлами, пить нельзя, — пояснил Паша.

— Вы же были в бункере, да? Маленькие такие штуки, похожие на брелок из вашего мира, нашли? — Пётр даже не сомневался, что в бункер Паша влез.

— Нашли, конечно. Чего только Петрович там не нашёл, всё припёр, что смог.

— Дайте ёмкость побольше, есть?

— Есть канистра пластиковая. На пять литров. Подойдёт?

— Подойдёт, — кивнул Пётр, взял канистру и набрал воды из реки. Бросил туда брелок. Вода забурлила, окрасилась сначала в голубой цвет, после в розовый, а после стала прозрачной. — Это портативный молекулярный фильтр на основе графеновых мембран и нанокатализаторов. Он не просто фильтрует, а расщепляет сложные органические токсины и связывает тяжёлые металлы в нерастворимые осадки, которые затем выпадают на дно. Цветовая индикация показывает стадии химической реакции нейтрализации. Всё. Можно пить, — с улыбкой протянул канистру Ваську. — Эта река — единственный источник воды Аншумана. Ручей, оставшийся от океана. А один такой «брелок» способен очистить литров триста. Они походные, для Охотников. В городе более мощные используют.

— Твою ж дивизию, а мы тут по капле добываем, — заулыбался Паша.

— Что ты всё ерзаешь? Спросить чего хочешь? — поинтересовался Васёк у рыжего паренька, который и правда ерзал.

Тот поглядел на командиров, получил согласный кивок от Арка и заговорил. Арк рассмеялся, но перевёл дословно: «Зачем вы сжигаете труп крысы? А потом едите?»

Паша с Васьком и Петровичем покатились с хохота. Отсмеявшись, предложили парню кусочек. Видя его лицо, снова захохотали.

Тот скривился, но набрался смелости и откусил крохотный кусочек. Потом ещё. А потом за минуту мясо с котелка исчезло. Паренёк уплетал за обе щёки.

— Скажи мне, Арк, — заговорил Пётр, — почему мы, прожив столько лет на Земле, не додумались жарить крыс? — напарники смотрели друг на друга с минуту, а после начали смеяться.

— А что вы едите? Батончики? — улыбаясь, спросил Паша.

— Да. Воруют потихоньку, — ответил Пашкин отец. — Наши люди в Аншумане помогают.

— Вот! — воскликнул Петрович. — Этот тоже собирался. Весь в отца. — Арк тепло улыбнулся сыну. Скучал. Как же невыносимо сильно он скучал по Земле, любимой женщине и сыну.

— Как ваши настоящие имена? — спросил Паша.

— Арк. В вашем мире самое подходящее было Аркадий. Его и выбрал. А он, — показывая рукой на друга и напарника, — Петъя. Вот и стал Петей. Ему нравится. — Пётр согласно кивнул.

— У нас возникла одна проблема медицинского характера. Петрович, покажи руку! — потребовал Паша. — Его кто-то укусил, помочь сможете?

Пашин отец внимательно осмотрел поражённое отёком место и кивнул.

— Если прямо сейчас, то ему будет очень больно. Можем подождать до нашего лагеря. В нём есть медбокс. Он поспит, и всё пройдёт, — ответил он. — До лагеря полдня пути. Успеем ещё.

Паша снова встал и взял трость.

— За полдня не успеем. Я иду медленно. Васёк только на колёсах, — лица аншуманцев выражали полное потрясение, когда Пётр перевёл им Пашины слова. Они не понимали, как можно было пересекать грань с такими ограниченными возможностями. А на лице Пашиного отца тенью мелькнула боль за сына. Как же много он пропустил, и сына не убёрёг.

— Лошары, что с них взять, — прокомментировал Васёк. Это Пётр не стал переводить, а Пашин отец достал из комбинезона маленький прибор.

— Это инъекционный нанороботический модуль. Он вводит микроиглы, через которые поступает коктейль из антидотов, регенерационных стимуляторов и наноботов, которые локально уничтожают чужеродные белки и восстанавливают ткани. Боль вызвана нейростимуляцией для блокировки болевого шока и одновременным воздействием на нервные окончания. Будет очень больно, но исцелит, — предупредил он и приложил прибор к ране. Тот выпустил коготки и впился в руку.

— Да что же у них вся техника норовит в кожу вцепи… — Петрович осёкся и заорал. А после потерял сознание.

— Так даже лучше. Пара часов, и он здоров! — сказал Пётр и подложил под голову Петровича его же спальник. После вернулся к огню.

— Диагностика завершена. Ранение Павла подлежит исцелению в медбоксе, — сообщил вдруг мелодичный женский голос, звучавший из Пашиного браслета. Он вздрогнул. Васёк тоже.

— Это Сато. Искусственный интеллект Аншумана. Твою ногу можно вылечить, Пашка. Займёмся, когда доберёмся до лагеря, — откликнулся отец и сжал Пашино плечо.

— Она на русском говорит?

— Она же ИИ. Встроенный нейросетевой алгоритм, который обучается в реальном времени, анализирует синтаксис и контекст речи собеседников проанализировал вашу речь и теперь говорит на русском тоже, — кивнул Пётр. — Хорошо, что вы с нашими ребятами воевать не стали.

— Нам некогда было, — важно сообщил Васёк. — Мы крысу жарили! — Арк и Пётр расхохотались. Побывав однажды на Земле они безумно по ней скучали. За разговорами пролетело ещё несколько часов. Васёк хвастался своим «БТРом», запасом вооружения и приключениями на Земле Аншумана.

— Ты, Васёк, ни капли не изменился. Мы очень рады снова вас видеть. Очень.

— Да мы тоже, дядь Петя, мы тоже, — глядя на них обоих, ответил Васёк. — И раз войны не будет, я бы поспал.

Паша кивнул Петровичу, который пришёл в себя и любовался совершенно здоровой рукой, и оба поднялись помочь Ваську переместиться в спальник.

Аншуманцы молча наблюдали, как друзья бережно тащили Васька, подставив другу два плеча, как помогли ему улечься. Когда вернулись к огню, молчание прервалось хором тихих голосов. Пётр перевёл: медбокс обследует Васька. Надо попробовать.

— Отставить медбокс! — раздался из спальника грозный рык Васька. — Хватит с меня.

Паша вполголоса рассказал, как долго лечили Васька и как он намучился этим лечением. Не дастся.

Пётр понимающе кивнул, с болью вспоминая шустрого мальчишку, верного товарища их Пашки. Ничего. Он ещё затащит в медбокс Васька. Эта штуковина с того света Охотников возвращала. Наноботы могут практически всё восстановить. Пусть немного освоится. А вот Пашку и спрашивать не станут.

Петрович присел поближе к Петру и начал заваливать его вопросами о найденных богатствах. Что для чего. В этом дяде Пете он узрел человека, близкого к науке. Хоть с кем-то можно поговорить на своём языке.

Аншуманцы тихо переговаривались между собой. Для них открытием стали гости из другого мира. Много вопросов рвалось с языка, но самый главный — это схожесть одного из них с их командиром.

Историю Арка они знали не полностью. Про Землю знали. Про возможность, пусть и призрачную, переселиться в другой, пока ещё живой мир, тоже знали и помогали строить проход, который сработает лишь раз.

Про оставленного в другом мире сына не знали. И видеть воочию почти точную копию командира было странно. Но вместе с тем вселяло необъяснимую надежду.

Много вопросов, но аншуманцы расползались кто куда на ночлег, понимая, что сегодня они вопросов не зададут. Отцу с сыном надо поговорить. Вопросы потом.

— Как мама? — задал свой главный вопрос отец, когда они с Пашей остались одни у горящих камней. Он не сразу спросил, опасаясь услышать ответ. Ведь столько лет прошло.

— Тебя ждёт, — ответил Пашка и посмотрел на отца. На лице Арка проявилась такая радость, что Пашка выдохнул. Живы. Живы чувства отца к матери. Значит, он непременно вернёт отца домой. — Она не верила, что ты погиб или сбежал. Искала долго. А потом просто стала ждать. Мы ждали.

— Я намеревался вернуться после медбокса. У нас с Петей был такой план. Но…

— Я понимаю. Если бы я только помнил про Аншуман…

— Мама бы не поверила, — тихонько рассмеялся отец.

— Точно. Не поверила бы, — Паша едва заметно улыбнулся, вспоминая маму, и вдруг спросил: — Мы сможем найти Киру? — отец и раньше заметил, что когда Паша рассказывал про эту девушку, лицо его будто светилось нежностью. Непростая для его сына девушка. Значит, надо постараться.

— Найдём. Наши вылазки в Аншуман всё опаснее. Расскажу уже в лагере. Что-то непонятное нам происходит в городе. Но Киру найдём. — Паша кивнул. Что хотел, он услышал: Отец не отказывался от семьи. Киру найдут. Всё. Можно спать.

Наутро Пашу разбудили голоса аншуманцев. Они о чём-то спорили и весьма активно. Васёк и Петрович уже не спали и молча наблюдали за гостями.

— Отец! — тихо позвал Паша, и Арк подошёл к сыну.

— Мы не сможем пройти обычной дорогой в лагерь. Есть узкие коридоры. Васёк там не проедет. Часть пути придётся идти снаружи. Лучше ночью, чтобы в городе не заметили.

— Но ночью на этом участке встречаются Эфиры, — подошедший Пётр пояснил причину спора. — Ищем возможность транспортировать Васька до лагеря максимально безопасно.

— Значит, пойдём ночью! — заявил Пашка. — А ваши пусть обычной дорогой идут. Нам только скажите, куда двигать.

— Здесь Эфиры по одному не ходят. Очень опасно, — уточнил Пётр и посмотрел на друга. Ясно, что тот с сыном пойдёт. Да и он сам Пашку с Васьком не бросит.

— Разделимся, — предложил Арк. Просить своих людей рисковать ради его сына он не мог. Но те отказались. Командиры спасли им жизнь, вытащив из Тумана. Никто не посмел.

— Значит, решено, выступаем вечером. Часть пройдём подземными ходами, а часть по поверхности. Около часа придётся идти в Тумане. Ваши вещи распределим на всех, чтобы налегке каждый шёл.

— Надо из бункера рюкзаки прихватить, — и Пётр дал задание двоим навестить заброшенный склад.

— Ну и славно, — сказал Васёк, скрывая облегчение.

Он ночь почти не спал, ворочался и всё думал, как добираться до лагеря изгнанников на своём транспорте. Пашка его не оставит, тут он не сомневался. Но из-за его инвалидности все в трудном положении окажутся.

К утру, изрядно устав от себя самого, он смирился с любым исходом и сейчас выдохнул. Решение есть. На Эфиров плевать, гоняли же они одного по Старославянску. И здесь справятся.

Приготовления много времени не заняли. Единственное, что никак не отдавал Васёк, так это свой оружейный запас и последнюю банку тушёнки. Он видел, с каким вожделением рыжий парнишка на неё пялился. Сожрёт ведь по дороге.

Зато Пашка не поскупился и заварил всем кисель. Пакеты с растворимым за несколько дней скопились, но раз уж есть вода…

Аншуманцы оценили кисель. Причмокивали и восторгались. Тут и перевод не потребовался.

Серёга же снова крутился рядом с дядей Петей. Васёк посмеивался, но был рад, что товарищ нашёл себе понимающего собеседника. Лишь бы чего не нахимичил. А то в своей лаборатории он был горазд на эксперименты.

Когда пришло время выдвигаться и Васёк завёл двигатель, аншуманцы на мгновение оторопели. Они всё ждали, когда же и как поедет эта машина, но громкого, по их мнению, звука не ожидали. Погрустнели. Эфиров точно привлекут.

Через пещеры прошли спокойно. В паре коридоров Васька пришлось толкнуть, но проехали. На открытую местность вышли — солнце ещё вовсю сияло. И как только оно, по обыкновению, упало — двинулись дальше.

До Тумана тоже добрались без приключений. Перед входом в Туман активировали сферы, а дальше попросили Васька двигатель заглушить. Толкая его по очереди, медленно пересекали опасную зону.

Красный луч прорезал туман рядом с дядей Петей. Тот пригнулся, а Пашка вовсю палил по Эфирам. Он не сразу сообразил, что только они с отцом их видят.

Васёк стрелял наугад из своего гранатомёта в ту сторону, куда направлялся луч Паши, и отбил когтистую лапу в паре сантиметров от головы рыжего паренька. Пашка добил Эфира.

Сражение заняло не больше пяти минут. Перекличка показала, что все живы.

Арк обнял сына. Он догадывался, что тот, возможно, видит, как и он. Пётр рассказывал. Но убедиться самому было потрясающе. Его сын, его Пашка максимально защищён от нападения. Только ногу подлечить.

Дядя Петя обнял Пашку следующим. Жизнь спас.

Аншуманцы ликовали. Ещё один видящий в строю — это спасённые жизни. По очереди подходили и похлопывали Пашу по плечу, а ещё с удовольствием рассматривали гранатомёт Васька.

Рыжий паренёк от Васька не отходил, как преданный щенок. Так и добрались до входа в очередное подземелье.

Спустя час входили в подземное строение, оборудованное всем необходимым. Очередной бункер, только огромный. Люди в нём сновали туда-обратно, и каждый занят своим делом. Но при виде вошедших все замерли.

А Паша с Васьком разглядывали огромную арку в стене. Очевидно, что это недостроенный проход в их мир. Домой. Значит, надежда есть.

Глава 4

Осматривать жилище изгнанников было трудно: глаза разбегались, а мозг отказывался классифицировать увиденное по привычным земным категориям. Столько чудес они отродясь не видели.

Свет лился не из ламп или люстр. Источники освещения были странными: стены сами по себе мягко пульсировали биолюминесцентным свечением, меняя интенсивность в зависимости от уровня шума и движения людей. Это создавало эффект живого, дышащего пространства, где переливались глубокими фиолетовыми и синими оттенками.

В центре помещения возвышался большой резервуар с водой. Вода внутри медленно циркулировала, очищаемая колониями светящихся микроорганизмов, которые мерцали в толще жидкости, словно звезды в миниатюрной галактике. От резервуара исходил едва уловимый запах озона.

В воздухе, прямо над головами, висели знаки-указатели. Они не были проекциями на стенах — это были самостоятельные информационные окна, стабилизированные локальными электромагнитными полями. Текст на них менялся, подстраиваясь под взгляд наблюдателя, вспыхивая то на аншуманском, то, к удивлению Паши, адаптируясь под его земные нейронные паттерны.

Они расспросят обо всём, но пока просто пялились на неведомое, открыв рты. Тишина в зале была абсолютной, поглощаемой пористыми стенами, и каждый звук казался неестественно громким.

Особенно трудно пришлось Петровичу. Он метался из стороны в сторону, его руки дрожали от желания коснуться каждой поверхности, взять пробу воздуха, разобрать панель управления. Ученый в нем боролся с осторожностью: он не понимал, как бы так объять необъятное, чтобы ничего не упустить. Для него это было похоже на попадание в храм забытой цивилизации, где каждый камень кричал о знаниях, превосходящих земную науку на столетия.

Паша с Васьком не отставали, хотя их реакция была иной. Паша инстинктивно оценивал укрытия и пути отхода, чувствуя, как его новое, исцеленное тело реагирует на идеальный микроклимат помещения. Васёк же с восхищением разглядывал механизмы, пытаясь понять принцип их работы через призму своей инженерной интуиции. Место, в котором они оказались, скорее напоминало научную лабораторию высшего класса, нежели какой-то склад или убежище беженцев. Здесь всё работало, всё было продумано до мелочей, всё было... совершенно.

— Это и есть лаборатория. Одна из многих, которые были заброшены после неудачных экспериментов, — подтвердил Пашину догадку Арк, наблюдая за реакцией гостей с легкой грустью. — Мы спасли то, что смогли вывезти до прихода Тумана. Остальное осталось там, за стенами, погребенное под ядовитой пы

— Зачем их бросать?

— Туман. Одно из последствий этих экспериментов. Сначала токсичные отходы не поддались переработке, что было совершенно необъяснимо при нашей развитой науке, и земля оказалась заражена. После начались всевозможные катаклизмы, резко изменились климатические условия, которые совпали с нападениями выживших Эфиров. Ушла вода. Эфиры плодились и эволюционировали с огромной скоростью. А потом пришёл Туман. Лаборатории закрывались одна за одной. Эта была последней. Она ближе всего к городу. Фильтрация воздуха ещё работала, когда мы её обнаружили. Теперь уже сами следим.

— Природу Тумана выяснили? — вклинился в разговор Петрович, который совершенно ошалел от счастья. Он ведь не просто в чужом мире, он в лаборатории!

— В нашем мире, как и у вас, для образования тумана необходим контраст между подстилающей поверхностью и воздухом. Наша земля перенасыщена токсичной влагой, к тому же она остывает с катастрофической скоростью. А на поверхности только тёплый воздух.

Сначала Туманы встречались в местах ликвидации отходов, и им не придавали особого значения, но сейчас вся наша планета покрыта ядовитой завесой. И Туман сгущается. Выживают в нём Эфиры. Мы — нет. Аншуман — единственный нетронутый ядом клочок земли. Когда я был ещё в городе, понимания этому не было.

— Наворотили снежный ком, молодцы! — резюмировал подъехавший Васёк. Арк согласно кивнул.

— Наденьте это, — протянул подошедший Пётр маленькие кристаллы фиолетового цвета на металлической цепочке.

— Зачем? — скептически скривился Васёк.

— Облегчит понимание. Переводчик, если упростить.

— Начинается. Тоже вцепится? — Петрович осторожно протянул руку и взял кристалл.

— На тебе, Серёга, и узнаем, — хохотнул Васёк и посмотрел на притихшего Пашку.

— Отец! Почему ты говоришь, что Туман не приближается к городу? Мы видели с Васьком, как ночью на одном участке границу периметра сдвигали. Именно потому, что Туман приблизился.

— Да-да, — подтвердил Васёк, — сдвигали. Будто это решит проблему.

— Вы не ошиблись? — Арк был потрясён. Именно таким словом можно назвать изменившееся выражение лица.

— Мы не ошиблись, — отчеканил Васёк. — Они мухлюют. В городе-то, наверно, думают, что надёжно защищены, и единственная их проблема — это нападения Эфиров.

Арк перевёл слова Васька и Паши. Аншуманцы загалдели.

— Надевайте кристаллы! Это нейроинтерфейс, который считывает языковые центры мозга и транслирует смысл напрямую в сознание собеседника, минуя слуховой аппарат. Он создаёт эффект "понимания сути", а не просто перевода слов, — скомандовал Пётр. — Пора всем пообщаться.

Кристаллы легли на грудь каждого из троих мужчин с лёгким жжением. Заболела голова, звуки слышались словно сквозь вату, даже зрение подвело на некоторое время.

Васёк попытался сорвать кристалл, но Арк остановил. «Потерпи!»

Через несколько минут в голове прояснилось, все непонятные симптомы исчезли.

— Что это было? — почти прорычал Васёк.

— Это временный эффект, к сожалению, его не избежать, — ответил кто-то из аншуманцев, стоящих поблизости.

— Только суньтесь ко мне со своими технологиями, я вам эти технологии да в одно место, — всё ещё буйствовал он, а Пашка смеялся. — Ты чего ржёшь, как конь?

— Ты осознаёшь, что хоть и коряво, но говоришь на языке Аншумана?

— Некоторые слова не переводятся, и ты произносишь их по-русски. В остальном твоя речь вполне понятна! — добавил Петрович. Тоже лыбился, гад.

— Да ну вас! — воскликнул Васёк и огляделся. — Вы все меня понимаете? — аншуманцы закивали головой. — Твою ж дивизию! Как обратно на русский переключиться?

— Сообразишь со временем, — дружески хлопнул по плечу Арк и обратился к соотечественникам: — Вам известно, что в другом мире, который мы называем Земля, я провёл несколько лет.

Мы рассказывали вам с Петей об этом мире. И все вы знаете, для чего мы строим многие годы проход. Но вы не знаете, что в том мире у меня остался сын, — Арк сделал паузу, давая своим людям возможность переварить новую информацию, и подошёл к Паше. — Знакомьтесь. Это Павел, мой сын. Он, как и многие из нас, унаследовал дар Охотника. Но он, как и я, видит Эфиров! — после этих слов аншуманцы восторженно загалдели.

— Как он попал к нам? Прохода ведь нет! — крикнул кто-то из толпы.

— Мы расскажем, — кивнул Паша и вкратце пересказал историю их попадания в Аншуман.

— Если дар этой Киры так силён, как ты говоришь, Император не выпустит её из города! — женский мягкий голос обрушил новую информацию на Павла и друзей.

— Почему? — Паша резко обернулся на говорившую. Молодая женщина выступила вперёд.

— Император много внимания уделяет исследованиям ДНК Охотников. Он её на запчасти разберёт.

— Это Мирта! Она специалист медицинского исследовательского центра. И она не делилась раньше подобной информацией, — нахмурившись, сообщил Арк.

— Не было повода. Но я говорю правду. Этой девушке не выжить.

— Кто она? — Васёк пихнул очень больно дядю Петю и прошептал вопрос прямо ему в ухо.

При виде Мирты он остолбенел. Невероятной красоты создание. Точёные черты лица, большие тёмные глаза, идеальные пропорции стройной фигуры: весь образ будто с полотен величайших художников, воплощавших красоту во все времена. Каждое движение девушки словно танец: плавный, полный изящества и тонкой грации. Сейчас Васёк был весьма рад тому, что сидит в инвалидном кресле, иначе ноги бы подкосились, и он бы опозорился.

Оказалось, что никто толком не знает. Однажды она пришла сама. Истощённая и измученная. Ничего не говорила, только тихо плакала. А потом рассказала, где в этой лаборатории прячется медбокс, и что она может им управлять. Так и осталась.

— Разве Киру не отправят в Куб? Она провела жизнь на Земле, Император заставит пройти это испытание, — вмешался в разговор Пётр.

— Верно. Так и будет. И она его не пройдёт. Её приговорят к изгнанию в Туман. Только она не дойдёт до Тумана. Бессмысленно её здесь встречать, — уверенно подтвердила Мирта свои же слова, сказанные ранее.

— Значит, надо вызволять её из Города. До Куба, — заявил Паша таким тоном, что всем стало ясно: без Киры он отсюда не уйдёт.

— И снова верно, — Мирта посмотрела ему прямо в глаза. — Вот только она понятия не имеет, что в опасности, и что её надо вызволять!

— Да кто спрашивать будет? — влез Васёк. — Она наша девочка, наша. Доверяет нам. И если мы втроём скажем «надо валить», она поверит.

— Мирта, а почему ты говоришь, что не дойдёт до Тумана? Есть точная информация? — Арк пристально разглядывал Мирту.

— Скольких Охотников вы спасли за последние пять лет? — ответила вопросом на вопрос Мирта. — Ни одного!

— Никого не изгоняли! Мы бы знали! — кто-то из аншуманцев уверенно возразил. Вперёд протолкался взрослый мужчина. Его огромная фигура произвела бы впечатление выскочившего из леса Йети, если бы не комбинезон Охотника.

— Это Горг. Его брат в числе тех, кто голосует за решения Куба, — пояснил Пётр. — У него всегда есть сведения о новых изгнанниках.

— Ложь! — воскликнула Мирта. — Его брат давно лжёт!

— Мирта… — тихо сказал Арк и взял её за руку. — Это серьёзное заявление.

— Я пришла к вам три года назад. Моего друга, Охотника, изгнали в Туман. Мы знали про вас, и я ждала хороших вестей от него. И получила: его тело для исследований в нашем Центре, — Мирта разрыдалась. — Брат Горга лжёт. Им больше не дают уйти.

В бункере повисла тишина. Потрясённые аншуманцы переваривали новую реальность, которая в корне меняла дело.

Их всего-то не больше сотни за последние двадцать лет набралось. Каждую жизнь выцарапывали из Тумана и радовались этому. Зачем же императору тела Охотников? Почему он никак не остановится?

— Почему же ты молчала, Мирта? Это ведь важные сведения! — Пётр был взбешён. Всегда сдержанный, подающий пример изгнанным и лишённым имени, сейчас едва сдерживался.

— Потому что Горг пришёл к вам давно, вы ему доверяете. А я явилась сама. Кто мне поверит? Именно его брат доставил тело к нам в исследовательский сектор. Его брат. Который, якобы, снабжает вас информацией. Кому я должна была рассказать и что?

— Мне! — сказал Арк и приблизился к Мирте. — Ты должна была сказать мне. Кроме брата Горга, нам есть кому задать вопросы в Аншумане. Но из-за твоего молчания я не знал, что эти вопросы нужно задать! Мы все преданы тем, кому служили. Мы все хотим выжить. Мы в одной команде, Мирта. Нельзя скрывать важное!

— Я боялась, Арк. Что не поверите и прогоните. Я не хочу возвращаться в Аншуман. Я не могу! — и Мирта, вытирая изящными ладошками слёзы, быстрым шагом удалилась из общего зала. Общее удручённое молчание прервал голос Васька:

— Во что мы снова вляпались, а, Пашка? Умеем же найти… — и тихо засмеялся. Их приключение обещает быть насыщенным событиями.

— Всё, как мы любим, Васёк, — улыбнулся в ответ Паша и похлопал друга по плечу. Он дико устал стоять, опираясь на трость. Нога вот-вот скрючится судорогой, но где присесть — понятия не имел.

— Проследуйте в медбокс, Павел! Иначе шансов помочь Кирайе у вас не будет! Ваши физические возможности ограничены! — голос Сато внезапно вклинился в пространство.

Сато заговорила по-русски, аншуманцы её не поняли, зато поняли, что Сато говорит с Павлом, и вытаращили глаза. Сато ни с кем не говорила. Она лишь откликалась на команды и запросы их командиров. Пол зажёгся указателями, и Васёк кивнул другу, мол, иди!

— Сато, почему ты говоришь на русском? — поинтересовался Паша, ковыляя по указателям. Аншуманцы расступились.

— Так надо, — ответила Сато и затихла.

— Во дела, — усмехнулся Петрович, следуя за Пашей. — Ты теперь любимчик у искусственного интеллекта. Мы чего-то ещё о тебе не знаем?

— Да мы, похоже, тоже, — добавил Арк, улыбаясь во весь рот.

Его сын. Взрослый мужчина. Им предстоит ещё найти общий язык, но как же он был рад его увидеть и узнать, что ждали. Даже если сам не выберется отсюда, то Пашку непременно домой отправит.

Петляя коридорами, Паша вышел к просторному помещению, в центре которого был установлен цилиндрический прибор с человеческий рост. Он открылся, приглашая Пашу войти внутрь.

Откуда-то появилась Мирта.

— Входи. Это диагност. Сначала посмотрим, что с твоей ногой, — сказала она и махнула рукой в сторону прибора. — Только разденься. Полностью.

Паша покраснел, но подчинился. Бегать с тростью, надеясь спасти Киру, — плохая идея. Вдруг и правда можно вылечить?

Цилиндр закрылся, а внутри разлился какой-то приятный аромат. Паша почувствовал, что машина наклоняется, и через несколько секунд оказался в горизонтальном положении. Усталость отступила, боль в ноге затихла, тепло разлилось по всему телу. Глаза медленно закрылись. Паша уснул.

— Долго длится диагностика? — поинтересовался Петрович.

— Нет. Диагностика закончена. Началось лечение, — улыбнулась Мирта. Привычное и понятное ей занятие позволило взять себя в руки.

— В смысле? Так быстро? — широко открытые глаза Петровича смотрели прямо на Мирту.

— Смотри, — Мирта вызвала в пространстве голографическое изображение скелета пациента. — Вот здесь видны сросшиеся кости. Их недостаточно. И сращивание кривое. Дальше, — появилось изображение мышечных тканей, — есть участки, где мышцы утрачены. И сухожилия плохо сшиты. Дальше, кожа. Ну, там всё просто.

— И как это лечить? Его несколько месяцев по кусочкам собирали, хотя бы ногу не отняли, и то, слава Богу! — воскликнул Петрович, ужаснувшись от увиденного. Бедный Пашка, да как он вообще ходит?

— Кости раздробим, недостающие вырастим и снова срастим. То же самое с мышцами и кожей. Как новенький будет.

Петрович всё же прицепился к Мирте пытаясь выяснить, по какому принципу работает этот прибор.

— Медбокс использовал технологию биопринтинга in vivo, — терпеливо объяснила девушка, видя неподдельный интерес учёного. — Наноботы служили каркасом для роста новых клеток, стимулируя остеобласты — клетки, строящие кость, и миобласты — клетки, формирующие мышечные ткани. Процесс ускорялся за счёт локального повышения метаболизма и подачи концентрированного коктейля аминокислот и факторов роста.

Петрович с благоговением смотрел на эту машину, мечтая заполучить такую хоть в одну больницу Старославянска. Для него это было сродни явлению Бога медицины.

— Ему не больно? — всё же переживал Серёга.

— Нет, ему хорошо. Он спит и ничего не ощущает.

— Сколько времени это займёт? — голос Васька радостным не был. Перспектива лечения выглядела долгой.

— Недолго. Я максимально ускорю процесс. Недели три всего.

— Пашка вас казнит! — уверенно заявил Васёк и уехал обратно в общий зал.

Петрович остался наблюдать, Мирта разрешила. Видеть своими глазами, как маленькие наноботы точечно доставляют в организм его друга необходимые элементы для восстановления костной ткани, как на глазах восполняются пробелы, было для учёного сродни явлению Бога медицины.

— Ему не больно? — Петрович всё же переживал.

— Нет, ему хорошо. Он спит и ничего не ощущает.

— И он полностью восстановится?

— Да. Полностью. Даже грыжу межпозвоночную уберём.

— Так вроде не было? Он не говорил.

— Он не знал. Маленькая ещё. Но теперь и вовсе не будет. Он поправится полностью. Не волнуйся! Три недели!

Три недели спустя…

Васёк крутился на своём «БТРе» вокруг диагноста. Ему установили новые аккумуляторы, запас энергии которых чуть ли не бесконечен.

Что-то где-то прикрутили, и транспортное средство теперь могло не только бесшумно ездить, но и взлететь при необходимости. Невысоко. Спастись от Эфиров при случае достаточно.

Аншуманцы не понимали, почему Васёк отказывается от лечения в медбоксе и предпочитает оставаться инвалидом, и вызвались помочь хотя бы с креслом. Васёк был счастлив. А ещё…

Васька буквально разрывало от новостей, и он нарезал круги в медбоксе, ожидая, когда же Пашка выйдет из лечебного сна.

Петрович, которому тоже было что рассказать, только посмеивался над другом. За время, проведённое среди аншуманцев, Петрович получил ответы на многие свои вопросы и уже успел оправиться от первого шока.

Конечно, Пётр, с которым они много общались, знал не всё. Учёные всех мастей находились при императоре, но даже тех сведений, которыми владел Пётр, было достаточно для понимания, как далеко в науке шагнул этот мир.

К своему облегчению Петрович узнал, что временем управлять в Аншумане не умеют, и тот эпизод с Пашей, когда Пётр сумел его вернуть в ту же минуту, объясняли максимально просто, настолько, насколько может понять человек, не имеющий отношения к квантовой физике: любое событие — это информация, имеющая собственную энергию. Такое событие, как соприкосновение миров, — это информация, наполненная огромнейшей энергией. Проще говоря - имела место квантовая запутанность событий.

Выход этой энергии ещё несколько дней можно уловить, она не растворяется в небытие бесследно. А понимание эфира, как такового, увеличило шансы, дёрнув за нужную ниточку, подтянуть то самое событие.

Но это работает лишь при переходе между мирами при соответствующем оборудовании, которым на тот момент и располагали в Аншумане. Эксперименты со временем в границах Аншумана, если и проводились, то Петру об этом неизвестно.

Наверняка он знал лишь то, что много времени и сил тратится на изучение Сознания. Информация в нём, по мнению учёных, — ключ от Вселенной. И император хотел этот ключ.

Петрович уже знал, как далеко они продвинулись в своих исследованиях. И знание это, ещё полученное от Кости, было невероятным.

Ещё бы. Стало возможным путешествие по далёким галактикам. У них, правда, и выбора нет. С планеты надо валить.

В общем, у самого Петровича тоже новостей вагон и маленькая тележка.

А ещё они знали, где Кира, и у них был план. Оставалось дождаться Пашиного возвращения.

Диагност засветился, и с тихим щелчком панель отъехала в сторону. Чувство лёгкости не покидало Пашу, нога не болела, а полное ощущение того, что он наконец-то выспался, было самым замечательным за последние месяцы.

Паша посмотрел на друзей. Что-то было не так, но он не понимал что. То ли одежда, то ли внешний вид в целом. Васька не слышно, но он был и лыбился во весь рот.

— Диагностика закончилась? — поинтересовался Паша, подхватывая брошенную Петровичем одежду и натягивая комбинезон. Борода Петровичу шла. Точно! Откуда борода?

— Давно. Тебя уже и вылечили! — радостно завопил Васёк, заходя на крутой вираж рядом с Пашей и выкрикивая свою главную новость, которую уже не мог сдерживать, — прикинь, Пашь, у них секса нет!

Глава 5

Аншуманцы избегали Пашу. Его гнев был настолько ощутим, что каждому казалось, будто вот-вот этот гнев жёсткой плетью ударит по ним.

Паша влетел в общий зал, и его новые, исцелённые мышцы легко несли тело вперед, несмотря на бушующий внутри шторм. Он пересёк помещение широким шагом, игнорируя отца. Пол под ногами был непривычно мягким и поглощающал звук шагов. Об этом позаботились изгнанники, которые чудом спасли из руин старой лаборатории биополимерное покрытие.

Стены вокруг пульсировали тусклым, ритмичным светом, реагируя на его учащенное дыхание и высокий уровень адреналина в крови. Да и воздух здесь был стерильным, лишённым всяческих запахов, с едва уловимым привкусом озона и металла.

Паша проигнорировал этот безупречный, почти больничный порядок и ворвался в темный коридор, где свет панелей мигал нестабильно, выдавая сбои в энергосети бункера.

Охотники, занимавшие зал, замерли или сделали вид, что увлечены своими делами. Кто-то чистил оружие из странных, полупрозрачных сплавов, кто-то изучал голографические карты, мерцающие прямо над ладонями. Все они следовали совету Васька, который заранее предупредил: «Дайте ему выпустить пар. Он теперь как новый двигатель после капремонта — может заклинить от перегрева».

Ещё бы. Три недели времени потрачены впустую. Паша сжал кулаки, чувствуя, как под кожей играют наноботы, всё ещё завершающие регенерацию тканей. Он не знал, куда выплеснуть эту ярость, но понимал: не на людей. Они невиновны. Они были такими же пленниками этого красивого, холодного и умирающего мира, как и он сам.

Арк с Петей наблюдали молча. Арк — с отцовским интересом: узнавать взрослого сына в разных ситуациях невероятно интересно.

А Петя смотрел на всё философски. За годы жизни на Земле его взгляды радикально изменились. Эмоции, присущие людям и почти вытравленные из аншуманцев, он находил живыми и человеческими. Дружбу между людьми — прекрасной, а любовь — непонятной, но очень интересной.

Сколько бы Арк ни пытался ему это объяснить, Петя не понимал. В аншуманском языке даже не существовало таких понятий, как дружба и любовь.

Иногда, и весьма редко, такие явления привязанности случались, но карались. Так что тело, доставленное Мирте, было скорее показательной оплеухой за проявленное чувство.

Арк быстро принял земные правила и проникся ими. Пётр не сдавался, пока не взял на руки сына своего напарника. Рождённого женщиной, прошедшей через боль, но почему-то невероятно счастливой. Этот малыш, доверчиво лежащий в его огромных ладонях, одним взглядом прорвал плотину. Чувства вырвались на свободу. Живые. Человеческие.

И он признал дружбу. Настоящую, мужскую, верную дружбу. Признал, что ни Арка, ни его сына не предаст. Понял, что готов за них погибнуть, если придётся. Это было ошеломительно.

Но испытать любовь Петру не довелось. Он бегал туда-сюда между мирами, как связной, и невероятно много энергии тратил на то, чтобы не выдать свои изменившиеся взгляды в Аншумане.

Арку было легче: он отвечал за безопасность детей Охотников, выращенных искусственным аппаратом для репродукции, и больше времени проводил на Земле, чем в Аншумане. Но в нужный момент чёртов Куб вывернул наизнанку их обоих.

Пока Паша находился в заботливых руках Мирты и объятиях диагноста, Васёк кое-что им поведал: про Ларису, про то, в какой момент и как она оставила Пашу. И как долго он справлялся с этим фактом.

Увы. Верность в дружбе или любви всегда идёт под руку с предательством. Но люди не перестают рисковать, вот что Пётр находил странным. Он наглядно видел, насколько Кира небезразлична Пашке, хотя тот и не признавал этого, называя свою заботу опекой над девушкой, которую же сам и просветил относительно её дара.

Как ни назови, но сейчас Паша гневался и дико переживал об упущенном времени. Один лишь Васёк крутился с ним рядом.

Вот он, верный друг с детства. Когда-нибудь Пётр с удовольствием послушает об их приключениях в те годы, которые они с Арком пропустили, а пока есть важное дело. Необходимо достроить проход, который сможет удержать разрыв хотя бы несколько минут. Вывести отсюда хотелось всех. Подступающая гибель их дома была как никогда очевидной.

— Пашка, пойдём, наши хоромы покажу! — Васёк ехал за Пашкой, который нёсся по коридорам с небывалой скоростью. — У нас, знаешь ли, отдельные апартаменты. Там, наверно, подопытных держали, а теперь нас, — хохмил Васёк, переживая за друга. Пашкино гневное молчание обычно хорошо не заканчивалось.

— Васёк! — резко останавливаясь, рыкнул Паша. — Ну ты-то куда смотрел? Как позволил упаковать меня на три недели? — зелёные глаза горели, как два огнемёта. Злится.

— Пашь, ты не просто ходишь, ты летишь буквально. С тростью много бы Кире помог? Даже в Аншуман бы не сунулся. А за Кирой мы следим. Она в лагере Охотников, пока в безопасности. Тренируется. Всё под контролем. Хмырь, кстати, тот ещё прохиндей! Постоянно крутится возле императора! — Васёк обогнал друга и медленно поехал вперёд.

Паша чуть выдохнул, но для себя решил, что даже если его ранят, к медбоксу он больше близко не подойдёт.

— Там тебе отец подарок принёс, пойдём, покажу! — Васёк улыбнулся и махнул рукой Паше.

Подарком оказался браслет. Только на сей раз семейный. С полным набором функционала, включая семейную память и защитное поле Охотников. Он вцепился в Пашу, буквально узнав того на подходе. Металл нагрелся, и тонкие иглы-коннекторы мягко, но настойчиво вошли в кожу запястья, находя прямое соединение с нервными окончаниями.

— Павел! Не мешайте загрузке памяти! — голос Сато прозвучал не из динамика, а внутри черепа, резонируя прямо в слуховом нерве.

Паша и правда ощутил сильное давление на голову, словно кто-то пытался протолкнуть туда огромный объем данных через узкое горлышко. Перед глазами вспыхнули хаотичные вспышки цвета, в ушах зазвенело, а в висках пульсировала боль. Он инстинктивно попытался сбросить браслет, зажмуриться и отгородиться от этого вторжения, всячески сопротивляясь чужеродному потоку.

— Без этой информации ваше проникновение в Аншуман не будет эффективным! — настаивал ИИ, и его голос стал жестче, приобретая металлические оттенки. — Сопротивление бесполезно. Расслабьте когнитивные барьеры.

Информация полилась образами, схемами и ощущениями: карты дворца накладывались на реальность, данные о системах безопасности вплетались в сознание, как новые воспоминания. Это было похоже на мгновенное обучение, но без усилий, будто мозг просто принимал готовые знания, как флешку с данными.

— Сато, ты всегда рядом? — Паша никак не мог привыкнуть к голосу, всплывающему в самые неожиданные моменты. Ощущение постоянного контроля тоже напрягло.

— Смиритесь! — провозгласил мелодичный голосок и затих.

— Твою ж дивизию, Васёк! — Паша запустил пятерню в волосы и взлохматил тёмную шевелюру. — Что делать-то?

— Она же сказала, смирись! — захохотал Васёк. Сам он был рад, что Сато присматривает. Может, убережёт от беды своими советами. Хотя Васёк плохо понимал, как устроен ИИ и зачем ему заботиться о человеке. Наверняка у Сато свои интересы. Не зря же к Пашке прикипела.

— Что ты там про секс говорил? — вспомнил вдруг Паша, присаживаясь в висящее в воздухе устройство, напоминающее кресло. Было удобно. Оно даже слегка покачивалось, что действовало на Пашу весьма умиротворяюще. Васёк же захохотал.

— Слушай. Пока ты спал, я знакомился с местными. Они просили разрешения осмотреть земные вещи. Ну, я разрешил.

— И что?

— Презервативы нашли, — Пашка захохотал. Неунывающий Васёк, шагающий в чужой мир с презервативами.

— Кого ты… — и Пашка снова захохотал, не закончив фразу. Ну, Васёк.

— Да неважно. Короче, я объяснил, зачем они нужны. Видел бы ты их лица: смесь ужаса и непонимания. Нет у них секса, понимаешь?

— А как же дети? Ну хотя бы ради потомства?

— Они детей в специальной штуке выращивают. Родители вообще в процессе не участвуют. И называются они не родители, а воспитатели. Их задача — воспитание без эмоциональной привязки.

— Бред какой-то…

— Дальше больше. Я им объясняю процесс и связанное с ним удовольствие, у них паника, а твой батя ржёт. Он не только тебя утаил, он ещё и самое интересное не рассказал про наш мир. Правда, потом ему пришлось прятаться от соотечественников, потому как не дураки, два плюс два сложили и пошли к нему с вопросами, — хохотал Васёк. Паша представил отца, взрослого и крепкого командира, удирающего от подчинённых, и которому в итоге пришлось объяснять, откуда на Земле дети берутся, и тоже захохотал.

— Слушай. Ну ладно, у них правила и менталитет устоявшийся. Но как быть с желанием? Куда его-то спрятали? — отсмеявшись, спросил Пашка.

— А это самое интересное. Мы с Петровичем посовещались и решили, что это батончики. Туда что-то добавляют. Если бы проблема была генетической, то и ты бы не родился, так? Значит, дело в еде или воде. Короче, я снова ловлю крыс. Нафиг эти батоны, сами пусть жрут, — Васёк отъехал к стене их отсека и приложил ладонь к гладкой, почти незаметной выемке.

Стена бесшумно раздвинулась, открывая нишу. Внутри, вместо привычной электрической плиты, тлели странные, пористые камни серо-голубого цвета. Они излучали ровное, глубокое тепло, похожее на инфракрасное излучение, но более мягкое. От них исходил едва уловимый запах озона и раскаленного минерала.

— Видал, — похвастался он, подставляя ладони к жару, который был приятен и безопасен для кожи. — Для меня настроили. Чтобы тебя каждый раз не просить активировать браслет. Петрович выяснил, что это фрагменты термоядерного реактора малого радиуса действия. Их выбросили как брак, потому что они не давали нужной мощности для города, а для нас… — Васёк хитро прищурился, — для нас это идеальный гриль. Температура идеальная, мясо не горит, а томится. И главное — никакого дыма, только пар.

Счастливое лицо Васька озаряло всё помещение.

— По заказу изготовили у местных умельцев из деталей старого шлюза. Приходят иногда на запах: Рыжий пожрать, остальные пока понюхать, — смеялся довольный собой Васёк, указывая на вентиляционную решетку, откуда действительно доносился тихий шорох и любопытное фырканье.

— Одно мясо есть вредно, — улыбнулся Паша. Даже крысиному мясу он был рад больше, чем перспективе есть пресные батончики.

— А вот тут ещё одна история: у нас есть листья салата!

И Васёк рассказал, что среди группы Охотников есть изгнанница, в задачу которой входило сохранение флоры планеты. Она и сохраняла разные семена в ожидании галактического крейсера и возможности осваивать другую, пригодную для жизни планету.

Только её застали за подбором с земли семян из императорского сада. Хотели сразу казнить, но то ли император был в настроении, то ли некогда ему было на казнь любоваться — выкинули в Туман.

Аси юркнула в одну из пещер, там её и нашли изгнанники. Но дело в том, что у Аси был тайничок в пещерах. Хранить все семена в лаборатории она опасалась — любая проверка могла уничтожить последнее наследие живой природы Аншумана. Пара герметичных контейнеров с образцами была припрятана глубоко под городом, в зоне с естественной геотермальной активностью.

Кое-что уже здесь она попыталась прорастить, используя самодельные гидропонные установки из обрезков труб и фильтров. Свет давали тлеющие камни Васька, а воду очищали через угольные фильтры из тех же крысиных костей.

Петрович же, который в химии шарил больше, чем в физике, быстро выяснил, что пророщенная ею зелень — это вполне съедобные листья салата, богатые витаминами группы B и антиоксидантами. Для него это было маленьким чудом: хрупкие, ярко-зеленые ростки, пробивающиеся сквозь мертвый камень, пахли настоящей Землей, влажной почвой и жизнью.

— Так и живём, Пашка. Жарим крыс, жрём салат, — Васёк достал из небольшого холодильника, работающего на термоэлектрическом элементе, прозрачный контейнер, внутри которого лежали свежие, хрустящие листья. — Видел бы ты их лица, когда Петрович зажевал первый листик. Он заплакал. Серьезно. Слезы текли, а он жует и улыбается. Я чуть не помер от смеха, — веселился Васёк. — Для них это просто трава. Для нас — вкус дома.

— Эх, весело у вас, — немного завидуя тому, что пропустил столько комичных ситуаций, сказал Паша, — а я всё проспал. Буквально.

— Зато теперь бегаешь, как конь, — улыбался Васёк, — и я. Летаю как конь. Пегас, — и Васёк продемонстрировал свой взлёт в воздух.

Он нажал на скрытую панель управления в подлокотнике кресла, и снизу, из-под днища «БТРа», с тихим гудением выдвинулись четыре компактных турбины. Они работали на сжатом эфире — том самом веществе, которое питало весь Аншуман. Воздух вокруг колёс задрожал, исказился, и кресло плавно оторвалось от пола, зависнув на высоте метра двух.

Пашка вытаращил глаза.

— Да-да, Пашка. Не отстаю от новых технологий, — гордо заявил Васёк, управляя полетом легкими движениями джойстика. — Петрович перепрофилировал систему стабилизации из старого дронов-разведчиков. Теперь я не только езжу, но и летаю. Сзади подножка есть, специально для тебя сварена из титанового сплава. Могу и тебя прокатить, если захочешь почувствовать себя пилотом истребителя, — засмеялся он, совершая изящный вираж вокруг столба.

— Отец твой каждый день в медбоксе торчал. Мирту замучил. Всё требовал детальный отчёт. Переживал, — добавил Васёк важное. Паша легонько улыбнулся и кивнул. Взгляд потеплел.

— Какие новости из Аншумана?

— У твоего бати в лагере Охотников есть знакомый командир. Он не то чтобы сочувствует изгнанникам. Ни с кем не дружит и родственных связей не имеет. Но он годами готовит Охотников к сражениям. И ему не нравится, что гибнут они не в схватке с Эфирами, а по приказу того, кого своей жизнью защищают. Кира сейчас у него. Тренируется. Из лагеря её вытащить не выйдет. Подставим командира. А вот на пути во дворец можно. Её один брат сопровождать будет. Есть место, граничащее с нашими пещерами, они там будут проходить. В общем, шанс есть.

— А что с проходом? Что дядь Петя говорит?

— Говорит, нужна какая-то штука из императорского дворца. Без неё не заработает. А с ней дело в шляпе.

— Значит, задач две: перехватить Киру раньше императора и обокрасть его дворец. Делов-то, — усмехнулся Паша.

— Товарищ капитан, разрешите обратиться! — гаркнул Петрович, врываясь в их жилой отсек. Выглядел при этом весьма торжественно, несмотря на всклоченные по обыкновению волосы.

— Петрович, сбрендил? — удивился Паша. Васёк тоже в полном недоумении разглядывал Серёгу.

— Да я просто вспомнил, что ты у нас главный. То есть тоже командир, как и твой отец. Генетика, блин… Аншуманцы, кстати, в восторге от твоего статуса. Очень верят в генетику.

— Да и без веры всё ясно. Стоит только на них обоих посмотреть, — улыбнулся Васёк.

— Ну а ты что интересного расскажешь? — спросил Паша у Петровича.

— Васёк обозвал меня лабораторной крысой! — наябедничал Петрович.

— А он со мной неделю не разговаривал, — доложил Васёк и смылся.

— Васёк! — вслед ему крикнул Паша, но того уже и не видно было. — Ладно, что у тебя?

Петрович рассказал всё, что удалось узнать. И про время, и про строительство прохода.

— Сато предрекает через пару месяцев сильнейшие электромагнитные возмущения, — голос Петровича сопровождал всплывшую голограмму. Сато подключилась. На ней красными линиями пульсировала ткань пространства между мирами. — Высока вероятность активировать проход. Если достанем нужную запчасть.

Паша смотрел на мерцающую схему, пытаясь осознать масштаб.

— Просто убить Эфира, как на Земле, не выйдет? — он всё не мог понять, зачем им этот сложный проход, если сюда они проникли другим способом, через случайный разлом.

Петрович покачал головой, указывая на график энерговыделения, который рос экспоненциально.

— Их много, Паша. И все хотят на Землю, понимаешь? Представь дамбу. Ты можешь пробить в ней дырку камнем, но вода хлынет тонкой струйкой. А нам нужно открыть шлюз целиком, чтобы успеть эвакуировать людей или, наоборот, заблокировать вторжение навсегда. За пару минут нестабильного разрыва не прорваться массово. Нужен проход, который стабильно удержит разрыв в течение нескольких минут хотя бы.

Он ткнул пальцем в синюю точку на голограмме — ядро устройства.

— Это колоссальные энергетические затраты. Пространство стремится схлопнуться обратно, как резиновая лента. Его необходимо стабилизировать искусственным якорем. Так вот, этот квантовый стабилизатор и надо спереть из дворца. Без него проход просто захлопнется, раздавив всех, кто окажется внутри.

— Что же они столько лет не озаботились? — Паша не верил, что такая простая, казалось бы, задача не была решена раньше.

— Пашь, посмотри на них, — Петрович кивнул в сторону коридора, где тренировались Охотники. — Они воины, а не инженеры. Единственный, скажем так, технический специалист с системным мышлением — это ваш дядя Петя. Остальные привыкли к принципу «подай-принеси». Император запрещал любые самостоятельные разработки, считая их ересью.

Он понизил голос:

— И вспомни брата Киры: они лишь обороняются. Вести наступательную войну никто не умеет, выслеживать цели в сложной городской среде тоже. Всему учились сами, методом проб и ошибок, за прошедшие годы в изгнании. Каждая вылазка за пределы периметра для них — смертельный подвиг. Они, между прочим, очень на вашу помощь надеются. Вы для них — как спецназ из легенд.

Петрович серьезно посмотрел на друга:

— Кстати. Будь осторожен с Горгом. Он критикует всё, на что взгляд падает. Ваше с Арком родство, наши методы, даже саму идею прохода. Он считает, что мы слишком рискуем, нарушая «священный порядок» Аншумана. Для него традиция важнее выживания.

— Ясно. Что про Туман скажешь?

— Сгущается. К городу подступает. Космодром, с которого стартовали крейсеры много лет назад, весь покрыт туманом и находится уже за пределами города. И границы тайком действительно сдвигают. Люди твоего отца теперь заняли ваш наблюдательный пункт в пещерах. Подтвердили.

— Почему в городе нет паники? Я не понимаю безмолвия людей. Это от безысходности такая тишина?

— Знать бы. Их эксперименты с эфиром сродни спичкам, которые попали в руки детей: найти — нашли, сумели поджечь. Им понравилось, и начали поджигать всё подряд. В итоге катастрофический пожар, который сожрёт целую планету. И дай Бог, Пашка, к нам не перекинется. Эфир ведь вездесущ. А эти проходы…

— Риск есть. Эти существа же пролезли к нам. Вот мы влипли, Серёга. — Паша закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

Плевать на эфир, эту межзвёздную паутину Мироздания. Плевать на планету, гниющую от проделок человека, и на их созданий, чья суть так до конца и не ясна.

Забрать бы своих и домой. Сможет ли?

И кстати, надо выяснить, как они осуществляют коммуникацию, когда совершают вылазки. Ответ на этот вопрос он получил мгновенно:

— Павел!

Голос Сато, как ему показалось, был даже насмешливым.

— Сато, план дворца и точное местоположение стабилизатора можешь предоставить?

— Покопайтесь в памяти, Павел. Уже есть.

— Я тебе компьютер, что ли? Не лезь мне в голову, — Паша злился. Сделали из него какого-то киборга. Он не подписывался на это.

— Именно так. Совершенный. И это наиболее рациональный способ передачи информации. Других носителей не требуется.

— Сато, что ты мелешь? — Сато молчала долго, подбирая слова.

— Мозг человека способен на многое! Смиритесь!

— Что ты ко мне пристала, а? Почему не к моему отцу или Петру? Ну или Ваську, наконец? Он бы счастлив был!

— Все вероятности нашей коммуникации ведут к положительному исходу, — Сато сделала паузу и закончила, — для меня! — на этом затихла. Сколько бы Паша её ни звал, Сато ушла в глухое подполье.

— Твою ж дивизию! — наконец выпалил он и пошёл искать отца. С появлением Сато фраза «голоса в голове» приобретала иной смысл.

Аншуманцы ему осторожно улыбались, но на всякий случай не приближались. Сто процентов проделки Васька, напугал их по самые «не балуй».

Зато при мысли о дворце он точно знал, куда и в какое время нужно следовать. Ну, Сато. Интересно, можно ли её отключить? Паша очень опасался такого вмешательства. Мало ли что взбредёт в её искусственный интеллект.

— Я не влияю на ваш мозг, Павел, — голос Сато снова возник из Пашиного браслета Охотников, — это всего лишь обмен данными.

— Смириться?

— Именно!

— Это мы ещё посмотрим! — голос Паши, больше похожий на злобное шипение, привлёк внимание Васька и отца. Они о чём-то беседовали, когда Паша к ним подходил.

— Есть шанс, что Киру пригласят во дворец раньше, чем закончится её обучение? — с ходу спросил он у отца.

— Исключено. Приказ императора. Он её очень ждёт для беседы, но после обучения.

— На пропаганду надеется? — отец кивнул, а Паша скривился.

Знал бы император, в каком месте она выросла, выкинул бы любые мысли о пропаганде. Психиатры до Киры не достучались. Ему-то куда.

Мелькнула мысль, что у императора может быть более эффективное средство воздействия, но Паша её отогнал. Он заберёт девушку и вернётся домой. Точка. Ей здесь не место.

— Сколько у нас времени? — снова спросил Паша.

— Месяц, не больше.

— Тогда в этот месяц грабим дворец. Чем раньше, тем лучше!

— Невозможно! — подошедший Горг осмелел и вставил свои «пять копеек». — Требуется много времени на подготовку, нужно разведать подходы к дворцу, связаться с нашими людьми в Аншумане! — резкие черты лица Горга выражали полное несогласие, а его огромная фигура возвышалась над Васьком и Петровичем, который тоже подтянулся для участия в разговоре.

— Сато, мне нужно наглядное схематическое изображение города и дворца с указанием нашего местоположения и местоположения стабилизатора. Трёхмерное. Сделаешь? — в полу в паре метров от Паши открылся маленький люк, сноп света прорезал пространство, и в воздухе стала проявляться голографическое изображение с указанными параметрами.

— Отметь нашу базу зелёной точкой, — Сато выполнила. — Стабилизатор синей, — Охотники наблюдали за командной работой ИХ Сато и человека из другого мира с большим удивлением. — Обозначь красными точками места, в которых нас могут идентифицировать, — Сато выполнила. — Что скажешь, Васёк?

— Густовато наблюдателей, мышью надо просочиться.

— Сато, отключить наблюдение сможешь?

— Смогу на 10 минут. Рекомендуется применить во дворце.

— А кто ведёт наблюдение в городе? — спросил Васёк. — Другой ИИ?

— ИОН. Императорский отдел надзора. Его собственная система. Подчинена только командам императора, — оповестил Пётр всех, кто не знал. — Взломать нельзя.

— Можно. На десять минут, — повторила Сато.

— Значит, с дворцом решено. Там Сато прикроет. Осталось туда добраться. Сато, дай мне карту подземных ходов. С нашим местоположением.

Сравнивая две голограммы, Пашка с Васьком кружили вокруг них, прокладывая наиболее подходящий маршрут. Постоянно запрашивали новые данные, сверяя сведения Сато с рассказами Охотников.

Охотники включились в процесс и даже начали получать удовольствие от планирования. Им Сато карты не показывала, сами изучали подземелье.

— Вы не спрашивали! — откликнулась Сато. Васёк хмыкнул. Этих ребят готовили на пушечное мясо, думать — это в Аншумане привилегия императора. Тирания и деспотизм, одним словом.

— Выход в город из подземелья только один подходящий, здесь! — Васёк ткнул пальцем в нужную точку. Прямо на территории дворца.

— Не выйдет! — снова вмешался Горг. — В этом месте водохранилище Императора.

— А ты плавать не умеешь? — усмехнулся Васёк.

— Что значит «плавать»? — не понял Горг.

— Ясно, — Паша задумался. Учить их плавать некогда. Тем более значительную часть пути придётся проплыть под водой. — Эта сфера не пропускает только воздух или воду тоже? А комбез? — обратился он к отцу.

— Сфера полностью герметична, — Арк восхищённо наблюдал за тем, как его сын практически мгновенно спланировал вылазку. Они с Васьком профессионалы, да к тому же находчивые. Гордость за сына разлилась восторгом и теплом где-то в душе.

— Значит, туда доберёмся. Сато, отметь запланированный маршрут на карте зелёным пунктиром, рассчитай время до дворца. Дядь Петя, у штуковины вашей какие габариты? Она нуждается в герметичном контейнере?

— Паша, пути отхода… 10 минут во дворце — это без учёта обратного маршрута. Напролом и в водохранилище хорошо, но прикрытие надо. И план «Б».

С прикрытием было решено. Вызвались многие. А запасной план разрабатывали уже с Васьком в своём жилом отсеке. Помочь другу в подземелье Васёк не мог, даже с модернизированным креслом. Но идея у них родилась. Привлекли рыжего паренька, которого звали Гош, и который тут же, с лёгкой руки Васька, стал Гошей. Он был полон энтузиазма, предстоящая авантюра ему понравилась, а Сато обещала выступить в роли рации для связи Васька и Паши.

Вылазку решили не затягивать. В последующие два дня перепроверяли план, отрабатывали и пытались предугадать всевозможные препятствия, на третьи сутки готовились. Выступать решено было в ночи.

— Ну всё же, как мы любим, Пашка! — улыбался Васёк, счастливый от того, что и ему применение нашлось. — Эх, расскажи кому, разве нам поверят?

— Васёк! — Паша серьёзно посмотрел на друга. — Мы вернёмся домой, понял?

— Погнали!