Цветок папоротника

37 дней до Иван Купалы

Чертополох (лат. Carduus или Cirsium) – символ неприступности, бдительности и сопротивления. Его шипы отпугивают тех, кто хочет причинить вред.

В народной магии его использовали как оберег от сглаза и тёмных сил, или для изгнания лживых людей (шипы «прокалывали» ложь).

Ранним весенним утром уютный дворик старой пятиэтажки утопал в солнечном свете. Бодро щебетали сытые воробьи, прячась в свежей нежной листве. А в доме напротив, на последнем этаже, в окне, которое Ада за последние десять дней успела изучить до мельчайших деталей, всё так же горел свет.

— На учёбу спешите? — посреди разбитой под окнами дома клумбы с тяпкой в руках уже трудилась Агрипина Всеволодовна. Бодрая и общительная пенсионерка.

— Последний экзамен сегодня. — бодро отчиталась Настенька.

— Ну удачи, удачи вам, девочки.

Ада вежливо улыбнулась и поблагодарила. И не вздрогнула, когда нервно и звонко залаял пёс. Мимо, держа на поводке залюбленную дворнягу, прошла соседка с четвёртого этажа, негромко уговаривая пятнистого Тимошу успокоиться.

Но успокаиваться он категорически отказывался и перестал лаять, только оказавшись в тёмном нутре подъезда — лампочку на первом этаже снова кто-то умыкнул ещё неделю назад, а новую до сих пор не вкрутили.

Переехав в съёмную квартиру в начале учебного года и познакомившись с доброжелательной и гостеприимной Агрипиной Всеволодовной, Ада сначала сильно удивилась, когда впервые стала свидетельницей этой яростной ненависти Тимошки к такой милой женщине.

Агрипина Всеволодовна тогда лишь посмеялась, заверив, что пёс её невзлюбил, потому что она подкармливает дворовых кошек, а те уж больно ласковые и всё норовят забраться на руки.

— Пахнет от меня кошками, вот и ярится…

Ада проводила взглядом хозяйку и перенервничавшего пса и против воли вновь посмотрела на окно соседнего дома.

Впервые она обратила на него внимание, когда засиделась допоздна, доделывая презентацию к докладу. Закончила в третьем часу ночи и пошла на кухню, чтобы выпить воды. Там и заметила, как среди слепых, тёмных окон особенно сильно выделялось одно светлое. Сквозь плотные шторы свет пробивался мягким, тёплым, будто живым сиянием.

Заметила и забыла, но через несколько дней Ада невольно обратила внимание, что свет в том окне горел круглосуточно. Днём и ночью, в выходные и будни, когда бы она ни вспомнила о нём, там обязательно, неизменно горел свет.

Тогда она поделилась своими наблюдениями с Настенькой — её одногруппницей и соседкой. Они на пару снимали небольшую двухкомнатную квартирку недалеко от университета.

— Может, кто-то из дома работает. — пожала плечами Настенька. — А может, без света жить не может, у меня бабушка такая. Или выключать постоянно забывает. Да какая разница?

Ада согласилась, что разницы действительно никакой, но всё так же продолжила следить за светом в окне. И чем дольше она смотрела, тем неспокойнее становилось на сердце.

— Теть Агрипин, а вы про Василия ничего нового не слышали? — полюбопытствовала Настенька. — Я вчера видела, участковый опять соседей опрашивал ходил.

Василием был местный пьяница, судьба которого мало кого интересовала, кроме его жены. Но уж та, как только муж не вернулся домой ночью и не обнаружился в привычных местах возлияний, подняла страшный переполох и впервые за долгое время заставила местного участкового действительно работать.

Но несмотря на это, шёл уже четвёртый день, а Василий так до сих пор найден не был.

Агрипина Всеволодовна недовольно поджала губы, как делала каждый раз, стоило только кому-нибудь в разговоре упомянуть Василия. Не любила она его сильно, и эта нелюбовь у них была взаимной.

Она ругалась с ним, потому что он гонял дворовых кошек, он называл её ведьмой и грозился утопить.

— Не слышала и слышать не хочу. Сгинул, туда ему и дорога. — если бы не её любимые, нежно оберегаемые цветы, о которых она заботилась с ранней весны и до поздней осени, с удовольствием ещё и плюнула бы под ноги. Но пришлось ограничиться только раздражённым взмахом руки.

— Ну мы тогда пойдем, теть Агрипин. — уловив атмосферу и сообразив, что сболтнула лишнего, Настенька потянула Аду за собой. Не прошла и пары шагов, душераздирающе зевнула и предложила. — В кофейню зайдем? Мне надо взбодриться.

— Тебе по ночам спать надо.

— Уж кто бы говорил. — фыркнула Настенька.

Ада пожала плечами. Сил спорить у неё не было, потому что уснула она этой ночью и правда поздно: переволновалась из-за последнего экзамена, который казался ей самым сложным, и до глубокой ночи сидела вместе с Настенькой на кухне, пила чай и смотрела какой-то фильм по старому телевизору.

Район, в котором они жили, утопал в зелени и был похож на осколок прошлого, намертво засевший в быстро изменяющемся, стремительном и переменчивом городе. Стоило только переступить незримую черту, и умиротворяющее щебетание птиц сменялось шумом людных улиц: гул машин, монотонное шуршание голосов, крики, смех, прорезающий воздух звон трамваев.

Ада и Настенька перебежали через дорогу и нырнули в прохладу метро.

Университет от съёмной квартиры находился всего в получасе езды, в пяти станциях метро и ещё нескольких минутах ходьбы по тенистым аллеям. Четырёхэтажное здание из красного кирпича с колоннами, арочными окнами и кариатидами у главного входа находилось в самом сердце парка.

Впервые приехав в город, собранный из старинных зданий, бережно отреставрированных домов и гармонично внедрённых новостроек, Ада подумала, что попала в сказку.

Тогда она ещё не представляла, как близка к правде.

И запамятовала, что сказки бывают злыми.

29 дней до Иван Купалы ​

Голос у Настеньки был сильный и звонкий, зато слуха не было вовсе, поэтому подпевала она громко, отчаянно не попадая в ноты. Из квартиры снизу ей вторил Тимошка, и Ада вынуждена была признать, что у него получалось намного лучше.

Первое время она еще переживала, что вокальные выступления этого невероятного дуэта могут мешать соседям, но после узнала, что стены в доме были основательные и хорошо хранили секреты хозяев. Даже если бы прямо сейчас на кухне их соседка — женщина во всех смыслах выдающаяся, живьем перемалывала своего тщедушного муженька в мясорубке, никто ничего не услышал бы. Звуки разносились только по стояку в ванной, чем и пользовались непризнанные звезды эстрады.

Настенька красила волосы, а пес, услышав ее незабываемые подвывания, решил присоединиться.

В отличие от Ады, родители которой каждое лето предпочитали проводить на даче, поклоняясь шести соткам земли, что достались им от бабушки, семья Настеньки выбирала для отдыха морские побережья.

Это лето исключением не стало. Настенька закрыла сессию неделю назад, а уже следующим вечером должна была лететь на отдых.

В квартире Ада оставалась одна. Получив возможность не выпалывать сорняки и таскать воду из колодца всё лето, она ею воспользовалась и домой решила не ехать. В каком-то смысле, Ада была в таком же предвкушении незабываемого отдыха, как и ее соседка.

Возиться в огороде она никогда не любила, но родители, прирожденные дачники, не могли этого принять и каждое лето возили дочь за город на долгие три месяца. Так было до одиннадцатого класса. А когда школа кончилась, Ада вместо дачных забот готовилась к поступлению в университет.

Это было ее первое лето без общества клещей и слизней, и оно ей понравилось. И сейчас, вместо того, чтобы покупать билет на поезд и паковать вещи, Ада сидела на кровати в своей комнате и пыталась читать, игнорируя душераздирающее пение.

Гирлянда, которую она растянула по комнате для уюта, мигала огоньками, отражаясь в лакированном покрытии трехстворчатого шкафа с зеркальной дверцей и окрашивала теплым светом обои в мелкий цветочек.

Настенька взяла особенно высокую ноту. Ада вздохнула и перелистнула страницу книги.

Свет мигнул и пропал, всё погрузилось в густую темноту, и стало тихо.

Пропало электричество, а вместе с ним и интернет. Потрясенная Настенька резко оборвала выступление. Только шумела вода, и Тимошка продолжал подвывать, не уловив перемену настроения.

Ада нашарила телефон рядом с собой на покрывале и с помощью его нашла в тумбочке настоящий большой туристический фонарик, способный осветить целую комнату. И пошла на звуки прочувствованных, душевных ругательств.

Настенька отключила воду и теперь стояла над ванной, в холодном свете фонаря больше всего напоминавшей место кровавого преступления. На крышке унитаза стоял раскрытый ноутбук и безуспешно пытался подключиться к сети.

— Спасибо, — буркнула она и продолжила смывать краску с волос.

Свет в доме отключали часто. По словам жильцов, если хотя бы раз в месяц у них не пропадало электричество на пару часов, значит, это не их дом. Оставив фонарь в ванной, Ада направилась на кухню, чтобы проверить, есть ли свет в других домах. За время, что они снимали квартиру, электричество вырубалось уже раз десять, и всегда не везло только их пятиэтажке.

На этот раз погасли даже фонари. И все окна в доме напротив так же были темны. Все, кроме одного.

Ада вернулась в свою комнату, из которой была видна относительно новенькая девятиэтажка, но и ее поглотила темнота.

Свет горел только в том самом, злосчастном окне, укрытом плотными шторами.

Пока Ада, вернувшись на кухню, гипнотизировала его взглядом, Настенька наспех смыла краску и, закрутив волосы в полотенце, вышла из ванной, держа в руках фонарь. Влекомая любопытством, подошла ближе.

— Чего там?

— Света нигде нет, — отозвалась Ада.

Настенька выглянула через ее плечо, оценила непривычную непроглядность улицы внизу и заметила огонек в соседнем окне. На него просто невозможно было не обратить внимание.

— Это то самое?..

— Ага.

— Тебе же интересно, кто там живет, так? — спросила Настенька тем самым тоном, которым она часто озвучивала «плохие идеи». Этот раз не стал исключением. Поправив полотенце на голове, Настенька предложила: — Пойдем проверим.

— Чего? Погоди! — всполошилась Ада.

Но Настенька не ждала, она уже спешила в узкий коридор, заменявший прихожую, сдернула с вешалки толстовку и, бросив фонарь на обувницу, накинула ее поверх влажной и в некоторых местах порозовевшей от краски майки.

— Чего ждать? Тебе интересно, что там происходит, а мне нужно высушить голову. Там у них, наверное, свой генератор или что-то в этом роде. Вдруг они разрешат мне воспользоваться их ванной?

— Ты свихнулась? Мы же не знаем, кто там живет. А что, если это какие-то маньяки или наркоманы?

— Или майнеры. — отмахнулась Настенька. — Просто поставь службу спасения на быстрый набор… Или надо полицию?

Долго об этом она не думала, засунула ноги в кроссовки и распахнула входную дверь. Ада поёжилась. Тёмное нутро лестничной площадки без света выглядело зловеще.

— Ну чего встала? Электричество уже только утром дадут… Это если повезёт, ты же сама знаешь, как тут всё работает, а у меня завтра уже не будет времени, чтобы разбираться с этим, — она указала на голову. И пригрозила: — Если ты не хочешь, я пойду одна. Всё разузнаю и ничего тебе не расскажу, поняла?

— Это же опасно.

— Как знаешь. — Настенька нырнула в подъезд и быстро скрылась в темноте. Через несколько мгновений она едва не свалилась с лестницы и громко выругалась.

— Подожди! Настя! — Ада бросилась за ней, запуталась в кроссовках, едва не растянулась на пороге и вывалилась в темноту, одной рукой сдернув с вешалки джинсовку, а другой зацепив связку ключей.

— Скажем, что с друзьями поспорили. — решила Ада. — Так будет шанс, что нас не тронут.

— Если так боишься, то зачем тогда идешь? — фыркнула Настенька.

Ада не ответила. Ей было стыдно признаваться, что вело ее исключительно любопытство. Будь она чуть безрассудней, уже давно сама бы потревожила жильцов таинственной квартиры.

Медленно, пару раз оступившись, подсвечивая путь фонариком на телефоне, они всё же спустились и вышли на улицу, под мрачное предгрозовое небо. Звёзд видно не было, только большая и низкая луна выглядывала из-за рваных туч. Влажный, пронизывающий ветер пробирался под джинсовку.

Настенька тихо ругалась под нос, стараясь натянуть толстовку как можно ниже на голые ноги. Ада, предпочитавшая майкам и коротким домашним шортам мягкие пижамы с рубашками и длинными штанами, только покачала головой.

В скудном освещении они пересекли дорогу и беспрепятственно проникли в подъезд. Теплая, влажная темнота пахла жареной картошкой, и это странным образом успокаивало.

Осторожно и медленно поднявшись на пятый этаж, Настенька некоторое время пыталась понять, какая дверь им нужна, пока Ада не указала на старую, деревянную и немного покосившуюся, с залитым краской дверным глазком.

Настенька вдавила звонок, но в темноте всё ещё было слышно только их дыхание.

Идея казалась Аде всё более глупой, и она уже хотела сообщить об этом, но Настенька забарабанила в дверь кулаком. Они обе вздрогнули, когда та поддалась, приоткрылась с лёгким скрипом, выпуская на тёмную лестничную площадку немного дрожащего, тёплого света.

— Ну надо же, — фыркнула Настенька и уже собиралась толкнуть дверь.

— Погоди. — Ада удержала её за локоть. — Ты же любишь всякие ужастики. Тебе вот это всё ничего не напоминает? Что, если там сейчас какой-нибудь маньяк с бензопилой притаился?

— Ага, только и ждёт, когда кто-нибудь заберется на пятый этаж этой развалюхи, чтобы заглянуть к нему в гости, — ехидно поддакнула Настенька и толкнула дверь. — Хозяева!

Никто ей не ответил, только огонёк, светивший из глубины квартиры, дрогнул. То ли призывно, то ли предостерегающе.

И тогда она переступила порог.

— Настя! — срывающимся от злости голосом позвала Ада. Руку её Настенька небрежно сбросила и отмахнулась от попытки вытянуть обратно на лестничную площадку. Позвала хозяев ещё раз.

Ада крепко сжала телефон в ладонях, всерьёз рассматривая вариант просто уйти и бросить безмозглую подругу. В обычной жизни они хорошо ладили, но порой наступали моменты, когда Ада не понимала, как им вообще удалось подружиться, уж слишком разными они были.

Самоубийственное желание найти себе проблему посерьёзнее Аду никогда не посещало, в отличие от Настеньки, которая уже скрылась в глубине квартиры.

Тишина неуютная и пугающая длилась вечность.

Ада топталась на пороге квартиры, не рискуя войти внутрь, но и не предпринимая попыток уйти. Она настороженно прислушивалась, готовая в любой момент позвонить в полицию, если Настенька вдруг закричит.

Но та не кричала. Где-то через минуту послышался ее удивленный голос, а после низкий, мужской ответил ей что-то неразборчивое. Ада насторожилась и разблокировала экран телефона, палец замер над кнопкой вызова…

— Ада? Где ты застряла? Иди скорее сюда, мне нужна помощь. И на кухню загляни, возьми нож. Дверь будет слева от тебя.

— Что там? — напряженно спросила она.

— Сюда иди, сама всё увидишь.

Сомневалась Ада недолго. Голос Настеньки не был испуганным, и если бы ее заставили заманить подругу в квартиру, вряд ли разрешили упомянуть кухню и нож…

С замиранием сердца она переступила порог. И ничего не произошло. Крадучись, чувствуя себя настоящей преступницей, Ада и правда первым делом заглянула на кухню.

Это была грязная и маленькая комната, с потеками чего-то съедобного на старой столешнице, с сорванным со стены шкафом и мусорным ведром, до отказа забитым коробками из доставки. Нож валялся на столе, липкий, со сколотым кончиком. Подавив приступ тошноты, Ада покрепче перехватила рукоять и пошла дальше.

Настенька обнаружилась в зале. Как и парень, привязанный к стулу.

А еще Ада, наконец, узнала, почему же в окне горел свет, даже когда везде вырубилось электричество…

Парень сидел на стуле с руками, привязанными к резкой спинке, а под его ногами был круг, от которого в шести направлениях расходились лучи из странных, угловатых и резких символов, выцарапанных прямо на старом паркете. Каждый луч заканчивался свечой. Крохотный язычок пламени ослеплял.

Ада остановилась, подавила желание разреветься и уйти, и спросила:

— Какого черта здесь творится?

— Его похитили. — быстро ответила Настенька, воюя с узлами. — Мы должны его спасти. Нож достала?

Парень молча смотрел, и от его взгляда по спине Ады побежали холодные мурашки. В этом ослепительном и странном месте его глаза, казалось, светились. Две холодные, внимательные льдинки на непроницаемом лице.

Его черная рубашка и брюки были пыльными и изрядно помятыми, а ботинок и носков не было вовсе, но при всем своем потрепанном виде жалким он не выглядел. Скорее жутким.

— Давай выберемся отсюда и позвоним в полицию. Пусть они сами его спасают… Если надо. — Нервно передернув плечами, сказала Ада и спрятала нож за спину.

— Ты предлагаешь бросить человека в беде?

— Откуда тебе знать, что он жертва? Может, он бандит, и ты лезешь в какие-нибудь бандитские разборки? Или… не знаю, в дела сектантов каких-нибудь, — она внимательнее присмотрелась к символам на полу.

— Боевиков пересмотрела? — начала раздражаться Настенька. — Он не плохой. Правда же? — она похлопала парня по плечу.

Аде хотелось кричать от злости и беспомощности. Или плюнуть на всё и уйти, оставив ее самостоятельно разбираться с последствиями своей беспечности.

— Когда ты его освободишь и он перережет тебе горло…

— Да замолчи ты! — вспылила Настенька. — Не хочешь помогать, так вали. Я сама справлюсь.

— Нам всем стоит поторопиться. — наконец заговорил незнакомец. — Они скоро вернутся.

Услышав его голос, Настенька от восторга прикусила губу. Парень определенно был полностью в ее вкусе, что делало тщетными все попытки Ады достучаться до здравомыслия подруги.

«Помогу», в отчаянии решила она, «а потом попрошу ее съехать и найду себе новую соседку».

Определившись с дальнейшими действиями, Ада намного успокоилась и пошла по комнате, залитой неестественной белизной, к подозрительному парню. Что-то во всем происходящем было очень и очень странным. Не символы или неестественно ярко горящие свечи, и даже не парень, фотографию которого можно было бы использовать в качестве иллюстрации к термину «Подозрительный» или «Опасный»…

Ада переступила незримую черту, соединяющую между собой свечи, и сделать следующий шаг не смогла. Из легких выбило воздух, в глазах потемнело, и она рухнула на пол.

Сознание покинуло ее всего на мгновение. Всполошившаяся Настенька еще не успела добраться до нее, как Ада перевернулась на бок и закашлялась.

— Эй, ты чего? — Перед глазами замаячило перепуганное лицо.

— Не… не знаю, — хрипло отозвалась Ада и вздрогнула от низкого, восторженного смеха.

Смеялся парень, пугающе глядя прямо на нее.

— Ну надо же, какая удача. — Он заметно повеселел и дернул рукой, легко, без посторонней помощи освобождаясь от веревок. Те просто лопнули и опали на пол.

Свеча, стоявшая ближе всего к Аде, потухла, и только тогда она поняла, что именно казалось ей неправильным: пока горели все шесть свечей, в комнате не было ни единой тени, ослепительный свет беспощадно их выжигал.

Настенька побелела и попыталась отползти подальше от поднявшегося парня. Больше он ее не привлекал, она увидела то, что с самого начала заметила Ада — исходящую от него нечеловеческую, дикую жуть.

Далеко Настенька не уползла. Тонкая, быстро распадающаяся и вновь собирающаяся в тугой жгут, тень обхватила ее ногу и дернула обратно в круг.

— Куда же ты? Передумала меня спасать? — ласково спросил жутковатый парень. Настенька заплакала от страха, полотенце соскользнуло с волос, и влажные розовые пряди разметались по грязному полу. Реакция его повеселила, он подтащил девушку в центр круга и обратился к медленно приходившей в себя Аде: — Поторопись и затуши оставшиеся свечи.

— Сам… туши, — едва слышно прошептала она.

— Что? — не расслышал он.

— Сам тушиии, — протянула Ада, медленно садясь. Головой она не ударилась, но чувствовала себя так, будто заработала сотрясение. Перед глазами все плыло, а в воздухе отчетливо сияла тонкая стена, отделявшая пространство в кругу от остальной комнаты. И там, где потухла свеча, зияла небольшая брешь.

Незнакомец не обиделся. Хмыкнул снисходительно и присел перед ней на корточки.

— Ты это видишь, верно? Соприкосновение с навьей силой пробудило спящий потенциал. — Он улыбнулся, продемонстрировав нечеловеческие клыки. — Такая редкость… Хотя для тебя это большая трагедия. И я настоятельно рекомендую тебе затушить все свечи, пока они не вернулись.

— Да кто они? — Раздражённо спросила Ада.

— Темные колдуны. Хотя они предпочитают звать себя волхвами.

Ада нервно хохотнула и посмотрела на едва живую от страха Настеньку. Восторга в ее глазах при взгляде на парня больше не было, только ужас.

— Говорила же, сектанты.

— Ты бы поторопилась. — Повторил он. — Мне бояться нечего, а вот тебя они в оборот возьмут. Пробужденная человеческая кровь дорогого стоит. Особенно незадолго до Купальской ночи.

Ада медленно выползла из круга и поднялась. Сделала шаг влево, желая обойти парня и попытаться вытащить оцепеневшую подругу. Настенька сейчас не вызывала у нее никакой жалости, только злость и желание отходить ее по щекам. Сначала ее, а потом и себя. Если бы осталась стоять на пороге, может, удалось бы избежать всего этого. Пока она не переступила круг, парень вел себя тихо… И сама Ада ничего странного не видела.

По какой-то причине, несмотря на бредовость происходящего, но сияющая тонкая и почти прозрачная стена казалась настоящей и внушала некоторую уверенность.

Парень со снисходительной улыбкой следил за ее неуклюжими передвижениями, засунув руки в карманы брюк. Позволил пройти к противоположной стороне круга, переступить черту и медленно, не спуская с него взгляда, потянуться к Настаньке, сидевшей в самом центре, рядом с опрокинутым стулом, обхватив себя за плечи.

И все с той же улыбкой, полностью завладев вниманием Ады, смотревшей только на него и слепо тянувшейся к подруге, выдернул девушку прямо у нее из рук.

Настенька взвизгнула и проехала по паркету к его ногам.

Ада вздрогнула и отпрянула за границу круга.

— Ты поняла, что я не могу переступить эту черту? Или понадеялась на удачу? — спросил он, но ответа не получил. Пожал плечами и опустил взгляд на дрожавшую Настеньку. — Впрочем, не важно. Ты, конечно, вне пределов моей досягаемости, зато с ней я могу делать всё, что захочу.

Ада продолжала молчать, исподлобья глядя на него. Ее телефон, отлетевший во время падения, сейчас лежал недалеко от двери, бессмысленно светя фонариком в ослепительно-белый воздух.

Все еще оставался вариант позвонить в полицию и оставить их разбираться с этой чертовщиной.

Настенька заплакала громче, когда тонкие щупальца теней дернули ее вверх, вынуждая подняться.

— Что ты задумал? — Настороженно спросила Ада.

— Сейчас увидишь. Обещаю делать всё медленно, чтобы ты успела ее спасти. — Он заставил Настеньку повернуться к нему лицом.

Парень возвышался над ней на добрую голову и смотрел со зловещей улыбкой, но обращался исключительно к Аде.

— Наверное, стоит представиться, я пришел на эти земли вместе с тюркскими племенами. Они прозвали меня Куруш*. Знаешь, почему? Любого неосторожного путника, уходившего слишком далеко от костра, я выпивал, оставляя лишь иссушенный труп. Сейчас я не могу раствориться в темноте, поэтому способ питания придется несколько изменить…

______________________

Куруш от турецкого kuru в значении «высушенный». На самом деле такого персонажа в славянском фольклоре нет, я его придумала. Но вы ему не говорите, а то расстроится.

______________________

Он говорил, и его левое плечо медленно вытягивалось в сторону. Затрещала рубашка. Тело разошлось от плеча до пояса, обнажив что-то черное, клубящееся и живое. Склоненная набок голова продолжала улыбаться.

Настенька завизжала и лишилась чувств, обмякла и безвольно повисла на теневых щупальцах.

Ада тоже хотела бы закричать и упасть в обморок, но могла только хрипеть и не моргая смотреть, как становится реальным какой-то безумный ночной кошмар. Хотя происходящее уже давно перестало ощущаться как что-то реальное. Как только Ада переступила порог этой квартиры. Или даже раньше, когда вырубилось электричество…

— Ну, приятного мне аппетита.

— Стой! — выкрикнула Ада и не узнала в этом ломком и тонком подобии голоса свой.

— Затуши свечи. — жестко велел Куруш. — И тогда я ее отпущу.

— Ка… какие гарантии? — Ада потерла костяшками пальцев грудную клетку, где больно, сильно и быстро билось перепуганное сердце. — Как я могу быть уверена, что ты не съешь нас обеих после того, как получишь свободу?

— Какая умненькая, — умилился он, — мы с тобой определенно поладим.

Ада передернула плечами, твердо решив, что как только выберется из этой квартиры, сделает всё, чтобы никогда больше не оказаться даже рядом с этим типом. Не говоря уже о том, чтобы с ним поладить.

— Клянусь своей сутью, — торжественно произнес Куруш, и его темная, дымная плоть начала срастаться, — если выпустишь меня из круга, ты и твоя подруга вернетесь домой в целости и сохранности.

Воздух загудел от разлившейся по комнате силы и ощущался как легкое покалывание. Ада почесала щеку. Посмотрела на все еще безвольно висевшую Настеньку и парня, в прорехе рубашки которого виднелась обычная вполне человеческая кожа.

Это было лучше, чем ничего, а просить большего, судя по предостерегающему взгляду голубых глаз, не стоило. Ада подошла к ближайшей свече и склонилась, чтобы ее задуть, но та погасла сама.

— Ты очень жадная, — с довольным видом сообщил он, — поглощаешь навью силу быстрее, чем голодный упырь девичью кровь после столетнего воздержания.

— Дурацкое сравнение, — пробормотала Ада и перешла к следующей свече.

Куруш сделал вид, что не расслышал, продолжая улыбаться. Предчувствие скорой свободы сделало его намного доброжелательнее.

— Со временем ты начнешь поглощать силу и из яви. Не пугайся, если появится желание уйти в Лес, это нормально. Главное, не забывайся, иначе какая-нибудь из тропок навсегда уведет тебя от людей. Лес почему-то любит таких, как ты.

Голоса в коридоре послышались, когда осталось всего две горящие свечи, а теней в комнате стало куда больше, чем света. Парень не стал ее торопить. Он еще не мог покинуть круг, но все тени в комнате теперь подчинялись ему. И трое парней тут же угодили в ловушку, стоило им только показаться на пороге. Забились, будто мухи в паутине. Один, коренастый и плотно сбитый, выругался. За их спинами раздался женский вскрик.

— О тебе я тоже не забыл, Василина. — ласково сообщил он.

Ада проявила осторожность и прикрыла входную дверь, когда отправилась помогать Настеньке, поэтому неладное колдуны почуяли, когда было уже слишком поздно. В какой-то степени она чувствовала свою вину и не огрызалась, пока ее поносили обидными, но порой и забавными, непривычными для современной двушки, словами. Оправдываться не пыталась.

— Зачем же вы говорите такие вещи о моей спасительнице?

Поток сквернословия оборвался, вместо этого послышалось:

— Ты же понимаешь, Кир*, мы против тебя ничего не имеем. Ты бы на нашем месте сделал то же самое.

______________________

Персидская версия имени Кир — вариант имени Куруш, которое переводится как «подобный солнцу», что довольно иронично, если учесть, что наш типчик от солнца максимально далек.

Курушу все равно нужно обычное человеческое имя, вот я и решила, почему бы с этим не поиграть? Вот до чего доигралась.

______________________

— Зачем мне представлять себя на вашем месте? — поморщился он. — Быть слабым даже чисто гипотетически — отвратительно.

Ада остановилась перед предпоследней свечой, не зная, что ей делать.

— Но они тебя поймали.

Куруш оскорбленно фыркнул.

— Это был подлый трюк. Они использовали световую гранату и заговоренную сеть. И это сразу после Комоедицы, когда я был не в форме, — он осекся, поймав совершенно непонимающий взгляд Ады, поморщился, но снизошел до пояснения. — Вот же темное племя, Масленица по-вашему. Такой праздник загубили, эх… Велес, конечно, зверь во всех смыслах неприятный, но какие гулянья в его честь были… Пока он не ослаб от вашего, человечьего неверия. — Куруш помрачнел, стремительно теряя хорошее настроение. И уже не так доброжелательно поторопил. — Свечи, Ада. Чем сильнее ты медлишь, тем голоднее я становлюсь.

— Подожди! — выкрикнул один из колдунов. — Выпустишь его, и мы все распрощаемся с жизнью.

— Ты ее не пугай, она не пострадает, я слово дал. За свою шкуру переживай, темноколдунья твоя душонка.

— Мы не колдуны. И уж точно не темные. Волхвы мы. — возмутился коренастый, чем развеселил Куруша.

— Вы поэтому из Нави силу тянете вместо того, чтобы попросить у Леса?

— А сам-то, — раздался злой женский голос из темноты, — нелюдь проклятущий.

На нее тут же зашикали ее товарищи, еще питавшие надежды выбраться из этой передряги живыми и по возможности невредимыми.

— Эй, девочка, — позвал коренастый. Ада предположила, что он у них там главный, — ты же ведьма, так? Подумай вот о чем, сейчас он тебя не тронет в любом случае, ему силенок не хватит.

— Но поймать вас ему сил хватило, — заметила она, хотя и понимала, что в этом была исключительно ее вина.

— Есть такое, — легко согласился он, — но если бы мог, уже бы нас всех выпил, чтобы восстановиться. А он что? С тобой договориться пытается, понимает, что без твоей помощи так тут и останется, пока вся сила из него не выйдет.

— А что потом? — спросила Ада.

Колдуны замешкались и замолчали. Ответил за них Куруш.

— Когда я достаточно ослабну, они меня освежуют и разберут на ингредиенты. Сильнее прочего им мои глаза нужны, по их смешным поверьям глаза мертвого нелюдя могут видеть сокрытое.

— Ты не знаешь, сколько жизней он загубил. — после недолгого молчания вновь заговорил коренастый. — Кир не жертва и жалеть его не нужно.

— Я честный предприниматель. — обиделся Куруш. — За последние тридцать лет ни одного человека не убил, а порой, уж поверьте, сдержаться было трудно.

Коренастый его не слушал, он давил на Аду:

— Мы против ведьм ничего не имеем, вражды между нами нет. А ты, как вижу, уже неплохо наловчилась навью силу развеивать. Вот и помоги нам… Сними путы, а уж мы круг восстановим.

— А Настя? — Ада посмотрела на девушку, все так же висевшую безвольной куклой над полом.

— Добычу из его лап уже не вырвать, но мы проведем обряд и успокоим ее дух.

Если бы не Настенька, Ада без раздумий выбрала бы колдунов. И не только потому, что они казались более человечными, чем запертый в круге Куруш, но еще и потому, что они ошибочно приняли ее за ведьму. Это звучало куда безопаснее всего того, что она услышала до появления колдунов. Но Настенька… Ада злилась на нее и жалела о том, что вообще когда-то познакомилась с ней, и все же не могла оставить в опасности, имея возможность спасти.

— Эта добыча еще свою долю за аренду не скинула, — проворчала Ада и подошла ближе к свече. Та потухла.

Настенька была ее подругой, пусть и не самой хорошей, а этих людей она видела впервые, выбор был очевиден.

Колдуны пришли в ужас, но всякие попытки переубедить ее оборвали туманные кляпы.

Куруш посмеивался.

Последняя свеча потухла, и сразу же в комнате загорелся тусклый верхний свет. Из центра потолка на проводе свисала старая лампа, жужжа и устало помигивая. На выключателе отвратительной дрожащей массой медленно рассеивался сгусток теней, обнажая пожелтевший пластик.

Куруш повел плечом, и колдунов вместе с молоденькой еще девушкой в модной безразмерной толстовке втянуло в комнату и туже оплело тенями.

— Позже с вами побеседуем. — многообещающе пообещал он, подхватил Настеньку на руки и, помедлив немного у границы круга, затаив дыхание, переступил черту. Облегченно выдохнул. — Ну что, веди. Доставлю вас обеих домой в целости и сохранности, как обещал.

— Да мы и сами… — попыталась отказаться Ада, не желая показывать такому опасному существу, где они живут.

— Если мне понадобится, я легко тебя отыщу. — снисходительно сообщил он. — И поверь, ты бы хотела, чтобы твой огонек видел только я.

Ада несколько мгновений хмуро исподлобья смотрела на него, пока Куруш ее не поторопил.

— Я обещал, что вы вернетесь домой целыми. Таково мое слово, и я должен его сдержать. Показывай дорогу.

— Что за огонек?

Куруш неопределенно пожал плечами, и голова Настеньки качнулась вместе с ним. Ада невольно задержала дыхание, представив, какая неразбериха начнется, если она вдруг прямо сейчас придет в себя. Но она продолжала спасаться в беспамятстве от творившегося вокруг безумия.

— Откуда мне знать? Меня никогда не интересовали меченые люди. Это просто… огонек. Если поднапрячься, его можно увидеть, он едва теплится сейчас в твоей груди, но со временем наберет силу. И, предвосхищая твой вопрос, нет, сейчас его невозможно спрятать, тебе не хватит ни сил, ни умения. У тебя на спине мишень, так что скрывать от меня место, где ты живешь — бессмысленно. Веди.

Подавленная Ада побрела прочь из квартиры под нестройное мычание связанных колдунов.

— А с ними что будет?

Куруш даже не обернулся, чтобы взглянуть на своих пленников, и обогнал замешкавшуюся девушку.

— Что будет? Позаимствую немного жизненной силы и отпущу. Я действительно не убивал людей уже тридцать лет и не собираюсь губить свои достижения из-за парочки тупиц.

В гнетущей тишине они спустились по лестнице. Ада подсвечивала фонариком путь и осторожно шла впереди, ощущая, как волосы на затылке шевелятся от зловещего присутствия за спиной Куруша.

На улице начался мелкий, холодный дождь, луну полностью скрыли тучи. Ощущение нереальности происходящего стало почти невыносимым.

Они перешли дорогу, поднялись на пятый этаж, где Ада недолго возилась с ключами. В узком коридоре маленькой квартиры Куруш казался чужеродным и лишним.

— Где ее положить?

Ада провела его в комнату Настеньки, проследила, чтобы он уложил ее на кровать, и отошла в сторону, надеясь, что Куруш покинет квартиру мирно и, желательно, немедленно. Фонарик на телефоне нервно подрагивал, высвечивая части обстановки небольшой комнаты с плакатами, так плотно наклеенными на стены, что под ними вовсе не было видно обоев.

В этот момент перенервничавшей Аде, находившейся на грани нервного срыва, казалось, что вокруг слишком много глаз, которые следили за каждым ее жестом. Куруш вышел в коридор раньше, чем ей привиделось что-нибудь совсем уж безумное. Он сам направился к входной двери, но остановился на пороге.

— Дай-ка руку, — велел сухо, критически рассматривая обессиленную из-за пережитого Аду.

— Зачем? — она на всякий случай крепко переплела пальцы за спиной и отступила на шаг.

— Дай, потом спасибо скажешь. Говорю же, в тебе огонек разгорелся, его всякая нечисть увидит, и уж поверь, многие захотят отнять. А ты просто человек, отпор дать не сможешь.

— А ты помощь предлагаешь? — с сомнением спросила Ада.

— Не безвозмездно, разумеется, но о цене потом сговоримся. Руку дай.

Она все же протянула ему влажную и холодную ладонь, о чем почти сразу же пожалела. Запястье обожгло болью. Ада вскрикнула и попыталась вырваться, но Куруш держал крепко.

— Не дури, девка, — сквозь зубы велел он, осторожно выводя черным когтем на нежной коже линии, быстро набухавшие теплой кровью. Закончил, подул на ранки, и свежие царапинки запеклись темной кровью. Некоторое время он придирчиво рассматривал резкие, угловатые линии на бледной коже и остался доволен. — Хорошо получилось. Значит так, слушай внимательно: если попадешь в беду, начертишь это своей кровью, и я приду, поняла?

Ада кивнула и только после этого получила свободу и возможность рассмотреть отметины на руке.

— Это что?

— Моя реза. Вы такие для богов своих делали, но никто же не запрещал и нам свои, личные резы придумать.

— И ты придумал?

— А то. — На царапины он смотрел с гордостью. — Почти десять лет до ума доводил.

Ада хотела спросить, сколько же ему на самом деле лет, но он засобирался и быстро растворился в темноте. Распахнул входную дверь, перешагнул порог и исчез.

Ада закрыла входную дверь на все замки и, спохватившись, бросилась на кухню, к окну, проверить… И длинно выдохнула, не понимая, что почувствовала, когда убедилась, что свет в соседнем окне больше не горел.

28 дней до Иван Купалы

Настенька проснулась рано утром с тяжелой головой и в плохом настроении, и громко звенела на кухне чайником, чем разбудила Аду, которая всю ночь металась в бредовых кошмарах и спала плохо. Трижды поднималась, чтобы выпить успокоительное, но оно так и не помогло.

Ей снилась комната со свечами, и Настенька, и колдуны, и Куруш, который всех их пожирал, а Ада стояла за пределами круга, наблюдала за этим, откуда-то зная, что в безопасности, пока горят свечи. Но свечи гасли одна за другой с безжалостной неторопливостью. И когда в круге остался только Куруш, погасла последняя свеча…

Ее разбудил грохот упавшей крышки от чайника. Ада резко проснулась с быстро бьющимся сердцем.

Вслед за грохотом послышалась ругань Настеньки и скрежет ножек стула по паркету. Сон развеялся и отпустил Аду, возвращая ее в реальность. Она растерла лицо ладонями, заметила краем глаза нацарапанную на коже резу и передернула плечами. Это все был не простой кошмар, ночью с ней действительно случилось что-то ужасное и необратимое.

Настенька ударилась затылком о край кухонного стола, пока вытаскивала крышку чайника, и громко выругалась.

Пришлось откладывать на потом свои переживания, сползать с кровати и идти на кухню. Ада не знала, что скажет и как объяснит произошедшее Настеньке, даже подумывала начать с обвинений, но оказавшись на кухне, обо всем забыла.

С раздражением засунув чайник под сильную струю воды, Настенька облилась и еще раз выругалась. Заметила какое-то движение сбоку и повернулась к Аде. Смерила ее оценивающим взглядом.

— Тоже ночью кошмары снились? — криво улыбнулась она.

— А… ага.

— Мне такой бред впервые привиделся. Даже в детстве, когда папка по приколу меня водкой напоил и я чуть не сдохла, таких глюков не было.

Ада кивнула и обессиленно опустилась на стул. Сейчас она Настеньке даже завидовала, ей тоже хотелось бы считать, что все ночные ужасы были просто сном. Диким кошмаром. Но царапины на руке…

«А может я сама?», с надеждой подумала Ада. «Во сне сама себе их нацарапала. Ночь дурная была. Магнитные бури, весеннее обострение… да что угодно. Может у меня просто крыша поехала после закрытия сессии.»

Даже перспектива оказаться психически больной пугала ее меньше, чем возможность того, что все случилось на самом деле и какой-то монстр знал, где она живет.

— Я не помню, как вырубилась, знаешь, когда свет вернули?

Ада отрицательно покачала головой. Настенька еще что-то говорила, жаловалась на «ленивых коммунальщиков» и боялась ничего не успеть до вылета. Простая и понятная суета, и успокаивающее ворчание подруги действовали благотворно на истерзанные нервы Ады. Она успокоилась и убедила себя, что ничего ночью не произошло. Ее просто донимали слишком реалистичные кошмары.

«Кошмары», повторила она про себя и натянула пониже рукав пижамной рубашки, чтобы скрыть царапины.

***

Период славного заблуждения продлился удручающе недолго. Весь день прошел в хлопотах, но Настенька успела завершить все дела и в аэропорт выехала вовремя. Ада отправилась ее проводить.

Домой она возвращалась поздним вечером, строя планы на будущее. Несмотря на то, что она уже решила, что ночью ей приснился плохой сон, желание съехать из квартиры преследовало ее весь день. Сопротивляться ему было невозможно, и Ада сдалась.

Она уже решила заказать билеты в дачный поселок к родителям, а откуда подать заявку на комнату в общежитии на следующий год.

— Проводила Настасью? — Агрипина Всеволодовна сидела у подъезда в теплой, шерстяной кофте и пила горячий чай, любуясь клумбой, о которой заботилась целыми днями. Холодный, влажный ветер и надвигающиеся тучи ее нисколько не беспокоили и не мешали отдыхать.

— Ага.

Все время, что они ждали такси, Настенька прощалась с Агрипиной Всеволодовной и клятвенно обещала привезти с моря какой-нибудь гостинец. Женщина охотно соглашалась, но посматривала при этом на Аду, и взгляд у нее тогда был престранный. Поэтому сейчас общение с ней давалось особенно непросто.

— Не страшно одной оставаться? — участливо спросила женщина.

— Родители много работали, так что одна дома я оставалась часто, привыкла. — призналась Ада, вымученно улыбаясь.

Это Настенька каким-то образом сдружилась с Агрипиной Всеволодовной и могла болтать с ней о чем угодно. Ада же в присутствии женщины всегда чувствовала себя неуютно и старалась как можно быстрее уйти.

Раньше с этим не возникало проблем, но на этот раз улизнуть не удалось.

— Пойдем, напою тебя чаем, — сказала Агрепина Всеволодовна, поднимаясь со скамьи. — Днем напекла пирожков с яблоками, удались страсть какими вкусными.

Желание отказаться оказалось слабее голода и печального понимания, что дома еды нет. А пирожки с яблоками Ада любила еще с детства, когда их готовила бабушка.

Она согласилась, поднялась на третий этаж и переступила порог маленькой, но уютной квартиры, где пахло пирожками и стариной. Сбоку от двери стояла напольная вешалка, а рядом висело зеркало. Длинная трещина делила отражение любого, кто в него глядел, надвое.

Вытертая в ковровом покрытии дорожка вела на кухню мимо единственной комнаты. Двустворчатая дверь со вставками из матового стекла оказалась плотно закрыта.

— Проходи, проходи, — Агрепина Всеволодовна засеменила вперед, призывая следовать за ней.

Застучали потревоженные деревянные бусы межкомнатной занавески. Кухня оказалась тесной для двух человек.

Ада села за стол, приставленный в угол, и сложила руки на коленях, не зная, куда себя деть. Очень скоро прямо перед ней оказалось большое блюдо, заполненное пирожками.

Зашумел чайник.

Агрепина Всеволодовна расспрашивала о разном, и Ада отвечала. Вежливо, но без особой охоты, рассеянно рассматривая кухню — не из любопытства, просто чтобы не смотреть хозяйке в глаза.

На ручке кухонного шкафчика висел календарь с котиками на пружинах. На заставленной различной утварью столешнице почти не было места, но Агрепина Всеволодовна все равно сумела пристроить на краю две чашки и фарфоровый заварник с пышными розами на белых боках.

В пространстве между холодильником и стеной стоял холщевый мешок с картошкой, поверх него лежало несколько луковиц и забытый пакетик кошачьего корма.

— Бледная ты больно, милая, — заботливо проговорила Агрепина Всеволодовна, — что же ты совсем о себе не заботишься?

Ада вымученно улыбнулась.

— Экзамены. Но сессию я закрыла и… — она на мгновение осеклась, приметив что-то в тени мешка с картошкой, и медленно проговорила, силясь разглядеть странную вещицу, — теперь уж отдохну.

Хозяйка покивала, позвякивая ложкой.

Наполовину спрятавшись под холодильник, лежало что-то согнутое и пятнистое. Ада склонилась, потянулась, чтобы подобрать, и вздрогнула, коснувшись чего-то холодного. Она вытащила упавший предмет и не вскрикнула лишь чудом. Не отбросила от себя холодный, иссушенный палец тоже исключительно благодаря выдержке.

Медленно вернула находку на место и брезгливо отерла ладонь о штаны.

Кому он принадлежал, Ада поняла благодаря выцветшей татуировке, смутно напоминавшей снежинку.

Найти Василия местному участковому было не суждено… По крайней мере, живым.

Агрепина Всеволодовна, не знавшая о находке Ады, закончила возиться с чаем, поставила на стол две чашки и ласково велела:

— Пей.

— Знаете, мне что-то не очень хорошо. Живот прихватило, я лучше…

— Это всё потому, что ты нормально не питаешься. Вот выпьешь чаю с пирожками, и тебе сразу полегчает. — Женщина настойчиво пододвинула чашку.

— Спасибо большое, но я правда лучше пойду. А чай выпью как-нибудь потом.

Ада начала медленно подниматься, уже представляя, что о ней подумает участковый, когда она ему позвонит, и какой начнется переполох, когда все же палец, а быть может и остальные части тела Василия, будут найдены в квартире безобидной на первый взгляд старушки.

— Сядь, Ада, и пей чай, — уже не так доброжелательно велела Агрепина Всеволодовна. — Это невежливо, вот так уходить.

Что-то в ее морщинистом и вытянутом лице изменилось. Седые волосы, собранные в пучок, приобрели зеленоватый оттенок, а карие глаза, наоборот, потемнели. Тонкогубый рот расширился, и в нем мелькнули заострившиеся зубы. Потянуло запахом болотной ряски.

— Как-то не очень это гостеприимно, — пробормотала Ада, заглянув в чашку. Над чаем вился дымок, и в этом не было бы ничего необычного, не будь он зеленоватого оттенка. — А что это за чай?

— Специальный сбор. Избавляет от усталости.

— И от жизни? — нервно хихикнула Ада.

— Не хами мне, девочка. Я тебя по-соседски на чай пригласила, а ты так себя ведешь. Нехорошо-нехорошо. — В голосе ее появилось что-то неестественное, наводящее безотчетную жуть.

— Пожалуй, вы правы. Не буду вас больше расстраивать и пойду. Собеседница из меня сегодня никудышная…

— Зачем же ты всё так усложняешь, — с сожалением вздохнула Агрепина Всеволодовна.

Ада не заметила, как исказившееся, но еще вполне узнаваемое лицо полностью утратило человеческие черты и превратилось в зеленоватую, искаженную маску с глубоко запавшими глазами и черной пастью, усеянной острыми и тонкими зубами. В черноте глазниц светилось два маленьких огонька.

Одно движение бледной до зеленоватого оттенка, тонкой и непропорционально длинной руки, и на пол полетели чашки с чаем, блюдо с пирожками, сахарница и баночка с медом.

Звон и грохот заглушили булькающее шипение существа.

Крик застрял в горле, Ада могла только хрипеть от ужаса и спасать свою жизнь, трясясь от страха. Блюдо не успело долететь до пола и разбиться, она подхватила его почти чудом и бросила в лицо твари, притворявшейся безобидной пенсионеркой.

Этого мгновения хватило, чтобы Ада смогла проскользнуть мимо на ослабевших ногах и броситься к входной двери. Успела даже до нее добежать и только там поняла, что просчиталась. Изнутри дверь запиралась на ключ. А ключа-то в замочной скважине и не было.

Ада пригнулась, почувствовав движение сзади. И на дереве, на уровне головы, появились длинные полосы, оставленные черными когтями. Булькнув истеричным смехом, в развороте Ада зацепила напольную вешалку, погребенную под всей верхней одеждой, какая только была в доме, и толкнула ее на тварь.

Воспользовавшись замешательством твари, бросилась обратно, но не на кухню, где нельзя было запереться, и не в комнату со стеклянными вставками в дверях.

Ада вбежала в ванную и закрыла задвижку раньше, чем с той стороны дернули дверную ручку.

— Тебе надо было просто выпить чай, Ада, — утробно провыло то, что притворялось Агрепиной Всеволодовной.

— Соседа вы так же чаем напоили, да? Пригласили по-соседски, а потом расчленили?

— Стала бы я травки на Ваську тратить. — возмутилась тварь. — Я его случайно тяпкой упокоила. Этот гад вздумал за Муркой гоняться. И кошку обидел, и саженцы еще совсем молоденькие истоптал. А потом на меня кричать начал. Пьяный был, дерзкий больно, я и не выдержала. Одного удара хватило. Он помер. Вот я его и забрала, столько мяса, не пропадать же добру.

Ада прикрыла рот ладонью, пережидая приступ тошноты.

— А меня за что? Я же вам ничего плохого не сделала. И мне казалось, мы неплохо ладим.

Некоторое время по ту сторону царила тишина, тварь обдумывала вопрос и, наконец, ответила:

— Да всё просто, милая, теперь ты уже не совсем человек. Ты желаннейший деликатес для любой нечисти. Жить тебе осталось немного, так почему бы не отдать свою плоть мне? Выпьешь чай и мирно уснешь, а уж я позабочусь о твоем тельце.

Ада не спрашивала, что она имела в виду, уже знала ответ. Как бы сильно ей того не хотелось, но всё произошедшее прошлой ночью не было сном. И Куруш, и колдуны, и разгоревшаяся в ее груди от соприкосновения с навьей силой неведомая искорка… Всё было реальным.

— Открой дверь, Ада.

И предостережение тоже оказалось реальным. Дня не прошло, а ее уже собирались лишить жизни из-за огонька, природу которого она не понимала. Особенно обидно было от того, что Ада не чувствовала внутри себя никаких изменений.

Нащупав в кармане толстовки телефон, она достала его трясущимися руками, собираясь звонить в полицию. И замерла. То, что пыталось ее убить, не было Агрепиной Всеволодовной — безобидной соседкой, любившей возиться с цветами под окном. Это был какой-то монстр, и даже если полиция приедет и спасет, как она всё объяснит? Кто ей поверит?

— Послушай, девочка, тебя съедят, это уже решенный вопрос. Так не лучше ли, если это буду я? Мы же с тобой не чужие друг другу, уже, почитай, год соседствуем… Неужели тебе радостнее будет знать, что твои косточки обглодает какая-то незнакомая нечисть? Выйди, выпей чайку, скушай пирожок с яблоками и умри тихо, без боли. — По двери легко постучали когтями. — Не заставляй меня дверь ломать, пожалей старушку. Разве смогу я, на мою пенсию, ее заменить?

Ада зажала рот ладонью, с трудом сглотнув рвущийся наружу истерический смех. И не ответила.

Молча, с отчаянной решимостью, она включила фонарик и нервно, неловко дернула рукав толстовки, обнажив поджившие, но все еще хорошо различимые линии.

Куруш велел начертить их кровью…

В шкафчике над раковиной Ада нашла коробочку с лезвиями. Вытащила одно.

— Девочка? — позвала тварь, но не получила ответа.

Надрезая подушечку указательного пальца, боли она не почувствовала и медленно, сверяясь с оригиналом, вывела линии прямо на зеркале.

Ничего не произошло.

Ада длинно выдохнула и обессиленно опустилась на край чугунной ванны. Обвела лучом фонарика скромных размеров помещение и приметила железный таз со сколотой эмалью в некоторых местах.

Времени у нее оставалось совсем немного, тварь за дверью теряла терпение и дверную ручку дергала всё сильнее, уже почти перестав заботиться о сохранности своей собственности.

Выбраться из квартиры без ключа было невозможно, в отличие от существа, притворявшегося Агрепиной Всеволодовной, Ада не обладала нечеловеческой силой, и сорвать дверь с петель была не в состоянии. Но она могла попытаться, обороняясь тазом, добраться до окна и выпрыгнуть на улицу.

Третий этаж, лететь далеко и страшно, но под окнами кусты, а не асфальт, да и несколько возможных переломов — ничто по сравнению с перспективой стать чьим-то поздним ужином.

— С Болотницей ты как умудрилась связаться?

Шепот прямо над ухом едва не довел Аду до сердечного приступа. На собственном опыте узнав, как холодеет кровь от ужаса, она подалась вперед, намереваясь вырваться из темноты в тесный коридорчик, прямо в объятия твари. Но была усажена обратно на край ванной — теплые ладони надавили ей на плечи, удерживая на месте.

— Разве так встречают своего спасителя? — укоризненно спросила темнота. И только тогда Ада поняла, что голос ей знаком.

— Куруш?

— А ты кого-то другого ждала, использовав мою резу? — с искренним любопытством поинтересовался он. Весело хмыкнул, когда она так и не нашлась с ответом. — Разумеется, я. И, должен признаться, ты меня удивила, протянула до ночи и все еще жива… Похвально.

Ада промолчала, продолжая светить на дверь перед собой фонариком телефона. Видеть Куруша ей совсем не хотелось, она даже головы не повернула, когда тот завозился, выбираясь из ванной. Не спросила, как он там оказался. Сейчас ее интересовало другое:

— Ты говорил, что поможешь, если я в беду попаду.

— Говорил.

— Какова плата?

Куруш рассмеялся. Тварь за дверью затихла, прислушиваясь к происходящему в ванной.

— Разве ты не должна умолять меня о спасении и обещать отдать взамен что угодно?

— Я что, дурочка? — удивилась Ада. Несмотря на ненормальную ситуацию, смертельную опасность и нечеловеческую суть ее собеседника, с его появлением страх немного отступил. — Что если мне проще будет самой в духовку забраться и там зажариться, чем потом с тобой расплатиться?

— Девочка, — обеспокоенно позвала тварь. — Кто там с тобой?

Ада искоса посмотрела на Куруша, сидевшего на ванне рядом с ней. Луч фонарика все еще упрямо смотрел в стену, но помещение было достаточно маленьким, чтобы темнота вокруг из-за этого скромного источника света превратилась в полумрак.

Куруш задумчиво смотрел в потолок, и глаза его сияли двумя льдинками, как и в их первую встречу, но одет он был куда приличнее. На смену грязной рубашке пришел джемпер, брюки были опрятны и хорошо выглажены, а на ногах появились ботинки.

Ада перевела взгляд на свои носки в сердечко и вздохнула.

— Так какова плата?

— Поможешь мне найти цветок папоротника в Купальскую ночь.

— Цветок папоротника, — повторила Ада, — то есть, он существует? Серьезно?

Куруш указал на дверь.

— Тебя сейчас хочет съесть Болотница. Подозреваю, до этого вечера ты была уверена, что и она всего лишь фольклорный персонаж.

— Но Болотницы разве не живут на болотах? — с сомнением уточнила Ада. Прежде чем заключать сделку, она надеялась хоть немного разобраться в ситуации.

— Она и жила. Чуть больше ста лет назад здесь было чудесное гиблое болото, но потом пришли люди. Высушили его и построили город. Многие из жителей этих мест ушли, но кое-какая нечисть осталась и попыталась приспособиться.

— Ада, с кем ты?! — теряя терпение, позвал «фольклорный персонаж». Дверь затряслась, еще немного, и Болотница, окончательно лишившись терпения, вырвала бы ее из дверного проема.

— Так что? — спросил Куруш. — Уговор?

— Ты меня спасешь, а я помогу тебе найти цветок папоротника? — уточнила Ада, напуганная неистовством нечисти.

Он кивнул.

— Уговор.

Желание Болотницы сберечь свою собственность Куруша не волновало. Дверь распахнулась, вырвав задвижку из дерева и сильно приложив хозяйку квартиры. Та с шипением отпрянула. Зеленые огоньки в провалах глазниц разгорелись ярче. Запах болота стал отчетливее.

Угрожающее шипение перешло в хрип ужаса, когда в коридор из ванной ленивыми щупальцами начала выбираться темнота. Куруш, держа руки в карманах, переступил порог. Воздух наполнился колкой и холодной навьей силой.

— Что же ты, сестрица, такая неосторожная? — с ласковой улыбкой спросил он.

Болотница попятилась.

— Какая я тебе сестра, отродье?

— И правда. — Улыбаться Куруш перестал. — Еще раз протянешь лапы к девочке, лишишься головы. Я людей не убиваю, на нечисть моя добрая воля не распространяется.

Он осекся и обернулся к Аде, с укором глядя на нее.

— Охолони-ка, душенька. Из меня силу зачем тянешь?

— Я ничего не делаю.

Куруш не поверил, вздохнул тяжело и развеял почти заполнившие весь коридор зловещие тени.

Сразу же потеплело.

Но что она сделала не так, Ада все равно не поняла.

Болотница, чувствовавшая ее кровь, вела себя странно и едва держалась, чтобы не броситься. Куруш заметил это и с недовольным видом подул на кровоточащий палец Ады, останавливая кровь.

Это благотворно подействовало на нечисть.

— Ключик под шарфиком, — сказала уже Агрепина Всеволодовна, вернувшая себе вполне человеческий вид.

На полочке у двери и правда лежал цветастый шарфик, а под ним обнаружилась связка ключей.

Выбравшись в подъезд, они поднялись на пятый этаж.

Ада безропотно позволила Курушу переступить порог квартиры. Она больше не считала ее своим домом и твердо решила съехать. Теперь уже без сомнений и сожалений.

— Напоишь спасителя чаем?

После всего произошедшего сил быть гостеприимной у Ады не осталось, но она повела Куруша на кухню. Поставила чайник и даже достала из неприкосновенного запаса коробку конфет.

— В начале июля и до Купальской ночи переедем в лес, — сказал он, заняв стул за круглым кухонным столом. — Не пугайся, я не потащу тебя жить в корнях деревьев. Поедем в загородный санаторий. Тихое и безопасное место. Было бы лучше тебя отвезти туда прямо сейчас, но времени осталось слишком много, там нас успеют найти…

Ада не перебивала, да и не слушала толком его размышления. Для себя она твердо решила, что никуда с ним не поедет, завтра же утром сядет на поезд до дачного поселка, где она вплотную займется изучением мифологии и фольклора.

Куруш спас ее от Болотницы, но и сам представлял большую опасность.

— Собирай вещи, — сказал он, когда Ада поставила перед ним чашку с фотографией кота на боку — плод безудержного ночного шопоголизма Настеньки.

— Сегодня я никуда не поеду. Я устала.

— Голодная нечисть не будет ждать, пока ты отдохнешь, сожрет как есть.

— Тут есть кто-то еще вроде Агрепины Всеволодовны? — похолодела Ада.

— Кто? — не сразу понял Куруш. Потом сообразил и поморщился. — А… Не похоже, но не уверен. Ночью я даже Болотницу учуять не смог, если поблизости живет кто-то сильнее, он легко скроет от меня свое присутствие. Я все еще слишком слаб.

Ада поёжилась. Пока нечисть видела её насквозь, она не могла знать наверняка, кто настоящий человек, а кто качественная подделка.

— И все-таки я хочу последнюю ночь провести в своей кровати. Кто знает, когда это случится в следующий раз.

Куруш посмотрел на неё с сомнением, но настаивать не стал. Велел запереть двери и никому не открывать. И не подходить к окнам.

— Заберу тебя завтра в обед. Надеюсь, ты будешь готова.

Ада кивнула. Определённо, к обеду она наверняка будет готова…

Поезд, который должен был отвезти её в дачный посёлок, отправлялся в десять утра.

27 дней до Иван Купалы

Собирать вещи Ада начала в шесть утра. Всю ночь она не сомкнула глаз, жадно поглощая информацию о нечисти. Найти хоть что-то на Куруша не удалось. Вечером, за чаем, она пыталась неуклюже разузнать о нем что-нибудь…

— Ты говорил, что пришел на эти земли с тюрками, — напомнила она, стоя с чашкой чая у плиты. Ей не хватало смелости приблизиться и уж тем более сесть рядом с самым настоящим монстром. Даже того расстояния, что между ними оставалось, было слишком мало. Ада почувствовала бы себя спокойно, только если бы Куруш внезапно телепортировался на луну. — Не знаешь, с каким именно народом?

Она надеялась узнать что-нибудь, что облегчило бы ей поиски в будущем. Но он лишь пожал плечами.

— Понятия не имею. Я не разбираюсь в сортах человечины.

Однако кое-что о Куруше Ада все же узнала. Например, что он был владельцем похоронного бюро и именно благодаря этому имел постоянный доступ к остаточной энергии смерти, которой и питался последние тридцать лет.

— Держи, — Куруш вытащил из кармана брюк визитницу и положил на край стола черный прямоугольник картона. Подумал немного и попросил ручку, а после написал что-то на оборотной стороне. — Если понадобится со мной связаться, позвонишь по этому номеру.

Визитку Ада подняла только когда он покинул квартиру. На черном бархатном покрытии золотым тиснением было выведено имя «Кронский Кир Романович» и название похоронного бюро «Тризна»*.

______________________

Тризна — часть языческого погребального обряда у восточных славян, состоявшая из песен, плясок, пиршества и военных состязаний в честь покойного.

______________________

Ада аккуратно убрала ее под чехол телефона и забыла, полностью отдавшись поиску способа спастись от печальной участи стать чьим-нибудь обедом. За ночь она узнала много всего о нечисти, выяснила, как от нее можно спастись, но так и не нашла способа защититься от потусторонних сил. Почти впала в отчаяние, но уже рассвело и пришло время паковать чемодан.

Билет на поезд она купила сразу же, как только закрылась дверь за Курушем. Оставалось лишь добраться до вокзала, а потом продержаться еще сутки. Ада не планировала обманывать того, кто мог запросто выйти к ней из тени, и собиралась позвонить ему в начале июля, чтобы помочь с поиском цветка папоротника, но проводить в его обществе целый месяц она была не намерена.

Все необходимое уместилось в небольшой желтый чемодан на колесиках.

В половину девятого Ада уже стояла у подъезда и нервно оглядывалась, дожидаясь такси. Мимо квартиры Агрепины Всеволодовны она проходила едва дыша, но Болотница даже не выглянула.

По еще полупустым дорогам Ада доехала быстрее, чем рассчитывала, из-за чего ей пришлось провести на вокзале больше времени, что не пошло на пользу ее нервам.

В зале ожидания царила атмосфера нетерпения и легкой суматохи. В воздухе гудел неразборчивый голос диктора, объявлявшего поезда. У большого окна в дальней части зала громко смотрели мультики два мальчика лет шести.

На сиденье напротив Ады дремал мужичок.

Чуть поодаль она заметила двух молодых людей, примерно одного с ней возраста, похожих как брат с сестрой. Светловолосая и сероглазая девушка и светловолосый и сероглазый парень. Оба в похожих серых куртках, с объемными черными спортивными сумками в руках. Они поглядывали на Аду и перешептывались.

И она почувствовала себя добычей.

Чужой откровенный интерес насторожил ее, заставив обратить на незнакомцев особое внимание. Ада краем глаза следила за ними и когда объявили о прибытии ее поезда — они поспешили на перрон первыми — и когда встала в недлинную очередь на посадку — они стояли в толпе к соседнему вагону.

Окончательно убедившись, что ничего хорошего ее в этом поезде не ждет, Ада уже собиралась отступить и отказаться от поездки.

Следующий поезд отправлялся в три часа, она вполне могла подождать…

— А ты не устаешь меня удивлять. — На плечо, пригвоздив к месту, легла ладонь. — Как же наш уговор?

Рядом с ней стоял Куруш… Хотя сейчас, в темно-синей рубашке, с чемоданом и стаканчиком кофе из автомата в руке, его следовало звать не Куруш, а Кир.

— Я обещала помочь найти цветок, мы не договаривались, что я должна быть постоянно с тобой до Купальской ночи.

— Это вопрос твоего выживания…

Ада насупилась. Она почти не боялась немедленной расправы, потому что они находились в людном месте и потому что ему все еще требовалась ее помощь.

— Как ты меня нашел?

— После того, как тебя едва не убили, ты решила остаться на ночь рядом с Болотницей, вместо того, чтобы воспользоваться моей защитой. Стала бы ты так поступать, если бы не планировала сбежать?

— Я не об этом спросила. — не дала себя запутать Ада. — Как ты меня нашел? По тому самому огоньку?

Куруш недовольно поморщился.

— Ты подарила мне способ попроще, когда позвала меня и не предложила никакого дара. Поэтому в качестве подношения я взял кровь. Теперь я могу найти твою кровь, где бы она ни была. И тебя вместе с ней.

Она почувствовала, как эти слова, весь их ужасающий смысл, холодным комом осел в желудке.

— Ты не предупреждал, что нужна будет плата.

— А ты не спрашивала.

Ада не нашлась с ответом, до глубины души потрясенная бесчестностью и наглостью Куруша.

Ее отвлекло движение на границе зрения. Незнакомцы, что совсем недавно вызвали у нее подозрения, уже стояли перед проводницей. Куруш проследил за ее взглядом и хмыкнул.

— Они тоже нечисть? — невольно понизив голос, спросила Ада, решив на время оставить тему с платой.

— Куда там. Девочка слабенькая ведьма, а парнишка вовсе без дара, но заговоренными амулетами увешан, что ваша новогодняя елка. Две бездарности из какой-то общины.

— Почему сразу бездарности? — невольно обиделась за незнакомцев Ада. После того, как стало известно, что Куруш ее обманул, она ощущала сильную потребность во всем с ним не соглашаться.

— Ведьма слабая и защитить себя не сможет, но ее не научили прятать дар, она станет легкой добычей для любой достаточно сильной нечисти. Или темного колдуна, они не брезгуют выпивать жизненную силу вместе с даром из таких вот неудачниц. А амулеты… Даже смотреть больно. Они не только низкого качества, куда хуже то, что одна половина заговоров конфликтует с другой.

Ада вспомнила, как холодно становилось рядом с Курушем, когда он использовал силу, и как запахло болотом, когда Агрепина Всеволодовна скинула личину, и по-новому посмотрела на девушку. Та уже забиралась в вагон, находилась слишком далеко, и, если словам нечисти вообще можно было верить, ее ведьминский дар был слишком слабым, чтобы можно было что-то почувствовать, но Аде все равно было интересно, как он ощущается.

Впрочем, интересно ей было недостаточно сильно, чтобы добровольно рисковать и приближаться к самой настоящей ведьме. Даже если Куруш отзывался о ней с таким пренебрежением.

В данный момент Ада должна была разобраться с настоящей бедой:

— Мне нужна еще одна клятва. — сказала она, собрав всю свою смелость, а осталось ее после недавних происшествий не так уж и много. — Клянись, что не съешь меня после того, как я помогу тебе с цветком папоротника.

— Говорил же, не ем я людей.

— Это сейчас не ешь, а если потом станешь, что мне тогда делать? Я теперь от тебя даже спрятаться не могу…

Сама мысль о том, что Куруш мог отыскать ее в любой момент, приводила в ужас и холодком проходилась по спине.

— Справедливо. — неожиданно легко согласился он и поклялся без сопротивления.

На мгновение Аде даже стало стыдно за свои подозрения, но она быстро вспомнила, с кем имеет дело. Поблагодарила и протянула паспорт проводнице, как только стоявшая перед ней женщина скрылась в вагоне.

— Уж не знаю, куда ты там едешь, но хорошей дороги. — с невозмутимым видом сказала Ада, недвусмысленно намекая, что им не по пути.

Куруш усмехнулся и промолчал, позволив ей еще двадцать минут тешить себя бессмысленной надеждой. Но как только поезд тронулся, а проводница прошлась по всем пассажирам, он появился рядом с ее местом, шепнул что-то пареньку, занимавшему соседнюю полку, и через минуту уже сам сидел напротив Ады.

— Что это было?

— Милый юноша согласился поменяться со мной местами.

В неуклюжих и ломаных движениях парня не было и намека на добровольность. Но указывать на это она не стала, уж слишком внимательно на них смотрела бабушка, сидевшая напротив, на боковом месте в компании внука-подростка.

Следующие двадцать четыре часа обещали быть очень сложными.

Когда в проходе остановились уже знакомые Аде девушка и парень и уверенно закинули свои сумки на пока еще пустующие верхние полки, она не удивилась, хотя прекрасно понимала, что эти двое должны были ехать в соседнем вагоне.

— Ну приветик, — со зловещей улыбкой произнес Куруш, чем значительно сбавил градус радости ведьмы.

— Здравствуйте, — неуверенно произнесла она.

Силу он прятал мастерски, об этом Ада уже успела догадаться, поэтому на растерянную девушку, которая не понимала, почему на мгновение ей стало так страшно, смотрела с сочувствием.

Представились они Аленой и Мстиславом, назвались братом с сестрой, и ехали, как и Ада, до конечной станции…

— Мы в общину едем, — призналась ведьма, неторопливо, мелкими глотками отпивая чай из железнодорожной кружки. Она сидела рядом с Адой на нижней полке и толкалась локтями с братом. Никто из них не хотел оказаться рядом с Курушем. — Учебный год закончился, вот мы домой и возвращаемся.

— Родова Слобода? — будто невзначай поинтересовался Куруш. Настороженный взгляд Алены стал для него лучшим ответом. — Значит, туда вы хотите заманить Аду?

— Это плохое место?

— Как сказать. Община закрытая, но слишком слабенькая и раньше меня не интересовала, поэтому известно о них мне не так уж много. Просто безобидные фанатики. Отправляют детей в мир получить практические знания, но не забывают одевать на них поводки.

Куруш прищурился, вглядываясь в что-то на уровне их шей, будто там и правда висел ошейник.

— Мы не фанатики, — нахмурился Мстислав.

— Так подскажи, как мне стоит называть людей, добровольно принимающих смертельное проклятие?

— Его всегда снимают, когда мы возвращаемся, — попыталась оправдать традиции общины Алена.

— Конечно, снимают, иначе злая воля, вложенная в проклятие, начнет действовать. Как вижу, ваши старейшины не способны сделать отсрочку дольше, чем на полгода…

— Какая разница, если мы успеваем снять его раньше, чем оно начинает действовать?

Куруш не стал ей отвечать, только выразительно посмотрел на Аду. Старейшины не доверяли членам своей общины и пытались так привязать их к себе. Готовы были лишить человека жизни, только бы не отпускать на свободу.

К чему он затеял этот неприятный разговор, Ада поняла через несколько часов, когда осмелевшие общинники начали осторожно зазывать ее в гости.

26 дней до Иван Купалы

Уснула Ада поздно из-за нервного перенапряжения и близости сразу трех опасных существ. Несмотря на то, что у Куруша был личный интерес в том, чтобы она дожила до Купальской ночи, он вызывал еще меньше доверия, чем подозрительные общинники.

Проснуться же Аде пришлось всего через несколько часов немного за полночь из-за того, что Куруш зажал ее в угол и навалился сверху.

Она испугалась, завозилась, задохнулась от злого, могильного холода, затянувшего весь вагон, попыталась спихнуть Куруша. Отбиться не удалось, но несколько неуклюжих, панических тычков достигли своей цели. Он сдавленно охнул и зашипел:

— Успокойся, дурная, — спеленал покрывалом, обхватил крепко и перестал скрывать силу. Смертельный холод сменился другим, потусторонним и покалывающим, даже приятным в сравнении с тем, что Аде пришлось испытать несколько мгновений назад. Она затихла, и Куруш немного расслабился.

— Ты что творишь?

— Жальник рядом. Большой и древний, на таком всегда какая-нибудь сильная нечисть да живет. Если тебя, безголовую, почувствует, то уже не отпустит… Почему не предупредила, что будем такое опасное место проезжать?

— Откуда бы я знала? Тут, вообще-то, таблички на дороге не стоят. Никто не приветствует при въезде на территорию какого-то там жальника.

Куруш помолчал немного, неохотно признавая ее правоту. И быстро нашел другую жертву.

— Ведьма, — недобро позвал он.

— А… Алина меня зовут, — обмирая от страха, но все равно упрямо произнесла девушка с верхней полки. И еще тише, виновато добавила: — Я не подумала…

Сложно было сказать, чего она боялась больше: коснувшейся ее, застоявшейся и тягостной энергии жальника, что копилась в этом месте столетия, или Куруша, который только что раскрыл свою силу, чтобы скрыть от обитавшей здесь нечисти присутствие Ады.

Куруш скрипнул зубами и промолчал.

Некоторое время они ехали в тишине, пока не почувствовали, что поезд начал замедляться.

— Мы еще не проехали? — шепотом спросила Ада.

— Нет.

Мстислав, как обычный человек, ничего не почувствовал и продолжал крепко спать. Его сестра, напротив, тряслась от ужаса и не смела лишний раз даже пошевелиться. Аде тоже было непросто, Куруш давил не только своей силой, но и всем немалым весом.

Заскрипело под днищем вагона, с шипением вышел воздух, и состав остановился. Стало тихо, только Мстислав сладко похрапывал и где-то в другом конце вагона негромко переговаривались еще бодрствующие пассажиры.

Какое-то время ничего не происходило. Куруш сполз с Ады и выпрямился, выглядывая в проход. Прислушался. Принюхался.

На нем все еще была нелепая футболка с самодовольным хомяком, которая совсем недавно вызывала только смех. Теперь же ничего забавного в облике Куруша не было.

Проводница открыла дверь вагона и спустила ступеньки — стоянка была долгой.

Ада лежала, не шевелясь и стараясь дышать как можно реже и тише, и во все глаза смотрела на застывшую в проеме фигуру, подсвеченную лишь слабым светом из конца вагона, сквозь опущенные шторы не проникало ни капли света.

Так продолжалось с четверть часа. Потом Куруш выругался и отступил на шаг. Причина такого поведения скоро стала понятна. По проходу шло существо, укутанное в старый, грязный саван. Серая кожа, плешивая голова, зловоние разлагающейся плоти, заполнившее вагон раньше, чем Ада успела увидеть недоброго гостя.

Он пришел в полусгнившем, изъеденном червями теле. В пустых глазницах тлели огоньки. Его присутствие давило, а запах душил, но никто не проснулся. Наоборот, заснули даже те, кто еще совсем недавно бодрствовали.

Проводница тихо привалилась к стенке, уснув прямо у входа. Те, кто вышли подышать свежим воздухом, попадали кто где был.

Ада захрипела, силясь вздохнуть, дернула ворот футболки. Воздуха не хватало, от ощущения, будто глотку набило сырой землей, накатила дикая паника.

Куруш оказался рядом и положил ладонь на голову. Наваждение отступило.

— Уж больно ты чувствительная, — с неудовольствием отметил он. — Это всего-то бес, ослабленный к тому же, а ты уже умирать готовишься.

Несмотря на откровенно пренебрежительное отношение к визитеру, голос Куруша звучал низко и глухо от напряжения, и сила его гудела в воздухе, вытесняя зловонный смрад.

— Слышал я, что уже лет сорок на каком-то старом жальнике бес живет, но не думал, что выпадет шанс свидеться. — Окинув едва шевелящееся тело цепким взглядом, Куруш криво улыбнулся. — Не пожалели тебя светлые, даром что добренькими притворяются.

— Отдай по-хорошему. — хрипло велел бес. — И уйдешь целым. И все выживут. Иначе никого не пощажу. Всех изничтожу.

— Это он тебя требует, — предупредительно пояснил Куруш, обернувшись к напуганной Аде. — Его, если слухи не врут, тела лишили и к жальнику привязали, оставили, значится, на медленное и мучительное издыхание, потому что он деревеньку одну под корень извел. Смерти кругом полно, да все тела и даже кости, уже давно истлевшие, с землей перемешались. Ни за что не зацепиться… — И уже сухо продолжил, глядя на беса. — Только не учли добряки безмозглые, что рядышком еще одна деревенька была, а в ней кладбище… Одного понять не могу, как ты до него дотянулся.

— Это не я. — Выплюнул бес. Голос его звучал так, будто это в его глотке оказалась земля, которую совсем недавно чувствовала Ада. — Людишки самоубийцу за границей кладбища похоронили.

— Вот же темный народ. — Поморщился Куруш. — Давненько это было, как вижу.

Несмотря на все оставшиеся силы, которых было не так уж и мало, тело все равно изрядно потрепало временем. Оно разваливалось на глазах и очень скоро грозило прийти в полную негодность, после чего шансов на спасение у беса попросту не останется.

— Не боись, чтобы вас поубить, мне сил хватит.

— Если бы оно так и было, весь путь до нас сейчас устилали трупы. — Со странной улыбкой произнес Куруш. — Но ты свидетелей всего-то усыпил. Потому что сил тебе только на это и хватило. Я вашего брата уже встречал, милосердие вам не знакомо.

Бес нахмурился, что с его осунувшимся и подгнившим лицом выглядело особенно дико. Повторил:

— Отдай по-хорошему.

— Зачем я ему вообще? — Тихо спросила Ада.

— Его к жальнику на сильное заклятье привязали, сам он его не разрушит, особенно в таком состоянии. — Отвечал Куруш ей, продолжая следить за каждым движением беса. — А ты сможешь. Заполнит тебя накопившейся за века энергией смерти, а после займет твое тело. Всю поглощенную тобой силу себе заберет, да еще душой перекусит, и легко вырвется. С обычным человеком такое не получится, но ты — другое дело. Ты же особенная.

В его голосе прозвучала неприкрытая ирония, но Ада не обиделась. Содрогнулась от представленной перспективы и сильнее вжалась в угол.

— Раз понимаешь, значит, должен знать, она моя последняя надежда. Терять мне больше нечего. Коли сам не выберусь, то и вас погублю.

— Лет двадцать назад шансы у тебя еще были бы, но не сейчас…

Бес недолго помолчал.

Ему пришлось пожертвовать всем, что у него осталось, только чтобы натянуть магический поводок и добраться до поезда ради последней надежды на освобождение.

Он отдал всё ради этого шанса, дальше была только смерть.

— Может, тебя мне и не победить, а что насчет нее?

Стоило бесу замолчать, как Ада захрипела, задыхаясь. Свесилась с полки и выплюнула ком влажной земли. По щекам потекли слезы. Она силилась вздохнуть, но нос тоже забило землей. Пахло жирным, плодородным черноземом, как на перепаханном поле.

Куруш оказался рядом с ней, вновь попытался развеять злую волю прикосновением, но полностью убрать не смог.

Ада отчаянно, дрожащими пальцами вцепилась в его футболку, силясь вздохнуть, но не могла.

Бес вложил в ее убийство всю свою силу.

— Если ее не получу я, то и тебе она не достанется. — Прохрипел он. Тело, и без того обветшалое и хрупкое, медленно рассыпалось пылью.

— Где есть деревня, есть и церковь. — Зло напомнил Куруш.

Правильно поняв угрозу, бес натужно, хрипло расхохотался, открыв гнилые, редкие зубы.

— И как же ты меня туда затащишь? Мой поводок слишком короток.

— Ты не можешь попасть к живым, но уничтоженная тобой деревня совсем близко. Я чувствую. И там точно была церковь. Подыхать будешь в муках.

Бес резко перестал улыбаться, хотел что-то сказать, но его поглотила темнота. На мгновение из вагона исчез весь свет, а когда зыбкий полумрак все же вернулся, ни беса, ни Куруша поблизости уже не было.

Наваждение спало само собой, как только наславший его оказался на святой земле. Ада смогла дышать, но комья земли, все еще лежавшие под столиком, были свидетельством пережитого ею ужаса. Некоторое время она так и лежала, свесив голову вниз, и хрипло, жадно дышала. Выплюнула остатки земли, застрявшие в горле, откашлялась. Почти поверила, что беда миновала, когда от боковых мест послышался тихий голосок соседки-старушки.

— Давай, Митенька, шанс подвернулся, мы должны им воспользоваться.

Митенька, ее внук-подросток, тихо и легко спрыгнул с верхней полки.

Алена судорожно всхлипнула.

Ада же получила хороший урок: не один Куруш умел скрывать свои силы. А их соседи оказались не такими уж и безобидными — всех людей бес усыпил, чтобы не мешались, бодрствовать остались только одаренные, как она сама и Алена, и нечисть.

И как только по вагону потянуло теплым, железным запахом свежей крови, несложно было догадаться, что последние бодрствующие относились к нечисти.

— У…упыри, — выдохнула Алена. — Ада, беги!

И Ада, превозмогая дурноту и слабость, схватила железнодорожную кружку с недопитым чаем и швырнула в оскалившегося на нее подростка. От неожиданности он отпрянул и налетел на бабушку. Суматоха продлилась недолго, но времени, чтобы выбраться в коридор, Аде хватило. Она бросилась к туалету, надеясь запереться там и продержаться до возвращения Куруша. Но кабинка оказалась занята. Какой-то бедолага как раз был внутри, когда бес всех усыпил.

Вспоминая все ругательства, какие ей только были известны, Ада судорожно нажала на кнопку двери между вагонами.

Упыри были уже совсем близко. Разъяренное лицо бабушки, искаженное и бледное, было неожиданно отчетливо видно в тусклом освещении. За ее спиной маячил внучок.

А за ними — Ада не сразу поверила своим глазам — бежала перепуганная, но решительная Алена, прижимая что-то к груди.

Створки, наконец, открылись, впуская в следующий вагон. Ада пробежала несколько шагов и споткнулась о тело проводницы. Упала. Попыталась подняться и вскрикнула, когда ее схватили за волосы.

Бабушка одним движением вздернула ее на ноги и толкнула к внуку.

— Пей, — велела строго. — Времени мало… И не жадничай, мне тоже немного оставь.

Парнишка кивнул.

Ада ожидала увидеть пару длинных клыков, жертва заблуждений, она оказалась не готова к реальности. Нижняя челюсть внука раскрылась, обнажив влажное и розовое нутро горла, из которого показалась тонкая мясистая трубка с остроконечным костяным наростом.

Содрогнувшись от отвращения, Ада отчаянно задергалась, но тощие на первый взгляд руки были неожиданно крепкими. Трубка примерилась и зависла, целя в горло, чуть подрагивала в такт пульсации крови в венах жертвы.

Парализующий, удушающий и лишающий голоса ужас накрыл ее с головой.

Спасла от страшной участи ее Алена. Налетела сзади, прижала что-то к спине упыря, прямо между тощими лопатками, и громко, торжественно, побелевшими губами произнесла несколько непонятных слов.

Внук дернулся, выпустив Аду из рук, развернулся, метя скрюченными пальцами с отросшими черными когтями в глаза ведьме, но запутался в ногах и неуклюже свалился. Попытался подняться, а вместо этого сильно качнулся вперед и врезался головой в закрывшуюся дверь.

— Ты что натворила? — разъярилась бабка.

— Порчу навела, — призналась Алена, недоверчиво следя за тем, как парнишка все сильнее травмировал сам себя. — Не знала, что на упырей она так хорошо цепляется.

— Сними!

Ада, воспользовавшись моментом, проскользнула мимо все еще распластанного по полу упыря за спину ведьмы.

— Я лучше и на вас наведу, — огрызнулась Алена. — Забирайте своего внука… если он вам правда внук. На рассвете всё должно само собой пройти, но это если вы меня еще сильнее не разозлите.

За тем, как упыри послушно отступили — парнишка постоянно спотыкался, его вело то в одну, то в другую сторону, Ада смотрела со смешанными чувствами.

— Имей в виду, ведьма, если ты меня обманула и ему с рассветом не полегчает, я тебя из-под земли достану, — пригрозила на прощание упырица.

Алена нервно передернула плечами и тихо, доверительно сообщила:

— Нашла дурочку, а? Как же она меня найдет, если крови моей даже не попробовала. Я, может, и неопытная, но основы уже знаю.

Ада угрюмо молчала, не испытывая воодушевления от выигранного боя. Она не смогла дать отпор, едва не лишилась жизни… Внутри нее хранилось что-то важное, что-то очень нужное нечисти, но для нее самой это было совершенно бесполезным. Что хорошего в ценности, неспособной даже защитить своего носителя?

— Послушай, если ты поедешь в общину вместе с нами, то будешь в безопасности. — сказала Алена. Она уже не раз пыталась ее уговорить, неизменно получала отказ, но все равно не желала сдаваться. — Твой сопровождающий, ему же цветок папоротника от тебя нужен, да?

— С чего ты взяла? — насторожилась Ада.

— В прошлом году в нашу общину приезжал алтайский шаман. Обсуждал разное со старейшинами, и я случайно подслушала один разговор… С полсотни лет назад стали появляться намеки на возвращение древних богов. Капища начали набирать силу. И с тех пор таких, как ты, с пробужденной… эм, искоркой, — Алена смутилась, — они как-то иначе это назвали, но я не запомнила, только смысл поняла. Так вот, могущественная нечисть стала таких, как ты, разыскивать, чтобы вы добыли для них цветок папоротника. Нечисть мощь накапливает с годами, хотя не у всех получается. Взять хотя бы этих, — она махнула в сторону ушедшим упырям. — Бабка так в силу войти и не смогла, поэтому стареет. Жизнь у нее, конечно, подольше человеческой будет, но о бессмертии ей и думать нечего. Так и ее внучок. Будь у него потенциал, моя порча его даже не задела бы, даже если бы у меня самый мощный ловец силы при себе был.

Алена показала амулет, собранный из веточек и ниток с вплетенными в причудливый узор бусинами, он чем-то напомнил Аде ловцы снов, какие она мастерила в школе, только от этого тянуло свежестью и легким хвойным ароматом.

— Для такой слабой нечисти цветок папоротника даже опасен, поэтому они и не думают его искать, справиться-то не смогут. А вот твой сопровождающий, — она упрямо отказывалась звать его Киром, как он представился, — вполне способен усвоить этот природный дар и приумножить свои силы… Ну, это если сможет тебя при себе удержать. Так-то за тобой всякая нечисть будет охотиться. Особенно те, кто людьми питаться перестал, вот уж они настроены решительнее всех.

Ада всё сильнее напрягалась. Ни о чем таком они с Курушем в поезде не говорили, и узнать его планы Алене было неоткуда…

— Такое тоже ради папоротника делают?

— Ага. Это, вроде как, должно облегчить присвоение силы цветка. Правда это или нет, не знаю, но нечисть в это верит. И те, кто рассчитывают получить цветок, отказываются от охоты. Ну оно и понятно, если боги все же вернутся, лучше быть к этому готовым. — Алена посмотрела в окошко. Люди на перроне медленно приходили в себя. — Надо нам возвращаться… Ты все-таки подумай над моим предложением. И если сможешь цветок для моего брата найти, мы оба будем по гроб жизни тебе благодарны.

— А ему зачем? Он разве не простой человек?

— Человек, но у нас в роду одаренные были, а значит, шанс пробудить в нем силу есть. Для такого цветок тоже подходит. Находит сокрытое. И если ты Славке поможешь, он до конца своих дней будет тебя защищать. Он с детства о силе мечтал…

— Я подумаю, — уклончиво пообещала Ада.

Растерянные и даже напуганные люди приходили в себя долго. Никто не понимал, что произошло, но поезд от станции отъехал вовремя.

Куруш, вернувшийся из ветхой, почти развалившейся церквушки за забытой всеми деревней, выглядел неважно. Намоленная земля вытянула из него слишком много сил. Беса она уничтожила вовсе.

Когда поезд тронулся, бабушки с внуком на боковых местах уже не было. Остались они где-то в лесу, подальше от могущественной нечисти, которую не обрадуют новости об их самоуправстве…

Выслушав рассказ о том, что происходило в его отсутствие, Куруш не удивился, только брезгливо поморщился.

— Переоценил я их сообразительность.

— Ты знал, что рядом с нами едут упыри? И ничего не сказал? — возмутилась Ада, чем сильно его удивила.

— Что принесло бы тебе это знание, кроме страха?

Алену удивило другое:

— Они же скрывались. Как вы могли их почувствовать?

— Я сильнее, — просто ответил Куруш. — А еще, когда проверял поезд, нашел двух укушенных. Ими не питались, только одурманили. Догадываетесь с какой целью?

— Чтобы поменяться местами, очевидно же, — проворчала Ада, — как вы все это сделали. То есть, когда ты на поиски вагона-ресторана ходил, на самом деле проверял, какая еще нечисть едет с нами в поезде?

Куруш кивнул.

— И какая?

— Кроме сбежавших упырей еще колдунья в первом вагоне. Но она считает себя светлой, так что тебе не навредит.

Ада не видела поводов для радости. До недавнего времени она была уверена, что вокруг исключительно люди. Смириться с правдой оказалось непросто.

25 дней до Иван Купалы

Ада сидела за столом на знакомой до мельчайших деталей веранде и не могла поверить, что это происходило именно с ней. Напротив нахваливал оладьи ее мамы Куруш…

Прошлым утром на вокзале она попрощалась с Аленой и ее братом, проспавшим всё на свете, и их пути разошлись: чтобы попасть в дачный поселок, нужно было успеть на автобус, ходивший всего два раза в день, и трястись в нем по разбитой дороге. Добраться до общины можно было только на электричке.

Преодолев весь путь и стоя перед высоким забором родной дачи, Ада была уверена, что мама не позволит себя очаровать и погонит Куруша прочь, угрожая давно затупившимся топором, которым несколько лет назад уже гоняла по всему поселку провинившегося соседа…

В итоге же Куруш получил в пользование свободную комнату, в которой раньше жили бабушка и дедушка Ады, когда приезжали на дачу, был накормлен и обласкан, как долгожданный и самый дорогой гость.

Вечером, перед отходом ко сну, Ада зажала его в углу рядом с ванной — единственным, что было построено в доме не руками почившего деда.

— Расколдовывай моих родителей, ты перестарался, — велела она угрожающе, — живо. Они тебе не прислужники, понял?

— Я только от враждебности избавился, — возмутился Куруш, чистенький, вкусно пахнущий яблоком и карамелью — гелем для душа, который мама всегда покупала на дачу, с еще влажными волосами и в очередной нелепой футболке.

Ада начинала подозревать, что он их коллекционировал, хотя поверить в это было сложно, в ее представлении ужасное зло и веселые футболки не были созданы друг для друга.

— Почему тогда они тебе рады даже больше, чем мне?

Он пожал плечами.

— Возможно, они всегда хотели сына, откуда мне знать?

От сильного желания сбегать во двор за топором и лично выгнать Куруша прочь из дома чесались руки.

Тогда Ада медленно вдохнула и выдохнула, развернулась и молча ушла, широко размахивая руками, чтобы хотя бы так выпустить пар…

А теперь вынуждена была наблюдать, как ее родители, серьезные, в общем-то, люди, смеются над шутками существа, способного съесть их за считанные секунды.

И хуже всего было даже не то, что они так весело проводили время в компании самой настоящей нечисти, самым страшным была отстраненность, с которой Ада обо всем этом думала. Всего пару дней назад она узнала, что нечисть существует, Навь вполне реальна, цветок папоротника не миф, а она теперь лакомый кусочек для всяких чудовищ, и ее это уже даже не удивляло.

Наложив себе побольше оладий и щедро залив их малиновым вареньем, Ада подхватила тарелку и чашку с чаем и гордо удалилась на крыльцо есть в гордом одиночестве. Ее никто не останавливал. Куруш только глянул мельком, убедился, что далеко она не ушла, и продолжил очаровывать родителей.

***

Ада занималась чем угодно, только не тем, что планировала делать, когда ехала на дачу. Но теперь она собиралась схорониться на чердаке, где лучше всего ловил непостоянный дачный интернет, вместе с ноутбуком и погрузиться в изучение фольклора.

Однако у мамы были другие планы на дочь.

— Ты же впервые здесь, Кир, пусть Ада покажет тебе местность. У нас здесь просто удивительный лес и река.

Ада, не успевшая улизнуть, страдальчески вздохнула, уже понимая, что ей не отвертеться.

Ее мама, Галина Викторовна Кусочек, работала главным бухгалтером в строительной фирме, а отец, Григорий Михайлович Кусочек, трудился там же главным инженером. И оба они за долгие годы успели выработать особый командный тон, не допускавший возражений.

— Дочь! — позвала Галина Викторовна, использовав тот самый злосчастный тон. Аде оставалось лишь смириться.

Выставленная за дверь, она лишь раз обернулась на окна кухни, где за кружевной занавеской можно было различить фигуру мамы, намывавшей сковороду в старой чугунной раковине.

Двухэтажный домик из белого кирпича надежно скрывал высокий забор из серого профнастила — старый, местами подгнивший деревянный забор отец заменил три года назад, когда ночью в дыру в заборе на территорию забрался диковатый пес одного из соседей и сильно испугал Галину Викторовну.

Ада провела Куруша по дорожке из камня. С одной стороны простирался уже зеленый газон, на котором обычно стоял надувной бассейн, с другой выстроились ровными рядами высокие грядки. Обычные грядки тоже были, но находились они за домом и на каждое лето становились заботой Ады.

— Тебе правда интересно посмотреть поселок?

Они вышли на широкую, наезженную дорогу. Куруш огляделся, особое внимание уделив неприметному одноэтажному домику за редким и старым деревянным забором чуть дальше по улице.

— Нужно всё проверить, чтобы в будущем, когда за тобой придут, у нас были пути к отступлению.

— Кто за мной придет? — не поняла Ада. — Я собираюсь весь месяц сидеть в доме и никому не показываться на глаза…

Она осеклась, увидев снисходительную улыбку на лице Куруша.

— Что?

— Есть много способов выследить тебя. Я постараюсь отвести взгляд, но против некоторой нечисти моя защита не сработает. Тогда нам придется бежать.

— А мои родители?

— Если повезет, их даже не заметят, если не повезет… — Куруш не договорил, по побелевшему лицу Ады догадавшись, что она сама всё прекрасно поняла. — Хочешь их защитить?

— Есть способ?

— Уедем раньше, чем наше место вычислят, и им ничего не будет грозить.

Ада сглотнула. Все ее планы пошли прахом, каменные стены дачного дома, на первый взгляд такие надежные, как оказалось, не могли ее защитить. Подавленная и тихая, она брела по пустой улице, пока Куруш крутил головой и рассматривал домики.

— Как скоро нужно ехать?

— Дольше недели на одном месте лучше не оставаться.

Теперь его слова о том, что в начале июля они уедут в лес, обрели смысл. Но понимание намерений Куруша радости Аде не принесло.

— Подозреваю, таких, как я, не так уж много, да? — безрадостно спросила она.

— Как знать. Быть может, кому-то и удалось скрыться в сибирских лесах или в Великой степи. Но если не учитывать этих счастливчиков, сейчас ты такая одна.

Смысл его слов был предельно понятен — другие не смогли выжить. Передернув плечами, Ада по-новому посмотрела на тихую тенистую улицу, та больше не казалась безопасной. От мысли о том, что всю оставшуюся жизнь ей придется убегать и скрываться, начало мутить…

Ада остановилась, дернула ворот футболки, но это не помогло. Воздуха не хватало. Она уперлась руками в колени, тяжело и часто дыша. Земля перед глазами, ее серые кеды с яркими желтыми шнурками, пучок травы, выросший в ямке между следами от шин — всё закружилось.

Куруш поддержал ее, дотащил до обочины и усадил на траву. Ада закрыла глаза, стараясь унять головокружение и тошноту. Ее била крупная дрожь, бросало то в жар, то в холод, и вокруг не было никого, кто мог бы помочь. Только Куруш нависал над ней, сложив руки на груди, и ждал, когда всё закончится.

Ему был не знаком страх, он не понимал, что такое паническая атака, и не знал, что нужно делать. Человеческие проблемы его никогда не волновали.

Но на этот раз он все же проявил что-то вроде тревоги:

— Ты ведь не умираешь? Это будет очень некрасиво с твоей стороны, умереть, не выполнив обещание… Мне вызвать врача?

— Здесь нет медпункта. — с трудом ответила Ада. Она была напугана собственным состоянием и злилась на Куруша за его безучастность. Неожиданно злость немного отвлекла ее и помогла облегчить боль в груди. — И скорую сюда вызвать нельзя. Надо ехать в город.

Он готов был ехать, напомнил, что в начале улицы рядом с одним из домов стояла машина. Заявил, что хозяин с радостью ее одолжит.

Ада отмахнулась. Ей стало легче, только в горле пересохло.

— Лучше помоги встать.

При помощи Куруша она доковыляла до железной колонки, стоило к ней только подойти, как потянуло влагой и свежестью от напитанной земли. Ада напилась и умылась. Обожглась о подло притаившийся среди безобидной травы крапиву и решила, потирая обожженную ногу:

— Тогда уедем в понедельник. Самый тихий день… Только куда?

— Куда глаза глядят, — с беззаботной улыбкой предложил Куруш.

Ада согласилась.

Она исправно провела его по каждой улице, неохотно представила редким дачникам, попадавшимся на пути, показала речку, вывела на опушку леса, а после вернула на кухню, где уже был накрыт стол и вкусно пахло жареной картошкой и супом.

А вторую половину дня, устроившись под яблоней во дворе, совместными усилиями они составили план выживания до Купальской ночи.

Куруш даже вскользь не упомянул о том, что будет после, и Ада это крепко запомнила.

23 дня до Иван Купалы

Странное случилось на третий день пребывания Ады на даче. На закате она отправилась по поручению матери одна — Куруш ответственно проверил весь дачный поселок и территорию вокруг, убедился, что нечисти, представлявшей угрозу, поблизости не было, и успокоился. Больше не таскал Аду везде с собой, освободив ее от необходимости постоянно терпеть его присутствие.

Галина Викторовна отправила дочь к соседке, отнести пирог со сливовым вареньем. Ада отнесла и уже возвращалась, когда почувствовала, как за ней из кустов сирени, щедро разросшихся под покосившимся старым забором, кто-то следил.

Ада все еще плохо знала обитателей Нави. Времени на поиск информации у нее было мало, и многое из того, что удавалось найти, оказывалось выдумкой. Куруш послушно отвечал на ее вопросы, хотя сам что-то рассказывать не спешил.

Но даже так, понемногу, она узнавала новое и важное. И не только это было ей на пользу.

Оказавшись на даче, на краю леса, где природная магия была особенно сильна, Ада неосознанно тянула ее, сильнее разжигая огонек внутри. Куруш скоро приметил небольшие перемены и был крайне этим доволен.

— Ты становишься сильнее. Если продолжишь в том же духе, когда-нибудь сможешь сама себя защитить. — как-то сказал он.

— И когда именно наступит этот момент? — жадно спросила Ада, воодушевленная услышанным. В ее беспросветном будущем забрезжил робкий свет надежды.

Но Куруш не ответил. Расстраивать не стал, побоялся, что она сделает какую-нибудь глупость раньше, чем исполнит уговор, а обнадежить было нечем.

Аду это злило, она пообещала себе, что обязательно сама найдет способ себя защитить, и не нужна будет ей ничья помощь… Но сейчас, почувствовав чужой взгляд и едва ощутимую, слабую силу, пахнущую свежескошенной травой, бросилась к Курушу, едва не потеряв кроссовки.

Он лежал на траве посреди двора, раскинув руки в стороны и впитывая в себя последние, остывающие лучи заходящего солнца. Весь его гардероб состоял из дурацких футболок и строгих рубашек, но на даче рубашка, брюки и начищенные туфли вызывали слишком много удивленных взглядов у дачников. Куда больше, чем несчастные футболки и спортивные штаны, поэтому ошалевшего енота на груди Куруша Ада видела второй день подряд.

— Там, — она забежала, закрыла калитку, нервно дернула задвижку и поспешила к Курушу, — там какая-то нечисть!

— Леший, — лениво, не открывая глаз, ответил он, — по природе своей он не злой, и если не будешь вредить его лесу, ничего тебе не сделает. Просто из любопытства пришел, скорее всего. Но, — Куруш приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на Аду, склонившуюся над ним, — если предложит что-нибудь показать, не ходи. Если ты понравишься Лесу, к людям уже не вернешься.

— Ты уже не раз говоришь про какой-то Лес, которому я могу понравится. — Она села на траву рядом, скрестила руки. Ужин уже прошел, а до вечернего чая оставалось не так уж много времени, Ада надеялась разузнать всё раньше, чем их позовут в дом. — Что это за Лес такой?

— Просто Лес*. Сердце природной силы. Светлая Навь, если угодно. Ты поймешь, что это такое, когда будешь искать цветок папоротника. Как ты знаешь, в Яви папоротники не цветут…

______________________

У славян Светлой Навью считалась Славь — загробное обиталище светлых душ и пространство между Явью и Правью. А также источник силы славянского рода. Но мне не очень нравится, как звучит название, поэтому я добавила немного отсебятины.

______________________

Ада похолодела.

— То есть, мы пойдем в этот самый Лес?

— Коснемся его края, пройдем по одной из тропинок. Нас и не заметят… Не пугайся так. — Куруш вздохнул. Несложно было догадаться, что он уже пожалел о собственной болтливости, но забрать слова назад было невозможно. — В этом и заключается твоя ценность, Ада, для тебя Лес обязательно откроет безопасную тропу, и наверняка предложит в дар цветок папоротника. Но очень далеко от границы Лес тебя не поведет, с тобой буду я, а подобную мне нечисть он не жалует.

Ада послушно кивнула, потому что чувствовала, что именно этого от нее ждут — безоговорочного согласия. Но думала она в этот момент о другом: цветок, который Куруш хотел присвоить, на самом деле должен был стать подарком для нее, Ады, то есть, ее собирались не только использовать, но еще и обокрасть.

Это раздражало в особенности потому, что Куруш ничего прямо не говорил. Вроде не врал, но сильно недоговаривал или просто уходил от ответа. Из-за чего приходилось по крупицам собирать информацию, от которой зависела ее жизнь. И если бы не Алена, успевшая объяснить Аде самое важное, она так ничего бы сейчас и не поняла…

— Слушай, а на нечисть вроде тебя можно порчу навести?

— Никогда о таком не слышал.

— Жаль, — вздохнула Ада. Она поднялась и под удивленным взглядом Куруша ушла в дом, где была мама и неиссякаемый список поручений. Сейчас ей как никогда было необходимо отвлечься на что-нибудь скучное и простое, чтобы не жалеть себя, всё сильнее увязая в унынии.

***

После чаепития, отговорившись плохим самочувствием, она отказалась от предложения сыграть в карты, поднялась в свою спальню и заперлась там, злясь на весь белый свет. Ада никогда не мечтала о приключениях, ее манила тихая и спокойная жизнь, и то, что сейчас с ней происходило, было похоже на самый настоящий кошмар.

«Почему именно я?», думала она безрадостно, накрывшись с головой одеялом, «Настя тоже там была».

Настенька была девушкой энергичной и деятельной, впечатлительной сверх меры, но неунывающей. Ей всё это подошло бы больше: угрозы, опасности и необходимость терпеть Куруша.

Ада не сомневалась, окажись на ее месте Настенька, и Куруш уже сотню раз пожалел бы, что связался с ней. Потому что он был в ее вкусе, а отступать Настенька не привыкла. Конечно, сначала она была бы в ужасе, устроила бы парочку истерик, но со временем освоилась, и уж тогда настали бы тяжелые времена уже для Куруша…

Размечтавшись, Ада так и уснула, представляя всевозможные мучения хитрой и расчетливой нечисти. Из приятных грез ее выдернули неожиданно и безжалостно.

Закричать Ада не успела, стоило ей только открыть рот, как в него набились листья. Тихо выдавив стекло, комнату заполнили живые, извивающиеся плети с набухшими, а в некоторых местах раскрывшимися, а кое-где уже во всю зеленеющими листочками. Воздух наполнял нестерпимый запах скошенной травы.

Дни уже давно были солнечными и по-летнему жаркими, в отличие от ночей, что все еще оставались прохладными, поэтому Ада не могла понять, виной пробежавших по коже мурашек было злое колдовство или холодный ночной воздух.

Она яростно мычала и извивалась, старалась пережевать листья и давилась горькой зеленью. Ее неумолимо стянули с кровати и потащили к окну. Живые путы оказались слишком крепкими и жесткими, на голых руках и ногах быстро взбухали розовые полосы царапин.

Пустая рама дернулась и распахнулась, и Ада начала сопротивляться активнее, когда ее втащили на подоконник. На голом, из-за задравшейся футболки, животе проступили бисеринки крови из длинной и тонкой царапины, оставленной обломавшейся веткой.

Ада взвыла и подавилась листьями, когда нижняя часть ее тела уже перевалилась через оконную раму.

Только когда пролилась кровь, дверь в ее спальню с грохотом распахнулась. На пороге стоял злой, как черт, Куруш. Его светло-серая шелковая пижама выделялась на фоне темного коридора.

— Не тронь девчонку, трухлявое полено! — рявкнул он, и тьма рванула в комнату. Зелень сомкнулась, перекрыв весь обзор. Воздух загудел от схлестнувшихся сил, потянуло прелой осенней листвой и дымом.

Ада была уверена, что услышала чей-то болезненный стон и полный злого торжества голос Куруша:

— Да я из тебя растопку сделаю!

После этого кокон сжался еще плотнее, плети обвились туже, свежий запах скошенной травы стал настолько густым и сильным, что невозможно было дышать. Оглушительный шелест травы мешал сосредоточиться. На грудь и живот сильно давило, листья забили горло. Зелень застилала глаза.

Ада запаниковала, лихорадочно задергалась, уверенная, что вот-вот задохнется.

И, кажется, задохнулась…

22 дня до Иван Купалы

В себя Ада пришла лежа во влажном, мягком мху, исторгая ошметки листьев, которые успела проглотить. Мокрая от пота футболка прилипла к спине.

Выплюнув последнюю зелень, она еще некоторое время не понимала, где находится, оглушенная и беспомощная. Зрение к беспросветной лесной темноте привыкало медленно, в ушах все еще стояло шуршание листьев.

Когда ее перестало сильно трясти, она села и осмотрелась. И сразу же пожалела, что вообще может что-то разглядеть в густом полумраке: тощие и тонкие, изломанные фигуры, непохожие на людей, отталкивающие и жуткие, кружили по краю небольшой поляны.

А недалеко от Ады, на поваленном дереве сидел мужчина в солнцезащитных очках. Он был в темном костюме-тройке, с тростью и уместнее смотрелся бы в дорогом авто или на деловой встрече, но никак не посреди леса. Ночью.

«Нечисть», обреченно поняла Ада.

— Сказал же, что целеханька и здоровенька, ну и ничего, что росточков наглоталась, не во вред будет, — раздался над головой голос, похожий на поскрипывание деревьев и шелест травы. — А теперича прощевай.

— Гонишь? — сухо спросил мужчина в очках, и Ада почувствовала, как от того, кто над ней возвышался, потянуло страхом. Не человеческим, а диким, природным. Будто горел лес.

Ответом была настороженная тишина, но мужчину это не смутило.

— Я могу уйти прямо сейчас, но вместе со мной развеется и защита, а он тебя вряд ли отпустит. Чувствуешь, как бьется?

Послышался беспомощный, сухой вздох.

А Ада с удивлением поняла, что понимает, о чем говорил незнакомец. Она это тоже чувствовала: тонкую, но чертовски крепкую преграду, отделившую поляну от остального мира, и то, как эту преграду пытались пробить. Даже знала, кто так яростно прорывался к ним — узнала силу Куруша.

Она бы с удовольствием позлорадствовала, ведь он облажался, недооценил противника и выпустил из рук пропуск к цветку папоротника, но сейчас ее жизнь находилась в опасности, было не до злорадства.

— Ты обещал, что оставишь мой лес, когда я приведу к тебе девчушку. Так уйди, не мучай. — стоял на своем Леший, а это точно был он. Ада ощущала знакомую силу, которую уловила еще вечером, когда относила пирог.

Она медленно, осторожно подняла взгляд и ненадолго лишилась дара речи. Освещения недоставало, и рассмотреть возвышавшуюся над ней фигуру Ада не могла, но его силуэт напоминал большой ворох из листьев и палок. Леший не пытался притворяться человеком, ему, в отличие от незваного и нежеланного гостя, не было надобности скрываться за личиной.

Незнакомец проигнорировал Лешего и обратился к Аде:

— А ты ничего не хочешь сказать?

— Хочу узнать, кто вы. Планирую в будущем составить список всех, кто пытался меня похитить или убить. И, знаете, вы там будете далеко не первым.

Странного мужчину она не боялась, успела сообразить, что ему от нее нужно то же самое, что и Курушу, а значит ее убийство откладывалось на некоторое время. Процесс самого похищения оказался куда страшнее.

Одна из тварей недовольно заворчало, среагировав на голос Ады, и потянулось к ней с угрожающим шипением. Хватило одного едва заметного поворота головы незнакомца, чтобы тварь пожалела о своих намерениях, какими бы они ни были, отшатнулась и поспешно скрылась в густой темноте между деревьев.

— Вижу, ты не до конца осознаешь, с кем разговариваешь. Так позволь показать…

Защитную завесу сдернуло с поляны, а в следующее мгновение Куруш уже стоял рядом с Адой. Схватил ее за плечо и потянул на ноги, после чего сильно сжал пальцами щеки, заставляя поднять лицо.

— Больно же, — проворчала Ада, схватив его за запястье обеими руками. Все попытки высвободиться ни к чему не привели, только сильнее разозлили.

Куруш некоторое время вглядывался в ее глаза, выискивая что-то. Не нашел. Выдохнул с облегчением и сам отпустил. Только после этого он повернулся к незнакомцу, терпеливо ожидавшему, когда на него обратят внимание.

— Леших шантажируешь и чужую добычу воруешь? Нехорошо… Не то чтобы я от тебя ожидал чего-то после всех этих опытов над нечистью, — Куруш покосился на тварей, все так же прятавшихся в темноте. Те волновались, наполняя ночь тревожными вздохами и поскуливаниями, но оставались на месте, не смея нападать без приказа, — но все равно разочарован.

Леший при появлении угрозы шуршащей кучей палой листвы перетек к границе поляны, стараясь держаться подальше от всех.

— Какое дело мне до твоих чувств? — поморщился незнакомец…

— Ты его знаешь? — негромко спросила Ада, не дав договорить нечисти. Как только она поняла, что ее собираются использовать, а не съесть, то осмелела достаточно, чтобы не притворяться бесполезной ветошью, как это делал Леший.

— Вы зовете его Вий. Но настоящего имени никто не знает. Этот вымесок требует, чтобы нечисть его хозяином величала. Мнит себя владыкой Нави… Владыка, испугавшийся глупых слухов. Уморительно.

Вопреки ожиданиям Ады, мужчина не разозлился. Он тонко улыбнулся и медленно поднялся с поваленного дерева. Тяжело оперся на трость и поморщился, когда подбитый латунью наконечник сильно увяз во мху.

— Я обещал показать девице разницу в наших силах. Так давай, попробуй ее забрать.

Было что-то подозрительное в его словах, и в расслабленной позе, и в том, что он заставил Лешего затащить Аду так глубоко в лес, а теперь предлагал ее просто забрать.

Куруш недоверчиво посмотрел на нее.

— Он с тобой что-то сделал?

— Н…нет.

Не успела Ада договорить, как беспросветная мгла накрыла ее с головой, земля под ногами исчезла, невозможно было понять, что происходит, но запаниковать она не успела. Темнота исчезла так же быстро, как и появилась, выбросив Аду в полуметре над местом, где она недавно стояла.

Мягкий мох принял ее в упругие, влажные объятия.

Куруша рядом не было, только Вий стоял всё на том же месте и снисходительно улыбался. Из-за солнцезащитных очков было сложно определить, куда он смотрит, но Аде казалось, что взгляд его устремлен куда-то вдаль, поверх ее головы.

— Что это было?! — Злой Куруш вернулся через несколько мгновений. — Что ты сделал?

После еще двух неудачных попыток Аде надоело падать в мох, а Куруш наконец что-то сообразил и по-новому посмотрел на тварей, притаившихся на границе поляны.

— Дурить меня… — выдохнул раздраженно и снова исчез, на этот раз уже один. А через секунду заверещали твари.

— И ему ты готова доверить свою жизнь? — с откровенным презрением спросил Вий. — Столько времени бездарно потратил и только сейчас подумал о запрете. Пожелай я тебя убить, уже остывала бы, понимаешь?

Ада понимала, но признаваться не стала, не желая радовать нечисть.

— Что за запрет?

— «Ничто дурное не проникнет в заговоренный круг»… Если немного изменить начертания, тогда ничто живое не сможет круг покинуть. И то, что должно было стать защитой, обернется настоящей бедой. — предупредительно сообщил Вий. — Как понимаешь, живой из нас можешь считаться только ты… У меня есть предложение. Не знаю, о чем ты договорилась с Курушем, но сомневаюсь, что условия для тебя выгодны.

Ада посмотрела на него заинтересованно и сразу же об этом пожалела. Поспешно отвернулась, делая вид, что старается разглядеть, что там в темноте творится.

Она уже давно поняла, что сильно облажалась, согласившись провести Куруша к цветку папоротника в обмен на спасение из лап Болотницы, но в тот момент у нее не было выбора.

Вий не ждал ответа.

— Я могу дать тебе защиту и поддержку, помогу развить твой дар… Я знаю хорошее место, где тебя всему обучат. Обеспечу всем необходимым в обмен на папоротников цвет. Раз в год на Купальскую ночь тебе нужно будет проводить меня в Лес до цветка, в обмен ты будешь жить в достатке и безопасности. Что скажешь?

— Каждый год? То есть, цветок папоротника не один?

— Один.

Какая-то тварь особенно громко, оглушительно завизжала, вспугнув кого-то в кустах. А следом послышался злой голос Куруша:

— Да не верещи ты! Дышло тебе в глотку, сдохляга.

Вий поморщился.

— На всю Купальскую ночь папоротников цвет один, но если его сорвать, в следующем году появится новый.

— Тогда зачем вам с Курушем ссориться? Он меня все равно после Ивана Купалы бросит. Давайте я вам следующий достану…

— Знаешь, когда в последний раз находили цветок?

Ада покачала головой. До недавнего времени она даже не знала, что он взаправду существует.

— Больше сотни лет назад. И всё это время он копил в себе силы. Пробужденные люди вроде тебя давно уже не появлялись так близко к Купальской ночи, понимаешь?

— Ага. Остальных таких же бедолаг съедали раньше.

Вий не стал отрицать очевидное — другим не повезло. Ничего страшного в этом не было, таков природный уклад.

— Значит, цветок в следующем году будет слабее, если в этом его сорвут. — подвела итог Ада.

— Всё так. Теперь ты понимаешь, почему я не могу уступить? — спросил Вий, сделав шаг вперед, и тут же отклонился назад, уворачиваясь от пролетевшей в воздухе оторванной когтистой руки.

— Я за тобой слежу, мертвечина! — крикнул злой Куруш, заканчивая с последними тварями.

Вий его проигнорировал и все же приблизился к Аде, не замечая, как трость продолжает вязнуть во мху. Он заметно хромал, под бледными пальцами тускло поблескивал в слабом лунном свете драгоценный камень, вставленный в одну из глазниц вытесанного из рукояти черепа.

На мгновение Аде показалось, что Вий смотрит на нее через этот череп, но хруст отвлек ее и развеял наваждение. Куруш переломал телом твари сухонькое, почти мертвое деревце.

— Он так всех ваших подчиненных перебьет, — заметила Ада, невольно мелкими шагами отступая назад, чтобы расстояние между ней и Вием сокращалось не так быстро.

— Буду ему крайне признателен. Это неудачные образцы. Давно пора было от них избавиться.

Это прозвучало до странности зловеще, словно он с самого начала собирался заставить Куруша нарушить заговоренный круг.

— Вы что, его силу проверяете? — недоверчиво спросила Ада.

— Потенциал, — не стал отрицать Вий. — Эти особи слишком слабы, он не станет сражаться с ними всерьез, но кое-что из этого боя понять я могу. Всегда полезно знать, на что способен твой враг…

Момент, когда заговоренный круг был разорван, Ада почувствовала всем телом, мир больше не ограничивался одной поляной, теперь она чувствовала весь этот безграничный простор какой-то крохотной, еще слабой частицей себя.

Низкий, тихий смех Вия разрушил чудесный момент.

Неожиданно проворно и быстро он оказался рядом, преодолев еще разделявшие их полдюжины шагов, и закрыл глаза Ады ладонью. Но прежде, чем это произошло, она успела увидеть, как за стеклами очков разогрелись две ужасающие зеленые точки.

Выругался Куруш.

И земля ушла из-под ног. Ада провалилась в благодатную, влажную почку, земля забила уши и нос, сжала ее до хруста, почти раздавила и раздробила, превратив в пищу для червей и жуков.

Одно бесконечно длинное мгновение она чувствовала себя погребенной заживо. Крик застрял в горле.

Потом на макушку что-то сильно надавило, и Ада вывалилась в изысканно обставленной гостиной, царапая ногтями ворс ковра. В незашторенное окно проникал теплый свет уличного фонаря, рассеивая темноту.

— Слабовата, — цыкнул над головой Вий. — Впрочем, неважно. Мы это исправим.

— Вы меня похитили. Погодите… Чтобы понять, что она жива и может дышать, понадобилось несколько секунд. Ада не торопилась вставать, не доверяла своим ногам, поэтому обратилась к туфлям перед собой, с налипшими на них еловыми иголочками: — Если вы могли так просто меня забрать, зачем шантажировали Лешего?

— Предосторожность. Куруш почувствовал бы мое приближение и забрал тебя, но в Лешем он угрозы не видел… И я никого не шантажировал, он сам предложил мне помощь.

Вий не дал ей время прийти в себя, заставил подняться и провел на второй этаж дома, в гостевую спальню.

— Поживешь пока здесь.

Ада осмотрела строгую и мрачную комнату — тот, кто подбирал обстановку, несомненно, обладал вкусом, и каждый предмет мебели по отдельности казался настоящим произведением искусства, вместе же всё это создавало подавляющую атмосферу. Даже свет от включенных светильников не мог разогнать густую тьму и сделать спальню хоть немного уютнее.

Из того, что Аде уже довелось увидеть в доме, подавляла своим зловещим величием не только гостевая комната, но и гостиная, и прихожая, мимо которой они проходили по такому же мрачному коридору, и лестница с резными перилами.

— Куруш будет меня искать, — сказала она, утешая себя. Хозяин дома не отличался добродушием, да и сам дом оставлял гнетущее впечатление, гостить в этом месте отчаянно не хотелось.

— О, несомненно, он попытается тебя найти, — согласился Вий. — Но это мой дом, и я позаботился о том, чтобы его защитить. Пока ты находишься на моей территории, никто не сможет тебя найти… И я настоятельно прошу тебя даже не пытаться сбежать. Мы находимся в загородном жилом комплексе, на многие километры вокруг только нечисть и колдуны. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Ада кивнула. Она и не намеревалась сбегать самостоятельно, уже решив для себя, что с помощью резы призовет Куруша и заставит его спасать ее из этого злодейского логова.

Предложенные Вием сотрудничество и защита были куда заманчивее того, что Ада получала, оставаясь с Курушем, однако в ее же интересах было выбрать менее осторожную нечисть. Затея рискованная и безумная, но она готова была подвергнуть себя опасности, только бы получить возможность не зависеть в будущем от кого-то вроде Вия.

— Всё необходимое найдешь в шкафу, ванна в конце коридора, кухня на первом этаже.

Выдав короткую инструкцию, он удалился, тихо прикрыв за собой дверь. Ада осталась одна. Двуспальная кровать под черным вышитым покрывалом привлекла ее взгляд.

Нужно было попробовать вызвать Куруша и бежать, но хотелось просто лечь и не шевелиться. Поэтому Ада решила отложить всё на утро. Если реза сработает и он откликнется на ее зов, им придется вновь куда-то бежать и где-то прятаться, и отдохнуть не будет возможности. Если Куруш не откликнется, выспаться она все равно не сможет, будет паниковать.

За окном до деревьев, за которыми скрывался высокий забор, тянулся аккуратный газон. А на стволах деревьев едва различимо светились щедро напитанные силой причудливые символы. Ада их видела, но понять значение не могла, только чувствовала, что теперь чувствовала творимое колдовство куда отчетливее. Из Вия она навью силу тоже тянула, только он, в отличие от обессиленного в заточении Куруша, не обращал на это внимания.

Воспользовавшись возможностью, Ада долго отмывалась от всего пережитого ночью, закуталась в махровый халат и старательно отстирала свою одежду. Ни слез, ни паники или ужаса не было. Только усталость.

И скудные остатки оптимизма, на которых и держалась психика Ады.

В комнату она вернулась, когда горизонт уже посветлел, забралась под одеяло, как была в халате и с влажными волосами, и уснула.

План был прост: проснуться утром, вызвать Куруша, вернуться на дачу и как-то объяснить родителям выбитое окно и общий беспорядок в комнате, а потом отправиться на поиски нового укрытия.

На деле же Ада проспала завтрак, игнорировала упрямую женщину, пытавшуюся периодически ее разбудить, и сдалась только в обед.

— Пожалуйста, вставайте, — взмолилась незнакомка, шторы она уже давно открыла, и комнату заливал солнечный свет, но Ада, накрывшись с головой одеялом, виртуозно это игнорировала, — хозяин велел привести вас к столу во что бы то ни стало.

— Хозяин? — переспросила Ада, вяло копошась под одеялом.

— Вацлав Мечиславович.

Яснее не стало, Ада села, с трудом открыв непослушные глаза, и замерла, не веря увиденному. Перед ней стояла женщина. Немолодая, дородная, в скромном платье и переднике, в собранных в низкий пучок русых волосах серебрилась седина.

Человек в логове нечисти. Но больше всего поражало и даже пугало не это — Ада видела кучу тонких, искрящихся цепей, что оплетали женщину, поддерживали в теле жизнь, ограждали от всех пережитых лет, что давно уже должны были высушить тело и перетереть кости в пыль. А еще они держали на месте душу, уставшую, истерзанную, утратившую желание жить.

— Вот и славно, — обрадовалась женщина, хотя внутри у нее была бесконечная, выжженая пустота, — поднимайтесь. Я на стол уже накрыла, только вас и ждут.

Ада переоделась в успевшие высохнуть вещи, заплела спутавшиеся волосы в кривую косу и спустилась вместе с женщиной на первый этаж, в столовую — такую же мрачную, как и все в этом доме.

За столом под темно-серой скатертью сидел Вий, он же, как выяснилось, Вацлав Мечиславович… Ада решила не удивляться склонности нечисти выбирать себе причудливые имена.

Кроме него за столом сидели еще двое — женщина в брючном костюме глубокого винного цвета с толстой рыжей косой и пухлыми, кроваво-красными губами, и парень в яркой желтой рубашке с коротким рукавом.

— Ваши друзья? — спросила Ада, когда стало понятно, что Вий представлять присутствующих был не намерен, а они сами не торопились хоть что-то говорить. Только смотрели.

— Это Маргарита и Ян, а это… — Вий замолчал. В погоне за Адой он не стал утруждать себя тем, чтобы запомнить ее имя. Она не обиделась, представилась и узнала, что Маргарита и Ян — ведьма и оборотень, а еще приближенные Вия.

О том, что нечисть способна заключать союзы с одаренными или с другой нечистью, Ада раньше не задумывалась, а Куруш не говорил. Сам он предпочитал полагаться только на себя.

— Огонек есть, — согласилась Маргарита, лениво растягивая гласные, — да слабоват.

— Ты не видела ее ночью, Марго, — признался Вий. Его куда больше интересовал пузатый заварник с маками на фарфоровых боках, чем Ада. — Даже во сне девочка хорошо тянула навью силу из всего дома. До Купальской ночи войдет в силу и без труда найдет папоротников цвет.

— Хорошо, если так, — подал голос Ян. Он, в отличие от ведьмы, выглядел вполне дружелюбным и даже улыбнулся, поймав взгляд Ады. — Ходят слухи, Карачун тоже особого человека нашел.

— Врут. — отрубил Вий. За столом он сидел всё в тех же солнцезащитных очках, и глаз его видно не было, однако стоило ему просто повернуть голову в сторону Яна, как тот напрягся и поспешно отвел взгляд.

Ада ела, не чувствуя вкуса, и внимательно слушала, отметив главное: у каждой нечисти на нее были свои планы, кто-то хотел просто съесть, как Болотница, кто-то использовать, чтобы стать сильнее, как Куруш, а кому-то она была нужна, чтобы помешать другому первым добраться до столетнего цветка папоротника. Вий не столько хотел стать сильнее сам, сколько готов был сделать что угодно, только бы не стал сильнее его заклятый враг.

Победителем будет тот, кто получит всю эту накопившуюся мощь в свои руки, участь проигравшего незавидна…

В разговоре участия Ада не принимала, только слушала и смотрела, как суетится вокруг женщина. Она казалась полной энергии и эмоций, и пару дней назад это подобие жизни обмануло бы Аду, но не теперь. Поглощенной навьей силы оказалось достаточно, чтобы отчетливо видеть выгоревшую человеческую суть, небрежно прикрытую колдовскими заговорами.

Смотреть на это было невыносимо.

— Она перед вами чем-то провинилась?

Беседа неожиданно оборвалась, когда прозвучал вопрос.

— Что?

— Она, — Ада кивнула на женщину, как раз выставлявшую на стол блюдо с ягодным пирогом, — сделала что-то ужасное? За что вы ее наказываете?

— Наказываю? — переспросил Вий. Казалось, он искренне не понимал. — Мне нравится, как Марья готовит, любит она это дело и всю себя ему отдает. Поэтому я подарил ей вечность. Это не наказание.

Как оказалось, быть нечисти полезным куда страшнее, чем просто стать для них едой. И благодарность их, и представления о подарках вызывали только недоумение и страх.

— А меня, если я буду полезна, вы в будущем так же… одарите?

Вий недолго молчал, размышляя над ее вопросом. И отрицательно качнул головой.

— В этом нет нужды. К тому времени, как твое тело начнет разваливаться, ты сама научишься поддерживать в себе жизнь и исцелять отказывающие органы.

— Ага. — сказала Ада и поднялась из-за стола.

Никто не чинил препятствий, когда она вслед за женщиной ушла на кухню. Только Вий посоветовал не делать глупостей.

Ада не ответила. Именно глупость она и собиралась совершить…

Кухня в доме Вия была единственным светлым местом. Кремовые обои, натуральное дерево и шторы в цветок на большом окне. Кухонный островом был выложен разноцветной плиткой.

Казалось, это помещение вырезали из другого дома и по ошибке засунули в этот.

Марья занималась своими делами, Ада же, не торопясь, следила за ней некоторое время. Спешить было некуда: ее родители уже должны были заметить отсутствие дочери, и Куруш мог околдовать их и успокоить или оставить паниковать. Несколько лишних минут ничего уже не решали, поэтому, перед тем как попытаться уйти, Ада решила попробовать помочь женщине, запертой в этом доме против своей воли.

Что нужно делать, она представляла весьма смутно, но хотела рискнуть.

— И давно вы здесь работаете? — спросила она, решив начать издалека.

— Да уж почитай десять лет, как переехали в этот дом. — рассеянно ответила Марья, неторопливо разбираясь с грязной посудой.

— А раньше? Сколько вы уже на Вия работаете?

Женщина замерла, остекленевшим взглядом уставившись прямо перед собой.

— Слишком много времени прошло, я уже и не знаю, когда в услужение пошла. Помню только, что родители мои барину принадлежали, я с детства мамке на кухне помогала, а потом и сама ее место заняла, когда она занемогла.

Марья призналась, что как-то к их барину гость приехал, они долго в кабинете что-то обсуждали, а после к ужину спустились сильно недовольные друг другом. Не могли к взаимопроникаю, стало быть, прийти в деловых вопросах. Но так этому гостю еда понравилась, что он согласился в обмен на кухарку пойти на некоторые уступки, что барина моментально привело в благостное настроение.

Ада тут же припомнила фразу «готовить с душой», смысл которой никогда не был ей понятен. Теперь уже было не разглядеть за плотным кольцом из крепких пут, а был ли хоть крошечный дар у Марьи, который она вместе со всей своей любовью вкладывала в готовку, но почему-то казалось, что дар был.

Не могла Ада представить, чтобы Вий просто ради вкусной стряпни так сильно расстарался и оплел бедную женщину своей силой. Он наверняка нашел в ней что-то необычное…

— Вас это устраивает?

— Что?

— Жить вот так. Быть его вечной прислугой и не иметь возможности освободиться?

Марья как-то вся поникла и отвела взгляд, крепче сжав в пальцах глубокую стальную миску, в которой на обеде подавался салат.

— Разве ж мы себе судьбу выбираем? Такова моя доля.

— Я могу попробовать вас отпустить. — сказала Ада, подавшись вперед, взяла женщину за плечи и развернула к себе. Заглянула в глаза. — Не уверена, что получится, и освободившись, вы, скорее всего, умрете…

Миска выскользнула из ослабевших рук, со звоном упала на плиты пола и укатилась к стене и еще некоторое время дребезжала оттуда. Смирения и принятия своей судьбы как не бывало. Она тихо, робко, с надеждой в голосе спросила:

— Правда есть способ?

Ада была в этом не уверена, она все еще слишком мало знала о колдовском мире, но и Куруш, и Вий отметили, что она тянула их силу. А цепи, привязавшие душу к телу, состояли из чистого колдовства, которое, в теории, она могла бы поглотить.

Марья выслушала сбивчивые объяснения и кивнула, соглашаясь на что угодно. Глаза ее лихорадочно блестели, а ошметки души взволнованно дрожали. Ада взяла в руки плотную, теплую и огрубевшую за годы усердной работы ладонь женщины и попыталась что-нибудь почувствовать, как-то нащупать цепи и поглотить их. Действовала слепо, не представляя, как это делается, но в какой-то момент одна из цепей поблекла и уже не сияла так ярко. Не прошло и минуты, как некоторые звенья растрескались и цепь опала на пол медленно и тихо, истаивая на глазах.

Ада осмелела, и дело пошло быстрее. Впервые со встречи с Курушем она почувствовала, что контролирует ситуацию, и это было чертовски приятно.

Когда последний заговор Вия был уничтожен, Марья успела лишь выдавить непослушными губами короткое «спасибо» и в одно мгновение высохла, превратившись в одни лишь кости, а потом и они распались костяной пылью. На пол упала одежда.

И Ада больше ничего не контролировала.

Грохот и звон из столовой заглушили удивленный возглас Яна и тихие ругательства Маргариты. Вий оказался на кухне раньше, чем Ада успела стянуть с разделочной доски тонкий нож для разделки рыбы. Замер на пороге, некоторое время недоверчиво глядя на ворох одежды на полу. За черными линзами очков горели две зеленоватые точки.

Он почувствовал смерть Марьи. О такой возможности Ада не подумала и оказалась не готова к его реакции.

Вий вырос рядом в одно мгновение, схватил ее за горло и сдернул очки. Его глаза — бесконечная чернота с двумя яркими зелеными провалами в центре, были способны уничтожить любую жизнь.

Искра в груди Ады вспыхнула нестерпимым огнем, отчаянно сопротивляясь разрушительной силе, способной снять мясо с костей.

— Она нужна нам живой! — рявкнула ведьма, поспешившая на кухню следом за Вием. На ходу сдернув с крючка полотенце, она подбежала и закрыла им его глаза. — Папоротников цвет, помнишь?

— Она убила Марью! — прорычал Вий, сильнее сжав пальцы на шее Ады.

— Освободила, — прохрипела она упрямо, силясь сделать вздох и двумя руками вцепившись в бледное запястье. Его реакция напугала ее даже не потому, что несла угрозу для нее самой, но потому, что оказалась неожиданно эмоциональной и будто слишком человечной.

Сила взгляда едва не перетерла ее в пыль, но именно ненависть заставила содрогнуться от ужаса.

— Мы найдем тебе новую домработницу, — пообещал Ян. Вынырнув слева от Вия, он попытался разжать его пальцы, пока Маргарита продолжала закрывать глаза полотенцем.

Свободу Ада все же получила, с трудом удержалась на ногах и не растянулась на полу, все же схватила нож со стола и под шипение ведьмы «Исчезни сейчас же» бросилась прочь из кухни, потом из столовой, к лестнице, оттуда на второй этаж и в ванную. Заперлась. И только после этого потерла шею.

Жалости к Вию, явно потерявшему дорогого для него человека, Ада не испытывала — все еще слишком хорошо помнила, во что превратило душу Марьи это бесконечное служение.

Расположение нечисти сулило больше бед и страданий, чем ее ненависть…

Резу Куруша Ада нарисовала быстро — резанула ладонь, не чувствуя боли, и ею прямо на серых плитах пола старательно вычертила каждую линию дрожащей рукой.

Несколько секунд ничего не происходило.

Времени прошло немного, но Аде показалось, что минула вечность, она успела представить, как будет вынуждена остаться у Вия, и горло сдавило отчаянием. После того, что она сделала, ее ждало наказание, которое она вряд ли сможет пережить. А если все же сможет, едва ли будет этому рада.

А потом свет мигнул, и перед ней уже сидел Куруш. Уставший, помятый, с листьями, застрявшими в волосах, весь вымазанный в чем-то темном и подсохшем. Всю ночь и утро он пытался отыскать Аду, но сколько бы ни старался, даже капли ее крови почувствовать не мог, пока она сама не позвала.

— Ты же в курсе, что меня не только в ванной можно вызывать? — спросил он, осматриваясь. Ответа не ждал, опустил ладонь Аде на плечо, и они вместе провалились в темноту.

***

Ада не удивилась, вывалившись в сосновом лесу и оцарапав ладони и колени сухими ветками.

— Нехорошо получилось, — пробормотал Куруш и помог ей подняться. Сама она при перемещении устоять на ногах не смогла, а он не подумал ее поддержать.

— Мы где?

Воздух был влажный и прохладный, пахло скорым дождем, темные, тяжелые тучи висели так низко, что, казалось, вот-вот будут вспороты кронами сосен.

— Понятия не имею, — признался Куруш. — Я хотел убраться оттуда как можно скорее. Вий был в бешенстве…

— Ага, это я его так, — призналась Ада. И передернула плечами, вспомнив нечеловеческий взгляд. Тело все еще болело, сильно потрепанное чужой злой силой, из взрезанной ладони текла кровь, и огонек за ребрами нестерпимо припекал.

Куруш озабоченно осмотрел ее бледную, какую-то больную и притихшую, остановил кровотечение, пошептал над раной, затягивая ее новой, тонкой и нежной кожей. И только после этого спросил:

— Так что там случилось?

— Да так… Не сошлись во мнении по одному вопросу. А что с моими родителями?

— А что с ними?

И по удивленному виду Куруша Ада как-то сразу поняла, что он на дачу даже не возвращался. А ее родители, проснувшись утром, не нашли ни дочь, ни гостившего у них «воспитанного парня», назвавшегося ее однокурсником, зато имели несчастье увидеть разгромленную спальню…

— Сейчас же возвращаемся!

— Если так хочется помереть, сделай одолжение, самоубейся после того, как меня к цветку проведешь, — проворчал Куруш. — Вий нас там первым делом искать будет.

— Чтобы нас искать, ему сначала успокоиться надо, — огрызнулась Ада и содрогнулась, вновь вспомнив о пережитом ужасе. — Так что поторопись. Заболтаешь как-нибудь родителей, чтобы они не паниковали, пока я буду вещи собирать. И уйдем.

— Ты мне сейчас приказываешь? — недобро прищурился он.

— Прошу, — закатила глаза она. — Умоляю, если хочешь. Ну, не тормози.

Ворча что-то себе под нос, Куруш все же сдался, схватил ее за плечо и снова дернул в темноту.

***

Вернулись они очень вовремя, за столом на веранде сидела бледная Галина Викторовна, мелкими глотками пила воду с корвалолом и пыталась дозвониться до полиции. Григорий Михайлович неспокойной тенью бродил по веранде, выходил на кухню, выглядывал на крыльцо и все никак не мог найти себе место, порываясь идти искать дочь.

Если бы Ада вернулась одна, ее непременно ждал бы грандиозный скандал, страшное наказание и несколько дней злого молчания со стороны матери. Но она была не одна и оставила все заботы на Куруша, недовольного тем, что его способностями так нагло пользуются.

— Ты моими талантами тоже попользоваться планируешь, — напомнила Ада. — И в этой ситуации мы оказались из-за тебя.

Подавившись ругательствами, Куруш раздраженно и от того не очень аккуратно всех успокоил. Родителям предстояло до конца дня мучиться от головной боли, но о пропаже дочери они благополучно забыли.

Когда он покинул веранду и поднялся на второй этаж, чтобы собрать вещи, Галина Викторовна уже ставила чайник, а Григорий Михайлович вслух прикидывал, во сколько им обойдется замена окна.

Стараниями Куруша они были уверены, что ночью из-за сильного ветра ветка с дерева, росшего недалеко от дома, неудачно угодила прямо в окно. Эта версия, щедро сдобренная колдовством, не вызвала у них ни единого сомнения.

Встретились Ада и Куруш в коридоре через четверть часа. Она побросала в рюкзак только самое необходимое.

— Куда теперь?

— Пока вернемся в город, о тебе Вию кто-то донес, сам он не увлекается посещением дачных посёлков и просто найти тебя не мог. Значит, первым делом нужно убраться отсюда, а потом уже искать новое укрытие.

— А может лучше к Алене в общину? — предложила Ада. После утреннего происшествия она хотела проверить свои возможности, и среди практикующих колдовство это сделать было проще.

— Они тебя добром не выпустят.

— И что? Разве это проблема? Ты нас оттуда просто перенесёшь и всё.

Куруш скептически приподнял бровь.

— Не слишком ли быстро ты привыкла мною помыкать?

Ада не смутилась. Стыдиться ей было нечего, она просто хотела выжить и, по возможности, в конечном итоге не оказаться в дураках.

— И в мыслях не было. Просто предлагаю. Кто знает, что нас в городе ждёт? А в общине меня точно никому не сдадут, я им самим нужна. Так ведь?

— Ты точно никогда раньше с нечистью дел не имела? — проворчал Куруш. — Уж очень легко освоилась… Пойдём.

Он протянул ладонь, и Ада, помедлив, ухватилась за неё.

20 дней до Иван Купалы

Ада надеялась, что в общине их приютят и не прогонят, но и подумать не могла, что ее встретят как самую дорогую и любимую гостью, заселят в женский дом и приставят уже знакомую Алену в качестве сопровождающей, заботясь о ее комфорте.

Курушу повезло меньше, его не прогнали, потому что он пришел с Адой, но относились как к неприятной и неизбежной проблеме, которую нужно перетерпеть.

— Поганое местечко. — ворчливо и не в первый раз сообщил он.

Ада, раскинув руки в стороны, лежала на траве в тени двухэтажного дома, выкрашенного в нежно-зеленый цвет, и поглощала силу земли, как ее научил один из местных старейшин. А прошлым вечером она впервые в жизни попарилась в настоящей бане и попробовала самый вкусный в своей жизни борщ. Ей всё очень нравилось.

— Сам виноват. Не надо было старейшинам хамить, глядишь, тебя бы гостеприимнее приняли. — сказала Ада, не открывая глаз.

Куруш сидел рядом с ней, с подозрением осматривая просторный двор женского дома.

— Можно подумать, дело в этом. — пробормотал он. — Подозрительно уже то, что они меня терпят. Даже если ведьма решила, что я темный колдун, и рассказала об этом… Какой дурак добровольно пустит темного в дом?

Ада приоткрыла один глаз.

— Это правда так странно?

— В обычных обстоятельствах меня бы и за ворота не пустили. — признался Куруш. — Если предположить, что желание заполучить тебя их смягчило, чтобы не спугнуть, могли бы впустить во внешний круг переночевать, а на следующий день попробовали бы тихо выгнать. И то, как щедро старейшины поделились с тобой информацией… Они стараются накачать тебя силой как можно быстрее и больше.

Община на деле оказалась большим и неприступным поселением, окруженным высоким частоколом из заточенных к верху бревен, плотно пригнанных друг к другу. Выбор материала для защиты был продуман, и на каждом бревне какой-то кропотливый умелец вывел колдовские защитные знаки. Ада лишилась дара речи, когда увидела их — это было похоже на золотой пожар над высоким забором.

За первыми воротами, являвшимися основной линией защиты, располагались дома для гостей или новичков, желавших вступить в общину. Эти постройки от основного поселения отделял забор пониже и потоньше, не так плотно и старательно укрепленный защитными знаками.

Аду сразу провели во внутренний круг, а вместе с ней и Куруша, которому выделили маленькую комнатку в жилище кожевенника, мужчины одинокого и нелюдимого. Подальше от женского дома и поближе к казармам.

Это для Ады оказалось открытием, но в общине была своя небольшая армия.

— И еще кое-что, — Куруш понизил голос, — я тут случайно один разговор услышал. Старейшины обсуждали, что будут делать во время полнолуния, а оно уже на следующей неделе.

— И что они будут делать? — насторожилась Ада и села, обеспокоенно глядя на его сосредоточенное лицо.

— У общины недавно появились проблемы с кланом упырей. Те явились сюда и потребовали отдать им эти земли, потому что они принадлежали их прародителю. Давным-давно всё здесь было залито кровью, это место удвоит силу любого упыря. А с недавних пор всякая нечисть ищет способ стать сильнее…

— Из-за слухов о возвращении старых богов?

Куруш поморщился.

— Болтливая ведьма.

— Зато ты сильно скрытный, — фыркнула Ада. — Так это правда из-за богов?

Она надеялась разузнать что-нибудь еще о том, что так беспокоило нечисть, но он лишь отмахнулся.

— Есть только неясное предсказание и несколько тревожных знамений. Никто ничего толком не знает. Но если тебе интересно, я мало верю, что боги действительно вернутся.

— Тогда зачем тебе цветок?

Куруш пожал плечами.

— Чтобы не стать жертвой тех, кто верит. После того, как появилось странное предсказание, все в колдовском мире всполошились. Чтобы ты знала, быстро увеличить силу способен не только цветок папоротника. Пожирая себе подобных тоже можно стать сильнее. Этот способ опаснее и занимает много времени, но он работает. А я не хочу быть добычей. Ни для богов, ни для другой нечисти… Но тебя сейчас должно беспокоить не это.

— Да-да, упыри. — вздохнула Ада, ей очень хотелось продолжить разговор, но Куруш четко дал понять, что ему тема не нравится. — Что с ними не так? Старейшины, как понимаю, отдавать землю не хотят?

— Правильно понимаешь. Они отказали и в довольно грубой форме… Уж не знаю, на что им фантазии хватило, но упыри оскорбились и обещали вырезать всех в поселении в ближайшее полнолуние.

— Но у старейшин же есть какой-то план?

— Есть. — подтвердил Куруш. — Ты. Они так обрадовались твоему прибытию, потому что собираются выставить тебя против упырей. В другое время тебя использовали бы для усиления общины, но сейчас, скорее всего, сделают жертвой. Уничтожат и кровососов, и меня за компанию. Для них я уже не жилец, поэтому и терпят.

— Валим. — решила она и дернулась вверх, но Куруш схватил ее за руку и потянул вниз.

— Позже. Воспользуйся этой возможностью и возьми всё, что они могут тебе дать, стань сильнее. Мы уйдем до ночи полной луны, не переживай.

— Но почему именно полнолуние? Вдруг упыри просто так сказали, чтобы усыпить бдительность, а сами нападут, например, завтра?

— Полнолуние — особое время, когда грань между Навью и Явью становится тоньше, это делает нечисть сильнее. Они не предупредили старейшин, это, скорее, была угроза. В общине нет ни одного мага, способного на равных противостоять усиленному полнолунием кровопийце.

— А ты?

— А я не маг, Ада. — насмешливо напомнил Куруш.

— Ты понял, о чем я…

— Разумеется, я в одиночку даже с целым кланом вампиров разберусь, — самоуверенно заверил он.

Ада сдержалась и не стала закатывать глаза или как-то еще выражать свое отношение к его заносчивости.

— А общине не выстоять?

— Кто знает? — пожал плечами Куруш. — Этих упырей я не видел, не знаю, сколько их и какой у них потенциал. Может и справятся, но потери будут огромные.

Ада помолчала. Старейшин, решивших сделать из нее жертву, жаль не было, но все остальные не были ни в чем виноваты…

— А если рассказать всем, что их ждет? Чтобы они могли выбирать, оставаться им здесь или спасаться?

Куруш закатил глаза, но кивнул.

— Думаешь, они поверят двум чужакам, а не своим старейшинам? Мой тебе совет, не нужно их жалеть. Они тебя не пожалеют, уж будь уверена.

Спорить Ада не стала, пусть и очень хотелось.

— Но разве это справедливо? Люди же выкупили эту территорию и создали здесь общину. Это место принадлежит им.

— Всё не так просто. По нашим законам сильнейший и будет правым. К тому же, община владеет этими землями всего лишь три поколения — смешной срок. Им бы следовало уступить, но старейшины не способны усмирить гордыню, из-за чего погибнут люди.

— Не нравятся мне ваши законы, — вздохнула она…

Их беседу прервал юноша в белой рубахе, с золотистыми волосами и ясными зелеными глазами. Волхв Радомир в общину прибыл немногим раньше Ады и был принят с большим уважением. Даже остановился в доме одного из старейшин.

— Утро доброе! — поздоровался он, проходил мимо забора и помахал Аде. Та с большим энтузиазмом энергично замахала в ответ.

Куруш скривился.

— Не засматривалась бы ты на этого мошенника. Разменял уже сотню лет, а всё молодится.

— А сам-то? Тебе точно побольше лет, чем ему.

— Я нечисть, это другое. Наш облик зависит от внутренних ощущений. А этот человек…

— То есть внутри ты такой незрелый?!

— Да что ты понимаешь. — обиделся он и отвернулся.

Некоторое время они так и сидели в тишине. Радомир уже скрылся из вида, отправившись по своим делам. Он, как и Ада, был дорогим гостем старейшин, а возможно, также являлся их тайным оружием. В груди его горело ровное, янтарное сияние. Аде, не так давно научившейся видеть чужую силу, нравилось смотреть на этот теплый свет. Одаренных среди общинников оказалось не так уж много, и, как уверял Куруш, старательно скрывавший собственный потенциал, все они были слабаками.

— Но все-таки это странно. Такие, как ты, живут долго, разве вы не должны… я не знаю, преисполниться в своем познании или что-то типа того? По тебе так и не скажешь, что ты кучу лет прожил.

— Это вы, люди, придумали миф, что с возрастом приходит мудрость. Впрочем, чего еще ожидать от существ, чей век так скоротечен. На самом деле прожитые годы — это всего лишь прожитые годы… Есть у меня одна знакомая ведьма, которая видела, как много лет назад во время войны дотла сгорела Первопрестольная, а в прошлом году ее обокрали телефонные мошенники. Позже, конечно, она их вычислила, вернула свои деньги и прокляла… Вряд ли хоть один из мошенников все еще жив, однако ее обманули. Вот тебе и мудрость прожитых лет. — Куруш посмотрел куда-то поверх забора, где снова маячила золотоволосая макушка волхва. — И этому все же не доверяй. Он, может, и прикидывается светлым, но вполне способен тебя использовать в собственных интересах.

— А использовать меня разрешено только тебе, да? — хмыкнула Ада.

— У нас договор.

— Ага… — она поморщилась, вспомнив, в каких обстоятельствах этот договор был заключен, поднялась и отряхнула джинсы. — Знаешь, ты тоже своего рода мошенник.

18 дней до Иван Купалы

Какое-то время в общине Аде нравилось. Ее вкусно кормили, всегда были ей рады и все готовы были для нее сделать… Но на исходе четвертого дня такой жизни она уже лезла на стену и почти выла от скуки.

Никакой работы общинники Аде не доверяли, а если она проявляла инициативу, приходили в дикий ужас и спешили освободить ее от любого труда. Алена обучила ее нескольким заговорам и показала принцип плетения защитных браслетов, но как только старейшинам стало об этом известно, сопровождающую Аде заменили, а Алену в наказание отправили во внешний круг общины.

Новая девушка была тихой, даже забитой и постоянно повторяла, что дорогой гостье нужно хорошо питаться, много спать и всё свободное время набираться сил от матушки-земли.

Поэтому, когда Куруш сказал, что на рассвете им нужно покинуть общину, Ада обрадовалась.

— Сегодня же ночью соберу вещи, — воодушевленно потерла она ладони.

Закат широкой багряной полосой освещал горизонт, а воздух уже пах летней ночью. Возвращались с пастбища недалеко от реки припозднившиеся коровы, убегал от ребятни вдоль забора не желавший возвращаться в курятник белый петух.

В общине царила умиротворенная атмосфера, сложно было даже представить, что всего через две ночи этих людей ждало полнолуние и большая беда.

— Мы правда не можем им просто рассказать? — спросила Ада. — Всё равно же уходим.

— Если тебя решат забить камнями за клевету против старейшин, спасаться будешь сама, — лениво предупредил Куруш.

Они сидели на скамье под забором на одной из главных улиц. Ада наслаждалась вечером и наблюдала за людьми, Куруш скучал. В общине ему не нравилось. И не только потому, что его недолюбливали местные, но еще и потому, что никто не оценил его коллекцию дурацких футболок.

Утром он и вовсе нашел одну из них на пугале. Кто-то порылся в его чемодане, пока его не было, и украл самую любимую футболку с самым нелепым рисунком. Тогда он пожалел о том, что не прицепил к вещам какое-нибудь смертельное проклятие, но искать и лично наказывать преступника Куруш не стал, утешаясь тем, что скоро безмозглый хулиган рисковал погибнуть от клыков упырей.

— Во сколько уходим?

— На рассвете.

План был прост, ничего сложного, ничего невыполнимого — всего лишь дожить до утра…

Но в конечном итоге даже это стало трудно выполнить.

***

Ближе к полуночи растущая луна окрасилась красным, и темное ясное небо затянуло багряной дымкой, отбрасывая зловещие тени на тихие улицы и уснувшие дома.

Ада ворочалась, ей снилось что-то тревожное, бесформенное и кровавое.

Все в общине, в ком была хоть капля силы, в этот момент видели кошмары. Первой не выдержала девушка в соседней от Ады комнате. Совсем молоденькая, едва перешагнувшая порог совершеннолетия, она не справилась с ужасом, проснулась от крика, заметалась, путаясь в одеяле, разбудила всех в спальне и еще несколько человек в соседних комнатах. И замолчала только когда упала с кровати, больно ударившись головой об пол. После этого она только тоненько подвывала и плакала, пока не пришла в себя.

Одной из первых, кто вбежал в комнату, услышав крики, была Ада. С недавних пор у нее появилась почти маниакальная, никак не связанная с выживанием, тяга наблюдать за всем невозможным.

Колдовство на проверку оказалось завораживающим зрелищем.

Но этой ночью в женском доме не было ничего невероятного. Кроме, разве что, перепуганной до слез девушки.

— Это просто кошмар, — пыталась утешить ее другая женщина, протиснувшаяся в дверной проем раньше Ады. — Всё хорошо.

Спокойствие почти вернулось в это место, но было вновь нарушено одной нервной нечистью. На первом этаже громко хлопнула дверь, послышались быстрые шаги, и уже на лестнице раздался сильный, громкий голос:

— Ада, поднимайся! Планы меняются… — он осекся, заметив толпу у одной из комнат, и еще громче позвал. — Ада?!

— Здесь я, — она выглянула в коридор, но мало что сумела разглядеть. В комнате свет включили, как только всё началось, но коридор и лестница всё так же утопали в темноте. — Что случилось?

— Поверить не могу, что говорю это, но ты была права. Эта навья отрыжка начала действовать до полнолуния. Нам нужно немедленно убираться, пока кровососы не закончили подготовку.

Он нырнул в круг света и напугал особенно впечатлительных девушек диким взглядом светлых глаз.

— Вы можете идти куда пожелаете, молодой человек, но девочка останется! — перед Адой, преградив Курушу путь, выросла всё та же женщина, что совсем недавно успокаивала девушку.

Женщинам в общине выдавали одинаковые ночнушки — из белого плотного хлопка, без оборок и рисунка, поэтому в слабом свете, пробивавшемся из комнаты в коридор, со стороны они все выглядели как группа привидений.

Ничего не говоря, Ада обошла женщину, Куруш уже протягивал ей руку, но за мгновение до того, как их пальцы соприкоснулись, он выругался, развернулся и бросился на улицу.

Ада поспешила за ним, как и многие из девушек.

Кровавая луна низко висела над общиной, за домами отчетливо полыхало багряное зарево завершенного злого колдовства — упыри успели заключить поселение в круг за мгновение до того, как Куруш вытащил их из общины.

Нагнать его удалось только во дворе. Ада выбежала босиком и сразу почувствовала неестественный и неправильный холод, от земли, еще утром полной силы, тянуло пустотой и сыростью, как из старого, бесполезного подвала.

— Что не так? — спросила Ада, поочередно поджимая пальцы на ногах. Что-то определенно было сильно не в порядке, но недостаток знаний не позволял понять, что именно.

— Всё отлично! Просто замечательно! Лучше не бывает! — глядя в небо, Куруш взъерошил волосы.

— Не психуй и нормально объясни. — потребовала Ада. Она старалась говорить спокойно, хотя от страха всё внутри сжималось.

— Мы оказались на мертвом куске земли, отрезанном от остального мира, вот что случилось. Не сегодня-завтра сдохнем. — он странно посмотрел на нее. — Ты разве не чувствуешь?

— Чего?

— Вся колдовская сила ушла из этого места. Нас отрезали от Нави и Леса.

И тогда Ада поняла, почему земля казалась такой мертвой и пустой и почему Куруш вдруг вышел из себя.

— Природной магии больше нет.

— Именно. Мы угодили в три жертвенные ночи, и выбраться отсюда живыми будет очень непросто…

Куруш огляделся, медленно успокаиваясь, увидел одного из старейшин в компании трех крепких парней и криво усмехнулся.

— Ни минуты покоя.

Ночное одеяние старейшины — седого мужчины весьма преклонных лет с клочковатой бородой, не сильно отличалось от женских ночнушек. Поддернув подол, он быстро перебирал ногами.

— Хватайте ее!

Ада сама, не дожидаясь инструкций от Куруша, спряталась за его спиной.

— Недооценил я их тупость, — сокрушенно вздохнул он и оттолкнул самого резвого парня. Тот отлетел на несколько метров, под ноги старейшины, и серьезно охладил пыл двух других нападавших. — Силу мою, может, и запечатало, но даже без нее я буду покрепче простого человека. Замучаетесь кости сращивать, недоумки.

— Если хочешь жить, сам ее отдашь. — уверенно сказал старейшина, но предпочел остановиться на безопасном расстоянии.

Женщина попыталась схватить Аду за руку и вытащить из-за Куруша, но получив лбом в переносицу, быстро ее отпустила.

— Поберегла бы голову, — проворчал он, не оценив удар, — кулаки тебе на что?

— Я в жизни не дралась, что ты от меня хочешь. — огрызнулась Ада, потерев пострадавший лоб, и отступила на всякий случай подальше от своей жертвы, прижавшись спиной к спине Куруша.

Женщина, тихо охая, размазывала по подбородку кровь, хлынувшую из разбитого носа.

— Это дитя может спасти нашу общину! — вещал между тем старейшина. — Ее смерть…

— Да ничего не решит ее смерть! Вы, кучка безмозглых фанатиков, совсем ничего не понимаете? Не упыри на вас напали, мы в жертвеннике. Если вы сейчас вскроете Аду, ничего кроме крови и потрохов из нее не выйдет. Думаете, я не понимаю, как все должно было произойти? Вы накачивали ее природной магией в надежде, что при уничтожении сосуда вся накопившаяся в нем мощь вырвется и уничтожит всё, в чем есть хоть капля навьей силы… Что довольно рискованно, если помнить, что вы балуетесь проклятиями, а значит тоже тянете силу из Нави. Но всё же это могло бы сработать. В теории. Если бы упыри были такими же кретинами, как вы, и не озаботились защитными или рассеивающими амулетами. — Куруш не отводил взгляда от притихшего и съежившегося старейшины, но и все остальные стояли не шевелясь, даже не думая воспользоваться моментом. До них начало доходить неправильность всего происходящего. — Но сейчас не упыри главная угроза.

И будто для того, чтобы подтвердить его слова, по земле со всех сторон ко двору начал подбираться молочный туман, пронизанный, будто венами, красными нитями.

— Мы все умрем. — Старейшина пошатнулся и осел на траву, ноги его больше не держали.

Куруш закатил глаза.

— Ваше право, но лично я планирую выжить.

— И что это такое? — негромко спросила Ада, у которой от вида подступавшего тумана по спине побежали липкие, холодные мурашки.

— Не имею ни малейшего понятия. На что у мага крови хватит сил, то и придет нас убивать… Больше полувека не встречал мага крови, надеялся, что они все уже подохли. Ошибался. Жаль.

Он тяжело вздохнул и потащил Аду обратно в дом, мимо оцепеневших и перепуганных женщин.

— Переоденься. Ночка нас ждет долгая. — Велел он, подтолкнув ее к лестнице. А сам отправился на кухню.

***

Переодевшаяся в простую футболку и спортивные штаны, и вооруженная топориком для разделки мяса, который вручил ей Куруш со словами «лучше отбиваться этим, чем голыми руками», Ада вновь вышла во двор.

Женщины разошлись или, быть может, их разогнали, потому что во дворе уже собрались все восемь старейшин, в сопровождении самых сильных, высоких и плечистых бойцов.

При появлении Куруша вперед вышел тот самый старик с клочковатой бородой:

— Мы обсудили ситуацию и готовы выслушать ваши предложения.

И над двором повисла неловкая томительная тишина.

— Они сейчас признали, что ты умнее их. — Шепотом заметила Ада, надеясь польстить самолюбию Куруша, чтобы он перестал источать презрение и недовольство, и что-нибудь сказал.

— Это совсем несложно, — Проворчал он, — даже ты умнее всей этой кучки немощных тупиц.

Куруш спустился с широкого крыльца, и бойцы напряглись, хотя было видно, как сложно им было опасаться парня в два раза тоньше их, да еще и одетого в дурацкую футболку.

— Такой способ использовали пару столетий назад, чтобы загонять опасных колдунов. — Сообщил Куруш, игнорируя здоровяков. Ада потянулась за ним, не уверенная, что общинники в самом деле отказались от идеи принести ее в жертву. — Отделяли поселение, в котором, предположительно, прятался преступник, вытягивали из земли всю силу и выпускали гончих. Запрет на применение такого рода колдовства наложили после того, как стало известно, что этот способ помогает не только преступников ловить. Раздельный круг использовали в качестве жертвенника для приумножения сил и погубили много жизней до того, как светлые спохватились, ввели ограничения и начали всерьез наказывать за их нарушение. В наше время об этом колдовстве уже мало кто помнит… Но в сложившейся ситуации есть и положительная сторона: если упыри решили воспользоваться жертвенником и отдать ваши жизни другим тварям, вместо того, чтобы напиться вашей крови, вероятнее всего, их мало, они слабы и не верят, что справятся с вами в бою, даже в полнолуние.

Старейшины слушали его, озабоченно переглядываясь, пока один из них, необъятный старец в натянувшейся на животе серой рубахе, не заметил:

— Даже нам не известно о таком колдовстве. Как об этом узнал ты?

— Даже вам не известно? — Ядовито передразнил Куруш. — Откуда столько самоуверенности у беспомощных мешков с потрохами?

— Кир — личность любознательная, — сказала Ада, предостерегающе дернув его за край футболки.

Ей больше нравилось звать его Курушем, это помогало не забыть о его нечеловеческой природе, но в общине, чтобы не раскрыть его личность, приходилось использовать выбранное им человеческое имя.

— Но если мы не знаем, кто на нас нападет, как нам защититься? — послышался раздраженный голос одного из старейшин, скорее обращавшегося к Аде, чем к кому-то из общинников. — Все его знания яйца выеденного не стоят…

— Вы никогда боевики что ли не смотрели? — Удивилась она. — Сначала надо собрать всех в месте, которое удобнее всего оборонять. Вооружиться. И, ну… Дальше уже по ситуации.

— Говорил же, даже ты умнее, — Пробормотал Куруш, окончательно разочаровавшийся в старейшинах. И уже громче, чтобы слышали все, зло спросил: — Чего застыли? Ждете, когда вас рвать на части начнут?