Цыплёнок по имени Ральф

Глава 1. Рыцарь

Мой юный друг, усаживайся поудобнее. Сейчас ты услышишь историю, которая произошла очень давно, хотя, может быть, и не очень, но точно давно. И пусть она покажется тебе невероятной, местами даже неправдоподобной, но я уверяю тебя, что всё именно так и было.

Началось всё в небольшой деревушке на окраине старого леса. Тот был вполне себе обыкновенный: не магический и не заколдованный. В нём нельзя было встретить оборотней, леших или великанов. Возможно, где-то там и притаился маленький дракон, но отношения к моей истории он не имеет. Так что вернёмся к деревушке. Как я уже говорил, она была маленькая — всего несколько дворов, и те, кроме одного, заброшенные. Жила там обыкновенная семья. А какой она ещё могла быть? Это же была семья совершенно обычных кур.

Так вот. В этой семье появился на свет цыплёнок по имени Ральф. Его родители — Петушок и Курочка — были простыми фермерами. Дни напролёт они возделывали землю, добывая жирненьких червячков для себя и своих детишек. Их миленький пушистый выводок бегал взад-вперёд за жучками да паучками, мелькая жёлтыми макушками над островками зелени. Вся их жизнь ограничивалась фермой. И это нормально, ведь они были простыми курами.

Вот эта самая ферма была первым, что увидел Ральф. Или правильнее даже сказать «почувствовал». Только представьте! Серые неровные доски, покрытые плесенью и лишайником. Вечно скользкая, утоптанная грязь под ногами, источающая кислый смрад… Хороша картинка, да? При всём при этом ещё и спать приходилось тесно сбившись под мамой-наседкой, барахтаясь в куче затхлой соломы. Нравится? Вот и Ральфу не нравилось.

А что касается остальных… Их всё устраивало. Представляете? Но чего ж тут странного — они же курицы, всё-таки.

Словом, Ральф был особенным. Вот как раз об этом особенном цыплёнке и будет моя история.

С самого детства он чувствовал себя другим, и отличие это было не только внутри, но и снаружи. Его голову украшал шлем. Шлем из белой брони. Шлем из скорлупы.

И этот шлем очень крепко сидел на голове Ральфа. Любые попытки родителей снять его не приносили никаких успехов. Даже когда отец-петух отважился со всей силы ударить клювом по скорлупе, сковавшей голову его сына, та даже не треснула. Вот какой был крепкий шлем! Удивительнее всего было то, что он Ральфу нисколько не мешал. Шлем ведь не рос вместе с ним! Спросите, как такое возможно? Я не знаю, колдунство какое-то.

В итоге все смирились с его странным видом, хотя сам Ральф с самого начала носил шлем с гордостью. Он был уверен — впереди его ждут великие дела, ведь небеса одарили его от рождения — ну, так сказал старик Воробушек, когда Ральф пытался расколоть здоровенный орех головой.

Этот орех, непонятно откуда взявшийся посреди куриного двора, мог расколоть лишь истинный король, если верить старику Воробушку. Но Ральф верил, и мы будем.

И вот однажды на их ферме появился он. Настоящий рыцарь. Гром средь ясного неба? Нет — это призрачные крылья с достоинством бьются о черную броню. Знаменитый сэр Жюк де Носорог прибыл в их захудалую деревеньку. Тот самый, о котором Ральф слышал так много историй. Хотя многие из них Воробушек наверняка выдумал, возможно даже все.

Рыцарь остановился, бросил молниеносный росчерк взгляда по стеблям и листьям, по доскам и черепице, курам и цыплятам — убедился, что всё в порядке, и полетел дальше, блистая своим мрачным доспехом в лучах уходящего солнца.

Ральф остолбенел. Неужели он дождался? Неужели небеса наконец-то указали ему верный путь? Путь рыцаря! Он должен догнать сэра Жюка во что бы то ни стало. Просить, умолять сделать его своим учеником!

Цыплёнок опрометью бросился вперёд, добежав до покосившегося забора, немного замедлился, остановился, оглядываясь назад: его родители как ни в чём не бывало продолжали рыться пальцами в маслянистой земле, его братья и сёстры глупо уставились на ствол яблони — там ползала какая-то букашка, а старый воробей молча кивал, закрыв глаза. Он, конечно же, просто спал, но Ральф увидел в этом одобрение…

— Назад пути нет! — воинственно прокудахтал жёлтый комок отваги в шлеме из яичной скорлупы и шагнул за ограду.

Но ты, дружище, если тебе ещё нет восемнадцати лет, не смей так делать! Если бы Ральф знал, что от приключений одни неприятности, он бы ни за что не покинул дом. Даже такой противный. Но Ральф не знал этой простой истины, поэтому и отправился навстречу ветру в поисках своей мечты.

Кстати, ветер — это буквально первое, что он встретил снаружи. Тот порывисто играл с пёстрым ковром цветов, раскинувшимся на поле вокруг деревни, принося немыслимые ароматы, от которых кружилась голова. Воздух был чистым и свежим, пах мёдом и свежей зеленью, наполняя лёгкие маленького цыплёнка надеждой.

Мир за забором сильно контрастировал с тем, что окружало Ральфа всю его жизнь. И эта пьянящая бескрайность заставляла устремиться прочь от грязи и вони родной фермы.

И поддавшись этому чувству, он побежал. Побежал как никогда раньше. Забыл обо всём, о скучных братьях и сёстрах, о вечно занятых делами родителях, о старом пропахшем курятнике. Он даже забыл о сэре Жюке де Носороге! Представляете? Особенно удивительно это в контексте того, что по актуальным научным данным среднестатистические курицы демонстрируют отличную долговременную память. Но, как я уже говорил ранее, Ральф был необычным цыплёнком.

И вот, упиваясь своей новообретенной свободой, он добежал до края поляны, врываясь в плотные заросли невысокого кустарника, хотя для цыплёнка, разумеется, он выглядел как настоящий дремучий лес, полный неизвестных опасностей и таинственной магии.

Ральф, повинуясь инстинктам, замедлил шаг. Полностью замер, не проронив ни звука. Внимательно осмотрелся, насколько позволял козырёк яичного шлема. Прислушался, прижимаясь к земле…

Шорох. Совсем близко…

Рыжие глаза устремились вправо, обнаружив массивное шипастое нечто. Оно лежало, почти без движения, лишь изредка дёргаясь.

Страх начал уступать место любопытству, и Ральф немного расслабился, стараясь рассмотреть находку.

Медленно поднял одну ногу и сделал тихий шаг вперёд. Потом ещё один. Подкрался вплотную. Клюнул иголку.

— Фырк-ро-дах! — ответило нечто воинственным криком.

Ральф неуклюже отшатнулся, издав предательски жалкий писк. Он был ошеломлён!

Пока цыплёнок пытался прийти в себя, перед ним появился воин, закованный в шипастую броню с ног до головы. И лишь маленькая щель для глаз выдавала в нём живое существо.

Ты, ведь, уже догадался, кто повстречался нашему герою? Догадался же, верно?

Но Ральф точно нет. Он лишь видел воина в броне, который изучающе смотрит, скрываясь за ужасными шипами, сами по себе больше похожими на смертоносное оружие, чем на защиту.

— Кем ты себя возом…нил, раз осмелился тревожить сон сэра Ёж…ика? — глухой низкий голос просочился наружу.

— Серёжика? — Ральф наклонял голову то вправо, внимательно разглядывая источник голоса, то влево, ища возможные пути отступления.

Сейчас, мой юный друг, я должен тебе кое-что разъяснить. Ежи представляют опасность только для совсем юных цыплят, только-только вылупившихся из яйца. Да и вообще, они предпочитают мелких беспозвоночных, например жуков или червей. А Ральф в свои двадцать пять дней был уже слишком крупным, чтобы стать целью охоты. И воспринимался ежом, скорее, как нарушитель спокойствия, чем добыча или угроза. Поэтому лучшей стратегией для него было, конечно же, просто прогнать назойливого цыплёнка.

— Сэра! Ёжика! Негодяйское отродье! Относись с уважением! — Шлем колючего воина ощетинился.

— О, простите, сэр! — Цыплёнок припал к земле в поклоне. Ральф мог быть очень учтив. Особенно, когда перед ним рыцарь. Второй рыцарь за день! — О, точно! Я вспомнил!

— Что такое «уважение»? — перебил его сэр Ёжик.

— Нет! — Ральф резко выпрямился, заставив своего собеседника чихнуть. — Этого я не мог вспомнить, ведь никогда и не знал! Я вспомнил, зачем пришёл сюда. Я искал сэра Жюка де Носорога! Знакомо ли Вам это имя, сэр?

— Проклятая вошь! Ещё как знакомо! Видишь это?! — Рыцарь поднял шипастое забрало, демонстрируя милую острую мордочку. От верхней губы по щеке и к правому глазу поднимался уродливый шрам. — Подлый удар — чуть не оставил меня слепым!

— Подлый?! Но разве сэр Жюк не образец рыцарства? Это ведь его прозвали «Добрым Рыцарем без страха и сомнения»! Как его удар мог быть «подлым»? При всём уважении, сэр Ёжик, но в Вас говорит обида!

— Ах так! Сейчас я тебе его покажу! Готовься!

Ёж встал на все четыре лапы и сделал рывок вперёд, задирая голову вверх.

Цыплёнок непроизвольно отпрыгнул назад и неуклюже наклонился, подставляя голову под удар.

Стальные шипы со скрежетом выбили искры, скользнув по шлему… Ладно, это я выдумал. На самом деле иглы ежа лишь слегка прошлись по скорлупе, оставив еле заметные царапины.

— Восхитительный удар, сэр! Такой внезапный! Вы столь ловко двигаетесь в броне! Невероятно! — Ральф пищал так, будто и не собирался умолкать. — Не зря сэра Жюка де Носорога считают величайшим турнирным бойцом. Спасибо за этот урок!

— Величайшим?! Ты… ты… безнадёжен! Убирайся!

— Но…, но я не знаю, куда мне идти?

Сэр Ёжик презрительно фыркнул и свернулся обратно в клубок, демонстрируя, что разговор закончен.

Цыплёнок подошел ближе и аккуратно клюнул за иголку, но ёж даже не дёрнулся.

— Простите, сэр, я пойду… — бросил Ральф на прощание, делая несколько осторожных шагов в глубь леса.

— Эй, яйцеголовый.

Жёлтый комок отваги замер и обернулся. Сэр Ёжик по-прежнему был наглухо заперт внутри своей шипастой брони. Откуда-то из её глубин донеслось:

— На западе есть овраг. Иди туда. Там живёт леди Жабуэ. Она знает, как найти Жюка.

— Прекрасная леди?

— Отнюдь. Ступай же!

— Спасибо, сэр! Но где этот Ваш «назапад»?

— Ох… бестолочь. — Из доспеха вылезла когтистая лапка и указала вглубь чащи. — Туда.

Цыплёнок с благоговением поклонился и устремил свой взор к небесам, ища одобрения. Высоко средь ветвей прыгал старик Воробушек.

— Хе-хе-хе!

Вдалеке, вдалеке,

Бродят рыцари везде.

Развелись как саранча,

Правда, каждый без меча. —

Напевал он, хохоча.

— Хорошо, что мудрый воробей продолжает приглядывать за мной… — прошептал Ральф и поспешил навстречу приключениям.

Глава 2. Исполин

Прости, мой юный друг, но описание путешествия Ральфа к оврагу придётся пропустить — мне посоветовали не утомлять тебя. Возможно, это и правильно. Разве могут тебе быть интересны философские рассуждения, метафорически завёрнутые в свет солнца и кривизну корней? Поэтому перейдём сразу к делу.

— Замечательный выпад, сэр Экшон! — визгливо пропищал цыплёнок, уклоняясь от тяжёлого короткого ятагана.

— Я не сэр, — ответил ему воин в бледно-салатовом доспехе и замер, сложив руки перед собой.

На секунду Ральф увидел не грозного воина, а блаженного монаха в молитвенной позе. Безмолвного и совершенного, словно меч Господень. Этого замешательства хватило…

Резкий выдох-шипение разорвал пространство. На том месте, где ещё мгновение назад стоял Экшон, взметнулся небольшой вихрь пыли. Размытое изумрудное пятно на периферии зрения предупредило цыплёнка об опасности, заставляя неосознанно уклониться. Но этого было недостаточно. Его опорная нога получила сокрушительный удар нефритового клинка, и Ральф покатился кубарем по тренировочной площадке. Единственное, что он успел увидеть, — это всё тот же воин-монах в смиренной позе и его собственный пух, мирно парящий в порывах тёплого ветра.

— Невероятно! — восторженно закричал цыплёнок. — Где Вы этому научились?

— Восток, — бросил ему Экшон, плавно наклоняя голову.

— Научите меня этому? Это какая-то магия?

— Нет. Нападай.

— Да, моя очередь…

Ральф поднялся на ноги. Отряхнулся. Его соперник был вдвое меньше. И в десять раз быстрее… Разумеется, перед ним стоял богомол. В реальной жизни они вряд ли бы вступили в схватку. А у нас тут сказка всё-таки. Но в молниеносной скорости Экшона и правда нет никакой магии. И вот почему.

Во-первых, нервная цепочка богомола короче и проще, поэтому сигнал от глаз к мышцам проходит в десять раз быстрее, чем у курицы.

Во-вторых, мышцы-сгибатели ног богомола медленно накапливают энергию в эластичном белке резилине, и при снятии блокировки эта энергия высвобождается взрывным образом, позволяя Экшону развивать скорость, за пределами восприятия Ральфа.

Цыплёнок готовился к атаке, не зная всего этого, да и откуда бы. Хотя, даже знай он, что не сможет победить, он всё равно продолжил бы пытаться…

Вместо копья — клюв, вместо коня — мощные ноги. Впиваясь шпорами в землю, Ральф делает стремительный рывок вперёд, прерванный скрежетом кератина о хитин. Снова мимо? Да, но так и задумывалось! Резкое торможение ударом крыльев о воздух. Шея — тугая пружина, готовая разрядить всю мощь накопленной инерции. Мгновение быстрее мысли в ожидании размытого зелёного пятна… Справа! Клюв словно росчерк молнии. Без цели — просто наугад. Ещё секунда. Ральф остался на ногах, Экшон — в стороне, чуть дальше обычного, но всё в той же спокойной позе.

— Я… — пролепетал цыплёнок.

— Готов. — продолжил за него богомол.

— Спасибо Вам, сэр Экшон, за этот урок! — Ральф низко поклонился. — Благодаря Вам я стал чуть ближе к своей мечте…

— Я не сэр. Ступай. Но ступай осторожно…

И Ральф пошёл. По утоптанному бесчисленными тренировками песку, по растрескавшейся от зноя земле. Лапы вели его к краю оврага, к его временному приюту. Пришло время уходить. Он вспомнил всё, что пережил с тех пор, как покинул родную ферму…

Пусть сэр Ёжик и указал направление, но добраться до оврага оказалось непросто. Вздымающиеся из земли корни во мраке крон так и норовили сбить с пути. Острые камни, никогда не видевшие солнечных лучей, резали и кололи усталые ноги. А потом наступила ночь. Первая ночь вдали от дома. Холодная и таинственная. Она не принесла с собой отдых, лишь страх. Перенесёмся в неё и мы.

Вечерело. Солнечный диск превратился в кроваво-красный шар. Незнакомый лес, до этого момента пугающий лишь своей бескрайностью, превратился в пляску голубых теней. Щебет птиц исчез. В пространстве разлилась зловещая тишина. Первобытный ужас цепями сковал и без того тяжёлые ноги. Ведь всё вокруг поглотила тьма. Для нас с вами это не стало бы проблемой, но не для цыплёнка по имени Ральф.

Дело в том, что с наступлением темноты курицы почти слепнут. В скудном свете сумерек их зрение затуманивается, а очертания предметов расплываются. О способности различать цвета и говорить не приходится! Причина такой ночной беспомощности в уникальном строении глаз. В сетчатке куриц мало палочек — клеток, отвечающих за зрение в условиях слабой освещённости. Может показаться, что природа поиздевалась над ними, но это не так, это расплата за превосходное дневное зрение! Место палочек в глазах куриц заняли колбочки — другие светочувствительные клетки. Именно они дарят курам острое зрение и способность различать цвета при свете дня. Даже невидимый для человека ультрафиолет! Но как это может помочь в кромешной тьме густого леса?

Ральф медленно брёл вперёд, буквально нащупывая путь ногами, пока бесформенное нечто перед ним не обрело очертания поваленного дерева. От него тянуло сыростью и грибами. Пройдя вдоль ствола, цыплёнок обнаружил небольшую, но укромную ямку. Инстинкты заставили его нырнуть внутрь. Сверху её прикрывали могучие иссохшие корни, а сама она была наполнена сухим мхом. Какое-никакое, но укрытие. И лучшего сейчас не найти.

Ральф забился в самый дальний угол, прижимаясь к мохнатой подстилке, словно это один из его неуклюжих братьев. Ему стало теплее и спокойнее, словно мамины крылья вновь защищают его от всего мира…

Его разбудил треск. Что-то очень большое медленно шло сквозь лес, ломая деревья на своём пути. Каждый шаг этого монстра дрожью разливался по земле, проникая в самые кости маленького цыплёнка.

Ральф застыл. Не было сил ни пискнуть, ни встать. Даже глаза не хотели открываться. Но он был достаточно смел, чтобы принять неотвратимость.

Через крохотную щель в корнях он увидел его — Лось-древо. Исполин из детских сказок. Само воплощение первобытного леса. Его рога — не кость, а живые, скрюченные ветви старого дуба, покрытые лишайником и клочьями седого мха. Вместо шкуры — коричневая кора, треснувшая во множестве мест, обнажая нежную зелёную сердцевину. Из этих трещин пробивается молодая поросль папоротников. Откуда он здесь? Сам не знаю. Но, видимо, я немного поспешил, назвав лес «обыкновенным».

Цыплёнок попытался встать. Его ноги дрожали, как листья перед началом шторма. Вес хрупкого тельца давил на них так, словно оно превратилось в гранитную глыбу. В памяти Ральфа всплыл огненный вихрь, лишь задевший его родную деревню… Он рухнул вниз, раздавленный присутствием исполина.

Древнее божество леса замерло, умиротворённо впитывая лунный свет. Его голова, увенчанная древесной кроной, повернулась в сторону ямки под корнями, в которой притаился маленький комочек перьев. Из ноздрей исполина валил густой пар, вытесняя холодный ночной воздух. А жёлтые глаза, зловеще горящие во тьме… Смотрели прямо на Ральфа.

Голову цыплёнка сжали тиски. Шлем, который никогда раньше не мешал, раскалился, пытаясь прожечь путь к его испуганному разуму.

Лось-древо издал рёв, от которого задрожало само небо, и боль, окутавшая череп Ральфа, исчезла, забирая с собой последние силы. А древний исполин отправился дальше, сокрушая корни и камни, мирно переставляя свои гигантские копыта.

Цыплёнок очнулся, когда солнце было уже высоко. Выбрался наружу, чтобы осмотреться. Тьма леса отступила, свет смело падал на землю там, где прошёл древесный лось. Следы от его копыт покрылись луговыми цветами и, что совершенно невероятно, они уже цвели. А в том месте, где Лось-древо стоял, разглядывая Ральфа, лежал орех… Такой же, как на его родной ферме.

— Он благословил меня… — прокудахтал цыплёнок, замахиваясь головой в шлеме.

Дзынь! Скорлупа в скорлупу. Обе остались целёхоньки. Лишь сам Ральф слегка покачнулся.

— Эх… Всё ещё… не достоин, — с трудом выдавил он, мотая головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от назойливых искорок в глазах. — Возьму-ка я тебя с собой!

Но толку в этой идее было мало. Как ты, наверное, уже заметил, никакую сумку Ральф с собой не брал. Поэтому и нести орех было не в чем — не в лапах же тащить, он ими всё-таки ходит! Со временем наш будущий рыцарь тоже это понял. Попытался катить сокровище перед собой, но и из этой затеи ничего не вышло.

— Тьфу! Что же мне с тобо…

За спиной хрустнула ветка.

Ноги сами побежали вперёд, неся цыплёнка сквозь колючие кусты. Если бы не шлем, который он использовал как таран, пришлось бы оставить там все свои перья. Вообще, Ральф не был трусливым, вопреки расхожему мнению о представителях его вида, но исполин оставил следы не только на земле… Так и бежал наш несчастный цыплёнок, пока сбившееся дыхание и перегрев не вынудили его запнуться. Кубарем скатившись с пригорка, он распластался на краю ручья. И это было довольно кстати. Ведь потеря даже десятой части жидкости организмом курицы критически нарушает работу её мышц и нервной системы, делая восполнение запасов воды инстинктивным приоритетом.

Ральф рухнул на берег, стараясь оказаться как можно ближе к спасительной прохладной влаге, и начал жадно глотать, забыв на мгновение, где находится. Заполз в ручей, расправляя крылья…

— Нарушитель! — раздалось кваканье над головой. — Пернатый, сдавайся! Ты окружен!

Цыплёнок медленно поднял голову повыше, чтобы козырёк шлема позволил увидеть источник голоса. Он пересёкся взглядом с воинственными глазами. Холодными и чуждыми. Словно в сердце их обладателя никогда не было тепла. Дословно. Ведь это был головастик. А как известно, он является холоднокровным животным, и температура его тела зависит от окружающей среды, а в лесу жары не сыщешь даже самым знойным летом.

— Чё разлёгся, чайка! — квакнул кто-то из воды. Оттуда на Ральфа смотрело ещё пять пар глаз. Он и правда был окружён.

— Я не чайка… — пропищал цыплёнок в ответ, пытаясь встать.

— У него клюв! В рассыпную! — только и успел расслышать наш герой, после чего головастики словно растворились, используя маскировочный окрас своих кожаных доспехов.

— Стойте! Мне нужна по…

Внезапный удар камня по шлему прервал его на полуслове. В это мгновение кто-то накинул ему на клюв петлю и потянул вниз. Ральф потерял равновесие и упал обратно в воду, издав сдавленный короткий писк. Вокруг его ног закрутили верёвку и вытащили на берег.

— Лазутчик так бы и сказал! Отличная охота, парни! Возвращаемся! Жабуэ решит, что с ним делать! Тащи его! И… Взяли!

Цыплёнок махал крыльями как мог, пока окончательно не выбился из сил.

« — Леди Жабуэ… Так или иначе, но я её нашёл…» — подумал Ральф, теряя сознание.

За всем этим недоразумением наблюдал старик Воробушек.

— Ой, беда…

Из огня да в полымя,

Вот жестокая судьба:

Он искал — его нашли,

Ноги в узел заплели.

Рыцаря в нём не признали —

С грязью бедного смешали… —

Слова, полные печали, разливались по листве и тянулись следом за старым воробьём, который не отставал от отряда головастиков, прыгая с ветки на ветку.