Цветы ненависти

Глава 1. Шило в мешке не утаишь

Смеркалось. Не обращая внимания на холодный осенний вечер, Андрас долго сидел на резном карнизе крыши и хмуро смотрел на возвышавшийся за рекой Белый дворец. Сегодня за ужином отчим с мачехой заметили настроение Андраса и спросили, все ли в порядке в школе, но он им ничего не рассказал. Вдруг обойдется, зачем понапрасну тревожить?

Теперь он ждал. Надеялся на лучшее, но готовился к худшему.

Когда на улице появилось несколько мужчин в модных черных пальто, с уверенной походкой и короткими плавными движениями, стало окончательно ясно: во дворце о нем узнали.

— Кто ходит в гости по ночам и носит черный китель? — процитировал шуточную загадку Андрас, из своего гнезда на крыше рассматривая мужчин.

Они тем временем добрались до двери и бесцеремонно в нее заколотили.

Можно было прямо сейчас исчезнуть, но тогда очень скоро отчим, добрый дядюшка Олж окажется на дыбе, а его молодая жена, тетушка Мариза, — в казематах. Можно сбежать в никуда, тогда рассказать опекунам будет нечего, но поступить так — слишком подло.

Андрас недолго колебался. Вернувшись через окно в свою комнату в мансарде, он переоделся в приличный костюм — не встречать же гостей в домашнем. Наскоро причесался и аккуратно переплел толстую темную косу. Распущенных по столичной моде волос он никогда не носил. Печально посмотрел на фото матери — она на нем такая счастливая. Знала бы она, к чему все придет, уже тогда сбежала бы домой в Морран, в любимый город Алиенорр, а не улыбалась бы на этом фото.

«Зачем же, мамочка, ты с ним связалась?» — этим горьким вопросом Андрас задавался часто. Увы, спросить он уже ничего не мог: мать была мертва шесть лет. Тот факт, что, будь она благоразумнее, его самого бы не было на свете, его нисколько не волновал.

Когда Андрас спустился, господа уже расположились в гостиной: на мягком диване напротив дядюшки Олжа сидел только один из них. Остальные рассредоточились по комнате. Поверх пальто виднелись портупеи с саблями, под воротниками — дорогие костюмы. Взгляды мужчин — тяжелые, внимательные — пугали больше клинков. Выхода не было, сопротивление Департаменту тайн — дурная затея.

Тетушка Мариза спешно расставляла чашки из лучшего фарфорового сервиза, но на угощение важный гость даже не взглянул. Суровый и элегантный господин с потрясающими светлыми волосами источал такую надменность, что хоть ложкой черпай. Вокруг он смотрел с откровенным презрением. Сразу видно — орлеттский аристократ. Но Андрас отлично знал его имя — это был отец одноклассника, сам светлейший господарь ДэрЭстрель, глава Департамента тайн.

Застывшего в дверях Андраса заметили сразу, и пришлось пройти в гостиную. Увидев его, ДэрЭстрель мгновенно вскочил, следом поднялся дядюшка Олж и бросил недоуменный взгляд на вельможу, но господарь его проигнорировал. Сейчас он видел только Андраса: смотрел так внимательно, словно планировал писать его портрет по памяти, и улыбался так солнечно и деликатно, словно и не был псом кровавого тирана.

Насмотревшись, господарь склонил голову:

— Джоанес ДэрЭстрель.

Наверное, это было приветствием, но Андрас не смог подобрать слов в ответ и только низко поклонился.

На дядю Олжа господарь перевел совсем другой взгляд — холодный, острый, как сабля. Все-таки образ господаря не так и противоречил его репутации.

— Значит, ДарВифт — это твой с супругой сын? — в вопросе было столько скепсиса, что ответ и не требовался.

ДэрЭстрель криво ухмыльнулся. Андрас поразился, как быстро и сильно меняется этот человек.

— Вы отлично знаете, господарь, это сын Манилики ДэрАрден, а не Маризы, — глухо ответил дядя Олж.

— Конечно, Манилики ДэрАрден, — насмешливо согласился ДэрЭстрель. — И только Манилики ДэрАрден? Отца у мальчика нет?

Дядя Олж растерянно хлопнул глазами, явно что-то прикидывая, потом предложил:

— Садитесь, пожалуйста, — и устроился в кресле сам.

Но ДэрЭстрель его проигнорировал, только посмотрел брезгливо.

Вопросов не осталось: Андрас понял, что первым должен сесть он. Несомненно, все опасения сбылись. Как ни хотелось надеяться на чудо, теперь ясно — все чудеса выпали на мамину долю, сейчас приходится пожинать их плоды.

В Орлеатт она поехала учиться, женское образование как раз вошло в моду. Никто не ожидал, что строгая морранская воительница с громкой фамилией ДэрАрден закрутит роман с молодым императором. Но вышло так.

Он ославил дочь Железного ДэрАрдена на всю страну, а женился на другой. Она вернулась домой и тоже вышла замуж.

Андрас родился уже в Морране и был морранцем. Вот только император, через два года несправедливо казнивший морранского князя, стал для его народа врагом.

С тяжестью на душе он сел рядом с опекуном. После этого и господарь вернулся на свое место.

Тетя Мариза внесла поднос со свежим печеньем, поставила его на столик и пристроилась с другой стороны от мужа.

Господарь внимательно смотрел на них, а по комнате топтались его люди.

— ДарВифт, ты на вопрос мой ответишь? — напомнил ДэрЭстрель. — Ты знаешь, кто отец этого ребенка?

— Моя жена родила Андраса в законном браке со мной. Какие могут быть вопросы к его происхождению, господарь? — спокойно ответил дядя Олж, но все отлично видели, как он комкал платок.

У Андраса засосало под ложечкой: он понял, что его крепкий, всегда уверенный в себе отчим, ворочающий огромным делом, сейчас отчаянно боялся. Ничего удивительного, ДэрЭстреля все люто ненавидели, но и боялись люто. Но самому Андрасу бояться уже было нечего: теперь его либо убьют, что бы он ни делал, либо напротив примут.

— Неужели? — холодно рассмеялся господарь. — Ты действительно считаешь, что это твой сын?

— Если моя жена рожает ребенка, а я его воспитываю, разумеется, я считаю, что это мой ребенок, — развел руками дядя Олж и тоже рассмеялся.

ДэрЭстрель нахмурился:

— Ты вообще представляешь, ДарВифт, хотя бы примерно силу мальчика, которого называешь своим ребенком?

Дядя Олж бросил быстрый, взволнованный взгляд на Андраса:

— Что происходит? — тихо спросил он.

— Проверка биопотенциала, второй раз, как полагается, — поморщился Андрас и поджал губы. — Сегодня делали.

— Что же показал анализ? — внезапно заинтересовалась тетя Мариза. Она ничего не знала о реальной силе Андраса, да и дядя Олж имел смутные представления. Но он точно знал правду о его происхождении, а вот мачеха только догадывалась.

Дядя Олж проигнорировал вопрос жены, мигом сориентировался и пояснил:

— Мой сын пошел в маму. Конечно, какой у меня биопотенциал. Но мальчик в мать, в род ДэрАрденов, это же сильнейшие воители страны, — с чувством выдохнул он.

Секретники за спиной своего командира с сомнением ухмыльнулись. А вот ДэрЭстрель не смеялся:

— Вот как? — льда в его голосе хватило бы на все Морранские горы.

Дядя Олж наконец понял что-то:

— Андрас? — он не мог спросить прямо, но взглядом старался влезть в душу. — Ты сильнее матери? Насколько? Ведь было же все хорошо?

— Да и сейчас все хорошо, ДарВифт, — с ехидцей встрял ДэрЭстрель. — Даже отлично. Но смотря для кого.

Что Андрас должен был ответить? Да, все надеялись, что обойдется. Они пытались все скрыть, они старались, он, Андрас, старался. Первая проверка в десять лет прошла успешно и дала отличный результат: воитель, сильный воитель в мать. Лучше не придумаешь. Но этот результат она дала не просто так. Он знал, догадывался, что теперь не получилось, что вышло иначе. В любом случае, если бы сегодня анализ показал воителя, ДэрЭстрель бы не пришел.

Андрас не смог подобрать слов и просто отвел глаза.

Мариза смотрела встревоженно и явно пыталась из недомолвок понять суть происходящего. А дяде Олжу больше ничего объяснять не потребовалось:

— Что бы там ваши лекари ни высмотрели в своих приборах, это не преступление, чтобы сюда на ночь глядя заявлялся отряд секретников! — резковато выдохнул он.

— Мальчика никто не обвиняет, — скривил губы ДэрЭстрель. — Чего не скажешь о тебе, ДарВифт.

— В каком же преступлении виновен я? — гордо спросил дядя Олж.

— Тебе сказать, как есть или по протоколу? — уточнил ДэрЭстрель. — Если по протоколу, то в государственной измене. Можно еще оскорбление величия короны приписать. Впрочем, на приговор это не повлияет. Жизнь ведь у тебя одна. А если, как есть, то ты и сам догадываешься.

— Господа! — всполошилась Мариза. — Помилуйте! Какая измена? Если вам нужен мальчишка, так и забирайте. А мы разве виноваты, что мать его гуляла, да еще с кем! Что в подоле принесла? Олжерон женился на ней, кто же знал, что она уж брюхата была? Родила, потом сама сгинула. Не выкидывать же ребенка было, муж пожалел, как родного воспитывал. Кормили, одевали, заботились! А вы говорите, измена, — закончила она плаксиво и даже очень достоверно пустила слезу.

Но ДэрЭстрель, судя по взгляду, не растрогался.

— Мариза, пожалуйста, — глухо попросил жену дядя Олж.

— С твоих слов, сударыня, — сурово произнес ДэрЭстрель. — Выходит, что мальчик — прямо приблудный щенок. Кто ты по рождению? Дара? Дира? Наверное, дира: ни ума, ни такта.

Ситуация уверенно накалялась, Андрас понял, что пора ее прекращать.

— Оставьте их! — не выдержал он. — Пришли за мной, так я с вами и пойду.

— Конечно, — спокойно согласился ДэрЭстрель. — Не останетесь же вы здесь. Но к этой паре у нас есть вопросы.

— Не сомневаюсь, — ядовито ответил Андрас. — К кому у вас их нет? Особенно если эти люди из Моррана. Оставьте мою семью в покое, если хотите, чтобы я пошел миром. Если же нет… Я помню вашу фамилию, господарь. С вами много людей. Но вы ведь видели результат анализа, верно? Потому и пришли.

ДэрЭстрель покачал головой:

— Я не хочу драться с вами. Неужели вы любите этих людей?

— Это моя семья, господарь, — повторил Андрас.

— Чужие вам люди: незнатный дар и его молодая жена — ваша семья? — не поверил ДэрЭстрель. — Вы слышали, что эта женщина мне говорила. Это — ваша семья?

— Какая есть, — отрезал Андрас.

Но под пронизывающим взглядом самого опасного человека страны и пятерки секретников, сдерживаться было трудно. Он терпел-терпел, поджимал губы, а потом…

Паркет под ногами Андраса, диваном, где он сидел и столиком рядом задымился. От лежащего там ковра запахло паленой шерстью. Мариза придушенно запищала и поджала ноги, Олж вскочил и негромко выругался. Дальше ток не пошел, до секретников не добрался: под их ногами пол остался целым, хотя им-то должно было достаться больше всего.Зато туда вскоре добрался огонь. Дерево — диэлектрик, но к сожалению, оно горит.

— Андрас? Это ты? Прекрати немедленно! — потребовал дядя Олж.

ДэрЭстрель закатил глаза и резко скомандовал:

— Не кричи на ребенка! Если самого чайник зарядить не хватает, это не значит, что все такие. Андрас, свет мой, выдохнули и успокоились, — продолжил он мягче, с интонациями доброй нянечки. — А то здесь сейчас все полыхнет. Андрас, вам бы стоило носить обувь с подошвой из диэлектрических материалов. Все-таки наш заряд идет через ноги в пол, если ничего не трогать руками.

— Огнетушитель в доме есть? — уверенно спросил один из секретников.

— В холле, как полагается, — придушенно ответил дядя Олж.

Секретник метнулся за дверь, а уже через полминуты залил пол струей пены под отчаянные всхлипы и причитания Маризы. Ей было жалко паркет и ковер.

Андрас опустил глаза. Таких ужасных историй с ним не случалось лет с шести.

Как и у всех вокруг — людей, животных, рыб — его организм вырабатывал электричество. Но ему досталась яркая искра, мощный биопотенциал. На эту силу проверяли всех детей империи, выявляя лучших – через анализ крови. Если человеку везло, это кардинально меняло его жизнь: из простого мальчишки за день можно было стать аристократом, сменить приставку к фамилии на благородное дэр, получить право на оружие. Немного бюрократии, и ты можешь стать генералом или политиком. Если же уровень дар или дир, — будешь работать клерком или фермером. Что поделать? Миром правит сила. В случае Андраса без всякого анализа было видно, что он — господарь. Такого везения не бывает, все они родовиты. Возможно у очень талантливых воителей и мог родиться слабый господарь. Но не у дара.

ДэрЭстрель усмехнулся. Когда ему наскучило разглядывать сцену, он снова холодно обратился к дяде Олжу:.

— Ладно. Знаешь, ДарВифт, трех обезьянок?

— Которые живут на Лакерте? — удивился тот.

— Нет, они живут здесь, — насмешливо протянул господарь. — Их зовут Ничего не вижу, Ничего не слышу и Никому ничего не скажу. Советую и дальше придерживаться этих прекрасных принципов. Знаешь, мне кажется, ты давно не был на родине. Возвращайся с женой в Морран, к родственникам, друзьям.

— Но у меня дела! — непонятливо возмутился дядя Олж. — Здесь моя контора, моя компания! Я не могу все бросить, я налаживал это десять лет!

— Оставь на управляющего, — отмахнулся ДэрЭстрель.

Судя по этому жесту, дядя Олж должен был убраться из собственной гостиной. Но он напротив, напыжился, словно не видел перед собой отряд офицеров и забыл, что еще недавно их глава вел совсем другой разговор.

— Так будет лучше, пожалуйста, — с прозрачным намеком попросил Андрас.

ДарВифт дернулся, опомнившись:

— Наверное, — тускло ответил тот и молча предложил руку бледной, напуганной жене.

Проводив их взглядом, он повернулся к ДэрЭстрелю, который внимательно его разглядывал.

— Почему в десять лет, анализ крови показал такой низкий результат? — наконец спросил он.

Андрас молча взял в руки свою остывшую чашку, подлил немного из чайничка, и медленно ответил:

— Я выпил яд.

Под шокированным взглядом секретников он молча откусил печенье и запил чаем.

— Яд? — взгляд ДэрЭстреля непроизвольно метнулся к двери, за которой скрылись ДарВифты.

Прожевав, Андрас качнул головой:

— Они здесь не при чем. Мариза вообще толком ничего не знает, то, что в Алиенноре болтают, сплетни. А Олж, он в курсе сколько у меня силы, но… В общем, когда я был малышом, она многим досаждала. Потом я научился себя контролировать, все обрадовались. Вот Олж думал, что и анализ не покажет. Чушь, конечно. Но он так думал, поэтому и удивился сейчас. А вот если выпить яд… Я знал, где взять яд, и взял.

— Почему сейчас не помогло? Или вы отказались от этого способа? — мрачно спросил ДэрЭстрель.

— Не отказался. Не знаю, — пожал плечами Андрас. — Может быть, я стал сильнее. Может, еще чего. Только я сразу понял, что яд не подействовал. А пить еще я побоялся. Поэтому я вас ждал, — одним глотком он допил чай.

Секретники переглянулись.

— Неужели нужно было так скрываться? Зачем? — казалось искренне удивился ДэрЭстрель.

— Конечно, — саркастически протянул Андрас. — Любой же обрадуется, если в стане его врагов появится человек способный претендовать на его титул.

— Наши враги за океаном, — покачал головой ДэрЭстрель. — Вы ведь не из Карносса.

— Ах, оставьте, — махнул рукой Андрас. — Мира между Орлеттой и Морраном давно нет и, должно быть, уже не будет. Счастье, если не будет войны.

— Вы еще удивляетесь, претензиям к вашим опекунам, — вздохнул господарь. — Такие мысли уже преступление. Морран — часть Орлеттской империи и не может воевать сам с собой.

— Конечно-конечно, — наигранно покивал Андрас. — Причем здесь ДарВифты? Так считают все и не только в Морране. Мое преступление больше, чем какие-то там идеи: я родился либо слишком сильным, либо не у той женщины. Но если вы хотите кого-то арестовать, обратите внимание на школу, где учится ваш сын. У нас в классе давно планируют форсировать Небесный перевал.

ДэрЭстрель поморщился:

— Небесный перевал неприступен, Морран можно взять только с моря.

Это была узкая дорога высоко в горах. Единственная связь Моррана с остальным материком. Группе людей ее даже пройти сложно, не то что взять под вражеским огнем.

Андрас пожал плечами.

— Скажите, как можно родиться не у той женщины? — печально спросил его ДэрЭстрель. — Ребенок — часть родителей. Его таланты напрямую связаны с ними, а не являются случайностью. К тому же, вы изначально неверно рассуждаете. Собственного ребенка нельзя считать конкурентном. Императору обязательно нужен наследник, и чем сильнее он будет, тем лучше.

— У него есть наследник, — спокойно ответил Андрас.

— Не так всё просто, — покачал головой господарь. — Неужели это повод, чтобы травиться, лишь бы не попасть во дворец?

— Травился я не до смерти, а если попасть во дворец, то очень может этим кончиться, — мягко пояснил Андрас.

Неожиданно господарь поднялся, шагнул к нему и одним движением опустился на колени, так что роскошные белые локоны кончиками легли на пол: с древности считалось, что остричь волосы — значит утратить силу. Андрас сжался и отпрянул.

Сейчас ДэрЭстрель смотрел внимательным, но мягким и теплым взглядом.

— Андрас, я клянусь, что вам не грозит опасность, — жарко сказал он.

— Прямо клянетесь? — насмешливо уточнил Андрас.

— Клянусь! — подтвердил господарь. — Ни я, ни ваш отец не причиним вам вреда. А прочие, если захотят - мы им не позволим.

Андраса глубоко тронуло такое пылкое признание: принять его - значило поступиться многолетними убеждениями, что господарь ДэрЭстрель и, вероятно, его повелитель — противники и угроза. Андрас рос и строил планы на жизнь, опираясь на это мнение. Неужели можно отринуть все, только взглянув в голубые глаза Джоанеса ДэрЭстреля, и поверить ему на слово?

— Скажите, а князю Альбину вы тоже клялись, прежде чем его убить? — не удержавшись, спросил Андрас.

Лишь на мгновение господарь не совладал с эмоциями, но в его глазах плеснула такая боль, что Андрас мигом пожалел о своей жестокости. Как там ДэрЭстрель говорил Маризе: ни ума, ни такта? Даже если господарь морочит ему голову, это было низко.

— Знаете, — наконец ответил ДэрЭстрель. — Я любил Альбина намного сильнее, чем вы и большая часть морранцев, я его знал, он был моим братом. Но правителей Моррана, свою тетку Маргиту, покойную Агнесс,я понимаю. Терять близких больно. Они ненавидят меня, и я понимаю почему, понимаю их. Но поверьте, даже если цели твои благородны, а гнев праведен, ненависть нельзя пускать в сердце. Она разъедает душу, она рождает только хаос и боль. Ненависть — злое чувство. Нельзя открывать сердце злу.

— Простите меня, — отвел глаза Андрас. — Я вовсе не ненавижу вас, Орлетту, императора. Нет. А мама, она вообще его любила. Но я боюсь.

— Боитесь? — усмехнулся ДэрЭстрель. — Меня? Императора? Попасть в логово зверя? Думаете, ваша семья не планировала это? Шила в мешке не утаишь. Останься вы в Морране, могли бы скрываться вечно. Там ваш дед может все, не только скрыть таланты внука. Но вас привезли сюда. Да еще и отправили в самую заметную школу, где учатся самые знатные дети. Однажды это непременно должно было всплыть. Ваша семья не может этого не понимать. Вас отдали на растерзание тиранам и палачам?

«Все-таки обиделся», — решил Андрас.

Даже если так, пусть. Андрас с детства знал, что родственникам не нужен. Нечего удивляться, если они хотели аккуратно, словно бы нежеланно, вернуть Орлетте ее кровь. Сделать все естественно, дескать, люди императора сами нашли, забрали. Не нашли бы, значит так Бог судил. Отправить ребенка прямо тирану они стыдились, хотя подумывали об этом — он знал. В любом случае, вырос он в тепле и заботе. Любили или нет, но воспитывали, берегли. Старая история: тетка кричит и фыркает, а сама книжки покупает и кусок получше подкладывает. Морранцы сирот не обижают.

Андрас угрюмо кивнул:

— Да, стоило подкинуть меня к воротам дворца еще младенцем. Были желающие, мать не дала. Но в восемь лет уже не подкинешь. Письмо нужно было отправить, так и написать: «Жена моя дитя от тебя прижила. Так что забирай свое отродье».

— Нужно было, — уверенно согласился ДэрЭстрель.

— Пожалели, дали шанс вырасти, — огрызнулся Андрес и уже спокойнее продолжил: — После смерти мамы, дяде Олжу меня подсунули, вроде как по закону. По документам он же отец, но не очень он хотел. Просто отказаться не смог. Сами знаете, кто мой дед. Ему поди откажи. Еще и Маризе досталось ни за что такое счастье.

— Он мог не жениться на Манилике, — тихо ответил господарь.

— А вот этого я не знаю. Зачем он на ней женился? Любил, может? Но она его не любила. У них и брак-то был белый. То есть не брак, а так, одни документы. Она всегда любила, я уже сказал, — его.

— Вы очень похожи на отца, — чуть слышно произнес ДэрЭстрель.

— Не замечал сходства с портретом, — бесцветно ответил парень.

ДэрЭстрель покачал головой:

— Что портрет? У вас такая же мимика, манера говорить, глаза — это очень много. А дворец — ваш дом.

— У меня нет дома, — устало качнул головой Андрас. — Ладно, я пойду собирать вещи.

— Все не собирайте, — мягко попросил ДэрЭстрель. — Возьмите дорогое вам, то, что нельзя заменить. Остальное не понадобится.

Андрас встал и медленно, под грустным взглядом господаря, на негнущихся ногах пошел к себе наверх.

«Похож на отца, о, Господь Сил!» — с замиранием сердца думал он. Андрас мог как угодно относиться к этому незнакомому человеку, но не мог о нем не думать. Отца у него никогда не было. Дядя Олж не в счет, опекуном он был хорошим, но отцом никогда.

Собрался Андрас быстро: взял любимый альбом с рисунками, пенал и мамину фотографию. Как бы там дальше ни повернулось, больше действительно ничего ценного у него не было.

Когда он спустился, секретники уже стояли на улице, перед открытой в дом дверью. Стоило Андрасу подойти к ним, как кто-то, деликатно подхватив Андраса за локоть, дал понять, что нужно двигаться вперед. Он покорно направился за секретниками.

Глава 2. От себя не убежишь

Впереди возвышались огромные резные двери. ДэрЭстрель взял у Андраса сумку и отдал одному из своих людей.

— Малый тронный зал, — сказал он, распахивая двери, и жестом предлагая ему войти.

Вопреки названию, зал оказался огромным и роскошным: стены из розового мрамора сверкали позолотой, колонны, украшенные лепниной, росписи и впечатляющий трон. Андрас замешкался на пороге, но следом шел ДэрЭстрель и пришлось двигаться вперед.

Множество ледяных взглядов скрестилось на Андрасе, но сейчас они мало его волновали. Он смотрел прямо на императора. Повелитель был в точности, как на своем портрете: худощавый, волоокий, с длинными до синевы черными волосами и удивительно светлой кожей. Сидя на троне он выглядел холодным, неприступным, даже не живым. Но не мёртвым и слабым, а мраморным львом, застывшим в своей непоколебимой силе.

В зале пахло озоном, похоже многим здесь не по себе, раз токи электричества убегают в воздух. Андраса явно ждали, причем без восторга.

Нервно сложив руки на груди, он принялся аккуратно рассматривать взволнованную толпу. Несколько знакомых лиц нашлось без труда: императрица Есения вживую оказалась даже лучше, чем на портрете: очаровательная, пышная блондинка. Ее брата — Эштона ДэрАвасона, Андрас знал по школе, учился в одном классе с его сыном, господарь входил в попечительский совет. Замерший рядом темноволосый юноша не мог быть никем другим, кроме принца Даллана.

Другого принца — Эльдара, Андрас тоже легко узнал. Младший брат императора смотрелся едва не его близнецом: казавшийся таким заметным на портретах орлиный нос, совсем не привлекал внимания в жизни, а смуглую кожу легко можно было спутать с загаром. На самом деле, Эльдар всего лишь унаследовал немного больше черт от матери, чем его венценосный брат. Принцу Даллану они тоже достались, в отличии от Андраса, чтобы там не говорил ДэрЭстрель.

Еще он узнал Преосвященного, великого служителя Храма. Старик в пурпурном шёлковом кафтане, с непривычной морковной кожей, рыжими волосами, обильно усыпанными серебром, пугающими янтарными глазами внимательно смотрел прямо на него, но заметив ответный взгляд, отвернулся к такому же рыжеволосому собеседнику: они оба были ниррхами, этот маленький кочевой народ редко покидал свои степи, Андрас до сих пор не встречал никого из них. Больше он знакомых лиц не приметил. Повсюду толклись разодетые чопорные аристократы с длинными локонами и служители храмов в традиционных кафтанах. Лица у всех были мрачные и очень важные. Складывалось ощущение, что император собрал Совет господарей, раз даже ниррхи явились. Только почему-то без Моррана. Странно, все-таки официально Морран о суверенитете не объявлял.

Где-то внутри у Андраса тревожно засосало, а тонкая сорочка прилипла к внезапно взмокшей спине: господари просто так не собираются.

Не только Андрас изучал людей, они тоже изучали его: по залу медленно пополз шепоток.

Не дав ему разрастись, император повелительно вскинул руку, требуя внимания. Он молчал, но за несколько секунд зал затих и замер, почтительно внимая.

— Дети мои! — в наступившей тишине голос владыки прозвучал поразительно громко.

Андрас нервно сглотнул.

Император продолжил:

— Не все случается, как мы хотим. Не все бывает так, как мы ожидаем. Сегодня я узнал, что у меня есть еще один сын.

По залу вновь пробежал шепоток, но под тяжелым взглядом повелителя он затих, не посмев окрепнуть.

— Все знают о моих отношениях с Маниликой ДэрАрден. Воительница была моей невестой, но не стала женой. Зато, как теперь выясняется, стала матерью моего ребенка.

Андрас с трудом отказался от желания посмотреть в сторону императрицы. Он не мог понять, что творится в его душе: с одной стороны, император почти признал его сыном. С другой, едва ли это кого-то обрадовало. А обрадовало ли оно самого Андраса?

— Анализ крови уже показал в нем силу рода ДэрАрранов. Но полагаю, все захотят убедиться в этом лично, — император взмахнул рукой, в зал внесли стол и громоздкий метрон — прибор для измерения биопотенциала. Суетясь, все стали расставлять прямо посередине тронного зала, на месте расступившейся толпы.

Орлетта началась с Аррана — пророка Господа Сил, изгнавшего змеепоклонников с людских земель. Сын господаря и сам господарь, он превосходил своим биопотенциалом всех людей и даже все их возможные мечты. Этой силой его отметил Бог. Арран закончил эпоху Владычества, и господари назвали его первым царем единой Орлетты. Не все принцы наследуют божественный дар, но только тот, кто его получил может занять святой трон Аррана. Андрас справедливо мог надеяться, что уж его этот рок точно минует, с его-то происхождением. К сожалению, последние события эту надежду погубили. Видно у Бога на сей счет другие планы.

— Кроме того, — дождавшись, когда движение в зале прекратится, вновь заговорил император. — Я хочу напомнить, что законным наследником орлеттского престола является сильнейший из рода ДэрАрранов.

Если бы он бросил чем-то в толпу, реакция была бы спокойнее. Все задвигались и загомонили разом. Правда быстро успокоились под холодным взглядом своего владыки. Но не все:

— Мой повелитель! — выкрикнул Эштон ДэрАвасон, брат императрицы. — Пусть даже мальчишка и ваш сын, он не может наследовать трон. Он незаконнорожденный!

— Правда? Говори, пожалуйста, тише, Эштон, — спокойно попросил император. — Почему ты так думаешь?

— С позволения моего повелителя, — неожиданно звучным, совсем не старческим голосом вдруг заговорил Преосвященный. — Я хочу напомнить пресветлому Эштону, что благородная Манилика была обручницей Его Величества и несомненно зачала ребенка, если только будет доказано, что это сын нашего владыки, в этом состоянии, будучи невестой. А закон почитает обручение почти наравне с браком, потому что оно совершается со священною молитвой и измену здесь называет прелюбодеянием. Про растлителя же говорит: «обидел жену ближнего». — Слово «жену» Преосвященный выделил голосом.

Андрас знал об этом законе. Да все знали, но видно не все хотели помнить. ДэрАвасоны, да и многие в зале, выглядели очень недовольными судом верховного служителя. Тот между тем продолжал:

— Тот, кто будет разлучен со своей обручницей прежде брака и сочетается с другой, тот перед законом, как вступивший во второй брак. Так, что, — подвел итог старец, — этот юноша, если только он сын нашего повелителя, хоть и рожден с неким нарушением правильного хода вещей, но не может считаться незаконнорожденным, как вы о том говорите, ваша светлость! По закону, самое не правильное в его рождении то, что брак родителей по итогу не состоялся. А не то, что мальчик был рожден.

— С моей сестрой, повелительницей Есенией Его Величество был сговорен раньше, чем обручен с Маниликой ДэрАрден! — прорычал Эштон ДэрАвасон. Императрица стояла бледная и прижимала к себе сына, кажется, ей совсем не нравился разговор.

— Светлейший господарь видимо забыл, что не дома, — надменно протянул ДэрЭстрель, он так и стоял за спиной Андраса и лица его тот не видел, зато слышал ядовитый голос. — Не нужно свои региональные законы натягивать на всю империю. Сговор и обручение — совсем разные вещи.

Эштон резко обернулся к нему:

— Обручение и брак — тоже! Как бы вы с Преосвященным не пытались доказать нам иное. Иначе зачем нужен был сам брак? Если ты пожелаешь оставить все своему ублюдку, я не против. Ах да, твой отец ведь так и сделал! Но речь идет о троне империи и должны учитываться общие интересы.

Андрас понятия не имел, что его дернуло вмешаться:

— Господарь Кайрел ДэрЭстрель сочетался законным браком с сазорийской княжной Исарой! Тому в Морране было немало свидетелей, — уверенно объявил он и понял, что весь зал с неприкрытым злым удивлением смотрит на него. Дескать: оно еще и разговаривает?

— Господарь не мог вступить в законный брак со змеиной княжной! Такой брак априори незаконен, — высокомерно ответил ДэрАвасон.

— Спасибо, мой принц! — вежливо ответил Андрасу ДэрЭстрель и вышел вперед, насмешливо глядя на ДэрАвасона: — Все знают, что ты слаб, Эштон. Теперь решил сообщить, что еще и плохо образован?

— Он — не принц! — возмущенно закричал Эштон.

— А ты — не господарь, — с издевательской улыбкой покачал головой ДэрЭстрель. — Но я же тебя так называю.

— Не забывайся, — злобно выдохнула императрица. — Он брат мне, помни с кем разговариваешь!

— Я помню, моя повелительница, — поклонился ей ДэрЭстрель. — Такое забудешь.

— Успокоились! — громового голоса в зале не прозвучало, император даже не кричал, но ощутимо запахло озоном, и огромная хрустальная люстра вспыхнула всеми огнями.

Люди дружно посмотрели на нее, и действительно успокоившись, перевели взгляд на своего повелителя.

— Молодцы, — похвалил их владыка.

Уже было темновато, солнце почти зашло и видно потому свет не погасили, словно именно так все и планировалось.

— Я ничье мнение не спрашивал и ничьи интересы учитывать не собираюсь, — продолжил свое слово император. — Есть закон и он велит, чтобы трон наследовал сильнейший. Или я должен тебе ссылку на кодекс привести, Эштон?

— Нет, мой повелитель, —опустил глаза господарь. — Ваше слово — закон без всяких ссылок.

— Рад, что ты это помнишь, — улыбнулся император. — А теперь разъясним, наконец, все вопросы.

Жестом он указал на стол с метроном, за ним уже стоял крепкий мужчина в белой медицинской форме.

Андрас понял, что должен делать. Расцепив, сложенные на груди руки, он медленно двинулся к столу.

Андрас много бы дал, чтобы метрон не перешел критической отметки, тогда ничего не подтвердится, никто не сможет объявить его сыном императора, ведь уровень господаря ничего не докажет, только особая священная сила докажет — тогда бы его оставили в покое.

Доктор извлек из маленького бумажного пакета тонкое лезвие. Вообще уже лет пятьдесят биопотенциал замеряли, просто прикладывая устройство к телу, но видимо во дворце решили действовать по старинке, ради полной точности.

— Прошу? — с доброй улыбкой доктор протянул ухоженную, с аккуратными ногтями руку. Андрас вложил в нее свою. — У вас рука током бьется, а нам нужно сделать замер в состоянии покоя, — смущенно сообщил мужчина, но руку не отбросил.

— Простите, — Андрас устыдился и честно постарался успокоиться.

— Теперь лучше, спасибо! — поблагодарил его врач.

Дальше все было быстро, действовал мужчина четко и уверенно: пореза на пальце коснулись маленькие клещи метрона, железо слегка погрузилось в ранку.

— Зажгите, пожалуйста, лампочку, — попросил врач.

Лампочка имелась тут же. Заряжать светильники — первое, чему учат детей. Сначала это очень трудно, контролировать биотоки сложнее, чем ходить. Но это не сложнее, чем читать, и к семи годам даже самые отстающие дети уже включают свет и любые приборы машинально.

Андрас дотронулся до цоколя, и она загорелась, а метрон должен был обработать изменения данных.

— Теперь опять успокойтесь, — вновь попросил доктор.

Стараясь подчиниться, Андрас закрыл глаза, ему очень хотелось, чтобы результат был как можно хуже. Он ждал каких-то слов и медлил смотреть, но все молчали. В зале стояла мертвая тишина. Наконец, ему надоело, и он взглянул на прибор: в первое мгновение ему показалось, что стрелка не двинулась, ее не было видно на шкале, и только потом он понял — она зашкалила.

Сдавленный всхлип императрицы привел всех в чувство. Вот тогда зал взорвался, вновь заговорили все и сразу.

Андрас молчал и тупо смотрел на метрон. Ему не хотелось ни говорить, ни двигаться. Даже жить не хотелось. Как теперь придется жить?

Андрас на мгновение прикрыл глаза: «Господь Сил, помилуй нас!»

Несчастная императрица Есения побледнела, как мел, дрожала и держалась за плечо сына.

Опомнившись, Преосвященный заговорил:

— Братья и сестры, я счастлив сказать, — ни капли счастья в его голосе не звучало. — Господь не забыл свой народ. Наш наследник обличен благословением и огромной силой, силой Аррана!

Повисла тишина. Андрас глубоко вдохнул и вновь закрыл глаза, хотелось и уши еще заткнуть. Слово было сказано, Храм его признал.

— Этого не может быть! — отчаянно простонала императрица. — Раил, во имя Господне!

— Именно, во имя Господне мы здесь все и собрались, — император казался глубоко удовлетворенным. — Брат?

— Не мы избираем царя, Господь избирает, — спокойно и с большим достоинством проговорил принц Эльдар. Если он и был разочарован, в нем это ничто не выдавало. — Трон наследует достойнейший.

Слова принца Даллана император почему-то не потребовал.

— За сим я рад объявить, что у Орлеттской империи есть законный наследник: с сего дня Его Императорское Высочество Великий господарь и Наследник принц Андрас ДэрАрран.

Ждать чьих-то слов повелитель не стал, а поднялся с трона. Зал вынужденно склонился в глубоком поклоне. Один Андрас замешкался, и почти сразу ему пришлось разогнуться. Проходя мимо замерших в поклоне подданных, император махнул ему рукой, призывая следовать за собой.

Андрас смутился, не уверенный, что правильно понял приказ. Тогда ДэрЭстрель кивком указал ему на дверь, и пропустив его, пошел сам.

Только когда император вышел в коридор, и Андрас дошел до двери, в зале все выпрямились.

***Выйдя в коридор, император сразу замер, так что Андрас на него чуть не налетел в проходе. Не заметив этого, повелитель обернулся и с неожиданно яркой, светлой улыбкой, сказал:

— Ну и задал ты нам всем жару, ребенок!

Андрас буквально оторопел от такого поворота:

— Я не хотел этого! Мне вообще ничего не нужно, — как можно убедительнее сказал он, даже головой потряс.

Но император только бросил:

— Есению этим не утешить, — и повернулся к ДэрЭстрелю: — Но держалась она хорошо, я думал будем ее нюхательной солью в чувство приводить.

Андрас совершенно растерялся. Еще несколько минут назад такой властный император, сейчас так задорно смеялся.

Император с господарем спокойно двинулись куда-то по пустому коридору. Секретники исчезли, причем вместе с сумкой. Андрасу ничего не оставалось, как плестись следом, тем более, что на это похоже и рассчитывали. Странное было ощущение, он впервые видел отца, был очень близко, даже чувствовал слабый аромат его парфюма. Но никаких эмоций это не вызывало: ни радости от знакомства с родителем, ни страха или отвращения от встречи с врагом. Было какое-то бессвязное чувство непонимания и опустошенности: энергия, исходящая от повелителя впечатляла, а качки его поведения пугали. То мороженный, как первые весенние цветы по утру, то шутит и смеется, как мальчишка. ДэрЭстрель — тоже тот еще вопрос. Обаятельный он, не отнять, высокомерный, аристократ — что поделать? Но на страшное зло ничем не похож, франт и вельможа.

Пока Андрас предавался размышлениям, мужчины делились впечатлениями.

ДэрЭстрель слегка поморщившись, постановил:

— Есения была на грани, но справилась. Все-таки почти господарыня, что говорить.

— Это твое вечное «почти»! — укоризненно покачал головой император, но с такой ухмылкой, что явно было, сам он бы сказал и пожестче, кабы не совесть да не этикет.

— А что? — развел руками ДэрЭстрель, состроив невинную рожу. — Она даже не воительница. Но все же титул у нее есть, липовый, правда, но воспитанию-то это не мешает.

— Ничего он не «липовый», этот твой лексикон! — император повел рукой, будто подбирая слово. — Он юридический, устаревший, титул вежливости, вот! Джон, право слово! Пожалуйста, хватит ее цеплять. Тем более, сейчас, когда все так усложнилось.

Андрас подумал, что, разговор-то император и завел, кто еще императрицу цепляет. Но видно это была какая-то старая игра, обоим собеседникам доставлявшая тайное удовольствие. Вот они и кривлялись.

— Ее здесь нет, — деланно возмутился господарь.

— Ей передадут, — мягко ответил император.

— Кто?! — ДэрЭстрель демонстративно оглянулся.

— Передадут другой случай. Неважно. Она видит это в твоих глазах, слышит в твоем тоне. Твои вечные насмешки над ее семьей. Ее это злит, — спокойно, почти ласково уговаривал он.

— Честно? — наконец, как-то жестко, без всяких ужимок, спросил ДэрЭстрель. — Мне все равно.

— Когда это начнет злить меня, тебе будет не все равно! — в такт ему и в голосе императора прорезалось что-то властное, давешнее, с чем не спорят.

Господарь отступил мгновенно:

— Я постараюсь, мой повелитель! — кротко опустил он взгляд долу.

Андрас подумал, что не только ДэрЭстрель цепляет ДэрАвасонов, но и они его. Но видно родство с императрицей им это позволяет.

Император оглянулся на Андраса:

— Вот так вот мы и живем, мальчик мой, кто-то вечно с кем-то не ладит. Здесь это нормально, — на этих словах он неожиданно распахнул одну из многих встречных дверей, и Андрас понял, что они пришли.

Это был кабинет, довольно уютный: массивная мебель, пушистый ковер, много бумаг на широком столе, а вдоль стен — книжные полки. Имелась и живопись, Андрас ожидал увидеть семейный портрет или кого-то из великих предков, а то может, и самого императора. Но оказался пейзаж талантливого мариниста: шторм будто рвался с полотна, судя по ландшафту писали Морран — на Андраса повеяло брызгами беснующегося моря Страхов, запахом неукротимого ветра, пришедшего с родных гор.

Император заметил долгий вопросительный взгляд Андраса, обращенный к картине, но ничего не сказал, а, усевшись в резное кресло, неожиданно объявил:

— Не сомневаюсь, что как хороший морранский мальчик, ты ни на что не претендуешь и очень не хочешь здесь оставаться, а хочешь в Алиенорр, под крылышко к дедушке, бабушке, дядюшкам, тетушкам. Не ясно только, отчего же столько лет ты прожил здесь, в Орлеатте, под крылышком какого-то… Джон, он кто?

— ДарВифт, мой повелитель, — бесцветно заговорил ДэрЭстрель и, подождав пока Андрас устроится на мягком диванчике, уселся на жесткий стул с высокой спинкой, пристроенный сбоку от стола. — Крупный негоциант, промышленник. Но дар, конечно. По меркам Моррана, мелкая сошка. Там ведь уважает только силу, правда, мой принц?

Андрас с некоторым опозданием догадался, что этот вопрос относится к нему, сделал вид, что отвлекся на интерьер, и поэтому не сообразил, угрюмо посмотрел на легкую ожидающую улыбку господаря и только тогда ответил:

— Вы будто уважаете не силу.

Император звучно рассмеялся:

— Во-первых, радость моя, ты теперь всем говоришь ты. Во-вторых, Джон шутит, не дуйся. Сила — благодать Бога, власть над миром. Даже в Карноссе она важнее всего.

— Что же вы тогда женились на Есении? — не выдержал и спросил Андрас.

Оба мужчины буквально замерли от такого вопроса. Андрасу достало совести смутиться:

— Я не в смысле, что… — он хотел сказать «вместо мамы», но не стал. — Я просто к тому, что она не образец силы.

Император внимательно на него посмотрел и покачал головой, а ДэрЭстрель кашлянул и отвернулся.

— Твоя матушка, Андрас, сама отказалась стать моей женой. Хотя я ее уговаривал. Стоило заставить, как думаешь? — император внимательно посмотрел на Андраса. Тот молчал, и старался отвести взгляд. — Знал бы я о тебе, заставил. Хотя лови ветра в поле, морранку не обуздать. Почему я женился на Есении, потом расскажу, не к спеху. Все-таки, слушал бы ты, что тебе говорят.

Андрас понял, что последней фразой ему попинали на его обращение. Минуту назад император сказал звать на ты всех, значит и его. Это ясно, ни родных, ни близких на вы не зовут, какой бы титул они не носили. Только Андрас императора к таким не относил. Но спорить не стал, промолчал.

А император не дождавшись ответа, продолжил:

— Так вот, я совершенно не понимаю, почему ты жил с этим ДарВифтом? Манилика умерла восемь лет назад. Он женился на другой. О чем думал твой дед? ДэрАрден вроде не такой старый, чтобы быть в маразме? Да и детей у него полно, могли что-то умное подсказать.

«О чем думал, о чем думал», — взбеленился про себя Андрас. — «Да видеть пащенка твоего никто не хотел! В корзинке бы подкинули под ворота дворца, кабы мать дала. А там уж пожалели, как большой стал, тирану родную кровь отдавать».

Но вслух он сказал другое:

— С отцом и мачехой жил, где же еще жить было? — и посмотрел невинно, почти искренне.

Но разом понял, что сильно ошибся: у императора сделался такой взгляд, что ясно стало, что и с ДэрЭстрелем в коридоре, и с господарями в Малом тронном зале он только шутил. А силы его никто не видывал. Да и не хотел бы увидеть.

Андрас сглотнул, очень надеясь, что сам такого впечатления на людей не производит.

Но длилось все только мгновение, император быстро взял себя в руки, и деланно, напоказ, вздернул брови. А проклятый господарь, который до того внимательно смотрел в глаза своего владыки, словно пес, ждущий команды, совершенно неприлично расхохотался:

— Боже, Андрас, — чуть успокоившись, сказал он. — Лучше вам так не говорить, а то убраться в Морран ваш опекун не успеет.

«Так не говорить» — не звать ДарВифта отцом значит.

Андрас насупился и отвернулся, стал рассматривать корешки книг: большая часть была по теологии, праву и истории.

Между прочим, он и не звал дядю Олжа отцом никогда. Он имел ввиду, юридически, по закону: с кем же еще жить ребенку, как не с человеком, записанным его отцом? Но вышло неловко. Видно не соврал повелитель, и правда хотел на его маме жениться и его сына своим посчитал, раз так задело. Может, не из старой любви, может, из гордости хотел сильнейшего из отпрысков к себе прибрать. Но задело.

Андрас не знал радоваться ему или нет. Впрочем, что себе врать: он обрадовался. Все-таки приятно, когда пусть тирану, которого вся твоя семья ненавидит, пусть неясно в каком виде, но все-таки ты дорог.

— Ладно, оставим это, — милостиво предложил император. — Обсудим неотложные вопросы. Во-первых, я попросил разместить тебя в Кремовой комнате.

Андрас покорно кивнул. Ему было плевать, что там за комната, не в казематах, и ладно.

— Именно в ней, потому что она дальше всего от покоев Есении, — счел нужным пояснить император. — На семейном этаже, конечно. Первые два этажа отведены под службы, жилые помещения — на третьем. В южном крыле комнаты семьи. Но ты пока будешь жить в северном крыле. По-хорошему бы стоило тебя поселить в комнаты наследника…

— А что, они свободны? — заинтересованно встрепенулся Андрас, и перебил аж самого владыку. — А принц Даллан как же?

Жизнь новой семьи очень волновала его, но похоже спешить со знакомством никто не планировал. Ясно, что ему не рады, но хотелось понять хоть что-то о новых родственниках.

— Он живет в детской, — с насмешливой улыбкой ответил ДэрЭстрель.

Император укоризненно на него покосился:

— Да, это такая комната, которая примыкает к покоям императрицы. Обычно там живет младший из ее детей. Но у Есении ребенок один и ему там удобно. Поэтому покои свободны и ждут тебя. Когда все успокоится, Есения то есть, успокоится, переедешь в них.

Андрас молча кивнул, не очень ему верилось, что однажды она смирится. С другой стороны, против воли Бога идти трудно. Хотя в истории уже пытались.

— Жить ты будешь в Кремовой комнате, — продолжил император. — Первое время станешь держаться подальше от Есении. Завтра Джон представит тебе твоего личного секретаря, он тебе во всем поможет. Осталось решить с учебой. Конечно, можно было бы тебе учиться вместе с Далланом. Но не стоит. Предложения, пожелания будут?

Андрас мрачно кивнул и уже немного устало взглянул на императора:

— Будут. Я бы хотел закончить свою школу.

— Это невозможно, — резко качнул головой повелитель. — Принцы до совершеннолетия никогда не ведут публичный образ жизни. Не общаются со сверстниками. Это попросту опасно.

— Можно устроить, чтобы учителя из школы приходили сюда, — негромко предложил ДэрЭстрель. — Какая разница, все равно кого-то искать? Будут эти приходить. Всем меньше хлопот.

— Если они согласятся, — повел рукой император. — Я не против. Если наследник так хочет.

— Да, я хочу, — уверенно ответил Андрас.

— Тогда куда они денутся? — пожал плечами ДэрЭстрель.

На том и порешили.

ниже спорный текст, не уверена нужен ли и нуждается в переписывание

***Ночью он долго не мог заснуть, принёс одеяло в чужую, непривычную гостиную и закутавшись сидел в кресле, вглядываясь в ночь за окном. Осень вступала в свои права. Начиналась непогода. Фонари ярко освещали дворцовый парк, деревья, волнуемые ветром, отбрасывали причудливые подвижные тени. Высокий ясень стучал своей желтеющей лапой прямо в окно.

Старые воспоминания упорно лезли в голову.

Такой милый зайка. Белый, пушистый, с красной лентой на шейке, с голубыми стеклянными глазами. Зайка Ланды, а она — вредина. Андрасу — три, точно три, это год смерти князя Альбина. Ланде — кузине Ландраде, четыре. А зайка хороший. Но Ланда никому не дает с ним играть. И отобрать не получится, сестра старше, больше, сильнее. Зайка сидит рядом с пухлыми белокурыми куклами и ждёт свою порцию воображаемого чая. У Андраса есть мишка, собачка и красивый, яркий корабль с настоящим шелковым флагом. Раньше флага было два — Орлетты и Моррана. Но флаг Орлетты мама забрала. Все знают почему, и Андрас знает. Про смерть князя Альбина говорят все и везде уже много дней. Кажется, что только об этом и говорят. Хочется поиграть с зайкой. Ему будет интереснее с мишкой и собачкой, чем с куклами. Но Ланда зайку не даст. Как бы её уговорить? Андрас поджимает губы — он всегда так делает, когда нервничает, а мама ругается и говорит, что это дурная привычка. Поэтому он следит за собой, но выходит плохо.

Ланда медленно оборачивается к нему, в её глазах непонимание и страх. Она так смотрит, будто на неё брызгая слюной лает гигантский пёс. Из носа Ланды капает кровь, крупные капли пачкают ее голубое платье и шерстку белого зайки, который сидит совсем рядом с ней. Ланда недоуменно смотрит на красные пятна, вытирает рукой нос, пачкаясь в крови ещё больше. Только тогда она понимает, что это кровь и пускается в рев.

Андрас молчит. А что он сделает?

Мама с тёткой прибежали быстро. Тётя Гленда намочила платок и прижала его к носу дочери, а дочь к себе. А мама встала перед Андрасом и её лица он не видел, зато тётку — вполне. Это — его первое яркое воспоминание, такое подробное. Может быть, он половину придумал?

Тётка злится. Её аккуратные светлые локоны слегка растрепались, а лицо похоже на шерстку испачканного зайца — белое с красными пятнами. Ланда уткнулась ей в плечо, и тётя яростно сжимает дочь.

— Я просила тебя держать своего ублюдка подальше от моей дочери! — кричит она.

— Не называй его так, — голос мамы совсем глухой, болезненный.

— Разве это неправда? Я же не на людях, дома все знают, — дёргает тётка свободным от Ланды плечом.

— Здесь дети, — тихо отвечает мама.

— Они пока ничего не понимают, — отмахивается тётя Гленда и продолжает. — Он опасен, и я много раз просила убрать его от моего ребёнка!

— Но он — мой ребёнок, — все так же тихо, но уже жёстко говорит мама. — А это дом моих родителей. И мой сын ничего плохого не делал.

— Ты думаешь, я не помню, что он твой сын? —- неожиданно заходится смехом тётка, но смех этот странный, совсем не весёлый. —Терпела бы я его тогда. Мало нам орлеттцев, ты притащила одного из них в наш дом. Ты думаешь, почему они своих принцев под замком держат? Они о-пас-ны! — с расстановкой произносит тетка. — Ещё бы мальчишка делал что-то плохое, он смирный, и то с ним проблем полно!

Андрас не помнит, как мама свернула тот разговор. Но главное запомнил накрепко: он чужой везде — потому что бастард, потому что полукровка, потому что не похож на других. А ещё он опасен.

Глава 3. Между волком и овцой дружбы не бывает

— Сегодня, когда вернешься со школы, я представлю тебя наследнику, — спокойно, словно о чем-то обыденном объявил отец, читая свежую газету.

Сэдрик оторвался от каши, надеясь, что ослышался: разумеется, нет.

В столовой они были вдвоем. Мама отошла на кухню, прислуга приходила только после завтрака, а Ноэлла проснется еще не скоро.

— Папа, мы знакомы шесть лет, — напомнил Сэдрик.

Прошла неделя, как все узнали Великую Новость: император назначил наследника. Не принца Эльдара, как ожидалось, и уж ясно не Даллана. Жестом фокусника он поставил на стол совершенно новую фигуру. Теперь народ мучился в догадках: знал ли на самом деле повелитель о сыне Манилики ДэрАрден и скрывал его по каким-то таинственным мотивам, или эта самая фигура стала сюрпризом и для него самого. Самое печальное во всей этой ситуации: новоявленным наследником оказался одноклассник Сэдрика — странный Андрас ДарВифт. Школа выпала в осадок, конечно. Кто бы мог подумать?

— Неважно сколько лет вы знакомы, теперь все иначе, — невозмутимо ответил отец и перелистнул страницу.

— Но я не хочу! — заупрямился Сэдрик.

Как он мог хотеть этого? Андрас — скрытный, угрюмый, заносчивый и раньше отпугивал от себя всех желающих пообщаться одним твердым взглядом холодных глаз. А теперь… О, теперь как минимум его заносчивость получала объяснение.

Говоря откровенно, редко в чьей компании Сэдрик чувствовал себя так неуютно, но Андраса он смущался. Боялся. Он — тихий и смирный всех пугал. За это его многие недолюбливали. Сэдрик стыдился своей слабости и предпочитал Странного ДарВифта избегать.

— Разве я спрашивал тебя, хочешь ты или нет? — удивленно спросил отец и отложил газету. — Он — наследник орлеттского престола. Ему решать, хочет он тебя видеть или нет. Если он зовет, ты пойдешь даже если не хочешь. А если он тебя видеть не желает, ты не встретишься с ним, даже если хотел бы.

Сэдрик отодвинул недоеденную кашу и налил себе чаю.

Вся эта демагогия ужасно раздражала, а то он не знает, кто такой наследник престола.

— Что же, он хочет меня видеть? — скептически усмехнулся Сэдрик.

— Во всяком случае, он тебя ждет, — отец вернулся к своей газете.

Парень отпил чай: слишком горячий. Подумал, и всыпал туда три ложки сахара.

— Хорошо, я боюсь. Так лучше? — мрачно сказал он и подул на чай.

— Что ты делаешь? Это неприлично. Остуди, — поморщившись, приказал отец и вновь свернул газету. — Да, так лучше. Но зря. Как раз сейчас вам нужно встретиться. О тебе я и пекусь. Сейчас он смущен, не обвыкся во дворце и будет рад любому знакомому лицу. Не зря же он настоял на прежних школьных учителях. К его совершеннолетию все изменится. Он примет свое новое положение, осознает пределы собственной власти. А они весьма широкие, как ты понимаешь. Тогда неизвестно, что еще будет. Власть портит людей.

Сэдрик напрягся, заставляя молекулы в чае двигаться медленнее. Не очень он это любил, греть воду гораздо проще. В итоге чай получился слишком холодным. Под недовольным взглядом отца, Сэдрик отлил часть в пустую чашку и добавил горячей воды из чайника.

— Разве большая сила дается не лучшим? — делая вид, что никаких проблем с чаем нет, спросил Сэдрик. — В смысле, не тем, кого она не может испортить? Избранник Бога и все такое прочее.

— Прекрасно, — усмехнулся отец. — Так можно дойти до того, что жизнь дается только тем, кто ее достоин. Что же твари никак не вымрут? Что ты мне голову морочишь? Будем обсуждать теодицею[1], вместо планов на вторую половину дня?

Тут пришла мама со сладким пирогом из печи, и обсуждение чего бы то ни было другого временно свернулось.

***За неделю Андрас привык к жизни во дворце: его мраморному великолепию, холодным взглядам от встречных, к своей изысканной, похожей на воздушное пирожное, комнате. То есть как сказать, комнате? Комнат у него теперь много: гостиная, спальня, кабинет, всякие мелочи, вроде уборной и гардеробной. Даже кабинет секретаря по другую сторону коридора, числился территорией Андраса. Секретарь — отдельный разговор: улыбчивый молодой ниррх несомненно хранил дома черный мундир Департамента тайн. А как известно, секретникам секретов даже дурак не доверит. Такой вот ему достался секретарь, спасибо господарю ДэрЭстрелю.

В остальном Лютиэн был идеальным. Без него Андрасу бы пришлось куда тяжелей. Он даже смирился, все едино, делиться своими тайнами он не планировал не с одним человеком в этом городе, неважно, ходил ли тот под погонами, или нет. Лютиэн организовал весь его быт, решил вопрос с вещами, питанием, учебой. Ничего не выспрашивал, не вредничал, не надоедал. Приносил заказанное по списку, деликатно шутил и выдавал потоки информации об очередном придворном с недовольной миной. Даже отъявленной тупица понял бы, что господарь ДэрЭстрель взял Андраса под крыло. Осталось разобраться с раскладом сил при дворе и возможно получится выжить. Если, конечно, господарю можно хоть сколько-то доверять. Если, конечно, он продолжит представлять для их светлости большую выгоду, чем проблему.

В происходящем Андрас пока ничего не понимал, но ко дворцу привыкал. Однако проснуться утром и увидеть в своей комнате повелителя империи, он никак не ожидал. Вчера он зачитался и уснул на диване, подложив под голову маленькую подушку. А сегодня проснулся, укрытый пледом. Книга аккуратно лежала на столике — Андрас с тревогой на нее покосился.

Император сидел в кресле и задумчиво листал его альбом:

— Ты хорошо рисуешь. У тебя есть учитель? Доброе утро! — Ласково поздоровался император, внимательно рассматривая творившийся беспорядок. — С чего вдруг ты решил ночевать в гостиной?

Андрас поежился — император, величественный и обаятельный, производил на него какое-то сложное впечатление. Не ясно, была ли это его особенность, или Андрас в глубине души тянулся к отцу, или это энергия естества повелителя слепила всех вокруг.

Было ужасно неловко, перед высочайшей аудиенцией стоило бы привести себя в порядок, но теперь уже поздно метаться и что-то менять.

— Зачитался и задремал, — Андрас, не удержавшись, глубоко зевнул и принялся за растрепанную косу: тяжелые темные локоны непривычно рассыпались по плечам.

Император кивнул на небольшую, лежащую на столе книгу:

— «Сазорийские сказки», — усмехнулся он. — Лучшее чтение на ночь?

Андрас поморщился:

— Просто развлечение. Не читать же мне постоянно «Краткий свод великого и малого регламентов Священного двора», который вы мне прислали! — эту толстую книгу в тисненом кожаном переплете вручил ему ДэрЭстрель в первое утро во дворце.

— На ночь как раз лучше «Свод», быстрее уснешь и желательно в постели. А от сазорийских сказок — не уверен, возможно придется спать в гостиной со светом.

Андрас поджал губы, но решил не спорить.

А император продолжил:

— И опять это вы! Сколько же можно? Вроде ты в Морране родился, а не Алайзии. Учителей своих, наверняка, на ты зовёшь.

Андрас понурился.

Правило уважительного обращения к людям во множественном числе пришло в Орлетту от южного соседа вместе с шоколадом, кофе и модой на вычурную одежду. Алайзия активно торговала с тварями, через нее в Орлетту окольными путями попадал импортный товар. Не всем нравилась продукция врагов под переклеенными бирками. Но вода камень точит и «великая цивилизация» пробиралась в сердца орлеттцев вместе с шоколадом. Однако не все заимствования хорошо прижились: в Алайзии король о самом себе говорил во множественном числе, а в Орлетте так называли только очень статусных посторонних. Главное слово здесь — посторонних. В Морране это правило вообще не признавали, как и весь импорт с переклеенными бирками.

— Это трудно, — буркнул Андрас.

Император ничего не ответил, но посмотрел очень выразительно.

По-хорошему, стоило уже привыкать мысленно звать его отцом. Но Андрас не мог, не хотел и не решался.

Андрас поежился, свои рисунки он еще никогда никому не показывал. Мало того, что стеснялся, было у него подозрение, что рассказать они могут много лишнего. Взять хотя бы высокий ясень, чьи пожелтевшие лапы виднелись за окном. По множеству его мрачноватых эскизов самый недогадливый зритель заподозрил бы у автора нервоз. С другой стороны, вряд ли взвинченное состояние Андрас мог считать своим секретом. Понять его смог бы кто угодно, не только посмотрев альбом, а просто навскидку угадав. Шестнадцатилетний парень нервничает, оказавшись взаперти в чужой семье, во дворце, где все плетут какие-то козни на его счет. Кто бы мог подумать?

Поэтому отбирать альбом Андрас не стал, да и невежливо бы вышло.

«Где бы ты его видел? С обыском вроде не приходил», — не понял Андрас. Тут до него дошло, каким именно образом он оказался укрыт пледом, которого в комнате даже не было.

«Видимо приходил», — сделал вывод парень и едва уловимо поморщился: стало стыдно и уныло, и что-то еще, но это свое новое чувство парень не распознал.

— Немного, — ответил он, наконец, и сел на диван. — В школе был небольшой курс. Кроме него я не учился, но часто рисую. Просто так, без всякой цели. Это как дневник.

— Вижу, что часто, здесь стоят даты, — задумчиво произнес император. Иногда там и комментарии случались, даже в стихах. Андрас внимательно следил за лицом правителя. — Значит, как мама. Тебе нужен учитель, — сделал тот вывод, наконец.

— В кабинете ведь ее картины, да? — сглотнул Андрас. — А Есения знает?

— Да, ее. Да, Есения знает. — Закрыв альбом, император отложил его. — Тебе нужен компаньон. Мы говорили об этом с Джоном. Сегодня к тебе придёт его сын, познакомитесь.

⠀Андрас поджал губы: «Час от часу не легче, поговорили они с Джоном».

⠀— Мы знакомы, причём давно, — мрачно ответил он.

⠀— Познакомитесь с учётом новых обстоятельств, — спокойно пояснил император.

⠀— Так ведь нельзя же, — не то чтобы Андрас сильно надеялся кого-то переубедить, но все-таки вяло пытался спорить. — Вон в Своде написано. Сейчас, — он достал с полки книгу и принялся листать её в поисках нужной цитаты.

⠀— Не ищи, — махнул рукой император. — Глава первая, параграф третий «О детях царского дома».

⠀Андрас искренне удивился:

⠀— Тогда как же? — спросил он, откладывая книгу, которую как раз долистал до нужного места. Император был совершенно прав.

⠀— Мало ли что там написано? — пожал плечами правитель. — Что это тебе высший закон империи что-ли?

⠀Андрас вздохнул: высший закон и источник права в империи — воля императора. Спорить тут не приходилось. Действительно, мало ли что в книге написано.

⠀— Это ведь опасно, — попытался Андрас привести основной аргумент почему все принцы должны быть пленниками Белого дворца.

⠀— Джон готов рискнуть.

⠀— Чем? — на мгновение не понял Андрас, потом до него дошло: — Раз Сэдрик все ещё жив и здоров, проведя со мной столько лет в одном классе, то ему и дальше ничего не угрожает.

⠀— Вот именно, — согласился император. — Мы так и подумали. Но если что, то претензий не будет. Джон все понимает.

⠀— С чего это такая щедрость его светлейшества? — ехидно спросил Андрас.

⠀— Волнуется о тебе Светлейший, — улыбнулся император. — Говорит, ты тут понемногу с ума сходишь.

⠀Андрас дёрнул плечом:

⠀— Это ему его ниррх рассказал? Не зря ко мне соглядатая приставил?

⠀— А кого он должен был к тебе приставить? По такой логике и учитель будет соглядатаем. А что, ты не любишь ниррхов? Морранцы обычно уважительно относятся ко всем народам. Даже к змеепоклонникам в известной степени.

⠀— Я нормально отношусь к ниррхам. Я не люблю секретников. А секретаря так назвал, потому что это самая заметная его черта. Кроме цвета волос. Но это тоже с национальностью связано.

⠀— Ох, Андрас, что за глупости? Кого ты ещё не любишь? Стражей, зеленщиков? Ты как будто из трущоб. Департамент тайн — опора империи. А про твое состояние говорит не только ДэрНейтмар. Кто ясень раз тридцать нарисовал? Хочешь сказать, что все нормально? Скоро на луну выть начнёшь. Или тебя не устраивает именно сын Джона? Только не говори, что-то вроде: «все ДэрЭстрели — монстры».

⠀— Да нет, я так не считаю. И Сэдрик не монстр. Но за прошедшие годы мы не подружились.

⠀— Теперь подружитесь. По крайней мере, если ты не будешь активно этому мешать. Андрас, пойми, ты должен научиться мыслить не как младший внук Железного ДэрАрдена, а как наследник этой страны. Мальчик — господарь. Вы никуда не денетесь друг от друга. Ты не должен думать о нем как о ком-то постороннем, с кем ты можешь дружить и враждовать. Ты должен рассматривать его, как свою часть. Вся его сила — твоя, и вся слабость твоя. Ты должен учиться пользоваться его сильными сторонами и стараться, чтобы его слабости ни на что не влияли

⠀— Главная его сильная сторона — это умение с кем угодно приятно поговорить. Какая от неё польза? Сплетни, если только собирать.

⠀— Тебе не помешает знать светские сплетни. Да и свести несколько приятных знакомств — тоже. А главная ли это его сильная сторона, или есть и другие, ты узнаешь со временем. Ладно. Мне пора идти, и у тебя скоро начнутся занятия. После школы мальчик придёт. И пожалуйста, будь поласковее. Ему в любом случае сложнее, чем тебе.

⠀С этими словами, император поднялся, подошёл к Андрасу и поцеловал его в лоб. Андрас пораженно замер. Он долго смотрел вслед правителю и радовался такой реакции своего тела. Мог ведь и отшатнуться, вышло бы очень неловко.

⠀Наконец парень отмер и со стоном закрыл лицо руками. Он просто не находил слов, чтобы объяснить себе все происходящее.

⠀А стоило собираться, скоро явится преподаватель, чтобы вести первый на сегодня урок.

Император был прав, Андрас действительно поздно проснулся. Почему Лютиэн его не разбудил? Да и сам император мог, но зачем-то сидел и ждал.

Пока Андрас приводил себя в порядок, времени совсем не осталось, и вместо нормального завтрака, честно накрытого Лютиэном, Андрас только успел пару раз укусить пирожок и со вздохом отложить его. Рыбный, как Андрас любил - Лютиэн постарался.

Несмотря на свои реальные обязанности соглядатая, он честно заботился об Андрасе. А тот понимал, что без этого секретаря ему бы трудно пришлось. Например, он понятия не имел, как получить еду с кухни. Догадывался, что её кто-то приносит по заказу. Но как именно это все устроить — не знал. Слуг во дворце нельзя было встретить, если только не забрести на их территорию в дальних помещениях. Андрас сделал это только раз, получил столько подчёркнуто недоуменных взглядов и предложений показать ему дорогу, что больше туда не совался. Вокруг императорской семьи крутился другой персонал — секретари, адъютанты, фрейлины, статс-дамы. Вокруг императрицы (Андрас видел её во дворце, но близко не подходил) всегда было людно. Андрас хорошо понимал, что никак не смог бы уговорить или заставить офицера Департамента тайн заказывать на кухне именно то, что хотел бы съесть, или приносить именно такие вещи, как ему нравится. Это было жестом доброй воли секретника. Но почему же он не разбудил его сегодня, ведь расписание знал? Может, решил, что раз не просили - не нужно? А чтобы он учителю сказал, если бы Андрас не встал до самого урока?

— Ваше Высочество, преподаватель словесности. Изволите принять? - как раз в этот момент показалась в двери рыжая макушка ниррха.

Андрас поспешно кивнул, накрыл пирожки серебряным куполом и пошёл в кабинет.

Стоило ему перейти в кабинет, как Лютиэн показался уже в новой двери - между коридором и кабинетом. Белым взглядом убедившись, что все в порядке, он посторонился, впуская учителя.

Словесность вёл господин Айрес ДэрМок, которому хватало ума не называть себя воителем, поэтому участь ДэрАвасонов, над которыми смеялась все страна, его миновала. Это был коренастый, но изрядно побитый жизнью мужчина, ему шел всего шестой десяток, но выглядел он как старик. Одевался ДэрМок подчёркнуто небрежно, видимо апеллируя к своей творческой натуре, и клинка не носил. Зато на перевязь Лютиэна нервно косился. Против воли Андрасу стало весело: эти антиподы переглядывающееся в дверях, смотрелись, как журнальный шарж: элегантный подтянутый Лютиэн, незнатный ниррх, офицер и воитель. А напротив него — благородный альдонец, урожденный дэр, не по годам постаревший, изрядно раздобревший, литератор с напуганным взглядом. Сюда ещё подпись нужна: больший будет служить меньшему.

Андрас кратко поздоровался и уселся за свой стол. Учитель расположился за своим — напротив. Убедившись, что все в порядке, Лютиэн вышел и закрыл за собой дверь.

Только после этого ДэрМок расслабился, выпрямил спину, поднял голову и стал выглядеть лучше. ДэрМок боялся Лютиэна, и Андрас его понимал. Он тоже бы боялся, если бы это имело хоть какой-то смысл: для наследника орлеттского престола молодой секретник угрозой не был. А морранский парень даже без титула все равно был сыном Аррана. Что уж прибедняться, он был достаточно сильным, чтобы не бояться. Многие могут причинить вред его близким, причинить боль его душе, но не угрожать ему мечем. Это во власти императора, может быть, принцев и господарей. Но не Лютиэна. Поэтому Андрас не доверял ему, но не боялся. Но страх ДэрМока понимал: вооружённый секретник — это неприятно.

Когда они остались одни, учитель расслабленно выдохнул, словно после долгой пробежки устроился, наконец, в мягком кресле.

Подёргал себя за воротник, ничуть не смущаясь, расстегнул верхнюю пуговицу, галстука он никогда не носил, и заговорил:

— Ну как, Ваше Высочество, нашли что интересного в сегодняшнем отрывке?

Андраса внутренне передернуло, он ненавидел слышать от учителей «Ваше Высочество», быть может, ему чудилось, но словно была в этом затаенная насмешка. В словах ДэрЭстреля и Лютиэна он ее не слышал.

На словесности они уже месяц, с самого начала учебного года, читали масштабный памятник классической литературы «Путешествие за океан» и извлекали из него орфографические, лексические и другие лингвистические уроки.

— Прочитал, господин ДэрМок, — ответил Андрас. — Мне показалось интересной трактовка происхождения фамильных приставок. В начальной школе меня, учили, что они были установлены одним из наместников эпохи Владычества, простите, не помню в каком году. Надо было, наверное, уточнить, простите, я не подумал - смущённо пробормотал Андрас, рассеянно перебирая кончик косы под столом. На самом деле все он подумал.

Просто ему не очень-то хотелось искать дату в справочниках, у них даже не урок истории. Не хотелось и он не стал, ДэрМок обойдётся без таких деталей.

— Но ведь слова не берутся из ниоткуда, не мог же наместник их попросту выдумать?

— Нам говорили, что он так и сделал, — смущённо пожал плечами Андрас. Под пристальным самоуверенным взглядом ДэрМока, он всегда казался себе идиотом.

— Где вам это сказали? — закатил глаза учитель.

— Это было ещё в Морране, — ответил Андрас.

— Аа, тогда понятно, — махнул рукой ДэрМок, но потом приложил не к сердцу и добавил: — О, простите, я помню, что ваша матушка — морранка. У морранцев много отличных черт. Они хорошие воины, — задумчиво потёр пальцы, подбирая варианты учитель, — рабочие, кулинары. Да, Морран известен кулинарией. Но академическая наука не их сильная сторона, поймите меня правильно.

— Я понимаю, — кивнул Андрас. Конечно, он понимал, он ведь не первый раз видел ДэрМока.

— Да, Морран всегда был слаб в науке, — продолжил учитель. — У них и школы появились позже всех на континенте.

Андрас с сомнением вскинул брови, но хотя теперь они сидели с учителем лицом к улице, а не как раньше, когда ДэрМок вещал целому классу, он все равно ничего не заметил и спокойно продолжал мысль:

— Хорошо, конечно, что теперь в Морране есть школы, но лучше вам не доверять их образованию. Читать-писать научили и на том спасибо. Так что говорит автор «Путешествия» по поводу фамилий?

Автор не был известен науке, поэтому все его просто автором и называли, без имени.

Андрас уткнулся в записи и нудно процетировал:

— Он считает, что первой появилась приставка дэр, как титул воина. Почти так она и используется в наше время. В Путешествие сказано, что среди архаичных форм лакертского диалекта есть выражения, отсутствующие в его теларском диалекте. А наш современный имперский диалект, разумеется, отличается и от него. Так вот эти древние формы: саа надэр — прикосновение тьмы. Также абиля надэр — прикосновение любви. Надэр здесь «прикосновение». А слово дэр — это касающийся или коснуться, в зависимости какая часть речь. Так вот автор «Путешествия» считает, что речь идёт о прикосновении смерти. Такая аллюзия. Сложная логика. — Андрас задумчиво намотал на кулак свою длинную косу. — Но если не смерти, то мне кажется ещё хуже. Прикосновение чего? Можно понять в плане налогов или даже ещё хуже. Ладно. Дар и дир по мнению автора появились позже по аналогии с дэром. Дар он возводит к дара — поселение, город, то есть типа горожанин, мещанин. А дир — к дира — земля, ну это родственные слова с дара. Здесь получается тот, кто живёт землёй, аграрным трудом, земледелец. Вполне логично, только дэр отсюда выбивается.

— О да, — поднял палец вверх учитель. — Именно такая логичность терминов говорит о том, что они были созданы искусственно. Скорее всего изначально существовал титул дэр для воителей, прикосновение чего бы ввиду не имелось. А остальные титулы появились позже, как вы сказали, по аналогии с первым. А уж в фамильные приставки они превратились потом. Эту тему вы очень хорошо разобрали, сразу видно, что ваш интеллект не в морранскую родню. Они, конечно, тоже могут добавить ребёнку хорошей наследственности, но не интеллект. Мускулы там, здоровья — дело хорошее. Перейдём к следующей теме?

— Да, но если вы позволите, я бы хотел уточнить кое-что по вашей книге, —смущённо произнёс Андрас

На мгновение учитель замер, а потом стал краснеть, дёргать ворот и обмахиваться листком бумаги.

— Конечно, Ваше Высочество, конечно! Вы читали её, да? А где взяли? Что-то здесь жарко, во дворце топят? Так рано? Ещё даже не середина осени.

Андрас хотел сказать, что во дворце нет центрального отопления. Все или почти все его обитатели запросто обогреют свое жилище. Странно, что ДэрМок вообще спросил о таком. Неужели он даже на уровень дара не тянет? Центральное отопление проводили только диры, да и то не все. Оно и появилось недавно. До этого люди просто дотапливали по нужде камином, печью, позже обогревателем. Многие и сейчас так делают. Но развивать эту тему было бы бестактно, тем более, что ДэрМок итак нервничал.

Не то чтобы Андрас сильно удивился такой реакции, он ведь знал, о чем книга, но все же она застала его врасплох.

— Да, я читал вчера вечером, — натянуто произнёс Андрас. — Купил её в магазине, я её ждал, много слышал о ней.

Уточнять, что купил её ему Лютиэн ДэрНарван, читал Андрас ночью, а утром книгу видел император и возможно (Андрас очень надеялся, что нет) даже с ней ознакомился, — он благоразумно не стал. Зачем тревожить человека? И так уже нервничает, весь красный, вдруг давление, сердце — кто его знает?

— Как же вам книга, понравилась? — с сомнением спросил ДэрМок.

— Да, — с вежливой улыбкой ответил Андрас. — Очень хорошо написано. Я только спросить хотел, вы сами эти сказки сочинили? Или как?

ДэрМок замялся, но потом широко улыбнулся и ответил:

— Я их обработал. То есть литературно записал. Как указано, это сазорийские сказки. Знаете, последние лет семь я каждый отпуск провожу на Сазорийских островах, наблюдаю, записываю.

— Прямо как Аларик ДэрЭстрель, — с хорошо затаенным ехидством восхитился Андрас. — Вы не присмотрели там княжну? — лукаво уточнил он.

ДэрМок поморщился, он дураком не был и прекрасно понял, что над ним издеваются.

— Нет, куда мне, я же не господарь. Но сазорийки действительно очень красивы.

— Правда? — не удержавшись хмыкнул Андрас. Сазорийский фенотип не очень ценился в Орлетте. Не говоря уж о том, что на змеепоклонницу из приличных людей позарился только Аларик ДэрЭстрель и немногие считали эту историю романтичной. — А я не был на островах. Сазорийцев видел. Но там не был. Морранцы часто ездят туда. Но я ведь уже десять лет живу в Орлеатте, в Морране бываю наездами и побывать на островах у меня никак не получается. Вы видели змеиный храм? Там красиво?

ДэрМок снова замялся:

— Эффектно. Там много резьбы и росписей. Но бедно. Не думаю, что Острова сравнятся с имперской архитектурой.

Андрас кивнул:

— Это ведь не Карносс.

— Да, — односложно подтвердил ДэрМок.

Вряд ли хоть кто-то в приличном обществе сознался бы, что был в змеином храме и считает его хоть в чем-то положительным. Но тема книги располагала к такому вопросу, ДэрМок не мог от него уйти. Как и от следующего:

— Скажите, а вы не думали, что не всем понравится книга? Сказки сказками. Но как вы пишите про Змея, который научил людей грамоте и искусствам. Это ведь пересказанная «Книга правды»? То есть, священное писание змеепоклонников, или нет?

— Нет, это сказка, — яростно возмутился ДэрМок. — Да, основанная на верованиях, но сказка. Сазорийская сказка, я собирал их семь лет. Это же наука, искусство! Мы не можем закрыться от мира, спрятаться от соседей. Мы должны их знать. Я так считаю. Я пишу не чтобы нравится людям, у меня не бульварное чтиво, это литература! — с апломбом завершил он.

— Да, мы должны знать соседей, я тоже так считаю, — согласился Андрас. — Подпишите мне экземпляр?

Когда урок закончился, и учитель ушел, в кабинет заглянул Лютиэн:

— Ваше Высочество, учитель точных наук нижайше просит прощения, он не сможет сегодня быть. Какие-то срочные дела. Надеется, вы не очень расстроитесь.

— Что ты, я убит горем, — ехидно ответил Андрас и принялся убирать ненужные принадлежности. — Пойду плавать тогда. Будет физкультура, раз математику отменили.

Лютиэн помялся, но все же предложил:

— Пойти с вами?

— Зачем? — удивленно спросил Андрас, выбираясь из-за стола. — Мы не в Алайзии, их странные привычки здесь не входу. Да и ты не лакей. Разденусь как-нибудь сам.

— Там повелительница сейчас, — отведя взгляд, ответил Лютиэн.

Андрасу стало весело, чем интересно ему поможет секретарь от императрицы:

— Ты меня будешь защищать? И не боишься? — с легкой насмешкой спросил он.

— Справлюсь как-нибудь, — покачал головой Лютиэн, глаза его остались серьезными.

— О мой верный страж! — рассмеялся Андрас. Он не был дураком и прекрасно понимал, что рыжий секретник по-настоящему о нем заботится. Зачем — другой вопрос, видимо в сложных сетях придворных отношений они связаны и ниррху это выгодно. — А почему думаешь, что её твоё присутствие как-то смутит?

— Остережется, и она и её дамы, — уверенно ответил Лютиэн. — Я человек маленький, но вы ведь все понимаете.

— Доложишь ДэрЭстрелю, — утвердительно произнёс Андрас.

Лютиэн не стал это комментировать, но и не требовалось, Андрас не спрашивал:

— Так что, пойти? — вновь предложил секретарь.

— Не надо, я поплаваю в пруду. Давно хотел, — отмахнулся Андрас.

— Сейчас?! — на красновато-смуглом лице Лютиэна появилось искреннее удивление. — Ведь разгар осени?

— Да ладно, в Морране все так делают. Я нагрею воду, — поморщился Андрас.

Но секретарь смотрел исподлобья.

— Ну ты что, даже дети могут, это же легко, — Андрас напоказ вытянул руку и маленькие молнии быстро пробежали по его пальцам. — Кто в клетке живёт, воду нагревает, лампу зажигает? — улыбнулся он, процитировав детскую загадку.

— Ток, — наконец, немного оттаял и тоже улыбнулся Лютиэн. — Я в детстве все думал, что это за клетка?

— А я представлял себе настоящую клетку, с прутьями. Я и электростанции себе так представлял. Какого было моё разочарование, когда я увидел Карледонскую ГЭС. Мне тогда лет шесть было, — на мгновение сердце Андраса захлестнули теплые воспоминаняи о детстве.

Но Лютиэн вернул его на землю, продолжив гнуть свое:

— Может быть, все-таки не стоит? Одно дело греть воду в ванной, другое в пруду, когда в нем плаваешь.

— Брось, я не дир, честное слово! — начал уже раздражаться Андрас. Иногда этот молодой ниррх был назойливей престарелой занудной няньки. Своих дел у него нет? — Я плавать научился раньше, чем ходить!

— Что прямо в море? — скептически усмехнулся Лютиэн.

— Нет, конечно, — с тяжелым вздохом ответил Андрас. Лютиэн ему явно не поверил. — Это море Страхов, а не Лазурный залив. Кто понесёт туда грудничка? Оно ледяное и волны огромные.

— Так нагрели бы, — лукаво улыбнулся Лютиэн.

— Грели, все греют, — пожал плечами Андрас, направляясь к двери. Дальше спорить он не собирался. — Но не грудным младенцам там плавать. Но лет в пять я плавал, раньше сверстников, есть плюсы и в моем происхождении.

— Да уж, этот самый главный, — насмешливо покивал Лютиэн, но сдался: — Я очень надеюсь, что с вами действительно ничего не случится.

***Андрас выбрался в сад через одну из небольших дверей в задней части дворца. Удивительно, но Священный дворец, даром что гигантский, очень пустынное место. Людей здесь встретить трудно, особенно, если не гулять в Южном крыле мимо императорских комнат или канцелярии. Андрас даже не постеснялся и пристал с этим к Лютиэну, тот ответил, что, когда принцы начнут принимать, во дворце станет веселее, а императорская чета живет тихо. Андрас заранее расстроился, он принимать никого не хотел, но вряд ли его спросят.

Красивый пруд прятался среди деревьев, зеркальная гладь отражала их желтые кроны и лишь немного хватала кусочек серого неба.

Разложив вещи, Андрас присел на берегу и погрузил руку в воду: греть все озеро он не собирался, конечно. Достаточно хорошо согреть воду у берега, потом она сама смешается и пока он плавает, дойдет, ему же нужна слегка теплая вода, а не кипяток. Воду греть намного проще, чем воздух, но и опаснее. Люди хорошо защищены, как и все электрические существа в мире, а многие из них морские, потому что иначе опасно было бы даже не купаться, но и мыться, и просто дотрагиваться до любого проводника. Но как в бою всегда есть опасность перенервничать и выдать смертоносный заряд не только для врага, но и для себя самого, так и в воде эта возможность существует. Поэтому не все отваживаются на такие штучки. Лютиэна понять можно, но ниррх — дитя степей. А поморцу смешно боятся. Только самые слабые обычно остерегались, они и хуже чувствуют свое тело, и быстрее устают — им силы на ванну может не хватить, не то что пляж.

Быстро раздевшись, Андрас с удовольствием окунулся в воду, по сравнению с осенним воздухом она показалась очень теплой. Вытянувшись, он поплыл, сделал пару кругов — хуже, чем в море, но лучше, чем в бассейне — небо, воздух, волны.

Сегодня ему совершенно не понравилось, что император решил вмешаться в его жизнь. Лучше бы все оставалось как шло всю эту неделю — Андрас живёт на задворках дворца, за ним приглядывает секретник, и все на этом. Так он жил и у дяди Олжа, только приглядывал отчим лично.

Конечно, Андрас не только где-то жил, его кормили, одевали, оплачивали учебу, но он не считал это большим подвигом ни для отчима, ни для деда, ни для императора, все они были очень богаты.

А вот указывать с кем Андрасу общаться, лезть в его душу — это что-то новое. Еще никто этого не пробовал со смерти мамы. Родные часто говорили, что ему делать не следует. Но принуждать его к чему-то не брался никто.

Можно, правда, считать Сэдрика кем-то вроде Лютиэна. Такой же соглядатай, приставленный тем же людьми. Ни о какой дружбе, конечно, речи не пойдет. Вряд ли Сэдрик создаст много проблем, они будут вместе делать уроки и обсуждать незначительные мелочи, все на этом. Андрас проплыл ещё немного и почти утвердился в этой мысли: никакой настоящей дружбы, никаких чужаков в его душе. В Орлеатте это совершенно немыслимо, тем более в отношениях — с ДэрЭстрелем. Но поддерживать официальные отношения они смогут, почему бы нет?

Гораздо хуже — сам император. Неделю назад он навязал Андрасу свое имя, титул и дом. Сейчас — компаньона, что он сделает завтра? А главное, он делает это по праву императорской власти? Или...

Андрас вдохнул и резко ушел под воду. Обсуждать такое он не хотел даже сам с собой, никаких "или" быть не могло.

Но хотя его сердце не хотело принимать новую жизнь, разум уже все понял — император не скрывал своего отношения. Он считал Андраса сыном и видимо планировал заставить всех с этим смириться.

Андрас вынырнул, отчаянно хватая ртом воздух, он долго не мог отдышаться, его трясло. Он вспоминал, как император поцеловал его сегодня и чувствовал не отвращение, нет, не смущение и уж точно не радость. Это было — как волнение перед долгой дорогой в неизвестность. Стоит открыть дверь и пути назад уже не будет.

[1] Теодице́я (оправдание Бога) — совокупность религиозно-философских доктрин, призванных оправдать управление Вселенной добрым Божеством, несмотря на наличие зла в мире: так называемая проблема зла.

Глава 4. Делай, что должно и будь, что будет

Купаться в пруд Андрас пошел, чтобы не встретиться с Есенией. Но толи на то была Божья воля, то ли здесь сработал знаменитый закон обидных случайностей — они все равно встретились. На пустынной лестнице в задней части дворца, где почти никто не ходил, они столкнулись. Причем Есения была одна: без фрейлин, статс-дам, и что странно, сына. Сколько раз Андрас не видел ее до тех пор, она всегда прижимала к себе Даллана.

Андрас, придержав на плече кожаную сумку с купальными принадлежностями, склонил голову и посторонился, пропуская императрицу. Но она не пошла своим путем, а встала перед ним, не пуская и его. Внимательно, пристально Есения стала рассматривать его лицо, как не осмеливалась на людях, слишком это было неприлично.

— Ты не похож на Раила, — сказала она медленно. — И на нее не похож.

— Говорят, я пошел в бабушку, мамину маму, — с расстановкой сказал Андрас. — Повелительница, позволите мне пройти?

Но Есения не двинулась с места, глаза ее сделались пустыми и задумчивыми.

Она вспоминала.

Ей было десять, когда отец сосватал ее юному, предположительно прекрасному, наследнику. Все детство Есения воображала себя будущей императрицей. Отец часто бывал в Орлеатте, но жили они в Альдонии, на берегу Восточного океана. Там в цветущих садах богатой усадьбы ДэрАвасонов красавица Есения ничего не слышала о своих минусах.

В Орлеатт она впервые приехала летом в сезон дебютов, когда ее суженый уже взошел на трон. Почти сразу она узнала, что в некотором смысле опоздала: чуть раньше в столицу явилась младшая ДэрАрден, получать образование, и взбаламутила весь свет. До Есении долго доходило значение ситуации. Как какая-то северная воительница может сравниться с ней — красавицей, господарыней, из богатейшего и влиятельнейшего рода? Кого интересует сила? Есения не планировала греть чайник, подключаешь его к сети, и все! К тому же, что за дама учится где-то, кроме как дома? Странная северянка, — иначе Есения ее не называла.

Но ДэрАрдены — не какие-то воители, они первые из равных в соборе великих воителей Моррана. Этот род второй, после господарей ДэрМоррантар. Как вся северная аристократия, они богаты несметно: если практически все полезные ископаемые юга принадлежали короне, то северные — северянам. Нефть, газ, металлы, драгоценные камни, уголь, а еще у них есть всякая мелочь — древесина, рыбный промысел, даже в самой крупной в стране Карледонской ГЭС ДэрАрдены имели долю. Странная северянка оказалась знатной, влиятельной и богатой. Говорили, что еще и удивительно красивой.

Когда это дошло до Есении, она не выдержала, прихватила брата — их средний, Эштон, всегда помогал ей, и отправилась наносить визит морранке.

Обосновалась та в закрытом отеле для девушек. Это было странное место, для странных барышень, которые решили обосноваться в столице в одиночестве. Туда не пускали мужчин, но Эштону никто войти не помешал: попробовали бы они не пустить господаря!

Узнав, где обитает воительница ДэрАрден, они направились к ней. На стук открыла хрупкая девушка, в простеньком платье с измазанным краской корсетом, с растрёпанной белокурой косой. На взгляд Есении, выглядела Манилика простушкой. В залитой солнцем гостиной за ее спиной возвышался огромный мольберт с начатым городским пейзажем, Есения узнала в нем дворцовую площадь.

— Простите? — удивленно смотрела на них девушка. — Мы, кажется, незнакомы?

Но мешать пройти им в комнату она не стала.

— Я господарыня Есения ДэрАвасон, нареченная невеста повелителя! — представилась Есения с апломбом.

Но морранка не смутилась:

— Неужели? — она слегка прищурила глаза и обвела их с братом взглядом.

— Именно, милочка, — вмешался Эштон. — Весь город обсуждает твою сомнительную нравственность. Но, может быть, стоит поумерить пыл? Хотя бы ради своего будущего? Ведь понимаешь же ты, что внимание повелителя не вечно. А репутация для девицы — первая вещь. Конечно, восстановить ее будет трудно, но, если ты вернешься в свой Морран, возможно и сделаешь там какую-то партию. Все же он далеко от столицы и ее слухов.

— Неужели? — повторила Манилика с сомнением разглядывая их.

— Если же нет, — скосил глаза куда-то в сторону Эштон. — То разное случается. Знаешь? Пойдет так девица гулять и может не вернуться. Дамам вообще опасно гулять одним. А ты вот даже живешь одна, — скривил губы он.

— Вот как? — на сей раз изменила вопрос морранка.

А потом, ни Есения, ни Эштон даже дернуться не успели, даже разглядеть толком ничего не смогли, как это воздушное создание, испачканное в красках, словно неряшливая девчонка, расплылось на мгновение и уже вновь смотрело на них холодным колючим взглядом, занеся над шеей Эштона сверкающий клинок. Они даже не обратили внимание на меч в комнате, но он был там, раз морранка его так быстро достала.

Эштон понял, что свой клинок с драгоценным обвесом лучше даже не трогать, он им воспользоваться не успеет.

— Беды, говоришь, с дамами случаются? — процедила морранка сквозь зубы. — Я не дама, щенок, я — воительница! А вот ты — не знаю, — сдавленно рассмеялась она, отпустив эту пошлую неприличную шутку. — Я, мальчик, с сазорийскими тварями дралась. А ты тварей видел?

— Они же люди, не твари, сазорийцы, — глупо пробормотал Эштон, не сводя взгляда с меча. Есения покачала головой, выразительно смотря на него поверх плеча сумасшедшей морранки.

— Твари тоже люди, — со смешком ответила та. — Только бывшие. Не всем змеепоклонникам удался фокус так, как карноссцам. Но и среди сазорийцев есть свои твари, правда мало.

В это время за их спинами грохнула дверь, и морранка мгновенно спрятала меч за юбку, словно его и не было. Они втроем обернулись. На пороге стоял Джон ДэрЭстрель собственной персоной. Только заговорили про сазорийцев, вот он тут. Есении очень хотелось спросить, кем же была его мамаша: тварью или так, не удавшимся экземпляром? Но обсуждать это ни с сумасшедшей воительницей, ни с гадким господарем, она не собиралась.

ДэрЭстрели — последние из древних орлеттских господарей. Их предки правили на землях, ставших Центральной Орлеттой, еще во времена батюшки великого Аррана. Никто из господарей той эпохи не уцелел: тех, кто не поддержал Аррана извели под корень, остальные сгинули позже. Кроме ДэрЭстрелей. Все нынешние господари были из других стран, вошедших в состав Орлеттского царства сильно позже, когда создавали империю. Но не ДэрЭстрели — про них говорили, что они построили это государство. Более настоящих орлеттцев в этой стране не водилось. Они всегда занимали самые высокие должности. А потом Аларик ДэрЭстрель наплевал на светлейший род и отправился изучать сазорийцев, будто сазорийцы — муравьи или зайцы, в итоге он и вовсе женился на тамошней княжне. Господарь женатый на змеепоклоннице — настолько странно, что и сравнить не с чем. Они оба быстро сгинули и их выродка растил дед, старый ДэрЭстрель. Про их смазливого зловредного ублюдка ходило столько слухов, что все упомнить было невозможно. Но он как-то исхитрился попасть в фавор, и говорят, надеялся возглавить Департамент тайн, куда пробрался несмотря на сомнительное происхождение. Тамошний глава вроде бы не пользовался расположением молодого императора.

Есения все это знала по разговорам в столице, но с господарем была знакома лично. Хотя с удовольствием бы этого знакомства избежала.

— ДэрАвасон? Ты как тут? — своим глумливым отвратительным тоном начал ДэрЭстрель подходя к ним без всякого приветствия. — Сюда же мужчин не пускают? Ты как пролез?

— А ты не мужчина что ли? — мрачно буркнул Эштон.

— Департамент тайн, — солнечно улыбнулся ДэрЭстрель, делаясь еще красивее обычного. Он был очень привлекательным, этого не отнять. — Показать жетон?

Эштон поморщился, все итак знали, что ублюдок там служит.

— Я с сестрой, — нашелся, наконец, брат.

— Вот как? — повторил вопрос морранки ДэрЭстрель вместе с ее недоверчивым тоном. — А зачем здесь господарыня?

Есения не стала дожидаться конца разбирательства, итак ясно, ублюдок примчался защищать хозяйскую любовницу. Быстро она придвинулась к морранке, и тихо, так чтобы никто, кроме нее не услышал, сказала последнее, что могла противопоставить ей:

— Даже если Раил хочет тебя, я, перед Богом и людьми, — его законная невеста. Меня выбрал его отец. А ты — морранская девка, без стыда и совести. — С этими словами Есения схватила за руку брата и поволокла к выходу, больше не оглядываясь и едва сдерживая слезы.

Намного позже она узнала, что этими словами и победила.

Теперь Есения искала черты морранки в лице ее бастарда. Искала, и не находила. На Раила, слава Богу, мальчишка тоже похож не был.

— Повелительница? — повторил свой вопрос парень. С его косы медленно на пол капала вода. Под дождь он что ли попал? Одежда вроде сухая. Да и был разве дождь?

— Знаешь, — сказала она. — Пусть даже Раил признал тебя. Пусть ты — сильнейший, все знают, что ты — бастард.

Мальчишка смотрел на нее, молча обдумывая услышанное, лицо его ничуть не дернулось. Есения уже хотела идти дальше, как вдруг он заговорил:

— Вы ошибаетесь, повелительница. — Говорил он тихо, а смотрел спокойно и даже слегка улыбался. Совсем не похоже на сумасшедшую вспышку его матери. Зато в этих незнакомых чертах, Есения ясно разглядела жесткую улыбку своего мужа. Даже голос ей показался похожим: — Бастард — плод незаконных отношений, — ровно продолжал мальчишка. — Мои родители принесли друг другу обеты перед Богом и людьми, в храме и при свидетелях. Да, с ребенком стоило подождать. Но не эта поспешность, а нарушение обетов было незаконно. Поэтому кто бастард, еще вопрос. К тому же, не Всевышний ли дает таланты? Кажется, всем ясно, какой союз благословлен.

Не дожидаясь ответа, он склонил голову и просто обошел Есению, поднимаясь даже по лестнице. Уже затихли его шаги, а она не могла пошевелиться.

***

Сэдрик всегда мечтал попасть во дворец. Точнее ждал этого дня и готовился к нему. Он родился господарем, какие еще планы на жизнь ему было строить? Но случиться это должно было позже и совершенно не так. В сезон дебютов, после окончания школы, совершеннолетнего, его должны были представить императору вместе с толпой ровесников, на официальном мероприятии, в тронном зале на глазах у зрителей. Вместо этого отец привел его в огромную залитую солнечным светом залу под самым высоким куполом Белого дворца. Широкие окна открывали панорамный вид на Орлеатт, а сквозь стеклянный купол виднелось ясное небо. В зале был зимний сад и пахло сырой землей. Тишину нарушал только плеск фонтана и крики тропических птиц. Сэдрик ожидал встретить здесь Андраса. Но зал был пуст, только у окна стоял высокий мужчина. Когда послышались шаги, он обернулся, и Сэдрик замер. Несколько долгих мгновений он бесстыдно рассматривал своего повелителя. Он, дурак, даже не подумал, что прежде, чем его пустят к наследнику престола, должны представить самому императору. А теперь глупо и дерзко не мог отвести взгляд. Он всегда считал, что император — самый обычный человек. Только дети верят будто древние жития и трактаты о зримом величии помазанника божьего из рода Аррана — правда. Даже учителя в школе так говорили: «Фигура речи, преувеличение, литературная образность». Ошибались. Конечно, откуда им было видеть этого помазанника? Сэдрику казалось, что он смотрит на пламя — жуткое, слепящее, но неизъяснимо прекрасное. Весь император был — одна воплощенная власть.

Он повел рукой. Сэдрик услышал за спиной шаги и хлопок двери и понял, что остался с владыкой один. Опомнившись, он, наконец, упал на колени и низко склонил голову. Ему было очень страшно, больше, чем когда-либо.

— Боишься? — Голос владыки был тихий, но у Сэдрика от него побежали мурашки.

— Да, мой повелитель, — сглотнув набежавшую слюну, честно ответил он. Голову поднять не посмел, хотя теперь, когда владыка начал разговор, стало можно.

— Почему? — с легким смешком спросил император. — Сделаешь что-то плохое, тогда и бойся.

Сэдрик услышал шаги и понял, что владыка подошел ближе и сел на стоящую рядом скамейку. Он сам поднял голову Сэдрика, деликатно коснувшись подбородка. Теплые пальцы нежно пахли, а прикосновение было мягким, но у Сэдрика от ужаса потемнело в глазах.

Владыка чуть слышно рассмеялся, и ласково, как щенка погладил его по голове.

— Я не кусаюсь, честно, — весело сказал он. — Отец твой каждый день меня видит и все еще жив. Поднимайся.

Сэдрик повиновался, хотя у него еще кружилась голова и бегали мушки перед глазами, он очень опасался, что рухнет к ногам владыки вовсе не в изъявлении безграничной преданности, а в обморок. Вряд ли это составит ему хорошее впечатление. Но спорить не приходилось.

Император улыбался и сидел, спокойно откинувшись на скамейку:

— Расскажи мне об Андрасе. Ты ведь давно его знаешь? Какой он в школе?

Сэдрик замялся: как он должен был расписывать принца своему императору?

— А учителей вы уже спрашивали? — натянуто уточнил Сэдрик.

В глазах императора мелькнуло что-то вроде раздражения и Сэдрик поспешно уточнил:

— Я понимаю, что очень дерзко спрашивать вас о чем-то. Простите! Но я должен знать, что отвечать.

— Правду, — жестко ответил владыка и поджал губы, но потом все-таки уточнил: — Нет, я не спрашивал. Это ведь ты мой господарь, а не директор твоей школы, верно? Так вот и отвечай.

Сэдрик подумал, что стой он сейчас на коленях, ему было бы проще говорить. Собрав волю, он ответил:

— Андрас, то есть Его Высочество, простите, — опустил взгляд он.

— Андрас-Андрас, — мягко ответил император. — Имя на то и дано человеку, чтобы называть его так. Продолжай.

— Он всегда был немного странный, — тяжело вздохнув, вновь заговорил Сэдрик. — Одинокий, нелюдимый, надменный. Многие считают, что это от того, что он морранец. Не хочет общаться с нами. Но я не думаю, мне кажется, это просто характер. Нам было по одиннадцать, когда мы познакомились. Дети могли бы и сблизиться, видясь каждый день. Неужели даже в одиннадцать лет политика его так волновала? За шесть лет он так и не захотел ни с кем общаться.

— А другие с ним дружить хотели? — с намеком уточнил император.

— Кто-то хотел, кто-то — нет, все-таки он же морранец. — Сэдрик прикрыл глаза. — Для многих учителей — это тоже важно. К тому же, не только морранец. Ведь он назывался фамилией этого, промышленника. Быть даром из Моррана — не то чтобы очень престижно в Орлеатте. Но, конечно, если бы он хотел, это бы не было большой проблемой. Но он никогда не хотел.

— Для учителей это важно? — задумчиво повторил император.

— Да, для многих, — неохотно подтвердил Сэдрик, наговаривать на людей ему не хотелось. — Но Андрасу вроде бы наплевать. Не замечал, чтобы его волновало хоть чье-то мнение.

— Он хорошо учится? — уточнил император.

— Трудно сказать, — покачал головой Сэдрик. — Бывают люди старательные, а бывают умные. Так вот он умный, старательный, но, когда сам того пожелает. Он сидит на задней парте, рисует что-то в своем таинственном альбоме даже на уроках, ни с кем не разговаривает и многих заданий не выполняет. Но если его спрашивают, он все знает и отвечает по теме. Контрольные тоже пишет хорошо. Поэтому придраться к нему особенно не выходит. Но когда он хочет, то пишет такие конспекты, что их издавать, как вспомогательную литературу можно. За сочинения его тоже очень хвалят. Но на многих уроках он рисует почти всегда.

— А если ему плохие отметки выставят? — удивился император.

— Ставят, ему это все равно, — пожал плечами Сэдрик. — По итогам контрольных и экзаменов его исключить не могут. А табель его видимо нисколько не волнует. Он любит богословие, право, там всегда занимается очень хорошо. С биофизикой у него сложно, кажется, по ней единственный преподаватель с которым у него хорошие отношения, но предмет ему не совсем нравится. Остальные предметы он совершенно игнорирует. Но сдает все хорошо. Никто не знает, как это у него получается.

— А родителям жаловаться пробовали?

Сэдрик смутился и неловко протянул:

— Так их ведь нет?

— Морранец ведь числился его отцом, — взмахнул рукой император.

— Никто его не видел в школе, — покачал головой Сэдрик. — Мачеха появляется. Но похоже это ей не слишком важно. Да и не думаю, чтобы Андрас ее слушал. Он так смотрит всегда, холодно и насмешливо. Ему на мнение всей школы совершенно, простите, плевать. По любому вопросу. Он только ехидно улыбается. А тут молоденькая дира. Она ведь ему не мать.

— Его пытались задевать? — мгновенно вычленил главное император.

— Пытались, — не стал отрицать Сэдрик. — Но у него характер, что Морранские горы: холодный, твердый и высокомерный. Сейчас-то ясно, что ему до мнения каких-то там? — Сэдрик махнул рукой. — Но раньше эту его черту многие не хотели понимать и принимать.

— Он внук Железного ДэрАрдена, — напомнил император.

— Да. Но для многих имя главы морранского Собора ничего не значит. Он же не господарь, — хмыкнул Сэдрик.

— ДэрАвасон, значит, — легко все понял император. — Ну-ну, — протянул он, глядя в сторону.

Сэдрик молчал.

Наконец, император вновь заговорил:

— У тебя с ним отношения какие?

Этого вопроса Сэдрик ждал, но ответил, как есть: лгать он бы не посмел, да и смысла не было:

— Я пытался найти с ним общий язык. Давно. Безуспешно. Он не хотел со мной общаться тогда и не думаю, чтобы захотел теперь.

— Лучше старайся, — резковато бросил император. — Ты забыл свою фамилию? Делай, что должно. Скажу прямо, я тоже не знаю, как найти с ним общий язык. Но выбора здесь нет ни у кого. Сейчас он очень одинок и очень страдает. У тебя есть прекрасная возможность, стать ему нужным, ценным. Воспользуйся ей. Устрой свое будущее и позаботься о моем ребенке.

— А если я не справлюсь? — чуть слышно спросил Сэдрик. Он ожидал гневной отповеди, но император улыбнулся:

— Ты господарь, Сэдрик, ты — столп империи. Никаких «если». — С этими словами император протянул ему руку.

Преклонив колени, Сэдрик прильнул к ней губами. Слов у него больше не было.

***

В итоге после высочайшей аудиенции Сэдрик вместе с отцом сидел в приемной принца — уже сорок минут сидел, создавалось впечатление, что видеть их Андрас не особенно желал. Отцовский протеже Лютиэн принес им чай, печально посмотрел, но ничего не сказал и сел за свой стол.

Этого Лютиэна Сэдрик знал хорошо. Отец давненько присмотрел талантливого парня. Самое удивительное, что парень был ниррхом, они редко покидают свои кочевья. Тем более незнатные ниррхи. Сэдрик отлично помнил, что молодой секретник, крутившийся возле отца, когда-то говорил с диким местечковым акцентом. Но за прошедшие годы он совсем пообтёрся в столице, даже приставку к фамилии сменил, стал не ДарНарван, а ДэрНарван, даже и не угадаешь, что когда-то пас овец: воспитанный, образованный, хорошо одетый, с изящными манерами и идеальным столичным выговором.

Сэдрик перевел взгляд на отца, тот очень нервно мешал чай серебряной ложечкой. Видимо куда-то торопился, но отчего-то оставался на месте.

— Что он делает? — не выдержав, все-таки спросил он у Лютиэна.

ДэрНарван помявшись мгновение, кратко ответил:

— Моется. Он только что с занятий плаванием.

Отец закрыл лицо руками, потер виски, но развивать тему не стал.

— Это дворец, Сэдрик, — с тяжёлым вздохом сказал он еще через пару минут. — Так оно и часами продолжаться может. Да и чай совсем не факт, что кто-то предложит.

Сэдрику очень хотелось сказать, что он предупреждал: Андрас не обрадуется навязанному компаньону.

Прошло еще минут десять. Они выпили чай. Неожиданно отец поднялся и пошел к комнате Андраса, она была прямо напротив приемной, дверь в дверь.

Лютиэн подскочил и кинулся к нему, не дав выйти в коридор. Но отец только головой дернул, а когда ниррх не отошел, тихо произнес:

— Что мне сделать? Раила позвать?

Секретарь вздохнул и все-таки отступил.

С невозмутимым видом отец прошел в комнаты принца. Сэдрик напряженно ждал: кем бы ни был его отец, вломиться в комнаты наследника престола мог бы только император. Как же отреагирует их новоявленный принц?

Вернулся отец буквально через минуту, очень довольный. От вопроса в глазах Лютиэна он только отмахнулся, подхватил Сэдрика под руку и повлек в комнаты принца. Причем они прошли гораздо дальше пустой гостиной, во внутренние помещения. Сэдрик с удивлением понял, что привел его отец аж в гардеробную. Андрас сидел к ним спиной, перед туалетным столиком, с его распущенных волос капала вода, совершенно промочив уже тонкую светлую рубашку.

Про себя Сэдрик порадовался, что хоть не в ванну к нему они ворвались.

— Вот, повелитель, мой сын. Он вам с прической и поможет, — радостно объявил отец, развернулся и ушел.

Сэдрик в совершенном ошеломлении смотрел на эту сцену. Андрас оглянулся, но промолчал, только в глазах его мелькнула смесь ярости и отчаяния.

Сэдрик зажмурился и потряс головой, пытаясь согнать с себя замешательство и ужас.

Андрас дернул плечом и повернулся к зеркалу:

— Забудь, — сказал он. — Посиди в гостиной, я сейчас приду.

Но Сэдрик собрался с силами: посиди в приемной, посиди в гостиной, ясно-понятно, что новоявленный принц с большим удовольствием его бы выгнал. Но нельзя просто уйти отсюда, ничего не предприняв. Сказали налаживать отношения с наследником престола, хочется — не хочется, надо налаживать. Сэдрик очень сомневался в перспективах этой затеи, но правда в том, что разлучит их только смерть. Поэтому выбора на самом-то деле и нет никакого. Сегодня или завтра, а общаться придется. Раз уж начали, к чему откладывать?

— Да нет, я помогу, — с невозмутимой наглостью Сэдрик подошел к принцу и сгреб в ладонь его волосы.

Вопреки ожиданиям Сэдрика, Андрас ему это позволил.

Взяв со стола расческу, Сэдрик провел ей по небольшой пряди, волосы завились в аккуратный влажный локон.

— А у вас волосы вьются, — не удержавшись вслух заметил Сэдрик.

— Я знаю, — бесцветно ответил Андрас. — Только, когда высохнут, будут пушистые, а не кудрявые. Но все равно ведь заплетать, так что неважно. Возьми фен в шкафчике, если хочешь помочь.

— Вы поэтому волосы всегда убираете? — задумчиво спросил Сэдрик, продолжая формировать аккуратные завитки.

— Нет. Потому что это удобнее, — кратко ответил Андрас. — К тому же в Морране считается не очень приличным распускать волосы.

— Понятно, — ответил Сэдрик, а про себя подумал: «Теперь все переходим на морранские прически».

Большинство пользовалось проводными фенами, но видимо Андрас считал это ниже своего достоинства, либо сильно не любил провода, потому что у него в шкафу нашелся не сетевой, а биоэлектрический. Когда Сэдрик коснулся кнопки включения, тот мерно заурчал, выдыхая теплый воздух. По одной прядке Сэдрик высушил сформированные локоны, так чтобы они не вытянулись и не развалились, а потом быстро заплел толстую сложную косу от самой макушки.

— Для человека, который всегда носит распущенные волосы, ты отлично плетешь, — восхищенно проговорил Андрас, рассматривая себя в зеркале. — Да и вообще, можешь планировать карьеру парикмахера. Если что, не пропадешь.

— Если что, что? — Сэдрик отлично понял, что это была шутка, но все равно зацепился за вопрос, холодок висевшей в комнате делал ее слишком жизненной.

— Если переворот, например, — задумчиво ответил Андрас, поправляя створки трельяжа, так чтобы рассмотреть себя сзади.

— Если будет переворот, я буду трупом, — жестковато ответил Сэдрик. — Лишиться статуса, я могу только одним способом — по высочайшей воле. Из ваших уст такие шутки звучат не слишком обнадеживающе.

Он понимал, что ведет себя неправильно. А еще, начисто забыл про этикет. Но остановиться не смог.

Андрас обернулся и внимательно посмотрел на него, а потом медленно проговорил:

— Прости, не думал, что ты можешь воспринять такое серьезно. Ты ведь ДэрЭстрель, а мой собственный статус дело не совсем ясное. Впрочем, ладно, не будем. Тогда станешь моим личным парикмахером. Сойдет за юмор? — улыбнулся он. — Хотя, по-моему, это звучит даже оскорбительнее.

Сэдрик слегка нервно рассмеялся. Что Андрас обратил внимание на его реакцию, было, конечно, приятно. Может быть, он действительно настроен не так плохо, как можно подумать?

— Отнюдь, Ваше Высочество, совсем нет. Замечательный старт для карьеры. Самый близкий круг самых приближенных к вам людей. Что же здесь оскорбительного? — объяснил Сэдрик.

Андрас так пристально посмотрел на него, словно пытался понять, не подшучивает ли над ним Сэдрик в ответ, но тот сказал чистую правду:

— Да, — придя к какому-то выводу, проговорил Андрас. — Разбираться в тонкостях придворной жизни я начну не скоро. Пойдем в гостиную, не здесь же нам сидеть.

Они прошли в переднюю комнату, открытую для посещений. По-хорошему Сэдрик не мог надеяться пройти дальше нее, пока не войдет в круг самых приближенных. Но отец плевать хотел на приличия и ходил по дворцу, как по собственному дому. За это его весь свет ненавидел.

Там их уже ждал накрытый для чаепития стол.

— Садись, — указал Андрас Сэдрику на кресло и опустился сам на диван.

Сэдрик мысленно вздохнул, но послушался, не указывать же принцу, что надо наоборот?

Андрас тем временем принялся строить из себя хозяина. Снял серебряные купола с блюд, отложил в сторону чайную бабу в бархатных юбках и вдруг спохватился:

— Ты ведь не пьёшь, наверное, травяной чай? — принц, казалось, был искренне смущен. — А я не пью чёрный лакертский чай. Никто в Морране не пьёт. Я не догадался заказать для тебя, а Лютиэн, наверное, не подумал.

Сэдрик мысленно рассмеялся:

«Наивное морранское дитя, плохо же ты знаешь этого человека!»

Отец привёз ниррха из какой-то дыры совсем юным, только-только из военного училища, за огромный, поражающий воображение биопотенциал. Но приблизил к себе и стал покровительствовать за острый ум и звериную хитрость. Морранцы принципиально не закупали товары в Лакерте: по ту сторону океана людей все ещё держали в рабах. Поддерживать деньгами рабовладельческое общество тварей морранцы не хотели ни ради чая, ни сахара, ни шоколада, ни шёлка — ничего. Большую часть этого добра удалось вырастить в теплом Анделоне, наместничестве ДэрЭстрелей. Но качественный чай не выходил. Видимо теперь этот вопрос для анделонских аграриев стоит ребром. Будет Сэдрику чем заняться ближайшую жизнь — думать, как простимулировать анделонцев, чтобы те все-таки сделали хороший чай для нужд империи. Потому что скоро пить импортный в этой стране станет неприлично. Кто таких вещей не понимает, карьеру при дворе не делает.

Но вслух Сэдрик сказал иное:

— Я с удовольствием попробую все, что вы мне предложите.

Наверное, вышло слишком приторно, потому что Андрас посмотрел насмешливо, но ничего не сказал, а налил горячего янтарно-коричневого настоя, на вид и не скажешь, что не настоящий чай, а травяной сбор.

Сэдрик поднял чашку и не удержавшись с сомнением принюхался: пахло компотом.

— Это вишнево-розовый чай, — улыбнулся Андрас. — Мне больше нравится сладким. Может, все-таки заказать тебе лакертский чай?

— Нет-нет, — поспешно отказался Сэдрик и послушно добавил в чашку сахар. —Хорошо, что сахар бывает свекольный, правда? — не удержался он от лёгкой шпильки.

— О, это величайшее изобретение человечества, — согласно кивнул Андрас. — Без них эти пирожные, — он указал на блюдо. — Стоили бы дороже золота, оплаченные рабским трудом.

— Безусловно, — важно покивал Сэдрик, спорить было не о чем. Да вообще весь разговор звучал донельзя глупо. Но говорить приходилось: — Я думал, что морранцы пьют кипрей, как в старину. Вишневый — это из листьев? На вид не скажешь.

— Не только кипрей, — качнул головой Андрас. — Разный бывает, сборы бывают. Вишневый — да, из листьев. Этот — с лепестками роз. Мне нравится.

Чай действительно был вкусным — нежным, фруктовым с легкой терпкостью и кислинкой. Но слишком ярким, Сэдрику бы такой быстро приелся.

Андрас не брал пирожные, только цедил мелкими глотками чай и молчал, но к Сэдрику он пододвинул все блюдо легких меренг. Пришлось взять, хотя Сэдрику тоже кусок в горло не лез. Но рабский труд к пирожным, о счастье, никакого отношения не имел, и раз их настойчиво предлагали, отказываться было неприлично.

— Давай откровенно, — заговорил, наконец, Андрас и поставил чашку.

Сэдрик напрягся.

— Твой отец хочет, чтобы мы общались. Повелитель тоже хочет. Значит, мы должны общаться, верно? Но что хочешь ты?

Вот как на этот вопрос можно ответить не притворно? На такие вопросы только так и положено отвечать.

Сэдрик прикрыл глаза на мгновение и сказал, как по писанному, произнести что-то иное было бы попросту непристойно:

— Для меня огромная честь даже находиться рядом с вами, я буду счастлив, — с подходящим ситуации пафосом начал Сэдрик, но Андрас прервал его взмахом руки.

— Я серьёзно, — вздохнул он. — Что ты хочешь получить? Власти у меня нет, влияния тоже. Задел на гипотетическое будущее?

Сэдрик смутился. Он знал, конечно, что о некоторых вещах при дворе стоит договориться, но так сразу и так прямо?

— Можно сказать, — дёрнул плечом он. — Наше будущее не такое уж и гипотетическое. Ты младенцем играешь с соседями, в школе общаешься с товарищами, юношей веселишься с друзьями — и это одни люди, и так будет до смертного часа. Кто-то приедет из провинции, у кого-то случатся неприятности, и он исчезнет — но в целом высший свет постоянен, одни люди рядом всю жизнь, одни фамилии в этих залах звучат веками. Вы надеетесь куда-то деться от меня? Тогда придётся вам лично это устроить. Потому что иначе я всегда буду где-то рядом. — Это было за гранью всего допустимого, но ведь Андрас хотел говорить прямо?

Но на Сэдрика он посмотрел с удивлением:

— Зачем мне избавляться от тебя? Даже если бы это было так уж легко, не вижу в этом никакого для себя прока. А, впрочем, ладно, я понял тебя. Это все? Сейчас ты ничего не хочешь получить?

— Престиж, — со вздохом ответил Сэдрик. Ему было неприятно говорить такие очевидные вещи вслух, звучало слишком меркантильно. — К тому же вы правы, нам дана воля повелителя. По сути, разве нужны другие мотивы?

— Да уж, конечно, — поморщился Андрас. — Хорошо, — решительно объявил он через несколько томительных мгновений. — Мы выполняем волю наших отцов. Строим отношения на будущее. Ты получаешь престиж, если он тебе нужен. А я...

Сэдрик едва не рассмеялся: к этой фразе можно было подобраться куда быстрее и гораздо элегантнее. Хорошо бы к совершеннолетию, когда Андрас начнёт вести светскую жизнь, ему научиться выражать мысли более деликатно.

— А я, — продолжал Андрас. — Хотел бы, чтобы ты рассказал мне немного о высшем свете, который, как говоришь, знаешь с младенчества. Боюсь, мне сложно будет в нем устроиться.

Сэдрик поразился насколько совпали их мысли.

— Ты согласен? — серьёзно спросил Андрас, будто у Сэдрика был какой-то выбор: император ему дал один приказ, наследный принц другой, отец ждет решительных действий. Какой тут выбор?

Сэдрик хотел ответить что-нибудь приличное, вроде: «Я готов выполнить любой ваш приказ», но запнулся, в конце концов, надо подстраиваться уже к стилю речи Его Высочества и начать выполнять все полученные приказы.

— Конечно, — просто сказал он.

Андрас похоже удовлетворился этим, привстал и протянул Сэдрику руку. Тот отлично понял, что от него требуется, вот только пока принц ждет, что он поддержит его провинциальные манеры, император желает, чтобы Сэдрик ввел наследника в светскую жизнь. Быстро придя к компромиссу, Сэдрик поднялся и кратко пожал протянутую руку, а потом склонился и прильнул к ней губами: Андрас смутился, кажется, даже покраснел. Но ничего не сказал и руку не вырвал, а просто вернулся на свое место.

«Возможно, все не так уж и плохо. На контакт идти он готов, привыкать к новому месту вроде тоже», — обнадежил себя Сэдрик.

— Хорошо, — вновь заговорил Андрас. — Ладно, — и налил чай по чашкам, на сей раз ничего не спрашивая, но Сэдрик бы и не стал отказываться. — Расскажи мне тогда какие-нибудь сплетни, — попросил Андрас. — Про Даллана.

Сэдрик ждал этого вопроса.

— Вы не знаете, да? — с трудом сдержал усмешку он. — У Его Высочества синдром слабого биопотенциала.

— Что? — переспросил Андрас, словно полагал, что ослышался или не знал, что это такое.

— Да, — покивал Сэдрик. — Не афишируется, но эта тема всем не дает спать спокойно. Долгое время надеялись, что у Ее Величества будет другой ребенок, здоровый. Но этого так и не случилось. Последние годы предполагаемым наследником считался Его Императорское Высочество принц Эльдар.

Андрас смотрел в никуда, явно прикидывая все варианты. Синдром слабого биопотенциала — значит, что организм человека толком не вырабатывает электричество. Это влияет на здоровье, долголетие, да на многое. Но не это главное: род Аррана не зря занимал свое место, искра жизни — дар небес, благословение на власть. Но даже последний дир империи сильнее, чем выродок тварей. Твари сами испортили что-то в себе своими улучшениями, впрочем, ими же с лихвой компенсировали. Но это твари. А вот их выродки — обычные люди, не змееподобные, только слабые, неполноценные, больные. Таких много во всех народах змеепоклонников. Но в империи они рождались в двух случаях: смески с тварями и дети магов. Люди тоже иногда пытались улучшить себя, обычно это заканчивалось печально. Конечно, говорили, что в иногда такой ребёнок может родиться и у нормальных людей, но такая болезнь тоже ни о чем хорошем не говорила. Арран был одарен и помазан на царство небесами. Что значит потеря искры его наследником?

В глазах Андраса светились вопросы, но высказать их он не посмел, только Сэдрик прекрасно знал их, все думали об одном: Даллан — точно сын императора? И если — да, то что теперь будет?

— О, Боже правый! — выдохнул Андрас.

Сэдрик слегка улыбнулся. Да, их наследник очень ошибался, полагая, что его титул кто-то может оспорить. Эльдар если только, но он не пользовался особым уважением знати и народа, об этом принце ходили самые гадкие слухи. Какое тут неясное положение Андраса? Да, он — дар небес!

Глава 5. От осинки не родятся апельсинки

Обычно Джон не волновался перед встречей с Раилом, он бывал во дворце каждый день и планировал идти туда сегодня после обеда. Раил не стал бы вызывать его просто так, а подождал бы. Поэтому звонок в офис департамента из канцелярии императора ни о чем хорошем не говорил.

День едва начался и повелителя стоило искать в рабочем кабинете. У императора их было три — по одному на этаж. На первом был самый красивый, именно туда Раил повесил пейзажи Манилики — подальше от дорогой жены. Он предназначался для приема посетителей: наместников, аристократов, послов, если им случалось быть. Постоянное представительство имела только Алайзия. На втором этаже в расположении канцелярии кабинет был самый казенный — папки с бумагами вместо книг, карта мира утыкана булавками, лампа яркая, а не декоративная. Туда заходили чиновники государственного аппарата, департаментов, столичных служб. А третий был на семейном этаже. Чтобы туда попасть, надо было прийти к императору не по службе, а в гости. Да еще пробраться дальше гостиной. За все годы правления Раила было только два человека, у которых были дела во всех трех кабинетах. Один из них тринадцать лет лежит в могиле. Джону стало не по себе, как всегда бывало от мыслей об Альбине. Но брат слишком много места занимал в его жизни, чтобы его легко было забыть.

Секретарь приподнялся, чтобы ответить на кивок Джона, но из-за стола не выбрался и сразу же вернулся к печатной машинке. В приемной было пусто. Джон стукнул в дверь для предупреждения и не дожидаясь ответа заглянул, и убедившись, что Раил смотрит на него, зашел.

Раил сидел за столом среди кучи бумаг и как всегда в разгар рабочего дня выглядел задумчивым и слегка задерганным. Молча, он махнул Джону на стул и потер глаза.

Джон сел. Император отложил бумаги, потер виски и спросил, внимательно глядя на него с легкой улыбкой:

— Скажи мне, а чем руководствовался твой ниррх, когда покупал моему сыну языческую книгу?

Джон знал Раила с юности: такое начало значило, что тот злится, но не сильно.

— Языческую? — переспросил Джон, пытаясь сопоставить факты.

Император не стал объяснять, а не глядя вынул из ящика экземпляр, значит специально держал его там наверху.

Джон взглянул на обложку:

— ДэрМок — это же учитель Андраса. — Факты стали складываться, про «Сазорийские сказки» шел разговор давно.

— Да? — с нажимом уточнил император.

— Конечно, — кивнул Джон. — И моего сына тоже. Он преподает в Императорском лицее словесность, изучает сазорийцев, как мой отец, ездит к ним, пишет статьи в «Научный вестник», еще стихи.

— И перекладывает «Книгу правды» в рассказы для детей, — мрачно закончил Раил. — Вряд ли он изучает сазорийцев, как твой отец. Твой отец привел их княжну к Богу, а у этого ДэрМока, по-моему, другой план.

— «Книгу правды»? — недоверчиво уточнил Джон.

— Посмотри, там заложено, — кивнул Раил на книгу.

Джон быстро пролистал ее и с тяжелым вздохом отложил.

— Это мой сын читает по ночам, — со смешком махнул рукой Раил.

— Вряд-ли он от этого примется поклоняться змеям, — задумчиво проговорил Джон. — Это его экземпляр?

— Нет, конечно, — покачал головой Раил. — Я его знаю неделю и что книжку отберу? Не думаю, чтобы он обрадовался. Никто, конечно, из-за сказок змеям поклоняться не будет. А вот из-за учителя, как сказать. Джон, как такое вообще возможно?

Джон поморщился:

— Он казался вполне адекватным человеком. Конечно, многие альдонцы склонны к культу человеческого величия. Они присоединились к нам поздно — мирно, без чисток.Это дрянь осталась там и по-тихому живет. Но и только. Это же старая тема, Раил. Морран не ввозит импорт, Альдония — аккумулятор торговли с Лакертой. Север — один полюс, юг – другой, — развел Джон руками.

— Восток, юго-восток, — исправил его Раил. — На юге твой Анделон — змеиная столица континента.

Джон только отмахнулся:

— Там от змеев один фундамент. Мы, когда их брали, извели там даже память о змеях. А с Альдонией, что сделаешь? Они народ мирный, повода их трогать нет.

— Ничего и не нужно, но «Книга правды» в наших магазинах — это уже слишком. Где вы были? — жестко спросил Раил.

— У нас нет цензуры, ты сам против нее, — развел руками Джон. — Ребята читают книги, но после выхода, а не до. Она вышла буквально недавно, вчера или сегодня. Никто не ожидал, что ДэрМок такое напишет. Я не знаю, он может быть, помешался.

— А издательство? Там тоже психи? Это же не рукопись! Это напечатали и продают детям.

— Нам агентуру в издательства сажать?

— Агентуру в издательства, психиатров в школы, делай, что хочешь. Но языческой пропаганды в этой стране быть не должно и в этом доме тем более. Еще Преосвященный пока эту книгу не видел, тогда пойдет веселье.

Джон вздохнул, отвел глаза и посмотрел выходные данные книги:

— Тираж снимем, издательство проверим, с ДэрМоком что делать?

— Премию ему выдай! — кулаком рубанул Раил по столу, бумаги на мгновение подлетели, но столешница выдержала.

Но на Джона это особого впечатления не произвело, он обдумывал ближайшие шаги, больше всего его волновало издательство — торговля есть торговля сдуру там ничего не делается, должны были думать:

— Так точно, — только ответил он.

***

Мало сказать, что Андрас удивился, услышав от Сэдрика секрет принца Даллана. Но поверил он мгновенно, потому что и сам уже понял, что с принцем что-то не так, на это все намекало; и потому что никто не посмел бы солгать о таком. Сын лучезарного императора, наследник священного престола... Ясно почему это скрывали: если бы правда достигла народных масс, страна погрузилась бы в хаос. Рождение такого ребёнка в Белом дворце — клеймо упадка, агонии. Арран был избран, от него благословился весь род праведных царей. Пусть не всегда очень праведных. Но погасшая искра бывает только у змеепоклонников. Наверное, бы в Морране порадовались, если бы узнали. А, может быть, и нет: может быть, там и знали, но не радовались. Арран был не только царём Орлетты, он был пророком Господним, он боролся за свободу людей от ига тварей. Веками Орлетта была гарантом безопасности людей. Ничего хорошего происходящее никому не сулило.

Остаток дня и длинную бессонную ночь Андрас думал об этом. Пытался постичь весь смысл случившегося: как так вышло, что у императора родился лишённый искры сын. Как вышло, что сам Андрас родился не просто здоровым, а высокоодаренным, как полагается наследнику Аррана? Чего греха таить, ему в голову приходили разные идеи, но все они звучали настолько горделиво, что вряд ли он кому-то бы в них признался. А ещё нет-нет и закрадывалась мысль: Даллан — он вообще императора сын, точно?

Утром с постели Андрас поднялся усталым и хмурым, измученным переживаниями и домыслами.

С отвращением вглядываясь в зеркало, долго драл спутавшиеся за бессонную ночь кудри. Сейчас ему бы пригодились неожиданные таланты молодого господаря ДэрЭстреля. Кое как приведя себя в порядок, Андрас искренне понадеялся, что всем наплевать, как он выглядит, есть у него синяки под глазами или нет. Сегодняшнюю дату Андрас ненавидел уже много лет, а в этом году этот день обещал превзойти все предыдущие. Каждый год Андрас ходил на могилу матери, но сегодня точно не получится. Будет сидеть здесь один, учится, потом придёт Сэдрик, придётся им обоим опять строить из себя невесть что.

Больше чем когда-либо Андрасу хотелось бросить здесь все и ничего из себя больше не строить, ни во что не вникать, оказаться очень далеко от этого места, желательно в Морране и хорошо, если бы его там кто-нибудь хотел видеть. Но приходилось сидеть здесь и делать, что положено, и похоже это навсегда.

В гостиной его, как всегда ждал накрытый стол, сегодня блинчики с рыбой и сметаной и кипрейный чай. Но у Андраса кусок не лез в горло. Он тяжело опустился в кресло, откинулся назад и закрыл глаза.

— Ваше Высочество! — из переживаний его выдернул голос Лютиэна, секретарь стоял на пороге. — Господин ДэрМок больше не будет исполнять обязанности вашего учителя. Новый учитель словесности пока не назначен. Поэтому первой пары у вас сегодня не будет, а вторая начнется раньше. Где-то через час преподаватель обещал быть.

— А с ДэрМоком что? — подозревая неладное спросил Андрас. Красновато-загорелое лицо ниррха оставалось спокойным, но он явно был напряжен. — Лютиэн! — с нажимом произнёс Андрас, когда понял, что ему не ответят.

— Он арестован, — суховато ответил тот.

По спине Андраса пробежал холодок, хотелось что-то спросить, но голос не сразу поддался:

— За что? — наконец, глухо произнёс он.

— Сейчас ему инкриминируют пропаганду змеепоклонства и государственную измену, — явно нехотя ответил Лютиэн.

— Департамент тайн? — глуповато уточнил Андрас.

— Конечно.

— А измена-то откуда?

ДэрНарван поморщился:

— Это пока только предъявленное обвинение, дело ещё ведётся. Если фактов не хватит, статью снимут. Но какая разница?

Наверное, на лице Андраса отразилось недоумение, потому что Лютиэн кратко объяснил:

— Казнить его два раза не получится.

— О, Боже! — простонал Андрас и вновь закрыл глаза. День становился все интереснее.

— Где найти императора? — спросил Андрас, наконец.

Лютиэн посмотрел на него с ужасом:

— Нет, Выше Высочество, так нельзя! Это тяжёлая статья, не шутки. Вы не сможете ничего сделать, только поссоритесь с повелителем!

— Не помню, чтобы мы мирились

— О, Господи! Андрас! — Лютиэн впервые назвал его по имени. — Вы сделаете только хуже, ДэрМоку, себе, вообще всем подряд.

— Это из-за книги, да? — спросил Андрас грустно. — В смысле из-за моей книги, из-за меня?

Лютиэн внимательно посмотрел на него, а потом без приглашения уселся на диван.

— Да, из-за книги. Повелитель, когда был у вас, почитал её и вот результат, — Лютиэн кривовато улыбнулся.

— Её ведь ты купил... - виновато протянул Андрас. — Тебе ничего за это не было?

Лютиэн рассмеялся, но потом сказал совершенно серьёзно:

— Повелитель — добрый человек, он не любит причинять боль тем, кто ему дорог. За меня отвечает господарь Джоанес, а он слишком близок к императору и способен защитить кого угодно. Но в разумных пределах. Не виновного в измене или змеепоклонстве. Тем более, что повелитель считает ДэрМока вредным для вас. Поэтому если вы станете его защищать, сделаете наоборот хуже. То есть я хочу сказать... Я думаю, что, если бы вы попросили за кого-то в другой ситуации, повелитель бы уступил вам. Но сейчас он скорее решит, что вы ээ... — Лютиэну явно сложно давался этот разговор.

— Что я попал под влияния ДэрМока? — предположил Андрас. — И это ещё больше подтверждает его вину?

— Да, именно так, Выше Высочество, — облегчённо выдохнул ДэрНарван. — Именно так.

— Я учту это, — сказал Андрас. Но нам все равно нужно обсудить эту ситуацию. Так где можно найти императора?

ДэрНарван тяжело вздохнул и поднялся на ноги, сдаваясь:

— Сейчас рабочее время и он должен быть в своём кабинете в канцелярии, пойдёмте я вас провожу.

Они спустились на второй этаж, полностью отданный под помещения императорской канцелярии, здесь Андрас ещё не был. Лютиэн уверенно шёл мимо длинного ряда дверей. Встречные отступали и кланялись, пропуская их, но искоса все равно смотрели настороженно, как и все, кого встречал Андрас во дворце. Наконец Лютиэн выбрал дверь и уверенно распахнул её. Они оказались в роскошной приёмной, пустой, если не считать секретаря за столом. Он был чем-то занят, но увидев их сразу вскочил:

— Ваше Высочество? — удивлённо спросил он.

Андрас этого человека никогда не видел, но тот очевидно видел его. Либо знал Лютиэна и догадался. Секретарь был молодым орлеттцем в изысканном костюме, смотрел удивлённо, но мирно.

— Повелителя нет здесь. Он наверху в своём домашнем кабинете.

Андрас поблагодарил молодого человека, и они с Лютиэнои пошли назад, на третий этаж, в его императорскую часть, в противоположном от комнат Андраса крыле, куда он тоже ещё не забредал.

Не доходя, до гостеприимно открытой двери, Лютиэн замедлил шаг и тихо пояснил:

— Секретарь позвонил.

— Точно, позвонил, — с насмешкой сказал император, выходя в коридор. — И ты мог бы позвонить, а не бегать с моим сыном по всему дворцу. У тебя где-то рядом с аппаратом должен быть справочник со внутренними номерами, поинтересуйся на досуге.

Лютиэн опустил глаза и плавно отступил в сторону, подальше от повелителя. Наверняка, он отлично знал про номера и просто не хотел названивать в приемную, похоже он вообще чувствовал себя неловко. Андрас уже пожалел, что заставил человека тащиться с ним к императору и думал, как теперь убрать Лютиэна отсюда подобру-поздорову. Но император и сам не стал развивать разговор, просто повел рукой, отпуская. ДэрНарван низко поклонился и поспешно ретировался. А вот Андрасу император указал на открытую дверь.

В этом кабинете императора книг было еще больше, чем на первом этаже, целая библиотека. Наконец, нашелся и семейный портрет, правда не тот, что Андрас ожидал — с холста на него смотрел совсем юный, но вполне узнаваемый повелитель, пока еще не император, очень похожий на принца Даллана хрупкий мальчик, обнимавший красивую смуглую женщину и покойный владыка — император Тедор. Андрас не первый раз видел его портрет, но сейчас буквально впился в него глазами, чувствуя, как сильно забилось сердце.

— Ты не настолько похож на него, как кажется по этой картине, — негромко пояснил повелитель. — Но похож.

— Мне всегда говорили, что я пошел в бабушку, мамину маму, — пробормотал Андрас.

— Я понял, с моей матерью у тебя ничего общего нет, сам видишь. Вполне возможно тебе говорили правду. Сказал же, ты не его копия, но сходство есть. Вероятно, ты похож на них обоих. Садись, — указал он Андрасу на мягкий бархатный диванчик и сам сел напротив, в такое же кресло, а не за стол. — Догадываюсь, что именно тебя ко мне привело.

Андрас послушно присел. С чего начать он не знал.

— ДэрМок, ты пришёл из-за него, — помог ему император. — Твой учитель.

— Это я виноват в том, что случилось, — тихо ответил Андрас.

— Конечно, нет, — удивился император. — Он сам виноват, и с ним не случилась внезапная беда, он эту беду создал. Но если тебя это так волнует, если бы я не увидел книгу, дело завели бы на несколько дней позже. В Департаменте тайн следят за литературой, да и о книге, насколько я знаю, уже пошли слухи. Чтобы изменилось?

— Возможно и так, но я все равно чувствую свою вину. ДэрНарван сказал, что учителя обвиняют в измене. Почему? Пропаганду змеепоклонства я понимаю, но измена тут причём?

Император поджал губы, потом медленно произнес:

— Секретники считают, что эта история может быть спланированной акцией. В общем, это трудно объяснить, не вдаваясь в детали. Не бери в голову. На судьбу ДэрМока это все равно не сильно влияет.

— Потому что у него только одна жизнь? Тоже так скажешь? — неожиданно вспылил Андрас, но император только улыбнулся:

— Оо, прогресс! Мы, наконец, «на ты».

Андрас отвёл глаза и совсем по-детски закусил губу, он не знал, что ему делать.

— А кто так сказал? Ниррх? — уточнил император.

— Да, ниррх, — тихо подтвердил Андрас. — Лютиэн.

— Хитрый мальчишка все-таки втерся тебе в доверие, — кивнул своим мыслям император.

— Это плохо? — уточнил Андрас. — Ты ведь сам его ко мне приставил.

— Нет, это хорошо, — усмехнулся император. — Конечно, грубо так говорить про ДэрМока. Но ДэрНарван — парень простой и только старается выглядеть своим в высшем свете. Даже Джон понабрался в Департаменте всякого, а он все-таки прирожденный господарь. Так вот, это грубовато по форме, но верно по сути. Обвинение в измене в судьбе ДэрМока ничего не меняет. Достаточно и пропаганды змеепоклонства, чтобы её решить.

— Нет, это важно! Это очень важно, — возмутился Андрас. — Какая там пропаганда? Он же не призывает молиться змеям! Неужели хоть кто-то сменит веру, потому что прочитает сказку?

Император тяжело вздохнул:

— Конечно нет, но в том и дело, что это сказка. Ребёнок с помощью сказок знакомится со своей культурой. Понимает, что правильно, что нормально. ДэрМок решил уверить орлеттских детей, что общение со змеями абсолютно нормально? Что философия металюдей верная?

— Не все сказки— детские, — буркнул Андрас. — ДэрМок говорит, что это научное издание. Господарь Аларик ДэрЭстрель и с сазорийцами общался, и про жизнь их писал, но никто его ни в чем не обвинял.

Император покачал головой:

— Если это научное издание, оно должно маркироваться и выглядеть соответствующе. А учитывая специфику, могло бы и сопровождаться комментариями. Тогда бы к ДэрМоку не было претензий. У нас же продаётся сама «Книга правды», терпеть не могу это название. Она издаётся с комментариями, на ней указано, что это для интересующихся религией и культурой змеепоклонников. Человек знает, что именно и зачем он читает. Не думаю, чтобы кто-то купил это детям.

— По названию «Сазорийские сказки», — возразил Андрас. — Уже можно догадаться, что вещь, — он запнулся, подыскивая слово, — подозрительная. Только я о том и говорю, что, если книга была неправильно оформлена, это халатность, ошибка, но не государственная же измена. Этот вопрос даже больше к издателю.

— К издателю тоже достаточно вопросов, — усмехнулся император. — Просто с ним ты не знаком.

— Не знаю, какие к ним вопросы. Но от того, что на книге крупными буквами не написано: «Осторожно! Опасно» — она пропагандой не становится. Нормальный человек должен понимать, что сазорийские сказки — не чтение для отдыха. А если он этого не понимает, то видимо с ним уже что-то не так.

— Именно, — согласился император. — С ДэрМоком явно что-то не так, если он такое чтение предлагает для широких масс. Считает, что сазорийцами можно восхищаться. Последствием этого обязательно станет и принятие их культуры.

— Уж чьей бы, — отмахнулся Андрас. — Но только не сазорийской, какая у них там культура? Это же не Карносс.

— Змеям они молятся одинаково. Сначала сазорийские сказки не ассоциируются с чем-то опасным, а потом и карносская идеология не будет.

Андрас согласен был, что такая возможность в принципе существует, но сейчас речь шла о судьбе конкретного человека, а не абстрактных возможностях:

— Что кто-то не видит опасности в чужой культуре, даже восхищается ей и изучает её, нельзя считать изменой. Аларик ДэрЭстрель тоже так делал, — с этим аргументом император, кажется, не спорил.

— Да не так он делал! — тяжело вздохнул тот. — Он как раз выяснял какую опасность представляют сазорийцы и искал точки соприкосновения с ними, а не восхищался сазорийцами и продвигал их верования в нашем обществе!

— Хорошо, пусть так, — согласился Андрас. — Всё равно, пропаганда сазорийской культуры и змеепоклонства — это не одно и тоже. Предложение читать сказки и молится змеям — разные вещи. Уж тем более в книге сказок нет государственной измены, он ведь не военную тайну сазорийцам продал!

Император посмотрел на него почти с жалостью:

— Очень опасная ошибка, Андрас, думать, что все люди вокруг светлые и добрые, которые просто что-то любят, изучают, обсуждают, пишут и читают. Совсем просто так, не имея на то никаких корыстных побуждений.

— Обвинять в измене и казнить всех, чьи действия можно трактовать сколько-то широко, тоже опасная ошибка, — упрямо ответил Андрас и поджал губы.

Император посмотрел на него внимательно, во взгляде появилось что-то жесткое, холодное, но Андрас глаз не отвел, раз уж он завел этот разговор, стоило идти до конца.

— Поступки Альбина не оставляли места для двусмысленностей, — глухо произнёс наконец император. Взгляд его потемнел. Андрас понял, что таки смог его зацепить, оставалось выяснить хорошо это или плохо.

— Возможно в этом все и дело? В чьей-то склонности к трактовкам? — предположил он. —У меня урок скоро, мне нужно идти. Я понимаю, что ситуация слишком сложная и вмешиваться в неё с моей стороны глупо. Но все-таки… Насилие — неотъемлемое право любой власти. Можно казнить, ограничить, арестовать, запретить, отобрать. Но что это даст? Со смертью князя Альбина в Морране стало спокойнее? Со смертью ДэрМока исчезнет интерес к сазорийцам, к тварям, к змеям?

— Народ — дети, Андрас, — тихо произнес император. — Их нужно защищать. От смутьянов, от происков врагов. Вырывать ростки зла, брошенные Змеем, пока они не заразили посевы. В Морране очень сложная ситуация и уже давно. А ДэрМок с его книгами… Не будет книг, не будет у людей к ним интереса.

— А если будет? — не отступил Андрас. — Если книги ДэрМока — не семена, если это плоды? Плоды исторического влияния змеев, плоды торговли со змеиными державами Лакерты? Если будет как в Морране? Чем больше давление, тем выше сопротивление? Разве можно страхом удержать верность народа?

— Верность — нет, а избавиться от врагов, чтобы защищать от них народ — да, — ровно повторил ту же мысль император.

— Так ведь ДэрМок — тоже народ! Он же не карноссец. Это получается насилием защищать народ от самого себя? — развел руками Андрас.

Император прикрыл глаза, потом спросил:

— Хорошо. А что нужно делать по твоему мнению?

— Не знаю, — покачал головой Андрас. — Я же не император. Я только знаю, что в Морране такой подход не помог. Мне нужно на урок, простите. То есть, прости.

***

В свою комнату Андрас вернулся взволнованный и растерянный. К счастью, в приемной его ждал его самый любимый учитель — ДэрСорон, преподаватель теологии и социальных наук. Седовласый, сухопарый, он всегда был мирным, как добрый дедушка и единственный в школе хорошо относился к Андрасу.

— Ваше Высочество! — громко поприветствовал его учитель, но как только они прошли в кабинет и закрыли дверь, он заговорил доверительно: — Рад вас видеть, Андрас!

Это был их первый урок во дворце.

— Как вы здесь? Тяжело? — продолжил учитель, бросив осторожный взгляд на дверь. — Этот ниррх вас не обижает?

— ДэрНарван? — удивленно спросил Андрас, усаживаясь за стол. — Нет, не думаю, что он стал бы. Он мой секретарь, заботится обо мне понемногу.

— Да? — недоверчиво протянул ДэрСорон, садясь, напротив. — А вы знаете, что это один из самых близких людей господаря ДэрЭстреля? Я бы не стал ему доверять. Всё что делает этот ниррх, велел ему ДэрЭстрель. Всё что знает этот ниррх, знает его хозяин.

Андрас дёрнул плечом, он решил уже, что в этом нет ничего жуткого. ДэрЭстрель ведь знает, а не Носящий золотую маску повелитель Великого Карносса.

— Мне вас очень жаль, — грустно добавил учитель. — Вы всегда были таким хорошим юношей. Уверен, ни ваша мать, ни вы не заслуживаете такой судьбы. Что поделать, нам учителям полагается говорить вам, что на священном троне априори сидит праведный царь, помазанник Бога. Но в жизни все иначе.

Андрас ни за что не признался бы, но его задели эти слова. Ещё вчера, тем более неделю назад он легко бы с ними согласился. Но с тех пор в нем что-то изменилось и даже сегодняшний этого не поколебал.

«Захотел корону орлеттской империи? Власть? Быстро же ты привык считать своим чужое, одной недели хватило» — мысленно сказал он себе.

— Император — есть император, что хорошего ждать? — учитель пододвинулся ближе к нему, разложив книги, так чтобы со стороны, случись кому-то заглянуть, показалось, что разговор идёт об учебе, и проговорил шёпотом: — Вы знаете, как на самом деле началась вражда империи и Моррана? Не со смертью князя Альбина, его смерть стала только следствием. Это было раньше.

Андрас удивлённо помотал головой. Почему-то никогда он ничего подобного не слышал, но сегодня и император сказал по сути так же. Если только не считать, то что Морран был древней страной, которой некогда правили короли из рода ДэрМоррантаров, в империи, ставшие князьями. Но Центральная Орлетта и Морран мирно жили веками.

— Маргита в молодости была очень красива, — тихо начал учитель.

— Да она и сейчас ничего, — вставил Андрас. Вдовствующая княгиня Моррана, даром, что давно была бабушкой, оставалась очень красивой женщиной – настоящая господарыня, что сказать.

— Да, это верно, — согласился ДэрСорон. — Но в молодости, она была удивительной. Она росла в Анделоне и в столице не появлялась, потом вышла замуж. Ко двору она явилась уже морранской княгиней. В Орлеатте тогда случился фурор, все обсуждали эту женщину. Поверьте, на слово, так оно было.

Андрас начал догадываться, куда учитель клонит.

— Все были впечатлены красотой господарыни Маргиты, но император Тедор… Одним словом, она стала его любовницей. Да! Княгиня древнего Моррана, благородная господарыня и любовницей. Тогда все и началось. Её брат, господарь Аларик, вы знаете о нем, попытался призвать императора к разуму. Но сестре не помог и пропал сам. Император приказал убить его.

— Как? — поразился Андрас. — Без суда и следствия?

— А какой вы хотите суд? — усмехнулся учитель. — Небесный? Воля императора — высший закон. Другого суда на земле нет. Однажды его подкараулили на улице и убили вместе с сазорийкой женой. Объявили, что это какие-то злоумышленники, которых так и не удалось найти. Но все знали правду. А ещё, но это уже домыслы. Почти сразу после этого умерла императрица Летисия, многим пришло в голову, что это тоже неспроста. Что император сделал это, чтобы жениться на Маргите. Она-то уже овдовела тогда. Опять же, как овдовела? Князь погиб на войне, а кто войну начал, кто услал его туда? Так-то. Но тогда уж Маргита терпеть не стала и сбежала в Морран. Император он или кто, согласитесь это перешло уже все грани. Не верите мне? — спросил ДэрСорон, глядя на ошарашенного Андраса. — Спросите у родни. Об этом не говорят, потому что оно так отвратительно. Княгиня жива по сей день, к чему пятнать её имя? Раил, он тогда был принцем, поддерживал отца. А вот Эльдар не хотел смиряться, жалел мать. Тогда он уехал отсюда и лишний раз не появляется здесь. Полагаю, это единственный способ выжить и остаться человеком. А Раил, сами видите, решил пойти по пути отца. Смерть князя Альбина стала следствием тех событий. Он пытался как-то отстоять свой Морран. Но что здесь поделаешь? Император — на земле высший закон. Но только есть закон небесный. Оттого и беды все, что он нарушается. Жили бы императоры честно, и дети бы у них были честные. От осинки не родятся апельсинки, как говорится. Тедор поначалу хотя бы жил праведно. А что родилось у Раила? Больной ребёнок и, простите, бастард? Ох, Андрас, мне так жаль вас. Но я вовсе не имею ввиду, что все дети похожи на родителей и наследуют их грехи. Эльдар же не такой. О в этом месте покоя вам не будет. А отпустить они вас не захотят. Если только после совершеннолетия, да и то? Как вы? Вам нехорошо? — прервался учитель, пристально вглядываясь в Андраса.

Тому и правда сделалось нехорошо:

— Ничего. Что-то разволновался просто, — с трудом проговорил он. Его подташнивало, а руки сделались потными. — Вы не возражаете, если мы отменим урок? Мне нужно прогуляться.

— Я? Нет, что вы, такая ситуация. А этот? — учитель кивнул на дверь, имя ввиду Лютиэна.

— Я разберусь с ним, спасибо! — постарался выжать из себя улыбку Андрас.

ДэрСорон собрал вещи и ушел, печально поглядывая на Андраса.

А тот все сидел и смотрел в одну точку. Учитель давно ушёл, а он так и не смог пошевелиться. В голове не укладывалось услышанное: его дед, родной дед, о Господь Всеблагой!

В глазах Андраса стоял увиденный сегодня семейный портрет — император Тедор, на которого он оказывается похож внешне. Хочется надеяться, что только внешне. Смуглая чужестранка алазийская принцесса — императрица Имельда. Сложно поверить, но это его бабушка.

Некоторая агрессивность имперской политики хотя бы укладывалось в голову. Но рассказанное учителем превосходило все пределы разумного. Что вообще Андрас знает о своём отце, об орлеттских родственниках?

Если ДэрАрраны так живут, то немудрено, что Даллан родился без искры. Только неясно с чего вдруг самому Андрасу талантов отсыпано свыше?

От худого корня не растёт доброе древо. Андрас потряс головой, словно стараясь высыпать из неё тревожные мысли. Возможно до совершеннолетия его из дворца и не отпустят. Но сидеть на месте он больше не мог. Пусть что хотят делают, а нарушать сегодняшнюю традицию, и как волк в клетке метаться по комнате, он не будет.

Схватив тёплое пальто в гардеробной, Андрас вышел в коридор, на ходу бросив Лютиэну, что идёт гулять.

— В парк? — прозорливо уточнил тот.

Врать Андрас не хотел, поэтому просто проигнорировал вопрос и пошёл быстрее.

Кроме электричества, Бог наделил их силой, скоростью и здоровьем, крепость организма была как-то связана с биопотенциалом. Поэтому простой дир в бою с воителем бы просто не поспел бы за ним. Но при необходимости прогуляться в соседний город мог кто угодно. Именно поэтому пассажирский транспорт не хотел развиваться, вопреки усилиям слабых, но состоятельных капиталистов, не оставлявших надежд ввести его в моду. Транспорт сравнимый по скорости с человеком пока изобрели только твари, да и те недавно. До этого их вполне устраивали люди в качестве транспорта.

Андрас вышел за ограду дворца, препятствовать ему никто не пытался, да и не смог бы. Остановить человека на скорости не просто. Полдень едва миновал, к вечеру Андрас успеет вернуться.

Глава 6. Свой дом — не чужой: из него не уйдешь

Сэдрик старался затаиться и не отсвечивать, как и почти все в этой комнате:

— Не трогала я твоего сына! Да что вообще я могла ему сделать?

— Ты взрослая женщина, а он ребенок! Уж, конечно, ты могла его обидеть, испугать, расстроить.

Император с женой громко выясняли отношения посреди гостиной, пропавшего Андраса. Толпа народа их явно не смущала:

— Это смешно, Раил! Я твоего мальчишку за эту неделю видела дважды, да и то мельком и раз вообще из окна. Мы ни разу не разговаривали даже.

— Это не значит, что ты ничего не делала.

— Раил, я в своем уме и отлично понимаю, что ты будешь защищать мальчишку.

— Очень рад, но что-то с ним случилось.

— Вовсе необязательно. Да мальчишке здесь просто душно. Ну спроси-спроси этого парня, ниррха, которого ты приставил к мальчишке и который понятия не имеет, где его господин…

— Секретарь не сидит каждую минуту возле Андраса, это вообще не входит в его обязанности!

— Хорошо-хорошо, вот спроси его, сколько раз в день его принц гуляет? Да он часами торчит в парке! Каждому ясно, что ему здесь плохо. Это ты привык, что вся твоя жизнь ограничивается забором дворца. А он жил иначе. Кстати, ты не думал, что у него могут быть друзья? Ты вырвал его из привычной жизни, прошла неделя. Возможно, ему встретиться с кем-то нужно, что же здесь удивительного?

— Логично было бы сделать это на выходных.

— Так завтра и есть выходные, Раил. Решили встретиться после школы. Что такого? Боже, Раил, мальчика нет всего несколько часов, днем!

— То есть если бы твой сын пропал не известно куда, ты бы не волновалась и решила, что он пошел гулять?

— Моего сына…

— Нашего!

— Да, но ты сам сказал…

— Я не имел в виду, что он только твой.

— Я тоже не имела. Так вот, нашего сына подстерегает миллион опасностей, это совсем другое дело. Джон, скажи, ты бы устроил истерику, если бы твой сын исчез на пару часов среди белого дня?

— Мои дети не исчезают без предупреждения в неизвестном направлении, — ответил ей отец.

Конечно, не исчезают, фыркнул про себя Сэдрик, он представить себе боялся уровень скандала, случись подобное.

Императрица тяжко вздохнула.

— Я только пытаюсь тебя успокоить, Раил. В конце концов, прошло еще слишком мало времени, чтобы так волноваться. Что вообще ты о нем знаешь? Кстати, его семья. Ведь он все эти годы жил с кем-то. Может быть, он скучает? Может быть, пошел к ним?

— Поумерьте фантазии. Его семья — это люди, которые платят его отчиму, чтобы тот терпел мальчика и воспитывал его, — мрачно вставил отец.

— Какая восхитительная идея! — обрадовалась императрица. — Раил, давай ты будешь платить мне? Скажем, тысяч двадцать в месяц, и я признаю, что твой ублюдок — член нашей семьи. Со всеми вытекающими, конечно. Заботиться о его гардеробе не обещаю, но и вряд ли он бы хотел, все же ему не пять лет. Но в остальном…

— А я только хотел сказать, что этот морранец — не благородный человек, а негоциант. Что от него ждать? — задумчиво вставил отец.

— Не будь таким нудным, Джон, — отмахнулась императрица. — Как говорят, с паршивой овцы, хоть шерсти клок.

— Принц был напряжен, командир, но всплесков электромагнитных полей нет! Я уверен, — подал голос один из секретников. Сюда отец привел все лучшие кадры Департамента. Расположившись на сливочном диване Андраса, разложив бумаги на журнальном столике, задачки решал сам глава отдела Энергетики. Вокруг него с приборами и без бегали его офицеры.

— Владис? — позвал отец одного из тех, кто был без прибора, сам заменял прибор.

Есть люди, которые чувствуют колебания электромагнитных полей лучше прочих. Это трудно назвать талантом, скорее проклятием, потому что любой всплеск неприятно сказывается на их самочувствие. Их немного и почти всем им лежит дорога в органы — потому что с чувствительностью нюхачей, не сравнится самый лучший прибор. Например, они могут отличать людей по колебаниям. Приборы только измеряют поля, не больше. Сейчас пятерка таких талантливых меряла шагами апартаменты принца, долго торчала на балконе и с точки зрения посторонних его маялась дурью.

— Согласен, командир, — ответил молодой щеголь, вглядываясь в пустоту, словно он мог электричество увидеть. — Здесь был сам принц, ДэрНарван, еще кто-то не очень сильный, видимо, учитель. Заметно раньше приходили другие люди, наверное, персонал. Поля спокойны. Но напряжение ощутимое. Принц был взволнован, да и не он один.

— Мне кажется, сейчас здесь все взволнованы, и вы хотите, что-то распознать? — скептически заметила императрица.

Владис не отреагировал, видимо предпочел промолчать.

— Мои люди в состоянии сделать это Ваше Величество, — возразил отец. — Значит, он нервничал, ушел сам, сказал, что гулять, — подвел итог он.

— Ну вот, мальчик у родственников или друзей, — обрадовалась императрица.

— Уже нет, — бесстрастно заметил Владис.

— То есть? — резковато уточнил повелитель.

— Он во дворце, — ответил нюхач. — Я его чувствую.

Андрас возник в дверях буквально через минуту, недоуменно оглядел собрание; все замерли.

— Что я и говорила, — удовлетворенно объявила императрица.

— Ну и где ты был? — грозно поинтересовался повелитель.

— На кладбище, — ни сколько, не смутился Андрас. — Я каждый год в этот день хожу на могилу матери, и эту традицию не изменит то что… В общем, ничего не изменит.

— Сегодня день ее смерти? — предположила императрица.

— Нет, — тихо выдохнул повелитель.

— Сегодня день моего рождения, — одновременно с ним ответил Андрас.

Всем сделалось неловко. День рождения наследника престола, не то событие, о котором можно забыть. Отец и император обменялись долгим многозначительным взглядом.

— Думаю, мы здесь больше не нужны, — несмело произнес отцовский заместитель.

— Да, конечно, благодарю всех за службу, — ответил император. — Вполне достойный повод для посещения могилы матери. Дорогая, нам нужно поговорить.

Император буквально схватил жену за руку и увлек из комнаты. Буквально за несколько секунд все ретировались, даже Лютиэн предпочёл из комнаты раствориться.

— Мой принц, — Сэдрик выбрался из своего угла. Ему правда было очень стыдно. Очень неловко получилось.

Андрас упал в кресло и положил на столик толстую книгу в дорогом переплете и полотняный мешочек. До этого Сэдрик вещи как-то не замечал.

— Мне очень жаль, что я ничего не приготовил в этот день. Я… — начал он. — Вы отпустите меня на пару часов?

— Да, ерунда, — отмахнулся Анрас. — Не поздравили и ладно. Мы знакомы-то по сути всего ничего. Ты можешь идти, конечно. Завтра не в школу, заходи пораньше, если хочешь.

— Я бы все-таки предпочел вернуться сегодня, если позволите?

— Так возвращайся, — пожал плечами Андрас, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Сэдрик кратко поклонился, хотя принц его уже не видел.

***Учитель, змеев сын, вытянул из Андраса всю душу. Только он позволил себе привыкнуть к мысли, что ДэрАрраны — его семья, император Раил, о Господь Сил, — отец, а Орлетта — родина. Как ДэрСорон смутил его этими древними сплетнями. Что же теперь?

Андрас шел к могиле матери по широкой аллее главного кладбища Алиенорра. В Морране уже ощутимо тянуло зимой, земля была твердая, как камень, и холодный ветер проникал сквозь легкое пальто, срывал с деревьев желтые листья, серое небо хмурилось. Андрас машинально читал имена на надгробиях, многие на этой аллеи были его предки. Господи! Да, на этом кладбище все были его предки!

Но в императорском склепе — тоже. Умом Андрас понимал, что никакие сплетни этого не изменят.

Он — сын морранской воительницы и орлеттского императора. От этого никуда не деться. Никогда. Ладно, он готов смириться, что все персонажи школьного курса истории — его родственники. Что император Тедор, который от тварей выгодно отличается только тем, что не тварь — его дед. Даже начать называть императора Раила отцом, хотя бы в мыслях. Но зачем, Господь Сил, в политическом уравнении он сам? Есть чудесный принц Эльдар, который может быть наследником Аррана. Если уж законный сын императора не удался. Почему это должен быть Андрас? Он неплохо жил с морранцами и планировал жить еще лучше в дальнейшем. Надеялся, что с годами он станет полезен Моррану, все к нему привыкнут — а они почти привыкли! Когда он был младенцем родные его с трудом выносили, а теперь вполне сносно общаются. Но он понадобился отцу. Почему он «сильнейший отпрыск рода ДэрАрранов»? Зачем? Для чего? Андрас смотрел на могилу матери: надгробный камень с именем, датами и эпитафией: «Жизнь человека коротка, а Морран — вечен. Его мать родилась воительницей Моррана, и умерла за Морран. Смахнув слезу, он упал на резную скамейку и прислонился к ограде. Все цветы на могиле давно пожухли, один ясень уныло махал ему своими бурыми листьями. Здесь дерево было гораздо моложе, чем у него за окном.

«За окном, моим окном?» — с горечью поймал себя на мысли Андрас. Он так запутался во всех этих сторонах, взглядах, позициях, мнениях. Он прикрыл глаза, игнорируя струящиеся по щекам теплые слезы, погружаясь в воспоминания.

Ему было шесть, первый раз мама взяла его в храм на праздник Избавления. На улице трещал мороз, в храме ярко горели свечи. Они пошли в главный храм Алиенорра, собор, куда ходили все великие воители и княжеская семья. Мама относилась к его приходу с детства. Дядя Олж с ними не пошел, как Андрас убедился — не зря. Служба еще не началась, когда они вошли. Держа Андраса за руку, мама кланялась знакомым. Но не то чтобы ей были рады — холодно ответив на ее поклон, все долго смотрели на него, а после оглядывались на женщину в черном. Праздник Избавления — не время для траура, но она его не снимала. Андрас быстро понял, кто эта женщина со злым взглядом, пробиравшаяся к ним сквозь быстро расступавшуюся толпу. Следом за ней показались тетя Гленда и дедя Генрих, потом бабушка с дедушкой, дядя Валент и еще множество других родственников. Андрас узнал там очень многих. А женщина со злым взглядом — конечно, княгиня Агата — сестра дяди Генриха.

— Зачем ты привела его сюда? — довольно громко спросила она, наконец, встав перед мамой.

Священники и служители, прихожане — родные, знакомые и незнакомые, все смотрели на них, служба не начиналась.

— Затем, что он мой сын и уже большой, ты ведь, светлейшая Агата, тоже взяла дочь? — спокойно ответила мама. В толпе действительно мелькало несколько девочек, была среди них и Ланда, а других Андрас не знал.

— Он не только твой сын! Не стоило приводить сюда сына нашего врага и портить праздник! — очень зло княгиня посмотрела на Андраса. — Не могла оставить его дома, как и раньше? Или шли бы в другой храм!

— Агата! Нужно говорить все прямо и при всех? — возмутилась очень красивая, но уже не молодая женщина в роскошном и тоже черном платье — они обе здесь были в черном. Не трудно было понять, что это старшая вдовствующая княгиня Маргита.

— Здесь все свои! — со смешком ответила княгиня Агата. — Ты что ли, мама, пойдешь докладывать орлеттскому императору? А хоть бы он и узнал, может, наконец, это отродье покинет наш город?

Ей никто не ответил. Андрасу стало жутко под холодными взглядами всех этих взрослых людей, и он спрятался за маму, едва высовываясь из-за ее юбки. Мама крепко сжала его ладошку.

— Что ты отмечаешь здесь, Агата? — глухо спросила мама. — День, когда орлеттский царь спас орлеттцев от тварей? В моем сыне течет его кровь. Это его праздник. Может, это ты пойдешь в другое место?

Кто-то в толпе ахнул. Княгиня скривила губы, хотела что-то ответить, но остановилась. А потом неожиданно выпалила:

— А и пойду! — выхватив из толпы одну из девочек, она подхватила ее на руки, хотя та была уже большая, как Андрас. Он успел только заметить шоколадные косы с пышными белыми бантами и пену таких же белых кружев на юбке. Оглянувшись, княгиня посмотрела на брата — дядю Генриха и тетю Гленду, но не сказав ни слова, двинулась к выходу под растерянными взглядами праздничной толпы.

Тетя Гленда буквально пометалась, то и дело оглядываясь на маму, дедушку с бабушкой и мужа, но в итоге схватила Ланду и бросилась следом за княгиней.

Мама как-то болезненно рассмеялась. Бабушка покачала головой, но пошла за старшей дочерью.

Буквально за считанные мгновения храм опустел. Из прихожан остались мама, Андрас и красивая старая княгиня Маргита, пораженно она смотрела на маму, но не двинулась с места.

— Ты тоже уйдешь, преосвященный владыка? — усмехнувшись спросила мама.

Их владыка был благородный воитель из великого морранского рода ДэрВельдов — родной дядя княгини Агаты и дяди Генриха. Высокий и крепкий он и выглядел воителем, не священником и совсем не походил на преосвященного владыку Орлеатта и Центральной Орлетты, которого Андрас встретил через много лет. Он только покачал головой, совсем, как бабушка, окинул взглядом княгиню Маргиту, а потом сказал:

— Наши враги не в Белом дворце, что бы там ни было. Ни орлеттский царь, а пророк Господа спас не орлеттцев, а людей от владычества падших и заблудших, которых мы зовём змеиными тварями, потому что они с словами сотворили свой облик, следую за Змеем. — Владыка окинул взглядом свой причт, словно боялся, что они разбегутся, а затем возгласил: — Слушай, народ Божий, Господь един — наше спасение! — и повернулся к алтарю.

Княгиня Маргита вздохнув, повернулась следом за ним, и встала ровно, сложив руки на груди. Андрас с мамой итак стояли в правильном направлении.

Хор запел. Служба, наконец, началась.

Андрас горько вздохнул и бросил взгляд в сторону могилы княгини Агаты и высокого храма. На этом кладбище лежали все знатные и благородные жители Алиенорра. Хоронить княжескую семью где-то отдельно, например, в Ледяном шпиле, было не в правилах Моррана. Так княгиня оказалась с его матерью на одном кладбище в один день.

Эта история с праздником — была самым неприятным случаем его детства. Малышом он просто не общался ни с кем кроме близких родственников. А с годами все стало лучше. Наверное, только княгиня Агата откровенно злилась его видя. Но больше таких выходок, как в тот год, она не устраивала. Об этом не говорили, но Андрас подозревал, что преосвященный сказал что-то племяннице в приватной обстановке. А потом, после смерти матери, к нему стали совсем хорошо относится. Настолько-насколько, возможно, конечно. Все-таки он был сиротой воительницы, павшей за Морран. Да и княгини Агаты в Алиенорре больше не было. Но вот к Орлетте тогда стали относиться даже хуже.

Полгода прошло со смерти мамы, дядя Олж держал траур, но Андрас знал, что он уже присмотрел себе невесту — какую-то незнатную девицу, при имени которой все криво улыбались. У них с мамой не было любви, но Андрасу все равно было обидно, что ей так быстро нашли замену. Сам он пока жил у деда с бабкой. Все его очень жалели.

Андрас стоял на балконе в Соборном зале, вместе с семьями великих родов Моррана. Тетя Гленда прижимала их вместе с Ландрадой к перилам, рядом была бабушка и другие тетки, не родные — жены дядьев. Все они слушали величественный голос деда, разносившейся над залом:

— Мы, воители Моррана, его опора, сила и слава…

Дед зачитывал документ, лежащий на огромном столе. Сам документ тоже был огромный, гораздо больше обычного листа. Официально считалось, что это письмо воителей с прошением к княгине. Но на самом деле не было никакого прошения, смысл документа был совсем иным — объявление об отделении от Орлетты. Когда-то именно таким волеизъявлением народа Моррана в лице собора его великих воителей, с поддержкой короля, Морран стал частью Орлеттского царства (империя появилась позже). Теперь это все обращалось вспять.

Прошение воители написали — под ним красовалось двенадцать подписей глав двенадцати великих родов. Но силу документ получил бы только с тринадцатой подписью — княгини. Но ее она поставит только в восемнадцать лет, еще не скоро, и после этого станет королевой суверенного Моррана.

Андрас посмотрел на свою почти королеву: маленькая девочка в черном платье стояла рядом с затянутым в траур княжеским креслом. Держалась она хорошо. Андрас подумал, что не смог бы так, хотя Кирилла всего на полгода была старше его. На свою бабушку — княгиню Маргиту, Кирилла даже не смотрела. Хотя та держалась рядом с мрачным видом слушая чтение дедушки. Все считали, что княгиня Маргита против отделения от Орлетты, потому что княгиня — урожденная господарыня ДэрЭстрель. А ни один ДэрЭстрель никогда не пойдет против Орлетты, даже при том, что император убил его ребенка — так все считали. Но стол со всех сторон обступили великие воители Моррана, и они все хотели отделения. Как и весь остальной Морран. Чего хотела маленькая княгиня Кирилла никто не знал и даже об этом не волновался, у их будущей королевы не было никакого выбора. Да и зачем ей нужна Орлетта, император которой убил ее отца? А потом даже не постарался защитить свой народ от тварей, которые убили ее мать?

Андрас очень даже приветствовал отделение. Тогда он еще не знал, что ближайшие семь лет проживет в Орлеатте, хотя и часто наведываясь в Алиенорр. Тем более, он не знал, что станет принцем этой ужасной Орлетты.

Но вот, что следовало бы учесть мнение орлеттского императора, он подумал уже тогда. В конце концов император Раил мог и не согласиться с отделением Моррана. Впрочем, об этом подумали и уже приготовили решение. Тогда десятилетнему Андрасу оно казалось в общем-то нормальным. Но вот сейчас…

— Господи, зачем это все? Как сын морранки может быть наследником орлеттского престола? Зачем мне такая сильная искра, ведь по закону и совести наследником должен быть принц Эльдар? Что мне теперь делать?

Разумеется, он не рассчитывал на ответ. На поле боя он бы не сомневался, что получит его: не зря ведь его отец ДэрАрран. Но в личных делах все обстояло гораздо сложнее.

Со стоном Андрас поднялся на ноги, стоило пойти к деду с бабой, вряд ли его ждут, он ведь теперь пленник золотой клетки в Белом дворце, но это и неважно, горячий чай у них точно найдется, Андрас что-то совсем замерз.

Он спустился вниз по косогору: храм и кладбище лежали на самой старой окраине Алиенорра, где город упирался в Ледяной пик, на котором стоял одноименный замок — княжеская резиденция. Сойдя с кладбища вниз, к улицам, Андрас недоуменно замер: перед ним расстилался широкий луг, усыпанный крупными красными цветами. Мало сказать, что никакого луга здесь никогда не было, так ведь пришел второй месяц осени, если в Орлеатте еще жили последние цветы, то в Морране уже выпадал снег. К тому же, последние цветы — это точно не пунцовые маки, которые покрывают Ниррхские степи по весне. Андрас ущипнул себя, но книжный метод проверить спишь ты или нет, не помог: боль он почувствовал, но не проснулся. Видимо она тоже была частью сна. А чем еще могло быть происходящее?

Тут Андрас заметил на лугу смутные фигуры, и подойдя ближе, рассмотрел девушку в белом, ее светлые косы тонули в цветах, а все ее тело ниже пояса поглотил огромный змей. Жуткое существо продолжало заглатывать свою жертву, но та и не думала сопротивляться. Андрас остро пожалел, что не носил с собой меча, и принялся соображать, кто перед ним — тропический питон или редкая тварь? Питоны в Морране (как и маки) не водились. А про настолько не похожих на людей тварей он не слышал, но они бывали очень разными, может и такие есть? Если это змея, то по ней можно ударить током. А вот тварь, так не достанешь, их шкура — лучший изолятор, чем даже человеческая кожа. Тут он вспомнил, что решил уже, что это сон, а значит можно особенно не волноваться.

Пока он соображал, девушка повернулась к нему лицом, — с ужасом он узнал точеные черты сестры Ландрады, на них застыло прямо-таки сладострастное выражение. Она открыла глаза и томно взглянула на Андраса, бороться со змеем она явно не собиралась. В ужасе Андрас застыл, не понимая, что делать и делать ли что-то. Но тут с небес спланировал чернокрылый орел. Птица была в разы меньше, змея, но бесстрашно ринулась к его пасти. Как ни странно, чудовище испугалось. Ландрада раздосадовано вскрикнула, изворачиваясь и пытаясь прогнать птицу.

Андрас ошеломленно смотрел на это действо: летящий орел со змеем в когтях был символом Орлеттской империи. Но эта змейка была малость крупновата, но с ней понятно. А сестра-то символ чего? Что происходящее не имело отношения к реальности уже не вызывало сомнений.

— Андрас? Что с тобой? — услышал он женский голос и открыл глаза.

Андрас понял, что лежит на земле рядом с могилой матери, не спеша вставать он повернул голову, чтобы увидеть кто с ним говорит, и уперся взглядом в шнурованные ботинки, выглядывающие из-под зеленого бархатного подола до середины икры. Он поднялся взглядом по юбке, по короткому лисьему жилету, черной толстой косе, перевитой жемчужной нитью и дошел до нежного кукольного лица: Кирилла — его маленькая почти-королева.

— Что ты здесь делаешь? — глухо спросил он, неловко поднимаясь, голова кружилась, перед глазами плясали черные пятна. На улице совсем стемнело. Сколько же он провалялся? В Морране солнце встает и садится раньше, чем в Орлеатте, да день уже короток. Но все же, когда Андрас пришел на могилу солнце стояло высоко.

— Я? — удивилась Кирилла. — Я-то пришла на могилу матери. А ты разве не должен быть в Орлеатте, а не валяться на земле здесь?

— Я тоже пришел на могилу матери, — ответил он, присаживаясь на скамейку. — Но что-то мне стало плохо.

— Это я вижу, — пробормотала Кирилла. — Ну-ка, пойдем! — Она подхватила его под плечи и без труда помогла подняться. — Пойдем в Ледяной пик, я доведу тебя.

Андрас не стал спорить.

Высокие тонкие окна, чтобы меньше дуло, стены и потолки оштукатуренные, в ярких росписях — такой был Ледяной пик. В Морране все так строили — гранит снаружи, крашенные, если по средствам, то расписные стены внутри. Много пушистых ковров и ярких гобеленов. Камнем морранцев не удивишь, особенно стылым камнем морозной зимой. Колоссальная люстра пышет светом, жаром и силой. Огромный камин трещит дровами с ароматной смолой.

Кирилла толкнула Андраса на широкую резную лавку, обильно укрытую мягкими подушками, и скинула душегрею на деревянное кресло, оставшись в закрытом бархатном платье. Медленно, подрагивающими руками Андрас снял пальто и положил рядом, на лавку.

— Пойдем, — подхватила его под руку Кирилла, помогая встать.

— Куда? — вяло уточнил Андрас, вариантов было не так и много.

— Увидишь, — односложно ответила Кирилла, и он увидел.

Увидел, что угадал. Точнее почти угадал — что его ведут на аудиенцию к княгине Маргите он угадал, а вот то, что там его встретят родтсвенники, стало сюрпризом. Они все сидели в ярко-освещенной гостиной за богато-накрытым столом, ведь в Морране любой приход гостей превращается в банкет: великолепная господарыня Маргита в вечном трауре, дедушка, тетя Гленда и дядя Генрих.

— Андрас! — воскликнула тётя Гленда и бросилась его обнимать. — Совсем большой, — проговорила она, — уткнувшись ему в плечо. — С днем рождения, милый! Но мы не ждали тебя.

— Да, откуда ты взялся? — перебил тётю дед. По правде, мы думали, что вообще больше тебя не увидим. Как ты выбрался из Белого дворца?

— Я ведь там не пленник, — тихо проговорил Андрас, отпуская тетю, и смущённо улыбнулся.

— Это еще как посмотреть, — мрачновато усмехнулся в усы дядя Генрих. — Какие бы виды у ДэрЭстреля не были на тебя, отделаться от него будет непросто.

Маргита бросила колкий взгляд в его сторону, а затем обернулась к Андрасу:

— Мы как раз говорили о тебе.

— Думаю, о, светлейшая господарыня, обо мне сейчас вся страна говорит, —вздохнул он.

— Очень вероятно, — бросила на него прищуренный взгляд Маргита.

— Как ты там? — тоскливо спросила тётя Гленда. — Тебя не обижают?

— Нет, что ты, — решительно ответил Андрас. — Даже заботятся.

— Именно поэтому я нашла тебя в растрёпанных чувствах тёмным вечером на кладбище, — проговорила Кирилла, входя в комнату с нагруженной едой тележкой. Андрас-то думал, она пошла переодеваться после того как втолкнула его сюда. А она бегала на кухню. Все-таки морранская аристократия отличается от орлеттской, как говорит пословица: лучший человек — простой.

— Сама-то ты что там делала, светлейшая? — смутившись спросил он.

— О, мой высочайший владыка, выпей-ка вот бульончика.

Кирилла подтолкнула его к одному из многочисленных мягких стульев, окружавших накрытый стол, и поставила глубокую миску с прозрачным как слеза бульоном.

Андрас смутился: мгновение назад дева Моррана признала его статус как минимум принца, а как максимум своего принца. Это ладно, но, может быть, стоило её величайшей назвать? Свершившийся социальный прыжок перепутал все правила этикета в голове Андраса.

— Тебе точно лучше? — спросила Кирилла, заглядывая ему в глаза.

— А ему было плохо? — напряжённо спросил дед.

— Да, я нашла его на могиле матери, не моей, его. Кстати, очень глупый вопрос, что я там делала. Значит, ты можешь явиться на кладбище из самого Орлеатта, а я из замка туда пойти не могу?

— По темноте? — вяло размешивая ложкой горячий бульон, Андрас напомнил Кирилле её же слова. — Я всегда в этот день к ней хожу.

— Пять часов всего, — пожала плечами Кирилла. — А я каждый день туда хожу. Ешь уже, не такой он и горячий. А ты действительно плохо выглядишь.

— Меня подташнивает, — откровенно сказал, наконец, Андрас.

— Поэтому я и принесла бульон.

— Ты уверен, что в порядке? — взволновано уточнила тётя Гленда. — Это Белый дворец, там и отравят, не дорого возьмут.

Все смотрели на него с беспокойством.

— Да нет, все хорошо, — отмахнулся Андрас. — Просто переволновался.

— Ещё говорит, что его там не обижают! — всплеснула руками тётя. — Это ужасно, господарыня, ребёнок — там!

— Не такой уж я и ребёнок. Да и не так, чтобы притесняют меня там, — ответил Андрас, подумав про себя, что выселять его из Алиенорра в Орлеатт никто их не заставлял. ДэрЭстрель ведь прав был, что тут его могли прятать вечно. Но выслали же вместе с отчимом. Но логику своих родных Андрас давно отчаялся постичь, решив для себя, что те руководствуются в основном чувствами. А они у них периодически менялись. Наконец, он проглотил ложку бульона — тот был вкусный, чистый, ароматный, наваристый, а чёрные гренки слабо пахли чесноком.

Хоть Андрас и не высказал свои мысли, все их поняли и в комнате повисла неловкость.

— Я не знала какие травы тебе лучше предложить, —- очевидно, чтобы заполнить тишину вставила Кирилла. — Я взяла сбор со зверобоем и вечерний.

Зверобой — бодрил, добавлял энергии и настроения. Вечерний чай, понятно, успокаивал. Кирилла видимо совсем не поняла, что с ним все-таки стряслось, раз предлагала противоположные вещи. Андрас и сам толком не понимал.

— Лучше вечерний, — кратко ответил он.

Молча молодая господарыня плеснула ему желтоватой жидкости из принесенного чайника. Сама она уже потягивала чай из того, что был на столе, тот который все здесь пили — кипрей, наверняка.

Андрас поблагодарил и сделал глоток — крепкий, качественный, мастерски заготовленный пустырник в горечи уступал только полыни. Если вы не хотите умереть однажды от собственного разряда, не вовремя схватившись за вилку, а это вполне возможно, хоть кожа человека и отличный изолятор, всему есть предел. Или того хуже — убить кого-то из близких, кто послабее, то пейте перед сном пустырник — это знает каждый ребёнок. Отлично успокаивает, приводит в порядок нервную систему, помогает от сердечных заболеваний. Не одни морранцы его пьют, конечно, но в Орлетте он популярнее в каплях и новомодных таблетках. Хотя многие и чай заваривают. Но такого ядреного сложно найти где-то ещё, кроме Моррана.

— А валерьянка? — с трудом сдержавшись, чтобы не закашляться, спросил Андрас.

Пустырник следует заваривать с валерьяной. Эти травы воздействуют на человека по-разному, поэтому лучший эффект — комплексный.

— Она отвратительно пахнет, мы её не пьём, — ответила Маргита.

— Да, бабушка её не любит, — поддакнула Кирилла. — Там синюха, она действует так же, но не пахнет так ужасно. Ещё немного кипрея и шиповник, пей.

Андрас усмехнулся про себя и стал пить. Наконец, он дома.

Хотя господарыня Маргита сама призналась, что здесь говорили о нем, сейчас все деликатно перешли на другую тему: обсуждали какие-то текущие дела, Андрас не стал вникать. Он приходил в себя после всего случившегося, доел бульон и переключился на рыбный пирог — в Орлетте такой не поешь, и налил себе нормального чая, вместо успокоительной горечи. Кипрей нежно пах цветами, если он хорошо приготовлен, то гораздо вкуснее лакертского чая, хотя его Андрас пил всего пару раз, но успел сравнить. Закончив с пирогом, Андрас пододвинул к себе розетку со смородиновым вареньем и блинчики. Когда он наелся, его потянуло в сон, ни общаться, ни возвращаться в Орлеатт не хотелось.

— Так что с тобой произошло? — спросила, наконец, Маргита.

Всеобщее внимание вернулось к нему.

— Переволновался, устал, все-таки путь не близкий, — кратко ответил Андрас и не дожидаясь следующего вопроса задал его сам:

— А правда, что император Тедор убил твоего брата, светлейшая господарыня?

Все замерли. Маргита явственно скривилась, молча отпила чай и только потом ответила:

— В народе болтали разное. Правда, что они действительно незадолго до того с Алариком поссорились. Но зачем Тедору его убивать? Чтобы получить обвинения в беззаконие? Он мог сослаться его куда-нибудь подальше. Мог, в конце концов, устроить что-нибудь умнее нападения неизвестных. А мог просто обвинить его в оскорблении величества и, если не казнить, так хоть отправить на каторгу на вполне законных основаниях. Кто тебе рассказал эту историю? Все болтуны почему-то забывают, что Аларик украл невесту морского царя, и у него было достаточно врагов.

Морским царём называли лидера союза сазорийских островов. Вообще-то никакого царя у них не было, только множество ярлов. Но самого уважаемого из них немного шутя, в подражание древним престолам называли морским царем.

— Кстати, об этом, — Андрас слегка замялся, но все-таки продолжил: — А то что император Тедор убил князя Нигеля? То есть не убил, а как раз устроил все по-умному и специально стравил с сазорийцами, чтобы избавиться от него.

В воздухе повисла тишина. Маргита смотрела растерянно. А затем дедушка закрыл лицо руками и рассмеялся:

— Кто рассказал тебе это, альдонец, наверное? — отсмеявшись спросил у Андраса он. — Они горазды на сказочки. Больше их слушай.

— Войну с сазорийцами устроил как раз Аларик со своей Изарой, — мрачно прервала их Маргита. — Когда явился сюда и объявил, что умрёт без неё. Нигель не смог ему отказать. Тедор был в ярости, когда узнал, что мы тут без его ведома войну развязали. Да ещё и из-за сазорийской девки. Зачем ему избавляться от Никеля? Если про Аларика — слухи, то это уже — бред.

Андрас смутился.

— От этой парочки всегда было много проблем, чего хорошего от их сына ждать? — вставил дед.

— Герард, — с укоризной вздохнула Маргита.

— Прости, светлейшая, но такая родня, хуже врагов.

— Давай не сейчас, — попросила его господарыня и взглянула на Андраса.

Тот решился спросить все прямо, пока отвечают, господарыня явно ждала нового вопроса :

— Мне сказали, что это из-за вас.

Дед хмыкнул, дядя Генрих отвернулся, тётя Гленда покачала головой, только Кирилла невозмутимо ела пирог, как будто разговор её вовсе не волновал.

Но Маргита тоже даже в лице не изменилась:

— У меня действительно были отношения с Тедором, но после смерти моего мужа. Я даже в Орлеатте не бывала пока жив был Нигель. Кто вывалил на тебя все эти предания старины глубокой? И зачем?

— Да так, один учитель. Он сказал, что последние ДэрАрраны — беззаконники, вот и дети у них больные.

— Это Даллан что ли — дети? — перебила его Маргита. — А почему во множественном числе?

— Всегда считал, что он не Раила ребенок, — негромко пробормотал дядя Генрих.

Андрас промолчал.

- Ты не больной, Раил с Эльредом — тоже. Несколько немотивированный вывод, не находишь? — уточнила Маргита.

— Он сказал, что ДэрАрраны — плохие люди, — угрюмо добавил Андрас. — Разве вы так не считаете?

— Напраслину возводить не нужно, — тихо ответил дед. — Раил может быть жесток, но он не злой человек. Да и не сказать, что сильно плохой. Он император Орлетты, а не Великий Змей и даже не Носящий золотую маску. А Тедор бывал резковат, но его обвинить особенно не в чем.

— Тогда почему... — Андрас не смог произнести свой вопрос.

— Почему Раил убил Альбина? — спросила Маргита. — Если речь идёт о его сокровищах, он безжалостен. У него были доказательства вины Альбина, а Раил не тот человек, от которого можно ждать мягкости в таком деле.

— Доказательства? Но ведь князя реабилитировали потом? Так был заговор или нет? — спросил Андрас.

— Он как бы был, а как бы — нет, — внезапно заговорила Кирилла.

— Альбин подозревал, что Карносс завёл агентурную сеть в империи, — осторожно ответила Маргита. — И решил устроить так сказать, разведку боем. Получилось, что получилось.

— Разве это не дело ДэрЭстреля? Ловить вражеских шпионов? — возмутился Андрас.

— Альбину было сподручнее, — криво усмехнулась Маргита. — Он захотел внедриться в стан врага. Никто бы в здравом уме не поверил, что Джон придаст Раила, закрутив с Карноссом.

— Это даже на шутку не тянет, так абсурдно, — согласился дядя Генрих.

- Джон не придаст Раила, ДэрЭстрель не придаст своего императора. Орлеттские господари, если и замыслят что-то, точно не с Карноссом, — добавил дед.

— Морранский князь вполне может пойти на сговор с Карноссом? Морран вступить в союз с тварями? — возмутился Андрас.

— А мы давно хотим свободы, — ответил дядя Генрих. — И не из-за смерти Альбина или Нигеля, или потому что очередной орлеттской император исчадие зла. А потому что мы — другой народ. У нас своя история, культура. Посмотри на неё, — указал он на Кириллу.

Та перестала жевать:

— Дядя? — непонимающе спросила она.

Но тот только отмахнулся и продолжил, обращаясь к Андрасу:

— Ты видел, чтобы знатная орлеттская или альдонская девушка ходила в платье до середины икры и сама приносила из кухни еду?

Андрас хотел ответить, что не знает благородных орлеттских девушек, но все же он понял, что дядя Генрих имеет ввиду: в длинном тяжёлом платье и узких туфлях удобно восседать в кресле с пяльцами, но не бегать. Поэтому с давних пор длиннополая, тяжёлая, узкая одежда — достояние стариков и прочих почтенных персон. Тех, кто сидит дома и будет сидеть, даже если нападут враги. Да и просто гулять лишний раз не выйдет. Какая уж тут скорость и долгая прогулка? Мода на длинные и пышные платья пришла из Алайзии. Сильно её укрепила императрица Имельда, алайзийская принцесса. Но в Морране, как и все импортное, она не думала приживаться. ДэрВельды давно против Орлетты

— Ты должен нам помочь! — завершил свой спич дядя.

— Каким же образом? — прикинулся, что ничего не понимает Андрас.

— Ты — наследник орлеттского престола! У Моррана ещё никогда не было такого шанса.

— Намекаешь, что лет через семьдесят я смогу дать суверенитет Моррану? — усмехнулся Андрас. — Хорошо, вернёмся к этому вопросу, когда придёт время.

— Никто не готов ждать семьдесят лет, Андрас, — тихо произнес дед.

Тут Андраса осенило:

— Значит вы для этого отправили меня в Орлеатт? Вы хотели, чтобы я попал во дворец! Я думал, что вы меня не хотите видеть, но из жалости продолжаете содержать!

— Кто тебя не хочет видеть? Да ты у нас все каникулы, все праздники и не выходных часто! — возмутилась тётя Гленда.

— Что? Содержим из жалости? — одновременно с ней спросил дед. — Можно подумать, ты — нищий. У твоей матери было приличное приданое. Его унаследовал ты. Да и вообще, это не такой вопрос, чтобы из-за него в нашей семье волноваться.

— Если бы мы не хотели, чтобы ты попал во дворец, мы могли бы скрывать тебя вечно. Конечно, милый, зачем бы ещё мы отдали тебя Олжерону и этой его наглой штучке? – вздохнула тётя Гленда, сама того не зная, повторив слова ДэрЭстреля.

Андрас внутренне содрогнулся:

— Значит, и дядя Олж взял меня — это все ради переворота?

— Это все ради Моррана, — исправила его Маргита. — Олжерон — не воитель, но честный человек и на многое готов ради своего народа. И он, и твоя мать всегда были преданы Моррану.

Годами Андрас верил, что его терпят из жалости, но все хорошее, что было относил на свой счет. Теперь же оказывалось, что все это было ради Моррана.

— А к моему рождению ваши планы отношения не имеют? — спросил Андрас, в душе у него бушевала буря.

— Что ты такое говоришь? — возмутился дед.

— Откуда мне знать, может и мама занималась какой-то разведкой, а не только князь Альбин.

Лица присутствующих дружно вытянулись, только Кирилла тихо хмыкнула, но тут же прикрыла рот чашкой.

— Как ты мог такое подумать?! — возмущённо воскликнула тётя Гленда.

Маргита не скрываясь взяла её руку, останавливая и тихо произнесла:

— Раил бы не простил такое. С автором этой идеи ты бы сейчас не разговаривал. Но даже Альбин пережил ту историю. К тому же, нам выгодно было, чтобы Манилика стала императрицей. Если бы они с Раилом поженились, — взгляд господарыни затуманился. — Всё могло бы быть иначе.

— Так может он поэтому на ней не женился, что узнал про ваши планы? — буркнул Андрас.

— Да что узнал-то, внук? — воскликнул дед. — Что его невеста готовит переворот? И после этого сделал? Ничего? Что его невеста хочет использовать свое положение во благо родственников? А кто так не делает?

— Герард, подожди, — прервала деда Маргита и повернулась к Андрасу. — Это Манилика отказалась идти за Раила, не веришь мне, спроси у него.

— Хорошо. — Уверенность Маргиты убедила его, Андрас понял, что погорячился, родственники просто воспользовались случаем. Это не могло не радовать, хотя бы так. — Но что в действительности я могу сделать? Воевать с отцом я не буду, даже не думайте.

— А с нами? С нами ты будешь воевать? — спросил дед.

— Придется, — бесцветно добавила тетят Гленда. — Ты ведь орлеттский принц. На фронт тебя, может, и не пустят, но сути это не меняет. Мы станем врагами, возможно навсегда.

Андрас замер. Конечно, этот вариант его тоже не устраивал.

Он попытался усмехнуться, но, кажется вышла только болезненная гримаса.

— Не вы ли мне только что говорили, что не хотите войны?

— До смерти Альбина, — дядя Генрих не усидел на месте и вскочил. — Мы могли бы подождать твоего восшествия на престол, парада планет, прихода Спасителя, который победит Змея. Мы и ждали веками. Но не сейчас. Теперь поздно. Не все решается в высоких кабинетах, иногда все сложнее.

— В следующем году Кирилле будет восемнадцать, — тихо добавила Маргита. — Она станет совершеннолетней и станет королевой. Так давно решено. Народ ждёт, воители ждут, все ждут.

— Тогда начнётся война, — в тон бабушке тихо произнесла Кирилла.

Андрас понимал, что они правы. Сколько бы его родственники не хитрили и не скрывали от него, сказанное сейчас — общеизвестно.

— Что же делать? — тихо спросил он. — Я ведь не могу ничего. Мне остаться в Морране?

— Ты ведь не будешь воевать с отцом, — с кривой усмешкой напомнил дядя Генрих. — Или возглавить переворот — нельзя? А будучи простым воителем воевать — можно?

Андрас смутился, он действительно всю жизнь рассуждал подобным образом. Он не считал императора своим отцом, и претендовать на его трон, конечно, не собирался, поэтому считал, что вправе воевать против него, как простой воитель. Но теперь все иначе, дядюшка прав, Андрас сам только что назвал императора отцом. Теперь так рассуждать не выйдет.

— Что же мне делать? — сокрушенно спросил он.

— Просто поговори с ним, Андрас, —- ответила Маргита. — Поверь, этим много возможно достичь. Для тебя, возможно.

— Ты шутишь, светлейшая! — не выдержав, рассмеялся Андрас. — Я ведь должен не пони у него попросить, а свободу Моррана. Это не одно и тоже.

— Свободу господина ДэрМока у тебя попросить получилось, — качнула головой господарыня.

— Что? — оторопел Андрас. — Он отпустил учителя? Но откуда ты знаешь, это ведь сегодня было? Даже я не знаю об этом.

— Ну а я знаю, — спокойно ответила Маргита. — Да, ДэрМока отпустили. Дело переквалифицировали. Потому что ты попросил, не сомневайся.

— Я впечатлен, конечно, — вздохнул Андрас. — Но Морран и не ДэрМок.

— Но и времени у тебя почти год. Подумай, подбери слова, аргументы, время. Только ты сможешь это, больше никто. А какой выбор у нас, ты знаешь, — упорствовала Маргита.

— Я попробую, — с сомнением ответил Андрас. — Хотя не верю в успех этого предприятия. Но попробую. На этой прекрасной ноте, думаю, мне пора вас покинуть. Как бы меня в Белом дворце не потеряли.

Будет очень плохо, если ДэрЭстрель явится искать его в Морран.

По лицам присутствующих трудно было сказать удовлетворены они или нет. Андрас поднялся, Кирилла встала за ним и достала откуда-то небольшую книгу в красном переплёте.

— Я провожу тебя, подожди. Ещё, вот это тебе, возьми, — протянула она ему книгу. — Это «Родословие дэров Моррана», ты тут тоже есть. С днем рождения!

Взрослые смотрели удивлённо, похоже подарок молодая княгиня сделала ему сымпровизировав. Андрас был приятно удивлён.

— Пойдём, — позвала Кирилла. — Найдём твое пальто. Да ещё я тебе трав дам с собой. А то в Белом дворце тебя уже до обмороков довели, так совсем угробят.

Глава 7. Лучше поздно, чем никогда

Когда Сэдрик вышел на Дворцовую площадь уже стемнело и всполохи фонарей отражались в мокрой мостовой. Вдалеке, на другом берегу Киррины, люди спешили домой. Зябко поежившись – осенний вечер пробирал холодком, а элегантный плащ почти не грел, Сэдрик задумчиво огляделся: куда ему идти, что предпринять? Действовать нужно быстро и наверняка, если он рассчитывает получить расположение Андраса. Дворец таких ошибок не прощает. Тому, кто хочет разжиться милостью высшего, нужно угадывать мельчайшие желания предполагаемого патрона, а не забывать про важные даты в его биографии. Конечно, фамилия Сэдрика — ДэрЭстрель, а принц сам не очень знает дворцовые порядки, поэтому еще будет шанс все исправить. Но это запасной вариант. Решить проблему нужно сейчас, когда она возникла. Изменить итоги этого дня, оставить о нем другие воспоминания. Продемонстрировать желание наладить отношения, стать ближе, проявить лояльность. Как это сделать прямо сейчас? Подарок должен быть с умыслом, просчитанным и правильным. Где его взять? Что это может быть?

Впервые в жизни Сэдрик чувствовал себя одиноким и независимым, до того всегда реакция отца заботила его. Большей частью, поскольку тот на самом деле являлся последней инстанцией в любом вопросе. Могущественный господарь без труда мог решить любую проблему в жизни сына. Поэтому заботиться о мнении кого-то еще, смысла не было.

Сейчас же все иначе, отец не будет сердиться, но и помочь ничем не может. Были бы у него идеи, сам бы сделал. Сегодня все оказались в сложной ситуации. Сэдрик прикусил губу: возможно остальные не готовы, но он должен попробовать переиграть эту ситуацию. Пусть это риск, неважно: его отношения с Андрасом не столь хороши, чтобы было что потерять. Его положение достаточно стабильно, чтобы попробовать наладить их еще раз. По сути, хуже, чем сейчас уже не будет. Надо действовать. Только как?

Решившись, Сэдрик пошел к мосту через Киррину. За ним открывалось широкое Заречье — народная сторона Орлеатта. Но ближайшие к Дворцовой площади улицы такими можно было назвать очень условно. Стороны Орлеатта — Заречье и Старый город сами делились на части. Ряды — самый старый из районов Заречья, прилегал к Киррине и просматривался из Белого дворца. Да, через реку от Дворцовой площади простиралась площадь Рыночная, но ярмарок на ней не водили уже лет четыреста. Ряды ничем от Старого города не отличаются, хоть и заползли на народной берег. Здесь, прямо на Рыночной площади, была школа, где учились Сэдрик и Андрас — ее окна выходили на Белый дворец. Здесь же стояли самые дорогие магазины столицы. В один из них, кондитерскую, Сэдрик и спешил. Он рассудил, что торт точно лишним не будет.

Закупившись красивым, дорогим тортом, Сэдрик не устоял перед маленьким шоколадным пирожным, которое решил съесть сразу. Не пристало благородному господарю есть на улице, но поздно уже, темно, никто не увидит. Развернул обертку он прямо перед дверями магазина, под золотым светом фонаря.

С громким треском сломался на пирожном под зубами шоколадный бант, тогда Сэдрик услышал унылое «Мяву!». Возле его ног появился маленький пушистый котенок, в свете фонарей отчётливо золотилась рыжая шерсть.

Видимо подумал, что ему может перепасть что-то вкусное от еды человека.

Сэдрик далёк был от привычки гладить бездомных кошек. Угощать животное сладким было неправильно, тем более шоколадным, вроде бы для них он яд.

Но ещё недавно Сэдрик просил помощи. Может быть, она и пожаловала к нему сквозь промозглый вечер?

Сэдрик доел пирожное, выкинул мусор в урну. Котенок не ушёл.

Сэдрик нагнулся и подхватил маленькое тщедушное тело:

— Так ты киска! — выяснил он, хотя это не имело особого значения.

Маленькая кошка грустно посмотрела в ответ и произнесла свое: «Мя-а!» таким тоном, словно говорила: «Пусти!» Но Сэдрик подчиняться не собирался. Он окончательно решился устроить случайной знакомой жизнь сытую и комфортную. Если принц выгонит его с дурацким подарком, он заберёт кошку себе. Что бы там не сказали родители, не вернёшь же её на улицу. Так что она могла уже рассчитывать на счастливое будущее. Но кошка об этом не знала и тонко пищала.

Критически осмотрев подарок, Сэдрик решил, что сойдет и так, на первый взгляд не сильно грязная, а купать её некогда.

Следующие полчаса Сэдрик отоваривался, пряча кошку за пазухой, кормил её приобретённой сосиской и устраивал в подарочной коробке. Всё прошло неплохо. Кошка согрелась у него на груди, наелась и сочла коробку с мягкой салфеткой внутри достойным домиком.

Можно было идти на самую дурацкую авантюру в его жизни. Сэдрик решил, что Андрас очень одинок, поэтому маленький и обаятельный друг ему понравится. Не исключено, что принц терпеть не может животных или именно кошек, быстро поймёт, что она с улицы, либо просто сочтёт подарок неуместным и неприличным. Но деваться некуда, ничего столь же впечатляющего, но разумного Сэдрик уже не придумает. Стоит рискнуть. При самом худшем раскладе он подождёт, когда Андрас справит совершеннолетие, тогда тому придётся собирать молодой двор, — и попробует ещё раз. К счастью, фамилия ДэрЭстрель всегда дает право на второй шанс.

Сэдрик внимательно наблюдал за лицом принца, когда тот потянулся к белой подарочной коробке с огромным красным бантом. Вернувшегося Сэдрика принц принял неплохо, хотя, чувствовалось, что видеть не очень хочет. Тем не менее они готовились пить чай. зеленовато-бледного, но выдержанного Лютиэн был послан за чаем. Торт водружен на стол. Тогда Андрас обратил внимание на коробку.

Сняв крышку, принц на мгновение замер, его глаза слегка округлились. Сэдрик заглянул в коробку — уличная кошка там мирно спала и смотрелась совершенно очаровательно.

Андрас открыл рот и сразу закрыл, словно что-то хотел сказать, но посчитал неуместным. Вместо этого он достал маленькое животное из коробки, разбудил, конечно, к кошачьему недовольству. Послышалось уже знакомое Сэдрику: «Мяв!», но теперь оно было недовольным. Раньше он не предполагал, что в мяуконье может быть столько вполне различимых интонаций.

— Кошка, — утвердительно произнес Андрас, заглянув под хвост. — Почему не щенок? — Принц погладил свой подарок, успокаивая.

— С собаками больше возни, — ответил Сэдрик, объяснение он придумал заранее, на всякий случай. — Я подумал, что вы можете не хотеть.

— Вот как, — усмехнулся Андрас. — А я уж было решил, испугался конкуренции. Лютиэн! Там чай ещё не несут? Позвони им, пусть возьмут еды для кошки. Ещё миски надо найти. Да и придумать что-то с лотком.

— Какой кошки, — спросил ДэрНарван, ещё не дойдя до гостиной принца.

— Вот этой, — показал ему Андрас свой подарок. — Её зовут Иштар.

На мгновение повисла тишина. Сэдрик и Лютиэн переглянулись:

— Как карносскую царицу? — спросил, наконец, ДэрНарван.

— Это чтобы с людьми не путать. Красивое же имя? Но никаких Иштар по улицам в Орлеатте не ходит, не спутаешь. — Он рассеянно гладил кошку, уже мурлыкающую у него на коленках. Принц ей явно понравился. Смотрел Андрас с каким-то нервным весельем. Но не злился и подарок взял, и то хлеб.

***Проснулся Андрас поздно и поразился огромному количеству цветов в своей комнате, гирлянды и вазоны заполонили ее, и не только спальню. В апартаменты принесли целую оранжерею. Несколько минут он всерьёз раздумывал, что это за ерунда, но потом понял, что видимо кто-то решил, что поздравить с прошедшим днем рождения можно и сегодня.

Вчера они втроем засиделись допоздна, неожиданно было весело, но сегодня в гостиной уже ничего не напоминало об этом.

Откуда это? — Андрас брезгливо потряс одной из гирлянд перед Лютиэном.

— Приказ Её Величества, мой принц.

— Это в честь моего вчерашнего дня рождения?

— Лучше поздно, чем никогда, — развёл руками Лютиэн. — Не любите цветы?

— Такие, нет.

— А какие любите? — не отступил Лютиэн.

Андрас уже понял, что его анкетируют. Следующий раз эта информация будет использована в деле. Стало противно:

— Чертополох, — бросил он и поискал глазами, куда бы деть гирлянду.

— Да ладно вам, Ваше Высочество, какие все-таки? — не отступил Лютиэн.

— Естественные, не рафинированные. Как природа в Морране. Так выйдешь в поле или на луг, или в лес зайдёшь. А там травы, цветы, деревья высокие и все колосится, живет. А как пахнет! Вот такое люблю. Ну не только полевые цветы. Садовые тоже. Но из простого сада, домашнего, немного дикого. Мама розы любила, тоже не все ровные, будто циркулем их рисовали, — показал он гирлянду. А немного растрепанные, в художественном беспорядке, — смущённо закончил он.

— Хорошо в краю родном, пахнет сеном... М-да, — как-то странно пробормотал Лютиэн.

— Что? — недоуменно переспросил Андрас.

— Да нет, ничего. Говорю, что вы ведь выросли в Орлеатте.

— Мало ли что, — дёрнул плечом Андрас. — Все выходные в Морране, каникулы тем более. К тому же, в Орлеатте природы нет? От Белого дворца отойти, так очень даже есть. Ты где живёшь? Чем ближе к окраине, тем меньшего этого столичного пафоса: лужок, одуванчики. Любишь одуванчики? Сирень у домов. Шиповник в начале лета. Пионы. Те же розы. А как город кончится, так поле и лес не хуже, чем в Морране. А этот газон травинка к травинке я не люблю. Кустарник фигурно подстриженный ещё меньше. И вот этого вот, — потряс он гирляндой. — Тоже.

— Доброе утро, милый! — раздался от двери голос императрицы.

Андрас пораженно обернулся, праздник-праздником, но такого приветствия он не ожидал.

В дверях застали император, императрица с серебряным подносом в руках и принц Даллан — его Андрас впервые с того самого дня увидел так близко. Император грустно улыбался, императрица улыбалась весело, но слегка хищно, а принц смотрел вокруг раздражённо и казался взъерошенным.

— Убери со стола, — бросила императрица Лютиэну и вновь обратилась к Андрасу: — Знаю, день рождения был вчера, но все так быстро случилось, мы не успели подготовиться. Лучше ведь поздно, чем никогда, верно? Поэтому с днем рождения тебя, дорогой!

С этими словами Есения протянула ему поднос. На нем как Андрас и ожидал стоял яично-мясной пирог. Его по старой традиции готовила для именниника мать.

Есения ему матерью не была и пирог наверняка не готовила. Но принесла и с все более холодной улыбкой, смотрела в ожидании.

Андрас не удержавшись бросил взгляд на отца.

— С днем рождения, Андрас! — заметив это, повторил тот.

— С днем рождения, — безжизненным эхом откликнулся Даллан.

— Спасибо! — кивнул Андрас. Ничего не оставалось, как отрезать кусок от пирога и откусить. Яда в нем точно нет, но Андрас боялся отравиться эмоциями Есении.

Та дождалась пока он проглотит и удовлетворенно почти бросила поднос на стол, где прибрался исчезнувший и комнаты Лютиэн.

— Замечательно! Представляю какой потрясающий праздник мы устроем в следующем году, — театрально закатив глаза проворковала Есения. — Но сегодня будет все по-домашнему. Жду всех за ужином! Будем отмечать. — Уже идя к двери, она добавила: — Подарок я приготовила, Андрас! Не знаю, конечно, как он тебе понравится.

Даллан не скромно выдохнул и отправился вслед за матерью. Император остался.

— Вы ей заплатили чем-то? — выдохнул Андрас, как только закрылась дверь. — То есть ты, прости, я привыкну, — добавил он смущённо.

— Я заплатил ей деньгами, Андрас, — насмешливо ответил император, усаживаясь в кресло и отщипывая пирог. — Нормально. Не бойся, готовила не она, — прокомментировал он, попробовав. — Но не за праздник. А за мир в семье. Точнее за то, чтобы она приняла тебя в семью. Догадываюсь, что ты не в восторге. Но мой сын не может жить в тихом уголочке дома. Я дал ей время принять ситуацию. Сейчас мы пришли к консенсусу: что-то получает она, что-то получаю я, мы живём мирно.

— Я думал ты скажешь «наследник», — негромко откликнулся Андрас.

— Учишься играть словами? Молодец, во дворце это полезно, — поддел его в ответ император. — А это ещё что? — удивлённо нахмурился он.

Андрас проследил за взглядом — император увидел Ицар. Где мелкая кошка пряталась до этого непонятно, но сейчас важно выгибала спинку почти посередине комнаты:

— А, это подарок учителя жизни во дворце, — меланхолично ответил Андрас.

— Что? — нахмурился император.

— Говорю подобранный тобой компаньон поздравлял, вот подарок.

— Какой шустрый мальчишка! — восхищенно прищелкнул языком император. — В кого только такой вертлявый?

— Я думал в отца.

— Что ты, нет, — отмахнулся император. — Джон совсем не такой. Потрясающей способностью выгодно устраиваться обладал любимый тобой Альбин. Ну и его мать ещё. Видимо мальчик в неё. Кстати, их девочка тоже такая?

— Да, — помрачнев, ответил Андрас.

— Тоже что-то подарила?

— Так, мелочь, но со смыслом.

— А я ничего не стал готовить. Я способностью угадывать момент как видишь не обладаю. Я не знаю, что ты хочешь. Но мне важно, чтобы ты был рад.

— Да мне не нужно ничего, — смутился Андрас. — Честно. Тем более уже был ДэрМок, ну и это все, — указал он на пирог.

— Глупости, — поднялся с кресла император. — Подарок и справедливость — есть разные вещи, они не могут сочетаться. Если что-то справедливо, оно должно само по себе и не годится для подарка. А если не должное делается для подарка, значит творится несправедливость. Собирайся, прогуляемся по городу. Нам нужно познакомиться получше.

Андрас собирался недолго, а когда вышел, император окинул его долгим взглядом.

— Что-то не так? — смутился Андрас.

— Как по мне, все так. Но Есении не нравится. Это к теме её вечернего подарка. Пойдём.

Через длинные дворцовые переходы император вывел его не к главным воротам, а к неприметной двери в заборе.

— Не все ведь дороги парадные, верно? — улыбнулся он на удивлённый взгляд Андраса. — Не стоит привлекать внимание.

В Орлеатт пришла золотая осень. Тусклое солнце и влажный воздух дарили городским краскам особенную глубину. Андрас любил бы это время, не приходись на него его день рождения.

Но сейчас следовало сосредоточиться не на видах, а на спутнике — в конце концов с ним гуляет сам император. Ну или отец. Во второе верилось как-то даже меньше.

Они уверенно дошли до Дворцовой площади, где могли оказаться воспользуйся парадными воротами, пересекли её и оказались на набережной Киррины. Людей, к счастью, попадалось немного, Андрас очень боялся, что императора кто-то узнает и выйдет неловкость. Или что случается в таких ситуациях?

Пройдя по Первому мосту они оказались на Зареченской набережной, там император резко забрал куда-то влево и внезапно остановился.

— Вот здесь мы познакомились с твоей матерью, — сказал он.

Андрас осмотрелся. «Вот здесь» ничего не было. Просто набережная с видом на Белый дворец. Чем это «вот здесь» отличалось от «здесь» в ста шагах оставалось неясным.

— Прямо здесь? — глупо уточнил Андрас.

— Ну не совсем, мы уже виделись на вечере у ДэрЭстрелей, — ответил император и посмотрел куда-то вдаль, на свой дворец или на по-осеннему серую гладь Киррины.

Хорошенькую блондинку с ужина у ДэрЭстрелей Раил заметил издалека. Кружевная сударыня с сахарными локонами так уместно миндальничавшая в высшем обществе вчерашним вечером, сейчас на набережной, в одиночестве, с этюдником в руках смотрелась максимально странно. Приглядевшись Раил заметил, что компанию ей составляет не только этюдник, но и лёгкий женский клинок. Пышные юбки, кудри, рюши — и клинок. Раил слышал, что в Морране все воители настоящие. Воительницы тоже, даже юные. Но рюши и клинок? О, мама дорогая!

— Не боитесь гулять одна? — спросил он, подходя к морранской сударыне.

Она оторвалась от эскиза и медленно подняла на Раила туманные голубые глаза. Впрочем, одного взмаха длинных ресниц хватило, чтобы взгляд стал острым и лукавым.

— Неужели прекрасный Орлеатт столь неспокоен, что честной девушке опасно гулять среди белого дня прямо напротив дворца? — насмешливо цокнула она языком. — К тому же, мне-то бояться нечего, кто меня напугает? — слегка повела она бедром так, что зашевелился клинок. — А вы, не боитесь?

Против воли Раил опешил:

— Кого я-то могу соблазнить? — смущённо пробормотал он.

— На месте Департамента тайн я бы лучше вас берегла. Вы можете заинтересовать гораздо более опасного противника, чем лихие парни. Они-то, конечно, для вас не угроза.

Раил понял, что сударыня, впрочем, нет, с таким апломбом она не девочка, она воительница ДэрАрден, узнала его. Вчера они хоть и встречались, но лично их не представляли. По портрету возможно.

— Думаю Департамент тайн справится, — ответил Раил и с удовольствием полюбовался, как взгляд молодой воительницы заметался в поисках скрытой охраны. Никого она не нашла, конечно.

— К тому же, даже если змеи осмелятся разгуливать по Орлеатту, личная встреча с ними на Первом мосту — не то чего я боюсь, — продолжил Раил.

— А чего вы боитесь? — тут же спросила воительница.

— А вы? — откликнулся он.

— Я первая спросила! — возмутилась она.

— Как сказать, я с этого разговор и начал, — усмехнулся он.

— Ладно, — хмыкнула она. — Не отвечайте, если не хотите. Давайте я вас нарисую, раз мы тут встретились? Я могу быстро.

— Рисуйте, — довольно улыбнулся он (все-таки отступила!) и прислонился к парапету.

— Я немногого боюсь, — произнесла она через некоторое время. — Я воительница и могу себя защитить, могу терпеть — разное. Знаете, с детства бывает ешь сладости и думаешь, сейчас все так хорошо, а вдруг завтра этого не будет? Или покупаешь годами один бальзам для рук и думаешь, а если не сможешь его купить? Если эти руки покроются морщинами, ссадинами? Но ведь это ерунда, правда? Страшно встретить родных по другую сторону поля брани, вот этого я боюсь. А остальное так, невзгоды.

— Живи честно, умри с честью? — усмехнулся он, бросив на морранку короткий взгляд, стараясь сильно не менять позу.

— Верно, — согласилась она. — А я уже все, держите.

Он принял из её рук листок с карандашным наброском. Может быть, не самым проработанным, но ярким и метким. Эта художница умела ловить детали.

— А я боюсь многого, — неожиданно для себя ответил он. — Например, что вы останетесь без конфет и бальзама для рук. Что ваши руки покроются ссадинами. Боюсь эпидемий, засух, голода, войн и интриг. Жизнь — не самое ценное, что у меня могут отобрать змеи.

— О Боже, простите, — очень естественно смутилась морранка и закрыла рукой рот.

Да, их шутка зашла куда-то не туда.

— Впрочем, вы правы, — отвернулся к Белому дворцу и вгляделся в него Раил. — Лучше схоронить родных, чем воевать с ними. А вы удивительная, Манилика ДэрАрден, — усилием воли отогнал он от себя тяжёлые мысли.

— Почему? — как-то совсем по-женски, как подобает кружевной сударыне захлопала глазами она.

— Отлично схватываете детали, — показал он ей эскиз. — Вы очень талантливая художница.

— Так мы и познакомились, — закончил император.

-И она сразу тебе понравилась? — спросил Андрас. Он стоял сложив руки на парапет, смотрел в сторону дворца и не хотел видеть взгляд отца в этот момент.

— Она была красивая и особенная, почему нет? Кстати, а чего боишься ты?

Андрас коротко слегка истерично рассмеялся, но потом ответил:

— Видишь девочку с собачкой на той стороне Киррины? Боюсь, что будет такой голод, что ей придётся съесть эту собачку. Боюсь, что все исчезнет. Что привычный мир рухнет в змеиную яму. Что будет война!

Он обернулся всё-таки: император смотрел внимательно и молчал.

— Я так люблю этот город, — покачал головой Андрас и понял, что по его щеке одиноко скатилась слеза, он не стал вытирать, чтобы не показывать сильнее, что заплакал. — Но Алиенорр я тоже люблю. Я люблю и Орлетту, и Морран. Что мне делать если начнётся война?

— Все будет хорошо, — вздохнул император. — Все решим.

— Как? — безнадёжно взмахнул рукой Андрас. — Я говорил вчера с Маргитой. Знаешь, что она мне сказала? Что я должен уговорить тебя дать Моранну суверенитет. А не то будет война. Она думает, что ты любишь меня достаточно сильно, чтобы согласиться на мои уговоры. Но это же бред, правда?

— Что я люблю тебя — вовсе не бред, — улыбнулся император. — А насчёт Моррана. Нисколько не сомневался, что Маргита так скажет. Не стоит принимать её манипуляции так близко к сердцу. Ещё есть время до совершеннолетия наследницы, которого так ждут, чтобы начать активные действия.

Но Андрас уже зацепился за другое:

— Я слышал про Даллана, про его проблемы. Дело в том, что тебе нужен здоровый наследник, да? Поэтому ты готов принять меня и полюбить?

Император покачал головой:

— Я люблю тебя, потому что ты мой сын! Мой и Манилики. О, Бог мой, — тяжело вздохнув, он прижал Андраса к груди. Тот растерянно замер, позволяя себя обнять. — Даллана я тоже люблю, потому что он мой сын. Пусть даже с его матерью у нас не самые лучшие отношения. Неважно болен ли Даллан и здоров ли ты, я люблю вас обоих. Политика тем более не имеет к этому отношения. Я бы очень хотел, чтобы вы смогли наладить отношения, но понимаю, что это, конечно, не просто. Единственная разница — его я знаю с младенчества. А тебя только сейчас пытаюсь узнать. Но ведь лучше поздно, чем никогда, верно?

! К сожалению, у кошки было много вариантов имени, я все даже не помню, они разбросаны по тексту, их только ловить( Последний вариант ее имени Иллат, Илка

Глава 8. В каждой шутке есть только доля шутки

Сэдрик медленно поднимался по дворцовой лестнице, вспоминая утренний разговор с отцом.

Тот явился к нему в комнату ещё до завтрака:

- Я, конечно, знал, что ты у меня чудненький, но что бы до такой степени? - так отец и начал, стоя в дверях. - Ты подарил наследнику престола бродящую кошку? О чем скажи, пожалуйста, ты думал в этот момент? Надеялся подчеркнуть его небезупречное происхождение?

Сэдрику оставалось только глазами хлопнуть:

- Ты сам говорил, что при дворе лучше делать что-то, чем не делать ничего.

- Да, ты сделал очень большой шаг. Только непонятно в какую сторону.

- Ты сам говорил, что главное -то понять, что интересует монарха или его наследника! - попытался спорить Сэдрик. - Андрас очень одинок. Очень сентиментален. Я решил, что пушистый, маленький и беспроблемный друг порадует его.

Отец закрыл глаза и глубоко выдохнул.

- Если бы это был нормальный, породистый котенок, я бы тебя понял. Но ты притащил во дворец бродячую, вероятно блохастую кошку! О чем ты только думал?

- Что если не смогу угодить, ещё будет возможность все исправить, - тихо ответил Сэдрик.

- О, змеи! - простонал отец и устало сел прямо на кровать. - Люди бывают очень обидчивы и злопамятны, сын. Да, совсем он от тебя избавиться не сможет. Но и ты от него тоже. Ты думал, что ты станешь делать, если каждый раз он станет говорить про тебя: "категорически не хочу его видеть?" Что? Он наследник престола и будет им, пока не станет хозяином Белого дворца?

- Что я стану делать? - тихо спросил Сэдрик, хотя думал о том, что смог бы со временем найти подход к Андрасу, пусть через годы.

- Полагаю, жить в Анделоне, подальше от двора. Это тебя устраивает? Согласуется с твоими планами и мечтами?

"Нет", - подумал Сэдрику

, но сказал он иное:

- Тебе ведь Лютиэн об этом рассказал? Что он ещё говорит?

Отец поморщился:

- По Андрасу сложно судить как он к чему относится. Собираться в Анделон пока рано, но радоваться особо не стоит. Похоже он здесь все воспринимает, как врождебное. Никто не знает куда привёл тебя этот большой кошачий шаг.

- Кто не играет, тот не выигрывает, - тихо ответил Сэдрик.

Отец широко распахнул глаза, он явно не ожидал такого дерзкого ответа.

- Твоя жизнь, - только и произнёс он, помолчав. - Смотри только совсем не заиграйся, а то кончишь, как дедушка.

С этими словами отец ушёл.

Сэдрик медленно поднимался по длинной дворцовой лестнице. В нем не было ни капли уверенности, которую он пытался показать. Но он чувствовал, что Андраса нужно брать штурмом, не считаясь со средствами и рисками. Долгую осаду эта крепость не позволит. Пока Андрас дезориентирован, надо пользоваться моментом, в этом отец изначально был прав.

- Господарь! - Сэдрика окликнули.

Этажом выше лестница переходила в широкую террасу, оттуда его и позвали.

Поднявшись, Сэдрик увидел красивого смуглого юношу своего возраста, сидящего на веревочных качелях, с них он обозревал лестницу и двор до самых ворот. На Андрас он был совсем не похож. Но во дворце из подростков могли быть только принцы.

Сэдрик старательно поклонился.

- Если ты к наследнику, то идёшь не в ту сторону, - добродушно, но словно бы с затаяенной язвинкой сказал ему принц Даллан. - Он не у себя в комнатах, а в мастерской. - Наверное, принц увидел, что Сэдрик смутился, поэтому услужливо пояснил. - Отец подарил ему на день рождения художественную мастерскую и уроки. Так что не думаю, что тебя ждут.

Сэдрик смутился, как принц судя по всему и хотел, но постарался не подавать виду, только поклонился ещё раз:

- В любом случае, Его Высочество приказали мне быть у него в это время, и не отменяли распоряжения. Я не могу не явиться. С вашего позволения, я пойду.

Сэдрик дёрнулся в сторону лестницы, но голос принца его остановил.

- Я ведь сказал тебе, его там нет. Хочешь услышать тоже самое от ниррха и пойти назад? Если уж идёшь, так иди в мастерскую, - и принц быстро перечислил множество дворовых закоулков, которые нужно миновать на пути туда. - Ох, ты был в зимнем саду наверху? - сказал он, наконец. Сэдрик кивнул. - Так вот иди туда. Мастерская в соседнем помещении. Найдёшь там как-нибудь.

- Спасибо! - ещё раз поклонился Сэдрик. Про себя он уже размышлял, прилично ли идти в мастерскую, ест его туда не звали. Правильнее было бы получить инструкции от секретаря, но явно игнорировать принца Даллана тоже не хорошо.

- Иди, чего застыл? - позвал его принц. - А, впрочем, стой. Все говорят, что ты подарил Андрасу уличную кошку. А тот взял и даже порадовался. Правда?

Сэдрик ничего не оставалось, как молча кинуть под испытыющим взглядом.

- Хорошая шутка, - усмехнулся принц. - Иди, - взмазнул он рукой, отпуская Сэдрика.

Поплутав, Сэдрик нашёл всё-таки нужное место: оказалось, что мастерскую сделали не под стеклянным куполом, потеснив зимний сад, а этажом ниже, там где огромные во всю стену окна, складываясь в графический орнамент воздушный купол подпирали.

Лютиэна он встретил в коридоре возле служебного телефона. Увидев Сэдрика, он повесил трубку:

- О, господарь! А я переживаю, что вы нас не найдёте. Звонил на охрану, чтобы они вас предупредили, но вы прошли раньше. Кто вас сюда отправил?

- Принц Даллан.

- О да, этот молодой человек все может подсказать. У Его Высочества урок уже закончился, но он ещё рисует. Пойдёмте, попробуем вырвать его из рук искусства.

Под мастерскую отвели не весь этаж, но все-таки она оказалась огромной и щедро обставленной. Осенний свет щедро лился из огромных окон. Андрас стоял за мольбертом, но Сэдрика заметил сразу.

- Ты уже пришёл? Прости, что задержался, - принц источал добродушие. - Видишь, какие здесь изменения?

- Наслышан, Ваше Высочество. Впечатляющий подарок. А кто учитель?

- Постоянный мастер Додо Синский, - усмехнулся Андрас. - Но периодически будет давать уроки чуть не вся Академия художеств.

- Вот как, повелитель украл домашнего художника ДэрАвасонов?

- Ага, батюшка императрицы, наверное, в отчаянии, - усмехнулся Андрас, но тут же сменил тон. - Самый знаменитый художник империи, такой размах, если честно, я сомневаюсь, что это все мне подходит. Не так уж хорошо я рисую, чтобы вкладывать в обучение такие ресурсы.

- А что говорит мастер Додо? - поинтересовался Сэдрик, хотя знал ответ заранее.

- Он уверен, что я заслуживаю всего этого и даже больше. Хочешь взглянуть на сегодняшнюю работу?

Сэдрик, конечно, хотел. Он много раз видел Андраса с альбом, но никогда не видел его содержимого. Повинуясь жесту принца, он обошёл мольберт:

- Ицар, - пораженно выдохнул Сэдрик.

- Лютиэн согласился с ней посидеть немного, - подсказал Андрас.

ДэрНарвана на эскизе не было, только мужские руки и пушистый котенок. Вряд ли и сам Додо Синский за одно занятие смог бы изобразить его лучше.

- Мне кажется, мастер вам не льстил.

- А тебе прямо можно верить в этом вопросе, - рассмеялся Андрас.

- Но хорошо ведь получилось? - смутился Сэдрик.

- Есть над чем работать, но неплохо, - согласился Андрас.

- Кстати об Аллат, - неуверенно начал Сэдрик решившись. - Она понравилась вам?

- А не видно? - кивнул Андрас на эскиз.

- Мне сегодня целый день говорят про этот подарок. Разное, - Сэдрик не знал как остановить и облечь в слова душившие его эмоции. - Полагаю это был неподходящий подарок. Но клянусь, что не хотел ничего плохого. Я только... - Тут Сэдрик заметил, что с каждым его словом лицо принца становится все более ехидным. Разговор стоило сворачивать. Сэдрик замолчал грустно глядя на принца.

- Никогда не умел узнавать сплетни, - сказал Андрас. - Раньше мне этого и не хотелось, а сейчас, пожалуй не лишнее. Буду благодарен, если станешь делиться информацией. Поэтому, не знаю, что тебе говорят. Но подтексты я распознавать умею без посторонней помощи. Важно, что ты хотел добиться этим подарком, а не как его можно истрактовать. Что ты хотел достичь?

- Только вашего расположения, ничего больше, - выдохнул Сэдрик. - Мне подумалось, что котенок - такой милый, а вам ведь одиноко во дворце, а он скрасит жизнь вам здесь. Я хотел угодить вам. Отец всегда учил думать, что заинтресует монарха или его наследника. Я старался думать. Но я поспешил. Слишком сильно поспешил, - потерянно закончил он.

- Но ведь ты достиг своих целей. Кошка мне понравилась, ты смог доказать, что заинтересован во мне.

- Но это плохая кошка! - не согласно покачал головой Сэдрик. - Об этом уже все говорят.

Андрас приподнял брови:

- Что моя кошка плохая? Им что за дело? Это ведь не их кошка? Сэдрик, все небезупречны. Эта кошка с улицы, мои родители не были женаты, ты - сын палача и внук поганой ведьмы. Ярлык можно на любого приклеить. Кому-то моя кошка не нравится? Найдём и у него недостатки. Главное - что ты хотел добиться этим подарком, а не трактовки посторонних. Мне Аллат нравится. Какие ещё проблемы? Пойдём ко мне в комнаты, попьём чай. -

Уже на пути к двери он добавил. - Кстати, что ты не спрашиваешь про другие подарки?

Сэдрик вышел из оцепенения, куда его погрузила столь резкая откровенность принца и поспешил его догонять:

- Какие же?

- Самый интересный у твоего отца - очень красивый весевй календарь, ну без дней недели, с цитатами всяких важных людей. Иллюстрации там потрясающие. Не знаю, где он его так быстро взял. Но мне понравилось - и посмотреть приятно, и почитать интересно. Мачеха и Даллан подарили кучу всяких художественных принадлежностей. У меня теперь будет новый альбом для эскизов, что поделать. Даже Лютиэн принёс редкие кисти из ворса ниррхских коз.

Все хорошо, но если в следующем году, когда все придворные будут что-то дарить, все принесут художественные материалы, мне останется открыть лавку. Или их бесплатно нужно раздавать нуждающимся?

Сэдрик рассмеялся:

- Вам просто нужно придумать ещё одно увлечение. Именно для подарков, знаков внимания. Чтобы и людям голову не ломать, и вам не беспокоиться. Например, какую-нибудь коллекцию.

Андрас покачал головой:

- Коллекционирование - вообще не моё.

- Да это не важно. Многим это совсем не нужно, просто для образа, для отношений. Некоторые конторы даже предоставляют услуги - подбирают тематику, делают коллекцию. Человек её расставляет, показывает знакомым, хвастается. Ну и все. А на самом деле он может вкусно поесть любит и посидеть перед камином, и никаких увлечений. Но оповещать об этом всех знакомых, как-то непристало. Вот ему и дарят подчинённые статуэтки, а он на них и не смотрит, только собирает. Обычная практика.

- А твой отец что собирает? - задумчиво спросил Андрас.

- У отца интереснее, он на самом деле коллекционирует. Он собирает памятники истории рода. Разные документы, росписки, приказы. Картины тоже есть. Потом хвастается гостям, какой древний и значимый у нас род.

Андрас остановился среди пустого коридора, зажмурился и захохотал:

- С такой фамилией забавное увлечение. Представляю, памятник истории рода в гостиной: "Я, король Элрих Морранский, своею волею и по приговору собора лучших людей Моррана выдаю сестру свою принцессу Евгению за господаря ДэрЭстреля из Орлетты. Клянусь, что как навечно свяжет их имена брак, общее будущее и потомки, так вечно прибудут связаны наши народы - страной, историей, долей. Сегодня не только принцесса венчается с господарем, сегодня Морран венчается с Орлеттой. Да будет единое неразделенным до заката этого мира!" А рядом тиара принцессы Евгении.

Сэдрик почувствовал озноб на коже, никак он не ожидал, что принц вспомнит именно этот документ, до ещё и процитирует по памяти.

- Тиара давно уже в Морране. Когда княгиня Маргита выходила замуж, прадед отдал её с ней.

- Ах вот оно в чем дело! - нашёлся Андрас. - Не отдали бы тиару, не было бы проблем с Морраном. Её ведь специально отдали с Евгенией, как залог единства. Что натворили? - казалось, что Андрас говорит серьёзно, но верилось с трудом.

- Вы ведь шутите, да? - недоуменно уточнил Сэдрик.

- В каждой шутке есть только доля шутки, - туманно ответил Андрас и неожиданно произнёс: - Клянусь, что буду верить тебе несмотря ни на что, пока буду видеть, что ты ищешь моей дружбы, а не пытаешься использовать меня или навредить мне, - и протянул Сэдрику руку. - Это ведь то чего ты хотел?

Сэдрик неуверенно, но пожал протянутую руку:

- Что вы, это намного больше, - тихо произнёс он.

- Ещё, говори мне "ты". Я ведь морранец, когда я слышу "вы", я вижу огромный барьер.

- Но мы ведь не в Морране, - вяло попытался протестовать Сэдрик.

- Ну и что? В приватной обстановке точно можно, - продолжил настаивать Андрас, и Сэдрик кивнул.

Глава 9. Двум смертям не бывать

Начало зимнего сезона - большое событие: пестрые ярмарки, горячие пироги с приторным чаем, устроенные прямо на застывшей Киррине катки и битвы снежками. Народ гуляет. У знатных свой праздник. Но до совершеннолетия Андрас не планировал на нем появляться.

Пробежавшись от дворца, он резко затормозил возле Сэдрика, так что клешеные полы его пальто взметнулись и опали возле сапог. ДэрЭстрель, как было обговорено, ждал на площади.

Андрас только окинул его взглядом и тихо присвистнул: каракулевая шапка, кашемировое пальто, сабля на правом боку.

"С кем я связался?" - полушутливо, полупечально укорил себя Андрас в который уже раз.

- Попроще одеться нельзя было? А саблю ты где взял, у отца?

Сэдрик как-то слишком уныло покачал головой:

- Нет, почему? Моя.

"Да уж, конечно, какой господарь да без сабли?" - вздохнул про себя Андрас, а вслух сказал:

- Это чтобы самые недоумки с первого взгляда поняли твоё высокое происхождение?

Голубые глаза ДэрЭстреля сделались невинными, бездонными и печальными, как у обиженного ребенка или обруганого пса. Андрас давно приметил за ним эту странную штуку - Сэдрик принимал очень близко к сердцу и сильно волновался, стоило Андрасу сказать ему хоть что-то неприятное.

Два месяца прошло с злаполучного дня рождения и пафосного предложения дружбы. В эти дни Сэдрик только и делал, что угождал ему. Иногда это было приятно, иногда раздражало, а случалось, что даже пугало. Казалось, Сэдрик хочет знать о нем все, возможно даже записывает всякие мелочи вроде любимой еды, любимой канцелярии, понравившихся шуток.

При этом с ним было легко. Не стоило даже и думать, что сделаешь что-то неправильно или неловко. Сэдрик чётко давал понять: он уверен - правильно так как делает Андрас.

Ещё ни с кем Андрасу не было настолько удобно. Оставалось неясным только как удобно самому Сэдрику? Андрас боялся, что однажды перестанет видеть разницу между плохим и хорошим и станет вести себя, как сумасшедший самодур. Сэдрик ведь ему ничего не скажет, только посмотрит грустно, как пес, которого хозяин ударил по вездесущему носу.

А ещё Андрас понимал, что вся эта приветливость сугубо ради выгоды. Ради авансов, которые дает внимание наследника престола. Но это ничего, люди все делают ради выгоды. По крайней мере, с Сэдриком было хорошо.

- Ладно, пойдём, - кинув ему, двинулся вперед Андрас.

И они пошли, пошли по набережной и по ступенькам вниз, к самой застывшей Киррине.

— Куда мы? — решился спросить Сэдрик у Андраса, когда они преодолели приличное расстояние вдоль русла покрытой льдом Киррины.

— Да так, гуляем, — неопределенно бросил Андрас.

Сэдрику хотелось сказать, что гуляют обычно на скорости пониже, а у них скорее пробежка, чем прогулка, но на бегу болтать неудобно, поэтому он промолчал.

А вскоре Андрас остановился. По видневшейся застройке Сэдрик понял, что они переместились ближе к городским окраинам, куда-то в рабочий район. Здесь тоже вовсю шла торговля съестным и сувенирами, народ гулял, встречая зиму. Но смотрелось все попроще и победнее, чем привык Сэдрик.

Но Андрас уверенно направился к одной из заставленных пирожками лавок. Пахла выпечка неплохо, золотистые бака источали нежный пар. Подкрепиться и впрямь было не лишним.

— Что тебе взять? — негромко спросил Андрас.

Но Сэдрик отмахнулся:

— Тоже что и себе.

Понаблюдав со стороны, как принц, отстояв небольшую очередь, азартно наполняет поднос, Сэдрик подошел ближе, на ходу открываю портмоне. Что у Андраса есть деньги он и не думал, где тот их возьмет?

Но на протянутую багряную десятку орлов лавочник скривился:

— Где я вам сдачу возьму, уважаемый? С такими деньгами покупайте на Дворцовой площади. У меня здесь что, разменный пункт?

— Дурак что ли? — закатил глаза Андрас.

В очереди заворчали.

Сэдрик пожал плечами и показал открытый кошелек и принцу, и лавочнику. Там на самом деле не было денег мельче. Кроме багряных купюр имелись еще синие полсотни и радужные сотни. Сто орлов — один золотой империал, если считаете в монетах. Десяток или два таких радужных купюр составляли отцовскую зарплату. Жили они не на нее и Сэдрик, честно сказать, понятия не имел сколько точно получает отец на своей должности в Департаменте тайн.

— Ты что творишь? — зашипел Андрас. — Убери сейчас же!

— У меня мельче нет…

— Сабли мало, решил действовать наверняка, чтобы собрать всех местных карманников и кого похуже? Отец твой потом будет писать заявление в местной стражнице.

— Да не будет, — буркнул Сэдрик. Он хотел сказать, что отец не станет поднимать суету, пусть даже в кошельке сумма и приличная, если его тихонько вынут, все равно их не найдут. А тех «кто похуже карманников» бояться уж точно не стоило. Но Андрас не стал его слушать:

— Не знаю, может, он пойдет в гости к главе Департамента правопорядка, мне все равно. — Прошипев это на ухо Сэдрику, Андрас расплатился с торговцем мелкими орлятами, вроде даже без сдачи.

— Ладно, пойдем, — оглянувшись вокруг, словно и правда искал воров, он поволок Сэдрика к ближайшему свободному углу временных, собранных здесь для праздника, столов.

Они уселись на покрытые мешковиной дощатые лавки, и Сэдрик с подозрением оглядел источающее пар содержимое подноса. Больше всего вопросов вызывала склизкая каша, которую Андрас ему заботливо подвинул. Начинать с нее не хотелось, хотя Андрас уже вооружился картонной одноразовой ложкой. Сэдрик глотнул чая из картонного одноразового стакана и уже открыл рот, чтобы предупредить, но не успел. Андрас тоже попробовал чай и замер с мученическим выражением на лице.

— Так вот он какой, лакертский чай, да? — уныло спросил он.

— Да, — грустно подтвердил Сэдрик. — Но этот не очень вкусный, дешевый, наверное.

— Ага, — кивнул ему принц. — Как я так сглупил? Никогда в таких простых лавках импортного чая не было. Я и не спросил.

— Хочешь, заменю? — подхватился Сэдрик.

— Да сиди, оплатили уже. Если вылить, то лучше не станет. — Еще раз вздохнув, Андрас вернулся к каше.

— Слушай, как ты ее ешь? — понаблюдав некоторое время все же решился спросить Сэдрик. — Прости, конечно, но разве это не собачья каша? — на последних словах его голос дрогнул, говорить было стыдно, но молчать он уже не мог.

Андрас замер.

— Ты сумасшедший? Это пшеница. Кому хочешь тому и варишь. А хочешь коню насыпаешь.

Сэдрик сконфуженно повозил в картонной тарелке картонной ложкой.

— Ну да, пшеница… — он отложил ложку. — Андрас, прости, но я не понимаю тебя. Что мы здесь делаем? Разве твой дед не канцлер Моррана? ДэрАрдены ведь один из богатейших родов империи, Моррана, да чего хочешь! А отчим твой вроде ведь тоже состоятельный человек. Откуда эти странные замашки? Тяга, — Сэдрик понизил голос. — К народному.

— Не произноси слово «народ», как оскорбление, — спокойно ответил Андрас и отложил ложку.

— Я не произношу, — смутился Сэдрик. — Я не имел ввиду, что это плохо. То есть, — он огляделся вокруг. — Это странно. Я не понимаю тебя.

— Ты с утра ничего подозрительного не ел? Белены, например. Или наоборот отрезвляющего? — Андрас поджал губы, он всегда так делал, когда злился, Сэдрик давно это заметил. — Это я тебя не понимаю. То ты смотришь на меня, как влюбленный пес и восхищаешься любым жестом. А сейчас что? Проснулся?

Сэдрик опустил глаза. Он сам понимал, что его понесло. Что если он хочет хорошие отношения с принцем, то должен знать свое место. Но все это сегодня было немножко слишком. Каша эта. Лавочки, накрытые мешковиной.

— Прости. Я видимо слишком плохо тебя знаю и многого не понимаю, — ответил он тихо. — Но я буду держать себя в руках.

Он поднял ложку и зачерпнул кашу. Она была склизкая, но в общем нормальная на вкус.

— Никогда не говори слово «народ», как оскорбление, — помолчав ответил Андрас. — А держать себя в руках я не просил. Что же до прочего: Морран — провинция, причем отдаленная и консервативная провинция. Там все немного такое, по старинке, народное, как ты говоришь, — он усмехнулся и продолжил есть. — И что она невкусная? Мне нравится, такая склизкая и на зубах зернышки лопаются.

— О, Господь сил, это звучало, как описание чего-то очень мерзкого! — выдохнул Сэдрик и со смехом положил ложку.

— Ах, ты мнительный, — протянул Андрас. — Не поминай имени Божьего всуе, ешь и не думай о всякой ерунде.

— Может, я не всуе, может, я молюсь? И да, я мнительный.

— Каша хорошая и полезная, чего тут мнить?

Сэдрик усмехнулся, но кашу честно доел.

— А какие сладкие? — спросил он, поглядывая на пирожки.

— Все, — ответил Андрас, доскребывая свою тарелку. — Знаешь, местами я тоже мнительный. Откуда мне знать, что он положит в то мясо с которым пирожки? А в сладких точно варенье.

— А рыба? — удивился Сэдрик. — Ты же постоянно ешь выпечку с рыбой.

— Морской, — покачал головой Андрас и тонко усмехнулся. — Я не люблю речную рыбу. А уж выловленную в Орлеатте не стал бы есть и подавно. Видишь, не так уж я близок к народу.

И они рассмеялись.

— Куда дальше? — спросил Сэдрик, когда они почти доели.

— Смотри, что у меня есть, — Андрас достал из-за пазухи стальную коробочку и протянул ему. — Отец подарил.

Сэдрик повертел предмет в воздухе и присвистнул:

— Это фотоаппарат? Такой маленький?

— Ага, говорят, скоро они будут у всех, — с довольным видом кивнул Андрас.

— Не знаю, как всех, но у состоятельных людей будут. Что, осваиваешь искусство, за которым будущее? Думаешь, живопись уйдет в прошлое?

— Не уйдет. Дай сюда, — выхватил у него из рук фотоаппарат Андрас. — Но осваиваю, да.

— А когда ты говоришь «отец подарил», то имеешь ввиду кого? — усмехнулся Сэдрик.

Андрас усмехнулся:

— Твой отец, знаешь ли, сказал мне, что, если я продолжу называть отцом Олжерона, он убьет его.

— Прямо так и сказал? — с долей сомнения переспросил Сэдрик.

— Слегка тактичнее, но да, — ответил Андрас, складывая остатки пиршества в приобретенную у все того же торговца корзину. — Так что отец — это отец. Я хотел сделать несколько фото в парке, прогуляемся там. Ты не против?

— Как я могу быть против?

Так они переместились в Орлеаттский парк. На самом деле это был кусочек леса, выжившей -прямо в сердце имперской столице. Здесь даже олени, зайцы и Бог знает кто еще жил.

— Бери стакан с чаем и садись куда-нибудь, — скомандовал Андрас.

— Куда, например? — возмутился Сэдрик. — Скамейки на центральной аллее. Здесь одни деревья. Да и зачем собственно?

— Чтобы сделать пару красивых фото, — мило улыбнулся Андрас. — От чая пар идет, хорошо будет выглядеть. Наверное.

— Фотографировать девушек нужно. Или лес, — отрицательно покачал головой Сэдрик.

— Девушек у меня нет. А пейзаж нужно красивый подобрать, зачем фотографировать просто деревья? — резонно заметил Андрас.

— Девушку можно найти, — предложил Сэдрик.

— Тогда мы точно закончим день в стражнице! Ну что за глупости, тебе жалко?

Жалко Сэдрику не было, он смущался. Но говорить прямо тоже было неловко. Поняв, что отказаться не выйдет, он от всей души понадеялся, что фотографии эти получаться плохо и вообще Андрас про них быстро забудет. Может быть, даже выкинет.

Взяв картонный стакан, Сэдрик устроился на трухлявом пне, оставшемся от убранного смотрителями престарелого дерева. Андрас засуетился вокруг.

— Сделай умное лицо, — распорядился он. — Или задумчивое. Да, так лучше.

— Что, правда фотографии будут? — не выдержав спросил Сэдрик.

— Конечно, будут. Вопрос какого качества. Не болтай, пожалуйста. Расслабься.

Уставший сидеть на хрупком пне с дурацким стаканчиком в руках, Сэдрик прикрыл глаза и рассмеялся. Вся ситуация было совершенно абсурдная.

Андрас скривился:

— Ладно, вставай. Что-то есть.

Сэдрик с готовностью вскочил и протянул руку:

— Куда нужно нажимать? Теперь я тебя сфотографирую.

— С чего бы? — нахмурился Андрас и отвел фотоаппарат в сторону.

— Я тоже хочу, — насмешливо улыбнулся ему Сэдрик. — Давай.

— Еще чего, — ответил Андрас и попытался фотоаппарат убрать. Не тут-то было. Назойливый стаканчик полетел в сторону, Сэдрик ловко перехватил руку Андрас. Но тот не дался и потянул фотоаппарат на себя:

— Уронишь! — громко пискнул он.

— Я? Еще чего! — рассмеялся Сэдрик, выхватывая фотоаппарат.

В итоге они все рухнули в снег, но как-то так, что снизу оказался Сэдрик, крепко прижимавший к себе и принца, и фотоаппарат, так что бы им обоим не грозили травмы.

С громким хохотом Андрас откатился в сторону, делая руками силуэт птички на снегу.

Сэдрик вскочил на ноги:

— Так куда нажимать?

— Там кнопок-то, разберешься, — с вызовом ответил Андрас и уселся в снегу лучезарно улыбаясь.

Он оказался прав, Сэдрик действительно разобрался и быстро сделал несколько фото, напоследок кинув в сторону принца горсть пушистого снега, надеясь, что снежинки попадут в кадр.

— Дальше мы куда? — спросил он, опуская фотоаппарат и подавая Андрасу руку.

— Домой, — ответил тот, поднимаясь на ноги, держась за протянутую руку.

— Неужели? — не поверил Сэдрик. — Так быстро?

— Не туда домой, — с виноватым вздохом уточнил Андрас. — Ко мне домой. Туда где я жил раньше. Тут недалеко.

Если идти через парк, то и впрямь оказалась недалеко. Им просто потребовалось пересечь его насквозь. А еще старый дом Андраса был близко от их общей школы, той кондитерской, где Сэдрик подобрал Ицар, и даже от Белого дворца. Хороший дом в хорошем районе.

Глядя на приличное двухэтажное здание с мансардой, Сэдрик вспомнил, что хотел спросить:

— Слушай, а откуда у тебя деньги? Ты ведь клятву с меня взял, что я никому не расскажу про нашу планируемую прогулку. А сам выходит рассказал? Или под каким поводом ты их получил?

Андрас рассмеялся:

— Ты ведь сам сказал, ДэрАрдены богатый род. На что ты думал, я планирую жить ближайшую жизнь? То есть раньше планировал? У моей мамы было выделенное ей состояние, ее приданое. На него жила и она, и я. Сейчас оно перешло ко мне. Управляет всем, конечно, дед, он и ссужает меня деньгами, он платил Олжерону за то, что я у него живу. Нет, я планировал, конечно, заняться чем-то. Но не чем-то конкретным.

— Чем скажет дед, — подсказал Сэдрик.

— Да, чем скажет дед, — поддержал его Андрас. Он не сводил взгляда со своего старого дома.

— А что твою мать муж не содержал? Ты сказал, что она жила на приданое. Разве он не богатый человек? — Сэдрик пытался сложить картинку этой странной семьи, но что-то не клеилось.

— Да какой он ей муж, одно название, — негромко ответил Андрас. — Там я жил, наверху.

С какой-то болезненной ностальгией вздохнув, он пошел к двери на ходу доставая ключ.

— Ты забрать что-то хотел? — спросил Сэдрик.

— Нет, просто посмотреть, — ответил Андрас входя сам и впуская его в холл.

— Каждого зверя тянет в его логово, разве не знал? — Мягкий шипящий голос заставил их обоих сделать шаг к двери.

На ступенях лестницы в холле стояли двое: едва ли старше их самих юноша и девушка, смуглые с красивыми миндальными глазами, с изящными клинками в руках. Двое с лакертской внешностью и лакерстким акцентом.

— Кто вы такие? — спросил Андрас. Хотя нужно было делать совсем не это.

— Я — Марван, а она — Марва, — кивнул на спутницу парень. — Но для тебя представлюсь иначе: мы твоя смерть.

— Уходи! — сказал Сэдрик то, что давно стоило сделать.

— Без тебя? — не понял Андрас.

Одновременно с ним возмутился Марек:

— Думаешь, мы позволим?

— Живо! — ответил принцу Сэдрик и распахнул дверь, чуть не выталкивая его. — Думаю, что мы ближе к выходу, — это уже от ответил Марвану.

Лакертцы ринулись к ним.

Все произошло в считанные секунды, может быть, даже одну секунду.

Сэдрик скинул пальто и с холодным лязгом выхватил саблю. Им явно нужен был Андрас, но дверь закрывал Сэдрик. Впрочем, даже реши они воспользоваться окном, кроме решетки на нем, помехой для них стал бы Сэдрик.

Марван и Марва выхватили свои клинки.

— Вот змеи, — выдохнул Сэдрик, но по-хорошему в такой ситуации стоило бы говорить: «И да поможет мне Бог!»

***Какую скорость способен развивать благородный господарь с большим, очень большим бипотенциалом? А если он невероятно спешит? Андрас не был силен в цифрах, но знал — конкурентов у него нет. Но сейчас дорога была каждая секунда и он решил воспользоваться благами цивилизации, а потому остановился у телефонного аппарата.

Как звонить в Департамент тайн, а тем более лично ДэрЭстрелю он не знал, оставалось одно:

— Приемная Его Императорского Высочества Великого Господаря и Наследного принца Андраса ДэрАррана, — услышал он в трубке.

— Лютиэн! — выдохнул Андрас.

— Господи! Где вы? Опять вы сбежали!

— Мне нужна помощь. Срочно. Очень срочно. — Андрас уткнулся лбом в холодный бок аппарата, слова подбирались с трудом. — Знаешь адрес моего старого дома? Где я жил до дворца?

— Новые дворы, 16, — настороженно ответил Лютиэн.

— Там Сэдрик и какие-то лакертцы, на вид не старше меня, но очень агрессивные, — в конце фразы у него задрожал голос. Андрас запрокинул голову, так чтобы выступившие слезы собрались в глазах. Небо было голубое и чистое, как летом. Господь сил, помилуй нас!

— Я понял, — глухо ответил Лютиэн и положил трубку.

***Сэдрик прижался к двери, так чтобы лакертцы не смогли обойти его со спины. Если это у них не получится, нападая одновременно, они будут толкаться локтями. Тогда им придется меняться. А по одному он сможет задержать их на некоторое время.

Да, он планировал для себя иное будущее, но сейчас это не значило ничего. Он не ожидал встретить парочку лакертских боевиков на улице Орлеатта. Но раз уж они здесь, это неизбежно вносит свои коррективы. Никто тут не виноват. Кроме врагов, конечно. Здесь ничего не поделать.

Сэдрик прижался к двери, так чтобы лакертцы не смогли обойти его со спины. Если это у них не получится, нападая одновременно, они будут толкаться локтями. Тогда им придется меняться. А по одному он сможет задержать их на некоторое время.

Да, он планировал для себя иное будущее, но сейчас это не значило ничего. Он не ожидал встретить парочку лакертских боевиков на улице Орлеатта. Но раз уж они здесь, это неизбежно вносит свои коррективы. Никто тут не виноват. Кроме врагов, конечно. Здесь ничего не поделать.

Сэдрик ожидал, что вперед пойдет высокий и крепкий Марван, который в росте превосходил его на полголовы и был шире в плечах, но лакертец отступил, пропуская девчонку. Сэдрику только лучше, ему нужно время, как можно больше времени. Но сколько именно и какие есть шансы он старался не думать. Марва была ниже его и легче, зато двигалась с сумасшедшей скоростью. Если он не желал лишиться руки или умереть с развороченной грудью, подставляться не следовало, отходить от двери он тоже не мог. А нападать на верткую лакертку вжавшись в стену довольно сложно. Приходилось уворачиваться, отбиваться и тянуть время. Только он понимал, что, когда Марва выдохнется, за дело возьмется Марван. А вот на сколько хватит его самого? Марван смотрел внимательно, может, планировал бой. Марва замедлилась, но Сэдрик и сам устал. Сколько времени он еще простоит? Сколько времени прошло? Следовало что-то решать. Змеепоклонники — сильные, быстрые, с непробиваемой шкурой себя считали непобедимыми. Но в землях Орлетты их побеждали, всегда побеждали.

Он специально не отбил очередной удар бешеной лакертки, наоборот подался вперед. Удар сабли пришелся на предплечье, глубоко врубаясь в него. Сэдрик подавился воздухом, в ушах зашумело, на пальцах заискрило, в комнате запахло озоном. Но главное багряная насыщенная биоэлектричеством кровь щедро хлынула на белую рубашку, на вскинутые сабли, близко подошедшую Марву, на паркет елочкой. Поплывшее, рассыпавшееся черными мухами сознание стерло боль. Наверное, это называют шоком. Наверное, она придет потом. Но для него не будет никаких потом, ему важно здесь и сейчас: энергии в его крови хватит на целый Орлеатт, а теперь она на полу, на металле, на одежде. Столько не удержит кожа лакертцев, тем более, если попадет в чувствительные места. Сэдрик осел на пол, любуясь как Марва рухнула в лужу его крови. Марван с воем отскочил в сторону. Паркет затлел разгораясь. Сквозь огонь Марван бросился к Марве, хотя стоило бы добить Сэдрика. Но лакертец бормотал что-то и цеплялся к девушке. Сэдрик итак с трудом разбирал их диалект, сейчас сквозь меркнущее сознание он вообще ничего не понимал. Жаль, Марван досталось слабо, далеко все-таки он стоял, но по итогу время выгадать получилось. Еще бы собраться с силами и, хотя бы зажать рану. Но вот сил у него уже нет, тоже жаль.

***Лютиэн запрещал входить, но Андрас все равно прокрался следом. Он готов был увидеть все что угодно и очень боялся даже представить, что его встретит.

Посреди холла в луже крови Лютиэн перетягивал ремнем бесчувственному Сэдрику руку: предплечье оказалось глубоко разрублено. Андрас почувствовал, как накатывает тошнота и перевел взгляд. Рядом неподвижно сидел бледный лакертец и обнимал подругу — девушка не двигалась.

Одновременно на Андраса взглянули оба: и Лютиэн, и лакертец, но оба не двинулись.

— Уходи! — обернулся к лакертцу Лютиэн. — Ты ведь понимаешь, другой возможности у тебя не будет. Сейчас сюда явится весь Департамент тайн.

Лакертец медленно, словно собираясь с мыслями окинул комнату пустым рассеянным взглядом. Встретив его, Андрас подумал, что парень возможно не может никуда уйти. Однако он мог и думал недолго. Подхватив на руки девушку, он с заметным трудом поднялся и пошатываясь вышел в открытую дверь. Андрас успел увидеть лицо лакертки — парень забрал не свою девушку, а её труп.

Пока Андрас рассматривал лакертцев, Лютиэн достал индивидуальную аптечку и деловито перевязывал рану, благодарение Господу, Сэдрик был жив.

— Ты знаешь этих лакертцев? — спросил Андрас. — Зачем ты отпустил его? Мне кажется, он не мог сражаться.

— Вас сейчас волнует это больше всего? — коротко глянул на него Лютиэн. — Сомневаетесь в моей верности?

— Нет, просто странно. Лют…

— Спрашивайте у господаря, тем более, что скоро вы с ним встретитесь.

Лютиэн явно не горел желанием разговаривать. Все-таки Андрас тихо спросил:

— С Сэдриком все будет хорошо?

— Рад, что вас и он волнует, не только судьба Марвана, — проворчал Лютиэн и мгновенно, опередив Андраса, добавил: — Да, я знаю кто он, но подробности спрашивайте у господаря! Молодой господарь должен выздороветь. Полностью ли восстановиться рука я не знаю, но будем надеяться на лучшее. А вот девчонку он все-таки достал.

— Это плохо? — спросил Андрас, уловив в голосе Лютиэна нотки сожаления.

— Гораздо лучше, чем она его, или не приведи Бог вас! А подробности…

— У господаря, я понял.

В этот момент в холле стало тесно от черных мундиров.

ДэрЭстрель буквально влетел в дом, с порога метнулся к Андрасу и рухнул к его ногам, тревожно заглядывая в глаза, длинный хвост светлых волос взлетел и опал. Андрасу захотелось спрятаться, стало тоскливо и стыдно: сын ДэрЭстреля лежал без сознания, но цеплялся он к нему, к наследнику престола, конечно.

— Со мной все в порядке, правда. Они меня и не тронули даже, это Сэдрик, — голос дрогнул и Андрас замолчал.

— Господи, какое счастье! — с явным облегчением выдохнул ДэрЭстрель, неожиданно схватил руку Андраса и горячо поцеловал. — Как хорошо, что вы были не одни. Что хоть кого-то с собой взяли.

Куда как хорошо, взял с собой его сына и позволил умереть вместо себя, замечательно просто. Благодарение Богу, если Сэдрик останется жив, но Андрас не сказал бы про все это «хорошо».

Поднявшись, ДэрЭстрель подошёл к Лютиэну, который быстро доложил ситуацию. Андрас старался рассмотреть лицо Сэдрика — бледное, но по счастью живое.

Одним движением, как пушинку ДэрЭстрель поднял сына на руки, Андрасу показалось, что Сэдрик в этот момент даже открыл глаза.

— Всё будет хорошо, не волнуйтесь, Ваше Высочество, ему только нужно в больницу, — мягко сказал ДэрЭстрель. — ДэрНарван, бери людей, проводите Его Высочество во дворец. И вызовите все-таки врача для него, такие нервы!

«Опять это хорошо!»

Но Андрас не стал спорить, надеясь, что, если он не станет мешать, все будет хотя бы сносно.

Глава 10. Брата родного знаешь, а ума его не знаешь

Короткий зимний день уже погас, когда Джон вошёл в кабинет Раила.

Повелитель стоял у окна. Джон не окликнул его, покорно ожидая высочайшего внимания. Раилу требовалось успокоиться, он понимал это.

— Как твой сын? — когда повелитель обернулся, ни в его голосе, ни в глазах не было и намека на гнев.

— Благодарение Господу, все будет хорошо. Слава Богу, Андрас в этот раз взял с собой хоть кого-то.

— Верно-верно, слава Богу, — покивал Раил. — Ты больше мне ничего не хочешь сказать? Что твои следователи говорят? Вы что-то планируете делать? Ведь один из нападавших жив. Искать его? Что-то предпринимать для этого? Ничего? Джон, я сам с собой разговариваю? Что ты молчишь?

— Да, в общем, мы знаем где его искать, — ответил Джон, рассматривая сложный узор на ковре.

— Чего же тогда ты ждёшь?

— Раил, — Джон закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Это Марван.

Император молчал.

Джону сложно было подбирать слова, но приходилось:

— Даже если мы заставим Марвана свидетельствовать против отца, нам это ничего не даст. Слово лакертского ублюдка — ничего не стоит против принца из рода ДэрАррана, ты ведь понимаешь. Это настолько глупо и бестолково, что не имеет даже смысла предоставлять такое свидетельство Совету господарей. Нас поднимут на смех. При том Марван — связной Эльдара с Карноссом, а вот здесь уже есть потенциал для суда. Он нам сейчас нужнее возле Эльдара.

Раил тяжело оперся о спинку кресла, словно ноги его вдруг перестали держать, его взгляд погас:

— Значит твой сын убил Марву?

— Мне очень жаль, — выдохнул Джон, откровенно говоря ему было плевать на всех лакертских ублюдков мира, но он знал, как отреагирует повелитель. — Все мы надеялись, что жизнь этих детей обернётся к лучшему. Но здесь уже ничего не поделать. Вряд ли мы теперь договоримся с Марваном.

— Значит это всё-таки случилось, — чуть слышно произнёс Раил, глядя куда-то в пустоту.

— А ты все эти годы надеялся, что он просто так собирает силы? — простонал Джон. Отчаяние ситуации вдруг огорошило его, он-то думал Раилу жалко этих несчастных детей, а все гораздо-гораздо хуже.

— Он принц.

— Да, и с Карноссом он крутит потому что принц!

— Крутит или нет, раньше вреда никакого не было.

— Потому что к войне готовятся! Да и "вреда не было" — очень спорное заявление.

— С Альбином постарался не он, а наш драгоценный друг Гел.

— Только ли один Гел постарался? Ох, Раил, ты просто любишь его! Любишь его до сих пор!

— Он мой брат, Джон.

— Он твой враг!

Раил поднял голову и неожиданно твёрдо сказал:

— Не называй брата врагом даже если...

— Он тебя предал?

— Джон...

— А ещё предал родину? И веру! Да ещё и всякую совесть!

— Джон!

— Если бы Эльдар не предал веру, мой сын на смог бы сжечь его дочь! Она же все-таки целая принцесса из рода ДэрАррана! Пусть даже она незаконнорожденная, а мамка её лакертская шлюха. Моя мать тоже была сазорийка и что моя искра горит так же ярко как у Морского царя? Раил! Я давно тебе говорю, что с Эльдаром что-то сильно не так.

— С твоей логикой что-то не так. Твоя мать приняла веру в Бога прежде чем тебя родить. Конечно, спать со змеепоклонницей тоже не подвиг. Но рождение у них детей с потухшей искрой не говорит, что и сам Эльдар...

— Если бы сам Эльдар не играл со змеиной магией, его дети от змеепоклонницы были бы не только с потухшей искрой, но и слабыми. Так всегда бывает у полукровок, ты ведь знаешь. Все знают. Даже последняя дура из самой глухой деревни знает. Нам силу, выносливость, скорость, даёт искра. А змеепоклонникам что?

— Жертвы.

— Тоже, что даёт чешую, вертикальный зрачок и прочие тварьи штуки. Раил! Конечно, мы думали, что у этих детей есть искра. Могла ведь их мать принять нашу веру. Но раз Сэдрик сжег девчонку, искры у них нет! А твари и недотвари полукровки не рождаются. Они бывают только у двух родителей змеепоклонников. Будто ты об этом не знаешь, Раил. И вообще, сейчас мы уже можем с уверенностью говорить...

— Хватит! — предостерегающе вскинул руку Раил. — Я сказал тебе, что раз моя законная жена родила...

— Не совсем законная.

— Ох, Джон, твои рассуждения ведут к тому, что совсем законных детей у меня нет. Хорошо. Даллан, может быть, и не совсем законный, и не совсем родной, но все-таки сын. Оставим это! Что же до законности моего брака с Есенией, Преосвященный сам нас женил. Но тогда что-то никто не возмущался. Не ты, не он, никто либо другой.

— Не мог же я заставить тебя на Манилике жениться.

— А сейчас что вспоминать?

— А сейчас законнорожденность Андраса намного важнее, чем Есения и ее сын. Тем более, что ДэрАвасоны близки с Эльдаром. Кто знает сама Есения не...

— Уже придумал зачем ей это нужно?..

***

Андрас вошёл в гостиную, с шумом захлопнул дверь, отбросил в сторону пальто и упал на диван. Надо было хотя бы переодеться. Но ни сил, ни желания двигаться не было. Ясень корявой лапой постучался в окно. Андрас смотрел на него и не двигался. Вспомнилось как он подолгу смотрел на этот ясень в первые дни во дворце. Тогда Андрас не знал, что ему предпринять. А теперь видел, что его действия привели к катастрофе. Это он во всем виноват. Надо было сидеть и рисовать ясень. Никого не трогать и никуда не ходить. Тогда бы все было в порядке.

— Ваше Высочество? — Лютиэн позвал его, но Андрас не обернулся.

«К сожалению, высочество», — серые ветки качались на сером небе.

Лютиэн опустился на колени рядом с ним на пушистый ковёр, в руках у него был серебряный поднос со стаканами.

— Выпейте, пожалуйста, Ваше Высочество. Андрас, — с нажимом повторил он. — Выпейте.

— Что там? — Андрас бросил взгляд на поднос.

— Успокоительные капли и шиповниковый взвар, чтобы запить их. Пожалуйста!

— Я итак спокоен. Спокойно сижу, видишь же.

— Вижу. Вы совсем не спокойны. Пожалуйста! Ну что мне позвать врача, чтобы он дал вам те же капли? Мне кажется, сейчас не лучший момент для новых знакомств. Я знаю, вы их не любите.

Андрас понял, что проще выпить, чем спорить. Взял стакан, где на дне виднелась прозрачная жидкость и одним лотком проглотил. Лютиэн не соврал, это была жуткая дрянь и запивать пришлось. Неожиданно, Андрасу показалось, что тёплый сладкий взвар успокаивает лучших капель. Почему-то от него на душе полегчало, хотя в глазах вдруг появились капельки слез.

Лютиэн поставил поднос прямо на пол и прислонился к дивану, усаживаясь удобнее.

— Не вините себя. Я понимаю, что сейчас это сложно. Но не нужно. Вы не виноваты, что у нас есть враг. И не у вас, а именно у нас. Потому что это не личный ваш враг, которому вы на ногу наступили, это враг империи. Он касается вас, меня, молодого господаря ДэрЭстреля, всех, кто живёт в этой стране и всех, кто готов её защищать.

— Убить они хотели меня.

— Если враг тайно нападёт на город или заставу, первыми под ударом окажутся постовые. Они тоже в этом виноваты? Или их командир виноват, что выпала их череда, а не их товарищей?

— Ты передергиваешь.

— Вы себя накручиваете.

Они помолчали.

— Сэдрик выздоровеет, — заговорил вновь Лютиэн. — Рана не слишком серьёзная. Хотя крови он потерял прилично, сейчас он в руках докторов и милостью Божьей вне опасности. Несколько недель слабости и все будет хорошо.

— Я чувствую себя слабым и бесполезным, — решился вдруг на откровенность Андрас. — Мама умерла, защищая Морран, а я не могу даже себя защитить.

— Быть слабым — не значит быть бесполезным, — возмутился Лютиэн. — Не скажите, пожалуйста, что-то такое при принце Даллане.

— При нем-то я не скажу...

— К тому же вас трудно назвать слабым. Боже, Андрас! Сила бывает очень разной, и она точно не определяет чую-то ценность. Хотя уметь защищать себя, конечно, полезно.

— Я никогда не хотел драться и уроки боя мне не давались. А я не люблю выставлять себя на посмешище. Там от них всех и отказался. Даже пример матери меня не вдохновил.

— Все-таки бой отнюдь не сводится к биопотенциалу. Даже наоборот, сжечь противника в бою трудно. Не такой он дурак, чтобы подставиться под прямое касание. По сути для этого один вариант — такая самоубийственная атака, какую сегодня устроил молодой господарь. А фехтование и борьба возможно просто не ваше. У вас довольно охраны, не бегайте только от нее. Может быть, вы хотите прилечь? — предложил Лютиэн.

Андрас кивнул, от капель ощутимо клонило в сон. Но не удержался и задал еще один не дающий покоя вопрос:

— Лют, если Сэдрик, — он не смог продолжить и закрыл лицо руками.

— Он не умрёт, но если бы, то что? — понял его мысль Лютиэн.

— Его отец смог бы простить меня?

Неожиданно Лютиэн рассмеялся.

— Все уверены, что по приказу императора Тедора убили обоих родителей господаря. При этом и сам господарь Джоанес и его дед продолжили служить императорский семье. Господарь даже и не думает вас винить. Он винит себя, что Департамент допустил такую беду, уж точно не вас.

— Сейчас все винят себя, — вдруг понял Андрас. «И Лютиэн, наверняка, тоже, что не досмотрел за мной».

— Как всегда, когда случается беда.

— Я не должен был сбегать из дворца.

— Это ваш дом, а не тюрьма, а сегодня праздник. Поэтому ваше желание пойти на него естественно и понятно. Вот только лучше бы было взять охрану серьёзнее семнадцатилетнего господаря. Отсюда вопрос, который я хотел отложить к моменту, когда вы отдохнёте, но раз уж разговор так повернулся. Кто кроме господаря Сэдрика мог знать о ваших планах?

***

Лютиэна он заверил, что ни с кем, кроме Сэдрика не обсуждал намечающейся прогулки. Да и с Сэдрика спросил честное слово господаря, что их планы останутся тайной. Мог ли кто-то услышать? Господам секретникам виднее кто и что может подслушать во дворце. Лютиэн поморщился и оставил его одного.

Когда Андрас открыл глаза уже повечерело. Проспал он целых четыре часа. Ужасно хотелось узнать новости. Как Сэдрик? Что выяснилось насчёт лакертцев? Хотя секретники итак ведь о них что-то знали, что знают теперь? Но Лютиэна Андрас не нашёл. Его рабочий день час как закончился, но Лютиэн часто оставался сверх законного срока. Очень сомнительно, чтобы сегодня он решил уйти со службы как можно скорее. Хотя мог пойти в штаб-квартиру Департамента тайн. Андрас так и не понял, где у его секретаря основная работа.

Вернувшись в гостиную, он упал в кресло и принялся нервно выстукивать рваный ритм по подлокотнику. Ясень за окном его поддержал — также нервно костлявой лапой бился в окно.

Все вопросы о лакертцах Лютиэн старательно переводил к ДэрЭстрелю. Поискать встречи с ним? А стоит ли? Когда господарь найдёт время и захочет, явится сам. Сейчас же он может быть очень занят.

Но Андрасу было неспокойно. Хотелось если не узнать новости, то хоть с кем-то поговорить. Так вот и понимаешь насколько ты одинок. С кем он общался? Лютиэном, Сэдриком и иногда отцом. До дворца, кроме как по делу он вообще ни с кем не разговаривал. Только на каникулах в Морране родственники ему уделяли немного внимания. Даже и поделиться не с кем.

Не беспокоить же отца, это точно слишком.

Даже Иллат куда-то запропастилась! Она давно освоилась во дворце и ходила где хотела. Андрас не волновался — дворец опасен для политиков, не для кошек. Лютиэн донёс, что прислуга Иллат зовёт Илей и Илкой, гладит и подкармливает. Обычно Андрас не ревновал. Но сейчас вдруг стало обидно, людей рядом нет, кошка и та сбежала. Лучше бы Сэдрик подарил ему щенка. Хотя может статься, и щенок не ждал бы хозяина в покоях, а нашёл другого друга.

Все же Андрас решил поискать Иллат, хотя бы немного отвлечься. В коридоре было пустынно, только эхо шагов отражалось от гулких сводов. Андрас прикинул, где стоит искать. Выходило, что везде, кроме тех комнат, что пустовали. Но начать решил с лакейской на этом этаже, Иля — Иллат, частенько там отиралась.

Подойдя к нужной двери Андрас замялся, вообще-то ему не полагалось туда заходить — это территория служащих, появляться там невежливо.

"Только загляну и спрошу про Иллат", — решил он.

В итоге слуг в лакейской не оказалось, на аккуратном мягком диванчике в обнимку с кошкой развалился с Даллан.

— Сюда ведь нельзя ходить, — возмутился Андрас и вопреки собственному заявлению вошёл.

— Тебе нельзя, — пухлые живописные губы его брата исказились в кривой усмешке. — Если с людьми не разговаривать, то любые двери могут оказаться закрыты. А я с младенчества сюда хожу, и никто не протестует. — Даллан оторвался взгляд от кошки и посмотрел на Андраса: — Но у тебя другой способ строить отношения, верно? Ты предпочитаешь поразить своей уникальностью: титулом, происхождением, силой, да? Поэтому он тебе все позволяет?

— Кто? — Андрас растерялся, с трудом понимая мысль брата и задавал вопрос в тот же момент, когда понял ответ. — Отец? Разве он позволяет мне что-то особенное?

Даллан отпустил кошку и сел прямо, сложил ногу на ногу, уверенно задрал подбородок:

— Ты уходишь и приходишь, когда пожелаешь. Не только не спрашиваешь, даже в известность не ставишь. При этом бегаешь на чай к его врагам в Морран. Он отдал тебе половину купола под уроки рисования и заставил Академию художеств их вести. Он всегда находит для тебя время, — на последнем слове голос Даллана дрогнул, разрушая эффект всего выступления.

— Он просто хотел со мной познакомиться. Хотя бы как-то. Я плохо строю отношения с людьми, но я тоже его сын. Поэтому он сам пытается их построить. А ты можешь сходить на улицу, не дожидаясь высочайшего разрешения. После этого тебя не проклянут, я проверил.

Андрас забрал пискнувшую Иллат, помешав ей потягиваться на мягком диване, и вышел.

Сегодня весь день шёл кувырком, но в одном Даллан был прав — Андрас не умеет общаться с людьми, ни с кем. Все с кем у него получается связать два слова стараются выстроить доверие сами. Он только пользуется результатами их трудов. Вот и Сэдрик, может не великий дипломат, а сделал очень много.

Тяжело быть одиночкой, когда вдруг понадобилась поддержка, а рядом нет никого, кто хотел бы быть с тобой.

Андрас устроился с Иллат на своём диване, и маленькая кошка даже подставила рыжее пузо. Она помурчала немного, но с Андрасом сидеть ей быстро надоело. Вскочив с дивана, она пошла к мискам.

Он посмотрел ей вслед и задумался кто ещё может согласиться поговорить с ним? Дорогим родственникам звонить не хотелось.

«Звонить», — зацепился за мысль он.

Рядом с телефонным аппаратом в гостиной лежала книга номеров. Посмотрев по буквенному указателю быстро он нашёл нужный:

— Замок Ледяной пик — резиденция рода ДэрМоррантар слушает, — ответил голос в трубке.

***

— Ты ведь не думаешь, что это мы? — услышал он в трубке вместо приветствия.

Хотелось сказать: «Нет, конечно, морранцы не нападают на детей. Тем более своих». Но он быстро понял, что это чушь. В политике нет места сантиментам и совести. Если нужно, могли и организовать покушение на несовершеннолетнего племянника. Тем более не такой уж он и ребёнок.

Но все-таки он ответил:

— Нет, — про лакертцев он решил молчать, хотя это было важно. С чего бы лакертцам работать на Морран?

— Правильно, нам это совершенно невыгодно. Зачем нам тебя убивать? Я даже думаю, что это мог быть ДэрЭстрель.

— Боже, Кира, его сын чуть не погиб. Вообще скорее всего нас прослушивают.

— Ну и что? Мы строим теории, а не заговор. К тому же я не говорила, что он хотел убить тебя, я в это тоже не верю. ДэрЭстрель мог устроить это покушение, чтобы доказать верность своего сына и рода тебе и короне. Парень ведь не сильно пострадал?

— Вроде бы сильно, — поморщился Андрас.

— Брось, у него потеря крови. Тебе сказали, что сильно. А как оно на самом деле, никто не знает. В любом случае, это идеальное ранение. Сначала при смерти, а через недельку будет здоров. Останется шрам, конечно, на руке, но это мелочи.

— Это странная теория, Кира, — протянул он недовольно.

— Ты наивен, Андрас, ради доверия императора и не такое делают. Но я не настаиваю. Это мог устроить кто угодно. Если хочешь Карносс, их ведь ты защищать не будешь. Расскажи лучше, как ты сам? Я точно знаю, что не ранен. А в остальном?

— Откуда ты только все знаешь?

— От бабушки. Не ранен, но сильно расстроен, да? Расскажи.

— Сэдрик был без сознания, Кира. Он мог умерет. И убил одну-го-одного из них, — Андрас подумал, что не стоит говорить много деталей и постарался исправиться, надеясь, что Кира не поняла. Хотя она кажется сама все знала. — Все из-за меня. Если бы я не пошёл гулять без охраны, ничего бы не было. Если бы не пошёл в наш старый дом, ничего бы не было.

— У вас крыса, Андрас — перебила его Кира. — Хотя с охраной мысль хорошая.

— Крыса? — пораженно переспросил он. Не верилось, что он слышит что-то такое от светлейшей Кириллы.

— Всё так говорят. Утечка информации, так лучше? Тебе виднее кому ты рассказывал про свои планы.

— Только Сэдрику и он обещал держать их секрете. Я боялся, что нам помешают. Дурак.

— Сомневаюсь, что он рассказывал всем подряд, Андрас. Его фамилия ДэрЭстрель. А господарь все же вряд ли так подставил сына. Если его наследник и впрямь сильно ранен, это уже как-то слишком. Андрас, заботься о своей безопасности и сохранности своих тайн. Предвидеть будущее ты не сможешь. В этом ты никак не виноват.

— Вряд ли я могу с согласиться. Почему я никогда не учился драться? Моя мать погибла в бою, а я отделался от всех уроков боя, какие у меня были. Я чувствую себя никчёмным сегодня.

— Глупости Анди! Если ты мужчина — это не значит, что ты должен драться. Так же если ты женщина — ты не обязана вышивать. Я вот не люблю вышивать. Я нервничаю от нее. А вязать люблю. У тебя другая причина. Хочешь угадаю, почему ты даже не попытался научиться бою?

Андрас прикрыл глаза, он понял, что Кирилла в его разрешении не нуждается.

— Ты слишком боялся навредить кому-то своей искрой после той глупой истории с зайцем Ландрады.

— Ты это знаешь? — слабо спросил Андрас. — Тетя Гленда рассказала об этом всему Алиенорру?

— Нет, конечно. Только родственникам. Ланда и моя кузина, ты забыл?

Как бы он мог?

— Что ты, я отлично помню сколько всего у нас общего: родня, родина…

— Что-нибудь еще на р, верно. Если ты не хочешь драться, то ты вправе этого не делать. Твоя битва в голове, в кабинете. Неужели никто не говорил? Главное, не бегай от охраны.

— Зачем тогда моя сила? — вяло усмехнулся он.

— Будешь работать генератором, если враг уничтожит электростанцию.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Думаешь никогда не было такого? Зря. Лучше бы историю получил вместо боя. Но раз эта ситуация гнетет тебя, обратись к кому-то кто не испугается твоей искры, кому ты не навредишь. Не хочется предлагать, но, наверное, к ДэрЭстрелю. Тем более, он теперь педагог известный, прямо-таки на уровне самого Ассама Ашира.

— Опять ты смеешься, Кира?

— Смеюсь, но говорю серьёзно. Ты не знаешь, кто Ассам Ашир? Это основатель самой знаменитой в Лакерте школы наёмник. Твои знакомые оттуда. А раз твой молодой ДэрЭстрель их одолел это очень хорошо говорит о учительских талантах ДэрЭстреля и боевых его наследника. Так что обращайся.

— Не знаю кого ты вообразила, но это были ребята были нашего возраста. Правда очень агрессивные. Подожди, ты знала про них и рассказывала мне, что господарь нанял змеепоклонников, чтобы пусть не убить, но напугать меня?

— Много ты понимаешь, не на такое идут. Так хороший я совет дала?

Андрасу казалось, что Кирилла пытается манипулировать им, но никак не мог сообразить, что она хочет. Если наговаривать на ДэрЭстреля ей, наверное, выгодно, зачем слать Андраса учиться к нему? Все-таки он тупиться и не может ничего, ни драться, ни думать. Оставалось только признать, что совет и впрямь выглядит неплохим.

— Хороший, — похвалил он, уже жалея, что позвонил в Ледяной пик. Хотя настроение у него поднялось, это неплохо.

— Ещё бы. Обращайся. Звони, когда захочешь. Я бы ты тоже звонила, но что-то побаиваюсь. А, впрочем, мы ведь заговоров не затеваем? А я вроде бы орлеттская аристократка. Отчего бы мне не звонить, если ты хочешь?

— Звони. Я буду рад, — согласился Андрас, осознавая, что с него походя сорвали разрешение звонить на собственный, а не общедворцовый номер.

Ну вот кто-то хочет с ним общаться, правда небескорыстно, впрочем, как и все остальные.

***

— С кем ты так увлечённо беседуешь? С Морраном? — Андрас дернулся и резко обернулся, бросив трубку на рычаг: как он умудрился не заметить появление отца? — Не волнуйся я ничего секретного не слышал.

— Да там и не было ничего секретного, — смутился Андрас. — Я разговаривал с Кириллой. Причём она уже все знала. По её словам — от бабушки.

— Не удивлён, — покачал головой отец, медленно прошёлся по комнате. — Её бабушка — светлейшая Маргита, от этой женщины сложно что-то утаить.

В этот момент Андрас понял, что может узнать ещё один взгляд на давнюю историю пару месяцев назад рассказаную ему учителем теологии. Морранцы её почти полностью высмеяли. Но что скажет отец?

— Правда, что она была любовницей деда?

— Да, — ответил отец, усаживаясь в кресло. — Он ужасно её любил.

— И убил бабушку, чтобы жениться на Маргите? — Андрас даже дыхание затаил, следы за реакцией отца: на мгновение его глаза расширились. Потом он тяжело вздохнул и сказал:

— Ты вспомнил историю твоего учителя, которую он тебе рассказал в первые твои дни во дворце? Да, мне доложили. Да, ДэрНарван следит за тобой. Но очень плохо, верно? Да, я ничего не сделал, я не сошёл с ума настолько, чтобы при следовать людей за сплетни. Тем более расстраивать тебя сменой очередного учителя по такому дкрацкому поводу я не хотел. Когда я был в твоём возрасте об этом все вокруг болтали. Наверняка, это войдёт в историю. Я не верю, что он убил мать. У неё были проблемы с сердцем с детства, Андрас. Да, аконит отлично имитирует смерть от сердченых проблем. Но всё-таки я в это не верю. Твой дядя Эльдар верит.

Ничего другого сказать не могу.

— А ещё, — Андрас замялся. Тема явно не нравилась отцу, но все-таки ему хотелось получит ответ от ДэрАрранов, а не третьих лиц. Хотя, похоже и внутри семьи царили разные взгляды.

— Родителей Джона точно убил не отец. Точнее. Как тебе сказать? Некоторые люди очень стараются угодить императору. Иногда исполняя его невысказанные желания. Если ты понастоящему разберёшься в законах Двора, то поймёшь, что это и есть основной способ успешно здесь жить. Вряд ли ты так уж нуждаешься в этой науке. Но будь уверен, мальчик, который сегодня так самоотверженно тебя защищал старается её постигнуть.

— Хочешь сказать, родителей господаря Джоанеса убили не по приказу деда, а просто чтобы ему угодить?

— Вероятнее всего ещё и для того, чтобы свести личные счеты. Точнее немного не так. Отец никогда так откровенно не избавился бы от наследника рода ДэрЭстрелей. Он ведь рассорился тогда с Маргитой — она никак не могла простить ему даже косвенное участие в смерти брата. Чудом не рассорился со всем родом ДэрЭстрелей. А поверь, если пока не понимаешь, наслово - это не то что стоит делать. Но видишь ли, ссора с императором - это повод накинуться на опального со всех сторон. Это аргументы, которыми будешь объяснять императору свой поступок, коли тот не удастся скрыть достаточно тщательно. При дворе сводят счеты в минуту остуды, на фаворита никто не нападёт. Запомни это на будущее: глупая ссора с близким тебе человеком чьими-то стараниями может иметь серьёзные последствия. Потому что его место возле тебя - большая ценность. Аларика ДэрЭстреля отец точно не трогал. Но я знаю, кто это сделал. И мой отец знал. И Джон знает.

— И?

— Он все так же разгуливает по стране. Видишь ли, я поклялся не причинять ему вреда и заботиться о нем своему умирающему отцу. Будь аккуратен, давая клятвы.

— Зачем дедушка её потребовал?

— Видишь ли со времен Аррана братоубийство в нашей семье считают худшим из грехов. Убийство любого родственника точнее. Это человек — бастард твоего прадеда, мой дядя. Да, понимаю, дворовые тайны и сплетни затягивают тебя в пучину. Забудь об этом. Надеюсь, хотя бы тебя тень этой сомнительной истории не коснётся.

— Зачем он убил господаря?

— Ох, Андрас оставь. Это склоки времен моего детства. Поверь для тебя совершенно не важные. В любую эпоху, в любой год при дворе можно найти множество драматичных и жутких историй, но не будешь же ты вникать в них все? Какую ещё теорию я должен опровергнуть?

— Вроде бы никакую, остальное личная оценка ДэрСорона.

— Прекрасно. Тогда может быть ты расскажешь мне, когда перестанешь сбегать из дворца без охраны?

— Кажется уже перестал, — вздохнул Андрас.

— Слава милости Божьей! Испугался?

— Стало стыдно.

— Ох Андрас

— Я даже не думал, что отсюда нельзя уходить. Но Даллан сегодня сказал мне, что я творю нечто несусветное. И тогда, ты помнишь со мной ходил?

— Неужели ты думаешь мы ходили без охраны? Я не сказал бы, что нельзя выходить. Даллана Есения действительно не пускает, она очень заботиться о его безопасности. Это наш давний спор, неважно. Но нужна охрана!

— Я понял. Если бы со мной были опытные и обученные военные, никто бы не пострадал. Я очень надеюсь, что с Сэдриком все будет хорошо.

— Он сильный мальчик. Но сила в бою решает немного. Однако он смог её использовать. Но ты ведь понимаешь, не приведи ты вовремя помощь, если бы мальчик не изтек кровью, его добил бы второй лакертец, как только пришёл в себя.

— Почему Лютиэн позволил ему уйти?

— Этот парень должен привести к заказчику преступления и к влиятельным людям связанным с Лакертой. Сам по себе он ничего не значит. Понимаешь?

— Я что-то такое и подумал. А что подумал лакертец?

— Тоже самое, я полагаю...

— Он сбежит или спрячется.

— Не сбежит. Но давай оставим это Департаменту тайн. Тебе нравится наследница Моррана?

— Что? Не знаю, я вообще не думал об этом. И она хитрая. Хотя иногда с ней приятно поговорить. Но она красивая.

— Она была бы для тебя очень выгодной партией.

— Ей ведь нужно править в Морране?

— Ну да-ну да. Но это мы ещё подумаем. Ох, Андрас, меньше всего твоя мама хотела бы, чтобы тебя убили в семнадцать лет.

— Подожди, ты сказал, что за ним стоят влиятельные люди. Значит, ты думаешь, что это не Карносс? А кто?

***Ледяной ветер бил ему в лицо, задувал под пальто и теребил собранные в хвост волосы. А у ног лежала узкая горная дорога — только груженому каравану пройти, выстроившись цепочкой, не больше. Она петляла между скал, далеко внизу теряясь в сумерках и снегах. Неисповедимая высота привыковывала взор, хотелось вдохнуть её, раствориться в её искристой свободе. Шорох шагов согнал жуткий морок. В холодной зимней чистоте неуместно пахнуло цветами. Он чутко прислушался, незаметно положил руку на рукоять сабли...

— Джон, — в тишине тихий женский голос казался криком.

Резко повернувшись, он выставил перед собой саблю. Закутанная в плотное пальто и ажурную шаль фигура мгновенно вскинула руки.

Он усмехнулся:

— Зачем звала, тётя?

Она опустила руки и нервно поправила платок:

— Поговорить. Не волнуйся, я одна.

— Я слышу, — усмехнулся Джон. — На этой тропе трудно прятаться. А оттуда в тебе вряд ли помогут, — он выразительно посмотрел на возвышающуюся за её спиной скалу. Где-то на её вершине, под самым небом прятался Ледяной пик — врата в Морран, пройти мимо замка не выйдет. Но на свою княгиню они котёл смолы не выльют, так что разговаривать можно спокойно. В этом Небесный перевал безопасен — здесь не выйдет кого-то застать врасплох и серьёзному отряду не поместится.

Он опустил саблю.

Маргита подошла ближе. Она постарела.

«Всё-таки 15 лет прошло», — с грустью напомнил он себе.

— О чем ты решила поговорить?

— Твой сын сегодня чуть не погиб.

— Злорадствуешь? — он усмехнулся почти радостно.

— Немного. Но поверь, я не делаю ему смерти. Всё-таки это единственный внук моего брата, единственный правнук моего отца.

— Да-да, давай прирвем генеалогию. Так что ты хотела? Знаешь, тут все-таки прохладно. А я не северянин, чтобы не мерзнуть в зимних Морранских горах.

— Я тоже не северянка.

— Уже должно быть привыкла.

— Одет ты гораздо легче меня.

— Тётя!

— Что почувствовал, когда понял, что твой ребёнок мог умереть? — свистящим шёпотом спросила она.

—- К Змею! Я прибежал сюда через пол страны, чтобы всего-напросто поругаться. Какой я идиот, ты зовёшь и я иду, спустя столько-то лет! — запальчиво сказал он, но она осмотрела не отрываясь, и он ответил, опустив глаза: —Слабость. Отчаяние. Я мог многое, но только не помочь ему.

Джон замолчал, поняв вдруг, что 15 лет назад говорил именно эту фразу. Только тогда они с тётей встретились в замке.

Она вздохнула:

— Я ненавижу тебя за то, что ты не сделал. И все ещё люблю, моё дитя. Помнишь, как я укладывала тебя спать? Ты никак не хотел ложиться самостоятельно. Я каждый раз долго пела тебе...

— А среди ночи я все равно прибегал в постель к тебе, — Джон рассмеялся. — Если ты планировала устроить вечер семейных воспоминаний, то выбрала не подходящие декорации. Да и извини, но на мой вкус слишком много пафоса.

Она уныло вздохнула:

— Мне сказали, твой мальчик убил Марву.

— А мне, что твоя девочка хватает Андрасу неподходящей ей информированностью.

— Значит, правда, что он её сжёг?

— Выходит, правда, что в Ледяном пике все подряд знают кто такие Марван и Марва?

— Джон!

— Тетушка?

Она выдохнула, дернулась, словно отрчхеуашись и процедила с трудом подбирая слова:

— Я не хочу твоей крови. Твой сын сегодня чуть не погиб. А что будет завтра с тобой? Генрих хочет или Вильям хочет, но я не хочу. Альбин мёртв, но ты тоже мой ребёнок. Я уже потеряла одного, я не хочу потерять ещё.

— Замечательно, тётя. Я жду от тебя официальных показаний, пока можно в письменном виде. Но потом понадобятся и в устном. Тогда мы наконец закончим эту ужасную историю. 15 лет жду. Даст Моранну Раил ваш несчастный суверенитет и все будет прекрасно, правда?

— Не совсем, — кисло ответила она. — Кое-кого ты не достанешь моими показаниями.

— Я не могу его убить, Раил мне не позволяет. Официально ему предъявить нечего, а попросту убить... Честно сказать, я не смею. В нарушение приказа императора убить его родственника, все-таки тётя это не шутки.

— Вот именно, Раил не позволяет. В нем-то вся и проблема, Джон!

Он отпрянул, словно она попыталась его ударить.

— Стой! — напуганно вскрикнула тётка.

Он понял, что действительно удержался на самом краю мощеной дороги.

— Знаешь, — зло выдохнул он. — Морранцы рассказывают будто всегда были честными и благородными, в то время как орлеттцы служили змеепоклонникам. На самом деле морранцы просто прятались за этими горами пока их братьев по крови и вере жрали змеи. Прошла тысяча лет, а среди морранцев все также редко встречаются достойные люди. Альбин был из них. Он так дорожил Раилом. Они ведь были как родные. А ты объясняешь предательство какой-то невнятной выгодой сомнительной мести.

— Раил убил его.

— Альбина убил не Раил.

Джон отмахнулся от неё, не став дальше слушать и бросился по дороге в сторону Орлетты. Его сердце дрожало, но не от бега, а ярости. Он и сам сейчас бы кого-нибудь отомстил. Джон даже знал кому.

Глава 11. Любовь ни зги не видит

Праздник начался со слов ДэрЭстреля:

— Дева Моррана — ваш самый частый собеседник в последние дни. — ДэрЭстрель встал рядом с Андрасом.

Слуги украшали двор к Новому году, и Андрас долго не сходил с террасы наблюдая за ними.

— Кроме неё мне поговорить не с кем. Сэдрик болен. Как он, кстати?

— Так же как вчера, — усмехнулся ДэрЭстрель. — На праздник я его к вам выпущу.

— Сделайте милость. Лютиэн занят и вовсе не у меня в приёмной. Даллану я не нравлюсь. Кошка не разговаривает. С кем мне общаться?

— Просто будьте аккуратны.

— Я знаю, что у Белого дворца и Моррана сложные отношения. Но морранцы не причинят мне вреда. Тем более Кирилла не опасна. И я аккуратен. Я не болтаю лишнего. Правда.

— Я ни в чем вас не обвиняю. Только предостерегаю. С Морраном все очень непросто.

Андрас заглянул в льдистые глаза господаря и вдруг задал вопрос, над которым думал давно:

— Если Орлетта потеряет Морран, что будет? — Он ожидал любой реакции, хотел увидеть её больше, чем получить ответ.

ДэрЭстрель усмехнулся лукаво:

— Полагаю, я стану немного богаче. Да и вы тоже.

— За счёт увеличения добычи в Южном бассейне? — не трудно было угадать. Весь он принадлежал ДэрЭстрелям и императорской семье. А Северный — морранской знати.

— Верно. А куда ваш дедушка будет сбывать свои ресурсы, я не знаю. Может быть, нам на каких-то условиях. Возможно, тварям. А если хотят, никому. Но это уже будут их дела, верно?

— Алайзии? — предположил Андрас. — Они ведь люди.

ДэрЭстрель рассмеялся.

— Анделон к ним намного ближе, — истрактовал его реакцию Андрас.

— Мягко говоря, намного.

— Но зерно алазы Моррану продадут.

— Да? Что же сейчас морранцы не торгуют с ними? — насмешливо спросил ДэрЭстрель. — Морран ведь принципиально закупает только орлеттский товар, ничего алазийского.

— Потому что алазы крутят с тварями, — ответил Андрас.

— Да-да, как меняется идеологическая повестка, когда сильно чего-то хочется, верно? Как по мне, пусть торгуют: хоть с алазами, хоть с сазорийцами, хоть с самим Карноссом. Мне это безразлично. Главное, чтобы нам это не несло вреда.

— Вы ведь не верите, что Морран может торговать с тварями? — Андрас надеялся, что вопрос прозвучал не слишком жалобно.

— Во что я действительно не верю, так это в то, что ваш отец устроит им экономическую блокаду и оставит бедных морранцев между горами и тварями с полезными ископаемыми и рыбой, и без всего остального. Бедные морранские дети, у которых есть только рыба и шишки. И золото, и алмазы, но они, увы, не съедобные. Что же касается возможных действий Моррана: политика, Андрас, не вопрос веры. Будет им нужно, станут торговать и с тварями. Но только тогда... Вот тогда даже Раил признает, что нам говорить с ними не о чем. Проблема не в столь желанном ими суверенитете. А в положении уже независимого Моррана на мировой арене. Понимаете, о чем я?

- Да. Но если говорить о возможном суверенитете Моррана. Вам это кажется возможным? Вы не против этого, как господарь?

ДэрЭстрель усмехнулся:

— Слава свободной человеческой воле! Если хотят, могут скормить своих детей тварям. Если хотят, даже сами сожрать их, погасить свою искру, сами стать тварями, поставить на главной площади Алиенорра статую Великого Змея и приносить ему жертвы. Мне это абсолютно безразлично. Меня волнует судьба только моего народа. Коль скоро морранцы решат, что у них отдельная нация, то их проблемы — не мои. Благо от Орлетты они отделены Морранским хребтом и нет ни малейшей возможности провести через него армию ни в одну из сторон. Морранский флот тоже не представляет для нас серьёзной угрозы. Вообще Морран — это маленькая, отделенная от мира территория. Её трудно атаковать, но и она для всех безопасна. Да у них есть большие ресурсы, но только в виде полезных ископаемых, древесины, моря — больше ничего. В целом, в других регионах Орлетты это все тоже есть. Насильно мил не будешь. Если они хотят независимости, я полностью за то, чтобы они ее получили. Но дело в том, что хотят они совсем не независимости.

— Чего же? — спросил Андрас, не дождавшись продолжения.

— Неужели ни родственники, ни молодая господарыня ни разу не обсуждали с вами свои мечты?

Андрас опустил глаза, поняв куда клонит ДэрЭстрель.

— Вот эти-то мечты нас всех тут не устраивают. Потому я вам об опасностях общения с Кириллой и толкую. А если бы морранцы просто хотели независимости, Раил бы им её давно дал. Морран может строить свое счастливое и свободное будущее сколько угодно. Но не за наш счёт.

***

В новогоднюю ночь Андрас сидел на широкой скамейке в храмовом дворе Алиенорра, старался посильнее натянуть тёплый шарф на озябший нос и вглядывался в холодное черное небо. Из храма слышалось пение. На маленьких воткнутых в снег сосенках поблескивала мишура. По ровно усыпанной снегом дорожке багрянел узор из барбариса и рябины. Входя в храм народ её обошёл, тщательно сберегая украшения. А вот домой пойдёт прямо через главные ворота, с пением, сминая и смешивая ягоды со снегом. Завтра по всей Орлеттской империи, а городах и селах, по улицам и дворам снег будет покрыт красными пятнами.

Андрас прикрыл глаза, игнорируя струящиеся по щекам слезы, остывшие следы которых превращались в лед, и погрузился в воспоминания.

Ему было шесть, когда мама взяла его в храм на новогоднюю службу. Новый год — День Избавления, начало Эпохи свободы, главный праздник людей. На улице трещал мороз, в жарко натопленном храме ярко горели свечи. Они пошли в главный храм Алиенорра, собор, куда ходили все великие воители и княжеская семья. Мама относилась к его приходу с детства. Дядя Олж с ними не пошел, как Андрас убедился — не зря. Служба еще не началась, когда они вошли. Держа Андраса за руку, мама кланялась знакомым. Но люди ей не улыбались — ответив на поклон, все долго и внимательно смотрели на Андраса, а потом почему-то оглядывались на высокую женщину в черном. Праздник Избавления — не время для траура, поэтому Андрас быстро понял, кто эта женщина со злым взглядом, пробиравшаяся к ним сквозь быстро расступавшуюся толпу. Следом за ней показались тетя Гленда и дедя Генрих и еще множество других родственников и знакомых. Андрас узнал там очень многих. Женщина со злым взглядом — конечно, княгиня Агнесса — сестра дяди Генриха.

— Зачем ты привела его сюда? — не стесняясь громко спросила она, встав перед мамой.

Священники и служители, прихожане — родные, знакомые и незнакомые, все смотрели на них, служба не начиналась.

— Затем, что он мой сын и уже большой, ты ведь светлейшая Агнесса тоже взяла дочь? — спокойно ответила мама. В толпе действительно мелькало несколько девочек, была среди них и кузина Ланда, а других Андрас не знал.

— Он не только твой сын! Не стоило приводить сюда сына нашего врага и портить праздник! — очень зло княгиня посмотрела на Андраса. — Не могла оставить его дома, как и раньше? Или шли бы в другой храм!

— Агнесса! Нужно говорить все прямо и при всех? — возмутилась очень красивая, но уже не молодая женщина в роскошном и тоже черном платье — они две здесь были в черном. Эти две женщины носили его всегда, даже по праздникам. Конечно, это была старшая вдовствующая княгиня Маргита.

— Здесь все свои! — со смешком ответила княгиня Агнесса. — Ты что ли, мама, пойдешь докладывать орлеттскому императору? А хоть бы он и узнал, может, наконец, это отродье покинет наш город?

Ей никто не ответил. Андрасу стало жутко под взглядами всех этих взрослых людей, и он спрятался за маму, вцепившись в ее юбки. Мама крепко сжала его ладошку.

— Что ты отмечаешь здесь, Агнесса? — глухо спросила мама. — День, когда орлеттский царь спас орлеттцев от тварей? В моем сыне течет его кровь. Это его праздник. Может, это ты пойдешь в другое место?

Кто-то в толпе ахнул. Княгиня сжала губы, хотела что-то ответить, но остановилась. А потом неожиданно выпалила:

— А и пойду! — выхватив из толпы одну из девочек, она подхватила ее на руки, хотя та была уже большая, как Андрас. Он успел только заметить шоколадные косы с пышными красными бантами и пену таких же красных кружев на юбке. Оглянувшись, княгиня посмотрела на брата — дядю Генриха и тетю Гленду — его жену, но не сказав ни слова, двинулась к выходу под растерянными взглядами праздничной толпы.

Дядя Генрих двинулся за сестрой. Тетя Гленда помедлила мгновение, обвела взглядом храм, но в итоге схватила Ланду и бросилась следом.

Мама как-то горько рассмеялась. Буквально за считанные мгновения храм опустел — ушли все их родственники и знакомые. Вообще все. Из прихожан остались мама, Андрас и красивая старая княгиня Маргита, она смотрела на маму, но не двигалась с места.

— Ты тоже уйдешь, преосвященный владыка? — спросила мама.

Их владыка был из ДэрВельдов — родич княгини Агнессы и дяди Генриха. Высокий и крепкий он выглядел настоящим сказочным воителем. ДэрВельды славились могучим телом и пылким духом — древний род, сила и слава Моррана. Но он только покачал головой, вздохнул и сказал:

— Наши враги не в Белом дворце и не в соседнем доме, наш враг — Змей и те, кто ему служит. Этот враг силен и только Господу подвластно дать сил на спасение нам, орлеттцам и даже озмеившемся тварям. Сегодня мы вспоминаем тот день, когда Бог дал эти силы Аррану — царю орлеттскому, изгнавшему тварей со своих земель и от наших порогов, давшему покой всем людям материка. И та старая победа над слугами Змея, со всех сторон важнее нынешних склок между братьями. — Владыка окинул строгим взглядом свой причт, а затем возгласил: — Слушай, народ Божий, Господь един — наше спасение! — и повернулся к алтарю.

Княгиня Маргита молча повернулась следом за ним и встала ровно, сложив руки на груди.

Служба, наконец, началась. Хор запел.

***

— Что ты здесь делаешь? — выдернул его вопрос из воспоминаний. Рядом стояла Кирилла — в шубе наброшенной поверх красного платья, румяная, дышащая теплом.

— А ты?

— Хороший вопрос, — признала Кирилла. — Подвинься. — На скамейке было место, но села она, тесно прижавшись к нему. — В храме опять купили ядреный ладан. Аж в горле першит, и голова кружится от него.

— Значит Змей свил глубок у тебя в душе, — меланхолично ответил Андрас.

— Истинно так, вот у него-то в горле и першит. Ладно. А что ты не дома, праздник же?

Андрас решил промолчать.

— Поняла, прости, — ответила на его молчание Кирилла. — Что же в храм не идешь?

Андрас и на этот раз не ответил.

— Ее там нет, — прошептала Кирилла, когда молчание затянулось, и придвинулась еще ближе, прижавшись к его плечу. — Уже много лет ее там нет. Никто тебе ничего плохого не скажет, правда.

— А я и хорошего ничего слышать не хочу.

— А что хочешь?

— Ничего не хочу.

Кирилла посидела молча, встала и ушла не оборачиваясь. Какая-то часть Андраса обрадовалась, но все же он был расстроен, потому что солгал, сидеть рядом с Кириллой он хотел.

Но она очень быстро вернулась — на этот раз плотно застегнутая, укутанная пушистой шалью, она застегивала вокруг пояса портупею с саблей.

— Сабля зачем? — поборов удивление спросил Андрас.

— Сегодня я вместо ДэрЭстреля.

— Что значит вместо ДэрЭстреля?

— То и значит. Пойдем гулять! — весело ответила она. — Я договорилась, меня отпустили.

— Куда? — он не верил своим ушам.

— На площадь, куда еще? — лукаво улыбнулась она. — На Праздник Первого снега ты гулял с ДэрЭстрелем, а сегодня со мной. Пойдем!

Глядя в ее глаза, он не смог отказаться.

В голове Андраса не укладывалось, что это происходит, но Кирилла взяла его за руку и потянула вперед. Сквозь пух варежки он не чувствовал её пальцы, но сама мысль близости его волновала. Они вышли на широкую ярко освещенную улицу: горели окна домов, сияли фонари, сверкали гирлянды, — никто сегодня спать не ложился. Широкие полы шубы Кириллы вспорхнули на ветру.

Людей на площади было мало — большинство еще стояли на службе в храме. Но торговцы уже были на местах. К одному из них сходу направилась Кирилла и заплатив орленком (забыла денежную систему) купила два багряно-красных шелковых шарфа. Тонкий набросила Андрасу на шею, а широким и длинным обернулась сама.

— Как без красного в день Освобождения? Платье под шубой не видно. Будет шарф. А ты надел что-то?

Андрас качнул головой.

— Вот и отлично. Теперь и у тебя шарф.

— Ты что веришь, что если не надеть на Новый год красный, в наступающем году прольётся кровь?

— Я не настолько глупа, чтобы поверить будто цвет платья защитит от беды. Но я люблю традиции. Куда идем? Трапезничать? Пирожки! С тыквой! Любишь?

— Да, — слабо улыбнулся Андрас. — А Сэдрик смеялся надо мной в День начала зимы. Удивлялся, что я люблю простую еду.

— Ах ну да, куда нам до орлеттской аристократии? Мы тут к бланманже не приучены.

— Он хороший на самом деле.

— Бланманже?

— Сэдрик. Но бланманже тоже ничего, — подумав, добавил Андрас.

— Как он, кстати?

— А ты не знаешь, ты ведь обычно знаешь все?

— Не так уж и все. Только то, что расскажут. Меня считают ребенком, поэтому все рассказывать не спешат.

— А мне вообще ничего не рассказывают. Ты случайно не знаешь кто такие эти лакертцы из школы как его ты называла? Мой секретарь, ну он Департамента тайн, знает о нем что-то. Но мне не говорит.

— Н-нет. Бабушка рассказала, что они боевики очень опасной школы наемников, но только это. — Кирилла на мгновение отвела глаза и Андрасу показалось, что она его обманывает. Но он решил не настаивать, и они пошли к торговцам снедью.

От аппетитных запахов рот Андраса сам наполнился слюной. До этого момента Андрас не понимал насколько голоден — все же путешествие через Морранский хребет даже для самых сильных не пройдет легко. По-хорошему, стоило плотно поесть сразу как отдышался, а не сидеть на холоде, но тогда он не мог думать о еде. Все его мысли занимали потребности ноющей души.

Подойдя к прилавку, Кирилла как собиралась, спросила тыквенные пирожки, но на них не остановилась и начала перечислять другие блюда. Нормальное дело для господарыни: хоть бы даже и тоненькая, как пичужка, а поесть любит, энергетической системе организма нужно топливо.

Андрас и стал разглядывать товар. Выбор предлагаемых кушаний не сильно отличался от орлеттского: семьсот лет в составе одного государства достаточный срок, чтобы смешать культуру родственных народов. Но в Моррана рыбу ели намного больше, чем в столице. Возможно даже больше, чем в других морских землях. А строганину — свежую мороженную рыбу, нарезанную тонкими кусками, присоленную и перченную, вообще больше ни один регион не знал. Зато Кирилле сейчас щедро накладывали ее в тарелку — в Морране строганина пользовалась огромной популярностью.

— Что ты будешь? — вопрос Кириллы вырвал его из размышлений. на ее тарелках уже устроилось пару видов пирожков, рыбье тельное, строганина на хлебушке и текущие маслом пончики.

— Икорники буду, — решился Андрас. Эти лепешки из икры в Орлетте тоже отчего-то популярностью не пользовались. — Пирожки с тыквой, как у тебя. Свиной окорок. И наливашники на сладкое. И барбарисовый взвар, конечно. — Куда новый год без барбарисового взвара?

Торговец важно покивал, складывая требуемое по картонным тарелкам. Андрас достал кошелек, но Кирилла зафыркала:

— Я тебя пригласила, я и плачу! — Они заспорили, но в итоге Андрас сдался, вспомнив, что говорит с внучкой Маргиты, а спорить с этой женщиной гиблое дело.

Они двинулись к столам, успели занять место, на накрытых сукном лавках, когда народ на площади стал прибывать — видно служба кончилась, они совсем чуть-чуть ее не дослушали. Зато не пришлось стоять очередь.

— Я говорил вчера с ДэрЭстрелем про независимость Моррана, — глядя, как Кирилла добивает свой взвар, нерешительно начал Андрас тему, волновавшую его больше всего. — Он считает, что это вполне возможно. Если Орлетта и Морран останутся союзниками. Только он считает, что в Морране настроены к Орлетте агрессивно. Но ведь не все, Кира?

— Конечно, нет. Все эти люди — она взмахнула рукой — отмечают день великой победы орлеттского царя. Кто здесь ненавидят Орлетту?

— Они отмечают день победы своего пророка на слугами Змея.

— Вот именно. У нас общая история вера, общая вера и во мне немногим меньше орлеттской крови, чем в тебе. Как я могу ненавидеть Орлетту? В Морране считают, что независимость наоборот пойдет на благо нашим отношениям. Знаешь поговорку, чем дальше — тем роднее? Разные практические вопросы не будут довлеть. Все это — центр угнетает провинции, в Белом дворце опять что-то сочинили, а народу страдать. Меньше пересечения интересов, больше спокойствия в отношениях. Но, конечно, ни я, ни кто-либо другой не хочет войны с Орлеттой. Как такое можно вообразить? Неужели мы можем хотеть разорвать вековые и связи и остаться с кем? В изоляции? Сазорийцы нам не друзья. Их покровители тем более. Алазы пляшут под дудку тварей. У нас есть только Орлетта. Больше никого. Хочешь спросим прохожих? А вот смотри, спектакль! — широким жестом она собрала картонную посуду со стола, а потом поволокла его к балагану. — Думаешь, о чем там? — кивнула Кирилла на сцену. Про войну с оррлеттцами? Или про то какие они гады?

— Тихо вы! — шикнула на них баба рядом. — Что вы обсуждаете? В такой день? Напраздновались что ли уже? Такие молодые, а все туда же. Смотрите, от этого дела всякая дурь про борьбу за освобождение в головы-то и лезет.

Кирилла победоносно усмехнулась, взяла Андраса за руку и повернулась к сцене. На ней начиналась история объедения Моррана и Орлетты. Держа Кириллу за руку Андрас смотрел как морранский король подписывает соглашение с молодым, только изгнавшим тварей с Телара Арраном. Как выдает прекрасную сестру Евгению за прославленного в битвах господаря ДэрЭстреля. Тогда они верили, что вместе будут счастливее, сильнее, богаче. Что жертвы великому Змею не прольют больше свою кровь на землю Телара. Что их детей не украдут змеепоклонники. Что они — люди Бога Сил — едины. И впереди у них только свобода.

— Арран! — закричал на сцене ряженный король.

— Арран! — закричала толпа вокруг. Тогда Андрас поверил, что Кирилла права, а ДэрЭстрель ошибается, что Морран и Орлетта слишком связаны, чтобы какие-то обиды могли разорвать эти узы. Что надо только договориться и все будет хорошо. Все будет мирно и счастливо.

— Свобода, Андрас! Твари изгнаны, — проговорила Кирилла традиционное поздравление с днем Освобождения и начала новой эпохи, семьсот лет люди повторяли его каждый год так словно победа Аррана случилась сейчас.

— Вовек! — ответил он и поддавшись порыву потянулся к ней. Удивительно, но она не отпрянула. Ее губы были холодными, а дыхание горячим. Она вскинула руки, поднимая свой красный шарф, стыдливо закрывая их лица от посторонних взглядов.

Но вряд ли кто-то на них смотрел, потому что вокруг кричали: «Свобода!», «Свобода вовек!», «Арран изгнал тварей!»

***

Андрас открыл дверь в апартаменты и сразу увидел спящего в кресле отца. Андрас попытался затворить дверь очень тихо, но, когда обернулся, отец уже смотрел на него.

— Даже не стану спрашивать, где ты был, — он перевел взгляд на часы. — С праздника ты ушел рано. В семействе старого ДэрАрдена все хорошо?

— Я не заходил к деду, — глядя в сторону, ответил Андрас. — Я никуда не заходил, если честно. Я только слушал службу в главном храме, и то со двора.

— Тебя хотят убить, но в новогоднюю ночь ты бежишь на другой край страны, чтобы посидеть в храмовом дворе и послушать службу? — отец резко взмахнул рукой и задел еловые и барбарисовые веточки в вазе на столике рядом, так что на него упало несколько кусков золотой канители.

— Никто ведь не знал, что я туда пойду, — смущенно ответил Андрас.

— Полагаю, что предсказать это не труднее, чем твое появление в старом доме на праздник Начала зимы. Но для прогулки по Орлеатту ты взял с собой какую-никакую охрану. Стоило и сейчас озаботиться. В конце концов, ты обещал больше так не сбегать! Андрас, — грустно добавил он, — ты ведь будешь возмущен, если я приставлю к тебе конвой.

Андрас отвел взгляд:

— Все отмечают Новый год. Кого я потащу в Морран?

Отец запрокинул голову и громко рассмеялся. Успокоившись, он ответил:

— Убийцы, наверное, тоже отмечают. У них выходной. Я понял. Что ты забыл во дворе морранского храма?

— Я не мог не пойти.

Андрас смотрел в сторону, на гирлянду из ели и барбариса — колючие иглы вечной зелени и кроваво-красные ягоды — символ победы и наступившей Эпохи свободы. За нее недешево заплатили господарства, позже назвавшие себя Орлеттским царством. Морранцы в те дни благополучно сидели за хребтом. Морран можно взять только с моря, но его еще поди возьми. Провести большой флот сквозь скалы моря Страхов сложно. Морранцы отчаянны, сильны и зубасты. Морран больно щипали, да, но никогда не брали. Морран вечен и не покорим. Но морранцы верили в Бога и поверили Аррану, который именем Бога объявил войну всем змеепоклонникам ступившим на землю их материка. Поэтому Морран почти семьсот лет радостно отмечает праздник соседей, как свой.

— Я хотел услышать проповедь предстоятеля! Как он в очередной раз будет рассказывать про земную победу Аррана над змеепоклонниками, но что придет победа небесная, победа божья, и тогда все люди будут братьями, неважно рождены они в Морране или в Карноссе, — Андрас рубанул воздух рукой и рассмеялся. — Я хотел увидеть, как морранцы празднуют победу Аррана.

— Празднуют?

— Да.

— На, держи, — протянул отец парчовый мешочек. — Я не знаю, что тебе дарить, ешь конфеты.

Андрас поставил стакан, мешочек взял, но успокоиться он не мог:

— Они отмечают орлеттский праздник, славят Аррана даже, но…

— Но что?

— Почему все так трудно? Кирилла говорит, что независимость Моррана пойдет на благо нашим отношениям. — Андрас произнес это нашим и запнулся, только сейчас он осознал, что стал ассоциировать себя с Орлеттой. Когда? Ни сегодня и ни вчера, он сам не заметил, когда это произошло.

— Кирилла говорит? Ты с ней общался сегодня? Все-таки она тебе нравится, да? Ты понимаешь, что если Морран получит независимость у вас ничего не получится?

Андрас смутился и открыл мешочек, решив отвлечь внимание на него и получить мгновение для размышлений:

На стол легли из мешочка карамельные сабли с золотистыми, как вареный сахар эфесами и барбарисовыми клинками, клюква в сахаре в жестяной коробочке, пряники, имбирные, коричные и сдобные печеньки всех форм, щедро украшенные глазурью, красные барбарисовые мармеладки, марципановые фигурки в шуршащей фольге.

Андрас открыл одну и замер, с укором глядя на отца:

— Это шоколад.

— Мы не платили за него рабовладельцам, — лукаво улыбнулся тот. — С некоторых пор в Лакерте есть маленькое и не всеми признанное государство свободных людей. Знаешь, змеепоклонники нам строят диверсии, мы — им немножко отвечаем. Чего не сделаешь, чтобы наши дети с чистой совестью могли есть шоколад?

— У нас будут независимые государства, но мы будем женаты, — ответил Андрас в итоге. —Такое в истории раздробленных господарств было, это возможно.

— Было. Но это не то, о чем мечтают морранцы.

— А о чем они мечтают? Джоанес говорит, что если они получат независимость, то станут врагами Орлетты. Но Кирилла прекрасно понимает, что мы единственные естественные союзники в окружении змеепоклонников.

— Они хотят мести, Андрас.

— Ну какой мести? Разве личные обиды что-то значат, когда речь идет об интересах народа? Мы слишком связаны, мы части одного целого, но не государства — а человечества одной веры, одних принципов. Я видел, как люди там славят Аррана. Они не могут примкнуть к тварям. Кирилла права, наоборот обиды и желание независимости отдаляют их от нас. Если они будут свободны, то потянутся к нам. Потому что мы все люди Бога Сил, а вокруг змеепоклонники. Куда же еще? Мы отвращаем их от себя именно давлением, они хотят союз равных. Но они останутся нашими союзниками. Хотя бы потому что им негде взять других. Они это понимают. Что Орлетта теряет, если Морран получит независимость?

Отец смотрел внимательно слегка, прищурившись на него:

— Если так, то ничего. В целом, ты прав. Этот вопрос стоит именно так не первое поколение. Морранцы гордый народ, они хотят отделения, потому что они все же не мы, хотя и похожи, хотят именно что хотят союз равных. Мы давно готовы их отпустить, но это нужно сделать мягко, без крови и без скандалов. Это в первую очередь в интересах Моррана. Морран — крохотный и холодный кусок суши между сазорийским морем и горным хребтом, не мы. Но я бы не был уверен, что все так хорошо, как тебе кажется. Последние годы карносское влияние там велико, мне бы не хотелось, чтобы в Алиенорре приносили кровавые жертвы статуе великого Змея.

— Этого не будет, это невозможно, — покачал головой Андрас. — Даже и не этого, даже просто торговать с тварями они не станут. Это же Морран — самый принципиальный народ из всех людей Бога Сил. Они верят в него, они празднуют свободу, которую отбил Арран.

— Хорошо. Если Кирилла будет в твоей женой или хотя бы невестой, если бы уверенность в дружбе Моррана, я дам им суверенитет. Наша страна идет к этому много лет, это давно пора сделать, — отец подобрал и закинул на ветки, вновь посыпавшуюся на него канитель.

— Да? Правда? — испытующе смотрел Андрас, ему казалось, что он ослышался.

— Клянусь.

***

— Моя бедная девочка. Такая ласковая, такая нежная. Поверить не могу. Как такое могло случиться? — вздыхал отец, прикладываясь к сверкающему под светом ламп хрустальному бокалу. В томных, чёрных как маслины глазах блестели слезы. Отец часто смахивал их батистовым, украшенным гипюром платочком.

Марван почувствовал, как его передергивает от отвращения и поспешил отвернуться, надеясь, что отец не заметил. С усилием принялся кромсать мягкий стейк, не сводя взгляда с красноватого обильного сока. Отец продолжал вздыхать и поминать красоту Марвы, бархатистость её кожи, упоительный аромат её волос. Марван отбросил приборы, плеснул в бокал черной смолистой жидкости густо пахнущей ванилью, карамелью и сложным букетом трав.

Они сидели в огромном зале за пышно накрытым столом вдвоём.

«Вдвоём», — в который раз резануло душу. Марвы не было с ними и уже не будет.

— Все же, как именно это получилось? — из голоса отца наконец исчезла стонущая надрывность, как у кладбищенской плакальщицы, что берет плата за крики и вопли на чужих похоронах. Морван вздрогнул, теперь отец отошёл и требовал отчёта. — Неужели убить мальчишку было так сложно?

— Мы недооценили характер ДэрЭстреля, — угрюмо ответил Марван. — Его верность превзошла границы разумного и инстинкт самосохранения. Он сам полез на саблю Марвы, и его заряженная биоэлектричеством кровь брызнула во все стороны. Больше всего досталось сестре.

— Какой отчаянный план.

— К сожалению, ещё и действенный. В крови господаря очень приличный заряд. Мы не предусмотрели, что он до такого дадумается. Господарь опасный противник. На него в лоб идти нельзя. Кто вообще говорил, что он не станет защищать наследника? Оцени мы правильно их отношения, действовали бы иначе.

— Есения говорила.

— Вот с неё и спрашивай, отец. Если бы я мог что-то изменить, чтобы защитить Марву… Великий Змей! — Марван обхватил голову руками, — Я бы сделал все.

Отец долго смотрел в сторону, мелкими глотками цедя горький поминальный напиток из трав.

— В лоб на господаря нельзя, а как можно? Чему учили тебя мастера?

— Готовим атаку или тихое нападение из засады? — угрюмо, но собранно уточнил Марван.

— Нет, на этот раз нападение будет громким. Первый план не сработал, перейдём ко второму.

Глава 12. Не бойся гроз, бойся слез

— Просыпайтесь, Ваше Высочество. Доброе утро!

Андрас с трудом открыл глаза и уставился на своего секретаря.

— Ты на утреннюю службу что-ли меня разбудить решил? — простонал Андрас. — Без меня, пожалуйста. Я там уже был ночью, — перевернувшись на другой бок, он накрылся с головой одеялом.

— Андрас! Не смешно, вставайте. Завтрак и костюм вас уже ждут, я распорядился.

— Имей совесть, я всю ночь бегал по Морранским горам и слушал службу. Вернулся ближе к рассвету. Не собираюсь я на второй заход.

— Не будьте ребенком! Праздничное богослужение никак не может пройти без наследника.

— Боже! — выдохнул Андрас, но понял, что от него не отстанут и всё-таки поднялся. На бодрость не было и намека, казалось — он вообще не спал.

Откинув длинные пряди с лица, Андрас наконец рассмотрел Лютиэна и восхищённо присвистнул: он всегда понимал, что его секретарь служит в Департаменте тайн, но сегодня он впервые воочию в этом убедился. Парадный черный мундир идеально сидел на Лютиэне. Красная повязка на левой руке отдавала дань празднику. Под горлом сиял золотой орел на атласной ленте. А гарда сабли и вовсе сверкала бриллиантами.

Андрас не удержался и рассмеялся.

— Что вы смеетесь? — нахмурился Лютиэн. — Собирайтесь уже, пожалуйста! Время не так много. Через час нужно быть в храме.

— Час — это очень много, — отмахнулся Андрас. — Свобода, кстати! Твари изгнаны!

— Вовек! — ответил недовольный и очень нарядный Лютиэн.

Через почти столь же нарядный Андрас поднимался по ступеням кафедрального собора Орлеатта. Впереди чинно шествовал отец под руку с императрицей Есенией. Слева от Андраса шел Даллан. Сзади разбившись на пары двигалась свита. Шлейф красного бархатного платья Есении волочился за ней. Даллан старался не наступить на него. Андрасу приходилось примеряться к скорости брата. Очень медленно они пересекли Дворцовую площадь и теперь поднимались по ступеням, казавшимся бесконечными.

Приветствуя императора, толпа без устали скандировала имя его предка — Аррана. Все поздравляли друг друга с обретенной семь веков назад свободой от владычества змеепоклонников.

Праздник Освобождения и новый год наступил ночью. Вся страна встретила и отгуляла. Торжественное службу отслужили. Но утром все повторяли заново - для тех, кто предпочитает здоровый сон праздникам.

Дорогу к этому не выложили рябиной. Зато щедро убрали его красными гирляндами и фонарями — он багрово сиял, но как показалось Андрасу, скорее тревожно, чем уютно. Внутри храма красного оказалось ещё больше: красный свет давал красные блики на стены, у каждого из собравшихся был хотя бы один красный элемент одежды, служители сегодня были в красном. Они словно тонули в крови.

Андрас подумал, что тот, кто украшал храм как-то своеобразно понимает праздничное настроение. Да, День Освобождения отчасти день траура. Но Господь Сил, это было семь веков назад! Быть может кому-то иначе, но Андрасу хотелось тепла и уюта, а не давящего торжества.

Императорская семья заняла свое место перед алтарем. Хор запел, богослужение началось. В такой атмосфере можно было подумать, что станут восхвалять победу и призывать кару Божью на голову врагов. Но нет, здешние молитвы ничем не отличались от всех прочих: их древний автор выражал надежду, что однажды змеепоклонники оставят свои сомнительные дела и вновь обретут в себе сияние искры. Просил Господа Сил послать им победу над Змеем, так же как послал ее Аррану. Совершенно религиозный текст: "спаси нас от Змея и соседей тоже спаси".

Андрас прикрыл глаза, вслушиваясь в знакомые фразы. Так было легче, можно было представить, что он в спокойном теплом небольшом храме, в какие он ходил всю жизнь. Или даже в том самом морранском соборе, во дворе которого он провел эту ночь. А не в этом окровавленном воплощении величия. Но пели здесь хорошо.

— Спишь что-ли? — коснувшись его локтя, прошипела Есения.

Андрас мгновенно открыл глаза. Оказалось, наступала самая торжественная часть службы и пора было зажигать свечи.

Он пропустил, момент, когда их раздали и теперь Есения с недовольным видом протягивала ему свечу красного воска воткнуть в картонный кружок, чтобы воск не капал на руку. Андрас взял и зажёг от горящей свечи Есении. А потом от своей зажёг свечу Даллана, который раздачу свечек не пропустил.

Андрас вновь закрыл глаза. Начинался самый красивый лиричный гимн. Хотя они все молились о спасении душ змеепоклонников, немногие верили, что это возможно. Точнее спасение после смерти, наверное, возможно, но не возвращение к ним сверкания искр. Хотя в то, что мальчишка, которого родной отец отдал в рабство тварям, вернётся домой, объединит господарства и изгонит тварей с материка, наверное, тоже никто бы не поверил. Но ведь это случилось. Неисповедимы пути Господни.

Вот в этот самый миг раздался жуткий грохот, Андрасу показалось, что мраморные плиты ушли у него из под ног, а через мгновение он оказался распростерт на них под чужим весом. Расплавленный воск ему на руки обжигая, свеча погасла. С потолка посыпалась штукатурка кусками, витражи разлетелись. Они все лежали в пыли, в стекле. Кто-то ужасно кричал. Что происходит, Андрас не понимал.

Но так продолжалось недолго. Одним рывком Андраса выдернули на ноги и он увидел, что это Лютиэн. Потом всю их семью окружила охрана и через какую-то заднюю дверь спешно вытащила на улицу. Там тоже стоял ужасный гвалт. Охраны вокруг них стало ещё больше, так что Андрас ничего не мог рассмотреть за черными мундирами. Есения мелко всхлипывала и крепко держала за руку Даллана. Отец держался спокойно, но был бледен.

***— С Новым годом, Ваше Высочество!

— С Новым годом, ваше превосходительство!

Воздух казался по-весеннему теплым, Мерео — один из южных портов империи никогда не знал настоящей зимы. Здесь в роскошной вилле у моря последние десятилетия постоянно жил принц Эльдар. А также его менее знатный собеседник: Гелен ДэрВаяр (?) много лет назад занимал высокое положение при дворе. Долго возглавлял Департамент тайн. Считали нет никого ближе к императору. Имя ДэрВаяра произносили со страхом. Но это было во дни предыдущего царствования. О ДэрВаяре давно все забыли. Кроме принца Эльдара.

— Мне звонил наш морранский друг, Ваше Высочество. Жаловался, что мои люди ничего не способны сделать правильно. Требовал попробовать еще. Что делаем?

— Ты сделал как я просил?

— Конечно, Ваше Высочество, не сомневайтесь!

— Тогда твои люди все сделали правильно и скоро мы получим запланированный результат. И наш морранский друг получит, правда не тот что он ожидал, — Эльдар со смешном цокнул языком. — Прячь концы. Чтобы как в прошлый раз.

— В прошлый раз у меня были другие возможно.

— Ты справишься и сейчас.

— Справлюсь, конечно.

***Джоанес рассеянно листал отчеты. В груди стояло неприятное чувство, что нечто похожее уже было. Конечно, отчим и опекун наследника — это не лучший друг императора, но все равно неприятно. Мальчик так защищал этого человека, как теперь объяснить ему все?

Джоанес уныло вздохнул.

Опять виноват выходит морранец и опять следствие сопровождает противный душок удачных совпадений. Гелена бы все устроило. Но Джоанес считал, что Гелен не просто закрыл глаза на некоторую натянутость дела Альбина, а сам его и продвинул. Если бы он не был так поспешен, дело бы никогда не кончилось казнью, отношения с Морраном не покрылись льдом и Раил бы так не страдал. Про себя Джоанес старался не думать, не тот момент, чтобы оплакивать семейные связи.

Это один аспект. Другой: до сих пор считалось, что Гелен ДэрВаяр навсегда похоронил организацию с пафосным названием «Искра справедливости». Причем большую часть ее состава похоронил физически. Даже самые незначительные лица, не принимавшие заметного участия в делах группировки, получили большие сроки. Если бы не эта «Искра справедливости», никогда Гелен не смог за двое суток организовать казнь господаря империи, князя Моррана, приближенного повелителя. Но после змеевой «Искры» авторитет Гелена был непререкаем. Как же, защитник! Тедора он не защитил. Зато как без толкового суда казнил его убийц, стал героем. Джоанес уже сомневался во всех делах своего предшественника. Историю Альбина он до сих пор объяснял предвзятостью Гелена — у него всю жизнь были отвратительные отношения с тетей Маргитой. Хотя какие у них должны были быть отношения, после того как Гелен убил ее брата? В том, что этот придворный змей способен на всю, верила вся Орлетта. Но одно дело интрига, а другое халатность. «Искру справедливости» считали уничтоженной, агентура молчала, наблюдатели ничего не видели. И тут восстание из преисподней спустя без малого двадцать лет.

Где они все просчитались?

Больше всего на свете Джоанес хотел сейчас допросить Гелена. Но сначала он принесет Раилу доказательства, что его родственник приносит жертвы Великому змею, а потом Раил разрешит допросить его. Император ужасно братолюбив и осторожен, особенно теперь, после Альбина.

Поэтому придется плыть по течению и допрашивать наглого морранца.

В подземелье он спустился очень неохотно. Его шаги гулко раздавались по каменному полу. На узкой лестнице и в ярко-освещенном коридоре было пустынно. Только возле одной двери застыл конвоир, а увидев командира вытянулся в струнку. Кивнув ему, Джоанес подождал пока тот отопрет замок и сам нажал на кнопку включения красной лампочки— она означала, что допросная занята — лишняя предосторожность, на случай, если кто-то минует конвоира и не вовремя зайдет. Такая ошибка могла быть смертельно опасна.

Сразу за дверью начиналась большая лужа, сапоги Джоанеса неприятно захлюпали — весь пол допросной был залит водой.

В углу тонко по-собачьи заскулили, Джоанес бросил взгляд: там мачеха Андраса сжимаясь на полу, кутала голое тело роскошными пшеничными волосами.

Джоанес отвернулся и посмотрел на ее такого же обнаженного мужа, но тот не мог прикрыться, потому что был распят на стене, а его жидкие влажные волосы свисали унылой косицей. Всем было бы уютнее, будь арестованные одеты. Но их для того и раздевали, чтобы вывести из себя, чтобы чувствовали слабость, стыд, чтобы волновались, чтобы не могли держать себя в руках, собраться с духом и утаить свои секреты.

— Здравствуйте, господин ДарВифт! — Они познакомились в начале осени, ни так давно, но как все с тех пор закрутилось.

— Ублюдок! Надо же, пожаловал лично, — растянул ДарВифт разбитые губы в ухмылке.

Джоанес тоже улыбнулся:

— Брак моих родителей был освящен в главном соборе Моррана его предстоятелем, неужто не знаешь?

— Знаю, но брак господаря и твари априори не законен. Только твоя тетка способна подбить мужчин на что угодно. Она как сказочная певчая птица лишает их разума своими речами. Этот незаконный брак стоит тысяча триста девяносто три жизни Моррану. Среди них князь Конрад и мой отец, — с апломбом закончил ДарВифт.

— Сказал бы, что мне жаль, но солгу, — с ехидцей ответил Джоанес и солгал в этот момент, потому что ему было жаль все тысяча триста девяносто три человека, что погибли от гнева морского царя, невесту которого выкрал его отец, и всех пострадавших в том кровавом сазорийском набеге. — Будем считать, что с приветствиями закончили и перейдем к делу. Что ты, господин ДарВифт знаешь о господине ДирШуме? Вы знакомы лично или через посредников?

О записи допроса Джоанес не волновался, аппаратура включалась одновременно с сигнальной лампочкой над дверью.

— Не представляю о ком идет речь. Я уже говорил это твоим людям и повторяю тебе, первый раз я услышал это имя здесь, от вас.

— Охотно верю, что имя-то ты не знал. Но только ДирШум утверждает, что получал от тебя деньги за некоторые деликатные услуги. Причем твой банк подтверждает выдачу таких сумм тебе на руки в соответствующее время. О чем никак не мог узнать мясник ДирШум. Нужно быть аккуратнее, ДарВифт, в таких вещах. Итак, Элиас ДирШум, мясник с Рабочего рынка. Вспоминай подобные знакомства.

— Я не знаю, никакого ДирШума, — повторил ДарВифт.

— Хорошо, на что ты потратил две тысячи орлов, которые снял со своего счета в начале прошлого месяца и по словам ДирШума передал ему?

— На расходы, на бытовые расходы для дома. Моя жена подвердит.

— Две тысячи орлов на бытовые расходы в доме? Что это за бытовые расходы? Даже у меня нет таких, а мне принадлежит треть приисков Южного бассейна. Модно подумать, ты содержишь не дом, а Белый дворец. Ладно, допустим, а господина ДарФлока ты знаешь?

— Да, это один из моих клерков.

— Прекрасно. Он утверждает, что по твоему распоряжению сделал одну небольшую покупку на крупную сумму у некоего господина широкого известного в узких кругах, как Рыжий Мо. После передал эту небольшую покупку ДирШуму у того в лавке. Это подтверждают все перечисленные и твой банк тоже. Только на этот раз деньги ты взял со счета одной из своих компаний. Что скажешь?

ДарВифт выглядел ошарашенным.

— Это бред. Какой еще Рыжий Мо? Что вы сделали с ДарФлоком, что он такого наговорил?

— Прискорбно, — грустно вздохнул Джоанес и даже не покривил душой. Он бы предпочел, чтобы ДарВифт сам ему все рассказал, но увы.

Он подошел к распростертому по стене ДарВифту и приложил пару пальцев к его шее: маленький разряд, ДарВифта выгнуло дугой, он взвыл и задергал ногами. Его жена с воплем отбежала подальше к двери.

— Подонок, — выдавил ДарВифт, отдышавшись.

— Да, но на мой взгляд, ты тоже, — согласился Джоанес. — Готов рассказать мне что-нибудь полезное?

— Иди к Змею!

— Понятно.

Джоанес терпеть не мог пытки. Все начиналось одинаково — он переживал, видел себя уродом, чувствовал почти физическую боль от того, что творил. Но потом он собирался с духом и успокаивался: он не делает ничего ужасного, он ведь не совершает теракт, он просто не хочет, чтобы его совершали другие. Он исполняет свои обязанности, служит императору и защищает свой народ. Да иногда это требует физических или душевных ран, но что поделать, такое у него дело. В конце концов, он дал возможность спокойно все рассказать. Что поделать, если эти негодяи не соглашаются?

Маризу ДарВифт не приковали, а зря, но как уж есть. Подойдя, рывком он заломил ей руки, женщина вскрикнула, а он прижал ее к стене. Одной рукой держал обе ее кисти, а другую поднес к тонкой шее. Обнаженная грудь ходила ходуном, женщина тяжело дышала. Из ее голубых глаз струились слезы. Морранка боялась.

Разряд был совсем небольшим, но женщина закричала, отчаянно брыкаясь. ДарВифт молчал и смотрел безучастно, а Джоанес надеялся, что он испугается за жену и заговорит. Зато заговорила сама жена:

— Хватит, хватит! Я все расскажу! — эти слова жены явно удивили ДарВифта, впрочем, Джоанеса тоже. Он не выпустил ее рук, но выпускать разряды перестал. — Я не знаю, как зовут этого мужика из «Искры справедливости», может статься, и так как вы сказали. Знаю, что он сиделый и был в «Искре». Видела его один раз, он приходил к нам домой и Олжерон говорил с ним у черной двери. По-моему, этот мужик совсем опустившейся, выглядел он ужасно, клянчил деньги. Но Олжерону сказали специально его найти, чтобы он сделал это. Потому что кто же будет? Мы же не можем такое, не может же Олж, верно? А «Искре» уже это делали, пусть не этот мужик сам, но он там был, с ними готовился. Вот, — выдохнула госпожа ДарВифт.

Джоанес обалделый от ее неожиданного беспорядочного признания только и спросил:

— Сделали что?

— Убили императора, конечно, — как что-то очевидное ответила госпожа ДарВифт и хлопнула ресницами. — «Искра справедливости» ведь взорвали императора Тедора.

— Ну да, конечно. А кто сказал найти этого человека? Ты сказала, что Олжерону кто-то такое указание. Кто?

— Не знаю точно, — задумчиво закусила она губу. — Но кто-то из собора великих воителей Моррана. Это ведь собор приказывает Олжерону, понимаете?

— Понимаю, — усмехнулся Джоанес и отпустил руки женщины.

— Вот ты тварь, — прошипел ДарВифт.

— Ты меня ни вот что не ставил! — ответила ему жена, растирая запястья. — Конечно, я ведь не твоя драгоценная пресветлая воительница. Считал дурой слепой и глухой. — Вы меня отпустите? — добавила она, обращаясь, к Джоанесу. — Вы должны понять, я не могла просто пойти и донести на мужа. У меня ничего нет, я никто, а он уважаемый человек. Я была его пленницей.

— Не волнуйся, госпожа, суд обязательно учтет твое положение зависимой от мужа женщины, — в его душе разлилось торжество, когда он увидел ужас в глазах ДарВифта.

***В этот раз Андрас не пошел рисовать ясень, как поступал в последние месяцы, когда душа была не на месте. Он пошел в свою мастерскую в куполе, взял самый большой лист бумаги, прикрепил к мольберту и принялся набрасывать простым карандашом внутреннее убранство собора.

Когда к нему вбежал возбужденный Даллан, графичные стены были закончены и поверх них акварелью Андрас накладывал красные пятна.

— Ты знаешь, что это твой опекун устроил взрыв в соборе? — с порога заявил Даллан.

Андрас обернулся и скептически посмотрел на брата с полной уверенностью, что он бредит:

— Какой еще опекун?

— Как какой? — удивился Даллан. — С которым ты жил, ДарВифт. Он арестован. Его жена признала, что это он нанял человека из «Искры справедливости», купил взрывчатку для него и заплатил за терракт[1]. А все это ему приказал собор воителей Моррана. Мне мама сейчас рассказала. Они что серьезно нас так ненавидят? — Даллан выглядел одновременно шокированным и радостным, словно наконец случилось что-то интересное.

Кисточка замерла в руках Андраса, красная капля сорвавшись с нее, прочертила лишний потек по серым стенам собора.

Глава 13. Не так гроза страшна, как молния

— Ты обещал мне, что если я не буду называть его отцом, ты его не убьёшь! — Андрас произнёс это сразу, как только за ним с грохотом закрылась тяжёлая дубовая дверь.

Его настоящий отец медленно поднял взгляд от рабочих бумаг на столе и усмехнулся. Да-да, усмехнулся, хотя Андрас предпочел бы в это не поверить. После месяцев их общения ему казалось, что он так не сможет. Что не такой император Раил человек, как о нем ходят слухи. Но очевидно правы были как раз слухи.

Отец, его настоящий отец, покрутил в пальцах ручку и с расстановкой очень спокойно произнёс:

— Я обещал тебе убить этого человека, если ты будешь называть его отцом при мне. Но я не говорил тебе, что не убью его в противном случае не при каких обстоятельствах. Не путай, пожалуйста, факты. Твоя мама тоже ужасно любила передергивать, от этого много вышло проблем, — император опустил взгляд в бумаги.

Андрас стоял возле двери смотрел куда-то в белый наполненный солнцем тюль, на очертания набережной Киррины за ним, и не знал, что сказать, за что зацепиться мыслью.

Рассудок подсказывал, что надо просто уйти. Но душа не давала. Привык он уже за эти месяцы, что его слушают и даже что-то отвечают. Что его чувства здесь важны.

— Он воспитал меня, — чуть слышно произнёс Андрас.

— Не сказал бы, что рад это слышать, — откликнулся император.

— Он кормил меня, — тихо продолжил Андрас. — Семнадцать лет. Я жил в его доме семнадцать лет. Что-то носил, где-то учился все эти годы. Я называл себя его фамилией семнадцать лет.

Император вновь посмотрел на него. Андрас попытался найти что-то в его глазах, но Бог знает, что там было, когда они лежали в тени, а солнце било императору в спину.

— В общем и целом ты хочешь сказать мне, что я убил твоего отца? Андрас... — он замолчал. — Мне не нравится это. Но за это я не убил бы его. Я мог это сделать тогда, когда он увел мою невесту. Но не через прорву лет после её смерти. Но он организовал нападение бомбиста на главный собор Орлеатта во время новогодней службы. Нападение на нашу семью и множество других людей. Его подельники признались, подтвердила его жена, и в конечном итоге он сам. Финансировали это мероприятие великие воители Моррана. Дело судил собор господарей, а не я единолично. Решено выдвинуть ультиматум Моррану, либо они выдают преступников, либо мы объявляем блокаду. У них самоуправление, войска там расквартированы местные, тут ничего не поделаешь. Флот мы вводить не станем. Но мы не можем допустить, чтобы во власти региона находились заговорщики. Андрас, я понимаю, что это все твои родственники, знакомые. Что этот человек растил тебя. Но даже если бы он лучшим из людей этого мира. Я убил бы его ещё раз. И всех его соратников. И всех, кто их поддерживает. Это заговорщики, Андрас. Тут либо ты, либо тебя, — отец замолчал.

«Как только мне жить в этой стране, где ненавидят друг друга все, кто мне дорог?» — подумал Андрас, но этого не сказал. Он сказал:

— Ну убей ещё и меня. Список получился обширный, думаю меня туда тоже можно приписать. Ещё не приписали? Даже жалко, знаешь. Мог бы хоть на суд позвать.

— Ты несовершеннолетний. Андрас, я понимаю, что тебе тяжело это принять…

Но он не стал слушать, а поспешно вышел, постаравшись не хлопнуть дверью. Император еще что-то говорил, звал его, но поздно понял. Дверь уже закрылась.[1]

— Ваше Высочество! — Лютиэн отловил его возле двери в комнату и прошмыгнул туда следом, не дав его выставить.

Этот смотрел сочувствующе. Ну да, офицер Департамента тайн сочувствует пащенку убитого заговорщика. Да нет, просто Лют — хитрый рыжий ниррхский лис. Вот и смотрит участливо своими медовыми глазами.

— Уйди! Оставь! — постарался отмахнуться от него Андрас, вывернулся и свалился на диван, уткнувшись в мягкую обивку.

Лютиэн никуда не ушёл. Андрас догадывался, что пока он сам поднимался по лестнице, Лютиэну уже кто-то позвонил и выдал инструкции. Возможно лично император. Поэтому очень наивно надеяться, что этого соглядатая удастся выгнать.

— Все понимают, что осложнение отношений с Морраном и личное участие ваших опекунов в заговоре, для вас огромная травма.

— Для меня огромная травма, что мой отец! — вскинулся и начал Андрас, но замолчал и уткнулся назад в диван.

Из его глаз скатились и впитались в обивку тёплые капли. Лицо все горело. А он не двигался.

— Однажды беленькие ягнята вырастают, Андрас, — погладил его по спине Лютиэн. — А на племенного барана даже ваш морранский волк в одиночку не пойдёт. Волки всегда ходят стаей.

Андрасу ужасно захотелось съязвить на тему пастушьего прошлого Лютиэна, но это было бы пошло и гадко, и он промолчал.

— Ваш отец любит вас. Ему жаль, что все так вышло, но не он заставляет морранцев устраивать террористические акты в Орлеатте.

— Как мне жить? — выдохнул Андрас, но лица залитого беззвучными слезами не поднял. Хотя догадывался, что Лютиэн если не слышит, так просто понимает, что он плачет.

— Вы уже не ягненочек, Андрас. Вам пора понять, что ваши близкие — не те, кто некогда по разным причинам ел с вами за одним столом. А те, кто дорожит вами и смотрит на мир так, как вы.

— А если я не хочу выбирать сторону?! — вскинулся Андрас, забыв про мокрое лицо. — И не нужно называть моих родных волками!

— Они не любят волков? — усмехнулся Лютиэн. — Я ведь не называю их змеями. А если вы не хотите выбирать сторону, пригласить людей на свою. Так тоже можно. Только вам нужно сформировать картину ваших приоритетов: что для вас важнее, удовольствие морранского собора или мирный Орлеатт? Решите и вас поддержат те, кто считает так же как вы.

— Тебе легко говорить, — опять уткнулся Андрас в диван. — А я для этого должен кого-то предать. Только вот я уже, понимаешь, и как мне теперь жить?

— Уже предали?

«Уже полюбил этот дворец, мирный Орлеатт, тирана-отца и даже тебя, ниррхский лис», — подумал Андрас, но не сказал.

***- Что вы предлагаете делать? - спросила Кирилла, вихрем влетев в комнату.

Троица властителей Моррана переглянулась: княгиня Маргита, властители ДэрАрден и ДэрВельд. Официально регентами Моррана считались Моргита и весь собор великих воителей. На самом деле, только эти трое обладали реальной властью. Всех в комнате связывала паутина родства: родная сестра ДэрВельда была покойной невесткой Маргитв и матерью Кириллы. Жена ДэрВельда была старшей дочерью ДэрАрдена. И это только самое последнее родство. Их генеалогические древа веками переплетались ветвями.

- Так что же? - повторила Кирилла. - Вы взрослые, вы умные, вы взялись вести за собой Морран. Сделайте что-то полезное.

Ответом ей было молчание. Родственники ещё раз переглянулись, но никто не заговорил.

- Как вообще получилось, что мы оказались отрезаны от континента. Мы не собирались с Орлеттой воевать! Ведь не собирались же?

- Нет, конечно, - ответил в итоге ДэрВельд. - Мы не можем себе позволить изоляцию. Но мы должны избавиться от Раила! Это он несет ответственность за смерть твоего отца. А руками Андраса это сделать видимо не получится, поэтому пришлось договориться с Эльдаром. К сожалению, его люди ошиблись. А морранцы решили все приписать нам. Конечно, это ведь выгоднее, чем своему принцу.

- Кому выгоднее? Это что правда ты? Я думала это ложь, как про отца. Или может и он... - неожиданная мысль ужаснула Кирилла.

- Что ты! - вскричала бабушка. - Твой отец никогда бы не сговорился с тварями. Это немыслимо.

- Зато сговорился Эльдар! А вы с ним.

- Кира, это называется тактический союз! - вставил дядя.

- Как же мы будем решать последствия этого союза?

- По нашим расчетам, - заговор ДэрАрден, - если нормировать выдачу продуктов, наших запасов хватит до весны. Благо на зиму мы запасли достаточно.

- И что же случится весной? Вырастут одуванчики? - с горьким смешком спросил Кирилла. - Срочно готовим к переизданию книгу "Кулинария из дикоросов"?

Бабушка опустила глаза, дядя поджал губы и откинулся на спинку кресла, а ДэрАрден только вздохнул:

- У сожалению, это правда. Весна ничего хорошего нам не принесет. У нас полностью отсутствует аграрный сектор. Нет полей, но их можно расчистить. Хуже того, нет посадочного материала. К лету мы сможем рассчитывать только на рыбу, дичь и огороды людей.

- Это не прокормит Морран! - вскричала Кирилла.

- Успокойся, - остановила ее бабушка. - Любую проблему можно решить, вопрос какими средствами. Возможно придется закупать посадочный материал в Алайзии или даже у тварей, - закончила она тише.

- Серьезно? Вместо того чтобы думать как наладить отношения с Орлеаттом, вы планируете покупать семена у тварей?

Они замолчали и вновь принялись переглядываться.

- Раил в ярости, Кирилла, - заговорила бабушка. - Он требует выдать организатора наращения а соборе. А им объявили твоего дядю.

Кирилла офигела. Она резко упала в кресло, взмахнув юбками и тупо уставилась в стену.

- Мы справимся, Кира. Все будет хорошо, - ласково постаралась успокоить ее бабушка.

- Купим семена у тварей?

- Пусть так.

- Никаких тварей! Не пока я жива!

- Кирилла, принципы это хорошо, но бывает момент, когда нужно ими поступиться, - постарался ее усовестить ДэрАрден.

- Неет, если мы сделаем это, в Орлетте все будут говорить, что морранцы - предатели. И что очень даже может дать, мой отец и правда сговорился с Карноссом. Я этого не допущу!

- Что же ты предлагаешь?

- Бывает принципами нужно поступиться, - вернула довод Кирилла.

- Ты отдашь им Генриха? - ужаснулся ДэрАрден. - В нем твоя кровь!

- Нет, конечно. Попробую договориться иначе.

***— Андрас, что с тобой? — Сэдрик дотронулся до его плеча. Тот лежал на диване в гостиной, уткнувшись в спинку и закутавшись в плед.

Сэдрик уже знал, что последние события слишком сильно впечатлили их принца. Поэтому отец и заставил его прийти сюда, хотя Андрас не звал его. Да он никого не звал и ни с кем не разговаривал. После новогоднего скандала закрылся у себя, не выходил к учителям, хотя каникулы уже прошли, не общался с императором и даже Лютиэну, который пытался его хотя бы кормить, отвечал односложно.

Шли дни, недели, воздух Орлеатта потеплел, повеяло весной. Но Андрас в себя не пришел. Тогда повелитель и приказал отцу вести во дворец Сэдрика. Но сам Сэдрик сомневался, что это поможет. Во-первых, не настолько у них близкие отношения, во-вторых, они не виделись всю зиму, уже месяца три. После лакертцев на Празднике начала зимы он болел, на Новый год, к которому его выписали случился скандал. А потом болел уже Андрас.

Сэдрик знать не знал, что должен сделать. Возможно до императора и отца дошло только сейчас, но он еще лет пять назад понял, что Андрас безрассудно любит этот змеев Морран. Понял в тот момент, когда Андрас не размениваясь на слова сломал ДэрАвасону нос за какую-то недобрую фразу. Ведь плевать ему было, что это родной племянник императрицы. За все годы то был единственный раз, когда Андрас ввязался в конфликт. На любые смешки и подначки он только надменно кривил губы. Кстати, та история продолжения не получила. Видимо ДэрАвасоны прознали, что сын поссорился вовсе не с безвестным даром и семье Ледяного ДэрАрдена решили дорогу не переходить.

Андрас обернулся. Взгляд болезненный, но не агрессивный, и то благо.

— Сэд, ты совсем выздоровел. Слава Богу! Прости, я что-то совсем расклеился из-за этого всего, — он сел и отложил плед в сторону. — Ты давно не приходил.

— Ты не звал, — вышло слегка обиженно, хотя Сэдрик не хотел нагнетать.

— Ах да, во дворец ведь так просто не придешь. Прости! Я правда совсем потерялся. Хорошо, что все-таки пришел.

— Это повелитель приказал. Он волнуется за тебя.

— Волнуется? — усмехнулся Андрас. — Я вот тоже волнуюсь. Видишь ли, мой дядя сговорился с моим отчимом и пытался взорвать не то моего отца, не то и меня тоже, и еще треть Орлеатта вдобавок. Поэтому мой народ сейчас на грани голода. Есть, о чем поволноваться, не так ли?

Сэдрик закрыл глаза и мысленно вознес молитву Господу Сил.

— Анд, слушай, — не дождавшись разрешения, Сэдрик самовольно сел в кресло. — Эти люди, они хотя бы любили тебя?

— Мне все равно, это моя семья, мой народ — это сам я, понимаешь? — покачал головой Андрас.

— Но ведь и мы твой народ! — Сэдрик мгновенно понял, что зря это сказал: Андрас буквально побелел и резко потянул воротничок сорочки, стараясь расстегнуть его и отрывая пуговицу.

Схватив альбом со столика, Сэдрик принялся лихорадочно обмахивать своего принца. Помалу тот отошел и немного порозовел. Сэдрик устало сел на пол возле его ног и в отчаянии схватился за голову:

— Что же нам теперь делать? — опустошенно спросил он.

— Не знаю, — бесцветно ответил Андрас. — Оставьте меня и подождите, мне нужно время. Я отойду. Наверное. Мне просто больно. Мой мир треснул. Откуда я знаю, что делать? Давай купим клей. Души клеят?

Сэдрик беззвучно рассмеялся и уткнулся лбом в колени Андраса.

***Андрас открыл глаза и попытался рассмотреть что-то в темноте. Не то чтобы он боялся, что боевики, террористы или еще какие враги ворвутся к нему в спальню. Но все-таки… Нет, он боялся.

«Вот, змей!»

Вокруг стояла тишина. Если бы это был Лютиэн, он не прятался бы, а сразу позвал его и включил свет. Да и кто угодно другой, если он не был врагом, поступил бы так же.

Андрас дотянулся до выключателя торшера, стоящего рядом с кроватью, и резко нажал кнопку. Спальня озарилась неверным полумраком. Андрас не додумался, что большая часть света упадет как раз на него, лежащего под торшером, а вот дверь останется в тени. Но все-таки Андрас рассмотрел стоящую на пороге девушку в черном мундире секретников.

После недавних событий они в Белом дворце встречались на каждом шагу: дежурили в коридорах, во дворе. Андрас не знал насколько велик Департамент тайн, но всегда думал, то людей там много меньше, чем в Департаменте порядка. Теперь либо ДэрЭстрель согнал в Белый дворец значительную часть подчиненных, либо Андрас ошибался. Либо в столицу приехали секретники из других городов. В любом случае, Андрасу успели примелькаться их черные мундиры. Но сейчас он хорошо понимал: что его неожиданная гостья так одета, не значит, что она служит в Департаменте тайн.

— Госпожа? Кто вы? — голос со сна звучал хрипловато.

Девушка подошла ближе. По ее тонкому лицу и светлой косе Андрас ничего не смог сказать, только предположить, что она северянка. Впрочем, может и нет.

— Анирия ДирТорн, к вашим услугам, Ваше Высочество, — она щелкнула каблуками и добавила. — Некая сударыня ищет с вами встречи. Чтобы вы узнали ее, передает вот это, — госпожа ДирТорн показала руку с маленьким вязаным черным котенком. — Она ждет вас в Зимнем саду, спешите, — добавила она и положила игрушку в ногах кровати.

Глава 14. Не по словам судят, а по делам

Луна стояла полная, ее свет сквозь гигантский стеклянный купол щедро наполнял Зимний сад, заморские растения отбрасывали причудливые тени. Тишину нарушал только плеск фонтана, редкие крики птиц и мерный стук металлических спиц.

— Кирилла! — позвал он.

Она сидела на лавочке у фонтана. Темная юбка широкими складками падала к полу, клубок пряжи притаился рядом с сапожком. Кирилла вязала что-то маленькое, зажатое в пальцах, должно быть очередного котенка. На его голос Кирилла вскинула голову. Андрас пораженно замер, таким изможденным было знакомое лицо. Не то чтобы она настолько исхудала, но казалось: давно и серьезно больна.

— Не боишься? — спросил он, подходя ближе.

Кирилла убрала спицы в сумочку, подняла клубок и спрятала туда же, только потом ответила:

— У меня нет выбора, Андрас. Нам нужна помощь и только ты можешь ее дать.

— Что ты хочешь? Чтобы я попросил отца забыть историю с бомбой в соборе? — спросил он, сложив руки на груди.

— Когда орлеттцам нужно, они спокойно забывают разные истории. В конце концов, у нас тоже есть претензии.

— Это была компенсация за князя Альбина?

— Мой отец мертв, а в соборе никто не погиб!

— То есть компенсация еще потребуется?

— Что за глупости, Андрас! Дядя просто доверился не тем людям. Никто не знал, что им придет в голову взрывать собор.

— А что они должны были делать?

— Собирать информацию. Твой опекун только должен был жить в столице и собирать информацию о происходящем здесь. Понятия не имею, как вышло, что он связался с «Искрой справедливости». Это какая-то невероятная ошибка. Думаю, бомбисты тянули из него деньги в обмен на информацию.

— Зачем вам информатор в столице?

— Как зачем? Чтобы понимать, что творится здесь. Мы ведь не можем быть слепы в своем углу. Ты удивлялся, что я знаю разные вещи. Вот для этого. Ты что серьезно веришь, что твой отчим хотел взорвать собор? Зачем? А зачем это нашему дяди? А император требует выдать его. Я не могу выдать дядю. Ты ведь понимаешь это. Я не могу. Он мой родственник. Когда дядя императора по ошибке казнил моего отца, он отправил его на пенсию. Он ведь не сделал ему ничего.

— Какой еще дядя?

— Гелен ДэрВаяр, бывший глава Департамента тайн, бастард твоего деда, ты не знаешь?

— Нет, но это неважно. Все же это разные вещи. Ошибка и организация взрыва в столичном соборе на праздник.

— Это тоже была ошибка.

— Кирилла, даже если я поверю. Я не смогу убедить в этом отца. Проведено следствие. Что же я скажу, что глупый несчастный дядя Генрих с кем-то там ошибочно связался, терактов он вовсе не хотел, а занимался всего лишь шпионажем. Откуда я это знаю? С твоих слов. Я ведь так не скажу.

— Андрас! Морран не выдаст Генриха. Но ведь мы должны на чем-то договориться? Неужели тебя устраивает, что происходит? Морран дал тебе жизнь, а сейчас стоит вопрос его жизни. Я понимаю, да, я требую, тогда как должна молить. Но я не могу не настаивать, у нас нет другого шанса. Ты — кровь и плоть ДэрАрденов, великих воителей Моррана, его силы, опоры, его славы. Ты не можешь, просто отказаться от нас.

Тут он заметил, что, хотя ее голос звучит твердо из глаз струятся слезы.

В этот момент вспыхнул яркий свет, Андрас на мгновение зажмурился, а в комнате раздался громкий насмешливый голос ДэрЭстреля:

— Право совестно прерывать свидание, но время позднее и всем мальчикам и девочкам следует спать. Откуда же у нас в гостях прекрасная Дева Моррана?

В глазах Кириллы Андрас увидел настоящий ужас.

- Не пугай детей! - услышав голос отца, Андрас не знал радоваться ему или волноваться не больше.

В саду разом стало людно. Охрана близко не подходила, но окружила их со всех сторон, перекрыв тропинки.

- Приветствую, юную господарыню! - сказал отец, становясь рядом с Андрасом. Кирилла заерзала, очевидно не зная куда ей деться. - Все же присоединюсь к вопросу Его светлости. Поздновато для визитов. Девушку это может и скомпрометировать.

- О, Господь сил! При нашем положении моя честь - последнее, что всех интересует, Ваше Величество. Не скажу, что рада встрече, но знакомству, пожалуй, что рада.

- Вот как? О чем же вы общаетесь с моим сыном в такое время и при нашем положении?

- О том, что Генриха Морран нипочём не выдаст, - ответил ДэрЭстрель.

- Действительно?

- Вам все сказали. Не выдаст, потому что он мой родной дядя. Мы готовы на это, только если и вы передадите Моррану своего дяди, у нас к нему есть счеты.

- Некий Гелен ДэрВаяр, - пояснил Андрас. - Кирилла говорит, что он эм бастард дедушки.

- Прадедушки, - уточнил Раил. - Есть такой человек. Неужели у такой юной девушки, господарыня, могут быть счеты и планы мести такому старому человеку? Ведь Гелен старше вашей бабушки.

- Вы отлично знаете, что именно его стараниями мертв мой отец. Если вы требуете, то и мы требуем.

- Мне кажется, Кирилла, наше положение несколько удобнее, чтобы что-то требовать, - негромко сказал ДэрЭстрель.

Кирилла сжала в кулаке свою маленькую сумочку, где прятала спицы и пряжу, и а отчаянии взглянула на Андраса.

Он посмотрел на отца и ДэрЭстреля. Те посмотрели на него.

Уныло вздохнув, Андрас пояснил:

- Кирилла настаивает, что Генрих ДэрВельд не планировал устраивать нападение на собор, а только покупал в Орлетте информацию. И в итоге связался не с теми людьми.

- Где он информацию покупал? На мясном рынке, где торговал наш бомбист? - скептически ответил ДэрЭстрель. - Я нисколько не удивлен, что госпожа ДирТорн работает на Морран. Я давно об этом знаю. Всем нужны информаторы, это нормально. Но среди чиновников, дворцовой прислуги. Не на рынке. Что-то здесь не вяжется.

- На рынке тоже может быть полезная информация, - заспорил Андрас.

- Господа! - прервал их отец. - Время к утру, а мы обсуждаем какую-то чушь. Кирилла, что вы реально предлагаете? Кроме ультиматума с дядюшками.

Она опять посмотрела на Андраса. Отец и ДэрЭстрель тоже. Ему сделалось ясно, что в все ждут от него каких-то умных или решительных мыслей. У него их конечно не было.

Тяжело вздохнув Андрас попросил мысленно милости Господа сил и начал:

- Все мы понимаем, что нам надо на чем-то договориться. Как написано где-то: нужно искать мира любой ценой. Однако не следует путать мир с победой. Чтобы достичь мир обе стороны должны что-то потерять. Мы не можем спорить вечно кто более виноват и дороже заплатит, если хотим мира в стране. Нужно в конце концов уметь прощать.

ДэрЭстрель не скрываясь рассмеялся.

- Чудесная речь, сынок, но священник ты не станешь, даже не надейся. Поэтому давай меньше патетики, больше жизни.

Андрас просмотрел на Кириллу. Но она молчала, видимо все надежды возложив на него. Похоже у нее аргументов не было.

- Нам нужен компромисс, если без патетики, - буркнул он.

- Чудная мысль, в чем он будет заключаться? - спросил отец. - Мы сделаем вид, что в собор не кидали бомбу, а они, что Альбин умер своей смертью?

Кирилла фыркнула. Видимо такой вариант никого не устраивал.

- Змеи! Да что же это такое? - не сдержался Андрас. Его силы терпеть это безобразие кончились. - Нет! Морран обязуется не раскладывать бомб и вообще жить спокойно. И, раз уж дядю Генриха, никак нельзя судить и принудить к спокойной жизни прямо. То пойдем путем предков. Ландраду, Кирилла. И тиару принцессы Евгении. Пока эта тиара была у ДэрЭстрелей, все было спокойно.

- Ты что веришь в приметы? - не поверила услышанному она.

- Нет, я верю, что дядя не станет устраивать беспорядки в Орлеатте, если здесь будет жить его дочь и внуки.

- Это вы сейчас решили женить моего сына? - светски поинтересовался ДэрЭстрель.

- Что вам не нравится? Ландрада ДэрВельд - отличная партия. Умница, красавица, сильнейшая воительница с богатейшим приданым. Всего на год старше Сэдрика. Кто вам ещё нужен?

- Девушку, чей отец не мечтает перегрызть мне горло, было бы неплохо.

Андрас только рукой махнул.

Кирилла потерла глаза пальчиками.

- В целом, можно на это пойти, - сказал отец. - Если Морран действительно обязуется жить спокойно. Господарыня?

- Да-да, конечно. Все это ужасное стечение обстоятельств. Не более. Неужели вы думаете, что мы готовы воевать с Орлеттой? Как там тогда жить в наших географических условиях?

- Нет, не думаю, что воевать. Но кроме войны можно много, знаете ли подгадить. Хорошо. Но одной Ландрады не достаточно. Пойдете Кирилла за моего сына? Не сейчас, конечно, после дня рождения.

- Какого? - испугалась она.

Внутри Андраса все сжалось, ему показалось, что комната закачалась. Что все это сон.

- Любого. Но вам ведь наверное выгоднее, чтобы не наследник...

- Только не Даллан! - произнесли они одновременно.

- Но гуляете-то вы с Андрасом, - договорил отец.

- Я согласна, - Кирилла опустила глаза.

- Да? - недоверчиво уточнил отец. Андрас не сводил с Кириллы взгляд.

- Да-да, я согласна! Мы все поженимся, переплетем ветви наших генеалогических древ и будем жить долго и счастливо, не вспоминая взаимных обид!

- А опекуны ваши согласны?

- Какие опекуны? Бабушка сама говорила, что было бы неплохо мне выйти за ДэрАррана. Рожу пару детей, один будет наследником здесь, другой - там и все довольны. Связи со столицей Моррана, сильные дети, порядок и стабильность в стране. Воитель ДэнАвасон будет только рад, за его внука замуж пойду. А дядю мы заставим, в конце концов, он всю эту кашу заварил.

- Что ж, поверю твоему слову, господарыня.

Андрас должен был радоваться, но видя холодный взгляд ДэрЭстреля - не мог.

***

Андрас толкнул калитку во двор деда. Давно он здесь не был. Хотелось верить, что ему обрадуются. Ведь отношения Моррана и Орлетты стали лучше, верно? Весна заглянула и в Морран: под ногами чавкал талый снег. Андрас хорошо помнил как это бывает - ночью выпадают настоящие сугробы, такие что народ не успевает разгребать. Днём под лучами теплого весеннего солнца они превращаются в грязную кашу.

На двери уютного дедового особняка весел кодовый замок, Андрас надеялся, что код не меняли и стучать не придется. Код подошёл.

Ступив в холл на коврик, Андрас заглянул в обувной шкаф, там всегда имелись тапочки для гостей. Но ещё год назад имелись и его собственные. Они нашлись и сейчас, бабушка не убрала их, - в дальнем уголке обувницы притаились пушистые тапочки-котята. Их бабушка подарила ему на позапрошлый Новый год. Тогда он смутился, слишком детские. А сейчас они казались уютными. Правда, стали немного малы, но тапки - не туфли, можно надеть.

Он уже хотел переобуться, когда из соседней комнаты послышалось громкое:

- Вы приносите меня в жертву! Почему все должно решиться за мой счёт? Я не хочу за ДэрЭстреля!

Отложив тапочки бесшумно Андрас сделал несколько шагов к двери в соседнюю комнату.

"Надеюсь, бабушка простит мне грязь"

Ландрада стояла посреди комнаты с тиарой принцессы Евгении на голове, прижимая отрезы плотной серебристой и нежной кружевной ткани к себе. Дедушка с бабушкой, тетя Гленда с дядей Генрихом, господарыня Маргита и Кирилла расселись вокруг нее.

- Не только ты. Я обещала выйти замуж за Андраса, - ответила Кирилла.

- То за Андраса, а я должна за ДэрЭстреля, - голос Ландрады дрогнул.

- Не вижу большой разницы, - встрял дядя Генрих. - Мальчишка ясно дал понять, что против отца не пойдет.

- В любом случае, свадьба Кириллы ещё когда. До нее все изменится и свадьбы не будет. А мне что тогда делать? Когда все закончится? Я останусь вдовой?

- Останешься вдовой, что же теперь, - подтвердила Гленда. - Только было бы лучше, чтоб без детей от ДэрЭстреля.

- Если вдруг выйдут дети, то не переживай, вырастим, - сказала бабушка.

Ландрада отбросила ткань на стол и закрыла лицо руками.

- Почему, почему, зачем это все? - простонала она.

- Эльдар не готов взять власть прямо сейчас. А мы не можем сидеть без орлеттских товаров и ждать, когда он пошевелится. Все пошло не по плану. Теперь нам нужно успокоить Раила и стабилизировать ситуацию в ожидании пока Эльдар добудет себе корону, - пояснил дядя Генрих.

- Если добудет, - мрачно вставила Кирилла.

- Добудет, - ответила ей господарыня Маргита. - У него есть деньги, поддержка некоторых воителей и господарей, "Искра справедливости", а главное вся мощь Карносса.

- И мы, - добавила тетя Гленда.

- И мы, - согласилась Маргита.

- Я не хочу слушать про Карносс, мне это не нравится, - сказала Кирилла.

- Это просто тактический союз, милая. Такой же, какой ты заключила с Раилом, - мягко объяснил дед.

- Этот тактический союз очень похож на предательство, - возмутилась Кирилла.

- Твой тоже, - сказал дядя Генрих.

Андрас не верил. Казалось, это все безумный сон. Морран, принципы которого твёрже алмазов, Морран, который никогда не подчинился тварям, не плотил им дань, не торговал с ними. Морран, который не пьют чай и не ест шоколад, потому что это продукция тварей. Этот Морран заключил с Карноссом - оплотом змеепоклонников "тактический" союз!

- Что поделать, Эльдару нужно поддержка тварей. А нам нужен Эльдар, - продолжила Маргита. - Без него мы не сможем отомстить.

Дальше Андрас слушать не смог:

- Действительно? Ради призрачной мести вы связались с Карноссом? А что хочет Эльдар? Корону? Ради мести и власти вы передали все. О, Господь сил, все! Веру, устои, заветы предков, традиции, родину, честь. Ещё что-нибудь можно передать? - он выдохнул, смотря в ошарашенные лица.

- Андрас, стой! - первой опомнилась Кирилла, но он ее не послушал, а выбежал из дома, благо не успел одеться. На дороге он заметался и почему-то не побежал к лесу, чтобы обойти город, как пришел. А рванул через него, через главную площадь.

Очень зря. Он понял это как только ступил на нее. Там было людно. Взбудораженная толпа выкрикивала какие-то лозунги, но Андрас не услышал их, а его голове все сливалось в неразличимый шум. Да в словах и не было нужды. Пока оратор громко вещал что-то, под радостный гул слушателей, его помощники держали медленно тлеющий флаг - черный с золотистым вышитым орлом.

До сей поры Андрас и не знал, что этот флаг для него так много значит. Не размышляя Андрас бросился к нему. Он не думал, что станет делать. Говорить ли, бороться. Он просто должен был забрать этот флаг из рук врагов.

"Да как же так вышло-то? Как все это случилось?" - стучало у него в голове.

К его удивлению толпа замолчала и расступилась. Поняв это, Андрас обернулся. За ним стояла Кирилла и стянувшиеся к ним стражники. Кирилла побежала за ним как была, без пальто, в тонком красном платье, в лёгких домашних туфлях. Грязный снег забрызгал ее белые кружевные чулки. Она стояла и смотрела на Андраса, а люди смотрела на нее.

Но говоря не слова, Андрас вырвал из рук морранцев флаг и похлопал в руках, тщательно сбивая пламя. К счастью, уроды не додумались облить его чем-то горючим, а сама ткань горит плохо, поэтому флаг не так уж и пострадал.

- Андрас, - подбежала к нему Кирилла. - Я не обманывала тебя. Не предавала твоего доверия, я только не смогла его защитить. Ты ведь знаешь, как это бывает сложно в семье, всем договориться. Мы обязательно все решим, только нужно время. Неужели ты думаешь, что мы поставим здесь на площади статую Великого змея и станем приносить ему жертвы?

- Нет? - спросил Андрас, сворачивая и пряча за пазуху флаг. - А что вы сделаете? Всего лишь убьете моего отца, чтобы Эльдар получил трон. Моего друга, чтобы Ландрада стала вдовой. И меня, чтобы у Эльдара не было соперников. Все это ради мести. Так ведь?

- Нет, нет. Мы все сделаем иначе. Надо только чтобы все пришли к консенсусу. Все договорились. Понимаешь?

- Не понимаю, - он отвернулся, а последнее что запомнил: ежась от холодного ветра, она стояла в тонком красном платье на переполненной людьми площади. Из ее глаз бежали слезы. А за спиной занимался багряный закат.

Конец первой части. Продолжение в работе, название "Ягоды обид".