Тучи над Велигородом

Глава первая. Беда приходит не одна

Я вылетела из гнездилища в предрассветных сумерках. Путь мой лежал в Северский край – туда, где смешивают свои воды Волховля и Выша, порождая Случу: там, на месте слияния рек, и раскинулся Господин Велигород.

Обогнув озеро Великое, я полетела над Волховлей, что, извиваясь словно уж, тянулась в сторону Севера – навстречу Выше. Тем же путем шли когда-то Сновид и Ходота – волхвы, по воле Велеса заложившие одно из селений, которые позднее превратились в Велигород. В их честь и получила свое имя эта река.

Подо мной медленно проплывали сонные, только начинающие просыпаться города: первым был древний и мрачнославный Полож, после него – ничем не примечательный Волховлинск, а затем – Торжец, служивший Велигороду «южными вратами». Миновав последний, я наконец достигла цели.

Со своей высоты я могла в мельчайших подробностях рассмотреть устройство Велигорода, раскинувшегося передо мной как на ладони. Реки разделяли его на три почти равные доли, именуемые третинами: Волховлинскую (юго-западную), Вышинскую (северо-западную) и Торговую (восточную). А меж ними, на искуственно созданном посреди города островке, располагался велигородский детинец.

Разглядывая город, я снова вспомнила предание о его основании, известное каждому велигородцу. По преданию, Волховлинская и Вышинская третины изначально представляли собой отдельные поселения: первое звалось Волховлинском, а второе – Вышинском. Волховлинск основан был деловыми сырянами, последовавшими за Сновидом и Ходотой, а Вышинск – воинственными буянами-перунопоклонниками, которых привел в этот край богатырь Буривой. Восточное же междуречье, впоследствии превратившееся в Торговую третину, служило обоим племенам местом торга и переговоров. Таковым оно и оставалось вплоть до нынешних дней…

Нужный мне дом находился на Волховлинской третине. Многие века под его ветхой крышей жили потомки Сытка Гордятинича – гусляра и купца, о котором у нас сложено множество разных песен и преданий. Именно там мне и «посчастливилось» появиться на свет.

Без труда найдя дом Сытковых, я подлетела к нему и юркнула в дымоход.

Первым, что я увидела, вылетев из печи и оказавшись в горнице, было лицо самого дорогого для меня человека; лицо, которое не раз являлось мне во снах; прекраснейшее, любимейшее, желаннейшее из всех лиц на свете – лицо моей сестры Велены. От одного его вида у меня перехватило дыхание. Эти глаза, щеки, губы, нос с горбинкой! – я так очаровалась им, что даже не обратила внимание на ежик коротких волосков, покрывавший сестрину голову.

Судя по растерянному выражению лица Велены, мое внезапное появление ошеломило ее. Неудивительно – любой бы растерялся, увидев, как из печи вырывается плюющийся искрами огненный вихрь и тут же у него на глазах оборачивается человеком! Да не абы каким – а его сестрой, о которой он ничего не слышал многие годы.

Велена сидела на коленях перед блюдцем, из которого сосал молоко наш домовой уж – хранитель дома и оберегатель семьи. Значит, она не изменила своей старой привычке: встав спозаранку, спускаться в горницу, чтобы угостить ужика молоком. От осознания этого у меня стало так тепло на сердце – я словно вернулась не просто домой, но в само прошлое! В то время, когда мы были еще детьми.

- Беда?! – сорвалось с уст Велены мое имя. Ее нежный и тихий голос дрожал от волнения. – Это не сон?

- Могу ущипнуть тебя, дабы ты убедилась, – отшутилась я.

Лицо сестры озарила улыбка – но лишь на мгновение.

- А если ты не та, за кого себя выдаешь? — спохватилась сестра.

- Разумное предположение, – согласилась я, нисколичко не обидившись (ведь змиуланы славны тем, что обманывают жертву, принимая облик близкого ей человека), и предложила: – Устрой мне проверку. Спроси о чем-нибудь, чего никто не может знать, кроме тебя и Беды (то есть меня).

- Хорошо, дай-ка подумать… – впрочем, много времени ей не потребовалось. – Назови имена наших подруг, если ты их, конечно, помнишь.

- Конечно же помню! Как я могла позабыть Белку с Любкой?

Тут на глазах у сестры выступили слезы. Встав с колен, она бросилась мне навстречу, и мы заключили друг друга в жаркие объятия.

- Подумать только! Целых семь лет прошло с тех пор, как я видела тебя последний раз, сестрица, – щебетала она, обнимая меня. – Я так скучала!

- И я по тебе соскучилась, Велька, – это было чистой правдой. – Каждую ночь тебя вспоминала, думая-гадая: как ты там поживаешь?

- Ты даже и представить не можешь, сколько всего случилось, пока тебя не было.

- Ну, кое-что уже заметила, – я прошлась рукой по выбритой голове Вельки. Когда-то она заплетала свои волосы в косу. – Смотрю, ты теперь совершенная, как наша тетушка?

- Я постриглась почти сразу же, как ты ушла. И только два года назад вернулась в отчий дом – после пяти лет совершенствования.

- Никогда не сомневалась в том, что у тебя все получится!

Велена всегда хотела пойти по стопам нашей тетушки: стать инокиней, достичь совершенства и помогать людям, наставляя их на верный путь.

- Но и для тебя эти годы не прошли даром, – заметила она. – Ты научилась летать.

- И не только этому… – я не успела договорить.

- О Промитей, кого я вижу! – неожиданно раздался голос, полный ласки и радости, что был до боли мне знаком. С неохотой разжав объятия и обернувшись на него, я увидела нашу тетушку – Душану.

Эта заботливая и необычайно добрая женщина заменила для нас обеих мать, безвременно почившую. После того, как я родилась, она убедила Гостяту оставить меня. Кто знает, что бы со мной стало, не окажись тетушка тогда рядом… Душана надеялась, что благодаря ее наставлению я смогу вырасти хорошим человеком – точнее, змиуланом. Однако, боюсь, мне не суждено было оправдать тетушкиных надежд.

- Как же ты выросла, Беда, – ласково проговорила она, ненадолго стиснув меня в крепких и теплых объятиях. – Помню, уходила от нас девчонкой, а вернулась уже взрослой женщиной! Что же тебя к нам занесло?

- Всего лишь желание повидать близких людей, – соврала я.

- И надолго ли ты у нас?

- Надеюсь, что да, – на самом деле я сомневалась. Цель моего возвращения пока еще была мне неведома.

- Это чудесно! Мы очень тебе рады, – но вдруг тень скользнула по ее лицу. – Хотя, конечно, не самое удачное ты выбрала время, чтобы сюда вернуться.

- Это почему еще? – не поняла я тетушку.

- А я думала, Велена уже успела тебе все рассказать…

- Нет, тетушка, – отозвалась сестра. – Беда только вот прилетела.

- О чем вы вообще?

- Просто в Велигороде сейчас неспокойно, – с глубоким вздохом произнесла Душана, – даже опасно. И неизвестно, что ждет этот город и всех нас в будущем.

Затем тетушка умолкла, о чем-то задумавшись.

- Как я уже говорила, – робко продолжила сестра, – много чего случилось, пока тебя не было. Для города настали очень непростые времена с появлением нового наместника… Точнее сказать – наместницы. Гориславы…

- Вот уже как год мы живем под ее гнетом, – вернулась в разговор Душана. – Старый наместник, конечно, был тоже злой и жестокий человек. Но хотя бы не безумный.

- Хотите сказать, эта Горислава безумна? – удивилась я.

- Да, – кивнув, твердо ответила тетушка. – Как и ее дед – Ярополк. Видимо, безумие в крови у Распутиных.

- Горислава приходится сестрой господарю, – объяснила Велька.

Распутины – княжеский род, правящий нами с Бусого времени. Ярополк, известный в народе как «Безумный», — первый из Бесноватых князей и приходится дедом нынешнему господарю. Именно он разделил Господарство на Земщину и Кромешнину – и Велигород вместе с ним: при Ярополке Торговая третина вошла в состав Кромешных земель.

- Говорят, – продолжила Душана, – она плела против своего брата заговор. Потому господарь и отослал ее от своего двора как можно дальше, на самый край Кромешнины.

- Так чем же она заслужила славу безумицы? – полюбопытствовала я.

- Тем, что объявила нам войну, – ответила Душана, – всей земской стороне. Она собрала самых отъявленных негодяев города и превратила их в свою маленькую Тьму кромешную, назвав это Черной ратью. Черноратники захаживают к нам и творят произвол: устраивают погромы, пытают и мучают, забивают до смерти и сбрасывают с мостов ни в чем неповинных людей – всех, кто под руку попадется. И любые злодеяния им сходят с рук, ведь за ними стоит наместница. Сама же она творит куда более ужасные дела: уже дважды пускала на наши третины бесноватых медведей и не раз насылала злыдней. А в последние ночи вообще стали пропадать люди. По улицам бродит кто-то невидимый, оставляя странные, ни на что не похожие следы. Поэтому мы ночью сидим по домам и лишний раз не высовываемся. Только толпой разве что.

- Ну и страсти у вас тут творятся! – теперь уже я была ошеломлена.

- Не все так плохо на самом деле, – вмешалась Велька, желая, видимо, меня успокоить. – Недавно появились богатыри, заступившиеся за нас, земских. На благо нам они совершили множество подвигов: умертвили тех несчастных зверей, несколько раз прогоняли злыдней и неоднократно давали отпор черноратникам. Те стали даже меньше к нам хаживать. Эти храбры зовут себя Буревестниками.

- Однако ж, – продолжила Душана. – обстановка в городе становится все более напряженной, накаляясь с каждым днем. Буревестники эти не только защищают нас от кромешников. Они раскидывают по городу берестянки с призывами к мятежу. Выступают с пламенными речами перед народом, призывая его сбросить свои оковы. И народный ропот растет. Люди все чаще вспоминают старые времена – когда Велигород был свободен и сам себе избирал посадников… А недавно, всего пару дней назад, кто-то пустил стрелу прямо в наместницу.

- В нее попали?! – не удержалась я.

- Нет, – покачала головой Душана. – Может, промахнулись. А может, это было такое предупреждение: дескать, убирайся вон, а не то в следующий раз мы точно попадем. Говорят, что это тоже дело рук Буревестников. Как бы то ни было, вот, что я могу сказать точно: грядет буря. И она может смести всех нас.

- А вы не думали вернуться в обитель?

- Думали, – кивнула Душана. – Однако народ сейчас нуждается в нас, совершенных, больше, чем когда-либо. И, кроме того, есть еще одно обстоятельство, но об этом тебе расскажет уже Гостята. Как проснется.

- С ним что-то случилось?

Ненадолго повисло молчание. Я перевела взгляд на сестру.

- Он видел Деву, – тихо ответила Велька. Имя богини смерти Морены обычно стараются не произносить вслух, опаясь привлечь ее внимание. Потому Морену называют просто Девой. В виде бледного призрака она является тем, чей срок подходит к концу, предвещая скорую смерть. – И потому собирается уехать к рахманам. Так что ты очень вовремя вернулась – успеешь с ним попрощаться перед отъездом.

Так было заведено у нас в роду: все Сытковы, состарившись, уплывали на Острова блаженных, чтобы прожить там последние свои дни, месяцы или годы. Обычай этот весьма распространен среди душеславцев – особенно, как я слышала, в Беловодье. А восходит он к Сытку Гордятиничу, – основателю нашего рода и первому землянину, что достиг рахманских островов.

- Да уж, одна новость другой лучше, – мрачно заметила я. Душана в ответ снова тяжело вздохнула.

- У нас нет причин для грусти, – безрадостно, но уверенно произнесла она. – Умрет лишь бренное тело брата. А душа его вознесется над небесами, ведь вел он поистине праведную жизнь.

Впрочем, сама я не сильно расстроилась из-за этой новости, поскольку отношения с отчимом у меня были очень натянутые. Я всегда знала, что он видит во мне лишь причину гибели своей жены – нашей с Велькой матери. И потому чувствовала перед ним неизгладимую вину – вину за собственное рождение и существование. Возможно, я немного завидовала сестре и брату, которых Гостята действительно любил. Со мной же отчим всегда был холоден. В отличие от брата, всею душой меня ненавидевшего…

- А как поживает Завид? – вспомнила я о нем. – Он все такой же несносный, как и в детстве?

- Да что ты! – махнула рукой Душана. – Завид давно не ребенок: он уже несколько лет как ходит вместе с Гостятой в Ганзею по торговым делам. И сам скоро станет отцом.

- Ну и ну! – удивилась я, не особо обрадовавшись. – Он что, женился?

- Полгода назад, – ответила Велька. – Его жена, Голуба – очень добрая и праведная женщина, – живет теперь с нами вместе и скоро должна разродиться. Уверена, она будет замечательной матерью.

- Что ж, – горько усмехнулась я, – надеюсь, возраст и брак изменили братца в лучшую сторону.

На самом деле я в это не верила. В детстве брат яро меня ненавидел – и за гибель матери, и за мою змеиную суть. Может, его ненависть ко мне и угасла с годами, однако я не сомневалась: она вспыхнет с новой силой, если мы вновь станем жить под одной крышей.

- Ну а что насчет тебя? – полюбопытствовала тетушка. – Чем же ты занималась все эти годы?

- Обязательно все расскажу, – заверила я ее. – Но, по правде говоря, мне бы хотелось немного передохнуть. А то голова идет кругом от всего услышанного!

- Ну конечно! – спохватилась Душана. – Тебе надо все это осмыслить и переварить. Пока остальные еще не проснулись, можешь подняться в вашу с Веленой клеть.

- Я тебя провожу, – отозвалась Велька.

Глава вторая. Подруги

Ступив за порог нашей с Велькой клети, я словно окунулась в прошлое. Тут же на меня нахлынули воспоминания о детских годах, а вместе с тем – и о подругах, бывших неотъемлемой частью моего и Велькиного детства. Только теперь я поняла, сколь сильно соскучилась по ним.

Упав на свою старую кровать, я предалась рассеянным мыслям – об отце, сестре, брате, Велигороде, Белке и Любке… Более всего меня волновала судьба последних. Они ведь могли пострадать от бед, обрушившихся на город!

- А как там наши подруги? – спросила я Вельку, лежавшую рядом со мной и поглаживавшую мои короткие иссиня-черные волосы. – Живы? Здоровы?

- И живы и здоровы, – услышав это, я облегченно выдохнула. – Но давно уже не подруги: лет шесть назад они рассорились.

- Как так?! – я не могла поверить в это.

- Разошлись во взглядах, – печально ответила сестра. – Любава теперь черноратница. А Белка возненавидела кромешников после того, что случилось с ее отцом.

- Что с ним произошло?

- Ему отсекли язык, – Велька глубоко вздохнула, – по приказу наместника. За прилюдное исполнение запрещенной старины.

- Какой ужас…, – других слов у меня не нашлось.

- Но и отцу Любавы не посчастливилось: он погиб в драке на Вышанском мосту. Гибель отца ожесточила, обозлила ее, и с тех пор она с нами, земскими, не водится. А потом еще наместница подкинула дров в костер, учредив Черную рать и объявив войну земской стороне Велигорода…

Вот эта новость меня по-настоящему огорчила. Мы вчетвером: я, Велька, Любка и Белка – были не разлей вода. Дружба наша казалась столь крепкой, что я не могла и представить ее конец.

- Я их разыщу. Во что бы то ни стало, – пообещала я самой себе.

Когда мы спустились, все семейство Сытковых уже было в сборе: тетушка, отчим, брат и его невеста сидели за столом и даже приступили к еде. Впервые за семь лет увидев Гостяту и Завида, я не сразу признала их – настолько сильно они оба изменились.

Завид возмужал; отпустил небольшую бороду, придававшую ему представительный вид. Но, судя по его недоброму взгляду, внутренне братец остался таким же вредным и заносчивым, как и в детстве. Подле него сидела румянощекая красавица с длинной косой и округлым животом – Голуба. Взгляд ее был тревожным, чему я совсем не удивилась: такие женщины, как она, – излюбленная добыча змиуланов.

В отличие от Завида, Гостята изменился не только телом, но и духом. В волосах у него поселилась седина, а во взгляде – какая-то неведомая печаль. Я помнила отчима крепким мужчиной в расцвете сил – сейчас же передо мной сидел седовласый, осунувшийся старец, мало похожий на прежнего Гостяту. Неужели встреча с Девой так сказалась на нем?

Гостята встал из-за стола и подошел ко мне, чтобы обняться. После недолгого прохладного объятия он вернулся за свое место, а я села подле сестры.

- Ты вовремя вернулась, Беда, – повторил Гостята Велькины слова. – Как тебе уже известно, совсем скоро я отправлюсь в свой последний путь – сразу после именин Велены. И Завид останется в доме за главного.

Эти слова меня вогнали в тоску. Не выгонит ли Завид меня сразу же, как только Гостята окажется в море? Мне не хотелось об этом думать.

- Как давно это произошло? – полюбопытствовала я.

- Ты имеешь в виду явление Девы? – в ответ я кивнула. – Полтора месяца назад.

- Прошло уже много времени, – задумалась я. – Может, это был просто дурной сон?

- Бывает, что смерть приходит к человку через год после явления Девы, а то и больше… Нет-нет, это не мог быть сон, – он покачал головой. – Я помню все, точно это случилось вчера.

Гостята устремил свой взор куда-то вдаль – или, быть может, вовнутрь себя самого. В глазах его заплясали безмные огоньки.

- Я проснулся рано утром и, разомкнув веки, увидал Ее. Она нависала надо мной белесой тенью, заглядывая мне прямо в лицо своими пустыми глазницами. Тогда меня переполнил дикий, смертный ужас, который вылился в безумный вопль. Не выдержав Ее взгляда, я зажмурил глаза, все еще продолжая вопить; а когда вновь раскрыл их, – призрак уже исчез.

Повисло молчание. Какое-то время Гостята продолжал глядеть неведомо куда с безумным видом. Очнулся он лишь когда тетушка коснулась его плеча.

- Не нужно страшиться смерти, – спокойно произнесла она. – Пусть лик ее страшен, но несет она освобождение. Ты вознесешься над небесами и станешь частью Плиромы.

- Беда, – вмешалась сестра, желая перенаправить разговор в более приятное русло, – а расскажи нам, как ты провела эти годы?

- Ну, я жила в гнездилище вместе с другими змиуланками. Это, наверное, чем-то похоже на жизнь в обители. Только совершенствуемся мы в ином, – я усмехнулась.

- Ты сказала: «змиуланками»? – удивилась Велька. – Мне казалось, что рождение змиуланки – большая редкость.

- Так и есть. Нас совсем немного – можно по пальцам пересчитать. И само гнездилище наше крошечное – по сравнению с мужскими.

- Если вас так мало, то вы, должно быть, очень дружны?

- Больше того – мы как семья!

- Расскажи про свою змеиную семью, – предложила Велька.

- С удовольствием, – однако мне не суждено было этого сделать…

- Как же низко пала эта страна, – подал голос Завид, до того молча сидевший с мрачным видом. Обращался он то ли к самому себе, то ли ко всем собравшимся. – При Даждьбожичах невозможно было даже вообразить, чтобы господарь дозволял змеям творить произвол на своей земле.

Это было горькой правдой. Покуда мы, змиуланы, верно служим господарю, он разрешал нам кормиться душами на Земщине. Но на то имелись веские причины.

Господарство со всех сторон, кроме севера, окружено грозными врагами: на юге – тугары, на западе – готы и шляхта, на востоке – лучане и берендеи. И единственное, что удерживает их всех от нападения – это мы да жар-птицы. Когда-то, во времена Даждьбожичей, для защиты державы хватало одних жар-птиц. Потому змиуланов тогда истребляли, а не чествовали. Сейчас же обстоятельства совсем иные: враги сильны, как никогда прежде, – у тугар и берендеев есть свои змиуланы, а у готов – кое-что пострашнее…

- По крайней мере Распутины позволяют мне и таким, как я, жить, – пробурчала я в ответ.

- И скольких человеческих душ стоит жизнь такой, как ты? – горько усмехнулся брат.

- Завид, уймись, – попыталась осадить его Душана.

- К твоему сведению, я не сгубила ни единой, – злость начала закипать во мне.

- А сородичи твои? – его голос сочился желчью.

- Давайте обсудим это позже, – робко предложила Велька. Но я так разозлилась, что не услышала ее.

- А скольких сородичей погубили твои сородичи? – вспыхнув, я тут же остыла из-за вмешательства Гостяты.

- Довольно! Уймитесь все! – рявкнул он, со всей силы ударив кулаком по столу. – Собачитесь, как дети малые – хотя уже давно выросли… Дайте старику спокойно провести последние дни в собственном доме! Отныне в этих стенах будет действовать правило: никаких ссор до моего отъезда. Вам ясно? А теперь, Завид, извинись перед сестрой.

Брат закатил глаза, обреченно вздохнул и выплюнул: «извини», – глядя в потолок. В этом «извинении» не было ни капли искренности, но на большее я и не рассчитывала.

- Извиняю, – буркнула я, бросив на него брезгливый взгляд.

- Теперь поклянитесь, что не будете браниться, покуда я здесь.

Мы сделали, как нам было велено. Каждый из нас произнес: «клянусь». Хоть я и успокоилась, перебранка все же оставила неприятный осадок. Поэтому мне захотелось выбраться из дома, подальше от брата и отчима.

- Я хочу повидаться со старыми подругами, – обратилась я к Вельке.

- Хорошо, – кивнула она. – Белка по утрам обычно играет под Бояновым дубом. Ты же помнишь, как к нему идти?

- Надеюсь, – я пожала плечами. – А ты со мной не пойдешь?

- Прости, у меня сегодня будут гости – люди, нуждающиеся в помощи и поддержке. Один, кажется, должен скоро прийти.

- Ладно, – вздохнула я. – Я не вернусь, пока не отыщу их.