Цветы сливы в ее волосах

Глава 1

В наших краях среди туристов пользовался популярностью Большой сливовый сад. Величиной он был в несколько гектаров и плодоносил каждый год. Но чаще всего его посещали не летом, а зимой, когда алые цветки сливы были покрыты снегом, а снежило у нас часто. Может это связано с красотой и необычностью такого явления, не знаю. Но мне хотелось верить, что люди приходили в сад, дабы послушать одну из самых красивых и печальных легенд. Историю про девушку с цветами сливы в волосах.

Двадцатилетнюю графиню знал весь мир как музу известнейшего художника своего времени. Тысячи мужчин увидев ее портреты хоть краем глаза, принимали обет безбрачия, дабы посвятить жизнь служению графине. Она обладала чистым и мягким голосом и часто выступала в постановках, умела поддержать даже самый интеллектуальный разговор и была очаровательной до безумия.

Графиня Лулу. Принцесса цветов.

— Какой ужас! — девушка приложила руку ко лбу и жалостно замычала.

— Что-то не так? — опасливо спросил писец, сгибаясь в поклоне.

Лулу озадаченно уставилась на него.

— Все же знают, что писания "о Великих мира сего" составляются непосредственно самими великими. Они сочтут меня самовлюблённой.

— Тогда что писать?

Графиня слегка наклонила голову вбок, пушистые волны цвета зрелой пшеницы скатились с плеч и рассыпались по спине.

— А это обязательно?

—Да. — отчеканил писец.

— Тогда пиши, что я хлеб крестьянам раздала.

— Это было в прошлом писании.

— Не помню такого. Может народ тоже. Давай, ещё раз напишем?

— Нет.

— Ах, какая чепуха!

— Что произошло? — голос Артура, теплый и привычно хриплый вырвал графиню из пучины страданий.

— Ничего.

— Лулу, — он неспеша подошёл к ней, переваливаясь с ноги на ногу, и приобнял за талию, — Я же говорил, что тебе необязательно этим заниматься.

— Мы просто обсуждали новые чернила. Только и всего.

— Тебе нельзя волноваться. Это плохо влияет на ребенка.

Лулу поджала губы. Ее муж был невыносимо упрям. Как дикий скакун. Сколько не приручай, не он подстраивается под тебя, а ты под него.

— Чернила быстро сохнут, у этого торговца больше не заказывай, — она выползла из его объятий, присела в книксене и удалилась.

Идеальная жена. Графиня Лулу, конечно же, покорна и мила. Любой мужчина этого мира мечтает стать ее мужем, как жаль, что сердце графини давно занято.

Может это и указать в писании?

Уже третий месяц Асмар писал письма, в которых беспокоился о ее самочувствие и просил приехал скорее к нему, но Лулу на них не отвечала. Асмар рисовал ее портреты ещё с тех пор, как она первый раз вышла в свет. Он прославил ее, сделал знаменитой. Или может она прославила его. Никто точно не знал. Но связь их была сильна и нерушима. До тех пор, как Лулу два года тому назад не вышла замуж за графа Лаосского и не уехала в другую страну. Асмар не мог смириться с этим. Да и не хотел.

— Чаю? — едва слышно прошептала Эмнет, поднимая небольшой заварник. Графиня сидела на террасе, в своем любимом стуле. Белый, с вырезанными узорами пионов. Свекр привез его из зарубежья и, признаться, он был весьма удобен.

— Не люблю чай. Налей просто воды.

Весна уже пришла, в воздухе пахло землёй.

В обед пришло ещё три письма, но графиня даже не стала их вскрывать. Вся важная документация приходила на имя мужа и доставлялась в его кабинет, ей же доставались приглашения на бал, чаепития, крестины чего-то ребенка и, конечно, письма Асмара. В общем, ерунда.

Она села за стол, он был очень широким, но коротким, из красного дерева или из дерева, которое покрасили в красный. Да кому до этого есть дело? Достала бумагу, белую и уже надушенную приятными духами, розовые чернила, а затем начала писать.

"Дорогой Асмар...

Нет

"Душа моя...

Нет

"Асмар. Друг мой. Только я получила твои письма и дрожащими руками уже пишу ответ. Я тоже страстно скучаю по тем временам, когда мы были вместе, но не могу ничего изменить. Моя душа, что жаждет красоты, написанных тобой картин, находится на родине, В Тамаре, но сердце мое здесь, рядом с сердцем моего супруга. Так что прошу боле мне не писать, ибо это тревожит графа, а значит и меня. Надеюсь, что вскоре мы ещё свидимся.

С любовью, вечно ваша Лулу."

— Графиня! — двери распахнулись, и в кабинет вбежала взволнованная Эмнет. Она замешкалась, присела в книксене, но зная, что графиня за ее дерзость ничего не сделает, продолжила, — Прибыл граф.

— Артур куда-то уезжал?

— Нет. Граф Сейшел.

Графине поплохело. Она пошатнулась и упала обратно на стул

— Графиня!

— Все в порядке. Но он же не сообщал о приезде.

Лулу подняла взгляд на Эмнет, ее сердце замерло. Она рывком схватила пачку писем, лежащих на подносе в другой части стола и принялась их перебирать.

Сталлия. Асмар. Эделия. Академия керамики. Конная арена. Мария. Вот. Себастьян.

— Сегодня? Почему так поздно?

— Я... Я не знаю... — пролепетал Эмнет.

Граф Себастьян Лаосский.

Умный и красивый офицер на пенсии. Завидный жених. Так обычно говорили про графа Артура, супруга Лулу. Себастьян же вечно был в тени, и нередко люди забывали, что он вообще существует.

Лулу тоже хотела бы забыть, но он постоянно напомнинал.

— Себастьян! — вскричала графиня, спускаясь по лестнице. Она развела широко руки и бросилась к нему в объятия, — Что ж вы так поздно написали о своем приезде, я б организовала бал в вашу честь.

— Не стоит графиня, нужно поберечь себя. Уже возраст не тот, да и в вашем положение стоит быть осторожнее.

Он улыбнулся.

Гадкий и мерзкий. Противный маленький жук, жадный до внимания старшего брата. Иди и умри.

— Что? — Лулу улыбнулась, старательно вслушиваясь в его назойливое жужжание.

— Где Артур?

— Ах! Вы видно приехали его повидать? Он уехал к своему другу.

— Надолго ли?

— На месяц или больше. Если б вы написали о своем приезде заранее, думаю, Артур бы отложил поездку. Но, видит Господь, не судьба, — Лулу жалостливо прикрыла глаза, отчего стала похожа на страдалиц с икон, — Печально. Но вы всегда можете приехать позже.

— Вообще, графиня, если быть честным, я приехал не к Артуру. А к вам, — он внимательно следил за изменением выражения ее лица, но графиня осталась также печально любезна, как и раньше.

— Знаете, графиня, — он прошел внутрь дома, ступая грязными сапогами по полу, — Я уже не молод.

— Вы совсем ещё дитя, — графиня прошла вслед за ним, стараясь не кривить лицо.

Себастьян Лаосский был младше ее на три года. И считал своим долгом каждый раз унижать ее по этому поводу.

— Ну что вы, графиня. Не нужно вынужденной любезности. Я не молод. И с недавних пор начал ощущать потребность в этом самом. И только вы мне можете с этим помочь.

— Этом самом? — пропищала Эмнет, Себастьян тут же прервал ее острым взглядом.

— Ваши слуги, графиня, весьма свободных нравов, — он хищно оскалился, — Я говорю про семью. Пока мне осесть, завести детей. Прям как у вас с Артуром.

— Хаха. Но чем я вам могу помочь?

— Сосватайте мне кого-нибудь. У вас же много подруг в высшем обществе. Она должна быть послушной, тихой, достаточно не уродливой...

...А ещё не брезгливой.

— ...из знатного рода, и обязательно с приданым.

— Я не сваха, граф, — маска любезности начала потихоньку спадать. Она действует только 15 минут, пробная версия, — Есть специальные люди, что ищут пару знати. Или в крайнем случае, если есть проблема с деньгами, попросите матушку.

— Мы в ссоре, — не обратив внимание на остроту, невозмутимо продолжил Себастьян, — Мне не близки ее взгляды на мир.

— Мои взгляды вам тоже не по нраву.

— Это другое.

— Нет, тоже самое.

—Что такое? — Артур явился как всегда вовремя.

— Себастьян? — граф ошеломлённо обнял брата, будто не веря, что он стоит здесь, — Почему не предупредил о приезде?

— Замотался немного и забыл. Прости, — Себастьян схватит того, как краб добычу. Они стояли обнявшись, казалось, целую вечность. Графиня три раза успела заскучать.

— Эмнет, прикажи накрыть на стол, — распорядился Артур и, приобнимая брата на плечи, поспешил в большую столовую.

Графиня Лулу поджала губы и ушла, сама не зная куда.

Они познакомились лет пять назад, на одном балу, а тогда она ещё их посещала.

Винни, ее подруга детства, прикрывая нижнюю половину лица кружевным веером, испуганно отвернулась от входа, на который пялилась весь вечер.

— Что случилось? — Лулу стало интересно, что её так испугало.

— Не смотри. Он увидит.

— Кто?

— Он. Паук. Граф Лаосский. — она схватила Лулу за руку, — Не смотри. Иначе он утащит тебя, закрутит в паутину и съест.

— Какая чушь! Кто тебе это рассказал?

— Ммм, — Винни упрямо мотала головой из стороны в сторону, — Не важно. Главное, держись от него подальше.

— Если ты не объяснишь почему, я не пойму.

— Он ловелас. Заманивает девушек в сети, а потом бросает. И говорят, что у каждой такой девушки у него по ребенку. А ещё они умирают.

— Дети?

— Нет же. Девушки.

— А ещё что он делает? Лошадей убивает и посевы жжет. Его случаем не Дьявол зовут?

— Глупая ты, Лулу.

— Можно присоединиться? — ностальгическую грусть воспоминании графини снова прервали. К сожалению, это бы не муж.

— Отобедали?

— Да. Уже вечер, графиня.

Лулу обернулась по сторонам. И правда, уже стемнело, а она и не заметила.

Они сидели в летней беседке, вдалёкие виднелись огни зажженных фонарей, висящих на крыльце.

— Что вы хотели? — холодно спросила графиня. Она позволила себе эту дерзость.

— Ответ на просьбу. Вы найдете мне жену?

— Я отказываюсь.

— Хах, — он усмехнулся.

Из-за темноты не было ничего видно, но графиня знала, что сейчас Себастьян выглядит ещё более отвратительно, чем обычно. Где же Эмнет с фонарем, долго им ещё здесь в темени торчать?

— Почему вы меня так не любите?

— А почему должна? Я люблю своего мужа, на других мужчин это чувство не распространяется.

— Ууу. Неужели?

Её дыхание замерло. Лулу заставила себя сделать вдох и успокоиться. Он не должен был услышать.

— Именно. Я устала, граф. И намерена пойти в покои, не провожайте меня.

— Я не верю.

— Чему? Что я хочу спать? Уймитесь, граф, вы перегрелись на солнце.

— Что лишь брат в вашем сердце.

— А кто ещё? — она резко обернулась, ее голос поднялся на пару октав, — Вы? Перестаньте вилять, и если обвиняете меня в чем-то, то скажите прямо.

— Всевышний! Я вас не обвиняю, графиня. Что вы. Просто мысли вслух. Не обращайте внимания, — он тоже встал, возвышаясь теперь над ней, — Калеб.

Графиня резко обернулась. Только сейчас она поняла, что в метре от неё стоит человек с тусклым фонарем в руках.

— Графиня. Я Калеб.

Лулу ждала, когда мужчина продолжит, но тот молчал.

— Просто Калеб?

— Он мой сослуживец, — вмешался Себастьян, — без титула.

— Вот как? Ну что ж, рада знакомству. Калеб.

Калеб. Калеб. Калеб.

— Кто он? — сузив глаза, вопросила Лулу.

Из окна били острые лучи полуденного солнца, заставляя ее щуриться.

— Эм, я не знаю... — после долго молчания ответила Эмнет.

Графиня облокотилась руками об стол и смотрела куда-то прямо, в пустоту.

— Кто он?

Себастьян Лаосский относился к закоренелым снобам. Он был очень жесток с прислугой, и являлся сторонником показательных порок над крестьянами. И чтоб он, Себастьян, привел в дом к любимому брату парня без звания. Вы пытаетесь надурить графиню, но у вас не получится.

— Выясни, — кинула Лулу, сама не зная кому.

Немного погодя, она прошла к книжному шкафу, стала искать что-то. Затем заметила эскизный портрет небольшого размера. Ее и Артура. Подарок Асмара на их свадьбу. Когда графиня получила его, это было в день свадьбы, за несколько часов до отъезда в часовню, то была крайне удивлена, ведь Асмар писал только маслом. Переход в новый стиль был либо знаком благосклонности, либо неодобрения. Лулу склонялась ко второму.

Асмар ненавидел Артура. Она была в этом уверена.

Графиня провела пальцем по лицу мужа.

Два года. Они были в браке два бесконечно долгих года.

Ещё до их официального знакомства Лулу знала, что Артуру нужны наследники. Все знали. Лаосские этого не скрывали. Граф был ранен на войне, и хромота являлось не самым серьезным последствием. Артур умирал, никто не мог сказать, сколько ему осталось, но это жизнь на пороховой бочке возле костра. Не знаешь, подорвется она сейчас или через двадцать лет.

Женщина обречённая на вдовство. Говорили о ней тогда.

Но Лулу этого не слышала. Она была... Влюблена? Возможно. Артур очень красив. Не стоит это отрицать. Короткостриженные в память о военных годах волосы. Черные как уголь. Благородная стать и твердость в лице. Даже не в лице, а в выражении. И глаза. Такие светлые и чистые, она заглядывалась в них до сих пор.

И мама. Она так часто о нем говорила. Каждый миг. Портреты Артура, которые запросила родительница, стопками лежали в комнате Лулу.

Да. Она была влюблена. И это чувство до сих пор теплится в ее сердце.

В дверь раздался стук. Лулу положила портрет обратно.

— Войдите.

Появился Калеб. С сияющей улыбкой на юношеском лице он уверенно прошел внутрь.

— Прекрасный день, графиня.

Лулу посмотрела в окно. И правда, прекрасный.

—Не хотите прогуляться в саду?

—Солнце слишком сильно светит, я обгорю.

— Мы можем взять зонт.

— Калеб, — Лулу повернулась, внимательно смотря на собеседника. Он будто друг детства звал ее на речку купаться. Непосредственно. Глупо. И весьма неуместно, — Вас Себастьян попросил выманить меня, так ведь?

Он промолчал.

— Значит он. Передайте Себастьяну, чтобы перестал испытывать мое терпение.

— Так и передать?

Калеб улыбнулся, бессмысленно и по-детски. Взгляд графини замер.

— Нет. Скажите, что мне нездоровится.

— Выздоравливайте, графиня.

Отчасти это не было ложью. Последнее время ей и правда нехорошо. По утрам ее тошнило, а после обеда кружилась голова, она стала больше есть и спать. Артур как всегда видел в любом недомогании беременность, слушать его бесполезно. Через неделю должен прибыть Жюль. Он приезжает каждый месяц дабы обследовать ее тело на предмет ещё одного тела. Графине оставалось надеяться, что она не скончается до его. приезда.

Солнце начало бессильно падать на землю, истекая красным закатом. Графиня вышла на прогулку в сад. Она хотела взять с собой Эмнет, но у той были дела, так что пришлось довольствоваться одиночеством. Внезапно Лулу обнаружила, что её любимая кружевная беседка занята. Там в свете подвесной лампы сидел Калеб. Заметив графиню, он встрепенулся и быстро что-то спрятал под стол. Это интриговало.

— Я помешала вам?

— Нет, что вы. Просто... Неважно.

Графиня сщурила глаза и примостилась рядом на лавку.

— Чем занимались?

— Я? Да это...— Калеб неуверенно достал из под стола руки, в них Лулу увидела знакомую обложку.

— Так вы читали «Элен»?

Плечи юноши слегка задрожали, и графиня поняла, что ему неудобно.

— Мне тоже очень нравится эта книга.

— Неужели?

— Конечно. Не счесть сколько раз я ее читала.

Он поднял глаза, светлые и чистые как у ее мужа. Они были наполнены интересом и жизнью, это удивляло.

Лулу невольно улыбнулась.

Элен, книга, подаренная ей отцом. Рассказ был старый, и не известно кто и как давно его написал. Ходили слухи, что все рассказанное там чистая правда, а кто-то говорил, что ложь. А ещё Лулу слышала, что история незакончена.

Графине нравился Элен. А ещё как горят глаза Калеба. Она давно этого не видела. Два года.

Они говорили о книге долго, давно солнце спряталось за горизонт, но лампа спасала. Графиня злилась. Она полностью была не согласна с мнением Калеба. Книга ведь была о другом. Они спорили громко и яростно, переходя на повышенные тона.

В конце концов, Лулу устав о бестолковости собеседника, схватила единственный источник света и собралась уходить.

— Подождите, графиня.

— Вы ещё слишком юны для этой книги, Калеб, поговорим через пару лет.

— Пф, — он, оскорбившись, передумал ее догонять и остался один. В кромешной темноте.

В обед на следующий день ей пришло ещё письмо от Асмара. Он настаивал на ее приезде.

Иногда, но не часто, графиня любила заниматься стрельбой из лука. Дабы поддерживать навык, а потерять она его не хотела, нужно практиковаться как минимум раз в неделю. На этом настаивал отец.

У родителей Лулу помимо нее было ещё два сына. Все трое погодки. Старший — Гербер, наследник титула, средний — Яков и Лулу — единственная дочь. Мать хотела, чтоб она была леди, но светская жизнь не оставляла ей времени на воплощение желаний. Детей бросили нянькам, а они не всегда могли уследить за шустрой детворой.

Поля и раздолье воспитали их.

Их воспитала свобода.

Когда Герберу исполнилось двенадцать отец неожиданно вспомнил, что мальчикам нужно готовится к службе. Он быстро нанял учителей по фехтованию, стрельбе из лука и картографа. Лулу, привыкшая везде ходить за братьями, тоже посещала уроки. Отцу это нравилось и он не запрещал, а матери не рассказывал.

Так прошло их детство.

— Не знал, что вы так хорошо стреляете, — Себастьян стоял чуть позади, облокотившись о ствол старого дуба, — Научите?

— Вечно вам от меня что-то нужно.

Он засмеялся. Не мудрено, другим портить настроение — себе поднимать.

— Я плохой учитель, — графиня взяла ещё одну стрелу и, гордо выпрямив спину, натянула тетиву. Мимо.

Это все треклятый граф виноват. Чтоб он провалился. Настроение испортилось ещё сильнее.

— Зато я хороший ученик.

Себастьян вопросительно посмотрел на Лулу. Графиня ещё крепче вцепилась в лук.

— Ступали бы вы отсюда...

— Слышал, вы вчера о чем-то долго разговаривали с Калебом.

— Интересно, от кого, — она усмехнулась, немного нервно.

Лулу хотела бы не разговаривать об вчерашнем вечере, но уступить Себастьяну и отдать лук, означало бы признание ей этого факта.

— А Артур знает, что вы шастаете с мужчинами в ночи по беседкам? Ему стоит быть в курсе, чтобы потом в обществе отбиваться от слухов.

— Вы мне угрожаете?

— Я, графиня, прошу научить меня стрельбе, — он наклонился так низко, что Лулу почувствовала его дыхание у себя на лице. Дыхание, что несло за собой страх.

— Можно было просто попросить, — она уклонилось, и пошла за стрелой.

Принять поражение в бою иногда даже полезно. Да, закаляет.

— Выше. Нет ниже. Не так. Крепче возьмите. У вас не руки, а куриные лапки.

Спустя два часа стрела наконец попала в мишень. В самый край, конечно, но уже прогресс.

Лулу дала знак и напуганная служанка тут же побежала собирать стрелы.

— У меня плохо получается, графиня, это потому что я левша?

— Нет, это потому что вы идиот.

Прошло ещё полчаса бесконечных попыток Себастьяна попасть в мишень, но увы были неудачны. В душе графиня улыбалась, на деле ее лицо сохраняло серьезный и удрученный вид.

Из-за поворота показался Калеб. Графиня не знала, почему он отсутствовал первую половину дня, и спрашивать ей не хотелось.

— О, вы стреляете! — он бесстрашно выхватил у Себастьяна лук и легко запустил стрелу, попав в самый центр.

Лулу невольно засмотрелось. В его теле была видна энергия и юношеская прыть, как у молодого скакуна. Красив. Ловок.

Калеб сделал выстрелов десять и не попал лишь раз. Когда посмотрел на нее. На графиню.