Цветы Хаоса

Пролог

Порой кажется, что было бы проще, если бы некоторые вещи оставались в тени. Однако так мы лишаем себя возможности знать о том, что всегда находится у нас за спиной. Таким же образом и появление Рожденной из Тени оказалось полной неожиданностью.

***

- Ави, я нашёл её! Ави…

Эван не может унять дрожь в голосе, руки его судорожно вцепляются в ткань туники на плечах брата, и тот, не веря своим ушам, задержав дыхание, напряжённо ожидает продолжения.

- Где… где она?

Из горла Эвана вырывается сухой уставший смех, смех безумца, обманувшего смерть, и в глазах его пляшет хмельное чувство победы, разлитое меж зелёными всполохами.

- Эван!

Авиэрт трясёт его за плечи, пытаясь привести в чувства и заставить смотреть себе в глаза. Ибо битва ещё не выиграна, и «время проклятых на исходе». Брат упирается лицом в его грудь, обессилевший от долгой безостановочной скачки. В свисте ветра Авиэрту чудятся угрожающие нотки, и беспокойный перестук копыт их встревоженных лошадей, тоже почуявших неладное, заставляет сердце Авиэрта сжаться от страха.

- Эван… Эван…

***

В погруженном в холодный сумрак Эрдаккари неслышно плывут смутно различимые грузные тени, прикованные к земле неведомой силой и облепившие стены зданий вязким несмываемым туманом. Больше двух тысяч лет длится этот сон. Но сегодня именно тот день, когда нечто, напоминающее жизнь, прольёт на город некое подобие света. Это процессия жриц, облаченных в черно-синие с серебряной полосой балахоны, раз в двести лет восстающая из мёртвых, движется, как часовой механизм, по известному маршруту. Вот уже одиннадцатый раз они преодолевают этот путь, обходя пустые улицы вымершего города, чтобы войти в куполообразный храм. Под центром свода над пьедесталом, к которому ведут три сотни ступеней, парит необъятный для глаз чёрный Ромб. Грани его едва различимы во мраке.

Босые ноги жрицы уже ступили на каменную лестницу, холод которой им теперь не дано ощутить.

***

- Эван! Прошу тебя…

Авиэрт безуспешно пытается добиться от брата осмысленного ответа. Быть может, он действительно нашёл её и оттого повредился умом, ибо известно, что она может влиять на человека таким образом. Обретя её, никто уже не хочет возвращать её назад. А, может статься, две тысячи сто девяносто девять лет, проведённые в её поисках, превратили Эвана, некогда самого беспечного из тринадцати братьев Масгардов, в этого бесконечно уставшего человека, у которого страдание запечатлелось не только в глазах, но и в каждой тонкой морщинке его вечно молодого лица.

- Она в Даэтри, Ави… – еле слышно проговорил он.

- Где?

- Мы… один из нас…должен успеть… Сарфарвалла…

- Эван, подробнее! – торопит Авиэрт.

«Один из нас», – в груди Авиэрта похолодело.

***

Жрица медленно подходит к Ромбу в кромешной тьме, едва прерываемой редкими лучами далёкого света от отверстий в куполе, что, не успевая коснуться ступеней, рассеиваются. Из-под накидки, широкими складками покрывающей голову жрицы, можно видеть лишь бескровную полосу её сурово сомкнутых губ. На столе перед Ромбом лежат десять камней, занимая специально созданные для них углубления. На каждом из них написано имя. Рияр, Юнарс, Кэйо, Сифо, Джедо, Арад, Гамаль, Дамио, Гьярт, Шанти. Поверхность Ромба, словно живая ткань, покрывается рябью, и в руки жрицы опускается ещё один камень, тлеющий блекло-зелёным светом.

- Эван! – произносит жрица, и камень ложится в свою лунку, медленно угасая.

***

- Нет…

На руках Авиэрта умирает его последний брат.

Лицо его покрывается сетью дрожащих трещин, а руки слабнут, становясь почти невесомыми, как и он сам. Обезумев от боли, Авиэрт успевает увидеть, как в глазах Эвана на секунду замирает чувство удовлетворения, словно душа, наконец прекратившая свои мытарства, ощутила близость вечного покоя.

- Сарфарвалла укажет путь… – успевают произнести его уста, прежде чем обратиться в прах.

- Нет!

Авиэрт падает на колени, раздавленный этой жестокой утратой, и, словно гром, от которого он безуспешно пытается скрыться, прижимая ладони к ушам и закрывая глаза, в голове его трубным гласом звучат слова жрицы:

- Авиэрт Масгард, ныне последний из рода Масгардов.

Часть 1. Глава 1. «Я – разбитое сердце Джека»

- Действовать будем по обстоятельствам!

- Что ты думаешь там увидеть, Каэлин? – Мардж нахмурилась, чтобы придать своему виду больше внушительности. Теперь, когда она выглядела совершенно обычно, было непросто поддерживать марку таинственности.

- Ну…

- Вампиров, драконов и оборотней! – хохотнула Никаэль. – И они примутся за нас сразу, как только чья-то ножка шагнет на их натертый кровью пол! Может, пойдешь первой? – она посмотрела на Каэлин, не в силах сдержать довольную улыбочку, и злобный прищур, направленный в ответ, лишь раззадорил ее. – Не бойся, в случае чего я подставлю свою ногу! Или шею… или что они там больше любят?

- Ника! – Мардж наполнилась ощущением своей важности, едва осознав, что в этой компании все же именно ей придется взять на себя управление, иначе они сами перегрызут друг другу глотки, так и не попав в Нор-Атир.

И еще, чего доброго, достанется ни в чем не повинной Лиа. Мардж с опаской взглянула на нее. Лиа по-прежнему вела себя отстраненно, словно вся эта затея была вовсе не ее идеей, и она совершенно не слышит и не видит никаких препятствий. Задрав голову кверху и сложив руки в замок за спиной, она изучала массивную конструкцию, на которой держались бархатные шторы, отделявшие тронный зал Кориф-Сивана от аналогичного в Нор-Атире. Хрупкая, как балерина, вращающаяся на музыкальной шкатулке. На языке Мардж вертелась еще пара сравнений, но она не успела их как следует обдумать, так как шелест раздвигаемых штор заставил ее прийти в реальность. Каэлин шагнула сквозь зеркало-портал.

- Кая!

Все трое мгновенно последовали за ней.

Ника уперлась в спину Каэлин, не забыв при этом чертыхнуться, Мардж выплыла рядом. Последней ступила на абсолютно бескровный пол тронного зала Лиа. В первое мгновение они молчали, пораженные величием огромного траурно-мрачного пространства и разнообразием оттенков черного, которые внимательный глаз мог различить во всем этом просторе. Странная тишина, наполнявшая молчаливые своды и тянувшаяся по всем темным углам, облипая колонны, вдруг разорвалась глухими ударами, доносившимся откуда-то снизу. Шахе вздрогнули, вибрация прошлась теперь по их пяткам, и дружно уставились в пол, сотрясаемый подземными толчками, среди которых слышались полные ярости крики. Каэлин с довольным выражением лица уставилась на Нику, а та продемонстрировала оголенную шею, и высунула язык, изображая мертвеца. Мардж покачала головой, возведя очи к потолку, тающему во мраке теней, воображая сколько всего ей еще придется натерпеться в их обществе, и, не дожидаясь продолжения спектакля, прошлась по залу. Процессия последовала за ней.

- Эй, кто-нибудь! – крикнула Ника в пустоту, и тут же получила локтем в бок от Каи и недовольный взгляд от Мардж.

- Что-то не так… – пророчески пробормотала Лиа. – Я знала, что что-то не так, – она с тревогой уставилась в каменные плиты пола, под которыми происходило нечто страшное.

- Пытают кого-то, – шепнула Ника. – Вон и кладбище в порядок приводят…

Шахе бросились к окнам, удивленно наблюдая, как на старом королевском погосте рабочие стригут траву, прокладывают аккуратные песчаные тропки, высаживают клумбы, начищают обветшавшие от времени надгробия. Девушки переглянулись, и тут Лиа тихонько дернула Мардж за рукав. Все шестеро разом повернулись, уставившись на шедшую к ним из темноты фигуру.

Шагов дворецкого было не слышно из-за раздававшегося из подземелья шума. Однако самого Яна Полански этот шум, очевидно, совершенно не смущал. К слову, он выглядел теперь куда лучше, чем во времена королевы Фредерики, когда он занимал ту же должность, но с гораздо меньшим успехом. Черный камзол сиял на нем так, словно был только что сшит и подогнан точно по фигуре, глаза под дряблыми веками смотрели хищно и прагматично. Но, несмотря на приятную улыбку, натянутую им на его даже несколько помолодевшее лицо, шахе разом почувствовали неладное.

- Приветствую вас в Нор-Атире! – он слегка поклонился, приблизившись к компании.

- Здрасьте! – бросила Ника, она теперь старалась быть вежливой.

Остальные снова переглянулись.

- Нам нужна Марго, Ян, – сказала Мардж, и для убедительности взглянула на дворецкого подчеркнуто строго.

- О, моя дорогая Марджери! Если бы вы только предупредили нас о своем визите…

- Давай вот без этого! – Мардж начинала злиться. Дело пахло очень и очень дурно.

- Королевы нет, ваша светлость, – мягко процедил Ян. – И я не могу сообщить вам о том, где она находится и когда вернется, ибо она не поставила меня в известность об этом.

- Мардж, и почему мне кажется, что нам вешают лапшу на уши? – язвительно протянула Каэлин, не спуская с дворецкого прищуренного взгляда.

- Уверяю вас, я говорю чистую правду, – Ян как можно приятней улыбнулся Каэлин, сверкнув заостренными клыками, на которые Ника воззрилась с нескрываемым изумлением.

- Мора тоже уехала? – продолжила допрос Мардж, не обращая внимание на вытянутое лицо Ники, в котором теперь светилась искорка уважения по отношению к Каэлин.

Ян усмехнулся.

- Вы когда-нибудь пытались найти тень, ваша светлость? Госпожа Мора в Нор-Атире, но я не имею ни малейшего представления о ее местонахождении и мне сложно было бы поведать ей о вашем визите.

- Орриан?

- Король занят, – взгляд Яна как бы случайно упал куда-то сквозь пол, где только что обрушилось что-то по всей видимости очень тяжелое. – Чрезвычайно, – добавил он с выражением необыкновенной важности этого последнего слова.

- История повторяется… – мрачно буркнула Ника, не отрывая от дворецкого заинтересованного взгляда.

- Хорошо, мы останемся здесь, и подождем его. Или Мору.

Мардж была непреклонна, и уже приготовилась отражать очередную ласковую атаку со стороны дворецкого, который сейчас выглядел слишком уж мягко, так что было понятно, что осуществить свои планы им не дадут, как вдруг за его спиной раздались шаги.

- Можешь быть свободен, Ян! Я сама приму наших дорогих гостей!

Дворецкий обернулся, и выражение его лица сменилось подобострастием, шахе и те застыли. «Багииира…», – пронеслось в голове Лиа.

Она была так грациозна, словно состояла не из плоти и крови, а из воды, льющейся по воздуху в изящных изгибах ее тела, в длинном платье, обнимавшем ее подобно туману, и в темных глазах, смотревших на всех сразу. Однако она была в обличии тени, и черты ее лица на черном силуэте были едва различимы. Это выглядело пугающе. Мора сложила руки домиком, прижав их к груди, и жеманно улыбнулась.

- Чем обязана такому счастью? Неужто вы уже успели соскучиться? Беспрецедентное явление! Половина Терроса посетила другую половину! Портал давно не видел такого количества шахе! Да что там, он никогда такого не видел!

Несколько секунд все молчали, и лишь лопнувшийся пузырь, который Ника надула из жвачки, прервал тишину, после чего отрезвленная Мардж снова взяла на себя первенство.

- Эм… ты не могла бы… – и она неопределенно покрутила пальцем в воздухе.

- Могла бы!

Мора сладко потянулась, словно ленивая кошка, и тень опала послушной тканью, обнажая приятную белизну ее кожи.

- Где Марго?

Длинные ресницы изумленно хлопнули, и Мора улыбнулась еще шире.

- Я за нее. Что, неужели я не похожа на своего носителя? – и она повертелась для пущей убедительности, предоставив всем возможность любоваться своими лучшими ракурсами.

- Мооора, – растянула Мардж, – я в плохом настроении, а ты знаешь, что это значит.

Тень насупилась.

- Я – Наблюдатель! Помнишь?

- А что со шляпкой? Посеяла? – иронично поинтересовалась Мора, проведя глазами по ее макушке.

- Так, все, позови Орриана. Или я сама его найду. И ты знаешь, что я не уйду отсюда пока не разберусь в чем дело!

- О, нет, не стоит, – посерьезнела Мора. – Он будет не рад тебя видеть. Может, даже искромсает в клочья. Слышишь, что творится? – и она приложила ладонь к уху, опустив голову вниз. – Я это уже две недели слушаю. Боюсь, замок не выстоит.

- Что происходит? – не выдержала Каэлин.

- Ничего, что вам нужно было бы знать, – спокойно ответила тень. – Зачем вы пришли?

- Мы шахе. Когда что-то происходит с одной из нас, мы все это чувствуем, – тихо проговорила Лиа. – Марго больше нет с нами.

Улыбка Моры вдруг опала, подобно растаявшему мороженому. Тень окинула всех, и в первую очередь Лиа, негодующим взором, а затем исчезла.

- Ну, вот… и поговорили, – прокомментировала Ника.

Из всех шахе она одна была одета по моде Загранска, и от того смотрелась здесь инородным телом, словно турист на экскурсии в старинном замке. На ней была буро-зеленого цвета футболка, свисающая с плеча, и черные «страшно обтягивающие» джинсы с дырками на коленках. Страшно обтягивающими их назвала Каэлин, как только увидела, и несколько раз повторила: – «Страшно… страшно…», пока не была остановлена неприличным жестом. «И как только Роберт тебе это позволяет?» – возмутилась она, после чего в лицо ей было направлено уже два неприличных жеста, и дружественные наставления пришлось оставить.

Вскоре шум из подземелья стих. Каэлин с удовольствием потерла расслабленные уши. Тишина всем пришлась по вкусу, правда через десять минут она стала напрягать, а затем и вовсе наводить на подозрения. Но воображение шахе не успело разгуляться как следует. Из двери за подиумом, где пустовало два трона, вышли Мора и Орриан. Лиа с Каэлин испуганно прижались друг к другу, Мардж сжала правую руку в кулак. Взгляд короля пугал их куда больше, чем все рассказы о вампирах и оборотнях вместе взятые. А в том, что он был в бешенстве, никто не сомневался. Его порывистый тяжелый шаг отдавался эхом по залу, на сложенных за спиной руках играли мускулы.

- Бежим отсюда… – то ли в шутку, то ли всерьез прошептала Каэлин на ухо Мардж.

Когда они остановились, Мора легким движением руки любовно смахнула частицы каменной крошки с плеча Орриана. Он, однако, оставил это действие без внимания, предоставив его целиком и полностью своим гостьям. Каэлин, Мардж и Лиа присели в реверансе, и только Ника не последовала их примеру, громко сказав «привет», за что получила четыре гневных взгляда и один устало-раздраженный.

Орриан вопросительно уставился на Мору, и та страдальчески вздохнула, поджав губы.

- Марго не оставила мне указаний что говорить, если кто-то будет ее искать. Марго вообще не оставила никаких указаний, – она искоса бросила взгляд на шахе. – Марго вообще ничего и никому не сказала, и никого не спрашивала. А в ее отсутствие ты один должен принимать такие решения, мой король.

Орриан перевел взгляд на Мардж, сходу определив главного.

- Зачем вам Марго?

Лицо Мардж стало по-настоящему серьезным.

- Я Наблюдатель, Орриан. Я устала это повторять, но ты прекрасно знаешь, что это значит. Но ни я, ни кто-либо из нас семерых больше не чувствует ее. Как будто Марго… нет. Уже почти четыре месяца…

Взгляд короля помутнел, губы сжались в тонкую полоску. Казалось, сейчас пострадает не только подземелье, но и тронный зал не устоит. Но тут Мора обняла Орриана за плечо, и он заметно расслабился.

- Это может означать две вещи… – осторожно продолжила Мардж.

- Она в Хаосе, – коротко отрезал Орриан, не дав ей распространить свои размышления.

- Что??

Шахе изумленно и тревожно переглянулись.

- Но зачем?

- Ты выполнила поручение Марго, Марджери? – спросила Мора, освобождая Орриана из нежного плена своих рук.

- Нет… – Мардж опустила глаза. – Я не знаю где Руди. Я не могу найти ее. Полагаю, она не желает быть найденной. После ее появления в Кориф-Сиване, в день, когда мы высадили голубую сакуру, о ней ничего не было слышно. Но я делаю все…

- Вот и она делает все, – не дала ей закончить Мора.

- Ты думаешь, она может быть там?

Мора пожала плечами.

- Я думаю, Марго лучше знать, что делать.

- Но с Терросом происходит что-то страшное… – вмешалась Каэлин.

- Что ты чувствуешь, Мора, как ее тень? – перебила Мардж. – Ты должна ощущать хоть что-нибудь!

- Это ощущаю не только я! – резонно заметила Мора, и все обернулись к королю, но тут же поспешили вернуть свои взгляды. – Она уже не та, что была раньше, – Мора вышла вперед, словно в этом акте ей предстояла главная роль. – Она теперь Маргерис, – не давая разрастись испуганным вздохам, она продолжила говорить жуткие вещи, оглядывая всех по очереди. – Она больше не помнит никого из вас. И меня, и Орриана… тоже. И даже саму себя.

Мардж сложила руки на груди, и с минуту предавалась суровым раздумьям. Никто не мешал ей, и, наконец, она обратилась к королю.

- К сожалению, дело теперь касается не только Нортарга, Орриан. Вся Пратэя в опасности. Озеро Лед исчезло. Теперь на его месте… где раньше был Загранск, стоит небольшой городок Даэтри, он не в параллельном мире, он находится здесь, на Терросе. И никакого озера. Зато есть пролив… Даэтрийцы называют его Ра-моа. Он соединяет Артейское и Фаргское моря. Вот так незаметно, в считанные секунды, они появились на карте. Жители Даэтри не знают о том, что их город больше не находится в их родном мире. Странным образом, они не замечают того, что происходит вокруг них. Мы видим их, а они нас – нет. Попасть в Даэтри можно, а вот выйти… я не уверена. Еще в Даэтри есть небольшой пруд в центральном парке. Заболоченный, давно не чищенный. Он пропах водорослями и тиной. И еще череда непонятных убийств. Среди которых есть одно… которое заставило меня всерьез встревожиться, – она просунула руку за отворот пиджака, достав из потайного кармана оторванный газетный лист, и принялась читать. – «Двадцать шестого ноября неподалеку от отеля «Ллойс» в пруду городского парка было найдено тело молодой женщины. Документов при ней обнаружено не было. Следствие разрабатывает версию о том, что погибшая являлась туристкой, отставшей от группы. Как известно, Даэтри в год посещает более сотни тысяч туристов. Однако администрация отеля официально отказалась подтвердить, что женщина могла являться их постоялицей. По сообщениям местных жителей незадолго до обнаружения тела около пруда наблюдалось необычное явление. Старожилы назвали его тенью Аэрель – загадочного привидения, по легендам обитающего в отеле. Кроме того, в этот день адепты местного культа проводили ритуальное шествие, которое могло закончиться трагедией. В настоящее время расследование продолжается», – Мардж свернула лист и затолкала его обратно в карман под взглядами притихшего собрания. – Этот текст почти полностью копирует ложное сообщение о гибели девушки в отеле Эдельвейс в Загранске, недалеко от озера Лед, которая, как мы теперь знаем, была Дарой.

- Что ты хочешь этим сказать? – спросил Орриан.

- Хочу сказать, что дело пахнет очень дурно. И то, что она теперь… Маргерис… многое объясняет. По крайней мере очередную «смерть» Дары… А что с Атро? Оно на месте?

- Хочешь взглянуть?

- Нет. Мне и так все ясно. Когда оно исчезло?

- Спустя некоторое время после того, как Марго ушла с Нейшо.

- Я ожидала чего-то подобного, но это все равно странно.

- Отчего же? Это Хаос. От него нельзя ожидать ничего логически возможного. Никто из людей не был там. И сведений о нем и его законах у нас нет. Такое не найдешь ни в одной библиотеке Терроса.

- Библиотека! Точно! – Мардж с размаху хлопнула себя по лбу. – Мойра! Мы пойдем к ней и спросим совета. Она, конечно, никогда не распространялась об этом, но… я читала новую книгу Лило, и в ней она прямо утверждает, что Мойра всегда была союзницей Нейшо.

- Когда ты успела ее прочесть? – недоверчиво прищурилась Мора.

- Пока была в Сенполиуме. Мы с Лило отлично поладили, между прочим. И это пока секрет. Кроме меня эту книгу никто не читал.

- Хм, неудивительно. Сомневаюсь, что такое когда-нибудь издадут. Как бы наш уважаемый Писатель снова не загремела в Лакримор за раскрытие государственных тайн! Вечно она ищет приключения на свою голову, – Мора усмехнулась. – А к Мойре я сама загляну. Заодно проверю кое-что.

Мардж вздохнула.

- Хорошо. А мы вчетвером отправляемся в Даэтри, чтобы расследовать то дело. Но тайно. У меня есть основания полагать, что там нас не ждет ничего хорошего. В прошлый раз Марго очень надежно охраняла озеро Лед. Но тогда она хотя бы была собой…

- Это слишком опасно, – Орриан задумчиво потер подбородок. – И похоже на ловушку. Если она хотела это скрыть, для чего появилась эта газетная заметка? Про то, как она могла к тебе попасть, я вообще не спрашиваю. Даже я теперь не в силах предсказать поведение Марго. Если стихия озера в ней победила, вас ничто не спасет. Ты не представляешь себе на что она способна.

- С нами едут Роберт и Лэнс. Для помощи, – заверила его Мардж.

- Художник и музыкант. Это даже не смешно, – король окинул компанию укоряющим взглядом. – Я отправлю с вами аффальдов.

- Не-е-ет! Нет, нет, нет! – вскрикнула Каэлин. – Только этого не хватало!

- Без вариантов.

Орриан взмахнул рукой, и за спиной шахе молчаливыми черными тенями встало семеро возрожденных даффи. Ника осмотрела их с высоко поднятыми бровями, а Каэлин с Лиа в ужасе. Все аффальды были прекрасно вооружены, и на шее каждого из них красной лентой светилась вязь армидафийских орнаментов, которую сами аффальды называли гриарой. Среди них было три женщины.

- Они слишком заметны, ты не находишь? – возмутилась Мардж.

- О, поверь мне, они умеют быть невидимыми! – улыбнулась Мора и протянула Мардж две карты, свою и Орриана, – Будьте на связи!

- Но зачем столько? Нам хватило бы парочки… этих громил… – шепотом возмутилась Кая.

- По одному на каждого из вас, – ответил король. – и… Федора… – одна из аффальд с длинными кудрявыми волосами сделала шаг вперед, – за главную.

Не настроенный на дальнейшие разговоры, Орриан кивнул всем в знак прощания, и Мора вновь обвила его руку, увлекая прочь.

Оставшись наедине, шахе хмуро заозирались на своих охранников, очевидно представляя себя прогуливающимися над бездной канатоходцами. «Зато теперь Ника больше не будет цепляться к Кае», – Мардж все же нашла во всем этом положительный момент.

***

В пещере Ла-Тиоморро вместо озера разлилась печаль. Орриан устало опустил голову на руку, сидя у стен напротив берега, там, где тот делал крутой выпад, и откуда раньше можно было в два шага оказаться в воде, если, конечно, она тебе не вредит. А такой особенностью обладал лишь он, король Нортарга. Под глазами его залегли глубокие темные тени. От недосыпания кожа гудела, словно от синяков. Орриан закрыл глаза, стараясь успокоить мысли, рвущиеся на ринг одна за другой. Это был бой без правил.

- Стараешься представить плеск волн? Словно ничего и не было? Глупое занятие.

Орриан повернулся к говорившему, подняв голову. Окинув взглядом укутанную в серую мантию фигуру, Орриан перевел взгляд на пустующую пропасть, бессовестно возлегавшую там, где должно было мрачно и жутко покоиться озеро Атро. Орриану хотелось кричать на Нейшо или вызвать его на бессмысленную заведомо проигрышную дуэль. Так сильно он был зол на Повелителя Хаоса. Но вместо этого он смог сказать только одно.

- Из моей груди будто вырвали сердце.

- Напомню тебе, что с некоторых пор оно одно на двоих, – равнодушно заметил Нейшо.

Орриан вскочил.

- Помоги мне!

В его взгляде было столько горячности и надежды, что он больше не напоминал грозного короля, а лишь человека, почти утратившего веру.

- Это ее война. Я не могу ничего сделать. Я не должен ничего делать. Она сделает все сама. Свой выбор и свое дело. Я не стану вмешиваться, и тебе не советую. Если поступишь иначе, можешь пострадать. Поставишь под удар и себя, и ее.

- Но что мне делать теперь?

- Помни какая она, – Нейшо прошелся по пещере, как будто специально встав под падающий из расщелины луч света, чтобы эффектней исчезнуть. – И действуй по обстоятельствам!

♦ 1 - Кровь моя холодна. Холод ее лютей реки, промерзшей до дна[1]

Сухой ветер шершаво лизал лицо, буравя кожу крупинками песка. Он приносил с собой жаркое, словно из горна, дыхание солнца. Выдох, и пространство вокруг мгновенно охлаждается. Маргерис открывает глаза, чтобы увидеть прямо перед собой высокое стрельчатое окно, в котором уже не осталось и следов от рамы, а полуистлевшая деревянная коробка практически неотличима от камня. Слепящий свет бьет высоко справа, и Маргерис остается в тени широкого проема. А прямо перед ней на выглаженной ветрами почве с едва прорезавшейся и уже нещадно опаленной светилом травой, лежат рваные белые камни. Больше ничего нет: лишь восемь огромных валунов, застывших, словно поваленные наземь менгиры, поражающие своей массивностью и в тоже время легкостью, – так отчаянно сияет их почти безупречная белизна; и бесконечность равнины, растянувшейся во все стороны вздымающимся пологом, будто ветер волнует ее ворсистую поверхность; и чистое небо, чуть синеватое в вышине и отдающее мягким персиковым румянцем у горизонта.

Маргерис еще с минуту внимает великолепию пустынного пейзажа, когда, наконец, ее чувства постепенно приходят в норму, обостряется слух, пальцы впиваются в охлажденный ее же дыханием безразличный камень, ощупывая его неровности и тектоническую мощь, а зрение уже не обманывает своими навязчивыми расплывчатыми иллюзиями. Что-то хрупкое, тонкое и изящное бьется слева, словно мотылек у ночного огня, и Маргерис оборачивается, чтобы увидеть то, что попало в поле ее бокового зрения. Но видение уже исчезло. Однако Маргерис уверена в том, что видела. Это была балерина, и она танцевала что-то грустное, нелепое, как и ее появление здесь.

Маргерис шумно вздохнула, забарабанив пальцами по подоконнику. Она не помнила решительно ничего из своего прошлого, кроме того, что она – Маргерис, древняя богиня, заточенная в озере. Все эмоциональные связи с внешним миром, если таковые и существовали, были оборваны. Однако она явственно ощущала потоки силы, пульсирующими волнами набегающие из самого нутра, и то, как податливо откликается на их призывы все окружающее ее пространство. Стремление вырваться, наконец, из своих оков, вызывало в ней почти стихийное буйство эмоций, которые ей удавалось подавить благодаря ни с чем не сравнимому самоконтролю. Она не знала, что это за место, и не могла быть уверена ни в собственной безопасности, ни в том, что за ней никто не наблюдает. И потому размышление вслух, как логичный механизм самоопределения, был ей тут же отвергнут.

Медленно обернувшись, она прошлась по залу. Он был небольшим, восьмиугольным, с неравными сторонами – срезанные углы квадрата как раз и давали эти лишние грани. Три стены были прорезаны окнами: та, что осталась за спиной, и две боковые. Окна на них, не в пример центральному, были при стеклах и даже с весьма примечательным рисунком переплетов, призванных, очевидно, гармонировать с истертым тысячами ног рисунком пола. Это были разноцветные ромбы – бледно розовые и изумрудные на окнах, красно-коричневые и охристые на полу. Маргерис прошлась по залу, и звонкая поступь ее шагов эхом разошлась в окружающем пространстве, стремясь перелиться сквозь раскрытые окна наружу. У окна справа, там, где мгновение назад танцевала исчезнувшая балерина, Маргерис остановилась, ловя в мутном полупрозрачном стекле свое отражение. Высокая, стройная, с абсолютно белой, словно у тех камней на поле, кожей, короткими черными волосами и такими же черными глазами, в которых не было видно зрачков. Длинное черное платье, выпущенное от талии мягкими складками, облегало ее тело, полностью скрывая руки до самых пальцев и оставляя открытыми лишь шею и кончики остроносых туфель. Маргерис провела пальцами по щеке, внимательно следя за отражением. Ее тело виделось ей прекрасной утонченной вазой, кажущейся хрупким произведением искусства, которую кто-то по иронии заполнил самым настоящим ядом.

Она отвернулась, решив, что большего о себе ей знать не нужно, и направилась к винтовой лестнице, обозначившейся на четвертой стороне башни. Спускаясь по ветхим ступеням, Маргерис обнаружила, что прекрасно видит в темноте, и кольца под факелы совершенно не огорчают ее ни своим пустующим видом, ни повисшей на них лохмотьями паутиной.

Когда, наконец, Маргерис покинула башню, солнце уже успело преодолеть значительное расстояние на небосклоне. Это было странно. Хотя, что может быть страннее разбросанных по полю камней и одиноко возвышающейся над ними башни? Бросив стремительно убегающему светилу укоризненный взгляд, Маргерис задумчиво побродила между белыми глыбами, айсбергами вырастающими над землей. Но ни внимательное изучение их вида и расположения, ни поглаживание морщинистой, испещренной сколами, поверхности с вкраплением прозрачных, блестящих, будто слюда, примесей, не принесло ожидаемого результата. Из всей этой ситуации Маргерис сделала один важный вывод – кто-то очень сильный и властный, способный предугадывать ее действия и, возможно, даже читающий ее мысли, играет с ней, предлагая решить эту кажущуюся бессмысленной головоломку. И, лишь найдя ответ, она сможет выбраться отсюда. Что ж, вызов принят.

Однако, как же наскучили эти немые камни! Маргерис закрывает глаза, пространство взволнованно пульсирует и меняется.

[1] И. А. Бродский. «Натюрморт».

Глава 2. Гроу и Ко

Путь до Даэтри получался несколько замысловатым. Конечно, можно было воспользоваться порталом или картой и… все испортить. Марджери стояла у окна в коридоре вагона, глядя на быстро меняющийся рельеф. Это действие несколько успокаивало. Особенно если забыть о том, что с Белой ветки им пришлось пересесть на Серую, оттуда на Бирюзовую и только после на Зеленую. И все это время Мардж приходилось следить за всеми членами своего маленького «десанта», ибо Ника с Кэт постоянно норовили помериться интеллектом, Лиа периодически пропадала где-то «в облаках», Роберт и Лэнс вообще вели себя так, будто впервые видят Великую Железную Дорогу… ах, да, они и правда видят ее впервые… Мардж тяжело вздохнула.

Роберт прежде никогда не покидал Фар-хо-ни, а Лэнс вообще был в этом отношении сущим младенцем. Каэлин удалось выудить его из Загранска (где он был простым русским Женей, к которому, что неудивительно, прилагался еще и рыжий кот), упрямства ей не занимать. Кстати, кот тоже отправился штурмовать Даэтри… И, в довершение всего, «десанту Мардж» довелось пережить несколько инфарктов при внезапных появлениях аффальдов, которые теперь неотступно следовали за ними. Обычно они были невидимы, но иногда их мрачные тени выглядывали ни с того ни с сего в самых неожиданных местах. Мардж даже казалось, и Ника разделяла ее мнение, что они, будучи подлыми даффи по своему происхождению и сути, специально делали свое появление настолько драматичным, дабы вызвать в бедных шахе приступ икоты и заикания. Сквозь их черные лица не было видно злорадных улыбок, но у Мардж были все основания предполагать их наличие.

По прибытию в Даэтри предстояло первым делом найти приличное жилье, и Мардж присмотрела неплохой домик недалеко от берега Ра-моа, во второй линии. Первый этаж можно было отдать под приемную и рабочий кабинет. На втором располагалось несколько комнат, достаточных, чтобы разместить всех. По легенде целью приезда в Даэтри было открытие небольшого агентства частного сыска. Это позволило бы шахе незаметно заниматься своим делом, не вызывая лишних подозрений. Да, наверное, пришлось бы расследовать парочку ненужных дел, но это уже, как говорится, «издержки производства». Чтобы получить доступ к делу предполагаемой Дары Мардж сплела замечательную историю о том, что неизвестная девушка, найденная в озере, могла оказаться сестрой ее клиентки, и конторе «Гроу и ко» предстояло проверить эту теорию. Что ж… не так уж далеко от сути.

Имена шахе, да и вообще правда об их существовании, были никому не известны, поэтому беспокоиться о том, что кто-либо догадается о настоящей причине их появления здесь, не стоило. Однако Мардж не представляла с чем им придется столкнуться, с какой степенью защиты «тайны» и с какими врагами. Поэтому варианты отхода были продуманы заранее. Проще всего, разумеется, было воспользоваться картами. Но было еще несколько порталов в самом Даэтри, однако их местоположение еще предстояло обнаружить. Впрочем, Марджери не думала отметать этот вариант насовсем. Железная дорога, естественно, исключалась. Ее в любом случае заблокируют первой.

Покончив с размышлениями, Мардж решила проверить своих спартанцев. Проходя мимо купе Лиа, она с удивлением обнаружила, что та мирно беседует с одной из аффальд, Федорой, которую Орриан поставил главной. Задрав ноги по-турецки, они тихонько переговаривались о чем-то непонятном. Что могло быть общего у них? Хотя, зная Лиа… Мардж не смогла удержать лицо от удивленного выражения, и Федора, обернувшись, послала ей долгий неопределённый взгляд. Мардж, хоть и была Наблюдателем, все же не смогла прийти к однозначному мнению о том, что в нем превалировало – скрытая угроза или простой интерес… Лиа, между тем, не обратила на Мардж почти никакого внимания, взглянув на нее лишь мельком.

В следующем купе Кая и Лэнс, сидя напротив Роберта с Никой, забавно комментировали газеты, которые раздавались на всех станциях по пути следования поезда. Мардж застала их в момент любования друг другом. Над этой семейной идиллией болтал своим рыжим опахалом Жорж, которого Кая поместила на верхнюю полку. Ему такое местоположение было по душе – наблюдательский пункт высшего уровня. Ника, поймавшая на себе взгляд Роберта, которому тоже явно хотелось хоть капельку той романтики, что так и сочилась из парочки напротив, тихонько сползла по стенке, прикрывая лицо газетой и будто бы усиленно погружаясь в чтение. Роберт выглядел подавлено, и Мардж решила вмешаться.

- Роберт! Ты мне не поможешь? – спросила она, повиснув в проеме.

- Конечно… – он встал, отрывая от Ники свой печальный взгляд, и покорно поплелся вслед Марджери.

Без зазрения совести она попросила Роберта совершить пару совершенно ненужных ей манипуляций – переместить багаж с нижней полки на верхнюю и наоборот, между делом спросив:

- Как там у вас с Никой дела?

Роберт вздохнул.

- Она сильно изменилась.

Он сел, казалось бы даже обрадованный тем, что может хоть с кем-то это обсудить. О багаже тут же забыли.

- Я никогда… никогда не видел ее такой, и даже не мог представить, что она может так себя вести. Кажется, она до сих не простила меня. И…

- Что?

- Все, кто выжил после той эпидемии, стали прежними. Все, кроме нее…

- Роберт… – Мардж наставнически возложила руку ему на плечо, – некоторым приходится пройти более сложный путь… Ты же понимаешь, что она не такая, как все в вашем селении.

- Мне от этого не легче.

- Но ведь вы вместе сейчас?

- Ну, как сказать… помолвку она разорвала еще тогда. А сейчас между нами что-то странное.

- Ты делал ей предложение снова?

- Конечно. Сразу после того, как она вернулась.

- И?

- И семь раз она мне уже отказала.

- Что-то подсказывает мне, что восьмой раз будет счастливым! – уверенно заявила Марджери. – Не теряй надежду, ей просто нужно время. Ты прожил одну жизнь, а она две. Все не так просто.

- Ты говоришь это как Наблюдатель? – с надеждой спросил Роберт.

- Да, Роберт. Я вижу это совершенно точно.

- И сколько ей нужно времени по-твоему?

- Ну, здесь много факторов… Возможно, что-то внешнее подтолкнет ее к принятию правильного решения, а, может быть, и нет. Чтобы снова начать тебе доверять она должна как следует почувствовать твою поддержку.

- Знаешь, она словно тень в моей руке. Вроде ты видишь, что она точно есть… но ты не чувствуешь ее, и тебе не под силу ее удержать.

Мардж усмехнулась.

- Никаэль у нас скорее минное поле, Роберт, чем хрупкая тень. И я чувствую, что мы с тобой еще не раз подорвемся, прежде чем доберемся до финиша!

- Это весьма оптимистичное заявление… – заметил Роберт, понуро улыбнувшись.

Мардж пожала плечами.

- Отступать смысла все равно нет.

Он согласился.

***

В первые два дня по прибытию в Даэтри все шло по плану. Если, конечно, не считать странного ощущения, преследовавшего всех шахе, что за ними пристально наблюдают. Однако пока проверить это не было никакой возможности. И подозрительные люди, якобы то и дело провожающие их взглядами, скоро исчезали в переулках, так и не опознанные.

Путаясь в узких кривых улочках и ругаясь, сотрудники «Гроу и ко» все же отыскали дом на улице Зевенса, 43/б. Это оказалось непросто, особенно с багажом, собранным женской половиной группы, к которому прилагалась мяукающая и рычащая клетка, периодически пытавшаяся «сделать ноги». «Никто не будет любить тебя так, как я!» – орала Кая, и клетка на время откладывала свои попытки к бегству, видимо взвешивая все за и против.

Изрядно потрепанные путешествием, будущие сыщики, наконец, вздохнули спокойно, толпясь на узком крыльце своего нового дома. Он оказался довольно симпатичной наружности – двухэтажный с остекленной верандой на первом этаже, откуда открывался чудный вид на море в прозоре между домами, и большими окнами, а также ажурными балкончиками и массой лепнины, навешанной на фасады где можно и нельзя. Под высокой крышей скрывался чердак, вполне подошедший бы для роли тайного кладохранилища. Пока же об этой возможности ведали лишь местные голуби, следы пребывания которых можно было обнаружить без особых усилий.

Некоторое время ушло на оформление документов аренды, а также на подачу объявлений и крепление вывески над парадной дверью, но с этим Роберт и Лэнс справились довольно браво. Пришлось также установить некоторые правила в отношениях с возрожденными даффи, как ни крути, но их негаданное появление могло не только спугнуть всех возможных клиентов, но и в принципе раскрыть всю миссию. Благо Федора оказалась умной и вполне контактной аффальдой, с ней Марджери удалось договориться. Правда ей совсем не нравились их ночные посиделки с Лиа, к которым периодически присоединялись другие возрожденные даффи. Но Лиа умела находить странных друзей, и поэтому Мардж, скрепя сердце, молчала. И пока местные жители с опаской заглядывали им в окна, не решаясь зайти, а реклама медленно, но верно, пускала свои извилистые корни в местную среду, Мардж перешла к следующему этапу.

Взяв с собой Роберта, она отправилась в отделение полиции. Здесь ее участливо выслушали, предложив подождать следователя, занимавшегося делом утопленницы из Центрального парка. Мардж с Робертом удобно устроились на креслах в холле, разглядывая пеструю публику. Долго ждать им не пришлось, вскоре их пригласили в небольшой кабинет, обставленный скромно, но со вкусом. Инспектор пришел на удивление скоро. Он оказался высоким, светловолосым и довольно молодым, Мардж прикинула, что по возрасту он чуть старше Роберта. Все в нем светилось участливостью и добродушием, и Мардж даже повелась бы на это, если бы нечто странное не почудилось ей в его серых глазах.

- Добрый день! – произнес он с улыбкой, протягивая руку Марджери. – Меня зовут Клод Дангри. Я начальник этого отделения. Мне сказали, что вы, возможно, знаете жертву последнего убийства. Это дело приоритетное, поэтому я лично его курирую.

- Да. Совершенно… – руки их сомкнулись, и Мардж оборвала фразу на полуслове. Улыбки стекли с лиц обоих, рукопожатие явно затянулось, но ни один, ни другой не спешили его разрывать, – верно, – закончила Мардж, высвобождая свою руку. – Здравствуй, Алеф.

Он убрал руки за спину, глядя на нее с чуть запрокинутой головой, вся приветливость мигом испарилась, и теперь Марджери точно знала, что такого странного было в его глазах. Алеф был мирройем, а еще он был «тем самым» Алефом. Марго, или Маргерис, как она теперь себя называла, оказалась еще опасней, чем Мардж могла предположить. В первый раз она действовала одна. Но теперь…

- Наблюдатель, – он слегка кивнул ей, переведя острый взгляд за ее спину, где темными тенями моргнули очертания двух аффальдов. Ситуация становилась все напряженней.

- Как нехорошо начинать отношения со лжи, Алеф, – укоризненно протянула Мардж. – Что бы сказала на это Лило?

Глаза Алефа сверкнули недобрым огнем, Мардж почти почувствовала, как он стиснул зубы.

- Хорошо, – согласился он, расслабляя плечи. Лицо его теперь стало совершенно спокойно. – Ты знаешь кто я, я знаю кто ты. Дальнейшее притворство лишено смысла. Теперь нам предстоит обсудить, что мы будем с этим делать.

- Ты знаешь кто такие аффальды, Алеф?

- Разумеется, – он кивнул, сохраняя хладнокровное выражение. – Обидно думать, что ты предполагаешь, будто я плохо подготовлен к своей миссии.

- Но увидеть меня здесь ты явно не ожидал, так?

- Соглашусь. Вместо тебя могла быть другая. Выбор невелик, но все же это могла быть Фиалетт или Грейс.

- Теперь обидно мне.

- О, не стоит, – он пожал плечами. – Твое приглашение на этот спектакль в этом случае было бы персональным.

Мардж задумалась. Орриан был прав, Даэтри – ловушка.

- Хорошо, Алеф. Но вернемся к моему вопросу. Ты знаешь, что даже двое аффальдов способны уничтожить всех мирройев до одного, сколько бы вас ни было.

- И что на это скажет Лило? – саркастически заметил Алеф. – Неужели ты поведаешь ей историю о том, как совершенно случайно убила любовь всей ее жизни?

- Если выбирать между твоей и моей жизнью… – она пожала плечами.

- Это невыгодно для тебя. На мое место придут сотни других. А с ними ты вряд ли сумеешь договориться.

- Договориться? – оживилась Мардж. – Так, значит, соглашение?

Алеф кивнул.

- Не вижу иного выхода из сложившейся ситуации. Но это должно быть взаимовыгодное соглашение. Мы все связаны по рукам и ногам обстоятельствами, в которых оказались.

Мардж прочла между этих строк преимущество для себя. Лило важна для Алефа, возможно, больше всего на свете, но пока он не готов рисковать всем. Ведь еще как минимум лет триста он должен исправно служить своему народу и Мастеру. И то, и другое обстоятельство, вероятно, и послужило причиной того, что именно он оказался здесь главным.

- Скажу сразу, – продолжал он, – к убийствам в Даэтри мы не имеем никакого отношения.

- Не вижу логики… – озадаченно протянула Мардж.

- Как есть… Мы прибыли сюда уже после того, как все случилось. Но меня это мало волнует. Моя задача в другом.

Мардж и Роберт переглянулись.

- Полагаю, ты должен не позволить нам покинуть этот город? – предположила Мардж.

- Именно так.

- Для чего?

- Этого я не знаю.

- Что ж, вот мое первое условие, – подумав, заявила Мардж. – Ни ты, ни твои люди не посмеете применять свои способности на ком-либо из нас.

- Ну, с этим я спорить не стану. Это указание я уже получил от Мастера. Да и к тому же, кто в здравом уме поднял бы руку на шахе? Мы чтим Кодекс.

- А что с остальным городом?

- Под полным нашем контролем.

Мардж ожидала чего-то подобного. Вот откуда эти подозрительные взгляды. Даэтри просто кишит мирройями.

- Ясно. Второе.

- Ну?

- Ты помогаешь мне с расследованием.

Алеф кивнул.

- А лучше не вмешиваешься в него. Я хочу все ресурсы этого отделения.

- Боюсь, я все-таки должен проявить свое участие. Будет весьма странно, если я останусь в стороне. Ты не находишь?

Мардж нетерпеливо вздохнула.

- Ну, хорошо.

- Что-то еще?

- Об этом разговоре никто не должен знать.

- Само собой, – согласился Алеф. – А теперь мое условие. Никто из вас не покинет Даэтри.

- Пока нам это и не нужно, – убежденно произнесла Мардж. – Но что ты будешь делать, Алеф, если от твоего решения будут зависеть наши жизни? И, соответственно, твое будущее с Лило? Сомневаюсь, что она простит тебе хоть одну смерть.

- Будем решать проблемы по мере их поступления, мисс Гроу, – официальным тоном заявил он и вновь приятно улыбнулся. – А теперь вы не хотели бы ознакомиться с материалами дела?

♦ 2 - Капризная принцесса

Солнце теперь высоко. И снова эти бесконечные холмы, правда теперь в них больше жизнерадостной зелени и, растворяясь на горизонте в бело-желтом мареве, они образуют вполне радующий душу умиротворяющий пейзаж. Маргерис стоит на длинной, извивающейся между холмов тропинке. И вновь тишина. И ни одной подсказки. Маргерис остается лишь идти вперед. Как знать, может, эта кривая приведет ее хоть к какому-то вразумительному предмету. Некоторое время она идет по тропе в одиночестве, молча внимая ритмичной мелодии убегающего вдаль рельефа. Но вдруг воздух прорезает звонкое «кхм». Маргерис останавливается, поворачиваясь влево, и взору ее предстает невысокая худенькая девушка, которая едва достает светлой макушкой ей до плеча. Сбившиеся волосы ее заплетены в два рожка, между которыми прикреплена чуть накренившаяся набок, очевидно для усиления эффекта, золотая корона, прямиком из детских мультфильмов. Да и сама девица стоит в весьма карикатурной позе – растопырив локти в стороны, она упирается кулачками в бока, и светло-бежевый плащ свисает с ее плеч этаким подобием крыльев. Лицо у нее миловидное и одновременно серьезное, в нахмуренных бровях и чуть сжатых губках читается напуская капризность, а вот глаза, серые и совершенно взрослые, полны опасности. Одета она в белую блузу и темно-зеленые облегающие брюки, заправленные в бежевые сапожки со шпорами.

Маргерис молча взирает на это худосочное безобразие, даже не изволив удивиться, чем заметно огорчает нежданную гостью.

- Ты кто? – просто и коротко спрашивает Маргерис.

- Я… – начинает незнакомка, а затем, видимо, вспоминая о том, что весь ее внешний вид как бы и есть ответ на этот вопрос, капризным тоном заявляет: – Я принцесса!

Маргерис переводит взгляд на ее карикатурную корону, и бровь ее насмешливо ползет вверх.

- Допустим. И что дальше?

Оторопев от непробиваемости этой черной леди, «принцесса» уже совершенно натурально опускает плечи, и руки, сжатые в кулаки, расслабляются, автоматически спасаясь бегством в карманах.

- Я решила тебе компанию составить. Вижу… тебе тут одной не по себе, – находится она. – Хаос не лучшее место для одиночества, здесь можно запросто сойти с ума.

«Хаос». Значит, она находится в Хаосе. Маргерис думает не дольше секунды.

- Ты миррой, – безапелляционно заявляет она, и чуть склоняет голову на бок, изучая вытянувшееся лицо самозванки, а затем добавляет: – Мне известно все о вашей расе. Как тебя зовут?

«Принцесса» вдруг расплывается в добродушной улыбочке, презабавно и по-детски мило хлопая длинными ресницами.

- А как ты думаешь?

- Я ведь сказала – я знаю о вас все.

Маргерис действительно задумалась на мгновение. Мирройи больше всего на свете стремятся получить от Терроса имя, чтобы стать его полноправной частью, а не изгнанниками, и то, что девица пытается вот так незатейливо потребовать этого от нее, говорит о том, что ей кажется, будто Маргерис этими полномочиями обладает. Однако даже если и так, «принцесса» не должна догадаться о том, что самой Маргерис это неизвестно, и она решительно произносит:

– А теперь сбрось личину.

Девушка недовольно хмурится, но все же, смирившись с неудачей, резким порывистым движением скидывает плащ на землю и туда же отправляет предмет гордости правящего класса – золотую корону.

- И все? – удивляется Маргерис.

- Все! – «принцесса» складывает руки на груди и теперь с видом заключенного, надменно обещающего надсмотрщику не выдать ни одной из своих тайн, саркастично спрашивает: – А ты чего хотела видеть? Острые уши, может быть, хвост?

Маргерис улыбается, хищно, довольно. И улыбка эта не предвещает ничего хорошего.

- Мирройи принимают тот образ, который считают наиболее подходящим для своей жертвы, тот, который она, как им кажется, подсознательно ассоциирует с собой. Какое отношение это… – она ткнула пальцем в поблескивающий на солнце драгоценный предмет на плаще, – … имеет ко мне?

- Это из мультика про капризную принцессу! – возопила разоблаченная, а затем, успокоившись, пояснила: – Была тут одна такая, тоже думала, что она вся из себя отрицательная, а на деле оказалась положительная.

- Это я-то положительная? – рассмеялась Маргерис и, протянув руку, призвала из-под земли таившиеся в ней силы.

С искореженным ужасом лицом бывшая «принцесса» наблюдала, как, разрывая почву, на поверхность тянутся склизкие щупальца, а вслед за ними сотни светящихся синих и желтых глаз щурятся на солнце, которое теперь, кажется, начинает меркнуть, близкое к помешательству, или хотя бы к обмороку.

- Все, все, я поняла! – вскричала девушка. – Усвоила! Ты очень страшная и очень злая! Умоляю, только убери их! Смрагды обожают лакомиться мирройями!

Маргерис опускает руку, и чудища перестают портить пейзаж, а светило радостно возвращает себе прежнюю яркость.

- Он… – девушка запинается, глядя куда-то за спину Маргерис. – Я… я тебя недооценила.

Но теперь поздно. Маргерис цепляется за это брошенное в страхе слово и закрывает глаза, привлекая свою способность различать сущности. Напротив нее светится флуоресцентным фиолетовым пятно, что назвало себя «принцессой», а за спиной… Маргерис оборачивается, и почти весь горизонт озаряется молниеобразными искрами, и вскоре гаснет. Открывая глаза, Маргерис молча вглядывается в теперь непрерывные линии холмов.

- Ладно, мне пора! – срывается почти на визг девица и исчезает, воспользовавшись секундным замешательством Маргерис.

А ей остается продолжить свой путь, размышляя о том, что она, по всей видимости, имеет какое-то отношение к Терросу, хотя все ее существо словно соткано из Хаоса, ведь он так легко отзывается по первому ее призыву. Как такое возможно?

Глава 3. Абонемент вечной библиотеки

Мойра подрезала розы. Картина эта была столь чудна, что вполне стоила бы кисти кого-нибудь из прерафаэлитов. Тихо журчала вода в фонтане, и несколько нежных розоватых лепестков кружились по поверхности воды, подхваченные мерными волнами. Сквозь далекий остекленный купол оранжереи струился вниз бледно-голубой свет, он мягко обволакивал Мойру с ног до головы, делая ее лицо похожим на луну. Срезав очередной отцветший бутон, хранительница Сабрелиума подняла голову.

- Я думала ты придешь раньше.

- Думала, думала… – раздался раздраженный голос Моры, выплывающей из тени. – Могла бы и сама проявить инициативу!

- Хм… – Мойра усмехнулась. – В Нортарге мрачновато. Не люблю черный цвет, – меланхолично заявила она, отворачиваясь.

- Ну, да, а то у тебя здесь красота и благолепие… – заметила Мора, окидывая взглядом полусонное царство Мойры. – Больше похоже на склеп. Только не обижайся, а то мне еще этого не хватало.

- И не подумаю. Это и есть склеп, – улыбнулась хранительница. – Царство тишины и покоя.

- И тебе никогда не бывает здесь скучно?

- Скучно? В такой-то компании? – удивилась Мойра, видимо, подразумевая масштабы хранившихся в ее библиотеке книг, а, быть может, своего рыцаря (правда Мора никогда не слышала, чтобы он говорил) или, на худой конец, Повелителя Хаоса. Кто знает, может статься, он иногда захаживает к ней на чашечку яда… ой, т.е. чая.

«Это она о себе?» – пронеслось в голове Моры последним. Всем бы такую самоуверенность…

- Хорошо… сдаюсь. Ты в персональном раю, Мойра, и я бы с удовольствием пропела тебе дифирамбы, но мне срочно нужна твоя помощь!

- Нет.

- В смысле, нет?

- Нет. Н. Е. Т, – произнесла Мойра. – Я не стану помогать тебе с Марго, – пояснила она, но судя по опешившему виду тени этого оказалось недостаточно. – Это ее дело, Мора. Я не могу вмешиваться. Не имею права. Понимаешь?

- Вообще не понимаю! – вскипела Мора, начиная то чернеть, то бледнеть.

- Это ее война. Она сама должна пройти этот путь. Ты думаешь, если бы ей так нужна была твоя помощь, Нейшо отправил бы ее одну?

- Да вы с ним сговорились, точно!

- Ну, не без этого, – согласилась Мойра. – Я верю ему. Он мудр, и нам не понять всего величия его замысла.

- Даже если ты сама пострадаешь от ее рук? – ехидно спросила Мора.

- Откуда такие предположения?

- Уж больно много в твоей библиотеке знаний, о которых лучше бы никто не знал. А так, вырвал страницу и готово! Я же сама лично подправила одну из них, или ты уже забыла?

- Конечно, нет. Это был исключительный случай.

- Исключительный случай! – передразнила Мора, и с досады сжала кулаки. – Кстати, как там… Венго?

- А что ему сделается? – удивилась Мойра. – Он возвращен на свое место. К тому же, нашего врага совершенно не волнует Венго. Ему, то есть, ей, теперь нужен Балерндир. Истинный меч Орвара. Венго по сравнению с ним игрушка.

- Ей? Ты сказала ей? – прищурилась Мора.

- Да. Я говорю о Руди. Она не Сарфарвалла, Мора. Я думала все это понимают.

- И кто же она?

Мойра вздохнула.

- Нашей планетой мир не ограничен. И там, за звездами, идет настоящая война за влияние. Полагаю, это так. И Руди лишь один из воинов, противостоящих предкам эйдов. Но она принесет нашу планету на блюдечке своему повелителю.

- Почему ты говоришь это только сейчас?

- Потому что теперь самое время.

- Значит… значит она пытается достать Балерндир? Но… она не получит его пока жив Орриан… или Марго… Вот для чего она ей нужна?

- Не только для этого, Мора. Марго сама по себе мощнейшее оружие, Руди хочет заполучить все.

Мора со злостью сжала воздух скрюченными пальцами.

– Знаешь, Мойра, я буду приходить к тебе каждый день и докладывать насколько близко к Сабрелиуму добежали воды озера Атро, и как скоро оно пожрет все, что ты так долго собирала! – добавила она, расплываясь в тени.

- Замечательно! – бросила ей вдогонку Мойра. – Я обновлю твой абонемент!

Затем она вздохнула, опустив лицо и задумчиво глядя на скукоженный бутон белой розы, послушно лежавший на ее ладони, будто была Гамлетом, держащим в руках череп бедного Йорика. Если бы мы только знали, о чем она думала в этот момент.

♦ 3 - Даффи и смерть

Холмы сменились горами, и воздух, пропитанный влагой, оседает на плечах и лице словно замедленный дождь – тысячами крупинок влаги. Маргерис стоит на вершине горы, откуда словно на ладони видны две реки, две армии, два дракона – белый и черный, готовые сойтись в убийственной схватке. Боль отдается в груди тянущимися переливами, она растекается по венам, пробираясь в самые потаенные уголки души. Но что заставляет ее чувствовать это?

Маргерис спускается со своей наблюдательной площадки и призраком, который никто не в силах увидеть, проходит между рядами воинов, решительно направляясь в стан черных.

Палаточный городок оживлен, все готовятся к предстоящей битве, начищая до блеска оружие, проверяя снаряжение и ободряя себя патриотичными песнями. Маргерис, словно завороженная, идет в палатку военачальника. Она сама не знает, что именно влечет ее туда.

У стола, на котором разбросаны карты и глиняные фигурки, обозначающие войска, собрались трое. Слева, сложив руки на груди, Маргерис видит воина с бритыми висками и заплетенными в тугую косу длинными, отливающими медью, волосами. Он еще очень молод и не в меру горяч. Странно, что он находится здесь, в совете. Справа длинноволосый брюнет, он выглядит старше и куда серьезнее, его внушительного размаха плечи покачиваются из стороны в сторону, словно он обдумывает сложное решение. В центре, спиной к Маргерис, стоит человек, которого она считает главным. Ради него она пришла сюда, но она пока не знает зачем. Маргерис подходит все ближе, и вдруг он оборачивается, а затем удивленно и настороженно начинает ловить рукой воздух.

- Кто ты?

Маргерис смотрит на его красивое лицо с правильными чертами и вглядывающиеся в пустоту пытливые глаза. Его темные волосы коротко стрижены, он облечен в черные доспехи, облегающие его тело так плотно, словно они сотканы из ткани, а не из металла, но Маргерис сомневается в этом. Что-то странное влечет ее именно к ним. Что-то родственное, что-то знакомое, что-то невероятно близкое. Будто материал, из которого они отлиты, взят из глубины ее сути, из облака ее силы и могущества. Маргерис являет себя. Все, кроме предводителя, хватаются за оружие. Он же поднимает ладонь, и его соратники, нехотя, выпускают мечи из рук, окидывая Маргерис недоверчивыми взглядами.

- Кто ты? – вновь спрашивает он, и, не дождавшись ответа, представляется сам. – Я Орриан, принц Нортарга. Это Эрвин, – он указывает направо, – мой брат, и Зордак, мой советник. А ты? Дриада? – пытается угадать он, но Маргерис молчит. – Фея?

- Холодно, – произносит оскорбленная Маргерис. Тьма внутри нее неприязненно вздрагивает. – Неужели я похожа на фею?

- Пифия? Прорицательница? Маг? – не теряется принц.

Маргерис отрицательно качает головой.

- Богиня?

Маргерис молчит, и Орриан внимательно следит за движением ее лица.

- Не ходи в эту битву, даффи, – слова сами слетают с ее губ. – Смерть уже тянет к тебе свои руки. Я вижу это так же четко, как тебя сейчас. Эта война началась со смерти одного принца, но закончится смертью другого. Ты умрешь. Он будет отомщен, а ты нет. Проклятье Демавро – твое проклятье. И твоя голова полетит с плеч, как в той… страшной песне, которую я… никак… не могу вспомнить. «Занес топор немой палач»… и…

- Кто бы ты ни была… – прерывает ее Орриан, – я не верю в проклятье Демавро. В этой битве будет много смертей. И я не отправлюсь в лабиринты Тени просто так! – заверяет ее Орриан. – Победа будет за нами.

- Победа будет, но ты умрешь.

В этот момент полог палатки приоткрывается, и в светлом треугольнике появляется курчавая голова темноволосой невысокой девушки.

- Орри! – она останавливается, замечая Маргерис, и изумленно замолкает.

- Это моя сестра, Федора, – представляет ее Орриан.

- Ведьма! – отрезает Маргерис, впиваясь в пришедшую взглядом.

Какую страшную непонятную ярость она чувствует к ней.

- Нет… я… Орриан станет королем, – вдруг решительно произносит Федора.

Эта фраза звучит ответом на незаданный вопрос, на неясное подозрение. Как быстро она прочла мысли Маргерис… Значит, что-то и правда не чисто в этой истории.

– Он станет королем, – уверенно повторяет Федора.

Теперь настала очередь Эрвина бросить на сестру тяжелый взгляд. Орриан – второй сын, старший, Вигге, уже сидит на троне после добровольного отказа отца.

- Правда? – Маргерис выпускает саркастическую улыбку. – Я чувствую запах корши. Что ты скажешь на это?

Лицо Федоры растерянно вытягивается, но Орриан отчего-то спешит ей на помощь.

- Это яд, которым мы натираем стрелы.

Маргерис мгновенно поворачивается к Орриану, и лицо его слегка дергается под напором ее насквозь черных глаз.

- И в сочетании с ирвицей дает весьма интересный эффект, – вслух размышляет она, а затем вновь возвращает свой взгляд Федоре, – зелье беспамятства, не так ли?

- Н-н-нет… – пытается оправдаться Федора, – у меня с собой всегда много трав…

Эрвин и Зордак смотрят на всю эту ситуацию с нескрываемым раздражением и подозрением. Маргерис делает шаг навстречу Орриану и рукой проводит над его плечом. Черные плетения доспехов вмиг отзываются переливистой рябью, и Маргерис смотрит Орриану прямо в глаза.

- Ты меня слышал, даффи.

Она исчезает, и в руке Орриана, выброшенной в ее сторону остается лишь пустота.

Глава 4. Тайна, покрытая палантином

Дела обстояли достаточно мрачно для того, чтобы Марджери выдавала не менее двух судорожных вздохов каждые пять минут. Вся группа, собравшись за большим круглым столом в столовой на первом этаже, хмуро изучала материалы дела. Из них следовало, что всего к настоящему моменту за последние четыре месяца с сентября по январь кладбище Даэтри пополнилось шестью свежими могилами невинно убиенных. Между жертвами, казалось, не было ничего общего. Они имели совершенно разную наружность, пол, вес, род деятельности… В первые два месяца это вообще были разные дела, пока не появилась третья жертва с идентичными смертельными травмами.

Пока же все, что их объединяло, можно было свести к двум пунктам. Первое – накануне смерти каждая из жертв имела несчастье поучаствовать в конфликте. Масштабы трагедий здесь разнились. Например, первая убитая, Лесли, вечером поссорилась со своим женихом, а утром ее тело нашли в проливе Ра-моа. Конечно, несчастный бывший будущий супруг тут же был посажен за решетку. Вторая жертва, миссис Филлс, днем неудачно пошутила над коллегой, наступив на настолько больную мозоль, что сотрудница едва не свела счеты с жизнью. Тем не менее, попрощаться с ней пришлось лишь миссис Филлс. Ее тело обнаружили на берегу следующим утром на тропинке, ведущей в центральный парк. А после загадочной смерти Джона Феркинсона, найденного буквально в двухстах метрах от места второго убийства, дела объединили. В ночь перед своей безвременной кончиной Джон устроил пьяный дебош в баре «Кривой Хельги» в нескольких кварталах от места своего отбытия в мир иной. Еще через месяц уже на самой аллее, ведущей к парку, был найден труп Огюста Бойля, швейцара из отеля «Браун», он, кажется, не открыл кому-то дверь. Пятой была «крошка» Боннель, девушка легкого поведения, непонятно каким образом забредшая в эту ухоженную часть города. Догадаться с кем она поссорилась прошлой ночью было не сложно. Ее тело лежало на траве в парке, и было обнаружено местными жителями, традиционно совершавшими утренние пробежки, и с того злополучного дня сменившими место дислокации. Это было весьма благоразумно, ибо последнее, шестое, тело неопознанной девушки было обнаружено в том же парке, в пруду. И второе – все жертвы были задушены голыми руками. Единственное, что во всей этой ситуации было условно положительным, так это то, что Даэтри присмирел в полном смысле этого слова. Даэтрийцы быстро сложили факты, заметив, что все убитые были так или иначе вовлечены в неприятные ссоры, имевшие последствия, и старались избегать подобных случаев. Никому не хотелось быть убитым за необдуманно брошенное слово. «Кара небес» пугала своей быстротой и наглядностью.

- Все выглядит так, будто что-то вылезло из моря и направилось прямиком в центральный парк, оставляя за собой кровавые следы… – загробным тоном высказала свою мысль Кая.

- Трупные следы, – поправила Ника. – И еще это было не просто что-то злое, а что-то мстящее. Никого не напоминает?

Мардж бросила на Каю задумчивый взгляд, сморщив лоб. В ее мысли была некая доля логики… Лиа поежилась, Ника и Роберт переглянулись, и он слегка сжал ее руку. Впрочем, Ника тут же освободила ее.

- Итак, что мы имеем… – произнесла Мардж. – Шесть задушенных людей. В жизни каждого из них накануне смерти произошло что-то плохое. И каждый из них каким-то образом очутился на пути нашего убийцы.

- Все эти места теперь обходят стороной, – добавил Лэнс. – Мы сегодня прогулялись с Робертом, пообщались с местными. Они сильно напуганы. Центральный парк вообще едва не обнесли запретительной лентой. Но днем там все равно ходят. И в основном это туристы, есть такой тип людей…

- Которые до чертиков любят быть напуганными! – продолжила Кая. – Этот отель, который был упомянут в газете, «Ллойс», кажется, он же славится тем, что в нем якобы обитает привидение!

- Да, и в самом Даэтри есть группа фанатиков, которые там чуть ли не тайные ритуалы устраивают по ее вызову, – подтвердил Лэнс.

- Ее? – переспросила Ника.

- Аэрель, – ответил Роберт. – Так они ее называют. Никто ее не видел. А если и видел, сведения весьма противоречивые.

- Не нравится мне все это… – вздохнула Мардж. – Очередной культ не пойми кого… – она взглянула на мужскую часть команды. – Вам предстоит заняться этой версией.

- Полевые работы? – оживился Лэнс.

- Ма-ардж! – возмутилась Кая, которой вовсе не хотелось в очередной раз вытаскивать одного из своих рыжих любимцев с того света.

- Что, Каэлин? – взгляд Наблюдателя невозмутимо уперся в нее.

- А вдруг они совсем чокнутые?

- Ну, друг друга же они не убивают, – попробовал вмешаться Роберт.

- С чего ты так уверен? – спросила Ника. – Может, это все вообще их рук дело? Или сотрудников этого отеля, чтобы привлечь побольше психов.

- С того, что тогда среди них не было бы Дары, – резонно заметил Роберт, и все замолчали.

- Роберт прав, – согласилась Мардж. – Это все… декорация. Нам, возможно, даже не стоит искать убийцу. Мы должны найти Дару. Но вам с Лэнсом все равно придется погрузиться в их среду, – обратилась она к Роберту. – Нам нужно собрать как можно больше сведений об этом мире. И к тому же, Каэлин, нас защищают аффальды.

- Но ты ведь можешь возвращаться в прошлое? – вдруг вспомнила Лиа.

- Да, если оно записано в книге-акролине, – уточнила Мардж. – И не то, чтобы в прошлое, скорее, в его проекцию.

- Жаль… – погрустнела Лиа. – Мы могли бы не мучиться так.

- А у тебя не было никаких видений относительно будущего? – с надеждой спросила Марджери.

Лиа покачала головой.

- Я уже давно ничего не вижу.

- Что ж… Не будем впадать в панику, мы с этим как-нибудь разберемся… – ободренно произнесла Марджери.

- Да уж, хорошенькая перспективка – быть сожранными непонятной тварью или просто подождать, пока мирройи не соберутся на свою «тризну». Для чего, интересно, они нас тут держат…? – добавила перчинки Ника.

***

В участок Марджери пошла одна. Алеф уже ждал ее, и полицейский в приемной, едва завидев, как она входит в заполненный людьми холл, тут же набрал соответствующий номер на внутреннем телефоне, а затем провел ее в кабинет начальника. Перед тем, как присесть в уютное кожаное кресло, Мардж с треском обрушила на стол тяжеленную папку.

- Могла бы и не возвращать, – пожал плечами Алеф. – Это копия.

- А я и не собиралась, – заявила Марджери, отыскивая нужную страницу. – Здесь сказано, что было совершено еще одно покушение, и жертва выжила.

- Да. Было, – Алеф спокойно смотрел куда-то сквозь жалюзи. – Но это тупик. Она ничего не помнит.

- Мне нужно с ней поговорить. И результаты осмотра.

- Будут.

- А почему их здесь нет?

Алеф лениво перевел на нее взгляд.

- Материалы в другом отделе. Я их читал. И говорю тебе – это ничего не даст. У девушки шоковое состояние. Врачи определили это как частичную амнезию. Травмирующие воспоминания полностью вытеснены из сознания.

- Значит, нужно их извлечь…

Алеф хмыкнул.

- Удачи. Она в программе по защите свидетелей. И ее охраняют так, словно она королева, а не простая художница.

- Художница?

- Ага. Жрица искусства, – усмехнулся Алеф, вновь простирая свой взор за стекло.

- И что, даже тебе не под силу проникнуть в ее память? – скептически протянула Мардж.

Алеф чуть нахмурился.

- До сих пор мне это было не нужно, – он обернулся к Марджери, и, подумав, добавил: – Вызовем ее на допрос. Дело на контроле СБД, кстати.

- Служба безопасности?

- Угу, страшные люди, – улыбнулся Алеф. – На самом деле очень мощная структура. И работает как часовой механизм.

- И еще нужно провести эксгумацию тела. Думаю, ты понимаешь о каком именно идет речь.

- Зачем? – удивился Алеф. – Так хочется самой увидеть разлагающийся труп?

- Во-первых, отчет составлен очень плохо.

- А во-вторых?

- А, во-вторых, да, я хочу его увидеть.

- Почему именно это тело?

- Смотрим пункт номер один.

- Ах, да, как я мог забыть… Твоя легенда… – Алеф махнул рукой. – Родственница усопшей просит опознать тело, – он бросил на Мардж пристальный взгляд. – Ты что и правда ее знала?

- Конечно нет, не говори ерунды, Алеф, – невозмутимо соврала Мардж. – Просто это единственное неопознанное тело. И очень, очень плохой отчет. В нем толком ничего нет. Как такое вообще могли допустить?

Алеф внимательно следил за всеми ее жестами. Осознание того, что он не может прочесть ее мысли, даже если бы Мастер ему это позволил, обидно жгло рассудок. Воистину неприступная крепость… При том, что заимствование энергии разума у самой шахе и тем более такой, как Мардж, во сто крат ценнее, чем у любого другого существа Пратэи. Это могло бы приблизить его к цели… Но, увы и ах, и отдалить одновременно. И Алеф чувствовал себя как волк, которому заблаговременно зашили рот, и посадили за праздничный стол.

- Ну, что ж… эксгумация, так эксгумация. Полагаю, никто не будет возражать.

- Полагаю, так, – кажется, от нее не укрылся этот хищный взгляд. – Алеф…

- М?

- А настоящий Клод Дангри… вообще существовал?

- Существовал, – с милой улыбкой ответил Алеф, и Мардж почувствовала холодок, пробежавшийся по ее спине.

- Существовал? В прошедшем роде? – уточнила она.

- Да. Правда, никто почему-то не помнит, как он выглядел на самом деле, – медленно протянул он.

- Любовь зла… – почти шепотом произнесла Марджери, вспоминая Лило и прикидывая, что в Даэтри теперь столько настоящих монстров, что эта Аэрель, будь она не ладна, – не самая большая их проблема.

Алеф же совершенно точно услышал ее слова, но предпочел пропустить их мимо ушей.

- Что предпочитаешь первым – живое тело или мертвое? – спросил он.

- Живое, – уверенно ответила Мардж.

- Хорошо. Будет тебе живое тело, – ответил Алеф, набирая чей-то номер. – Хотя, скорее, полуживое.

***

Посмотреть на «выжившую» собралась вся группа. Правда, в саму допросную Алеф пустил только Марджери. Остальные толпились у зеркала-окна. В замкнутом пространстве они провели как минимум пол часа, потому что жертва, опоздавшая на собственную смерть, по всей видимости, придерживалась этого правила повсеместно. Ника и Кая даже устроили собственные инсценировки в духе а-ля «Шерлок Холмс». Ватсоном, конечно, была Кая. Все-таки этот персонаж забавней. Вдвоем они обследовали мрачно-зеленые стены комнаты, находя в них то одни, то другие «улики». Вот здесь кто-то нервно курил, тут приложились чем-то липким, здесь кто-то рвал волосы у себя на голове, а тут нервно дышал в стекло.

- Это она! – воскликнула Лиа, прервав «веселье», и все дружно выстроились вдоль проема.

«Она» поразила всех и разом. По ту сторону, и по эту.

Ее звали Вита. Она приехала в город несколько месяцев назад. Мардж отметила, что это время фактически совпадает со временем, собственно, возникновения Даэтри. Почти сразу по приезду Виту включили в состав Гильдии Мастеров, предоставив ей площади для мастерской и право выставляться в местных галереях. Отбор в члены мастеров, видимо, был не так строг, или же Вита поразила их своими талантами. Кстати, небезынтересный факт – в Даэтри были строго запрещены любые формы искусства, не связанные с реализмом. Всю эту информацию, впрочем, «Марджери и ко» выяснили вовсе не со слов потерпевшей. Она-то как раз почти не сказала ни слова.

Вита явилась в участок в сопровождении офицера СБД. С первых минут стало очевидным, что между ними нечто большее, чем то, что должно было быть. Офицер Ульверсен практически не позволял даже смотреть в сторону своей подзащитной. Почти все время он сам отвечал на заданные вопросы. Наверное, в этом и был смысл, ведь девушка, по заключению экспертов, находилась в шоковом состоянии. Однако Марджери ужасно это не нравилось. Ей хотелось вывести всех на чистую воду, что оказалось не таким уж и простым делом.

Первое, что в Вите было необычным – ее внешний вид. Она была одета, конечно, по погоде – в январе в Даэтри все еще мрачно и ветрено, но отчего-то не пожелала раздеться в теплом отделении полиции. На ней было черное пальто свободного кроя, чуть зауженное книзу, с широким воротом, который она натягивала чуть ли не до подбородка. На шее тугим узлом был повязан синий палантин. Марджери было вполне понятно, что ей не хотелось выставлять напоказ следы насилия, но почему, даже находясь в помещении, она не снимала ни шапку, ни черные очки, - было не вполне очевидным.

Из того, что было открыто, Мардж сделала выводы о ее облике. Вита была среднего роста, слегка худощавого телосложения, но не сказать, чтобы оно было болезненным. У нее было правильной формы лицо с чуть заостренным подбородком, очень бледная кожа и длинные волнистые волосы, рыжевато-русые с золотым отливом. Верхняя губа, чуть больше нижней, свисала капелькой почти как у ребенка. Глаз Виты Марджери не видела.

Перед входом в допросную Алеф шепнул ей на ухо, что «выжившая» не так проста, как кажется. Алефу не удалось разглядеть ее разум, Вита оказалась «стеной», в буквальном смысле этого слова. По этой причине Алеф предложил Марджери опробовать на Вите свое фирменное рукопожатие, чем она и занялась, отбросив расспросы о потере Алефом своей чудесной способности на потом.

- Добрый день, Вита! – с улыбкой произнесла она, протягивая ей руку.

Потерпевшая, сидевшая в пол оборота к Марджери, на висящую перед ее лицом руку взглянула с легкой долей смущения, и не двинулась с места. Под грозным взглядом офицера Ульверсена, сидевшего справа от Виты со сложенными на груди руками, Мардж сконфуженно опустила ладонь, присаживаясь на свое место.

- Вам не жарко? – спросила она.

Вита снова промолчала. Алеф примостился слева от Марджери, напротив офицера СБД. Он выглядел абсолютно расслабленно, будто приготовился к приятному ужину, а не к допросу.

- Может, убавить градус? – она кивнула в сторону кондиционера.

- Не нужно, – отрезал офицер.

- Мистер Ульверсен, – как можно деликатней произнесла Марджери, глядя ему в глаза и попутно изучая шрам над его левой бровью, – при всем уважении к Службе Безопасности Даэтри, я разговариваю не с вами. Я хотела бы, чтобы мисс Бревис сама отвечала на вопросы.

- Я тоже много чего хочу, мисс Гроу, – хладнокровно отозвался он.

- Все в порядке, – вмешалась Вита, не поднимая глаз. – Ничего не нужно.

Марджери обернулась к ней. У Виты был очень приятный голос. Марджери тут же почувствовала странное – от звука этого голоса у нее засвербело в носу, будто она услышала голос матери, находясь в утробе. Совладав с собой, Марджери произнесла:

- Мисс Бревис… Вита, могу я называть вас так?

Потерпевшая кивнула, поправив воротник.

- Я понимаю вашу ситуацию, но мне придется задать вам несколько вопросов. Это очень важно. Мы пытаемся установить личность девушки… – она замялась, – которой повезло меньше, чем вам.

Вита едва приподняла взгляд, и Марджери заметила блеск ресниц под стеклами ее очков.

- Я слышала о ней.

- Хорошо… вы ведь недавно приехали сюда? В Даэтри, я имею в виду.

- Четыре месяца назад.

- Откуда вы родом?

- Она не обязана отвечать на все ваши вопросы, мисс Гроу, – вмешался офицер. – И это к делу не относится. Давайте ближе к сути.

Марджери начинал раздражать этот тип.

- Хорошо. Когда это произошло?

- Две недели назад, 12 декабря, – снова ответил за нее Ульверсен.

- Вы были в парке?

- Да, она была в парке в ту ночь.

- Вы что-нибудь помните?

- Она ничего не помнит. Прочтите протоколы, в конце концов! – рявкнул Ульверсен, взмахнув рукой. – Для чего весь этот фарс? Все есть в деле!

- Мистер Ульверсен! – не выдержала Мардж. – Вы мне очень мешаете!

- Так и вы мне, мисс Гроу, – ядовито произнес он. – Моя задача защитить свидетеля, а вы своими допросами не даете ей прийти в себя. Мы теряем время! Все, о чем вы спрашиваете, есть в деле!

- Если это произошло две недели назад, на вашей шее еще должны были остаться следы, Вита. Простите, но мне очень нужно их увидеть!

Вита неуверенно поднесла руку к замотанной шее, закачав головой. Ульверсен поднялся, пуская в сторону Мардж гневные взгляды.

- Все есть в отчете! – зло проговорил он, кладя Вите руку на плечо.

- Вы часто выходите ночью одна? – предприняла последнюю попытку Мардж, ей жизненно важно было увидеть реакцию потерпевшей.

- Пойдем.

Ульверсен помог Вите встать и вывел ее из допросной. Мардж так и не удалось разглядеть ее взгляд. Казалось, к этому вопросу она осталась безучастна. И вообще, единственное, что ее испугало – это предложение Мардж показать следы удушения.

- Мистер Ульверсен! – подал голос Алеф. – Вы не могли бы задержаться на пару минут?

- Жди меня за дверью, – коротко попросил он Виту, и Мардж заметила, как изменился тембр его голоса, стал заботливым и нежным. От чего он пытается ее защитить, если здесь, в участке, ей ничего не угрожает?

Ульверсен сел на прежнее место, уставившись на обоих «дознавателей» непробиваемым взглядом. «Ну, что?» – мысленно спросила Мардж Алефа. «Ничего», – с досадой ответил он. «Кто они такие!?». «И у меня ничего…» – внесла свою лепту огорчений Мардж.

- Насколько мне известно, вы не работаете над этим делом, почему вам поручили защиту мисс Бревис? – спросил Алеф.

- Откуда такие сведения, мистер Дангри? Это не ваш уровень допуска.

Алеф и Мардж переглянулись.

- Вы ведь понимаете, это дело приоритетное. Весь мой участок трудится денно и нощно в поисках убийцы.

Ульверсен злобно улыбнулся.

- Ну, конечно. Зная, как вы работаете, я могу быть уверен, что мои внуки таки постигнут эту тайну. Дело на контроле СБД. Просто не мешайте нам.

- И вы нам! – вставила Мардж. Ульверсен перевел на нее насмешливый взгляд. – Если мы будем сотрудничать друг с другом, дело пойдет намного быстрее!

- А вы, собственно, кто? – спросил он, прищурившись. – Я вас не знаю.

- Мисс Гроу – наш новый консультант, – ответил за нее Алеф.

- Ах, консультант… – издевательски протянул Ульверсен, – который и сам в Даэтри всего ничего? Не удивляйтесь, по вам видно, что вы приезжая. Может быть, вы обладаете какими-нибудь сверхспособностями, раз вас сразу же по прибытию взяли в консультанты полиции?

- Может быть, – спокойно заявила Мардж.

- Так вот, мисс Гроу, пока вы не заслужите моего доверия, я не стану даже и в уме предполагать сотрудничество с вами. И только попробуйте доставать мою подзащитную, мало не покажется!

- Я вас поняла, мистер Ульверсен.

- Хорошо, – он кивнул. – Один плюс в вашу копилку.

Затем он встал и вышел под взгляды двух испытавших разочарование в своих способностях особ.

- Что думаешь? – спросила Мардж.

- Думаю, плакала моя спокойная жизнь, – скучая, ответил Алеф. – И зачем ты только приехала? – он бросил на нее укоризненно улыбающийся взгляд.

- А я думаю, мы имеем дело с кем-то подобным мне, – произнесла Мардж едва не трагическим тоном.

Алеф оживился, выпрямившись на стуле.

- Знаешь, мне тоже пришла в голову эта мысль! Лишь некоторые существа Пратэи не поддаются влиянию мирройев – это аффальды, некоторые шахе, например, ты, обе королевы, и сама Сарфарвалла!

- Сарфарвалла? – в ужасе произнесла Мардж. – Ты… да я бы почувствовала, если бы это была она!

- Верно! – улыбнулся Алеф. – Но ты, наверное, не знаешь, поскольку никогда не бывала в мирах Хаоса, что Тень ради шутки периодически выбрасывает на свет так называемые слепки с Сарфарваллы, или даккуты. Обычно они обитают в Хаосе, но кто знает… что мешает им пересечь границу?

- И?

- Есть несколько видов таких ложных Сарфарвалл. Мне думается, что эта… – он указал рукой в сторону двери, – очень похожа на фокке. Ты заметила ее болезненный вид? И странности в поведении? Да, девушка пережила шок и все такое, но если бы это была обычная девушка…

- Не томи!

- Фокке отличаются «комплексом бога», из всех даккут, они более других уверены в своей истинности! И, кроме того, они страдают просто феерическим букетом различных заболеваний, от нервно-психических до физических различной степени тяжести. Бывают и уродства. Но эта, правда, красивая… – заметил Алеф, прищуриваясь.

- Не отвлекайся, Алеф!

- Так вот, в чем-то они на нее похожи. На Сарфарваллу. Например, у них могут открываться феноменальные дарования – различные таланты и сверхспособности, вроде телепатии или телекинеза, или тяга к творчеству… Мисс Бревис у нас художница, например. Порой им даже доступны некоторые формы трансформации пространства и времени и формирования реальности, но все это как бы недоразвито, что ли. Словом, если ты видишь «дефектную» Сарфарваллу с вероятностью в 99 % – это один из ее слепков.

- А что с Ульверсеном? Почему ты не можешь читать его?

- Фишка в том, что фокке умеют делиться своими способностями. Она не дура, Мардж. Я более чем уверен, что она все помнит, и прекрасно понимает, о чем речь. Судя по всему, у нее врожденная или приобретенная светобоязнь, поэтому она не может снять очки. Может, какие-нибудь другие расстройства. И еще она каким-то образом поняла кто мы. Иначе зачем ей защищать своего офицера? Я почувствовал, что кто-то блокирует меня, но это влияние извне.

- Почему бы ей не поведать нам о том, что случилось?

- А вот это главный вопрос! Теперь мне и самому не терпится узнать в чем там дело.

- И что она скрывает у себя на шее…?

- Да, я тоже заметил.

- Ты установишь за ними слежку?

- Можно, но она заметит. Вот в чем проблема.

- Значит, нам нужно наладить с ней контакт. Убедить ее с нами сотрудничать!

- Будем влиять на более слабое звено, – решил Алеф.

- Мне что пончики мистеру Ульверсену приносить на работу?

Алеф расхохотался.

- Попробуй! Он же агент тайной полиции! Если найдешь его «липовую» работу, он сделает вид, что не знает тебя! В лучшем случае. В худшем пристрелит, если ты его рассекретишь. Говорю же, СБД – мощная структура.

- Час от часу не легче… – вздохнула Мардж.

***

Пока Вита ждала Ульверсена в коридоре, пространным взглядом блуждая по стенам участка, к ней подошла Кая, решившаяся на шпионскую вылазку. Наблюдая за сценой допроса, она сразу поняла, что ничем хорошим это не кончится.

- Вы Вита? Вита Бревис? – приветливо спросила она.

Вита кивнула.

- Я видела ваши работы! – Кая с улыбкой развернула проспект одной из галерей Даэтри, где было несколько картин Виты. – Мне особенно вот эта нравится! – она указала на пейзаж с махровым серым небом и тревожным проливом под ним.

- Спасибо, – коротко ответила Вита, пряча лицо в волнах своих волос.

- Я тоже рисую, кстати.

- И что, на вас завели дело? – с интересом спросила Вита и даже всмотрелась Калин в глаза.

- А… это, нет, я тут по другому поводу, – ответила Кая. – Мы с коллегами расследуем кое-что. Нам нужно найти нашу… подругу… в общем, очень дорогого всем нам человека. И мы очень надеемся, что это не ее тело нашли в центральном парке… – она подняла глаза на Виту, встретившись с ней взглядом.

- Сочувствую.

Кая ощутила странное тепло в своей душе, стоя рядом с Витой. Отчего-то ей вдруг захотелось обнять ее и крепко-крепко прижать к себе, закутаться в ней целиком. Брр… она отогнала видение.

- Спасибо…– неловко проронила она. – А… вы…

- Простите, но я не могу вам помочь, – произнесла Вита, а Кая отметила, что ей до жути нравится, как звучит ее голос. – Я уже рассказала все, что могла.

«Все, что могла», – отметила Кая. «Не все, что знала».

- Хорошо… берегите себя, Вита.

- И вы, – она улыбнулась, и Кая поняла, что хочет смотреть и смотреть на эту улыбку с легкой горечью и чуть заметной складочкой с левой стороны. Что за наваждение?

Но тут «наваждение» прошло само собой, так как мимо Каи пронесся темный вихрь в лице офицера Ульверсена, бросившего на нее грозный взгляд, и унесшего Виту в свои чертоги. «В свои чертоги», – так Кая и подумала, воображая, что Вита наверняка обитает в каком-нибудь неземном месте.

- Мне захотелось к ней прикоснуться. Что за хрень? – в пол голоса произнесла Ника, только что вышедшая из комнаты. – Мы части Сарфарваллы… Она может быть одной из нас?

- Нет, – ответила Марджери, которая тоже вышла из соседней двери. – А тебе что хотелось прикоснуться к кому-то из нас при первом знакомстве?

Ника тотчас же приложила ладонь к лицу Марджери.

- Неа, что-то не помню, – Ника сдержала смешок.

- Очень смешно, – Марджери отмахнулась, с тревогой заметив Лиа.

Опасно чувствительная хрупкая Лиа молча и странно смотрела на дверь, за которой только что исчезла Вита.

- Так и кто она? – спросила Лиа, повернувшись к Марджери.

Марджери вздохнула.

- Есть идея. Пойдемте, расскажу.

♦ 4 - Мастер мирройев

Полупустой павильон, построенный в тривиальной коридорной структуре, где слева зияют выломанными стеклами квадратные проемы галереи, а справа болтаются, как от сильного шторма, деревянные обшарпанные двери, едва не слетающие с петель, – не самое лучшее место для приятного времяпрепровождения и уж тем более размышлений о смысле бытия. Половицы противно поскрипывают, потревоженные легкой поступью Маргерис, но все же продолжают дополнять все это неприглядное зрелище, будто нарочно уложенные вдоль коридора, что только усиливает эффект его бесконечности. Однако в самом конце «тоннеля» сияет вовсе не свет, а уродливое очертание выломанной стены, через которую, как, впрочем, и через окна, хорошо видна прячущаяся в приближающихся сумерках степь.

Маргерис не обращает внимания ни на пролетающие по полу обрывки газет, которые то и дело стараются уцепится за ноги, будто у них есть маленькие когтистые ручки, ни на огромную игуану, которая, свесившись из окна, меланхолично вытягивает свой длинный липкий язык и направляет на Маргерис мутный сиреневый глаз. Неясный треск, далекое шипение, свист порывистого ветра, павильон «сходит с ума». Не то бушует полтергейст, не то чья-то неупокоенная психическая энергия носится из угла в угол, настоятельно стараясь обратить на себя внимание. Но в мирах Хаоса встретить такое явление вовсе не удивительно, скорее обыденно, и потому Маргерис молча проходит весь коридор, пока не останавливается у последней двери, гостеприимно открытой и заманчиво сверкающей белыми стенами в открытом проеме.

Маргерис переступает порог, и ее вниманию открывается светлое помещение, прорезанное насквозь окнами по двум сторонам. Изнутри оно кажется куда длиннее, чем снаружи. Здесь царствует такое же запустение и беспорядок, что и в иных комнатах. По штукатурке во всех направлениях ползут волосяные трещины, создавая неровный и сбивчивый рисунок и явно претендуя на роль несуществующих обоев. Мелкие насекомые то и дело снуют между извилинами, оживляя получившийся таким образом рисунок, будто налившиеся на ветвях фрукты. Прямо напротив входа под окном стоит узкий и длинный белый комод, и кроме обрывков бумаги и последних новостей Маргерис замечает на самом его краю странное пятно. При ближайшем рассмотрении оно оказывается частью фотографии, на которой феноменальным образом ощетинился оживший оскал нечеловеческого рта. Пятно пульсирует черно-желтыми тонами, извиваясь и будто намереваясь цапнуть Маргерис за руку. Что это? Еще одна подсказка? Маргерис надоедает наблюдать за безуспешными попытками вредительства, и она заставляет обрывок фото скукожиться и, обратившись в пепел, осесть на поверхности стола маленьким черным курганчиком.

Позади слышатся шаги, и, обернувшись, Маргерис замечает метнувшийся в проеме обрывок черного плаща и чью-то пятку, обутую в начищенный кожаный сапог. За стеной слышатся неясные шумы борьбы, и вскоре в обстановке уже почти полной тишины шаги в коридоре, мягкие и уверенные, движутся Маргерис навстречу. Затем все тот же дверной проем являет в себе, словно в потрепанной, но претенциозной раме высокого человека с лицом чрезвычайно самоуверенным. Иронично оглядывая помещение, и почти не останавливаясь взглядом на стоящей перед ним Маргерис, человек вдруг протягивает ей руку.

- Предлагаю вам покинуть это несуразное место.

- Кого вы там прикончили? – равнодушно интересуется Маргерис.

Незнакомец презрительно фыркает, но все же заставляет себя вежливо улыбнуться.

- Вы привлекли внимание эрду, точнее их колдуна, которого все зовут Ладээрн, и с помощью которого эрду надеются одолеть противника, но теперь все его внимание уделено вам.

- С чего вдруг такой интерес?

- Это вы меня спрашиваете, богиня, незамутненный источник силы, малейшему желанию которого повинуется сам Хаос?

Маргерис оценивает ответ и принимает предложение этого сумрачного господина, после чего они переносятся.

И снова горы. Очень уж любит Хаос это великолепие.

- Кто вы?

Незнакомец, обладатель высокого стройного силуэта, и утонченного лика с холодными серыми глазами и длинными русыми волосами, убранными в хвост, смеряет Маргерис долгим пристальным взглядом.

- Кто я? – медленно повторяет он, но не с удивлением, скорее с жаждой услышать этот ответ от нее.

Вот оно, тот же самый вопрос, но теперь Маргерис уже знает, что ответить.

- И вы туда же? – насмешливо смотрит она ему в глаза, от чего они сужаются, а руки, забранные за спину, наверняка сжимаются в кулаки.

- Тарра, бестолковая девчонка! – в пол голоса ругается он, но затем приятным и спокойным тоном отвечает: – Ну, почему бы и нет… мне, собственно, вовсе нет смысла покидать Хаос, да и желания, как такового… но было бы приятно… – тут он улыбнулся полумечтательной довольной улыбкой, – расширить горизонты влияния, так сказать.

- С чего вы взяли, что я проявлю такую неосмотрительность? – делано удивляется Маргерис.

Незнакомец снова окидывает ее пытливым взглядом, но, оценив, что стену эту преодолеть нет никакой возможности «сдается».

- Ваша память… должна была серьезно пострадать при перемещении.

Маргерис не произвела ни единого движения на своем лице, но слово «перемещение» заставило ее всерьез задуматься.

- И вы решили, что это делает меня легкой добычей? – улыбнулась она.

- Стоило попытаться, – пожал плечами незнакомец. – Я Аэрвинаэль.

Маргерис помолчала, оглядывая назвавшегося, и подытожила:

- Мне это ни о чем не говорит.

- Закройте глаза. Мы с вами уже встречались, – улыбается человек с именем эльфа и вполне подходящей для этого народа внешностью, для чего ему не хватает разве что заостренных ушей.

Маргерис недоверчиво хмурится, но все же следует его совету, и тут же перед ней предстает сияющее фиолетово-синее свечение, переливающееся сотнями молний, от чего все остальное меркнет, не выдерживая конкуренции.

- Так это вы были там… когда я встретила вашу… подопечную.

Аэрвинаэль удостаивает ее снисходительного кивка.

- И почему же, позвольте узнать, вы послали на это задание столь неокрепшую в силе девицу, почти ребенка? Это даже несколько оскорбительно.

Он улыбается, и Маргерис, кажется, замечает ход его мыслей. После фразы Тарры о том, что она ее недооценила, перед ней оказался сам Мастер, глава всех мирройев.

- Что вам от меня нужно? – Маргерис не желает терять время, оно кажется ей слишком значимой вещью здесь, в мирах Хаоса. – Информации вы от меня не добьетесь, я вам не по зубам, а вот вы вполне можете пострадать и вместе с вами вся ваша призрачная империя.

- Мы в Хаосе, моя дорогая гостья, – Аэрвинаэль произносит это последнее слово почти с нажимом, и Маргерис запоминает это. – Здесь ничего не исчезает. И если вы по каким-либо причинам отправите меня на завтрак смрагдам, я всего лишь перемещусь в область Тени, а затем вновь переживу возрождение в Хаосе, ибо сама «идея» моего существования вряд ли когда-нибудь исчерпает себя. Пратэя слишком противоречива. – в который раз он посылает ей долгий пристальный взгляд, в котором явственно читаются невысказанные слова.

- Но вы потеряете много времени, – с удовольствием напоминает Маргерис.

Аэрвинаэль морщится, но все-таки вынужденно признает правомочность этого заявления.

- Вы безусловно правы. Теперь я действительно выяснил все, что мне нужно было знать. Я вынужден вас оставить, если вы не против. Полагаю, вас не расстроит мое отсутствие.

- Еще как расстроит, – не согласилась Маргерис.

- Отчего же?

- Вы должны мне мою часть информации. Или… сами знаете, что вас ждет.

На лице Аэрвинаэля играет торжествующая ухмылка.

- Вы не можете читать меня. А значит, не можете быть уверены в том, что я скажу вам правду. Здесь, в Хаосе, никто не сможет подтвердить мои слова или опровергнуть. Право же, имеет ли смысл так подставлять себя, если мне ничего не стоит повести вас по ложному пути?

- Иногда и из лжи можно сделать верные выводы, – непреклонно отвечает Маргерис.

- Что ж, не зря Уго так восхищался вами, – Маргерис отмечает про себя новое имя человека, которого она, очевидно, должна была знать. – Хорошо. Из уважения к вам, как к противнику… – Маргерис запомнила и это слово, – я, пожалуй, отвечу на ваши вопросы предельно честно. Преимуществ меня это не лишит.

- Из всего сказанного, я могу быть уверена в том, что вы ведете себя столь спокойно исключительно от того, что за вашей спиной стоит покровитель выше или равный мне по силе.

Аэрвинаэль подтверждает эту мысль Маргерис молчаливым кивком.

- Скорее равный, раз ему, или ей, пришлось посылать своих самых сильных сторонников для того, чтобы обезвредить меня или, по крайней мере, выяснить мое состояние, степень утраты мной личных воспоминаний и цель моего визита в миры Хаоса.

Полуэльф следит за Маргерис теперь почти не дыша, надменно приподняв подбородок.

- И это не Нейшо. Так как ему я в качестве соперника не нужна. Он имеет обыкновение решать свои дела иными способами. К чему враждовать, если можно легко переманить противника на свою сторону, используя его же слабости? Словом, он скорее помогает мне, чем мешает. Чего не скажешь о вашем покровителе, так? – убедившись в том, что Аэрвинаэль решает, несмотря на свои обещания, обратиться в статую, Маргерис продолжает: – Так для чего я вам? Лучше скажите сразу, и, быть может, мы последуем примеру Повелителя Хаоса, заключив взаимовыгодную сделку.

- Башня из белого камня, – медленно произносит Аэрвинаэль.

- Что?

- Она строит башню из белого камня. Ей нужны недостающие части. Только вы знаете, где найти их.

Маргерис вспоминает увиденное ей сразу после теперь очевидного «перемещения».

- Для чего ей башня?

- Я и так сказал слишком много, – нехотя отзывается Аэрвинаэль.

- Я должна знать, чем мне это грозит, уважаемый Мастер.

Аэрвинаэль медлит, но все же выдает:

- Когда-то люди стремились построить башню, чтобы дотянуться до небес…

- И вас не пугает их участь? – тут же обрывает его Маргерис.

- Мне нечего терять, – свет его серых глаз становится почти ледяным.

- Почему вы решили, что только я знаю, где добыть эти самые камни?

- Насмешка Хаоса, – меланхолично произносит Аэрвинаэль.

- Ясно, еще одна сделка.

И вновь Мастер отвечает кивком.

- Мне нужно встретиться с ней. С вашей покровительницей.

- Сомневаюсь, что ей это понравится.

- Отчего же?

- Она социопат, – Мастеру явно нравится такое описание, не исключено, что он считает его одним из преимуществ в этом сотрудничестве.

- Это не полезно для дела, – вскользь замечает Маргерис, представляя в уме образ этой загадочной женщины. – Хотя, у нее же есть вы, любители разглагольствовать.

Аэрвинаэль усмехается

- Жаль, что вы не на нашей стороне.

- Я должна все обдумать.

- Понимаю, – Мастер чуть улыбается, глядя на Маргерис с уважением и едва ли не с придыханием, и этот взгляд, точнее сами заключенные в нем эмоции кажутся ей знакомыми. Где-то она уже видела такой взгляд направленных на нее жадных серых глаз.

- Взамен прошу оградить меня от посягательств со стороны ваших подданных, – предупреждает Маргерис. – Это мешает мне сосредоточиться.

- Я пришлю к вам Тарру.

- Вы меня не расслышали? – удивляется Маргерис.

Но Аэрвинаэль лишь улыбается шире в ответ на это.

- Просто поговорите с ней. Более чем уверен, она сможет вам помочь.

Если в этом предложении заключался бонус, Маргерис безусловно стоило его принять. Однако, с чего вдруг сам Мастер решил дать ей фору? Неужели очередная попытка втереться в доверие? И как некстати она вспомнила Повелителя Хаоса с его излюбленными приемчиками, после которых даже самая несчастная жертва с удовольствием натягивает на себя стокгольмский синдром словно спасательный круг. С другой стороны, возможно ему пришла в голову светлая мысль сменить покровительницу…

- Хорошо. Но помните, что ее безопасность в случае чего я не гарантирую.

Аэрвинаэль кивает и растворяется.

Глава 5. Вита и творцы запрещенного искусства

На следующий день, оказавшийся на удивление теплым, Марджери собралась осматривать город, и начать она решила непосредственно с его границ, на что Алеф тут же нашелся возразить, что выполнить это она может исключительно под его личным присмотром. Пришлось уступить, дабы не портить только-только начинающие складываться отношения. Между тем, она уже успела поизучать вопрос «ложных Сарфарвалл», как их назвал Алеф, поговорив с Мойрой при помощи карт. Мойра отвечала неохотно, было видно, что сам по себе этот вопрос вызывает у нее непонятное раздражение. Но, тем не менее, она не могла отказать алчущему в знаниях.

- Что ты надеешься здесь увидеть? – скучая, спросил Алеф, наблюдая за тем, как Марджери пристально вглядывается в каждый куст за городской чертой.

Она неопределенно пожала плечами, заметив про себя, что Алеф оказался не совсем таким, каким его описывала Лило. Быть может, та история сломала его, и теперь он более походит на уставшего от жизни нигилиста, чем на героя-романтика с пылающим сердцем, каким, по всей видимости, когда-то был.

Марджери провела рукой над условной линией, обозначающей территориальную границу Даэтри, и уловила легкое колебание пространства. Стараясь не показать виду, она медленно шла вперед. Алеф шагал рядом, сложив руки за спиной и мучительно щурясь от слепящего солнца.

- Она… она говорила обо мне? – вдруг нерешительно спросил он.

Марджери перевела на него чуть изумленный взгляд, встретив старательно скрытую в его глазах надежду.

- Нет.

Он отвернулся. Что ж, так и должно было быть…

- Значит… – он осекся.

- Нет, не значит, – отрезала Мардж.

На его умоляющий взгляд она ответила:

- Я прочла о тебе в ее книге.

- Лило написала обо мне книгу? – удивился он.

- Не о тебе, – улыбнулась Мардж. – Это ее воспоминания о тех событиях, которые привели к Великому пожару. Ее читала только я.

И она остановилась, закрывая глаза и стараясь сосредоточиться. Но его чуть раздраженный голос заставил ее вернуться к реальности.

- В Хаосе тебе бы непременно выдали орден.

- За что? – округлила глаза Мардж.

- За необыкновенные способности к издевательству над чужими душами, – мрачно отчеканил Алеф.

Марджери вытянула брови, глядя на его озлобленный вид. Что ж, в этом был большой плюс. По крайней мере о деле он сейчас не думает, и нужно всего лишь дать ему пищу для ума. Марджери смекнула, что вполне могла бы получить и не один орден.

- Ты ждешь, что я в подробностях опишу то, что прочла?

Алеф не ответил, за него весьма красноречиво высказывался его тяжелый взгляд.

- В этой книге тебе посвящено несколько глав. И я знаю почти все о ваших отношениях, – она снова улыбнулась.

- Мне плевать на то, что ты знаешь или не знаешь. Скажи мне одно… она ждет меня? – Алеф внезапно схватил ее за плечи.

Он стоял аккурат напротив солнца, и в его серых, жадно уставившихся на нее, глазах что-то блеснуло… Марджери нахмурилась.

- Да, – мягко произнесла она, не стараясь высвободиться, а затем искоса бросила взгляд на циферблат своих часов, служащий такой же отражающей поверхностью, как и радужки глаз Алефа.

Алеф вздохнул, не решаясь, впрочем, выпустить ее.

- Почему ты так смотришь на меня? – он напрягся.

- Как?

- Пытливо…

- Понимаешь, я еще никогда не смотрела мирройю в глаза… так близко. Это… необычно.

- А как же мой брат, Уго? – с издевкой поинтересовался Алеф.

Отчего-то ему не хотелось разжимать рук. То ли сила ее потенциала влекла его, то ли осознание того, что перед ним сейчас находится чуть ли не единственное существо во всей Пратэе, которое не боится его и не чурается его сути, и с которым он так отчаянно жаждет общения не по своей воле. Шахе…

- Ну, он никогда столь страстно не сжимал меня в своих объятиях, – заметила Марджери, и Алеф тут же отпустил ее, сконфуженно пряча глаза.

Мардж поправила пиджак, заодно снова взглянув на часы. Озеро Лед было на месте. Оно плескалось там, в отражении. И никто не видел его, кроме Марджери, ведь иначе Алеф заметил бы то же, что и она. Но как теперь найти путь к озеру?

- Думаю, нам пора! – с вежливой улыбкой заявила Мардж.

- Куда тебя перенести? – спросил Алеф, который все еще смотрел на нее с некой долей подозрения.

- К моей конторе, будь так любезен!

- Хорошо, мисс Гроу, к конторе, так к конторе…

***

Конец ноября. Даэтри

«Я бывала во многих местах… да что там, не стану скрывать, я… Хотя, нет. Должны же у меня быть тайны, о которых никто не знает? Иначе было бы скучно жить. Это такая, вроде как, самоирония, ибо, судя по количеству моих тайн, скучать мне не придется ни одной секунды. Но, не буду об этом.

Вы когда-нибудь видели, как кипит небо? В нашем мире иногда можно встретить такие облака, вид которых вызовет приступ паники даже у самого стойкого человека. Это если не смотреть на них с экрана своего айфона, разумеется, а стоять прямо под ними… Ученые назвали их «асператус». И если когда-нибудь вы поднимете голову, и ваше сердце зайдется в лихорадочном ритме, а мозг будет судорожно вспоминать что еще можно успеть сделать пока все ЭТО не обрушилось прямо на вас… наверное, тогда вы немного поймете мой сон.

Я была в нем маленькой черной бабочкой. Не то, чтобы совсем маленькой, но в сравнении с небом, которое окружало меня со всех сторон… Оно было странно серым, тягучим, оно лилось, словно газ, который пускают на сцену для придания определенных эффектов, но… оно будто обтекало огромный, длинный и широкий, тоннель, облака в нем плыли, огибая прямые углы. Но это только с трех сторон – по бокам и сверху. А внизу… Небо кипело подо мной. Огромное, серое, вздымающееся и опускающееся небо, из-под которого просвечивала тьма вместо света. Асператус в негативе. Нечто подобное я испытывала, когда в детстве свисала с турникетов на стадионе вниз головой. Это было необычное ощущение – небо под моими ногами… Я чувствовала, что боюсь упасть в него, хотя точно знала, что если уж и упаду, то встреча мне предстоит точно не с этим мягким и пушистым необъятным небом в розовых переливах. И вот теперь небо снова внизу, и это заставляет меня стремиться лететь выше, только бы не упасть в него. А что же в конце тоннеля, спросите вы?

Мое альтер-эго, моя черная королева… Я вижу ее в своих снах. Вот и сейчас я смотрю на ее черный силуэт, но не вижу ее лица. Я никогда не вижу ее лица. Но я слышу голос, звучащий прямо у меня в голове, голос, который говорит мне: «Лети сюда, быстрей… быстрей…лети ко мне…».

***

Вита дернулась изо всех сил, стряхивая с себя сон, и, уже открывая глаза, поняла две вещи – она связана, и она со всей дури заехала кому-то по лицу. Этот кто-то раздраженно вскрикнул, затем злобно выругался.

- Какого смрагда, Нео! Чтоб тебя! – Вита в момент опознала злоумышленника.

Она начала отчаянно дергать руками в попытках освободиться от пут. Но это было не так-то просто. Тело плохо слушалось ее, а мысли путались, словно в тумане.

- Вита, успокойся!

- Ты в своем уме, идиот? В чем дело?

- Прекрати орать, иначе я всажу тебе еще пару ампул, – потирая ушибленную скулу и зевая, лениво произнес ее «пленитель».

Угроза подействовала.

- Хорошо… – Вита облизнула губу, пытаясь успокоить начинающее закипать раздражение. – Может быть, ты объяснишь мне в чем дело?

- Может быть, – Нео сложил руки на груди, нахально взирая на свою жертву с края кровати. – Связанной ты мне больше нравишься, – мрачно добавил он.

Теперь только Вита заметила свежие царапины на его руках, лице и шее. Что вчера было?

Нео встал и куда-то ушел. Вита слышала лишь шарканье его ног по заваленному всяким хламом полу. Ангар, в котором она жила, уже давно не использовался. Гильдия Мастеров выдала ей разрешение на то, чтобы переоборудовать его в свою рабочую зону. Благо, художников, состоящих в гильдии, было так много, что руководству просто не было дела до того, как именно подопечные содержат свои мастерские. Их делом было найти помещение, даже если оно оказывалось не вполне пригодно для жизни. К тому же имя Виты было не настолько известно, чтобы паломники толпами ходили восхищаться процессом создания шедевров прямо, так сказать, у очага. Виту это устраивало. По какой-то причине порядок ей претил. Она могла даже не замечать, насколько здесь все запущено. Вот и сейчас, лежа на топчане, сооруженном из деревянных поддонов и нескольких старых матрасов, покрытых разномастными пледами, Вите оставалось смотреть в запыленный стеклянный потолок, с которого местами свисала приклеенная ей же самой пленка, скрывавшая выбитые ячейки. Ветер через них неприятно сквозил, принося Вите свои сюрпризы, что-то вроде даров ее маленькому отделению Хаоса – сухие листья, песок и прочий мусор.

- Нео! – тихонько позвала Вита. – Нео!

- Ну, что?

Было слышно, как он чем-то шуршит, как звякает вдалеке посуда.

- Что ты там делаешь?

Он оставил ее вопрос без ответа, но вскоре вернулся со стаканом холодной воды и тарелкой с маугри (местным плодом, предпочитаемом даэтрийцами в качестве завтрака).

- Так ты успокоилась? – недоверчиво уточнил он.

- Да, – заверила его Вита.

- Смотри мне. В следующий раз не погляжу, что ты девчонка.

Он поставил тарелку со стаканом на стул у кровати и осторожно развязал запястья и лодыжки Виты, искоса приглядывая за ее реакцией. Вита с неудовольствием осознала, что он ее боится. Ей стало не по себе. Она села, потирая затекшие ноги, и виновато уставилась на Нео.

- Ты вчера вела себя очень странно, – пояснил он, протягивая ей завтрак.

Вита чувствовала себя слишком вяло для того, чтобы есть, но от воды не отказалась. Он заметил.

- Это из-за транквилизатора. Извини, но мне пришлось это сделать. И лучше все-таки поешь, даже если не хочешь. У тебя сегодня выход в свет. Я бы отложил все, но это не в твоих интересах. И не в моих. Это я тебе как твой агент говорю.

Вита нехотя потянулась к маугри, нащупав его бугристую поверхность. Внутри он был мягким и сочным, некоторые даже ели его с кожицей. Но Вита всегда выбрасывала ее.

- Что я сделала? – взгляд ее стал совсем потерянным.

- Ты не помнишь?

- Нет, – она притянула фрукт к себе, стараясь скрыть в нем свой взгляд.

- И вот это не помнишь? – Нео указал ей на свою располосованную кожу.

Вита вгрызлась в маугри, старательно подавляя чувство вины.

- Это я?

- Вчера мне казалось, что это не ты.

- Ну, не томи же…

- Я провожал тебя домой уже под утро. Ты сказала, что боишься ходить здесь одна так поздно. И вдруг ты начала задыхаться. Я хотел помочь тебе, а ты… ты напала на меня, как тигрица. Я удивлен откуда в тебе столько силы. По-моему, это всем остальным стоит тебя бояться.

- И ты…

- Я вколол тебе спрай. Это транквилизатор для нечисти, – он подозрительно посмотрел на Виту. – После этих убийств в Даэтри я всегда ношу его с собой. Не только для самообороны. Есть у нас общество активистов. Так вот они обещали солидную сумму за поимку Аэрели. Никакой она не призрак, а обычная нечисть. Но, думаю, спрай и на человека действует, – он произнес это не сводя с нее глаз.

- Видимо… – Вита шумно сглотнула. – Не смотри на меня так. Я же говорила тебе, что у меня есть проблемы с… чувствительностью… Может, там был яркий свет фонаря, или что-то в этом роде?

- Скорее яркий свет луны… – медленно произнес Нео.

Вита цыкнула.

- Ну, конечно. Теперь я монстр!

- Да мне все равно, – отрезал Нео. – Лишь бы писала хорошо продающиеся картины. А так, все вы, художники, частично долбанутые. Не зря же запретили нефигуративное искусство. Говорят, оно сводит с ума.

- А еще говорят, что на нем неплохо зарабатывают некоторые агенты, – ехидно заметила Вита.

- В точку! – Нео вытянул указательный палец, и направил его на Виту. – Так, значит, те таблетки тебе уже не помогают? Достать что-нибудь потяжелее?

- Нет… Это был… это был нестандартный случай. Обычно я никому не мешаю во время приступов. Я стараюсь вообще не выходить из дома в такие дни.

Нео скептически обвел взглядом ангар.

- Эту халупу ты называешь домом?

- Другого у меня нет.

- Эх, Вита… рисовала бы ты фрукты и цветочки! Тебя давно бы заметили. А дальше – всеобщий почет и уважение. Красивый домик на берегу Ра-моа… муж-коллекционер, дети, штук десять…

Вита вздохнула, с грустью глядя на глубокие царапины на плечах незаслуженно пострадавшего Нео.

- И в один прекрасный день с ними тоже что-нибудь случится…

- Почему ты не обратишься в Гильдию? Профсоюзы обычно заботятся о своих работниках, тебе нашли бы хорошего врача.

- Фу, аж противно, – фыркнула Вита. – Прекрати немедленно! Засранец!

Нео расхохотался.

- Узнаю Виту! Ну, так что, приведешь себя в порядок? Я останусь с тобой, мне нужно убедиться, что ты не натворишь каких-нибудь глупостей. Растерять всю клиентуру не в моих интересах.

- Ну, уж конечно…

- И вот про это помни! – он похлопал пистолет, висящий на портупее и заправленный ампулами, в которых переливалась тягучая красная жидкость.

Вита тяжело вздохнула. Сознание еще не пришло в норму от предыдущего укола.

- Тебе бы не мешало, кстати, выделить какую-нибудь зону для приема, – он задумался. – Хотя нет, заказчики любят долбанутых. Этот андеграунд у некоторых аж экстаз вызывает. Покажешь им что-нибудь из своих последних творений. Предлагаю изобразить на стенах зловещие брызги крови! Могу с этим помочь. Ну, в смысле, красной краски достану. Жутковато, но они тебя точно запомнят. Чем сумасшедшей художник, тем дороже я смогу загнать его картины. Поняла?

- Угу.

- Жаль только…

- Что?

- Что ты на самом деле такая, – угрюмо буркнул Нео.

- Да пошел ты…

***

Вита и Нео познакомились в сентябре на одной закрытой вечеринке. Точнее, запрещенной. На ней тайно встречались творцы вроде Виты. Не только художники, но и музыканты, и литераторы, и прочая разномастная творческая богема, всеми фибрами своей души не принимавшая «фигуративное» искусство, но вынужденная скрывать свои истинные интересы. Виту пригласила подруга, танцовщица Кали, днем балерина, а ночью ураган нестандартного танца. Поклонники звали ее бураном.

От непрекращающегося шума, в котором слышались совершенно сумасшедшие обрывки стихов и полная какофония звуков, Вита скоро устала. Она вышла на балкон, облокотилась на горизонтальные металлические стержни, служившие ограждением, и уставилась в ночь. Это был отдаленный район Даэтри, не самый благополучный. Он занимал местность с довольно крутым рельефом, и домишки бедных окраин гнездились на холмах, словно соты. Виту, впрочем, даже завораживало это зрелище. Где-то вдалеке раздавались шумы еще одной вечеринки, яркими оранжевыми огоньками, словно звезды, светились фонарики, вывешиваемые на бесконечных балконах вместо уличного освещения. Пахло сыростью, химикатами, и дешевой едой.

- Привет!

Вита обернулась. Нарушивший ее медитацию парень оказался высоким, русым, с бритыми висками, а-ля «undercut». У него были зеленые глаза, и шрам, рассекший правую бровь. Два других красовались у него на шее. Вместо ответа она пробежалась по нему подозрительным взглядом.

- Мне сказали, что к тебе лучше не подходить, потому что ты безумная стерва, – с ходу заявил он.

Подобная наглость требовала ответной реакции, но Вита была в городе недавно, и была не уверена в местных традициях. Особенно в этом районе.

- И почему ты решил рискнуть? – недоверчиво спросила она.

- Я не верю людским словам. Проверяю все сам.

- Угу…

Вита обернулась, ища глазами в толпе свою подругу. Наверняка она надоумила его на эту мысль. Кали знала, что Вита нуждается в агенте, а такие встречи обычно происходили тайно.

- Хорошо знаешь Даэтри?

- А-то как же.

Он явно собой гордился. Что ж, может, из этого что-то и выйдет.

- И все места… ну… такие, – Вита скользнула по нему взглядом.

- Я здесь с рождения, крошка, – он деловито изогнул бровь.

- Отлично.

- Ну, так что, встретимся как-нибудь в более подходящем месте?

- А ты не хочешь сначала узнать как меня зовут, например?

Он улыбнулся, протягивая ей руку.

- Я Нео. А ты?

- Нео?

Вита смеялась, как ребенок.

- В чем дело?

- Ни в чем, Нео. Я просто не из здешних мест.

Успокоившись, она пожала его ладонь, представившись:

- Безумная стерва.

- Ну, ладно, будем знакомы… – слегка смутился он.

- Нет, тебя правда зовут Нео?

- А тебя правда зовут Безумная стерва?

Она с улыбкой вздохнула, сознавшись:

- Вита.

- Нео.

- Нет, серьезно?

- Ну, вообще-то, Авирнео, но это… слишком длинно. Даэтрийцы любят короткие имена. Но моя мать родом из Сверне. Это… на другой стороне пролива.

- Ясно. Не любишь выделяться.

- Вроде того.

«Полезное качество для агента», – подумала Вита.

- А ты, значит, здесь недавно?

- Ага. Пришлось переехать.

- Откуда?

- Не важно.

- Понял. И давно ты здесь?

- Примерно месяц.

Он присвистнул.

- Быстро ты нашла свою среду… Постой… это же как раз, когда в Даэтри нашли первый задушенный труп?

Вита вздрогнула и резко обернулась, ошарашенная такой новостью.

- А ты умеешь поддержать светскую беседу!

- Извини, – он улыбнулся, меняя тему. – Так ты пишешь, или поешь? Что-нибудь ужасно извращенное, наверняка?

- Я художница.

- Еще лучше. Тогда приглашаю тебя на закрытый показ Джойса, его-то хоть знаешь?

- Слышала, – на самом деле весьма отдаленно, но показывать свою неосведомлённость Вите не хотелось.

- Приходи завтра в полдень к мэрии.

- Вот так вот? Посреди дня в самом центре города?

Нео усмехнулся.

- Ни за что бы не подумала, да?

Вита кивнула.

- Вот и полиция тоже.

На следующий день, едва поздоровавшись со своим новым другом, Вита тут же протянула ему бумажку.

- Сможешь достать?

Нео пробежался по ней взглядом и удивленно уставился на Виту.

- Мне очень нужно.

Лицо Нео исказилось недовольной гримасой. Да и странный вид Виты вызывал подозрения. Тогда он еще не знал, что днем Вита всегда надевала шляпу или кепку, в которой прятала волосы. При ней всегда были черные очки и платок на шее, а лицо она старалась как можно глубже укутать в широкий ворот куртки.

- Ты же агент? А такие люди, как ты, всегда знают, где взять.

- Что-о-о? – Нео смотрел на нее непонимающим взглядом.

- Разве нет?

- Кто тебе такое сказал?

- Кали.

- Кто такая Кали?

- Моя подруга… – растерялась Вита, догадавшись, что что-то в этой истории пошло не так, – но если ты не агент…

Нео огляделся по сторонам.

- Слушай, ты бы потише такие вещи говорила, – он спрятал бумажку в карман. – Ты собралась кого-то убить? – спросил он шепотом.

- Нет, мне для себя.

Глядя на его расширившиеся глаза, Вита пояснила:

- Да не это… в смысле не собираюсь я себя убивать. У меня болезнь, – произнесла она как можно тише. – В определенных дозах эти таблетки обладают свойствами, которые могут мне помочь. Я серьезно. И, в конце концов, какая тебе разница?

- Ну, да… конечно… И правда… – Нео сжал челюсти, сложив руки в карманы. Вита явно неправильно расценила его намерения, и теперь он чувствовал себя использованным, хотя на самом деле основной доход он получал как раз от таких, как Вита, – Сколько тебе нужно?

- Ну… как тебе сказать. Если сможешь достать хорошего качества, я стану твоим постоянным клиентом.

Он недобро взглянул на нее. А с виду и не скажешь.

- И еще я хочу, чтобы ты стал моим агентом.

- Лихо ты все сообразила.

Вита пожала плечами.

- Я что ошиблась?

- Да нет… попала в самую суть…

Нео еще раз оглянулся по сторонам, и взял Виту за локоть.

- Пойдем, хватит светиться.

С того дня и началось сотрудничество Виты и Нео. И чем больше Нео привязывался к Вите, тем, казалось, меньше она замечала какие чувства он на самом деле к ней испытывает. Впрочем, вторая с ней встреча резко отбила у него какое-либо желание их проявлять. Да и гордость не позволяла.

♦ 5 - Стрела Орриана

Маргерис сидела на пирсе, едва касаясь ногами кромки воды. Несмотря на то, что такое положение было явно небезопасно, ибо оставляло спину открытой, ей было плевать. Погруженная в размышления, она чисто механически следила за мягким бегом волн и кокетливой игрой холодных бликов на их поверхности. Где-то далеко за лесом, к которому Маргерис и развернула свою беззащитную спину, спешило закрыть свой воспаленный кроваво-лиловый глаз солнце, и сюда, до горизонта, долетали лишь выброшенные им напоследок фиолетово-серые лучи. Маргерис отвлеклась от тяжелых дум, словно вопрошая бесчувственную массу воды о том, что она не в силах была ей поведать. А ведь еще совсем недавно, Маргерис точно это знала, нахождение в недрах этой стихии было сродни вдыханию воздуха. Сейчас же вода покорно плескалась у ее ног, и не она была источником ее силы. Маргерис лениво подняла правую руку, исключительно ради эксперимента, и маленький шар воды, тут же отозвавшись, всплыл на поверхность, пронесся по воздуху, и замер над ее белой мраморной ладонью. Под искрящейся оболочкой болтались, словно ингредиенты супа, мелкие водоросли и пара бесцветных, едва различимых, медуз. «Тоже мне, мировой бульон», – буркнула про себя богиня, и отправила шар катиться по воздуху восвояси. Однако тот так и не долетел до места назначения, плюхнувшись вниз на расстоянии нескольких метров от берега, так как его создательницу отвлекли легкие шажки по скрипящему деревянному настилу пирса.

- У меня два вопроса, – угрожающе произнесла Маргерис, когда «принцесса», кстати вновь наряженная в свой умопомрачительный костюм, наглым образом устроилась рядом с ней.

Невинные серые глаза изумленно захлопали.

- Первый, – продолжила Маргерис, – какого… – она запнулась, прикидывая возраст наказуемой, – … для чего ты снова в этом маскарадном безобразии?

- Ничего не могу с собой поделать, – призналась Тарра. – Мне почему-то кажется, что это больше соответствует ситуации.

- Не терплю лицемерия, – заметила Маргерис и в смутном осознании чего-то важного добавила: – и актерство. Не люблю театральность… ненавижу человеческую фальшь. Или ты и правда считаешь себя принцессой?

Девушка, подумав, кивнула.

- На самом деле я действительно занимаю высокое положение в нашем обществе, и хоть я и молода, и у нас нет ни королей, ни принцесс, так как главные роды определяются лишь силой, но никто не посмел оспаривать мое право на диалог с тобой.

- Так это ты настояла на своей кандидатуре? – Маргерис вдруг почувствовала себя вишенкой на торте этой строптивой принцесски, и странным образом это чувство показалось ей знакомым. Свою собственную ценность она ощущала не столько изнутри, сколько извне – всем постоянно было что-то от нее нужно. – Кстати, выглядишь ты все равно несуразно. Не соответствие внутреннему содержанию – это и есть лицемерие.

- Кто бы говорил, – тут же отозвалась Тарра.

- О, я вполне соответствую себе, – спокойно ответила Маргерис.

Заметив хитрую ухмылочку на лице принцессы, Маргерис лениво перевела взгляд на море и отчего-то вспомнила:

- А знаешь, я слышала, что на глубине водятся эскарры.

Тарра, испуганно взвизгнув, забралась с ногами на пирс, и глядя на смеющуюся Маргерис, сдавленно прошептала:

- Хорошо, твою бессердечность мы больше не обсуждаем.

- Вот и славно.

- Но…

- Но? – Маргерис вдруг перестала улыбаться, и Тарра ощутила, что древнюю богиню все же лучше не злить.

- Крыльев не хватает, – как-то мягко завершила начатое предложение принцесса.

Маргерис уставилась в небо, где метались друг за другом в дурманящем полете ласточки, и, сама не зная почему, сменила гнев на милость.

- Они не нужны мне здесь. Раньше… когда я была частью озера, сила заключалась внутри меня. А теперь она всюду. И мне больше не нужны крылья. Ни для перемещений, ни для устрашения, ни для красоты. Хаос и так повинуется мне.

Некоторое время Тарра молчала, но затем любопытство перевесило эпичность момента.

- А каким был второй вопрос?

Маргерис рассмеялась. Ну точно ребенок эта Тарра. И какой у них может выйти диалог? Она, разменявшая не одну тысячу лет, и эта взбалмошная девица, которой в пору было бы обсуждать сверстников противоположного пола, а не вести глубокомысленные беседы.

- Зачем явилась, принцесса? Я тебя не звала. И ты мне помешала, между прочим.

- Если ты собиралась устроить водное представление, то я как раз вовремя подоспела! – улыбнулась Тарра, вспоминая летающий водяной шар, но под пристальным взором Маргерис ее улыбка сконфуженно опала, и она заявила уже вполне серьезно: – Миррой не может не явиться на зов одиночества.

В эту минуту Маргерис, возможно, была близка к отправке этого настырного существа на корм другим существам, более покладистым и явно голодным, так как их смутные тени уже вовсю кружили глубоко в воде под ногами, готовые опробовать на зуб свое любимое лакомство и даже сказать «спасибо», но она помнила слова Аэрвинаэля, и решила, что стоит их проверить.

- Пойдем, пройдемся, – сказала она.

Тарра нехотя поднялась вслед за Маргерис, с тоской глядя в сторону леса.

- Что?

- Архоэ, монстры леса. С тех пор, как ты появилась, все пришло в движение.

- Значит, предпочитаешь эскарров? – и Маргерис снова задумчиво взглянула в сторону волнующейся водной глади.

- Э, н-нет, – сообразила Тарра. – Лучше архоэ. Эти хотя бы сразу съедят, а эскарры сперва тащат в бездну. В подводную воронку. Это, знаешь ли, страшно.

- На том и порешим.

И Маргерис с довольной улыбкой направилась в сторону темнеющей зеленовато-бурой массы, грозно нависающей над беззащитной белокурой принцессой.

- Так о чем там повелел тебе рассказать Аэрвинаэль? Кстати, кто он тебе? – не тратя время, спросила она.

- Аэр… Мастер ничего такого мне не говорил, то есть четких указаний не было. Я его младшая сестра.

«Странно», – подумала Маргерис, отчетливо понимая, что на сей раз принцесса не лжет.

- Почему ты не называешь его по имени?

- Нам запрещено.

- Почему?

- Он сильней, – пожала плечами Тарра. – Он Мастер.

И Маргерис поняла, что мирройи существа сколь назойливые, столь и таинственные, и их самих неплохо было бы изучить в целях дальнейшего сотрудничества. Все-таки общение с Нейшо определенно портит. С другой стороны, Аэрвинаэль назвал ей свое имя и был не против такого панибратского отношения, а, значит, из списка противников его можно со спокойной душой вычеркивать. Неплохие выдались «каникулы», решила Маргерис, осознав, наконец, что ее пребывание здесь скорее всего не столь долгое, как ей сперва показалось. Вот только в чем его цель?

- Значит, и меня ты не можешь назвать по имени?

Тарра испуганно съежилась.

- Нет.

- А как вы называете меня за моей спиной?

- Аэрнэ.

- Что это значит? – удивилась Маргерис, смутно осознавая, что это слово кажется ей знакомым.

- Это значит «сестра».

- С какой это стати? – прищурилась Маргерис, но затем в голове ее мелькнули слова Аэрвинаэля об их покровительнице, и ей пришла в голову простая мысль – они считают ее сестрой этой самой таинственной женщины. И правда, почему?

Но Тарра вдруг заговорила на своем языке, очевидно от волнения, а заметив, что Маргерис ее не понимает, виновато опустила плечи.

- Ты отрицаешь? – спросила она.

Отрицать было глупо. И Маргерис покачала головой.

- Ваша вражда настолько сильна, что ты уже не считаешь ее сестрой?

- Тарра, я не нанимала тебя в личные психотерапевты, но ты, кажется, этого не осознаешь. Здесь я задаю вопросы.

- Как скажешь, аэрнэ, – покорно произнесла принцесса.

- А как вы называете ее, мою… сестру?

- Повелительница.

- Логично, – Маргерис едва не скрипнула зубами, становилось очевидно, что они и сами ничего не знают о ней. Кстати… – Ты в курсе кто она, откуда, и каковы ее цели?

- Я не могу ответить, прости. Мой род пострадает.

Маргерис вздохнула.

- Но я могу помочь в другом, – вдруг оживилась Тарра. – Аэрвинаэль сказал, что ты не успела восстановить свою память, – Маргерис сжала губы, полуэльф оказался не так-то прост и слишком проницателен. – Но это нормально. Когда кто-то попадает в Хаос, его расщепляет.

- Это как?

- Ну, так, на составляющие. Мы называем это «тарсис». Потому-то особо никто и не стремится пересекать лишний раз границы. Согласись, таскаться по всему Хаосу в попытках собрать свою сущность, занятие не из приятных.

- Отрицать не стану.

- А еще есть любители эти самые части приворовывать. Клептоманы несчастные. Вообще-то тверги должны помогать хаоситам собирать свои дакрхе воедино. Но есть среди них некоторые, нечистые на руку.

Маргерис не стала удивляться услышанному. Это было бы глупо. Они ведь находятся в Хаосе – месте, где невозможного нет.

- И?

- Но у нас есть один проверенный кле… э-э.. мистер Пит, в общем. Он эджонк, то есть тверг, нарушивший кодекс. Но он не продает дакрхе, а коллекционирует для души. Даже не знаю, что хуже. И если ты ему понравишься, он все тебе вернет, не задумываясь, и даже у другого отберет, ему не сложно.

- И как ему понравиться?

- А как ты думаешь, мы с ним наладили сотрудничество?

- Тоже любитель поговорить? – догадалась Маргерис.

- Да он даже Мастера едва не заговорил до смерти… то есть до попытки сбежать в Тень.

Маргерис рассмеялась, представляя себе улепетывающие пятки надменного лорда.

- Где мне его найти?

- Достаточно призвать. Мы же… сама знаешь где. Он только не совсем человек. Даже совсем не человек. Любое существо Хаоса может обладать способностями тверга.

- Проведешь, – отрезала Маргерис, и собиралась сказать что-то еще, как вдруг с нескольких сантиметрах от ее виска в ствол вонзилась стрела. – Нет, ну это уже форменное безобразие!

Однако, безобразие было, напротив, бесформенным. Стрелы повалили словно чокнутый град, и разозленная Маргерис направила в сторону их источника заряд такой силы, что вскоре в лесу стало тихо, словно в колыбели. Обходя обгорелые тела, Маргерис и Тарра молча переглядывались, дивясь наглости, неосведомленности, а заодно и неудачливости убийц.

- Эрду, – сообразила Тарра. – Это их одежды, я узнаю.

- Здесь и далее именуем их глупцами, – резюмировала Маргерис.

- Наверное, но теперь они выпустят ска.

- Кого?

- Это наемники, слуги колдуна. Не совсем…. Тоже совсем не люди.

- Тем хуже для них. Архоэ будут довольны.

Тарра поморщилась.

- Они вроде бы как в родстве…

- Если я прикажу, сожрут за милую душу. Не то, что себе подобных, собственные лапы и хвосты с радостью будут жевать. И «спасибо» скажут, – спокойно заметила Маргерис.

- Надо бы тебе прогуляться в Тень… – задумчиво произнесла Тарра. – Ты бы там такого наворотила…

- Спасибо, я уже была там, – на автомате отчеканила Маргерис, и вдруг застыла. Судя по всему, какие-то воспоминания сами не прочь были вырваться из тени. Но, нет… показалось.

Тем временем между деревьев начали мелькать серовато-черные силуэты. Тарра оказалась права. Однако Маргерис, не особо утруждая себя, сбивала каждого ска с пути плавным движением руки. Одного даже действительно отправила на корм возмущённым архоэ, парочку заставила исчезнуть в межпространственных разрывах, еще несколько, сами того не желая, вдруг бодро зашагали куда-то за горизонт. Но в тишине леса, где привыкший и не к такому дятел продолжал мерно отбивать свой ритм, а дикие белки сновали между ветвей, сбегаясь на представление под меланхоличное напоминание о скоротечности жизни залетной кукушки, появился он. Маргерис не стала вытворять пассы руками. Она просто смотрела, как колдун приближается. На вид молодой мужчина, обтянутый черным, а вот взгляд его Маргерис не понравился. Взгляд, полный ненависти и жажды крови. Но на богинь нельзя так смотреть, и вскоре Ладээрн пожалеет о своей неразборчивости. Он приближался, Тарра испуганно жалась за спиной Маргерис, а сама богиня не двинула даже бровью.

Свист разрываемого воздуха, и колдун, не успевший даже осознать случившееся, разорван на части стрелой, выпущенной откуда-то из-за спины Маргерис, и теперь под заунывные кукушечьи трели, звучащие наподобие похоронного марша, медленно тлеет его повисший в воздухе силуэт в сизой дымке мирного лесного благополучия. Обернувшись, Маргерис обнаружила стоящего на пригорке Орриана с арбалетом в руках.

- Тарра, исчезни.

- И…

- И не подслушивай.

Принцесса разочарованно вздохнула, но повиновалась.

- Я могла бы и сама, – заметила богиня.

- Хотел сделать тебе приятное, – произнес Орриан, спускаясь.

- Лишив меня возможности совершить акт бесчеловечного насилия с последующим отправлением подарка всеядной Тени?

- Он вернется, и ты сможешь сделать это еще раз, – напомнил Орриан.

- И ведь как кстати, прямо перед сражением, эрду лишается своего главного козыря.

- Корша и ирвица, – улыбнулся принц. – Он вернется не скоро. И будет собирать свою сущность веками. Прости, но я в первую очередь должен думать о своем народе.

- Теперь и объяснение для совета отличное нашлось?

Орриан промолчал.

- Думается мне, даффи, ты очень торопишься приблизить свою смерть. Потому что колдун шел ко мне явно с намерением скорее наладить диалог, нежели отправить меня по уготованному ему тобой пути.

- Со мной говорить куда приятней, уверяю, – Орриан мягко улыбнулся, позволив себе приблизиться к ней еще на шаг.

- Как ты меня нашел?

- Не знаю. Не могу сказать. Это-то и странно. Сначала ты пришла ко мне, а теперь… я все время держу в голове твой образ. А ведь меня ждет моя королева.

- Ты еще не король, даффи, – заметила Маргерис. – И, судя по всему, в этой жизни подобное тебе и не светит.

Он мрачно усмехнулся, и Маргерис прищурилась, глядя ему в лицо.

- Уж не решил ли ты сыграть свою партию со смертью? Думаешь, сумеешь ее перехитрить?

- Думаю, да.

Маргерис обошла наглеца вокруг, и остановившись прямо у него за спиной произнесла почти у самого его уха:

- А, может, мне и правда отправить Тени подарочек? И разрешить все прямо здесь и сейчас. Очень мне не нравится твоя смерть. Она вызывает во мне нехорошие желания. Жажду апокалипсиса. И это меня тоже раздражает.

От близости ее присутствия доспехи Орриана, а точнее материал, из которого они были сделаны, вновь отозвались странной теплой волной. Видение пронзило разум Маргерис не хуже стрелы, выпущенной Оррианом: озеро, черное и бесконечно глубокое, и тело принца, качающееся на его волнах. И ее рука, судорожно сжимающая его руку, в которой зажат маленький белый камень. Маргерис отпрянула.

- Не ходи в эту битву, даффи…

Он обернулся, глядя ей в глаза. Никто не смел вот так смотреть на нее.

- Мне кажется, ты что-то ищешь, – произнес он. – Ты… выглядишь потерянной.

Сострадание? К ней? Маргерис невольно сжала кулаки, и архоэ в нетерпеливом ожидании повыглядывали с макушек деревьев. Все-таки человек будет повкуснее ска.

- Мне кажется, я могу тебе помочь.

Это уже переходит все границы!

- Ты смертный, – сквозь зубы процедила Маргерис.

Нет, ну почему когда так хочется, рука не поднимается отдать приказ? А ведь архоэ уже спустились вниз на несколько веток и теперь роняют голодные слюни на присыпанную прелой листвой землю.

- Не ходи в эту битву, – по слогам произнесла Маргерис.

- Я не могу, это мой единственный путь. Ты знаешь это. И пусть сейчас мы не знаем друг друга, я чувствую, что ты бесконечно близка мне. Кто ты? Назови свое имя…

Маргерис вдруг почувствовала, что не сможет второй раз вынести его смерть. Второй раз? Неужели все это уже было? Чтоб тебя, Хаос! Все это иллюзия, он играет ей, заставляя вновь и вновь переживать то, что не дает ей покоя.

Бросив на принца полный бессильной ярости и разочарования взгляд, Маргерис решает поступить самым простым образом – исчезнуть, раз уж иллюзия не пожелала сделать это самостоятельно. Лишь бы больше не видеть его глаза, в которых… а, впрочем, лучше просто выкинуть их из головы и заняться делом.

Так, значит, мистер Пит?

Глава 6. А было ли тело?

Запах раннего утра всегда будоражил в Марджери какие-то затаенные воспоминания, что-то от предчувствия, что-то от усталости, что-то от смутных образов, неизменно ассоциируемых у нее с этим понятием. К слову сказать, тепло кружки чая и лед воды в кране сюда не входили. Утро всегда было временем надежды и предвкушений, и порой обновления, оттого-то оно так и сквозило морозной свежестью, будто еще не родившийся подснежник.

И сейчас, когда Марджери стояла на городском кладбище, сложив руки на груди, нервно постукивая пальцами по предплечьям, и молча смотрела на растущий холмик с промозглой землей рядом с ней, а лопаты рабочих гулко ударились о что-то твердое, ей в очередной раз пришло на ум это необыкновенное чувство, будто она стоит на пороге чего-то великого. Пожалуй, она придавала ему слишком большое значение. С другой стороны, от того, что именно сейчас обнаружится под крышкой гроба, в прямом смысле зависело всеобщее будущее. И Марджери до последнего не желала допускать мысль о том, что это самое будущее может стать таким, каким оно показалось ей в тот день, когда она прочла заметку в местной газете о смерти неизвестной в центральном парке Даэтри. Заметка, к слову, все еще лежала в ее кармане, напоминая о себе неприятным давлением при каждом движении узких брюк.

Марджери задержала дыхание, отведя глаза к небу, когда гроб, наконец, оказался на поверхности. В лицо ей падали редкие хрустальные капли не то слишком колкого дождя, не то слишком мягкого града.

Странным образом Даэтри ей нравился. Он подкупал ее лирической грустью своих бурых зимних облаков, обволакивающих город от края до края. Солнце в это время года бывало редким гостем, застенчиво выглядывая из-за своего бархатного занавеса эдаким долгожданным гастролером. Но, едва позолотив крыши домов, оно тут же возвращалось в зимнюю спячку досматривать тревожные сны, висеть туманным фонарем на небосводе, будто лампочка, утонувшая в топленом молоке.

Даэтри был небольшим городом, застроенным по большей части домами коттеджного типа. В самом центре такие здания, зачастую предназначенные для нескольких хозяев, как правило не имели своих дворов. Ближе к окраинам участки растягивались, превращаясь в полноценные усадьбы, и сквозь поредевшие силуэты улиц легко просматривались далекие горы. В самом же городе рельеф был достаточно деликатен, но все же постепенно снижался к проливу уступчатыми террасами. Главная городская набережная, укрытая деревянными настилами перед пляжем, разделялась надвое речкой Таэрно, извивавшейся в границах Даэтри словно стремящийся вырваться на свободу китайский дракон. Примечательно, что зимние серовато-охристые облака идеально подходили к мягкому колориту города, в котором невозможно было встретить ярких цветовых акцентов. Даэтрийцы любили белый цвет и всевозможные пастельные оттенки, так что глаз приятно отдыхал среди городских стен, укутанный в негу кремовых улиц, утопающих в рассеянном свете. Все здесь настраивало на умиротворенный лад, и порой, идя по узким закоулкам под нежно-трепетные порывы ветра, можно было почувствовать себя словно в колыбели.

Одной из главных городских достопримечательностей Даэтри был маяк на набережной Ра-моа. Это было довольно необычное сооружение, высившееся на круглой площадке, которой заканчивался дощатый пирс. Маяк представлял собой четыре массивных каркасных креста, ориентированных по сторонам света, между которыми металлическая лестница спиралью закручивалась к верхнему ярусу с софитом, создающем впечатление живого пылающего факела.

За две недели, что Марджери и «ко» пребывали в Даэтри, им удалось собрать информацию о странном отеле «Ллойс», где якобы обитало то самое злосчастное привидение. Марджери скептически относилась ко всему, что о себе сообщали работники отеля, правомерно считая его «реинкарнацией» «Эдельвейса». Однако что-то здесь не сходилось. В нынешнем варианте он располагался не далеко за городом, а в самом его центре, да еще и в аккомпанементе с парком и его главным украшением – красавцем прудом, на зеркальной глади которого временами даже жили лебеди. Добродушные же лица сотрудников от уборщицы до директора никак не вязались с легендами, столь старательно взращиваемыми вокруг отеля и придающими ему репутацию зловещего места. В то же время, благодаря этим слухам, отель постоянно полнился приезжающими поглазеть на чудо неземной природы. Правда, никому до сих пор так и не удалось запечатлеть его хотя бы в своей памяти. Единственным, чему довелось стать свидетелями всем охотникам за сверхъестественным, были непонятные звуки, порой доносившиеся из пустующих номеров. У занимавших смежные комнаты людей возникало ощущение, будто там непременно кто-то есть, они слышали шаги, шорох отодвигаемой мебели, звук включенных приборов… Впрочем, кто мог бы поручиться, что эти «доказательства» потустороннего присутствия не производились самими сотрудниками отеля?

Как всегда происходит в таких случаях, общество разделяется на «верующих», «неверующих» и «скептиков». В Даэтри в роли «верующих» выступила небольшая, но довольно сплоченная группа безумцев, считавших Аэрель, как они называли этот комплекс симптомов, посланцем из иных миров. Чая наладить общение с потусторонним, они постоянно следили за явлениями «призрака», в ходу у них был даже собственный устав, а также теоретические наработки по поводу концепций внеземного сотрудничества и роли иномирян в жизни даэтрийцев. Естественно, они предвещали грядущие великие события, и группа отважных исследователей занималась расшифровкой ниспосланных «знаков судьбы». Замес оккультизма, околонаучных и философских течений всех мастей и калибров – вот, что служило пищей для ума «свидетелям грядущего», как они себя называли. Вполне возможно, в роли «грядущего» выступал апокалипсис, в ходе которого посвященные наверняка должны были бы получить право на жизнь на иной планете, свободной от предрассудков этой.

Поскольку и «свидетели», и отель «Ллойс» требовали к себе равного внимания, было решено внедрить своих «агентов» в обе подозрительные группировки. В первую вошли Кая с Лэнсом, на роль любителей приключений они подходили как нельзя лучше. Никаэль устроилась администратором в отель. Лиа же была поставлена главной по дому. Пока остальные морщили лбы в потугах разгадать тайны Даэтри, она занималась бытом в компании аффальдов, которая по неведомой никому причине стала ей невероятно близка. Пребывая в невидимом облике, они сопровождали ее на пестрый даэтрийский рынок, где разговаривающая сама «с собой» девушка вызывала легкое недоумение горожан. Им было невдомек, что ее воображаемые друзья вовсе не воображаемые, просто порой выдержать хладнокровный лик, когда одна из аффальд кровожадно облизывается, творя уморительные глупости с каким-нибудь зазевавшимся даэтрийцем, было практически невозможно. Многого себе они, конечно, позволить не могли, ибо рука Федоры была хоть и призрачна, но тяжела. Роберт же по большей части помогал Мардж. Его прекрасный аналитический ум оказался весьма полезен в расследовании, и она в первую очередь предпочитала обсуждать все именно с ним.

Марджери ушла на кладбище первой – не хотела, чтобы полиция, или, упаси бездна, мирройи скрыли от нее хоть какие-нибудь улики. Строго говоря, Марджери вообще ушла на кладбище ни свет, ни заря. Она хотела прочувствовать это место своим особенным чутьем, и свидетели ей были не нужны.

Все остальные шли на встречу в назначенное время. По дороге они заблудились в бесчисленных тропинках Восточного парка, и здесь-то и произошел «инцидент». Нику укусила белка, которую она приманила на семечки и пыталась погладить. К счастью, белке удалось сбежать быстрее, чем на нее обрушилась сметающая все волна оглушающего Никиного визга.

- ****!!!!!!!!!!!!

Перестав вопить, Ника вспомнила все имеющиеся в ее лексиконе подходящие к данному случаю слова, пока Роберт пытался успокоить ее, осматривая «чудовищное ранение».

- Ничего такого, небольшой укус… – он погладил ее руку, поцеловав в замерзшие пальцы. – Но придется, наверное, сходить в больницу.

- Зачем? – Ника испугалась.

- В таких случаях всегда делают уколы от бешенства…

- Уколы? Какие еще *****! – возмутилась Ника, отобрав израненную длань назад, чтобы надежно спрятать ее в рукаве.

Роберт приобнял ее за плечо.

- Извини, я забыл, что ты не переносишь все, что связано со шприцами.

Ника злобно прищурилась.

- Зато смотри, Ника, какой тут простор! – обернулась Кая, улыбаясь. – Похороним тебя во-о-он под тем деревцем! Потом будем сажать цветочки в его тени и кушать бублики! Крошки убирать не обещаю!

- Кая… – Лэнс дернул ее за локоть.

- Ну, а что? Пора уже выбирать между страхом и жизнью. Это, между прочим, серьезно.

- Она это и без тебя знает, – произнес Лэнс в пол голоса, бросив Роберту извиняющийся взгляд.

Препирательства по поводу вакцин от бешенства продолжались до самого кладбища, где, наконец, оборвались взволнованным молчанием. Через несколько рядов одинаковых могил на относительно свободной площадке перед группой показалась эта жутковатая картина: курящие в сторонке рабочие с безучастным видом, бесформенная гора черной земли и потемневший деревянный гроб, перед которым стояли Алеф, спрятавший руки в карманах, и Марджери. Они неспешно о чем-то беседовали и прервали свой разговор, только завидев приближающуюся компанию. Кая взяла Лиа за руку. Гроб был еще закрыт. Видимо, их ждали.

- Ну, что? – спросила Ника будто ей предстояло узнать страшный диагноз.

- Что с рукой? – вместо ответа спросила Мардж.

- Белка укусила.

Мардж понимающе кивнула, попутно пытаясь представить, что нужно было сделать, чтобы такое вообще с кем-либо произошло. Но это было не так важно, как то, что происходило здесь и сейчас. Марджери окинула друзей траурным взглядом. Всем сейчас было тяжело.

- Вы еще…

- Нет, еще не вскрывали, – ответила Мардж Лэнсу. – Но предупреждаю всех и сразу, мы сейчас явно увидим что-то не совсем обычное.

- Что-то не так с гробом? – уточнил Роберт.

- Плеск, – сказал Алеф.

- Плеск? – переспросила Ника.

- Да, – Алеф пнул гроб ногой, и все услышали гулкий звук, раздавшийся из-под деревянной массы.

К нему добавился еще какой-то надрывный глухой звон, будто внутри столкнулись коробки с фарфоровыми сервизами.

- Это как-то невежливо, Алеф! – в пол голоса упрекнула его Мардж. – Это же все-таки…

- Что? – он повернул к ней лицо, внимательно всматриваясь в ее глаза. – Кто там по твоему мнению, Марджери? Мне казалось, ты не знаешь жертву.

- Какая разница кто. Это человек, – возразила она с невозмутимым видом.

Он кивнул.

- Извини.

- Давайте уже не будем тянуть! – вмешалась Каэлин. – Итак все на нер… – она замолкла, поняв, что сморозила лишнее, и теперь Алеф столь же пристрастно наблюдает за ней, как минуту назад за Марджери. – Терпеть не могу трупы! Особенно с утра! Особенно когда они уже того… полежали, – попыталась выкрутиться она.

Алеф едва заметно повел бровью, махнув рабочим рукой. Все окружили гроб. Ника, Кая и Лиа незаметно для всех, пользуясь кучностью, взялись за руки. Рабочие ловко поддели металлическим упором крышку, и она с треском поддалась, правда только со второй попытки. В воздухе застыла тишина, в вязком вареве которой раздался противный лязг отбрасываемой крышки. Странным образом и после этого тишина решила задержаться. И только завывания ветра создавали хоть какую-то иллюзию жизни в этом скорбном месте.

- Что это по-твоему, Марджери? – Алеф уставился на нее тяжелым взглядом, будто это она была виновата в случившемся.

- Это… это второй гроб, – нерешительно протянула она, смахивая землю с прозрачной поверхности. – Стеклянный.

- Это я и так вижу, – раздраженно заметил он.

Марджери оторвала взгляд от гроба, посмотрев Алефу в лицо. Все остальные взоры были прикованы к ней.

- А, может, это мне спросить вас, «Клод Дангри», начальник полиции, как так получилось, что вместо тела неизвестной, ваши сотрудники похоронили воду? – с нажимом спросила она.

Алеф резко выдохнул, не сразу найдя ответ. В дураках теперь оказались все.

- Это было до того, как я здесь оказался. Но в воспоминаниях мистера Дангри в гробу лежало именно то, что должно было. Тело молодой женщины, светловолосой, среднего роста, с серо-голубыми глазами и очаровательным колье на шее в виде багрово-синих отпечатков пальцев.

Кая прижала к себе Лиа, закрыв ей уши и испепеляя Алефа разгневанным взглядом.

- Полагаю, будет не лишним опросить всех, кто участвовал в погребении, заново, – сдержанно произнесла Мардж, и как только Алеф удалился сделать несколько звонков, облегченно выдохнула. На лице ее появилась радостная улыбка. – Все не так уж и плохо!

- Да, но что это за вода? – шепнула Кая.

- Хм… – Марджери поковыряла замок на «хрустальном» гробу.

Как ни странно, открывался он очень легко.

Мардж едва коснулась пальцем поверхности воды, в которой плавали обрывки водорослей и частицы песка, и озадаченно подняла голову. Быстрым взглядом она скользнула по фигуре Алефа, застывшей невдалеке в угрожающей позе с телефоном в руке и с весьма раздраженным видом, и затем резко дернула руку Ники, окунув ее пальцы в воду.

- А! – взвизгнула Ника. – Ты чего, блин! – потом она внезапно замолчала, медленно вынимая руку и удивленно разглядывая чистую теперь поверхность кожи, на которой не осталось и следа от беличьего укуса.

Роберт, Лэнс, Лиа и Кая наблюдали эту сцену с не меньшим изумлением, и только Марджери загадочно улыбалась, искоса поглядывая на «усопшую». Когда Алеф вернулся, она уверенно заявила:

- Мы забираем гроб на исследования!

- Исследования? Ты собралась изучать воду?

- Да. Нам нужно знать из какого она водоема, – с невинным видом пояснила она, хотя теперь ей было доподлинно это известно.

Алеф нахмурился. В этом была логика.

- Гроб заберут в нашу лабораторию. Результаты анализов ты получишь первой.

- Нет!

- В смысле, нет?

- Я Наблюдатель, Алеф. Ты ведь знаешь, что мне, в отличии от вас, не нужна лаборатория, – она постучала пальцем по своему виску, – моя лаборатория в моей голове, и она куда точнее, чем все ваши дорогостоящие безделушки. Но мне нужно провести какое-то время с объектом, чтобы постигнуть его суть. И мне будет сложно это сделать, если он будет находится далеко от меня.

- Замечательно. Приходи в участок, постигай суть сколько тебе влезет, – спокойно произнес Алеф. – Кажется, ты несколько позабыла, кто есть кто в этой игре. Я больше не собираюсь пускать все на самотек. Спасибо, что открыла мне глаза, – он мило улыбнулся, а Марджери, напротив, сдержала стремительно ползущие вниз уголки рта. – Концерт окончен, дамы и господа, – он обернулся к собравшимся.

- Ты обеспечишь уликам должную охрану? – недоверчиво спросила Мардж.

- В чем дело? Мне кажется, или ты слишком уж печешься о нескольких литрах воды? – подозрительно покосился на нее Алеф.

- В этом городе творится полнейший хаос, господин начальник, и я пекусь о том, чтобы очередные улики не сделали ноги, пока вы почиваете на лаврах! И, кстати…

- Остальные могилы будут вскрыты, – перехватил ее мысль Алеф.

- Ты…

- Возможно я даже поделюсь с тобой результатами.

Марджери сделала внушающий вид, долженствующий напомнить Алефу о заключенной между ними сделке и последствиях ее нарушения.

- Хорошо, я тебе сообщу. А теперь все свободны!

♦ 6 - Зордак

Маргерис сделала шаг вперед, но оказалась вовсе не там, где желала.

На расстоянии нескольких метров от нее на самом берегу водоема стоял Зордак. Что повергло его в столь тяжелые раздумья, Маргерис могла лишь гадать. Но этот угрюмый вид, сдвинутые брови, и взгляд, устремленный в пустоту, делали его старше на вид, хотя она не дала бы ему больше двадцати пяти. Таким сюрпризом грех было не воспользоваться.

- Зордак!

Воин настороженно обернулся, но никого не увидел.

- Зордак!

Он снова огляделся по сторонам, внимательно всматриваясь во все заросли, и рука его неосознанно легла на рукоять меча. Но затем он догадался, что звук шел вовсе не из-за спины. Опустив взгляд под ноги, он отпрянул. Из воды, расплываясь в мелкой ряби, на него смотрело отражение богини, что совсем недавно он видел в палатке принца. Зордак резко обернулся, чтобы найти источник отражения рядом с собой, но его не было. А облик женщины, качающийся на волнах, рассмеялся прямо ему в лицо.

- Ты…

- Я.

- Что тебе нужно?

- Это ты мне скажи, воин.

Он хотел было выхватить меч, но что-то острое и холодное больно обожгло его у самого горла. Он замер. Неведомая богиня на самом деле стояла теперь у него за спиной, и изогнутый клинок меча из черного металла, что она держала в руках, не давал Зордаку и шанса на спасение.

- Почему ты так уверен в победе принца? – голос раздавался очень близко, но Зордак не мог определить с какой именно стороны.

Она была одновременно всюду и нигде.

Зордак попытался дернуться, но лезвие тут же вонзилось в его кожу, и он, наконец, осознал, что любые действия с его стороны бессмысленны. А затем паралич сковал его тело, и он мог лишь слушать. Богиня обошла его вокруг, встав перед его лицом.

- Мне повторить свой вопрос?

Маргерис видела по его глазам, что он намерен молчать до последнего. Но откуда в смертных такое непочтение? Маргерис ощущала ярость от того, что этот глупый воин даже теперь, осознавая свое бессилие, не подчиняется ей. Тогда она поняла, на что нужно надавить. Она уловила эту мысль Хаоса, которую воплощал собой Зордак. Она, наконец, увидела ясно, как день, что нет никакого Зордака, есть только Хаос и «тарсис», в котором, как в огромном расколотом зеркале, отражается ее собственная расколотая личность. И эти разрозненные части должны помочь ей вспомнить. Нужно лишь позволить себе действовать интуитивно, нужно сыграть с Хаосом в его игру. Тогда Хаос вынужден будет дать ей ответы, которых у нее никогда не было. Тогда она приобретет больше, чем потеряла.

- Я могу оставить тебя здесь. И тогда принц лишится своей защиты. Ты ведь командуешь вельдами, вашими лучшими лучниками? И что же армия даффи будет делать без своего секретного оружия?

- Я ничего не скажу. Ты знаешь.

- Хм… – Маргерис провела лезвием у своего подбородка, задумчиво глядя Зордаку в лицо. – Ты упрямишься от того, что думаешь, будто я желаю ему зла. Но я хочу защитить его, так же, как и ты.

- Зачем тебе это? Кто ты? И почему я должен тебе верить?

- Ты смертный, и не имеешь права задавать мне вопросы. Тем более в таком количестве, – отрезала богиня. – Ты никто передо мной. Но я даю тебе право ответить самостоятельно, пока я не прибегла к другим способам, и кто знает, что я могу увидеть, вскрывая твое сознание…

Она подошла к нему вплотную, и Зордак покрылся мелкой дрожью, пока она заставляла его смотреть себе в глаза.

- Ни одно оружие не сможет ему навредить… – выдавил он, наконец.

- Почему?

- На нем доспехи, созданные самой Маргерис, богиней озера Атро.

- Маргерис?

Она опустила клинок, буравя им землю. Ну конечно, видимо, в этом отрезке времени они еще не знают, что она уже воплотилась. Они не ведают, как она выглядит, и потому не признают ее. Странное чувство, что события накладываются одно на другое, не давало ей покоя. Словно прошлое, будущее и настоящее смешались в одном миге. Взгляд ее стал совершенно потерян. Хаос преподносит сюрпризы, и как наивно думать, что… в нем могло бы быть что-то, о чем бы она не знала. Вот только память изменяла ей, и она не могла понять, что тревожит ее, не могла уловить связь между событиями и расставить все по местам.

- У меня дурное предчувствие, – она с размаху вонзила меч в лежавшее на земле бревно, так, что он разрезал его, словно масло. – Доспехи не спасут принца. Он погибнет, – Маргерис взглянула на Зордака. Эта мысль вот уже в третий раз заставляла ее сердце сжиматься от мучительной боли. – Этот клинок я оставлю тебе. Защити Орриана. Если сможешь.

И она ушла.

Глава 7. Ра-моа в первый день осени

Конец октября. Даэтри.

Журчание кофемашины вызывало у Нео чувство спокойствия. Оно было настолько будничным, и настолько понятным, что в нем, казалось, можно было раствориться не хуже зерен кофе после бессонной ночи, проведенной в полубезумных дискуссиях о судьбах искусства в компании фриков всех мастей. Такие ночи приносили Нео новых клиентов, стабильный доход и не стихающую головную боль. Но здесь, в этом белом, почти стерильном помещении, на стенах которого серо-голубые тени деревьев, стройным рядом восстающих в огромных проемах окон, отплясывали грустный и незамысловатый танец, он чувствовал себя как в колыбели. Тихо, спокойно, безопасно. Спрятаться здесь, на самом видном месте, было проявлением неслыханной наглости, но именно уверенность в специалистах главной галереи Даэтри – «Эльфанса-холла», и делала Нео защищенным от любых подозрений. Воистину, никто не узнал бы в этом аккуратном гладко выбритом молодом человеке в элегантном костюме азани – «агента запрещенного нефигуративного искусства».

Нео с наслаждением отпил свежесваренный кофе из маленькой белой чашки. Вообще все здесь было белым. Огромные залы с высокими потолками, лестницы, кабинеты сотрудников, коридоры и даже подсобные помещения. Минимализм, на фоне которого Ее величество Природа руками своих сынов-художников раскрывала даэтрийцам все свои чудесные лики. Только такой фон должен был быть в галереях – гласило правило. Окна в рекреациях высотой во все стены, разбитые тонкими колонками, выходили на море, и это тоже было чем-то вроде живой картины, но той, которой не нужны были посредники вроде человеческих рук. Что может быть чудесней? Нео остановился у окна, любуясь на мерное дыхание моря. Порой оно казалось ему огромным синим зверем, обхватившим своим телом пол мира.

- Там твоя заполошная явилась, – обронила, проходя, Кьяра.

Эта рыжеволосая бестия с точеной фигурой и в полном смысле слова нарисованным лицом была для Нео кем-то вроде тайного врага. Постоянное соревнование за звание лучшего, прикрытое показной заботой друг о друге «в интересах коллектива», придавало хоть какую-то перчинку этой подчас довольно скучной работе.

Нео озадаченно вытянул бровь, от чего боль в голове приветливо взмахнула парочкой его нервных окончаний. Он решил, что с этой минуты будет хранить на лице все оттенки равнодушия. Кьяра уже исчезла в белизне коридора, оставив дверь открытой, и Нео пришлось самому выяснять что она имела в виду этой небрежно брошенной фразой. Сложив руки в карманы, он легкой походкой направился искать это самое «там».

В холле Эльфансы Нео, однако, не смог сдержать принятого курса на хладнокровие, увидев Виту, терпеливо прохаживающуюся по мраморному полу с закинутой наверх головой. Она была одета совсем не так, как он привык ее видеть. Бесформенную куртку сменило черное приталенное пальто до колен, из-под которого тянулись стройные ножки в сапогах на высоком каблуке. Черные очки, волосы, уложенные крупными волнами, сжатая в ее руке вполне себе дамская сумочка и повязанный на шее бирюзовый платок заставили Нео задуматься о том, что эту девушку уж точно нельзя назвать «заполошной».

- Ты чего здесь делаешь? – полушепотом спросил он, через минуту оказавшись с ней рядом.

Вита, увлеченная изучением висевших в холле картин, изумленно повернула голову. Окинув своего «агента» заинтересованным взглядом, она уделила особенное внимание его бейджику.

- Авирнео Ульверсен… – прочитала она, растягивая слова.

Заметив, что уголки ее губ быстро ползут вверх, Нео не выдержал:

- Если ты снова заржешь, я тебя выставлю!

- Вы вышли из образа, господин Ульверсен! – шутливо поддела его Вита, приложив полусогнутую ладонь ко рту.

Нео раздраженно вздохнул.

- Хорошо, мисс…

- Бревис.

- Мисс Бревис… – язвительно процедил Нео. – Это хоть настоящее имя?

Вита обиженно склонила голову.

- Словом, мне придется вывести вас из этого заведения, если вы не будете соблюдать установленных правил приличий, – выдавил Нео менторским тоном и затем добавил почти шепотом: – Ты зачем сюда пришла? Все встречи только в условленном месте.

- Мне что нельзя быть там, где всякий мечтающий о высокой карьере художник жаждет быть «повешенным»? – иронично поинтересовалась она. – На тебе не сошелся клином белый свет, Нео.

Она с удвоенным любопытством окинула его взглядом.

- Я вообще не знала, что ты можешь тут работать.

Нео смутился, об этом он не подумал.

- И почему это?

- Ну… – Вита осеклась, подбирая слова. – Я даже не предполагала, что у тебя в принципе может быть хорошая работа… Но… тебе идет!

- Это оскорбительно, мисс Бревис.

Вита пожала плечами.

- Скорее, это комплимент. Ты, как видно, прекрасно вписываешься в любую среду, а это весьма полезное качество… – она понизила голос, – для агента. Разлагаете систему изнутри, мистер Ульверсен? И где же твоя настоящая жизнь, Нео?

- А где твоя, Вита?

Она не ожидала этого внезапного «перевода стрелок» и сконфуженно выдала:

- Бьюсь об заклад, никто не знает о твоей тайной жизни!

- Кто-то знает. Кто сам «из наших», – ответил Нео. – Кьяра тебя узнала. Правда, она считает, что ты моя девушка.

Вита рассмеялась, но вместо вполне заслуженной обиды Нео вдруг захотелось, чтобы она сняла очки, и он мог видеть, как ее глаза лучисто смеются вместе с губами.

- Тебя это забавляет?

- Ты слишком серьезный сегодня, – укоризненно произнесла она. – Стоит только тебе надеть костюм… Мне было смешно потому, что я была уверена, что, будучи убежденным холостяком и любителем легкого времяпрепровождения, ты никогда не заведешь себе такое существо, как «девушка». Слишком уж это обременительно и требует постоянной ответственности.

Вита метко описала правду, но Нео отчего-то задело такое ее изложение. Что значит «никогда»? По ее мнению, он что – совершенно беспринципный тип?

- Ладно, ты меня уела. Но как твой агент я должен знать о твоих делах все, – холодно ответил он. – Вернемся к моему вопросу.

- Сэмюэль обещал пристроить некоторые мои работы в Эльфансу. Мне ведь нужен и … официальный агент. Прости, я не знала, что ты… тоже им являешься. Нам нужно больше общаться! – с намеком улыбнулась она.

- Сэмюэль? Сэмюэль Кжедински? Ты рехнулась, Вита! – повысил голос Нео, но затем, оглянувшись, сбавил тон.

- А что такое?

- Ты, наверное, думаешь, что сюда очень легко попасть, да?

- Не знаю, я ведь недавно в Даэтри.

- Так я тебе скажу – легко, если ты…

- Вита! – раздался голос того самого Сэмюэля.

Нео замолчал, и они с Витой обернулись к высокому брюнету с обезоруживающе добродушной улыбкой, спускающемуся по лестнице в холл. Нео помрачнел, вот у кого стоило бы поучиться лицемерию. Впрочем, когда ты обладаешь «лицом Кэна, телом супермена» тебе вовсе не нужны какие-либо еще способы убеждения, все и так жаждут быть тобой обманутыми… простите, обласканными.

- Рад, что вы все же пришли! – Сэмюэль пожал ладонь Виты обеими руками, так бережно, словно в них трепетала горлица.

- Взаимно! – она кокетливо улыбнулась, Нео сжал руку в кулак, благо в кармане ее никто не видел.

- Пройдемте со мной, я объясню вам все условия!

- Я пойду с вами, – безапелляционно произнес Нео.

Вита с Сэмюэлем удивленно воззрились на серьезно настроенного «мистера Ульверсена». Сэм, естественно, раздраженно, Вита – озадаченно.

- Мисс Бревис, вы не подождете меня в приемной? – мягко спросил Сэм, обращаясь к Вите. – Вверх по лестнице и направо. Я подойду через минуту.

Когда Вита ушла, с улыбкой глядя на обоих «агентов», Сэм сбросил с лица свою фирменную маску радушия и утащил Нео в ближайший коридор.

- Какого лешего, Ульверсен? Тебе мало баб в Даэтри?

Нео огляделся по сторонам, убедившись, что прекрасные белые стены не несут на себе ничьи лишние тени, и рывком припечатал Сэмюэля об стену, так что тот даже не успел сообразить, как все произошло.

- Забудь о ней, понял? Знаю я твои методы! Ты ведь понимаешь, кто я? И что будет если у тебя в квартире вдруг надут что-нибудь из запрещенного?

Сэмюэль в раз лишился всей свой бравости и напыщенности, его глаза испуганно расширились, узрев на мысленном поле обрисованную Нео перспективу.

- То, что ты работаешь в тайной полиции, не дает тебе права на злоупотребление своими полномочиями… – сдавленно процедил он, – тоже мне герой… ты предатель!

- Хорошая попытка, но мимо, – хладнокровно возразил Нео. – Думаю, мы друг друга поняли, – он ослабил хватку, опуская Сэма на пол.

- Придурок… – в пол голоса ругнулся Сэм, потирая шею и приводя в порядок растрепанную рубашку.

Нео, скучая, снова сложил руки в карманы.

- Сейчас мы с тобой пойдем в твой офис, где ты расскажешь мисс Бревис обо всех наших, я подчеркиваю – официальных, требованиях к претендентам. Никаких «скидок» и «поблажек» благодаря твоему «заботливому» вмешательству не будет. Заключишь с ней стандартный договор и будешь представлять ее на всех официальных мероприятиях. Через год, как все начинающие, она сможет выставлять свои работы на втором этаже. Я лично прослежу за выполнением всех пунктов.

- Ты что правда на нее запал? – с сомнением спросил Сэм.

Нео смерил Сэма презрительным взглядом.

- Кьяра сказала… – оправдался тот.

- Много болтает твоя Кьяра. Бабы вообще много болтают. Сестра твоя, например. Как она, кстати? Нашла свое бриллиантовое счастье? – зло произнес Нео.

- Я никому не говорил о том, что она мне сказала, клянусь... Она тебя боялась, вот и призналась, что ты... – Сэм огляделся по сторонам и замолк.

Взгляд Нео помрачнел. Он ядовито процедил:

- Она оставила мне три шрама, если что, – Сэм невольно скосил взгляд на белесую полосу, рассекшую бровь Нео. – В качестве напоминания о том, кого действительно стоит опасаться. Но вы друг друга стоите. И если что, жив ты только благодаря тому, что когда-то я ее любил.

Сэм усмехнулся, наверняка сожалея о том, что Нео тогда выжил.

- А что, СБД не могло тебе работу получше найти? В верхах обязательно найдутся эти тайные извращенцы, любители нефигуративного искусства, стоит только поискать!

- Тебе-то какое дело?

- Надоело, что ты все время перед глазами мелькаешь…

Нео вынул руки из карманов, и Сэмюэль тут же затих.

- Ладно, идем. А насчет извращенцев – поинтересуйся у своей сестры! Ей известно об этом куда больше.

Вита ждала в приемной, весь интерьер которой, кроме белых стен, составляло два минималистичных диванчика, обитых песочного цвета кожей, и глянцевый вазон в форме сфероида, из которого тянулась к потолку извилистая безлистная ветвь. Силуэт художницы на фоне моря, плескавшегося за окном, гармонично дополнял эту картину. Услышав шаги, Вита обернулась.

В кабинете Сэмюэля она внимательно выслушала все, о чем ей любезно поведал его гостеприимный хозяин, послушно заполнила все формы, аккуратно расставив подписи в нужных местах, не выходя при этом за пределы отведенных для этих целей граф. Условия были не те, которые ей обещали, и Вита с неудовольствием заметила это, а также то, как Сэм нервно поглядывает в сторону Нео, бестолково перебирая пальцами. Но об этом, наверное, стоит разузнать позже. Вита вежливо улыбнулась Сэму на прощанье, но ее не покидала мысль, что теперь в его сдержанном рукопожатии читалось нетерпеливое желание выставить ее отсюда как можно скорей. Уходя, она бросила короткий взгляд Нео, который внимательно и молча следил за ней, полусидя на подоконнике. Никаких эмоций на его лице.

На следующий день Нео собственноручно нашел место для работ Виты в зале начинающих и малоизвестных художников. Первая картина, к его удивлению, задела его за живое. Это был морской пейзаж. Но как она написала его – море было на нем не бирюзово-синим, какое часто можно увидеть в таких сюжетах, но пасмурно хмурым, оттененное мглистым ватным небом. И такое живое, каким оно бывает только в это время года, и только в Даэтри. От картины веяло свежестью предвечернего города. Нео посмотрел в окно, где дневное море пестрило жизнерадостными бликами. Огромный синий зверь затаился, внушая людям доверие и убеждая в своей доброте. Нео перевел взгляд обратно, и по спине его пробежались мурашки. Здесь все было совсем как в тот день, когда в проливе нашли первое тело. Нео перевернул картину и прочел: «Бревис, Вита. Ра-моа в первый день осени».

♦ 7 - Мистер Пит и хрустальный гроб

- Черт тебя дери, Тарра! Ты ничего не смыслишь в этой жизни если никогда не просыпалась в гробу! Ты хоть представляешь себе, что это такое?

Серые глаза на секунду сузились, а затем вновь стали спокойны, словно поверхность моря, на мгновение потревоженная волной.

- Ты испугалась? – Тарра задала вопрос с интонацией хирурга, наметившего место разреза, рука которого действует уверенно и четко.

- Испугалась? Я? За кого ты меня принимаешь! – голос Маргерис звучал раскатистым громом над поверхностью земли и плавным эхом растворялся между холмами. – Я была в ярости! Я бы разнесла там все, если бы не одно «но»!

- Одно «но»? – придирчиво переспросила Тарра.

- Не твое дело, – подумав, произнесла смирившая свой гнев богиня.

- Если это не твой страх, то чей, аэрнэ? Ты же знаешь, что в Хаосе не бывает ничего случайного, не относящегося к тебе лично, – внимательно глядя на белое лицо Маргерис, что становилось суровей с каждой секундой, принцесса продолжила, презрев небеспочвенные опасения: – Там, на Терросе, озеро Атро представляет собой чистую переработанную энергию, но здесь, во владениях Хаоса, оно распадается на части, как и ты сама. Уже никогда нельзя сказать, что принадлежит только тебе, а что первоисточникам. Не думаю, что стоит ломать над этим голову. И все же ты могла бы не столь явно игнорировать предложенную тебе помо…

Тарра не успела договорить, так как стальная рука Маргерис схватила ее за горло и в одну секунду подвесила над землей. Смотреть, как глаза богини наливаются пугающей чернотой, было куда ужасней, чем попасть на трапезу всем монстрам Хаоса одновременно. Однако Тарра даже не моргнула. Она оказалась сильней, чем можно было предположить. «Почему она не боится?» – возмутилась богиня.

- Потому что я знаю, что ты меня не убьешь, – прохрипела принцесса.

Маргерис расслабила руку, с изумлением взирая на карикатурную принцессу. Ее корона упала в песок, по пути взлохматив ее светлые волосы. Откашлявшись, Тарра потерла покрасневшую кожу шеи и пояснила:

- Нет, я не читаю твои мысли. Просто я очень… догадливая. Как и мой брат, – она довольно улыбнулась. – У тебя нет причин портить отношения с Мастером. Тебе ведь не терпится узнать почему он решил тебе помочь? Ты осторожна, и ты не станешь мне вредить. Это не в твоих интересах.

- Теперь мне стало совершенно ясно почему это дело поручили тебе. Другого мирройя я бы не стала щадить. Как удобно, что у Аэрвинаэля их тысячи. Одним больше, одним меньше, – с иронией произнесла Маргерис. – И, кстати, как мне от тебя избавиться, наконец?

- Хм, – Тарра усмехнулась, изобразив полуулыбку. – Ты могла бы. Если бы захотела. Тут все просто, неужели ты так и не поняла? Любое твое желание – закон для Хаоса. Но в отличие от Терроса здесь все исполняется мгновенно, – Тарра подумала и добавила: – И бесконечно.

- Это был риторический вопрос, – угрюмо отчеканила Маргерис и вдруг уставилась в горизонт, будто и вовсе позабыла о своей навязчивой спутнице.

- Я хотела бы заметить… – робко произнесла Тарра, отойдя на всякий случай на расстояние двух шагов, – что я твоя единственная связь с реальным Хаосом.

Маргерис обернулась, и в Тарру тут же впился ее стальной пугающий взгляд с черными провалами радужек. Тарра испуганно вздохнула, но не оставила попытки объясниться.

- Состояние тарсиса весьма мучительно, но не пройдя его, ты не сможешь достигнуть истинного Хаоса. Чем сильнее личность, проходящая тарсис, тем сложнее и дольше он длится. Ведь, по сути, ты противостоишь самой себе. Но я призвана ускорить этот процесс, поэтому, может, не стоит так скоро от меня избавляться?

- И как мне понять, что ты тоже не галлюцинация? – тут же нашлась Маргерис, язвительным взором разглядывавшая блестящую корону, которую Тарра в это время очистила от песка и водрузила себе на голову.

- Я миррой, я не часть твоего опыта. Должно быть, только так.

- Я уже встречалась с мирройями, – нахмурилась Маргерис. Это знание пришло к ней из глубин памяти, хоть и не оформилось ни в какой конкретный образ.

Тарра улыбнулась.

- С такими, как я, нет.

- Считаешь, что мое подсознание не могло тебя выдумать?

- М… – Тарра на секунду задумалась, смешно поджав губу, – думаю, что нет. Хотя оно и облачило меня в эту нелепую одежду.

Глаза Маргерис угрожающе сузились.

- Но мне очень нравится! – тут же заверила ее Тарра и присела в дурацком реверансе. От этого ее корона снова упала, но Тарра успела ее подхватить.

– Значит, направляемся к этому вашему мистеру Питу?

Тарра кивнула.

- Может, расскажешь мне по дороге, что там случилось? – с надеждой спросила она, оглядываясь в ту сторону, куда несколько минут назад, прежде чем Маргерис взяла ее за горло, ускакал всадник на вороном коне.

Однако, поймав грозный взгляд богини, Тарра вздохнула, осознав, что ей хочется слишком многого, а раз это не ее реальность, а реальность Маргерис, то придется довольствоваться тем, что есть.

Богиня же выпрямилась, оставив вопрос без ответа, и гордой походкой устремилась вслед своей проводнице. И все же, потревоженные напоминанием, мысли тут же разнесли по телу ощущение сковывающих его холодных объятий.

Именно так все и было. Отойдя ото сна, в который она попала не по своей воле, а как именно – она не помнила, ибо Хаос обычно оправдывает свое название, она попыталась расправить руки, но локти вдруг уткнулись во что-то холодное и жесткое. Маргерис тут же открыла глаза, и тело ее напряглось, словно готовая к выпуску стрелы тетива. Достаточно было миллисекунды, чтобы понять, что ящик, в котором она лежит, сделан как раз под ее рост, и это не что иное, как качающийся на металлических цепях хрустальный гроб, сквозь который смутно проглядывают серебристо-синие очертания стен. Маргерис успела только сделать короткий вдох, и на выдохе всю эту сверкающую громаду разнесло бы в клочья, но ее правая рука уткнулась в металлическую деталь, которая на ощупь оказалась защелкой, свободно открываемой изнутри. Маргерис осторожно потянула штырек, и крышка откинулась, пропуская внутрь свежий воздух с запахом трав. Выбравшись из гроба, Маргерис осмотрелась. Все вокруг говорило о том, что кто-то очень долго жил в этой пещере. «Суицидальные наклонности? Мазохизм? Аскетизм? Склонность к вампиризму? Хотя, для этого хрусталь слишком прозрачен…».

Нажав нужный выступ на бугристой поверхности ледяной пещеры (почему только Маргерис знала какой именно – осталось для нее загадкой), можно было открыть дверцу шкафа, в котором теперь висела только пара сверкающих пайетками и бисером платьев, сшитых словно для какой-то феи, и маленькую изящную белую туфельку с атласными лентами, небрежно брошенную в углу. «Пуант?» – удивилась Маргерис. «Один?». Хотя, стоит ли чему-либо здесь удивляться?

За другой потайной стеной обнаружилось невысокое трюмо со шкафчиками, в которых лежали опустевшие стеклянные баночки из-под духов, все еще несущие на себе легкий флер когда-то наполнявших их ароматов с цветочным привкусом. За склянками обнаружился гребень с отломанным зубчиком из слоновой кости, инкрустированный россыпью бриллиантов. «Полная чушь, никакой пользы», – решила Маргерис, глядя как нелепо смотрится ее черный силуэт в отражении зеркала на фоне этого сплошного светящегося серебром великолепия. Возмущенная этой мыслью, она тут же закрыла обратно все секретные ниши.

Покинув пещеру, Маргерис поспешила как можно дальше убраться от этого тошнотворно прекрасного места. Тут-то и возник на ее пути всадник. Он был весь в черном, в серебряной маске, скрывающей нижнюю часть его лица, и плаще с накинутым на голову капюшоном. Так обычно одевались воины даффи. Поравнявшись с ним, Маргерис небрежно махнула рукой в сторону пещеры – мол, там ищи свою девицу, и незнакомец, благодарно кивнув ей в ответ, последовал в указанную сторону. И тогда появилась Тарра.

- Ну зачем ты так? – спросила она, полусмеясь и с укоризной. – Он, между прочим, спасать тебя мчался.

Маргерис удостоила ее уничижительно взгляда, присовокупив к этому лишь краткое:

- Я в спасении не нуждаюсь.

А затем решительно добавила:

- Я в состоянии помочь себе сама. И не собираюсь ждать пока…

- Пока что? – Тарра с интересом уставилась на нее, ожидая, когда Маргерис перестанет шумно дышать, сжимая челюсти.

Но именно эта черта расы мирройев – докапываться до самого болезненного, и привела ее в следующие несколько минут к малоприятным для ее шеи последствиям.

Теперь же они мирно шли по зеленеющему ковру, на котором еще блестели капельки росы, напоминая Маргерис проклятые хрустальные блики и оставленную далеко позади пещеру. Вскоре трава пожелтела и иссохла, и вместо плодородной почвы под ногами расстелился желтый в бурую крапинку песок. Ноги в нем неуклюже вязли, и Тарра с завистью смотрела, как Маргерис, не обращая внимания ни на какие неудобства, словно плывет по воздуху. «Вернуться бы в свою реальность…» – думалось ей. Но нет, придется торчать здесь еще неизвестно сколько, пока богиня не определится с выбором, или пока Повелительница не поможет ей в этом. Однако та не спешила вмешиваться, а это значит – она была уверена в своей победе.

Тарра пару раз прикусила язык, так сильно ей не терпелось поговорить хоть о чем-то в этой безлюдной пустыне, но аэрнэ была не в духе, а шея до сих пор противно горела огнем, словно на ней висел присохший к коже ошейник из отпечатков пальцев богини. «Чувствуешь боль, значит еще живешь», – вспомнились ей слова, которые так часто любил повторять Мастер. Это было неудивительно, среди сотен чужих, в полном смысле этого слова, чувств и воспоминаний, мирройю было легко потерять себя, и этот самый главный вопрос – «Кто я?», был бы первым, с которым каждый из них мог бы просыпаться по утрам, если бы во сне была необходимость. Кто ты, личность или всего лишь чья-то иллюзия, чьи-то голоса в голове, от которых теряют разум даже самые крепкие? Тарра часто задавалась вопросом – что было бы, если бы вместо Хаоса, из которого все они вышли, мирройи могли бы дарить мир и гармонию, быть помощниками, а не мучителями. Но такие вопросы не стоит озвучивать вслух в среде собратьев… Хотя, возможно, Аэрвинаэль разглядел в ней этот умысел и отправил на это задание, чтобы проверить – достойна ли она быть среди них, или… или ей никогда не пройти посвящение и не выйти из Хаоса. Он еще дважды повторил – «Посмотрим, какой из тебя выйдет советник, Тарра. Для мирройя это самое необычное занятие. Тебе придется не забирать, а отдавать. Что ж, посмотрим…». И почему только это самое стремление – покинуть пределы Хаоса, являлось самым страстным и самым желанным для любого из них?

- Эй, красотка!

Тарра испуганно обернулась на зов, прервавший ее размышления.

- Долго нам еще идти? – недовольно бросила Маргерис.

- А, извини, я… задумалась. Уже почти пришли. Нам нужно во-о-он туда…

Тарра указала пальцем куда-то за спину богини, и тут же за ней возник выросший прямо из песка горный хребет, протянувшийся в обе стороны почти до самого горизонта. Словно высеченный в скале египетский храм, перед Таррой и Маргерис высился монументально оформленный вход в пещеру. Внизу, на фоне чернеющей тьмы проема, мельтешил одинокий силуэт. Земля под ногами вертелась неестественно быстро, и как бы далеко ни располагалось, на первый взгляд, это строение, Маргерис преодолела его в несколько шагов. Разглядев стоящее перед ней существо, она вопросительно уставилась на Тарру.

- Да, я же говорила, он совсем не человек…

Маргерис мило улыбнулась мистеру Питу, у которого было восемь галантно сложенных за спиной и неестественно длинных рук, одну из которых он тут же протянул для приветствия. Его приятную улыбку скрывали кустистые черные усы, над которыми возвышался нос сливой, а глаза и вовсе прятались за непроницаемо черными очками. Одет мистер Пит был в элегантный темно-бежевый костюм, образ которого довершала шляпа-котелок.

- А глаз у него тоже восемь? – поинтересовалась Маргерис.

- Не знаю, – пожала плечами Тарра, – он никогда не снимает очки.

Они приблизились к мистеру Питу, и тот не заставил себя ждать.

- Приветствую вас, наша дорогая гостья! – он поклонился богине.

- Благодарю, – коротко ответила она, отвечая на рукопожатие. – Вы знали о моем визите?

- Разумеется, – утвердительно кивнуло странное существо. – Такое событие в мирах Хаоса не может пройти бесследно. Я бы даже сказал, оно всколыхнуло здесь все, – и он слегка повернул голову к Тарре, отчего та еле заметно поежилась.

- Значит, вы вернете мне то, что я ищу?

Усы мистера Пита зашевелились, он снова улыбался.

- Сразу к делу… Понимаю. Вы не любите терять время зря, – он присоединил вытянутую руку к остальным за спиной. – Да. Я безусловно отдам ее вам, причем совершенно безвозмездно, если… – он слегка наклонился влево, выдерживая легкую паузу в ожидании реакции богини, – если вы расскажете мне, что это.

- Как? – глаза Маргерис удивленно округлились, а затем хитро прищурились. – Вы не смогли распознать этот предмет?

- Увы, моя прекрасная гостья. Это не радует мою душу и совершенно лишило меня сна. Еще никогда ко мне в руки не попадало ничего подобного.

И он вынул из кармана амулет с восьмилистником, под которым распростерлись два внушительных орлиных крыла. Маргерис протянула руку, и мистер Пит очень бережно вложил амулет в ее ладонь, не спуская с нее глаз.

- Не ломается, не гнется, не плавится, не подвержен механическим повреждениям, магия его не поддается изучению, и, очевидно, открывается только вам…

Он опустил взор, внимательно глядя, как почти черный металл блестит на белой коже богини. Ничего не произошло.

- Я им орехи колю, – спокойно произнесла Маргерис. – Очень, знаете ли, полезная вещь в хозяйстве, – издевательски добавила она, не скрывая улыбки.

- Неужели вы надеетесь и здесь полакомиться этим блюдом? – в свою очередь поддел мистер Пит.

- О, да-а-а, – сладко протянула Маргерис.

Мистер Пит довольно хмыкнул.

- Что ж, желаю вам удачи в раскалывании орехов, которые вы полагаете здесь найти! – дружелюбно и с намеком протянул он.

- Уверяю вас, она мне не понадобится.

«Уверенность в каждом слове… Аэрнэ сделала выбор? Но какой?». Тарра с интересом повернулась к богине.

- А теперь… – и Маргерис бросила взгляд поочередно на Тарру и коллекционера Хаоса, и произнесла: – я вынуждена вас оставить. Тарра, возвращайся к брату, и больше не ищи меня. Мистер Пит…

Она послала ему легкий кивок и растворилась, а вместе с ней и все остальное, ибо ничто в мирах Хаоса не существует без наблюдателя, а это была только ее реальность.

Глава 8. Книга Теней

Нор-Атир, настоящее время.

Королю снился сон. Ему снилось, что он – горный хребет в самом центре Безымянного острова, он чувствовал, как облака мягко касаются вершин, словно поцелуй королевы, и шепот ветра, словно ее нежный голос, погружает его в глубокую негу. Он – скала, он выструган из камня, и ему остается только принять ее, живую и действенную, постоянно меняющуюся, как само небо. Он чувствует, что ничего не может сделать. Он чувствует, что не в силах ее удержать.

Марго склонилась над Оррианом в темноте покоев, незамеченная никем, и поцеловала его в лоб, убедившись, что он крепко спит. Теперь-то уж точно. Пребывание в мирах Хаоса сотворило с Марго невероятное, и теперь ей было под силу осуществить практически любое свое желание. Она провела рукой по его волосам, и прошептала над самым ухом: – «Я скучаю, моя любовь».

Затем она встала и подошла к столу, где лежал Балерндир. Она наполовину освободила его от ножен и произнесла несколько слов на дакшни. Меч окутала черная дымка, из которой проступили очертания аффальды. Она покосилась на обездвиженного Орриана, а затем перевела взгляд на ту, что ее вызвала.

- Я обязана буду рассказать об этом своему королю. Ты подвергаешь его жизнь опасности. Я должна воззвать к остальным.

- Но ты не станешь этого делать, Эйвелла.

- Почему?

- Если бы я хотела причинить ему вред все ваше воинство уже стояло бы здесь. Но этого не произошло, не так ли?

- Что тебе нужно, Марго? Боюсь, в данных обстоятельствах я не могу предложить тебе свое доверие.

- Понимаю, – Марго положила на стол перед Эйвеллой небольшую книгу.

- Хартра Одейрос, – прочитала Эйвелла, настороженно взглянув Марго в глаза. – Книга теней?

- Да.

- Откуда она у тебя?

- Пришлось провести небольшие археологические раскопки на руинах Армидафии.

- Эртинкау?

- Да. Я была в Дарквалле, святилище армидафийцев. Отыскать его было не просто. И я хочу, чтобы ты отдала эту книгу Море. В нужное время. Ты поймешь когда.

- Даффи никогда не использовали тайные знания армидафийцев. Даже они считали их слишком опасными. Ты же знаешь, что их ритуалы…

- Просто даффи избрали своим покровителем Нейшо, а армидафийцы взывали к Тени.

- Так значит…

- Сама Тень подсказала мне, где искать эту книгу.

Эйвелла с опаской взглянула на предмет, лежащий на столе, с которого словно бы осыпалась пыль времени.

- Не слишком ли многого ты хочешь от меня?

- Ты знаешь меня лучше других, Эйвелла. Поэтому я и обратилась к тебе.

- И еще я знаю лучше других, что такое озеро Атро.

- Да, именно поэтому ты служила ему всю свою сознательную жизнь, – произнесла Марго.

- Я служила не ему.

- Ты служила мне. И Нейшо.

- И Демавро. Но теперь я не уверена, что ты сделала правильный выбор.

- Придется тебе поверить мне, как когда-то я поверила тебе. Мора не должна знать откуда у тебя эта книга. Иначе она не принесет ей пользы. Все очень сложно, Эйвелла. И очень опасно.

- В этом я не сомневаюсь, – она снова бросила взгляд на Орриана.

- Он проснется, как только я уйду. И тебе стоит забыть о моем визите. И еще, никто, кроме Моры не должен открывать эту книгу.

Эйвелла медленно потянулась к фолианту, проведя рукой по его испещренной орнаментами обложке.

- Хорошо, Марго. Я подумаю над твоими словами.

- Я знаю, ты не ошибешься, – ответила королева и исчезла.

***

Много лет небольшой кабинет в центральной части Нор-Атира, где последние короли проводили время за обсуждением политических планов, пустовал. Теперь же в нем, как в былые времена, было полным-полно облеченных властью людей. Однако с той разницей, что если раньше здесь обсуждали как в очередной раз утереть нос Сенполиуму, то сегодня сам Сенполиум, в лице его королевы и главного советника, присутствовал на заседании. Слева от них, за другим концом стола, стоял король Орриан. Вид у него был настолько суровый, что, казалось, Эйрин и Йолану возможно придется перенести встречу, если они желают достичь своих целей.

Небольшая свита королевы, среди которой был и Тео, и шестеро хорошо вооруженных коэннов во главе с начальником королевской стражи Амоа, недружелюбно переглядывались с аффальдами, по-хозяйски занимавшими все оставшееся вокруг длинного стола место. Справа от Орриана, грациозно развалившись на резной спинке стула, сидела Мора. Она прохаживалась недобрым взглядом по одетым во все белое воинам, которые, в свою очередь, старательно избегали встречи с этими чарующими очами. Тень мягко поправляла рукой в ажурных тонких перчатках с открытыми пальцами складчатый атласный ворот своего платья, очерчивающий изящное декольте. Вырез скрывал ее грудь ровно настолько, насколько было нужно для того, чтобы все взгляды были прикованы к ее прекрасной обладательнице, впрочем, без ущерба простору для фантазии.

Эйрин в бело-золотом платье, со скромной короной на голове, из-под которой аккуратно уложенными волнами вились медно-русые волосы, смотрелась на фоне темной отделки кабинета случайным ярким пятном. На ее сдержанном лице тлел легкий румянец. Бьющий из окна свет делал ее силуэт расплывчатым и мягким. Разговор, инициатором которого она являлась, был ей неприятен, но избежать его было совершенно невозможно.

- Не так давно ты отправила все население этого города прямиком в ад, а теперь ищешь нашей помощи? – резонный вопрос Орриана заставил Эйрин отвести взгляд.

- За тысячи лет вражды между нашими династиями нам всем есть в чем упрекнуть друг друга.

- Ну, конечно, – усмехнулся Орриан. – Например, в тотальной чистке. Нет уж, Эйрин, из этой ситуации Сенполиуму не выйти чистым.

- Я сделала то, что должна была. Для спасения всей Пратэи. Глупо отрицать, Орриан, что Демавро были не причастны ко всей этой ситуации. Включая отравление Фиалетт.

- Ты удивишься.

Эйрин обвела комнату взглядом и обнаружила, что все присутствующие сейчас жадно ловят каждое ее слово. Особенно аффальды, возвышающиеся над всеми темными силуэтами с горящими красными узорами на шеях. Само их присутствие напоминало королеве о том, как они появились, о проклятии Демавро, о смерти Орвара и тысячах других смертей. Но теперь они вновь были живы, и стояли прямо перед ней немым укором совести.

- Мне нет нужды обманывать тебя. В моем распоряжении все Демавро, когда-либо рожденные на свет. И ни один из них не имеет никакого отношения к отравлению, о котором ты говоришь. Я знаю это точно.

В кабинете воцарилось тягостное молчание.

- Я приношу тебе свои извинения от лица Сенполиума и династии Белавур. Я готова принять ответственность за свои поступки, – произнесла, наконец, Эйрин.

Орриан и Мора переглянулись, ненадолго задержав свои взгляды, словно умели читать мысли.

- Все время, что наши семьи враждовали, у нас не было более серьезных противников, кроме друг друга. Но сейчас нам нужно объединиться, нужно выбрать – гордость или жизнь. Потому, что наш новый враг не пощадит никого. Он поистине всеяден, – продолжила Эйрин.

- Что тебе известно о нем? – спросил Орриан.

- О ней.

- О ней? – переспросила Мора.

- Да. Во многих мирах и предместьях Сенполиума стали появляться отряды мирройев. Они ведут разведывательную деятельность. Пока ничего криминального, если не считать нескольких городов, которые они полностью контролируют. Как Даэтри.

- Об этом мы знаем, – подтвердил Орриан.

- Из нескольких плененных мирройев нам удалось вытащить совсем мало информации. Создается впечатление, что они сами не знают цели плана своей Повелительницы, как они ее называют. Больше ничего о ней неизвестно. Меня пугает что… – Эйрин осеклась.

- Говори, – поторопил король.

- Они пришли из Хаоса… и мы знаем, что…

- Это не Марго! – вспылила Мора.

- Почему ты так уверена в этом? – спросила Эйрин. – Что-то случилось с Дарой. И если… если она не смогла справиться со своей природой… я бы это поняла.

- Она ушла туда найти Руди! – вскочила Мора.

- Мора, – Орриан положил руку ей на плечо, и тень опустилась обратно в кресло.

- Руди? Ту самую? – неуверенно произнесла Эйрин.

- Мы еще ничего не знаем точно. И поэтому не станем делать выводы, – спокойно отрезал Орриан. – К сожалению, Марго не поставила меня в известность о своих планах. Но я… – он закашлял, – я… – приступ повторился, и, приложив, руку ко рту, Орриан обнаружил маленькую каплю крови на своих пальцах.

Мора испуганно уставилась на короля, а он, пошатнувшись и закрыв глаза, сделал шаг назад и вдруг упал навзничь. Ровный строй аффальдов тут же скрыл его от посторонних глаз, вынося из кабинета. Мора тенью метнулась следом. Так, неожиданно для всех, переговоры были окончены.

Аффальды перенесли своего короля в покои, окружив постель, на которой он, задыхаясь, судорожно сжимал свою шею. Мора, оказавшаяся здесь в следующую же секунду, нависла над ним, в панике пытаясь остановить льющуюся сквозь пальцы кровь. Скоро сообразив, что приступ может закончится очень плохо, она опустила ладонь на его лицо, погрузив Орриана в сон. Руки его ослабли, а глаза закрылись. Мора же не могла прийти в себя и перестать прижимать ладони к открывшимся на его шее ранам. Тонкой струйкой кровь лилась с его губ, а пятно на подушке расползалось с ужасающей быстротой. Мора зарыдала навзрыд, руки ее дрожали, она никак не могла выпустить его лицо.

- Мора, – чья-то рука легла на ее трясущееся плечо, и Мора не сразу, но все же обернулась, подавляя слезы. – Ты все сделала правильно. Ты снимешь тень, когда этот приступ пройдет.

- Откуда ты знаешь, что он пройдет? – всхлипывая и прерываясь на каждом слове, простонала Мора.

Эйвелла мягко потянула Мору за руки, высвобождая голову короля.

- Я знаю Марго. И ты знаешь.

- Столько… к… крови… – шептала Мора, глотая слезы.

- Отойди, прошу тебя. Дай мне помочь ему.

Мора повиновалась, с трудом заставив себя встать с кровати и отойти к окну. Словно в тумане, она растерянно остановилась в нескольких метрах от него. Она так и стояла бы там, совершенно потрясенная, с окровавленными руками, если бы кто-то из аффальдов не подал ей полотенце и чашу с водой. И все же она не отводила взгляда от Орриана. Эйвелла что-то сказала своим на дакшни, и вскоре явились четверо других, бывшие королевы Нортарга – Листана, Зафра, Лхея и Коро. Несколько капель крови каждой из них упали в приготовленную Эйвеллой плоскую чашу. В ней она смочила ткань, которой отерла раны Орриана. Кровь остановилась. Море показалось, или она только хотела в это верить, что лицо его стало выглядеть более спокойным.

♦ 8 - Бесконечная битва

Маргерис снова стоит там, у самого края каньона, где легкие, почти невесомые, капли дождя ветер косыми лезвиями уносит в сторону. Они летят подобно тысячам стрел, подобно взмахам клинков, подобно слезам тех, кто уже не дождется своих сыновей, отцов, мужей и братьев. Под ногами Маргерис два дракона – белый и черный. Ощетинившись в безумной пляске смерти, они вонзают друг в друга свои когти и клыки. Белого зовут эрду, он потерял свой козырь – Ладээрна с его отрядом вездесущих ска больше нет, и от того еще отчаяннее рвение белого дракона, и еще яростней налитые кровью глаза. Черный, даффи, напротив, самоуверен и спокоен. Он играет с эрду, словно кошка с затравленной мышью. Он то ослабляет хватку, будто развлекаясь, то сжимает, давая эрду хорошенько прочувствовать, почему именно ему не стоило даже пытаться противостоять черному дракону.

Боль отдается в груди Маргерис тянущимися переливами, она растекается по венам, пробираясь в самые потаенные уголки души.

Крики и шум снизу доносятся до нее хаотичными всплесками, словно прерывистая волна плохого радио. И между вспышками этих тревожных звуков в полной тишине, длящейся не более секунды, Маргерис слышит вязкую поступь вакуума, крадущегося к ней отовсюду, сжимающегося вокруг нее в плотное кольцо, проникающего под кожу и заполняющего все внутри, вытесняющего и блокирующего ее боль.

Она следит за битвой почти безучастно, ее не волнуют сотни других истерзанных тел, что уже давно втоптаны в пропитанную кровью траву, она смотрит только на принца даффи, что так рьяно мчится на встречу своей смерти. У Маргерис больше нет сомнений. Это не могло быть случайностью. Все произошло так быстро, что ни Зордак, ни Эрвин, прикрывающие своего предводителя, не смогли даже заметить откуда прилетела эта стрела. Стрела с синим пером.

Но Маргерис видела, как лучник из отряда вельдов резко развернулся на ходу и отправил ее точно в цель, незамеченный никем. Его предали свои. И он знал это.

Маргерис хорошо запомнила это бесстрастное лицо и фанатичный блеск в глазах, и беззвучное движение губ, в которых можно было легко различить два слова – «эсти н’хао[1]», и тусклый блик на едва показавшемся из-под распахнувшейся мантии амулете, и резкий рывок синей молнии. Татуировка на руке лучника выдавала принадлежность к наэрдам. Все, что Маргерис помнила о них, сводилось к скудным фактам, что они являлись небольшой народностью, вышедшей из лесов и проживавшей на территории Баккурада, враждебного Нортаргу королевства. Отличные охотники, они легко нашли себе применение в армии.

Маргерис не могла ничего сделать. Распространившийся внутри нее вакуум притворялся покоем, и рука, способная одним взмахом разворошить горы, теперь не могла пошевелить и пальцем. Ей больше ничего не хотелось. Усталость навалилась на нее, словно тяжелый тулуп, который кто-то заботливо кладет тебе на плечи в холодные дни перед жаром камина, и от которого тело постепенно расслабляется, забывая о том, что еще совсем недавно в нем бурлила энергия. Маргерис закрывает глаза, и шум стихает. Слышно лишь как жалобно скулит ветер, сложившийся голодным щенком у ее ног.

Внизу больше нет живых. Темнота скрывает то, что осталось от дневной тризны смерти, и, если не приглядываться к странным изгибам земли, проступающим в тусклых отблесках луны, когда низко стелющийся туман внезапно расступается, они вполне сойдут за неровности рельефа. Маргерис идет между ними, не глядя вниз.

Она без труда находит его. Она садится рядом и несколько минут непонимающе смотрит в его закрытые глаза. Она снимает маску, прикрывающую нижнюю часть его лица, и отбрасывает назад. Она проводит рукой по спокойному теперь лику, и он будто говорит ей: – «Я сделал это ради тебя. Сколько еще раз мне нужно умереть, чтобы ты поверила в это?». Она ломает уродливым клином торчащую из его шеи стрелу, вынимает ее вторую половину. Несколько минут она держит обломки в руках, а затем подносит смазанный ядом наконечник к лицу и явственно ощущает приторный запах смерти, растворенный с запахом трав. «Ведьма!». Маргерис с яростью отбрасывает обломки в сторону, и те гулко падают в темноту и грязь.

Теперь только ей ясно бросается в глаза обилие красного в этой картине. Она смотрит на обагренные его кровью свои руки, и удивительно, но ей кажется красивым, как буро-красные капли ползут по ее белой коже, падая вниз. И словно слезы, которых она уже не сможет никогда пролить, колкие струи дождя стекают по ее и его лицам. Казалось, всё вокруг теперь живее их двоих.

Маргерис ложится рядом. Она смотрит на небо, мелькающее в ватных разрывах облаков. Небо, в котором больше нет звезд. Она смотрит в бесконечную иссиня-черную бездну, словно в свою собственную душу, в которой теперь ничего не сияет и не манит. Холодный воздух падает на нее с высоты, но она отныне не чувствует боли. И вообще ничего.

Она, наверное, навечно застыла бы в этом миге, но что-то вдруг меняется. Земля подергивается надрывным дрожанием, словно от тысяч ног. И вскоре вокруг Маргерис и Орриана черным кольцом встают неясные силуэты. Маргерис приподнимается, чтобы разглядеть их, но тщетно, их лица черны, словно тени. «Калех[2]!» – говорит чей-то голос. «Калех!» – присоединяется другой. «Калех!» – вторит призрачная толпа восставших мертвецов многоголосым эхом. Маргерис закрывает уши, так громко отдаются эти слова в ее голове, и вскоре достигают мощности взрыва. И в нем тихим переливом звучат его слова:

«Для меня не существует иной вселенной, кроме тебя…»

[1] Именем повелителя

[2] Отомсти!

Глава 9. Восемь глаз

Середина ноября. Даэтри.

На часах было почти девять. Вита остановилась на широком белокаменном крыльце пятиэтажного жилого дома на набережной, подняв голову кверху и ища в высоте окна последнего этажа. Затем она опустила взгляд, задержавшись на качающихся от легкого ветра молодых кипарисах, высаженных вдоль тропинки, ведущей к подъезду; огляделась на дорогу, по которой в это время почти никто не проезжал; мельком окинула взглядом море и бирюзово-синюю полоску мыса Айхор, нависающего над ним.

Квартира, которую занимал Нео, располагалась в одном из лучших районов Даэтри, с отличными видами на пролив из огромных окон. Вита сперва решила, что ошиблась, перепроверив адрес, но потом вспомнила, что официально Нео – сотрудник Эльфансы, и далеко не из низшего звена. Она отметила про себя, что и эта работа вполне могла бы обеспечить его до конца жизни, и для чего ему нужен был риск с этими тайными аукционами и сделками она не вполне могла ответить… Однако за время их общения Вита неплохо изучила Нео, и с каждым днем ей становилось все интересней снимать с него, как с лука, каждый последующий слой, под которым, как она надеялась, ей все же удастся узреть Нео настоящего.

Поднявшись уже почти на пятый этаж по просторной лестнице, Вита едва не столкнулась с идущей вниз девушкой, и ее поразила неприятная догадка, насчет того, откуда она, собственно, вышла. Девушка была высокой и очень стройной, если не сказать худой, с длинными и прямыми темными волосами. На секунду она подняла свои большие зеленые глаза, встретившись с Витой взглядом. Вита почувствовала себя неуютно. Выходило, что одна пассия как бы сменяет другую.

Нео открыл дверь почти сразу. Впуская Виту, он по привычке заглянул в подъезд. Вита заметила, что он оглядывается почти всегда, когда они встречаются. Хотя, быть может, это все ее домыслы, и ему просто хотелось посмотреть вслед той брюнетке.

- Ты опоздала! – бросил Нео.

- Так и ты, я вижу… не успел… одеться, – буркнула Вита, смущенно разглядывая его обнаженный торс.

Нео сдвинул брови, на автомате опустив голову, будто проверяя, что не так с его внешним видом. Затем перевел раздраженный взгляд на Виту и скрылся в коридоре, как будто человек не имеет права ходить в собственном доме только в брюках. Вита прошла в зал без приглашения. Нео, вернувшись из спальни уже в серой футболке, скептически осмотрел облик гостьи – ее неизменное широкое пальто, шапку, шейный платок и очки. Вита присела на диван, пока он догадливо задергивал шторы. Полумрак, захвативший комнату в свой плен, позволил ей, наконец, снять очки. После, она неловким движением стянула шапку и слегка ослабила ворот пальто. Нео присел рядом.

- Выкладывай.

- Ты хоть знаешь, как ее зовут? – вдруг неожиданно даже для себя спросила Вита.

- А ты что – решила сыграть в мою совесть? – тут же нашелся Нео, проследив ход ее мыслей.

Вита пожала плечами.

- Решила бы, если бы подозревала ее наличие. Спросила чисто из любопытства.

Странно, но Нео почувствовал грусть в ее глазах и тоне, с которым она произнесла эту фразу. Он усмехнулся.

- Лика, Айя, Макдэ… мне без разницы, – сказал он, принимая на себе осуждающий взгляд Виты. – Главное, чтобы делала все в точности, как я сказал. Люблю послушных.

К осуждению примкнули нотки отвращения.

- А сейчас тебе самой станет стыдно.

- С чего бы это?

- С того, что эта девушка – курьер.

- О…

Вита опустила глаза, ее губы забавно округлились, выводя это «о». И правда… неловко получилось. Она непроизвольно сжала в руках шапку.

- Вита, Вита… – полусмеясь, произнес Нео, откинувшись на спинку дивана.

- Ну извини… те… В этот раз я ошиблась, признаю.

- Давай, не тяни уже.

Вита замялась, не поднимая взгляда, заправила волосы за ухо, а затем рука ее неопределённо зависла на отвороте пальто, пока она не опустила ее вниз, не зная куда деть.

- Мне, наверное, нужны другие таблетки, – запинаясь, произнесла она.

- Что не так с этими?

Вита подняла взгляд.

- Кажется, у меня началась аллергия.

Нео прищурился.

- Покажи.

- Зачем? – испугалась Вита, неосознанно прижав руку к платку на своей шее.

Он развел руками.

- Я должен знать насколько все плохо, чтобы помочь тебе.

- У тебя что есть медицинское образование? Я думала ты просто знаешь где достать…

- У меня большой опыт общения с тебе подобными. Давай, Вита, не трать мое время! – поторопил он ее. – Ты ведь понимаешь, что собираешься повесить на меня ответственность за это дело? Так что я не пошевелю и пальцем, пока не буду знать всех обстоятельств.

- Ну… – она провела рукой по своей шее, с надеждой заглядывая ему в лицо. – Какая разница как оно выглядит? Просто раздражение, небольшое… что-то вроде сыпи.

- Где?

Вита указала рукой на шею.

- Нет, Вита, я, конечно, понимаю, что это твое самое эротичное место, но я торжественно обещаю держать себя в руках и не набрасываться с неприличными предложениями, а также сразу же забыть все, что увидел! – Нео начинал злиться, одновременно распаляясь любопытством, до сих пор он никогда не видел ее шею, всегда скрытую платком, но ни разу он не задумывался о том, что она могла там что-то прятать.

Вита вздохнула. Отведя волосы за спину, она слегка оттянула край платка, и Нео, садясь к ней ближе, в миг лишился дара красноречия.

- Вита, твою… – он запнулся, – это что такое?

Вита издала еще более тяжелый вздох, собравшись снова укутаться в платок, но он удержал ее руку.

- Давай к свету, тут плохо видно.

- Нет… – взмолилась Вита.

- А что такое, начнешь дымиться?

- Ага, всенепременно! – зло ответила она.

Он отвел ее руку, убирая мешающие волосы, и осторожно отогнул край платка.

- Не…

- Я не буду снимать его весь, успокойся, – он убрал вторую ее руку, издав ряд неопознанных Витой ругательств. – У художников не должно быть татуировок, Вита, – с упреком заметил он. Тем более таких.

- А хорошие менеджеры Эльфансы не должны приторговывать на черном рынке, – парировала она.

Нео усмехнулся, рассматривая черные линии, проглядывающие на оголенном участке кожи. Всю татуировку он видеть не мог, но было очевидно, что она тянется кольцом вокруг ее шеи, и наполнена какими-то жуткими символами вперемешку с орнаментами. Его взору из всего этого открылся только глаз, смотрящий на него жгучей непроницаемой бездной. Скрыть такое было невозможно, и теперь ему стало совершенно очевидно почему она все время была одета так плотно. Сверху на коже Виты он обнаружил красноватые пятна, весьма похоже на сыпь, как она и говорила.

- Откуда ты, говоришь, приехала? – с подозрением спросил он. – Такого я еще, признаюсь, не видел… Не похоже на тату для красоты… Что-то ритуальное?

- Это не твое дело, Нео. Скажи, что с сыпью?

Он вздохнул, любопытство жгло его все сильней.

- Ты ходишь по лезвию, Вита. Если об этом узнают, тебе придется уехать отсюда как можно дальше и как можно скорее, и начинать все сначала. Я уже не говорю о том, что, возможно, за сокрытие этого факта тебя привлекут к ответственности. Ты только что уронила тень на всю систему отбора кандидатов в Гильдию Мастеров.

- Я знаю, – спокойно отрезала она. – Так что?

Нео сел на прежнее место, изучая ее взглядом.

- Сколько ты приняла в последний раз?

Вита посмотрела в потолок, словно там был ответ на этот сложный вопрос.

- Две, четыре, не помню… мне было плохо.

- Хороший художник – мертвый художник, – мрачно процедил Нео, не спуская с нее глаз. – Продолжай в том же духе и сделаешь меня миллионером.

- Ты не понимаешь…

- Очень даже понимаю, – он покачал головой. – По-моему, тебе плевать на твое здоровье. Еще чуть-чуть и… – он осекся. – Ты вынуждаешь меня идти на крайние меры, Вита. В целях твоей собственной безопасности ты будешь пить только то, что я тебе дам. Легкие успокоительные. Это все.

- Я найду другого, вот и все, – обреченно прошептала Вита, перебирая пальцами. – Если ты не хочешь мне помочь…

- Вита, тебе нужен врач. И по всей видимости не только для тела, но и для головы.

Вместо ответа она упала на спинку дивана, запрокинув голову, ее волосы разлетелись по обивке. Бесцельным взглядом она уставилась в потолок, а затем еле слышно произнесла:

- Нео, сделай что-нибудь, мне больно.

- В последнее время мне кажется, что ты стала моей третьей работой. И почему я должен все время носиться с тобой? – язвительно спросил он.

Она повернула к нему лицо, и он не смог отвести взгляд от ее пронзительных глаз, которые он так нечасто видел за толстыми черными стеклами.

- Потому, что я твое самое перспективное вложение? – с болезненной улыбкой спросила она.

- Ты странная, Вита, – ответил он, все же не в силах опровергнуть это утверждение. Ее запрещенные работы разбирали как горячие пирожки.

- Наверное, – меланхолично ответила она, вновь глядя на потолок.

Сейчас ему хотелось только одного – сжать ее в своих объятиях, целовать ее холодный лоб и губы с легкой горчинкой в улыбке, сбросить все эти тонны ее одежды, за которыми она прятала себя настоящую. Но вместо этого он строго произнес:

- Как минимум неделю тебе нельзя пить амелин. Я дам тебе успокоительные. Терпи, как сможешь. И потом не больше одной таблетки за прием. Это яд, Вита, и в следующий раз тебе может не повезти. Отек, удушье, паралич, медленная мучительная смерть.

- Хорошо… спасибо, Нео. Только не говори никому о том, что видел…

- Ты очень-очень странная, Вита. Но могу сказать точно – теперь я вряд ли забуду то, что увидел.

♦ 9 - Ар маарге

Внизу каньона пусто. Словно и не было никакой битвы. Звенящая тишина, обрушившаяся на Маргерис в первую секунду после взрыва, и дождь убираются восвояси. Тревожными волнами движется постоянно меняющееся море облаков, сквозь которое едва просвечивает бело-желтый свет солнца. Трава под ногами Маргерис, мягкая, словно ковровый ворс, клонится к земле под ритмичными порывами ветра.

Все вокруг пытаются использовать ее, переманить на свою сторону, заполучить ее силу для своих мелких или масштабных – не важно, но корыстных дел. Они видят в ней то, что хотят, каждый сквозь призму своих ожиданий и интересов. Они давят на нее со всех сторон, но, кажется, Тарра в чем-то права – она не может проявить всю свою сущность, быть именно злом во плоти, каким ее видят, пойти до конца. Что-то постоянно мешает ей это сделать. И потому окружающие ее люди, не испытывая на себе силу ее гнева, не знают ее истинной природы, они не знают, как горячо пламя, вырывающееся из недр земли. Они видят спокойные линии гор и не чувствуют мощи назревающей бури. Они пытаются прикоснуться к дракону, не уважая его хищную природу, полагая, что их обойдет стороной торжество его освобождения. И, кажется, лишь он один любил ее такой, какой она была внутри себя, он любил ее тьму, он наслаждался ее красотой и возвышенностью, он смотрел прямо ей в душу.

Она замечает, что кто-то стоит справа от нее. В ее широко раскрытых от ужаса глазах отражается Орриан. Жив он или мертв? Маргерис не знает. Кровь льется из его ран. Но он как будто не знает об этом. Шатаясь, он делает шаг ей на встречу. Его глаза пугают ее до дрожи. Потому что они точь-в-точь как у нее самой, насквозь черные. Сухой кашель срывается с его губ вместе с тонкой кровавой струйкой. Маргерис отступает назад, она стоит почти на самом краю, еще один шаг, и она упадет. Но Орриан продолжает идти. «Нет!». Она выставляет вперед руку, и упирается в его грудь. Он нежно обхватывает ее ладонь окровавленными руками, и целует, глядя ей в глаза. «Я нашел тебя. Ар маарге![1]».У Маргерис перехватывает дыхание, а от его поцелуя рука чернеет вместе с ним, превращаясь в воду, и чернота эта молниеносно достигает ее сердца. Она успевает лишь сделать отчаянный вдох, вспомнив…

***

Двое стоят на белой тропинке, повисшей в космической бесконечности. Вокруг них взрываются, угасая, и появляются вновь красочные вселенные.

- Что меня ждет, Нейшо? – спрашивает она.

- Ничего, о чем бы ты не знала, – отвечает он.

Он любит давать противоречивые советы. Он любит давать тебе понять, что все ответы уже скрыты внутри тебя. И сам по себе заданный вопрос, любой вопрос, обращенный к Повелителю Хаоса, уже говорит о том, что ответ найден.

- Я должен лишь предупредить тебя о двух вещах.

Марго едва заметно повела крылом, ничто не могло бы заставить ее испытывать страх. Но теперь, когда она больше не была сама по себе…

- Переступив порог Хаоса, ты можешь потерять свою цельность.

- Что это значит?

- Это значит, что если в тебе есть то, что может быть отделено, оно будет существовать независимо, пока ты не найдешь в себе силы вновь подчинить это.

Лицо Марго передавало растущее напряжение. На размышление времени оставалось все меньше.

- Что еще?

- Те, что связаны с тобой, будут чувствовать все твои эмоции.

Неожиданно. Марго надеялась оставить без следа период своего отсутствия. Никто не должен был знать о ее небольшом путешествии.

- Ты можешь предупредить их об этом? Я не хочу, чтобы они наделали глупостей.

- Нет.

Слова Нейшо звучали словно приговор. Она не стала спрашивать почему. Повелителю Хаоса не задают глупых вопросов, ибо знают – он никогда не произносит пустых слов.

- Запомни, Марго, в Хаосе у каждого своя реальность. Все, что ты увидишь там, лишь плод твоей собственной мыслительной деятельности. Ты можешь увлечься иллюзией действия, которого на самом деле никогда не происходило. Ты никогда не можешь быть уверена, что то, что происходит с тобой, – происходит на самом деле. Но все это отразится здесь, на Терросе. Любой твой шаг. И чтобы по-настоящему приблизиться к своей цели, чтобы найти Руди, ты должна будешь стать частью ее реальности, а не своей.

- Значит, я должна подчиниться?

- Да. Иного пути нет. Существование двух и более личностей в одной реальности Хаоса всегда предполагает доминирование одной из них. И, как ты догадываешься, у нее нет причин делать это для тебя.

- Я все поняла.

Нейшо пропустил минуту тягостного ожидания, внимательно изучая свою гостью из Терроса. Ту единственную, не рожденную здесь, которой он позволит переступить границы Хаоса. И ту единственную, что сможет вернуться назад. Затем он поднял руки, и легким движением сбросил капюшон.

[1] Моя жемчужина

Глава 10. Свидание со Смертью

- Так… так… – Алеф нахмурился, прижимая трубку к уху плечом, одновременно записывая. – Это серьезно меняет дело… Никто не должен знать, ты понял? Даже о том, что мы проводили эксгумацию. Полагаю, ты знаешь, что делать со свидетелями, Джаэль…

- И что же?

Алеф поднял глаза, медленно водружая телефонную трубку на место. На секунду он разучился дышать, пока Мастер присаживался в кресло напротив его стола.

- Садись, Алеф. В ногах правды нет! – улыбнулся Аэрвинаэль.

Алеф послушно опустился на стул.

- Мне кажется, или список твоих служебных обязанностей самопроизвольно вырос? – с усмешкой спросил Мастер.

- Все не так просто…

Мастер покачал головой, изображая недоумение.

- А мне думалось задание было предельно простым – задержать шесть безоружных человек до моего возвращения.

- И оно…

- Нет, это внеплановый визит. И, насколько я уже успел убедиться, вполне своевременный. А теперь изволь объяснить мне смысл своей кипучей деятельности.

- Шахе прибыли не одни.

- Та-ак…

- С ними аффальды. Я не знаю сколько их. Они то появляются, то исчезают. Но даже если бы их было всего двое или трое, вы же знаете…

- Да, пожалуй, это несколько осложняет твою задачу, – согласился Мастер, складывая руки в замок.

- Но это не все, – Алеф сделал паузу, ему не хотелось об этом говорить, но Аэрвинаэль все равно прочел бы его мысли. Скорее всего он уже все знал. – С ними Наблюдатель. Она вычислила меня с первой же минуты. Мне пришлось… пришлось заключить с ней сделку.

- Сделка с Наблюдателем? – Мастер сверкнул глазами. – Ты либо очень глуп, либо слишком самонадеян. Что, впрочем, не является взаимоисключающими понятиями.

Алеф опустил взгляд.

- Ты понимаешь, что будет дальше, Алеф? – вкрадчиво спросил Аэрвинаэль. – Ты знаешь к чему мы готовимся?

- Да…

- И ты можешь с уверенностью сказать, что твои чувства к некой особе, имеющей отношение к дому Белавур, не мешают тебе выполнять свою миссию?

Это был нечестный вопрос. Алеф чуть ослабил галстук.

- Да, Мастер.

Аэрвинаэль слегка прищурился, пристально глядя ему в глаза.

- Хорошо. Твой брат гордился бы тобой. И даже скорее всего завидовал бы. Ведь ему нужно доставить в Даэтри всего одну шахе.

- Мы с ним давно не общаемся.

- Знаю. С тех самых пор, как он занял твое место. Но это была только твоя вина. Ты поддался чувствам. Для мирройя это практически преступление. Ты понимаешь, что ты до сих пор жив лишь благодаря вмешательству Нейшо?

- Да.

- Отлично. Тогда ты должен понимать, что это твой второй шанс. Я вижу в тебе огромный потенциал, Алеф. И мне будет жаль, если ты так его и не раскроешь.

- Я все понимаю.

- Очень на это надеюсь.

- Это дело как-то связано с Дарой? У них не было другой причины приезжать.

- Связано. Или они так думают, – ответил Аэрвинаэль. – Не торопи расследование, Алеф. Чтобы у них не было причины уезжать. Они хотят найти Дару, ты – нет. Тебе ясно?

- Да, Мастер.

Аэрвинаэль улыбнулся, вставая.

- Хаос далеко. Но не думай, что я не знаю о том, что здесь творится. Это очень легкомысленно с твоей стороны, – заметил он, покидая кабинет.

***

Сквозь полузакрытые шторы в кабинет проникал прохладный ветер и мутный свет луны, смешавшийся с рыжеватым светом уличных фонарей. Была уже глубокая ночь, но Марджери по-прежнему работала. События дня, по обычаю укладывающиеся в головах обычных людей при помощи сновидений, она систематизировала в своих записях. Завидев около балконной двери внезапно материализовавшуюся тень аффальды, Мардж слегка вытянула голову.

- Деб, пропусти его.

Тень отступила, тая во мраке.

- Явился пожелать мне доброй ночи? – иронично спросила Мардж, не отрываясь от записей.

Алеф хмыкнул. Он прошел почти на половину комнаты, деловито осматриваясь.

- Увы. Меня привлек твой зов одиночества. Ничего не могу с собой поделать, – будто безучастно ответил он.

Мардж заинтересованно подняла голову. Алеф выглядел несколько расстроенным, что проявлялось в его неспособности концентрировать взгляд и мысль, а также в неумелых потугах скрыть свое состояние.

- Мой зов одиночества? Не смеши, Алеф, – она улыбнулась. – Одиночество мне не враг, а, скорее, друг и соратник. Я самодостаточное существо и не нуждаюсь в обществе. И тебе это известно.

Взгляд Алефа бесцельно блуждал по комнате.

- А вот ты…

- Что я? – он резко обернулся, ожидая продолжения.

- Мне думается, речь идет не о моем одиночестве, – коротко ответила она. – Попытка не засчитана, Алеф. Попробуй снова.

- Кхм… – он прокашлялся. – Я просто исполняю свой долг.

- Следить за заключенными?

- Вроде того.

- И потом тебе нужно будет сдать отчет о проделанной работе?

- Никуда не деться от бюрократии, – уныло подтвердил он.

- А можно мне книгу отзывов и предложений? Я напишу, что ты просто душка, а не тюремщик! – засмеялась Мардж.

- Так, значит, здесь ты спишь и работаешь? – перевел тему ночной гость.

- Здесь я работаю. А во сне я не нуждаюсь, – она убрала записи в ящик, заперев его на ключ. Алеф внимательно следил за всеми ее действиями.

Она впервые предстала перед ним с распущенными волосами и без пиджака. Поверх облегающих брюк на ней была надета легкая белая блуза, насборенная у горловины и манжет. В этом было нечто интимное несмотря на то, что одежда Мардж была достаточно закрытой. Алеф проскользил пространным взглядом по плавным линиям ее волос, чуть вьющихся на кончиках, которые она закинула на правое плечо, и оголенной шее. Он никогда не думал до этой ночи, что она может быть женщиной, а не Наблюдателем.

- Как и я, – отозвался он. ­– В смысле… мы спим, конечно. Но можем и не делать этого, если… если у нас достаточно энергии, – он посмотрел на Марджери, боясь увидеть в ней осуждение.

Марджери откинулась на спинку стула, бросив на него пытливый взгляд.

- Говори уже.

Алеф потупил взор, придется выдать ей хоть какую-то часть информации.

- Все могилы оказались пусты.

- Серьезно? – Марджери подскочила на стуле, но затем снова села. – Я так и думала. Нужно опросить всех, кто участвовал в похоронах!

- Да. Наверное. Но не сейчас, уже ночь.

- Это досадно. Но, с другой, стороны, думаю, они никуда не денутся до завтра!

- Это уж точно… Но это еще не все.

- Выкладывай! – нетерпеливо потребовала Мардж.

- Во всех гробах мы нашли белые цветы, – загадочным тоном произнес Алеф. – Несколько маленьких белых цветов с острыми лепестками.

- Вы их сохранили, я надеюсь? – глаза Мардж возбуждено заискрились.

- Разумеется, – Алеф несколько помедлил, будто решая стоит ли еще немного подержать Мардж в напряжении, или все-таки смилостивиться. Затем он достал из кармана небольшой прозрачный пакетик для улик, протягивая его Марджери.

Приняв из рук Алефа загадочную находку, Мардж задумчиво нахмурила брови. В сердце проскользнул нехороший холодок. Aosstralia Eflimelia. Или «незабвенники», так в народе назывались эти цветы. Они были в книге, что когда-то давным-давно ей подарила Руди. Странный жест, это было похоже на извинение… как будто тот, кто это сделал проявил заботу. Но тут Алеф пробудил Мардж от оцепенения, в которое она впала.

- Что думаешь?

- Не знаю… – Мардж решительно отстранила от себя улику, возвращая ее Алефу. – Как будто кто-то знал, что их найдут. Может, это послание?

- Или безумная выходка этого сумасшедшего убийцы, – предположил Алеф. – А знаешь, чего еще не было на положенном месте?

Мардж напряглась.

- Чего?

- Гроб, который мы вчера откопали, был украден.

Мардж уставилась на Алефа немигающим взглядом. Сказать нечто вроде «я же говорила» или не будить зверя? – вот, что выражало ее лицо. Но вот в глазах Алефа явно читался какой-то намек.

- Ты подозреваешь меня? – изумленно вопросила Мардж.

Алеф отвел взгляд, выдержав долгую мучительную паузу.

- Да. И если это твоих рук дело, Марджери, не думай, что я об этом не узнаю.

- Это возмутительно, – мягко проговорила она. – Но совершенно меня не удивляет. И почему ты так спокоен? Из-под твоего носа одна за другой ускользают столь ценные улики…

- Я спокоен потому, что на самом деле это все не входит в круг моих обязанностей, Мардж, – прервав ее наставительную тираду, расслабленно произнес он. – Да, нечто странное происходит в этом городе, но я совсем не удивлен этим явлениям, и мне они кажутся скорее декорацией, отвлекающей мое внимание от самого главного. А главное здесь…

- Удержать нас в городе, я помню.

- Именно, – кинул он.

Однако Марджери почудилось, что Алефа будто остудили ушатом холодной воды, ведь она была уверена, что вчера он горел азартом, а сегодня… Что-то произошло, но он явно не собирался этим делиться.

- Но пока… – несмело начала Мардж, – пока мы не рвемся на свободу, тебе все равно нечего делать, так? Тогда я думаю, тебе будет полезно заняться своими обязанностями в роли начальника полиции, которую ты здесь играешь.

- Пожалуй, – как-то вяло и наигранно согласился Алеф. – Значит… – он пытался уловить ее настроение, – как насчет… прогулки?

- По ночному Даэтри?

Он кивнул, почему бы и нет?

- В центральный парк? – оживилась Мардж.

- Да, ночное дежурство на месте преступления, – уверенно произнес он, будто это и был его изначальный план, хотя на самом деле ему вовсе не хотелось возвращаться в это гиблое место.

- Идет! – она вскочила, накидывая пиджак, висевший на спинке стула. Волосы Мардж быстро собрала в хвост к неудовольствию Алефа. Ей очень шли распущенные.

В парке было одиноко и тоскливо. Алеф мысленно выругался на себя за то, что вообще согласился на это. Надо было убедить ее пройтись по набережной… А здесь все пахло смертью. Она витала над каждым кустом, гнездилась в кронах деревьев, сочилась из каждого фонаря мертвенно-голубым светом, выглядывала бездной из черной глади пруда, и казалось, что вот-вот из его бездонного нутра вынырнет на вялый блеск луны очередное распухшее от воды тело. И хотя Алефу постоянно приходилось иметь дело с этой неприветливой особой – смертью, но именно сейчас ему было отчего-то противно до тошноты. Он вспомнил голубые глаза Лило… В них словно сияло небо, в них была чистота и надежда…

- Алеф?

- Что?

- Хватит мечтать, мы тут по делу. Или, может, тебе нужно поговорить? – вдруг догадалась Мардж. – Это нормально, не нужно этого бояться. Всем нам иногда нужно высказаться.

- Если бы мы были на одной стороне, – угрюмо возразил он. – И я бы все равно не стал откровенничать.

- Это потому, что я женщина? – сделала неожиданный вывод Мардж.

Алеф обернулся, удивленно посмотрев ей в глаза. Такие же чистые и искренние, как у Лило. Ему вдруг захотелось улыбнуться, но он сдержал это желание усилием воли.

- Ты скучаешь, – догадалась она. – Я понимаю почему она в тебя влюбилась.

- И почему же?

Мардж не ответила, отведя взгляд. Жаль, ему очень хотелось это знать, и еще это неистовое желание… обладать ее разумом… если бы не запрет Мастера, ему снова пришлось бы бежать, чтобы не поддаться искушению. Он ненавидел себя за то, что так и не смог выбрать кем ему быть.

- Мне нужно еще раз посмотреть на то место, где нашли крошку Боннель. Я только что поняла, что до сих пор не была в парке ночью. Возможно, я пойму логику происшедшего… Ты можешь подождать меня здесь.

- Иди, – Алеф кивнул. – Я подожду.

Мардж скрылась в тени зарослей парка, и Алеф уставился на пруд, стоя на освещенной аллее. Он закрыл глаза, стараясь перевести мысли в рабочую плоскость. Боннель – «неизвестная» – Вита. Первую убили почти на входе. Вторую – где угодно, тело могло прибить к берегу далеко от места смерти. А Вита… Он вновь взглянул на пруд, на холодные блики на его поверхности и вспомнил, что Вита была как раз на этой самой аллее, когда на нее было совершено нападение. Алеф обернулся влево вслед Мардж. Не стоило оставлять ее одну. Он вдруг почувствовал нарастающее беспокойство, а затем и вовсе в его разум проникло это странное чувство въедливой пустоты, которую нельзя изжить никакими средствами, и с которой связано перманентное чувство утраты, безвременной, непостижимой, бесконечной. Неужели смерть решила на этот раз протянуть к нему самому свою костлявую руку? Только не сейчас, он был еще не готов… Он повернулся к пруду, почувствовав, как кожа на его теле покрывается мурашками. Сердце вдруг забилось чаще, и в поле бокового зрения вместо померкшего света фонарей он заметил сгущающуюся тьму. Он стиснул зубы, понимая, что еще чуть-чуть, и они начнут лихорадочно стучать, язык и горло прожгла боль, словно он проглотил тысячи маленьких иголок. Тьма становилась все ближе, его тело почти окаменело, с огромным усилием ему удалось повернуть голову, застывая от ужаса.

В этот самый момент, когда Алеф прощался с жизнью, Марджери с видом античной статуи замерла над вытоптанной теперь лужайкой недалеко от тропинки. Интересно, что заставило Боннель сойти с освещенной дороги, свернуть на почти темную заросшую тропку, и оказаться здесь, лежащей в направлении чащи? Эти болваны полицейские наследили здесь так, что теперь, пожалуй, вглядываться в землю и траву в поисках улик было бессмысленно. В голове Мардж мелькнула нехорошая мысль, что «крошка» была тут не одна, хотя результаты обследования ее тела доказательствами этой версии не обладали. Марджери решила осмотреться по сторонам, прикинув хорошее место для укрытия. Затем она пришла к выводу, что отсюда открывается приличный вид на аллею, и, быть может, девушка увидела там что-то страшное и неудачно пыталась скрыться?

Мардж повернулась голову и тут же сорвалась на бег. В тусклых отсветах фонарей она увидела остолбеневшую фигуру Алефа, такую маленькую на фоне все разрастающейся черной воронки.

Он даже не пытался сопротивляться или бежать, просто застыл с гримасой ужаса на лице. Он смотрел в надвигающееся на него нечто широко раскрытыми немигающими глазами с полуоткрытым ртом, в котором, казалось, должен был застыть крик, если бы Алеф позволил ему родиться. Странное дело, но Марджери не различила в бесформенном облаке никаких черт, ничего образного, что можно было бы сравнить хоть с чем-то. Нутро его составляла лишь пугающая тьма. Мчась ей навстречу, Марджери с необыкновенным воодушевлением думала, что было бы безумно интересно проникнуть в ее суть, прикоснуться к ней, понять, что это за вещь. Однако тьма не желала этого знакомства, и как только Марджери оказалась слишком близко, чтобы достать до нее рукой, разлетелась во все стороны роем черных бабочек.

- Алеф! Алеф, очнись!

Мардж безуспешно трясла его за плечи – на его лице ничего не изменилось. Тогда она со всей силы залепила ему пощечину, затем для верности присовокупила вторую, от третьей Алефу удалось вяло увернуться. Он перехватил ее руку, силясь невнятно что-то сказать.

- Можешь перенести нас отсюда? – спросила Мардж, пытаясь уловить хоть какую-то каплю осмысленности в его взгляде.

Алеф еле заметно кивнул, и в следующее мгновение они уже стояли в ее кабинете. Алеф пошатнулся, отпуская Мардж, и, сделав пару неуверенных шагов назад, медленно сполз по стенке на пол. Марджери присела рядом с ним на корточки, заглядывая ему глаза, в которых непроницаемой мутной пленкой повисла пелена страха. Мардж приподняла его лицо ближе к свету, но он будто смотрел сквозь нее. Она еще никогда не видела настолько пустого взгляда.

- Алеф…

Бить его снова было бессмысленно, оставалось подождать пока она сам придет в себя. Если, конечно, это еще возможно. Мардж взяла его за руку, всматриваясь в его суть, но и там все как будто застыло. Словно зеркало, он отразил в себе увиденную им тьму.

Вдруг кто-то потеснил ее. Мардж подняла голову, увидев Федору. Не ожидая приглашения, так, будто она уже не раз имела дело с подобными случаями, аффальда молча села на колени слева от Алефа, положив руку ему на лоб. Он вздрогнул, и когда она отвела ладонь, в изумлении уставился на нее.

- Как…

- Я получила эту способность от озера Атро, – произнесла Федора с акцентом, придававшим ей таинственность на манер целительниц, каких можно было встретить лишь в самых глухих селениях. Мардж нахмурилась, ибо никогда не замечала за ней ничего подобного. – Я могу забирать эммаат и отдавать. Я забрала твой страх и оставила твою боль, – улыбнулась она. – Не думай, что я сделала это из сострадания, просто в таком состоянии от тебя нет пользы. Говори, что ты видел, миррой!

- Когда это у тебя появился акцент? – морща лоб, спросила Марджери.

Федора смерила ее недовольным взглядом, произнеся уже совершенно обычно:

- С тобой скучно, Наблюдатель.

Алеф хмыкнул.

- Не соглашусь… – он перевел взгляд на Марджери. – Я с тобой… больше никогда и никуда… не пойду.

Марджери рассмеялась.

- Алеф, мы только что произвели прорыв в нашем деле! Жаль, что ты пострадал… – она перестала улыбаться. – Почему ты не ушел сразу, как только увидел это?

- Он не знал где ты, – гордо сложив руки на груди и скептически оглядывая Алефа, произнесла Федора.

Алеф вздохнул, складывая голову на руки.

- Он боялся умереть потому, что тогда потерял бы ее, – продолжила аффальда. – А это лучшее, что в нем было.

Марджери положила руку ему на плечо.

- Принести воды?

Он покачал головой.

- Скажи, что ты видел, это важно.

- Это был… – он запнулся, голос его сорвался, – смрагд…

- Смрагд? – переспросила Мардж, ее познания об этом виде монстров Хаоса несколько отличались от увиденного. – Опиши как он выглядел.

Алеф умоляюще взглянул на нее. Но она не предоставила ему выбора.

- Он огромен, ну или кажется таким… когда собирается высосать из тебя душу, – Алеф выдавал неопределённые жесты в воздухе, которые, казалось, должны были помочь его описанию, но больше путали. – У него большие рога, закрученные в спирали, маленькие красные глаза, морда… я не знаю… никогда не видел его вблизи до этой ночи… было темно… по понятным причинам мирройи предпочитают держаться на расстоянии от них…

- Ладно, я поняла, – остановила его Мардж, вздохнув. Зачем-то она снова положила руку ему на плечо, сочувственно глядя в глаза. – Алеф, – она сделала паузу. – Этого не было.

- Что? В каком смысле… не было?

- В прямом смысле. Не было такого. Там была просто тьма. Черное облако. Даже не облако, какая-то черная дыра. Пространство слегка искривлялось вокруг, я хотела прикоснуться к ней, но она разлетелась. Бабочками.

- Ба… бабочками?

- Угу, – Мардж кивнула.

- Нет… нет… я знаю, что видел…

- Ну, видимо, мы видели что-то разное, – Мардж недоуменно скривилась. – Такое возможно? Ну… хотя, конечно, возможно, ведь именно так все и было…

- Марджери, это точно был смрагд!

- Да я верю, что ты это видел, Алеф, – успокоила его она, задумавшись. – Может, эта тварь обладает какими-то телепатическими способностями, или ее запах вызывает галлюцинации… не знаю. Никаких следов того, что там кто-то был, кроме нас, мы точно не обнаружим.

- Это абсурд… Я – миррой… Это я влияю на существ… – голос Алефа подернулся истерическим полусмешком, – а никак не наоборот… Никто не может влиять на нас…

- Кстати о запахе… Ты чувствовал какой-либо запах?

Алеф серьезно задумался, сдвинув брови. Было видно, что воспоминания причиняют ему ужасную боль, но все же он последовательно старался вспомнить мельчайшие детали.

- Нет, – уверенно ответил он.

- Вот и я нет! – воодушевленно воскликнула Марджери.

- Что тут такого сенсационного?

- А то, что… – она на секунду замолчала. – Алеф, ты знаешь, что такое рулаго?

- Рулаго? – переспросил он. – Разумеется, я знаю, что это… Точнее я знаю, что вы называете его так. Смешно, что ты спрашиваешь меня об этом. Рулаго – ветер Хаоса.

- Да! Рожденные в Хаосе не ощущают его, но мы – жители Терроса, остро чувствуем его особенный запах. Он есть везде, где Хаос каким-либо образом взаимодействует с Терросом. Особенно в мирах за гранью.

- И ты хочешь сказать…

- То, что я уже сказала. Я ничего не чувствовала. Это существо совершенно точно не из Хаоса.

- Но это также совершенно точно был смрагд… – вяло повторил Алеф, уже сомневающийся в своих убеждениях. Вдвойне сложная задача для мирройя.

- Алеф… – Марджери скептически прищурилась, – при всем моем уважении к твоим познаниям и способностям, сейчас ты не можешь мыслить трезво. Расскажи-ка мне как смрагды убивают своих жертв?

- Они… у них… щупальца, что-то вроде этого, они засовывают их в глаза, нос, рот, уши… – Алеф сморщился.

- Неприятно, да? – злорадно протянула Федора. – Когда кто-то ест твой мозг.

Он промолчал, опустив взгляд.

- Вот именно. Они не душат! А все наши жертвы были задушены.

- Почему оно тебя не тронуло? – вдруг спросил Алеф. – Оно ушло, как только ты оказалась рядом со мной.

Мардж пожала плечами.

- Может быть потому, что Наблюдатели тоже страшные существа? – и она для убедительности клацнула зубами.

Алеф улыбнулся. На его лице впервые за эту ночь появилось здоровое выражение. Марджери улыбнулась ему в ответ.

- Послушай, Алеф… – она замялась, – а ты… случайно ни с кем не ссорился вчера? Может, был какой-то негативный эпизод?

Он молчал.

- Я видела, что ты был расстроен. Не ври мне, это бессмысленно.

- Тебя это не касается.

- Пусть так, но… это что-то вроде обязательного условия нападений, ты разве не помнишь?

Алеф нахмурился.

- Да… А у тебя, хочешь сказать, все было великолепно, и поэтому ты осталась цела?

Мардж пожала плечами. Чем не версия?

- И тебе не было страшно?

- Нет. У меня был научный интерес…

Алеф уставился на нее с удвоенным любопытством.

- В чем твоя сила, Марджери Гроу?

- Во мне нет никакой силы, Алеф. Я не заряжена никаким из видов энергии, что наполняют, скажем, озера Атро и Лед.

- Ты не права. Знаешь… в этой битве я бы сделал ставку на тебя, если бы был у руля. Мне думается, ты значишь куда больше, чем всем кажется. Враги тебя недооценивают.

- Надеюсь, ты не подскажешь им эту милую идею? – Марджери выразительно хлопнула ресницами.

Он смотрел ей в глаза спокойным сосредоточенным взглядом. Время для самоопределения.

- Нет. Конечно, нет. Сегодня ты спасла мою жизнь.

- И душу, – добавила Федора.

Алеф взял руку Мардж и приложил к своей груди, туда, где билось его сердце. Высший знак доверия от мирройя. Мардж смутилась. Он позволил ей себя «увидеть». Перед ней пронеслись сотни и десятки сотен чужих воспоминаний. Марджери сразу пришла на ум Наркисс с ее серебряным озером. И везде, где бы Мардж ни была, проникая в сотканную из угасших жизней реальность, словно призрак являлся образ Лило. Иногда лишь ее тень, или смутный силуэт в толпе, отблеск утреннего солнца на голубой радужке… Мардж отняла руку. Это было слишком откровенно. Она не знала, что сказать. С минуту она молчала, а затем в ее голову пришло осознание того, о чем до сих пор никто из них не задумывался.

- Хм… Я спасла тебя… а кто тогда спас Виту? Согласно показаниям Ульверсена он нашел ее в мастерской.

- Хороший вопрос… – Алеф покачал головой, обдумывая его. – И правда, мы даже не знаем, как ей удалось выжить. Но она утверждает, что ничего не помнит. Хотя я уверен, что она лжет.

- Ну, по крайней мере хоть часть из ее слов правда – она действительно была там, на алее, и на нее напало то же существо, что и на тебя.

- Если она сама не была этим существом, – вдруг произнес Алеф. – Никто ведь не видел, что у нее на шее. А если там ничего нет?

Марджери промолчала, пожав плечами. Это было бы слишком… коварно…

- Так ты… тебе удалось прочувствовать его?

Марджери покачала головой.

- Я не успела прикоснуться к нему. Может быть, оно не желает быть опознанным? В любом случае парк нужно изолировать. По всей видимости оно предпочитает теперь обитать именно там.

- Что будем делать с отелем?

- А вот здесь я бы не торопилась. Мне кажутся подозрительными эти фанатики и вообще вся эта история с Аэрель. Думаю, нужно проследить за ними. Как знать, может своими ритуалами они все же вызвали эту тварь откуда-то…

- Или она что-то охраняет? – предположил Алеф.

- Возможно… Что-то явно не так с этим местом…

- Что тут у вас происходит? – раздался возмущенный голос Каи.

Она ворвалась в кабинет Марджери, сонная, с растрепанными волосами, укутанная в одеяло. Вслед за ней появился Лэнс, тоже в не лучшей форме. Зависнув над порогом, он обнял Каю за шею, недовольно морщась. Вдвоем они с удивлением устабудто их застали на месте преступления.

- Дайте поспать, изверги! – вставила свою ноту Ника, расталкивая Каю с Лэнсом.

Последним явился Роберт, от которого в темноте коридора был виден лишь силуэт. Лиа почем-то не пришла.

- Ну? – с грозным видом требовала ответа Кая.

- У нас тут… – Мардж оглянулась на Алефа, – новая жертва Аэрель.

- Э…

Вся компания перестала, наконец, толпиться на входе, ввалившись в кабинет.

- Он? – спросила Ника.

Мардж кивнула. Алеф не стал возражать.

- А можно все по порядку и с начала? – попросила Кая, усаживаясь на пол рядом с Марджери и с сочувствием глядя на мертвенно бледного Алефа.

- Можно… – вздохнула Мардж.

♦ 10 - Призрак

Сумрачный лес. Когда-то Маргерис могла с уверенностью утверждать, что Орлемский лес – самый прекрасный во всем Терросе, и что здесь, среди его многовековых деревьев, дышится тихо и спокойно, мысль течет ровно, не находя препятствий, и необыкновенное умиротворение расправляет внутри шелковистые крылья. Лес разворачивается внутри тебя и звучит музыкой, которую не слышат человеческие уши. Но сегодня здесь слишком мрачно. И Маргерис давно забыла о том, как выглядит свет.

Она шла по узкой песчаной тропе. От тропы исходило серебряное свечение, россыпью поднимающееся вверх и оседающее на стволах и ветках деревьев, словно густая краска. Дорога, извиваясь, уходила глубоко в чащу, постепенно тая в ее глубокой синеве. Там, в конце, Маргерис ждала небольшая поляна, в центре которой, окруженный каменными изваяниями, стоял саркофаг.

Богиня подошла ближе, осматривая согбенные статуи, которые были выше ее почти половину роста. Каждая из них изображала человека, укутанного в плотную материю с ног до головы, так что не было видно лиц. Плакальщицы. Они склонили свои головы над саркофагом, будто еще совсем недавно слезы катились из их глаз, и потом чей-то случайный взгляд вдруг обратил их в вечность. Маргерис прошла между ними, остановившись возле каменного гроба. На крышке его, почти как живой, лежал король с мечом в руках. Древний камень весь был покрыт трещинами, и Маргерис не удержалась, ухватившись пальцами за отколовшийся кусочек. Что-то блеснуло под ним. Маргерис настороженно пошевелила шатающийся осколок там, где по мечу проходила глубокая трещина. Он поддавался с трудом. Маргерис приложила к нему всю свою силу, но этот камень оказался не так-то прост. Она ясно видела проглядывающие внутри орнаменты. Балерндир, меч Орвара, был скрыт под толщей камня.

Маргерис отпрянула, ошеломленная этой находкой. Он почти в ее руках! Но проклятая материя не желает ей подчиняться, чего раньше никогда не случалось с ней. Она огляделась в поисках предмета, которым можно было бы ударить по надгробию. Взгляд ее скользнул по безмолвным истуканам, застывшим в скорбных позах. Искать здесь не имело смысла. Она с досадой ударила по мечу, но лишь ушибла руку. Тьма поредела. Призрачная россыпь возникла в воздухе перед лицом Маргерис, словно тысячи светлячков слетелись посмотреть на ее мучения. Из бесформенной массы рождалось нечто столь знакомое ей и столь далекое.

- Моргана… – изумленно проговорила Маргерис в пол голоса.

Призрак провел белесой рукой по безответному камню и легким движением, словно осыпавшуюся труху, отколол пару кусков камня. Балерндир засиял еще сильней. Маргерис смотрела с нескрываемой досадой на то, как свободно бестелесному существу удается то, что она, богиня, не способна сделать, даже используя всю свою мощь.

- Это не поможет, Маргерис, – первая королева Нортарга подняла на нее свои печальные глаза.

- Но ты можешь это сделать! Отдай мне его!

- Нет.

- Но почему? – в голосе Маргерис играла едва сдерживаемая ярость.

- Ты – моя боль, Маргерис, – она говорила, теперь не глядя на нее. – Но месть ничего не решит. Она не вернет мне мою любовь, – и Моргана медленно стала убирать кусочки каменной крошки с лица Орвара. Осколок за осколком.

Маргерис подошла ближе, ужаснувшись увиденному. Под камнем уродливой массой показалось полуистлевшее тело. Маргерис видела всякое, но именно сейчас смерть предстала перед ней такой отвратительной. Время сохранило бездушный металл и разрушило то, что когда-то было по-настоящему действенным и живым…

- Это ты создала меня! – произнесла богиня.

- Да, я, – меланхолично проронила Моргана. – Гроснер открыл для меня портал. Я хотела оживить Орвара водой из озера Лед, – она вновь посмотрела на Маргерис. – Но вода в источнике оказалась черной. Все потому, что в моем сердце гнев оказался сильнее любви, – она печально опустила взор, проводя рукой по полуистлевшему лицу своего мужа. – И я потеряла его навсегда.

- Это уже не важно! Разве он один погиб в борьбе за свою правду?

- Я скрыла источник, но моя боль превратилась в проклятие рода Демавро. И отныне каждый король Нортарга умирал так же, как и Орвар. Из-за тебя. Ты хранила в себе мои слезы. Но я больше не хочу мести, – она посмотрела Маргерис прямо в глаза. – Я отпускаю тебя. Ты свободна. Теперь ты сама по себе.

- Свободна? – Маргерис едва не кричала. – Как ты можешь такое говорить? Ты лишаешь меня всего, отнимаешь мой стимул! Я – твоя боль и твоя сила, я могу уничтожить весь этот мир, мир, который лишил тебя самого важного, что у тебя было! Ты не можешь просто отпустить меня! Не сейчас, когда я, наконец, могу сделать то, о чем ты мечтала с того самого дня, как Орвар погиб!

Моргана сбросила еще пару осколков с надгробия. Она безучастно смотрела на обнажившийся череп под еще не до конца сгнившей почерневшей кожей.

- Ничто не вернет мне его. Я больше не хочу ничьей смерти. Посмотри, как она ужасна, Маргерис! Посмотри ей в лицо!

Богиня наклонилась над телом, взглянув в черные глазницы под обрушающимся камнем. Дыхание ее заполнил удушливый запах тления. Маргерис отклонилась, сделав пару шагов назад и повторяя:

- Ты не можешь отпустить меня… ты не можешь отпустить меня…

Она случайно задела одну из каменных плакальщиц, и статуя с треском обрушилась, разломившись на части. Маргерис обернулась на звук, и увидела, как в белокаменных обломках черными нитями ползают черви.

Глава 11. Тень

Нор-Атир. Настоящее время

Ярким полднем в покоях короля, обращенных на север, царила приятная полутень. Сквозь окна эркера, уходившие в пол, смутно виднелись волнующиеся от ветра кроны деревьев и далекие силуэты гор. Орриан был еще слишком слаб, чтобы покидать комнату. Но он и не стремился к этому, скорее, его радовала тишина, в которой можно было на время раствориться. Он полулежал в кресле у окна, пытаясь не слушать то, о чем без умолку трещала Мора. После того, как он пришел в себя, она всегда была рядом. Каждый день. Она была так мила, что будь у него на это силы, он бы обязательно спросил не упал ни на нее какой-нибудь необычайно тяжелый предмет. Добрая и заботливая Мора – это уже совсем странно. Страстная и энергичная – да. Но нежная? Плюс ко всему, каждый день она одевалась так, словно собиралась на бал, а не проведать его здоровье, заботливо приложить ладонь ко лбу, украдкой улыбнуться, будто между ними есть неизвестная никому тайна, и… просидеть рядом, пол дня меля всякую чушь. Сегодня на ней было платье с открытыми плечами и спиной, стягивающее ее талию так плотно, что Орриану казалось, что это орудие больше подходит для пыток, нежели для соблазнения, которое, судя по всем симптомам, она задумала. Волосы Мора забрала наверх, оголив прекрасную шею, соблазнительно подчеркнутую кружевным чокером с подвешенными к нему черными камнями.

Орриан смотрел сквозь стекло и сквозь горизонт. Его взгляд почти ничего не выражал. Он был бледен, и все более явные круги под его глазами и раздраженно сдвинутые брови говорили о том, что он не рад совершенно никому. Так что в его покои решалась столь часто наведываться только тень его жены, что было более чем иронично.

- Мора…

- Что?

Орриан с секунду позволил себе порадоваться блаженной тишине, возникшей в это мгновение, пока она ожидала его ответа.

- Зачем ты это делаешь? – слова давались ему с трудом, голос охрип.

- Что «это»?

- Пытаешься быть милой.

- Я всего лишь хотела…

Мора сконфуженно смолкла.

- Не надо.

Она встала, отойдя к окну. Орриан глядел на ее силуэт, расплывающийся на свету, и остроконечные черные линии татуировок, покрывавших ее плечи и спину. Мора приложила руку к стеклу, неуверенно проведя по нему ладонью. На что она смотрела там, внизу, под стенами замка, Орриан мог только гадать. Видела ли она то же, что и он, – нечто на умозрительном горизонте, сплошь состоящем из бесконечного мучительного вопроса «Зачем?»

- Не старайся скрыть свои чувства. Вряд ли тебе сейчас настолько весело, чтобы ты могла осознанно наслаждаться этим безумным количеством историй, которые ты мне рассказала… Признаться, я почти не слушал…

Мора резко обернулась. С секунду она бороздила его своим острым взглядом, жестоким и проницательным, так что даже стала до крайности напоминать Марго. Затем она подошла. Медленно, испытующе, будто он был в чем-то виноват перед ней. И он был. Но то была лишь часть правды, та часть, в которой он был обманут, и в которой Мора прекрасно знала, на что шла. Как и сейчас. Орриан смотрел на нее снизу-вверх, не поднимая головы со спинки кресла. Вот он, момент истины. Орриан знал, что будет, он уже начинал жалеть о том, что сказал. Лучше бы он слушал ее треп еще одну бесконечность. Мора неожиданно села к нему на колени, и заговорила нервным порывистым тоном, глядя ему в глаза.

- Ты знаешь, что я чувствую! То же, что и ты. Я была у Беллы. Так, от нечего делать, чтобы хоть как-то себя занять. Ты удивишься, но Нор-Атир не сверкал так своей чистотой и ухоженностью даже в первые годы постройки, как теперь. Я заставила всех работать. Пока ты тут… Дело продолжается, мы собираем армию, к нам присоединились почти все окружающие королевства, – она опустила глаза, и продолжила почти шепотом. – А Белла исписала десятки листов. Тьма исчирканных тетрадей… И кроме непонятых закорючек, которые мы все уже видели сотни раз, она… там везде эти слова… – Мора отвела взгляд в сторону, – Адкар ор маард, адкар ор маард, адкар ор маард[1]… это сводит меня с ума…

Орриан нахмурился, Мора склонила голову ему на плечо, ее рука мягко заскользила по его груди и остановилась на области сердца.

- Мне страшно, Орриан.

Он чувствовал, как ее теплые слезы капают ему на рубашку, но у него не было сил, чтобы поддержать ее. Он с трудом приобнял ее правой рукой. Несколько минут они сидели так молча, пока у Орриана не начался очередной приступ кашля, и Мора, приподнявшись, сама взяла платок из его рук, чтобы стереть выступившие капли крови.

- Мора… – они смотрели друг другу в глаза, и ее преданный взгляд теперь показался ему желанным, она стала слишком похожа на нее... – Почему Марго считает, что я умер?

Тень тяжело вздохнула, убирая испачканный платок.

- Тысячи лет, что мы провели в озере… все окружавшие нас люди, использовали ее. Им нужна была ее сила, вот как сейчас… Все они приходили к Атро, чтобы что-то получить. Они воздавали ей славу в надежде на будущие дивиденды. И только ты приходил, чтобы просто побыть рядом, – Мора горько усмехнулась. – Ну, или ей так казалось, – она слегка потрепала его волосы. – Теперь мы знаем, что ты тоже хотел заполучить ее. Но, в отличие от других, тебе нужна была она сама, а не ее силы. Она помнит все, что ты ей говорил. И когда… когда ты погиб, она чувствовала свою вину за твою смерть. Ведь эта стрела прошла всего в сантиметре от края доспехов. Это было почти невозможно, и это случилось. Но тогда она не могла выразить свою боль. Ей пришлось бы затопить весь этот остров… понимаешь?

Орриан слушал тень молча. Произнося эти слова, Мора то и дело бледнела, так, что сквозь нее просвечивали стены и небо, и Орриан гладил ее по спине, пытаясь успокоить.

- До сих пор источником ее силы, эммаат, была внешняя энергия. Но в тот день проявилась ее собственная. Это ее самая сильная эмоция, и самый большой страх. Она боится снова тебя потерять. Видимо, что-то происходит с человеком, когда он оказывается в Хаосе, что-то противоестественное. И хотя я верю, что она с этим справится… мне жаль, что тебе приходится переживать это вместе с ней. Если бы вы не были женаты, было бы проще. Но брак даффи, ты знаешь… Теперь вы связаны.

Она провела рукой по его лицу, запустила пальцы в его волосы, и нежно склонилась над его лицом, едва касаясь губами.

- Нет, Мора…

- Почему?

Она все еще была слишком близко, и Орриану стоило больших усилий, не поддаться на этот порыв.

- Я всегда буду помнить ту ночь. Но это все. Это слишком странно для меня. Это неправильно…

Мора отстранилась, руки ее поползли вниз. Смотреть ей в глаза было еще мучительней, чем говорить, но Орриан не отвел взгляд.

- Для меня ты ближе всех после нее…

Мора встала, сжав губы. Слезы больше не лились из ее глаз. Направив Орриану гордый взгляд, она быстро удалилась. Всего мгновение он слышал шелест ее юбок, и стало, наконец, тихо. Орриан закрыл глаза, но тишина больше не радовала его. Она стала зыбкой, как дряхлая ткань, и сквозь нее неумолимо просвечивали призраки смерти.

- Эйвелла... – тихо позвал он.

Бывшая принцесса предстала перед ним. Орриан смотрел на нее со странным чувством. Черный провал на фоне ясного неба – вот, что все они без Марго. Орриан вздохнул. Эта мысль поразила его. В ней было заключено все, о чем думал последние дни.

- Присмотри за Морой.

Тень произвела почтительный поклон и бесшумно испарилась.

***

Эйвелла нашла Мору в южной башне. Под куполом, на пьедестале в самом центре небольшого зала, она лежала там, где когда-то хранились крылья Марго. Мора раскинула руки в стороны, и смотрела вверх широко раскрытыми глазами, из которых неслышно ползли ручейки слез. И даже в этом состоянии она была прекрасна, а поза ее полна грации. Любой художник отдал бы немало, чтобы сейчас запечатлеть эту удивительно пластичную натуру, изгибы ее рук и шеи, и складки длинного черного платья, вульгарно разлетевшиеся по поверхности. Видел бы ее сейчас Орриан, наверняка пожалел бы о своем решении. Но он не пожалеет. Она знала. И даже если так, ни за что не отступится.

- Я тебя вижу, – раздраженно проговорила Мору кому-то. – Я тень. Это глупо – пытаться скрыться от меня в тени.

- Я и не старалась этого делать, – Эйвелла вышла на свет.

Яркие лучи из восьми круглых окон осветили ее черную фигуру. Все-таки возрожденные даффи вызывали даже больший ужас, чем вся дурная слава о даффи когда-то живших. Мора повернула голову, разглядывая Эйвеллу. У нее была теперь абсолютно черная кожа, и на ней с трудом читались черты ее лица, если только на них не падал свет, выявлявший объем. Одета она была в обычное платье женщин даффи – черное, почти полностью скрывавшее тело. Единственным ярким пятом был растянувшийся поперек ее шеи красный орнамент.

- Это он тебя послал? – спросила Мора. – Только не говори мне, что и он все сделал правильно…

- Мора…

- Заткнись, Эйвелла. Мне только не хватало наставлений от давно почившей прабабушки.

Аффальда присела на край пьедестала.

- Значит, ты не свалишь, да? – обреченно спросила тень.

- Почему ты выбрала именно это место?

Мора снова уставилась в потолок, испустив страдальческий вздох.

- Какая тебе разница? Ходить за мной бессмысленно. Мне нет нужды делать глупости. Когда-то Уго предложил мне сотрудничество. Он сказал – я буду свободна. Но я отказалась. Это был мой осознанный выбор. И я не собираюсь предавать Марго. Поэтому просто дай мне пережить мою боль самостоятельно. Исчезни. Я уже большая девочка, справлюсь.

- Марго любила свои крылья, – задумчиво произнесла Эйвелла. – И…

- Как бы там ни было, я всего лишь часть ее тела. Как рука или нога. Никто не станет спорить, что любит свое тело. Но это не то, что мне нужно…

- Ты хочешь своей собственной жизни.

Эйвелла поймала на себе пристальный взгляд Моры.

- А как тебе твоя новая жизнь? – язвительно спросила Мора. – Каково это родиться свободной и стать вечной слугой? Красивый у тебя ошейник, кстати.

- Это лучше, чем небытие, Мора. Я ничего не потеряла. Всю свою жизнь я служила своему народу, и то же самое я делаю сейчас, но теперь у меня куда больше сил и возможностей.

- Так ты себя утешаешь? – уцепилась Мора. – Я хотя бы не знаю, что такое свобода и самостоятельность, а ты… ты жила настоящей жизнью! И ради этого ты потратила столько сил? Знаешь, Эйви, лучше бы ты сбежала с каким-нибудь морячком в самую дальнюю точку Терроса, подальше от проклятого озера!

- Мора… – необычно мягко произнесла Эйвелла. – Я понимаю тебя. То, что ты переживаешь, в своем роде уникально. Ведь еще никто не был в твоей роли за всю историю планеты.

- У Наблюдателя была тень, – лениво заметила Мора. – Кажется, она просила звать ее Дарк.

- И где теперь эта тень?

- Не знаю. Полагаю, ему как-то удалось себя собрать.

- Видимо так. Но тебя нельзя влить в Марго так, чтобы вы стали одним целым. Разве я не права?

- Почему бы и нет? Должно быть всем стало бы от этого только легче…

- Нет, Мора. Не стало бы. Я хочу рассказать тебе кое-что о живых тенях.

- О живых тенях? – Мора повернула голову к Эйвелле. – Ты только что сказала, что я уникальна.

- Несомненно, это так. Но были живые тени, не такие как ты, не наделенные разумом…

- Что за чушь? – Мора приподнялась на локтях, уставившись на аффальду.

- Одейрос, живая тень. Жаль, что ты никогда не проявляла тяги к знаниям, хотя это могло бы помочь тебе. Тогда ты знала бы об этом.

- Завязывай с нравоучениями и рассказывай, о чем это «об этом»?

В руках Эйвеллы появился небольшой, но довольно толстый, фолиант с монохромным орнаментом на обложке. Прежде, чем протянуть его Море, Эйвелла предупредила:

- Это запрещенная книга, – она понизила тон. – В ней описаны некоторые тайные ритуалы Армидафии.

Мора села, пододвинувшись ближе к Эйвелле. Книга теперь лежала в ее руках, но она не решалась открыть ее.

- Зачем ты даешь ее мне? – она с подозрением уставилась на аффальду.

- Осознание себя и своей роли самое сложное в нашей жизни. В истории Армидафии было всего несколько случаев, когда даффи решались провести ритуалы, о которых говорится в этой книге. Она называется Хартра Одейрос, Книга теней. Одейрос – это живая тень, как я уже говорила. Прошедший такой ритуал человек мог отделить свою тень, чтобы та выполняла некоторые его поручения независимо от своего хозяина. Но, Мора, ни одна из этих теней не обладала интеллектом и собственными воззрениями.

- Что это за ритуалы? Почему они были запрещенными? Не считая того, что все наследие Армидафии запрещенное само по себе.

- Не всякий человек мог выжить после такого. Это, во-первых. Но самое главное, суть ритуала сводилась к обращению к самой Великой Тени. К Той, что обитает за границами всего живого.

Мора теперь уже с серьезным лицом изучала рисунок на обложке книги.

- Я никогда не думала о том, что к Великой Тени можно обращаться. Откуда у тебя эта книга?

Эйвелла улыбнулась.

- Я позволю себе сохранить это в тайне.

- Слишком уж много тайн, – усомнилась Мора.

Эйвелла встала.

- Ты еще очень мало живешь на свете. Когда-нибудь это утверждение покажется тебе смешным.

Эйвелла покинула освещенную область зала, удаляясь во мрак и оставив Мору решать – продолжить ли ей переживать свою боль, или занять свой разум чем-то полезным и перспективным.

♦ 11 - Орта

Время в Хаосе течет совершенно не так, как в живом мире. Собственно говоря, течет оно так, как ему вздумается, и если жителям этой неспокойной части вселенной такое положение дел кажется привычным, то Маргерис по инерции испытывала необходимость в измерении происходящих с ней событий некими отрезками, символизирующими день или ночь, или хотя бы как-то отдаленно напоминающими сутки.

Следующий свой «день» в Хаосе Маргерис начала с приятного. Она сошла с пьедестала, построенного для нее людьми в посвященном ей же самой храме. Она пришла сюда на чей-то зов. Кто-то отчаянно молил ее о помощи. Вода озера послушно пожирала пол и стены этого огромного сооружения, показавшегося богине слишком уж мрачным даже для нее. Она подняла голову вверх, рассматривая свисающие, словно сталактиты, странные переплетения конструкций. Все здание изнутри напоминало месиво из живых существ, которые по какой-то причине недоварились в бульоне. В изгибах форм читались не то крылья и лапы драконов, не то разинутые пасти и когти дикий зверей. Казалось, они вот-вот сползут вниз по мощным столпам, обрушая на маленьких человечков всю свою мощь. Маргерис нахмурилась, глядя на это скопище монстров. Уж очень это напоминало ей «закрома Хаоса», как она сама их называла, – подпространства, из которых являлись смрагды, и эскарры, и архоэ, и сотни других. Маргерис вышла из медленно тлеющего храма, вода бежала перед ней, стелясь торжественным ковром. На ступенях вода поглотила бежавшего вниз юношу, богиня даже не обратила на него внимание. У подножия храма она остановилась, оглядывая раскинувшееся перед ней селение.

Невысокие дома покрывали слабо всхолмленную поверхность земли, на которой бледно-зеленым покрывалом стелилась свежая трава, а вдалеке бирюзовым маревом маячил между рваным силуэтом города лес. Всего около тысячи дворов. Не густо. Но Маргерис знала, что здесь есть не только простые обыватели, но и те, что носили амулеты ее культа. Она закрыла глаза, определяя направление, как вдруг что-то заставило ее обернуться. Она прислушалась к своему внутреннему голосу, и, скептически хмыкнув, вернулась на пару ступеней назад, туда, где вода озера застигла беглеца.

Маргерис заставила его вернуться. Его облик восстал перед ней черной массой постепенно вылепливающейся формы. При жизни он был болен. Искривление позвоночника и постоянно склоненная голова, вкупе с непроизвольными движениями рук, не дали ему возможности занять в этом обществе достойное положение. Маргерис исправила это, оставив прежним лишь его лицо. Оно было слегка вытянутым, с высоким благородным лбом. Юноша не был красив, но что-то необыкновенно притягательное обнаруживалось в чертах его лица. Маргерис больше всего понравился умный взгляд его темных миндалевидных глаз с чуть нависающими веками и густыми черными ресницами. Вечно сдвинутые широкие брови от переполнявших его душу мыслей постоянно терялись в непослушных черных вихрах его волос. А слегка нависающая верхняя губа и нос с горбинкой делали особенно привлекательным его профиль, который в сочетании с грустной задумчивостью всего его лика делал его похожим на героя трагедии Шекспира. Теперь он был высокого роста, но все же с несколько худощавым телосложением.

- Твое имя, – потребовала Маргерис. Она знала ответ на этот вопрос, но правила требовали соблюдения обряда.

- Орта, богиня, – он склонил голову, не смея смотреть ей в глаза.

Статуя Маргерис в теперь уже почти истлевшем храме была так высока, что он не мог и подумать, что в жизни богиня окажется ниже его ростом. Но вместе с тем она была несоизмеримо прекраснее своей скульптуры. Она смотрела на него всепроникающим холодным взглядом, Орта теперь боялся ее больше смерти.

- Я услышала твою просьбу. Теперь ты принадлежишь мне. Согласен ли ты исполнять мою волю и служить мне вечно? Если ты откажешься, я могу вернуть тебя обратно в озеро.

- Согласен, богиня.

Орте показалось, что Маргерис улыбнулась.

- Так, значит, в этой деревне Заэн – самый сильный воин?

Она задала этот вопрос с подвохом. Сейчас он должен был понять, что она, конечно, предпочтет более достойного для важных поручений. А ему, как и при жизни, достанутся менее ответственные дела. С другой стороны, кто-то же должен драить полы в посвященных ей святилищах.

- Он лучший, – коротко ответил Орта, не поднимая глаз, и лишь слегка поджав нижнюю губу.

Маргерис внимательно всмотрелась в его лицо.

- Смотри мне в глаза. Не люблю разговаривать с человеческими лбами, – Орта нехотя поднял лицо, словно ему предстояла хирургическая операция, а не простой зрительный контакт. Вблизи она оказалась еще красивей. – Хорошо, – богиня удовлетворенно кивнула. – Ты говоришь правду. Назови мне имена двух, кого ты считаешь равными ему.

- Рагнар и Хельдрик.

- А что же мастер Хунт?

Орта вздрогнул, до этого момента ему не приходило в голову, что она уже прочла все его мысли, и располагает полными сведениями о его жизни и селении, в котором они находятся.

- Он стар, богиня…

- Называй меня атмэ. На языке, что принят в мирах Хаоса, это означает примерно тоже. Но мне ближе это слово.

- Хорошо, атмэ.

- Итак, Хунт стар, но ведь не глуп?

- Я думал, вы имели в виду физическую силу…

- Орта… – глаза Маргерис издевательски сощурились. – Разве я не могу дать своим слугам любое тело?

- Можете, атмэ… я не подумал об этом.

- Хорошо, пусть будут Рагнар и Хельдрик, – неожиданно решила богиня. – Сейчас мне нужны не умные, а послушные. И, похоже, мастер Хунт неплохо вымуштровал их.

С этими словами она решительно направилась вглубь Эорда, и черная вода покорно растекалась перед ней, выполняя свою работу. Орта никогда не думал, что ему придется это увидеть. И тем более ему не могло прийти в голову, что он может увидеть это, будучи уже перерожденным. Его наполняли доселе незнакомые ему эмоции. Он чувствовал, как легко ему даются все движения, как сила наполняет все его существо, и как остры теперь его чувства. И то, как в воде таяли дом за домом, и улица за улицей, вызывало в нем лишь отдаленный отблеск сожаления. Он знал, что это должно было случиться, и был к этому готов.

На самой возвышенной точке Эорда, а, точнее, местности, где он теперь уже когда-то существовал, стояла Маргерис и четверо возрожденных перед ней. Заэн, Рагнар и Хельдрик в новом облике смотрелись куда более устрашающе, чем при жизни. Воздух над ними стал тяжелым и мрачным, набухшие тучи начинали грозно скручиваться в тугую спираль, силясь окончательно поглотить остатки этого мира. Богиня осмотрела избранных. Орта хоть и стал теперь здоровым и статным, все же почти на голову был ниже своих соратников.

- Это твой отряд, – она повернулась к Орте, вид которого стал совершенно озадаченным. Но Маргерис не собиралась ждать, пока тот придет в себя от счастья. – Я даю тебе поручение, ты выполняешь. Я не хочу знать как. Ресурсов у тебя теперь предостаточно. Ясно?

- Да, атмэ, – Орта вернулся к дурацкой привычке опускать голову. Маргерис раздраженно выдохнула, решив, что с этим придется еще поработать.

- Заэн, – воин встретился с ней взглядом. Здесь будет намного проще. – Отвечаешь за него головой. С задания вы можете вернуться в любом составе, кроме того варианта, при котором ваш командующий канул в лету.

Заэн кивнул. Маргерис вновь удовлетворенно осмотрела свою диверсионную группу.

- Твое первое задание, Орта, – она сделала небольшую паузу, обдумывая детали. – Ты отправишься на Террос, в Хастлброу в Давинии, это город на границе с Нортаргом. Сразу оказаться в Нортарге нельзя, это вызовет подозрение. Мой супруг почувствует это. Ты должен будешь следить за тем, как идут дела в королевстве. Я хочу знать обо всех политических решениях, движениях войск, любом их действии.

- Слушаюсь, атмэ, – Орта снова склонил голову, предоставляя богине лицезреть свой скрытый под густой челкой лоб. – Как мне передавать вам сведения?

Маргерис подняла руку, на которой блестел амулет, точно такой же, как у Заэна и других. Орта принял его едва ли не дрожащими руками. Значимость этого момента невозможно было недооценить.

- Теперь он твой, ты будешь слышать меня, а я и так знаю все твои мысли. Я в твоей голове, Орта, – она медленно приложила указательный палец к своему виску. – Но не обращайся ко мне слишком часто, я не люблю, когда меня тревожат напрасно.

[1] Потерянная жемчужина

Глава 12. Мастерская Хаоса и Великой Тени

Из головы Марджери никак не шла загадочная неудавшаяся жертва. Однако первые несколько дней после встречи с ней Мардж больше времени приходилось уделять другим проблемам, например, как незаметно устроить Нику в «Ллойс» или как выведать места тайных сборов культистов, что, к слову сказать, попритихли по словам местных после серии убийств. Теперь они не развешивали странные листовки на все столбы, не разрисовывали стены одними им понятными знаками, не сновали то и дело вокруг отеля, пытаясь запечатлеть подозрительные явления. Как знать, быть может, до них, наконец, дошло, что в ином мире скорее всего не лучше, чем в этом? Так или иначе, Кая с Лэнсом остановились в «Ллойсе» как парочка туристов. Марджери невероятно злила Каина несговорчивость, порой она даже и слушать никого не хотела, и уж тем более, расставаться со своим возлюбленным. В тайне Мардж злилась еще и на Лэнса за то, что тот никак не сдерживает ее и, более того, потакает всем ее капризам. Но это-то как раз можно было понять – он все-таки был обязан ей жизнью.

Отношения с Алефом после досадного инцидента стали несколько тепле. Было похоже на то, что он начал по-настоящему доверять Мардж, и даже искренне сочувствовать, хоть и не подавал виду, стараясь держать себя в рамках отведенной ему роли. Но теперь у Мардж появилась смутная надежда на то, что в решающий момент он все же может перейти на их сторону. По крайней мере в его голове уж точно зародились сомнения относительно правильности его миссии не только для него лично, но и для всей планеты. С другой же стороны, Мардж догадывалась, что эта линия его поведения не родилась на пустом месте. Так или иначе, но этот человек, возможно, всю свою жизнь находился в тяжелейшей борьбе с самим собой, с навязанными ему целями и необходимостью удовлетворять потребности своей хищной природы, будучи в душе существом совершенно иного порядка. И так не идущие к его сути ирония, сарказм, желчность и жесткость, которую он старательно выставлял напоказ, казались Мардж банальной самозащитой, попыткой влиться в общество, неотъемлемой частью которого ему было предопределено родиться. И лишь частично – уступкой этому самому обществу, обусловленной разочарованием в собственных светлых надеждах.

Читая книгу Лило, Мардж поняла, что Алефу, конечно, должно было стать известно о нехороших слухах о ней и Уго, и это не могло не задеть его чуткую и на самом деле весьма ранимую душу. Оттого-то он так яростно сжимал тогда Мардж за плечи в попытке найти ответ на вопрос, который он на самом деле смертельно боялся задать. Вероятно, Лило стала для него вместилищем всех идеалов, надеждой на избавление, искуплением грехов и индульгенцией для прощения себя самого. Ведь если он способен на искреннюю, чистую любовь, значит, не такое уж он и чудовище? Тем не менее, Марж также сделала вывод о том, что если до встречи с Лило Алефу никогда не приходилось убивать, то после, сыграла ли здесь свою роль ее «измена», или нечто иное, он, очевидно, сдался. И это тоже не прошло даром. Марж видела, как смертельно он запутался в своих чувствах, и как страстно он ненавидит себя всеми силами своей души. Мардж видела в нем льва с занозой в лапе, и, хотя он и был безмерно опасен, она не могла пройти мимо. Что-то в ней заставляло ее относиться к нему с уважением и заботой.

Тем не менее, из-за гроба с водой, который по приказу Алефа все-таки был доставлен в городской морг, они изрядно поссорились. Естественно, специалисты – химики и биологи, не сумели бы отыскать в ней что-то необычное с помощью своих опытов, но вот для того, чтобы заметить действие воды не нужно было вообще никакого образования. Понимая это, Мардж решилась на отчаянный шаг. Война есть война, а на ней, как известно, все средства хороши, и, самозабвенно вешая лапшу на уши Алефа на следующий же день, Мардж почти не испытывала угрызений совести. Силами аффальдов гроб был украден из морга в ночь после эксгумации, когда его еще не успели осмотреть как следует, и теперь покоился в подвале конторы «Гроу и ко» под неусыпной охраной Хореварда. Из всех возрожденных Мардж доверяла ему больше других.

Бывшие принцы, а теперь наэры (ибо только дети правящего монарха могли носить титул принцев) братья Тибо и Гейдэ, казались Мардж легкомысленными весельчаками несмотря на то, что она понимала, что Орриан не отправил бы именно их, будь это так. Наэра Федора, приходившаяся Орриану младшей сестрой, производила впечатление женщины, имеющей во всем свои собственные цели и потому оставлять ее одну со столь ценным предметом было неосмотрительно. К тому же Орриан поставил ее главной, так что она не могла находиться в месте, из которого невозможно было все контролировать. Меньше всего Мардж могла сказать о наэре Агнесс, дакъере Деборе Чизанэ и дакъере Вайерде Огдаре, они вообще производили на нее впечатление молчаливых мрачных теней. А вот наэр Хоревард, племянник последнего короля Нортарга Августа Рихарда, по всей видимости и при жизни занимал довольно высокое положение благодаря своей рассудительности и вдумчивости. На него, по мнению Мардж, вполне можно было положиться.

Попытки провести расследование по поводу похорон погибших завели сыщиков в тупик. Рабочие, участвовавшие в похоронах, будто растворились вместе с изменчивым даэтрийским снегом, то падающем, то исчезающем вновь. Ни имен, ни сведений, никаких следов их пребывания в Даэтри вообще. Призраки, а не люди. В самих же похоронах, по утверждениям очевидцев, ничего необычного не было. Разве что только всех жертв хоронили в закрытых гробах, и это наводило на смутные подозрения. Но сотрудники морга все как один уверяли, что все дело было в том, что вид убитых не располагал к иному варианту, а тела совершенно точно были как следует приготовлены к погребению и уложены в гробы.

Мысль о том, что тела были украдены, была тут же отброшена Мардж и Алефом после того, чему они стали свидетелями. А именно – потусторонней сути явления под названием «Аэрель». Дело явно носило совершенно иной характер, нежели обычное заметание следов. Догадывался ли об этом Алеф, но Мардж была убеждена, что разгадка всей этой истории кроется именно в том, последнем, не пустом гробе, и выжившей девушке. Нужно было поговорить с ней снова, попытаться выудить из нее информацию о том, что же на самом деле произошло двенадцатого декабря, и что спасло ее от смерти.

Алеф предложил действовать скрыто, через общедоступные легальные средства. В скором времени Гильдия Мастеров должна была провести торжественное открытие выставки в честь Дня Конвента, который был избран после подавления так называемого «Бунта мародеров» много лет назад. Именно Конвент установил все действующие ныне правила в мире искусства Даэтри, и во влиянии на умы даэтрийцев едва ли не обходил мэрию. Все члены Гильдии Мастеров обязаны были присутствовать, и Вита, разумеется, тоже. Так что Мардж и Алеф отправились на это мероприятие с надеждой выяснить о ней больше информации.

Для торжества был украшен и приведен в необыкновенное великолепие зал в Эльфанса-холле. Надо сказать, его интерьер весьма отличался от основных помещений галереи. Если в оной все было тщательно выбелено, так что ничто не мешало воспринимать написанное на холстах, то здесь же, напротив, все буквально кричало о помпезности и значимости тех мероприятий, которые должны были принести Эльфансе еще больше известности и уважения. Отделка деревом и гобеленами, извилистые канделябры, свисающие с потолка люстры, будто выросшие из сети деревянных нервюр, опоясывающих росписи с изображениями звездного неба и пересекающихся с мощными профилированными балками, и мраморные полы с удивительным редким рисунком, – все заставляло человека запутаться в окружавшей его роскоши.

Готовясь к открытию, Марджери буквально треснула себя по лбу, ведь отличный повод для незаметного посещения Эльфансы все это время был у нее под носом. И это, разумеется, был Роберт, скромно умалчивающий о своих способностях к изобразительному искусству. За эту свою добродетель он был основательно выруган и затем экипирован для разведывательной деятельности путем приобретения весьма неплохого костюма, в котором он выглядел настоящим франтом, так, что даже Ника, которая все это время старательно изображала неприступную крепость, теперь взглянула на него иначе. Вид ее расширившихся глаз вызвал у Марджери долгую улыбку умиления.

Открытие выставки, да и сам праздник, на котором должны были присутствовать все лица, от которых зависело продвижение по карьерной лестнице в сфере искусств, были неплохим предлогом для того, чтобы резюмировать свои умения, и Марджери неусыпно следила, чтобы художник не оставался без дела, а муза смотрела на него все так же зачарованно. Портфолио должно было быть безупречным для того, чтобы заинтересовать членов Конвента, от которых, собственно, и зависело получит ли новый кандидат в Гильдию Мастеров доступ к экзаменационной комиссии.

В день торжества, когда зал заполнился сотнями голосов, и украшения на бесчисленных платьях дам сияли не хуже хрусталя в люстрах и бокалах, Марджери спустилась по парадной лестнице в залу под руку с Робертом. На последней ступеньке она остановилась, оглядывая собравшихся, и довольно скоро встретилась взглядом с Алефом, беседовавшим с каким-то полным седым господином, периодически посмеивавшемся и гладившим свои холеные усы. Как видно, способности Алефа к поддержанию светской беседы были на высоте. Однако, увидев Марджери, он несколько растерял хватку, пропустив одну реплику собеседника за другой.

Она была в платье. Уже одно это заставило Алефа сосредоточенно всматриваться в ее фигуру, расплывающуюся на фоне ярких пятен. Да, оно было достаточно скромным и вместе с тем эффектным. Наконец-то Марджери предстала перед Алефом настоящей женщиной, а не воинственной амазонкой, какой он всегда ее видел. Волосы Марджери заплела довольно свободной косой из пяти прядей, так что прическа смотрелась вполне аккуратно, и, то же время, празднично. Алеф чуть кивнул Марджери, предприняв усилие, чтобы отвернуться. Их не должны были видеть здесь вместе. Оттаяв от своего сосредоточенного оцепенения, Марджери сошла вниз, ступив на цветастый мраморный пол, и продолжила изучение почтенной публики.

Творческая элита Даэтри представляла собой весьма пестрое общество, лишь на первый взгляд казавшееся монолитным. Марджери смотрела на них глазами не обычного человека, но глазами Наблюдателя, замечая то, что другим было не всегда очевидно. Она сразу выделяла из толпы тех, кто, на ее взгляд, лишь делал вид, что послушно исполняет волю Конвента. Марджери была уверена, что тайная жизнь Даэтри намного интересней, чем это исполненное лоска и фальши представление. Где есть строгие законы, там всегда будет оппозиция, и нужно было лишь нащупать запретную дверь.

К большому расстройству Марджери Вита не пришла. Но зато среди собравшихся Марджери довольно скоро наткнулась на Ульверсена, и он, к ее неудовольствию, тоже ее заметил, послав ей долгий уничижительный взгляд. Ульверсен не дурак, он сразу все понял. Но и Марджери сделала выводы. На нем был прекрасного кроя белоснежный костюм, который шел ему необыкновенно, но именно так и одевались представители Эльфанса-холла, Марджери уже успела это заметить. То, что он не из низших чинов, тоже было понятно хотя бы потому, что внимательный глаз Марджери застал его в компании членов Конвента, которых можно было узнать по перстням с сиреневым камнем в виде ромба, и других весьма и весьма уважаемых представителей даэтрийского высшего света. Марджери предпочла не лезть на рожон, молниеносно скрывшись в толпе, но между тем продолжала украдкой наблюдать за офицером. Очевидно, это и была его работа под прикрытием, и это лишь добавляло сложностей – что-то незаконное происходило либо в самом Эльфанса-холле, либо в той среде, куда Ульверсен, благодаря этой должности, имел доступ. С другой стороны, теперь было понятно, что, скорее всего, он познакомился с Витой именно в здесь, в этом месте пересечения их сфер деятельности, и, не исключено, что их отношения, переросшие в нечто большее, и стали причиной того, что именно он стал ее куратором после покушения. Марджери также стало ясно, как Божий день, что Ульверсен чрезвычайно винит себя в случившемся с Витой, и это также свидетельствовало о том, что, заявляя, что им «мало не покажется, если они будут лезть к его «подопечной», он совершенно не пытался пустить пыль в глаза. Он говорил как есть. Марджери это обстоятельство огорчило еще сильней. История и без того была слишком запутанной, а теперь еще и эти внезапные препятствия, значительно усугублявшие ситуацию.

Пока Роберт, который, кстати, оказался неожиданно коммуникабельным, беседовал с членами Конвента о своей скромной персоне, Марджери наблюдала за Ульверсеном из угла за аркой, откуда ее почти не было видно. Беседа в его компании казалась весьма оживленной, и к ней присоединялись то одни, то другие господа и дамы. Но от Марджери все же не укрылось выражение лица Ульверсена, когда среди них оказалась пара – полноватый, низкого роста, мужчина в возрасте, с неприятно резкими и напыщенными чертами лица, и уже довольно четко наметившейся лысиной, и его молодая супруга – будто ожившая надменная статуя, смотревшая на мир холодом своих гранитных глаз, в черном платье с открытыми плечами, на которые, педантично уложенные, легли черные локоны ее распущенных волос. Уголки ее губ, выделенные сочной бардовой помадой, были безразлично опущены, и даже когда она улыбалась в них не было искренности. Когда их взгляды с Ульверсеном встретились, из обоих так и сочилось сдержанное отвращение.

Марджери улыбнулась, и у этого Ахиллеса есть своя уязвимая «пята». Подождав, пока темноволосая бестия останется одна, она как бы случайно оказалась рядом. Долгого диалога не вышло. Адель, так ее звали, явно не была расположена к дружескому общению с кем бы то ни было. И, вполне вероятно, презирала не только Ульверсена, но и весь мир вообще. Окончив это несуразное действо, Марджери, не в силах сдержать возбуждения от увиденного, бросилась на поиски Алефа.

Найдя его среди десятков маячивших в зале голов, Мардж принялась бурно жестикулировать, позабыв о том, что вполне могла бы позвать его и мысленно. Алеф изобразил недоуменное выражение лица, прикоснувшись указательным пальцем к виску. Мардж замерла на секунду, но затем кивнула головой в сторону коридора.

- В чем дело? – спросил он, найдя ее в рекреации.

Мардж осмотрелась по сторонам и произнесла почти шепотом:

- Адель – синтхара!

- Что? – Алеф вытаращил глаза. – С чего ты взяла, и кто эта Адель вообще?

- Ну, я немного поизучал вопрос, когда ты рассказал мне о фокке, и, поверь, я узнал массу настолько невообразимо любопытных вещей…

- Так, стоп! – Алеф обхватил Мардж за плечи, внимательно всмотревшись в ее глаза. – Ты вообще слышишь, что говоришь?

- А что не так?

Он открыл было рот, чтобы указать что именно не так, но вместо этого придирчиво оглядел ее сверху до низу.

- Ну… ты говоришь о себе в мужском роде, но, насколько я могу судить, с момента нашей последней встречи ничего не изменилось… По крайней мере я очень на это надеюсь.

- Ах, это! – Мардж расслабленно улыбнулась, сбрасывая с себя дружеские объятия Алефа. – Старая привычка… – она сделала глубокий вдох и посмотрела на Алефа, для которого эта фраза совершенно ничего не прояснила. – Я просто забываюсь иногда, когда узнаю что-то шокирующее.

- В каком смысле забываешься? – недоверчиво протянул Алеф.

- Долгая история, – отмахнулась Мардж. – Так вот. Адель – это супруга Збуковича.

- А, это та худосочная брюнетка? Збукович, кстати, довольно известен в Даэтри. Он – член Конвента. И почему ты решила, что его жена – синтхара?

- Я с ней поздоровалась.

- Угу… – Алеф сложил руки на груди, облокотившись о стену, – мне бы твои способности…

- Ты и так опасен, Алеф. Я постоянно борюсь с желанием изолировать тебя от общества.

Он усмехнулся.

- Вряд ли общество скажет тебе спасибо. Меня все любят.

- Ну-ну… Я продолжу, с твоего позволения. Мне не хватило времени, чтобы разузнать больше, но я увидела в ее роду истинную фокке, а всех потомков фокке от смешанных браков, как ты знаешь, называют синтхарами.

- Продолжай, мне любопытно что ты узнала, и, кстати, откуда ты это узнала тоже.

- Я вовсе не обязана раскрывать тебе свои источники. Не забывай, что мы как бы враги, – нашла нужным уточнить Мардж. – Итак, как и фокке, синтхары часто подвержены наследственным заболеваниям. У Адель, кстати, гетерохромия.

- Не заметил, она носит линзы?

- Да. Один глаз у нее желтый, а второй – черный.

- Жутковато…

- Ты как будто не из Хаоса! Давно же ты не был на родине, Алеф…

- И поверь мне, не тороплюсь туда вернуться. Кажется, ты уже начинаешь понимать почему. Что еще?

Мардж вдруг задумалась.

- Алеф…

- Что?

- У твоей… сестры, Клео, ведь тоже была гетерохромия?

- Клео? При чем тут она? Ты и про Клео знаешь? – удивился он. – Лило… написала? – как-то неуверенно выдавил он.

Марджери сконфуженно кивнула, ощутив вину за то, что оказалась посвящена в чужие семейные тайны.

- Ну, допустим, и что? – настороженно спросил он, не став доискиваться подробностей.

- Ничего…

- На что ты намекаешь? Говори прямо.

- Ни на что…

- Думаешь, и в моем роду были фокке?

Мардж неопределенно пожала плечами.

- К твоему сведению, у мирройев строго запрещены межвидовые браки.

- И ты хочешь сказать, что это никогда не нарушалось?

- По крайней мере мне об этом неизвестно, – сурово заявил он.

Мардж замолчала, но потом робко произнесла:

- Но… как же… Лило?

Алеф отвернулся, буравя глазами стены.

- Думаю, исключения возможны. В особых ситуациях. Я… надеюсь на это.

- Ладно, давай не будем.

- В любом случае, гетерохромия не показатель. И даже если бы это и было так, и ты намекаешь на мое «неслучайное» назначение на эту должность, то ты ошибаешься. Иногда, Марджери, ты все слишком усложняешь. Это тупик, госпожа частный следователь. Между мной и Клео нет прямой кровной связи, если хочешь знать. Мы очень дальние родственники, и в моей семье все мирройи чистокровные. А в ее – нет. Они рамиши, ты ведь знаешь, что это такое, раз уж и так слишком много знаешь…

- Хорошо, извини. Я просто спросила. Вернемся к синтхарам. У них имеются некоторые зачаточные, очень плохо развитые и почти не контролируемые способности. Как правило, это зависит от того, насколько удалено их поколение от истинной фокке. К слову, если это ее и его дети, то способности могут быть чуть меньше, или равны. Но если это третье, четвертое и так далее поколение, то все становится куда менее выражено. Например, Адель неосознанно передает свои эмоции окружающим, что-то вроде обратной эмпатии. А ее брат, Сэмюэль, напротив, обладает отличным умением влиять на мнения людей, заставляя их принимать свою точку зрения. То есть он сообщает им только выгодные для себя чувства. Чем-то похоже на твою способность. И занимается он очень отвратительными вещами, используя этот свой дар. Но я не хочу об этом даже вспоминать! Кстати говоря… – Мардж понизила голос, – наш офицер Ульверсен состоял с Адель в отношениях. Я не поняла, что между ними произошло, так как эта область ее сознания заблокирована, видимо, из-за болезненности воспоминаний, но она была так зла, что натравила на него своего своркла! Не понимая, что делает, конечно. Он воспринял ее негативные эмоции и набросился на Ульверсена. Помнишь эти шрамы на его лице и шее? Вообще-то для этих тварей это вовсе не типичное поведение! Они медлительны и апатичны и никогда не нападают первыми.

- Постой, откуда у Адель своркл? Нет, погоди… что? Как Ульверсену удалось выжить? Яд своркла настолько токсичен, что хватит и капли, чтобы свалить наповал слона! А ведь он выделяется не только из зубов, но и из когтей.

- Да, это хороший вопрос. Особенно если учесть, что тогда Виты не было в Даэтри, и, следовательно, никто не мог предоставить ему столь мощную защиту. Мне самой это неясно. Его шрамы говорят о том, что раны были очень глубокими и смертельными, даже если бы своркл не был ядовит.

- Тогда это когда? – уточнил Алеф.

- Три года назад.

- Ну что за город… – с досадой произнес Алеф. – сверхсуществ сюда тянет будто магнитом!

- Ну, не удивительно…

- Это почему же?

Мардж захлопала ресницами, придумывая весомую причину для этой фразы кроме той, что Даэтри находился в непосредственной близости от озера Лед, а, скорее всего, существует в некотором смысле параллельно ему.

- Тебя не смущает, что все эти существа имеют отношение к Хаосу? Где сейчас и находится Марго… – вспомнила она.

- Хм… быть может. Но я уже сказал тебе тогда и повторю снова – мы не причастны к тому, что происходит в этом городе. Я не знаю, как Мастер узнал о том, что вы направляетесь сюда, но, когда я прибыл, здесь не было никого из наших. Я просто ждал пока вы приедете.

- Сколько?

- Пару недель.

- Ясно…

- Ты расскажешь мне почему вы на самом деле здесь? Что ты ищешь, Марджери?

- Нет, – отрезала она. – Я не могу.

- Хорошо, – вздохнул Алеф. – Так что там со сворклом?

- А… Ну, в общем, фамилия Кжедински тебе о чем-нибудь говорит?

- Кжедински? Эм… что-то вертится на языке…

- Люфар Кжедински, отец Адель, занимается разведением редких тварей. Большая часть вылавливается им из-за грани. О, ты бы видел в каком зверинце выросла Адель! – тут Мардж восхищенно затараторила так быстро и воодушевленно, что Алеф начал теряться в потоке информации. – … там были и танкари – это такие мелкие зверушки – что-то среднее между горностаем и броненосцем, они юркие и очень сильные. Их обычно используют для охоты. Своркла отец подарил Адели, когда ей было восемь. Они такие милые в период взросления! Еще не оперившиеся похожи на ящера, скрещенного с орлом, хвосты у сворклов раздвоенные на конце, и это наиболее чувствительная часть их тела. С их помощью они не только могут ощущать малейшие колебания воздуха, но и даже различать запахи! Еще у своркла три глаза, но средний раскрывается лишь когда своркл достигает трехлетнего возраста, а когда он вырастает… ох, мне страшно представить, как выглядел Ульверсен после нападения! У них очень мощные когти и два ряда зубов в клюве… Правда, насколько я поняла, своркл либо был им убит, либо Адель отправила его к отцу. В любом случае сворклы, напавшие на человека, подлежат изоляции или усыплению… Еще там были тельботы…

- Марджери, остановись! Я понимаю, что ты впечатлена тем, что никогда не видела ранее, но сейчас это бесполезная информация!

- Нет, погоди, ты не знаешь всего!

- Уверен, что перечень поселенцев зоопарка Кжедински не самое важное, что мне нужно сейчас знать.

- Даже если я скажу, что среди этого перечня ты найдешь, скажем… джафрла?

- Что? … ты сказала «джафрла»? – казалось, Алеф даже побледнел от этой новости.

- Именно!

- Но это запрещено! – чуть не закричал он, тут же сбавив тон, побоявшись быть услышанным. – Даже в мирах за гранью за это могут повесить без суда и следствия! – он заговорил шепотом. – Джафрлы – очень редкие птицы Хаоса, вообще, вывозить любых животных из Хаоса – преступление… Тем более этих.

- Да, я знаю. Успокойся, Алеф… и поясни почему. Я не успела это прочесть.

Алеф натужно вздохнул.

- Ты видела, как они выглядят?

- Смутно… воспоминание было нечетким.

- Они жуткие, это надо признать. Эдакие фламинго с головами птеродактилей. Такими их сделала природа, чтобы, наверное, оградить от посягательств. Совершенно беззащитные твари. Но на них постоянно ведется охота. И все из-за того, что это, пожалуй, самые жизнелюбивые существа. Если джафрл находится на грани смерти, то всеми силами борется за жизнь, он так хочет жить, что время вокруг него замедляется, и, тем самым, он отодвигает во времени свою смерть. Ушлые торговцы этим пользуются. Джафрлов привозят к тяжело больным или раненным и истязают так, чтобы птица начала менять время. Таким образом, она сохраняет себя и нового «хозяина». Разумеется, они не вечны. Но вот некоторые люди не прочь купить себе бессмертие за их счет. И поэтому их почти не осталось.

- Такого я не предполагала… но я видела кое-что и похуже…

- Говори уже… Кажется, теперь я готов ко всему.

- Даже не знаю, что это было в точности, ну, в общем, это были разные животные, но Кжедински держит их в особом секторе и продает безумно дорого. Он называл их энгоа, и, кажется, будто им пересадили часть чужого разума…

- Твою же… – выругался Алеф. – Здесь можно не продолжать, это и есть часть чужого разума. Именно разума, Марджери. Это самый грязный бизнес из всех, что я когда-либо видел. По-видимому, семья Кжедински сохранила прочные связи с Хаосом. Честно говоря, я бы запретил фокке и всем им подобным пересекать границы…

- Я не совсем понимаю…

- Рожденные в Хаосе могут приходить на Террос и в миры за гранью и обратно, так?

- Ну.

- И только они. Никто другой не может свободно попадать в Хаос. Но и нам это дается не легко. Каждый раз, возвращаясь обратно, личность любого существа проходит через тарсис, это процесс… как бы тебе объяснить? В общем, эдхарра попросту распадается на составляющие.

- Это как?

- Не пытайся анализировать, прости прими как факт. Объяснить Хаос жителю Терроса все равно, что слепому от рождения описывать солнце. Не обижайся, но это так. Так вот, все бы ничего, и за несколько дней свою личность можно собрать без всяких проблем, если перемещение не совпало с каким-нибудь сезоном бурь. Да, и такое у нас в Хаосе бывает. И когда это происходит лучше сидеть дома и упорно медитировать, если не хочешь сменить место жительства и внешний облик без собственного желания. Потому что миры смешиваются. Потом все возвращается. Но это полное безумие даже в моем понимании. Однако я отвлекся. Среди хаоситов находятся некоторые очень одаренные, они способны словно магниты притягивать к себе разрозненные части чужих личностей. Это тверги. Изначально их миссия как раз и состояла в помощи вернувшимся домой. Но часть из них, их прозвали эджонками, воспользовалась своими талантами не во благо. Они собирают даркхе – так мы называем элементы эдхарры, или личности любого существа, и обменивают их на нужные им вещи. То есть попросту перепродают.

- Это ужасно…

- Не так, как то, что если с момента обнаружения новой даркхе прошло больше года, а за ней никто не явился, ведь существо попросту могло затеряться в дебрях собственного разума, эджонк может продать даркхе торговцам из миров за гранью. Даркхе подселяют к любому животному, наделяя его, таким образом, некоторой долей разумности, что в разы повышает его способность к дрессировке и любого рода службам. Так получаются энгоа. Сама по себе даркхе не может доминировать в теле собаки, например, проявляя себя порой лишь как неосознанное и необъяснимое поведение. Поэтому энгоа постоянно пичкают химией, и долго они не живут. Их готовят для опасной и сложной работы. Часто их используют наемники. А те дакрхе личности, которым не удалось воссоединиться, остаются в Хаосе и представляют собой нечто похожее на ваш «полтергейст», или «идну» по-нашему. Жуткое и бессмысленное зрелище.

- Но как именно они… эти люди… подселяют даркхе?

- Ну, это, так сказать, из раздела черной магии. Если бы магия существовала. На тело животного наносят сакральный мортал, который привязывает к его разуму даркхе. Эти морталы – особые знаки силы, они подбираются под каждую отдельную даркхе. Искусство морталов доступно только жрецам. Как правило большинство из них бывшие хаоситы, по большей части эджонки. Я не знаю обычных людей, кто мог бы быть способен на такое.

- Как они выглядят, эти морталы? – со странной настороженностью спросила Мардж.

- Как? М… – Алеф наморщил лоб. – Мне проще показать тебе.

- Давай.

Алеф протянул Мардж руку, и она, взяла ее, но не очень уверенно. И тут же вырвала обратно.

- Что такое? Тебя это испугало? – удивился Алеф.

- Нет! Нет… просто… – Мардж замялась. На самом деле она действительно была напугана, но Алефу вовсе не нужно было это знать. Ее тайны – это только ее тайны. – Разве в мирах за гранью нет своих стражей? Кто-нибудь же должен следить за этим?

- Должен… но миров слишком много, и у них нет своей Сарфарваллы, общего сознания, которое могло бы влиять на это. Миры за гранью – это почти Хаос, а Хаос не подчиняется никаким законам.

- Если мы выберемся отсюда…

Алеф отвел глаза. А Марджери напряженно обдумывала то, что он только что сказал. И самым главным, пожалуй, были вовсе не сведения об энгоа и эджонках, или бурях Хаоса, которые она отчаянно пыталась от себя отогнать, а тарсис и морталы. Конечно, она видела их раньше и не единожды, только не знала их названия. И почему-то она предпочла тут же забыть о том, где она их видела, и о самом этом слове. Сейчас были вещи и поважнее.

Марго отправилась в Хаос. Прошла ли она через тарсис, как все другие существа? И если так, могло ли случиться такое, что ее даркхе каким-то образом не собрались воедино? Все это звучало более, чем дурно… Во всяком случае Марджери с этого момента перестала винить ее в том, что она творила после своего ухода, ибо была велика вероятность того, что она не осознавала своего поведения.

- Алеф, прошу тебя, скажи мне, что ты знаешь о Марго? Где она сейчас?

- Прости, Марджери, но именно об этом я не знаю ничего. Только то, что весь Хаос взбудоражен ее появлением, и что она в нем – истинная Маргерис.

- Это я тоже знаю. Но как именно проходит тарсис, если нет никаких отягчающих факторов?

- Обычно одна из даркхе, изначальная, или та, что стала проявлять себя активнее в течение жизни, доминирует. К ней притягиваются остальные. Это сложный процесс, он сродни полному переосмыслению себя, тотальной перезагрузке. Очень велик риск возродиться другим. Поэтому хаоситы не спешат совершать переходы из Хаоса и обратно. Но я могу сказать тебе точно, что касается Марго, ни один эджонк не рискнул бы торговать ее даркхе и даже держать у себя. Как только она переступила грань весь Хаос пришел в движение. Зачем она вообще отправилась туда?

- Насколько я знаю у нее был какой-то договор с Нейшо. Но… кажется, мы отвлеклись от темы. Как думаешь, Алеф, Вита… наша последняя жертва, правда может быть фокке или чем-то похожим?

- Ну, учитывая, что мы только что выяснили наличие самой настоящей синтхары в Даэтри, да еще и не одной… Вот только почему этот город привлекает именно таких, как она, похожих на Сарфарваллу? Ведь встретить их даже в мирах Хаоса почти так же сложно, как и джафрлов. А тут сразу три. И это только те, о которых мы знаем.

- Не знаю… Пожалуй, Даэтри полон загадок до самых границ, и Аэрель – не самая сложная из них. И все-таки, мне кажется, что все это связано между собой, что это звенья одной цепи. Правда, пока мне думается, что связь между ними почти иллюзорна… Алеф, расскажи о даккутах. Я хочу сравнить свои сведения с тем, что ты знаешь.

- Даккуты, как я уже сказал, явление очень редкое. Они необычайно ценятся в Хаосе, а уж в мирах за гранью их даже иногда почитают за богов. Их уникальность еще и в том, что они не рождаются, а приходят из самой Великой Тени прямиком в Хаос. Между собой они никогда не образуют пары, об их потомках от смешанных браков ты уже знаешь. Мы различаем даккут по их способностям, я могу назвать тебе лишь основные виды, потому что на самом деле никто не знает всего их разнообразия. Я решил, что Вита фокке потому, что они известны своими умениями в области ментальных связей и создании разного рода иллюзий. Правда, если мы, мирройи, создаем эти иллюзии исключительно в головах людей, то фокке способны действительно менять окружающую реальность. Другие, анахроны управляют временем, они могут видеть прошлое и будущее. Часто именно они становятся жрецами или жрицами. Аафры подчиняют пространство и материю, но не способны влиять на психику человека. Зато они могут свободно заставить реку поменять русло и за ночь вырастить горы там, где их никогда не было. Садмэ же умеют создавать копии самих себя, при этом у них общее сознание. Это, пожалуй, самый сложный вид даккут, и лучше не злить их. Но, конечно, все зависит и от одаренности даккуты, и от ее умения управлять своим талантом, а также от степени его осознания в принципе. Я говорил, что они часто страдают от самых различных заболеваний. Иногда это и психические расстройства, вот что самое опасное. Даккута может вообще не знать кто она такая. Ну, или он. Не важно. Почему-то среди них преобладают женщины.

- Для чего они покидают Хаос?

- Да кто их знает? По той же причине, что и другие, – то есть по тысяче причин. Правда, чаще всего они все же остаются. А вот их потомки уходят. Дело в том, что даккуты очень самолюбивы и, как правило, обладают, мощной энергетикой. А в Хаосе абсолютно все зависит от силы личности. На Терросе сосуществуют миллионы людей и существ, не соподчиненные друг другу. А в Хаосе более слабые существуют в реальности более сильного. И он определяет условия их бытия. Ни одна даккута или даккут в здравом уме не откажется от такого, ведь все они слепки Сарфарваллы, и им свойственны некоторые ее качества, правда, в весьма искажённом виде. Кстати говоря, поэтому хаоситы и стараются их избегать. Все дорожат своей свободой.

- Значит, если даккута покинула Хаос…

- Она стопроцентно не в себе. Или что-то привлекло ее сюда. Попробуй разбери. Ты же видела сама – Вита непроницаема. Просто стена.

- А Ульверсен?

- Думаю, Ульверсен человек. В этом у меня нет сомнений. Но некоторые козыри безусловно спрятаны у него за пазухой, раз уж ему удалось выжить после схватки со сворклом.

- Мне вот еще что пришло на ум… – Марджери потерла рукой подбородок, запечатлев на своем лице прекрасный пример глубокого самопогружения, – отец Адель разводит редких существ, сама она уже имела дело с одним из них точно, и о других знает не понаслышке, может ли Аэрель…

- Быть таким существом, сорвавшимся с цепи? – продолжил за нее Алеф.

Марджери кивнула.

- В таком случае, это существо мне не знакомо…

- Но и сама Адель, ее брат, да и Вита… если они могут страдать расстройствами психики, я думаю, нам стоит обратить на них пристальное внимание.

- Пожалуй, ты права… – согласился Алеф. – Итак, что мы знаем об этом существе?

- Оно совершенно точно питается эмоциями, как и мирройи, – начала Мардж.

Алеф недовольно скривил бровь, но не стал спорить, это был разумный вывод.

- Но только отрицательными. Как… как Атро. Оно поглощает эммаат.

- Или усиливает… Что-то подсказывает мне, что… жертвы сами в какой-то момент начинают хотеть смерти, ощущая свою боль невыносимой, а оно лишь исполняет их последнюю волю.

Мардж сочувственно оглядела Алефа, но от дружеских объятий удержалась. Нужно было все же держать расстояние.

- Оно не из Хаоса, – добавила она.

- И оно забирает не только души, но и тела, – предположил Алеф.

- Давая возможность родственникам с ними проститься?

- Быть может… думаю, стоит их расспросить. Может, у жертв уже были суицидальные мотивы или даже попытки свести счеты с жизнью в прошлом. Что-то же должно было привлечь это существо именно к ним. И эти белые цветы…

- Будто Ангел Смерти… – задумчиво произнесла Мардж.

- Избавляющий от страданий.

- Но оно сбежало от меня, – напомнила Мардж, оживившись.

- Значит, ты можешь ее узнать?

- Распознать, – поправила она.

Мардж сникла, в этот момент смысл сказанных Алефом слов дошел до нее в весьма своеобразной форме. А вдруг это Марго? Или то, что от нее осталось после путешествия в Хаос? Марджери ощутила противный холод, забравшийся в ее сердце.

- И оно этого по какой-то причине не желает. Но… тогда вопрос – почему оно знает о том, кто ты?

- А, может, мы снова все усложняем? Может, все дело в том, что во мне не было эммаат, как во всех остальных. И, Алеф, я думаю, Ульверсен не зря охраняет Виту. Оно может вернуться. И за тобой тоже.

- Теперь я буду готов, – уверил ее Алеф. – Я много думал. Ты спасла меня во всех смыслах, Марджери. И я никогда этого не забуду.

Она улыбнулась. Будущее представлялось ей весьма туманным и мрачным, но в настоящем, пожалуй, был хоть какой-то смысл.

- Может быть, и Ульверсен спас Виту…

- Может быть, – согласился Алеф.

♦ 12 – Собеседник Великой Тени

Найти Руди оказалось не такой уж простой задачей. Складывалось впечатление, что лучше всего о ней осведомлены мирройи, хотя Хаос был полон и других существ, не менее сгодившихся бы на роль ее слуг. С другой стороны, редко кто-либо из них выбирался за границы своего мира. На Террос стремились лишь мирройи, и, можно было бы предположить, что это и было основной причиной того, что Руди обратила именно их, а не кого-либо еще. Ей нужно было покинуть Хаос. И если она все же не являлась Сарфарваллой, то, конечно, ей нужна была помощь. Проще всего преодолеть границы, да и солиднее, – верхом на коне, нежели пешком. Мирройи же в таком случае стали бы отличной движущей силой. Хаос запер ее изнутри, и по какой-то причине она не могла его покинуть. Интуитивно Маргерис понимала, что то, каким образом Руди до сих пор проникала на Террос, не являлось полноценным перемещением, что-то здесь было не так. Будто это была всего лишь иллюзия, но иллюзия слишком материальная.

Маргерис зажмурилась от яркого света, ударившего ей в лицо. Она не заметила, как оказалась в лощине. Оглядевшись, она обнаружила вокруг редко стоящие деревья, низкорослую совсем еще свежую траву, в которой меж стебельков сновали бесчисленные насекомые, усердно оббегающие подол ее платья, и далеко расположенные горы, возвышавшиеся над всем этим умиротворенным пейзажем. Назойливое чириканье птиц, которое Маргерис также услышала только теперь, оторвавшись от своих размышлений, при ее появлении поспешно стихало. Вся природа замолкала, увидев ее. В нескольких метрах от себя Маргерис заметила сгорбленную фигуру пожилого человека, склонившегося над землей и чем-то увлеченно занятого. Она неспешно подошла к нему, стараясь ступать как можно тише.

- Ну что за прекрасное создание! – старик неведомым образом услышал ее шаги и обернулся. – Подойди, дитя!

У Маргерис дернулся глаз. Назвать ее прекрасным созданием было бы трудно, ведь было очевидно, что даже мельчайшие твари Хаоса старались убежать от нее подальше. Но «дитя»… Хаос продолжал издеваться.

- Кто ты? – спросила она.

Старик по-мальчишески улыбнулся, разглядывая холодные непроницаемо-черные глаза богини, и не изобразил ни малейшей доли испуга. Теперь Маргерис видела, что он что-то чертит на песке острой палкой.

- Я Адвэ Ядрегс, лапочка! – ответил он, оперевшись на свое орудие. – А ты та самая даркнесса[1], которую тут все боятся? – он легко рассмеялся. – Ишь, смотри, – он указал морщинистым пальцем на траву, – всех мурашей распугала!

От этих слов по коже Маргерис разбежались мурашки стыда. Старик явно безумен. Маргерис решила не испепелять его пока, зная, что все встречающиеся ей на пути люди не случайны, хотя зубы ее невольно сжались. Она обошла его вокруг, взглянув на выполненную им работу. Это был дракон. Надо отдать старику должное, рука слушалась его, будто он был еще совсем молод, и Маргерис даже на секунду залюбовалась его творением.

- Адвэ Ядгерс… – медленно проговорила Маргерис, – ты врешь, старик. Адвэ Ядгерс умер, и его место там, откуда не возвращаются.

- Так-то оно так, – хихикнул он, – да только у меня с Тенью особые отношения.

- Правда? – Маргерис взглянула на него сверху вниз, остановившись рядом с рисунком.

- Правда, лапочка. Да разве ты сама не оттуда явилась?

Маргерис задержала дыхание, еще одно такое обращение, и она не выдержит. Пусть Великая Тень сама с ним возится. Однако если он говорит правду, стоило разузнать как он здесь оказался и почему стоит теперь перед ней.

- И что же, она отпустила тебя? – спросила Маргерис.

- О, да. Очень уж ей нравились мои истории.

- Если ты и правда Ядрегс, Писатель, то я могу поверить в это. Так значит теперь ты обитаешь в Хаосе?

- Обитаю? Нет, милая, я путешествую. Тень была очень любезна, отпустив меня сюда на время.

Маргерис отметила про себя то обстоятельство, что Тень «отпустила» Адвэ именно тогда, когда она, Маргерис, также находится здесь.

- Я многое повидал за свою жизнь, но чтобы увидеть такое, – и он поднял свои белесые глаза к небу, – стоило умереть.

- Но я не умерла, в отличие от тебя. И я здесь.

- Да как бы ты оказалась во владениях Тени, если не пережила смерть? Тень лишь позволила тебе вернуться. А ведь я помню тебя совсем крошкой! – и старик снова улыбнулся так добродушно, словно приходился Маргерис дедушкой и самолично укачивал ее в период младенчества.

- Это невозможно! – скривилась она.

- Еще как возможно, милая. Ты была у врат Тени, ты видела их, и знаешь, что в них, словно в огромном зеркале можно увидеть все, что происходит на Пратэе. Тень следит за своими творениями, а когда ты приходишь к ней, то видишь в них всю, всю свою жизнь… все, что ты когда-либо сделал. Она и показала мне.

Маргерис, конечно, видела врата Великой Тени. Произошло это сразу, как только она должна была оказаться в Хаосе. Но об этом никто не должен был знать, даже сам Нейшо, ибо Великая Тень воспользовалась ее визитом в своих интересах. Назвать же врата Великой Тени «вратами» в общем смысле этого слова было бы не совсем правильным. Если описывать их очень грубо, то они скорее напоминали огромную плоскую чашу, размером как минимум с половину Сенполиума, которая очень плавно понижалась к центру. Поверхность ее была полупрозрачной и частично зеркальной, но в целом передать словами всю гамму ее оттенков и переливов цвета и отражений было бы весьма сложно. Проходя по ней в свой последний путь, эдхарра, душа любого существа, видела всю свою земную жизнь, и лишь в самом центре врат Великая Тень забирала свое творение.

- Что это за рисунок? – спросила Маргерис.

- Ах, это… большую часть своей жизни, милая, я посвятил поискам Сарфарваллы. Никто не верил в то, что я действительно видел ее. Еще бы, она приходила ко мне в разных обличьях. Ты знаешь, что она может принимать любой вид? Конечно, ведь ты ее частичка! Последним обликом, в котором я застал ее, был белый дракон.

Адвэ говорил это слегка улыбаясь, так что около его глаз образовывались глубокие морщины. Вычерченные на земле линии он любовно обводил заострённым концом палки, дважды остановившись на изгибах крыльев.

- А последним лицом, которое я видел в своей жизни, было лицо Руди, – старик помрачнел, а Маргерис прислушалась. – Она пыталась выведать у меня все, что я знаю о Сарфарвалле. Я не сказал ей ничего, но с ней был миррой, он проник в мое сознание. Тень показала мне, что было потом. Руди сделала так, чтобы на белых драконов, и вообще на всех драконов, начали охоту. И Сарфарвалла была ранена. Я подвел ее… А Нейшо вынул копье из ее шеи, и так появилась ты.

- Как «так»?

- Он собрал ее кровь, пока та не впиталась землей, и заключил в особую емкость. В ней она сохранила свои свойства, пока он не оказался у твоего озера. Он ждал очень долго. Сотни и сотни лет до твоего рождения… А потом…

- Я помню, что было дальше, – оборвала его Маргерис.

- Сарфарвалла не отвергала тебя, дитя. Вот, что я хотел сказать. Она даже не причастна к твоему появлению.

- Что с того? Целым нам уже не быть.

- Как знать… как знать… – старик покачал головой. – Кстати, когда вернешься домой, передай это Марджери.

И он протянул ей какой-то светящийся осколок.

- Кусок стекла? – недоуменно спросила Маргерис.

Адвэ улыбнулся.

- Именно так, милая. Она поймет, что с ним делать.

- Хорошо, Адвэ Ядрегс. Я выполню твою просьбу, если сочту нужным. Не знаю почему ты так уверен, что я вернусь, и уж тем более, что мне придется мирно болтать со своими «сестрами».

- Пожалуй, я опишу этот эпизод в своем путевом дневнике! – задорно произнес старик, глядя на размашистые крылья, раскинувшиеся за спиной белого дракона.

[1] Даркнесса – титул наместницы Хаоса, прежде никогда никем не занятый. Орден джиарр, воительниц Хаоса и своеобразных его партизан, всю свою историю стремится возвести свою представительницу на эту должность, всячески стараясь помешать объединению королевств Хаоса под властью таэррина (наместника Хаоса). Последний таэррин Хаоса был свергнут во время Великого пожара не без содействия джиарр. Адвэ называет Маргерис даркнессой, намекая на ее великую силу, равной которых нет, и на то, что она единственная женщина в Хаосе, способная претендовать на этот титул.

Глава 13. Отель с привидениями

Представьте себе уютный старый парк, где все дышит историей, и кажется, что вот уже лет сто, а то и все двести, солнце встает над этим воплощенным символом совместного творчества природы и человека, золотя листву, мирную водную гладь, чистые ухоженные тропки, и главную парковую аллею, ненавязчиво и живописно извивающуюся, чтобы в конце приятной прогулки привести вас к приветливым и немного лирически грустным окнам отеля. Идя этой тропой, вы можете неосознанно для себя почувствовать, будто время не властно над этим местом, и вот уже вам самому хочется, чтобы оно остановилось, или, по крайней мере выдало свои неизреченные тайны. Что-то невероятно знакомое чудится вам в каждой тени, в каждом силуэте, в каждой капле росы, свисающей с листвы хрустальной сережкой. В этих раздумьях вы и сами не замечаете, как ноги приводят вас к широкой каменной лестнице. Вы поднимаете голову вверх, и видите, что над большим парадным крыльцом на каменных тройных колонках с фонарями-капителями высится навес с претенциозно выведенной курсивом надписью «Lloys hotel». Здание отеля двухэтажное, но производит внушительное впечатление своей масштабностью и лаконичным изяществом. Архитектор не решился усложнять фасады лишними деталями, ограничившись лишь теми, что свидетельствуют о бережном отношении к окружению и попытке слиться с природой в единой симфонии. Это место гармонии.

По вечерам дорога к отелю освещается мягким светом фонарей, передающих свою незатейливую эстафету многообразию иллюминированных окон, даже летом вызывающих невольное сравнение с новогодней сказкой. Но, чем более светлое и умиротворяющее впечатление оставляет эта картина, тем более странное и жуткое чувство возникает у всякого, кто соприкасается с действительной правдой.

***

Ближе к полуночи просторный вестибюль отеля опустел, яркий свет потолочных люстр сменился пылающим светом свечей. Немногочисленные гости, перепуганные последними событиями, давно поспешили забаррикадироваться в своих номерах. А на панно в вестибюле с изображением сцены портовой жизни и ее неизменными атрибутами – кораблями, мачтами, парусами и чайками, падали волнующиеся тени двоих.

Выход Роберта в свет неожиданным образом повысил в Нике на время забытую ей потребность в любви и ласке, так что она перестала смотреть на бывшего жениха сычом, и чуть ослабила поводок. Работа администратором в связи с тревожной обстановкой в городе была, мягко говоря, «не пыльной». Посетителей было не много, и, как правило, они старались уходить и приходить в светлое время суток, не особенно обременяя администратора своими расспросами. Никину скуку Роберт сглаживал профессионально и с усердием, являясь вместе с тьмой, ложащейся на вечерний город. За высокой стойкой не было видно их страстных тайных поцелуев, приводящих в восторг по большей части Роберта, никак не ожидавшего увидеть в Нике, скромной деревенской девушке, благочестивой дочери старосты, столько энергии. Однако на его мольбы осчастливить его согласием на брак Ника по-прежнему отвечала горделивым отказом.

Мардж, хоть и нуждалась в ушах Роберта больше всего на свете, все же понимала, что многозадачность стратегии требует периодически отпускать его решать свои собственные проблемы. Эта неожиданная потеря главного собеседника заставила ее обратить свой взор на Хореварда. И долгими часами, сидя у гроба с водой, они обменивались мнениями. Затем к ним присоединялись Лиа и остальные аффальды, после чего дискуссия постепенно перетекала в совещание. Здесь же, в тайне от чужих глаз, Мардж беседовала с Оррианом и Эйрин, вводя их в курс дела. Для этой цели незаменимыми стали карты, что когда-то нарисовала принцесса Белла, и которые теперь она дополнила новыми персонажами.

А пока в конторе «Гроу и ко» происходил очередной тайный совет, Нику с Робертом от приятного времяпрепровождения отвлек странный звук. Ника подскочила, резко развернувшись на стуле, и с удивлением уставилась на часы с виде корабля с алыми парусами, что служили пафосным и странным украшением стойки. Недоумевая, она медленно поднялась и взяла в руки противно блестящий позолоченной поверхностью предмет декора. Из нутра корабля вырывалась пугающая мелодия, наподобие шарманки, и Ника некоторое время смотрела на часы отсутствующим взглядом, пока руки Роберта не освободили ее от этой ноши. Ровно полночь. Роберт перевернул часы и два раза переключил рычажок.

- Как странно… – произнес он, – он даже не был заведен.

Ника и Роберт уставились друг на друга с молчаливым изумлением, пытаясь придумать объяснение этому факту.

- Наверное, какой-то сбой. Они, стопудово, старые, как само это здание… – пожала плечами Ника, смотревшая на мир сквозь призму скептицизма.

- Навер…

Роберт не успел договорить, как с лестницы послышался топот бегущих ног. Через мгновение их догнали сдержанные вопли Каи, за которой мчался Лэнс.

- Быстрее, наверх!

- Что? – выпучила глаза Ника. – В чем дело?

- У тебя… – Кая перевела дух, – у тебя же есть ключи от всех номеров?

- Ну-у-у… – чувствуя недоброе, вывела Ника.

- В соседнем номере кто-то есть! Мы слышали шаги, и какой-то шорох, как будто кто-то двигает мебель, – пояснил Лэнс загадочным тоном, глаза его горели энтузиазмом не хуже, чем у подруги. – там не должно никого быть!

Роберт вернул злосчастные, но теперь уже лишенные языка, часы обратно на стойку, бросив Нике полный сомнений взгляд. Совпадение? Ника без слов нашла нужную ключ-карту, и вся компания направилась вверх по лестнице, на встречу таинственному и неизведанному.

В полуметре от двери нехорошего номера все четверо предусмотрительно остановились, осторожно прислушиваясь. Несколько минут за стенкой было тихо. В этом крыле было всего шестеро постояльцев, и четверо из них, кроме Каи и Лэнса, разместились на первом этаже. Тусклый свет лампочки в коридоре и абсолютная тишина вместо спокойствия только нагоняли жути. Друзья уже расслабились, как вдруг из-за двери послышался тихий протяжный скрип. Все разом отпрянули от двери, сбившись в кучу. К скрипу добавились чьи-то шаги, а затем и вовсе послышался шорох выдвигаемых и задвигаемых ящиков, вслед за которым раздалась чья-то тихая ненавязчивая песнь. Это был мужской голос. Вам он показался бы вполне приятным, если бы вы услышали его в других обстоятельствах.

Охотники за привидениями зашептались. Ника уверяла, что никого там быть не может, ключ на вахте, никаких записей в гостевой книге. Попасть в номер через улицу было абсолютно невозможно… Решившись, Ника постучала в дверь дрожащей рукой. В номере стихло. Компания снова перешла на шепот, равномерно и синхронно покрываясь испариной. Наконец, постучал Роберт, отчетливо и звонко. Никто не ответил. Тогда, после не пришедшего ни к какому решению совещания, Кая выхватила ключ-карту из Никиных рук и провела ей по замку. Дверь не поддавалась с завидным упрямством. Это привело к спорам о том, тот ли это вообще ключ, но тут дверь сама собой распахнулась. Четверо незваных гостей замерли с гримасами ужаса.

В проеме показался скрытый тенью силуэт человека в высокой шляпе-цилиндре. В первые секунды всем показалось, что лица его не видно из-за того, что он стоит против света, но причина была иной. Глаза его светились зеленым светом. Он улыбнулся опешившим посетителям и деловито оглядел коридор за их головами в обе стороны.

- Прошу вас, не стойте на пороге! – вежливо возгласил он, и все тут же узнали голос, напевавший несколько минут назад ту же мелодию, что раздавалась из будильника в часах на ресепшен.

Ника, Роберт, Кая и Лэнс, словно в наркотическом дурмане, молча двинулись вперед, минуя отошедшего в сторону человека, и оказались в самом центре комнаты. Номер был зеркальным тому, что занимали Кая и Лэнс.

- Присаживайтесь, ну что же вы! – пригласил их странный человек, фигура которого до сих пор казалась темной, будто он был всего лишь тенью.

Пришедшие послушно опустились на неизвестно откуда взявшиеся стулья. Сам хозяин комнаты расслабленно присел на край двуспальной кровати. На столике перед ним лежала на подставке прикуренная сигара, которую он тут же направил в свой черный рот, с удовольствием затягиваясь и глядя на своих гостей ничего хорошего не предвещающим взором.

Они молчали, ощущая, как с каждым новым кольцом дыма, что выпускал черный человек, головы все сильнее начинают кружиться, и кажется, что стены комнаты сжимаются и раздуваются вместе с собственным вдохом и выдохом, по штукатурке то и дело ползут трещины, которые затем так же внезапно исчезают, будто что-то пытается вырваться на свободу, а растительность на обоях и вовсе пустилась в пляс.

- Чем обязан столь поздним визитом? – наконец прервал экзистенциальную тишину незнакомец.

- Кто… вы? – через силу выдавила Ника. – Вас нет в гостевой книге…

- Ах это! – улыбнулся он. – Ненавижу все эти скучные формальности! – всплеснул он руками. – Но если вам так необходимо, пожалуйста, впишите меня, юная леди!

- И как же… как же вас вписать?

- Пусть будет просто «Господин N», – подумав, предложил он.

- Гос... подин N? – переспросила Ника, оглядываясь и холодея от страха. У Роберта, Каи и Лэнса не было ртов.

- Именно так, – довольно улыбнулся этот самый господин.

- И какова… какова цель вашего визита? – следуя инструкции спросила Ника, чувствуя, что передвигать языком становится все труднее, особенно теперь, когда кажется, что все предметы в комнате шевелятся, будто живые, и норовят протянуть к ней свои конечности.

- Это все Лорд! – беспечно выдал Господин N. – Говорит, здесь водится некая тварь, а он без них жизни не видит. Эджонки не знают покоя, пока не достанут цель. Такова цена их таланта. И теперь ни дать, ни взять, нужно ее отловить! – он встал и медленно прошелся по номеру, остановившись возле своих гостей-пленников. Заложив руки за спину, он вопросительно уставился на них. – Вы, ребятки, не видели здесь ничего странного?

У Ники язык прилип к гортани, когда его светящиеся зеленым глаза уставились прямо ей в душу. В них не было и доли неискренности, будто сам он был полностью уверен, что вовсе не представляет собой ничего странного и необычного. Упиваясь Никиной растерянностью, Господин N добродушно рассмеялся и вернулся на свое место.

- В таком случае я сам займусь этим вопросом. Вы ведь не против, что я погощу в вашем отеле? – с невинным тоном обратился он к Нике.

- Н-н-не п-п-ротив-в… – замотала головой Ника.

- Превосходно! – вновь улыбнулся Господин N и чуть отодвинул край рукава, поглядывая на часы. – Но, кажется, вам пора!

Стены вместе с полом тут же куда-то умчались, и погаснувший вмиг свет погрузил Нику в полную тьму, из которой ее вырвала навязчивая трель будильника. Словно в тумане она встала со стула на своем рабочем месте, вырвавшись из нежных объятий Роберта, и протянула руку к часам в виде корабля, разворачивая их лицом к себе. Щелкнув переключателем, она прервала назойливую мелодию. Роберт стоял рядом. С лестницы к ним уже бежали Кая и Лэнс. Все вчетвером они глупо уставились на циферблат. 12:21.

♦ 13 – Сокрушающая Хаос

Маргерис представила себе на мгновение, что ничего нет. И почему всем вздумалось учить ее? Нутром она понимала, что все эти вопросы, символы, советы, все эти образы, и события, давно отошедшие в прошлое, все это признаки того, что тарсис, как его назвала Тарра, еще не завершен, и что она творит реальность вокруг себя из собственных эмоций и переживаний, и ее сознание, мучительно пытающееся выбраться, собраться воедино, притягивает к себе тех, кто может помочь ей найти ответ. Тарра не зря сказала – Маргерис могла бы избавиться от нее, если бы хотела… Но сейчас ей нужно преодолеть саму себя, возвыситься над собственными чувствами, чтобы Хаос, истинный Хаос, открылся ей.

А пока… в этом преддверье Хаоса нет времени в его обычном понимании. И, значит, все, что происходит с тобой, – не имеет конца и не имеет начала. Нейшо как-то говорил, что если в землю Хаоса воткнуть палку, и представить себе, как она растет – она будет расти бесконечно. Бесконечно вонзаться остриём в почву, бесконечно стремиться вверх… И если уронить яблоко, оно никогда не долетит вниз. Или, в зависимости от момента фиксации, – будет всегда падать, постоянно ударяться об пол, отскакивать, и снова падать. Маргерис нужно было остановить этот процесс, заставить яблоко, наконец, упасть.

Она должна отбросить все лишнее и вспомнить для чего она здесь. Ее миссия – только она имеет значение. Маргерис должна собрать всю силу воли, чтобы не дать эмоциям победить, не дать оружию задать движение руке, но, напротив – самой управлять им.

Маргерис ускорила шаг, она ясно и четко представляла себе свою цель, блуждание в бескрайних просторах собственных мыслеформ, обильно сдобренных «помощью извне» порядком надоело. Маргерис помнила, что сказал Нейшо, – в Хаосе более сильный подчиняет себе всех остальных. Нет никого, кто был бы сильнее ее на Терросе или здесь. Она сосредоточилась на самом главном, почувствовав мощные волны, рванувшие от нее во все стороны. Пространство заколебалось, подчиняясь ее желанию. Сейчас она хотела лишь одного – найти Руди.

Маргерис ощутила холод и порывы ветра, услышала шум срываемой листвы и крики потревоженных птиц. Она открыла глаза, вглядываясь в сумрачное раздолье лесной поляны, на которой она оказалась. Глубокая ночь облепила все вокруг иссиня-черными красками, Маргерис все еще чувствовала, как воздух движется неровными переливами, то деформируясь, то собираясь вновь, пронизанный исходящими от нее вибрациями. Маргерис заметила небольшой дом на границе с лесом и направилась к нему, ускоряя шаг. Но чем быстрее она шла, тем больше вокруг нее становилось точно таких же домов. Теперь они окружали ее всюду, выскакивая из темных прорех между стволами, словно Маргерис находилась в комнате с изломанными зеркалами, в которых отражался один и тот же фрагмент. Маргерис начинала выходить из себя, эти безумные игры больше не казались ей многозначительными и полезными, все теперь было пустым и раздражающим – не больше, чем хлам на городской свалке – тонны ненужных никому отходов, которые некогда, да, возможно, очень давно, были кому-то нужны. Часть из них, что посвежее, привезена буквально вчера, но остальное… Маргерис разразилась истерическим хохотом, вся эта дрянь, которую ей подсовывают вместо пищи, – просто ширма, не стоящая ее внимания. Почему Руди прячется? Она совершенно точно знает о ней, все твари Хаоса знают и трепещут!

- Нейшо! – закричала Маргерис. – Ты лжец! Я уничтожу весь твой Хаос, если ты не прекратишь это дурачество! Тебе весело? Ты забавляешься? Да? Наверняка это очень увлекательное зрелище!

Небо над Маргерис побагровело, покрывшись, словно сыпью, миллиардами светящихся пятен, и теперь более походило на раскаленный до красна металла, но затем вдруг остыло, оставив Маргерис в полной темноте. Она шумно дышала, выдыхая холодный белый пар, руки ее сжались в кулаки, а земля под ногами начинала дрожать.

- Я говорил тебе, Маргерис, что ты должна сделать.

Она подняла голову, увидев яркие звезды на черном небосводе, складывающиеся в подобие лика.

- Она не подчинится тебе. Ты знала это. Остановись и подумай.

- Остановись и подумай? – кричала Маргерис, срывая голос. – Если ты такой умный и могущественный, почему ты не сделаешь все сам? Тебе ведь не составит труда сказать мне кто она и где! Ты можешь исцелить ее, если она – та самая, ты можешь обезвредить ее, если она – враг! Неужели так тяжело сойти с Олимпа?

- Ты должна сделать выбор. Ты – мои руки, Маргерис, – прокатилось до самого горизонта.

- Мне проще все здесь уничтожить! Нет Хаоса – нет проблем! Все зло исходит отсюда!

- Прежде, чем рушить Хаос, Маргерис, подумай, упадет ли твое яблоко, если ты сделаешь это. И помни, все, что происходит здесь – отражается на Терросе.

Вновь стало тихо. Богиня опустила глаза. Эта липкая тишина не приносила так необходимого покоя, не обжигала нервы целительной прохладой, нет, она была беспощадна… она теснила ее со всех сторон, словно издевалась, словно знала ответ и не хотела сказать, дразня богиню уродливым обрубком своего вырванного языка. Маргерис казалось, будто она чувствует каждый атом пространства вокруг и внутри себя, и все движения мельчайших частиц. Они назойливыми мошками роились в ее мозгу, разрывали сознание, они стали невыносимо тяжелыми. Маргерис слышала каждый шорох, который они издавали, сталкиваясь между собой, она больше не могла это терпеть. Она запрокинула голову и закричала изо всех сил, взрывая небо.

Все смешалось в безликом смерче, и Маргерис, которая теперь была богиней войны, богиней смерти, богиней всеобщего уравнения, стояла в самом его центре. Земля, воздух, небо, все живое и неживое, отзываясь на ее крик, неслось в бешенном потоке, теряя форму и цвета, пока фантастические переливы не смешались в сплошной серый, будто краски в огромном стакане.

Наконец, Маргерис опустила голову, тяжело дыша. Она убила тишину, ту, что позволила себе смеяться над ней. Мертвая и безликая, она разлеглась вокруг. Маргерис открыла глаза, и взору ее предстала картина всеобщего разрушения. Теперь, по щиколотку в месиве из крови и грязи, Маргерис почувствовала, наконец, как спокойствие уступает место злости. Сплошной черный цвет. Лишь боль в глазах мешала ей предаться забвению, она давно не испытывала ничего подобного – как будто слезы вот-вот прольются, но слезные протоки пусты. Она услышала хлюпанье чьих-то ног, вязнувших в концентрированном бульоне, что теперь простирался далеко вокруг. Подняв лицо, Маргерис заметила знакомый силуэт. Это была Тарра. Ее обезумевшее, и, в тоже время, рассерженное лицо, светилось на фоне мрака белесой луной. Ее чистая аккуратная одежда была безнадежно испорчена, волосы слиплись, пропитанные дождем, перемешанным с песком и пеплом. В руках она держала олененка, такого же грязного, как и она сама. Подойдя к Маргерис, она остановилась.

- Дарна̀виенский лес был самым обширным в Хаосе. Полагаю, сегодня ураган вырвал с корнем как минимум половину Орлемского леса на Терросе.

Маргерис молчала.

- Тебе стало от этого легче?

- Не твое дело.

- Почему ты остановилась? – в голосе Тарры неожиданно появилась нотка интереса.

- Торопишься на тот свет?

- Нет, просто хочу понять твои мотивы.

- Мне кажется, или ты была бы рада, если бы я не остановилась?

Тарра отвела взгляд. Она гладила олененка так, будто он был ребенком, а она – его матерью.

- Я… могла бы тебя понять.

- Если я спрошу, ты дашь мне ответ, который я хочу услышать? – вдруг сказала Маргерис, и Тарра замерла, прижимая к груди свою ношу. – Все это время ты ждала, что я задам тебе правильный вопрос? Ты ведь не управляешь собой, так? В Хаосе все подчиняется более сильному. А это значит, ты часть моей реальности, ты – мой проводник, и я могу использовать тебя, чтобы говорить с самой собой. Я внутри себя, а ты – лишь одушевленное вместилище моей силы.

Тарра молчала.

- Ты даже ртом своим не управляешь, так? Отвечай!

- Да, – резко выкрикнула Тарра, опуская руки.

Олененок выпал, наполовину погрузившись в грязь у ее ног. Только тут Маргерис увидела, что он давно был мертвым. Его голова гулко шлепнулась в темную жижу отдельно от тела.

- Что из всего этого было правдой? – ошеломленно спросила Маргерис.

Тарра подняла глаза, и Маргерис заметила, как быстро они темнеют.

- Все… – произнесла она, но тут же закашлялась, сплевывая на землю вязкую черную жидкость. Неуклюже размазав ее по лицу, она продолжила, – все, что ты хочешь.

- Прекрати говорить загадками! – вспыхнула богиня.

Из глаз Тарры хлынули черные полосы воды. Маргерис нахмурилась, поджав губы. Тарре недолго осталось говорить. Вода бежала по ее лицу, и Тарра беспорядочно кашляла, едва успевая дышать.

- Ты только разрушаешь, Маргерис… – выдавливала она через силу, – ты можешь избрать другой путь. Повелительница… – она упала рядом с мертвым телом олененка, бессмысленно глядя в небо, а за ней стал виден черный силуэт. Маргерис слышала, что голос идет от него, но губы Тарры, постепенно скрывающейся под слоем грязи, произносят все слово в слово, – поможет тебе…

Она больше не могла говорить, и вскоре почти исчезла. Теперь Маргерис смотрела туда, где стоял кукловод.

- Здравствуй, аэрнэ! – добродушно воскликнул черный силуэт, раскинув руки. – Рада видеть тебя здесь, во владениях Хаоса! Я ждала тебя! Я жаждала нашей новой встречи!

- Руди?

- Да, ты можешь называть меня так.

Маргерис сделала шаг вперед, но силуэт выставил вперед руку.

- Нет, нет! Не стоит! Отложим нежности, я, видишь ли, не люблю этого всего, – Руди небрежно махнула рукой в сторону. – Но я буду ждать тебя, когда ты завершишь тарсис. Приберись за собой, дорогая. Я люблю чистоту, – мягко произнесла она и исчезла.

Маргерис бросилась вперед, но от Руди уже не осталось и следа. Тогда Маргерис закрыла глаза, различая во тьме слабое фиолетовое свечение, все еще исходящее от тела Тарры. Значит, она была еще жива. Богиня подошла ближе, опускаясь вниз, и выудила из грязи ее лицо. Стерев с него красно-черную хлябь, Маргерис нащупала почти незаметный пульс на шее.

- Как мне завершить тарсис? Где оно, Тарра? Где то, что мне нужно? – Маргерис потрясла ее за плечи, не дождавшись ответа. – Где оно?

- Вернись… – еле слышно отозвалась «принцесса», – вернись… в начало.

Лицо ее опало на бок, большего Маргерис уже не смогла бы от нее добиться.

- Я отпускаю тебя, – произнесла богиня ей на ухо, и тело Тарры, поддетое колеблющимися волнами воздуха, исчезло.

Глава 14. Тигр и лев

В кабинете Нео после прошедшего праздника будто пронесся маленький вихрь. Вихрь удачных сделок. Весь его стол был завален черновиками договоров и глянцевыми каталогами. Но и тайная записная книжка «азани» стала несколько пухлее от изогнутых под натиском чернил страничек, постепенно вытеснявших пустоту. Нео больше внимания уделял именно ей, список дельцов черного рынка и самые запретные лоты – вот, что занимало сейчас все его воображение. Но вскоре его мысли прервали. Пара негромких постукиваний в дверь и последовавшее затем совершенно невежливое неожидание ответа предварили вошедшего, в котором Нео сразу узнал начальника полиции Даэтри. Нео отложил записи в дальний ящик, прикрыв их парочкой толстых папок, и усмехнулся, откидываясь на стуле с закинутыми за голову руками.

- Ожидаемо. И что теперь?

Алеф, вошедший в роль, умиротворенно улыбнулся.

- Сотрудничество, мистер Ульверсен.

Лицо Нео готовность к такому процессу вовсе не выражало, скорее, напротив. Он облокотился на стол, словно суровая каменная глыба, глядя в лицо Алефа убийственно холодно.

- Кажется, вы не знаете своего места, мистер Дангри. Наши департаменты существенно различаются в своих полномочиях.

На этот раз усмехнулся Алеф, в одну секунду оказавшись слева от Нео, сидящим на уголке его стола.

- Вы уверены, мистер Ульверсен?

Странным образом Нео вовсе не выказал удивления, заметив чудесное перемещение в воздухе, и развернулся к гостю полубоком. Пробежавшись по нему скептическим взглядом, будто прикидывал весовую категорию, он констатировал очевидное.

- Светлые волосы, серые глаза, банальная любовь ко всему модному… и неординарные способности к телепортации. Теперь все стало ясно, как день. Вы миррой?

- О, – удивился Алеф, – и откуда такие познания у простого офицера СБД? В мире, где абсолютное большинство людей и понятия не имеют о таких вещах.

- Странный вопрос. Разве вы не можете прочесть мои мысли? – ядовито осведомился Нео.

Алеф натужно, но вовсе не расстроенно, вздохнул.

- И вновь я хочу повторить свой вопрос. Кто ты, Авирнео Ульверсен, если это, конечно, твое настоящее имя?

- А какое твое настоящее имя? – тут же парировал Нео. Не получив ответа, он предположил: – С тех пор, как появилась Железная дорога знания об обширности нашей вселенной, пусть и постепенно, но проникают во все миры, хотя многие и сопротивляются этому, подобно Сенполиуму. Но ты и сам это знаешь. Да, здесь, в Даэтри, преобладают консерваторы, но и «гостей» не мало. А вот что касается причины твоего визита, думаю, твои мотивы куда глубже, чем поиск убийцы. И что-то подсказывает мне, что ниточки тянутся далеко за пределы этого города. Я прав?

- В этом мы с тобой невероятно похожи, да? – улыбнулся Алеф.

- Разве? – вскинул бровь Нео. – Вы, мирройи, захватываете города по всему миру. Вас ведет ваша Повелительница, а уж мне прекрасно известно, какие плоды она оставляет после себя. И нам, жителям этой планеты, приходится их пожинать, есть отравленную пищу, которую вы, хаоситы, скармливаете нам, чтобы превратить в послушных овец. Действительно ли мы так похожи, мистер Дангри? И что, значит, Даэтри, очередной город, который вы взяли под свой контроль?

Алеф слушал все это с каменным лицом. Оба прекрасно осознавали, что вот сейчас Нео находится в опасной близости от смерти, но эта очевидная смелость сбивала Алефа с толку. Отчего Ульверсен так уверен в своей безопасности? Неужели есть что-то, что хранит его неприкосновенным? Алеф вспомнил рассказ Мардж о том, как тот выжил после схватки со сворклом, и невольно прошелся взглядом по его шрамам, решив отложить устранение на потом.

- В этом городе и без мирройев полно дерьма, вот, что я скажу. Так что просто не мешай мне делать мою работу, – добавил Нео.

- Увы… – медленно произнес Алеф, буравя его недобрым взглядом, – этого я сделать не могу. Но меня беспокоит вопрос, – и он задумчиво приложил палец к подбородку, – ты намерен идти напролом к своей таинственной цели? Даже сейчас, когда отчетливо осознал, что твое положение шатко, как у прогнувшейся балки? Неужели тебя не волнует судьба этого города? Видимо, ты надеешься избежать всеобщей участи?

- Хм… посмотрим, вы захватили город тайно, не как все остальные… значит, конец не так уж близок. И, значит, времени у меня предостаточно. Но все же, для чего это все? – вместо ответа спросил Нео. – Кого вы пытаетесь обмануть?

- Всех, – быстро нашелся Алеф.

- Не приближайся к Вите. И осади свою помощницу, – предупредил Нео спокойным тоном, не предполагающим апелляций. – Тогда мне будет плевать, что ты здесь делаешь.

- Ты не в том положении, чтобы угрожать мне, – напомнил Алеф. – Знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты здесь один. И Вита… кем бы она ни была, с тобой не заодно. Она и понятия не имеет о твоих делах.

- Ты не бессмертный, – зло произнес Нео. – Поверь мне, я смогу справиться с таким, как ты. Я знаю все ваши слабые места.

Нео не стал выдавать Алефу один из своих главных козырей против мирройев и хаоситов вообще – металл, вызывающий невероятно болезненные ощущения именно у этой группы существ. Обмолвься он хоть словом – Алефу не составит труда выяснить его личность, а это было совершенно неприемлемо.

- Значит, бессмертный у нас ты? – прощупывая почву, осторожно спросил Алеф.

Нео не ответил.

- Понимаю, – вкрадчиво продолжил Алеф. – Такие тайны дорого стоят. Но я думаю ты просто блефуешь. Даже если я не смогу тебя убить, то разрушить все, что ты здесь успел построить, вполне. Но мне бы не хотелось тратить на тебя время. Ты не самая большая моя проблема. Расскажи мне, что на самом деле произошло с Витой. Иначе… я не могу ничего обещать.

- Я же сказал, все в отчете, – раздраженно ответил Нео. – Я нашел Виту у нее дома, она спала, но я долго не мог ее разбудить. Я думал она… – Нео замялся, – но потом она все же проснулась, и я увидел эти следы у нее на шее. Она сказала, что не помнит, что с ней произошло. И я в это верю. Она не стала бы мне лгать.

- Откуда такая уверенность?

- Я хорошо ее знаю.

- Что ты делал у нее дома? Между вами…

- Нет, – отрезал Нео. – Я представляю ее интересы на рынке искусства, вот и все.

- Да брось, я миррой, это очень глупо – пытаться обмануть меня.

- Между нами ничего нет, – почти по слогам произнес Нео.

Алеф покачал головой.

- Откуда у тебя ключи от ее дома?

- Дверь была не заперта, это меня и насторожило.

- Хм… Это могло произойти в ее квартире?

- Нет. Все было на своих местах. Она часто гуляет по ночам из-за того, что дневной свет слишком ярок для нее. Полагаю, ей как-то удалось сбежать. Возможно, убийцу что-то спугнуло.

- Она чем-то болеет, так?

- Я не знаю чем.

- Должно быть, чем-то, что следует держать в тайне, раз ее медицинские счета девственно чисты, – предположил Алеф.

Нео опустил глаза.

- Я могу запросто сдать тебя твоим клиентам, Авирнео, – снова напомнил Алеф. – Я прекрасно знаю, чем ты занимаешься. И тогда твое прикрытие пойдет прахом. Я могу превратить твою жизнь в ад. Пусть я не могу залезть в твою голову, но ты не один живешь в этом городе.

- Я не знаю, что у нее за болезнь, – напряжённо повторил Нео.

- Она принимает лекарства?

- Только заглушает боль.

- Ты снабжаешь ее таблетками?

- Успокоительными.

- Угу… Какое дело ты ведешь? – резко переменил тему Алеф.

- Я из отдела расследований преступлений в сфере искусства. Я ищу украденные полотна. За время, прошедшее после Бунта Мародеров, большую часть из них так и не нашли.

- Ясно. Удачи в поисках, – произнес Алеф, вставая. – Я же говорил – сотрудничество, – он поднял указательный палец вверх. – Все всегда происходит так, как я запланировал. Советую это обдумать.

И Алеф вышел, аккуратно притворив за собой дверь под пристальным взглядом Нео.

♦ 14 – Хайран и Сиевра

Маргерис устала от тьмы и грязи. Все ее существо стремилось к покою и свету. Ей вдруг стало казаться, что время для размышления о себе самой, то есть тарсис как таковой, не такое уж и бесполезное занятие, лишь отнимающее время. Маргерис начинала осознавать, что он больше не производит на нее впечатления занудной обязанности, и ко всему, что теперь встречается ей на пути, она относится с научным любопытством. Жаль только, что Руди теперь тоже знает то, что знает о себе она, – все это время она следила за ней через Тарру. Она знает ее слабые места, она знает об Орриане и о том, что он значит для Маргерис. Она непременно нанесет удар в самое незащищенное место, она попытается отнять у нее самое дорогое. И, кажется, что и на сей раз Маргерис не сможет его защитить. Она чувствовала, что кто-то из них, а, быть может, они оба – овцы на заклание в великом плане Нейшо. Что они для него? Всего лишь люди, а люди – материал легко заменяемый. И вместо одной Маргерис Нейшо вырастит другую, он может позволить себе тратить на это тысячи лет. Кто знает, не осталась ли в том «особом сосуде» еще пара капель крови Сарфарваллы? Но все это великое и космическое для Маргерис не имело значения, для нее, маленького человека, просторы вселенной не самое важное. Особенно если в той миссии, к которой ее готовили высшие силы, не было любви. Любовь была между ними – между ней и Оррианом. И только это ничтожное, в сравнении с миром, было действительно важно.

Маргерис шла по усыпанному белой галькой полю. Солнце слепило, но в небе не было видно ни облаков, ни высоты – все было белым. Размышляя о своем пути и вдыхая приторно теплый воздух, Маргерис не сразу заметила, как впереди замаячило что-то темное, что-то, что совершенно нелепым образом портило идиллическую картину окружающего пустынного пейзажа. Маргерис приблизилась, и до нее дошли тихие всхлипы, доносящиеся из темного пятна.

Оказалось, что шар, который она увидела издалека, образован сотнями коротких металлических кольев, висящих в воздухе и направленных остриями внутрь. Там, внутри этого пространства, на земле в белой пыли лежал человек. Он был изранен в попытках выбраться. И по его телу ручьями стекала кровь, кое-где уже запекшаяся. Тонкие сине-фиолетовые прожилки служили жутким украшением его болезненно белой кожи. Глаза его были закрыты, но Маргерис уже знала, что увидит в них.

Снаружи, прислонившись к преграде, сидела девушка. Это ее одинокий плач нарушал тишину. Сквозь ее слезы можно было разобрать какие-то слова, и самое частое среди них. Маргерис не знала языка, но решила, что это имя пленника – Хайран. Лицо и руки девушки были в ожогах – так ее ранили висевшие в воздухе колья, сквозь которые она все равно, не обращая внимания на боль, пыталась тщетно дотянуться до того, кто лежал в центре. Острый песок врезался в ее голые колени, оставляя на них рубиновые капли, но девушка не замечала и этого. Маргерис остановилась рядом.

- Кто ты, и что здесь происходит?

Девушка подняла на Маргерис свои абсолютно белые глаза и заговорила быстро, жалобно и не понятно. Она опустилась на колени перед богиней и упала лбом в острый песок, не переставая плакать. Белые волосы, белые ресницы, белая кожа… Маргерис поняла, кто перед ней. Когда-то Уго рассказывал ей о них – о гармерхах, мирройях, потерявших свой ориентир. О тех, что служат Мархаатре, богине Пустоты и Неопределенности. Самых жестоких убийцах Хаоса. Гармерхи жили обособленными группками, но среди них, в отличие от мирройев, сплоченность была на порядок выше. Быть может, они понимали, что в силу их меньшинства, по одиночке им не выжить – мирройи выследили бы всех по одному и избавились, как садовник, что отрубает иссохшую ветвь древа. Ни один миррой не был застрахован от участи стать гармерхом, вечным скитальцем и изгоем во всех мирах, ежедневно мучимым непрекращающимся зудом страсти ненасытного поглощения. Но, несмотря на все рассказы о гармерхах и творимых ими ужасами, находились и мирройи, сознательно примыкавшие к ним, те, что желали обрести большую силу и свободу от жестких требований Закона, и те, кто находили такую жизнь романтичной. Ко второй группе относились, в основном, молодые мирройи в периоде юношеского максимализма.

- Говори на дакшни! – потребовала Маргерис.

- Я – Сиевра… Хайран убил мирройя, – всхлипывая, произнесла она. – Он приговорен к смертной казни…

Маргерис провела пальцем по металлическим кольям и тут же почувствовала неприятное жжение.

- Что это за металл?

- Арбореум… Он влияет только на мирройев и таких, как мы. На всех, кто является восприимчивым к энергетическим потокам и может ими пользоваться. Он блокирует все наши способности. Мы ничего не можем сделать… – она говорила, постоянно сбиваясь и стыдливо пряча обожженные руки. – При последнем таэррине его завезли из Энкуаля, чтобы подавлять восстания недовольных… Мирройи всегда были самым сильным народом Хаоса, и таэррин нашел способ держать их в узде…

- Энкуаль?

Девушка вновь подняла на Маргерис заплаканные глаза, но тут же отвела взгляд.

- Миры между Терросом и Хаосом.

- Ясно. И много таких темниц здесь, в Хаосе? – задумалась богиня.

- Большую часть из них уничтожили после свержения таэррина, – девушка с тоской взглянула на тело своего друга, видневшееся сквозь просветы. – Их почти нет.

- Кого он убил, что его приговорили к такой жестокой смерти?

- Не важно… он убил мирройя. Кара за убийство своих – смерть. Таков Закон.

Маргерис вновь протянула руку вперед, коснувшись барьера, и вновь ощутила неприятную ноющую боль. Единственным веществом, которое не подчинялось ей, оказался этот загадочный металл. Маргерис вспомнила, как пыталась извлечь из камня меч Орвара, и мысль о том, что он мог быть выкован из чего-то подобного, заставила ее убедиться в том, что ей действительно стоит опасаться Балерндира, как об этом свидетельствовали предания. Но она могла сама принимать любую форму, и она не миррой, который всего лишь воспринимает энергию, она сама и есть энергия. И Маргерис рассыпалась в воздухе тысячами капель воды, просочившись внутрь и легко обходя препятствия.

Заключенный, лицо которого оказалось в ее тени, хоть и с трудом, но все же приоткрыл глаза, такие же белые, как и у его подруги. Он почувствовал исходящую из нее силу. Мирройи, и особенно гармерхи, были восприимчивы к ней больше всего. Маргерис не видела в этой парочке свирепых убийц. Просто измученных и слабых людей.

- Я не могу освободить тебя из этой тюрьмы, – сказала она. – Но я могу дать тебе новую жизнь через меня. Согласен ли ты принять смерть и воскреснуть, став моим верным слугой?

В конце концов Маргерис ничего не теряла. Заполучить в услужение гармерха, да еще и в Хаосе, – более, чем удачный случай.

Девушка снаружи что-то заговорила, и чуть взглянув на нее из последних сил, Хайран кивнул. Маргерис отдала приказ, и черная вода окружила лежавшего у ее ног, невероятно быстро усваивая свою новую пищу. Через несколько мгновений он уже стоял перед ней. Обновленный и полный сил. Они шагнули сквозь опасный металл, и Хайран тут же оказался вновь пленен – объятиями своей верной подруги. Маргерис не стала прерывать чудо воссоединения, теперь она точно знала куда ей нужно идти.

Однако она не успела отойти далеко. Всякий раз ее путь становился длиннее. Но и это было не самым главным – она чувствовала, будто кто-то идет за ней. Тогда Маргерис решила остановиться и узнать кто посмел задержать ее.

Богиню окружала пустыня из хрустально-белой гальки, небо вторило ему своей чистотой, и потому в поднимавшемся от земли мареве Маргерис не сразу заметила белую орду. Но вот уже показались покачивающиеся в седлах силуэты, и Маргерис узнала гармерхов. Их были сотни, все они стремились к ней. Наконец, белоснежное войско остановилось, и главный, Эрдархар, выехал вперед, спешившись. Маргерис спокойно смотрела на его широкие скулы и абсолютно белые глаза. Смотрели ли они прямо на нее? Вероятно. Эрдархар опустился на одно колено перед богиней, склонив голову.

- Ты освободила моего младшего брата, Хайрана, великая богиня Хаоса. Этот поступок не сравним ни с чем. Никто и никогда не совершил бы подобное, будь он хаоситом. Отныне ты во всем можешь рассчитывать на нашу поддержку.

Маргерис кивнула, осмотрев молчаливых воинов, среди которых были и женщины. Будь она обычным человеком, ей не хотелось бы вступать в борьбу с таким воинством.

- Я принимаю твою благодарность…

- Эрдархар, богиня.

- Эрдархар. Встань.

- В Хаосе тебе подчинятся не только гармерхи, – продолжил он. – Здесь есть твои последователи. Маргереситы. Если тебе будет угодно, я призову их.

Маргерис приложила палец к подбородку.

- Хм… почему они сами не нашли меня?

- Здесь не может оказаться того, о чем ты не думаешь, великая богиня, – ответил Эрдархар.

- Но я же как-то встретилась с твоим братом? – резонно возразила Маргерис.

- Ты встретилась с его болью, великая богиня, – отозвался Эрдархар. – Он умирал. Таково мое предположение. Но я могу дать тебе однозначного разъяснения. Должно быть…

- Оставим, – прервала она. – Я тороплюсь, Эрдархар.

Гармерх почтительно склонил голову, отступив, и все исчезло.

Глава 15. Вита

Нео возвращался домой еще более мрачным, чем после праздника. Из новых связей ему удалось выяснить местонахождение нескольких украденных картин, но среди них не было той, что была ему нужна. Однако все это казалось ему мелочью. Время безжалостно утекало сквозь пальцы. Его осталось совсем немного, в сравнении с теми воспоминаниями, которые теперь никак не хотели уходить из его головы. За сотни лет скитаний Нео не раз смотрел смерти в лицо, не раз ему удавалось перехитрить эту неуступчивую пожирательницу душ, ведь та, что управляла ей, запретила забирать его до того, как не выйдет срок. Но, тем не менее, самым страшным моментом в своей жизни Нео считал ту ночь, когда нашел Виту полуживой.

С того дня у парка и в его окрестностях постоянно и незаметно дежурили агенты СБД, но убийца больше не давал о себе знать. И вот теперь еще одно препятствие. События закручивались неестественно быстро, и Нео чувствовал себя жонглером на стажировке, испытывая неимоверный страх, что еще чуть-чуть, и он выпустит из рук один из предметов, что вынужден все это время заставлять ловко падать в свои ладони и вновь взлетать вверх.

Рассуждая о целях, с которыми в Даэтри прибыли мирройи, а их количество, не впадая в паранойю, оценить было невозможно, Нео пришло в голову, что вообще вся эта ситуация с убийствами, и то, что их главный занял именно место начальника полиции, а не какое-нибудь другое, более значимое, говорит о том, что мирройи либо сами заинтересованы в исходе дела (но тогда следует обратить большее внимание на личности жертв), либо ждут тех, кто тоже жаждет отыскать виновного. И, очевидно, этими людьми могли быть та девушка-консультант и ее компания. В любом случае все вертелось вокруг них, вокруг этого дела. Но если бы в него не была втянута Вита, Нео не стал бы тратить свои силы на это запутанное и лишенное смысла предприятие, очевидно, оканчивающееся тупиком.

Сегодня был прекрасный день для знакомства с очередным кругом незаконной торговли искусством – намечалась очередная закрытая встреча «единомышленников», но Нео предпочел забить на все и отправился к Вите. Конспиративная квартира для нее размещалась недалеко от места, где жил он сам, в густонаселенном кондоминиуме. Вот уже две недели Вита не выходила из дома одна. Окна всех комнат были скрыты плотными шторами. Он застал ее в зале, лежащей на полу. На ней было белое платье с широким вырезом по плечам и свободного кроя юбкой. Одну руку она заложила за голову, а другую держала под сердцем.

Нео присел рядом, осторожно взяв ее ладонь, и тихонько сжал, наблюдая, как она медленно открывает глаза и чуть улыбается ему. За этой улыбкой можно было не думать о татуировке, раскинувшейся вдоль шеи и синяками над ней.

- Как ты?

- Не плохо. Хотела порисовать, но… – и она виновато посмотрела назад, где рядом с натюрмортным столиком стоял на треноге свежий нетронутый холст, – не было настроения.

- Значит, порисуешь потом. Жаль, что ты не была на дне Конвента, – задумчиво произнес Нео.

- Было интересно?

- Было много людей, с которыми неплохо бы завязать связи.

- И тех, и других?

- Всяких…

Вита приподнялась на локтях, а затем села, пристально глядя ему в глаза.

- У тебя все хорошо?

- Почему ты спрашиваешь?

- Не знаю, – она провела рукой по его лицу, – у тебя глаза грустные.

Нео вздохнул, ложась головой на ее колени и обретая странный покой от тепла ее нежных рук, принявшихся гладить его по лбу и волосам. Рядом с ней он всегда чувствовал себя словно на острове, где все остальное, каким бы жутким оно ни было, превращалось в далекий расплывающийся горизонт, который никак не мог ему навредить.

- Ты когда-нибудь расскажешь мне откуда ты приехала и как оказалась в Даэтри? – спросил он.

Вита заговорила не сразу.

- Если быть честной… ты заслужил правду, Нео. Но дело в том, что я не смогу ответить на вопросы, которые тебя волнуют. Потому, что сама не знаю ответа.

- То есть?

- Я помню только последние десять лет своей жизни, и все это время я путешествую из одного города в другой.

Нео остановил ее руку, крепко сжав своей.

- Ты… ты правда ничего не помнишь? Ни кто ты, ни где родилась, ни где твоя семья?

Вита покачала головой.

- И никаких зацепок?

- Нет…

- Мы обязательно найдем их… Только…

- Что?

- Мне нужно закончить одно дело.

***

Даэтри. 12 декабря.

«Мой самый страшный сон… это, пожалуй, сон, из которого нельзя проснуться. Вы скажете, что такого не бывает, и, наверное, я даже соглашусь. Но сны – это словно вторая жизнь, тайная, скрытая от всех. Время в них течет совсем по-другому, и иногда секунды кажутся вечностью.

Я ненавижу ложиться спать. Просто потому, что знаю, что будет, как только я закрою глаза. Я снова попаду в этот странный и пугающий мир, наполненный чудовищами. Раньше я не знала, для чего они меня преследуют, и почему им нравится эта жестокая охота. Но затем я, наконец, поняла, что это мир мертвых, ад, в котором все они томятся, не в силах его покинуть. И я в нем – единственное живое существо. Их путь на свободу. Человек, имеющий возможность мыслить, переживать, страдать… и я нахожусь среди сотен историй, жаждущих быть услышанными, ибо каждый из них стремится показать мне то, что в нем скрыто. И только я могу явить их миру. Но я этого не хочу. И тогда начинается безумная погоня.

Я всегда убегаю. Я не вступаю в сражение, ибо это бессмысленно. Я знаю, чего они от меня хотят, и это не входит в мои планы.

В этом мире есть несколько главных персонажей. Моя черная королева – самая неоднозначная из них. Я знаю, что она – это я, и я знаю, что никогда ей не буду. Она притягивает и отталкивает меня одновременно.

Последний мой сон был самым страшным. Я гуляла в парке возле пруда. Я всегда выхожу на прогулки ночью. Не только потому, что день слишком ярок для меня и наполнен впечатлениями, которых я порой не в силах вынести, но и потому, что я считаю ночь прекрасным временем суток. Я любуюсь ей. Но сегодня все пошло не так, как планировалось. Я шла вдоль набережной, освещенной фонарями, когда заметила тень, появившуюся за моей спиной. Она растеклась черной лужей вдоль скамеек. Я обернулась, но никого не увидела. Улица была пуста. Пруд, окруженный деревьями, чернел на фоне неба, подсвеченного сотнями городских огней. Я повернула голову назад, и сердце мое замерло. Я увидела ее прямо перед собой.

Но это была не совсем она. Моя черная королева… с двумя головами. Я с ужасом отступила, но она смотрела мне в лицо двумя парами глаз и постепенно становилась все ближе. Я будто окаменела, не могла пошевелить и пальцем, тело сковал ледяной страх. Мне вдруг показалось, что я вижу мертвые тела, разбросанные по всей улице. Я не заметила их раньше. И я видела капли крови, сползающие с ее губ. Она подошла ко мне еще на шаг, протянув свои руки. Я даже не заметила, как они сомкнулись на моей шее, я начала задыхаться, но я не могла себе ничем помочь, тело не слушалось меня.

Но у меня по «ту сторону» теперь есть тайный союзник. Мой черный король. Иногда он помогает мне спрятаться от чудовищ. И сейчас я слышала его спокойный голос у себя над ухом, произносящий мое имя. Я знала, что и сейчас он выведет меня…»

- Вита! Вита! – кто-то с силой тряс ее за плечи. – Только не говори, что ты опять превысила дозу! Я тебя убью, если это так!

Вита с трудом разлепила глаза, ловя в смутных очертаниях знакомый силуэт. В ангаре было темно, лишь неясный фиолетово-серый свет сочился сквозь стеклянную крышу. Вита услышала облегченный вздох.

- Где тебя носило? – гудел злобный голос. – Я неделю не могу до тебя дозвониться! Как же ты меня достала! – ругался Нео. – У тебя дверь открыта! Ты вообще соображаешь хоть что-нибудь? Сюда может зайти кто угодно!

Вита издала неясное мычание, с трудом выдавливая слова.

- Ты видел это место, Нео? Сюда можно попасть не только через дверь… вариантов тьма.

- Тьма не тьма, а ты у меня уже в печенках сидишь! Все, хватит, будем делать из тебя приличную художницу, а весь свой «неформат» будешь творить для души, пока никто не видит! Сделаем здесь реконструкцию! Да тут места на целую галерею хватит!

Вита зажмурилась, его голос был слишком громким, и она не вполне понимала, чего от нее хотят сейчас.

- Делай что хочешь… – она отвернулась, закрыв глаза.

Нео вдруг замолчал на пол минуты. Затем сквозь закрытые веки Вита почувствовала слабые желтоватые лучи света от парящих фонарей и прикосновение его пальцев. Он убрал ее волосы.

- Вита, что это? – голос его звучал необычно хрипло и настороженно.

- Что?

Она открыла глаза, непонимающе глядя на него и щурясь от света.

- У тебя на шарфе пятно крови. Ты… ты же не нарушала…

- Ничего я не нарушала.

Она закуталась в платок и одеяло, но Нео рывком стянул с нее и то, и другое. Вита пыталась сопротивляться, но силы были неравны. Он запрокинул ее голову, и она перестала дергаться, позволив ему увидеть это. Слушая его шумное дыхание, Вита все еще мечтала, чтобы это был просто сон.

- Пожалуйста… не говори, что ты ходила в парк…

Вита молчала.

- Одна, ночью…

- Я не помню…

Нео с ужасом разглядывал багровые синяки на ее шее, и представшую теперь во всей полноте татуировку.

В растительный орнамент, опоясывающий ее шею, было вписано восемь клейм. В каждом круге были изображены символы – птица, камень, стрела, фиалка, солнце, капля, песочные часы, и звезда. Нео видел лишь четыре из них, что были расположены спереди. Над каждым символом располагался стилизованный глаз. Из того, что находился на левой стороне над песочными часами, текла тонкая струйка полузасохшей крови. Нео не знал, что поразило его больше.

- Кто это сделал? – спросил он. Вита молчала. – Кто это сделал?? – чуть не орал Нео, тряся ее за плечи.

- Я не помню…

Из глаз Виты медленно покатились прозрачные дорожки.

- Прости… прости… Вита… – он прижал ее к себе.

В голове Нео всплыли заголовки газет с новостями об очередных жертвах, найденных в Даэтри, их мертвые, пугающие своей белизной, тела и бессмысленные отекшие лица. От осознания, что с Витой произошло что-то ужасное, и что он вообще мог больше не увидеть ее живой, Нео пришел в такую ярость, что если бы сейчас ему встретилась целая армия чудовищ, им пришлось бы не сладко. Но он не знал, что еще сказать. Вита плакала почти навзрыд, и он не мог ничего с этим сделать, только еще крепче обнять ее. Его прошиб холодный пот при мысли о том, что могли с ней сделать.

- Ты больше тут не останешься… поняла? Я заберу тебя отсюда. Мне плевать, что ты там себе напридумывала, на твою «болезнь», и на твое прошлое тоже. И на то, что ты обо мне думаешь… Сейчас я отвезу тебя в больницу…

- Нет… мне нельзя в больницу… – всхлипнула она.

- Заткнись, Вита! – огрызнулся Нео, но тут же сбавил тон. – Прости… не бойся, доверься мне, пожалуйста. Никто не узнает, я обещаю. Ты мне веришь? Вита…

Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Он глядел на ее заплаканное лицо и ему казалось, что во всем мире нет ничего прекрасней ее глаз, и ему было ужасно больно видеть в них эту всепроникающую тоску.

- Ты лучшее, что было в моей жизни, Нео, – произнесла она полушепотом.

- А ты мой самый страшный кошмар, – честно признался он.

Вита слабо улыбнулась, прижимаясь лбом к его щеке. Конечно, ему хотелось сказать другое, хотелось целовать ее в эти губы, с которых вечно слетали саркастические усмешки в его адрес, в задумчивые грустные глаза, прятаться в шелковистом водопаде волос, и никогда-никогда не отпускать ее больше. Но пользоваться ее слабостью в эту минуту было подло.

В СБД врач осмотрел Виту, успокоив Нео – других травм не было. Только следы удушения на ее шее. Они оказались недостаточно четкими, чтобы делать точные выводы. Было очевидно только то, что их оставил человек одного с ней роста и комплекции. Больше всего вопросов вызывало пятно крови на шее Виты. Судя по результатам анализов, кровь принадлежала самой Вите, а ее расположение и количество должно было указывать на довольно серьезную рану, аккурат приходившуюся на «глаз» в татуировке. Но никаких повреждений кожных покровов обнаружено не было.

Вита даже не спрашивала где они, и что это за люди, и почему эта странная больница находится в таком отдаленном месте, где никто из обычных даэтрийцев ее не найдет. Пусть так, она верила Нео и его «мифическим» связям, о которых ей сейчас не хотелось знать.

Но как бы ни желал Нео скрыть всю эту историю, дело было слишком серьезным. Шестеро жертв уже лежали на кладбище, и, если Вите повезло не стать одной из них, замалчивать этот факт было нельзя. Осложнялось все тем, что Вита ничего не помнила. Или говорила, что не помнит. Освальд, проводивший осмотр, предположил, что она находится в шоковом состоянии и скорее всего просто не желает рассказывать о том, что с ней было. Протокол осмотра и взятия показаний Виты пополнил толстую папку дела Аэрель. Так следователи между собой называли таинственного убийцу, приняв во внимание местные сплетни о разных сверхъестественных явлениях. Не признавать их существование было бы абсурдным, но до этой осени людям не приходилось страдать от них физически и уж тем более лишаться жизни.

После осмотра Освальд осторожно поинтересовался откуда Нео знает Виту. Этот единственный момент был самым напряженным в этой встрече. Целью отдела, где работал Нео, да и всей СБД, по сути полностью подконтрольной Конвенту, хоть об этом и не должен был никто знать, было выявление подпольных организаций и всех агентов азани, а также художников, которые занимались запрещенным искусством. Поэтому Нео обязан был доложить начальству о причастности Виты к преступному кругу в своем еженедельном отчете. Но он не смог бы этого сделать, Вита была самым дорогим, что у него было несмотря на то, что не отвечала ему взаимностью. И потому, не моргнув глазом, Нео рассказал красивую историю о том, как познакомился с Витой в Эльфанса-холле, куда она принесла свои первые картины. Освальд подозрительно прищурился, все-таки татуировка на шее художницы рассказывала совсем другую историю, но, тем не менее, он принял все, как есть. В свое время Нео вытащил его младшего брата из тайной организации, практиковавшей запрещенное искусство, и у Освальда были все причины, чтобы без слов верить Нео. Он обещал умолчать о том, что видел, и даже не указывать настоящее имя Виты. Но теперь она была полностью на ответственности Нео. Если «Аэрель», кем бы она ни была, по каким-то причинам решит завершить начатое, вряд ли Вита сумеет ей в этом помешать. И хотя Нео занимался вовсе не этим делом, никто не возражал против его участия. Это было благоразумно, ибо пытавшиеся противостоять мистеру Ульверсену впоследствии горько об этом жалели.

♦ 15 - Бабочка

Норвилль. Сентябрь.

«Для меня не существует иной вселенной, кроме тебя. Когда-нибудь все перестанет иметь значение – звания, титула… Все исчезнет, может быть, даже растворится в Хаосе… Ведь все когда-нибудь кончается», – он облокотился на поручень, соленый ветер трепал его волосы, как безумный, и все это время он словно пытался разглядеть что-то в далеком горизонте, как будто уже видел, как вселенная и правда обращается в прах. – «Иногда мне хочется, чтобы всего этого просто не было. Мне хочется уйти в наш собственный мир, в котором не будет места суете, и в котором мы больше никогда не потеряем друг друга».

«Что же мы будем делать, Орриан, если нам больше не придется спасать мир?» – рассмеялась она.

«Все просто. Любить друг друга».

«Это как-то эгоистично, ты не находишь? Кто, если не мы?».

«Незаменимых людей не бывает, Марго. И после нас, если бы мы были смертны, пришли бы другие. Быть может, им даже лучше удалось бы наше дело. А что до эгоизма, в котором ты меня обвиняешь… я – даффи, и мне по праву рождения положено иметь мнение, отличное от официальной морали».

«Все даффи когда-то были коэннами, Орриан. И тебе не уйти от своих корней, как бы ты ни пытался».

Он повернулся к ней, и на его лице проскочила тень задорной улыбки. Не удержавшись, он провел рукой по ее лицу. Как же она прекрасна! Словно не человек, но существо из надвечного мира… Ах, да… ведь она же и правда богиня.

«А ты не хочешь рассказать мне о своих корнях? Ты ведь так и не раскрыла мне свою тайну».

«Тебя это не обрадует».

Марго опустила глаза, приближаясь к нему вплотную, и упираясь подбородком в его плечо. Она смотрела как за его спиной плескалось Мертвое море, и как странно живым блеском, словно огромный желтый глаз, что следил за ними все это время, мерцал диск возрожденного солнца Нортарга. Она вздохнула, глядя прямо в его сердцевину и читая в ней некое молчаливое сочувствие, как будто солнце тоже знало, как надолго ей придется оставить Нор-Атир, словно оно было ее сообщником в этом деле, о котором Орриан не должен был ничего знать. И теперь, прячась в его объятиях от неуклонно приближающегося завтра, она думала о том, что, в сущности, совершенно не против уйти с ним в такой мир, где больше ничего не будет. Чтобы быть счастливой ей хватит его одного.

«Я никому ничего не должен, Марго. Как и ты. Все, что нас связывает, – это наше собственное убеждение, будто мы не можем существовать независимо от других, или они – от нас. Человек не обретет ни счастья, ни покоя, пока ему кажется, что источник его жизни и ее смысл где-то вне».

«Ты себе противоречишь. Выходит, ты вполне обошелся бы и без моего участия в своей жизни».

«Разумеется».

Она сердито взглянула в его лицо.

«Пока не встретил тебя. Теперь же я ощущаю пустоту, когда тебя нет рядом, и только вместе с тобой я осознаю свою целостность. Хочешь, я скажу, почему?».

***

Хаос. Настоящее время.

Маргерис зажмурилась, пытаясь припомнить каждую деталь этого разговора. Все свои чувства, каждую эмоцию. Однако сознание ее не покидало ощущение раздробленности этих образов, словно это был всего лишь фрагмент всей картины, словно ей не хватало еще каких-то других чувств. Она машинально потянулась к висевшему на шее амулету, и тот полыхнул разноцветным огнем от ее прикосновения. Мудрость Сабрелиума, заключенная в нем, теперь была доступна Маргерис в полной мере. Она знала цену вещам, она видела все.

Собравшись с мыслями, Маргерис, наконец, открыла глаза. Внизу на поле все также лежали восемь огромных белых валунов. «Руди строит башню из белого камня». Что ж, она получит то, что ищет.

Маргерис заметила, как что-то снова бьется в левом углу верхнего яруса башни, где она стояла. На этот раз она успела обернуться. Худенькая балерина в розовом платье кружилась по залу. Маргерис направилась к ней. Но словно мираж, пол закрутился у нее под ногами, не позволяя ей приблизиться. Тогда она остановилась, и тут же оказалась у самого окна, там, где в прошлый раз ловила свое отражение. По мере ее приближения балерина становилась все меньше и меньше, пока, наконец, не обратилась в крохотную бабочку, отчаянно бьющуюся между стекол в пыли и паутине. Маргерис открыла недовольно скрипнувшее окно, и пестроцветная танцовщица тут же выпорхнула наружу, вскоре исчезнув из вида.

Маргерис еще долго будут снится бабочки. Синие с голубыми «глазками», лазоревые, антрацитовые, красно-рыжие, лиловые и даже желтые. Бабочки всех возможных цветов и размеров.

Глава 16. Зерро

Небо над Нортаргом стало светлее. Постепенно, тяжелое, мрачное, с вечно нависающими грозными тучами и антрацитовым блеском выси в просветах, с каждым днем оно возвращало себе свой цвет, свое солнце, что теперь изредка выглядывало из-за горизонта, но все еще продолжало падать вниз, едва дойдя до половины своего диаметра. И огромная луна, заменявшая его на этом посту долгие десять лет, по-прежнему дарила людям свой холодный свет.

Орта выполнил поручение богини. Вот уже несколько дней он находился в Хастлброу вместе с Заэном и Хельдриком. Рагнара Орта отправил в Эрдарию, самую неспокойную область Нортарга, ту, из которой всегда происходили все волнения и беспорядки в стране. Богине должны быть интересны эти новости, если она обеспокоена судьбой Нортарга. Впрочем, отправляясь в свой последний путь, даффи неплохо позаботились о своем королевстве. Орте удалось выяснить, что все это время наместники исправно выполняли свой долг перед столицей, и ни одна область не пожелала нарушить сакральных границ. Чем подкреплялся такой дар убеждения Орта не знал, но, судя по общественно-политической ситуации, в которой он застал Давинию, культ богини Маргерис, который наиболее укрепился в период правления Августа Рихарда, нисколько не сдал своих позиций. Напротив, простые жители ожидали обещанного возвращения сынов Ишхаара (бога мертвых), как называли даффи все покоренные ими народы, чуть ли не с тем же энтузиазмом, как и они сами. Еще Орта заметил, что наместник Давинии, лорд Арнус, носит амулет маргересита. Орта почувствовал себя будто в раю – все, во что он верил и чему служил, начинало обретать свое воплощение. Но он не был склонен к тому, чтобы вот сейчас же принимать всех иных маргереситов, как своих братьев. Он был значительно умнее, чем полагалось простому служителю храма, он понимал, что все намного сложнее, чем кажется на первый взгляд, и что если бы все было так гладко, богиня никогда не послала бы его тайно. Орта мало знал о сути верований даффи, но и на его павшей родине, в Эорде, почитали этот народ священным. И новоиспеченному воскресшему служителю хотелось и самому ближе прикоснуться к их культуре.

Возвращение даффи было явлением фееричным, значительным и мощным. Орта искренне сожалел, что не застал этого момента. Но весь Нортарг теперь гудел, с того самого дня, как в Нор-Атире зажглись огни на крепостных стенах. А уж когда сам король вместе со своей армией направился в столицы всех областей, люди стекались в них, словно паломники, пытаясь увидеть возрожденных хоть одним глазом. Столь бурного национального подъема Нортарг не переживал еще никогда в своей истории, даже после победы над Баккурадом. Король Орриан лично объехал каждую область своего королевства. Правда, от Хельдрика Орта узнал, что наместник Брогсхоу был взят под стражу. То же случилось и со многими другими, и Орта искренне недоумевал, почему это происходит.

В Хастлброу ему довелось лично увидеть короля и возрожденных. Это произвело на него неизгладимое впечатление, как и на всех, кто был в тот день на улицах. Люди встречали короля от самого порта, а затем живой коридор расступался перед ним до ратуши, где его с волнением ожидал лорд Арнус. Как и предчувствовал Орта, он также был арестован. Орриан наводил порядок в Нортарге, не глядя на звания и титула.

«Хм… – звучал в голове Орты задумчивый голос Маргерис, – полагаю, это потому, что они мирройи, Орта. Орриан не доверяет мне… и это очень умно с его стороны... Когда-то даффи поставили моих служителей во главе каждой области, чтобы те сохранили целостность Нортарга до моего воплощения и возрождения самих даффи. И способности мирройев весьма способствовали сохранению мира. Но теперь ситуация изменилась… Что ж… если король покинет Нортарг, дай мне знать».

***

Великая Железная дорога

Путешествие по Серой ветке не сулило Грейс ничего плохого или хоть сколько-нибудь опасного. Это был обходной путь, самый длинный, но и самый безопасный. Достаточный для того, чтобы выполнить серию небольших поручений Эйрин прежде, чем прибыть в Дорнвилль, а оттуда добраться до Сабрелиума. Еще до того, как Марго ушла в Хаос, Грейс решила, что пора сделать следующий серьезный шаг – встретиться со своим самым большим страхом, вернуться в то место, откуда все началось. И Грейс решилась на самую большую авантюру в своей жизни, как ей тогда казалось, – она вернулась на Железную дорогу, чтобы вернуть свои воспоминания и обрести себя. Разумеется, королева Эйрин не отпустила бы ее одну, и Грейс пришлось принять в компанию ивэнну Лани Тэйнэки и двоих коэннов. В целом, путешествие проходило прекрасно и вполне спокойно, если не считать одного странного обстоятельства.

Грейс то и дело натыкалась на сувениры в виде куклы с серыми волосами и открыток с ее изображением. Путешественники с удовольствием разбирали их на каждой станции. Сперва ей не показалась необычной эта традиция. С ее последнего дня на Железной дороге прошло несколько лет, многое могло измениться за это время. Но в одном из поездов ей встретился маленький мальчик с такой же куклой в руках, и, увидев Грейс, он тут же начал показывать на нее пальцем и тянуть за подол платья свою мать. Он называл ее Зерро и был очень возбужден этой встречей. Мать малыша тут же извинилась за подобное поведение и рассказала Грейс историю о Зерро – призраке, что обитает на Железной дороге, и о поверье, что встретить Зерро – сулит настоящую удачу, куда бы ни держал путь человек. Лани очень смеялась этой забавной сценке, да и все в целом поддержали ее веселье. Все, кроме Грейс. Ее улыбка была натянутой. Именно в этот момент она начинала осознавать, что вовсе не люди были не настоящими в том ее бесконечном вояже. Призраком была она.

Погрузившись в эту мысль, она уже почти не видела, что написано в газете, доставшейся ей от разносчиков в Ноаде, но самое неприятное – она не заметила даже, как Лани с сопровождающими вышла подышать свежим воздухом на перрон, как поезд вдруг тронулся, начав движение не по расписанию, и как вытягиваются лица благородной ивэнны и коэннов, которым осталось лишь наблюдать последние секунды того, как поезд исчезает в межпространственной воронке.

Дверь купе неслышно отъехала, и на пороге появился он, заставив Грейс отлипнуть от окна в момент, когда она все же заметила, что произошло.

- Здравствуй, Грейс. Ты, наверняка, не ожидала такого развития событий?

Уго присел напротив нее, любуясь тем, какое впечатление на Грейс произвело его появление. Казалось, цвет ее кожи сравнялся с цветом ее пепельно-серых волос.

- Понимаю, здравия ты мне точно не желаешь, – он улыбнулся, как всегда с чувством собственного превосходства. И как только ему удавалось постоянно выбираться из самых ужасных передряг? – Скажи, дорогая, садясь в этот поезд, ты думала обо мне? Допускала ли где-то в самом дальнем уголочке своего подсознания, что мы можем встретиться? Тебя пугала эта мысль? Ты пыталась отбросить ее и поверить в то, что все плохое уже позади? Все как раньше, подумай только! Твой самый страшный кошмар и моя самая желанная фантазия! – он склонил голову набок, изучая ее лицо. – Я скучал…

Грейс бесшумно глотала ртом воздух, ей понадобилось несколько минут, чтобы осознать произошедшее.

- Ты ничего не сможешь мне сделать! Ты здесь взаперти!

Уго усмехнулся, довольно растирая сложенные в замок пальцы.

- Теперь и ты тоже.

- Что? Ты просто пытаешься меня запугать, но тебе это больше не удастся!

- Гнев, отрицание… Давай, Грейс, пройди все эти стадии поскорее. Чем быстрее ты смиришься, тем продуктивнее получится наше общение. А вдруг все снова повторилось? Представь себе: ты одна посреди огромной вселенной, не знаешь кто ты и куда ты идешь, и только я способен тебе помочь. Спасти тебя от одиночества, столь гнетущего твою нежную душу, – Уго вдруг замолчал, сжав челюсти. – Но ты сбежала от меня, и мне было больно… – он приложил руку к сердцу. – Теперь, когда все карты раскрыты, мне больше не нужно молчать. И, раз уж тебе все равно некуда деться, придется выслушать меня до конца. Грейс… – Уго покачал головой, с укором глядя ей в глаза. – Я делал для тебя все, что в моих силах, я показал тебе столько миров, самых лучших, самых прекрасных… лишь бы тебе никогда не было скучно, я открыл тебе свою душу, а ты…

- А мне это было не нужно, – холодно отрезала она. – Как и сейчас. Это бессмысленно, Уго… и глупо. Зачем я тебе? Это из-за того, что я шахе?

- Отчасти, – Уго опустил взгляд. – Меня ранят твои слова, – он встал. – Но ты одумаешься, я знаю. Поговорим позже. Приятной дороги, Грейси! – он растянул дежурную улыбку, сквозь которую все же несложно было заметить его плохо скрытое разочарование, и направился к выходу.

- Постой!

- Да, моя прелесть?

- Ты же знаешь, что теперь мной нельзя управлять, как тебе хочется? Я могу писать акролины, и стоит мне только внести туда строчку…

- Спасибо, что напомнила, дорогая! – Уго взмахнул рукой, и все, чем можно было писать в этом купе, испарилось. – Попробуй запечатлеть эту строчку своим нежным пальчиком, и тогда пытайся мне угрожать!

Он с силой захлопнул дверь. Грейс с досады пнула столик. Надо будет постараться вырваться отсюда, как только поезд сделает остановку. Как же все-таки опрометчиво было совершить эту поездку… Но как это могло произойти? Уго не должен был никогда узнать о ее пребывании здесь, она старательно обходила Черную ветку, и даже не выходила на перрон, если поезда с нее прибывали на вокзал. Да и, в сущности, он не мог ее покинуть, так как Марго заперла его. Если только она сама не сняла это ограничение…или кто-то другой. Грейс подумала, что было бы лучше, если бы это был кто-то другой. Слухи о том, что Марго ушла в Хаос, и что с ней могло случиться там все, что угодно, заставляло Грейс прокручивать в голове самые мрачные мысли. А теперь еще и это.

Между тем, долго скучать Грейс не пришлось. Уго скоро вернулся. На этот раз он был собран и монументально спокоен. Было заметно, что все усилия его направлены на сдерживание эмоций, так что лицо его теперь более напоминало каменное изваяние с выточенным на нем хладнокровием. Он медленно откатил дверь купе, бесшумно закрыл её за собой, усаживаясь напротив своей пленницы, будто судья, пришедший объявить приговор или постараться смягчить его, договорившись о сделке. Кому эта сделка будет выгодна ясно было и без слов.

- Шутки в сторону, – ледяным тоном произнёс Уго.

Он как бы невзначай бросил короткий взгляд за окно, проследив за мерно скручивающейся лентой пейзажа, которая бледными вспышками отразилась в его серых глазах как в идеальном фоне. Грейс поняла, что теперь все действительно всерьез.

- Этот маршрут не будет бесконечным, Грейси, – теперь он вновь сверлил её взглядом. – У него есть конечная станция. Но вот какой она будет – зависит только от тебя.

Грейс очень не понравилось это утверждение. Мало того, что было совершенно не ясно для каких целей ему было поручено задержать её на этот раз, так теперь ко всему прочему примешивались ещё и личные мотивы Уго. Она не стала гадать какие, спросив прямо:

- Чего ты от меня хочешь, Уго?

Он осклабился в ответ на эту фразу. Но в этом нервном движении его лица вовсе не было никакого сарказма, лишь затаённая горечь. Взгляд его принялся бесцельно блуждать по её лицу, шее, волосам, сложенным на коленях рукам.

- Ты прекрасно знаешь, чего я хочу от тебя, Грейс.

Она стоически выдержала его тяжёлый взгляд, обрушившийся на неё напалмом, не отводя глаз.

- Я хочу, чтобы ты сказал это.

Уго улыбнулся.

- Я должен доставить тебя в Даэтри. Это новый город на карте Пратэи. Но ты, конечно, уже слышала об этом. И знаешь, что в нем творится что-то неладное, – в глазах его полыхнул недобрый огонёк. Грейс, поежившись, кивнула. – Уверен, что Наблюдатель клюнул на эту приманку легко. Ему, как тебе известно, свойственно пускаться в авантюры. Ещё бы, Дара снова в беде, а Марго… впрочем, Марго – ваш вечный повод для беспокойства, шахе. Это как спустить с цепи дракона и надеяться, что он будет довольствоваться травой и ягодами. И со стороны Марджери было невероятно глупо брать с собой столько ценных помощников, – он еле заметно сжал челюсти, и Грейс на секунду показалось, что его самого отчего-то задевает эта ситуация. – Думаю, ты так же знаешь, что по всему Терросу мирройи со своей Повелительницей захватывают города, неподконтрольные Сенполиуму. Но вскоре дойдёт дело и до колоний Эйдааля. Ты понимаешь, что это значит, Грейс?

- Это снова Марго? Что-то произошло с ней в Хаосе?

- Называй её Маргерис, – поправил Уго. – Такова её суть. Но, отвечая на твой вопрос, хоть я и не должен этого делать… – изящно подчеркнул он, – Маргерис не Повелительница. Но она её правая рука, – он проследил за реакцией своей пленницы, и, кажется, остался ею доволен. – Ты знаешь на что способна Маргерис. Но ты не знаешь Руди.

- Руди? – Грейс совершенно растерялась, услышав это имя.

- Руди, – безапелляционно подтвердил Уго. – Так она себя называет.

Теперь Грейс была достаточно напугана, и можно было приступить к оглашению условий сделки, а точнее – ультиматума.

- Ты можешь спасти их всех, – вкрадчиво начал Уго. – Для ритуала Руди нужны все восемь шахе, и если одной из них не будет… – он развёл руками, – он не состоится.

Грейс ждала предложения, хотя уже знала наверняка в чем оно состояло.

- Ты можешь остаться со мной, Грейс. Как видишь, теперь у тебя есть выбор.

Она откинулась на стенку, сложив руки на груди, и с вызовом взглянула ему в глаза. Уго с удивлением взирал на эту несвойственную ей жёсткость во взгляде и выбранной позе.

- Зачем я тебе, Уго? – повторила она.

На минуту в купе повисло тягостное молчание, в котором мерные удары колёс о рельсы назойливо служили мерилом истраченного времени. Наконец, он решился.

- Я люблю тебя.

Грейс расхохоталась, и Уго на секунду вздрогнул, пораженный её реакцией.

- Если бы ты любил меня, то отпустил бы. Вот, что такое любовь, – любовь не ищет своего. Ты никогда не получишь власти надо мной! Я больше не твоя игрушка, можешь делать со мной все, что тебе вздумается, хоть вечно катать по всем проклятым мирам, но у тебя никогда не будет и капли моей взаимности! Ты не сделаешь меня своей жертвой!

- Мне и не нужна твоя взаимность, – неожиданно мягко и спокойно ответил Уго. – Я хочу тебя. Это все, что мне нужно. Будь моей, и ты спасешь свою драгоценную планету. Ибо, боюсь, на иное везение вам рассчитывать не приходится.

Грейс побледнела, пылавшая в ней минуту назад энергия вмиг погасла.

- Ты поставишь под угрозу весь мир лишь бы удовлетворить свои желания?

- Я отправлю к чертям и тот свет и этот ради тебя, Грейс. Но я в выигрыше в любом случае, что бы ты ни решила. Но мне безумно жаль отдавать тебя Руди. Я никогда и ничего не желал больше, чем тебя, – он грустно усмехнулся. – Это и правда забавно… Это должно было пройти… тяга к Терросу, безумная, ничем угасимая жажда обладания его вниманием, которую за неимением оного приходится утолять тысячами его не столь ценных созданий… Я думал, что достиг бесстрастия, я был полон сил и мог, наконец, направить их на исполнение своих собственных целей, но ты… ты стала моим наркотиком, Грейс… моей неизлечимой зависимостью, моим камнем преткновения и «ахиллесовой пятой». И ты… ты сбежала от меня. До сих пор это никому не удавалось. Ты была в моих руках, в полной моей власти, беззащитная, ничего не знающая о себе и своей скрытой силе… и тебе удалось уйти… как, Грейс? Ты отвергла меня, едва я сделал попытку открыться тебе, ты боялась и ненавидела. Я чувствовал… я до сих пор чувствую те твои эмоции. Ты разодрала давно зажившую рану, ты заставила её кровоточить. Ты поступила точно так же, как сам Террос. Одних он принимает, других исторгает в небытие… в Хаос. Ты разожгла мою страсть с новой силой, вдвое более мощной и неудержимой. С одной только разницей – отныне мне не нужны были другие, только ты. Все это время только ты заполняешь мои мысли. И пусть моя любовь не та, о которой ты, верно, мечтала, но тебе придётся смириться с этим фактом. Я не приучен ждать милости, Грейс. Террос помог мне постичь единственно верный принцип действия – брать силой то, что тебе нужно. Так поступают все мирройи.

Он встал, обворожительно улыбаясь.

- Вот теперь ты можешь как следует все обдумать. Эта дорога, – он указал пальцем в окно, – может несколько затянуться, а может стать очень короткой. Подумай хорошо, моя любовь. Я буду ждать.

И он вышел, мягко затворив за собой дверь и вновь оставив Грейс в одиночестве обдумывать всю обрушившуюся на нее информацию.

♦ 16 - Зов одиночества

- Ты следила за мной?

Принцесса несколько виновато опустила голову, и светлый локон понуро упал на ее побледневшее лицо.

- Миррой не может не явиться на зо…

- Хватит, – Маргерис резко оборвала эту уже набившую оскомину фразу, которую Тарра начала произносить почти замогильным тоном. – Теперь ты знаешь, где они находятся, эти последние восемь камней, – она произнесла эти слова без вопроса, как констатацию.

Тарра снова постаралась спрятать глаза. Маргерис усмехнулась.

- Ты не сможешь молчать о том, что видела. Для твоей Повелительницы и Мастера ты – открытая книга.

Она выдержала небольшую паузу, глядя как солнце прорывается сквозь белесую бахрому ресниц Тарры, пытаясь проникнуть в ее глаза. Что ж, и у него ничего не выйдет, пока Тарра, наконец, не взглянет Маргерис в лицо. Или… пока Тара не взглянет в лицо самой себе.

- Почему бабочка?

Все также не поднимая глаз, Тарра пожала плечами.

- Мне всегда казалось, что мы похожи на них…

Маргерис сжала зубы, когда в ее голове возникла эта картина – сотни и тысячи бабочек с пестрыми крыльями, завораживающие своей красотой.

- Что ж, ты выполнила свое задание. Отчего же ты не радуешься?

Испытуемая молчала. Видимо, эту привычку – дожидаться окончательного вердикта, не вмешиваясь в размышления собеседника, она позаимствовала у брата. Маргерис не стала обманывать ее ожидания.

- Мирройи стремятся к свободе всем своим существом, но именно сейчас ты понимаешь, что ты всего лишь раб обстоятельств, раб собственных страстей и страхов, а вовсе не создатель собственной жизни. И я вижу, что тебе хочется совсем другого. Ты нарушила первое правило мирройя – не привязываться к своей жертве, и теперь тебя разрывает на части между долгом собственной совести и долгом обществу, которому ты служишь.

Тарра шумно вздохнула. В эту минуту ей показалось, что они с Маргерис поменялись местами, и это она назойливо поселилась в ее голове, а никак не наоборот.

- Я не думала, что это будет так сложно.

Она украдкой взглянула Маргерис в глаза. До сих пор ей еще никогда не приходилось встречать жителя Терроса. С самого момента своего рождения она никогда не покидала Хаос, а уж его обитателей ей никогда не было жалко. Но и само по себе явление «живого» человека в мире Хаоса было чем-то сродни абсурду, и в глубине души Тарра оправдывала свою неудачу чрезвычайной важностью ситуации и ее нетривиальностью. Никто из них никогда не сталкивался ни с чем подобным.

- Делай то, что должна, Тарра.

На этот раз принцесса чуть дольше задержала свой взгляд, и ей почудилось, будто сама она палач, заносящий топор. Но палач не смотрит в глаза тому, кого собирается лишить головы.

- Я не могу.

- Что же ты будешь делать?

Тарра замешкалась. Закусив губу, она бесцельно уставилась в землю.

- Ты могла бы натравить на меня смрагда, или еще кого-нибудь, – произнесла она еле слышно. – Тогда я не смогу передать информацию, и никто ничего не заподозрит. Это было бы в твоем духе.

Бровь Маргерис удивленно поползла вверх. Неужели мирройи и правда могут быть полезными?

- С чего вдруг такая жертвенность?

- Я не знаю, – отмахнулась Тарра несколько раздраженно. Кажется, она, наконец, решилась быть настоящей. – Спроси об этом у Великой Тени. Это в ней рождаются идеи всех нас, и, видимо, однажды ей стало скучно производить на свет обычных мирройев, и она развлекла себя скрещиванием видов.

- Это каких же? – с интересом отозвалась Маргерис.

- Ты разве не слышала о фокке? – Тарра уставилась на нее с воодушевлением, похоже ей удастся на некоторое время сменить тему. – Есть еще садмэ, и анахроны. И аафры. И кануэ… И еще куча тому подобных. Все это даккуты, слепки Сарфарваллы. В сравнении с ней они, конечно, только оболочки, но кто скажет насколько они похожи? Никто и никогда не встречал истинную душу Пратэи. Возможно, Великая Тень позабавила себя неким новым видом мирройя. Ничем иным я не могу объяснить мое сочувствие.

Вот это новость! Маргерис задумалась, сложив руки на груди. Кем в таком случае мирройи считают Руди? Они называют ее своей Повелительницей, но, очевидно, не соотносят с той, кем она назвалась Маргерис в их первую встречу. Выходила полная нелепица. Кто-то должен был ошибаться или лгать, ведь Марджери была уверена, что Руди, с которой она встречалась, и есть та самая. Неужели все это бессмысленно, и Маргерис потратила все это время зря, растеряв немало душевных сил? Могли ли они быть просто тесками, что породило всю эту путаницу? Но Маргерис вспомнила как менялось лицо Руди, демонстрируя ей все восемь шахе, и мысль эта была тут же ей отброшена. Хуже всего, что ей совершенно не было известно о том, что происходило на Терросе в это самое время, и как на него повлиял ее уход.

С другой стороны, Руди, кем бы она ни была, однозначно заслуживала ее внимания. Хотя бы потому, сколько дел она успела наворотить совершенно незаметно для всех, не покидая при этом Хаоса, да еще и будучи сдерживаемой защитным куполом Лиа. Шахе она не являлась, Маргерис была в этом абсолютно уверена. Но мирройи называли саму Маргерис «аэрнэ», что значит «сестра». И, совершенно очевидно, что это происходило с подачи самой Руди. Что же она имела в виду, намекая на свое родство с ней? Маргерис лихорадочно перебирала в голове возможные варианты, затем мысли ее вернулись к куполу Лиа, и она остановилась на самом простом и логичном – эмоции. Чувства, которые Лиа не давала себе проявить, от которых пряталась в своем убежище, имели прямое отношение и к самой Маргерис. Ведь именно Лиа являлась в свое время основным источником энергии для озера Атро. Кто же ты такая, Руди?

Кажется, Мойра сказала тогда, в их первую встречу что-то такое, что могло бы пролить на это свет… «ты ошибаешься, если думаешь, что Атро единственное в своем роде...» – так? И «сила, породившая предмет твоих исканий, могущественней и древнее, чем твое озеро… и тебе придется встретиться с ней лицом к лицу». Маргерис снова инстинктивно погладила амулет. В тот день она полагала, что эта сила скорее приведет ее к еще большему могуществу, но никак не станет ее главным соперником.

И еще одна мысль не давала ей покоя – это странное отношение к именам. Здесь, в Хаосе, существо более слабого порядка не может называть по имени того, кто стоит рангом выше. На Терросе все это не имеет значения, но когда Маргерис встретилась с той, что назвала себя Руди, где она находилась? Мора не видела ее, и Маргерис знала, что Хаос вполне способен транслировать информацию в виде галлюцинаций любому жителю истинного мира. И вот, что здесь важно, – Руди назвала свое имя. Если оно, конечно, принадлежит ей. Однако, в любом случае, – ритуал был соблюден, имя названо. Не прозвище, не титул, но имя.

- Тебе не придется жертвовать собой, Тарра.

Блеск надежды зажегся в глазах принцессы, когда она это произнесла.

- Я сама отдам твоей Повелительнице эти восемь камней.

Тарра раскрыла рот, становясь еще бледнее, хотя, казалось, это было уже невозможно. Минуту назад ей уже начала нравиться мысль стать героем, отдавшим свою жизнь за идею. Быть может, Великая Тень даже переродила бы ее в каком-нибудь ином обличии. Теперь же будущее медленно меркло в ее представлении, ибо в отличие от Маргерис она прекрасно знала о планах Повелительницы.

- Ты уверена, аэрнэ?

Голос ее дрожал, но теперь на нее смотрела грозная богиня, и Тарра поняла, что после этих слов она уже не может решить, кого боится больше – ее или Повелительницу. Но хуже всего было внутреннее разочарование и последовавшее за тем озарение – аэрнэ сделала свой выбор. Аэрнэ признала власть Повелительницы. Аэрнэ действительно та, какой ее считала Повелительница, а вовсе не та, какой ее увидела Тарра. Теперь костюм с карикатурной золотой короной и правда казался ей самым глупым, что она когда-либо делала в жизни.

- Отведи меня к ней.

Тарра опустила голову. Теперь она чувствовала себя не палачом, а жертвой, ибо только что единственное, что отличало ее от всех остальных мирройев, было раздавлено в прах.

- Слушаюсь, аэрнэ.

***

Проблема Тарры была решена. Мало того, что она оказалась способной и находчивой, в столь короткое время выяснив нужную информацию, так еще и привела аэрнэ к Повелительнице. Глаза всех мирройев теперь смотрели на нее с завистью. И только Аэрвинаэль, бросив сестре холодный взгляд с едва приподнятой правой бровью, наклонившись почти у самого ее уха, произнес:

- Значит, ты готова была пообщаться с монстрами Хаоса, лишь бы сохранить ее тайну?

От этих слов кровь в жилах Тарры замерла. Неужели он и правда видит ее насквозь? С самого детства мирройи были обучены наглухо закрывать свое сознание, дабы никогда не впускать в него посторонних. Все это было естественной необходимостью, ибо кража потенциала за счет соплеменников в первые времена существования их расы не считалась чем-то зазорным. Надо сказать, Тарра проявляла недюжинные успехи в самозащите, но очевидно Мастер не просто так носил свой титул.

- Я… ошибалась. Я осознала свою неправоту.

Она осмелилась взглянуть ему в глаза, открыв сознание, чтобы он мог убедиться – она говорит правду. Эта минута, что Аэрвинаэль глядел в самую ее душу, совершенно не проявляя необходимой в таких делах тактичности, показалась ей самой постыдной в ее жизни.

- Посмотрим, – ответил он, наконец, ослабив хватку, но все еще не отрывая от нее своего всепроникающего взгляда. – Время покажет.

Затем он взял ее за локоть, проводя к месту, где они должны были ожидать прихода Повелительницы. Тарра молча подчинилась. В зале, ограниченном со всех сторон светлыми стенами, по которым словно естественный орнамент ползли корни деревьев, и падугой, намекавшей на плавный переход к потолку, которого здесь не было, собралось почти все общество мирройев Хаоса. Разумеется, знатные его роды. Все они были светловолосы и сероглазы, и все, как один, прекрасны и притягательны. С ними хотелось говорить, за ними хотелось наблюдать – Тарра была в чем-то права, сходство со стаей прекрасных бабочек было бы здесь весьма кстати. Но вместо хлопанья крыльев, в зале раздавался шум их голосов, все они были поглощены предстоящим событием. Повелительница обещала, что вскоре мирройи смогут покинуть Хаос, и теперь все разговоры неизменно сводились к далеко идущим планам на будущее. Ведь если быть откровенными – вслед за мирройями из Хаоса выйдут и другие его обитатели, и тогда процесс поглощения Терроса остановить будет уже невозможно.

Аэрвинаэль с Таррой, а также несколько других влиятельных лиц, составляли небольшую свиту, которой было позволено занимать место на подиуме у трона. Однако, Мастер вскоре получил вызов и, одарив окружающих коротким кивком, удалился.

Глава 17. Заклинатель нечисти

Утром следующего дня, после загадочного происшествия в отеле, Мардж, погруженная в раздумья, шла в участок самым длинным путем, чтобы как можно лучше просмаковать свои идеи. Алеф прислал короткое смс. Собственно, оно содержало скорее приказ, чем просьбу, но Мардж и не думала обижаться, зная, что после всего произошедшего он не стал бы злоупотреблять своей властью, тем более в отношении нее. День обещал быть морозным, снег в очередной раз растаял, и теперь колкие капли дождя моросью впивались в лицо, создавая в воздухе некое подобие тумана. Солнце, как обычно, пряталось за густой шубой из серых облаков, и Марджери почти не чаяла, что вскоре ей снова придется любоваться на чистое небо над заливом. В минуты приближающихся трагических событий оно казалось еще более заманчиво прекрасным, дразнило свободой и свежестью, словно знало ответ на экзаменационный билет, который никак не шел на ум.

И вдруг Мардж встала как вкопанная. В нескольких метрах перед ней у киоска с фастфудом, пользующегося спросом с самого утра, стоял ее давний знакомый. Глаза Мардж изумленно расширились, значит, все это было правдой?

- Гай! – крикнула она, быстрым шагом подходя к нему.

Высокий курчавый парень обернулся, и лицо его тут же растянулось в приятной улыбке.

- Привет, Мардж! – кое-как выговорил он с набитым ртом. – Не думал, что встречу тебя еще когда-нибудь, вроде, ты завязала!

Вместо ответа Марджери резко схватила его за локоть и потащила в ближайший темный проулок. Опешивший от такой резвости Гай чуть не поперхнулся, но успел уберечь свой завтрак, состоящий из бургера с кофе, от падения.

- Ты здесь по приказу Лорда? – выпалила Мардж.

Неспешно сглотнув, Гай смахнул осыпавшиеся крошки с рукава и скорчил невозмутимую гримасу.

- Не было никакого приказа. Было вознаграждение. Огромное, Мардж. Но ты мне голову не морочь. Ни в жизни не поверю, что это совпадение – встретить тебя здесь после стольких лет. Будто ты сама не в курсе. Наверняка хочешь составить мне конкуренцию?

- Я здесь не поэтому!

- То есть ты хочешь сказать, что не ищешь Аэрель? – ядовито сощурился он.

Мардж замерла на мгновение, и этого мгновения было достаточно, чтобы Гай сделал правильные выводы. Рассмеявшись, он с укором взглянул ей в глаза.

- У тебя нет шансов. Я усовершенствовал свое изобретение, Мардж. Назвал его «Галибо», – гордо улыбнулся он, – в честь первого охотника за нечистью, о котором Лорд рассказывал столько баек. Он говорил, между прочим, что Галибо – хаосит, и что он посвятил всю свою жизнь очищению Хаоса от всякой нежити.

- Еще бы! – фыркнула Мардж, которая прекрасно представляла себе, чем на самом деле занимался этот Галибо. Наверняка был твергом, как Лорд, и уничтожал даркхе и идну вместо того, чтобы помочь им обрести покой. – Да это же расизм, Гай!

- Что?

- Они такие же существа, как и мы, только с другими телами!

Гай подозрительно покосился на ее возмущенный лик.

- Ты что… переметнулась? Это после встречи с той… тварью, кто бы она ни была? – он отхлебнул кофе, но вдруг стаканчик вывалился из его рук, испортив безупречный блеск его сапог темно-бурыми пятнами. Гай попятился, в ужасе расширив глаза.

- Не смей называть ее тварью, идиот!

За спиной Мардж возник черный силуэт Хореварда, возвышавшийся над ней грозной могучей скалой. Красный орнамент на его шее горел опасным огнем, и Гай потянул было руку к карману, но аффальд чуть качнул головой, и охотник благоразумно оставил эту попытку.

-Ты с ними заодно…

- Гай, послушай меня! – гневный шепотом затараторила Мардж. – Немедленно уноси ноги из Даэтри! Аэрель тебе не по зубам. Я видела на что она способна! Твое изобретение, как бы ты его ни называл, для нее как моська для слона – бесполезная тявкалка! Раздавит и не заметит.

- Я не могу уехать, Мардж… – вяло отозвался Гай. – Я проигрался. Лорд держит меня за… в общем, я в безвыходном положении. Я вынужден служить ему, пока не выплачу свой долг…

Мардж раздосадовано закрыла лицо рукой.

- У меня новая команда. Мы ее поймаем…

- Ты меня не слушаешь!

- А ты-то что здесь делаешь? – вдруг вспомнил он, не отрывая ошеломленного взгляда от Хореварда. – И… и кто это, Мардж? Не представишь меня?

Мардж повернулась к Хореварду в пол оборота, и, кажется, они без слов поняли друг друга.

- Нет, – отрезала она.

- Ну лад…

- Почему здесь Господин N? – перебила его Мардж.

- Потому что Лорд изъявил желание сам приехать в Даэтри… Он отчего-то очень заинтересован в этой тв… существе в этом, в общем. А без Господина N он никуда не выезжает.

- Это плохо… – Мардж опустила глаза, рассеянно всматриваясь в промокший асфальт под своими ногами. – Как скоро он будет здесь?

- Дня через два… У него тут встреча…

- Встреча? Какая встреча?

Гай осекся.

- Я, кажется, и так слишком много сказал…

- Кажется, ты недооцениваешь серьезности ситуации, Гай. Пускай Лорд держит тебя за что он там тебя держит, но эта опасность, – и она указала в сторону Хореварда, – куда серьезней. И, главное, она угрожает тебе прямо сейчас!

В доказательство аффальд молча протянул руку к стоявшей неподалеку металлической мусорке и в одно касание заставил ее обратиться в прах. Гай проникся угрозой в полной мере.

- У Лорда какие-то дела с Кжедински, ты же знаешь о нем?

- Ну, он контрабандист, – лицо Мардж помрачнело. – Кажется, я догадываюсь, какие у них дела.... и для чего Лорду нужна Аэрель…

- Кжедински гостит у своей дочери, вроде она жена какого-то местного художника.

- Очень известного местного художника… – поправила Мардж, задумавшись.

Мог ли Збукович быть вовлечен в семейный бизнес? Хотя, зачем ему это, он и так достаточно богат, и, насколько ей было известно, никогда не пачкал рук подобными вещами. Но, кто знает…

Видя, что Мардж не собирается вылезать из своего мыслительно кокона, Гай робко спросил:

- Так я пойду?

- Пойдешь, – тут же отозвалась она. – Но ты теперь мои глаза и уши, Гай! Не то сам знаешь что! Ты мне должен. Между прочим.

Гай понуро вздохнул.

- Но если ты поможешь мне, я решу твою проблему с Лордом.

- Правда? – недоуменно сдвинул брови Гай. – Ты можешь?

- Могу, – улыбнулась Мардж. – Не сомневайся. Для него у меня тоже найдется аргумент. И… Гай, умоляю, не лезь на рожон. Если встретишь Аэрель – беги, иначе она тебя прикончит. И всю твою команду.

- Постараюсь, спасибо, что предупредила, – взгляд Гая бестолково забегал по сторонам.

- Без глупостей, Гай, – внушительно вывела Мардж. – Вспомни, что и в прошлый раз я оказалась права. Но теперь все намного серьезней. Я свяжусь с тобой.

- Не сомневаюсь…

И Гай, недоверчиво оглядывая аффальда, вывернул обратно на улицу и вскоре исчез в толпе. А Мардж, снова переглянувшись с Хоревардом, направилась своей дорогой.

У входа в отделение полиции стоял Алеф, он нервно вышагивал по крыльцу взад и вперед и, увидев Марджери, гневно развел руки.

- Почему так долго?

- Долго? Ты не сказал во сколько, ты сказал быть в отделении.

- Ладно, пойдем, – махнул рукой Алеф и резво повернул в сторону дверей, не забыв галантно придержать их перед дамой.

В кабинете он помог ей снять промокшее пальто, и затем, раздевшись сам, усадил Марджери за стол.

- Чай, кофе? Ты продрогла.

- Спасибо, не нужно, – улыбнулась Марджери новому заботливому Алефу.

- Ну смотри, – нахмурился он.

- Давай сразу к сути.

- Давай, – Алеф присел на краешек стола, сложив руки на груди, и вместо ожидаемой речи, замолк, уставившись в пустоту перед собой.

- Алеф? Что, опять? – изумилась Мардж.

- Нет… – с неохотой отозвался он. – Просто мне все это не нравится.

- Ты не представляешь, как мне это не нравится...

- Слишком много игроков на поле…

- Не то слово…

Алеф удивленно уставился на нее.

- Что-то еще случилось?

Мардж вздохнула.

- Случилось. Долго рассказывать. Сперва ты.

Он кивнул, набрав воздуха.

- Что касается рабочих, которые проводили погребение, то мы не нашли их исключительно оттого, что это были агенты СБД.

- Ты все-таки залез кому-то из них в голову?

- А что делать? – пожал плечами Алеф. – Дело действительно у них на контроле. И тут еще примешиваются их интересы. Есть особый отдел, который занимается именно связями с иными мирами. Они отслеживают все изменения пространства, всех пришельцев из иных миров. И Аэрель, безусловно, их пациент, что называется.

- Как и мы с тобой?

- Совершенно верно. Но различить нашу инаковость им не под силу. Оттого-то в Даэтри такое количество «путешественников». Взять ту же Адель Кжедински, Виту, нашего офицера… Словом, у местных пока совсем мало представлений о том, что находится по другую сторону Железной дороги. Но, не суть. Периметр центрального парка постоянно под наблюдением. Не удивлюсь, если в самом отеле или где-то еще есть агенты. В общем, нам нельзя недооценивать эту силу.

- Ну, если они будут нам мешать, ты всегда можешь направить их… – вкрадчиво произнесла Марджери.

- Могу. Но пока нам только на руку их безмолвное присутствие. В случае чего мы сможем воспользоваться результатами их расследования.

Мардж согласилась, утвердительно покачав головой.

- Теперь – что касается нашего шрамированного героя.

- Героя? Почему ты его так называешь?

- Чувствую какую-то личную вендетту. Я разговаривал с ним. На чистоту.

- Серьезно? – Мардж едва не подскочила на стуле. – И что? Он признался?

- К сожалению, я не могу прочесть его мысли. И я не могу его убить.

- Он…

- По всей видимости, он неуязвим.

- Но его шрамы?

- Уверен, через время они заживут. Не сразу. Они были слишком глубокими. Но регенерация у него, прямо скажу, завидная. Мне не удалось выяснить для чего он здесь. Пока. Но вот что мне известно: Ульверсен работает в отделе преступлений в сфере искусства. Преимущественно, ищет пропавшие картины времен Бунта мародеров. Для этого он внедрился в официальную сферу, как менеджер Эльфансы, и в неофициальную, как азани, – ну, это те, кто подпольно торгуют запрещенным искусством. Здесь, в Даэтри, это что-то вроде наркотиков. Имеет не меньшую ценность и популярность. С Витой Ульверсен познакомился в галерее и, похоже, питает к ней нежные чувства. Без надежды на взаимность. Поэтому он взялся за это дело, когда на нее было совершено покушение. Он утверждает, что в ту самую ночь он нашел Виту в ее ангаре, и она призналась, что ходила ночью в парк. Что там произошло она якобы не помнит.

- Зачем она гуляет по ночам?

- У нее светобоязнь, как я и говорил. И куча чего-то еще. Ульверсен сам не знает чем она больна. Сдается мне, Вита и для него не меньшая загадка, чем для нас.

- Похоже на правду… – согласилась Марджери. – Как она справляется с этим?

- Нестандартным лечением, – с намеком ответил Алеф.

- Наркотики?

- Возможно. Он сказал – она лишь облегчает свою боль. В любом случае, я бы не стал сбрасывать ее со счетов в качестве подозреваемой. Если она и правда фокке, то все, что мы видим, может быть иллюзией, включая ее синяки на шее и даже ее внешность. Она может не контролировать себя. Здесь даже я бессилен… Я знаю только одного человека, способного распознать подобный обман…

- И кого же?

- Моего брата… – упавшим голосом произнес Алеф.

- Уго?

- Да. Он видит суть. Ну, может, Мастер еще на это способен. Не знаю. Мне не приходилось общаться с ним долгое время.

- Каким образом он видит «суть»? – уточнила Мардж.

- Не как тверги. Он может почувствовать их лишь при непосредственном контакте, тогда, как тверги ощущают их на довольно значительном расстоянии и даже могут найти определенную личность хоть на другом конце света. Дело в том, что мы все по-разному используем энергию…

Мардж крепко задумалась. На секунду в ее голове всплыл отрывок книги Лило, где она описывала нападение джиарр на Клео, и то, как Клео, совершенно несвойственным мирройям способом определила местонахождение Уго. Но тогда он вроде бы объяснил это последствиями ритуала пробуждения крови…

- Мардж? Ты со мной? – Алеф помахал рукой у нее перед лицом.

- Ага… Честно говоря, мне бы не хотелось встречаться с твоим братом, – поежилась Мардж.

- Мне тоже, – отозвался Алеф. – Мы не общались с тех пор, как…

- Я поняла, – оборвала его Марджери. – Не терзай себя.

- Ладно, оставим. Так что там у тебя случилось?

- Ну… в общем, слушай!

И Мардж принялась долго и обстоятельно рассказывать Алефу о Лорде, его любимце Господине N и его выходках в Ллойсе, доведших Нику до нервной истерики, о Гае и его команде, о Кжедински и Збуковиче, и о том, что в «перчатке», под названием Даэтри, действительно становится слишком тесно.

- Мы должны поймать Аэрель, или хотя бы попытаться выманить ее. Я должна узнать, что она такое.

- Согласен… Но как?

- На живца? – вздернула бровями Мардж.

Алеф несколько обиженно приложил руку к груди.

- Ты имеешь в виду меня?

- Да, а что? Боишься?

- Ну, нет… – как-то неуверенно пожал плечами он.

- Других недожертв у нас нет. Не думаю, что стоит сейчас тревожить Виту и Ульверсена. Мне кажется, что их история никак не связана с нашей, и если мы не будем ворошить осиное гнездо…

- Правильно, лишние проблемы нам ни к чему, – Алеф вздохнул. – Ну, что ж… Давай проведем эксперимент. Но… нам нужно как-то исключить из уравнения агентов СБД и этих твоих приятелей-охотников. Хотя, мне думается, они меньшая проблема, чем Господин N.

На этот раз вздохнула Мардж.

- Эту проблему я беру на себя.

- Уверена?

- Абсолютно.

- Хорошо, остановимся на этом!

♦ 17 - Руди

Два глаза источают крик.

Лишь веки, издавая шорох,

во мраке защищают их

собою наподобье створок.

Как долго эту боль топить,

захлестывать моторной речью,

чтоб дать ей оспой проступить

на теплой белизне предплечья?

Как долго? До утра? Едва ль.

И ветер шелестит в попытке

жасминовую снять вуаль

с открытого лица калитки…

И. А. Бродский. «Загадка Ангелу».

Маргерис нашла Руди сидящей под деревом. Она что-то писала в маленькой записной книжке, и выглядела вполне мирно, так что Маргерис никогда не заподозрила бы в ней опасную и жестокую личность, лишенную сострадания, и напролом, упорно, идущую к своей разрушительной цели. Настоящего социопата и мизантропа, каких еще следовало бы поискать, а в случае обнаружения немедленно изолировать. И все же некоторые качества Руди безусловно вызывали восхищение, и Маргерис даже чувствовала некую долю уважения к своей сопернице, однако она никогда не делала выводов о качествах яблока, не надкусив его.

В облике Руди не было ничего примечательного. Такие черты лица запомнить было бы, пожалуй, сложнее всего, в силу их совершенной обычности. Внешность самая подходящая для той жизненной позиции, которую она занимала, – серого кардинала, незаметно для всех плетущего свои сети и дергающего за ниточки, которыми по рукам и ногам оказывались связаны все нужные ей действующие лица.

У Руди было овальное лицо правильной формы, губы, глаза и нос располагались на нем точно, как в учебном пособии для художников, соответствуя всем канонам и стандартным пропорциям. У нее были светло-карие глаза, аккуратные тонкие брови, и длинные темные волосы, которые она обычно стягивала в тугой хвост на затылке. Совсем как Наблюдатель, подумалось Маргерис. Одета была Руди в весьма практичный костюм – темно-коричневые облегающие брюки, замшевые сапоги с едва заметным каблуком и чуть расширенным со складками голенищем, блузку с жилеткой, и жакет с воротником-стоечкой. Одежда сидела на ней, как влитая, и предоставляла широкие маневры для действий. Маргерис представила, что именно такую форму она рекомендовала бы носить военнообязанным женщинам.

Первые несколько минут Маргерис, однако, смотрела вовсе не на Руди. Она была поглощена деревом. Вне всяких сомнений, именно его ветку сорока принесла в Загранск, ту самую, которая не желала увядать, будучи уже отлученной от дерева, и которую шахе соборно посадили в саду Кориф-Сивана. Окружавшая все тьма не смущала богиню, напротив, она позволяла сконцентрировать внимание на самом важном – на этом дереве с серебристо-серым стволом, ветки которого, словно живые, плавно двигались в пространстве, усыпанные мириадами сине-голубых цветов. Действие это завораживало подобно дурману, и если бы не темное пятно у корней дерева, которое составляло теперь основную проблему Маргерис, она могла бы стоять здесь целую вечность, внимая чудному ритму шелеста листьев. Однако что-то странное было в этой картине. Не хватало какой-то очень важной детали. Не сразу, но Маргерис выудила на свет воспоминания Эйвеллы и рассказ Беллы о вестницах Хаоса, птицах даурлис. Их не было. Вывод был очевиден – Руди забралась слишком глубоко, она проникла в святая святых Хаоса.

Вскоре Повелительница сама решилась прервать ставшую теперь неловкой тишину, бросив Маргерис короткий колкий взгляд, который та прочувствовала всем своим сознанием.

- О, не поддавайся ты на эти чары! – небрежно заметила она, вставая.

В подтверждение своих слов, Руди легко сорвала с дерева синий цветок. Несколько секунд она пристально вглядывалась в его сердцевину, а затем, со скучающим выражением лица, бросила его куда-то за спину, словно он не представлял никакой ценности. Уже за одно это ей следовало бы отрубить руки, подумала Маргерис. Затем Руди направила столь же пристрастный взгляд ей самой.

- У тебя есть чувства, – она сделала шаг ей навстречу. – Тебя переполняют эмоции, пусть и не те, за которые Пратэя скажет тебе спасибо, но их сила столь велика… – Руди облизнула нижнюю губу. – Что порой я даже испытываю к тебе нечто вроде зависти, – затем взор ее потух, и в нем более не отдавалось никакой искры интереса. Она вздохнула. – Мне скучно. Я не столь импульсивна, как ты, – она сделала паузу, вынеся свой вердикт. – Я лишена этой слабости, Марго, – именно так она и сказала – «слабости». – И ты… ты могла бы стать сильнее, если бы перешла на мою сторону.

Вот так просто. Никаких сантиментов. Будто они знают друг друга с самого начала… Будто всю свою жизнь Маргерис ощущала за своей спиной ее присутствие, и теперь ей, наконец, наскучило находиться в тени. Маргерис выслушала ее тираду внимательно и чутко. Она слушала каждое ее слово, пытаясь уловить что здесь правда, а что ложь.

- Тебе ведь нужны вовсе не камни, так? – спросила она.

Руди, до сих пор стоявшая со сложенными в карманах руками, прищурилась, изображая снисходительную улыбку. Маргерис не могла определить для себя на какой возраст она выглядит. Ее лицо ничего не выражало. Идеальное прикрытие. И только в легких складочках, образовывавшихся у ее глаз и губ, когда те двигались, Маргерис заметила едва прослеживающуюся горечь. Хотя, это тоже могло быть ложью.

- Молодец. Ты догадалась. Не сразу, полагаю. Эти мирройи порой бывают настолько примитивны… – Руди скривилась. – Да. Мне нужны вы – шахе. Все восемь. Вы – мои дети. И я жажду вашего возвращения.

Маргерис столь же удивила эта фраза, произнесенная совершенно будничным тоном, сколь и запутала. Мирройи не считают Руди Сарфарваллой, но она сама настойчиво пытается убедить в этом ее, истинную шахе. Здесь явно попахивало сумасшествием, или, по крайней мере, надувательством. Однако, Маргерис знала, что у нее нет иного шанса попробовать это «яблоко» на вкус. Совершенно беззащитная, Руди стояла к ней полубоком, зная, сколь великой мощью обладает богиня озера Атро. И не боялась. В чем твоя сила, Руди? Как тебе удается столь легко жонглировать настолько опасным оружием?

- Ты идешь? – Руди, кажется, надоело ждать, и она уставилась на Маргерис с нескрываемой досадой.

Вовсе не так богиня представляла себе встречу частицы с целым. Но выбирать не приходилось. Руди повернулась к ней спиной и сделала несколько шагов прочь от дерева, под которым только что сидела. Пространство перед ней приобрело неявный серебристый оттенок, и вскоре в нем можно было разглядеть смутные очертания верхушек деревьев, темнеющих на фоне серо-синего сумеречного неба. Маргерис двинулась ей вслед. Сам по себе ее приход сюда означал безмолвное согласие, и, отступись она, другой возможности могло не представиться. Маргерис была уверена, Руди в любом случае добилась бы своего, но за то время, которое она могла на это потратить, в игру могло быть вовлечено множество ни в чем не повинных существ, и в конечном итоге эта встреча все равно состоялась бы. От судьбы не уйдешь. Рвануть пластырь сразу, не причиняя себе лишней боли… Маргерис вспомнила Уго, заметив, что чуть улыбнулась краешком губ, представляя себе, как он подает чай пассажирам, запертый на Черной ветке. Что ж, он был предупрежден о последствиях с самого начала. Не стоило злить черную королеву.

Тем временем дерево с синими цветами исчезло за спиной Маргерис, и теперь они с Руди находились в лесу. Солнце здесь уже почти село, и едва-едва светилась бледно-серым цветом масса нависающих над опушкой облаков. Руди вела Маргерис к маленькому приземистому дому, что располагался у самой окраины поляны, притаившийся среди сосен. Он был одноэтажным, кирпичным, с облупившейся местами штукатуркой, словно вышедший из сказки. Окна дома теплились приятным янтарным светом, утопая в зелени растущих у самых стен зарослей дикой розы.

Но чем ближе они подходили к дому, тем больнее становился для Маргерис каждый ее шаг. Словно тысячи микроскопических иголочек вонзались в ее нервные окончания, сковывая движение. Перед самым входом, уже на крыльце, Руди остановилась, обернувшись. Маргерис тяжело давалось даже дыхание, боль безжалостным спрутом распространилась во всех ее внутренностях. Но в самом взгляде Руди, направленном на нее, Маргерис прочла то, что та не собиралась ей говорить. Маргерис помнила слова Нейшо – она должна подчиниться, однако ее сопротивление было скорее импульсивным, чем осмысленным. Руди беспощадно смотрела ей в глаза, ожидая последнего слова. Маргерис пришлось собрать все свои силы, и отпустить их…

Боль мгновенно отступила. Маргерис почувствовала внезапно нахлынувшее на нее тепло, она ощутила вкус воздуха, наполненный запахом трав и приближающейся ночи, легкое дуновение ветра, в котором словно была растворена свобода… и рулаго, ветер Хаоса. Маргерис закрыла глаза, вдыхая его, и лишь неясный шепот, произнесший ее имя прямо над ухом, или в самой ее голове, заставил ее очнуться. И вот тогда она вдруг ощутила необыкновенный голод, но не физический, ее привлекал источник силы, который явно находился внутри дома. Руди удовлетворенно улыбнулась ей, открывая дверь.

Маргерис шла словно завороженная, почти не обращая внимания на обстановку дома. Он обладал невероятно запутанной планировкой, что резко контрастировало с его внешним обликом. Маргерис вспомнила маяк на берегу Мертвого моря и его странную высоту – намного большую изнутри, чем снаружи. Когда она вернется, нужно будет заняться этим маяком вплотную. И почему она раньше не обратила на него внимание? Для Терроса это не характерно, а вот в мирах, созданных Лило и Нейшо, нечто подобное вполне могло встречаться.

Все помещения в доме были неправильной, угловато-ломаной формы, которую еще сложнее было различить от обилия предметов, составляющих его интерьер. На первый взгляд они могли показаться расположенными хаотично, но внимательный взгляд наверняка заметил бы театральность, напыщенность этой композиции, изображавшей, должно быть, хранилище какого-нибудь музея артефактов и древностей. Чучела птиц и неведомых мифических животных, статуэтки, свитки, пыльные книги, гобелены, масса часов, показывающих абсолютно разное время, картины… Все это мелькало в глазах Маргерис, словно ингредиенты коктейля, которые вот-вот превратятся в однородное месиво. Маргерис показалось, что она уже видела нечто подобное… в день, когда Клео-Коломбина завлекла Лиа в свою ловушку. Маргерис обратила внимание на то, что некоторые предметы, мерцая, исчезали из поля ее зрения. Должно быть последнее, что составляло ее собственную реальность, расплавлялось в реальности Руди.

Закончив, наконец, петлять по странным помещениям дома, Руди с Маргерис оказались в дальней его части, что большим окном выходила в сад, и где, по всей видимости, располагался кабинет хозяйки. На пороге Маргерис замерла, впиваясь взглядом в вожделенный источник силы. У нее перехватило дыхание от желания поскорее его опустошить. Здесь она дала бы фору целой армии мирройев, ибо озеро Атро аккумулировало энергию Пратэи тысячи лет. Ни один миррой еще не прожил столько.

Руди же по-свойски расположилась за столом, закидывая на него ноги, и, заложив руки за голову, сладко потянулась. Затем она покровительственно улыбнулась стоящему перед окном Аэрвинаэлю. Маргерис же не могла оторвать от него взгляд. Ей больше не нужно было закрывать глаза, чтобы увидеть… Она жадно всматривалась в плетения его энергетической системы, в светящиеся фиолетово-белые молнии, оплетающие его сущность, и несколько самых мощных узлов, расположенных в три ряда на его шее. Она едва могла сдержать себя, и Аэрвинаэль, кажется, заметил это, впрочем, не подав виду. Их безмолвная дуэль не переходила в открытое противостояние только благодаря тому, что Маргерис обладала столь же сильной способностью сдерживать себя, сколь и проявлять свою силу. Не случайно стены пещеры Ла-Тиоморро были сложены из базелетта. Некоторым образом, этот камень имел прямое отношение к свойствам озера Атро. Эмоции и самоконтроль – вода и камень.

Руди же немало забавляла вся эта ситуация. Сложив левую руку в символический пистолет, она направила его прямо туда, куда смотрела Маргерис, и, карикатурно прищурившись, изобразила выстрел. Маргерис сжала челюсти, изо рта ее вылетела тонкая струйка черного дыма, и такой же столп уже начал змеиться вокруг ее платья, поднимаясь от самого пола. Это был полномасштабный сбой. Маргерис была в ужасе от самой себя, как в тот день, когда она едва не уничтожила Эйрин. Вода начинала точить камень.

- Предлагаю подождать с этим, – произнесла Руди, смеясь. – Он нам еще пригодится.

В воспаленном сознании Маргерис промелькнуло осмысление того, что Руди тоже видит все, что доступно теперь ей, и что в ее реальности Маргерис действительно обладает куда большей силой и возможностями, но сдерживать себя ей теперь стало намного сложнее.

- Хотя! – Руди деловито подняла указательный палец. – Мне что-то снова стало скучно… Можешь его прикончить!

Маргерис сама не поняла, как это случилось. Она не вполне управляла собой, когда в одно мгновение оказалась прямо перед Аэрвинаэлем, резким движением припечатывая его к стене и вонзая ногти прямо в плетения на его шее. Время замерло в эту секунду. Она смотрела в его почти голубые глаза с суженными зрачками, и с изумлением понимала, что не встречает никакого сопротивления. Фиолетовое свечение медленно гасло в ее руках, а на его лице не дернулась ни одна мышца. Маргерис знала, какую сильную боль он при этом испытывает. Она видела в отражении его глаз саму себя, и это зрелище теперь пугало ее – черные прорези глаз на белой коже – словно это была маска, а не лицо живого человека, бесстрастная и беспощадная машина для убийства, какой хотела ее видеть Руди.

- Хватит! – произнесла Руди, вдоволь налюбовавшись содеянным. – Отпусти его, Марго. У тебя еще будет возможность пополнить свой потенциал.

Она произнесла это наставительным тоном, словно Маргерис была ее ученицей или собственностью, которой она могла играть как ей вздумается. Богиня отвела руку, отойдя на шаг от своей жертвы. Аэрвинаэль тихо выдохнул, поправляя помятый воротник рубашки, по которому теперь струилась малинового цвета кровь. Больше он не издал ни звука, по обыкновению заложив руки за спину, словно ничего и не случилось. И только мертвенная бледность его спокойного лица выдавала то, что еще секунду назад он находился на волосок от смерти. Маргерис отошла назад, с ее правой руки на пол бесшумно капали лиловые капли. Кажется, она испачкала свое платье. Впрочем, у ее силы была одна примечательная особенность – растворять все в себе, так что пятна вскоре исчезли, словно их и не было.

- Друг, приведи себя в порядок! – добродушно скомандовала Руди Аэрвинаэлю – Ты же знаешь, как я не люблю это… – она небрежно махнула рукой, заканчивая фразу, – все.

Мастер покорно кивнул ей и удалился. Но не так, как это было бы ему свойственно. Он вышел через дверь, не глядя на Маргерис. Сил на иное перемещение у него не осталось.

Маргерис все еще стояла посреди комнаты, пораженная тем, что Руди вызвала его сюда только для одной цели – унизить их обоих, дать им понять, в чьих руках сходятся все нити. Маргерис перевела взгляд на Руди, и ничего не увидела. Она по-прежнему не могла читать ее, узреть ее сущность, что так легко давалось в отношении других.

- Это что, ненависть? – вдруг спросила Руди, которая теперь тоже смотрела Маргерис в лицо. – Полезное чувство, оно придает тебе сил. Но… я не хотела бы, чтобы ты ненавидела меня. Напротив, я желала показать тебе, как ты важна для меня. Все остальные… не имеют значения. Ты – мое любимо творение, Марго.

Маргерис молчала. Как хорошо, что Руди не спрашивала ее имени. По всей видимости, она также не могла ее «читать», и поэтому не догадывалась о том, что перед ней не совсем Марго. Висевший на ее шее амулет, казалось бы, подтверждал, что это именно она и есть, и потому Руди не задавала вопросов. Она не могла знать на что способна черная королева, и как далеко она могла зайти, чтобы выиграть эту битву. Словом, Руди недооценила ее, и это было единственным плюсом во всей этой ситуации, и единственным преимуществом Маргерис.

- Я вовсе и не требую от тебя мгновенного осознания всего этого, – продолжала Руди. – Понимаю, на тебя многое свалилось, – она встала. – Пойдем. Я представлю тебя нашей армии, с которой мы пересечем границы Хаоса и покорим Террос.

Руди обогнула стол, и вывела Маргерис через коридор к задней двери, откуда можно было попасть в сад, а затем, пройдя длинными тайными коридорами под землей, оказаться в огромном светлом зале, где их уже с нетерпением ждали.

И снова тысячи порхающих бабочек. Маргерис обвела зал взглядом с долей отвращения. Мирройи. Она могла бы заставить их всех в сию же секунду отдать ей все свои силы. Но Руди не хотела этого, по крайней мере сейчас, и Маргерис чувствовала себя относительно спокойно, не говоря уже о том, что ее всеядное озеро только что едва не лишило их Мастера. Мирройи же, несмотря на их огромное количество, создавали в зале потрясающую тишину, так что можно было бы услышать полет частичек пыли, если бы их можно было здесь найти, и каждый счел необходимым сделать пару-тройку шагов к стене, подальше от богини. Что ж, предусмотрительно. И тем не менее, они пожирали ее глазами, и это все, что было им доступно. Они жадно смотрели на нее и на свою Повелительницу, следя за тем, как те в гордом и торжественном молчании пересекают зал – Руди впереди, Маргерис чуть поодаль, с правой стороны.

Воссев, наконец, на трон, Руди повелительно оглядела залу, и все присутствующие немедленно опустились на одно колено. Все, кроме Маргерис, которая теперь стояла за ее троном молчаливой черной смертью.

Глядя на эту картину, Маргерис медленно осознавала, как все больше и больше становится ее частью, и что Руди, в сущности, не хватало в ней лишь одного мазка, лишь ее, Маргерис, – и теперь все пройдет так, как и было задумано с самого начала.

Маргерис вдруг пришла в голову мысль – а что если они – шахе, в понимании Руди, вовсе не «дети» Сарфарваллы, но «дети» разлома, того, что стал причиной их появления? А Руди и есть то самое зло, которое к этому привело. Тогда ее пристрастие к Марго становилось очевидным, она была ближе всего к ней по духу, «аэрнэ», сестра.

Маргерис чувствовала, как постепенно она привыкает к этой мысли, и как приятно и спокойно ей становится от осмысления того, что ответ, наконец, найден. И, быть может, Руди права, и все это время она стремилась к ней, искала ее и ждала этого самого момента.

Знаешь, Марго, – непривычно деликатно начала Руди, когда все закончилось и зал опустел, – чтобы приступить к следующему этапу, мне… нам с тобой понадобится одна вещь, – она задумчиво потерла подбородок, словно ей предстояло произнести нечто сложное, но Маргерис знала, что все это только игра. – Есть кое-что, что мешает тебе освободиться, что сковывает твою силу, ограничивает тебя… Маргерис вопросительно взглянула на нее, а Руди, сложив руки домиком, продолжила.

- Это твой муж.

«Для меня не существует иной вселенной, кроме тебя…» – пронеслось в голове Маргерис.

- Что?

Руди покачала головой.

- Это глупо, быть связанной навеки с одним человеком. Это твое слабое место, понимаешь? Привязанность, лишние переживания, невозможность контролировать некую часть себя… Словом, если тебе так необходимо мужское общество, в мире существует еще огромное количество достойных особей. Вот, скажем, Аэрвинаэль, – она недобро улыбнулась. – Он от тебя в восторге. Ты ведь это уже поняла? И, к тому же, теперь ты знаешь, как от него избавиться, если он наскучит тебе.

- Я видела браслет на его руке. Разве он не помолвлен? – безучастно спросила Маргерис.

- И что с того? Кого это волнует? К тому же, тот брак не имеет отношения к любви. Потом мы найдем кого-нибудь еще. Все для тебя, моя дорогая. Но… меня волнует другое. есть еще одно пренеприятное обстоятельство. Дело в том, что меч Орвара – единственное оружие, способное тебя остановить. И даже уничтожить.

- Что ты предлагаешь?

Руди возвела очи к небу, скрутив губы, словно вывод напрашивался сам собой и вовсе не требовал ее усилий.

- Убей его.

- Что?

Маргерис не верила своим ушам.

Руди пожала плечами.

- Что в этом непонятного? Или, может, у тебя не хватит на это духу? – она с подозрением воззрилась на нее. – Ты сильнее этого, Марго. Ты просто еще не знаешь, что такое подлинная свобода, но я покажу тебе это. И, кроме того… – Руди сделала паузу, – меч Орвара в этом случае станет твоим. А он нужен мне, Марго. Очень нужен, понимаешь? Я могла бы сделать это сама, но я доверяю тебе эту честь. Я доверяю тебе, – произнесла она с нажимом, добродушно улыбаясь.

«Для меня не существует иной вселенной, кроме тебя…» – эхом прозвучало в голове Маргерис. Но теперь все тише и тише.

Часть 2. Глава 1. Чрезвычайно насыщенный вечер

О ней будут говорить, что она прошла по кромке всех миров, но не принадлежала ни одному из них.

***

Вечер этого дня обещал стать необыкновенно многозадачным на всех фронтах. И пока Марджери с Алефом готовились изловить Аэрель, Орриан завершал объезд своих владений, посетив последний и самый проблемный удел, войска Эйдааля готовились к наступлению и обороне ввиду того, что кольцо захваченных мирройями городов вокруг них постепенно сжималось, а Лорд неминуемо приближался к Даэтри, сидя в уютном купе класса люкс, – на другой ветке Железной дороги происходили не менее животрепещущие события.

Когда за окном стало постепенно темнеть, и фиолетово-серый плат жвачкой раскатался по горизонту, Уго вновь навестил свою пленницу.

- Решил, что тебе не помешает компания, – теперь мягко произнес он.

Было похоже, что он решил сыграть в «плохого» и «хорошего» полицейского, узурпировав обе роли сразу. Грейс отвернулась к окну, скользнув по сияющему лицу своего тюремщика равнодушным взглядом.

- Если ты так решил, мог бы оставить мне Лани.

- Мог бы, – вынужденно согласился Уго. – Но, понимаешь, такая компания не помешала бы тебе, но помешала бы мне, – он иронично улыбнулся. – Ты подумала над моим предложением?

- Я подумала, что я хочу есть. А на голодный желудок мне плохо думается, – холодно отозвалась Грейс. – Ты ведь не собираешься морить меня голодом?

- Ни в коем случае. Ты нужна мне живая, здоровая и выносливая! – рассмеялся Уго.

- Выносливая? – настороженно переспросила Грейс.

- Да, именно так, ты все правильно услышала. Мы будем много и долго путешествовать. Но, ни слова больше!

Уго щелкнул пальцем, и на столе тут же возникли ароматно пахнущие блюда – легкий ужин из нежного запеченного филе индейки с гарниром и овощами, напитки и десерт. Грейс с удивлением уставилась на явившуюся из воздуха еду, но привередничать не стала, протерев руки влажным полотенцем на специально приспособленном для этого блюдце.

- М… ничего, – похвалила она, отрезая второй кусочек индейки. – И как ты это делаешь? Разве мирройи на такое способны? Что это за магия?

- Магия? Пффф… – скривился Уго. – Никакой магии здесь нет. Обычные мирройи могут перемещаться в любые места, где раньше бывали, или где бывали их жертвы. Мы также можем перемещать людей в качестве пассажиров. Но некоторые из нас способны на большее. Словом, я не только успел прочесть твои мысли и определить то, что будет тебе полезно и приятно, но и привлек идею этих предметов в некое информационное поле, назовем его так для ясности, – это каналы, которые мы используем для передвижения. Таким образом, мне просто нужно было протянуть руку.

- Значит, ты можешь достать что угодно откуда угодно?

- Никому не говори! – подмигнул Уго.

- Это что-то вроде рекламы? – саркастично осведомилась Грейс, жуя лист салата. – Пытаешься показать мне преимущества жизни с тобой?

- Ну, не то чтобы преимущества, Грейси. Это еще и причина, по которой тебе стоило бы остерегаться вступать со мной в борьбу, – резонно намекнул Уго.

- Вот как? Тогда почему ты просто не заставишь меня сделать то, что ты хочешь? – зло спросила она.

- Это скучно, – вздохнул он. – Куда более заманчиво, когда человек подчиняется тебе по собственной воле. Иначе, в чем радость обладания? Ты не вещь, и этим ты мне интересна.

- Значит, тебе доставит удовольствие сломить мою волю?

- Слишком много философии, крошка. И слишком мало времени, – покачал головой Уго.

- В Эйдаале уже наверняка знают, что случилось, – с нескрываемым удовольствием вставила Грейс. – Меня найдут.

- Даже не надейся.

- Эйрин – эват-шахе, и если у меня не хватит сил справиться с тобой, то у нее – вполне!

- Она не станет этого делать.

- Это отчего же?

- Оттого, Грейс, что в Эйдаале не узнают о том, что ты пропала, как минимум пару недель. Пока не догадаются осведомиться у Мойры почему ты не вернулась в Сенполиум через ее портал. Ты думала я один? Ивэнна Лани и твои охранники даже не помнят, что с ними ехал кто-то еще.

- С ними другие мирройи? – испугалась Грейс.

- Не волнуйся, они будут в целости и сохранности. Пока этому миру не настанет конец, разумеется. А это, по всей видимости, произойдет очень скоро.

- Может быть, тебе хочется чего-то другого? – ненароком спросила Грейс, отодвигая тарелку, и Уго заботливо налил ей ядры из графина.

- Например?

- Ну, раз я твоя заложница…

- Заложница, наложница, какая разница, Грейс? Если мы вдвоем можем спасти этот мир? Мне нужна только ты.

Грейс побледнела, медленно опустив бокал с ядрой на столик.

- Ты безумный. Я не стану приносить себя в жертву. Я уверена, что Орриан и Эйрин не допустят того, что готовит твоя Повелительница…

- Думай, что хочешь, но времени у тебя слишком мало, и проверить это ты никак не сможешь. К тому же, Грейс, будем откровенны, я прекрасно знаю какие чувства ты испытываешь ко мне. Тебе кажется, что это простое любопытство, но вскоре ты поймешь, что это нечто большее, и что однажды ты уже не сможешь проснуться утром без мысли обо мне.

- Ты просто заговариваешь мне зубы! – огрызнулась Грейс. – Ты внушаешь мне эти мысли! Это абсолютная ложь!

- Задел за живое? – усмехнулся Уго. – Заметь, я не предлагаю тебе банальных вещей, вроде – стать моей любовницей. Мне нужно от тебя безмерно больше. Мне нужна ты вся. Если хочешь… я хочу, чтобы ты стала моей женой. Но статусы банальны. Я хочу, чтобы ты стала моей. Моей, Грейс. Навсегда и вопреки всему.

- Но разве мирройи могут нарушать правила и брать в супруги не мирройев? – изумилась Грейс.

Уго театрально вздохнул, сложив подбородок на сомкнутые в замок руки и любовно взглянув на Грейс.

- А мирройи могут доставать еду из воздуха?

- Видимо, не все…

- В этом-то все и дело. Ну же, Грейс, перестань сопротивляться. Просто позволь себе то удовольствие, которое я могу тебе дать.

- Спасибо, я наелась. И хочу спать, – гордо произнесла Грейс. – Ты не мог бы оставить меня одну?

Уго опустил глаза, усмехнувшись чему-то своему, и на столе перед Грейс вместо посуды появилась ваза с белыми лилиями.

- Для аромата. Приятных снов, Грейси.

-Уго! Постой…

Он задержался в проеме, глядя на нее с высоты.

- Ты знал, что я… я… когда я появилась… – она запнулась, с надеждой глядя ему в глаза, – я была человеком?

Губы Уго изогнулись в таинственной улыбке.

- Нет. Марго дала тебе тело. Ты, наконец, догадалась? Что навело тебя на эту мысль?

Грейс опустила лицо, сплетая руки в замок.

- Не важно.

- Хм… Говорят, встреча с Зерро сулит большую удачу. Так что, мой талисман, ты чистый слиток счастья. Спокойной ночи. Надеюсь, утром тебя осенит правильное решение, – произнес Уго, плотно закрывая за собой дверь.

***

В это время в Даэтри, в отеле Ллойс, в гостиной мирно беседовали немногочисленные постояльцы, среди которых Ника особенно выделяла Бруно, рыжеволосого молодого человека, гостившего здесь уже вторую неделю.

Бруно приезжал в Даэтри каждые полгода на сессию, но Нике казалось странным, что он не живет в общежитии с остальными студентами, хотя он и объяснял это тем, что его весьма обеспеченные родители не могли позволить чаду ошиваться с нижестоящими по социальной лестнице. Но слишком уж часто Ника замечала Бруно бродящим по коридорам отеля в позднее время, и уверения, что ему якобы не спится, на скептика, проживающего в Никином разуме на «пмж», вовсе не действовали. Ника справедливо заподозрила в нем культиста, «свидетеля грядущего», но, однако, на редкость неудачливого. Ибо в тот день, когда в отеле произошло самое необычное за все время, что она здесь работала, Бруно умудрился заснуть на диване в гостиной и пропустить то самое интересное, ради чего он, собственно, здесь и находился. Ника обнаружила его мирно храпящее тело уже после того, как встреча с Господином N привела всех ее участников, кроме самого виновника, в состояние острого шока и дереализации. Но нужно было как-то отвлечь его и сегодня. И Ника одним глазом следила за тем, как падкий до азартных игр студент рубится с Робертом, Каей и Лэнсом в карты, в то время как Лиа в сопровождении Тибо и Гейдэ приближается к той самой, страшной, двери.

На последнем марше лестницы Лиа остановилась.

- Не дрефь, сестренка, мы его уложим, в случае чего, – заговорщицки прошептал Тибо ей на ухо.

Лиа шумно втянула воздух.

- Все равно как-то страшно… как будто возвращаюсь в свой детский кошмар.

- Раньше нас не было рядом! – прошептал ей в другое ухо Гейдэ.

- Вам нужно стать невидимыми, кстати… вдруг он заметит вас и не выйдет…

- А ты на это надеешься, да? – подтрунивал весельчак Тибо. – Поверь, это не самое страшное чудовище! Вон, глянь на Гейдэ! – и он пихнул брата в плечо, подавляя смешок.

- Не страшнее, чем ты, уродец! – фыркнул обиженный принц.

- Все, ребята… тишина! – Лиа поднесла палец ко рту, и аффальды послушно растворились, ступая за ней неслышным шагом.

Вывернув в коридор, Лиа нерешительно потопталась на мягком ковролине, но затем медленно направилась в сторону нехорошего номера. Дважды постучав в дверь, она с замиранием сердца уставилась прямо перед собой. Пульс же так и норовил выдавить кровь через нос и даже уши. Внезапно дверь чуть скрипнула, образовав небольшую щель, из которой абсолютно неприветливо выглянула тьма.

Лиа легонько толкнула дверь, чувствуя, как ноги деревенеют от страха, и даже осознание того, что за ее спиной стоят двое абсолютно неуязвимых существ, не прибавляло ей храбрости.

- Эй, есть тут кто-нибудь? – стараясь сдержать дрожь в голосе, спросила она тьму.

Тьма невоспитанно промолчала, и Лиа, собравшись с духом, вынуждена была сделать шаг ей навстречу. В номере, казалось, никого не было. Только вот Лиа была уверена, что Господин N прячется в тени по своему обычаю. И, разумеется, он не изменил своих традиций. Как только Лиа оказалась в центре комнаты, дверь сама собой захлопнулась, а на белоснежную скатерть столика, возникшего перед Лиа, упал яркий конусообразный столп света.

- Рад вас видеть, присаживайтесь, Лиа, – раздался бархатный голос призрака откуда-то сбоку.

Лиа вздрогнула, обернувшись на звук и заметив два зеленых глаза в темноте. Чья-то вежливая рука услужливо отодвинула для нее стул и чуть прикоснулась к ее талии, приглашая садиться. По коже Лиа в беспорядочном сумасшествии забегали мурашки, но она все же нашла в себе силы не броситься с бешеным криком на выход, а воспользоваться предложением. Зеленые глаза зажглись в темноте на другом конце стола, и вскоре очертания загадочного Господина N просочились из тени. Лиа по-прежнему не видела черт его лица, только черный силуэт.

- А вот я вас не очень, – честно призналась она.

Господин N задорно расхохотался, запрокинув голову. Как только он не уронил при этом свою шляпу, Лиа могла только гадать.

- Благодарю за честность! Я весьма ценю это в людях. Вы выросли. Хотя, нет… со времени нашей последней встречи вы, конечно, мало изменились, но тогда у нас не было возможности перекинуться хоть парой словечек. И, должен признаться, вы выросли в настоящую красавицу, Лиа. Ручаюсь, вам никто еще этого не говорил. Но вы что же, до сих пор боитесь меня?

- Да...

- Тогда зачем вы здесь? – серьезным тоном спросил Господин N, и один его глаз подозрительно сузился.

- Иногда нужно смотреть в глаза своим страхам, – осторожно произнесла Лиа. От волнения горло мгновенно пересыхало, и ей приходилось делать паузы. – Я узнала, что вы в Даэтри, и решила… увидеть вас.

- Ну как же это мило! – улыбнулся Господин N. – Особенно в такой компании, – добавил он. – Эй, двое из табакерки! Нечестно прятаться в тени, это моя прерогатива!

Силуэты принцев тут же возникли за спиной Лиа.

- Ах, Лиа! Я-то думал вы и правда решились взглянуть в глаза своему страху, – разочарованно протянул Господин N. – Но, знаете, я с удовольствием с вами поболтаю, когда вы явитесь одна. А сейчас, – и он оттянул край рукава, вглядываясь в циферблат часов, – увы, мне нужно быть в другом месте. Ведите себя прилично, пока меня нет, все-таки вы в гостях! – нашел нужным предупредить он.

Затем Господин N несколько раз взмахнул кистью в такт самому себе, напевая какую-то мелодию, которая больше всего была похожа на стук колес поезда. Затем он плавно откинулся в темноту, где вскоре исчез. Вместе с ним, между прочим, исчезла и сама темнота, и в номере вдруг стало светло. Лиа удивлено осмотрелась вокруг, глядя на нетронутую кровать, тумбочки рядом с ней, горделиво увенчанные торшерами, комод и небольшой шкаф в углу. Наконец, взгляд ее остановился на лампочке прямо над ее головой, и Лиа, пожав плечами, повернулась к аффальдам.

- Нет, мы тебя сюда одну не отпустим, – констатировал Гейдэ на правах старшего за обоих братьев.

- Не особо-то и хочется, – согласилась Лиа, быстро вставая.

В вестибюле она незаметно подошла к Нике, рассказав о том, что случилось. Мардж, получив смс, сделала единственный кажущийся верным вывод – сегодня в Даэтри должен прибыть Лорд. А значит и Гай с его командой мешать операции не станут. За агентами СБД присматривают мирройи Алефа.

Мардж выглянула из-за куста на маячившую на аллее фигуру подставного начальника полиции. Плечи опущены, руки сложены в карманы, взгляд бесцельно блуждает в пространстве перед собой. Мардж вздохнула, может, и не стоило так сильно на него давить, но Аэрель, как удалось выяснить, обычно нападала на тех, кто как раз находился в подобном состоянии. Так что Мардж пришлось сочувствовать ему молча, и на ум ей снова пришел мифический орден, который ей во что бы то ни стало выдали бы в Хаосе.

***

Она сказала: «Лило не станет тебя ждать. Это бессмысленно, Алеф. Подумай сам – триста лет одиночества… Неужели ты хочешь обречь себя и ее на эти муки? И потом… что будет потом? Уверена, ты тысячу раз задавал себе этот вопрос, но тысячу раз ты отметал его в сторону, потому что ты – идеалист по своей природе. И в этом, пожалуй, вы с Лило очень похожи. Но жизнь не сказка, и стоит уже открыть свои глаза… и начать жить по-настоящему».

Алефа будто придавили тяжелой бетонной плитой. Ну или привязали что-то неудобно громоздкое к ногам и рукам. Должно быть, Марджери права. Но ради чего тогда он жил последние десять лет? Определенно, после того как до него дошли слухи о Лило и Уго… (Алеф сжал кулаки) он пытался вернуться к «нормальной» жизни. Но дело в том, что с тех пор, как он в первый раз заглянул в ее голубые глаза, искрящие из глубины живостью и задором, и какой-то еще лукавой чертинкой, нормальным для него стало лишь это – любить ее и ждать встречи с ней каждый новый день; смотреть как искренне она удивляется миру; как улыбается, будто ребенок; как грустит, уставая; защищать ее от всего страшного, что в таится в жизни… и страдать от того, что не можешь защитить ее от самого главного монстра – от самого себя. И, кажется, сейчас, после всех постигших его разочарований, он стал куда более опасным чудовищем, чем когда они впервые встретились.

Да, Марджери права, за это время многое может измениться, и, наверное, стоит отбросить наивные мечты… ведь даже если гипотетически они дождутся друг друга – это будут уже не они, но совсем другие люди, с огромным личным опытом, со своими целями и взглядами на жизнь, ибо человека определяет нечто куда более ценное, чем романтическая любовь или надежда на нее. А что если она не захочет иметь с ним ничего общего? Алеф почувствовал, как к бетонной плите добавился острый кинжал, вонзившийся в его сердце. С каждой падающей в вечность секундой все вокруг теряло смысл, распадаясь на куски.

В ту ночь Аэрель так и не появилась. И основательно промокший и замерзший телом и душой Алеф ушел домой, не сказав Марджери ни слова.

***

В доме Бехарта Збуковича частенько собиралось приличное количество высококультурных личностей, но никогда они не допускались в цокольный, секретный, этаж его огромного особняка. Да и сборища эти представляли собой куда более жизнерадостную картину, нежели в этот вечер.

Неловкое молчание, повисшее в зале самой защищенной части резиденции почетного члена Конвента, отягощенное тусклым светом, с трудом пробивавшимся сквозь тонированные стекла, словно покрыло всех присутствующих ледяной коркой. Лишь ритмичное и навязчиво противное постукивание пальцев Лорда о полированную гладь подлокотника предложенного ему кресла нарушало эту редкостную гармонию. Взгляд Лорда оценивающе потоптался на каждом значимом субъекте и объекте этой комнаты. Но ни вспотевшее от нервного перенапряжения и изошедшее багровыми пятнами лицо хозяина; ни сухопарая фигура его тестя Люфара Кжедински, который, к слову сказать, был немногим старше своего зятя и обладал мелкими и весьма заурядными чертами лица, из коих самым выдающимся, пожалуй, был его крючковатый нос; ни помощник Люфара – Донка Збегжич, невероятно худощавый и высокий молодой человек, с настолько длинными руками, что при виде его на ум невольно приходило сравнение с пауком или богомолом, и, очевидно, избранный в столь узкий круг исключительно за свое умение именно молчать и беспрекословно подчиняться, дотошно исполняя все требования; ни великолепное со вкусом подобранное убранство самой залы – ничто из этого не привлекло внимания гостя, на которого, в свою очередь, все смотрели, сдерживая рвущиеся сквозь преграду силы воли нервные тики.

Лорд внимательно всматривался лишь в две вещи – в полотно, что стояло на мольберте в самом центре залы и имело столь странное содержание, что могло любого сбить с толку, и Адель – супругу Бехарта, с бокалом вина в руке горделиво возвышавшуюся, будто статуя, у камина, над которым, дотошно рисуя всю эту чудаковатую картину, висело огромное в серебренной раме зеркало.

В это время сам зачинщик этой неприятной для всех встречи, Люфар, бестолково перебирая пальцами, с опаской пялился на команду приспешников Лорда. Бросив исподлобья взгляд на часы меж стеллажей аккурат над головой главного – того, что сейчас по старой привычке оценивающе изучал обстановку на предмет укрытий, входов, выходов и слепых зон, Люфар издал нетерпеливый вздох. Бойцы Лорда беспокоили его больше всего. Странно, но он не взял с собой никого из своих знаменитых, обученных жесткой дисциплине, гвардейцев. Вместо этого с ним явилось пятеро охотников. Всего пятеро! Подумать только! Чтобы изловить монстра, на которого они нацелились, должно быть, не хватило бы и целого батальона! Но за спиной самого известного тверга миров за гранью, серого кардинала преступного мира, вальяжно развалившись на стульях, сидело пятеро на вид абсолютно неуправляемых индивидуумов. Зная Лорда, Люфар, разумеется, должен был быть уверен в его выборе, но дело предстояло слишком опасное, и его до дрожи в руках волновала любая мелочь. Вот и сейчас, дожидаясь своего старшего сына, бестолкового Сэма, Люфар в очередной раз сетовал на то, что уделял детям мало внимания, оставляя их на попечение донельзя изнежившей их матери.

- А вы коллекционер не хуже меня, – прервал неловкую тишину Лорд, вперив свой острый взгляд в и без того сидящего как на иголках Бехарта.

- П..п..почему? – промакивая лоб платком, спросил тот.

- Полагаю, эта картина стоит недешево, – пояснил Лорд, указывая тростью на загадочное полотно перед камином.

- Семейная ре… реликвия, – закивал Збукович.

- Но это не все, разумеется, – и Лорд, явно скучая, перевел орлиный взгляд за спину Бехарта – на его красавицу жену. – Синтхара… – заинтересованно и чуть ли не с придыханием произнес он.

- Мы не поднимаем эту тему в нашей семье, – резко осадил его Люфар. – Мы не называем так наших детей.

- А вот мы обычно называем вещи своими именами, – расслабленно констатировал Лорд. – Правда, друг?

- Совершенно верно, – раздалось слева от Лорда, и все присутствующие разом вздрогнули, когда из воздуха появился насквозь черный силуэт человека в высокой шляпе и с излучавшими зеленое свечение глазами.

У Адель из рук выпал бокал, но тут же, к вящему изумлению всех, ну или почти всех, он был мгновенно пойман самим этим жутким призраком.

- Не стоит, мадам! – галантно пожурил ее он. – Наверняка это вино хранилось не один десяток лет, чтобы достичь своего насыщенного вкуса, – он окинул взглядом выловленный им из воздуха предмет, – да и бокал выполнен весьма искусно.

Адель, почти не дыша, приняла бокал в свои руки, с ужасом всматриваясь в завораживающие глаза призрака. Лорд довольно улыбнулся. Его кривая ухмылка заставила Бехарта беспокойно заелозить в кресле. Но вступиться за супругу он побоялся. Адель, заметив это, вспыхнула и демонстративно выбежала из залы, на ходу с силой бросив спасенный бокал на пол, да так, что тот изобразил весьма неприглядную инсталляцию на прекрасном дорогом ковре. Господин N печально вздохнул, а Люфар нахмурился. Охотники подавили смешки.

- Синтхара… – удовлетворенно произнес Лорд.

Наконец, с лестницы послышались торопливые шаги, на мгновение задержавшиеся где-то посередине (очевидно там, где бежавший наткнулся на Адель) и вскоре, запыхавшийся, появился и сам Сэм, отчего комната вмиг ожила. На бедолагу Сэмюэля враз было направлено столько недовольных взглядов, что тот смутился еще больше, чем в самом начале этого действа. Голос его дрожал, и все тело будто отказывалось слушаться своего хозяина – руки как-то нелепо болтались в воздухе, носком ботинка он больно врезался в ножку кресла, а уж дыхание и вовсе не собиралось приходить в норму. Будучи по природе трусоватым парнем, Сэм терпеть не мог участвовать в чем-то столь ответственном и опасном. И когда ему приходилось закрывать глаза на явно преступные действия Бехарта Збуковича, будь то финансовые махинации или несанкционированный вывоз, а по сути – кража, произведений искусства из самой крупной галереи Даэтри, Сэм чувствовал себя ужом на сковороде. От беды его спасала, пожалуй, лишь его необыкновенная способность внушать людям определённые мысли.

- Ну? – нетерпеливо спросил Люфар.

- Я узнал… – и Сэм набрал воздуха для важного сообщения, – всю неделю в архиве будет дежурить Авирнео Ульверсен. – Сэм на автомате обернулся к лестнице, как будто ждал, что сестра вернется, услышав это имя, но, оказавшись обманут в ожиданиях, вновь уставился на пеструю публику.

- И что этот Ульверсен? – с нажимом произнес Люфар, не терпевший непонятливости Сэма.

- Ну, он… – И Сэм на мгновение замолк.

Рассказать о том, что Ульверсен – бывший возлюбленный Адель и по совместительству – агент СБД он не мог. Не оттого, что обладал зачатками чести. Просто знал, что в таком случае либо сделку отложат, а это невыгодно отцу, признания которого он так чаял добиться, либо от агента избавятся. Но как бы он лично ни ненавидел Авирнео (даже если не брать в расчет брезгливость и трусливость Сэма), он знал, что единственное существо, которое он любил больше всего на свете – его сестра, все еще питает к офицеру какие-то чувства. Она никогда не говорила об этом и ни разу не подала виду, но Сэму и не нужно было ее признания, он чувствовал это без слов. И исключительно ради нее молчал. И плюс ко всему – что-то подсказывало ему, что раз Авирнео выжил после нападения своркла – убить его будет не так-то просто. А это значит, что теоретически он может догадаться обо всем, что здесь творится, и основательно подпортить самому Сэму жизнь. А Сэм очень дорожил своим покоем. Да и к тому же усложнения в деле непременно вызовут гнев отца.

- Я бы не стал с ним связываться… – неохотно вывел Сэм.

- Это еще почему? – холодным тоном осведомился Лорд.

- Он очень принципиальный, – уклончиво ответил Сэм. – Подкупить его невозможно. А… другие методы воздействия…это… это… словом, это строго карается Конвентом, – и он бросил взгляд на Збуковича в поисках поддержки.

- Да-да! – отчаянно закивал Бехарт, которого ужасно пугала перспектива запачкаться кровью.

Здесь Сэм был прав – любое покушение на жизнь члена Гильдии Мастеров, в каком бы ранге он ни находился (творец или менеджер), расследовалось так, будто дело касалось по меньшей мере венценосной особы.

- Ну, что ж, это ваши проблемы, – без всякого интереса заключил Лорд. – Решайте их сами. Но если эти камеры в ваших архивах – единственное приемлемое место для временного содержания джафрлов, то… я бы не стал мешкать в таком деле. Мы не станем задерживаться здесь надолго.

- Снотворное? Наркотики? – безучастно предложил Люфар.

- На него не действуют… – обреченно произнес Сэм.

- То есть? – прищурился Лорд.

Сэм пожал плечами.

- Хм… – Лорд откинулся в кресле, задумчиво глядя в потолок. – Ну, есть же у него слабые места?

- Ну, может, Вита… это его девушка… точнее, девушка, в которую он влюблен. Она художница.

- Прекрасно, – кровожадно улыбнулся Лорд. – Не в то время не в том месте, мистер Ульверсен… – рассмеялся он невидимому сопернику. – Если вы не найдете в ближайшее время способ избавиться от него на время, я лично им займусь.

- Мы найдем! – взвизгнул Збукович и прокашлялся. – Найдем.

- Охотно верю, – согласился Лорд.

- Так что с Аэрель? – сменил тему Люфар.

- Аэрель я забираю себе, – безапелляционно заявил Лорд.

- Нет, так дело не пойдет, – закачал головой Люфар, повышая голос, – Аэрель нужна мне. Ты хоть представляешь себе сколько она стоит? И какие перспективы открываются…

- Вполне, Люфар, – не дал ему закончить Лорд.

- Да зачем она тебе? – возмущенно заговорил Кжедински. – Ты с ними ничего не делаешь! Только копишь и копишь!

- А уж это мое дело, – лениво отозвался Лорд.

- Сколько ты хочешь? – вскочил Люфар. – Я дам тебе намного больше!

Лорд рассмеялся.

- Сомневаюсь, что у тебя есть что-то более ценное, чем Аэрель. Без меня тебе не поймать ее, это раз. Без меня тебе не сохранить джафрлов. Это два. Да и вообще, Люфар, этот город так и кишит тварями всех мастей. Но ты этого не чувствуешь! Тебе не дано понимать то, что доступно лишь твергам. Так что здесь я диктую условия.

Кжедински задержал воздух и, кажется, готов был взорваться от напряжения. Но тут Лорд вновь уставился на центр залы.

- Но я готов уступить Аэрель… – и он снова указал тростью на картину, все это время бывшую безучастным свидетелем драмы, – за это полотно.

- Оно не продается! – взволнованно вскричал Бехарт с выпученными от испуга глазами.

Все это время он чувствовал себя обманутым и обокраденным, и перспектива выгодной торговли предметами искусства за «дальние рубежи» уже не казалось ему столь привлекательной. Люфар незаметно подскочил к зятю, мягко сложив руку ему на плечо.

- Мы обсудим эту возможность, – умиротворяющим тоном заверил он и улыбнулся.

- Уж извольте, – язвительно пропел Лорд.

- В любом случае сперва нам следует позаботиться о предмете торга.

- Разумеется, – торжественно вывел Лорд, вставая.

И вместе с ним разом поднялись охотники, а Господин N, растворяясь в воздухе, шагнул в тень. Бехарт глядел на это зрелище готовый упасть в обморок или зайтись в нервной икоте – ему еще долго будет мерещится во всех темных углах тень призрака с зелеными глазами. Ведь невозможно же сказать, что он точно ушел?

***

Нет, Руди не готовила пламенных речей. У нее все было по «вдохновению». Распробовав вкус успеха, осознав насколько она близка к цели, Руди почувствовала необыкновенный прилив сил – будто режиссер, который слишком долго расставлял актеров на сцене, и вот теперь должен вкусить плоды от своих трудов, когда все они запоют слаженным хором взлелеянную им музыку. Но Руди хотелось чего-то большего. Ей всегда хотелось чего-то большего. Ей не хотелось простого представления. Ей хотелось феерического представления. И она не скупилась на «спецэффекты». Например, двери Сабрелиума она открыла небрежным взмахом руки. Быть может для того, чтобы стоявшие за ее спиной мирройи ощутили какой великой мощью она обладает, и что никакие силы этой планеты не смогут устоять перед Повелительницей. Тем более, когда по правую руку от нее – сама Маргерис, а по левую – Мастер мирройев Хаоса.

- Мо-о-о-ойра-а-а-а! – пропела сладким голосом Руди, переступив порог.

Гулкая тишина в ответ лишь заставила ее раздосадовано закатить глаза. Ну не могла провидица не знать о ее приходе! Так где же она, смрагды ее раздери?

Промаршировав добрую половину замка, впитывающего, как губка, разномастный грохот шагов, Руди все же нашла хранительницу. Мойра была в своем саду. В это время она по обыкновению поливала розы. Лицо ее было возмутительно умиротворенным, будто никакие беды мира, даже если это его самый настоящий конец, ее не волновали.

Несколько минут Руди «любовалась» этим показным спокойствием издалека, но затем ей наскучило оскорбительное невнимание.

- Ах, Мойра, кажется, ты снова занята бесполезным трудом, – сочувственно произнесла Руди, подходя к ней и запуская руку в нежный ворох лепестков белой розы.

- Разве? – безучастно поинтересовалась хранительница.

- Угу, – хмыкнула Руди, и из ее пальцев потянулись тонкие белые нити, похожие на отростки грибницы. Они опутали бутон, покрыв его плотной паутинкой, и он тут же завял. – Все, что ты делаешь, бессмысленно. Особенно когда речь идет о сопротивлении мне, точнее о твоих жалких попытках противостояния.

- Зачем ты пришла, Руди? – хладнокровно спросила Мойра.

- Зачем? – нахмурила брови Повелительница. – Мы столько сотен лет стояли по разные стороны баррикад, так что… мне просто стало интересно познакомиться с тобой. Разве тебе этого не хотелось?

- Нет, – отрезала Мойра. – Ты определенно этого не стоишь. Меня не волнуют паразиты и вредители вроде тебя. Ничто, что разрушает. Лишь то, что создает, – и Мойра бросила взгляд на каменное лицо Маргерис, а затем на не менее стоически сдержанное – лицо Мастера.

- Ты достойный противник, Мойра, – признала Руди. – Но не настолько, чтобы победить. И время твое, увы, прошло.

- Ты слишком самоуверенна, Руди. Осмелела, заявилась сюда со своим игрушечным войском…

Руди рассмеялась.

- Знаешь, Мойра, как бы ты ни хорохорилась, а мое игрушечное войско все же обладает реальной силой, в отличие от твоих, – Руди помахала руками в воздухе, – пассов конечностями. Но, однако, мне начинает это надоедать. Дело в том, дорогая Мойра, что этот день особенный для всех нас – сегодня я, наконец, покидаю пределы Хаоса вместе с моими последователями. И мы обретем свой дом там, откуда нас изгнали узурпаторы вроде тебя.

- Тебя саму не тошнит от такого количества лжи? – поморщилась Мойра.

- Кто теперь скажет, что есть ложь, а что есть правда? – философски протянула Руди, сорвав очередной бутон и поднеся его к носу, чтобы вдохнуть его угасающий, но все еще терпкий аромат. – Я, между прочим, делаю тебе честь этим своим визитом. Но было бы слишком глупой тратой времени прийти сюда лишь с одной целью. Я поступлю так, как делают все завоеватели, Мойра. Я перепишу историю. «Правда» теперь – это лишь то, что я назову «правдой». Так что, не станем тянуть, скажи мне – где находятся книги обо мне? Они ведь есть у тебя, признайся?

- Кто ты такая, чтобы писать о тебе? – с выражением крайнего презрения осведомилась Мойра.

- О, ну что ж, в таком случае, – Руди резко крутанулась вокруг своей оси, повернувшись к Маргерис, – Марго, будь добра, уничтожь здесь все. Библиотека, в которой нет книг о Повелительнице этого мира, не стоит существования.

Руди назвала ее «Марго». Мойра снова взглянула на Маргерис, на шее которой висел тот самый медальон, что она сама лично отдала ей в руки. Мойра знала, кто перед ней, вне всяких сомнений – это была лишь Маргерис. Как всякий разрушитель, Руди оказалась поверхностной, она не различала тонкой сути предметов, не понимала игры Нейшо, его сложного и непредсказуемого хода мысли. Она и не пыталась понять. Она была слишком уверена в своей победе с самого начала. Мойра чуть приподняла голову, всматриваясь в лицо Маргерис и сощурив глаза, и взгляды их встретились. Черный, безжизненный как угли, и серый, прозрачный, будто вода.

Маргерис молча протянула руку в сторону, и Мойра заметила холодный блеск серебряной нити на ее запястье. Она хотела, чтобы Мойра видела, и Мойра все поняла. Из пальцев Маргерис потянулся едкий черный дым, начавший медленно окутывать все вокруг.

- Нет, нет, дорогая! – остановила ее Руди. – Только книги. Я хочу, чтобы здание стояло, в назидание потомкам!

Клубы дыма, испускаемого Маргерис, послушно поползли сквозь все проемы, устремляясь в залы и заполняя собой все бесконечные книжные полки. После себя они оставляли лишь безжизненный пепел. Мойра не двинулась с места, глядя Маргерис в глаза. А Руди наблюдала за этим актом своей пьесы с нескрываемым удовольствием. Ей было невдомек, что все, что могло быть в этих книгах, лежало не на бумаге, а в самой Мойре и отчасти в амулете, висящем н шее Маргерис.

- Кстати! Мойра! Не познакомишь меня со своим знаменитым рыцарем? Как там его?

Мойра метнула в сторону Руди убийственно холодный взгляд, но это не могло ее остановить. Мойра теперь была бессильна.

- Позови его, или я не оставлю здесь камня на камне, – распорядилась Руди.

- Ты не боишься, что за все придется платить? – спросила Мойра.

- Не мне, – покачала головой Руди. – Тебе. И всем остальным. Я не стану долго ждать, Мойра. Где он?

Мойра закрыла глаза, едва заметно сжав губы. Руди торжествовала, она сумела расшатать твердыню.

Мойре не пришлось его звать. Парцифаль явился сам. Все мирройи разом отступили назад, хоть им и ничего не угрожало. Сам вид рыцаря, его стать, и эта темная пустота внутри прорезей для глаз – производили устрашающее впечатление даже на хаоситов.

Руди подошла к Парцифалю и неспешно обошла его вокруг, оценивающе разглядывая.

- Признаться честно, Мойра, я даже не представляю себе, как ты сумела сотворить такое с человеком, которого любишь, – Руди бросила на хранительницу уничижительный взгляд и постучала по латам, усмехнувшись звонкой пустоте под ними. – И что же до сих пор держит его на этой бренной земле?

Руди пошарила рукой по груди рыцаря, остановившись на медальоне. Чуть поманив его рукой, она подождала, пока опавшая цепочка освободит медальон, и тот покорно ляжет в ее ладонь.

- Хм… – Руди потрясла реликвию, – тяжелый… Пожалуй, возьму только один камень. К чему мне бесполезный металл?

И она принялась выбирать из инкрустированных в медальон камней. Все они были бирюзовыми, как камень на перстне Мойры, и лишь один красный. Конечно, Руди изначально нацелилась на него, но пощекотать нервы жертве – разве это не самое приятное во всем этом действе? Руди без труда извлекла камень, отбросив теперь ненужный ей предмет. И вместе с ним с грохотом обвалились на каменный пол доспехи рыцаря.

- Упс… – картинно расстроено произнесла Руди и виновато улыбнулась.

***

В Нор-Атире наступила внезапная ночь. Нет, солнце не скатилось в очередной раз с небосклона Нортарга, просто Тень королевы в волнении заполнила собой все залы, почувствовав ее присутствие. Более полное. Не тот едва заметный сигнал, что она ощущала почти все то время, что Марго не было. Но другой – словно теперь Марго стояла на земле Терроса не одной ногой, а обеими сразу. Мора ощутила «вес» ее присутствия всем своим существом.

Она неистово кружила по замку в поисках короля, тряся за плечи всех, кто попадался ей на пути. Выяснив, наконец, куда он отправился на этот раз, Мора метнулась к цели со скоростью тени.

- Орриан! – Мора буквально ворвалась в зал, помешав каким-то важным переговорам.

Вирдариане изумленно глядели на появившуюся из воздуха женщину, о которой были столь наслышаны, несмотря на отдаленность провинции от столицы. Разумеется, о сущности Моры они и понятия не имели – они видели перед собой королеву Марго, о которой поговаривали, будто она явилась из самой преисподней. Таких испуганных лиц король Нортарга не лицезрел даже у тех бывших наместников, что, несмотря на свою принадлежность к расе мирройев, были схвачены и надежно изолированы в темницах.

- Мой король… – Мора, кажется, только теперь заметила почтенное общество, и сбавила тон.

Окинув взглядом зал, она поняла, что все прячут свои лица от ее глаз, старательно изображая попытки раствориться в воздухе. Но… куда им.

- В чем дело, М… ваше величество? – поднялся Орриан.

- Дело не терпит отлагательств, мой король, – степенно заявила Мора, входя в роль.

Изображать Марго ей было не в первой.

Орриан пристально вгляделся в ее глаза, и, оценив срочность и ценность того, что собиралась поведать ему Мора, обернулся к присутствующим.

- Отложим.

Присутствующие не возражали. Кроме слухов о королеве, о самом короле и его свите, членов которой в народе открыто называли воскресшими мертвецами, ходили не менее жуткие слухи. Так что гости короля не заставили себя ждать, молча и организованно покинув помещение.

- Она здесь! – Мора нетерпеливо схватила Орриана за локоть.

- О чем ты, Мора?

- Марго! Я чувствую! Какую-то едва заметную связь. Как будто… как будто она хочет, чтобы я знала, что она здесь!

- Где она? – Орриан настойчиво вгляделся в лицо Моры, которая от возбуждения не могла выдать уже, наконец, нужную информацию.

- В Сабрелиуме! Я вижу!

- Карта?

- Есть!

Мора вытянула карту с изображением Сабрелиума, и Орриан, обернувшись к аффальдам, дал им короткую команду.

***

Они не успели. И противовесом их торопливым шагам, наделавшим в опустевшем Сабрелиуме немало шума, выступила жуткая оглушительная тишина, заполнившая собой теперь безжизненный сад Мойры.

У входа в оранжерею Орриан и Мора резко остановились, переглянувшись. Было совершенно ясно, что ловить здесь уже некого и бороться совершенно не с кем. Мойра сидела на полу с опустошенным взглядом над развалившимися доспехами и бесцельно гладила их рукой. Лишь она одна еще могла узреть в них что-то живое.

Орриан осторожно приблизился к ней и сел рядом. Мора испуганно пристроилась за его спиной. Почему-то, несмотря на ее явную победу – ведь «она предупреждала», ей вовсе не хотелось злорадствовать и глумиться над горем хранительницы.

- Руди была здесь? – тихо спросил Орриан.

Мойра подняла лицо, и король изумленно раскрыл рот, глядя на разноцветное пламя, полыхавшее между ее век.

- Она все уничтожила? Все твое собрание? – наконец, произнес он.

Мойра едва заметно качнула головой.

- Это всего лишь книги, Орриан. Память Пратэи – это я. Все внутри меня. Ей никогда этого не понять.

- Мойра… – деликатно проговорил король, – ты… ты, кажется, не контролируешь себя… я вижу…

- Мои глаза?

- Да, твои глаза. Она не должна знать, что совершила ошибку, – он опустился на колени рядом с ней, обняв за плечи. – Что я могу сделать для тебя?

Мойра сложила голову ему на плечо и несколько минут молчала, собираясь с силами.

- Отнесите их в касиру. Ты знаешь где это, Мора. Ты видела.

- Туда, где теперь Венго?

Мойра кивнула. Орриан не стал спрашивать, что еще за «Венго», сочтя этот момент не подходящим. Он дал знак аффальдам, и те быстро собрали доспехи, направившись вслед за тенью.

Орриан помог Мойре встать.

- Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь. Руди может вернуться.

- Нет… – Мойра покачала головой. – она не вернется, Орриан. У нее теперь другая цель. И она знает, что времени очень мало.

- Где теперь ее искать?

- Она начнет сжимать кольцо вокруг Сенполиума. Сперва там, где положение империи довольно хрупко – в ее колониях или в странах-союзниках, тех, которые хотели бы занять ее место на мировой арене. Попроси Мору. Она найдет ее. Но я сомневаюсь, что она сдастся в твои руки. Скорее всего ты всегда будешь на шаг позади.

- Марго с ней?

- Марго? – Мойра подняла изумленный взгляд, задумавшись и решив, что королю ни к чему знать правду, раз королева не нашла нужным посвятить его. – Да, Орриан. Марго с ней.

- Я должен ее увидеть…

- Нет. Еще рано.

- Почему?

Мойра снова промолчала, глядя ему в глаза и подбирая слова.

- Послушай, что я скажу тебе, Орриан. Это будет нелегкое испытание. Совсем, как тогда, когда ты шел в тот поход против эрду.

- Что ты имеешь в виду? – насторожился Орриан.

- Тебе придется повторить это снова.

- Что?

- Проиграть, чтобы победить, Орриан. Я говорила это Море и скажу тебе – это не твоя война. Ты должен отойти в сторону. Ты слишком важная фигура на этом поле. И… Руди пожелает твоей смерти. Ей не нужны сильные народы и сильные короли. Ей не нужен ты, потому что Марго привязана к тебе. Ей нужен хаос, а ты – порядок. Она убьет тебя. И ты должен позволить ей.

- Что ты такое говоришь, Мойра? – Орриан отстранился, нахмурившись.

- Верь Нейшо. Помни, что он не обманул тебя в прошлый раз. Он сделал тебя королем Нортарга, единственным королем. Ты – залог его расцвета и будущего процветания. Но теперь ты должен поверить Нейшо снова. Все теперь зависит только от того, какой выбор сделает Марго. Мы сделали все, что могли, Орриан. Нам осталось только ждать.

- Нет… ты несешь какую-то чушь! Ты, должно быть, потеряла рассудок от горя, –Орриан окинул взглядом поникшие кусты роз и стены в осевшем на них пепле, – ты не в себе, явно… Поговорим позже. Если не хочешь уйти со мной, я оставлю здесь аффальдов для твоей защиты.

Мойра кротко кивнула.

- Хорошо. Тогда я хочу, чтобы это были Вигге и Эрвин, твои братья.

Орриана весьма насторожила эта просьба, но, с другой стороны, своим братьям он доверял, и потому полагал, что так даже лучше – они смогут присмотреть за хранительницей и сообщить ему, если та вдруг сотворит еще что-нибудь странное.

- Как скажешь, Мойра, – согласился Орриан, собираясь уходить.

- Я никогда не ошибаюсь, – произнесла ему вслед провидица.

Орриан обернулся, послав Мойре долгий недоверчивый взгляд, и, коротко кивнув, вышел.

***

Море стоило лишь сосредоточиться на какое-то время, чтобы отчетливо ощутить откуда идет сигнал – Марго сейчас в Дорнвилле, столице Арнхэтта, одной из крупнейших стран к западу от Таргарского моря. Почему Марго оставила эту связь открытой? Мора испытывала жгучее сомнение, все это казалось настолько подозрительным, особенно после той картины, что они застали в Сабрелиуме, что скорее производило впечатление очередной ловко устроенной ловушки. Но Орриана переубедить было невозможно. Казалось, слова Мойры лишь разогрели его страстное желание поскорей разобраться со своей строптивой супругой. Мора смутно догадывалась, в чем и сама боялась себе признаться, что эта комната, отделанная базелеттом, что совсем недавно появилась рядом с покоями короля, предназначалась для домашнего ареста. Море совершенно это не нравилось, но она боялась спросить. К счастью Марго, и к несчастью Орриана, он обманулся в своей догадке.

Базелетт вовсе не был непреодолим для озера, но «выбран» им в качестве естественного самоограничителя, для большей связи с планетой и людьми, которые ее населяли. Единственным, что в действительности могло навредить или сдержать Марго и всех, кто пользовался этой стороной энергии, которую знающие называли «эммаат», был Балерндир, а точнее – металл, из которого он был выкован. Арбореум. Но столь критически важные знания о нем были словно стерты из истории даже самих даффи с того давнего времени, как Реуке Масгардом была украдена главная святыня Сенполиума – Доната. Безусловно кто-то помог ему в этом деле и заодно позаботился о том, чтобы об арбореуме все забыли. Мирройи тогда вздохнули с облегчением – пыточные орудия из опасного металла, которые даффи разработали специально для них, не получили распространение у других народов.

Первым, что увидели в Дорнвилле прибывшие на место аффальды во главе с Оррианом, было дымящееся здание посольства Эйдааля. В городе разразился необычайно многолюдный мятеж. Казалось, маленькая гражданская война вот-вот разгорится в самом сердце Арнхэтта. Вместе с посольством горел королевский замок, виллы министров и чиновников, прекрасные сады и парки. Но у Орриана не было цели подавлять восстание, пусть этим занимаются коэнны. Исключить из уравнения Марго – и тогда вся эта заваруха сама собой сойдет на нет. Он был уверен, что Руди играет в открытую лишь оттого, что «прибрала» к рукам королеву вместе с ее озером. Орриан кусал губы в досаде, что отпустил ее. Он же знал, что она может быть нестабильна, он знал на что она способна, и вот теперь в неправильных руках она представляла собой опасное оружие, и никто не мог ему противостоять. Кроме него.

- Орриан! – Мора взволнованно вскинула руку. – Смотри!

Король проследил за ее взглядом, заметив быстро удаляющуюся группу людей. Руди разглядеть было почти невозможно, она была окружена плотным кольцом мирройев, но вот Маргерис прекрасно выделялась на фоне серебряных одежд. Королю показалось, что она обернулась на мгновение и тут же ускорила шаг. Мора кинулась следом за Оррианом и аффальдами. Но преследуемые бросились в рассыпную, и Море удалось настигнуть кого-то из мирройев, кого она сумела не потерять из виду. Накинув свою тень, будто сеть, Мора в предвкушении сжала кулаки.

В полуразрушенной галерее повисла мрачная пелена. Плененный ей миррой остановился у самого края, заинтересованно оглядев возникшую преграду, и медленно повернулся. Море сразу же захотелось наброситься на него, такую ярость она испытывала.

- Ну, что ж… вы меня поймали, – ничуть не растерянно признал пленник, заложив руки за спину, и улыбнулся, оборачиваясь.

Мору эта улыбка взбесила пуще прежнего.

- Кто ты? – крикнула она, приближаясь.

Тень вышла очень длинной, и она смогла разглядеть его статную фигуру лишь подойдя ближе.

- Мастер Мирройев, – учтиво поклонился он. – Рад нашему знакомству, Мора, тень королевы Марго.

Тень хмыкнула, остановившись в нескольких метрах от него.

- Прекрасно, Мастер! – выпалила она. – А теперь все мучения Хаоса покажутся тебе нежной лаской, если ты сейчас же не ответишь мне на все мои вопросы!

Мастер опасливо попятился, но тут же усмехнулся чему-то своему, покачав головой, и тоже решил перейти на «ты».

- Ты и впрямь такая, как я видел, – он хитро прищурил глаза, окидывая ее взглядом сверху до низу. – Но… прежде, чем ты начнешь вытворять эти свои зверские штуки со мной, думаю, я… пожалуй, я сдамся.

- Так-то лучше, – сбавила обороты Мора, не ожидавшая такой скорой победы.

Она сделала еще шаг и быстро огляделась вокруг – не видно ли Орриана. Не заметив никого из своих, она так и осталась стоять, подозрительно всматриваясь в глаза Мастера и чувствуя, что по какой-то неведомой причине гнев ее стихает.

- Тебе не помешало бы немного теории, – снисходительно произнес Аэрвинаэль. – Чуть больше знаний о природе мирройев, например.

- Не слишком ли ты дерзок? – возмутилась Мора. – Думаешь, я шучу? Думаешь, я не способна сделать то, о чем говорю?

- Ох, прости, что не лезу в печку самостоятельно, – иронично отвесил Мастер. – Видишь ли, ты создала тень, блокировав основные каналы, которые мы, мирройи, используем для перемещения. Но ты никак не можешь повлиять на то энергетическое поле, в котором мы сейчас с тобой находимся. А это значит, Мора… – чуть помедлил Мастер, словно подбирая более мягкое слово, заменяющее «полный провал», – что ничто не мешает мне повлиять на твой разум.

Мора попятилась.

- Я могу создать тень вокруг тебя одного! – мгновенно догадалась она.

- Да, но зачем? Я же сказал, что сдаюсь. Вот он, ответ на твой вопрос, – и Мастер чуть развернул плечо, открыв вид на площадь, что пролегала внизу под замком.

Мора увидела Марго, стремительно удаляющуюся куда-то во тьму провала за обрывом, и прильнула к ограждению галереи. Бросив злобный взгляд на Мастера, обещавший ему вечные муки, если он еще раз попадется в ее сети, Мора тут же испарилась.

- Стой! – закричала она, почти догнав свою цель.

Услышав ее, Маргерис обернулась, зависнув над пропастью, будто стояла на невидимых ступенях или теперь научилась управлять воздухом, и Мора тоже изумленно застыла. Там, впереди, на фоне темного ночного неба сиял портал, у которого стояла женщина в весьма неприметном строгом костюме. Интуитивно Мора догадалась, что это была Руди. Руди же злорадно усмехнулась, оглядев эту сцену, и шагнула в искрящуюся бездну.

- Марго… – Мора смотрела в ее черные глаза, не зная, что сказать.

Но Маргерис вдруг выставила в сторону руку, из которой, образованная из черной материи, тут же появилась двухклинковая глефа. Мора в ужасе попятилась, увидев тонкие почти прозрачные светящиеся нити, которые связывали ее и Маргерис, и которые могли видеть только они двое.

- Нет… нет… – отчаянно зашептала Мора, отходя назад, но тщетно.

Маргерис взмахнула глефой, резко оборвав тут же рассыпавшиеся нити. Мора упала на землю, издав невероятно дикий вопль. Из-за колонн, наконец, показался Орриан. Он бежал настолько быстро, насколько мог. Оказавшись рядом с Морой, он бросил гневный взгляд Маргерис, но в его сторону тут же полетел клинок. Он успел пригнуться, услышав короткий вскрик за своей спиной – клинок вошел точно в сердце прицелившегося в короля лучника.

Лицо Маргерис, между тем, осталось таким же каменным, будто вовсе не было подвержено эмоциям. Орриан обхватил не перестающую кричать Мору за плечи и, и лишь на мгновение встретился взглядом с богиней. Она гордо вскинула голову и, уже не оборачиваясь, исчезла в черноте портала. Последним в портале оказался Аэрвинаэль. На секунду он задержался, направив сочувственный взгляд на скрюченную фигурку там внизу, но тут же последовал за Маргерис. Портал с искрами захлопнулся, оставив небо осиротевшим – без звезд. Все вокруг стремительно чернело.

- Мора, Мора… – Орриан тряс ее за плечи, с ужасом глядя, как татуировка на ее спине сползает, будто обгоревшая кожа.

Мора бормотала что-то безумное, тяжело дыша, и Орриан совершенно растерялся. Он видел, что сделала Марго – она разрушила связь с собственной тенью. У Моры больше не было носителя. По всем законам – она должна была сейчас умереть. Ее уже не должно было быть… Как она могла?! Орриан чувствовал поступающую ярость. Но от мстительных мыслей его отвлекли невнятные обрывки фраз в речи Моры, в которых он с трудом, но все же узнал что-то похожее на армидафский диалект. Над Дорнвилем повисла такая густая тьма, что Орриан больше не видел даже собственных рук.

- Мора…

Вдруг она перестала дрожать, замерев, и Орриан понял, что больше не ощущает ее в своих руках. Пораженный этой внезапной потерей, он безрезультатно хватал пустоту перед собой. Он все еще чувствовал землю, на которой сидел, но больше ничего не видел. Дышать стало тяжело, но слух мгновенно обострился. Неужели он ослеп? Орриан поднес пальцы к глазам, ничего не чувствуя. Страх мгновенно ударил в мозг, разнося по телу кровь с усиленной скоростью. Теряя самообладание, Орриан поднялся с земли, пытаясь сделать осторожные шаги. Тогда он увидел бледноватое свечение перед собой. Прищурившись, он разглядел в нем черты Моры.

Она стояла, опустив лицо, и по ее коже бежали, будто проецируемая кинолента, символы, в которых Орриан различил то, что ему совсем не понравилось – запрещенные морталы – сакральные знаки. Когда-то он получил от отца весьма качественный и болезненный урок за то, что рассматривал книгу из тайного собрания. Отец явно перестарался, наказывая его за эту проделку. Но чего он тогда так испугался? Ведь Орриан ничего не понимал в этих замысловатых крючках и рисунках и явно не смог вы воспользоваться полученными знаниями.

Мора открыла глаза, подняв взгляд на Орриана. Она то темнела, то светлела, то вовсе исчезала, и Орриан, боясь, что она может не появиться вновь, успел ухватить ее за запястье.

- Мора…

Она бросилась ему на шею, и король с облегчением ощутил вес ее тела.

- Мора, ты… ты в порядке?

Она отрицательно покачала головой, уткнувшись ему в шею.

- Мора… ты видишь что-нибудь? – осторожно спросил он.

Мора подняла голову и удивленно огляделась вокруг, заметив, как столпившиеся к этому времени на площади фигурки людей неуклюже падают и врезаются друг в друга.

- Я вижу все.

- А я почти ничего. Это ты… это твоя тень?

Мора помолчала, осмысливая свой ответ.

- Это… это тень, – странно растерянно произнесла она.

- Мора, что за слова ты говорила? Я слышал… «адархе». Это же… ты что обращалась к… – он помедлил, – к Великой Тени?

Мора упорно молчала, прижавшись к его плечу.

- Мора, что происходит?

- Я Тень теней, Орриан. Теперь я – Тень теней.

- Что это значит?

- Это значит, что я больше ни от кого не завишу, – медленно и отчетливо проговорила Мора, будто сама только что осознала этот факт. – И все тени Пратэи подчиняются мне.

В голове ее крутился один и тот же день. Тот самый, когда Эйвелла передала ей Хартру Одейрос. И вот теперь Море было безумно интересно, откуда эта книга у Эйвеллы и почему она появилась именно сейчас. Как будто Эйвелла знала о том, что случится. Все было слишком запутанным. Мора еще не отошла от пережитого шока. Она еще не осознала слов, которые ей сказала сама Великая Тень. Что-то про жертву, которую она должна принести, что-то о том, кто она теперь, и еще, кажется, что она должна рассказать королю о Книге теней и научить его… но чему? Мора напрочь забыла.

Орриан чуть отстранился, обхватив руками ее лицо, и пристально вгляделся в ее глаза.

- Ты – теперь сама по себе?

- Да. И… – по щеке Моры скользнула слеза, – и ты тоже.

- Что?

- Она попросила меня… – Мора всхлипнула, не сдержавшись, – она сказала… она сказала, что в последней, решающей битве… я должна…

- Мора, успокойся, – Орриан вытер слезы с ее лица, но бесполезно. – Сделай глубокий вздох и скажи…

- Она сказала, что я должна скрыть вас от всех на время. Чтобы никто не видел.

- Она хочет поговорить со мной?

- Она хочет убить тебя! – и Мора разрыдалась, не сдерживая чувств.

Орриан прижал ее к себе, издав тяжелый уставший вздох.

- Не ищи ее Орриан… – бормотала Мора сквозь слезы, – я ей не верю! Она уже не та!

- Тише, тише… – Орриан гладил Мору по волосам, и тень вокруг них постепенно сходила на нет, проявляя оставшиеся после мятежа руины.

***

В это время за несколько тысяч километров от Дорнвилля полыхал еще один семейный скандал.

- Мне не понравилось, как ты себя вела, – подчеркнуто строго произнес Люфар.

Адель сидела перед ним в своей комнате, опустив глаза долу и сложив руки на коленях, будто ей было тринадцать, а не двадцать три, и молча слушала упреки.

- Мы приехали в Даэтри не для того, чтобы плодить сплетни! Ты должна быть тише воды, ниже травы! Как ты могла повести себя так при гостях? Да еще и при Лорде! Надо же было додуматься! И что у тебя с этим Ульверсеном? Думаешь, я не заметил? Сэмюель очень красноречиво взглянул в твою сторону, когда речь зашла о нем.

- Ничего, – коротко ответила Адель.

- Совсем ничего? – Люфар взял ее за подбородок, сурово взглянув в глаза.

- Уже ничего, – сдержанно произнесла Адель.

- Адель… – Люфар прошелся по комнате, выдав нетерпеливый вздох, – ты прекрасно знаешь, что наше положение в Мироизе, откуда мы приехали, стало весьма шатким. Я не случайно выбрал Даэтри в качестве нашего будущего дома. Здесь почти никто не знает о нас, и можно безопасно вести бизнес. Местным даже объяснять ничего не нужно. Они спишут все на этот их пресловутый полтергейст и прочую чушь! Эта сделка очень важна для меня, Адель. Покупателю нужны джафрлы. Я должен закрепиться на этом рынке. И если эта сделка сорвется, нам придется начинать все заново, ты это понимаешь?

Адель молча буравила взглядом пол.

- Понимаешь? – повысил голос Люфар.

Адель вздрогнула и поспешно кивнула.

- Так вот, – уже спокойно продолжил Люфар, взглянув на часы, – ты завтра же пойдешь к Ульверсену и сделаешь все, что угодно, чтобы его не было в галерее в нужный час. Верно, Адель?

- Но я замужем, папа… – робко возразила она.

- Меня не волнует твой муж. Меня волнует моя сделка. Ты меня поняла?

- Да, папа.

- Хорошо, – смягчился Люфар, довольно потирая руки, – я рад, что мы все обсудили. Добрых снов, милая, – улыбнулся он, выходя из комнаты и прикрывая за собой дверь.

Глава 2. Нежданные гости

Посреди ночи глаза Лиа вдруг сами собой открылись. Хотя, на самом деле, это было лишь следствием цепочки ощущений, которые Лиа не могла отследить сознательно. Сперва ее кожа ощутила тяжесть чьего-то взгляда, безнаказанно и бессовестно блуждающего по ней, как ни в чем ни бывало, затем почувствовала холодок страха, подступающий к сердцу, а затем уже сердце, ускорив сокращения, передало экстренный импульс сознанию о неожиданной опасности, что и привело к тому, что Лиа, нехотя, пришлось эту самую опасность узреть воочию.

Пока вы читали эти строки, наша героиня успела отчаянно взвизгнуть и что есть сил прижаться к стенке. Будь вы на ее месте, то поступили бы точно так же. Прямо над ней возвышался силуэт Господина N. Он сверлил ее светящимися зелеными щелями на своем лице.

- Что вы здесь делаете? – выдавила Лиа, ища глазами своих зазевавшихся защитников.

Из тьмы под его шляпой раздалось разочарованное:

- Вы так и не пришли…

- Но ведь прошли всего сутки… – потрясенно и не зная зачем оправдалась Лиа.

Господин N приподнял голову, заложив руки с тростью за спину, и устремил свой скорбный взгляд куда-то вдаль. «Ни дать, ни взять – поза для второго памятника…» – подумалось Лиа.

- Зачем вы здесь?

- Жду, когда в вас появится любопытство вместо страха, – с готовностью отозвался самый жуткий кошмар из ее иллюзорного детства в Загранске. Странным было то, что Загранск исчез, а Господин N не собирался. – Вот, скажите, Лиа, – лирическим тоном начал он, – вам не кажется странным, что всех чудовищ на этой планете так и тянет к вам, будто магнитом?

- Может… может, и не кажется, – робко произнесла она. – Вы ведь… плод моего воображения…

- Кто? Я? – расхохотался Господин N. – Вот уж нет! Да, вы создали миры за гранью, и, полагаю, тех, кто их населяет, тоже, но не меня. Увы, Лиа, я не творение вашего разума.

- А кто же вы?

- Кто я? – Господин N навис над Лиа, чуть склонив голову влево, и ей показалось, что еще чуть-чуть и ненароком она может скончаться прямо здесь от разрыва сердца. Должно быть, и он это понял, тут же отстранившись. – Я родом из Хаоса, – он выдержал короткую паузу. – Лиа, вы дружите с аффальдами. Разве они не страшнее, чем я? Те еще красавцы… Почему вы не боитесь их, но боитесь меня?

- Ну, может, потому что они не подкрадываются ко мне посреди ночи… – сконфуженно предположила Лиа.

- Хм… – глубокомысленно вздохнул Господин N, – в этом что-то есть. Но, видите ли, я не могу подкрасться к вам днем, я все-таки должен быть в определенной степени кошмарен, не так ли?

- Наверное… – вынужденно согласилась Лиа и облегченно вздохнула – за спиной вторженца наконец-таки появился еще более черный силуэт.

Силуэт этот издал какие-то непонятные Лиа звуки, и Господин N досадно поморщился.

- Как грубо! И зачем говорить такое при юной леди? – он укоризненно развернулся к аффальде. – Дакьера Дебора, кажется? В темноте вы все на одно лицо…

- Наэра Агнесс, – угрожающе прошипел силуэт.

- Ну, что ж, мне тут не рады не только вы, Лиа, – с трагической ноткой в голосе произнес Господин N. – Вынужден вас покинуть. Но я не прощаюсь.

Он поклонился, растворившись во мраке спальни, и в след ему полетело еще какое-то неизвестное Лиа ругательство.

***

Мардж тихонько постучала в дверь, но никто не ответил. Тогда она приложила ухо к холодному дверному полотну, ловя гулкие звуки по другую сторону. Так и не выудив нужного, Мардж задумчиво уставилась на дверь. Она была уверена, что Алеф дома. Кивнув Федоре, она отошла в сторонку, чтобы та быстрым движением оплавила замок.

Алеф лежал на своей кровати, а точнее, на кровати Клода Дангри, и в его же, Клода Дангри, спальне, и даже не взглянул на прокравшуюся Мардж, как будто кто-то приклеил его взгляд к потолку.

- Проваливай, Марджери, – равнодушно произнес он.

Однако вместо того, чтобы удовлетворить просьбу нового хозяина квартиры, а, точнее, ее узурпатора, Мардж по-свойски устроилась рядом с ним.

- Алеф, прости. Я просто хотела тебя расстроить.

- У тебя получилось, – язвительно отозвался он, ничуть не пораженный такой дерзости.

- Ну… не просто так же! – воскликнула Мардж. – Вставай!

Она несколько раз дернула его за локоть, затем с чувством потрясла за плечи, но Алеф остался безучастен ко всем операциям с его телом.

- Аэрель обычно нападает на людей, побывавших в конфликтных ситуациях. Извини за то, что я сказала, но я лишь хотела повысить шансы…

- Ты блестящий стратег, Марджери Гроу, – мрачным тоном заметил Алеф, не меняя положения.

- Алеф…

- Что? – он вдруг вскочил, и Марджери опасливо отпрянула в сторону. – Значит, Лило испугается такого монстра, как я? А ты, ты, Марджери, не боишься?

И он сделал несколько шагов в ее сторону. Марджери пятилась до тех пор, пока не оказалась прижатой к стенке, и Алеф, тяжело дыша, схватил ее за горло.

- Ну, как? Нравится ощущение?

Она помотала головой, обхватив его руки.

- Ты переживаешь определенно что-то несоразмерное траге…

- Хватит меня анализировать! – заорал Алеф, усилив давление.

Обстановка накалялась, и тут весьма кстати в комнате появилась Федора, приставив меч к шее Алефа, но Мардж замахала ей рукой. Алеф вынужденно выпустил свою жертву, вернувшись на кровать. Устало опустившись на ее край, он закрыл лицо руками. Мардж снова присела рядом.

- Алеф, я была не права. Я не должна была так поступать. Поэтому я здесь. Я… я просто знала, как заставить тебя страдать. Я не могу читать мыслей, но я Наблюдатель… я просто сделала выводы. Я сказала лишь то, чего ты сам боишься услышать больше всего. Я думала это подействует… Не понимаю, почему Аэрель не пришла… Но… я думаю, что вам с Лило нужно встретиться, чтобы… поговорить обо всем. Я знаю, что она никогда не забывала о тебе. И еще… – Мардж вынужденно вздохнула, – я не могу говорить за королеву, и я не знаю, чем кончится это все… но когда мы вернемся в Сенполиум, а это обязательно произойдет, я буду просить Эйрин признать тебя.

Алеф, слушавший оправдательную речь молча, поднял голову, ошеломленно уставившись на Марджери.

- Ты… попросишь королеву… признать… меня?

- Да, – уверенно кивнула Мардж.

- Но почему? Разве я не твой враг? И зачем ей это делать? Ведь я – миррой.

- Ну… – Мардж сконфужено отвела взгляд, – она сделает это, если ты… если ты, скажем, перейдешь на нашу сторону. Между прочим, Лило она помиловала.

- Ты предлагаешь мне предать Мастера и свой народ, Мардж?

- У тебя теперь есть выбор, Алеф. По крайней мере больше ты не можешь говорить, что его нет. Тебе не нужно ждать триста лет…

- Двести шестьдесят, – поправил Алеф.

- Двести шестьдесят лет… Поговори с Лило… В любом случае в отношениях участвуют двое.

- Думаешь, ты помогаешь мне, Мардж? – с укором спросил Алеф. – Ты лишь сделала все в два раза сложнее…

- Будь там, где твое сердце. И тогда ты обретешь покой. Все просто… – глубокомысленно заявила Мардж.

- Значит, по-твоему, человек – раб своему сердцу?

- Ну, или живи с болью… – произнесла Мардж, вставая.

- Постой… – Алеф ухватил ее за руку и встал сам. – Прости…

- За что?

- За то, что стала свидетелем этой некрасивой сцены, – отозвался он. – Ты не должна была видеть мою слабость. Никто не должен. Этого больше не повторится. И… благодарю за твое предложение.

Он все еще держал ее за руку, глядя в глаза, и Мардж начинала ощущать неловкость.

- Можно тебя обнять? – вдруг спросил он, резко повысив градус назревающего конфуза.

Мардж выкатила глаза, неопределенно пожав плечами, но Алеф воспринял это как согласие, тут же заключив ее в свои объятия. От проема, где, облокотившись об косяк, ждала Федора, раздался скептический хмык.

- Принять помощь – не значит поступиться своей гордостью, – прошептала Мардж на ухо Алефу.

- Я знаю, – согласился он, освобождая ее. – Значит, говоришь, Лорд здесь? – мгновенно переключился он.

- Полагаю, что так, – улыбнулась этой перемене Мардж. – Нужно проследить за ним. Но очень осторожно. Даже… скорее, я не стала бы этого делать. Если он узнал об Аэрель, будучи так далеко, значит… – она вдруг замолкла и внезапно вскинула указательный палец, – вот, что пришло мне на ум! Лорд – тверг! И как я сразу не догадалась!

- Ну, и? – спросил Алеф, уже привыкший к внезапным озарениям своей коллеги.

- Они особенно чувствительны к перемещениям между основными уровнями бытия нашей планеты! И если Аэрель, как мы уже выяснили, – не из Хаоса…

- Она из Тени? – ошарашенно закончил Алеф.

- Да! А почему нет?

- Но Тень, Марджери… Тебя это не настораживает?

- Настораживает. Это говорит о том, что ставки в этой игре настолько высоки, раз сама Великая Тень вмешалась в ее ход, что, пожалуй… нам всем предстоит пройти через нечто эпохальное!

- Значит, по-твоему, Аэрель – некое новое творение Великой Тени?

- Не знаю… Думаю, мы просто можем не знать о нем. Нужно обратиться к Мойре... В ее библиотеке наверняка есть книги об этом, какой-нибудь каталог тварей… – воодушевленно задумалась Мардж.

Алеф в который раз видел на ее лице это безумное выражение крайнего возбуждения, казалось, сейчас ее разорвет на кусочки от любопытства, или она разорвет все препятствия на пути к своей цели. Но…

- Я не могу тебя отпустить…

- Мне это и не нужно, – загадочно произнесла Мардж, не растеряв энтузиазма.

***

- Мойра, какой приятный сюрприз! Надоела роль затворницы? – лукаво улыбнулся Уго, завидев внезапно возникшую хранительницу на другом конце коридора.

Поезд качнуло, и Мойра, казалось, исчезла за взметнувшимися занавесками, но затем вдруг оказалась прямо перед ним.

- Уго…

Названный быстро оценил мрачный вид гостьи, явившейся явно не с добрыми вестями, и эту боль, затаившуюся в ее глазах – Мойра словно стала еще старше своего и без того впечатляющего возраста. Она резко схватила его за сложенную на груди руку, и Уго нахмурился, глядя на ее непривычную решимость.

- Ты должен вернуть его!

- Кого? – несколько ошарашенный напором уточнил Уго.

- Хетсуаткаль… – упавшим голосом произнесла Мойра, и рука ее безвольно опала вниз, вместе со взглядом.

- А что случилось, Мойра? Как ты вообще могла потерять его?

- Его забрала Руди.

- Руди? Руди на Терросе? Значит, они уже начали вторжение… – озадаченно пробормотал Уго. – А что… что она делала у тебя, Мойра?

Верно расценив ее красноречивый взгляд, Уго сочувственно сдвинул брови.

- Сабрелиум… снова разрушен?

- Нет. Она оставила камни и уничтожила лишь книги.

- Уф… – выдохнул Уго. – Но, постой… она что… знает о камне? – всерьез насторожился он.

Мойра замотала головой.

- Хм… это, конечно, дурно пахнет… – задумчиво протянул Уго, – но…

- Она понятия не имеет, что теперь у нее в руках! За это я не переживаю. Ее никогда не волновали такие вещи – несмотря на то, что она уже тысячи лет с нами, она так и не смогла научиться различать действительно важное… Но без него… без камня я не смогу воскресить Парцифаля… – лицо Мойры стало настолько печальным, что, казалось, из глаз ее вот-вот хлынут слезы. – Если дракон умрет… посмертная участь Парцифаля будет ужасна…

- С чего ты взяла, что он умрет? Что ему сделается? Насколько я знаю, сама Сарфарвалла обеспечила его надежной защитой.

- Нет… нет, ты не понимаешь! – простонала Мойра. – Я видела… его жизнь висит на волоске, Уго… Если раньше у нас были столетия, то сейчас… сейчас счет идет на часы…

- Зачем Руди убивать дракона? – резонно вопросил Уго.

Мойра отрицательно покачала головой.

- Нет, это будет другой. Но опасность… она слишком близко. Будущее еще не определено, но если кто-то не поможет ему – дракон погибнет. И вместе с ним… – она замолкла, не в силах произнести эту фразу до конца.

- Ну, так, может, и поделом ему, Мойра? – неожиданно жестко произнес Уго. – Разве Парцифаль не заслужил свое проклятье? Нечего было убивать священных животных.

Мойра направила на него колкий разгневанный взгляд.

- Он не знал. Он хотел вернуть хетсуаткаль сразу, еще тогда… когда приехал в Сенполиум с этой спасенной им девушкой… но я запретила… потому что увидела возможность. Он достаточно страдал, Уго…

- Хорошо, допустим. Но если я найду камень, который, как я понимаю, сейчас находится в Хаосе, ко мне случайно не пристанет эта зараза? – с опаской сощурился Уго. – Ведь проклятье, так или иначе, коснется всякого, кто посмеет держать камень у себя.

- Главное, не брать его голыми руками, – утешила Мойра и оглянулась.

- А Руди? – вопросительно протянул Уго.

- Да. Она взяла его в руки.

- Ну, что ж... я, конечно, удивлен такой способности собирать горящие угли на свою голову, но и рад в то же время. И… еще… Мойра, позволь уточнить, как именно Руди уничтожила твои книги?

- Ты прекрасно знаешь как! – повысила голос Мойра и снова оглянулась.

Из дальнего купе вот уже с пол минуты раздавались глухие вскрики, а затем и стук, кто-то отчаянно пытался выломить дверь. Но Уго не дал Мойре прислушаться к шуму, он резко обхватил ее плечи, развернув к себе.

- Марго?

- Маргерис.

- Маргерис? – переспросил Уго, округляя глаза.

- Да, Уго. Что из того, что я сказала, тебе не ясно?

- Минуточку, но если…

- Оставь свои размышления на потом. Мне некогда, Уго. Я видела серебряную нить на ее руке. Она показала мне. Все идет по плану.

- Нить Наркисс, я полагаю?

Мойра кивнула. Уго выдохнул.

- Скажи мне, Мойра, видящая, – что нас ждет?

- Ты знаешь, Уго, – таинственно произнесла Мойра, глядя ему в глаза. – Ты прекрасно знаешь, что будет. Не зря же я прошу именно тебя вернуть мне камень! Та власть, что обещана тебе Повелителем Хаоса, будет твоей. Неужели ты потерял веру?

- Нет… – чуть качнул головой Уго. – Но… наше положение кажется мне настолько плачевным, а шансы выжить настолько низкими…

- Это Грейс? – в который раз обернулась Мойра, не в силах игнорировать назойливые звуки.

- Да, – сознался Уго.

- Сколько она здесь?

- Несколько дней.

- И ничего?

Уго молча замотал головой.

- Ты слишком мягок с ней, – неожиданно заключила Мойра. – С Лило ты не церемонился.

- С Лило у меня было больше времени. Грейс не такая, Мойра. К ней нужен особый подход.

- Или, может, твои чувства мешают тебе? – подозрительно вывела Мойра.

- Мои чувства? – удивленно переспросил Уго.

- Да… те, которые ты пытаешься скрыть. Осторожно, Уго, одержимость мирройя не лечится, разве ты не знаешь? Чем старше ты становишься, чем тяжелее тебе бороться с подобной зависимостью.

- Спасибо, Мойра. Я уж как-нибудь сам справлюсь со своими чувствами, – улыбнулся Уго. – Ну, знаешь, без советов той, которая связала себя священными узами с драконоубийцей.

Мойра как будто не заметила последней фразы.

- Если она не хочет, заставь ее! И верни мне хетсуаткаль! – напряженно произнесла Мойра, собираясь уходить, но Уго успел поймать ее за локоть.

- Она будет моей? Даркнесса. Как обещал мне Нейшо… Без нее мне не покорить Хаос.

Мойра вновь бросила косой взгляд в сторону дребезжащей неподалеку двери купе.

- Если он сказал – будет. Только вот боюсь, Уго, что ты сам будешь не рад осуществлению своих желаний. Тебе придется отдать самое дорогое, чтобы обладать ей. Потерять все, чтобы приобрести. Сумеешь ли ты? – Мойра качнула головой. – Не знаю. Но пока ты не сделаешь этого… ты не обретешь покоя. Не думай обмануть законы бытия. Даже тебе это не под силу. Однажды ты поймешь, что для меня значит хетсуаткаль. Тогда ты вспомнишь советы той, что умеет любить так глубоко, что связала себя священными узами с драконоубийцей.

Мойра одернула руку, растворившись в воздухе. А Уго, постояв еще с пол минуты под яростный стук, сперва для важности закатил глаза и, выразив таким образом свою усталость от бесплодных попыток Грейс выбраться на свободу самым тривиальным способом, направился к ее купе. С силой дернув дверцу, он предстал перед ней довольным и сияющим.

- Соскучилась, солнышко?

- Где Мойра? Я слышала ее голос! Почему она не пришла? Вы заодно? Ненавижу вас всех! – кричала Грейс, размахивая сжатыми кулаками в воздухе.

- Тебе показалось. Здесь никого нет, кроме нас, – участливо и спокойно произнёс Уго.

- Ты врешь! Немедленно отпусти меня!

- А то что? – резонно поинтересовался Уго, не обращая внимания на истерику своей пленницы.

Грейс сжала губы и резко дернула дверь, но та закрылась только на две трети.

- Еще чуть-чуть, солнышко! Поднажми! – издевательски протянул Уго, выглядывая из щели. – Ты пугаешь меня своим воинственным видом до дрожи в коленках!

Грейс изо всех схватилась за ручку, с грохотом захлопнув дверь перед носом Уго.

Он стоял с заложенными за спину руками перед закрытой дверью купе еще несколько минут, слушая сдавленные рыдания Грейс, и что-то возмутительно живое с болью отдавалось в его груди. Да, он лгал ей все время, что они были знакомы. Из всего, что он сказал ей, правдой были лишь те три заветных слова. Но ложь была необходима, она был спасительна. Сейчас он должна была разбудить силы Грейс. Какая ирония – он, тот кто выводит всех на чистую воду, вынужден пользоваться ложью, как оружием.

***

- Ну почему мне нельзя пройтись? – с обидой буркнула Вита.

Она сидела, поджав колени, на стуле в углу кабинета Ульверсена в Эльфанса-холле. Сюда не доставал солнечный свет, деливший кабинет по диагонали от окна на две неравные части, и Вита, выбрав темную сторону, могла чувствовать себя более расслабленно, сбросив шляпу и очки. Из приоткрытой форточки тянулась тонкая струйка холодного воздуха, от чего листы на столе Нео периодически приходили в лихорадочное волнение.

- Можно. Только с охраной или со мной, – не отрываясь от компьютера, ответил Нео.

- Ну зачем мне охрана? – дулась Вита. – Эта… Аэрель, или как ее там называют, все равно выходит только ночью. А сейчас день! Я хочу жить полной жизнью!

- Сказала девушка, закутанная в тонны тряпья, которая боится выйти на солнечный свет, – поддел Нео. – Вита, ты не могла бы хотя бы иногда переставать быть занозой в заднице и просто позволять людям делать свою работу?

Вита молчала, уткнувшись лицом в коленки.

- Ты что обиделась? – Нео повернулся к ней, отложив мышку. – Вита?

- Нет, – пробормотала она, не поднимая головы. – Умом я понимаю, что ты прав, но мне все равно хочется бросить в тебя чем-нибудь тяжелым.

- Ну так брось, – смешливо выдал Нео, крутанувшись в кресле.

- Да ну тебя…

- Вита, Вита… – улыбнулся Нео и закинул в ее угол скомканный бумажный лист.

Вита подняла лицо, недовольно сбросив запутавшийся в волосах комок, и уже собиралась сказать что-то обидное, как вдруг дверь в кабинет резко распахнулась. Улыбка на лице Нео молниеносно погасла.

- Привет.

Вита выглянула из-за низкого шкафа с каталогами, увидев стоящую на пороге стройную брюнетку в великолепном дорогом платье. Волосы ее были безупречно уложены на бок, в руках, скрытых кружевными перчатками, покоился элегантный кожаный клатч, но ее ярко накрашенные губы и глаза совсем не улыбались.

- Привет, Адель, – нехотя выдал Нео. – Что, снова ошиблась поворотом? Ты же знаешь, что кабинет твоего брата через одну рекреацию. Пора бы уже запомнить. – довольно грубо произнес он.

- Нет, я не ошиблась, – уверенно заявила Адель, скользнула взглядом по кабинету, с презрением задержала его на Вите, и тут же отвернулась. – Я пришла к тебе.

- Вот это новости! – тон Нео становился язвительно жестким, и Вите это не нравилось.

- Мы плохо расстались, – отчеканила Адель так, будто кто-то держал револьвер у ее лопаток. – Я хочу… я считаю нужным это исправить. Я думаю, нам стоит обсудить это… за партией в бильярд, например. У моего мужа прекрасный кабинет, – ее глаза бегали по стенам, как будто она опасалась смотреть Нео в глаза. – Было бы замечательно, если бы ты составил нам компанию… скажем, в понедельник.

Нео нахмурился. Все это выглядело подозрительным.

- С чего вдруг это помилование? – спросил он.

- Я теперь живу другой жизнью. И я поняла, что есть вещи, которые мешают мне идти дальше. Я хочу помириться с тобой. Только и всего.

- Только и всего? – повторил Нео.

- Да.

- Спасибо за приглашение, Адель. Но я, пожалуй, откажусь. Во-первых, мне хватает общения с вашим семейством на работе. И потом, ты знаешь… у меня и с прошлого раза свежи воспоминания, – он с намеком посмотрел ей в глаза, поймав, наконец, ее взгляд. Так, чтобы она наверняка рассмотрела последствия своих деяний – этот красноречивый шрам над его бровью. – И, во-вторых, всю следующую неделю я дежурю, так что увы.

- Не спеши с ответом, – невозмутимо попросила Адель. – Я буду ждать.

Она кокетливо оправила волосы и быстро исчезла за дверью. Вита уставилась на Нео.

- Мне не спрашивать?

Нео покачал головой, вернувшись к своей работе.

- Не забивай голову.

- Нео…

- М?

- Я что всю жизнь буду скрываться?

- Нет, только пока мы ее не поймаем.

- А если не поймаете?

Нео направил на Виту карикатурно-обиженный взгляд.

- Ты что мне не доверяешь?

- Доверяю… Но мне кажется, ты как-то уж чересчур меня охраняешь. Разве тот, кто на меня напал, не такой же человек, как все?

На этот раз Нео снова пришлось отложить рабочие принадлежности.

- Вита, я не хочу поднимать эту тему, – произнес он, серьезно глядя ей в глаза.

- Почему?

- Ты сказала, что ничего не помнишь. Вряд ли ты могла забыть такое просто так.

Вита опустила глаза, обняв колени.

- Если ты хочешь мне что-то сказать…

Она замотала головой. Как такое вообще можно сказать?

- Ну, что ж… тогда… тогда давай не будем об этом. Я скоро закончу и можем пройтись. Вроде распогодилось, – Нео перевел взгляд за окно на с боем пробивающиеся сквозь облака лучи солнца.

Вита кивнула так же молча.

Глава 3. Переговоры

Даэтри.

Утром следующего дня большие стеклянные двери Эльфанса-холла приветственно распахнулись перед Глориусом Вельшем, а администратор при входе, совсем еще юный парень – Ульви, будто родившийся с приклеенной к своему лицу улыбкой, тут же затараторил слова любезности, которые, впрочем, не смогли задеть привередливую душу посетителя и сбросить мрачное равнодушие с его лица, что так уютно разлеглось между складок над сурово сомкнутыми губами и под обвисшими веками. Сбросив тяжелую шубу на субтильные плечи администратора и закинув сверху шляпу, Глориус, которым на самом деле являлся Лорд, важно вышагивая, заложил руки за спину и осмотрелся. Холл галереи выглядел весьма впечатляюще, современно, стильно и презентабельно. Но Лорда мало волновал весь этот лоск, его глаза по обычаю отсекали лишнее, стремясь лишь к самому ценному, и в этом ему не было равных.

- Мистер Вельш, – пролебезил скоро вернувшийся администратор, – вы просили, чтобы вас непременно сопровождал Авирнео Ульверсен, но, к сожалению, сейчас он занят на совещании по рабочим вопросам, я могу предложить вам…

- Нет, – молниеносно отрезал гость, окинув острым взглядом озадаченное лицо служителя и задержавшись на его бейдже, – … мистер Торрик, я подожду.

- Прошу вас, – учтиво согласился Ульви, – вы можете разместиться в холле, или…

- Или я не стану терять времени и займусь осмотром вашей знаменитой галереи, – не дал ему договорить Лорд.

Ульви смущенно улыбнулся, указав рукой на парадную лестницу. Обеспеченных гостей обычно сразу приглашали в залы, где размещалась экспозиция маститых и почитаемых художников. Но Глориус Вельш и тут оказался себе на уме. Ему непременно захотелось увидеть еще никому не известных, только начинающих творцов. И Ульви не оставалось ничего другого, кроме как проводить его в зал за лестницей. Здесь ему пришлось вынужденно оставить гостя, ибо тот, по его собственному, не терпящему возражений, заявлению, любил предаваться созерцанию красоты исключительно наедине с собой.

Нео появился в зале спустя четверть часа. Еще из холла он заметил этот спокойный и какой-то торжественно монументальный вид мистера Вельша, когда тот замирал перед какой-нибудь картиной. Но, кажется, его особенно интересовали лишь некоторые.

- Как поэтично, – произнес он, приложив руку к подбородку, когда Нео приблизился, – траурно-пепельное небо над неспокойным проливом… – он помахал указательным пальцем в воздухе, обернувшись к Нео, – разве не тогда в Даэтри начались эти странные убийства? Первый день осени…

- Приблизительно так, – подавая гостю руку, холодно отчеканил Нео, которого передергивало от одной только мысли о непойманном убийце. – Авирнео Ульверсен. Со мной вы можете решить любые вопросы, связанные с размещенными в галерее работами, мистер Вельш.

- Вы определенно нравитесь мне намного больше вашего коллеги, – тут же заметил Лорд, отвечая на рукопожатие, и вдруг коротко улыбнулся. – Вы прямой человек. Я ценю это качество в людях, с которыми собираюсь вести дела.

- Что ж, надеюсь, в Эльфанса-холле вы найдете то, что вам по душе. На втором этаже…

- Не трудитесь, Авирнео. Я уже нашел, – отозвался Лорд, глядя на картину перед своими глазами.

Нео понимающе кивнул.

- Я хотел бы встретиться с этой художницей. Я успел ознакомиться со всеми представленными работами, пока вы были заняты, и, пожалуй, ее картины меня тронули. Вы ведь можете это устроить?

- Разумеется, но для чего вам встречаться с ней? – напрягся Нео. – Все ее работы здесь, в отделе…

- Понимаете, я коллекционер со стажем. Скажу вам прямо, коль вы любите честность, как и я, – у каждой вещи есть душа. И я хотел бы увидеть автора, прежде чем помещать его произведение в свою коллекцию, которой я, вне всяких сомнений, очень дорожу.

- Хорошо, мистер Вельш, я устрою вам встречу, – нехотя согласился Нео, на ходу продумывая как бы вывернуть эту неудобную ситуацию в нечто приемлемое. Насупленный вид Виты, не горящей желанием вообще общаться с людьми любого ранга, а уж тем более обсуждать свое творчество, в эту секунду представился ему особенно четко.

- Она здесь, не так ли? – внезапно спросил Лорд.

Секунду Нео недоумевающе глядел на посетителя, а тот лишь благодушно пожал плечами.

- Просто догадка. Ее зовут Вита, и я слышал, как сотрудники вашей галереи называли ее имя. Из разговора, который я, к слову сказать, вовсе не собирался подслушивать, я понял, что она необычна. Это, признаюсь, подстегнуло мой интерес.

- Мисс Бревис не обезьянка, чтобы глазеть на нее, мистер Вельш, – спокойно ответил Нео.

- Разве я сказал что-либо подобное? – улыбнулся Лорд, которого необычайно позабавила эта забота Нео. – Нестандартный взгляд на вещи лишь делает произведения художника глубже и многослойней по смыслу. Это все, что я имел в виду.

Нео сконфуженно отвел взгляд.

- Я попрошу ее спуститься.

- Буду вам очень признателен, – кивнул Лорд, и Нео почувствовал острую неприязнь к этому человеку, который по какой-то причине казался ему потенциально опасным.

Но быть с ним приятным оказалось не самым сложным для Нео. Труднее было уговорить Виту встретиться с этим подозрительным господином. Она будто чувствовала это своей незаурядной интуицией, а, быть может, ей передалось волнение Нео, но идти вниз она наотрез отказывалась, даже попыталась изобразить припадок, но Нео уже знал ее как облупленную и в притворную бледность не поверил.

Едва войдя в зал, Вита нерешительно застыла на пороге, подталкиваемая нервным дыханием Нео за своей спиной. Но, все же, с ним было куда спокойней, чем если бы мистер Вельш выразил желание посетить ее мастерскую отдельно.

- Мисс Бревис! – дружелюбно улыбнулся Лорд, оторвавшись от любования другим ее пейзажем.

- Добрый день, мистер Вельш! – прозвучал в зале с легким эхом ее тихий голос.

Она неспешно подошла к коллекционеру, улыбка которого гасла по мере ее приближения. Лицо его вдруг замерло, будто охваченное параличом, и несколько минут его почти бесцветные глаза жадно всматривались в ее. Затем, очнувшись, Лорд бросил уже совсем иной взгляд на Нео, не лишенного наблюдательности и становившегося все мрачнее и мрачнее.

- Вы прекрасно пишете, мисс Бревис, – произнес Лорд своим привычно мелодичным голосом, продолжая заинтересованно разглядывать ее, будто она и сама была чьим-то полотном, и от восхищения ею он потерял дар речи.

- Благодарю, – смущенно улыбнулась Вита.

- Уверен, ваша палитра шире, чем здесь представлено, – коварно вставил Лорд. – Вы ведь не только пейзажами вдохновляетесь?

- Я еще пишу натюрморты и портреты, – словно послушная школьница ответила Вита.

Лорд прищурился.

- Ну, разумеется… Как давно вы живете в Даэтри, мисс Бревис?

- С осени прошлого года. Как вы догадались, что я не местная? Мне сказали, что вы первый раз посетили наш город.

- Это верно. Я здесь впервые, и, поверьте, этот город меня немало удивил за те пару дней, что я здесь нахожусь. Здесь… очень интересный национальный состав, не так ли, Авирнео?

Нео нахмурился.

- Ничего особенного, мистер Вельш. Даэтри мало отличается в этом отношении от других городов побережья.

Лорд покачал головой, приподняв брови в притворном удивлении, и улыбнулся Вите.

- Мисс Бревис, что касается вашего вопроса, то я сделал этот вывод исходя из того, что ваш стиль несколько отличается от местной школы, следовательно, вы получили образование и сложились, как художник, в другом месте.

- Вы очень внимательны, мистер Вельш. Но…

- Не продолжайте, Вита, – остановил ее Лорд. – Мне нравится ваша таинственность, и я бы не хотел прибавлять ненужных деталей к вашему образу. Ваши картины… для меня честь иметь их у себя.

Вита, необыкновенно смущенная этой похвалой, не нашла, что ответить. А Лорд, тем временем, обратился к Нео.

- Я хотел бы перекинуться с вами парой слов. Мисс Бревис, был безмерно рад нашей встрече! – улыбнулся он Вите.

- Взаимно. Всего доброго, мистер Вельш!

- Всего вдохновенного, мисс Бревис!

Вита снова улыбнулась, неловко пожала плечами, едва не присев в реверансе, и вышла из зала, так и не поняв для каких целей ее вообще сюда позвали. Лорд неотрывно глядел ей вслед, не обращая внимания на озадаченное лицо Нео, все это время лихорадочно перебиравшего возможные мотивы странного гостя. Но ждать долго не пришлось.

- Мистер Ульверсен, – деловым тоном произнес Лорд, когда Вита скрылась из вида. – Я не буду ходить вокруг, да около, и сразу перейду к делу. Этим мы значительно сократим время. Вчера вы получили приглашение на званый вечер. Думаю, вам будет полезно согласиться.

- Какого черта? – не выдержал Нео.

Лорд усмехнулся, чуть нагнувшись к его плечу.

- Что это, Авирнео, я чувствую запах металла, который, насколько мне известно, производят только в одной стране, – растягивая слова, произнес он, будто заклинание. – И эта страна находится очень далеко, по другую сторону Железной дороги, скованная сном. Пули из арбореума звенят в вашем потайном кармане. Защита от мирройев, не так ли?

Нео сжал челюсти, бегло оглядевшись. В холле было пусто. Ульви, должно быть, сидел за своим столом у входа и не думал смотреть в сторону зала.

- Кто вы? И что значит – «чувствую запах»?

- Я Лорд.

- Лорд…

- Да, Авирнео. Уверен, вы слышали обо мне. Я тверг, как вы понимаете. И мне доступно видение всех вещей на иных планах. Это, что касается запахов. А арбореум… – Лорд задумчиво прищурился, на мгновение отведя взгляд, – я знал вашего брата, Эвана. Он просил меня о помощи в вашем… деле, и за мои услуги обещал одну прелестную вещицу в коллекцию. Альброат. Кажется, прежде он принадлежал Шанти, не так ли?

- И вы помогли ему?

- Разумеется. Но судьба сыграла со мной злую шутку, – он бросил взгляд в сторону двери, за которой совсем недавно исчезла Вита. – Я выдал ему байку вместо правды. Бесполезную информацию, как мне казалось. Взамен на альброат, конечно. Таков уж я. Дело в том, что когда-то давно пьяная сибилла поведала мне прекрасную историю. Мы тогда завели разговор о смерти, а о чем еще можно говорить с той, что смотрит сквозь грани бытия? И, знаете, Авирнео, что ей взбрело в голову? Она сказала, что я «умру, поступив благородно, там, где проклятый король обретет свою силу. В городе на берегу пролива. В Даэтри». К слову, я и не знал о его существовании до того дня. Мы посмеялись, сибилла провела весь следующий день в диком похмелье, и все забыли этот эпизод. И мне не могло прийти в голову, что шутки с нетрезвыми пророчицами могут оказаться плохи. А через несколько дней ко мне заявляется не кто-нибудь, а сам Эван Масгард. Я решил, что, должно быть, «компас» сибиллы сбился под действием алкоголя, и она узрела не всю истину, но лишь ее часть, предсказав мне эту встречу. Так что я сказал ему, что он «обретет свою силу в Даэтри». И вот теперь судьба привела и меня в этот чудный город. Признаюсь честно, я был немало удивлен, когда ко мне обратились с предложением посетить его. По делу, разумеется. Но Эвана, я полагаю, уже нет? – взгляд Нео лишь подтвердил догадку Лорда. – Умирать я не собираюсь, Авирнео, действовать благородно тоже, но думаю, – Лорд опустил глаза, – знаю… она здесь. Картина, которую вы ищете, я видел ее. Эта череда совпадений… воистину чудные игры вселенной. Или тех, кто ей управляет.

- Зачем вы мне помогаете? – недоверчиво спросил Нео.

- У меня свои интересы, – равнодушно пожал плечами Лорд. – Поэтому, мой вам совет – встретьтесь с Адель. Разумеется, об этом разговоре никто не должен знать. Поверьте, вам не хочется быть моим врагом.

- И все-таки, каков ваш интерес? Есть нечто более ценное, чем она, чем эта картина? Вы могли бы сами ее найти, если знаете где. Вы также знаете, что я сделаю все, что угодно, чтобы получить ее. Таким образом, я у вас в руках. И вся моя страна тоже. Так почему вы отпускаете меня, не взяв ничего взамен? Судя по тому, как вы обошлись с Эваном, честь у вас не в приоритете.

- Увы, мой друг, – криво ухмыльнулся Лорд. – Вы ничего не понимаете в коллекционировании. Может быть, я получу что-то большее, когда Дар-эт-харат проснется ото сна? Вы не думали смотреть дальше?

Нео опустил взгляд. Он и правда не думал, что все это может действительно закончится благополучно. Пульс бешено стучал в его висках от ощущения близости обретения, и он не мог более думать ни о чем ином.

- С трудом верится… – сбивчиво проговорил Нео.

- Какой у вас выбор?

Нео промолчал. Промолчал и Лорд. О том, что единственная причина, по которой он все же решил поступить благородно – это Вита.

***

В это же время в и без того темной комнате подвала дома на улице Зевенса сгустился мрак – мрак из людей и тяжелых мыслей. Шесть насквозь черных теней аффальдов и все участники «Гроу и ко» столпились вокруг гроба. Единственное дело фиктивного детективного бюро зашло в тупик, обнаруживая обстоятельства, одно загадочней другого. Все взоры сейчас были направлены на Мардж. Взволнованные, грозные, задумчивые и растерянные, терпеливые и беспокойные… Лицо Мардж от такого напора даже стало сверхсосредоточенным.

- Ну, что скажешь? – первой не выдержала Кая, в тусклом отсвете свечи ее глаза блеснули желтоватым огнем.

Марджери задумчиво приложила руку к подбородку, сжав губы, чтобы еще с пол минуты хранить тягостное молчание.

- Плохие новости из Нортарга, – наконец, произнесла она упавшим тоном.

- Насколько плохие? – напряженно уточнила Ника.

Мардж издала тяжелый вздох, усиливая драматизм ситуации.

- Руди объявилась на Терросе. Похоже, они перешли в открытое наступление. Времени все меньше, а обстоятельства все сложней и запутанней…

- Где именно на Терросе? Неужели в Нортарге? – удивилась Кая.

- Нет… первым делом они разрушили Сабрелиум… руками Маргерис…. – Мардж сделала паузу, переждав вздохи досады, – да, она на стороне Руди, и хуже всего – она ее правая рука.

- Бедная Мойра… – само собой вырвалось из уст Каи.

- Да уж, ей не позавидуешь… Руди… кроме всего прочего убила Парцифаля, – добавила Мардж. – И Маргерис позволила ей.

- Я не могу в это поверить… – замотала головой Лиа.

- И тем не менее… – подвела итог Мардж.

Аффальды переглянулись.

- Мы согласны с Лиа, – произнес за всех Хоревард. – Какая бы она ни была, Маргерис не враг Пратэи, она его сущностная составляющая, в этом весь смысл. Она может играть, она мудра в большей степени, нежели эмоциональна. Вспомни об Атро, Марджери. Вода и камень, озеро и базелетт – сила и сдержанность. Она не так проста, как кажется. Я останусь верен ей.

Остальные аффальды выразили свое согласие молчанием.

- Это еще не все новости, Хоревард, – покачала головой Мардж. – После Сабрелиума Руди отправилась в Дорнвилль. Там они устроили мятеж, и Орриану почти удалось настигнуть ее, но Маргерис… она отсекла свою тень!

- Мора??

Комната второй раз наполнилась вздохами.

- Ее больше нет? – осторожно спросил Роберт.

- Есть, – продолжила Мардж. – Орриан сказал, что она обратилась к Великой Тени, и… Тень сделала ее Тенью Теней Терроса.

- Что это вообще значит? – недоумевающе протянул Лэнс.

- Мне самой это не вполне ясно… как и Море. Я же говорю – ситуация становится запутанней и сложней… вроде как она теперь сама по себе, и все тени Терроса подчиняются ей, но мне нужно поговорить с Морой, чтобы до конца это понять…

- Погоди, но ведь это же хорошо? – прищурился Лэнс.

- Как это вообще могло произойти…? – будто сама себя вопросила Лиа.

- А вот это правильный вопрос! – поддержала Мардж. – И да, Лэнс, вроде бы это хорошо, но Тень… Великая Тень…

- Мардж, отбрось эти свои лирические отступления и скажи нам свои выводы! – не выдержала Ника.

- Хорошо! – взбодрившись, воскликнула Мардж. – Итак… Марго ушла в Хаос. Там она должна была пройти тарсис. По сути – расщепление личности. Но, поскольку, она не хаосит, такой переход, несмотря на всю ее силу, должен был ее убить. Следовательно, она должна была оказаться у врат Великой Тени. Полагаю, в тот момент что-то произошло. Почему? Да потому, что мне теперь кажется очевидным, что Аэрель пришла из Великой Тени, и я не поняла бы этого, не заявись сюда Лорд со своей бандой. Лорд мог почувствовать появление Аэрель, только если она пересекла границы уровней бытия. Я не ощутила рулаго, находясь рядом с ней, да и Алеф признал, что она не может быть из Хаоса. И это наводит меня на мысль о каком-то грандиозно сложном плане. Без Повелителя Хаоса такое не осуществить, ведь Великая Тень не действует на Терросе и мало проявляет себя в мирах за гранью… К тому же, Аэрель избегает встречи со мной. Это может означать лишь одно – я могу узнать ее, почувствовать ее суть. Ведь мои способности даны мне Великой Тенью. Точнее, моя шляпа ей создана. Итак, они не хотят, чтобы мы узнали их план, или хотят максимально оттянуть его раскрытие… они хотят, чтобы мы задержались, ведь мы все оказались здесь из-за истории с Марго и Дарой. Но то ли Великая Тень не в ладах с Хаосом, то ли что-то еще… может, это их борьба за влияние между собой, но выглядит все так, будто Великая Тень не желает нашей осведомленности, но Хаос оставил подсказку… И еще, – Мардж положила руку на крышку гроба, – вода озера Лед может быть целительной только если Дара жива. А это значит – она здесь. Дара на Терросе.

- Как это возможно? Маргерис в Хаосе, а Дара на Терросе? – выразила общее недоумение Кая.

- Я и сама этого не совсем понимаю. Это ведь всего лишь гипотеза… Но в целом… А что если она разделилась, но не собралась? Говоря простыми словами… То есть…

- То есть теперь у нас две Марго? – скептически буркнула Ника.

- Три, – поправила Федора.

- Три? – изумились хором Ника и Кая.

- Федора права, – подтвердила Мардж. – Маргерис и Дара – воплощения двух озер. Две полярные сущности эпрайи. А Марго – шахе. Она то, что сделало их живыми, воплотило из формы ненаправленной энергии в настоящую, мыслящую, личность.

- И где же тогда Марго? – спросила Лиа.

- И что значат все эти смерти? – добавил Лэнс.

- Ну… формально, ни одного тела не было найдено, – не совсем уверенно вывела Мардж. – Дело пахнет невероятно многоплановой иллюзией… Марго себя пока не проявляла. По крайней мере мне и Орриану об этом неизвестно.

- Выходит, мы все-таки в ловушке здесь… – резюмировала Ника.

- В ловушке, которая выгодна как Руди, так и Марго, – вставил свою ноту Роберт.

- Да. Только Руди собирается нас убить, а вот цели Марго мне не понятны… – согласилась Мардж.

- Иногда самый очевидный ответ и есть правильный… – философски протянул Лэнс. Все с интересом уставились на него. – Объединить, – пояснил свою мысль Лэнс. – Объединить ваши силы, зачем же еще?

- А это хорошая догадка… – взмахнула указательным пальцем Мардж.

- Но почему не посвятить нас во все изначально? – резонно возразила Ника.

- Чтобы мы вели себя естественно! – озаренный вдохновением ответил Лэнс. – У Руди наверняка везде уши. Враг должен быть уверен, что Марго на его стороне. Знай мы все с самого начала, мы не приехали бы сюда…

- Так, и что мы будем теперь делать? – вмешалась Кая.

- Проверять наши теории! – улыбнулась Мардж. – Во-первых, если все так, как мы думаем, должны быть сторонние наблюдатели. Кто-то должен следить за исполнением плана. Поэтому, Лэнс, Кая, выжмите из этого Бруно всю правду, пока это наша единственная связь со «свидетелями». Поскольку они копируют культ озера из прошлой истории, они могут быть связаны с Марго. Не удивлюсь, если среди них окажутся настоящие маргереситы. А мы с Алефом займемся Лордом.

- Мардж, а ты уверена, что Алефу можно доверять? – нахмурился Роберт.

- Думаю, да. Я… я чувствую в нем свет.

- Каким это образом? – сморщилась Ника.

- По тому, как он противен сам себе, – пожала плечами Мардж. – Его душа не приемлет свою природу. Он как будто что-то иное… И, в конце концов, ему тоже выгодно решить проблему. Пока наши цели совпадают.

- Но не забывай, что ему нужно задержать вас в Даэтри, – напомнила Федора. – Раскроете дело – у вас не будет причин оставаться.

- Я понимаю…

- И что если мы не успеем? Что если Руди заявится сюда со своим войском… – добавила Лиа.

- Помните, что Нейшо и Мойра отказались нам помогать? Они сказали – это ее война. Сдается мне, наши роли вообще здесь пассивны… Надеюсь, у Марго есть план.

- У нее совершенно точно есть план, – уверенно произнес Хоревард.

Марджери взглянула на наэра с умилением, изобразив легкую полуулыбку.

- Август Рихард тобой бы гордился!

- Спрошу его об этом, когда вернусь в Нортарг, – хмыкнул в ответ воин.

***

Нор-Атир

«И в озеро, как в зеркало смотрю, и вижу темную печальную судьбу мою…». Орриан отогнал навязчивое воспоминание о собственном стихотворении, написанном в далекой юности, наморщив лоб еще сильней, будто от этого несложного, но эмоционального действа оно непременно выскочит из головы само собой. Но мысль, привязанная к воспоминанию, не желала уходить, и взгляд Орриана, погруженного в ее осмысление, одновременно сосредоточенно изучал лежащую на кровати Мору, как свидетельство собственного пророчества.

Она проспала уже больше суток, и сон ее был беспокойным и мучительным. Тело ее по-прежнему то светилось, переливаясь изнутри, словно под стеклянной массой, извиваясь и клубясь, тёк черно-серый дым; то пропадало, то появлялось вновь, исчерченное вдоль и поперек морталами, которые Орриан предпочел бы никогда не видеть. Временами по коже Моры пробегали вспышки ярких, будто скопление звезд, пятен, и тут же гасли в непроглядной темноте. От этого комната то озарялась непонятным буйным сиянием, то вновь погружалась в привычную тьму.

Сквозь полуоткрытые шторы в покои падал слабый сумеречный свет, едва-едва проявлявший лицо Моры на фоне притаившегося мрака. Орриан был с ней почти все это время. Он не мог перестать смотреть на нее, борясь с захлестывающими его эмоциями. Временами мысли его все же возвращались в спокойное рационализаторское русло, но стоило ему хоть на мгновение потерять ту грань, которая делала Мору, собственно, Морой, а не Марго, и он терял самообладание, чувствуя, как все его тело наливается с трудом сдерживаемой яростью. Он боялся, что ему потребуются все его силы разом, чтобы сохранить самообладание, когда его законная супруга, наконец, окажется в его руках. А в том, что это случится, он не сомневался ни минуты, несмотря на все предупреждения. Он еще не знал как, но должен был найти способ удержать Марго, справиться с ней и победить. Хотя, порой, он и сам не понимал для чего ему это нужно. Любовь и ненависть, злость, отчаяние, страсть – все слилось в нем бушующим океаном.

Наконец, Мора зашевелилась. С трудом, будто поднимала каменную тяжесть, она открыла глаза, повернув лицо к королю. Ее рука чуть дрогнула, силясь одолеть слабость, и протянулась в его сторону. Орриан, заметив это ее движение, неспешно встал с кресла, опустившись на кровать рядом с Морой. Он сжал ее обессиленные пальцы, глядя в ее налитые темнотой глаза. Они были похожи на две расщелины на фоне мраморного карьера, и Орриану чудилось, что в их глубине может скрываться что-то страшное, что-то от самой Великой Тени, что-то от основ бытия, что-то, с чем лучше не сталкиваться при жизни. И хотя Орриан умирал уже дважды, привыкнуть к вкусу инобытия ему казалось невозможным. Глаза Моры стали нормальными спустя несколько секунд, и Орриан вполне ожидаемо уловил почти мольбу в ее взгляде. Отчаянное, безумное одиночество сочилось из него, как кровь из свежей раны. Отвергнутая всеми и обладающая всем. Совсем как он сам.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

Мора пожала плечами, издав натужный вздох.

- Все тело ломит…

Орриан провел рукой по ее волосам, и на секунду ему захотелось, чтобы это она была его Марго, такая вот слабая и ручная, нуждающаяся в защите.

- Она нас бросила, – еле слышно прошептала Мора.

- Ты просто расстроена. И, к тому же, переживаешь весьма необычный опыт, – возразил Орриан. – Все вернется…

Мора замотала головой, и из глаз ее выкатились слезы.

- Она собирается убить тебя, и едва не убила меня.

- Если бы она хотела меня убить, то сделала бы это. Она спасла меня от стрелы в тот раз.

- Чтобы убить самой лично… как ты не понимаешь? – Мора в отчаянии приподняла голову, уставившись ему в глаза. – Она хочет получить расположение Руди. Она хочет Балерндир. Она хочет всю твою власть. Без тебя…

- Мора, успокойся, – остановил ее Орриан. – Я не могу поверить в то, что она совершенно потеряла рассудок. Я знаю ее не хуже, чем ты. Тебе не стоит сейчас об этом думать. Сперва восстановись. И, кстати… расскажи мне, откуда ты знала те слова?

Мора отвернулась, устремив взгляд далеко сквозь балдахин. С минуту она молчала.

- Я не могу рассказать тебе всего. Но… в тот момент, когда Марго разорвала нашу связь, и я призвала Великую Тень… для меня прошло гораздо больше времени, чем для тебя. Я говорила с ней. Точнее… она говорила со мной. Но то, что она сказала, показалось мне безумным. Я была слишком напугана, чтобы понять все, что произошло, сразу. Она поставила мне несколько условий, сказав, что ей не нужна моя смерть. И одно из них… должно быть, поможет тебе приручить Марго.

- Что именно? – оживился Орриан.

- Я знаю те слова, о которых ты меня спрашиваешь, из книги. Она называется Хартра Одейрос.

- Книга теней?

- Да.

- Откуда она у тебя?

- Я не могу сказать… Но я могу показать. Точнее, я должна научить тебя тому, что есть в этой книге. Она сказала мне как.

- И как мне это поможет?

- Увидишь… я же говорю, Орриан, мне показалось это безумным… Но не сегодня. Я пока не в состоянии…

- Понимаю.

Некоторое время они молчали.

- Знаешь, меня не покидает ощущение, что за нами следят. Марго каким-то образом всегда точно знает, где мы находимся… Все это похоже на хорошо срежиссированный спектакль.

- Может, она использует нашу связь? – предположила Мора.

- Не думаю. Ты бы почувствовала, разве нет? И потом, она же была в Хаосе, разве ее можно ощутить оттуда?

- Не знаю, это очень сложный вопрос… только если обе стороны этого хотят, я думаю…

- А я думаю – у нее есть лазутчики в Нортарге. Это было бы куда проще и логичней. Я бы даже удивился, будь это не так.

- Но как бы они передавали ей информацию?

- Понятия не имею, Мора… Мне кажется, мы вообще слишком мало знаем о ее возможностях и, тем более, о ее возможностях в Хаосе.

- Что ж… тогда найди этих… шпионов…

- Непременно… Я займусь этим лично.

***

Хаос.

- Мне понравилось, как ты себя проявила, – довольно произнесла Руди, окидывая Маргерис покровительственным взглядом, когда они поднимались по широкой мраморной лестнице в замке, что для себя выстроила Руди.

Маргерис обернулась, оторвав взгляд от сцены внизу, за которой она все это время украдкой наблюдала. На площади перед самым парадным входом медленно остановился, зависнув в метре над землей, только что прибывший серебряный шар. У ступеней, по своему обычаю заложив руки за спину, стоял Аэрвинаэль. Маргерис был виден лишь его затылок, но даже по нему и по самой позе Мастера было понятно, что он встречает гостей без особенной радости. Как только шар замер, он протянул руку, открывая невидимую глазу дверцу и помогая спуститься необычайно дорого одетой леди, на запястье которой тут же блеснул тонким серебряным бликом обручальный браслет. Маргерис нахмурилась – хоть она и не испытывала к Мастеру особого доверия и расположения, но все же, по ее мнению, он заслуживал по крайней мере уважения, а не того холодного пренебрежительного взгляда, которым его одарила эта девушка, как только пальцы их соприкоснулись. Переливаясь, точно платина, ее платье сверкало сотнями тончайших пластинок, облегая ее стан от шеи до талии как вторая кожа, и распускаясь вниз мягкими тягучими складками. Маргерис вдруг почудилось что-то знакомое во всем ее облике, в неприметной горбинке носа, в черной смоли дерзких глаз, вынужденных проявлять сдержанность и таить в себе всю свою силу до поры до времени, в аккуратно уложенных волосах, будто она, невеста Мастера, уже заранее была подготовлена к жизни с неисправимыми эстетами и педантичными ревнителями идеальности – мирройями. Она была похожа на восточную принцессу не только схожестью характеристических черт лица – вокруг ее головы тянулась изящной работы диадема, без лишнего лоска свидетельствующая о статусе носительницы. Маргерис не слышала их диалога, но видела, как сдержанно ведет себя Аэрвинаэль и как надменно и остро сверкают ее глаза, когда губы движутся, производя на свет наверняка не самые приятные фразы.

- А, Аэрвинаэля посетила невеста? – заметила Руди и тут же устремила свой пронзительно острый взгляд на Маргерис. – Что думаешь о ней?

Богиня равнодушно пожала плечами, стараясь не выдать своего интереса, ибо ей только-только начало казаться, что она знает, на кого именно похожа эта девушка. Плюс ко всему, она не была расположена откровенничать на эту тему. Всем своим существом она не переваривала подобные дискуссии за спинами людей.

- Бесцветная мышь, – резюмировала Руди вместо нее. – Но вот мамаша ее, безусловно, заслуживает внимания.

- Отчего же? – удивилась Маргерис.

- Невеста нашего горе-Мастера, а говорю я так оттого, что ты и сама видишь, с какой кислой миной он ее встречает, – Лиелла Дакрийская, дочь Арджартры, вдовствующей королевы нафарров. Мерзкое существо эта Арджартра, но истинная даккута. Однако это ее не оправдывает. Она вечно строит козни против всех и вся. Когда-нибудь я с ней разберусь, но сейчас мне некогда, ни к чему тратить время на подобную шелуху. Хотя… – Руди задумчиво приставила палец к подбородку, а Маргерис дивилась цинизму ее речи, будто сама Руди вовсе не замечала в себе подобных же грехов, – она мне порядком надоела. – Она замолчала, обдумывая какую-то мысль. – Нет, оставлю ее напоследок. Мне хочется сперва преподать урок Эйдаалю! – и она оживленно всплеснула руками, так, что все существо Маргерис вновь внутренне содрогнулось, удивляясь ее природной жестокости. – Что скажешь?

- Это неразумно, – спокойно произнесла богиня.

Руди гневно нахмурилась.

- Для чего тратить силы, когда противник силен? – резонно заметила Маргерис, подкрепляя свой вывод. – До сих пор ты действовала мудрее.

Лицо Руди становилось все мрачнее и мрачнее, едва ли не сочась ядом.

- Возможно, ты права, – нехотя согласилась она и отвернулась, ускорив шаг. – Заставь Эйрин и Фиалетт приехать в Даэтри. Покончим с ними и Эйдааль наш. Да. Так будет проще.

Глава 4. Танец с правдой

Часовая стрелка медленно подползала к семи. Сероватый вечерний свет усердно укутал все предметы в квартире Нео рассыпчатой дымкой. В зеркале его отражение раздраженно хмурилось, выделывая хлесткими порывистыми движениями все эти ухищрения с галстуком. Должно быть Нео снова пришло на ум то гаденькое выражение на лице Сэма, когда пришлось передать ему ключи от архива. Нео потребовалась вся его выдержка, чтобы не вцепиться тому в глотку – так самодовольно ухмылялся Сэм, будто знал наверняка, что у него не было иного выхода, кроме как принять предложение его сестры. С другой стороны, Нео был уверен, что Сэм злорадствует вовсе не от того, что знает истинную причину, но от того, что думает, будто Нео вновь не устоял перед чарами Адель и, словно послушный пес, вынужденно ластится у ее ног, ожидая обглоданной кости, как манны небесной. От напряжения вены на шее Нео вздулись, и чертов галстук вовсе перестал слушаться. Нео чувствовал, что в прямом смысле завязывает удавку на своей шее.

- Тебе обязательно туда идти? – прервала его борьбу с невидимым противником Вита.

Она сидела рядом на подоконнике, поджав колени, и меланхолично следила за его нервическими жестами, будто домашняя кошка. Он искоса бросил на нее короткий взгляд.

- Да.

- Но зачем? – недоумевала Вита. – Тебе явно не хочется этого делать. Ты весь будто на иголках.

- Ревнуешь? – вскинул бровью Нео, оторвавшись от зеркала и своего бессмысленного занятия.

- С чего бы? – искренне удивилась Вита. – Ты сказал, что идешь на званный вечер у Збуковича… – она вдруг осеклась, встретив его прямой красноречивый взгляд. – Но ведь Адель замужем… – несколько растерянно добавила она и закусила губу, осознав двусмысленность своего поведения.

- Кого это волнует в наше время? – резонно заметил Нео, спрятал руки в карманы и подошел к ней.

- Какая разница какое сейчас время? Ты не такой, – покачала головой Вита, наконец, приведя его галстук в надлежащий вид и бережно расправив белоснежный воротничок его рубашки. – Порой мне кажется, что ты существуешь вне времени, Нео…

Услышав это предположение, он остановил ее руку и несколько секунд взволнованно прожигал ее взглядом. Ему вдруг вспомнилось какими глазами на нее смотрел Лорд.

- Вита… Бревис… – растягивая слова, произнес он. – Как тебя зовут на самом деле?

- А тебя как? – тут же нашлась Вита.

Нео разжал пальцы, все еще глядя в ее непроницаемые глаза. Не может же быть, чтобы эта хрупкая и довольно сумбурная в своих чувствах и действиях девушка с наивной простотой во всем своем облике скрывала за своим псевдонимом нечто не менее значительное, чем он сам? Хотя… мир огромен, и если хорошо подумать – то на самом деле решительно невозможно сосчитать сколькими трагедиями разрождается каждый его день. И наверняка у Виты есть своя веская причина, чтобы молчать.

- Мне пора, – Нео отвел взгляд, а затем оттянул рукав, чтобы посмотреть на часы. – Мартинс уже ждет внизу, он проводит тебя до дома.

- А ты уже не успеешь? – с надеждой спросила Вита.

- По-моему, я тебя разбаловал, – с усмешкой протянул Нео. – Ты же хотела жить полной жизнью, а не находиться под круглосуточной охраной? – лукаво ввернул он.

- Ну, против твоей охраны я не возражаю, – с хитринкой, проскользнувшей в улыбке, отозвалась Вита.

Нео галантно подал ей руку, помогая спуститься с окна. Было очевидно, что Вита привязалась к нему. Но ждать, что такое существо, как она, блаженное по своей сути, проявит нечто большее, было излишне самонадеянно. Это вызывало у Нео жгучее чувство досады. Проклятый город! За сотни лет своей жизни Нео не раз влюблялся, переплетая судьбу то с одной, то с другой женщиной, и всех их рано или поздно приходилось оставлять, ибо время не действовало на него так, как на смертных. Поэтому он старался не привязывается к ним, в глубине души испытывая вполне заслуженное чувство вины. Впрочем, ему никогда не доставляло удовольствие разбивать кому бы то ни было сердце. В размышлениях об этой части своей жизни ему не раз приходило на ум отыскать возможность остановить время, заставить его работать на себя. Разумеется, это было сказочным желанием, но, тем не менее, Нео знал один такой способ. В криминальных кругах ему не раз приходилось слышать историю о джафрлах – диковинных птицах Хаоса, которые обладали способностью даровать человеку вечную жизнь. Способ, безусловно, жестокий для них самих, но, глядя на Виту, Нео с неудовольствием замечал циничную мысль в своей голове, что ради нее, он решился бы и на это. Но была и другая проблема.

Кроме того, что достать джафрла было практически нереально; кроме того, что для его содержания требовались специально обученные люди и хорошо изолированное помещение с определенными параметрами микроклимата; кроме того, что в Даэтри, похоже, назревал какой-то чрезвычайно значимый и грандиозный конфликт планетарного масштаба; кроме того, что у Нео в этом городе была и своя, не менее важная, цель; кроме всего прочего, Нео знал – Вита не любила его. И, мучимый страстью, сгорающий изнутри всякий раз, как встречался с ней взглядом, Нео вынужден был молчать о своих чувствах, как и обо всем остальном.

На улице он проследил за тем, как Вита с Мартинсом скрылись за поворотом, перед которым на краткий миг она обернулась, послав ему печальный и чуть обиженный взгляд. Сев в свою машину, он со злостью дернул галстук и швырнул его на заднее сиденье.

***

У ворот в усадьбу Збуковичей на Нео уставился бесстрастный механический глаз камеры видеонаблюдения. «Голова» с глазом плавно повернулась, как следует разглядев прибывшего, и ворота медленно отъехали, освобождая Нео дорогу. Колеса жалобно заскользили по колкому гравию, давя под собой будто собранные с хрустального пляжа драгоценные камни. Бехарт изрядно потратился на эту презентацию. По обеим сторонам дороги грустно махали голыми ветками колеблемые ветром кусты роз.

Дом Збуковичей выглядел подозрительно тихо. Нео не заметил ни других машин, ни расхаживающих по парку людей, ни их силуэтов в окнах, которые непременно должны были появиться, будь история Адель правдой. Лишь неприятным желто-оранжевым светом тлели в сгущающихся сумерках вычурно искривленные фонари. Вторя общей картине, на отсыревших отливах окон тревожно блестели капли дождя, да несколько ворон из стаи, взгромоздившиеся черной ордой на осиротелых безлистных ветвях, наперебой принялись каркать.

У крыльца Нео уже ждал лакей с привычной дежурной любезностью во взгляде.

- Господин Збукович дома? – спросил Нео.

Лакей чуть изумленно покачал головой, но тут же исправил свое секундное замешательство, встав еще ровнее, точно оловянный солдатик. Однако полностью преодолеть томившую его тайну ему не удалось, и реплика, в ходе которой он почему-то отвел глаза, вышла сумбурно сбивчивой.

- Леди Адель ждет вас.

Лицо Нео мрачнело с каждой минутой. Отстегнув пуговицу на воротнике пальто, он издал недовольный вздох, решительно направляясь ко входу. Оттягивать неизбежное было невыносимо.

В холле другой слуга тут же бросился принимать его верхнюю одежду, указав рукой на устремленный в самые недра особняка темный коридор, в конце которого тускло мерещился свет гостиной.

Открыв двери, Нео застал лишь Адель.

- Ты все-таки пришел! – она поднялась со своего кресла, в котором все это время старательно изображала занятость изучением модного журнала.

Нео не знал, но мог бы догадаться, что вот уже два часа к ряду Адель нервно расхаживала взад и вперед по комнате, меряя ее шагами и отсчитывая минуты. Она кусала губы, теребила волосы, затем снова их укладывала, присаживалась на софу, брала в руки первую попавшуюся книгу и ничего не могла в ней прочесть, затем снова вставала, барабанила пальцами по гладкой поверхности мраморного подоконника, стыдливо пряталась за штору от волнующего сумеречного света. И вот сейчас, в эту секунду на ее хорошеньком лице с искусным макияжем, подчеркивающем томность взгляда и бархатистость чуть округлых губ, больше не было того презрительного выражения, как когда она посетила Нео в Эльфанса-холле, и более того – искорки теплой радости на мгновение сверкнули в ее глазах. Нео напрягся еще сильней.

- Я думал здесь будет больше людей, – окинув взглядом гостиную, заметил он.

Адель снисходительно улыбнулась, как бы «поддержав» игру, негласные правила которой по умолчанию были известны заранее.

- Бехарт скоро приедет, – проворковала она, поправив и без того идеально уложенный локон, игривой волной падающий на ее оголенное плечо. – Или не скоро, – она снова улыбнулась, будто растерянно и чуть виновато. Но как же пошло это выглядело в глазах Нео… если бы она только могла это видеть. – Я не знаю. Он задержался в Гильдии… Кажется, какое-то совещание.

- Угу, – буркнул Нео, отчетливо ощущая ложь в каждом ее слове.

Он еще раз огляделся. Обстановка дома кричала о роскоши протекавшей здесь беспечной жизни. Наверное, Адель мечтала именно об этом…

- Пойдем, – она подошла непозволительно близко, обнимая его за локоть и заискивающе заглядывая ему в глаза. – Я ведь обещала тебе партию в бильярд! Помнишь, как мы когда-то играли на спор?

Она задорно хохотнула, словно между ними никогда не было ссор и трагического расставания, которое едва не закончилось смертью Нео, будь он обычным человеком.

- Как такое забудешь… – протянул себе под нос тот, высвобождаясь из ее лукавых объятий и неосознанно прижимая руку к скрытой под пиджаком портупее.

Возможно, он бы даже поверил во внезапно воскресшую совесть Адель, если бы не визит Лорда в Эльфанса-холл и не его настойчивый интерес к Вите. У Нео сложилось впечатление, будто Лорд понял, кто она такая, или, что еще хуже, знал это заранее в то время, как сама Вита – нет. Да и Лорд, по всей видимости, был ей незнаком.

Адель, казалось, не обращала внимание на недовольный вид своего вынужденного гостя, усиленно поддерживая образ легкомысленного неведения, хотя лицо ее сбрасывало маску жизнерадостности, как только она отворачивалась, и вновь озарялось улыбкой всякий раз, когда она смотрела ему в глаза. Проведя Нео сквозь несколько залов, она открыла дверь в библиотеку, пропуская его вперед.

- Бильярд среди книг? – недоверчиво протянул Нео.

- Ты чересчур напряжен! – пожурила его Адель, подходя к неприметной дверце за винтовой лестницей.

Она весело подмигнула Нео, чуть покрутив замок, как на сейфе, и слегка толкнула дверь. Та подалась почти неслышно. За дверью показалась еще одна слабо освещенная лестница, круто сворачивающая влево. Нео незаметно вздохнул. За не просматриваемым поворотом могло быть что угодно. Адель прочла его мысли, укоризненно покачав головой, и прошла вперед, приподнимая полы длинного платья. Нео спустился за ней следом, съедаемый недобрыми предчувствиями. В конце концов, за головы Масгардов была обещана нешуточная награда, а раз Лорд знает, кто он…

Но никто не набросился на него ни за поворотом, ни внизу в темной зале с низкими потолками, где уютно потрескивал камин, а стекла были скрыты непроницаемой тонировкой. Эту комнату мы уже видели несколько дней назад, когда Лорд посещал имение Збуковичей.

В дальнем углу комнаты на невысоком подиуме действительно располагался бильярдный стол, освещенный висящей над ним мощной лампой и благородно поблескивающий в темноте шальными бликами на полированных гранях и рельефных ножках. По стенам за ним тянулись стеллажи с книгами, а в центральной части залы, где, разделяя ее на две части, островком безмятежности возвышался изящный вместительный диван, стоял мольберт с картиной. Нео не видел, что на ней изображено. Преодолев последние несколько ступеней, он прошелся по зале, остановившись у дивана и обернулся, замерев на месте. Лицо его побелело, руки в карманах судорожно сжались. Он бросил короткий взгляд на Адель, изо всех сил стараясь сохранять душевное равновесие.

Это была она. Вне всяких сомнений. Та, что он искал больше двух тысяч лет. Лорд не солгал. Нео чувствовал, что готов умереть прямо сейчас. Всеми силами он жаждал найти ее, но не думал, что когда-нибудь это всерьез произойдет. Слишком долгим было ожидание. Пульс навязчиво застучал в ушах. Вместо второго дыхания Нео вдруг ощутил навалившуюся волну усталости. Постоянное напряжение и гора ответственности, что он нес все это время, будто разом навалились на него всем своим весом.

Адель скользнула мимо, окутав Нео вуалью сладковатого аромата своих духов. Он мимоходом поймал ее взгляд и несколько расслабился – она совершенно точно не знала о картине. Или обладала дьявольским коварством. Но Нео знал Адель и понимал, что на ложь такого уровня она не способна, хотя бы вследствие своей импульсивности. Тем временем Адель оказалась у бара и выудила из его приятной тьмы бутылку хорошего виски вместе с бокалами и льдом. Подготовилась…

Кошкой она подплыла к Нео, все еще остолбенело разглядывавшему картину, и протянула ему бокал. К сожалению для нее, Нео теперь не мог думать ни о чем ином, кроме Донаты, и осушил предложенный ему напиток почти залпом. Адель недовольно повела бровью, чуть сузив глаза. Будучи не посвященной в глубинные тайны происходящих вокруг нее процессов, она приняла это на свой счет.

- Как виски? Нравится? – предприняла она попытку взять ситуацию под свой контроль. – Бехарт всегда откладывал эту бутылку для особых случаев.

Нео безмолвно кивнул. Адель почти незаметно фыркнула, по-свойски подхватив Нео под локоть и уводя его к бильярдному столу, подальше от соперницы, перехватившей его внимание. Однако голова Нео упрямо не желала отворачиваться, и Адель ничего не оставалось, кроме как встать прямо перед его лицом, перегородив ему вид.

- Только не говори мне, что она украдена… – с легкой издевкой в голосе произнесла она и чуть прикусила губу.

Нео отрицательно качнул головой.

- Просто…

- Значит, украдена, – сделала совершенно верный вывод Адель, отводя взгляд и недовольно поджимая губы. – Я ведь знаю тебя как облупленного, Нео. По правде говоря… мне хотелось, чтобы ты ее увидел. Поэтому я и привела тебя сюда.

Нео задержал дыхание, нервно сглотнув. Но Адель завела разговор в совершенно иное русло.

- Он уделяет ей слишком много внимания, – взгляд Адель сделался печальным и рассредоточенным, и Нео вдруг ощутил весь заложенный в нем трагизм.

Адель была здесь как птица в золотой клетке. Выходит, она вовсе не желала всего того, о чем говорила. Дорого себя продала, но все равно осталась несчастна. Нео стало ее жаль.

- … и я просто хотела знать… ну… ты же… – она заговорила полушепотом, – агент… я хотела знать краденая она или нет… Бехарт… он… – Адель закрыла лицо рукой, нервно растирая лоб, – впрочем, нет… забудь…

- Зачем я здесь, Адель?

- Я же сказала, я хочу помириться с тобой…

Она бережно вытянула бокал из его руки, опустив его на мягкий, обтянутый зеленым сукном бильярдный стол, и уже совершенно бестактно нарушая границы дозволенного, провела рукой по его лицу.

- Я скучала…

- А я нет, – жестко отрезал Нео.

- Тогда почему я слышу, как порывисто бьется твое сердце? – лукаво протянула она.

Нео мог бы сказать ей правду, но это было не в его интересах. И ему оставалось лишь глупо уставиться в ее алчные глаза, в которых он, к своему изумлению, уловил искреннюю надежду.

- Я же знаю, твои чувства ко мне не угасли…

- Адель, ты замужняя женщина. Разве ты не получила все, что хотела?

- Я человек, Нео. Люди ошибаются… Я… я не люблю Бехарта. Я всегда любила только тебя… Я просто… просто испугалась… меня оттолкнула твоя ложь…

Нео усмехнулся.

- Умело ты все перевернула… Я доверился тебе, Адель. Я вообще не должен был ничего тебе говорить. Ты поставила под угрозу все мое дело…

- Я никому не говорила! – воскликнула она. – Клянусь!

- А Сэм? – укоризненно возразил Нео.

Адель закусила губу.

- Сэм мне больше, чем брат, Нео. Он не предаст меня…

- Я думал о тебе также.

- Нео, я просто совершила ошибку…

- Едва не стоившую мне жизни? Нет, Адель, ты все сделала правильно. Не в плане воплощения, конечно. Но ты сделала свой выбор.

- Это было не правильно…

Ее руки гладили его лицо и шею, зарывались в волосы с неистовым напором, и губы едва не касались его. Нео чувствовал, что вот сейчас, в эту минуту, она не играет. И хотя для него лично это теперь не имело ни малейшего значения, на секунду он заколебался, ведь Адель была теперь его связующей ниточкой с Донатой, она его пропуск в имение Збуковичей и тайную комнату, код от которой наверняка знали лишь они с Бехартом. И пусть это было отвратительно безнравственно по своей сути, но упустить такую возможность? Руки Нео сомкнулись на ее талии, и он ощутил знакомую волну напряжения, растворенного в запахе ее волнующих духов, ее тело так пластично и соблазнительно лежало в его объятиях, тягучее, нежное и податливое… Но вдруг образ Виты промелькнул в его внутреннем взоре, он замер, будто опаленный, и мысли его вновь обрели утраченную ясность. Это было подло вдвойне… И, хотя он не был связан с Витой никакими обязательствами, его сердце упрямо отбивало тревожный такт, будто где-то внутри забили в набат.

- Я так не могу, – он отстранил Адель, поймав ее полный разочарования и обиды взгляд, и тут же ощутил облегчение, словно избавился от дурманящего наваждения. – Все, что было между нами, теперь в прошлом. И ты сама так решила, – напомнил он.

Адель собиралась было что-то сказать, но тут на лестнице послышались чьи-то торопливые шаги, распространяющие скрип прогнувшихся под тяжестью спускающегося ступеней. Адель резко развернулась, а на пороге залы показался чрезвычайно встревоженный хозяин дома.

Увидев Нео, Бехарт буквально побагровел от злости, но почему-то сдержался, замедлив шаг. Его маленькие глазки беспокойно забегали по комнате, особенно часто останавливаясь на полотне, что стояло в самом центре. В этот момент Нео понял, что все может закончится трагично. Оба они прекрасно знали, что картина была украдена. Оба они знали ее баснословную стоимость, правда Бехарт понятия не имел о ее истинной ценности, но даже в Даэтри она стоила бы целое состояние. И хотя Бехарт не имел ни малейшего понятия о том, что Нео – агент СБД, то, что он видел полотно, уже представляло серьезную угрозу. Адель – не коренная жительница Даэтри, и, к тому же, слишком молода, чтобы быть в курсе столь давней истории, очевидно поэтому Бехарт нисколько не беспокоился о ее осведомленности, но консультант Эльфанса-холла не мог не знать о том, что это за картина. В истории искусства и истории Даэтри она занимала чуть ли не наиважнейшее место. Бехарт скосил взгляд в сторону камина, приглядев кочергу для углей, но, поймав внимательный взор Нео, тут же оценил, что момент давно упущен, а расстояние слишком большое, чтобы можно было быстро ее схватить, и с молодым и физически более развитым Нео ему явно не справиться. Оставалась политика.

- Мистер Ульверсен, – мягко процедил Бехарт, крадучись пробираясь в залу и приторно улыбаясь, – наслышан о вашем таланте, многие мои коллеги хорошо отзываются о вашей работе в галерее! Рад видеть вас у нас в имении. Я давно говорил Мориусу, что вы – прекрасный кандидат в Совет. Может быть, мне представить вас на еженедельной игре в бридж в Дэнвиг-холле?

- Благодарю, Бехарт. Вы очень любезны, – Нео сдержанно улыбнулся, оценив предложенную ему взятку, и постарался сместить акцент с полотна. Он хорошо понимал, что одно неловкое движение, и он уже никогда не увидит его снова. Придется выдать что-нибудь, чтобы Збукович начал ему доверять. – Может быть, – он выдержал красноречивую паузу, – может быть, взамен я представлю вас Джойсу в эту субботу?

Опасный шаг. Лицо Збуковича при упоминании имени одного из самых известных в криминальном кругу Даэтри торговца запрещенным искусством приобрело чрезвычайно задумчивое и одновременно испуганное выражение. Нео дал понять, что он действительно знает, о том, что за картина стоит сейчас между ними. Но, в то же время, как бы признался и в своих не менее тяжких «грехах», тем самым протянув Бехарту руку для братского рукопожатия. Все краски доступных человеку эмоций в несколько мгновений пробежались на лице Збуковича, как на самой восприимчивой палитре. Наконец, он, кажется, заглотил наживку и расслабился, промакнув лоб платком.

- Пожалуй, – удовлетворенно кивнул он. Мирное решение конфликта было выгодно ему куда больше, чем все возможные последствия убийства ненужного свидетеля. – Это хорошая мысль. Но… мистер Ульверсен…

- Авирнео.

- Авирнео… – Збукович ввернул деловую паузу, с напыщенным видом аккуратно сложил платок в карман, и внушительно взглянул на Нео, – ни одно сказанное здесь слово не должно покинуть пределов этой комнаты.

- Разумеется, Бехарт, – понимающе кивнул Нео. – Ни одно слово.

Адель смотрела на эту сцену недовольно скрестив руки на груди. Она в который раз оказалась не самой важной. Нет, вовсе не из-за нее собственный муж сцепился с непрошенным гостем и к тому же бывшим любовником. Ни капли ревности не мелькнуло на его лице. Он даже не подумал устроить скандал после того, чему стал свидетелем, и ведь Бехарт вовсе не дурак, он должен был понять… Адель вспомнила слова своего отца. Люфар наверняка поговорил и с ним… Они оба продали ее. Но только Бехарт не думал, что она приведет Нео в тайную комнату. Ее душа мучительно сжалась в комок где-то в области груди и тоскливо заныла. Взгляд Адель переместился на виновницу ее фиаско, губы поджались, а глаза злобно сузились. Настанет время, и она расправится с этой дурацкой картиной, на которой, и идиоту ясно, изображен всего лишь дохлый голубь! «То же мне – ценность!» – возмутилась Адель, чувствуя, как ненависть к бездушному куску холста из ритмичных волн перерастает в настоящее цунами.

***

Каэлин трижды вполне себе вежливо постучала в дверь номера 201, а затем для убедительности добавила еще два настойчивых стука.

- Да не суетись ты! – шикнул Лэнс.

Кая фыркнула, насупившись, и Лэнс игриво притянул ее за талию, чмокнув в щеку. От этого действа Кая, как и следовало ожидать, растаяла и даже заулыбалась. В этот умилительный момент дверь распахнулась, и на пороге появился озадаченный и несколько растрепанный Бруно. Рубаха неряшливо свешивалась с его пояса, а волосы непослушной копной торчали во все стороны. Было похоже, что Бруно только что проснулся, хотя было уже около девяти вечера.

- Привет, – скомкано выдавил он, сощурив один глаз, и почему-то огляделся.

- Привет, Бруно! – задорно улыбнулась Кая, без спроса вваливаясь в его комнату.

Вслед за ней вошел и Лэнс, и хозяину номера оставалось лишь отойти в сторонку и молчаливо наблюдать неожиданное вторжение.

- У тебя здесь миленько!

Кая закружилась по комнате, заинтересованно разглядывая стены, потолок и мебель вместе со столом, заваленным горой раскрытых книжек, словно оказалась в музее.

- Как и везде… – неуверенно промямлил Бруно, – номера-то одинаковые… Вы поздновато. Я сегодня не настроен на игру…

Кая хихикнула, а Лэнс по-братски потрепал Бруно по плечу.

- Нам просто стало скучно! Решили заглянуть к тебе.

Бруно недоверчиво вытянул брови, прикидывая в уме, что же такого должно было произойти, чтобы этой парочке стало скучно…

- Бруно! – внезапно выпалила Кая, схватив одну из книг, и, ничего не поняв на ее скупой на информацию обложке, отбросила ее обратно. – А на кого ты учишься?

- Я? – он суетливо спрятал руки в карманы, а затем принялся спешно заправлять рубаху, будто только что вспомнил в каком он виде и сопоставил это со своей будущей профессией. – Я получаю степень в области криминалистики.

- Ого! – присвистнул Лэнс, и они с Каей подозрительно переглянулись.

- Это же здорово! – подхватила она, оторвавшись на миг от мародерства на высоком комоде, где она вскрывала поочередно то одну, то другую коробочку, осматривая каждую вещь под напряженно испуганным взглядом Бруно. – И как ты находишь… – она замолкла на секунду, заговорив шепотом, – что ты думаешь об этом загадочном деле с Аэрель? Это ведь твоя прямая специализация!

Лицо Бруно вмиг поменяло цвет с кремово-персикового до цвета выгоревшей белой простыни. Его руки вновь неуклюже замерли в карманах.

- Н..н.. не уверен, – еще более сбивчиво заговорил он, мотая головой.

- А твои родители знают обо всем этом? О том, что происходит в Даэтри? – спросил Лэнс, облокотившись о комод рядом с Каей.

Бруно взглянул на Лэнса затравленным зверем.

- Нет! – чуть ли не выкрикнул он и уже более тихо повторил: – Нет.

- Ах ты хитрец! – улыбнулся Лэнс, прищурившись. – Да ты специально здесь поселился! Небось расследуешь все тайно? Хочешь сам отгадать эту загадку? Не бойся, мы никому не скажем! – Лэнс доверительно качнул головой, вложив недвусмысленный намек в свой сосредоточенный взгляд.

- Я.. не… хм… – Бруно вдруг глупо улыбнулся, и лицо его расслабилось. – Ну, даже если мне это и интересно? Что с того?

- Ничего такого! Мы как раз и хотели с тобой об этом поговорить! – Кая с Лэнсом обступили Бруно, вновь нехорошо переглянувшись. – Ты присаживайся.

- Почему со мной? – изумился Бруно, изобразив задумчивый вид и опускаясь в кресло, внутренне готовый к чему-то шокирующему и разоблачающему.

- Интуиция, – невинно пожала плечами Кая и продолжила свою речь, поминутно заглядывая в лицо Лэнсу. – Видишь ли… кхм.. недавно мы с Лэнсом, ну и Робертом… стали свидетелями одного необъяснимого явления…

- Та-а-ак… – внимание Бруно вдруг сконцентрировалось полностью, он весь стал глаза и уши.

- Ты же знаешь, что за слухи ходят об этом отеле? – почти шепотом произнесла Кая.

- Допустим…

- Мы видели здесь кое-что, точнее кое-кого… кто… совершенно точно не был человеком…

Лицо Бруно окаменело, казалось, он даже перестал дышать.

- Вы… видели… ее?

- Кого ее? – нахмурился Лэнс.

Бруно замотал головой.

- Не важно, продолжайте.

Кая с Лэнсом снова переглянулись, что начинало порядком раздражать и без того взволнованного Бруно.

- Нет, важно! – с нажимом произнесла Кая. – Мы прочитали всю информацию, какую только смогли найти. И мы решили, что раз уж ты разбираешься в этой области… то это не может быть простым совпадением. Так ведь, Бруно?

- Постой, значит вы уже знали, на кого я учусь, заранее? Но откуда?

- Поспрашивали. Ты останавливаешься здесь не первый год, – пояснила Кая.

- А… – Бруно кивнул, озадаченно склонив голову.

- Так вот… мы думаем, точнее, у нас появилось предположение, что ты знаком со «свидетелями».

Бруно резко вскинул голову, глядя то на Каю, то на Лэнса.

- Не бойся, мы сохраним твой секрет! – тут же успокоила его Кая.

- Но мы пережили такое, что тебе и не снилось, – продолжил Лэнс. – И мы хотим во всем разобраться. Мы думаем, «свидетели» могут нам помочь. Мы расскажем все только им… Прости, Бруно.

- Почему? – выпучил глаза тот.

- Деликатный вопрос… – отведя взгляд, произнесла Кая.

- М-м… – промычал Бруно и снова крепко задумался, откинувшись на спинку кресла.

Кая с Лэнсом терпеливо наблюдали его душевные терзания, глядя как он то краснеет, то бледнеет, то пыхтит что-то несвязное себе под нос, то нервно вцепляется пальцами в подлокотники, как будто кто-то периодически пропускает через него мелкий заряд тока. Издав тяжелый вздох, Бруно, кажется, наконец пришел к какому-то решению. С усилием потерев подбородок, он запустил руку в беспорядочную солому своих волос, ничуть не улучшив их общий облик, нервно сглотнул, и выдал:

- Возможно, я и знаю что-то…

- Скажи что! – Кая едва не подпрыгнула на месте, и Лэнсу пришлось несколько ограничить ее в движениях, чтобы она не вцепилась бедняге в локоть.

- Скажу только если…

- Что? – не терпелось Кае.

Кажется, она готова была отдать миллион местных банкнот за любую информацию.

- Только если вы скажете, что это я вас нашел и подсказал куда идти.

- Ты шпионишь для них? – предположил Лэнс. – Поэтому ты такой нервный? Боишься, что упустил что-то, о чем должен был знать?

Бруно пожал плечами.

- Что-то вроде того…

- Хорошо. Но мы хотим поговорить с главным, – согласился Лэнс.

- С главным? – глаза Бруно недобро сверкнули.

- Да, – уверенно подтвердил Лэнс. – Это действительно важно, и мы не хотим общаться с теми, кто знает меньше.

Бруно в очередной раз погрузился в раздумья, и взгляд его сделался рассеянным.

- Бруно, отвисни, ну, пожалуйста! – надрывно простонала Кая.

- Я посмотрю, что можно сделать, – кивнул Бруно.

- Уж посмотри, – улыбнулся Лэнс. – А то Кая с тех пор не может заснуть. Мы уже пять раз поссорились за это время. А это в пять раз больше, чем за вообще все проведенное вместе время.

- А вы точно не из СБД? – недоверчиво сощурился Бруно.

- А что это? – глаза Каи недоуменно и искренно округлились.

- Так, ничего… – отмахнулся Бруно и облегченно вздохнул. – А почему вы не уехали? Если вас это так напугало…

- Я не такая! – уставив руки в бока выпалила Кая, и Бруно внезапно проникся сочувствием к Лэнсу. – Я не иду на попятную. И я не позволю каким-то там призракам портить мне жизнь!

- Ясно, – Бруно кивнул, улыбаясь чему-то своему. – Я вам позвоню, – обратился он к Лэнсу.

- А почему ты решил, что мы из этого СБД?

- Ну потому, что у них есть отдел, который занимается пришельцами из иных миров. И они хорошенько насели на нас… после тех убийств. Так что мы были вынуждены скрываться.

Когда Бруно говорил «нас», голос его буквально сочился гордостью, и Кая с Лэнсом тут же это приметили.

- Но почему они насели именно на вас? – уточнила Кая, сделав акцент на последнем слове. – Вы же просто наблюдаете, как я поняла…

- Ну, они считают, мы могли спровоцировать ее появление…

- Кого, ее?

- Ну… Аэрель… – полушепотом произнес Бруно.

- Так вы…

- Нет! – замотал головой Бруно. – Боюсь, нам ни разу так и не удалось напасть на что-то значимое, – он с завистью уставился на Каю с Лэнсом. – Но вот главный, он вроде шарит… в чем-то. Мы его и сами побаиваемся… – Бруно вздохнул. – А теперь… извините, но мне нужно готовиться, у меня и правда сейчас сессия…

- Хорошо, конечно! – добродушно улыбнулась сияющая Кая, обнимая Лэнса за плечо.

***

В это самое время Ника на своем рабочем месте неожиданно почувствовала усталость. Оглядев пустующий холл слипающимися глазами, она тоскливо взглянула на уютный диванчик в зоне отдыха и представила, как сладко можно было бы на нем развалиться. Рассеянно зевнув, поморгав несколько раз, и для верности встряхнув головой, так что длинная челка едва не попала ей в глаз, она косо поглядела на часы в виде корабля, которых теперь боялась почти как чумы или отсутствия черного лака в своей косметичке. Часы показывали «21:05» и пристыженно молчали, как будто знали, что пришлось пережить бедной Нике по их вине. Выплыть из небытия кошмарных воспоминаний Нику заставил звон колокольчика у главного входа. Нахмурившись, она установилась на дверь. Кого это так поздно принесла нелегкая? Брони никакой не было…

Спустя пол минуты Никиному взору предстала необычная гостья, одетая настолько старомодно, что Ника даже забыла приятно улыбнуться при ее приближении, невежливо разинув рот. Запоздало опомнившись, она все же вытянула дежурную улыбку, когда молодая женщина оказалась почти у стойки. Взглянув на администратора из-под чуть прикрытых век с одной изящно приподнятой бровью, будто «незнакомка» с картины Репина, гостья тоже слегка улыбнулась в ответ.

- Добро пожаловать в Ллойс! – произнесла Ника елейным тоном.

Женщина кивнула, окинув рассеянным взглядом картину за спиной Ники и остановив свой пытливый взор на злополучных часах. Ника, в свою очередь, заметила точность пришедшего ей на ум сравнения. На гостье было длинное в пол пальто, расклешенное от талии, из-под которого можно было увидеть подол богатого платья. В одной руке она сжимала меховую муфту, а в другой совсем не объемную для приезжей сумочку. На голове девушки плавно покачивалось воткнутое в серую, в тон пальто, шляпку черное перо с какими-то интересными щетинками. Ника не могла себе представить, какие птицы могли обладать таким оперением.

- Добрый вечер! Скажите, у вас есть свободные номера? – спросила девушка, сложив свои облаченные в тонкие кожаные перчатки пальцы на стойку.

- Разумеется, – улыбнулась Ника, приготовившись к перечислению всех удобств.

Но гостья не дала ей произвести демонстрацию своих знаний.

- Меня устроит небольшой номер для одного человека на два-три дня, желательно с видом на парк, но в отдаленную часть, где не так много людей…

- Ну, людей сейчас не так уж и много… – начала Ника, но затем вспомнила, что в должностных инструкциях запугивание клиентов отсутствует и умолкла, добавив после секундного замешательства: – зима… холодно, в Даэтри сильные ветра и высокая влажность… поэтому мы будем особенно рады видеть вас в теплое время года! А сейчас не так много желающих гулять по улицам.

- Жаль, – девушка задумчиво опустила глаза. – Мне как раз хотелось заняться именно этим.

Ника на секунду зависла, пытаясь вырваться из паутины собственной лжи, но гостья сама пришла ей на помощь.

- Так у вас есть свободный номер?

- Конечно, мисс…

- Эмили Джейт.

- Мисс Джейт…

И вот именно в этот момент в Нике так не кстати проснулось приобретенная с опытом мстительность, уж очень ей не понравился надменный взгляд леди и ее манера держать себя издевательски интеллигентно, особенно в сравнении с ней, и она вдруг вспомнила о номере, который спешно освободили Кая с Лэнсом после недавнего инцидента. Ника и сама не знала зачем она это сделала.

- У нас есть прекрасный номер! Как раз такой, как вам нужен! – просияла она.

- Прекрасно – холодно улыбнулась Эмили, которой на самом деле была принцесса Лиелла.

***

Лиелле, как и Адель, наскучила жизнь в пресловутой золотой клетке. Только в отличие от последней, она обладала куда более целеустремлённым характером и сдержанностью, привитой строгим воспитанием. И это несмотря на то, что, как и Адель, она была синтхарой со всеми вытекающими из этого последствиями. Каждый день она наблюдала за тем, как творится история, но еще никогда у нее не было шанса самой поучаствовать в этом процессе, стать лидером, а не безмолвным зрителем. Разумеется, никто в Хаосе не знал о ее побеге. Лиелла отнюдь не была глупой девушкой, просто обстоятельства заставили ее придерживаться тактики создания иллюзии собственной беспомощности, что было полезнее для выживания в век царствования ее жестокой и не терпящей непослушания матери, которая никогда не проявляла к ней даже подобия естественных для отношений в семье чувств. И потому Лиелла вовсе не ощущала внутреннего обязательства хранить ей верность и поверять свои тайны.

Очутившись в предложенном ей номере, Лиелла недовольно осмотрелась, не привыкшая к столь затрапезной обстановке, но, тем не менее, внутренне к ней готовая. Жизнь на Терросе, судя по рассказам и следуя логике, должна была существенно отличаться от Хаоса, и даже если она разочарует ее, Лиелла не сомневалась в верности своего выбора. Нет, она не собиралась бежать из-под венца, она понимала, что это невозможно, и что рано или поздно, но ей придется связать свою жизнь с нелюбимым человеком. Решения королевы никогда не обсуждались. Но вырваться хотя бы на несколько дней, ощутить глоток свободы перед возвращением в свою тюрьму… Лиелла никогда не простила бы себе, если бы не сделала этого.

Она по привычке погладила медальон на своей шее, источавший слабый аромат трав, к которому уже давно привыкла. Мать строго запрещала ей снимать его, не объясняя причин. Она говорила, что синтхары, дети даккут, все без исключения подвержены болезням, и этот медальон защищает Лиеллу от их развития, вместе с настойкой, которую принцесса должна была пить каждый день до завтрака. Лиелла боялась страшных рассказов матери, хотя от настойки ее неизменно одолевали тошнота и головокружение.

Заглянув в окно, Лиелла убедилась, что окна номера и правда выходят на скрытую часть парка, и, удовлетворенно вздохнув, начала готовиться ко сну. Она слишком устала, чтобы совершать еще какие-то действия, вроде прогулки по ночному парку или расспросов этой импульсивной администраторши. Найти с ней общий язык вполне можно было и с утра, на свежую голову. А сейчас… Лиеллу весьма утомил переход, и мысленно она готовилась к каким-нибудь необъяснимым побочным эффектам, хотя не раз видела, как Аэрвинаэль и многие другие возвращались без каких-либо проблем. Но думать об этом сейчас у нее не было сил. И она погрузилась в глубокий сон, едва только голова ее коснулась подушки.

В половине первого ночи странный шорох, доносившийся из-за стены, заставил ее проснуться. Но, обессиленная, она тут же вновь закрыла глаза, не заметив, как по стенам ее номера расползаются косые трещины. Слыша неясное шуршание, Лиелла то просыпалась, то засыпала вновь, погрузившись в состояние странной тягостной полудремы. Будто в бреду ей казалось, что она слышит чьи-то шаги у своей кровати, и ощущает странное дрожание окружающего пространства, как сыпью, подернутое всплесками приглушенных малиновых и зеленых тонов. И среди этой какофонии пятен и звуков Лиелле чудилось, что она видит стоящего над ней человека в шляпе. Он странно склонил голову, впиваясь в нее взглядом, но Лиелла почему-то не чувствовала перед ним страха.

Утром она ощутила себя прекрасно выспавшейся и все ночные приключения списала на следствие перехода через грани бытия.

Глава 5. Крушение

Следить за королем, пока он не покидал Нортарг, для Орты было занятием не таким уж и сложным. По сравнению с аффальдами, он, конечно, был наделен куда меньшей силой и возможностями, но все это с лихвой возмещалось умом, хитростью и сноровкой. Служить Маргерис было смыслом его жизни и до смерти, а теперь он и вовсе не мыслил себя вне ее культа, он и правда навеки растворился в ней.

Все сведения о перемещениях Орриана Орта исправно передавал своей богине. Первое время король был занят исключительно Нортаргом. Но позже, особенно после визита миссии Эйдааля во главе с королевой, что само по себе было явлением эпохальным, взор Орриана, в перерывах между решением внутренних и внешних проблем, внезапно обратился к побережью Великого океана, с которым Нортарг был связан через Баккурад, когда-то завоеванный даффи. Орта не сразу, но с помощью Маргерис, догадался, что эта территория вскоре может стать яблоком раздора между восстающим Нортаргом и накапливающим силы Эйдаалем. Еще лет десять назад коэнны наладили контакты со странами на побережье Таргарского моря, имевшими выход к Миэрлову проливу. А оттуда было рукой подать до южного берега Великого океана. Но, тем не менее, западное его побережье, с которым как раз граничил Нортарг, было куда более лакомым куском с точки зрения политики, ибо островные государства тяготели именно к этим землям, в особенности к портовому Грэйвиндану, столице Натьяр. Король побывал и там, и в Брилту (столице Баккурада). Здесь Орта ненадолго потерял его из виду, так как следовать за королем по суше было проще простого, а вот перемещаться, копируя способности аффальдов – почти невозможно. Для этого нужно было знать пункт назначения. В Грэйвиндане отряд Орты разделился, чтобы отработать наиболее вероятные варианты. Но таких случаев, когда король пренебрегал обычными способами передвижения, стало все больше, и Орта чувствовал горькую досаду оттого, что не может должным образом выполнять поручение богини. Однако в последние несколько дней, после событий в Дорнвилле, король не покидал Нор-Атир, а в среде приближенных поговаривали, что он для чего-то собирается посетить руины древней Армидафии. Разговоры эти велись полушепотом, с неизменным добавлением ноток ужаса в дрожащие голоса, что необычайно заинтриговало Орту. Маргерис будет довольна! И как только Орриан вместе с небольшим отрядом аффальдов отбыл в, казалось бы, неизвестном направлении, Орта вместе с командой отправился за ним.

Развалины некогда славного государства произвели на Орту тяжелое впечатление. Сами эти земли, их вид; этот странный воздух, будто пропитанный серой дымкой, в которой иногда мерещилось не то мерцание непонятных флуоресцентных частиц, не то разлетающиеся клочки пепла; это дрожащее пространство, в котором законы физики подчас переставали действовать; и звенящая тишина, в которой зловещим соло звучали завывания ветра, похожие на плач голодного волка, – все это кричало о том, что путнику следовало немедленно повернуть назад, едва нога его ступила за эти границы.

Орта не знал где искать короля, но Маргерис подсказывала ему направление. Каким-то образом, она чувствовала, где он мог быть. В конце концов Орте удалось обнаружить тусклые огоньки факелов в небольшом селении, от которого теперь остались лишь невнятной формы курганы и обломки каменных исполинов-зданий. Созвездие из огоньков столпилось вокруг полуобрушенного храма, и Орта со своими помощниками осторожно следовал за даффи. Лишь когда их голоса скрылись в гулкой тишине мрака внутри едва просматриваемого во тьме строения, он позволил себе оглядеть его. Все стены храма были сплошь изрезаны незнакомыми ему орнаментами, среди которых навязчиво повторялся ромб. Орта поежился при мысли о том, что может таить в себе храм, посвященный Великой Тени, если даже земли вокруг него столь пугающи. Пробираясь внутрь, вся группа ощутила тошноту и слабость, что само по себе было настораживающим. Но достать столь нужные богине сведения было куда важней.

Пробираясь сквозь лабиринт, следующий сразу за окружающей храм галереей, Орта не раз останавливался, прислушиваясь и ловя еле заметные отклики голосов в самой утробе храма. Заэн, Хельдрик и Рагнар скрылись за другими арками. Орте казалось, будто тьма, находящаяся в сердце этих руин, сама тянет к нему руки, будто она была овеществленной материей, а вовсе не отсутствием света.

К большому центральному залу круглой формы они вышли одновременно с разных концов. Но внутри никого не было. Лишь узкий луч сероватого света бил в небольшое каменное возвышение из отверстия в куполе. Орта ощутил неприятное жжение по всей коже. Могильная тишина заставляла его насторожиться еще сильней. Как следует оглядевшись, он махнул рукой своим, чтобы те остались на стреме, и сам двинулся к центру. Ступая почти неслышно, он скоро преодолел расстояние до алтаря, всем своим существом ощущая холод, тянувшийся от пола, будто под ним располагался самый настоящий ледник. Подойдя к лучу света, Орта осторожно заглянул в лакуну в форме ромба на поверхности каменной глыбины, и увидел несколько гладких черных камней, блестевших на ее дне. Оглядевшись на своих соратников, подавших знак, что все в порядке, Орта протянул руку на самый свет, наполнив ладонь странными драгоценностями. Как только он это сделал, в зале стремительно стемнело. Не от того, что единственный источник света вдруг иссяк. Но от того, что по всему периметру окружавшей зал колоннады возникли черные силуэты. Что-то скрипнуло и развалилось где-то вдоль стен, на одной из которых Орта разглядел огромный изогнутый металлический диск. Внезапно упавший с высоты еще один луч света во мгновение ока достиг диска, а оттуда разлетелся по всему залу через цепь таких же, но меньших дисков, образовав невесомую сеть. Орта почувствовал нестерпимый жар, то же самое очевидно происходило и с другими. Орта попробовал рассыпаться, чтобы улизнуть, но с ужасом вглядевшись в свою дрожащую руку, он заметил, как лихорадочно мечущиеся частицы магнетической силой собираются назад. Он не мог больше использовать свою способность к перемещению. Их заманили в ловушку! Едва не взвыв от боли, которая, преодолев кожу, уже достигла костей и, возможно, пробиралась к самому его сердцу, Орта бросился в ближайший коридор, все еще надеясь сбежать.

На какой-то момент ему показалось, что он даже сумеет это сделать, так как в лабиринте никто не преследовал его, но уже на улице он понял, что дело неизбежно закончится провалом. Аффальды были повсюду. Орта до последнего надеялся, что действие того металла ослабнет, как только он покинет храм, и он сможет переместиться, но тут в его бок вонзилось копье. Он пошатнулся и рухнул, проломив хрупкий пол храмовых пристроек и упав вниз сквозь несколько этажей под землей. Когда он, наконец, достиг дна, его придавило обломком каменной плиты, а разломившееся древко копья все еще торчало из его тела, причиняя страшные мучения.

Сквозь осыпающуюся пыль, немея от боли, Орта все же видел какой быстрой и бесславной оказалась смерть Заэна, бежавшего ему на помощь. С двумя другими король справился еще быстрее. Орта проникся уважением к этому человеку, как только увидел еще тогда, в Давинии, мельком, сквозь сотни желавших рассмотреть его голов. И вот теперь ему самому придется встретиться с ним лицом к лицу. Орта с ужасом понимал, что его миссия провалена, но хуже всего было то, что сам он, похоже, остался жив. Он попытался пошевелить плечом, но боль раздалась по телу с пугающей быстротой. Дышать становилось все сложнее.

Наконец, он услышал направляющиеся к нему шаги, и понял, что самое страшное еще впереди, особенно когда король с легкостью отбросил придавившую его плиту. Орта со всех сил сжал зубы, чтобы не закричать, сознание то и дело норовило покинуть его бренную оболочку. Он едва различал расплывающиеся черты нависшей над ним темной фигуры. Король скептически осмотрел торчащий из его бока обломок копья, досадно хмыкнув. Затем он заглянул ему в глаза, убедившись, что Орта еще в состоянии слышать его, и поднялся, заложив руки за спину.

- Я знаю только одну причину, по которой тела умерших распадаются на части сразу же после смерти, – Орта слышал его спокойный уверенный голос и заметил, что он сделал паузу, видимо, следя за его реакцией. Орта задержал дыхание. – Твои телохранители не справились с задачей. Но кто ты такой, чтобы они столь яростно тебя защищали?

Орта молча смотрел вверх. Король оказался намного умнее, чем он о нем думал. Он сразу вычислил главного, без сожаления расправившись с остальными. Все, что Орта может сделать теперь, – молчать, не выдать богиню ни одним своим движением.

- Ясно, – тон короля стал суровей и злее. – Ты служишь Маргерис?

Орта силился забыть о том, что у него вообще есть язык. И даже когда король с силой нажал ногой на обломок копья, который тут же принялся раздирать его внутренности, Орта все равно молчал, предоставляя королю вместо ответа лицезреть свое равномерно бледнеющее лицо.

- Вижу, ты готов умереть за нее.

Орриан убрал ногу, тяжело вздохнув, а затем обратился к кому-то другому. Орта уже почти не слышал, пребывая в полубессознательном состоянии, боль затмила все остальные чувства. Он понял только, что его, скорее всего, сейчас отправят в камеру в одном из подземелий Нор-Атира, чтобы подготовить к допросу. Орта мысленно молился всем известным ему богам, чтобы умереть, не достигнув тюрьмы. И, конечно, он призывал в первую очередь саму Маргерис, но связь с ней оборвалась. Наверняка она была очень недовольна его поражением. И как он мог так глупо попасться…

- Где камни? – услышал Орта голос короля сквозь пелену.

Ответить он уже не мог, но почувствовал, как его обыскивают, и как погубившие его минералы покидают его карман. Вскоре над ним нависли две черные тени. Это, без сомнения, были аффальды. Он знал, что им ни в чем нет равных. На самом деле, он думал, что король скорее всего предоставит им решать эту проблему – устранения его группы, но то, что он сам взялся за это дело, говорило о его личной заинтересованности. И это было очень и очень плохо. Когда одна из аффальд оказалась рядом с ним и положила руку ему на лоб, Орта с удивлением обнаружил, как боль уходит, и вместе с ней куда-то ускользает его сознание. Он провалился в глубокий сон.

Надежда на то, что это все же была долгожданная смерть, развеялась, как только Орта услышал чьи-то тихие голоса над своей головой. Он не знал, сколько времени прошло, но в помещение, где он находился, из высокого узкого окна прямо над его головой лился раздражающе слепящий свет. Был это тот же день или другой предстояло еще выяснить. Орта постарался определить положение дел. Он понял, что лежит на столе в центре камеры с низким каменным сводом, прикованный за шею, руки и ноги. Он не мог повернуть голову и увидеть, что происходит с его телом, но, по крайней мере, он постарался его почувствовать, и убедился, что все его раны перевязаны. Судя по заметно стихшей боли, они применили какие-то травы, Орта еще чувствовал во рту странный привкус. По его собственному рассуждению, у него было переломано несколько ребер и левая рука, плечо вывихнуто, чудом уцелела его голова, но копье пробило его насквозь. Это повреждение должно было стать смертельным, но он был не вполне человеком, и искусство врачевания также входило в умения аффальд, голоса которых он теперь жадно ловил в гулкой пустоте. Одна из них заметила, что он пришел в себя. Над ним склонилась ее черная фигура, и только отблески света от окна позволяли разглядеть хоть какие-то черты ее лица. Она удалилась на секунду, чтобы вновь вернуться с чашей в руках. Скорее всего это и было снадобье, которым они его поили. Однако ей не удалось осуществить задуманное, в камере раздался чей-то звонкий голос. Орта поразился, как сильно он был похож на голос богини, на секунду ему даже показалось, что она пришла спасти его.

- Не сметь!

Аффальда отвела руку с чашей, повернувшись в сторону голоса. Орта не мог видеть его обладательницу.

- Мора, тебе не следует здесь быть, – мягко произнесла темная.

- Это мне решать, Эйвелла, где мне следует быть! – раздраженно чуть не кричал звенящий голос. По коже Орты пробежались мурашки. Это определенно был ее голос, голос Маргерис. – Лучше отойди!

- Как скажешь, но Орриан будет этим недоволен.

- С ним у меня тоже будет отдельный разговор! – рявкнула Мора. – Ты прекрасно знала, что я узнаю об этом пленном! И он знал!

- Да, но я надеялась на твое благоразумие…

- К смрагдам благоразумие! – оборвала ее Мора. Затем она в одно мгновение оказалась над Ортой. Она сурово заглянула ему в лицо, и взгляд этот не предвещал ничего хорошего. Орта похолодел. Ее лицо… – Так что, мне начать пытать тебя, или сам мне все расскажешь?

Орта совсем запутался, он совсем не понимал, что происходит. Единственным возможным вариантом было то, что у богини есть сестра-близнец. Значит, она тоже богиня… И что теперь он должен был делать? Орта вспомнил фразу, которой научила его Маргерис. «Для самых крайних случаев», – сказала она.

- Дайнари эрт фенир… – еле слышно произнес Орта, на большее у него не было сил.

Лицо Моры тут же расслабилось, окаменев где-то на пол пути к абсолютному равнодушию. Несколько секунд она молчала, напряженно вглядываясь в его глаза и непонимающе хлопая ресницами.

- Что ты сказал? – настороженно переспросила она.

- Дайнари… дайнари эрт фенир… – повторил Орта.

- Да ты хоть знаешь, что это такое? – заорала Мора.

Орта отрицательно качнул головой, от ее крика в голове его раздалась мучительная канонада боли. Мора с досады едва не ударила его по лицу, но ее уже занесенная рука сжалась в кулак, и так и повисла, дрожа от наполнявшей ее злости. Она отступила.

- Я же говорила… – раздался из темноты голос аффальды, которую Мора назвала Эйвеллой.

- Это меняет дело! Да, но… – Мора жестикулировала, словно актриса драмы. Орте казалось, что он слышит, как она скрипит зубами. Он вспомнил всегда спокойную и сосредоточенную Маргерис. – Слушай, ты… – она снова нависла над ним, – как тебя там?

Орта решил молчать. Он понял, что произнесенная им фраза по какой-то причине связывает Море руки, и теперь она ничего ему не сделает. Маргерис все-таки спасла ему жизнь.

- Мора… – позвала Эйвелла.

- Что?

Аффальда произнесла что-то второй своей помощнице на неизвестном Орте языке, и та удалилась. В камере остались только они трое.

- Думаю, тебе пришло время узнать правду.

- Какую правду? – Мора на время отвлекалась от пленника.

- Хартра одейрос, книга, что я дала тебе…

- Ну?

- Ты спрашивала откуда она у меня. Так вот, Марго пришла ко мне с этой книгой. Она сказала – ты должна получить ее в нужное время. Только ты, и никто больше.

В камере повисло тягостное молчание. Орта слышал, как где-то противно капает вода, гулкие голоса доносились сверху, из окна.

- Ты ничего не путаешь? – медленно произнесла Мора. – Марго? Или Маргерис?

- Думаешь, я ошиблась бы в таком?

Мора снова замолчала. Орта был в таком же недоумении, во всей этой ситуации он решительно ничего не понимал.

- Она дала тебе свободу, о которой ты мечтала. Благодаря ей ты – Тень теней. Ты сама по себе и больше ни от кого не зависишь. Я сомневалась, когда она пришла ко мне. Но теперь я думаю, что она знает, что делает.

Мора снова бросила взгляд на Орту, но теперь в этом взгляде почти не осталось ни злости, ни мстительности, ни капли того напора, с которым Тень теней ворвалась в темницу. Орта уже вздохнул с облегчением, но тут за стенкой послышались теперь знакомые ему шаги, тяжелый засов на дверях со звоном отодвинулся, и в камере раздался голос короля. Орта успел удивиться тому, как Мора проникла в темницу, не открывая двери.

- Это нечестно, Мора. Мне не догнать тень, но не думай, что я не найду хорошую тюрьму и для тебя!

Орта видел краем глаза, как Мора довольно улыбнулась, мельком взглянув на стоявшую слева аффальду.

- Тени можно навредить, Орриан, только если у нее есть носитель, – голос ее теперь стал сладким, почти медовым. Как быстро она поменяла свой настрой… – А у меня такового теперь нет.

Король бросил взгляд на пленника, и сделал шаг вперед, но Мора преградила ему путь.

- Это уже слишком, Мора!

- Дайнари эрт фенир!

- Что? – изумленно переспросил король.

- Это дело чести, Орриан. «Слуга не отвечает за своего господина», и все претензии разрешаются при сугубо личной встрече.

- Правда? Еще минут десять назад ты летела сюда, чтобы по очереди переломать ему все кости, лишь бы вытащить из него всю правду, а теперь вдруг ты его защищаешь? Может, тебе уже не кажется обидным, что она просто заменила тебя им?

Эта фраза похоже ударила Мору в самое сердце, но она стоически стерпела, и только переглянулась с Эйвеллой. Орриан не оставил это без внимания.

- Я взрослая. Справлюсь, – хмуро произнесла она.

- Что он тебе сказал?

- Ничего, кроме этой фразы, – отчеканила Мора.

- Позволь уточнить, этими привилегиями оделяют лишь особо ценных «слуг»?

Мора промолчала.

- Отойди.

Король отодвинул Мору, подходя к пленнику. Теперь они нависали над ним с двух сторон. Мора справа, Орриан слева.

- Как тебя зовут? – спросил король.

Орта молчал.

- Принципы Моры меня не касаются. Советую это обдумать.

«Скажи ему», – вдруг раздалось в голове у Орты. Он пораженно вздрогнул, широко раскрыв глаза, и постарался тут же скрыть это предательское движение мышц. Орриан с Морой переглянулись.

- Меня зовут Орта.

И снова эти взгляды.

- Откуда ты?

- Эорд, Илардия. Это небольшая страна…

- Которой не существует уже почти год, – скептически продолжил за него король.

Орта нахмурился, выходило, что Илардия исчезла значительно раньше, чем он возродился.

- Судя по выражению твоего лица ты об этом не знал, – догадался Орриан.

- Я… и трое воинов, которых вы убили, были единственными, кого Маргерис вернула к жизни в Эорде.

- Хаос… – тихо выругался Орриан.

Мора опасливо посмотрела ему в глаза. Сейчас она думала о том, стоит ли говорить королю, что Марго, возможно, не только может возвращаться в прошлое, но еще и умеет пребывать в двух местах одновременно. Однако если бы она решилась признаться, то невольно выдала бы и Эйвеллу. Оставалось только вновь довериться королеве.

- Какова твоя цель?

- Атмэ послала меня следить за событиями в Нортарге, – честно признался Орта.

- Атмэ?

- Богиня Маргерис.

Мора удивлено сдвинула брови. Если «Марго» свободно путешествует по Нортаргу, и даже вызывает Эйвеллу без ведома Орриана, для чего «Маргерис» группа разведчиков?

- Как давно?

- Четыре месяца.

- Почему ты не знаешь дакшни? – вмешалась Мора.

- Я не был посвященным, когда жил в Эорде.

- Почему?

- Из-за физической неполноценности меня не брали в войско.

Мора сомнительно оглядела его тело.

- Атмэ исцелила меня, – пояснил Орта.

- Где она? – нетерпеливо спросил король.

- Я не знаю…

- Как ты с ней связывался?

- Она всегда сама находила меня. Я слышу ее… голос.

- Значит, у тебя с ней все-таки есть связь? – в глазах Орриана мелькнул недобрый огонек.

Орта не ответил, в голове его тут же сама собой нарисовалась пугающая перспектива. Они не убьют его, теперь он – связующее звено с ней. И если у Моры больше нет желания подвергать его пыткам, то у короля, похоже, на этот вопрос свои взгляды. Как же глупо было попасться… И все же Маргерис, как ни странно, дорожила его жизнью, а значит, есть небольшой шанс, что это выгодно и ей самой. Он слышал ее голос, значит, она знает. Все еще может обернуться в лучшую сторону, подумал Орта.

- Орриан, я не позволю тебе его калечить, – решительно предупредила Мора.

- Для чего мне калечить этот потрясающий подарок судьбы? – иронично осведомился король. – Успокойся, я не собираюсь его убивать, хоть мне и непонятна твоя с ним солидарность. Может, ты решила перейти на ее сторону по старой привычке? Сложности с самоопределением, Мора?

- Орриан, мы должны доверять друг другу… – мягко произнесла она.

- Ты врешь мне в лицо, как мне доверять тебе? Думаешь, я не вижу?

Мора промолчала. Орта зауважал короля еще сильней. Он оказался очень умным и проницательным человеком.

- Хорошо… – она опустила глаза, скользнув по Орте с недобрым прищуром. – Поговорим в другом месте.

Они ушли. Стерегущих пленника стало в два раза больше. Орта почувствовал себя лабораторной мышью. Они уже не оставят его в покое.

***

Выйдя за дверь, Орриан с Морой неспешно поднялись в кабинет, храня молчание всю дорогу. Здесь Орриан удобно устроился в кресле, выжидательно глядя на Тень Теней, которая осталась стоять у стола, выдерживая горделивую осанку и ничуть не сдавая принятых оборонительных позиций.

- Ну, и? – Орриан сделал недвусмысленный жест руками, долженствующий подтолкнуть Мору к излиянию потока истины.

Но та лишь картинно надула губы, издав короткий недовольный вздох, и упрямо сложила руки на груди, демонстрируя свою неприступность.

- Что «ну, и»? – недовольно спросила она.

Орриан многозначительно поднял брови, и Мора все же вынуждена была сдаться под его тяжёлым взором. Присев, будто черная бабочка, на краешек стола, она оправила складки платья и задумчиво отвела взор.

- Больше никакой лжи между нами, Мора, – внушительно произнёс Орриан. – Сейчас я готов тебя выслушать… но не откладывай это на потом. Может стать поздно.

Мора ещё с пол минуты колебалась, обиженно выдав:

- Я думала вы с ними расправились, а ты оставил одного в живых и даже не сказал мне!

- Опасался твоей кровожадности, – тут же нашелся король.

Мора злобно прищурилась. Из уст короля Нортарга эта фраза звучала не то оскорблением, не то комплиментом.

- Не переводи тему. Рассказывай! – поторопил ее Орриан.

- Книгу Теней я получила от Марго.

- Что?!

Орриан вскочил, и Мора попятилась, испуганно глядя на его разгневанное лицо, так что даже часть ее самой будто случайно пропала в тени.

- Не от неё лично! – поспешила добавить она.

- Мора, ты вообще понимаешь, как это звучит? – взбешенно кричал Орриан.

- Орриан, успокойся, прошу! Я была зла на тебя… тогда…

- Когда тогда? – взорвался он.

- Ну… тогда…

Орриан сжал кулаки, резко выдохнув, затем обреченно прикрыл лицо рукой и сел обратно.

- Марго, – повторила Мора, решившаяся сделать шаг к нему навстречу, но все еще осторожно сохранявшая дистанцию. – Понимаешь?

- Понимаю. Я говорил с Марджери, пока ты приходила в себя, – сквозь зубы процедил Орриан.

- И?

- Она считает, что Марго не завершила тарсис. И теперь их трое, – устало произнес он.

- Трое? – Мора нахмурилась, а затем озаренно округлила глаза, выдав нечленораздельное мычание.

- С тобой было бы четверо, – присовокупил Орриан. – Мы знаем, что Дара в Даэтри, Маргерис в Хаосе, а Марго, стало быть, здесь, в Нортарге. Под самым моим носом, – он недовольно взглянул на Мору. – И, судя по тому, что Маргерис была вынуждена послать сюда своих лазутчиков, связи между ними нет. Остается лишь надеяться, что эти сведения не перетекли к Руди.

- Но действуют ли они заодно? – невпопад возразила Мора. – Я имею в виду три ипостаси Марго. Понимаешь, Орриан… а что если Маргерис не с ними? Что если она против остальных? Это было бы логично… Она ведь могла и не знать о том, что Марго дала мне книгу, а та, в свою очередь, просто предугадала её возможные действия… Выходит, Маргерис действительно собиралась меня убить… К тому же, она разрушила Сабрелиум, она позволила Руди убить Парцифаля, и ясно дала понять, что собирается убить и тебя тоже…

- Всё это вполне возможно, – нехотя согласился король. – Но это еще стоит обдумать… И, тем не менее, я склонен исходить из того варианта, что Руди теперь известно преступно больше, чем она должна была знать. Театр абсурда, честное слово! Сдается мне, если так пойдет и дальше, Руди уже победила. Одну Марго еще можно как-то понять и предугадать, но трех… Порой мне кажется, что Хаос уже поселился здесь… – он сделал паузу, – так что с Марго? Как она передала тебе книгу?

Мора вновь пугливо отвела взгляд.

- Да говори уже…

Тень Теней вздохнула и с надеждой взглянула на Орриана.

- Обещай, что…

- Обещаю.

- Через Эйвеллу, – призналась она.

Лицо Орриана нахмурилось, но ему все же удалось стоически сдержать новый порыв гнева.

- Просто… я думаю… что…

- Не думай. Я лично устал думать за других. Я сам с ней поговорю, – оборвал король.

- Орриан…

Но он взмахнул рукой, и Мора замолчала.

- А где камни? – вдруг вспомнила она.

Орриан молча выдвинул верхний ящик стола, извлекая из него небольшую деревянную шкатулку. Под крышкой обнаружились пять гладких чёрных камней, очень похожих на ормор, но менее прозрачных, будто созданных из застывшей смолы. Мора с интересом рассматривала их, не решаясь, впрочем, взять в руки.

- Хорошо, – наконец, сказала она. – Теперь позови ювелира. Браслет должен сидеть идеально. Так что можешь сделать замеры с моей руки.

Орриан кивнул.

- Я позову тебя, когда он придёт. И… Мора… Не ходи без меня к заключенному. Больше никакой лжи и никаких секретов, поняла?

Мора по-детски улыбнулась и, присев в шуточном реверансе, растворилась, с облегчением покидая кабинет короля. Орриан же выждал несколько минут, обдумывая сложившуюся ситуацию, и затем вызвал Эйвеллу.

Упавший на её лицо косой луч света добавил к черному серовато-жёлтых пятен. Она не смотрела на короля. Опустив голову и скрестив замком опущенные руки, она безропотно буравила взором пол, ожидая его резолюции. Орриан присел на край стола рядом с ней, испытующе глядя на неё в упор.

- Что скажешь в свое оправдание? – теперь уже расслабленно спросил он.

Эйвелла подняла насквозь черные глаза, но не шелохнулась.

- Скажу, что ты человек, Орриан. И ты не свободен от душевных волнений.

- Вот как? – удивился он. – Значит, ты совершеннее меня, раз позволяешь себе решать такие вопросы?

- Это не я решила. Это решила королева, – возразила аффальда.

- Но в первую очередь ты подчиняешься мне, – напомнил он.

- Орриан, ты думаешь, будто Марго враг тебе. Но это не так. Помнишь тот день, когда тебе было плохо? В Хаосе на свет выходят лишь самые сильные чувства. И у неё, у Маргерис, не нашлось большего, кроме любви к тебе… и той боли, что она испытала, когда ты умер. Она старается держаться в стороне от тебя, чтобы Руди, реального могущества которой ты не знаешь, не убила тебя сама.

- Меня уже нельзя убить, Эйвелла.

Аффальда сокрушенно покачала головой в ответ.

- Говорю же, Орриан, ты не знаешь подлинной силы своего врага. Но, к счастью для нас, у всех есть свои изъяны. Например, мы строим замки, украшая их бессмысленной лепниной, для того лишь, чтобы радовать глаз. Так и она. Она могла бы уничтожить нас давным-давно, но её прельщает красота процесса. Она наслаждается игрой, она пьёт кровь своих жертв с удовольствием. Она желает, чтобы Маргерис сама убила тебя, своей рукой, доказав преданность ей. Но знай ты правду, ты бы попытался вмешаться, пошёл в наступление, вынудив Руди действовать жёстко. Я уверена, Маргерис нашла способ избежать этого. Я верю ей.

- Ты веришь ей по инерции, Эйвелла, тебя так учили… но, видишь ли, все наши теории построены на вере в лучшее… и это их самый главный изъян.

- К сожалению, так сложились обстоятельства, что сейчас все зависит только от неё, только от того, какой выбор сделает Марго. Как сказал Великий Нейшо – это ее война. Она наше спасение и наша погибель.

Орриан прошелся по кабинету, сложив руки за спиной, остановился у окна, бесцельно разглядывая окружающие замок горы, и в пол голоса произнес:

- Закончим на этом. Дальнейшие дискуссии излишни. Теперь я все знаю, Эйвелла. И более не потерплю лжи и утаивания правды ни от тебя, ни от кого-либо другого. Это был первый и последний раз. Может быть, ты хочешь добавить что-то, чего я еще не знаю? – он взглянул на аффальду в пол оборота.

Эйвелла отрицательно качнула головой.

- Я ценю твои прошлые заслуги. И потому оставлю все, как есть. Но помни, что лимит моего доверия исчерпан.

- Да, мой король, – степенно отозвалась она.

- Можешь идти.

Эйвелла исчезла, а Орриан неспешно вернулся за свой стол, набрав в руку несколько черных камней, привезенных из Эктау и на языке Армидафии называвшихся «майлиоры», что приблизительно можно было перевести как «привязка» или «якорь». Король всмотрелся в их гладкие полированные поверхности, как будто они могли говорить и поделиться с ним ответами на незаданные вопросы. Но камни молчали, и Орриан, тяжело вздохнув, убрал их обратно в шкатулку, надежно спрятав до прихода ювелира, а вместо этого выудил из недр стола ту самую «Хартру Одейрос».

Глава 6. Некоторые тайны и открытия

Пробудившись ото сна, Лиелла первым делом страдальчески сложила руки над головой. Голова гудела, будто тысяча назойливых птичьих стай пыталась вырваться на свободу из тесной клетки ее разума, в отчаянии круша крыльями его воображаемые стены. Принцесса решила, что, должно быть, следовало больше узнать о последствиях перехода через грани, но ей казалось, что это вызовет подозрение, и потому она собралась в это путешествие на свой страх и риск. Мучимая сомнениями, Лиелла кое как дотянулась рукой до прикроватного столика, стянув с него ридикюль, и извлекла из него заветную настойку. Однако лекарство, на которое было возложено столько надежд, ожиданий не оправдало. В добавок к обычной тошноте, сопровождавшей прием настойки, Лиеллу вырвало. Приходить в себя в столь далеком от дома месте в условиях пугающе опасных принцессе совершенно не понравилось. Не будь Лиелла хаоситкой, она, возможно, провалялась бы весь день дома, а то и два – до полного исчезновения симптомов. Но такая забота о себе хаоситам была не свойственна, а как иначе выжить в постоянно меняющемся мире? К тому же принцесса понимала, что времени у нее почти не осталось. Совсем скоро ее исчезновение заметят, и тогда, если ее не найдут в ближайшие сутки, – полетят головы. А этого Лиелле вовсе не хотелось. Хотя, мысль о том, что все узнают, что у великого Мастера мирройев из-под самого носа сбежала невеста, приятно грела душу. Пусть это и вся вольность, какую она могла себе позволить в этой жизни (хоть какое-то проявление борьбы), и пусть это осложнит их дальнейшие и без того непростые отношения – Лиелла была к этому готова. Так что, собрав волю в кулак и приведя себя в должный вид, она поспешила покинуть номер.

Внизу ей довелось лицезреть подозрительно оценивающий взгляд Никаэль. В нем принцессе почудилось не столько любопытство, сколько завуалированное чувство вины. Впрочем, этим шкала ощущений Лиеллы не ограничилась. Оказавшись в холле с людьми, она вдруг разом почувствовала напор мыслительной деятельности, и притом настолько разнонаправленной, что головная боль тут же напомнила о себе надрывным звоном. Все цвета вокруг стали насыщенней, каждый из них норовил заявить свое главенство, но самое странное, что Никаэль почему-то светилась в глазах Лиеллы каким-то мягким бело-бирюзовым светом. Этот ореол вокруг ее тела заставил Лиеллу едва ли не вытянуть шею за головы постояльцев, так сильно он манил ее, хуже всякого наркотика. Кажется, Никаэль заметила этот интерес, и, сдавленно улыбнувшись, поспешно отвела взор. Лиелла молча положила ключи на стойку, пользуясь занятостью Никаэль, и вышла на улицу,

Холодный ветер ударил в лицо, но Лиелла была ему только рада. Он заглушал боль и навязчиво рвущиеся в голову чужие мысли. В том, что они были чужими, Лиелла не сомневалась. Стоило лишь сопоставить их содержание с поведением окружающих. Может, это нормально для Терроса? Принцесса накинула капюшон и бросилась прочь из парка в уют пустых улиц. Благо, в будние дни эта часть Даэтри, в особенности в связи с последними событиями, была почти безлюдной. Так что некоторое время Лиелла могла совершенно спокойно брести куда глядят ее отчаянно алчущие свободы глаза. Но они так не кстати смотрели в сторону пролива, и совсем скоро Лиелла оказалась на одной из центральных улиц.

Сквозь разгоняемые ветром облака на крыши домов прокрался яркий солнечный свет, он заискрился навязчивой рябью, как назло мельтеша на всех блестящих предметах, коих в округе оказалось великое множество – фонари, столбы, витрины, окна, двери, водосточные трубы, кованые ограды, мокрая мостовая – все предметы нарочно издевались над Лиеллой, пускаясь в лихорадочный пляс. Она шла, опустив голову, и в попытке спастись от этого яркого фейерверка юркнула в первый попавшийся магазин. Им оказалась лавка бакалейщика. Один или два посетителя – Лиелла не разглядела их за стендами посреди зала, зато она смотрела на десятки стеклянных полочек с красиво упакованными товарами, кремовые стены и заботливо развешанные веночки из сухоцветов с подвязанными к ним колокольчиками. Лиелла прошлась бесцельным взглядом по витринам, затем нерешительно осмотрела зал, потолок с лепниной, несколько аляповатой, с чуть смазанными за бесконечными докрасками формами, и снова ей пришлось зажмуриться. Она слышала их мысли. Все до единой. И как мирройи с этим живут? Как не теряют свое собственное «я» в потоке чужих эмоций?

Приподняв голову, Лиелла заметила продавца, беседующего с сухопарой старушкой и между делом бросающего заинтересованные взгляды в ее сторону. У стойки с приправами переминалась с ноги на ногу другая покупательница. Лиелла обреченно смотрела в ее широкую, скрытую бардовым пальто спину, слушая все эти ее сбивчивые рассуждения по поводу предстоящего выбора. Но были ли это в действительности их мысли? Или же разум Лиеллы просто достраивал их, расстроенный от резкой перемены пространства, фантазировал, применяя к людям кажущиеся очевидными реплики? Лиелла вспомнила наущения матери, ее рассказы о том, что она может лишиться рассудка, если не будет в точности следовать указаниям – никогда не снимать кулон и пить каждое утро лечебную настойку. Лиелла машинально полезла в сумочку, лихорадочно нащупывая нужный предмет. Пропуск приема лекарства мог плохо на нее повлиять. Мать внушила ей полное недоверие к своим чувствам, так что Лиелла была более склонна верить в собственное сумасшествие, нежели в открывшиеся чудесным образом способности. Но терпеть это дальше было невыносимо, и она поспешно покинула магазин, ускоряя шаг.

На улице ей пришлось смириться с нестерпимо ярким светом, который теперь окружил ее со всех сторон, и в котором, будто стук ложечки о стеклянные грани стакана, размешался звенящий гул проезжающих авто. Лиелла перестала следить за происходящим, машинально огибая препятствия, она шла вперед и все искала проклятую склянку на дне сумки, но та упорно ускользала от нее, прячась среди кажущихся теперь ненужными вещей. Наконец, она попалась. Дрожащей рукой, Лиелла извлекла ее на свет, поднося к лицу. Откручивая на ходу крышку, она думала лишь о вожделенном миге тишины, как вдруг кто-то резко схватил ее за плечи, одернув назад. Колба упала, со звоном расколовшись об асфальт, а мимо изумленного лица принцессы пронесся неразличимым пятном серый фургон.

- Осторожней, барышня! – раздался недовольный голос над ее головой.

Лиелла повернулась, испуганно глядя на высокого молодого человека со шрамом над левой бровью. Его серо-зеленые глаза раздраженно изучали растерянное выражение ее лица, и, кажется, слегка смягчились от увиденного.

- С вами все в порядке? – хмурясь, спросил он.

Лиелла неуверенно замотала головой. Молодой человек досадливо вздохнул, бросил косой взгляд на разбитую колбу и огляделся по сторонам в поисках помощи. Было видно, как сильно он торопился, и Лиелла попалась на его пути вовсе не кстати. Она тоже обернулась, подняв голову, и взгляд ее уперся аккурат в высокие колонны, поддерживающие массивный треугольный фронтон и претенциозную надпись на нем – «Эльфанса-холл». С карниза срывались крупные капли оттаявшего снега, и каждая из них, словно нелепый аккомпанемент, вторила общей неразберихе. В голове Лиеллы все кружилось со скоростью урагана. Но среди всего этого шума она успела захватить одну странную мысль – этот молодой человек ни о чем не думал. Лиелла все вглядывалась в его лицо, нелепо разинув рот, и так и не могла ничего услышать.

- Пойдемте.

Не спрашивая разрешения, он взял ее под локоть, проводив по широким ступеням стилобата на самый верх, к массивной деревянной двери с позолотой. Эльфанса-холл встретил Лиеллу приятной прохладой и мирной тишиной. С интересом глядя на вошедших, чуть приподнял голову администратор от своей стойки, и Лиелла уже привычно различила первую пришедшую в его голову мысль – «Снова Нео достаются самые красивые клиентки! И как у него это получается!».

- Ульви! Вызови врача для леди и позаботься о ней, пока он не приедет, – распорядился спаситель, и юноша тут же поднялся со своего места, поспешно подбегая к Лиелле.

- Нет, – пробормотала она, – мне вовсе не нужна помощь… я благодарю вас… но мне нужно идти…

- Никаких «но», – отрезал тот, которого, очевидно, звали Нео, строго взглянув на потерпевшую. – Вы только что едва не оказались под колесами автомобиля, я не имею желания лезть в ваши дела, но вам совершенно точно необходима помощь, – он внимательно заглянул ей в глаза, оценивающе прищурившись, и уже мягче добавил: – Возможно, вы этого не осознаете. В любом случае, советую вам некоторое время побыть здесь, – он повернулся к Ульви. – Ну?

Тот, наконец, сообразил, чего от него ждали, и, подхватив Лиеллу под локоть, бережно усадил ее на софу. Хлопнула входная дверь, пропуская внутрь облако холода, и Нео скрылся где-то там, в ярком дневном свете. Лиелла уныло пронаблюдала его внезапный уход и перевела взгляд на Ульви, заботе которого она была теперь перепоручена. Тот дружелюбно ей улыбнулся, поднося к уху телефонную трубку.

- Не надо… – произнесла Лиелла одними губами.

Что они могут обнаружить? Это неслыханно! В Даэтри столько мирройев, что любой из них может донести Мастеру о ее визите. Неизвестно, какие должности они занимают. И кто знает, быть может, ее появление уже заметили? Лиелла не могла этого допустить… К ее удивлению, Ульви замер, завороженно глядя на нее.

«Повесь трубку», – мысленно проговорила принцесса. Он повиновался. Лиелла видела это своими глазами, и не могла поверить. Совпадение? Галлюцинации? Она уже начала сомневаться в том, что это вообще происходит на самом деле. Может быть, она проходит что-то вроде тарсиса? И тогда ни в чем нельзя быть уверенной. «Поправь бабочку», – для проверки приказала Лиелла, и Ульви тут же исполнил и этот жест. Лиелла отвернулась, оторопело выкатив глаза. Да что происходит, в самом деле? Сколько всего она о себе не знает? Сколько всего мать не рассказывала ей о ней самой…

В этот мгновение входная дверь вновь распахнулась, и в глаза Лиелле в очередной раз ударил свет. Но не тот, что творим солнцем. Она уже видела такой. Вокруг Никаэль, той девушки из отеля. Но этот свет был во сто крат ярче. Лиелла едва различала в нем силуэт человека. Она лишь слышала шаги, и чувствовала его приближение. Затем мелодичный голос раздался из самого его нутра. Он мило беседовал с Ульви, что-то тяжелое упало на пол – Лиелла опустила глаза. Это были деревянные рамы с натянутыми на них холстами. Принцесса подняла взгляд и, наконец, различила ее лицо, той, что была источником странного света. Лицо улыбалось, забавно округлив брови, затем обеспокоенно вытянулось и повернулось к администратору. Лиелла ощутила непреодолимое притяжение и жажду, какой ей еще не доводилось осознавать.

- Где у вас уборная? – спросила она, старясь не смотреть на вошедшую.

- По коридору направо, мисс, – услужливо улыбнулся Ульви, указав рукой нужное направление.

Лиелла вскочила, бросившись к коридору.

- Что это с ней? – удивленно спросила Вита. – Она покупатель?

- Ммм… не уверен, – пожал плечами Ульви, – Нео только что привел ее с улицы. Кажется, ей стало дурно. Странная девушка…

- Дурно? Почему ты не позвонил в скорую? Ей, наверное, нужна помощь, – резонно вопросила Вита.

- Эээ… –- Ульви не нашелся, что ответить, ибо и сам не вполне осознавал ответа на этот вопрос… – я… я… не помню.

- Ну ты и балбес! – нахмурилась Вита. – Прими мои работы, – бросила она, кивнув на пол, и ушла вслед на Лиеллой.

***

Второй раз машина Нео подъезжала к этим воротам. Но сегодня они были открыты и несколько полицейских «Аргот» были припаркованы рядом. По парку, окружающему усадьбу, сновали оперативники, осматривая едва ли не каждый куст. Нео вышел из машины, бегом поднявшись в холл, где его уже ждал другой сотрудник. С замиранием сердца Нео вновь шел тем же путем, что и сутки назад.

Рано утром, когда он спустился в архив, чтобы проверить свои нехорошие предположения, то едва уже дошел до сектора DFh, где хранились самые древние манускрипты, лишь изредка выносимые для экспонирования, как его отвлек Ульви. Запыхавшийся, он едва переводил дух. Нео не хотелось разбирать всю ту чушь, которую Ульви мог ему сообщить, и первую часть его сумбурной речи он даже не слушал. Что-то странное творилось в этом секторе. Какое-то едва заметное колебание воздуха, будто контуры предметов и очертания стен почти незаметно исказились, как если бы мы смотрели на них сквозь кривое зеркало. Однако когда Ульви произнес фамилию Збуковича, Нео резко обернулся.

- Что?

- Не могу до тебя дозвониться, в подвале связь не работает. Я говорю, Збуковичей ограбили. Представляешь? Босс просит тебя приехать в качестве эксперта. Говорят, вынесли много ценностей!

- Много… цен…

В горле у Нео застрял его собственный голос. Не может быть, он снова потерял ее, едва обретя! Тысячи лет поисков…

И вот теперь он стоял в той самой зале с камином и бильярдным столом, и задумчиво разглядывал пустой мольберт перед диваном. Весь остальной беспорядок нисколько не волновал его. И блокнот в его руке томился без дела. На кресле возле дивана, окруженный сочувственным вниманием, сидел Бехарт. Он выглядел бледно и подавлено, его руки беспокойно теребили полуразвязанный галстук, и маленькие глазки будто бессмысленно бегали из стороны в сторону. Но Нео не верил в фальшивый шок. Он корил себя за излишнюю веру в человечество.

За все эти годы он повидал немало людей, и что, если те, кого он хотел, точнее, обязан был спасти, стоили не больше, чем этот трусливый мешок с деньгами? Что, если все это зря? Лишь одна мысль пока еще помогала его миссии держаться на плаву. Он знал, что Доната делает с людьми. Покусившиеся на нее, теряли разум. Они становились одержимы, они готовы были продать самых близких, лишь бы навсегда оставить ее у себя. Не в тех руках величайшая святыня становилась причиной величайшего зла.

Краем глаза Нео заметил знакомую фигуру среди полицейских. Адель медленно спустилась с лестницы, вальяжно пройдясь по залу. Юркнув в смежный коридор, она поманила его рукой. Он покосился на ломавшего трагедию Бехарта, чертыхнулся про себя и пошел за Адель.

- Где она? – тут же спросил он.

Адель таинственно улыбнулась и промолчала.

- Это ведь была не его идея, так? Он слишком нерешителен для такого, не любит попадать под внимание спецслужб. Так что ты с ней сделала?

- А что я делаю со всем, что тебе дорого? – лукаво произнесла она.

- Так в этом все дело? – гнев Нео распалялся все сильней. – Думаешь, ты причинила мне недостаточно боли?

- Зачем она тебе? – прищурилась Адель. – Или ты все-таки не чужд честолюбия? Это большой куш, да? Она очень дорогая? Наверняка, какой-нибудь известный художник написал эту дрянь. Один из этих напыщенных сумасбродов. Только из тех, что уже кормят червей на почетном месте Даэтрийского кладбища. Хочешь получить повышение, Нео?

- Еще как, – съязвил он. – Я думал, ты хотела помириться со мной.

Адель запрокинула голову, облокотившись о стенку, и с вызовом посмотрела прямо ему в глаза.

- Что, Нео, теперь ты жалеешь, что отказал мне?

Он сжал челюсти.

- Так у тебя ещё будет возможность все исправить, – продолжила Адель. – Может, я что-то знаю? Но просто так не скажу, – снова улыбнулась она, протянув руку к его шее.

- Ты лжешь! К чему эта игра? Стало скучно купаться в роскоши? Зачем я тебе, Адель? Даже начальник СБД не получает в год столько, сколько твой муж зарабатывает за месяц. Так что твое вложение определённо было выгодным, когда ты выходила за Збуковича. И вот вдруг ты вспомнила обо мне именно сейчас. Прости, но я не верю тебе ни на йоту.

- Может, и было выгодно, – она опустила глаза. – Но мне это уже не нужно.

- А что тебе нужно? – зло спросил Нео, теряя терпение.

- Ты. Я люблю тебя, – в глазах ее вновь мелькнуло скрытое отчаяние.

- Разве ты умеешь любить, Адель? – поморщился Нео.

- Ты научил…

- Ну, уж нет… – он покачал головой, – ты просто злая избалованная девчонка! Тебе всегда будет мало. Ты никогда не насытишься. Твой голод не утолит ни одно сокровище мира, – он отступил на шаг назад. – И я тебе не нужен. Я сам ее найду. Теперь я знаю, где искать. А тебе удачи! Надеюсь, ты будешь счастлива.

- Нео…

- Прощай, Адель.

Он вышел, вернувшись в зал, и сел рядом с хозяином дома. Ему предстояла наиболее омерзительно лицемерная сцена в этой пьесе. Сочувственно улыбаясь лишь одними губами и храня стальное равнодушие в глазах, Нео дотошно записывал все перечисленные Збуковичем ценности, якобы пропавшие из его дома. И, разумеется, среди них не было той единственной, которую он так жаждал отыскать.

Но если бы неприятности на этом закончились. Вечером Вита поведала ему весьма провокационную историю о том, как прямо у нее на глазах девушка, которую утром Нео спас от попадания под машину, исчезла. «Растворилась в воздухе», – так сказала Вита, понимая, что Нео совсем ей не верит. Она бы и сама не поверила. Может, это побочный эффект от таблеток, или все же это, наконец, случилось, и она окончательно выжила из ума? Нео снисходительно промолчал, и ушел, не оставшись на ужин. Вите показалось, что он ушел навсегда. Возможно, это была последняя капля. Нет, она больше не станет никогда в жизни говорить ему о странностях, если вдруг… если вдруг она еще увидит его.

Поздно вечером Нео вернулся в Эльфанса-холл. Перепроверил свой отчет, почти без внимания прочел оставленную на его столе листовку о предстоящем фестивале искусств в Готби, выкурил пару сигарет с ночным сторожем и отправился смотреть записи с камер видеонаблюдения. В день дежурства Сэма ничего странного не наблюдалось, но за то время, что Нео пришлось возиться со Збуковичем, записи могли подменить. Любопытство все же заставило Нео проверить и сегодняшний день. И вот здесь он всерьез задумался. Все говорило о том, что Вита не лгала об увиденном.

Вот Нео заходит в вестибюль вместе с той девушкой. Затем он уходит, но Ульви почему-то никуда не звонит, совсем недолго он смотрит в лицо незнакомке и кладет трубку, через несколько минут в холле появляется Вита. Девушка убегает в коридор, ведущий к уборной. Вита смотрит ей вслед, что-то спрашивает у Ульви, недовольно разводит руками и идет за неизвестной. Вскоре она выходит в холл, совершенно растерянная. В течении всего дня неизвестная так и не вышла ни из уборной, ни через главный вход, ни через служебные, не вылезала из окон первого этажа… Она просто исчезла. Как и сказала Вита.

Нео спустился на первый этаж, методично обследовал женский туалет. Вылезти через окно было решительно невозможно. Во-первых, оно находилось достаточно высоко, а во-вторых – узковато даже для столь стройной леди. Никаких тайных дверей и ходов в уборной быть не могло. Еще одна загадка. Нео вышел в коридор, спрятав руки в карманах, и почти с тем же лицом, что был у Виты несколько часов назад, глупо уставился на белые стены перед собой. Связано ли все это, или не стоит ломать над этим голову? Быть может, главное в этом лишь то, что Вита вовсе не такая сумасшедшая, какой порой кажется? Неизвестная попросту могла оказаться мирройем, хотя и не походила на них внешне – темноволосая, с почти черными глазами и смуглой кожей. С другой стороны, не только мирройи могли обладать подобными способностями, в Хаосе полным-полно одаренных созданий, и одно из них вполне могло заблудиться.

***

- Ли… моя Ли… ты совсем не изменилась…

Лиелла лежала на своей кровати в своем номере, собственноручно запертая снаружи и в полном беспамятстве. Ее глаза остекленело смотрели наверх, но ничего не видели.

Позже она вспомнит, как оказалась в уборной в той большой галерее, судорожно умыла лицо, долго смотрела на свое отражение, чтобы поверить, что это и есть она, вспомнить свою личность, отсечь все чужое… Возможно, ей только почудилось, что она стояла не меньше десяти минут. Но потом снова стало слишком ярко. Та девушка пришла следом. Кажется, она спросила, не нужна ли Лиелле помощь. Лиелла не могла смотреть на источаемый ей свет, он был слишком притягателен. Лиелла боялась своих чувств, ей до одури захотелось вернуться домой, в свои защищенные покои, простые и понятные. Туда, где она не видит и не слышит ничего сверхъестественного. Но эти воспоминания почему-то блокировались, словно дверь в них была крепко накрепко заперта. Тогда Лиелла вспомнила свой номер в отеле, где остановилась, и спустя секунду она уже была там. Она не поняла, как это произошло и почему. Но решать эти вопросы в тот момент ей не хотелось. Лишь бы успокоить шум в голове. Она метнулась к своей дорожной сумке, вывалила все наружу, разбросав по полу, пока, наконец, не нашла запасенную на случай баночку с лекарством. Не глядя, осушила половину, даже не запив водой эту едкую горечь. И все. Дальше наступила вожделенная тишина. Правда, она могла бы поклясться, что снова видела тот силуэт в шляпе над собой. Он просочился сквозь зеркало, и медленно приблизился к ней. Ей даже казалось, он что-то говорил. Но мало ли что может привидеться в таком состоянии… Похоже, все вышло из-под контроля и ей придется вернуться домой, как только она проснется.

- Ли, ну зачем ты снова это сделала?

Господин N сидел рядом на краешке ее кровати. Он снял шляпу, сложив ее на прикроватный столик, заправил волосы, ниспадавшие до плеч, и легонько сжал ее руку. Он смотрел на ее замершее, будто заледеневшее, лицо и тяжело вздыхал.

- Я помню, как ты переборщила со своими лекарствами еще когда тебе было десять. Ты… ты выглядела почти также… – он погладил ее лицо, – ты, конечно, не слышишь меня, Ли? И что мне с тобой делать? Ты явно здесь инкогнито. А, значит, я не могу позвать на помощь. Они узнают, что ты здесь. Неужели ты все-таки сбежала? Но этот браслет на твоей руке… – он понуро опустил взгляд, обнажая ее запястье, – это, разумеется, должно было произойти… – он покрутил серебряную полосу, – но как же мучительно больно это видеть… даже через столько лет. Ли… я принесу твой ключ, и буду с тобой, пока ты не проснешься… это все, что я могу для тебя сделать. Никто не узнает твою тайну. Надеюсь, ты будешь счастлива с ним… кто бы он ни был. И, надеюсь, ты еще помнишь меня… хотя бы чуть-чуть…

***

Всю дорогу, пока шла на улицу Гарделитов, Кая продумывала свои слова. «Свидетели», будь они не ладны, нашли себе действительно укромное местечко. Вот и кладбище рядом, и сам дом, судя по описанию, довольно древний. Лет сто, а то и двести назад в нем размещались монастырские кельи, а теперь уютно и тихо тлеет теплый электрический свет. Наверняка, они не зажигают его весь, – рассуждала Каэлин, ну, для таинственности, чтобы собрания проходили как можно эффектней. А если у них не будет хотя бы там постеров с подозрительными символами или размалеванных черепов, обставленных свечами или усыпанными сушеными лепестками каких-нибудь пафосных пионовидных роз, она уж точно в них разочаруется. На худой конец, хотя бы делали себе какие-нибудь тайные татуировки в неприметных местах! И то будет поинтересней.

- Так, Деб!

Кая резко остановилась, крутанувшись на месте. Черная тень позади замерла и тоже остановилась.

- Ты мне в боковое зрение попадаешь, это, знаешь ли, несколько пугает! – погрозила указательным пальцем Кая. Тень удивленно глядела ей в лицо, ну или Кая так думала – она все равно ничего не разбирала в этом непроницаемом пятне. – Тут и без того жутковатое местечко! – убедительно продолжила Кая, развивая нешуточную жестикуляцию. – Вон, видишь, фонари желтые какие-то и моргают, как в триллерах, кошки черные по углам трутся, шорохи в кустах, и еще ты – да я тут от инфаркта окочурюсь, не дойдя до места!

- Но ведь я здесь, чтобы защищать тебя… – недоуменно возразила аффальда.

- Да, да, да! А можешь побыть невидимой? Ну, хотя бы чуток, а то у меня душа в пятки уходит от твоего силуэта за моей спиной!

Аффальда хмыкнула и растворилась.

- Как скажешь.

- Спасибочки! – довольно улыбнулась Кая. – Не злись, ладно. Волнительный момент, понимаешь?

- Понимаю, – шепнул ветер.

- Ну, если что, ты их сильно не калечь, ок?

- Для меня главное сохранить твою жизнь, мне нет дела до других.

- Вот и договорились, сматываемся без шума в самом плохом случае.

- Уверена, этого не потребуется, – прагматично заявила невидимая Дебора.

Кая вздохнула, то ли с сожалением, то ли с облегчением, сжала пальцы в карманах, и приготовилась к следующему повороту. Судя по карте, оставалось пройти еще пару кварталов прежде, чем логово «свидетелей» не покажется на глаза. Пару весьма извилистых кварталов – уточнила про себя Кая. Да здесь бы фильмы ужасов снимать! Эх, Лэнс, надумал подворачивать ноги в самый неподходящий момент! Хотя, он сказал, что на нее тогда засмотрелся, так что был в ту же секунду прощен и обласкан. Марджери запретила тащить его ко гробу с волшебной водой, видите-ли, не стоит злоупотреблять из-за пустяков. Мало ли. Мало ли что? – возмущалась Кая, но Мардж оказалась непреклонна, и Кае пришлось идти на вылазку без своей второй половины.

Искомый дом оказался будто с картинки. Приземистый, с чуть накренившимся левым боком, с высокой черепичной кровлей, над которой горделиво возвышался мятый флюгер, с граненым фонариком на крыльце, распускавшим сквозь цветные стекла ядовито красные и оранжевые лучи, и даже с ворсистым ковриком на крылечке.

Кая толкнула калитку, и та противно скрипнула, словно подслушала Каины мысли и четко следовала сценарию. В окне второго этажа показалась чья-то мутная фигура, но тут же исчезла, как только Кая подняла глаза. Ей показалось, что фигура деловито оправила очки на носу и пригладила лысину. Впрочем, это все могло ей лишь привидеться, в таком-то антураже. Едва только Кая протянула руку, как дверь дома перед ней распахнулась, но не сама собой, разумеется, чем сильно разочаровала полуночную гостью, а с помощью невысокой девушки, чье любопытное личико вскоре выплыло из темноты. У нее были светло-русые до плеч волосы, из которых торчали кончики чуть оттопыренных ушей, миловидная улыбка и большие-пребольшие светло-карие глаза на выкат.

- Здравствуйте! – вежливо протянула Каэлин, раскрыв было рот для следующей реплики, но ее перебили.

- Проходите, вас ждут, – нетерпеливо произнесла девушка, не переставая сверлить Каю глазами.

Кая согласно кивнула, смело шагнув в пристанище фанатиков и двигаясь по узкому коридору к лестнице, что вела в небольшую, пристроенную к дому, галерею сразу на второй этаж. Миновав холл, весь увешанный странными картинами, на которых была изображена какая-то богиня с воздетыми вверх руками, зловещей улыбкой и разноцветными глазами, Кая оказалась в гостиной, где вполне ожидаемо стоял стол. В самом центре. Овальный, накрытый красной, чуть выцветшей, скатертью. Свет и правда был приглушенным, но его вполне хватало, чтобы осветить стеллажи с книгами и старинным хламом, между которыми Кая вновь увидела статуэтки и картинки с той же самой богиней (к слову, вовсе не напоминавшей Маргерис), и лица собравшихся. Все они повернули к вошедшей свои головы, дружно проводили ее любопытствующими и даже алчными взглядами, пока она не уселась на единственный свободный стул.

Прямо перед ней сидел, а, скорее, восседал, тот самый человек, которого она, очевидно, видела в окне. Раскинув руки в стороны на широком столе, он деловито вперил в нее свой взор. Он был полноватым, с совершенно седыми волосами, оставшимися лишь на висках и затылке, красноватыми щеками, носом-картошкой, и кустистыми бровями, торчащими над толстенными очками. Кая чуть не прыснула со смеху, но изо всех сил сдержалась – так сильно он, да и все эти господа, как будто только что вышедшие со школьного собрания, не соответствовали ее ожиданиям. Окинув внимательным взглядом присутствующих, Кая прервала неловкое молчание.

- Добрый вечер, уважаемые… э-э-э… я полагаю мы все знаем, для чего мы здесь с вами… э-э-э… собрались.

- Вы видели ее?

- Каково это?

- Что вы почувствовали?

- Зачем вы сбежали?

- Почему она вас не забрала?

- Стойте, стойте! – Кая воздела руки в останавливающем жесте. – Погодите. Не все сразу, это, во-первых, и… что значит «забрала»? Кто? Кто она? Куда забрала?

- Разве вы не знаете, что Аэрель никого не убивает? – спросила высокая блондинка в возрасте с хитро заплетенной прической.

- Правда? – округлила глаза Кая. – А… что же…

- Она забирает людей в иной мир, это же очевидно, – будто первоклашке пояснил самодовольный черноволосый молодой человек с противными тонкими усиками, расслабленно развалившийся на спинке стула. – В хороший мир, где нет боли.

Усы его совершенно не красили, и Кая внутренне брезгливо поморщилась, впрочем, сохранив на лице образец прекраснейшего участливого внимания.

- Но ведь их всех похоронили… – усомнилась она.

- Фактически они не были мертвы. Ну, или были мертвы какое-то время, – возразила Блонди, как ее окрестила Кая. – И потом она их забрала.

- Откуда вы знаете?

- У нас есть связи в СБД, – вмешался старичок с лысиной. Кажется, он был здесь за главного, но Кая в этом сомневалась.

- А зачем она их забирает?

Старичок ухмыльнулся, довольно прищурившись. Наверняка та история, которую он намеревался сейчас поведать, была предметом его гордости, и потому требовала предварительной минуты торжественного молчания.

- Аэрель служит великой богине Тимрико! Той, что переносит людей в иные миры. Если они того достойны, – чуть ли не с придыханием добавил он.

Кая скептически сдвинула брови, недоуменно покосившись на расписные фарфоровые статуэтки, будто они должны были ответить ей за это вопиющее проявление мифологического мышления у вполне взрослых представителей образованного общества.

- Тимрико?

Главный кивнул, снимая с полки одну из картин в серебристой раме.

- А почему у нее глаза разноцветные? И что это за знак? – спросила не в меру любопытная Кая то ли из вредности, то ли из научных интересов. – И откуда это все у вас?

- Мы с большим трудом отыскали эти свитки. Это знак Тимрико, – старик указал пальцем на символ над головой богини, – если мы найдем его изображение, то найдем и портал в другой мир.

- А вас не смущает, что Аэрель… служительница… великой богини Тимрико… эм… забирает людей таким жестоким способом? – нахмурилась Кая.

- Возрождение через смерть! – важно протянул главный, и Кая испытала чувство жгучего негодования – так исковеркать лозунг даффи…

«Какие-же гремучие ереси…», – возмутилась она про себя.

- Так вы расскажете нам то, зачем пришли? Бруно сказал, вам нужна помощь, и что мы можем быть уверены в вашей лояльности к нашему обществу…

- Да, да, – закивала Кая, – все так, но…

- Но? Так вам есть что сказать?

- Есть, но не вам, – решительно выдала она.

«Свидетели» переглянулись.

- Я предупредила Бруно, что буду говорить только с главным, – Кая пристально оглядела сидевших за столом. – Но я думаю, что его среди вас нет.

- Это еще почему? – хитро сощурившись, осведомился старикан.

- Ну, вы меня за дуру-то не держите, – перешла в наступление Каэлин, укоризненно глядя на него и сурово морща лоб. – Ни у кого из вас нет амулета.

- Амулета? – переспросил он. – Какого амулета?

- Такого кругленького, с восьмилистником, – внушительно произнесла Кая.

- Откуда вы…

- Миро, – остановил его чей-то голос.

Старик обернулся и поспешно встал. Его примеру тут же последовали все остальные «свидетели». Кая увидела, как из проема за спиной старика выходит некто в темной мантии, скрывающей лицо до половины. Ну вот, наконец-то, веселье – обрадовалась она про себя. Из-под капюшона вошедшего свисали седые косы с деревянными бусинами, и Кая видела его узкий, будто точенный, подбородок с жидкой бородкой, и длинные жилистые пальцы, сомкнутые в замок.

- Учитель…

- Оставьте нас.

Комната быстро опустела, и в ней теперь были лишь двое. Учитель сел на место старика, скинув капюшон. Совсем другое дело – мелькнуло в голове Каи. В его высушенном лице читался незаурядный ум и мудрость, и Кае даже стало грустно, что эта его наполненность энергиями высшего порядка никак не транслируется на окружающих. По мнению Каи они рядом с ним смотрелись глупыми овцами. Но, наверное, так и должно было быть в любой приличной секте.

- Вы этот амулет имели в виду, Каэлин? – спросил учитель и приподнял на ладони серебряный круг, что висел на его груди.

Она бесшумно кивнула.

- Я слушаю вас.

- Можно мне взять его в руки? – вдруг пришло ей в голову.

- Зачем? – удивился он.

- Всегда хотела посмотреть поближе, – слукавила Кая.

Учитель молча снял амулет и протянул его ей. Кая с секунду глядела на его до боли знакомые формы, а затем любовно провела ладонью над его поверхностью.

- А вы знаете, что случится, если я прикоснусь к нему? Вы маргересит, вы не можете не знать, что здесь происходит. Ну, точнее, ту часть, которую вам положено знать. Она явится если я позову…

- Для этого нужно знать особые слова.

- Нужно, если вы простой смертный. Но я не простой смертный. Вы ведь знаете кто я? – провокационно бросила Кая.

- Да, – согласно кивнул он.

- Значит, вы знаете зачем я здесь.

- Не стоит, – покачал головой учитель, – не стоит тревожить богиню.

Кая опустила ладонь чуть ниже, едва не коснувшись амулета. Учитель безропотно следил за ее действиями, как вдруг его взгляд резко дернулся вверх. На запястье Каи легла чья-то рука.

- Не стоит, Каэлин. Разве тебе не ясно сказали?

Учитель упал на колени. Кая обернулась, раскрыв рот. Перед ней стояла сама Марго. И пока Кая, будто рыба, хлопала глазами, не в силах что-либо произнести, Марго поднесла палец ко рту.

- Ты всегда была догадливей, чем другие. У тебя изворотливый ум, – продолжила Марго. – В прошлый раз ты умело держала язык за зубами. И я надеюсь, что и сейчас ты проявишь проницательность.

- Так ты все это время была здесь? – выдавила Кая.

- Нет. Разумеется, нет. И я не собираюсь здесь оставаться. По крайней мере сейчас. Но нет, Каэлин, я не стану отвечать на все твои вопросы. Я лишь попрошу тебя молчать об увиденном.

- Ты… Дара… Маргерис… вы…

- Все идет так, как и должно. Просто не мешайте мне. Никто из вас не должен покидать Даэтри, пока все не закончится.

- Ты хоть представляешь себе…

Марго покачала головой.

- Больше никаких вопросов, Каэлин. Ты знаешь все, что тебе нужно. Но ты ничего не скажешь. Это будет наша маленькая тайна.

- Марго…

- Возвращайся домой, Каэлин. Все, что мне от вас нужно, – чтобы вы оставались в Даэтри. Совсем скоро… все это закончится.

- Но как? И почему я должна тебе верить? Ситуация на Терросе, прямо скажем, близится к катастрофе, я боюсь, как бы Эйрин не пришлось пускать в ход последнего, семнадцатого, стража Сенполиума! Все откатится к изначальной точке, и начнется сначала! Ты знаешь, что он делает, этот страж?

- Знаю, Каэлин. Возможно, это все уже было. И не раз. Возможно, Эйрин уже отдавала ему приказ. Возможно, наша история повторяется снова и снова, и так будет пока мы все не сделаем правильный выбор.

- Ты хотела сказать – ты? Мойра говорит – это твоя война.

- Мойра много чего говорит. Но это не только мой выбор. И каждой из вас тоже. Ведь и у тебя сейчас есть выбор. Не так ли, Каэлин?

Марго улыбнулась Кае и вдруг растворилась.

- Нет, нет, нет!

Кая вскочила со стула, с досадой вглядываясь в безмолвную темноту углов. Но тщетно, Марго исчезла бесследно. «Как удобно вышло, что Лэнс подвернул ногу…», – мелькнуло в голове Каи, – «и совсем не похоже на случайность…».

***

Примерно в тот же час, когда Кая получила шокирующее откровение, о котором, скрепя сердце и язык, должна была молчать, в Даэтри происходило несколько других, не менее важных событий, которые в скором времени приведут к «всеобщему помешательству», как в будущем назовет это та же Кая.

Дело в том, что часом ранее, когда Кая только вышла из дома, Лиелла, наконец, пришла в себя. Но мы на время оставим ее и перенесемся в кабинет Алефа, где Мардж так усердно раскладывает фигурки, символизирующие участников всех действий на импровизированной карте.

Надо отдать должное Мардж, в качестве Наблюдателя ей не было равных – казалось, в этой схеме учтены все, едва ли не голуби на чердаке конторы «Гроу и ко», из-за которых, собственно, у некоторых жителей дома развилась бессонница, и, как следствие, – повысилась творческая активность. На днях Роберту предстояло вступить в Гильдию Мастеров. Нужно ли упоминать, как он был счастлив? И это несмотря на то, что все прекрасно знали о временности предприятия и его бесперспективности в дальнейшем. Но что еще нужно художнику, попавшему в свою среду, как не возможность реализовать себя в ней? Так что, можно сказать, что хотя бы один участник событий был абсолютно доволен жизнью, да что там – он буквально парил на крыльях вдохновения. Единственной его болью была упрямая Никаэль, но и здесь он не терял надежды. Впрочем, Мардж, естественно, не докладывала Алефу о таких подробностях будней «Гроу и ко». Зато она с увлечением чертила линии на бумаге, связывающие между собой людей и сообщества. Но вскоре ее рассказ оборвался. Вид насупленного Алефа с блуждающим где-то в незримом пространстве взглядом вовсе не стимулировал к продолжению монолога.

- Алеф? – Мардж возмущенно треснула карандашом по столу.

- М?

На секунду он поднял взгляд, но Мардж не узрела в нем повышение градуса осознанности и потому осталась не удовлетворена результатом акта насилия над предметом письменности.

- Может, мне уйти? – с солидной долей ехидства спросила она.

- Нет, нет… я тебя слушаю… очень… внимательно.

В доказательство Алеф подпер рукой подбородок и с усилием вгляделся в получившуюся схему.

- Я думаю, ты хочешь мне о чем-то рассказать! – наугад бросила Мардж, но промахнулась.

Алеф вовсе не хотел. Он теперь вообще не мог решить для себя кому стоит верить, а кому нет. И фигурку Мардж на игровом поле он обвел бы тройной красной полосой. В этот момент его горизонт зрения располагался в иной плоскости среза реальности, и Мардж не могла даже предположить, что так взбудоражило его воображение.

Ответ на этот вопрос лежал в нижнем ящике рабочего стола Алефа и зловеще помалкивал. Иногда Алеф как будто случайно пробегал взглядом по области, его окружающей, что не могло ускользнуть от внимательного взора Марджери. Но читать мысли без разрешения она не умела. Как и заглядывать в прошлое, не описанное в акролине. Но если бы вдруг у нее была такая возможность, она непременно поняла бы в чем причина потерянности ее коллеги.

Утро еще не успело как следует разогреться, а Алеф уже сидел в своем кабинете, задумчиво глядя в пейзаж за окном. Сегодня море было иссиня-черным, составляя довольно приятную гармонию с серым небом и белой линией берега, щедро припорошенного снегом. Солнце еще не вошло в свою роль распорядителя теней, и тлело где-то справа от Алефа далеко-далеко внизу.

На какое-то мгновение Алеф погрузился в бессмысленное созерцание, где-то по пути растеряв свои тревожные мысли. Но вскоре что-то заставило его очнуться. Он суетливо осмотрелся вокруг, просто так, чтобы выразить свое беспокойство. На самом деле он прекрасно знал, что стук, который он слышит, раздается вовсе не снаружи, а внутри него самого. Сердце Алефа бешено забилось, неужели он бредит? Этого не может быть… Но призыв был навязчивым и очень ясным. Алефу отчаянно захотелось уцепиться за эту соломинку, он закрыл глаза и последовал зову.

«Кузница Вартраада», так называли местные жители эту лавовую долину, испещренную сотнями глубоких каналов-оркенов, из которых на поверхность изливалась горящая красно-рыжая смерть. Алеф переместился именно сюда и теперь стоял на одном из островов, отрезанном со всех сторон такими оркенами. Там, напротив, по другую сторону канала, Алеф увидел ее, ту, что все эти долгие годы бесцеремонно, не терпя конкуренции, занимала все его мысли. Лило. Она была настоящей, совсем такой, какой он помнил ее много лет назад. Глаза Алефа скользнули по препятствию, отрезающему его от цели, и вновь застыли на ее молчаливом лице.

- Здравствуй, Алеф, – совсем не торжественно и не радостно произнесла она.

Не так он представлял себе их встречу. Ему казалось, что она смотрела на него с опаской или с осуждением. Он сделал шаг, но лава в оркене тут же поднялась колючим гребнем, преграждая ему путь. Он отступил, осознав, что находится в ловушке. Лило устроила все таким образом, чтобы он не смог приблизиться. Наверняка вывела рукой какой-нибудь символ, запрещающий ему пользоваться своей способностью к перемещению. Что ж… он останется там, где ему положено. Будто зверь в клетке.

- Здравствуй, Лило, – отчеканил он. – Зачем это все? Ты ведь знаешь – я никогда не причиню тебе вреда.

- Прости... Но теперь… когда мы оказались по разные стороны баррикад… я не знаю могу ли тебе доверять.

- Нет, конечно, нет, – устало проговорил он, ослабляя галстук и складывая руки в карман. – Мы всегда были по разные стороны баррикад. Просто ты не видела этого. Знаешь, – он выдал тяжелый вздох, – за то время, что прошло с нашей последней встречи, я сильно изменился. Поверь, я могу держать себя в руках. И тебе действительно не стоит переживать за себя.

- Должно быть…. – Лило подошла к самой границе обрыва, и подол ее платья повис в воздухе, колеблемый жаркими потоками снизу. – Но ты на другой стороне. Теперь совсем не так, как тогда…

- А что тогда? – спросил он, делая шаг ей на встречу.

- Тогда я знала, что цели Нейшо – спасение Пратэи. А сейчас я не знаю кому ты служишь.

- Тогда зачем я здесь?

- Потому что я верю в тебя. И в тот свет в твоем сердце. Тот самый, который я когда-то полюбила.

Она легко перешагнула оркен, остановившись в двух метрах от Алефа, сделав искушение невыносимо очевидным.

- Не боишься? – спросил он, следя за ее движениями.

- Значит, все-таки должна?

- Как знать.

- Я хочу, чтобы ты задумался прежде, чем окончательно сделаешь свой выбор. Я знаю, что для мирройя неподчинение Мастеру – вещь невозможная, и тем, что ты разговариваешь сейчас со мной, ты невероятно рискуешь.

- Разве у меня был выбор?

- Ты ответил на вызов.

- Это моя природа, – пожал он плечами, и от Лило не укрылось разочарование в его глазах.

- Нет… я не думаю, – грустно улыбнулась она.

Алеф смотрел на нее, не веря своим глазам. Она была совсем рядом, и ему стоило лишь протянуть руку, чтобы заключить ее в свои объятия и никогда не выпускать больше, но она была холодна и далека в тот же самый момент. Ее лицо с тонкой кожей, яркие голубые глаза, так контрастно сочетающиеся с огненно-рыжими волосами, и это платье с характерными мотивами эйдов, она будто никуда и не уходила, но… но… и еще раз «но». Их союз был по-прежнему невозможен.

- Помнишь, тогда в наше первое путешествие, я встретила Шанти Масгарда?

Алеф кивнул, расстроившись еще сильней. Он здесь ради дела… Вот и ответ на его вопрос.

- Он просил меня отыскать рукописи Адвэ Ядгерса. Но тогда я не смогла выполнить его просьбу.

- А теперь?

- Я нашла их.

Алеф почти не выразил никаких чувств, лишь слегка качнув головой.

- Я хочу, чтобы ты прочел их. Я хочу, чтобы ты увидел, что у нашего мира есть другой выход. И наше спасение в единстве. То, ради чего мы тогда создавали… это все… Пожалуйста, Алеф…

Она смотрела на него с надеждой, но гордость не позволяла ему выдать свое восхищение ей самой, этой новостью, и свой глубокий интерес в вопросе Сарфарваллы. В руках Лило появилась небольшая книга.

- Я собрала самое важное из всего, что мне удалось найти. Здесь мысли Адвэ и пророчества пифий.

Она протянула руку, подойдя к нему, и Алеф протянул свою в ответ, случайно или намеренно коснувшись ее пальцев. На мгновение они замерли, глядя друг другу в глаза, но Лило остановила готовую сорваться лавину чувств, мягко высвободив свою руку.

- Эти сведения не должны попасть не в те руки, – предупредила она. – Я прошу тебя.

- Хорошо, но почему ты... – с тоской отозвался Алеф, замолчав при виде ее силуэта, растворяющегося за всполохом огненного потока разом взбесившихся оркенов, – почему ты не отдала эту книгу Марджери… – уже в пустоту закончил он.

Этот вопрос до сих пор не шел из его головы и теперь, когда он смотрел Марджери прямо в глаза, изо всех сил стараясь не дать ей пищу для верных догадок. Знала ли она об этом? Если да, то почему никак не учитывала то, что удалось обнаружить Адвэ? Правда, Алеф и сам не знал, как это могло им помочь… При чем здесь вообще Сарфарвалла, и как это все может быть связано? А если не знала, то почему Лило сообщила эти сведения именно ему? Каковы были ее мотивы? Алеф внимательно вгляделся в Мардж.

- Мардж, скажи, тебе о чем-нибудь говорит этот знак? – спросил Алеф и, отобрав у нее карандаш, начертил на бумаге ромб, затем вписал в него круг, и в центр поместил пятилистную фиалку.

Этот символ неоднократно повторялся в записях Адвэ и, между прочим, венчал самое значимое, по мнению Алефа, «пророчество», если россказни старика были правдой. Мардж нахмурилась. Ее удивление выглядело весьма правдоподобно.

- Я знаю эти символы по отдельности, но не вместе… – она провела пальцем по рисунку, – вот это символ Великой Тени, это – Хаос, а это – Сенполиум.Если это, конечно, не просто деталь какого-нибудь готического окна. В старом Даэтри таких полно. Но… откуда это?

- В старом Даэтри? – настороженно переспросил Алеф.

- Ну, да. Ты вообще ходил по улицам? Так что это?

- Да… так, – он замолчал, – пока не считаю это настолько важным, чтобы озвучивать свои выводы.

Мардж кивнула, изобразив понимание, но в глазах ее читалось недоверие.

- Так, говоришь, Лорд может распознать любую сущность? – вдруг спросил Алеф.

- Именно так, – согласилась она, выпрямляясь над ним во весь рост.

- Почему бы нам не предложить ему сотрудничество вместо борьбы? – предположил Алеф. – Быть может, он сумеет решить загадку Аэрель… и большинство вопросов отпадет само собой.

- Я уже думала об этом… – призналась Мардж, – но сперва нам нужно ее найти…

Речь Мардж прервал звонок. Алеф поднял указательный палец и снял трубку. Через секунду его лицо сморщилось, будто он разом проглотил целый лимон. Он бросил встревоженный взгляд на Мардж, несколько раз согласно буркнул «угу» и завершил разговор уверениями, что скоро будет на месте. Мардж с нетерпением ждала. Алеф вскочил с кресла, на ходу натягивая пиджак.

- Она уже нашлась.

- Аэрель? – чуть ли не взвизгнула Мардж.

- Да. Только это не очень-то радостные новости. Четыре новых трупа, Марджери. Пойдем…

Марджери не успела выразить свои эмоции, услышав эту цифру, и лишь открыла рот. Дабы не тратить время, Алеф взял ее за руку, и они оказались в том самом злосчастном месте. В парке при отеле Ллойс.

***

Проснувшись, Лиелла осознала две вещи – ее мучает нестерпимая жажда, и – она не может сидеть в четырех стенах. Ей нужен свежий воздух… Она подняла голову и с удивлением заметила, что форточка в ее номере заботливо приоткрыта, а шторы спущены. На прикроватном столике стоит графин с чистой водой и стакан. Рядом с графином на сверкающем подносе уютно расположилась желтая роза. Лиелла нахмурилась. Вот это обслуживание… Но желтая роза… воспоминания о чем-то мучительно далеком больно кольнули в самое сердце, но принцесса тут же отогнала эту мысль. Хотя слезы так и норовили хлынуть неистовым потоком из ее глаз. Но нет, она, Лиелла Дакрийская, наследница трона нафарров и будущая супруга Мастера мирройев, не может позволить себе этой слабости. Особенно сейчас, когда неприятности и так сыплются на голову одна за другой.

Лиелла почти не глядя осушила половину графина, наскоро привела себя в порядок, как следует закуталась, глянув в окно, откуда ей абсолютно неприветливо моргнуло одноглазое черное небо, пропитанное морозной свежестью, и вышла из своего номера. Она не собиралась идти далеко, лишь недолго побродить по парку вокруг пруда. Вряд ли сейчас там много желающих составить ей компанию. Как раз самое то. Но лучше бы принцесса действительно разузнала побольше о Даэтри прежде, чем сюда приезжать.

В парке, как и ожидалось, было пусто. Оглядевшись, Лиелла решила пройтись сперва по главной аллее, а затем обойти пруд. Припорошенная снегом аллея искрилась в лучах фонарей, и морозный воздух, колебля голые ветки, то и дело сдувал легкие снежинки с карнизов и ограждений. Лиелла впитывала окружавший ее полумрак и холод всем существом. Нужно было успокоить мысли, разобраться в своих перспективах… Настойка подействовала, и теперь никто и ничто не мешало ей думать. Больше ничего странного и необычного, хотя… постойте… Лиелла и сама остановилась, вглядываясь в сумрачные тени кустарника метрах в пятнадцати от нее. Кто-то был здесь. Кто-то еще. В общем-то ничего необычного, но… Лиелла готова была поклясться, что видела не кого-нибудь, а свою собственную мать… нет, не может быть… Она вытянула шею, пытаясь разглядеть женщину, но та внезапно скрылась. Холодок ужаса пробежался по коже принцессы. Если мать каким-то образом узнала, что Лиелла сбежала… ей конец. Она вдруг услышала треск обломанных сучьев за своей спиной и обернулась. Это и правда была она.

- Мама…

Лиелла замерла, не смея пошевелиться. Королева Арджартра стояла в тени, скрытая от света фонарей, в обрамлении зловещих узловатых силуэтов ветвей. Контур ее тела расплывчато подрагивал, как будто их разделяла пелена колеблющегося воздуха. Королева молча взирала на свою дочь, сложив руки перед собой. Лиелле казалось, будто она всем телом ощущает тяжесть ее взгляда, и еще, что ее глаза очень странно светятся в темноте зеленоватым огнем. Почему она молчит? Лиелле становилось все страшней и страшней, особенно сейчас, когда королева медленно выходила на свет. Принцесса знала, что, будучи даккутой, ее мать способна создавать любые иллюзии. Но неужели она настолько зла, что решила пошутить и над ней… Королева казалась выше ростом, ее темно-рыжие волосы волнами разлетелись за спиной, и узкое суровое лицо стало еще острей, а кожа темней, почти как у самих нафарров.

- Ваше величество… – пролепетала Лиелла.

Она могла бы упасть на колени, но ноги перестали ее слушаться. Словно окаменелая, Лиелла не могла сдвинуться с места, пока королева приближалась. Секунда за секундой, так медленно, что Лиелле казалось, что она вот-вот лишится чувств от этого психологического давления. Оказавшись в одном шаге от принцессы, королева зловеще улыбнулась лишь одним уголком губ, и Лиелле почудилось, что внутри слегка обнажились непонятно почему черные зубы… Но виной всему могла быть темнота. Королева подняла правую руку, едва касаясь ее плеча, и плавно потянула ее к шее принцессы, но в этот момент яркая зеленая вспышка озарила парк. Арджартра резко обернулась, ощетинив неправдоподобный для нее оскал. Лиелла рухнула на землю и больше ничего не помнила.

Очнулась она, как ни странно, снова в своем номере. Первая мысль, что пришла ей в голову была та, что, пожалуй, это было самое неверное решение – приезжать сюда. Ничего более дурного с ней еще не случалось, кроме, разве что…

- Ли… Ли… очнись!

Кто-то с силой и взволнованно тряс ее за плечи и хлестал по щекам. Лиелла с трудом открыла глаза, рассмотрев уже ставший знакомым ей черный силуэт в шляпе.

- Ли…

Увидев, что она, наконец, в сознании, силуэт отшатнулся. Лиелла присела на кровати, с удивлением уставившись на него. Она слышала его запыхавшееся дыхание, и видела, как напряженно вздымаются и опускаются его плечи, и эти его ярко-зеленые глаза… Лиелла вдруг явственно ощутила непреодолимое притяжение… человек в шляпе отступил ближе к окну. Лиелла повернула голову, отыскав глазами желтую розу, что все еще лежала на подносе возле ее кровати, и встала, не в силах оторваться от зеленых глаз в темноте. Неизвестный человек сделал еще шаг назад, но Лиелла неожиданно для себя направилась к нему навстречу.

Почти у самого окна, из которого в комнату едва проникал сквозь кроны деревьев тусклый неравномерный свет, Лиелла протянула руку, движимая каким-то гипнотическим желанием, и дотронулась до его лица. Он не пошевелился, будто был статуей, но черная вуаль вдруг начала постепенно сползать с его кожи, повинуясь движению пальцев Лиеллы. Прикрыв рот рукой, она негромко вскрикнула, когда морок развеялся, и тут же обхватила руками того, кто все это время был в тени.

- Майлз… Майлз… – слезы душили Лиеллу, не давая пролиться внятной речи, – я знала, что ты жив!

Он не сразу ответил на ее объятия, словно движения давались ему теперь с трудом, и вся плавность и текучесть Господина N в один момент сменилась дубовой неуклюжестью. Никто никогда не видел его лица и не знал его имени, никто никогда не спрашивал его…

- Майлз, не молчи! Скажи что-нибудь! – Лиелла, будто безумная, вцепилась ему в плечи, не желая хоть на секунду ослабить хватку.

Вместо ответа он бережно отстранил ее, сделав несколько шагов и остановившись у зеркала. Несколько минут он почти отрешенно смотрел на свое отражение.

- Я должен привыкнуть…. Снова, – он поднял руку, поднеся ее к своему лицу, и нерешительно прикоснулся к теперь ставшей совершенно обычной коже. – Столько лет… я ждал, что что-нибудь захочет узнать, что скрывается под моей маской… не испугается моего жуткого облика… – он повернулся к Лиелле, глядя на нее в упор будто с укором, – но никогда не думал, что это будешь ты…

Лиеллу, словно громом, поразил звучащий таким знакомым и одновременно чужим голос. Ее пугала его каменная холодность, она почти забыла о том, что только что с ней произошло, и сердце отчаянно билось, трепетно празднуя нечаянное обретение.

- Майлз… что здесь происходит? Что… что это было… и что с тобой случилось? Я видела, как хоронили твое тело, но я не верила… не верила никогда, что ты умер… умоляю, расскажи мне… – она закрыла лицо руками, едва сдерживая слезы.

Майлз неслышно подошел к ней, обнимая и путаясь в ее растрепанных волосах.

- Ах, Ли… если б ты только знала… наверное, не захотела бы слышать…

- Расскажи! – упрямо требовала она.

Он взял ее за подбородок, чуть притянув ее лицо, и внимательно всмотрелся в ее глаза.

- Я по-прежнему люблю тебя, Майлз…

- У тебя на руке обручальный браслет, Ли, – возразил он.

- Ты же знаешь мою мать, она все решает за меня… я совершенно бесправна в собственном доме! Моя мать… – Лиелла осеклась, опустив взгляд… и с отчаянием пробормотала: – она знает, что я сбежала…

- Нет, – Майлз покачал головой.

- Нет? – удивилась Лиелла. – Но я…

- Ты видела не ее… – он вздохнул, бросив короткий взгляд на улицу, где между деревьев уже начали сверкать вспышки ручных фонарей, – у нас мало времени, Ли. Скоро здесь будет полным-полно людей.

- Майлз, – нетерпеливо затараторила Лиелла, – мне все равно, что произошло, забери меня и уедем, сбежим, как мы и планировали, хоть на край света, лишь бы с тобой!

- Ты обручена, Ли… а я… я раб Лорда. Я его собственность, и это все… все это произошло… благодаря твоей матери. Она победила, Ли.

- Нет! Что ты такое говоришь! Мне плевать на все эти условности, Майлз, прошу тебя! – она заплакала навзрыд, уткнувшись в его плечо.

Майлз гладил ее по волосам, прижимая к себе, так, будто это она была призраком, а не он, и это она могла в любой момент исчезнуть без следа.

- Хорошо. Я расскажу тебе, но в двух словах. Боюсь, у нас и правда мало времени, тебя скоро найдут. И меня тоже… В общем, слушай… За неделю до того, как мы собирались бежать, я должен быть участвовать в Большой Охоте вместе с отцом. Твоя мать как-то все узнала… о нас с тобой. Думаю, твоя служанка проболталась, потому что я никого не посвящал в свою тайну… Почти перед выездом королева зашла в мою палатку. Потом я часто думал, что лучше бы она сразу меня убила… но она сделала все так, как ей свойственно – наслаждаясь своим превосходством. Она навела на меня эту иллюзию, так что ни сам таэррин, тверг от рождения, не смог увидеть моей истинной сути, ни его лучший охотник, Галибо… никто не видел во мне человека, и когда Охота началась, я был жертвой, я был добычей… и сотни зрителей смотрели на это показательное истребление «идну», который им даже не был.

- Майлз… – всхлипнула Лиелла, – мне так жаль, прости меня…

- Это не твоя вина, Ли. Просто наша любовь оказалась лишней на этой политической карте, и никому не нужной… Мой отец знал, Ли… он продал меня ей. Он отказался от меня за довольно значительный куш – каньон Куортаг перешел к арагитам, и это была плата за его молчание. Он отрекся от меня сразу, как только королева рассказала ему о моих планах. Такой сын был ему не нужен, ведь это позор для даонга и всего цатни, и он предпочел, чтобы все думали, что я погиб на той охоте… несчастный случай.

- Мне так и сказали… но я не поверила! Я чувствовала, что ты жив!

- Я должен был умереть. Но в последний момент Герцог отдал меня своему сыну, Гвениру, которого все теперь зовут Лордом. Охота совпала с его днем рождения. Герцог полагал, что Гвенир, убив меня, докажет свою доблесть, но у них в семье тоже не все было гладко. Чтобы насолить отцу, он оставил меня при себе в качестве обезьянки для смеха. И с тех пор везде таскал за собой… Это единственное, чего Арджартра не предусмотрела. Будучи уверена в желаемом исходе, она не позаботилась о прочности чар, и спустя долгое время я выяснил, что они могут быть разрушены, если кто-то по собственной воле захочет взглянуть мне в глаза… захочет узнать меня… и… мне… мне так удивительно, что этим человеком стала ты, Ли.

- Почему?

- Как будто судьба смеется над нами, – горько произнес Майлз. – Мы не могли быть вместе тогда. Но и теперь ты никогда не будешь моей, и я… я знал это, я давно смирился с этой мыслью, но… Хаос, как же мучительно больно видеть на тебе этот браслет…

Он опустил руки, отходя к окну.

- Кто он? Я не был в Хаосе больше десяти лет.

- Мастер мирройев, – Лиелла опустила глаза.

- Мастер мирройев? – изумленно повторил Майлз. – И ты думала, что сможешь сбежать?

- Я все еще так думаю… я не хочу становиться его женой… я люблю только тебя… неужели ты… ты забыл меня?

- Нет, Ли… разве я мог? – Майлз нежно провел рукой по ее волосам. – Ты стала еще красивей, если это вообще возможно…

- Майлз, не уходи! – Лиелла ухватила его за руку, будто почувствовала, к чему он клонит. – Если ты снова исчезнешь… я… я не выдержу…

- Сейчас я не могу остаться, Ли… мне нужно все обдумать. А тебе… тебе, наверное, лучше сдаться самой. В полиции и СБД везде мирройи. Они быстро выяснят, что произошло.

- А что произошло, Майлз? – вдруг вспомнила Лиелла.

Он снова вздохнул.

- Видишь ли, Лорд по-прежнему занимается охотой. Только теперь он делает это не в Хаосе. После свержения таэррина, он перебрался в миры за гранью. Здесь в Даэтри его привлекло одно явление, которое местные жители назвали Аэрель. Очень странное существо… Лорд даже мне не говорил, кто она такая. Именно ее ты и видела.

- Но мне казалось, будто я вижу свою мать…

- Да. Она как-то умеет заставлять своих жертв видеть то, что пугает их больше всего на свете.

Лиелла закусила губу. С одной стороны, она была даже рада, что то была не королева.

- А дальше? Что за зеленая вспышка?

- Поимкой Аэрель занимались охотники, они работают на Лорда. Один из них изобрел устройство, способное пленить любого призрака. Та вспышка, что ты видела, как раз следствие его действия. Но Аэрель оказалась существом во многие сотни раз сильнее, чем все, с кем мы до этого сталкивались.

- И что произошло?

- Кажется, она убила их всех. Я не видел, Ли. Я нашел тебя и вынес, это все… Полагаю, они мертвы. Возвращаться все равно не было смысла. Я еще не видел существа такой силы. Ничто не действует на нее. Устройством, которое использовали охотники, можно было поймать даже смрагда и форриотов. Потому они и назвали его «Галибо», в честь любимого охотника бывшего таэррина. И еще, это не первые жертвы Аэрель. Ее ищут местные. Очень плохо, что ты попала именно сюда… Почему ты не сбежала в другое место?

- Я слышала, что Мастер говорил о нем, и подумала… что раз уж он все равно меня найдет, у меня будет хоть какая-то причина чтобы быть здесь. Как будто я хотела ему помочь. Но на самом деле, я просто хотела увидеть мир, до того, как он навсегда запрет меня в замке.

- Как наивно это звучит… – пробормотал Мйлз.

- Не говори так… мы встретились! Это важнее всего, ради этого я готова пережить это все снова!

- Ли…

- Теперь Лорд увидит кто ты, и он не станет тебя держать! – радостно произнесла Лиелла.

- Он знает кто я, – мрачно возразил Майлз. – Но официально я умер. Мой отец отрекся от меня. Я никто. Лорд знает, что мне не у кого просить защиты, и что я в полной его власти. Но теперь, когда я снова могу быть собой, я… я должен решить, как поступить.

- Пойдем со мной! Прошу тебя, Майлз, давай не будем повторять ту ошибку, что мы совершили когда-то…

- Если твоя мать узнает о том, что я жив, она приложит все усилия, чтобы исправить это упущение. Я не хочу даже думать о том, что она может сделать с тобой… Я думаю, что бежать снова – как раз и есть повторение прежней ошибки…

- Майлз! – прервала его Лиелла. – Я… я не выйду замуж за Мастера… я не могу. Теперь, когда я точно знаю, что ты жив! Я не хочу быть вещью, которой королева торгует ради своей выгоды…

- Ли…

- Нет, послушай меня! Даже если ты… – Лиелла с трудом произносила эти слова, едва сдерживая слезы и порыв гнева, – даже если ты откажешься… я не выйду замуж за Мастера, – она с силой рванула браслет со своей руки, швырнув его в сторону.

- Ли, не надо… Давай не будем принимать поспешных решений, – он замолчал, – Прости, Ли… Но мне нужно побыть одному… Не сейчас. Никуда не уходи и когда тебя найдут – все отрицай. Ни слова обо мне и о том, что ты знаешь кто я.

Майлз встал и, несмотря на умоляющий взгляд Лиеллы, направился к выходу, на секунду задержавшись в проеме.

- Спасибо за то, что помогла мне снова стать собой. Не бойся, я буду рядом.

- Майлз… эта роза… это ты?

- Да, Ли. Это я.

Он ушел. Лиелла упала на пол, закрыв лицо руками. Однако долго горевать ей не пришлось. Как и предугадал Майлз, ее нашли довольно скоро.

***

В допросной горели все лампы сразу. И еще, кроме главного подозреваемого, здесь присутствовали начальник полиции Даэтри, его новый консультант, и двое офицеров СБД, один из которых непосредственно руководил делом Аэрель, а второй был вмешан в него благодаря первой выжившей жертве. Все четверо хмуро взирали на сидящего перед ними заключенного, который и сам был изрядно подавлен. Психологически. Не в пример увечьям, нанесенным его соратникам, он отделался лишь ссадинами и ушибами. Увы, он был единственным, кто каким-то чудом остался в живых. Все члены его команды покоились в морге в нескольких кварталах отсюда.

- Гай… – без разрешения начала Мардж, пока другие листали тонкое и малоинформативное дело, – на самом деле они не могут тебе ничего предъявить! Но ты должен рассказать правду…

- Мисс Гроу, – возмущенно прервал ее агент Фабберс, – вы не адвокат и присутствуете здесь лишь в качестве наблюдателя! – на этой фразе Алеф насмешливо улыбнулся Мардж, на что она раздраженно сдвинула брови. – Попрошу вас не вмешиваться в процесс. И насчет предъявления чего-либо, так у нас есть…

- Мистер Фабберс, – в свою очередь вежливо произнес Алеф, отключая запись и кивая кому-то за стеклом, – вы не могли бы оставить нас?

- Что?

На секунду Фабберс замер, будто увидел привидение, и остолбенело уставился на Алефа, но затем почему-то покорно кивнул.

- Да, мне нужно переговорить с патрульными. Авирнео, отчет по форме.

Нео кивнул и проводил Фабберса усталым недовольным взглядом, который затем не преминул обратить на начальника полиции. Алеф развел руки и кивнул своей протеже.

- Садись, Мардж.

- Как легко это у тебя выходит, – с завистью заметил Нео.

- Я все расскажу… – опустил голову Гай, который тоже это заметил и сразу смекнул в чем дело.

- Уж это непременно, – вновь улыбнулся Алеф. – Итак, Гайран Брант, полных лет тридцать два, не женат, детей нет. Все верно?

- Есть у меня жена, – угрюмо буркнул Гай.

- Не официальная? – уточнил Алеф.

- Угу…

- Ладно, давайте перейдем к делу, Гайран. Поправьте меня, если я ошибаюсь. Несколько дней назад вы прибыли в Даэтри вместе с известным в мирах за гранью коллекционером сверхсуществ, назовем это так, Лордом, по Железной дороге. С вами было четверо помощников, членов вашей команды, охотников. Целью Лорда было отыскать и пленить Аэрель – существо неизвестной природы, которая подозревается в серии убийств, недавно произошедших в этом городе.

Слушая это сообщение Нео удивленно разглядывал присутствующих. Ему показалось странным, что, выдворив Фабберса, Алеф оставил его. С чего вдруг такое доверие? Или это оттого, что он не может читать его мысли и влиять на него подобным же образом?

- Гай… – выразительно сверкнула глазами Мардж.

Тот вздохнул.

- Не только.

- Что не только? – оживился Алеф.

- Не только Аэрель. Лорд встречался здесь с Люфаром Кжедински. Его дочь, Адель, замужем за Бехартом Збуковичем. Люфар собирался привезти сюда джафрлов, воспользовавшись положением Адель…

- Джафрлов? – не выдержал Нео.

- Именно так… Он собирался перевезти свой бизнес сюда, и его заказчик…

- Кто был заказчиком? – снова вмешался Нео, в голове которого все отчетливей начинала прорисовываться картина.

- Этого я не знаю.

- Так он привез? – спросила Мардж.

- Да, – ответил вместо заключенного Нео.

Гай согласно кивнул.

- Мы разместили их в архиве Эльфанса-холла.

Нео едва не хлопнул себя по лбу.

- И как вам удалось это провернуть? Полагаю, одного участия Збуковича здесь маловато? Нужно было подкупить одного из сотрудников? – и Алеф бросил на Нео косой взгляд.

- Сэмюэль, сын Люфара Кжедински, работает там менеджером. Но в ту неделю должен был дежурить кто-то другой. Я забыл кто. Но у него были когда-то отношения с Адель, и она предложила ему встретиться. В тот день Сэм остался дежурным на замене. Все прошло гладко.

- А ограбление? – нетерпеливо спросил Нео. – В доме Збуковичей?

- Об этом я ничего не знаю.

- Перейдем к сегодняшнему дню, – попросил Алеф.

Гай издал тяжелый вздох, запустив пальцы в волосы.

- Лорду нужна была Аэрель для его коллекции, будь она не ладна! Из-за нее они нешуточно повздорили с Кжедински. Почти каждую ночь мы дежурили в парке при отеле Ллойс, где ее видели в последний раз. Все было тихо. И только сегодня нам удалось встретить эту тварь... – руки Гая яростно сжались в кулаки.

- Как? Она напала на одного из вас? – предположила Мардж.

- Нет, – покачал головой Гай. – Там была девушка. Она напала на нее.

- Девушка? Среди погибших ее нет, – произнес Алеф. – Как она выглядела?

- Среднего роста, темные волосы… – начал перечислять Гай, – было плохо видно в темноте… если честно, я мало разглядел ее. На ней было длинное темное пальто с капюшоном. Южанка.

- Почему вы решили, что она южанка? – спросил Нео.

- Смуглая кожа и… не знаю, что-то восточное в лице… – пояснил Гай. – И… еще, похожа на вас чем-то, – он посмотрел в сторону Алефа.

- На меня? И чем же? – поинтересовался тот.

Нео задумался, припоминая утренний эпизод.

- Не знаю, как будто родственница. Может, глаза, или губы…

- Я, кажется, уже видел эту девушку, – Нео повернулся к Алефу. – И она действительно имеет с тобой нечто общее.

- Что? – невозмутимо спросил Алеф.

- Умение перемещаться в пространстве, например.

- Откуда такие сведения?

- Сам видел, – почти солгал Нео. – Сегодня утром я случайно наткнулся на похожую по описанию девушку у Эльфанса-холла. Я думаю, это была она. Приезжая. В Даэтри никто так не одевается. Да и выглядела она потерянно, явно не знала куда идет. Она едва не угодила под колеса автомобиля. Была в предобморочном состоянии. Мне некогда было с ней сидеть, так что я отвел ее в галерею, откуда она, если можно так сказать, испарилась в неизвестном направлении.

- Она не миррой, я бы знал об этом, – отмахнулся Алеф. – И потом, темные волосы, южанка? Единственные, кто по крови близки нам, – это мирройи-рамиши, они могут отличаться внешностью, вследствие традиций мешать свою кровь с другими расами. Но из-за того же они лишены наших возможностей.

Нео пожал плечами и вернулся к подозреваемому.

- Не миррой, так не миррой. В Даэтри, как оказалось, не мало гостей из Хаоса. Так что…

- Она может быть даккутой или синтхарой, – предположила Мардж.

- Она может быть кем угодно, – заключил Алеф.

Нео снова обратился к Гаю.

- Она постоялица отеля?

- Думаю, что да. Она прибыла недавно, может, вчера. Я не видел ее раньше. И еще… – Гай сдвинул брови, пытаясь вспомнить, – у нее был браслет на руке. Я помню, потому что он ярко блеснул, когда она падала.

- Браслет? – напрягся Алеф.

- Да.

- Ты уверен?

- Совершенно. Серебряный, с какими-то зигзагами.

Алеф встал.

- Черт возьми… – полушепотом произнес он.

- Что? – в один голос спросили Нео и Мардж.

Алеф сконфуженно оглядел их обоих и сел.

- Ничего… ничего важного. Думаю, я ошибся.

- Думаю, ты просто не можешь посвятить нас в эту тайну, – ядовито поправила Мардж.

- Со всем уважением к твоему интеллекту, здесь ты могла бы и промолчать, – сухо заметил Алеф и перевёл тему. – Суть не в ней. Как пострадали твои бойцы?

- Когда мы включили «Галибо», это прибор, который я изобрел… он, в общем, в двух словах – он создает силовое поле, которое не позволяет призраку или любому другому существу вроде них и идну выйти за его границы. Постепенно сужая их, мы заманиваем призрака в клетку. Не обычную, разумеется. Из такой никому не выбраться. Но Аэрель оказалась сильней. В десятки раз… – Гай опустил взгляд. – Она просто разметала нас всех по парку. Мне повезло, я упал в кусты, а вот ребята… Джо насадило на ограду, Имара хорошенько приложило о борт, а потом он упал в пруд, а от чего погибли Френсис и Патрик я не знаю. Они стояли к ней ближе всего.

- Сердечный приступ. По заключению коронера, – разъяснил Алеф.

- Не обычно для Аэрель… – вывел Нео.

- Просто раньше никто не нападал на нее саму, – возразила Мардж. – Так куда делась девушка? И почему Аэрель не прикончила и тебя тоже?

- Я не знаю… Аэрель ведь просто защищалась. Мы не были ее целью. Думаю, Аэрель ушла, потому что ее первоначальная цель исчезла, – предположил Гай. – Но я не видел, как это произошло. А девушка... Может, убежала.

- Или переместилась, – добавил Нео.

- Или кто-то ей помог, – вставил свою лепту Алеф и переглянулся с Мардж.

Они оба прекрасно помнили в каком состоянии был Алеф после своей встречи с Аэрель. И предположить, что девушка ушла сама, было бы ошибочно.

- Но если она постоялица отеля мы быстро ее найдем, – спокойно заявил Нео.

- Мы никого не станем искать, потому что никакой девушки не было, – возразил Алеф, оглядывая собравшихся. – Ведь так, Гайран?

- Какой девушки не было? – тут же переспросил он.

- Никакой. Совершенно никакой, – покачал головой Алеф под изумленные взгляды Нео и Мардж. – Что ж, думаю, дальше вы разберетесь без меня. Удачи, Марджери.

- Но… – попыталась было возразить она, но Алеф уже хлопнул дверью допросной.

Мардж недовольно выдохнула, косо взглянув на Нео. Оба они вынужденно оказались в весьма странной ситуации.

- А мы не слишком открыто беседуем при заключенном? – шепнула Марджери.

- Мистер Брант в любом случае не скоро покинет это место, – спокойно и в полный голос ответил Нео.

- Почему? – испуганно спросил сам мистер Брант.

- Незаконная деятельность на территории Даэтри преследуется по закону, вот почему, – сурово ответил Нео. – Плюс контрабанда. Плюс охота на редких животных. Если я не ошибаюсь, в более просвещенных мирах за гранью, нежели тот, в котором мы находимся, да и в самом Хаосе – отлов джафрлов и их продажа карается смертью.

Гай сжал руки в замок, Мардж закрыла лицо рукой.

- Но у вас определенно есть выход, – добавил Нео.

Заключенный с надеждой поднял голову.

- Вы сдаете нам Люфара Кжедински. Мы должны взять его с поличным. Его, Збуковича и Лорда. И… ваше устройство… полагаю, оно весьма заинтересует службу безопасности. И не только устройство, но и ваши знания о Железной дороге. В общем, вы послужите этой стране, и, думаю, это единственное, что сохранит вам жизнь.

Когда Нео с Марджери покинули допросную, Мардж тихонько спросила:

- А как же ваши знания о Железной дороге? Почему вы сами не хотите послужить на благо «отечества»?

- Потому что, мисс Гроу, это не мое отечество, – сухо отозвался Нео. – И еще потому, что я не собираюсь здесь задерживаться дольше, чем нужно. А вашему другу, похоже, больше ничего не поможет, кроме чистосердечного раскаяния. У вас есть еще вопросы, или я могу заняться выполнением своих служебных обязанностей?

- Идите, – неудовлетворенно буркнула Мардж. – Зря вы так, Авирнео. Мы могли бы помочь друг другу.

- Ваш коллега недвусмысленно угрожал мне расправой, – заметил на это Нео, ускоряя шаг. – Спасибо, но я сам справлюсь.

Искать Алефа Мардж не решилась, несмотря на нестерпимый зуд любопытства. Домой она пришла лишь под утро, чтобы узнать еще одну нерадостную новость. Поход Каи в «логово свидетелей» не принес результатов. На поверку они оказались обычными фанатиками. Кая поведала команде о «Тимрико», об исковерканных истинах, о странном убеждении «свидетелей», будто Аэрель переносит людей в иные миры, где их ждет милосердная богиня с разноцветными глазами, и даже начертила ее знак на газетном обрезке в качестве шутки.

«Не Тимрико, а Тиллико», – мрачно поправила ее Федора, рассмотрев символ, а затем добавила: – «Это и правда, в основном, гремучие ереси, как ты и сказала. Но Тиллико действительно существует, и лучше бы никому и никогда не встречаться с ней».

На вопросительные взоры Федора пояснила, что Тиллико – богиня безумия, родом из Хаоса. Но сейчас она «спит». Федора указала пальцем на небо и одинокую луну, рассказав, что Тиллико возрождается и умирает, и когда она «бодрствует», вокруг луны появляется скопление красных звезд, которые видно во всех мирах за гранью, и самую яркую из них называют Синдеретт – «предвестница смерти». Во времена первой жизни Федоры звезды уже погасли, ей было тогда семнадцать. В тот год даффи захватили Баккурад и начали наступление на эрду, но многие достойные мужи погибли в этих кровавых войнах. С тех пор Тиллико не возрождалась. И нет ничего удивительного в том, что «свидетели» нашли те самые рукописи, что послужили источником их заблуждений. У Тиллико было полно служителей, которые специально подбрасывали подобные «артефакты» по всем мирам, чтобы умножить число ее последователей. Но безумие есть безумие, и нет иного более точного определения для этого слова, чем оно само. На этом версия присутствия маргереситов в Даэтри, а значит – участия Марго в деле Аэрель, была отброшена.

Спустя всего сутки почти все участники процесса доставки и продажи джафрлов были арестованы. Операция проводилась тайно, так что ни одна песчинка информации не просочилась в прессу. Невероятным способом удалось скрыться Лорду и Донке Збегжичу, помощнику Люфара. Любимец Лорда, Господин N, был заключен в тюрьму при помощи хитроумного устройства Гая.

Люфара Кжедински задержали в тот момент, когда он получал солидную сумму денег от одного из членов Гильдии Мастеров и самого Конвента – магистра Финерса. Оказав яростное сопротивление аресту, Финерс погиб.

Бехарт Збукович путем банального взяточничества сумел откупиться, но его теневая деятельность была рассекречена и остановлена. За решеткой оказались все, кто способствовал ему в деле незаконной продажи произведений искусства. Однако его честное имя никак не пострадало. Как и Адель, которая «ничего не знала» о случившемся и в махинациях отца и супруга «не участвовала». А вот ее брату Сэмюэлю досталось по полной. При попытке к бегству он получил серьезную травму и теперь находился под охраной в госпитале. Ему грозило больше десяти лет тюрьмы. В довершение всех неприятностей Збуковичей вновь ограбили. Но на сей раз Бехарт не стал заявлять в полицию. Не только из-за испорченных отношений. Дело в том, что пропала всего одна вещь. Та самая картина.

Джафрлов освободили и перевезли в лабораторию СБД. Дальнейшее решение их судьбы зависело от тех знаний, которые должен был сообщить следствию Гайран Брант. Проведение столь масштабной операции сулило Авирнео Ульверсену солидное повышение по службе. С эти делом в Даэтри вообще начиналась совершенно новая эпоха – открытий и просвещения. Но пока тайного для жителей, которые по-прежнему были напуганы оставшимся непойманным таинственным убийцей.

Глава 7. Судьба и смерть

- Что мы здесь делаем? – в который раз спросила Марджери, прохаживаясь по Алефу пронзительным взглядом. – Можно уже завершить эту медитацию?

Алеф поднял на нее недовольный взгляд и устало выдохнул. Тело, что лежало прямо перед ними на железном столе, принадлежало Урфиусу Финерсу, бывшему магистру Гильдии Мастеров.

- Отринь ложных, и обрящешь истинную… – пробормотал Алеф.

- Чего? Чего ты там все разговариваешь сам с собой? – недоумевающе спросила Мардж.

Вместо ответа Алеф чуть развернул руку умершего так, что стал виден образованный шрамированием рисунок на тыльной стороне предплечья.

- И что это?

- А это, Марджери, уникальный случай, – философски протянул Алеф.

- Не томи…

- Это садмэ.

- Что? Что? – повторила Мардж. – Садмэ? Тот самый?

- Именно так, – кивнул Алеф. – Еще одна даккута. И, между прочим, не будь ты так брезглива, уже давно сама бы все поняла, если бы пожала этому трупу руку.

Марджери скорчила лицо, «брезгливой» она себя назвать не могла, но вот с ее собранностью явно творилось что-то не ладное.

- Это что же, значит, сейчас по городу ходят еще десятки, а, может, сотни клонов этого Финерса? – уклонившись от обвинения, заключила она.

Алеф направил на Марджери скептический взгляд.

- Не совсем клонов. Это неверное понимание, – он окинул ее прикидывающим взором. – Это немного похоже на ваши отношения с шахе. Но иначе. Садмэ не являются изолированными личностями. По сути, они одна личность, разделенная и существующая в разных телах. То есть, эти тела как бы части его общего тела, если можно так сказать.

- И если одно из них умирает?

- Ничего. Это как стрижка волос. Пока не отрубишь голову, тело продолжает функционировать.

- Жуть. А что ты сказал насчет ложных и истинных?

- Рад, что ты, наконец, заметила, – Алеф выдержал паузу. – Но я пока не готов делиться выводами.

- Как и с той девушкой? – тут же напомнила Мардж. – Кто она, Алеф? Ну скажи…

- Это не имеет отношения к нашему общему делу. Случайное совпадение.

Марджери внушительно глянула на собеседника, прищурив глаза.

- Я не могу сказать тебе кто она, Мардж. Не проси. Это наше внутреннее дело.

- Дело мирройев?

- Да. Но я могу сказать, что она тоже синтхара. Как Адель и Сэмюэль.

- А Вита, как ты считаешь, даккута, – присовокупила Мардж.

Он согласно кивнул. Марджери с тревогой взглянула на тело Финерса.

- А садмэ опасны?

- Не думаю, что конкретно этот садмэ опасен в том смысле, который ты имеешь в виду. Никаких замыслов по покорению мира он не лелеет. Я успел разузнать о Финерсе, о членах Конвента, и обо всех, кто занимает высокие посты в Гильдии Мастеров. Полагаю, что этот садмэ живет в Даэтри уже очень давно. И еще я полагаю, что практически весь Конвент по сути является одним и тем же человеком. Он живет тихо, так, чтобы никто не догадался о его сущности. Просто нашел себе уютное местечко подальше от Хаоса. Серый кардинал – излюбленная игра садмэ. Так они удовлетворяют свое эго, получая власть и оставаясь при этом в тени. И еще… – Алеф задумчиво почесал подбородок, – еще я думаю, что именно он, скорее всего, и являлся заказчиком Люфара. Даккуты не вечны, Мардж, они могут жить не дольше двухсот – двухсот пятидесяти лет. Но разве существо с таким уровнем самообожания добровольно согласится на смерть? Вероятно, его время подошло к концу. Если я прав, то раз уж джафрлы ему не достались, вскоре Даэтри ожидает волна обновления правительства… Впрочем, это уже не наше дело… И как ему удалось выбраться из Хаоса тоже остается загадкой. И, может, это не столь важно. Просто обстоятельства складываются так, что…

- Что?

- Я… кое-что слышал о пророчествах, которые собирал Адвэ Ядгерс, – осторожно начал Алеф.

- И что?

- Он писал, будто пифии предсказали ему, что истинная Сарфарвалла отыщется среди ложных.

- Вот бы их почитать… – мечтательно протянула Марджери. – Но мало ли где может находиться это «скопление» ложных? Ты… ты хочешь сказать, что она здесь?

Алеф пожал плечами.

- Ну, вдруг… кем бы она могла быть?

- Не знаю, Алеф, может, она дерево или животное. Кто знает в ком она воплотилась на этот раз…

- В последний раз это был дракон.

- Я помню, Лило рассказывала. Но драконов больше нет.

- Да. Их истребили как раз после этого… После того, как Ядгерс умер.

- Был убит, – поправила Марджери.

- В любом случае, не думаю, что это совпадение.

- Алеф… ты ведь не предашь нас? – вдруг спросила Марджери.

Несколько секунд он смотрел ей в глаза, вспоминая о Лило.

- Нет, Марджери. Теперь я думаю, что дело мирройев не совсем правое. И что оно может навредить всей планете. А если случится апокалипсис… ничто уже не будет иметь значения.

- Но ты ведь понимаешь, чего это будет тебе стоить? – тихо произнесла Марджери.

Алеф кивнул. Мардж вздохнула, поджав губы, и дружественно погладила его по плечу.

***

Рано утром следующего дня после всех произведенных арестов Нео оказался у порога Виты. Она не видела его двое суток, и, хотя этот срок был вовсе незначительным, но, учитывая их последнюю встречу, Вите казалось, будто прошла целая вечность. Точнее, часть целой вечности, которую отныне ей придется жить без него. Уходя в тот вечер, он одарил ее таким холодным взглядом, что Вита, смиряя себя, приучалась к мысли о том, что все хорошее, что было между ними, навсегда останется в прошлом.

Открыв дверь, она недоуменно застыла, нелепо отведя руку в сторону. Нео стоял на пороге в полурасстегнутом пальто, весь в мелких каплях дождя, впитавшихся в одежду и свисавших с его волос и бровей. Вид у него был до невозможности суровый.

- Снова моросит? – робко спросила Вита.

- Угу, – буркнул он, пробежавшись по ней своим привычным оценивающим взглядом, и нахмурился пуще прежнего. – Я войду?

- А… точно… – опомнилась Вита, пропуская его в прихожую, – конечно… извини.

Он оставил эту реплику без ответа, проходя внутрь. Аккуратно снял пальто и шарф, повесил все на вешалку, педантично составил обувь на полку и обернулся к Вите, которая все это время безучастно следила за его действиями, облокотившись о стену и поджав одну ногу.

- Что-то случилось? – она растерянно взирала на Нео, на его фигуру, будто отлитую из металла, на сложенные в карманах руки, на до невозможности уставшие глаза и плотно сомкнутые губы.

Нео безмолвно кивнул. В этот момент перед его мысленным взором отчетливо встала вереница гробов, которыми ныне пополнилось Даэтрийское кладбище. Сердце противно сжалось в груди при мысли о том, что среди них могла быть и Вита. И тот, кто это сделал, до сих пор прячется где-то в самых жутких тайниках этого с виду спокойного и чистенького городка, и Нео даже не знает, что на самом деле произошло с Витой в ту злосчастную ночь. Какой же хрупкой она казалась… в этом длинном белом платье в мелкую складку и смешных теплых носках, будто сказочная нимфа… с тонкой бледной кожей, с нежными волнами чуть отдававших золотом волос, разбросанных по плечам, с мягкими тенями, прячущимися в уголках губ и прозрачных глаз… и с тонкой шеей, плотно обернутой шелковым платком, вышитым бледно-фиолетовыми цветами. Остановившись на нем взглядом, Нео тут же отвел глаза в сторону кухни, где блеклым светом сквозь полуприкрытые шторы и граненое стекло двери сочилось восходящее солнце, а потом вдруг резко притянул Виту к себе.

- Прости меня…

- За что? – спросила она, не решаясь поднять руки для ответных объятий.

- За то, что я тебе не поверил.

Вита молчала, уткнувшись носом в его плечо и боясь узнать подробности.

- Она… она что правда…

- Да. Она действительно способна на то, о чем ты говорила. Я не знаю кто она…

- Но она обладает какими-то способностями, как… как…

- Да. Как Аэрель. Но, наверное, другими.

Нео отпустил Виту, заглянув ей в глаза.

- Ты по-прежнему ничего не помнишь?

Вита пожала плечами, неуверенно поджав губы, и покачала головой.

- Приготовить тебе завтрак? – предложила она вместо ответа.

- Я не голоден. Но от чая не откажусь.

- Чудесно! – по-детски улыбнулась Вита. – Мне как раз соседка принесла трав, – заворковала она, удаляясь на кухню.

- Надеюсь, они легальны… – в пол голоса по привычке съязвил Нео.

- Я все слышу! – цыкнула Вита, хлопая дверцами шкафчиков.

Когда ароматный чай уже светился в фарфоровых чашках приятной теплотой, в которой размешались бледно-желтые блики, Вита доложила Нео полный состав предложенных сухоцветов.

- … это сорица, от головной боли помогает и пахнет приятно, как будто медом, а вот это мелисса, ничего интересного… и… это тутта, кстати… – она поднесла к носу веточку с сиреневыми цветочками, вдохнула терпкий сладковатый запах, и сложила ее обратно в коробку, – должна бодрить… как мне сказали.

Вита взглянула на Нео в ожидании циничной шуточки, но он промолчал. Она миловидно улыбнулась чему-то своему и села за стол, помешивая чай.

- Ты расскажешь мне что случилось?

- Только если ты уверена, что… тебя не расстроит эта тема.

- Говори, Нео! Ну, же… хватит считать меня слабоумной.

- Я вовсе так не думаю…

- Ты все время пытаешься меня защитить непонятно от чего. Но я справлюсь с этим. Я же живая…

- Угу… – Нео отпил чай, заглядывая в окно. – Аэрель напала на ту девушку.

Вита промычала что-то неразборчивое, долженствующее выразить ее удивление.

- Вот это совпадение… Она… она…

- Она выжила, как и ты. Но ей помогли, – Нео уставился прямо Вите в глаза.

- Не смотри так на меня, я рассказала тебе все, что помню. То есть, что ничего не помню. И что она… она может рассказать больше?

- Нет. Мы не нашли ее.

- В смысле?

- Она сбежала. Но люди, которые пытались помочь ей, а, скорее, поймать эту тварь, погибли.

- Все?

- Все, кроме одного. Это секретная информация, Вита.

- Мне все равно некому рассказать… И что теперь будет?

- Теперь будет усиление режима… – Нео не успел договорить, прерванный телефонным звонком, – погоди… Да?

В трубке раздался знакомый мелодичный и невероятно уверенный голос.

- Доброе утро, Авирнео.

- Ло… –Нео оглянулся на Виту и встал, поспешно выходя в коридор, – мистер Вельш? Или как мне вас называть?

- Как вам угодно, Авирнео.

- Вы хотите сдаться?

На другом конце телефона послышался глухой смех.

- Я шире, чем этот маленький мирок, мой друг. И вовсе не собираюсь тратить здесь свое время.

- Вся ваша команда…

- Я знаю. Я звоню вам вовсе не для того, чтобы поздравить с успешной операцией. Или частично успешной? – он снова рассмеялся. – Но в сторону всю эту ерунду. Думаю, вы не откажетесь встретиться со мной.

- Для чего?

- Не знаю, может, вы знаете иной способ вернуть ее?

- Вернуть… – напрягся Нео, догадавшись о чем идет речь, – вы знаете где она?

- Знаю. Она у меня.

В воздухе повисла драматичная тишина.

- Но я не собираюсь отдавать ее вам лично.

- Тогда зачем вы звоните мне? – зло поинтересовался Нео.

- Я хочу отдать ее Вите. Я знаю, что вы не отпустите ее одну в такое предприятие, и потому сообщаю свое желание именно вам. Полагаю, мисс Бревис с вами действительно будет спокойней.

- Почему ей?

- Я делаю вам одолжение, Авирнео. Узнаете, когда картина окажется у нее в руках.

Нео торопливо обернулся на кухню, где ничего не подозревающая Вита спокойно допивала свой чай.

- Хорошо. Когда и где?

- Сегодня ночью, в половину первого у Гальфского моста. Думаю, вы понимаете, что никто не должен об этом знать. Если вы превратите это в очередную спецоперацию, то потеряете Донату навсегда. Полагаю, вы осознаете какие ставки на кону.

- Да, – Нео нервно сглотнул.

- В таком случае до скорой встречи, Авирнео.

- До встречи, – ответил он, слушая короткие гудки.

Вернувшись на кухню, он остановился в дверях, разглядывая Виту и ее чистейший невинный вид. Кто же она такая, смрагды раздери?

***

Место, выбранное Лордом, было безупречно с точки зрения незаметного отхода. Гальфский мост только звучал так, будто был огромным и презентабельным. На самом деле это был небольшой мостик через приток Таэрно – Дайо, и находился он в старых кварталах Даэтри, отличавшихся невероятно запутанной планировкой. Юркни в любой проезд – и можешь не опасаться, что тебя найдут. Нео оценил этот выбор, и мысленно отбросил любые попытки догнать Лорда, когда тот попытается скрыться. Во-первых, потому, что главным было заполучить Донату, а во-вторых, он примирился со своей совестью, сочтя это платой за благородство, которое столь неожиданно проявил Лорд. Для тверга неслыханная щедрость отдавать что-либо добровольно, особенно что-либо такой ценности. Но гадать о мотивах Лорда было бессмысленно, и Нео предоставил себя судьбе, все тайное все равно станет явным, быть может, уже совсем скоро, когда картина окажется в руках Виты… но почему именно ее? Нео беспокойно оглядывался на Виту, хотя прекрасно знал, что она идет рядом. Она согласилась сразу, почти не задавая вопросов. Видимо, чувствовала себя обязанной Нео за все, что он для нее сделал.

В нескольких метрах от поворота на улицу Розенвелля, за которым должен был показаться Гальфский мост, Нео и Вита вдруг услышали звук выстрела. Нео резко остановился, преградив Вите путь, и прислушался. Чья-то невнятная речь, звук быстро удаляющихся шагов… Нео дернул Виту, чтобы она оставалась у него за спиной, и бросился вперед. Но бежать было слишком далеко, чтобы можно было успеть.

У самого моста, под фонарем, в луже рыжего света лежал Лорд. Нео мгновенно оценил ситуацию, с яростью оглянувшись в сторону проулка, скрытого самой густой тенью.

Глаза Лорда бесцельно блуждали перед собой, пока не наткнулись на Нео.

- Мне жаль, Авирнео… – с трудом проговорил он, когда Нео зажал рукой рану на его груди. – Не старайтесь, мне уже не помочь.

- Кто это сделал? – быстро спросил Нео. – И где Доната? Ну же, у вас почти не осталось времени!

- Донка… Донка Збегжич… – Лорд хрипло рассмеялся из последних сил, взглянув Нео в глаза, – похоже сибилла была права, а, Авирнео? Что скажете на этот финт? Никогда… не думал… что погибну от руки… этакого мелкого… мерзавца… Никогда… не пейте с пифиями… – затем он вдруг схватил Нео за рукав, – запомни, Авирнео, я, Гвенир Ферната, сын последнего таэррина Хаоса, завещаю все свое имущество… Господину… Господину N…

- Кому?

Он отвел взгляд на небо и наконец заметил Виту. Лицо его вмиг преобразилось. Вместо желчной злости по нему разлилась непонятная мягкость. Казалось, из его блеклых глаз вот-вот прольется скупая слеза.

- Я так рад… что именно ты провожаешь меня в последний путь… Вита… Жизнь…

Вита присела рядом, сдерживая подступивший к горлу ком.

- Почему ты… такая… – из последних сил спросил Лорд.

- Какая? – дрожащим голосом спросила Вита.

- Почему… ты… всех прощаешь? Почему ты так… умеешь… любить? И почему… не помнишь кто ты… есть?

Вита молча мотала головой, поджав губы, чтобы не расплакаться.

- Вита… дарующая жизнь… поэтому ты выбрала себе… такое… имя?

- Кто я? Кто я есть?

Уголок губ Лорда слегка дернулся, и с него соскользнула капля крови.

- Теперь я видел все…

Так он и умер, с кровавой улыбкой на губах. Вита разрыдалась, не сдерживая себя. Нео обнял ее за плечи и поднял, отводя подальше от тела.

***

Он оставил Виту в отделении полиции на попечение Алефа, а сам отправился на поиски Донки Збегжича. Оставалась призрачная надежда, что Збегжич попытается продать картину прежде, чем сбежит из Даэтри. Прятаться здесь долго у него не выйдет, азани быстро выдадут Нео беглеца, как только он обратится к ним за помощью.

В интересах Нео было найти Донку быстрее, чем СБД и полиция. Судьба будто смеялась над ним, то приближая, то отдаляя его от заветной цели. Единственное, что почему-то не пришло Нео в голову, так это то, что мотивами Донки могли стать не только чисто материальные потребности, а, в первую очередь, душевные – такие, как справедливость. Разумеется, «справедливость» по его представлению. Ведь это охотники Лорда были виновны в том, что Люфара Кжедински арестовали, а, следовательно, и в том, что Донка, последние семь лет трудившийся, как проклятый, на своего работодателя и терпевший от него ежедневные унижения, враз лишился цели к существованию. Все перспективы его тяжелейшего труда обрушились с арестом Кжедински, все связи оборвались. И да, кроме праведной мести Донка надеялся получить средства за украденную картину, которой, как он заметил, очень дорожил ее хозяин. Хотя бы это могло стать подспорьем в дальнейшей жизни. Так что этой же ночью Доната была возвращена Збуковичу, а Донка… Донка был найден мертвым следующим утром. Тайна его смерти так и останется тайной. Быть может, местные бандиты порезали Донку, увидев полученное им богатство, а, быть может, Бехарт Збукович вошел во вкус. Или очень боялся вновь потерять свое сокровище, к которому был привязан больше жизни, и счел ошибочным оставлять свидетелей.

Но пока Нео безуспешно пытался отыскать ту тончайшую нить, что связывала его с Донатой, заплаканная Вита рассказывала Алефу то, что могла, – как они с Нео гуляли по ночному городу и вдруг услышали выстрел, и как увидели умирающего человека, и как он оставил Нео свое завещание…

- Господину N? – снова переспросил Алеф. – Призраку? Лорд оставил все свое состояние призраку?

Вита подняла на него испуганный взгляд, и Алеф понял, что сморозил лишнее.

- Э-э…

- Это подельник Лорда, – поспешила вставить Марджери, – и у него такая кличка, – она улыбнулась и косо посмотрела на Алефа.

- Да. Именно так.

- Алеф, можно тебя на минуточку? – попросила Марджери.

- Угу, – с готовностью отозвался он.

Когда они вышли в коридор, Мардж хитро оглянулась, и Алефу не понравился задор в ее глазах.

- Алеф, помнишь, как мы не смогли привлечь Аэрель тобой?

- Ну? – морщась от воспоминаний буркнул Алеф.

- Мне кажется, ты был недостаточно расстроен.

- Неужели? – ядовито вопросил он.

- В смысле, что тот конфликт был ненастоящим, – И Мардж снова взглянула в сторону кабинета, где сидела Вита.

- На что ты намекаешь?

Мардж произвела недвусмысленные движения глазами и бровями.

- Тебе мало жертв, Марджери? Ты точно не хочешь устроится к нам, например, палачом? – сощурился Алеф.

- Алеф! – шикнула Мардж. – Времени совсем мало, мы должны ее поймать! Все, это наш последний шанс! Мы будем рядом, ей ничего не угрожает…

- И как ты собираешься это сделать?

- Отвлечем внимание Аэрель, мне нужно лишь дотронуться до нее!

- А если все пойдет не по плану?

- Ты перенесешь Виту и все! Делов-то! Для тебя это секунда!

- А чем эта секунда будет для нее, Мардж? Ты подумала об этом?

Марджери вздохнула.

- Судьба сама подбрасывает решение к нам в руки, а ты уклоняешься… Что если завтра сюда заявится Руди? И мы так и не сможем найти…

- Что найти?

- Не что, а кого…

- Кого? – настойчиво переспросил Алеф.

- Я хочу знать жива ли Дара! – выпалила Марджери.

- Дара?

- Дара.

- Мардж, а ты… ты думаешь, что Дара и Марго – это разные люди?

Вопрос Алефа заставил Мардж застыть с раскрытым ртом на добрые несколько секунд.

- Никто не знает этого доподлинно. Но сама Марго стремилась подчеркнуть, что это именно так… еще когда мы все встретились в Загранске. Она ведь не раскрывала нам тайну своего появления… И никто и никогда не видел Дару, кроме Тео. Только… – Мардж подняла глаза кверху, хмурясь и рассуждая вслух, – только, как я помню, тогда Тео не удалось забрать ее с собой. Он вернулся в Загранск без нее. И больше никаких известий о ней не было. А если учесть сам характер Загранска и его программу, направленную на создание смысловых галлюцинаций у всех ее истинных участников… знаешь, а мне ведь до сих пор никогда не приходила в голову эта простая мысль… Некогда было что ли… Я думала, что Дара пожелала остаться у озера Лед и все… а вот то, что ее на самом деле не было, а та история была лишь символическим отражением тайных процессов… Но ведь здесь, в Даэтри, все происходит на самом деле! Алеф, ты знаешь об этом что-то, чего не знаю я?

- Я? – воскликнул внимательно слушавший Алеф. – Нет. Не знаю, просто… подумалось. И я ничего не понял, из того, что ты только что сказала.

Мардж сузила глаза, сложив руки на груди.

- Правда, – искренне выдохнул Алеф. – Можешь взять меня за обе руки!

- Ладно. Я тебе верю, – согласилась Мардж, не спуская с себя насупленного вида.

Алеф понимающе вздохнул и произнес осторожным деликатным тоном:

- И что если нет? Что если Дары больше нет? Если вдруг она на самом деле была.

Марджери опустила глаза.

- Тогда мы все уходим, Алеф, и ты идешь с нами! Но я не могу оставить здесь Дару… Пока еще не поздно…

- И как, прости, вы собираетесь уйти? Город оцеплен. Путей отсюда нет.

- Есть.

- Что ты имеешь в виду? – прищурился Алеф.

- Не важно, Алеф, прошу!

- Мне кажется, я об этом пожалею… – Алеф растер висок и задумчиво уставился сквозь стены. – И как ты собираешься ее уговорить?

- Историей про исчезнувшую девушку, конечно.

- Фокус с Дарой второй раз не пройдет.

- Не про Дару, а про ту, что таинственным образом исчезла из отеля Ллойс. Да, Алеф, я знаю, что она все еще там. Некая Эмили Джейт.

- Никаэль рассказала?

- Угу. Но я не лезу в это дело, как ты и просил. Пока не лезу, – уточнила Мардж.

- Черт с тобой. Будешь сама отвечать за последствия! – сдался Алеф.

- Договорились.

***

Погода в этот четверг выдалась преотвратная. Даэтри, известный своими мягкими зимами, словно сошедший со сказочной открытки, предстал сегодня капризным и ветреным. Но ни колкая морось, наотмашь бьющая в лицо под порывами ледяного ветра, и так и норовящая вцепиться в оголенную кожу, ни слякоть под ногами, ни мостовые, щедро орошенные лужами, в которых то и дело глубина оказывалась не столь очевидной, ни все неприятности этого мира, ни все его проклятья и беды, не могли сейчас отвлечь Нео от одной единственной мысли – только бы успеть. Только бы Вита в очередной раз не наделала глупостей… Порой она казалась ему блаженной. Кто еще с таким безрассудством станет подвергать свою жизнь опасности? Разве только тот, кто не знает ей цены, или не видит в ней смысла…

Он позвонил ей через полтора часа, чтобы узнать как она, но она не взяла трубку. Тогда он позвонил Алефу, но и тут не получил ответа. После этого он поднял на уши всех дежурных в главном отделении, и ему, наконец, сообщили скудную информацию о том, что начальник полиции срочно вызвал отряд спецподразделения и вместе с девушкой, которую Нео привел для дачи показаний по недавно произошедшему убийству, выехал в «чертов парк». Так между собой говорили бойцы, нервно выкуривая сигареты перед отъездом.

Нео рывком перелетел через забор парка, и помчался по припорошенной кашей из грязи и снега жухлой траве, минуя благоустроенные тропинки, прямиком на аллею. Она должна быть там, преступника всегда тянет на место преступления. Он понял, как права оказалась вновь его интуиция, и что еще совсем чуть-чуть, и все было бы потеряно, когда увидел их, срываясь на самый отчаянный бег. Но в нескольких метрах он вдруг остановился, тяжело дыша. Сперва он не понял кто из них кто. Очевидно, что обе они были… Витой.

Услышав его шаги та, что держала другую за горло, резко обернулась. Зелеными молниями сверкнули ее глаза, и она выпустила свою жертву, тут же рухнувшую вниз. Нео не мог дышать, а она приближалась, неотвратимо, медленно. Это была Вита?

Больше ничто не скрывало ее прекрасной фигуры, ни пальто, ни шарфы, ничего из этой бесформенной одежды. На ней было мятно-зеленого цвета платье до пола, изрезанное кружевным орнаментом. Ее распущенные волосы укутали плечи, и, освещенные сзади вспышками фонарей, они светились ярким золотым ореолом над ее головой. Шея Виты была открыта, и Нео ясно видел эти глаза на ее татуировке, из которых вдруг забилось флуоресцентное лазурное свечение. Нео не мог оторвать взгляд от этого видения, и не мог пошевелиться, тело его словно окаменело, и секунды, в которые она преодолела расстояние между ними, показались ему растянутыми в вечности. Он сумел взглянуть ей в глаза, но лучше бы он не делал этого, он никогда не видел столь же холодного и безучастного взгляда, словно смотрел в лицо смерти, которая, не разумея званий и чинов, приходит каждому воздать по его заслугам. Нео чувствовал, как тело его холодеет, будто врастая в землю, а из глаз на татуировке Виты хлынула кровь.

Красно-черные полосы заструились по изящному платью, разрушая стройную композицию рисунка, разрывая в клочья красоту и величие образа этой юной девушки. Нео с ужасом осознавал, что ему кажется, что это вовсе не ее кровь льется из нарисованных ран, а его собственная неведомым ему образом покидает бренное тело, лишая его последней надежды на жизнь. Она подошла к нему уже совсем близко, и уже подняла свои нежные белые руки ему на встречу, как вдруг что-то спугнуло ее. Она резко повернула голову направо, и Нео ощутил, наконец, что может сделать вздох. Образ Виты растаял, черными бабочками разлетевшись в непроглядном мраке ночного неба. Только затем Нео услышал тяжелое дыхание рядом с собой, почувствовал руку Марджери, легшую ему на плечи, увидел ее встревоженное лицо прямо перед своим, а затем совсем смутно – очертания людей на заднем плане, бегущие к лежащей на аллее девушке.

- Мардж! – крик Алефа разрезал звенящую тишину, и Нео постепенно стал выходить из оцепенения. – Сюда, скорее!

Марджери чуть сжала плечо Нео, и бросилась к Алефу. В месиве из тел, теней и света, Нео разглядел склоненные над настоящей Витой фигуры людей. Затем все случилось так быстро, что никто не смог понять, как именно ей удалось сбежать. Она просто исчезла. Нео показалось, что он мельком видел ее взгляд с немым укором – он не смог сберечь ее тайну, а ведь он обещал… Шатаясь, Нео подошел к озадаченным полицейским.

- Черт, черт… – ругался Алеф, кусая кулак. – Мы ее упустили, Марджери!

- Ты про Аэрель? – уточнила Мардж.

- Да черт с ней, с Аэрель! – чуть ли не заорал Алеф.

- Мы найдем Виту, куда она денется? – спокойно возразила Мардж. – Сейчас ночь, из Даэтри она все равно не сможет уйти, ты сам сказал – город изолирован.

- Ты не понимаешь, боже… – Алеф закрыл лицо руками.

- Да в чем дело?

- У нее на шее татуировка, ясно? Вот, что она скрывала!

- И?

Алеф вдруг огляделся, осознав, что говорит в неподходящей компании, и, бросив подозрительный взгляд на Нео, в миг сбросил пыл. Зато Нео понял из этого взгляда все, что ему было нужно. Что-то было не так с Витой, точнее, с ее татуировкой. Вряд ли Алеф, пришелец из Хаоса, столь обеспокоился бы простым нарушением кодекса Гильдии Мастеров. Так кто же она, Вита?

- Мы приносим свои извинения, Авирнео… – упавшим голосом произнес Алеф, – это было невероятным просчетом. Словом, мы облажались. Но мы найдем ее. Бросим все силы на ее поиски, – он помолчал. – Как вы думаете, куда она могла пойти?

- Я убью вас всех, – в пол голоса, но совершенно уверенно вывел Нео. – Я убью вас всех! – заорал он. – Если с ее головы упадет хоть один волос… – Нео сжал кулаки, прилагая неимоверные усилия, чтобы не пустить их в ход, – она только что растворилась в воздухе у вас перед глазами! И вас волнует только то, куда она могла пойти?! Почему вы спрашиваете меня об этом? Может быть, вам известно о ней куда больше?!

Алеф с тревогой взглянул на Марджери, но та только хмурила брови.

- У нас по городу бродит сверхъестественный субъект, убивающий людей. Вот это волнует меня куда больше, – умиротворяющим тоном проговорил Алеф. – Мы думаем, что Вита также необычное существо. Нет смысла это скрывать, ты сам видел. Я думаю, что она даккута. Ты ведь слышал о них? Но мы пока не знаем, что связывает ее с нашим убийцей.

Нео задумался, все это выглядело слишком дурно. Особенно первая реакция Алефа и эта явная ложь, которую он сейчас пытался представить Нео в качестве отговорки. Даккута? Ну, уж нет… Он вспомнил слова Лорда, видящего истинную суть всех живущих, но не пожелавшего ее открыть, сопоставил их с тем фактом, что Алефу важнее было отыскать Виту, чем Аэрель, взглянул на невозмутимое лицо Марджери, которая тоже явно не совсем понимала в чем дело.

- Я пойду домой. Возможно, она вернется. Ей сейчас нужна помощь, дом – лучшая защита, – спокойно сказал Нео, и, развернувшись, направился к выходу.

Он слышал за своей спиной шепот Марджери и Алефа. Кажется, она сказала, что нельзя его отпускать, и что нужно приставить за ним кого-нибудь, а он ответил, что это уже не важно, и что домой Вита теперь точно не вернется, когда ее тайна раскрыта. «Да какая тайна?» – повысила голос Мардж, и тут же замолчала. Но Нео уже не слушал. Он знал, куда ему следует пойти. Почему-то именно туда его звало сердце.

***

Ночь – прекрасное время для преступлений. Хотя бы потому, что добропорядочные граждане давно спят в своих кроватях, а не очень добропорядочные порой также предпочитают проводить ночи в соответствующих этому времени суток привычных занятиях. Особенно если не планируют ничего подлого. Ну, а если планируют… Адель сдержанно вздохнула, скептически осмотрев грузный контур своего мужа, возвышающийся над кроватью, представляя себе, что это не ненавистное ей тело, а успешная инвестиция, и раз уж она тратит на это лучшие годы своей жизни, то пусть уж это «вложение» отнесется к ней должным образом. Муж – голова, а жена – шея, и, если ей не нравится куда эта голова смотрит, она преподаст ей урок.

Мягко скользнув на пол, Адель накинула халат, и спустилась в подвал. Через несколько минут она уже стояла на террасе, которой так гордился ее муж, ведь отсюда открывался лучший вид на Ра-моа, а если нависнуть над ограждением, можно увидеть, как воды залива с неистовой яростью бьются о твердь скалы. Адель поежилась от холода, поправив накинутую второпях и неплотно застегнутую шубку. Затем, скучая, перевела взгляд на стоящую у ее ног картину, которую, пожалуй, не выносила даже больше, чем своего мужа. Мысли ее направились к Нео. Он был лучшим из всех, кто когда-либо был у нее. Но она злилась на него безмерно из-за того, что он оказался не тем, кем представился. Из прекрасного сказочного принца он вдруг опустился до уровня обыкновенного рядового офицера СБД. Он разрушил ее мечту. Он растоптал ее планы на будущее. Да, она оставила ему на память несколько очень глубоких шрамов, но что это в сравнении с ее израненной душой? Затем он предал ее снова, отказавшись от нее тогда, когда был ей нужен. Он предпочел ей эту картину. Для ее поисков он внедрился в общество художников, работая в отделе краж произведений искусства, или как там они называются? Адель снова вздохнула, сжав губы. Все могло бы быть так чудесно… Новый муж и в подметки не годился Нео ни по красоте, ни по статности, ни по храбрости или силе духа, но вот по статусности вполне соответствовал целям. И Адель пришлось сделать выбор в пользу более значимых для нее вещей. Но разве могла она подумать, что и он свихнется на этом проклятом полотне! Адель подняла «соперницу» с пола, грустно взглянула на луну, свидетельницу этих тягостных минут, и без сожаления бросила картину вниз. Она даже не стала смотреть как та долетит до воды, как разобьется о скалы, и как течение унесет ее подальше отсюда. Теперь мужу Адели придется любить только ее одну.

***

Около пяти утра, когда почти рассвело, Вита дошла, наконец, до пирса на набережной. Ноги ее упорно вязли в пропитанном холодной водой песке, но ей было все равно – и что обувь насквозь промокла, и что там в парке она оставила свою куртку, шапку и шарф. Она не чувствовала холода.

Вита слушала шум прибоя, и как странно, что волны затихали, едва она подходила к воде, становились мягкими, послушными и словно ластились к ней, будто ручной зверь. Вита остановилась в нескольких метрах от пирса, и уставилась на залив. Казалось, что теперь уже ничего не было важно. Она совершенно не знала, что делать дальше. Ее карьера здесь, в Даэтри, теперь разрушена, и все придется начинать сначала. Она потерла шею, пройдясь пальцами по черным линиям, из-за которых все смотрели на нее, как на что-то странное и пугающее. Вита и сама, наверное, боялась бы себя, если бы знала, чего именно стоит бояться. В воде между волн мелькнуло что-то темное. Должно быть течение захватило бревно или что-то подобное. Вита пригляделась внимательнее, наблюдая, как залив выносит прямо к ее ногам что-то неопределенное, сморщенное и потрескавшееся, похожее на старинную раму. Не став дожидаться, пока предмет достигнет берега, Вита шагнула вперед, ноги все равно уже промокли, и в руках ее оказалась странная картина. Вита совершенно не поняла, что изображено на ней, все краски смешались, провиснув и скукожившись. Что-то было там, под этими лохмотьями, и нужно было всего лишь смахнуть их, но тут Вита услышала шаги за своей спиной, и испуганно обернулась.

- Вита!

Это был Нео. Вита изумилась его виду. Он был необыкновенно бледен, несмотря на то, что, очевидно, долго бежал.

- Вита, прости… Ви…

Он вдруг остановился в нескольких шагах от нее и замолк, с остолбенением глядя на предмет в ее руках. Вита опустила глаза, на автомате содрав налипший слой грязи с картины и какие-то мутные серо-синие ошметки. Под этим слоем засветилось белым и золотым что-то совсем иное. Вита отодрала еще парочку хлопьев, и из-под них показалось крыло с золотистыми перышками, прописанными почти до последней ворсинки.

- Откуда это у тебя? – только и смог выдавить Нео.

- Волны прибили эту картину к берегу… а что? Ты так смотришь на меня…

Вита была обескуражена событиями прошлой ночи, и этой неожиданной находкой, но более всего тем, что Нео вдруг упал перед ней на колени.

- Вита… ты… ты…

- Да кто я, Нео? – возмутилась Вита.

- Ты – Жизнь! Ты – Сарфарвалла!

- Что? Встань немедленно! Ты сумасшедший!

- Нет… Это ты… Это точно ты…

Он закрыл лицо руками, издав неопределенный полный внутренней боли стон.

- Встань!

Нео повиновался, но больше не смотрел ей в лицо.

- Что это значит?

- Ты не знаешь? – смущенно спросил он.

- Смотри на меня!

Нео поднял голову, и Вита нахмурилась.

- Почему ты назвал меня Сарфарваллой?

Нео вздохнул, подняв глаза к небу.

– Проклятья больше нет… Лорд узнал тебя… он сделал мне одолжение, поступил благородно и умер, как и ему и предсказали… а ты и правда та самая, и картина, которую ты держишь в руках – Доната. Украденная святыня Сенполиума. Я не могу поверить, что наконец нашел ее… – он снова опустился на колени, не слушая возражений Виты, и обнял ее за талию, спрятав лицо в складках ее рубашки. – Лучше бы я умер… почему ты…

Вита перестала злиться, гладя Нео по голове. Что-то странное начало происходить в ее сознании, какие-то проблески памяти, смутные образы, звуки…

- Нео, кто ты на самом деле?

Вместо ответа он только крепче прижал ее к себе, но затем ему пришлось встать. Вита не могла оторваться от глубокого зеленого цвета его глаз.

- Ты вся промокла, Вита, ты простудишься, давай…

- Я не чувствую холода, Нео, – остановила его она. – Я не знаю та самая я или нет, но я не человек, это совершенно точно. А теперь ответь на мой вопрос, пожалуйста...

- Ты… совсем ничего не чувствуешь?

- Чувствую. Когда хочу. Точнее, иногда я могу этим управлять. А иногда нет.

Нео вздохнул.

- Не могу на это смотреть… – он стал снимать с себя куртку, но Вита остановила его.

- Нет! Нео, прекрати или я уйду, и ты не найдешь меня никогда!

- Хорошо… Вита… Хотя бы отойди в сухое место… – попросил он.

Вита позволила взять себя под руку и отошла на несколько метров от линии воды.

- Меня зовут Авиэрт Масгард.

- Прости, но мне это ни о чем не говорит…

- Почему ты ничего не помнишь, Вита? Почему не знаешь кто ты есть?

Она молчала, если бы она знала ответ на этот вопрос…

- Я не знаю.

- Это не имеет значения, ты Сарфарвалла. Я не имею права стоять перед тобой…

- Если ты снова упадешь на колени я тебя покараю! Не знаю как, но я это сделаю! – предупредила Вита.

- Как скажешь…

- А теперь расскажи мне все.

Нео обернулся.

- У нас мало времени, тебя ищут. Они знают кто ты. Я не доверяю им…

- Расскажи. Иначе я не сдвинусь с этого места!

Он медлил, подбирая слова и тревожно вглядываясь в полотно в руках Виты с проблесками золотых и белых пятен.

- Хорошо, слушай… Сотни лет назад картина, которую ты только что нашла, была украдена моим братом Реуке Масгардом во время мирного похода. Каждый год, весной, Донату вывозили из Сенполиума, объезжая вместе с ней главные колонии. Через три месяца она должна была вернуться назад, но этого не произошло. Я не знаю, как Реуке удалось провернуть это дело, насколько мне известно, процессия охранялась так, словно везли самого короля или королеву. Точнее, я догадываюсь, кто помог ему, но это не важно сейчас… долго объяснять… В общем, это случилось. Дар-эт-харат, так называется моя страна, находится по ту сторону грани, как говорят эйды. Эйдааль не признает эти миры. Всю историю их существования Сенполиум старается изолировать их, сделать так, чтобы наши миры не сообщались. Армия Сенполиума снесла до последнего камня Армидафию, единственное королевство, поддерживающее связь с мирами за гранью. Выжил только Орвар Демавро и несколько членов его дружины. И когда они прибыли в Эрдаккари, столицу Дар-эт-харата, Реуке был воодушевлен больше других их призывами, он всегда был слишком амбициозен. Он ушел с ними, покорять новые земли, прославиться… И ему это удалось. Теперь наше имя действительно останется в веках, но не как великое и значительное, а как имя проклятых. Я узнал о том, что он сделал, когда самые близкие члены его семьи начали умирать – сперва дети, потом супруга и все ее родственники... Реуке был проклят за свое злодеяние. Но первыми пострадали его родные. Это было вроде предупреждения. Где он находился в то время никто не знал. Нам пришлось обратиться к Сабисе, жрице, чтобы та открыла нам причину ужасной участи, постигшей его жену и детей. Сабиса выяснила что произошло. Но то было лишь начало. Та же болезнь передалась другим нашим родственникам, а в самом Дар-эт-харате начался сезон бурь и засухи. Мор, голод, мерзкие твари, являвшиеся из ниоткуда... В конце концов мы пошли на отчаянные меры. Точнее, отец. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы мы смогли жить, – Нео опустил глаза.

- Что он сделал? – спросила Вита.

- Воззвал к Великой Тени. Обратиться к Хаосу было намного проще, но в таких делах, когда происходило нечто, требующее серьезного вмешательства, могла помочь только Тень. В нашем мире считается, что Хаос есть следствие Тени. Она – первична. И она дорого берет за подобную смелость – обращаться к ней. Особенно после того, как большая часть людей стала предпочитать Хаос и строить храмы ему, а не ей. Ценой ее вызова стала жизнь моего отца, короля Дар-эт-харата. Чтобы избавиться от проклятья, которое постигло нашу страну, мы должны были вернуть Донату в Сенполиум. Тень погрузила в стазис Дар-эт-харат, в сон, из которого он мог никогда не восстать, и только нас – двенадцать братьев Реуке, оставила в живых. Каждые двести лет Сабиса должна была подниматься в храм Великой Тени, и та называла ей имя одного из нас, того, кто должен был принять отсроченное последствие проклятия и умереть. Сегодня на земле остался лишь один потомок Масгардов, я.

- А что же Реуке?

- Я нашел его. Он был безумен, Вита. Я никогда не видел его таким, но я видел, что с ним сделали его дурные наклонности. Боюсь, мне никогда не забыть нашего последнего разговора. Он отказался возвращать Донату. Он утверждал, что продал ее, затем, что спрятал в надежном месте, затем, что уничтожил. И когда я попытался силой вернуть его домой, он перерезал себе горло у меня на глазах осколком бутылки. Он сказал, что унесет эту тайну в могилу, и исполнил это. А нам оставалось лишь идти по его следу, искать картину в мыслимых и немыслимых местах вселенной. Наконец, моему брату Эвану удалось напасть на ее след. К сожалению, он не успел сообщить мне деталей, так как в это самое время Сабиса вытянула его имя. Я знал лишь, что Доната в Даэтри. Так что я приехал сюда и начал вести свое расследование. Мне удалось выяснить, что долгое время Доната находилась на колокольне собора святого Стауфа. Но затем в Даэтри начались волнения. Это одна из самых темных страниц истории этого города, она получила название Бунт мародеров. Они пытались разрушить традиции, уничтожить все, что осталось в Даэтри от предыдущих эпох. Якобы это тормозило развитие общества. В Даэтри всегда была сильна ветвь деятелей искусства, по сути он начал свою историю как ремесленный город. В тот год некоторые инициативные представители молодого поколения, чьи работы не были приняты сообществом ремесленников, начали движение, революционное по своей сути. И когда их количество стало слишком большим, чтобы можно было продолжать закрывать на это глаза, общество предприняло жесткие меры, чтобы изолировать лидеров движения. Однако это привело к активным действиям протеста с их стороны. Они громили все. Во время бунта одному из молодых художников удалось вынести Донату из собора, в то время как многие люди предпочитали неделями не выходить из своих домов. Город горел несколько раз. Бесчисленное множество людей погибло. Того юношу звали Дэниэль Далиничи. Когда воюющие стороны примирились власть в городе перешла к вновь образованной Гильдии Мастеров и Конвенту, выборному органу, который и установил все существующие ныне правила. Традиции победили, но все стало намного жестче. Только так можно было в зародыше погубить всякую инициативу, которая могла привести к столь печальным последствиям. Как ты знаешь, административное управление в Даэтри – скорее пешка на службе у Гильдии, а верховный магистр – по сути мэр и хозяин этого города. Тогда же была подписана Хартия нового «допустимого» искусства. Во избежание споров, которые могли бы привести к очередному бунту, художники впредь должны были изображать только то, что видят. Но волнения все еще продолжались, пока новая власть укрепляла свои позиции, и Далиничи записал Донату, чтобы защитить ее от уничтожения. Он изобразил на ней спящего голубя. По крайней мере именно так он назвал свою картину на выставке примирения. Хотя злые языки утверждали, будто Далиничи подобрал на улице мертвого голубя, и писал картину с него. Но так или иначе – он выполнил условия Хартии. Критики отнеслись к его новому произведению с понятной долей скептицизма. Думающие люди должны были понять недвусмысленность его намека, этот укор в лицо допустившим трагедию людям, и тому, как легко многие меняли свои взгляды.

Нео посмотрел за спину Виты.

- Этот маяк-крест был построен в память погибших во время Бунта мародеров. И мне кажется… кажется уж слишком неслучайным, что ты нашла Донату именно здесь.

Вита взглянула на маяк в пол оборота, пожав плечами.

- Что было дальше?

- Дальше… видишь ли, Доната обладает неким свойством. Она влияет на людей. Настолько, что они перестают думать о чем-либо ином. «Спящий голубь» Далиничи стал одним из самых известных произведений того периода, и весьма дорогим. Однако мастер не желал расставаться со своей находкой. Лишь после его смерти картина попала в музей. Но как! К концу жизни Дэниэль отошел от дел, стал скрытен, нелюдим, и почти все время проводил рядом с Донатой. Семья обеднела настолько, что когда Далиничи умер едва хватило средств оплатить его похороны. Продажа картины должна была хоть как-то исправить положение. Ее вывесили в Эльфанса-холле перед предстоящим аукционом. Но картина была украдена. Семье Далиничи пришлось покинуть Даэтри. Я приехал в город уже после того, как это случилось. Пришлось преодолеть немало трудностей, но я все же устроился в СБД, в отдел расследования преступлений в сфере искусств. Несложно было догадаться, что Доната – та картина, которая наделала больше шуму. Единственное, что меня удивило – так это то, что было на ней изображено. Но «Спящий голубь» подходил по размеру, и потом, когда я начал разбираться в этом деле, и понял, что она из себя представляет… Слава Богу никто из жителей этого города понятия не имел о Донате и ее истинной ценности.

- Так ты выяснил кто украл ее?

- К сожалению, у меня не было доказательств, но я был почти уверен, что в этом замешан Збукович. И позже я получил тому подтверждение.

- Что? – лицо Виты выражало искреннее удивление.

Нео улыбнулся.

- Но поделом ему. Он заслужил свою участь… Думаю, он уже наказан.

- Что ты имеешь в виду?

Нео тяжело вздохнул, было видно, что ему не хочется распространяться на эту тему.

- Я имею в виду его супругу. Адель.

Вита чуть приоткрыла рот, внимательно глядя на Нео.

- Ты думаешь она причастна к этому преступлению?

- Нет, – он покачал головой. – Возможно лишь косвенно.

- Но для чего Збуковичу эта картина, если он не знал о ее сути?

- Человеческие пороки порой становятся причиной весьма и весьма невероятных деяний. Лично мне все кажется прозаически простым. Збукович когда-то был влюблен в виолончелистку Кайлу Омерли. Но она предпочла ему, уже тогда обеспеченному и успешному мастеру, бедного и плохо образованного Далиничи. Позднее, когда Дэниэль поднялся и стал не менее популярен, соперничество между ним и Збуковичем превратилось в плохо скрываемую вражду. Скорее всего, избавляясь от картины, Збукович пытался отомстить Кайле, ведь деньги от ее продажи должны были помочь ей выкупить дом. Он выкрал картину, чтобы Кайла пришла к нему за помощью, он желал унизить ее. Но, видимо, он плохо ее знал, Кайла никогда не совершила бы этого поступка. Чтобы отвести от себя подозрение Збукович даже назначил солидное вознаграждение тому, кто вернет ее.

- И все это время она была у него…

- Думаю, да. Но как она оказалась здесь… Это поистине непостижимо, – Нео прикоснулся пальцами к сморщенной поверхности, сбросив еще несколько ошметков верхнего слоя. – Далиничи любил эксперименты. Он применил какой-то особый состав, который совершенно не повредил оригиналу. Полагаю, морские соли плохо на него повлияли…

- Зато она почти как новая… – произнесла Вита, помогая Нео очистить картину. На секунду их пальцы встретились, и она поспешила спросить: – Вряд ли Збукович самолично вынес Донату из Эльфансы, кто-то должен был ему помочь.

- Думаю, это был Сэмюэль.

- Брат Адель?

- Да.

- И ты знал об этом все это время?

- У меня не было доказательств, чтобы предъявить ему обвинение.

- Но ты мог… Ты не стал давить на него из-за того, что он брат Адель?

- Я не убийца, Вита. Если бы я применил к нему силу, об этом стало бы известно. Гильдия Мастеров сурово наказывает любые посягательства на жизнь деятелей искусства. Они охраняются в Даэтри не хуже слитков золота. Мне пришлось бы убить его, как только он сказал бы мне правду, и спрятать тело, потому что он не стал бы молчать. Признаюсь, вероятно, я поступил бы так, если бы мне не удалось ничего выяснить. Теперь ты знаешь, что мое время слишком дорого… Тысячи жизней зависели от меня. Я внедрился в Эльфансу, чтобы следить за всеми сотрудниками. Мы не могли предъявить Сэмюэлю ничего серьезного, кроме того, что он несколько превышал свои полномочия, оказывая определенные услуги по продвижению молодых художниц.

- Поэтому ты начистил ему физиономию, пока я ждала вас у его кабинета?

- Ты видела?

- Ну, я же все-таки… – Вита осеклась, – кое-что умею.

- Ты не хочешь рассказать мне…

- Что?

- Что угодно, о себе, правду…

Нео обернулся, первым уловив доносящийся издалека шум. Вита выглянула из-за его плеча, тоже заметив приближающиеся фигуры.

- Это начальник полиции и та дамочка – частный следователь, – констатировал Нео. – Нужно уходить! Я не знаю, что им нужно, но они ищут тебя!

- Мы не успеем спрятаться… – произнесла Вита и выставила правую руку вперед.

Их окутала прозрачная пелена колеблющегося воздуха. Марджери с Алефом промчались мимо них, даже не заметив. Уже повернув на лестницу и поднявшись на пару ступеней, Марджери вдруг остановилась, обернувшись к заливу. Нео с Витой стояли, не шевелясь.

- Пойдем, Мардж! У нас мало времени!

- Постой…

Она спустилась вниз, подойдя почти вплотную к Вите. Взгляд ее судорожно блуждал в пространстве перед ней, не находя опоры для фиксации. Она протянула вперед руку, и почти коснулась глаза, изображенного на шее Виты. В клейме под ним была заключена стрела. Брови Марджери напряженно сдвинулись.

- Что такое? – спросил Алеф.

- Н-ничего… наверное, показалось, – ответила Марджери, все еще глядя вперед. В глаза Вите.

- Не время для догадок… мы должны найти ее!

- Прекрати это твердить, и просто скажи зачем! – разозлилась Мардж.

Алеф тревожно вздохнул, Нео показалось, что Алеф готов был рвать на себе волосы.

- Вита – Сарфарвалла, – выдохнул он.

- Она? Почему? Почему ты так думаешь? – словно в трансе спросила Мардж, не отрываясь от точки перед своими глазами.

- Лило передала мне кое-какие сведения.

- Тебе? Почему не мне?

Алеф пожал плечами.

- И ты молчал?

- Ну…

- Ну, говори уже…

- Как ты знаешь, Адвэ Ядгерс, первый Писатель Сенполиума, написал множество книг о Сарфарвалле. Он искал ее много лет. Он утверждал, что видел ее во многих обличьях. Все считали его безумным, и на то были причины, но он говорил, что только одна деталь может выдать ее – татуировка на шее. Та, что я видел. Я убежден, что это она.

- Возможно, ты прав…

- Возможно? Что заставляет тебя сомневаться?

- Может быть, ее поведение?

- Согласен, она не совсем похожа на то, как можно было бы представить себе ее… Но есть еще кое-что. В записях Лило…

- И почему все же Лило отдала их тебе, а не мне? – нахмурилась Мардж.

- Наверное… – Алеф замялся, – искала повод, чтобы увидеть меня. Ну, и… возможно, предполагалось, что я поделюсь с тобой сведениями…

- И почему же ты этого не сделал?

- Когда я это прочел, все выглядело полнейшим безумием. Мне показалось, Лило издевается надо мной, или пытается запутать, ведь фактически я вам враг. К тому же все знали, что Ядгерс бы сумасшедшим.

- Какая трагическая ошибка, Алеф, не доверять женщине, которая собиралась ждать тебя триста лет. И что же такого безумного в простой татуировке?

- Не в татуировке. Теперь я думаю, что Ядгерс вовсе не был безумным, но он понял, что Сарфарвалла… Что она не помнит кто она и почти не осознает себя. Он обращался к пифиям, и те дали ему массу очень сомнительных и противоречивых пророчеств… Но из них он понял, что Сарфарвалла больна, и что причина тому…

- Ну?

- Это началось задолго до твоего появления, Марджери. И даже задолго до появления первой шахе. Я думаю это Руди.

- Руди?

- Руди – пришелец из иного мира, вообще не имеющего отношения к Пратэе. Ты ведь задумывалась когда-нибудь есть ли что-то дальше космоса?

- Я общалась с Руди… одно время я была уверена, что она и есть… Сарфарвалла.

- Я не знаю кого ты видела, Марджери. Но я точно знаю, что Повелительница, имя которой Руди, не Сарфарвалла. Все мирройи это знают. Но послушай, что еще сказано в пророчествах. Я … я прочитал это стихотворение сотни раз…

«В тени десятков, ложно названных живыми,

Узрят все ту, что не свою играла роль,

Но истина откроется лишь ими:

Провозгласят ее Посланник, Дева и Король».

- Это нисколько не упрощает дело, Алеф! Что это вообще такое? Если бы ты дал мне эти записи раньше….

- Мардж, Мардж! Давай ты будешь ругать меня после! А сейчас послушай! В пояснении к этим словам Адвэ уточнял, что суть пророчества сводится к следующему – Сарфарвалла начнет пробуждаться, когда трое засвидетельствуют ее истинность – Посланник Хаоса, Дева Терроса и Проклятый король из-за грани. Ну, разве не абсурдно?

- Что? Чего ты так смотришь на меня?

- Сначала я думал, что это бред. А сегодня… Ну, ты же… вроде как Дева.

- О, спасибо, что наконец-то заметил!

- Извини, я просто не думал о тебе в таком ключе.

- Ты врешь.

- Да… тут ты меня поймала…

- И что значит «среди ложных»? Ты думаешь речь шла о…

- О даккутах. Да, Марджери, я думаю дело в этом. Все сходится. Даккуты и есть ложные Сарфарваллы, и среди них мы не заметили истинную, потому что были увлечены их неверным светом…

- Что ж… возможно, ты прав. Вита действительно и есть Сарфарвалла. Выходит, Посланник Хаоса, нам не хватает только Проклятого короля? – и Марджери вдруг снова уставилась в пустоту перед собой.

- Не просто короля, а короля из-за грани. Ты много знаешь таких?

- Ну, одного, выходит, знаю, – произнесла Марджери, подойдя на шаг к заливу. Она остановилась точно перед Авиэртом, хотя и не могла его видеть. – Такой зеленоглазый блондин, примерно одного с тобой роста. Со шрамом на лице.

- Марджери, ты случаем не переохладилась?

Одними губами Марджери произнесла, глядя вперед: «Масгард». Авиэрт и Вита стояли неподвижно.

- Нет, Алеф. Просто ты идиот, – она повернулась к нему. – Какое имя тебе больше нравится – Эван или Авиэрт? Мне просто интересно, по какому принципу Великая Тень их отбирала…

- Вот сейчас я совсем ничего не понял!

- Мы все идиоты. У каждого из нас все это время была маленькая частичка паззла. И если бы ты показал мне свою раньше, мы бы не тратили столько времени зря. Я читала последнюю книгу Лило, она писала о Масгардах, конечно, она не думала, что судьба сведет нас. А у тебя были записи Адвэ… Но наш Проклятый король… Интересно, что он вообще здесь делает? Неужели она тоже в Даэтри?

- Кто она?

- Не кто, а что. Доната, конечно. Но, однако, слишком уж много совпадений… Сомневаюсь, что Марго задумала все это в одиночку.

- При чем тут Доната? Это бессмысленный спор! Возможно, ты устала, Марджери, и не понимаешь простой вещи – только она может спасти положение! Только Сарфарвалла может противостоять Повелительнице, и остановить вторжение! Нам нужно найти ее как можно скорей!

- Вторжение? – Марджери резко обернулась к Алефу.

Алеф опустил голову.

- Так вот что она готовит?

- Полагаю, для этого ей нужно заставить вас, шахе, подчиниться. Я слышал разные предположения, но кроме Ядгерса никто не видел Сарфарваллу. А вот вы, ее реальные частицы, здесь, на Терросе. Вы его хранительницы в ее отсутствии, и вы уязвимы! Сейчас как никогда… Если она сумеет заполучить вас, падет Сенполиум, потому что королева Эйрин…

- Сенполиум никогда не падет, Алеф. Но вот остальной мир...

- Хаос и миры из-за грани вторгнутся на Террос, и ему не уцелеть. Начнется полномасштабное безумие.

- И ты понял это только сейчас? – Марджери посмотрела на него с упреком.

- Прости… Ты знала, что Даэтри – ловушка, когда ехала сюда. Совсем скоро все восемь шахе будут здесь. Повелительница уже подчинила себе королеву Марго… и если ей удалось это, то…

- Замолчи! – Марджери едва не топнула ногой. – То, что Марго на ее стороне, как раз никого не удивляет. Именно поэтому мне нужно было найти Дару, выяснить что с ней произошло! Сначала я думала, что Марго заставила вас охранять ее, пока не убедилась, что ты действительно понятия не имеешь о том, что она значит для нас.

- И почему ты искала ее здесь?

- Потому что, Алеф, Даэтри перенесен сюда из-за грани. Здесь, под нашими ногами, находится озеро Лед!

Алеф ошарашенно уставился на Марджери.

- Так та вода в гробу…

- Да, это вода из озера. И еще это говорит о том, что скоро здесь действительно будут собраны все восемь шахе, в полном составе…

- Боюсь, Марджери, Сарфарвалла наша единственная надежда. Если мы не найдем ее у Пратэи нет шансов.

Марджери вновь посмотрела прямо перед собой.

- Вот для чего нужна была Доната, – произнесла она. – Без нее здесь не оказался бы Проклятый король. А без него мы никогда не узнали бы Сарфарваллу… И она сама… тоже. Надеюсь, теперь она это знает.

Алеф не понял почему она снова обращается к воздуху так, словно тот ее слышит.

- Пойдем, – продолжила Мардж. – Будем обмениваться паззлами, пока не стало слишком поздно. А если кто-то хочет что-то нам сказать, думаю, он сам нас найдет.

Когда их спины скрылись за зарослями кустарников, Нео перевел взгляд на Виту.

- Вот это поворот…

Вита сжала картину в своих руках, опустив глаза.

- Мне жаль, Авиэрт, – тихо проговорила она, впервые назвав Нео его настоящим именем. – Ты надеялся, что теперь все закончилось, и ты сможешь вернуться домой… но, как видишь…

- Твоя ноша тяжелее, чем моя, – он обнял ее за плечи. – Но я думаю, ты справишься. Я буду рядом. Ты обратила внимание… что она назвала его Алефом? Он миррой.

- Но необычный миррой… я никогда не видела благородства в их расе… – Вита с досадой сжала картину. – Почему я не могу вспомнить… Я ведь уверена, что знаю ответ… Я должна знать…

- Не знаю, что произошло с тобой, но, думаю, теперь ты вспомнишь. Если пророчества о тебе верны…

- Должно быть… знаешь, это странно, но я чувствую себя спокойнее теперь, когда эта картина в моих руках, – она взглянула на свое нежданное обретение. – Я начинаю вспоминать то, что давно забыла…

- Я скажу больше. Ты же понимаешь, Вита, что раз проклятье пало в тот самый момент, когда ты нашла Донату, точнее, когда я произнес ее название, значит, ты действительно Сарфарвалла. Все сошлось. У тебя больше нет причин сомневаться в себе. Думаю, ты нашла нечто большее, чем картину. И еще я думаю, что они правы, и все это неслучайно. Если бы не все эти события, не наша встреча, ты не обрела бы себя… Но я здесь, и я Авиэрт Масгард, и ты разрушила и мое проклятье.

- Да... Ты совершенно прав. Только теперь, когда мои глаза открыты, я четко вижу, что стою на краю пропасти, в которую мы все можем вскоре упасть.

- Я отказываюсь в это верить! Не может быть, чтобы все это было зря, Вита. Еще не поздно.

Вита вздохнула

- Как думаешь, кто эта Марджери? Почему она увидела нас?

- Она часть меня, – Вита коснулась татуировки на своей шее.

- Эти знаки…

- Восемь клейм, и каждое из них – свидетельство появления очередной шахе.

- Стрела – это Марджери?

- Да.

- А остальные?

- Птица – это Эйрин, королева Сенполиума, фиалка – Фиалетт, ты не видел ее, ее нет здесь… как и Грейс, ее изображает капля. Камень – это Никаэль.

- Девушка из бюро мисс Гроу?

- Да. С ними еще Лиа – звезда, и Каэлин – солнце.

- А песочные часы?

- Это не песочные часы, Авиэрт. Это два треугольника, черный и белый, стоящие друг над другом и соединяющиеся своими вершинами. Они символизируют два озера – Лед и Атро. Повелитель Хаоса бросил каплю моей крови в озеро Атро, и так появилась восьмая шахе – Марго. Я не знаю откуда я это знаю… Слова сами рождаются в моей голове…

- Марго… Марго Демавро? Та самая, что сейчас на стороне наших врагов?

- Увы.

- Озеро Атро… Что ж, от такого сочетания нельзя было ждать ничего хорошего. Для чего он это сделал?

- Чтобы разгадать планы Нейшо нужно быть им…

- Наверное. А кто такая эта Дара, которую они ищут?

- Если бы Нейшо решил оживить озеро Лед, а не Атро, каплю моей крови получила бы не Маргерис, как называли богиню этого озера, а Дара. Должно быть это кажется тебе слишком запутанным, но они связаны настолько тесно, что по сути являются двумя сторонами одной медали. Эпрайя, энергия Пратэи, являет себя в двух формах. Та, что содержится в озере Лед называется анаэт, она созидает, ну, а озеро Атро…

- Я наслышан об этом озере.

- Эммаат. Но все это одно и то же по своей сути. Так что Марго может быть и той и другой. Она может быть Маргерис, а может быть Дарой. Но то, что она родилась в озере Атро, конечно, склоняет чашу весов в его сторону. Поэтому черный треугольник находится вверху.

- Забавно, но если бы это действительно были песочные часы…

- Казалось бы, будто время еще есть, – закончила Вита.

Глава 8. Дела чести и долга

Марджери сидела на краешке стола, сложив руки на груди и озабоченно глядя в пустоту перед собой. Периодически в поле ее зрения мелькала фигура Алефа, который в отличие от нее не мог найти себе место для грустных раздумий и бестолково ходил по кабинету из одного угла в другой, попутно сбивая со стола папки и тревожа слишком уж фривольно раскинувшиеся листья монстеры.

- Алеф, прекрати. Ты меня нервируешь, – не выдержала, наконец, Мардж.

Живой маятник покорно остановился, понуро вздохнув, и опустился на свое кресло.

- Я…

- Нет, – сразу отрезала она. – Мы доведем дело до конца, – она заглянула ему в глаза, в которых до сих пор не находила столь выраженного чувства вины как сейчас. – Ты доведешь дело до конца, – уточнила она. – Это единственный способ разобраться во всем. Иначе мы никогда не узнаем, что Руди нужно от нас, и что за чертовщина здесь творится!

- Я никогда не задумывался о том, кто она и каковы ее истинные цели… Если бы я понял это раньше… Но я не мог ослушаться Мастера, я должен был пройти посвящение…

- Не оправдывайся. Что сделано, то сделано.

- Я не допущу чтобы с тобой… с вами что-то случилось, – медленно произнес Алеф.

Марджери посмотрела на него с сомнением. Будто он мог что-то изменить…

- Ты предашь своего Мастера, Алеф?

Вопрос этот, так и не нашедший ответа, повис в воздухе, который в следующую же секунду был разрублен на части резко распахнувшейся дверью.

- Да, Алеф, меня тоже весьма интересует этот вопрос, – произнес появившийся на пороге Аэрвинаэль. – Я получил твое сообщение… – Мастер на секунду замолк, – о некой девице, пострадавшей от нападения вашего таинственного убийцы, которого вы никак не можете поймать. Это заставило меня поменять свои планы и, наконец, самому разобраться в том, что здесь происходит, раз ты не можешь справиться с поставленной задачей.

Марджери поспешно встала, а за ней и Алеф, глядя на Мастера, словно на смерть с косой, которую он имел несчастье оскорбить своим неуважением. И вот теперь она пришла по его душу.

Высокий, хорошо сложен, как все мирройи, – отметила про себя Марджери. Совершенно не производит впечатление опасного предводителя самого назойливого класса существ Пратэи. Примесь легкого надмения во взгляде, чуть изогнутая левая бровь, поднятая в ироничной полуусмешке, сложенные за спиной руки, несгибаемая самоуверенность во всем. Этот миррой знает чего хочет, но он никогда не даст этого понять другому.

Аэрвинаэль не стал дожидаться пока Марджери завершит свой анализ и радушно протянул ей руку для приветствия, изобразив на лице дружелюбную улыбку. На Алефа он даже не взглянул, словно отложил на время его четвертование. За Марджери тут же встала фигура аффальда. Мастера, однако, она абсолютно не смутила, он лишь еще выше возвел свою изящную бровь.

- Хоревард! Ты в отличной форме, друг, – он покрутил рукой у шеи. – Тебе идет.

- Сейчас ты мне не друг, Аэрвинаэль, – коротко ответил тот.

Мастер утвердительно качнул головой.

- Согласен. Времена меняются. Но я не собираюсь причинять вред твоей подопечной, – он вновь устремил взгляд на Марджери, предприняв новую попытку поприветствовать ее рукопожатием.

Марджери ответила. На мгновение настороженность в ее взгляде сменилась любопытством.

- Впечатляет? – довольно спросил Мастер.

Марджери кивнула.

- Ты еще слишком юна, Марджери. Или Наблюдатель. Как мне тебя называть?

- Как угодно, – ответила она, высвобождая ладонь. – К чему это?

Он пожал плечами, окидывая ее взглядом с ног до головы и мимоходом зацепляя мертвенно бледного Алефа.

- Так, общее наблюдение, – он чуть усмехнулся одними уголками губ. – И как такое количество знаний вмещается в твою прелестную голову? Алеф, разве ты не заметил, как она красива? – он, кажется, только теперь вспомнил о нем.

Алеф промолчал, поджав губы. Мастер умел нажать на самое больное.

- А кого тебе больше хочется спасти? Ее или Лило? – цинично поинтересовался он. – Впрочем, не отвечай. Любой ответ станет тебе приговором. А ведь мы этого не хотим?

Окинув взглядом присутствующих, решивших сыграть с ним в молчанку, Мастер выпустил усталый вздох.

- Что ж. К этому мы еще вернемся. А теперь мне хотелось бы самому рассмотреть это таинственное дело, над которым вы безуспешно бьетесь столь долгое время. К прибытию Повелительницы здесь не должно быть лишних проблем. Точнее – никаких проблем.

Алеф молча достал тяжелую папку из ящика и выложил на стол. Аэрвинаэль взглянул на нее со скептическим недоумением.

- Думаю, нам нужно побывать на месте последнего преступления, где так называемую Аэрель видели чаще всего, – он отодвинул край рукава, посмотрев на часы. – Могу я воспользоваться твоей картой памяти, Марджери, чтобы сэкономить нам время?

- Нет, – с вызовом ответила она.

- Хм… Именно это я и ожидал услышать. В таком случае…

И пол под ногами собравшихся со стремительной скоростью закружился, а с ним и вся обстановка. Марджери была удивлена тому, что Мастеру даже не нужен был тактильный контакт для переноса субъектов в иное пространство. Спустя несколько секунд они уже стояли в центральном парке Даэтри, окруженные зловещей ночной темнотой. Уныло горели фонари, роняя на тропинку, щедро припорошенную снегом, все тот же блекло-голубой свет. Мастер обернулся, разглядывая парк, пруд и видневшийся невдалеке между деревьев отель, сверкающий во мраке словно елочная игрушка.

Странным образом все четверо вдруг ощутили постороннее присутствие. Марджери с Алефом переглянулись. Уж слишком странным было явление Аэрель именно сейчас, словно она ждала их прихода. Мастер же стоял неподвижно, спокойно глядя на темнеющее пространство перед ним. Марджери собралась уже сделать шаг вперед, но Алеф перехватил ее движение, выставив руку. Аэрель приближалась. Марджери обиженно взглянула на Алефа, заметив, как он покрывается мелкой дрожью, которую старательно пытается скрыть. Мардж недоуменно уставилась вперед, неужели он и сейчас видит то же, что и тогда?

Тем временем черная воронка, какой Аэрель видела Мардж, сгустилась перед Мастером, и он, к всеобщему удивлению, преспокойно шагнул ей навстречу, исчезнув в бездне. Марджери успела только услышать собственный крик и почувствовать, как ее крепко сжимают с двух сторон Хоревард и Алеф.

- Что… как… что произошло? – только и сумела выдавить она, глядя на пустынный пейзаж парка, в котором более никого не наблюдалось, кроме их дружно скучкованной троицы.

- Это… я не знаю, что сказать, – признался Алеф. – Такого еще не было…

- Свет, – вдруг сказал Хоревард.

- Что? – хором отозвались Мардж и Алеф.

Хоревард вытянул свой черный палец в направлении отеля.

- Свет в окнах мигнул.

- Там же Ника! – вскричала Марджери и бросилась к отелю.

Алеф и Хоревард побежали за ней.

Ворвавшись в вестибюль, все трое резко остановились, причем Хоревард и Алеф едва не сбили Марджери в экстренном торможении. Прямо перед ними разворачивалось совершенно странное действие. Заметив их присутствие, участники спектакля недоуменно повернули свои головы. Это были Никаэль за стойкой ресепшен и Мастер, мирно беседующий с ней в весьма раскрепощенной позе, опирающийся на эту самую стойку. Что было еще удивительнее – на лице Мастера играла самая настоящая и искренняя улыбка.

- О, что это тут у нас? – задорно спросил Аэрвинаэль, не покидая своего положения.

«Уж не тронулся ли он умом?» – пролетело в голове Алефа, не привыкшего наблюдать ничего подобного в его облике. Чтобы Мастер позволил себе быть «милым»? «Дружелюбным»? «Искренне улыбающимся»? Мирройи безошибочно определяли эмоции, и в том, что Мастер не играет на публику, Алеф был совершенно убежден.

- Отойди от нее! – предупредила Марджери.

- Что? В чем дело? – возмутилась Ника, бросая непонимающие взгляды на всех по очереди.

- О, я, кажется, забыл представиться, моя дорогая, – обернулся к ней Аэрвинаэль. – Я Мастер мирройев.

Ника отпрянула от стойки, округлив глаза.

- Не стоит так реагировать! – картинно расстроился он. – Это, право, оскорбительно, мисс.

В вестибюле появилась Федора. Аэрвинаэль, чуть пошатнувшись, окинул смешливым взглядом всю компанию. В голове Марджери мелькнула назойливая мыслишка о том, что Мастер пьян. Вот только как…

- Правильно. Уничтожь всех мирройев, Марджери. Не понимаю почему ты до сих пор этого не сделала! Кажется, вы с Лило повторяете одну и ту же ошибку, – он усмехнулся, глядя на нее, и вся напускная веселость вдруг резко стекла с его лица, она стал серьезен и строг. – Никогда не доверяй Хаосу, Марджери. Ты все равно останешься в дураках. Но… почему я? – вдруг спросил он. – Начни с него, – он указал кивком головы на Алефа. – А-а-а, как же я мог забыть? У нас ведь тут небольшой заговор! – он оттолкнулся от стойки, пройдясь по вестибюлю, и остановился напротив Алефа. – Пора сделать выбор. Ты остаешься с ней, – он указал на Марджери, – или уходишь со мной. В первом случае для мирройев Хаоса ты станешь изгоем, – равнодушно произнес он. – Но, Алеф, думаешь, она позволит тебе стать частью Терроса? Боюсь, ты будешь ждать даже больше трехсот лет, пока она, наконец, согласится дать тебе новое имя. Она не простит тебе твоих преступлений, – он улыбнулся, и в его глазах мелькнул на несколько минут угасший задор.

Алеф молчал. Но Марджери видела, как раздуваются его ноздри, и каким тяжелым стал его взгляд.

- Я остаюсь, – твердо ответил он. – Пусть у меня будут эти триста лет, чем вы ввергните весь мир в небытие.

Мастер перестал улыбаться. Черты лица его расслабились, вернувшись к обычному положению. Он снова заложил руки за спину, как делал это всегда.

- Хорошо, Алеф. Пусть будет так. Я рад, что ты, наконец, определился. Мне никогда не нравились твои моральные метания. Поздравляю, теперь ты дома, – размеренно, словно приговор, произнес Аэрвинаэль. – Кстати, вашей проблемы больше нет, – обратился он к Мардж.

- Аэрель? Но как же…

- Ты и правда еще очень юна для Наблюдателя. Ты не можешь отличить иллюзию от реальности, – холодно сказал он. – Разве ты нашла хоть одно тело, Марджери?

- Нет…

- Давай же, произнеси, наконец, то, о чем догадывалась с самого начала. Признайся, что все это время ты гонялась за призраком, – он окинул взглядом вестибюль отеля, где они стояли. – Советую бросить это сборище чудаков и привести в порядок свои дела. Потому что конец неизбежен… – Аэрвинаэль замолк, обернувшись к лестнице.

Там стояла Лиелла. Она спустилась на шум и испуганно застыла, увидев Мастера. Аэрвинаэль стиснул челюсти, окинув присутствующих недовольным взглядом, и улыбнулся принцессе.

- Мисс Джейт! Безмерно рад видеть вас живой и невредимой! Но вы слишком бледны. Пожалуй, Даэтрийский воздух не пошел вам на пользу. Предлагаю без промедления вернуться домой. Вас… ждут, – с нажимом произнес он.

Вместо ответа Лиелла опрометью бросилась вверх по лестнице. Мастер обезоруживающе улыбнулся и степенно направился ей вслед. У принцессы не было никаких шансов убежать от него на этот раз.

***

Войдя в номер, в котором остановилась «мисс Эмили Джейт», Мастер с подчеркнутой долей разочарования разглядел его убранство, а затем вперил свой полный праведного гнева взор в источник этого самого разочарования. Лиелла стояла лицом к окну и не думала оборачиваться.

- Так вот на что вы променяли роскошь королевских апартаментов? – язвительно поинтересовался Аэрвинаэль, подходя к ней.

Лиелла не ответила, демонстративно отвернувшись от будущего супруга и едва ли не уткнувшись носом в раму.

- Мне рассказали о том, что с вами произошло, – уже мягче произнес Мастер. – Как вы себя чувствуете?

Он протянул руку к ее подбородку, но она судорожно одёрнула лицо.

- Не прикасайтесь ко мне.

Аэрвинаэль зло выдохнул, убрав руки в карманы.

- Можете быть спокойны – то существо, которое имело несчастье причинить вам вред, больше вас не потревожит. И вообще никого.

- Очень рада, – буркнула Лиелла.

- Где ваш браслет? – заметил Мастер, опустив взгляд на ее руки.

- Выбросила, – с удовольствием отозвалась Лиелла, наконец, взглянув ему в лицо.

Мастер стоически выдержал этот удар и вызов в ее непокорном взгляде, не подав виду, что его гордости нанесен серьезный урон.

- Ничего, достану вам новый, – с беспечным выражением ответил он.

Лиелла бросилась от окна в центр комнаты.

- Я не выйду за вас замуж! Никогда!

- Я, знаете ли, тоже не в восторге от данной перспективы. Но, увы, Лиелла, наши с вами руки в прямом смысле слова связаны, – раздраженно проговорил Аэрвинаэль. – Но коль мы с вами в одной лодке, имейте разум хотя бы не раскачивать ее! Вы… вы перешли границы дозволенного, Лиелла. Я старался быть с вами вежлив. Вы же все время стараетесь устроить мне пакость!

- Мирройи не берут замуж не мирройев! Вы нарушаете свои святые устои! Что о вас будет думать ваш народ? – предприняла отчаянную попытку Лиелла.

- А я не рядовой миррой, – взбешенно парировал Аэрвинаэль. – Я Мастер. И я имею право жениться хоть на лягушке. Но если так не хотите замуж, могу взять вас наложницей. Королева, разумеется, мне этого не простит, но, кажется, мне уже осточертел весь ваш Джаграфат, и будет решительно проще сравнять его с землей и вырезать всех ваших соотечественников, а потом взять вас в качестве компенсации за все мои мучения.

- Да я лучше наложу на себя руки!

- Что ж, это было бы приемлемым вариантом. Этим вы избавите меня от многих хлопот, – цинично согласился он. – Давайте, покончим с этим сегодня. Ну, же? Вам принести нож или броситесь из окна?

- Какой же вы… – вскричала Лиелла, гневно дыша и не находя слов.

- Какой? – глаза Мастера сузились, и Лиелла практически кожей почувствовала остроту его взгляда. – Ах, не знаете… Что ж, узнаете. У вас для этого будет целая вечность. Где он, Лиелла? Где браслет? – теряя терпение, выдавил он. – Здесь? – он указал рукой на прикроватный столик, но Лиелла быстро отвела взгляд. – В мусорке? Нет, не думаю. Вы все-таки воспитаны на традициях уважения к наследию наших народов. Может, здесь? – он подошел к шкафу, но отринул и этот вариант, – Ну, конечно!

Аэрвинаэль выдвинул один за другим все ящики комода, безразлично выбрасывая лежащие в них предметы, пока, наконец, не выудил то, что искал. Через минуту брачный браслет был вновь надежно защелкнут на запястье Лиеллы, несмотря на ее яростное сопротивление.

- Когда я вернусь в Хаос, обещаю, все узнают о том, что я сбежала! Вы потеряете так обожаемое вами всеобщее уважение!

- Да неужели вы на такое решитесь? – язвительно вопросил Аэрвинаэль. – Но что это – мне кажется, или вы пытаетесь меня шантажировать? Тогда что? Должен быть альтернативный вариант. Что вы хотите за ваше молчание? Или, может, мне проще убить вас самому прямо сейчас, ведь кроме троих человек, включая вас, никто не знает где вы?

- Вы не посмеете!

- Хотите проверить?

Лиелла отвела взгляд. Злые слезы скопились у ее глаз. Ей оставалось только одно.

- Я хочу, чтобы вы освободили Господина N и отдали его мне.

- Кого, простите? – нахмурился Аэрвинаэль.

- Это призрак Лорда. Спросите у дина Гершта. Он знает.

- И для чего вам призрак, миледи?

- Хотя бы какое-то утешение в этой каторге.

Аэрвинаэль сурово сдвинул брови, снова сжимая челюсти.

- И каким же образом, простите, вы собираетесь утешать себя в компании призрака?

- Он приятный собеседник. В отличие от вас.

- А что если мы посмотрим на проблему с другой стороны? – ввернул он. – Что если ваша матушка узнает о вашем побеге первой?

Лиелла опустилась на кровать, закрыв лицо руками.

- Вы чудовище! Я вас ненавижу! Будьте вы прокляты! Все!

Несколько минут Аэрвинаэль с досадой наблюдал истерическую агонию своей невесты.

- Хорошо, Лиелла, – смягчился он. – Вы получите вашего призрака. В качестве свадебного подарка. Собирайте вещи. Утром мы возвращаемся в Хаос.

***

Следующие несколько часов Мастер потратил на выяснение всех деталей сложившейся ситуации. Несмотря на произошедший конфликт он не подверг Алефа репрессии, не посадил его в изолированную камеру, не отправил обратно в Хаос и даже не изгнал из Даэтри. Он оставил все как есть «до поры до времени». Точнее, до прихода Повелительницы. Город все равно был отрезан от всего остального мира, и покинуть его без санкции Мастера было решительно невозможно. Из всего этого Алеф сделал вывод о том, что Мастер не считает его серьезной угрозой. И хотя, вывод этот был в корне неверен, ибо Алеф не располагал всеми данными, чтобы более широко судить о происходящих событиях, это несколько ослабило его пыл. Но, с другой стороны, заставило искать альтернативные варианты – например, наладить диалог с «проклятым королем». Ведь, судя по всему, теперь они оказались на одной стороне.

Будучи человеком слова, Аэрвинаэль выполнил свое обещание, и еще до рассвета Господин N был освобожден. Правда, Лиелла еще не знала обо всем, что случилось, пока она в очередной раз приходила в себя, и потому встретила Майлза с невероятным воодушевлением.

- Он нас слышит? – шепотом спросила принцесса, когда он оказался у нее в номере.

Майлз молча мотнул головой. В обличии Господина N он, хоть и вызывал подозрение у Мастера, но все же не рисковал быть узнанным. Лиелла не могла сдержать радостной улыбки, глядя на него, как на избавление от всех своих бед и несчастий, но почему-то вид его был мрачнее тучи, даже принимая во внимание тот факт, что его лица не было видно под плотной завесой окружавшей его силуэт тьмы.

- Он ждет тебя внизу. В холле, – железным тоном добавил он.

- Я не пойду туда… – растерянно закачала головой Лиелла, – теперь мы можем быть свободны, разве ты не понимаешь?

- Нет, Ли. Это ты не понимаешь. Почему ты считаешь, что можешь принимать решения за меня?

- Но… ведь ты теперь свободен?

- Разве? Больше десяти лет я был игрушкой Лорда. А теперь стану твоей, – он отстранился. – Знаешь, Ли, признаюсь, ты удивила меня. И теперь мне кажутся еще более бессмысленными эти годы… Ты… ты ничем не отличаешься от своей матери. Ты только думаешь, что ты другая… – он сделал еще шаг назад.

- Майлз… что ты такое говоришь?

- Тебя передают, как собственность, из рук в руки. Уж ты то должна была понять мои чувства. Но это не все. Теперь я знаю, что было пятеро претендентов на твою руку, и с каждым из них ты была помолвлена. Но все они трагическим образом погибали. Может, меня спасло от смерти только то, что мы не успели заключить брак, а, Ли?

- Это оскорбительно, Майлз, – разгневанно прошептала Лиелла. – Как ты смеешь говорить мне такое?

- Я думаю, ты должна остаться верной своему жениху. Тогда… все было иначе. Ты была свободна.

- Но…

- Не надо, Ли. Ты обрушишь на нас все силы Хаоса. Если мы сбежим, наша жизнь будет очень и очень недолгой. А в худшем случае прольется невинная кровь. Подозреваю, что мирройи и нафарры не те народы, которые могут простить друг другу такой скандал.

- Ты все равно мог бы остаться со мной… – тихо проговорила она. – Никто не узнает тебя в этом виде.

- А разве это не оскорбительно, Ли? – с укором ответил Майлз. – Знаешь… я больше не хочу. Боюсь, эта история подошла к концу. Будь счастлива, Ли!

- Нет!

Лиелла бросилась в сторону исчезающего черного пятна, но не успела. Да и что она могла поймать? Лишь воздух.

***

Плохой сон короля стал доброй традицией. Не будь Орриан бессмертным, он давно умер бы от недосыпания. Но поскольку он умирал и воскресал уже дважды, жизнь простила ему эту небрежность по отношению к собственному здоровью.

Последние месяцы Орриан, словно борец перед схваткой, разминающий мышцы, неустанно тренировал свой разум к тому, что может произойти. Если Руди все-таки победит, и им не удастся спасти Марго из ее плена, в любом виде, придется признать, что… иногда лучше отрезать руку, нежели потерять жизнь. Орриан понимал, что в разделении Марго после тарсиса есть и свои плюсы. К сожалению, для спасения планеты ему придется пожертвовать Маргерис, а, значит, всей историей и силой своего рода, и… своим сердцем, в первую очередь. Но останутся хотя бы Марго и Дара. Орриан не желал об этом думать, но всякий раз ему приходилось возвращаться к этой тягостной мысли. Простит ли ему Марго то, что он оставит ее «всего лишь человеком»? В этом случае, чтобы лишить Руди преимуществ, все мирройи без исключения должны быть уничтожены. Ей понадобятся силы и время, чтобы вновь собрать свою армию, а к этому времени шахе будут надежно спрятаны. В самом же крайнем случае, если плачевного результата избежать не удастся, Эйрин должна будет запустить семнадцатого стража Сенполиума. Это заставит время вернуться на тысячи лет назад, и вся история Пратэи пойдет по новому витку спирали. Разумеется, в новой жизни Орриан не будет помнить о том, что все это уже было, и, может статься, битва вновь будет проиграна. А, быть может, его просто не будет в этом варианте, и Нейшо найдет иной способ сохранить планету. В любом случае сидеть сложа руки не вариант, и Орриан цеплялся за любую возможность сделать как можно больше, несмотря на четкие указания не вмешиваться от самого Повелителя Хаоса. Вероятно, Нейшо предугадывал что может совершить король, и не зря давал ему этот совет. Но также он, разумеется, знал, что Орриан не послушает его.

Ближе к половине первого ночи, Орриан услышал робкий стук в свою дверь.

- Орриан, это я, – тихонько произнесла Мора.

- Могла бы и так войти, – отозвался король, поднимаясь с почти нетронутой кровати.

Мора просочилась сквозь дверное полотно. Вид у нее был испуганный.

- В чем дело?

- Пора, – таинственно проговорила она и отвела взор налево.

Орриан проследил ее взгляд и увидел, как в углу его покоев ширится и чернеет неоформленное пятно. Сперва оно походило на сгусток газа, затем, все больше увеличиваясь в размерах, превратилось в нечто, подобное порталу, обрамленному рваной черной тканью, пребывающей в постоянном движении. Из черной дыры сквозило холодом. Выглядело она жутко и неприятно.

- Это Аэрель, – осторожно пояснила Мора.

- Аэрель? – в пол голоса переспросил король. – Та самая Аэрель?

Мора кивнула.

- Она служит Великой Тени, Орриан. Теперь я это знаю. Она – твой портал. Пройдя сквозь нее, ты попадешь в Эртинкау. Она же перенесет тебя обратно.

- Значит, за всеми эти преступлениями в Даэтри стоит…

Мора кивнула.

- Но все не так, как кажется.

- Да уж… Разве мы не должны сообщить остальным о том, что знаем, кто она такая?

- Может, тогда сообщим им и о том, что ты собираешься делать в Дарквалле? Может, и Эйрин расскажем? – зло шикнула Мора. – Иди, Орриан. Она ждет. Никто не смеет заставлять ждать Великую Тень.

Мора слегка толкнула короля в плечо.

- Майлиоры? – беспокойно бросила она ему в спину.

Орриан похлопал карман на брюках и повернулся к Аэрель. Ему предстояло до боли знакомое чувство – падения в полную темноту. Внутри чернеющей утробы ничего не говорило о том, что на другом конце может быть что-то менее пугающее. Тем не менее, он смело шагнул вперед, подогреваемый волнами адреналина.

Первые несколько секунд ему казалось, что он не ощущает земли под своими ногами, будто что-то мягкое обволакивает его почти до колен и неприятно холодит кожу. Он вязнет в тумане, но тот вскоре растворяется, и Орриан, наконец, ступает на твердую каменную поверхность. В глазах по-прежнему темно, лишь где-то очень далеко маячит призрачный мутно-голубой отблеск света.

Спустя несколько минут глаза короля привыкли к темноте, и он машинально запрокинул голову, чтобы рассмотреть каменный свод, раскинувшийся на невероятное расстояние. В общем, не было никаких причин для того, чтобы он мог существовать, – ни один известный Орриану материал не мог перекрыть зал такой ширины. Но каменный потолок спокойно парил в воздухе, не поддерживаемый ничем ни в центре, ни по периметру. Сквозь щель между ним и далекой узкой полоской стен, которая едва возвышалась над последним рядом амфитеатра, Орриан видел тусклый ночной свет, неестественно переливавшийся фосфорическими всполохами.

Прямо перед ногами короля раскинулась довольно широкая тропа, ведущая к подиуму. Орриан уже знал, что увидит, поднявшись. От этого на сердце неуютно зашевелилось тяжелое предчувствие, но иного выхода не было. Он огляделся по сторонам, почти не разглядывая окружавшие его пустые каменные трибуны, полуразрушенные, припорошенные пылью и траурным молчанием. Когда-то все здесь было иным. Но оттого не менее пугающим. Нет, этот страх был не похож на тот, что связан со всем тем, что люди именуют темной стороной жизни. Он был другим. Это был страх муравья перед стопой надвигающегося на него человека, страх песчинки перед неумолимой силой несущего ее океана, страх человека перед сотворившей его жизнью и ее непознаваемыми замыслами.

Как только Орриан преодолел последнюю ступень, ведущую к святому святых Армидафии – огромному черному ромбу, распластавшемуся по подиуму, на столбах по его периметру вдруг обозначилось движение. Орриан замер, сложив руку на рукоять меча, но затем, изумленный, опустил ее вниз. Это были хитшсы. Служительницы Великой Тени. Никто не знал, что они за существа, но здесь, в Эртинкау, каждый храм был исчерчен их изображениями. Орриан задержал дыхание, впервые видя перед собой то, о чем слышал столько чудовищных легенд, все еще не осознавая, что это происходит на самом деле.

Они были высокими и худощавыми, насколько Орриан мог разглядеть в полумраке. Их тела, облаченные в переливающиеся черные одежды, которые скорее напоминали десятки скроенных и будто живых лент, парящих в воздухе, пугали до дрожи. Их лица были скрыты черными же масками, неестественно огромными для их тонких шей, и в прорезях масок вместо глаз таилась пустота. Орриан слышал легкий шепот, то ли от трепета тканей, то ли от их голосов, напевающих хвалебные молитвы Великой Тени. Они струились над столбами, будто пламя свечей, двигаясь в такт колебаниям воздуха. Черные ленты их одежд вытянулись в стороны, сплетаясь в ритуальном узоре, и потянулись к Орриану. Не дожидаясь приглашения, он шагнул прямо в Дарквалл.

Кажущаяся мертвой черная, будто сажа, земля под его ногами дрогнула и изошлась ритмичной волной, как поверхность воды, а затем разразилась бликами. Наконец, в зале стало тихо. Хитшсы обратили свои лики в противоположную сторону, в самый темный угол ромба, туда, где обманчивым столпом зияла черная пелена, которую свет, пытливо огибая, не сумел проредить.

Орриану это промедление казалось все более мучительным, он уже не различал во мраке вообще ничего, все продолжая смотреть в этот черный столп. Наконец, ему привиделось, будто столп увеличивается в размерах, достигая высоты зала, а затем все померкло. Орриан приложил палец к глазам, ему казалось, будто он ослеп в одно мгновение. Но вот другие чувства – слух и осязание, обострились. Пульс настойчиво забился в ушах, и вместе с его ритмичным стуком Орриан различил сперва неясные, но затем все более отчетливые пятна цвета перед собой.

Она показалась ему величиной с парящий свод, но чем ближе она подходила, тем меньше становилась. И, наконец, он узрел ее, саму Великую Тень, в нескольких метрах от себя. Теперь она была выше его всего на две головы, и ее покрывал длинный черный с серебристой каймой саван. Он скрывал половину ее белого с едва заметным персиковым отливом лица и струился за плечи вниз, огибая платье. Орриан не видел ее глаз, лишь губы, отмеченные черным квадратом. И его, повидавшего многое за все свои жизни, невероятно пугал исходящий от нее аромат вечности. Он опустился на колено, склонив голову.

- Встань, Орриан, сын Тиану, – прозвучал ее спокойный голос.

Орриан не знал откуда он раздается, из ее губ или из глубин его собственной души. Так глубоко он чувствовал ее присутствие, будто растворился в нем и забыл о том, кто он есть. Но эти слова заставили его очнуться. Он поднялся, не решаясь смотреть ей в лицо.

- Так вот каким ты стал – избранник Повелителя Хаоса. Покажи мне то, что ты принес, – приказала Великая Тень, и Орриан, повинуясь, протянул ей несколько черных камней. – Нет, не это, – покачала головой она и приблизилась, заглядывая ему в лицо. – Я могу решить твою проблему иным способом. Твое сердце… полное любви к Маргерис. Отдай его мне. И ты никогда больше не будешь страдать. Твое правление станет самым успешным и самым великим. Твои чувства больше никогда не подведут тебя.

Не ожидавший такого поворота, Орриан растерялся, но лишь на мгновение.

- Нет.

- Нет? – голос Великой Тени звучал почти над ним, он был заискивающе внимательным, прощупывающим всю его душу насквозь. – Ты уверен? Я дам тебе время подумать.

- Нет, – решительно замотал головой Орриан. – Если ты не пожелаешь удовлетворить мою просьбу, я… тут же покину Дарквалл, и принесу тебе свои извинения за то, что посмел потревожить тебя.

- Мне не нужны твои извинения, Орриан, – загадочно протянула Великая Тень, и он с удивлением заметил полуулыбку, тронувшую ее лицо.

Отказ короля вовсе не огорчил Великую Тень. Она протянула руку вперед, и камни, которые так судорожно сжимал Орриан, сами собой поднялись в воздух, чтобы осесть на ее ладони.

- Тебе известно, что я не делаю ничего просто так. Так какую жертву ты готов принести за мою помощь?

- Какую ты попросишь, – сдерживая волнение, отозвался Орриан.

Тень взглянула на блестящие майлиоры, будто ожившие в ее руках, и вновь обратилась к королю.

- Дай клятву, что восстановишь Дарквалл и Эртинкау. Тогда я исполню твою просьбу.

Орриан ожидал чего-то подобного и боялся. Но теперь он готов был даже на это.

- Я клянусь.

- Хорошо, – удовлетворенно произнесла Тень, сомкнув пальцы и слегка дунув сквозь них. Она протянула руки к королю, и он увидел тонкий черный браслет на ее раскрытых ладонях. Браслет приподнялся в воздухе и легко подлетел к нему. – Помни Орриан, не бывает клятвы страшней, чем клятва Великой Тени. Если ты не осуществишь ее через год после того, как война закончится, я заберу у тебя Маргерис и оставлю тенью бродить по Пратэе всю принадлежащую тебе вечность.

- Благодарю тебя, – Орриан склонился в поклоне, сжимая браслет в руках.

- Не стоит, – произнесла она, отворачиваясь, чтобы уйти, и в огромном пространстве храма эхом прозвучали ее последние слова: – Лучше бы ты отдал мне свое сердце.

Орриан возвращался домой в смешанных чувствах. Было бы прекрасно, если бы никто не мешал ему все пережить, но к своему неудовольствию, он снова наткнулся на Мору в своих покоях. Приходить сюда по любому поводу стало ее излюбленной привычкой. Мора грызла ногти, беспокойно расхаживая по комнате. Неужели так волновалась? Увидев короля, она метнулась к нему со скоростью тени.

- Все прошло хорошо, не стоило…

- Да я не сомневаюсь! – прервала его Мора.

- Что-то еще случилось? – почти без удивления спросил Орриан.

Мора кивнула, затравленно глядя на него.

- Белла…

- Что с ней? – нервно скривился король.

- Исчезла…

- Как?

Орриан, не раздумывая, шагнул было к двери, но остановился. Идти по ее следу наверняка было бессмысленно.

- Кто?

- Не знаю, но догадываюсь…

- Ну? – нетерпеливо выдал он.

- Я нашла на ее столе вот этот рисунок.

Дрожащей рукой Мора протянула королю мятый лист, на котором быстрыми отрывистыми движениями был изображен символ, до сих пор ему не знакомый. Ромб, в который вписан круг с пятилистной фиалкой в центре.

- Что за чертовщина?

- Это не ее рука, Орриан.

- Я вижу. Именно это я и имел в виду. И чья же она?

Мора вздохнула, подходя к столику, и быстро начертила пером точно такой же рисунок.

- Это рука Марго.

Орриан хмуро уставился на лист, как будто он вдруг начнет говорить сам собой.

- Но зачем ей Белла?

- Понятия не имею. Единственное, что я знаю – Белла никогда не умирала. Я думала, что это от того, что она Писатель. Но потом… после того, как Марджери проговорилась, что читала книгу Лило, я тоже ее прочла. Разумеется, тайно. И я полагаю, что Нейшо готовил Беллу для чего-то особого. Потому что когда вся прислуга, которая должна была обеспечивать ее жизнь, погибла, за ней присматривали именно мирройи. И кто уж совершенно точно в курсе ее истории, так это… Уго, – на этой фразе Мора едва ли не услышала, как Орриан стиснул зубы. – Я пыталась поговорить с ней об этом, но она делала вид, что ничего не понимает. Строить из себя безумную у нее получается лучше всего. И… – Мора на секунду замолчала, – есть еще кое-что…

- Что? – Орриан предусмотрительно присел.

- Эйрин сказала, что кто-то похитил Грейс.

- Что, и здесь потрудилась моя жена? – устало вопросил король.

- Они так не думают. Ее сопровождающих совершенно случайно перехватил патруль коэннов уже здесь, на Терросе. Они вообще не помнят, что Грейс ехала с ними. Здесь поработали мирройи…

- И это все произошло пока я был в Эртинкау?

- Да. Но… это, на мой взгляд, совпадение.

- Совпадение… – глухо повторил Орриан… я думаю, пора нам заняться нашим пленником, – внезапно предложил он. – Этим Ортой из Эорда.

- Но если Марго и Маргерис не заодно? – испуганно прошептала Мора.

- По крайней мере мы это выясним, – устало заключил король. – Уверен, что Белла не пострадает. И Грейс… скорее всего окажется в Даэтри. Похоже, Руди нужен полный набор.

- Почему ты так уверен? – Мора замолкла, пристально глядя ему в лицо. – Что сказала тебе Великая Тень?

Король молчал.

- Орриан… что ты пообещал ей… взамен за ее помощь? – настороженно произнесла она.

- Что восстановлю Дарквалл, – беспечно отозвался Орриан.

Мора присела на кровать, с ужасом глядя ему в глаза.

- Эйрин нас распотрошит…

- Она не сможет мне помешать. Коэннам нечего противопоставить аффальдам. Мы безусловно сильнее их. Теперь мы непобедимы.

- Но мы же не знаем, как все обернется! Сколько времени она дала тебе? – чуть ли не вскричала Мора.

- Год.

- Год… это очень мало… чтобы восстановить Дарквалл нам понадобится помощь хаоситов… да и вообще… мало кто выживал на территории Армидафии…

- Кроме мертвых, – возразил король. – Таких, как мы. Мы уже умерли, Мора. Только я и могу это сделать.

- А ведь это правда… какая тонкая игра… – тихонько пробормотала Мора, кусая губы, – ничего не выглядит случайным в этой истории… только вот не совсем понятно, кто кого обыгрывает…

- Так и есть, Мора. Так и есть, – согласился Орриан.

***

Пожалуй, ни на кого так не воздействовали все происходящие в мире события, как на Лиа. И хотя она мало принимала в них участие, зато переживала каждое так, будто была всеми действующими лицами сразу. От такого количества эмоций Лиа становилась печальней и печальней с каждым днем, особенно когда Марджери рассказала о том, что творилось в последнее время, и особенно когда все узнали, что Вита – и есть та самая. Броситься ее искать было первым желанием, но почему-то только желанием Лиа. Может, потому что она была первой… Остальные шахе как-то сдавленно молчали, буравя глазами пол. Лиа решительно не понимала отчего их так пугает эта встреча. Может быть, они не ожидали, что она – именно такая, хотя Лиа готова была принять ее любой, а, может, таили обиду… В общем, Лиа ощущала крайнее беспокойство, несмотря на все старания, которые окружающие пытались проявить, чтобы сохранить ее душевное благополучие. Кто знает, вдруг ненароком, в мирах за гранью произойдет прибавление, если Лиа слишком разволнуется… Так что она часто проводила время в оранжерее, куда ее посадили любоваться чудесным зимним садом, и ни о чем не думать. Но Лиа упорно думала. Думала и думала, пока среди листвы не промелькнула знакомая тень. Странно, но Лиа почему-то ей обрадовалась и подскочила догонять. Но тень, заметив эту неожиданную реакцию и задержавшись всего на мгновение, тут же бросилась за дверь. В одном платье, наскоро обув галоши, Лиа выбежала в сад, щедро припорошенный снегом. Сквозь облака, раздираемые холодным ветром, на землю падали случайные солнечные лучи, и тень жалась от них, как от огня.

- Постойте, Господин N! – вскричала Лиа ускользающему призраку.

Он снова замер, частично вынырнув из тени в углу амбара и пытливо уставившись в ее лицо.

- Я нашла ответ! Теперь я тоже этого хочу, – уже тихо, и несколько робея, произнесла она, не решаясь подойти ближе.

- Чего? – сияющие зеленые щели сузились, и взгляд Господина N стал еще более пронзительным.

- Услышать вашу историю. Вы ведь этого ждали от меня? – с надеждой спросила Лиа. – Я хочу узнать ее. Пожалуйста.

Призрак ошеломленно дрогнул, опустив глаза и задумавшись.

- Боюсь, это уже не имеет значения…

- Тогда зачем же вы пришли? – с досадой воздела брови Лиа.

- Не знаю… – едва различимо буркнул он. – Наверное, хотел увидеть вас в последний раз.

- В последний? – в конец расстроилась Лиа.

- Да… я уезжаю из этого города.

- Но куда? И… почему?

- Почему? – удивленно спросил Господин N. – Наверное, потому, что меня здесь ничто не держит.

- А как же я?

- Вы, верно, шутите? – усмехнулся он.

- Ну, почему же… – растерянно оправдалась Лиа, – вовсе нет… вы так долго меня преследовали…

- Я надеюсь, вам тоже удастся сбежать отсюда, Ли… – он осекся, замолчав на мгновение, – Лиа… Вот, что я хочу вам сказать. И еще – что больше не стану тревожить вас своими внезапными появлениями. Я… признаюсь… возможно, я буду немного скучать по вам. Но, кажется, это тоже уже не имеет значения... Прощайте, Лиа!

- Нет, нет, не уходите… – крикнула Лиа, но Господин N уже исчез, – ну куда же вы… – печально произнесла она уже в пустоту, зябко кутая ладони в рукава.

Пустота молчала, и Лиа осталось лишь разочарованно вздохнуть и еще какое-то время бесплодно всматриваться во тьму в углу амбара. В тот самый момент, что тьма, в лице Господина N, с печалью наблюдала за ней самой из другого угла. Но теперь и правда все было не важно. И Майлз, нацепив обратно свою привычную за многие годы, проведенные в плену, шляпу, отправился прочь из этого города. Навсегда.

Жаль только, что в погоне за случайной возможностью сбежать, Майлз не потрудился узнать о том, что случилось после его ареста – и, соответственно, он и понятия не имел ни о смерти Лорда, ни о том, что, умирая, тот оставил ему все свое состояние, избрав в поручители не кого-нибудь, а короля Дар-эт-харата, что означало непременное исполнение обещанного. Даже здесь Лорд остался самим собой, уцепившись за самую последнюю возможность.

Часть 3. Глава 1. Союзники

Косые тени исказили дрожащую в свете фонаря огненную дорожку, на которой поблескивали заледенелые лужицы, и в притихшем переулке, спустя всего минуту, вспыхнуло яркое пятно света – в прихожей дома на улице Зевенса, 43/б кто-то разгонял мрак домашним фонарем, заменявшим даэтрийцам устаревшие лампады. Два коротких стука, и дверь тихонько отворилась. Из нее на промозглый холод ночного города высунулось лицо Марджери Гроу, руководителя конторы собственного имени. Лицо радостно вытянулось при виде стоявшего на крыльце Алефа, бесшумного, как тень, затем осторожно осмотрелось по сторонам, и вдруг потянулось к пришедшему. Изящные руки обвили его шею, припечатав к спине мешавший теперь фонарь, и в воздухе едва слышно раздался звук поцелуя. После, те же самые руки собственнически схватили не успевшего все осознать полуночного гостя за плечи, и втащили в дом, наглухо заперев за ним дверь. Свет погас, и на улице полноправным властителем вновь осталась ровная шеренга не таких уж частых фонарей на литых ножках, таких тонких, будто вот-вот их светящиеся головы накренятся, упадут, и покатятся по мостовой, пугая приблудившихся местных кошек своим чугунным звоном.

Марджери увлекла Алефа в небольшой кабинет под лестницей и лишь после того, как он оказался за его порогом, торжественно вслушалась в тишину спящего дома и шепотом спросила:

- Ну что, за тобой следили?

Алеф пожал плечами, но его насупленный вид выражал явное недовольство.

- Что? – вполне правдоподобно удивилась Мардж.

- Эта твоя импровизация… – буркнул он, поджимая нижнюю губу.

- Да что такого? – как ни в чем ни бывало улыбнулась она. – Если кто-то и шел за тобой, пусть будет уверен, что ты останешься у меня до самого утра! Это же для дела! На войне все средства хороши!

Алеф стрельнул в слишком уж возбужденно веселую Марджери недобрым взглядом и нервно выдохнул, раздув ноздри.

- Это провокация, Марджери… не делай так больше! – он провел рукой по своей шее, протянув ладонь вдоль лица, и принялся растирать висок. – Я не обычный человек, я миррой… о чем ты вообще думала?

- Что, прямо так и хочется меня распотрошить? – с интересом спросила Мардж, растянув на своем лице полуиздевательскую улыбку, и продолжила пытливо наблюдать за его терзаниями.

Красноречивый взгляд в ответ заставил ее несколько сбавить тон и виновато потупить глаза. Вены на шее Алефа набухли, наливаясь синевой, будто вот-вот лопнут. Так проявлялось в мирройях подавление силы. Явление бесконечно редкое, как, впрочем, и муки совести у мисс Гроу. Алеф спрятал руки в карманах, отвернувшись и судорожно сжав челюсти.

- Ладно, прости! Больше не буду! – с выражением искреннего раскаяния заявила Марджери. – Нам пора! Только не ешь меня по дороге! – не удержалась она.

- Ну? раз уж я больше не на службе у Мастера… – в свою очередь поддел Алеф, пройдясь по ней подчеркнуто плотоядным взглядом.

- Ой, да ладно, прибереги силы! Тебе еще предстоит прикусить губу от лакомого куска пожирнее! – хохотнула Марджери. – Идем!

Она протянула ему руку в знак примирения, и, нехотя смирившись, он согласился. Мардж даже позволила ему самому перенести их обоих на улицу Лонгберрин, где скорее всего могли находиться обе столь нужные им персоны.

***

Нео открыл дверь почти сразу. Алеф с Мардж даже не успели в очередной раз повздорить, резко прекратив все разговоры. Три острых взгляда сошлись в нешуточном поединке.

- Мы думаем, нам есть что обсудить, – степенно выговорил Алеф, стараясь держать официальный тон.

Нео скептически вытянул бровь, окинув обоих привычным недобрым взглядом. И все же не признать правомочность этого утверждения было глупо.

- Мы можем войти? – проявляя настойчивость, спросил поддельный начальник полиции.

- Она да, ты нет, – отозвался Нео.

- Почему это? – сдвинула брови Мардж.

Вместо ответа Нео посторонился, гостеприимно откинув руку.

- Попробуй, и увидишь.

Марджери неслышно скользнула внутрь, напрягая свое познавательное «я», и Алеф тоже сделал довольно смелый, несмотря на заявление Нео, шаг за порог, но тут же схватился за шею, затем откинулся к стене, с силой сжимая виски. Мученическое выражение на его лице говорило само за себя.

- В чем дело? – Мардж бросилась к нему под беспристрастным взглядом Нео.

- Арбореум… – едва выдавил Алеф.

Марджери разгневанно уставилась на Нео, но тот лишь пожал плечами.

- Я не могу рисковать ей. Это самое безопасное место.

Мардж дернула Алефа за плечо, намереваясь оттащить его к выходу, но он отстранился.

- Не надо… он прав… сейчас пройдет… я привыкну.

- У тебя уже кожа синюшного оттенка! – взвыла Мардж.

- Все нормально! – настойчиво заверил Алеф, открывая глаза.

Он все еще тяжело дышал, но изо всех сил старался сделать свой взгляд как можно более осмысленным.

- Кто-нибудь объяснит мне что происходит? – с досадой выдавила Марджери.

- Я установил пластины из арбореума по всему периметру своей квартиры, – Нео указал рукой на потолок. – Это защита от таких, как он. Скорее, даже преимущественно от мирройев, так как арбореум влияет большей частью именно на тех существ Хаоса, которые используют энерго-информационные потоки Терроса.

- Как именно он влияет? – нетерпеливо спросила Мардж.

- Блокирует все их сверхспособности, – пояснил Нео. – Здесь они не могут перемещаться или читать мысли. Считай, становятся обычными людьми.

- Обычными? – взбешенно бросила Мардж, тыча в Алефа пальцем. – Это, по-твоему, нормально?

- Да, полагаю это не очень-то приятно для тех, кто не привык жить иначе, – признал Нео. – Но было бы глупо не использовать свои преимущества в этой борьбе…

- Сейчас мы на одной стороне! – напомнила Мардж.

- Я не…

- Хватит! – оборвал Алеф, и оба спорщика, наконец, вспомнили о том, что и он имеет право голоса. – Марджери, оставь. Я смогу это выдержать. У нас есть и более важные вопросы на повестке дня.

Мардж с сомнением оглядела бледного Алефа, решившего в очередной раз проявить геройство, затем бросила недовольный взгляд на Нео, который он выдержал, нисколько не сдав позиций, и со вздохом опустила воинственно сложенные на груди руки.

- Хорошо. Давайте не будем терять время, – она повернулась к Нео. – Она здесь?

Нео кивнул в сторону спальни и пропустил Мардж к двери.

Вита сидела на широком подоконнике, обхватив колени, и меланхолично разглядывала очищенную от поздних красочных слоев Донату на другом конце окна. Казалось, она была погружена в нее полностью, словно в эту минуту для нее не существовало никакого внешнего мира – только она и эта картина, на которой был изображен раскинувший крылья белый голубь. Увидев вошедшую Мардж, Вита быстро скинула ноги вниз, спускаясь. На лице ее отобразилась растерянность и некий отдаленный оттенок страха. Некоторое время обе они молчали, изучая друг друга. Затем Вита первой нарушила тишину.

- Почему ты одна? Остальные… боятся, что я… что я… каким-то образом… заберу вас назад?

- Возможно, – осторожно согласилась Марджери.

- А ты?

- Нет. Я не боюсь. Я знаю, что ты этого не сделаешь.

- Почему?

- Потому, что ты… даешь жизнь, а не отбираешь, – озвучила свою догадку Марджери. – К тому же… по отдельности мы представляем собой нечто более…

- Разноплановое?

- Широкое. Значительное, – уточнила Мардж. – Так раскрывается наш… то есть, твой… потенциал. В лучшей степени.

- Наверное… – Вита опустила взгляд, сложив руки в замок.

Ее светлая бровь изогнулась, выражая крайнюю степень задумчивости, а Марджери уставилась на теперь совершенно открытую татуировку, которую Вита больше не скрывала.

- Только я чувствую себя без вас…

- Неполноценно? – подсказала Марджери.

- Потерянно, – подтвердила Вита, неловко прикоснувшись к своей шее. – Мне все казалось, что чего-то не хватает… – она подняла взгляд, вглядевшись в лицо Марджери, – как будто я что-то потеряла, что-то очень значительное… не только мою память.

- Но теперь-то ты ее вернула?

Вита замотала головой, обнимая себя за плечи.

- Лишь какие-то фрагменты.

- Наверное, для этого нужно время, – предположила Марджери и оглянулась. Нео с Алефом ждали в коридоре. – Я и сама не помню ничего из своего прошлого. Только последние одиннадцать лет. А вот то, что было до…

Вита вдруг покачала головой, прикусив губу.

- У тебя ничего и не было до. Ты появилась одиннадцать лет назад.

- Что? – не веря своим ушам произнесла Мардж. – Но… мое тело… довольно взрослое… – растерянно возразила она.

- Я не знаю, что тебе на это сказать. Может, это было не твое тело…

- Нет! – Марджери выставила вперед руки, почувствовав, как впервые за последние шесть лет, что она являлась Наблюдателем, внутри с неведомой доселе силой закипают эмоции. – Этого не может быть! Определенно, – добавила она уже менее уверенно.

- Со временем мы восстановим картину, – попыталась приободрить ее Вита. – Я уверена. Только… у нас ведь есть другие… неотложные проблемы? Более значимые…

- Это да, – облегченно буркнула Мардж и повернулась в сторону двери. – Алеф, Нео!

- Авиэрт, – поправил Нео, переступая порог комнаты. – Теперь можешь звать меня настоящим именем.

- Так, значит, Авиэрт… – многозначительно кивнула Мардж, – что ж… хорошо.

- Могу я узнать ваши настоящие имена? – в свою очередь спросил он.

- Мое имя Марджери. Я его не скрывала. А он… – Алеф.

- Дин Алеф Гершт, – представился тот.

- Гершт? – вытянул лицо Авиэрт и презрительно сощурился, совсем как в день первого допроса Виты. – Ты родственник Уго Гершта?

- Ты с ним знаком? – тут же спросила Мардж.

- Кто же не знает Уго Гершта? – на недоуменный взгляд Марджери Авиэрт, слишком уж лаконично для ее любознательной натуры, пояснил: – Пересекались, – по выражению на его лице было ясно, что воспоминания об этой встрече были не из лучших.

- Он мой брат, – хмуро произнес Алеф.

- А тебе-то он что сделал? – догадался Авиэрт, с любопытством разглядывая мрачный вид Алефа, причиной которого в эту секунду служил явно не арбореум.

Тот только отвернулся, а Марджери одними губами произнесла: «его девушка». Авиэрт скривился, Вита сочувственно свела брови, а Алеф вдруг возразил, словно и не стоял спиной:

- Она была не просто девушкой.

В комнате повисло неловкое молчание, которое разрушил сам же его виновник, предложив не тратить время попусту и заняться делом. Обсуждение всех нюансов заняло порядочный промежуток, так что звезды на небосводе успели сдвинуться, хоть и лениво. Выход из всей этой заварухи по итогу не просматривался никак, даже при тщательным разборе всех обстоятельств. Выходило, что ждать у моря погоды – единственный разумный вариант, раз уж сбежать из Даэтри не было никакой возможности. Но Алеф вдруг вспомнил про пророчество и какое-то время бессвязно бормотал что-то вроде того, что «все не просто так»… даже если и кажется таковым, и, быть может, даже имеет смысл. Некоторое время союзники пытливо взирали на его сосредоточенный лик, пока он не соизволил изъясниться, предложив безумный, на первый взгляд, план. Даккуты. Ну, конечно! И не просто, а садмэ! А это значит, что если заручиться поддержкой истинного, первоначального, садмэ, то вместо одного, у них появится целая армия сторонников.

Мирройям, да и кому бы то ни было, влиять на садмэ было не так уж просто, от того, что они, скорее всего, прекрасно управляли собственными энергиями, и могли лишь делать вид, что подчиняются, если им это было выгодно. Судя по тому, что данный садмэ, что поселился в Даэтри, скорее всего находился при смерти – у новоиспеченного альянса было чем привлечь его на свою сторону, если не воззванием к совести и долгу перед планетой, которая дала ему жизнь. Марджери, конечно, всячески протестовала – отдавать джафрла для таких целей было просто отвратительно, но потом Вита мягко положила руку ей на плечо и обещала продлить садмэ жизнь без всяких кровопотерь (на это у нее должно было хватить сил, так она думала). Мардж до глубины души коробило, что за эту помощь им придется «платить», пусть даже и в таком виде, но… такова жизнь. А уж принимать ее такой, какой она себя проявляла, Мардж училась все одиннадцать лет, что помнила себя.

Лучшим поводом для знакомства с «тем самым» стала комиссия Роберта, по результатам которой он мог стать или не стать членом Гильдии Мастеров Даэтри. Наверняка среди мэтров Малого совета Гильдии, который и занимался решением подобного рода вопросов, был один или несколько ванави, так хаоситы называли «ответвления» истинного садмэ. А чтобы заявить о своих целях, не используя прямые указания, нельзя было найти ничего лучшего, чем сила искусства, которую Роберту предстояло приложить в огромном количестве, учитывая малые сроки.

***

День изо дня Орта считал шаги, обходя свою небольшую камеру. Глаза его давно привыкли к полумраку, хотя в особенно солнечные дни здесь становилось необыкновенно светло – так казалось Орте за скудостью возможного сравнения. Он знал, что длина его камеры равняется десяти шагам, а ширина семи – и считал это просто королевской роскошью. С левой стороны, если смотреть от двери, в стене был вырублен неглубокий альков, предназначавшийся для сна, а единственное окно было слишком высоко, чтобы можно было достать его хотя бы в прыжке, да и то зарешечено толстенными металлическими прутьями с шипами. Потолок терялся где-то во тьме, но иногда с него противно капало, и Орте казалось, что вот-вот из зябкой мглы над его головой выпорхнут стаи разъяренных летучих мышей, или что-нибудь похуже. И хотя его совершенно не пугала вероятность такого исхода, ощущение неизвестности лишь усиливало напряжение.

Первое, что осознал Орта, когда начал понемногу оправляться от ран (здесь нужно отдать должное искусству врачевания аффальдов, которое не шло ни в какое сравнение с тем, какое Орта помнил в его родной и ныне сгинувшей Илардии) – это то обстоятельство, что он оказался полностью лишен своей силы. Орта все вспоминал последние минуты перед своим пленением, тщетно проклинал свою неосторожность и то, что не послушал интуицию, не внял доносившемуся из глубины подсознания предчувствию – отнес это к общей странности бывшей Армидафии. Затем долго размышлял над тем, как вообще смог там существовать, пока не вспомнил, что был уже мертв и воскрешен Маргерис, как аффальды, и сам король Нортарга. Орта уже допускал, что молва об Армидафии родилась не на пустом месте – это и правда земля мертвых, никто иной не имел возможности там находиться, а еще его волновало то странное вещество, что заставило всю его сущность ныть от боли. Орта не мог даже гадать, что это было такое, но думал, что оно есть где-то и в этой камере – иначе ничем нельзя было объяснить потерю его способностей к перемещению и быстрой регенерации. А к перманентной тошноте он уже привык, не особо различая к чему именно она относилась, все же не так давно он был при смерти.

Чтобы скоротать время Орта закрывал глаза и внимательно слушал звуки. Те, что доносились с улицы были едва различимы, что наводило его на мысль о том, что тюрьма находится где-то на южном склоне горы Кор, и, скорее всего, нависает над пропастью. В пользу этой версии говорило и движение солнца по камере Орты. Так что даже если бы в каком-то фантастическом случае ему удалось выбраться через окно – дальше идти было некуда, только если бы у него вдруг отросли крылья. Поэтому Орта не менее жадно прислушивался к звукам по другую сторону двери, знал сколько раз стражник обходит темницы, даже научился различать караульных по их ходьбе. Но больше всего он ждал и боялся, что вновь услышит те самые шаги. Шаги короля. И тогда его судьба решится… Рано или поздно это должно было случиться, и Орта метался между желанием поскорей узнать свою участь и желанием еще хоть немного пожить, надышаться этим воздухом, если король все же казнит его, как и положено поступать с вражескими лазутчиками. И, наконец, он дождался. С замиранием сердца он слушал железную отрывистую поступь.

Ключ повернулся в замке, и тяжелая дверь со скрипом отворилась. Орта встал, опустив голову перед королем. Неизвестно почему, но он радовался, что рядом с ним не было Моры. Эта женщина вызывала в нем ужас непредсказуемыми сменами своего настроения.

Орриан несколько минут недовольно взирал на пленника, и лишь затем, убедившись, что тот вполне устойчиво держится на ногах и больше не выглядит полубезумным от горячечного бреда, закрыл за собой дверь. Как ни странно, он вовсе не кинулся пригвождать того к стенке или стращать разнообразными орудиями пыток, а спокойно прошёлся по камере и сел на лежак, жестом пригласив заключенного присоединиться. Орта осторожно опустился рядом, сложив руки на колени и не поднимая лица.

- Ты знаешь, что Маргерис – моя жена и королева Нортарга? – резко бросил Орриан.

На секунду взгляд Орты метнулся вверх, к королю, но вмиг осел. То ли от громкости его мощного голоса, в котором отчетливо читались нотки нетерпения и гнева, то ли от неожиданности такого поворота, ведь Орта до сих пор думал, что Маргарита Демавро, супруга короля, которую, кстати, практически никто и никогда не видел, – кто угодно, но только не его богиня Маргерис. Услышанное едва не сразило Орту сильней, чем то копье, что извлекли из него еще совсем недавно.

- Нет…

- Теперь знаешь, – отрезал король. – Надеюсь, ты понимаешь теперь, как многое на самом деле тебе не известно?

- Я признаю, что есть вещи за пределами моего понимания… – прерывисто заговорил Орта, – как, например, то, что я до сих пор жив, хотя уже дважды умер.

В ответ на это Орриан негромко усмехнулся, но Орта не понял, чем вызвал эту реакцию.

- Я не желаю зла Маргерис, – внушительно произнес король. – Мне нужно лишь поговорить с ней. Сейчас.

На этот раз Орта все же поднял глаза. Испуганно. Он давно не говорил с богиней, с того самого дня, как очнулся в этом месте, скованный по руками и ногам. Он не решался, да и она сама не проявляла более участия… Но… кто он такой, чтобы она беспокоилась о нем и навещала в бедствии?

Орта послушно кивнул, отказывать королю все равно было бессмысленно – он добился бы своего любым способом. Орта закрыл глаза и шумно вдохнул. Некоторое время воздух камеры лениво обтекал находившихся в ней двоих человек, отягощенный нервным молчанием обеих сторон. Наконец, брови Орты мучительно изогнулись, словно от внутреннего разряда, лицо запрокинулось, и легкая волна пробежала по всему его телу. За мгновение он отошел от ступора, и на Орриана теперь смотрели совершенно черные, лишенные зрачков глаза. Глаза Маргерис на безжизненно бледном лице ее слуги. Оба они – Маргерис и Орриан не спешили начинать этот нелегкий разговор.

- Теперь ты не убегаешь от меня? – первым спросил король, внимательно вглядываясь в черноту напротив.

- Я никогда не убегаю, – произнесли губы Орты.

- Разве? – иронично осведомился Орриан. – А как же Дорнвилль?

- Тогда было не время.

- А когда время?

На это губы Орты вдруг изогнулись кривой ухмылкой, так что даже король внутренне содрогнулся.

- Скоро, Орриан… В Даэтри. Через неделю мы встретимся там. Отправляйся, не трать время.

- Ты действительно решила убить меня? – спросил он напрямик.

Голова Орты медленно кивнула, а глаза слегка прикрылись.

- Почему? – теряя контроль, рявкнул Орриан.

- Мне нужен Балерндир. Только один из нас… может держать его в руках. Или я. Или ты.

- Ты не сможешь, – покачал головой Орриан, и во взгляде его промелькнула победная усмешка. – Этот металл может убить тебя.

- Только пока ты жив, – возразила Маргерис. – Пока ты не являешься моей частью. Я лишь заберу то, что давно было моим. Многие сотни лет.

- Ты обманываешь себя. Арбореуму все равно жив я или мертв. Это странная загадка – почему он так вредит тебе. Но это не изменится. Но я не не могу поверить, в то, что твои губы произносят эти слова… это не ты…

- Ты мой, Орриан, – проникновенно прошептала Маргерис, а рука Орты вдруг потянулась к королю, прикоснувшись сперва осторожно, а затем крепко сжав его ладонь. – Для меня не существует иной вселенной, кроме тебя… – проговорили губы Орты почти без звука, и тот, обессиленно повалился на бок.

Орриан поддержал пленника и несколько раз с силой тряхнул его за плечи, судорожно вглядываясь в ставшие обычными глаза.

- Что я тебе говорила, Орриан…

Из темноты вышла Мора. Она была прозрачна и печальна, будто не упокоенный призрак, и глядела на короля так, словно пришла с того света именно по его душу – жалобно, обреченно, тоскливо и безысходно.

- Она безумна…

- Нет… – отказываясь верить, замотал головой король, – нет…

Глава 2. Грейс и Великая железная дорога

«Камера» Грейс, не в пример темницы Орты, была куда меньших размеров, но зато вполне благоустроенная, с отдельным санузлом и вполне приличным спальным местом и столиком. Только вот мучиться ожиданием шагов тюремщика Грейс не приходилось. Он частенько наведывался к ней сам, наплевав на все формальности – без стука и в любое время, когда ему только хотелось полюбоваться ее терзаниями. А уж в том, что ему это приносило ни с чем не сравнимое удовольствие, Грейс не сомневалась ни секунды (в этом была ее самая большая ошибка). Но как бы ни не хотелось, нужно было признать, что ей стали интересны эти беседы. Во всяком случае Грейс старалась оправдать свой интерес к нему его же незаметным внушением.

Но пока его не было, то есть пока он оставлял ее, чтобы у нее было время все еще раз хорошенько обдумать, Грейс думала вовсе не о том. Она нашла странную отдушину в слушании нестройного ритма колес, несущихся по бесконечной колее. Это было безумно, но иногда ей казалось, будто он сливается с ритмом ее сердца, и, что уж точно было плодом ее расстроенного воображения, – подстраивается под нее. Тогда все вокруг превращалось в пульсацию, и Грейс казалось, будто тот машинист, которого никто никогда не видел, это и есть она. Все, вообще все н Великой Железной дороге движется лишь ее интересом и стремлением познавать. Вот, что связывает все миры. А если так… значит поезда будут идти туда, куда она скажет. Заведенные однажды ее волей, сейчас они лишь повторяют это движение, но если она захочет что-то поменять… Это открытие было той тайной, которую Грейс изо всех сил старалась не выдать, превращая диалоги с Уго в пустой треп. К ее несчастью, Уго быстро распознал эту игру и понял, что теперь вывести ее на чистую воду и заставить проявиться можно было только чем-то особенно возмутительным.

Грейс сидела, прислонившись плечом к окну, и, закрыв газа, старательно прислушивалась к собственным ощущениям, ловя всякое изменение внутри себя и снаружи. Постепенно ей захотелось представить свой собственный путь – тот, который не заканчивается в Даэтри. Тот, который, никогда не заканчивается…

Дверца купе с лязгом отъехала, и за ней обнаружились двое – мрачный, будто туча из чернил, Уго, и невысокого роста худощавая блондинка, над которой он возвышался грозным изваянием. Блондинка смерила Грейс оценивающим взглядом, широко расставив руки в проеме, и сделала шаг за порог.

- Таривиэ Дэ-Эртау. Или Тарра. Мне положено сопроводить вас до Даэтри, – она недоверчиво покосилась на Уго, и Грейс поразилась тому, что он спокойно стерпел такое поведение.

На секунду Грейс отвернулась к окну, чувствуя, как внутри нее разворачивается буря. И это вовсе нельзя было назвать метафорой, скорее весьма точным отображением происходящих в сердце Грейс и в сердце Железной дороги процессов. Пульс отчаянно застучал в висках Грейс, ей показалось, что на кончиках ее пальцев разгорается тепло, и что нечто, похожее на разряд тока, бежит по ее коже и наполняет силой все существо неживой материи, составляющей поезд и рельсы. Вагон резко качнуло. Грейс поднялась с места.

- Я никуда не поеду ни с тобой, – она бросила грозный взгляд на Тарру, – ни с тобой! – и на Уго.

Личико девушки исказилось снисходительной улыбкой, а Уго ухмыльнулся совсем иначе, в глубине его глаз мелькнули искры восторга. Поезд совершил резкий кульбит, развернувшись и накренившись над пропастью. Пейзажи в окнах погасли, сменившись серой мглой. Тарра завизжала, скатившись на пол и успев ухватиться за косяк двери, а Уго сумел устоять. Он неотрывно глядел на Грейс.

Она больше не походила на испуганную пленницу, она была как настоящая богиня – нисколько не шелохнулась, будто все пространство крутилось вокруг нее, и ничто не могло ей навредить. Она и сама не знала, что и как делает, все это было чистой воды импровизацией, но вот сила, текущая внутри нее, была самой настоящей. Она посмотрела на Тарру и пожелала, чтобы та оказалась запертой в соседнем купе. Тарра исчезла. Затем настала очередь Уго. Он упреждающе поднял руки, отступая назад. Грейс двинулась к нему, и он пятился, восхищенно глядя прямо ей в глаза. Грейс заперла его в дальнем купе и отправилась беседовать с девчонкой, которой очень не повезло явиться в этот момент истины и встретить Грейс в дурном расположении духа. Однако Тарра оказалась верной своему Мастеру. Все угрозы оказались тщетны.

Оставался только один вариант. Открыв дверь последнего купе, Грейс на секунду задержалась в проеме. Уго лежал на нижней полке, скинув пиджак и подложив руку под голову. При виде ее он довольно улыбнулся одним уголком губ и закрыл глаза. Грейс села на соседнюю полку, разгневанно глядя на своего похитителя, который теперь по иронии судьбы находился в полной ее власти. Разговор с Таррой лишь разозлил ее, лишив самообладания.

- От Тарры ничего не добиться, – Грейс смотрела на его беззаботность и не могла найти причин для этой самоуверенности.

- И ты решила, что со мной тебе повезет больше? – лениво протянул Уго, не открывая глаз и подавляя зевок.

- Да. Ведь ты, в отличие от нее, так жаждешь общения со мной, – язвительно намекнула Грейс.

Уго усмехнулся, обнажив зубы.

- Да, и теперь тебе придется проводить со мной уйму времени, чтобы выпытать из меня хоть каплю так нужной тебе информации. Именно на это я и рассчитывал. Спасибо Тарре. Как ни прискорбно для тебя, я снова в выигрыше.

- Перестань паясничать! – вспылила Грейс.

Уго вскочил, их лица в одну секунду оказались напротив друг друга. Грейс вздрогнула, но не двинулась с места.

- Хорошо. Поговорим серьезно, – резко произнес он, впиваясь в нее своим более привычным пронзительным взглядом. – С чего ты взяла, что можешь мне верить?

- Ты сказал, что любишь меня.

Бровь Уго недоуменно изогнулась.

- А еще я недвусмысленно дал тебе понять, что действую только в своих интересах.

- Но ты ведь хочешь, чтобы я тебе поверила? – глаза Грейс хитро сузились. – Так дай мне повод.

- Может, мне еще крестиком разметить место на моей груди, куда ты собственноручно вонзишь свой кинжал? Чтобы тебе было удобнее, так сказать. Могу и руку направить, – зло процедил он.

- Может быть, – так же жестко ответила она.

Неожиданно Уго вдруг взял ее за руку, и, не отрывая от нее взгляда, медленно поцеловал костяшки ее пальцев. Грейс с ужасом осознала, что вовсе не пытается сопротивляться, и что ей ужасно понравился этот маниакальный жест. Разозлившись на саму себя, она предприняла попытку вырваться, но Уго держал крепко, и она сдалась. С еще большим неудовольствием она обнаружила странное тепло, перетекающее в ее ладонь и хаотические волны мурашек, разносящие восторг по всей ее коже.

- Прекрати! Не смей лезть в мой мозг! – не слишком правдоподобно возмутилась она, но так и не освободила свою руку.

- Я ничего не делаю, дорогая. Ты все сделала сама. Клянусь, – спокойно ответил он, выпуская ее, но вместо облегчения Грейс почему-то ощутила гнетущее чувство потери.

Уго откинулся на стенку купе, сложив руки на груди, и в его взгляде больше не было напускного коварства.

- Ты делаешь из меня монстра, Грейс. Но это совсем не так. И если взглянешь правде в глаза, то поймешь это. С самого твоего рождения, здесь на этой дороге, я всегда оберегал тебя. Ты была как в колыбели. Теперь ты поняла, как сильно ты с ней связана, я видел. Ты почувствовала, что я говорил тебе правду, – «поезда ходят, пока ты пишешь», пока ты устремляешь свою мысль вслед Лиа. Вы с ней одно, поэтому Железная дорога так легко соединила все миры. Путь был печальным, ведь и Лиа прошла его в скорби. И хоть тебе и думается, что это не так, но, поверь, ты никогда не была одинока.

- Почему тогда ты не сделал так, чтобы я оказалась в Сенполиуме, там, где моя семья?

Уго тяжело вздохнул, опустив взгляд.

- Тогда они не были твоей семьей. У тебя никого не было. Ты перекладываешь на мои плечи слишком большую ответственность. Боюсь, при этом ты забываешь о своей собственной. Законы Пратэи таковы – любое желание должно осуществиться. Но ты… – Уго замолчал, пристально глядя ей в глаза, – ты не хотела быть найденной. Ты стремилась отделиться от всего и вся. Тебе претила и реальность, и иллюзия. Ты хотела перестать существовать. Ты не понимала, что на самом деле ты хотела создать свой мир, и сделала это. Ты думала, что умираешь и заставила себя верить в это. А я сделал все, чтобы заставить тебя чувствовать, чтобы ты перестала умирать и начала защищаться. Я – отвратительное горькое лекарство для твоей ненависти к жизни. Единственное, что ты должна была понять, – что ты не хочешь умирать, что ты хочешь другой жизни, и что ты в силах все изменить. Посмотри на себя, Грейс! Эти силы всегда были с тобой.

- Откуда я могла знать об этом, вообще обо всем этом? – вскричала Грейс, и на ее глазах выступили предательские бусины слез.

- Прости, Грейс. Я не имел права говорить тебе. Я не Повелитель Хаоса, всего лишь его слуга.

- И ты устроил пожар в офисе Мириады!

- Я просто хотел помочь тебе вспомнить. Ты мучилась, хотела знать…

- Ты поссорил Фиалетт и Каэлин!

- Нечего было врать друг другу, – равнодушно пожал плечами Уго. – Думаю, теперь они только дружней, не так ли?

- Ты довел Беллу!

- Видишь ли, Грейс. Ты еще очень мало живешь на свете. И эта история началась задолго до твоего рождения. И то, что я сделал… я сделал лишь то, что должен был. Ты думаешь, что я навредил ей, но я, напротив, помог ей вспомнить то, о чем она забыла. Как и тебе. У нас с Беллой был уговор еще до того, как Марго появилась на свет. Нейшо хранил ее для великой цели. И я дал ей знак, чтобы она очнулась от забвения, в котором пребывала, оказавшись в Загранске и играя роль в той игре Марго.

- Из твоих слов выходит, что ты творишь сплошное добро! – изумилась Грейс.

- Выходит, так, – лучезарно улыбнулся он.

- Тогда сделай еще одно доброе дело и расскажи мне все, что знаешь!

Лицо Уго помрачнело.

- Это здесь, на дороге, ты в своем роде королева, Грейси. А там тебя схватят, как только ты ступишь на землю, и ты уже ничего не сможешь сделать.

- Так, значит, по-твоему, с моей стороны будет благоразумней продолжить колесить по свету?

- Полагаю, так, – кивнул Уго.

- И я не смогу отправить тебя обратно в Хаос?

- Нет. Для этого ты слишком слаба. Ты шахе, а на такое способна только Сарфарвалла. Но и выпускать меня на свободу опасно, – злорадно улыбнулся он.

- Но я могу оставить тебя здесь, и сама покинуть дорогу, – довольно заметила Грейс.

- Тебя быстро найдут. И вне ее ты уязвима, – тут же возразил Уго.

- Я могу запереть тебя на любой из веток подальше от меня!

- И снова оказаться в одиночестве и неизвестности? К тому же в таком случае меня может вновь освободить Маргерис, и ты даже не узнаешь об этом, ведь я окажусь вне пределов твоего влияния. К тому же, с ней самой тебе не справиться. И лучше тебе сделать так, как я предложил в самом начале, иначе она лично явится за тобой. И поверь, в ее глазах ты не встретишь сочувствия.

- А ты и правда действуешь только в своих интересах!

- Я предупреждал…

- Прошу тебя, если ты меня любишь… – взмолилась Грейс.

- Надеюсь, ты не собираешься пустить в ход столь излюбленное оружие женщин, как слезы? – настороженно спросил Уго. – Потому что на меня это не подействует.

Грейс закрыла лицо руками, процедив сквозь зубы:

- Нет, я не предоставлю тебе такой радости!

Несколько минут оба они молчали. И пока Грейс собиралась с мыслями, Уго любовался очаровательным блеском ее рассыпавшихся по плечам волос, и тонкими изгибами пальцев, скрывающих взволнованное лицо.

- Все, что я могу для тебя сделать… – произнес он, и Грейс подняла голову, – это пустить все по ранее намеченному плану. Ты сдашься, и сама, добровольно, пойдешь со мной к Руди. И если другого выхода не будет… – он сделал паузу, – я перенесу тебя. Далеко от Даэтри. Тебя не найдут, и ритуал не состоится.

- Разве для этого тебе не нужно держать меня за руку? А что если тебя не окажется рядом?

- Нет, мы это уже обсуждали, Грейс… И, кроме того, ты… ты моя аргаритэ – печать на моем сердце. Ты всегда со мной, и я, к твоему неудовольствию, с тобой. Теперь я это знаю. По тому, как ты отреагировала на мой, в сущности, невинный поступок. Я всего лишь поцеловал твои пальцы, а ты полностью открыла мне свой разум. Сама.

- А что с Таррой? Она теперь знает…

Уго небрежно махнул рукой.

- Очистить ее память легче, чем моргнуть.

- Почему я должна тебе верить?

- Потому, что это твой единственный выход. Верить мне, как я тебе. Маргерис было велено освободить меня, и она это сделала. Я должен был просто довезти тебя до Даэтри. Но я хотел довести свое дело до конца и дать тебе власть над Великой Железной дорогой. Я в твоей власти, как ты в моей. И потом, у тебя ведь есть мое сердце...

Грейс не заметила, как в одно мгновение он оказался возле нее, схватил за правую руку и с силой притянул к своей груди. Грейс вздрогнула. Она видела, как ее рука прошла насквозь внешнюю оболочку его тела, а внутри Уго вспыхнуло бело-сиреневое свечение, расползавшееся от яркого, почти слепящего, пятна, что теперь почти оказалось в ее руке. Грейс задержала дыхание, завороженно следя за этим светом и ритмично выбегающими из него волнами, которые затем, серебрясь в узлах, растекались по всему его телу. Грейс смотрела на маленькую звездную туманность с солнцем, которое сейчас трепетало в ее ладони.

Свечение погасло, и в купе снова стало темно. Уго смотрел прямо в ее растерянные глаза, и вдруг обхватил ее лицо руками, приблизившись к ней вплотную.

- Как знать, другого случая может уже не быть… – полушепотом произнес он, закрывая глаза и вдыхая ее запах. – Почему я не чувствую страха, Грейс?

- Потому что я не боюсь тебя, – полушепотом ответила она.

Он провел пальцем по ее губам.

- Тогда почему так бьется твое сердце?

Грейс не ответила, и он лукаво поинтересовался:

- Тебя не учили в детстве, что спички детям не игрушка?

Грейс зажмурилась, чувствуя легкое прикосновение его губ к своим, и последовавшая затем волна тепла совершенно сбила ее с толку, а в ушах сливалось тройное сердцебиение – ее, его и железной дороги.

Когда он выпустил ее из своих рук, Грейс горделиво отвернулась, поправляя ворот платья, медленно и чуть неуклюже заправила волосы за ухо, мельком взглянула в окно, и, скользнув мимо Уго, остановилась на выходе.

- Это всего лишь поцелуй, – неуверенно произнесла она.

Уго хмыкнул, качнув головой.

- Я подумаю над твоим предложением, – сказала она, сжимая губы.

- Твоя гордость – предмет моего особого восхищения! – рассмеялся Уго, глядя на мелькнувшее за закрывающейся дверью ее раскрасневшееся лицо.

Глава 3. Цена любопытства

В Доме искусств, официальной резиденции Гильдии мастеров, вольготно расположившемся в самом центре Даэтри у восточной окраины Юффской площади было необыкновенно людно. Трудно вообще сосчитать те дни, когда холлы и залы этого огромного помпезного здания пустовали. Но в неделю «Приемной сессии» здесь было неспокойно вдвойне. Толпы претендентов в члены гильдии и озабоченных их будущим родственников и друзей осаждали Дом искусств с напором, которому позавидовал бы любой завоеватель. Приемная сессия обычно заканчивалась бурными празднествами всех участников независимо от результата, так что администрация Даэтри решила, ввиду экономических расчётов, совместить этот день с днем города. Поэтому только ленивый даэтриец сейчас не строил из себя творческую личность, и не украшал свой дом всеми возможными средствами. По всему городу готовились праздничные площадки, наряжались фасады домов (в особенности ратуш и музеев), монтировались сцены и палаточные городки, улицы обогащались растяжками и иллюминацией и тщательно вычищались от мусора.

В самом же главном эпицентре всех этих событий, несмотря на промозглый холод на улице, стояла несусветная духота. Среди шумной и пестрой толпы сновали журналисты, ослепляя взбудораженные лица пришедших внезапными вспышками. Гидра очереди из претендентов на членство Гильдии Мастеров одну за другой медленно теряла свои головы, исчезающие в зале для просмотров. Воздух был буквально напичкан эмоциями побед и трагедий. Даже Марджери с Лэнсом и Каей передалась всеобщая тревожность.

Мардж бестолково ходила по коридору мимо своих друзей туда и обратно, не поднимая сосредоточенного взгляда и виртуозно обходя преграды из внезапно возникающих людей. Притихшие Кая и Лэнс оказались претендентами если не на признание творческого таланта, как почти все здесь присутствующие, то на косоглазие уж точно – мельтешащий фейерверк из лиц и периодически маячившей Марджери стал причиной неплохой гимнастики для их любопытных глаз. И только Роберт оказался монументально спокоен. Чуть в стороне от всех, пристроившийся к подоконнику, он с педантичной периодичностью подкидывал вверх медный даэтрийский гимар. Тот неизменно приземлялся обратно ему в ладонь то реверсом с гарлефой (местной разновидностью чаек), то аверсом, демонстрируя случайную и не поддающуюся осмыслению вариативность вселенной.

Спустя еще полтора волнительных часа, наконец, вызвали Роберта. Секретарь Гильдии, обладатель картавого выговора, с трудом объявил фамилию и имя Роберта, исказив «Эфрааль» так, что несколько других претендентов тут же уставились на вожделенную дверь с горящими глазами. Наверняка, какие-нибудь Эфгали и Габеты, решила про себя хмурившаяся Мардж. Кая, конечно же, тут же посинела от сдавливаемого смешка, чем, разумеется, заразила Лэнса, который, по общему мнению, был естественным продолжением ее тела. И лишь Роберт степенно поднялся, прихватив несколько своих работ, отвернутых к стенке от глаз любопытной публики. Друзья внесли остальное.

В большом зале готовились к просмотру несколько других претендентов. Роберт умышленно занял самый дальний угол. Никто не мог предугадать реакцию ванави. Мардж и Алеф знали лишь то, что он совершенно точно должен здесь быть. Поймать одного из них в комиссии – самый верный вариант. И даже не нужно сканировать десятки человек, вызывая их на секретные переговоры. Ванави сам придет к ним, как только увидит серию работ Роберта.

Члены комиссии уже дожидалась пока выставка будет готова у высоких стрельчатых окон. Они скучились вокруг высокого господина (Эверета Зальге), по обычаю занимавшего всех остроумными темами для разговора. Комиссия состояла из восьми уважаемых художников Даэтри, двое из которых были членами Конвента, о чем недвусмысленно намекали перстни на их пальцах, поблескивающие в ярком свете полуденного солнца. Все «мэтры» отличались почтенным возрастом, и лишь двое оказались нетрадиционно молоды для столь почетной миссии (здесь, вероятно, сказалась политика последнего созыва Совета, диктующая большую инклюзивность в общественно значимых процессах). Мардж узнала некоторых художников, из тех, что были на Дне Конвента в Эльфанса-холле. Имен их она не запомнила, да и тогда ей было ни к чему. А вот сейчас ей хотелось не только внимательно вглядеться в их лица, но и поздороваться с каждым лично, пожав руку. Однако эти планы пришлось отложить, так как секретарь, старательно избегая непроизносимых звуков, попросил всех, кроме претендентов, удалиться. Мардж ободрительно тронула Роберта за плечо, напутственно сжала губы и подчеркнуто внушительно сверкнула глазами. Но Роберт и так все знал, так что лишь коротко кивнул в ответ, занимая место в начале своей экспозиции.

Дело шло не слишком расторопно. Члены комиссии вели довольно бурное обсуждение у каждой экспозиции, что порой приводило к не относящимся к общей цели спорам. Роберт намеренно не слушал, хотя вполне мог. Он сосредоточенно ждал своей очереди, зная, что ему предстоит шокировать общественность. Пару изумленных взглядов он уже заработал. Но вскоре ему придется выдержать поток незаслуженной критики, а это требовало концентрации внимания.

Когда комиссия в полном составе, наконец, собралась у полотен Роберта, среди ее членов воцарилось на редкость единодушное молчание. Посмотреть на вердикт судей исподтишка решились и те, кто уже получил свои оценки. Но даже Экли Бифо, рекомендовавший Роберта для прохождения комиссии, недоуменно безмолвствовал. Роберт был к такому не готов. Содержание картин, формально полностью соответствующее требованиям, то есть написанное исключительно с натуры, было не вполне нетрадиционным для мира искусств Даэтри, привыкшего диктовать человеку над чем ему стоит умиляться. Роберт захватил и вполне традиционные работы, выполненные им ранее, но последние три из этого ряда выбивались. Именно они и сбивали всех с толку.

На первой в необычном ракурсе с резкой перспективой было изображено тело Урфиуса Финерса, безжизненно покоящееся на железном столе морга с откинутой рукой, так что можно было увидеть рисунок из шрамов на тыльной стороне его плеча. Разумеется, здесь Роберт покривил душой, так как к моменту написания картины Урфиус уже давно тлел в земле, а роль натурщика с неудовольствием пришлось исполнить Лэнсу. На следующей картине мерцала зловещим блеском луна над скоплением разномастных памятников и оградок даэтрийского кладбища, как бы иллюстрируя дальнейшее перемещение субъекта и чье-то возможное будущее. Можно сказать, у Роберта получился весьма зловещий диптих. Ванави должен был понять этот намек, вне всяких сомнений он должен был догадаться, что о нем знают. А еще, они знают о том, что в скором времени изображенное на кладбище, значительно увеличится в размерах. Завершал экспозицию, безобидный городской пейзаж, запечатлевший уголок улицы Зевенса, в самом конце которого примостился небольшой уютный дом под номером 43/б. Вместо петушка н флюгере был изображен джафрл. Узнать его силуэт мог только тот, кто когда-либо бывал в мирах Хаоса ли хотя бы слышал об этих птицах.

- Нетрадиционно, – сухо высказался коротышка Фоллс. Это могло означать как комплимент, так и приговор, так что он поспешил уточнить: – Все картины чудесны, но эти, – он указал жилистым пальцем на мертвое тело, – требуют пояснения концепции. Что вы хотели этим сказать?

- Дело в том, – с готовностью отозвался Роберт, – что я работаю в частном детективном агентстве «Гроу и ко», о чем известно господину Бифо, – короткий взгляд на озадаченного магистра, – по долгу службы мне приходится иметь дело с подобными вещами. К сожалению, это часть жизни. Соглашусь, менее притягательная, чем у клерка или башмачника, но все-таки часть.

- Портреты вам определенно удаются лучше, – пытаясь увести дискуссию от скользкой темы, вступила в полемику леди Рауф, – какая милая девушка, ваша возлюбленная?

- Да, – кивнул Роберт, улыбаясь этому эпитету. Только его картины могли показать Никаэль с этой стороны.

- Очень… многообещающе, – неловко улыбнулся высокий и худой, будто щепка, Эверет Зальге. – Но я соглашусь с Нико, – он имел в виду Фоллса, – мы, кажется, уже были в подобной ситуации… – он суетливо пробежался взглядом по комиссии, которая и без пояснений поняла, о чем шла речь.

Зальге имел в виду «Спящего голубя» Далиничи, ведь для всех было очевидно, что голубь был мертвым, а не спящим, но авторитет мастера не позволил высказать эту простую истину вслух, в результате чего долгие годы даэтрийцы с изрядной долей смущения наблюдая это произведение вынуждены были выражать восхищение, а после исчезновения полотна единодушно вздохнули, о чем тоже сообща умолчали. Искусство должно быть позитивным, считал Конвент, оно вовсе не имеет права погружать человека в личностный кризис, от чего ему захочется устроить еще один Бунт Мародеров.

- Стоит избегать подобных щекотливых тем в искусстве, молодой человек, – осторожно добавил Зальге. Роберт хотел что-то возразить, но Зальге тут же перебил его. – Я понимаю, вы еще недавно в Даэтри, и потому вам это простительно, – он бросил взгляд на Экли Бифо, который сейчас должен был чувствовать себя полным идиотом.

Тот живо уцепился за предложенную ему соломинку.

- Это безусловно так! Роберт талантливый художник, и я обязуюсь пояснить ему тонкости нашей философии в ближайшее время!

Следом за Бифо поспешила высказаться до сих пор молчавшая леди Кирр. Обсуждение незаметно перешло в рациональное русло, и только стоявший почти в самом центре и демонстрировавший полное равнодушие к происходящему Вито Деклар, сухопарый магистр в летах, лениво взглянул на часы и властным голосом прервал творческие дебаты.

- Мы несколько задержались, господа, время обеда почти на исходе. Все устали, думаю, пора дать глазам отдых. А вам, мистер Эфрааль, следовало бы аккуратней подбирать сюжеты для своей презентации. Подобным вещам место в самых дальних углах мастерских, раз уж так хотелось поупражняться, а вовсе не на выставках, и уж тем более не на Приемной сессии. Даже если мы примем во внимание факт возможности существования подобных сюжетов, подумайте, чему вы хотите научить общество? Искусство должно приносить людям надежду, просветление и отдых от будничной суеты, а не погружать во тьму тяжелой реальности, – он буравил внимательно слушавшего его Роберта недобрым взглядом. – Но я не могу не отметить ваш талант и задатки, над которыми, несомненно, придется еще много трудиться. Вы приняты.

На этом первая половина рабочего дня Приемной сессии была завершена, и комиссия, облегченно выдохнув, удалилась обедать, снимать с себя стресс и «давать отдых глазам» перед будущей долгой работой.

***

Вечером в украшенную к празднику венком с искусственными голубыми и бирюзовыми цветами дверь агентства «Гроу и ко» нескромно постучали. Дружелюбно улыбающаяся Каэлин застала на пороге мистера Вито Деклара и его супругу, миссис Олив Деклар. Лицо Вито даже не старалось изображать любезность хотя бы ради приличия, зато миссис Деклар пребывала в прекрасном расположении духа. Ее-то магистр и оставил беседовать с новоиспеченным членом Гильдии Мастеров и его «коллегами-сыщиками», а сам, мотивируя свой уход в недра агентства необходимостью посещения уборной, последовал за Марджери. На втором этаже дома, в ее кабинете, собралось трое «заговорщиков» – именно это мнение об их персонах читалось на искореженном злостью лице магистра. Среди них обнаружился, как ни странно, начальник полиции Даэтри, Клод Дангри, и один из лучших менеджеров Эльфанса-холла, Авирнео Ульверсен. И уж если о причастности мистера Дангри можно было не строить догадок, то что здесь делает Ульверсен – Вито Деклар решительно не понимал. Марджери любезно пригласила уважаемого магистра присесть, но тот отказался, предпочитая занять более удобную для самозащиты позицию – у выхода. Присутствующие понимающе переглянулись. Марджери даже попробовала выдавить из себя улыбку, но быстро оценила бесперспективность этого действия.

- Полагаю, вы знаете мистера Дангри и мистера Ульверсена, – деловым тоном произнесла Мардж.

Деклар окинул недобрым взглядом нахально самоуверенного Ульверсена и просветленно-спокойного Дангри и кивнул.

- Но, полагаю, вы не имели случая познакомиться лично, – добавила Мардж. – И еще, думаю, вы и понятия не имеете, что у них, как и у меня, тоже может быть тайна. Не меньше вашей, мистер Деклар.

На это магистр злобно стиснул челюсти, сжав руки в замок.

- Что именно вам известно? – уточнил он.

- Мы знаем, что вы – ванави, – ответил за нее Алеф, он же Клод Дангри. – Мы знаем, что ваш авант[1] умирает. Для этого вы организовали доставку джафрлов, не боясь того, что во всех мирах за гранью это преступление карается смертью. Вы хотите продлить себе жизнь, и ваше желание вполне понятно.

- Что вам нужно? – ошеломленно выдавил Деклар.

- Ваша помощь, – коротко ответил Алеф. – Вы неплохо устроились в Даэтри, и вас все это время мало волновала внешняя политика – таковы все садмэ. В этом городе вы король. Кстати, кто авант?

- Почему я должен отвечать на этот вопрос? – осклабился Деклар.

- Вы докажете нам свою готовность к сотрудничеству, – пояснил Алеф. – Иначе у нас нет оснований доверять вам, и мы не станем вам помогать взамен на вашу поддержку. В итоге для вас все может сложиться весьма плачевно.

- Как вы можете мне помочь? – усмехнулся Деклар. – Может, изобрели эликсир вечной жизни?

- Нечто вроде этого, – уклончиво ответил Алеф. – Я не Клод Дангри. Меня зовут Алеф Гершт, и я миррой. Но далеко не единственный в Даэтри.

Лицо Деклара потемнело. В его расширившихся глазах читалось постепенное осмысление масштабов происходящего. Они все равно выяснят правду, но уже на своих условиях.

- Йорин Блавин, – осипшим голосом произнес он.

- Блавин? – вытянул брови Алеф.

- Бывший начальник департамента финансов Даэтри, – добавил Авиэрт и усмехнулся. – Удобно. Давно его не было видно.

- Йорин почти не встает с постели последний год, мистер Ульверсен, или как вас называть? – скривился Деклар, ко всему относившийся с понятной подозрительностью. У Авиэрта был схожий с Алефом тип лица – светлые волосы, светлые глаза, так что он тоже вполне мог оказаться мирройем.

- Можно и так. Мне нет нужды вскрывать свою истинную личность, вам это все равно ни к чему.

- Могу я узнать, чего конкретно вы от меня хотите? – поторопил Деклар.

- В скором времени мирройи планируют массово покинуть Хаос, мистер Деклар, – вступил Алеф. – И место их перехода на Террос – Даэтри.

- Террос? Вы не учили географию, мистер Гершт? Мы находимся по ту сторону грани.

- Вот уже полгода как нет, – возразил Алеф, лицезрея еще более вытянутое лицо Деклара. – Даэтри совмещен с Терросом таким образом, что является огромным порталом в истинный мир. Иными словами, пересекая границы Даэтри, вы прямиком попадаете на Террос, а вовсе не туда, куда должны были бы. Но сейчас покинуть город невозможно. Он оцеплен. Даже поезда Великой железной дороги приходят сюда лишь в одном направлении. Так будет пока в Даэтри не появится Мастер и Повелительница. Вы ведь слышали о ней?

Деклар кивнул, судорожно сглотнув и бледнея.

- В скором времени здесь будет не только она, но и все силы Эйдааля и Нортарга. Но этого может оказаться недостаточно. На садмэ не распространяется влияние мирройев, так что мы надеемся на вас.

- Погодите, но какова ваша роль? – прищурился Деклар. – Вы хотите, чтобы я всерьез поверил в то, что миррой выступит против Мастера и своего народа?

- Жизнь полна сюрпризов, – согласился Алеф. – Взамен мы поможем Йорину не умирать так скоро.

- Каким образом?

- Пусть это останется нашей тайной, – многозначительно произнес Алеф. – Но вы можете быть уверены в том, что все будет именно так, как я сказал.

- Как я могу верить человеку, который уже давал подобную клятву своему правителю? – ехидно подметил Деклар.

- Тогда поверьте другому, – Мардж не дала оскорбленному Алефу устроить акцию удушения магистра Гильдии мастеров, – если вы откажетесь, мы сообщим одному тайному отделу СБД о вашем существовании. Им будет весьма интересно заняться вашим делом!

- Это смешно, – огрызнулся Деклар. – Мы – весь цвет Даэтри, это «расследование» быстро заглохнет. Не стану же я, в самом деле, расследовать себя самого?

- Да, но вы потеряете время, так нужное вам, – возразил Алеф. – Вы лишь пытаетесь убедить нас в том, что занимаете ключевые посты. Но будь это так, вы бы не пришли сюда. Вы не смогли достать джафрлов, они по-прежнему находятся в ведении СБД.

Сдерживая негодование, Деклар вынужден был согласиться на предложенные ему условия. Аргумент Алефа заставил его оставить дальнейшие препирательства.

- Постойте, Деклар, – окрикнула его Марджери, когда он уже собрался уходить. – Меня интересует еще одна вещь. – Алеф и Авиэрт с интересом уставились на нее. – Это… в научных целях. Раз уж мы все равно знаем правду.

Деклар развернулся и молча вонзил в нее свой не предвещающий ничего хорошего взгляд.

- Почему именно Даэтри? Я не спрашиваю, как вам удалось покинуть Хаос… хотя и это весьма занятный вопрос, но все же, почему вы решили закрепиться именно здесь?

- Из-за Донаты, разумеется, – криво ухмыльнулся магистр. – Полагаю, и о ней вам известно. Разве вы не знаете, что она способна творить чудеса? Мне нужен был источник вечной жизни. Я узнал, что она может быть здесь. Но я не мог похитить ее открыто. Тогда она была установлена на колокольне соборного храма Даэтри, и это вызвало бы слишком большой резонанс. А я, как вы понимаете, не люблю внимание. Пришлось устроить небольшие волнения…

- Бунт мародеров? – изумленно предположил Авиэрт.

Деклар хмуро кивнул.

- Только я не успел. Кто-то выкрал ее раньше, – его лицо исказила злость. – Так что я создал целый отдел по борьбе с преступлениями в сфере искусства, чтобы найти ее. И даже сеть подпольных аукционов. Но мне не удалось. Она постоянно ускользала из моих рук.

Марджери понимающе кивнула, и в ее голове пробежался нестройный хоровод всех сотен жизней, которые были искалечены ради одной только цели – удовлетворить эгоизм садмэ. Марджери вспомнила о Руди. Чем он лучше нее?

- Спасибо за честные ответы, мистер Деклар.

Ради соблюдения тайны Деклар вынужден был остаться еще на полчаса, чтобы поздравить Роберта и дать ему напутственную речь, как подающему большие надежды молодому дарованию. Роберту этот спектакль пришелся по душе. Никаэль смотрела на него и думала, что возвращаться в Фар-хо-ни после такого оглушительного звона медных труб ему вряд ли захочется.

Уже почти ночью Марджери снова навестила Виту. На этот раз она все же решилась спросить ее о том дне, когда на нее напала Аэрель. Услышав о чем пойдет речь, Авиэрт не стал покидать комнату, чтобы оставить их поговорить наедине. Вита задолжала ему свою часть неудобной правды.

Ее реконструкция событий была следующей: она спала и видела странный сон. Содержание его она передала с точностью до деталей. В нем не было ничего необычного, кроме дотошности подсознания Виты, с какой оно рисовало все детали. Вите сон показался слишком настоящим, настолько, что в один момент она осознала, что стоит босиком на мокром снегу центрального парка, и ей катастрофически не хватает воздуха, потому что двухголовая женщина сжимает свои стальные пальцы на ее шее. Вита сказала, что услышала голос, который якобы принадлежал королю, вымышленному персонажу из сна, он звал ее на свет, и она проснулась, разбуженная Авиэртом. Разумеется, он не поверил бы ей, скажи она тогда правду. Да и кто бы поверил?

Сны Виты очень напоминали Марджери сны Лиа. И те, и другие порождали чудовищ. Так, может быть, Аэрель – ее творение? В своем сознании Сарфарвалла проживает все истории Пратэи, но что если ее обитателям теперь пришлось, напротив, стать частью ее собственной истории? Она могла не осознавать, что дает жизнь живущим внутри нее образам. Марджери увлекла эта мысль. Но тогда что значили отель Ллойс, «свидетели», и все остальные совпадения? И почему Аэрель исчезла после встречи с Мастером? К великому огорчению Марджери, у нее не было ни единой возможности узнать, что случилось в тот вечер в парке, когда Аэрвинаэль шагнул в черную воронку и вышел из нее невредимым. Вопросов становилось все больше.

Но была и еще одна странность. Когда Марджери только пришла к Вите, Авиэрт разговаривал с кем-то в своей комнате, но невидимый для Марджери человек тут же исчез, как только услышал ее шаги. И теперь Марджери не давало покоя два вопроса – кто он, что умеет пересекать пространства подобно ей и мирройям, и почему его присутствие вызвало в ней волну жуткого беспокойства?

***

Обо всем этом Марджери думала всю ночь. И даже утром, с первыми лучами солнца, успокоение не пришло к ней. Нет, дело было даже не в той надвигающейся трагедии, что грозила полным уничтожением маленькому городку на берегу Ра-моа и заодно всей планете… и даже не в том, что с того самого дня, как Вита вспомнила себя, и когда была найдена Доната, и пало проклятье Магардов, Марджери уже ощущала странное постороннее присутствие. Ей казалось даже, что она сама является объектом наблюдения. Особенно остро она почувствовала это вчера вечером. Но и это было не главным.

По непонятной для нее причине ее вдруг начало тянуть на берег пролива. На то самое место, где была обнаружена первая жертва Аэрель. И хотя Мастер заявил, что все это время Марджери гонялась за призраком, и теперь в этом нет никакой необходимости, вследствие его как такового отсутствия, дело не было оконченным. Марджери не разобралась во всех деталях. Точнее, ей не было ясно абсолютно ничего. Скорее, все это было похоже на то, что в ее распоряжении находилась гора кирпичей, но не было чертежа, благодаря которому можно было бы увидеть конечный замысел автора. И потому Мардж, так и не дождавшись пока утро заставит всех обитателей ее дома открыть глаза, выскользнула на улицу.

Уйти незамеченной у нее, впрочем, не вышло. Тибо и Гейдэ четко следовали приказу короля и Федоры. Марджери выразила свое крайнее недовольство тем, что братья увязались за ней, но ей удалось лишь выторговать компромисс – они не будут подходить к ней слишком близко. Так что пока братья, пользуясь отсутствием людей в столь ранее время, мирно болтали ногами на пирсе, не скрывая своего устрашающего вида, Марджери шла по берегу, следуя внутреннему компасу. Тревога, росшая откуда-то изнутри, заставила ее намотать приличное расстояние вдоль дощатого, насквозь промерзшего и заледеневшего пирса. Вздохнув, Марджери заглянула за столбы и остановилась, как вкопанная.

Нечто черное, сжатое, и будто испуганное, пряталось в углу. Нечто, что Марджери не могла не узнать… Аэрель? Здесь? Так все-таки Мастер не решил проблему, как заявил? Мардж сделала шаг вперед, не испытывая страха. Аэрель почему-то не спешила улепетывать на этот раз, не распадалась на бабочек, не давала деру в черных дырах тени, а ждала… будто и правда ждала ее, Марджери. Лишь слегка колебался ее силуэт, и Мардж она казалась похожей на дикого зверя, которого, несомненно, можно и нужно было приручить. Мардж оглянулась назад на маячившие далеко впереди силуэты аффальдов над настилом пирса, слыша их беззаботные голоса. Ничего, если что они рядом.

Марджери повернулась к Аэрель. Она ужасно боялась промедления, и что неизвестное ей существо сбежит, пока она будет звать Тибо и Гейдэ. И тайна ее исчезнет вместе с ней. Марджери медленно пошла ей навстречу. У самой границы мрачной пелены она протянула руку, прикоснувшись к теплой тьме, и увидела что-то смутно-далекое в ее утробе. Аэрель показалась ей лишь окном, окном в иной мир… Марджери занесла ногу. В последний момент она отчетливо расслышала быстрые шаги наверху, и, кажется, даже услышала взволнованный мужской голос. Но было поздно, ее с непреодолимой силой тянуло внутрь – воздух сам скручивался в спираль, вынуждая ее податься вперед.

Дальше было падение, головокружение, пустота и темнота. Марджери потеряла контроль над телом, она чувствовала себя обессиленной, падая в забвение, – так глухо, гулко и непонятно звенело все вокруг. Она едва мола понять где именно оказалась. То ли лежала на полу в какой-то огромной раковине моллюска, то ли была в центре бесконечной грибницы, от которой к ней тянулись тончайшие, но прочные, нити, опутывавшие ее с ног до головы.

Марджери попыталась открыть глаза, но силы оставляли ее, и всякий раз она не могла разглядеть больше короткого фрагмента из того, что ее окружало. Сладкий яд сочился сквозь кожу, и вскоре она перестала сопротивляться.

В воздухе над ней взметнулась чья-то тень. Она с трудом расслышала осторожные шаги у своей головы, оседавшие в вязкой субстанции пола. Взгляд ее поймал смутные очертания человека, присевшего рядом над ней на корточки и с досадой заглянувшего ей в глаза, а затем зачем-то прикоснувшегося к венам на шее. Что-то сверкнуло над ее лицом, и все погасло.

Когда Марджери отошла от обморока, то обнаружила себя на мокром песке под пирсом. Две черные тени уже нависали над ней. Мардж с трудом различала их лица, но была уверена, что они были буквально перекошены от испуга. Только что, буквально у них на глазах, едва не погибла Марджери Гроу, шахе и Наблюдатель. По пути домой Мардж снова потеряла сознание, а когда пришла в себя над головой было темно от собравшихся в ее комнате аффальдов, среди которых было лишь одно светлое пятно, которым оказался Алеф в белом свитере с высовывавшимся над горловиной бледно-голубым воротничком рубашки. Заметив, что она открыла глаза, Алеф улыбнулся, как делают нянечки в яслях, и Мардж подумала, что будет скучать по этому самому нетипичному мирройю во вселенной, когда все это закончится.

- Как ты?

Мардж несколько раз моргнула, сглотнув. Горло пересохло.

- Вроде живая.

- То-то и оно, что «вроде», – усмехнулся Алеф.

- Нормально. Наверное, – уточнила Мардж и предприняла попытку сесть, но ей не дали.

Алеф обернулся к аффальдам.

- Вы не могли бы ненадолго нас оставить?

Мардж поймала взгляд Хореварда и согласно кивнула. Аффальды испарились.

- Что такого важного ты хочешь мне сказать? – спросила Мардж.

- Что такого важного ты хочешь мне сказать? – поправил Алеф.

Мардж вздохнула.

- Я видела Аэрель. Я встретила ее на берегу у пирса… я…

- Нет, Мардж, – перебил Алеф. – Это я уже знаю, ты все время это повторяешь уже несколько часов, что ты провела в бреду.

- Да? – Мардж удивленно воззрилась на Алефа. – Что тогда ты хочешь услышать?

Алеф каким-то странным взглядом окинул ее тело. Мардж покосилась на свою рубашку и поняла причину его любопытства. Ворот был расстегнут, ее осматривали, случайно обнаружив ее самую страшную тайну. Это было куда более интригующим, чем татуировка на шее. Все тело Марджери, за исключением лица, шеи и предплечий, было покрыто шрамами, складывающимися в весьма замысловатый узор. Ванави со своими жалкими отметинами завистливо вздохнули бы, увидев такое.

- Я не могу тебе сказать. Придется тебе подавить свое любопытство… – с трудом проговорила Марджери.

- Потому что не хочешь, или потому что не знаешь? – удивительно догадливо осведомился он.

- Может, поговорим о твоих демонах? – слегка раздраженно спросила Марджери, откидываясь назад.

- Может, и поговорим. Но прежде я хочу заметить, что что бы ты ни скрывала от других или самой себя… ты ведь знаешь, что это не просто узоры? Это морталы. Сакральные знаки. Ты была жрицей какого-то дикого ордена за гранью?

- Алеф, это правда никак тебя не касается. А вот что касается, – почему-то злилась Мардж, – так это то, что я заметила, когда мы в первый раз были у Авиэрта и Виты. До того момента мне некогда было об этом думать, но потом я поняла, что ты до сих пор думаешь, будто что-то было между Лило и твоим братом. Так вот, ничего не было…

- Марджери, – возмутился Алеф. – Уж чего точно не было, так это тебя там! И почему ты переводишь тему?

- Не перебивай меня! Когда я поцеловала тебя перед той встречей ты, к слову сказать, не сильно-то сопротивлялся, но этот поцелуй не был настоящим. Он был на публику. Как и тот, который был у Уго и Лило. Только в тот раз публикой был ты. Уго сделал это, чтобы бы ты забыл о ней. Уж не знаю для каких целей, но теперь, пережив на своей шкуре нечто подобное, ты должен пересмотреть свои взгляды.

Алеф закрыл лицо руками.

- Какая же ты заноза в заднице, Марджери Гроу!

- Ты меня еще плохо знаешь, – подтвердила она.

- Кажется, я буду жалеть об этом, – произнес он, улыбаясь. – И скучать по твоему несносному характеру.

- Алеф, ты что, флиртуешь? – вскинула брови Марджери.

- Не знаю. Ты же у нас Наблюдатель, вот и скажи, – поддел он.

Марджери картинно вздохнула.

- Иногда мне хочется просто побыть женщиной.

- Иногда тебе хочется побыть простой женщиной, ты хотела сказать, – усмехнулся Алеф. – Ты не в себе и путаешь слова!

- Не исключено… – согласилась Марджери. – Долго я была в отключке? И что это было? И кто меня спас?

- Первое, – я не думаю, что это была Аэрель, потому что такое поведение полностью выбивается за рамки ее обычного поведения. И второе, – я могу ответить только на первый твой вопрос – почти сутки.

- И за это время никто ничего не выяснил?

- Ты, кажется, забыла, что находишься в самом загадочном месте вселенной, где есть только вопросы и нет никаких ответов, а мы с тобой безвольные фрикаделины в этом разносоле.

- Ну, не совсем уж… – неуверенно возразила Марджери, – возможно, у нас есть выбор под каким соусом нас подадут к столу. И потребителям это явно не понравится! – решительно добавила она.

- Коварство тебе к лицу. Но ты права. Соус им точно не понравится. Кстати, пока ты прохлаждалась активизировались наши психи.

- Какие именно? – лениво поинтересовалась Марджери.

- «Свидетели». Они вышли на улицы с проповедью о конце света.

- Нам-то что с того?

- Я могу поклясться, что видел среди них маргересита.

- Что? – подскочила Мардж. – Ах ты ж…

Она принялась вставать, но Алеф не только не оказал содействие, но и всячески пытался ей помешать. Впрочем, безуспешно. Так что ему пришлось поддержать все еще слабую Марджери под локоть и помочь ей спуститься вниз на кухню, откуда раздавалось вполне узнаваемое характерное хихиканье – Кая что-то готовила на пару с Лэнсом. Здесь же обнаружились и Ника с Лиа и Робертом. Увидев Мардж, ей радостно заулыбались. Но она почему-то не ответила взаимностью.

- Каэлин! – чуть не взревела Марджери. – Ты соврала! Среди свидетелей есть маргереситы! Ни за что не поверю, что ты не встретила ни одного из них на том собрании!

Кая перестала улыбаться, облизнув крем с пальца, и Лэнс, декоративно испачканный мукой, убрал руки с ее талии. Взгляд Каи выражал невозмутимость и уверенность в собственной правоте.

- Да. Соврала, – честно призналась она.

Все потрясенно смотрели на ее спокойное лицо, переводя взгляды с Марджери на нее и обратно.

- Я, между прочим, для тебя стараюсь, – обиженно выпалила Каэлин, намекая на будущие кексы.

- Кая! – пропустив мимо ушей так себе оправдание и не менее истерично, чем в первый раз, закричала разгневанная Мардж. – Как это понимать?

- Там была Марго. Она попросила меня молчать. Я не знаю почему. Я растерялась, она была очень убедительна.

Марджери с размаху опустилась на стул. Алеф присел рядом, сочувственно обнимая ее за плечи. На Марджери не было лица, учитывая, что и до этого она была бледнее, чем простыня. Все молчали. Марджери думала.

- Я больше не верю ни одному из вас, – сказала она и, окинув всех многозначительным взглядом, вышла из кухни.

Алеф поплелся вслед за ней, бросив на Каю укоризненный взгляд.

- Вы все поступили бы так же! – развела руками Кая в ответ на пронзающие ее взоры и в стрессе укусила так кстати подвернувшуюся под руку печеньку.

[1] Главный садмэ

Глава 4. Прелесть семейных сборов

Последние несколько недель в Сенполиум стекались только тревожные новости. Массовые проникновения из Хаоса, нашествия мирройев и иных хаоситов в приграничные страны. Множество захваченных городов, разрушенные представительства Эйдааля. Связи с внешним миром обрывались одна за другой. Империя была не готова к вторжению из Хаоса. Да и что могли обычные люди противопоставить сверхсуществам? Пока еще бездействовал Нортарг, будто затаился, наблюдая за схваткой со стороны. Несмотря на странное родство, Эйрин не доверяла даффи по старой памяти. Поколениями эйды боролись с этим народом, так с чего бы им теперь стать лучшими друзьями? Даффи очень даже выгодно такое положение дел, особенно после того, как Эйрин собственноручно отправила на смерть всю их элиту. Гибель империи могла стать приятным зрелищем, причем для этого даже не нужно было прилагать усилий. Конечно, Эйрин не предполагала, что все Демавро погибнут в тот раз, но кто теперь станет слушать ее объяснения? К тому же, кроме помощи союзникам, у Орриана сейчас хватало и своих проблем – собрать заново разрозненные за сотни лет регионы, вновь сделать их сильным государством – на это нужен был не один день. И все же…

Эйрин тревожно поглядывала в окно из своего кабинета, откуда открывался вид на колокольню собора, и думала о том, последнем, семнадцатом, страже. То, что произошло, когда сработали стражи крепостных стен, она вспоминать не хотела. Принять решение о запуске последнего стража было в два раза сложней. Но, похоже, выхода не оставалось. Какие бы попытки Эйдааль не предпринимал, чтобы оградить себя от влияния Хаоса и миров за гранью, это оказалось невозможно.

- Собралась в монахини? – прервал ее размышления знакомый голос. Это замечание было отнесено к излишне скромному облику королевы.

Эйрин вздрогнула, обернувшись. Рядом с ее столом возвышалась стройная, затянутая в черное платье, Марго. В воздухе раздался хруст. Марго без спроса вытянула яблоко из хрустальной вазы и бесцеремонно разглядывала королеву Эйдааля.

- Не твое дело, – на автомате отозвалась Эйрин.

- Еще как мое. Мы с тобой как-никак одно целое.

- Не более, чем два побега, выращенные от листков с одного дерева, – возразила королева Эйдааля.

- Хм! – Марго довольно улыбнулась. – Хорошая идея, надо будет подсказать ее Сарфарвалле. Когда мы ее найдем.

- Как это возможно? Ты не можешь здесь находиться.

Марго усмехнулась.

- Спешу тебя огорчить, я не галлюцинация.

- Меня это не огорчает, – Эйрин отвернулась.

- Так ты ответишь на мой вопрос? – лукаво улыбнулась она. Совсем, как раньше.

Эйрин опустила взгляд на свое платье, скрывавшее ее по самый подбородок, и тонкий, расшитый традиционными золотыми орнаментами платок на ее волосах.

- Что если и так?

- Хм… – Марго прищурилась. – Ничего. Всегда ожидала от тебя чего-то подобного. Надеюсь, беспрестанная молитва не помешает управлению государством? Или ты надеешься, что высшие силы будут принимать решения вместо тебя?

- Это очень грубое понимание, – заметила Эйрин. – Я не стану отвечать на колкости. Сомневаюсь, что ты действительно хочешь об этом поговорить. Зачем ты пришла?

- Ну, вот, – грустно произнесла Марго, – мне снова здесь не рады.

- Не надо лицемерить, Марго. Мы обе знаем, что происходит.

- Сомневаюсь, – ухмыльнулась она. – Что знаем мы обе. Я знаю точно. А ты – нет.

Эйрин смотрела прямо на амулет, висевший на ее груди, и так привычно воспринимала ее «темный образ», что даже не думала, что перед ней не Марго, а Маргерис. Но выдавать эту тайну было нельзя. Иначе об этом стало бы известно Руди, у которой почти везде были уши. А Руди желала, чтобы «Марго» собственноручно доставила ей королеву Эйдааля на блюдечке.

- Ты должна поехать со мной, – взгляд Маргерис стал серьезным.

- Должна? – удивилась Эйрин. – Ну, попробуй, заставь меня…

- Я не стану. Ты поедешь добровольно. Как в прошлый раз, – с намеком произнесла она, отложив надкусанное яблоко на белоснежную скатерть. – Я жду тебя в Даэтри. Захвати Фиалетт. Грейс приедет вместе с Уго. У тебя нет выхода. Иначе… ты знаешь, как сильно рискуешь их жизнями.

Эйрин опустила глаза, бросив взгляд за окно на огромный колокол, бликующий на ярком солнце.

- Почему я должна тебе верить?

Маргерис нетерпеливо вздохнула.

- Тебе не обязательно мне верить. Как в прошлый раз, – настойчиво повторила она и исчезла.

Эйрин притянула оставленное Маргерис яблоко и с грустью уставилась на него, взывая если не к Богу, то к своей интуиции. Как поступить на этот раз?

***

Волнение Виты можно было понять, встреча себя с потерянной собой мало напоминает популярные ток-шоу. В этой встрече меньше радости и меньше показных душещипательных моментов. В ней боль осознания и горечь невосполненности. Теперь ничего нельзя исправить, можно только создать все заново.

Вита напряженно обдумывала свою речь, хотя понимала, что скорее всего не сумеет ничего сказать. В этой ситуации жесты были важнее слов. Каждый взгляд, движение рук, как только Вита войдет в их дом, – все это сразу же определит будущее. Она дала им время подумать и все осмыслить, но дальнейшее затягивание этой встречи не имело никакого практического смысла. Когда-то нужно было найти силы взглянуть себе самой в глаза и узнать кто ты есть. Правда, Вита не думала, что ей предстоит еще более тяжелая и судьбоносная встреча впереди. Потому что самое страшное, что от нее откололось, находилось сейчас очень далеко, в ином плане бытия. Но дело было даже не в той силе, которую она унесла с собой, а в том, что Вита отчаянно нуждалась в ней, пока еще не осознавая этого. Вернуть ее – было самой важной задачей и самым большим страхом.

Поддержка Авиэрта была молчаливой, но многозначительной. Вита знала, что каким-то чудесным образом рядом с ней оказался именно тот человек, в котором она нуждалась сейчас больше всего, – сильный духом и верный. Человек, который не меняет своих слов и убеждений. И который умеет деликатно промолчать в нужный момент. Поэтому за всю дорогу до конторы «Гроу и ко» Вита с Авиэртом не обмолвились ни словом, но он держал ее за руку, и его тепло было красноречивее любых слов.

Дверь открылась сама собой. Во всяком случае Вита и Авиэрт в первый момент не увидели абсолютно ничего, пока луч света, шедший из кухни, не очертил черный провал в форме человека. Единственным «светлым» пятном на нем был ярко-красный орнамент, тянущийся вдоль шеи. Вита нерешительно застыла на пороге, обозревая это чудо, а Авиэрт прикидывал вероятные пределы возможностей представшего перед ними аффальда. Между тем силуэт склонился в вежливом поклоне, и в воздухе раздался его вполне приятный человеческий голос:

- Прошу, проходите! Я дакъер Вайерд Огдар.

- Вита…

- О, я знаю кто вы… – почти с придыханием произнес он.

Жаль Вита не видела его лица.

- Ваше величество… – Вайерд кивнул Авиэрту.

- Только не здесь, – отмахнулся он. – Боюсь, моя коронация состоится еще очень не скоро.

В прихожей Авиэрт помог Вите снять пальто и разделся сам. Из кухни доносились оживленные голоса. Значительно больше, чем должно было проживать в этом доме.

- У вас гости? – спросил Авиэрт.

- О, да. И они будут вам безмерно рады, – с готовностью отозвался Вайерд.

Вита пожала плечами, еще шмыгая носом от мороза, и Авиэрт впервые за вечер послал ей ободрительную улыбку. Она ответила ему неловкой своей, и они устремились к теплому свету.

В маленькой кухне негде было упасть яблоку. Но как только Вита вошла, все замолчали. Она с тревогой осматривала собравшихся – здесь были все члены «Гроу и ко», кроме Лиа, Алеф и еще двое неизвестных Вите человека – облаченный в черное статный мужчина, во взгляде которого она прочла удивление, восхищение и любопытство, и будто в ансамбле с ним женщина в черном платье с короткими волосами. Лицо Виты вытянулось, и губы сами собой произнесли:

- Это… она… она пыталась меня… убить…

Взгляды всех метнулись к Море. Авиэрт рефлекторно схватился за пистолет, до сих пор мирно покоившийся в кобуре и предусмотрительно заряженный пулями из арбореума.

- Что? – недоумевающе, Мора опустила бокал с вином на стол, слегка побледнев от неожиданности, так что сквозь нее начали просвечивать дверцы кухонного гарнитура, и широко распахнутыми глазами уставилась на Орриана. – Это не я… Орриан, я ничего не делала, клянусь!

Орриан тоже отставил свой бокал, изобразив легкую полуулыбку.

- Я тебе верю. Произошла ошибка.

- И он! Я помню этот голос! – добила всех Вита.

Орриан приоткрыл рот, но не придумал что сказать, впиваясь в нее взглядом.

- Ну, то есть… – Вита повернулась к вконец обескураженному Авиэрту за моральной поддержкой, – он и есть тот король…

- Король? – тихо переспросил Авиэрт.

- Да, – полушепотом произнесла Вита, – который спас меня тогда…

- Но… – растерянно выдавил Аивэрт, но не успел закончить мысль.

С лестницы послышались стремительные шашки, бежавший перелетал через некоторые ступеньки, и в кухне вскоре очутилась Лиа.

- Вита!

Без всяких объяснений и вопросов, она бросилась ей на шею, так что Вита растерялась, и даже забыла о том, что только что произошло. Она обняла Лиа в ответ, закрыв глаза. Быть может, это стоило дороже всего, и даже стоило всех перенесённых испытаний. Затем из-за стола поднялась Каэлин. Она аккуратно протиснулась между стенкой и стульями, присоединившись к Лиа. Слова, которые готовила Вита, теперь никому не были нужны. Следующей подошла Марджери. На этом моменте Вита открыла глаза, найдя взглядом Никаэль, стоявшую по другую сторону стола рядом с Морой. Никаэль дважды моргнула, неловко натянула рукава на сжатые кулаки, побродила мятежным взором по щедро накрытому и почти опустошенному столу. Роберт недвусмысленно улыбнулся и встал, освободив ей путь. Его примеру последовал Лэнс. Еще пол минуты Ника нерешительно переминалась с ноги на ногу, а потом все же пошла вперед, пряча взгляд где-то под половицами. Дикое выражение с ее лица не сходило весь последующий вечер. Но о своих эмоциях она молчала, и Роберт не пытался ее разговорить.

После того, как Никаэль оказалась среди своих, из глаз Виты вдруг полился мягкий бирюзовый свет, он очертил и границы линий на ее татуировке. Авиэрт заметил, что именно такой свет он видел на той, ненастоящей Вите, которая едва не лишила жизни его самого. Когда момент воссоединения миновал, настала очередь представиться. Орриан подошел к Вите и, с почтением заглянув ей в глаза, поцеловал ее руку.

- Мне еще никогда не приходилось прикасаться к божеству… – с волнением произнес он.

- Почему-то мне кажется, что это не правда, – ответила Вита, не отрывая взгляда.

Она все вслушивалась в его голос. Он улыбнулся ей мягкой, почти мальчишеской улыбкой.

- Скорее, не совсем правда, – согласился он и перевел взгляд на обвиненную в попытке убийства Тень Теней. – Это Мора, она тень Марго. Точнее, бывшая тень. Марго разорвала эту связь, и теперь Мора… сама по себе, – он искоса взглянул на нее. – Точнее, теперь она даже нечто значительно большее.

Вита вздрогнула, опустив глаза. То ли от того, что услышала так волновавшее ее имя, то ли от последней фразы, занимавшей ее разум последнее время, но в другом контексте.

- Здесь у тебя ни от кого не должно быть секретов. Мы… хотели бы знать, что ты имела в виду.

Вита согласно закивала и пересказала свой сон, отметив, что именно Мору она видела в качестве Аэрель, только у нее было две головы… А затем услышала голос Орриана, который звал ее по имени, и именно он помог ей проснуться от этого ужасного сна. Синяки на ее шее уже почти прошли. Разъяснить ситуацию взялась Марджери.

- Мы выяснили, что Аэрель являлась своим жертвам… – Марджери запнулась на этом слове, – пострадавшим… в виде того, что внушало им страх больше всего. В случае Алефа это был смрагд, Авиэрт видел Виту в роли убийцы, а ты… видимо, твой страх – это Марго. И то, что ты видела ее с двумя головами… кажется мне вполне соответствующим реальности. Ведь сейчас… Марго существует в двух своих ипостасях, точнее… вообще-то в трех, но именно эти две (Марго и Маргерис) представляют опасность, о чем ты интуитивно догадывалась. Ну, а голос Орриана… – она бросила на него короткий взгляд, –я думаю… подозреваю… некоторую мудрость в этом полупророчестве. Орриан единственный из нас, кто способен на нее повлиять. Кроме тебя, разумеется.

Пока Марджери говорила, Орриан обменивался взглядами с Морой, ведь только им двоим пока что было известно, что Аэрель на самом деле являлась посланницей Великой Тени. Вот только для каких целей она «терроризировала» Даэтри было не ясно. С другой стороны, Марджери уже высказывала свою версию происхождения Аэрель именно из этой области Пратэи, так что умолчать эту деталь не казалось таким уж большим преступлением. Но тут Марджери неожиданно произнесла свою следующую фразу, будто прочла его мысли:

- Может быть, кто-нибудь хочет что-то рассказать? – она обвела пытливым взглядом кухню, особенно долго задержавшись на скуксившейся Кае. – Мы с Алефом поняли одну важную вещь – пока мы скрываем друг от друга известную нам тайную информацию… общая картина никак не складывается. Например, если бы я, Алеф и Авиэрт сразу вскрыли свои карты, чисто гипотетически в каком-нибудь идеальном мире, то нам не пришлось бы тратить такое количество времени зря.

Орриан промолчал. Рассказать всем о том, что он обращался к Великой Тени, и о данном ей обещании, было легкомысленно и глупо. Как бы они не доверяли друг другу. Орриан здраво рассудил, что раз уж ему известно все, что известно Марджери, и, зная новые факты, он не пришел к четкой разгадке, то и не стоит раскрывать ее всем, ставя под удар свои собственные планы на будущее. Ибо если Сенполиуму станет известно о том, что король Нортарга собирается восстановить Дарквалл и Эртинкау, только начавшим складываться дипломатическим отношениям тут же настанет конец. Промолчал и Авиэрт – о том, что тот загадочный человек, которого Марджери едва не застала накануне у него дома, и был тем, кто спас ей жизнь, а также был не вполне человеком в полном смысле этого слова, и последние несколько лет перед трагедией Дар-эт-харата был любимым приходящим советником его отца, короля Тверне V. «Приходящим» потому, что никогда надолго не задерживался ни в одном из миров за гранью. Человек этот не терпел публичности, собственно, это было единственным требованием, которое он предъявлял взамен на свою интеллектуальную помощь.

Марджери сурово выдохнула. Она больше никому не верила. И была в этом совершенно права. К счастью, люди не всегда скрывают правду из злого умысла. Иногда они боятся чего-то, что кажется им важнее. И Марджери вполне допускала тот факт, что если кто-то что и скрывает, то может вполне признаться ей наедине, ну а то, что тайное всегда становится явным – она считала неоспоримым фактом. Лишь бы не слишком поздно. Алеф взглянул на нее с сочувствием, если бы ему было что скрывать, он бы с удовольствием вывалил эту информацию сейчас, лишь бы Марджери осталась довольна. Но он уже рассказал ей все, что знал сам.

- Хорошо, – подвела итог Мардж. – Каковы наши дальнейшие действия, раз уж мы все в сборе?

- Я не заметил здесь мирройев, – начал Орриан.

- Потому что они ушли, – пояснил Алеф. – Вчера. Это был призыв Мастера. Я слышал его, но… остался. Я предполагаю, Повелительница будет здесь через несколько дней. Теперь им не за чем следить за вами. Очевидно, что главную ставку Повелительница…

- Называй ее Руди, – прервала Ника. – Слишком много чести.

- Руди, – согласился Алеф. – Главную ставку она сделает на то, чтобы уничтожить вас, – он посмотрел на Виту и шахе. – Думаю, то покушение на тебя – ее рук дело, Мардж. Она вполне способна на такое. Полагаю, она считает тебя опасным соперником. И я… я уже говорил тебе свое мнение. На ее месте я убрал бы тебя первой. Но я, к счастью, на своем, – поспешил уточнить он. – Думаю, она не знает о Вите. И пока это наш единственный козырь.

- Или ахиллесова пята, – задумчиво вывел Орриан. – Зачем ей просто уничтожать шахе? В смысле, вряд ли они – ее конечная цель. Ведь ясно, что так она пытается ослабить Виту. Она не смогла найти ее за все это время, хотя все для этого сделала. Пытала Адвэ, чтобы узнать все, что ему было известно, перед смертью. Из-за Руди уничтожили всех драконов. Но Вите как-то удалось выжить. И единственный для Руди шанс нанести самый сильный удар по Вите – это начать с чего-то наиболее материального, с ее частиц. Тогда она может беспрепятственно выкачивать ресурсы из нашей планеты. Поэтому наш долг скрывать Виту как можно дольше. Ни при каких обстоятельствах ее не выдать. Это мое мнение.

- Согласен, – произнес Авиэрт. – Но ведь здесь не все шахе?

- Грейс похищена. Думаю, ее появление в Даэтри лишь вопрос времени, – возразил Орриан. – А сегодня днем Эйрин сообщила мне о визите Марго, и ее требовании приехать в Даэтри вместе с Фиалетт, она угрожала в противном случае расправиться со всеми, кто уже здесь.

Мора нервно закусила губу. Эти слова резали ее будто по живому.

- Но мы еще не нашли Дару! – вмешалась Кая.

- Она тоже здесь, – пожала плечами Марджери. – Я не знаю где, но, как я и говорила, мы с вами находится практически у озера Лед. Дара жива, и она где-то прячется. Или ее скрывают. Возможно, она заперта.

- Нет, – Вита впервые подала голос. – Я чувствую, что она не прячется, а именно не желает выходить. Здесь… здесь есть что-то скрытое от нас, что-то, о чем мы не знаем…

- Они все за одно… – заломила руки Мора, – какой кошмар…

- Не устраивай панику! – шикнул Орриан. – Порой, ты сама себе противоречишь. Ты то веришь, то не веришь!

- Да, давайте не будем делать выводы, пока не располагаем всеми фактами… – резонно заметила Марджери.

– Есть ли какой-то способ убить Руди и противостоять мирройям? – вновь спросил Авиэрт.

- Аффальды, – ответил Орриан. – Они способны уничтожить всех мирройев до одного.

Алеф почти неслышно вздохнул, заслужив проникновенный и понимающий взгляд Марджери.

- Но сперва тебе предстоит встретиться с Марго! – вставила ноту Мора, ее голос звучал порывисто и напряженно. – И она, как мы знаем, постарается убить тебя, чтобы заполучить Балерндир!

- Это кажется мне полнейшим бредом, – покачал головой Орриан. – Она не сделает этого. Я не верю…

- А если сделает? – повысила голос Мора.

- Нет! – гневно отрезал Орриан.

- Постойте! – подняла руки Мардж. – Давайте рассмотрим варианты. Мора права. А что если она поступит так? Что мы будем делать?

- Аффальды окажутся в распоряжении Руди, и нам всем конец! – мрачно процедила Никаэль.

- У нас есть шанс сбежать отсюда, – напомнил Лэнс.

- И какой же? – уставилась на него Кая.

- Порталы! Или карты.

- Порталы еще нужно найти… Не факт, что они вообще существуют. А картами можем пользоваться только мы, только те, кто на них изображен. И мы все здесь…

- Эти «свидетели» болтали кучу всякой чепухи, но что-то же из этого правда! – спорил Лэнс.

- Порталы… могут оказаться правдой, – вступился за Лэнса Алеф. – Мардж, помнишь, тот символ? Ты сказала, в Даэтри полно таких… – и он начертил ромб с кругом и фиалкой.

Орриан с Морой переглянулись. Авиэрт выхватил лист.

- Откуда это? – спросил он.

- Из записей Адвэ Ядгерса. Он изрисовал этим кучу страниц в своих дневниках… – ответил Алеф. – Ты знаешь что это?

Авиэрт кивнул.

- Это символ Энкуаля. Точнее, его применяют лишь некоторые… скажем, достигшие просветления, личности… общество тех, кто знает больше, чем… простые обыватели. Он означает… единение всех миров, всех уровней Пратэи…

- Через Энкуаль? – прищурилась Марджери.

- Что такое Энкуаль? – вмешалась Кая.

- Да, Марджери. Энкуаль – это миры за гранью, как вы их называете. Мы, их жители, называем их в целом – Энкуаль. Точнее…

- Точнее, те самые жители, особенные. Мы поняли, – продолжила за него Марджери. – Так, значит, если мы найдем такой портал, то сможем через него покинуть Даэтри? Но кто его настроит? Мы должны будем сразу оказаться в Сенполиуме, чтобы успеть… чтобы успеть… – Марджери эти слова давались с трудом, – запустить семнадцатого стража. А садмэ будут прикрывать наш путь к отступлению. Хотя… с аффальдами им все равно не справиться.

- Я могу настроить портал, – сказал Алеф. – Сам Даэтри заблокирован, но порталы – это свободная территория. Их нельзя перекрыть. Только если разрушить сам портал в одном из его окончаний.

- То есть, единственный наш вариант, в случае гибели Орриана, это бегство? – уточнила Никаэль.

- Но у на же есть Вита… – еле слышно вспомнила Лиа.

- Да, но она еще слаба, – заметила Марджери.

- Я думаю, я смогу, – кротко возразила Вита. – Я… я должна.

Авиэрт положил руку ей на плечо.

- Если тебя не станет, всему этому миру придет конец, а так… у нас будет шанс, хотя, мы все можем уже и не встретиться.

Все замолчали, осознавая, как сильно им этого не хотелось.

- Я смогу, – уверенно произнесла Вита. – Ты все время оберегаешь меня. А ведь это я должна… я должна защитить всех вас! И я знаю, что у меня получится!

- И все же, я думаю, какой-то шанс у нас есть, – задумчиво произнес Орриан, заслужив всеобщее внимание. – Этот знак, из записей Адвэ и… который знают в мирах за гранью, Марго нарисовала в комнате Беллы. Ее она тоже похитила. Не думаю, что она сделала это просто так. Если ты говоришь, – он посмотрел на Авиэрта, – что это единение Пратэи, может быть, Марго знает какой-то неизвестный нам способ?

- Еще сегодня утром ты не верил ей, – с сомнением протянула Мора.

Орриан пожал плечами.

- Во всяком случае, никто не отнимет у меня права верить в тот микроскопический процент удачи, который придает всей моей жизни смысла. Кто мог сказать, что я буду жить после того, как сам подставил себя под стрелу? Никто. Я верил легендам об Атро, и они оказались правдивы. Я не знаю ничего, что было бы более честным, чем это озеро и его богиня. Я знаю, что все вы считаете ее лишь разрушительницей, но я напомню вам, что без нее вы никогда бы не нашли друг друга. Она вернула память каждой из вас. И это она за всех нас проходит тяжелейший тарсис в Хаосе. И все это пока вы играете в сыщиков.

Все промолчали. Никто не смог возразить.

Глава 5. Глаза в глаза

Это абсурд, вранье:

череп, скелет, коса.

«Смерть придет, у нее

будут твои глаза».

И. А. Бродский. «Натюрморт»

Нечто завораживающе трагичное было в этом действии. В безотчетном молчании небес, накрывавших поле брани. В порывах ветра, снующего между замершими людьми. И в таящем, будто оплавленном горизонте, которого не было видно за спинами врагов.

Две армии встретились на закате. Два дракона – белый и черный, приготовившись к прыжку, напряженные и сосредоточенные, еще не сошедшие на бег, они медленно приближались друг к другу, словно ждали, когда прогремит сигнальный выстрел. Между ними было уже около ста метров, когда они остановились. Орриан, Мора, Авиэрт, Вита, Эйрин и Фиалетт, прибывшие утром с помощью карт, Марджери, Лиа, Никаэль, Роберт, Лэнс, и Алеф, окруженные черной армией аффальдов, словно смертоносным туманом, и Руди, Маргерис и Аэрвинаэль с войском мирройев позади них. Слева от Аэрвинаэля можно было разглядеть тоненькую фигурку Грейс, которую Уго держал за руку.

- Роберт! – шепнула Ника.

- М? – он наклонился к ней.

- Женись на мне.

- Что? – опешил тот. – Сейчас? Ты делаешь мне предложение вот прямо сейчас?

Ника оглянулась на Авиэрта и Виту. Одного взгляда на то, как Вита отвергает лучшего мужчину на земле, было достаточно.

- Да.

- Семь раз ты сказала мне «нет», и вот теперь…

- Да-да-да! – нервно выдала Ника. – Так ты согласен или нет?

- Ты, видимо, надеешься, что все мы сегодня умрем? – цинично возмутился Роберт.

Ника покачала головой, глядя ему в глаза. От одного этого взгляда Роберт готов был простить ей все свои мучения.

- Ты не могла найти лучшего момента… – тихо произнес он и вздохнул, – и в этом вся ты.

Ника прижалась к нему, закрывая глаза.

- Да, я согласен. Давай поженимся.

Она едва заметно улыбнулась, крепко сжав его руку.

Небо багровело от ужаса, тьма вокруг становилась все гуще. Они были слишком далеко, чтобы слышать, но было видно, как Руди чуть повернула голову, и Маргерис тут же двинулась вперед. Орриан вышел почти одновременно с ней. В последний момент Мора вцепилась ему в плечо, но он осторожно освободил себя от ее дрожащих пальцев, и, бросив ей короткий взгляд, в котором она могла прочесть все, что он не высказал словами, направился навстречу своей судьбе.

Те несколько минут, пока они шли, отдались нервной дрожью по обе стороны очерченной границы между двумя армиями. Ни один из них не уступал другому в пугающе четком движении и резкости уверенного шага. Словно два металлических шара в вечном маятнике, они неслись навстречу друг другу, чтобы уже никогда не разойтись. Выжить должен был кто-то один.

Маргерис остановилась в нескольких шагах от Орриана, ровно посередине поля, что разделяло враждующие армии. Она бросила взгляд за его спину, туда, где стояла ее, уже бывшая, тень. Черный туман послушно окутал Маргерис и Орриана, отрезая их от всех остальных. Теперь они, наконец, остались наедине друг с другом.

Минуты тянулись расплавленным металлом, напряжение по обе стороны ощутимо росло с каждой улетавшей в вечность секундой. Все замерли. Никто не смел двинуться с места или даже отвести взгляд, прикованный к темному смерчу в центре поля. Еще несколько тягостных минут, и туман развеивается. Полные ужаса вскрики слышатся с одной из сторон. Лицо Руди озаряет довольная полуулыбка. Они победили. Маргерис справилась. Она стояла одна посреди поля, и у ее ног, погрузившись в снег, лежал меч Орриана.

Эйрин, Мора, Марджери, Никаэль, Каэлин, Лиа, Фиалетт... – все они, широко раскрыв глаза, смотрели на Маргерис, одну, стоящую к ним лицом. С ее губ стекала тонкая красная струйка, и совершенная пустота в ее лице и черных глазах заставляла сердца всех испуганно замереть. Такого конца не ожидал никто. Но Маргерис не смотрела на них, она нашла взглядом ту, что можно было и не заметить.

Вита медленно сняла шапку, освободив непослушные волосы. Ветер трепал их, разнося в стороны, как и короткие локоны Маргерис. Черные глаза и светло-карие вели свой неслышный никому диалог. Но если бы мы гипотетически могли стать его свидетелями, он, должно быть, звучал бы примерно так:

- Ты и есть Сарфарвалла?

- А ты та, что приходит ко мне во снах? Моя черная королева?

- Скажи мне, каково это, смотреть в глаза своей смерти?

- Это… непросто. Но из всех моих шахе мне больше всего хотелось встретиться именно с тобой.

- Неужели?

- Да.

- Но почему? Разве тебя не пугает моя суть? Знаешь, что я только что сделала? Я убила собственного мужа. Что мешает мне сделать то же со всеми вами? Ты на волосок от гибели. Как только Балерндир окажется у Руди, у Пратэи не останется шансов.

- Шанс есть. Но это не важно. Важно то, что ты нужна мне.

- Ты лжешь. Ты отвергла меня. Иначе меня бы не было. Ни меня, ни остальных.

- Пусть так. Но я хочу, чтобы ты вернулась. Я принимаю тебя.

- Тебе не кажется, что уже несколько поздно для таких заявлений? Или ты поняла это только сейчас, когда я держу тебя на прицеле?

- Вернуться никогда не поздно. Даже если сейчас ты скажешь нет.

- Но ты знаешь, что будет?

- Да…

- Что такое «17»?

- Что?

- Ты оставила 17 засечек на стене в маяке. Там, у Мертвого моря. Все это время… после того, как истребили последнего дракона, ты пряталась в Нор-Атире, на виду у всех. В каменном драконе с красным флагом. А потом ты проснулась… стала человеком, и снова сбежала. Я видела твои следы на земле. Они привели меня к маяку.

- Ах… это… Я просто корябала ложкой по стене. Не все имеет тайный смысл…

- Еще ты написала «Руди».

- Я не могла вспомнить свое имя. Она заставила меня думать, что я – это она, а она – это я.

- Но теперь ты вспомнила?

- Да.

- И кто же ты?

- Я Вита. Сарфарвалла.

Маргерис перевела взгляд на Эйрин, задержав его всего с секунду, а затем опустила на землю, где лежал меч Орриана. Она подняла руку, и меч послушно приподнялся над землей. Маргерис развернулась к своей Повелительнице и протянула Балерндир ей.

Руди была счастлива, если подобные социопаты вообще способны на эмоции. Она бросила лукавый взгляд Аэрвинаэлю, затем с усмешкой оглядела вражеский стан, и легкой походкой направилась к Маргерис. Столь ревностное служение достойно поощрения!

Фиалетт с Марджери одновременно схватили Виту за руки. «Неужели ты ничего не сделаешь? Только ты можешь ей противостоять!». Но Вита почему-то молчала. В глазах Эйрин стояли слезы, изо всех сил она сжимала ладони и губы, чтобы в этот последний миг не потерять лица. Марджери готова была сама броситься Руди наперевес, но несколько десятков аффальдов преградили ей путь. Теперь они подчинялись Маргерис, окружая шахе плотным кольцом. Всем оставалось только смотреть, как победным шагом Руди приближается к своей цели, как на миг замирает перед вожделенным предметом, вглядываясь в стан поверженного врага, чтобы удостовериться – они смотрят, и как берет меч в свои руки, и как…

Исчезает в ту же секунду.

Маргерис посмотрела в пустоту, оставшуюся на ее месте, и произнесла:

- Ты мне не сестра.

Глава 6. За гранью

Маргерис сжимала в руке двухклинковую глефу, но Орриан был безоружен.

- Вынь меч из ножен, защищайся! – вскричала Маргерис.

- Я не буду сражаться с тобой.

- Печально. Тогда мне придется слишком быстро убить тебя. Но это будет не слишком-то честно…

- Когда тебя это смущало?

Маргерис улыбнулась одними губами. Черные прорези глаз на ее лице смотрели прямо на него, испытующе, отчаянно и раздраженно.

- Ты видишь какой я стала? Ты знаешь, что я сделала. Знаешь, сколько городов я уничтожила, сколько людей погибло от моей руки. Но на самом деле я всегда была такой, и это ты тоже знал. Так убей меня, или всему этому миру придет конец.

- Нет.

- Знаешь ли ты, Орриан, что в твоих руках находится единственное оружие в этой вселенной, которое может убить меня? – она бросила взгляд на меч, висящий у него на портупее. – Какая ирония, правда? Нейшо отдал этот меч в руки моего мужа.

- Как хорошо, что ты все-таки вспомнила о том, что я твой муж, – иронично заметил Орриан.

- Хм… Может быть, Нейшо хотел таким образом заставить меня бояться тебя? Меня, богиню озера Атро… Во мне столько эммаат, Орриан, что меня ничто не сможет испугать. Кроме одной вещи, – она помрачнела, – твоей смерти. Убей меня первым, прошу… Не дай мне этого сделать!

- Нет.

Отведя взгляд, Маргерис испустила тяжелый вздох, так что легкий черный газ заструился у ее губ.

- Тогда зачем ты здесь?

- Чтобы вернуть тебя домой.

Маргерис расхохоталась, глефа в ее руке перетекла в форму короткого клинка. Она подошла вплотную к Орриану, обнимая его левой рукой и едва касаясь его лица.

- Для чего?

- Напоминаю, если ты снова забыла – ты моя жена, – хладнокровно заявил он.

- Я твоя смерть, – клинок в правой руке Маргерис опасно завис у его незащищенного сердца. Она с грустью заметила, что уже второй раз не встречает сопротивления, и второй раз Руди вынуждает ее убить того, кто этого не заслуживает. Но в первый раз это была проверка, и Аэрвинаэль отделался легким испугом, а теперь… Орриан не избежит своей участи.

- Пусть так… но ты моя.

Маргерис выронила клинок, обнимая Орриана. Их лица соприкоснулись.

- Мне, наверное, не стоит этого говорить… – эти слова слетели с ее губ легкой усмешкой, – но из меня выйдет отличная единовластная королева Нортарга.

- Не сомневаюсь.

- Ты был мне не нужен, Орриан. Я одна могла бы исполнить пророчество Лидифы. Но Нейшо… – она горько улыбнулась, произнося почти шепотом: – он знал на что я способна, и что я сравняю с землей всю эту планету… Я поняла это только сейчас… И ты… ты моя смирительная рубашка. Без тебя я могу нести только смерть. И только ты заставляешь меня видеть все иначе… ты заставляешь меня испытывать это странное чувство, когда ты рядом со мной…

- И что это за чувство?

- Счастье.

- Счастье не в моментах. Оно в образе мысли. И попробовав его, ты уже никогда не сможешь забыть, не сможешь перестать искать его, ты всегда будешь верить…

Он прикоснулся к ее губам, и она ответила на его поцелуй, позволив себе забыть для чего они теперь стоят здесь, посреди поля боя.

- Прости… – она отстранилась.

- За что?

- Я все равно должна убить тебя.

На его лице заиграла улыбка непонимания.

- Ты, верно, шутишь?

- Нет, – она опустила глаза, делая шаг назад. – Выслушай меня, пожалуйста.

Он опустил руки, не спуская с нее глаз.

- Меч Орвара нужен Руди. Он станет моим только в случае твоей смерти. Тогда аффальды будут подчиняться мне… и ей. Потому что я – ее главное оружие. У коэннов не останется ни малейшего шанса…

- Марго… – он замялся на мгновение, – Маргерис…

- Ты знаешь?

- Да. Знаю.

- Орриан! Ты… – она умоляюще посмотрела ему в глаза. – Ты снова станешь частью озера. И вновь возродишься, когда все закончится. Но я должна это сделать, иначе Руди не поверит мне… Я не смогу взять этот меч в руки, если ты будешь жив. И, соответственно, она тоже не сможет этого сделать, а она должна, это единственный способ от нее избавиться!

- О чем ты говоришь?

- Ты не представляешь себе насколько глубоко она проникла… Сам Хаос не может справиться с ней. Потому что для этого ему нужно совместное действие, ему нужно участие Великой Тени и Сарфарваллы… но она больна, больна из-за Руди. Руди – это вирус, она как гриб, и ее споры всюду… Поэтому Нейшо и создал меня, то есть Марго. Марго – шахе, часть сознания Сарфарваллы, и воплощение Атро, только она могла перенести путешествие в миры Хаоса, где все это время скрывалась Руди.

- Как ты можешь существовать отдельно от нее?

- Потому что мой тарсис не завершен. Об этом знает лишь Нейшо и Великая Тень. Присмотрись внимательно, ты видишь это легкое мерцание вокруг меня? Ты можешь увидеть его…

Орриан оглядел Маргерис с ног до головы, но ничего не увидел.

- Хорошо… это не важно. Я все объясню. Ты помнишь маяк на берегу Мертвого моря?

- Да…

- Ты был внутри этого маяка?

- Конечно, он…

- Он значительно выше внутри, чем снаружи, – закончила за него Маргерис.

Орриан задумчиво нахмурил брови, пытаясь вспомнить.

- Это что-то вроде портала, но не совсем. Это комбинированное пространство, место, где Террос и Хаос соединяются.

- Значит… оттуда можно прямиком отправиться в Хаос? И наоборот?

- Не все так просто. Дело в том, что Руди каким-то образом научилась использовать такие пространства и сама создавать их. Именно так она плела интриги на Терросе, не покидая при этом Хаос. И сейчас я и Руди, и все, кто пришли с нами, все мы находимся в ином измерении. Мы одновременно здесь и в Хаосе. Поэтому нас невозможно было поймать.

- И?

- Когда я… когда Марго отправилась в Хаос, Нейшо предупредил, что ее личность распадется на части. Времени было очень мало, мы должны были решить, как действовать дальше… Я, Марго, и Дара. Помнишь, ты просил меня рассказать о моих корнях, и я ответила, что тебе это не понравится?

Он кивнул.

- Когда-то все даффи были коэннами. А Атро…

- Озером Лед.

Маргерис направила ему пристальный взгляд.

- Да. Моя полная личность состоит из Маргерис и Дары, и маленькой капли крови Сарфарваллы, которую Нейшо бросил именно в озеро Атро. Поэтому образ шахе – это Марго, так похожая на меня, в Атро она проявилась, в нем начала жить.

- Капля крови это мортиллит?

- Да. Поэтому я забрала его с собой, уходя вместе с Нейшо.

- Итак, ты… тебя разделило на части, что дальше? И где они?

- Поскольку я еще фактически нахожусь в Хаосе, они могут существовать отдельно, но это только на руку мне. Как только я оказалась в Хаосе… это должно было меня убить, потому что я не хаосит. И убило. Тогда я оказалась у врат Великой Тени. Там нас было уже трое, и у нас было время обдумать план действий. Договориться с Тенью было проще простого. Она была в восторге от идеи обмануть Хаос – то есть, действовать в обход Нейшо. Но мне было не важно это все, у меня были свои цели. Без ее помощи я бы не справилась. Нейшо дает лишь инструменты, а замысел ты реализуешь сам. Мы решили, что в Хаосе останусь именно я, так как Руди была нужна только я и моя сила. Поэтому амулет Мойры остался со мной. Но я потеряла память, и мне пришлось восстанавливать ее очень долго. Прости… боюсь тебе пришлось прочувствовать это на себе.

Орриан отвел взгляд.

- Первым делом Марго отправилась в Нортарг к Гроснеру.

- Почему она не пришла ко мне?

- Потому, что тогда ты действовал бы неестественно. Руди очень умна, у нее везде свои уши, она догадалась бы, что ты слишком спокойно переживаешь мой переход на ее сторону. Все должны были быть уверены, что я – Марго. Меня она прочесть не могла, но зато она с легкостью выудила бы нужные сведения из других.

- Хорошо, почему Гроснер?

- Потому что Гроснер, как и Белла… твой родственник.

- Что?

- Он отец Морганы, Орриан.

- О чем ты? Как это вообще возможно?

- Моргана Демавро из рода пифий, ты ведь знаешь? И когда она отказалась принять служение, выйдя замуж за Орвара, кто-то должен был взять на себя ее миссию. Это сделал ее отец, и это было беспрецедентное явление. Так он стал хранителем порталов. Со временем он стал в этом настолько совершенен, что смог прокладывать пути сквозь время. Фактически, он всегда жив, потому что все еще существует там, несколько тысяч лет назад. Только поэтому он не погиб в Великом пожаре. Обо всем этом мне рассказала Великая Тень. Она поведала мне более сотни вариантов развития событий… Но не будем об этом. Марго уговорила Гроснера помочь нам. Так исчезли оба озера – Атро и Лед. Гроснер скрыл их. Это должно было убедить всех – Атро ушло вместе со мной, а Лед исчезло, так как Дара погибла. Затем Марго навестила Наркисс, и та дала ей серебряную нить, которая ведет прямо к ее хранилищу. Эту нить я незаметно намотала на запястье, когда Руди отправилась в Сабрелиум. Марго оставила ее на входе в условленном месте. Таким образом, Моракину не было нужды разрастаться еще сильнее, он питался за счет того, что я уничтожила. А точнее, отправила Наркисс, в ее озеро. Она вернет мне все, как только это закончится. Все города и Сабрелиум будут восстановлены. А Мору я отпустила специально… Она давно хотела этого. И я дала ей свободу, но так, чтобы Руди поверила, что я способна легко отсечь самое дорогое… Марго дала ей Хартру Одейрос, чтобы она знала, как поступить в этот болезненный момент… Ну, а Дара… – Маргерис посмотрела себе под ноги. – Она находится прямо здесь. Озеро Лед и город Даэтри – одно пространство скрывает другое. Все это время Дара была здесь, это заставило по крайней мере четырех шахе приехать сюда, чтобы расследовать ее «гибель». Это было на руку и Руди. Грейс же оказалась в руках Уго, а Эйрин с Фиалетт привела я. Но об этом ты знаешь.

- Но зачем Аэрель? Зачем эти убийства?

- Чтобы сюда пришел Мастер. Я не могла говорить с ним в Хаосе. Руди стало бы известно об этом. Но нам никак не удавалось привлечь его. Он считал это дело слишком мелким и незначительным, пока нам неожиданно не повезло – его невеста сбежала. Тогда он вынужден был прийти за ней.

- И?

- Аэрель – это портал. Она проводила Мастера к озеру Лед. Там его ждали Марго и Дара. Нам нужно было переманить мирройев на свою сторону. Я знаю, что у них это вышло, потому что мы условились об одном знаке. Если Мастер станет слишком болтлив и весел после своего возвращения, значит, наш план сработал. Так я поняла, что все, наконец, получилось. А насчет убийств… То их не было. Никто не умирал. Об этом позаботилась Великая Тень. Она вернет всех обратно в Даэтри, когда мы покинем этот город. Они ничего не будут помнить, и люди все равно не найдут концов.

- А как же Белла? Где она?

- Белла – это самая важная часть замысла Нейшо. Он готовил ее сотни лет. Ее болезнь… Знаешь, Хаос обладает поистине безграничными возможностями, здесь и правда… нет ничего невыполнимого. Нейшо сотворил с ней нечто, подобное тарсису. Но он отнял лишь ту часть ее личности, которая мешала ей говорить. Это самая надежная тюрьма во всей вселенной. Это темница разума. Она совершенна, и из нее нет выхода. Сумасшествие – лучшая тюрьма, какую только можно придумать. И именно туда попадет Руди, когда прикоснется к мечу. Гроснер связал Балерндир и ее. Мы не можем убить Руди. Но из этого лабиринта ей не выбраться. Она будет думать, что все пошло по ее плану. Она не заметит подмены реальности. На самом же деле, она окажется так глубоко в Хаосе, что указать это место сможет лишь Нейшо.

- Белла сможет говорить?

- Да, Орриан. Белла станет нормальным, в нашем понимании, человеком. Она сможет жить в обществе и для нее все начнется с начала.

- Выходит, ты не так уж плоха, какой хочешь казаться, – заметил Орриан. – Ты неплохо все придумала. Без меня. Если бы ты поставила меня в известность о своих планах…

- Я не знала с чем мне предстоит встретиться… Я думала Руди и есть Сарфарвалла. Я должна была разобраться во всем…

- Сама.

- Орриан, чего ты от меня хочешь?

- Чтобы ты, наконец, поняла, что ты не одна живешь на этой планете.

- Я знаю... И сейчас мне нужна твоя помощь. Ничего из этого не произойдет… если ты… не умрешь. На время. Мне нужно, чтобы сейчас все поняли, какую роль они должны сыграть в этой игре…

- Знаешь, иногда помогает просто разговаривать друг с другом перед принятием важных решений, от которых зависит судьба всего мира.

- Все должно было быть естественно, иначе Руди не поверила бы мне. Она должна была убедиться в том, что я полностью отошла от всех вас, что я хочу стать свободной…

- От нас?

- От всего. Стать свободной в ее понимании… Дать действовать эммаат в полную силу. Наверное, ты прав. Но настоящей реальности это не меняет, прости…

- Что теперь?

- Мне нужна лишь капля твоей крови.

- А дальше?

- Дальше… ты…

- Потом, что будет потом?

- Ты вернешься в озеро, как его часть. Для тебя это будет похоже на сон… который ты уже видел…

- Хватит поэзии, что дальше?

Маргерис взглянула на строгое лицо Орриана несколько виновато.

- Все шахе собраны вместе. Этого хотела Руди. Она собиралась использовать их в своих целях, но… все обернется иначе. Я знаю, что здесь не только шахе. Но и сама Сарфарвалла. Как только Руди исчезнет, она освободится от своего недуга. И если она нас признает… круг замкнется.

- И?

- Я не знаю, что будет потом. Но так как у нас с Мастером мирройев вроде как наладилось понимание…

- Ты начинаешь выводить меня из себя. Поподробней с этого места.

- Орриан… Он станет даэллином, то есть светлым духом-помощником, как и все мирройи, которые перейдут на нашу сторону. А даффи снова станут коэннами. И ты тоже.

- Интересно, что и это ты решила без меня!

- Прости, но все слишком серьезно. Дело в том, что здесь сейчас произойдет нечто такое, что будет похуже Великого пожара… и, боюсь, что в том, что касается меня…

- Ну?

- Перевес сил на стороне Дары.

- Ты в своем уме?! Вот теперь мне действительно захотелось тебя убить.

- Я и она – одно и то же. Помни это.

Орриан резко сжал ее за плечи, так что Маргерис почувствовала боль.

- Когда все это закончится…

- Если… – поправила она.

- Когда все это закончится… – настоял Орриан, – я даю тебе слово – я прикую тебя к себе цепями! Поверь мне, я нашел способ сделать так, чтобы ты больше никогда не смогла сбежать от меня. Никогда, – он выпустил ее. – Что мне нужно делать?

- Мне нужна твоя кровь. Одного пореза будет достаточно. Ты не должен сопротивляться. Тогда все произойдет быстро и не так мучительно, как может быть.

Орриан потянулся к клинку на портупее, но Маргерис остановила его руку, глядя ему в глаза.

- Я не знаю, когда мы снова встретимся теперь…

Она потянулась к его губам, и этот поцелуй, наполненный горечью, показался Орриану приторно нежным, прощальным… от этой мысли его охватила ярость, но он вдруг почувствовал вкус собственной крови, и как навязчиво, противно, силы постепенно оставляют его. Он дернулся лишь на мгновение, но Маргерис только крепче сжала его шею, и он вынужден был подчиниться, проваливаясь в сон.

***

По обе стороны поля в первую секунду пробежала волна недоумения, все ждали, что случится дальше, и пытались понять, что значило исчезновение Руди. Тишина, прерываемая лишь редкими шепотками, нависла над полем. Маргерис развернулась к шахе. На языке даффи она дала команду аффальдам, и те перестроились, расступившись перед пленными. Маргерис бросила короткий взгляд Море, и та, кивнув, что-то шепнула Федоре. Аффальды испарились. Поредевшее теперь войско, включавшее кроме самих шахе и их друзей, небольшой отряд даэтрийцев, изумленно оглядывалось по сторонам.

Затем вокруг Маргерис явственно проявилось мерцание, словно ткань с блестками колыхалась на ветру. Облик богини оплыл, и оба войска изумленно наблюдали, как к ее силуэту приближается второй, точно такой же. С одним различием, у второй, Марго, была обычная, человеческая кожа и вполне здоровый цвет глаз. На шее ее висел красный треугольной формы камень. Два изображения, поравнявшись, слились в одно.

Черная королева уже готова была сделать шаг вперед, как вдруг высоко над ее головой из черной воронки неба посыпались синие кляксы, оказавшиеся птицами с изумительными сине-зелеными хвостами. Они несли в своих клювах синие цветы, которые, осыпаясь над Марго, поднявшей голову кверху, превращались в тонкую полупрозрачную мантию, укрывшую ее плечи и голову. Последняя птица села Марго на плечо, опустив раскрытый цветок, словно яркое пламя, на ее ладонь. Марго удивленно держала его в руке, боясь дышать, словно оно могло погаснуть от ее вздоха. А цветок, медленно оплавляясь, становился тонким рисунком на ее коже. Синий цветок Хаоса. Марго не знала, как он назывался, но ей показалось, что он удивительно похож на катлицию Нортарга. Ей пришло на ум, что Безымянный остров из-за распускающихся на нем весной катлиций когда-то назывался Синим. Этот знак на ее руке означал, что отныне она всегда сможет посещать Хаос без всяких препятствий.

Марго посмотрела на Виту. Теперь все зависело только от нее. Взгляды остальных также переместились в ее сторону.

Вита подняла правую руку и дотронулась до плеча Марджери. Яркое полукольцо слепящего белого света связало воедино всех шахе, кроме Марго. Клубящееся светлое облако уже направило к ней свои нити. Марго стояла неподвижно. Она закрыла глаза, и развела руки в стороны. Мерцание вокруг нее погасло, она вышла из Хаоса. И тут же мощный световой поток ударил сквозь нее. Озеро Лед вырвалось из-под земли.

Глава 7. Воссоединение

Марджери, Каэлин, Лиа, Никаэль, Грейс, Эйрин и Фиалетт стояли на берегу озера. Они разом обернулись, глядя на стоящую за их спиной Виту.

- Слишком много лет беспамятства, – произнесла она. – Теперь я знаю. Я понимаю, что я заставила вас чувствовать. Прошу вас меня простить…

- Да ну ладно, интересно же получилось… – отозвалась Каэлин. Фиалетт с Эйрин бросили ей недовольные взгляды, и она попыталась оправдаться. – Мне вот, например, было бы не прикольно не существовать вовсе. Так что спасибо ей, этой Руди.

- Когда Руди отправила тебя на поиски озера Атро, – Вита обратилась к Мардж, – ей вовсе не нужно было никакое «лекарство»…

- Я уже поняла, что это была не ты.

- Нет, не я. С тобой мы встретились первый раз здесь, в Даэтри. Но она знала о том, кто ты. Других ей было не достать. Я… я боюсь, что она участвовала в твоем создании…

- То есть? – напряглась Марджери.

- То есть, я не уверена, но думаю, она намеренно отделила тебя. Я не знаю как. Те годы я помню очень смутно. Она обманывала тебя. Ей нужно было всего лишь узнать, где спрятано озеро, чтобы завладеть его силой, а у шахе было больше шансов найти его. Но она не знала, что Нейшо уже оживил Атро. Он сделал мудрый ход… в конце концов только Марго удалось справиться с Руди.

- И что теперь с ней будет? – Лиа с тоской посмотрела на воду. – С Марго.

- Она теперь Дара, – ответила Вита.

- Вот это новости! – обрадовалась Каэлин и снова получила порцию взглядов. – А что? Мне давно хотелось с ней познакомиться, а то мы столько слышали о ней…

- Значит, Марго мы больше не увидим? – уточнила Эйрин.

- Я не знаю, – Вита покачала головой. – Я ведь не управляю вами. Все может измениться. Вы – мои друзья, а не слуги.

- Но ведь баланс сил все равно зависит от тебя? – спросила Мардж.

- Да. Наверное…

- А что это были за синие птицы? – снова спросила Лиа.

- Даурлис, вестницы Хаоса. Теперь Марго сможет пересекать границы, когда захочет. Точнее, Дара. Нейшо подарил ей мантию.

В воздухе повисла мрачная тишина.

- Кстати, Авиэрт в тебя влюблен, – ляпнула Ника и выдохнула. – Уф, давно хотела это сказать!

Вита вздрогнула. Со всем этим переворотом она совсем забыла о нем, и о Даэтри, которого теперь, должно быть, нет на карте. Точнее, есть, но там, далеко… на Энкуале… Каэлин погладила ее по плечу.

- Все равно из нас не вышло бы хорошего союза. Слишком неравные данные… Но я буду помнить о нем.

- И что ты теперь намерена делать? Куда пойдешь? – спросила Лиа.

- Я хотела бы провести время с вами. Если вы не против.

- Мы все за!

***

Прежде чем отправиться в Сенполиум, Вита выполнила обещание садмэ – Йорин Блавин помолодел и избавился от своего недуга, хоть его помощь и не пригодилась. Но держать слово – ценнее всего. Авиэрт передал Вите Донату и отправился в Дар-эт-харат. Впервые за две тысячи лет ему предстоял путь домой.

Те мирройи, что согласились на условия, предложенные Марго, стали даэллинами. Остальные – ушли в Хаос вместе с Уго, который отныне стал их Мастером. Алеф же не терял ни минуты – в Сенполиуме его ждала его лучшая половина.

Аэрвинаэль занял пост верховного даэллина и советника королевы Эйрин наряду с постаревшим, но не растерявшим мудрости Йоланом. Как только озеро Лед вырвалось на свободу, память у бывшего Мастера мгновенно прояснилась. И вот, что он вспомнил.

***

Как только Аэрвинаэль шагнул в портал, а именно это он и увидел в надвигающейся на него черноте, которую все звали Аэрель, глаза его ослепила яркая вспышка света. Перестав щуриться, он, наконец, сумел разглядеть место, где стоял. Песчаный пляж, колеблющаяся в размеренном ритме блекло-голубая с бирюзой вода, щедро цедящая пену; несколько отсыревших бревен на берегу, чуть розоватые облака, теплый воздух, укутывающий со всех сторон, и легкое колыхание прохладного послеобеденного ветра. Но самое главное – они, две женщины, что терпеливо дожидались пока он оценит ситуацию.

- Дара! Замечательно выглядишь. Несколько живее, чем тебя описывают, – иронично заметил Аэрвинаэль, обращаясь к той, что стояла справа.

Она молчала, тогда Мастер перевёл взгляд на ту, что была слева. Ей он уделил больше внимания.

- Ты знал, – произнесла она железным тоном.

- Что рядом с Руди не ты, а Маргерис? Знал, – ответил Мастер.

- Почему не сказал Руди?

- Ну, это было бы не так интересно, – пожал он плечами. – И, к тому же, негоже Повелительнице самой решать все вопросы.

- Даже если они столь важны? – с укоризной спросила она.

- Марго, как тебе это удалось? – в свою очередь задал он вопрос. – Как ты смогла сохранить осмысленное чувство целого у всех разрозненных частей вашей общей личности?

- Зная мою историю, ты должен был прийти к мысли о том, что мне это не впервой. Но это не столь важно сейчас, – отмахнулась она, переглянувшись с Дарой. – Ты ведь знаешь кто такая Руди?

Аэрвинаэль молча поддел носком ботинка лежавшую у его ног сухую веточку, проследив взглядом за рваным следом, оставленным ей на ровной поверхности песка.

- Знаю.

После непродолжительного молчания он произнес:

- Вирус. Руди – вирус. Когда она появилась на Пратэе никто не знает. Большинство из живущих на земле родились уже после этого. Мирройи последних сотен лет всегда знали о зле, что таится в глубинах Хаоса, но до сих пор не выходит на свет. Она вела себя скрытно, и было совершенно не ясно каковы ее цели. Мы все видели лишь части ее замысла, и только Великий Нейшо знал его весь. Однажды он удостоил меня визита. Я спросил его в том числе и о Повелительнице, и он рассказал, что Руди – миррой космического масштаба, и что ее раса называется вирагты. И что последние тысячи лет душа Пратэи борется с ней. Узнав ее историю, я был несколько озадачен скоростью ее проникновения во все сферы нашей жизни, но более всего мне претило ее размещение в Хаосе. И не где-нибудь, а у древа Хаоса. Она никому не оставляла выбора. Я сказал бы, что она заставила всех действовать в своих интересах. Медленно и скрупулезно она высасывала силы из нашей планеты, пользуясь тем, что вся ее энергия уходит на эту борьбу. Все пошло наперекосяк, все смешалось и запуталось, все пришло к депрессии, все начало угасать. Мы не знали мира без борьбы, мы не видели чистого неба, мы дети разлома. Вот, кто мы.

- Аэрвинаэль… – произнесла Марго. – Мы здесь не для того, чтобы обсуждать историю. Нам нужно знать только одно – ты останешься верен ей, или перейдешь к нам?

Мастер с усмешкой взглянул на них.

- Как ты надеешься победить ее, если сама Сарфарвалла потеряла рассудок от ее действий? А ты – всего лишь шахе.

- Это не твое дело. Мне нужно только знать – да или нет.

- И это все… – Аэрвинаэль обернулся, глядя на висящее в воздухе черное пятно, – для чего?

- Аэрель появилась в Даэтри только с одной целью – она портал, которым мог воспользоваться только ты. Мы сделали все, чтобы эта встреча состоялась. Чтобы это дело стало настолько значительным, что ты явился сюда сам.

Мастер засмеялся, скрещивая руки на груди.

- Браво! Организовать всю эту заваруху, сбить с толку собственных шахе… Кстати, Дара, тебя не мучает совесть за то, что все так переживают твою кончину, когда ты, как я вижу, находишься в добром здравии?

- Нет, – отрезала до сих пор молчавшая Дара. – Положение обязывает принимать жесткие решения.

- Не могу не согласиться, – теперь уже серьёзно произнес Аэрвинаэль, переведя свой взгляд на Марго. Несколько секунд он смотрел на нее, словно изучая. – Ну, а ты… Так поступить с собственной тенью…

- Мне совершенно не нравится то, что я слышу сейчас в твоем голосе, – ответила Марго.

Кроме совершенно очевидного осуждения, она почувствовала и некоторое удовольствие от данной ситуации, но что ему с того, что Мора теперь не ее часть?

Аэрвинаэль промолчал.

- Аэрель позаботится о том, чтобы твоя память была стерта. Так ты не сможешь рассказать Руди о нашей встрече вне зависимости от того, какое решение ты примешь, – продолжила Марго.

- Разумно. Что ты предлагаешь?

- Ты станешь даэллином, свободным духом Терроса, советником всем населяющим его существам. Все, кто уйдут с тобой, будут признаны. Остальные навсегда будут заперты в Хаосе.

- Навсегда? По-твоему, это возможно?

Марго улыбнулась.

- Вот и проследишь за этим.

- Это… очень неожиданно.

- Так каков твой ответ? – спросила Дара.

Аэрвинаэль снова окинул взглядом спокойный пейзаж и стоящих перед ним.

- Мой ответ «да». Я был бы полным идиотом, если бы упустил шанс увидеть небо без туч и вывести свой народ к свету, чтобы больше он ни в чем не нуждался. Это великая честь. Ради этого стоило отказаться от всего и стать Мастером.

Марго с Дарой переглянулись.

- Думаю, мне пора возвращаться, – сам себе сказал Мастер, и, развернувшись, направился в портал.

- Аэрвинаэль! – окликнула его Марго. – Что бы ты делал, если бы я не предложила тебе сделку?

Мастер остановился, медленно обернувшись к ней. Два пристально-холодных взгляда встретились.

- Другого пути не было, Марго. Нейшо создал тебя именно для этой цели. Для этой главной цели. Никто другой не способен спасти этот мир. Только ты.

- Хочешь сказать, он все спланировал вплоть до этого момента?

- Намного, намного дальше, Марго. Это был лишь вопрос времени, – он осмотрелся. – И места.

- Знаешь, – произнесла Марго Даре, злорадно улыбаясь, – мне не понравилось, как он с нами разговаривал.

- Мне тоже, – согласилась она. – Столько надменности в тоне…

- Давай оставим ему от нас подарок?

- Разумеется, – Дара перевела довольный взгляд на Мастера. – Ты будешь улыбаться, когда вернешься. По-настоящему, искренне!

Аэрвинаэль вздохнул, возведя очи к небу.

- О, женщины…

***

Ночная прохлада постепенно отступала, и лучи солнца, отбелившие воздух, поползли по подоконнику, обогнули шторы, и упали на лицо Лило, заснувшей на софе. До утра она бродила по комнате, не находя себе места. Во всем Сенполиуме было тихо, Совет в полном составе собрался в главном соборе перед Кориф-Сиваном, готовый выпустить семнадцатого стража. К рассвету Лило сморила усталость, и она присела на софу, так и провалившись в сон, полулежа. И сон этот был чудесен.

Он видела Алефа, идущего к ней из столпа света. Он улыбался, как будто все плохое уже осталось позади. Но Лило поначалу пугала эта перемена.

- Алеф… ты… жив? – нерешительно спросила она.

- Конечно, жив, – рассмеялся он. – Откуда такие мысли?

- Это сон… – вздохнула она. – Ты как-то… странно изменился, стал другим…

- Каким же?

- Как будто ты больше не миррой.

- Может быть, это так и есть?

- Может быть. Ведь это сон. А во сне все возможно, – вздохнула Лило. – И кто же ты в моем сне, Алеф?

- Я даэллин, Лило. И я расскажу тебе что-то интересное. На самом деле до того, как на нашу планету обрушилась эта страшная трагедия под именем Руди, все мы, мирройи, были даэллинами. Мы – словно радиоприемники, если считать озеро Лед – источником волн. А, точнее, – заключенную в нем анаэт. Но темной энергии, эммаат, становилось все больше и больше. И мы начали воспринимать ее, она вещала через нас. Тогда Сарфарвалла выдворила нас в Хаос, и мы стали мирройями. Но теперь все вернулось на круги своя. Те, кто захотел остаться в прежнем облике, – навсегда заключены в Хаосе, но те, кто пожелал вернуться – стали даэллинами.

- Я рада, что ты выбрал… этот мир. История и правда чудесная, – грустно улыбнулась Лило. – Мне бы не хотелось, чтобы этот сон заканчивался.

- Зря, – не согласился Алеф. – Как даэллин, Лило, я дам тебе совет – утро нового дня уже настало, и тебе пора вставать. Иначе ты проспишь все самое интересное.

- Разве?

Лило открыла глаза, поднявшись и оглядываясь. В комнате кроме нее никого не было. Яркие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь щель в шторах, немилосердно били в лицо. Лило расстроенно вздохнула, растирая глаза, и подошла к окну. В парк уже вышли на работу садовники, мягко шелестела листва, податливая к теплому ветру, в небо взмывали птицы, упоенные полетом, и колокол на соборной колокольне молчаливо взирал на эту привычную идиллию. Все было на своих местах, значит…

- Все как я и говорил, – раздался знакомый голос за спиной Лило.

Она не стала оборачиваться, так и замерев у окна. По коже ее пробежались мурашки, и Лило прикусила губу, готовую расплыться в улыбке.

- И где же… где же все самое интересное, что я могу упустить? – лукаво спросила она.

- Здесь.

Алеф обнял ее, нежно целуя в шею, и Лило откинула голову, сплетая их пальцы.

- Ты правда даэллин?

- Правда. Ты не рада?

Она обернулась, смеясь и обнимая его за шею.

- Я счастлива!

Алеф закружил Лило по комнате, пока они, смеясь, не упали на софу.

- Больше ничему я не позволю отнять тебя у меня, – пообещал Алеф, крепко сжимая Лило в своих руках.

Она положила голову ему на плечо, закрывая глаза. Некоторое время они молчали, блаженствуя в объятиях друг друга.

- Алеф, мне нужно признаться тебе кое в чем, – серьезно произнесла Лило. – Я не хочу, чтобы между нами была недосказанность.

- Говори.

- Я целовалась с твоим братом.

Алеф тяжело вздохнул, и пальцы его сжались на ее плече.

- И все?

- А что еще?

- Я слышал другое…

- Что? – Лило отстранилась, высвобождая себя. – Что ты слышал?

С пол минуты они смотрели друг другу в глаза, затем Алеф встал, пройдясь по комнате, и отвернувшись к окну, оперся рукой о стену. Вид его напряженной фигуры вызывал у Лило чувство, близкое к отчаянию.

- Как ты мог в это поверить? – через силу выдавила она.

- А что мне оставалось думать? Об этом говорили все. Я… я бы это понял. Ты была совсем юна, а Уго… не было ничего удивительно в том, что ты увлеклась им…

Он растерянно обернулся, увидев слезы в ее глазах.

- Лило, прости…

Он упал на колени у ее ног, исступленно целуя ее руки.

- Прости… не плачь, прошу тебя, твои слезы обжигают меня, словно пламя…Прости меня… что я натворил? Это моя вина, я не смог тебя защитить… Прости… – он поднял глаза, – значит, правда, ничего не было?

Лило покачала головой.

- Только один поцелуй. И то потому, что он меня заставил.

Алеф издал неизвестное Лило ругательство, сжав ее руки и пряча свое лицо.

- Прости, любимая…

- Мне казалось, я чувствовала, что ты был рядом. Значит… это была… иллюзия?

- Нет… не была, Лило. Я не мог забыть тебя, что бы мне ни говорили. Но эта новость… разбила меня.

- Ты знал, где я была?

- Нет. Я не знал. Меня отправили в Хаос, и я не мог вернуться назад. Я чувствовал, что тебе плохо, и, хотя мне было тяжело простить тебя, я хотел с тобой поговорить. Но ты отказывалась. А потом все оборвалось…

- Это потому, что меня заперли в Лакриморе. Сектор «К»…

Алеф отчаянно качал головой.

- Прости, Лило. Я не знал об этом.

- Ты все это время был в Хаосе?

- Да…

- Уго говорил, что ваши родители…

- Они пытались меня женить много раз. Я перестал считать. Но потом я видел брата. Это было еще до Великого пожара. Он… он сказал, что мне стоит забыть о тебе. И… он показал мне свое воспоминание. В том, что оно было истинным, сомнений быть не могло.

- И тогда ты поверил?

- Да. Ты была не против в этом… в тот момент, который я видел. Ты не вспоминала обо мне.

- И что потом?

- Потом я женился.

- Что?

- Лило… это было невыносимо. Видеть тебя с ним. Все, во что я верил, в один момент обрушилось. Однако этот брак все равно был несчастным. Думаю, Тина не простила мне того, что я всегда думал о тебе. У мирройев не может быть разводов. Два года мы еще пытались сохранить отношения, но потом стали жить отдельно. Тина понимала, что пока я жив она не выйдет замуж повторно. И она ушла к джиаррам. Это…

- Я знаю, кто они такие. Мне доводилось с ними встречаться.

- Боюсь, ее жизнь я тоже погубил. Но, кажется, она обрела там покой, цель…

- Они хладнокровные убийцы, Алеф.

- Как и мирройи.

- Значит, ты все-таки стал, как они? Ты убивал?

Алеф закрыл лицо рукой.

- Я пытался забыть тебя. Стать как все, перестать быть белой вороной среди своих. У мирройев есть одна присущая только им болезнь – одержимость чем-то. Аргаритэ.

- Уго говорил.

- Я думал, что ты стала для меня чем-то подобным. Я пытался заглушить эту страсть. Но не смог. Потому, что я понял, что это любовь. И что я не хочу, пока еще есть такая возможность, чтобы твое место занял кто-то другой. Ты стала моей путеводной звездой. Я хотел найти тебя, даже если ты с ним… Мне было все равно. Меня держали в неведении, и я слишком поздно узнал о последствиях Великого пожара, и о том, где ты. Это было четыре года назад после того, как появилась Марго. Такое событие скрыть было невозможно, и я добился правды. Но путь из Хаоса для меня был закрыт. Сам Нейшо запретил мне покидать его. Поэтому я ничего не мог сделать, пока неожиданно Мастер не отправил меня в Даэтри. Он сказал – это мой последний шанс доказать верность своему народу. Это был не просто шанс, но и надежда на то, что когда-нибудь я все же пройду посвящение, и найду тебя…От Марджери я узнал, что тебя выпустили.

- Она много говорила о тебе, – заметила Лило.

Алеф несколько виновато взглянул ей в глаза.

- Поэтому ты передала сведения о Сарфарвалле мне, а не ей? Это было очень опасно, Лило. Я ведь мог не поделиться с ней, и что тогда? Ты… ревновала?

- А у меня был повод?

- У меня с Марджери ничего не было, только деловые отношения. Я уважаю ее. Как человек она стала мне близка. Это все.

- Хорошо.

- Ты простишь меня? – с надеждой спросил он.

- Встань.

Алеф сел рядом с Лило, сжимая ее ладони.

- Все в прошлом. Пусть оно там и остается. Ты обещаешь… обещаешь впредь хранить мне верность?

- Да. Мое сердце всегда было твоим.

- Это все из-за того снежка в Эйндавене? – хитро улыбнулась Лило.

- Наверное… – рассмеялся Алеф, но затем лицо его вновь стало серьезным. – Ты станешь моей женой?

Лило довольно улыбнулась, храня торжественное молчание.

- Ну?

- Нет.

- Нет?

Голос Алефа едва не сорвался, а Лило засмеялась заливистым смехом.

- Ну, конечно, да, дурачок! Ведь твое сердце принадлежит мне! А я больше не люблю делиться!

- Ты изменилась, Лило… – произнес Алеф, привлекая ее к себе.

- Мы оба изменились. С этим уже ничего не поделаешь.

- Ты права… Но есть кое-что, что никогда не изменится.

Он привлек ее к себе, целуя.

- У меня осталось еще одно дело. Я найду Уго и убью его.

- Ты не можешь, Алеф, ты даэллин! – возразила Лило. – А Уго твой единственный брат.

- Он опорочил твое имя, я не могу это так оставить. Ты вошла в историю как одна из его любовниц, ты это понимаешь?

- Разве эта самая история не научила тебя только что, что не всегда все так, как кажется на первый взгляд? К тому же мне все равно, что думают обо мне люди. Их там не было, и всем не угодишь.

- Ты слишком добрая, Лило.

- В тех обстоятельствах…

- Лило, прекрати. Тебе было восемнадцать, что ты понимала в тех обстоятельствах? Уверен, он специально распустил этот слух. Он прекрасно знал, чем это закончится. Не оправдывай его.

- Давай закончим этот разговор? – попросила она. – Мне не хочется сегодня думать о таком. В этот день, когда мы, наконец, можем быть вместе…

- Хорошо, любимая. Мы больше не будем об этом говорить. Никогда.

Алеф крепко обнял невесту, закрыв глаза. Нет, разумеется, он не оставит это просто так. Ах, если бы Лило могла перенять опыт Марджери и больше никому не верить…

Глава 8. Дара

Прошло время, прежде чем уставшая бушевать стихия мягко осела на свое привычное место. Волны все еще отплясывали кульбиты у нее в нутре, перемешивая пену, пузырьки воздуха и вырванные водоросли, но снаружи ощетинившийся зверь уже не казался таким страшным и неумолимым, и вскоре выплюнул на поверхность то, что явно мешало ему окончательно расслабиться.

Тело Орриана безжизненно болталось на волнах, пока, наконец, не увязло в песке на берегу. Почти сразу над ним склонилось белое сияние, пугливо ткнувшее короля указательным пальцем в грудь.

- Эй, бессмертный! Вставай…

Услышав разочарованный вздох над своей головой, сияние встрепенулось, подняв глаза.

- У него вода в легких, Дара. Каким бы бессмертным он ни был, дышать он с ней не сможет.

Эти слова раздались из уст яркого пятна света, в котором Дара разглядела силуэт высокого светловолосого человека с серыми глазами, вытянутым худощавым лицом, и недовольно сложенными на груди руками.

- А ты еще кто такой? – она пригляделась, нахмурившись. – Аэрвинаэль?

- Спасай короля и поговорим, – безапелляционно заявило пятно и исчезло.

Дара вздохнула и, обернувшись к утопленнику, поманила воду к себе. Пробуждение его было не из приятных. Выплевывая воду, он согнулся вдвое, а затем и вовсе упал на бок. Но самым шокирующим, пожалуй, оказался не внезапно врезавшийся в легкие воздух, и острая боль от раздирающей слизистые воды, которая порой кажется немилосерднее лезвия, а она – эта белая нимфа, с интересом всматривающаяся в него. На мгновение он вновь перестал дышать. Он полусидел на мокром песке, опираясь на руки, и прямо перед ним, грациозно свернув свое белое одеяние, словно укутанная в морскую пену и только что рожденная Афродита, молча ждала его пробуждения нимфа озера.

Это были ее черты, черты Марго. Но ее словно опустили в перекись водорода, основательно отбелив не только внешнее, но и внутреннее. В первую очередь Орриан испытал жгучее отчаяние. Его Марго, королева, страх и ужас для Терроса и Хаоса, и она… Вы когда-нибудь видели, как могучего дракона превращают в маленького пушистого котеночка?

У нимфы были очень длинные, почти белые, волнистые волосы с едва заметным серебряным отливом, заплетенные на висках в полукосы. Она держалась статно, но в ней не было никакой особенной гордости и ничего, что могло бы привести в трепет. Скорее, ей можно было бы бесконечно любоваться, как произведением искусства. Не воинственная королева, но муза, «трепетная лань». Ее полностью белые глаза, в которых черным ядром выделялся зрачок, и лишь тонкой серой каемкой – радужка, были чем-то похожи на птичьи. Так что Орриану сразу пришел в голову прекрасный белый павлин, о котором так любили рассказывать те, кто бывал в Сенполиуме, где эти чудеса природы в изобилии расхаживали по улицам совершенно свободно. В общем, ее можно было бы сравнить с чем угодно, но только не с ней, только не с его Марго… Он шумно вздохнул, переведя дух.

- Дара?

Белое облачко удивленно вытянуло изящные брови, и заявило:

- Да. Извини… мне пришлось тебя… выбросить на берег. Видишь ли, ты вроде как тут инородное тело… – взгляд ее, как будто извиняясь, забегал, и она начала изучать пейзажи за его спиной. – Тебя ждут твои люди. Они будут рады твоему возвращению, так что советую немедленно отправляться в путь!

Дара мило и несколько смущенно улыбнулась. Было видно, что ей не терпится спровадить его отсюда и, наконец, заняться своими делами. Она спала слишком долго. Чуть поразмыслив, Орриан выдвинул Орриан свои условия:

- Я уйду только с Марго.

Дара выдала сдержанный смешок. Он вообще представляет себе, что требует? Хотя, чего еще можно ожидать от даффи?

- Видишь ли, – начала она, наставительно улыбаясь, – тут есть небольшая проблема. Мы с Марго не существуем одновременно, а мне, понимаешь… Я думаю, ты должен меня понять…. Совершенно не хочется снова погружаться в сон. Мне и здесь прекрасно, я люблю жизнь, Орриан, я хочу жить и не пожертвую этим ради твоих желаний. Ты муж Марго, а не мой. Извини, но ее время прошло.

Орриан почувствовал прилив бешенства, хотя не признать верность ее рассуждений он тоже не мог. И все же, ему хотелось ее убить. А затем убить Марго за то, что она с ними сделала. Однако Орриан не был идиотом, легко поддающимся эмоциям, и в следующий миг он встал, отряхивая прилипший песок, с победной улыбкой на губах. Дара тоже поднялась, и, решив, что они друг друга поняли, даже помогла Орриану осушить одежду. Вода озера Лед послушно испарилась. Однако вместо положенной благодарности король вдруг огляделся по сторонам, подставляя лицо теплому влажному ветру, и удовлетворенно хмыкнул.

- А, знаешь, мне вовсе и не хочется возвращаться.

Он с удовольствием отметил, как приоткрылся ее рот от удивления, и как испуг разлился в ее сузившихся зрачках.

- Да… мне определенно здесь нравится, – и он вновь оценивающе взглянул на местность. – Пожалуй, я останусь здесь. Построю дом, потом город. Назову его Адкар-ор-маард.

- «Потерянная жемчужина»? – Дара не верила своим ушам.

- В честь моей возлюбленной, – подтвердил Орриан.

- Ты сознательно используешь мертвый язык Армидафии?

- Ты умная девушка, Дара… сделай выводы сама.

Дара мгновенно оценила подлость подобной манипуляции и перестала напоминать пушистого котенка.

- Нет! Ты здесь не останешься! Это – мое царство, и я тебя выдворяю!

- Что так? Разве твоя суть не дарить жизнь? Разве ты не за всеобщее развитие и процветание? Подумай, каким прекрасным будет этот город, полный чистых душ. Они будут строить светлое будущее, – патетически, почти нараспев, заговорил он. – Такая, знаешь, загородная резиденция Сенполиума. Здесь, в этом святом месте!

Дара прищурилась, возмущенно втянув воздух. Но эти слова, кажется, заставили ее задуматься. Орриан не был уверен, что она ощутила сарказм в его словах, но это было только на руку в данных обстоятельствах. Нужно было закрепить эффект.

- Я теперь коэнн, Дара.

Этой фразой он окончательно выбил ее из равновесия. Как плохо долго пребывать во сне, пропускаешь все самое интересное! Она было приоткрыла рот для следующей тирады, но затем лишь с надеждой заметила:

- У тебя здесь нет сил, Орриан. Никакой магии. Аффальды тебе не подчиняются. Они даже и появиться здесь не могут. Либо Марго, либо я, помнишь?

На это он лишь усмехнулся.

- У меня есть голова на плечах и руки, – о том, что он обещал Великой Тени восстановить Эртинкау, он предпочел сейчас не думать. – Поверь, большего мне не нужно. И, к тому же, мне и правда здесь нравится. Чистый воздух, нетронутые леса… – он вдруг посмотрел ей в глаза, а затем прошелся взглядом по ее фигуре до самых ног, – красивые женщины…

В воздухе раздался звонкий треск пощечины. Но Орриан даже улыбнулся.

- Вы похожи больше, чем тебе бы хотелось. Не понимаю, почему тебя это задевает, ведь я ее муж. Моя Марго, – он посмотрел ей в глаза.

- Дара! Меня зовут Дара! – кричала разъяренная нимфа.

- Да мне плевать, как тебя зовут! – в свою очередь взорвался Орриан. – Ты – моя жена! И ты нужна мне вся, даже если ты превратишься в сотни других Дар, или кого бы то ни было! За какой бы личностью ты не пряталась, ты все равно моя!

- Тебя в Нортарге ждут, – сконфуженно вспомнила Дара свой единственный аргумент.

- Подождут. Мора справится.

- М-мора? Но как?

- Как-как. Марго разорвала связь между ними, – он ехидно поправился: – между вами.

- То есть, теперь она правда существует независимо?

- Да.

- Угу… – на лице Дары появилась довольная полуулыбка. – Знаешь, мне нужно ненадолго прервать этот неконструктивный диалог!

И она резко приложила пальцы ко лбу Орриана, где тут же сверкнул черный восьмилистник. Король упал без чувств, а рядом с ним появился сам Повелитель Хаоса. Несколько мгновений он молча взирал на распростертое под его ногами тело, а затем черная бездна, выглядывающая из его капюшона, развернулась к виновнице этого события.

- Весьма оригинальный способ меня призвать, – заметил он.

- Зато действенный! – возразила Дара. – Как мне это понимать? – она негодующе ткнула пальцем в сторону короля.

Нейшо вновь меланхолично опустил голову, проследив ее движение.

- Что ты хочешь, чтобы я сказал, Дара?

- Как мне от него избавиться? – нимфа, наконец, справилась с эмоциями, и теперь говорила ровным и уверенным тоном.

- Никак.

- Что?!

- Вы связаны навсегда. Брак даффи не рушим. И такая любовь, замечу, не умирает.

- Но ты… ты же можешь найти способ? Ты – Повелитель Хаоса, для тебя нет ничего невозможного! Ведь смогла же она… Марго… порвать связь с Морой? Со своей собственной тенью! Что может быть нерушимей? Значит, и эту получится!

Нейшо покачал головой.

- Могу предложить честное попеременное существование.

- Ни за что! Это неприемлемо!

- То, о чем ты просишь, неприемлемо в равной степени. Между прочим, он тебе такой же муж, как и Марго, – говоря это, Нейшо вновь украдкой бросил взгляд на короля.

- Не-е-ет… – Дара поморщилась. Весь ее лик выражал простую мысль – почему она должна страдать из-за того, что натворила ее вторая половина?

- Ты знаешь, что делать, Дара.

И Нейшо исчез. А Дара разочарованно уставилась на лежащего на песке Орриана.

- Хватит уже, вставай, – буркнула она, разгневанно глядя на ни в чем не повинные облака.

Но он не шевельнулся. Тогда Дара легонько поддела его кончиком ноги, но и это не подействовало. В конце концов, ей пришлось нагнуться, чтобы отвесить ему еще парочку отрезвляющих пощечин. Но тут она была схвачена, и в одну секунду уложена на лопатки.

- Неприятно? – не без удовольствия спросил Орриан, нависая над ней. – Мне, знаешь ли, тоже надоело постоянно валяться у твоих ног, – он схватил ее за правую руку, притянув за запястье, и когда на безымянном пальце проступила тонкая черная полоска, он с радостью подставил ее к лицу Дары, от чего оно наполнилось непередаваемым ужасом. – Ты – моя – жена, – произнес он отчетливо и почти по слогам.

- Ты все слышал?

- А как же.

Он вскочил, подавая ей руку. Дара недоверчиво взглянула на него, но от помощи не отказалась. На ее лице играли эмоции обиженного ребенка, и в конце концов ей пришлось выдавить через силу:

- Ладно, можешь строить свой огород.

- Город, – поправил он ее.

- Я так и сказала! – злобно бросила Дара, сложив руки на груди.

Орриан улыбнулся. Теперь все будет иначе.

- Лес за твоей спиной. Деревья получше в восточной стороне. На запад не ходи, там топи. Ближайшее селение в двадцати днях пути. Удачи.

Она развернулась и с гордо поднятой головой направилась прочь.

- Назову город Армаард[1]. – бросил ей в спину Орриан.

Дара на секунду остановилась, но затем, хмыкнув, продолжила свой путь.

***

- Неужели ты даже не поможешь ему?

Нейшо возник как всегда неожиданно. Несколько минут он глядел, как Дара из-за деревьев наблюдает за тем, как Орриан разжигает костер, готовя место для ночлега. Наблюдение за наблюдателем – излюбленная игра Пратэи. Дара обернулась.

- Нет, – совесть, распаляемая уставившейся на Дару черной бездной, больно кольнула ее в самое сердце, и она поспешила оправдаться: – если он хочет меня покорить, пусть докажет, что этого достоин.

Нейшо покачал головой.

- Дара, Дара… Ты солгала ему о его силах. Тебе должно быть стыдно. Ты лишила его всех преимуществ.

- Ну так «любовь» ему в помощь. Эта самая, нерушимая, – ехидно парировала она. – Она ведь не умирает?

Она спрятала взгляд в зарослях и поспешила переменить тему.

- А что за дух бродит здесь в окрестностях? Обещал поговорить, и так и не явился. Это правда Аэрвинаэль? Никогда не видела, как выглядят даэллины.

- Позови его, и он придет.

- Но кто он?

- Ты права, это Аэрвинаэль.

- Значит, все прошло как задумано? – Дара, кажется, произнесла это слишком громко, и поспешила пригнуть голову, чтобы не оказаться замеченной.

- Разве не ты предложила ему стать даэллином?

- Да… – она улыбнулась, – просто я не смогла разглядеть его лицо в этом пафосном сиянии. И, честно говоря, не думала, что все получится…

- Но вам удалось.

- А я-то мечтала, что отдохну какое-то время, буду просто гулять среди трав своими ногами, наконец чувствовать воздух, тепло и холод, смотреть на все это великолепие собственными глазами… а тут…

Дара обернулась к Нейшо, но его не было.

Она вздохнула, языки пламени уже лизали собранный Оррианом хворост. Дара присела на траву, поджав колени и глядя на короля, его смуглое лицо, которое в отсветах костра казалось ей еще прекрасней и мужественней. Но нет, она ни за что не подойдет к нему. И о мече, что лежит на дне озера Лед, тоже не скажет… По крайней мере не сейчас…

[1] Моя жемчужина

Эпилог

Стук колес, шорох раздвигаемых занавесок, лязг разъезжающихся дверей – все тонет вместе со смешавшейся палитрой бешено сворачивающихся пейзажей, все краски сливаются в один серо-коричневый цвет. И где-то там, посреди бесконечной железной дороги, опутавшей планету своей сверкающей и искрящейся колеей, бьется ее сердце. И, словно в такт ему, на черном горизонте зажигаются и гаснут красно-розовые с примесью марганца всполохи. На время они освещают лежащую у их ног пустыню, испещренную глубокими извилистыми трещинами, и смутно различаемый водоем, кажущийся огромной кляксой посреди распластанной простыни, а в нем – похожих на фламинго странных длинноногих птиц с изогнутыми клювами. Джафрлы медленно поворачивают свои уродливые головы и расправляют крылья, будто готовые взлететь. Свет становится ярче, и Грейс теперь хорошо различает стоящую перед ней фигуру человека в черном плаще. Она подходит ближе, завороженно глядя на сюрреалистический пейзаж, открывшийся перед ними, и ей кажется, что вдалеке на самом горизонте мчится тоненькая струйка иллюзорного дыма, и блестит, прерываемая неистовым бегом колес, полоса на самой кромке рельс, будто уходящих в бескрайнюю бездну.

Они одновременно поворачивают друг к другу свои лица, и Грейс поражается, каким диссонансом смотрится сейчас ярко красная рубашка Уго, он запомнился ей в совершенно других тонах. Светлые волосы, серые глаза...

- Ты, наверное, не ожидала, что увидишь меня снова? – спрашивает он.

В его глазах все тот же задор и наигранная невинность, хотя всем уже давно ясно – кто в этой игре добыча, а кто хищник. Или… нет?

- Нет, – отвечает Грейс.

- Лгунья, – смеется Уго.

- Зачем ты здесь?

- Я не мог не прийти на…

- Мой зов одиночества?

Уго отворачивается к горизонту, кивая с театральной досадой.

- Ты уже знаешь эту шутку?

- Разве это шутка?

Он пристально смотрит ей в глаза, и теперь Грейс чувствует себя обманутой, но всего лишь на мгновение.

- Конечно, да. Будто ты не знаешь, с кем связалась. Все это ложь. Но в нее прекрасно верить, особенно, если ты жертва. Я всегда прихожу к тому, к кому захочу. И у тебя есть только два варианта – сопротивляться или подчиниться.

- Так чьим же все-таки был этот «зов одиночества»? – уточняет Грейс.

- «Кто был охотник? Кто – добыча? Все дьявольски наоборот!» – тихонько напевает Уго, прищуриваясь.

Грейс теперь тоже смотрит на горизонт и на нелепых птиц, так и не решающихся улететь. Однако каким безысходным был бы без них этот пейзаж.

- Я думаю, тебе придется осмыслить третий вариант, – спокойно заявляет Грейс.

Уго бросает на нее полный уважения взгляд, но так, чтобы она ни за что не заметила, как сильно он ей гордится.

- Почему ты не остался, Уго? Ведь ты мог.

- Стать даэллином? – он снова смеется. – Я тот, кто я есть, моя прелесть. Я никогда не буду как эйды, как бы тебе этого ни хотелось.

Грейс с укоризной смотрит на него.

- Мне не хотелось. Мне все равно, какой ты.

- Тебе жаль?

- Нет.

- Лгунья.

- Как и ты.

- Знаешь ли ты, Грейс, как мирройи выбирают Мастера?

- И как же?

- Никак, – Уго прячет руки в карманы брюк, и яркая вспышка за бунтующим горизонтом окрашивает его лицо в тон рубашке. – Мастером становится сильнейший. Я был вторым после Аэрвинаэля. Теперь его нет.

- Мне кажется, что ты врешь. Ты всегда это делаешь. Я не верю твоим словам. Но даже если это правда, неужели ты не мог отказаться? – не удерживается Грейс.

- Зачем? – он снова прожигает ее взглядом, но Грейс уже не боится того, что кроется за ним.

С того момента, как Великая железная дорога подчинилась ей, она поняла, какая огромная мощь теперь содержится в ее руках.

- Знаешь, а мне это нравится, – меланхолично произносит Грейс.

- Что именно, моя любовь?

- То, что ты не можешь прикоснуться ко мне. Я знаю, что это всего лишь сон. И ты… ты просто один из моих кошмаров, который тут же закончится, как только я открою глаза. Ты в моей власти, а не я в твоей.

- Пусть так… – усмехается Уго, – но ты еще просто не знаешь, какими реальными могут быть сны. Советую поинтересоваться об этом у Лиа.

- Лиа больше не видит сны.

- Но вот тебе я такого не обещаю…

Они обмениваются взглядами, и еще несколько минут молча смотрят на бесконечность пустыни.

- Где мы, Уго?

- Это преддверье Хаоса, Грейс. Идем, я покажу тебе.

Он приглашает ее за собой, и Грейс, уверенная в своей недоступности, спокойно отдает ему свою руку, но как только пальцы их соприкасаются, она с ужасом понимает, как прав был Уго. Она ничего не знает о снах.

«В том поединке своеволий – кто, в чьей руке был только мяч? Чье сердце — ваше ли, мое ли, летело вскачь?» – напевает Уго.