Цветок на шраме

Глава 1: Калибровка

Занавес поднят. Наша история начинается.-------------------------------------------------------------------------Скрежет. Пронзительный, цифровой скрежет, запрограммированный терзать нервы.

Будильник на телефоне изливал свою душу в седьмой, а может, уже в десятый раз. Звук впивался в остатки сна, но тело, тяжелое и свинцовое, отказывалось подчиняться. Джонатан натянул одеяло на голову, проваливаясь обратно в теплую, вязкую темноту. Еще пять минут. Всего пять минут. Мир подождет. Мир всегда ждет.

Просто заткнись… один раз нажму, и все…

Рука высунулась из-под одеяла, вяло похлопала по тумбочке в поисках источника мучений, наткнулась на прохладную грань кубика Рубика и замерла. Слишком много усилий.

— ДЖОНАТАН! ДА ВСТАНЕШЬ ТЫ НАКОНЕЦ ИЛИ НЕТ?!

Голос сестры, Элизабет, прорезал и дверь, и одеяло, и остатки дремы. В нем не было настоящей злости, скорее — привычное утреннее нетерпение двенадцатилетнего подростка, которому кажется, что весь мир движется слишком медленно.

Вот и второй будильник сработал. Более эффективный.

С глухим стоном Джонатан перевернулся на спину и сбросил с себя одеяло. Потолок. Тот же самый потолок, что и вчера. Слабый утренний свет едва пробивался сквозь жалюзи, рисуя на стенах полосатый узор. В углу комнаты тихо гудел системный блок компьютера, его единственный верный и молчаливый собеседник.

Среда. Первая пара — «Основы сетевых протоколов» у профессора Дэвиса, чья манера речи могла бы усыпить даже чашку тройного эспрессо. Усталость, казалось, въелась в самые кости. Неделя перевалила за экватор и теперь медленно, мучительно поползет к выходным.

Свесив с кровати свои длинные ноги, он коснулся ступнями холодного ламината.

Встаю... я, встаю! — крикнул он в сторону двери, и его голос прозвучал хрипло и недовольно.

Джонатан потер ладонями лицо, пытаясь согнать остатки сна. В коридоре послышались торопливые шаги — Элизабет, наверняка уже полностью собранная, носилась по квартире. Ее энергия с утра казалась чем-то инородным, аномальным.

Он поднялся во весь свой внушительный рост, отчего маленькая комната стала казаться еще теснее, и побрел к двери. Приоткрыв ее, он увидел сестру на кухне. Она, уже в школьной форме, с высоким хвостом светлых волос, насыпала в миску какие-то разноцветные хлопья с оглушительным хрустом. На маленьком кухонном телевизоре в углу что-то негромко бормотал ведущий утренних новостей. Мать, спиной к нему, стояла у плиты, и в воздухе витал слабый аромат подгорающих тостов и крепкого кофе. Отца нигде не было видно и слышно — вероятно, уже уехал на работу.

Элизабет подняла на него глаза.

— Наконец-то. Я думала, тебя придется краном из кровати поднимать.

Она сказала это беззлобно, это была их привычная утренняя рутина. Мать, услышав его шаги, обернулась. На ее лице застыла знакомая маска усталой озабоченности.

— Джон, доброе утро. Не задерживайся, а то опоздаешь. Завтрак на столе.

Они оба смотрят на меня. Сестра ждет саркастичного ответа, мать — послушания. Обычное утро. Слишком обычное.

— Доброе утром всем, — произнес он ровным, почти безэмоциональным тоном.

Элизабет на мгновение удивленно моргнула, словно ожидала чего-то другого, но тут же вернулась к своим хлопьям. Мать кивнула, и на ее губах промелькнула тень улыбки, тут же погасшая. Этот короткий обмен любезностями был редким островком спокойствия в их утреннем море молчания.

Не дожидаясь дальнейшей реакции, Джонатан прошел в ванную и плотно прикрыл за собой дверь, отрезая себя от кухонных звуков. Здесь, в маленьком, выложенном белой плиткой пространстве, было тихо. Он включил воду, и ее ровный гул помог окончательно стряхнуть сон.

Холодные брызги на лице привели его в чувство. Подняв голову, он посмотрел на свое отражение в зеркале. Высокий, широкоплечий парень с растрепанными светлыми волосами и слишком серьезным для своих семнадцати лет взглядом. Глаза, как ему казалось, были вечно уставшими. Он машинально провел пальцами по щетине на подбородке, решая, стоит ли тратить время на бритье.

Нет, не стоит. Дэвису все равно, как я выгляжу.

Выдавив на щетку пасту, он начал чистить зубы. Вкус мяты был резким и знакомым. Его взгляд скользнул ниже, на рукав футболки. Ткань не скрывала полностью тот самый шрам на предплечье — бледные, неестественно гладкие контуры, смутно напоминающие цветок с оплавленными лепестками. Воспоминание, которое он научился запирать на самый дальний замок в своей памяти.

Сплюнув пену в раковину и еще раз ополоснув лицо, он почувствовал себя немного более живым. Но мысль о первой паре все еще висела над ним, как грозовая туча.

Он вышел из ванной, и мир снова наполнился звуками. На кухне Элизабет, покончив с завтраком, теперь сидела, уткнувшись в телефон, и на ее лице играли отсветы от быстро сменяющихся картинок. Мать двигалась по кухне с отработанной точностью, собирая что-то в контейнер — вероятно, обед для сестры. Джонатан прошел мимо, не привлекая внимания, и скрылся в своей комнате.

Здесь было его царство. Легкий беспорядок, в котором он, тем не менее, ориентировался безупречно. Стопка книг на столе, разобранный кубик Рубика рядом с монитором, на стуле висит вчерашняя одежда.

Не мешкая, он стянул с себя пижамную футболку и штаны. Провел рукой по волосам, приводя их в относительный порядок. Из шкафа он достал привычный «комплект брони»: потертые, но удобные синие джинсы, простую черную футболку без рисунка и свою любимую темно-серую куртку на молнии, видавшую виды. Одеваясь, он действовал на автомате, мыслями уже прокладывая маршрут через коридоры колледжа к самой ненавистной аудитории.

Так, осталось взять рюкзак, наушники… Может, захватить яблоко? Нет, не хочется. Кофе бы, но на кухне сейчас… тесно.

Он зашнуровал свои неизменные черные кеды, бросил короткий взгляд на часы на экране телефона. Времени оставалось в обрез. Он был на грани опоздания, как и всегда по средам.

Он закинул на плечо черный, видавший виды рюкзак, в котором лежали ноутбук и пара тетрадей. Обязательный ритуал — проверить карман куртки. Наушники на месте. Это его портативная стена, отгораживающая от лишних звуков и разговоров. Готов.

Но мысль о сонном существовании на лекции Дэвиса заставила его изменить маршрут. Кофе. Ему нужен был кофе.

Джонатан снова вышел в коридор и направился на кухню. Атмосфера там не изменилась: Элизабет все так же гипнотизировала экран телефона, а мать заканчивала свои утренние ритуалы у раковины. Его появление заставило ее на мгновение оторваться от дел.

— Ты еще здесь? Автобус ждать не будет.

— Кофе, — коротко бросил он, не столько объясняя, сколько констатируя факт.

Он прошел к столешнице, стараясь не задеть ни сестру, ни мать в тесном пространстве. Взял свою любимую кружку — большую, темно-синюю, с небольшой трещиной у ручки — и открыл банку с молотым кофе. Насыщенный, горький аромат ударил в нос, обещая скорое пробуждение.

Ведущий новостей на экране телевизора что-то бодро говорил о ситуации на дорогах и курсах валют. Обычная, бессмысленная утренняя болтовня. Засыпав кофе в фильтр, Джонатан нажал на кнопку.

— Ты че сегодня на свидание идешь что-ли? — слова сорвались с его губ почти сами собой, прозвучав в утренней тишине неожиданно громко.

Элизабет вздрогнула и резко подняла голову от телефона, ее щеки мгновенно залил румянец. Она бросила на него возмущенный взгляд, в котором смешались смущение и чистое сестринское негодование.

— Что? Нет! С чего ты взял? Просто… Просто отойди, ты мне свет загораживаешь! — выпалила она, еще сильнее вжимаясь в свой стул, словно пытаясь стать невидимой.

Мать, услышав их перепалку, бросила через плечо взгляд, и в ее глазах на долю секунды промелькнуло что-то похожее на тепло. Этот короткий, почти нормальный момент семейной жизни был такой редкостью.

Джонатан позволил себе едва заметную ухмылку, которую тут же спрятал. Он не ожидал такой бурной реакции, но результат его позабавил.

Попал. Точно попал.

В этот момент кофеварка издала последний, особенно громкий булькающий звук и затихла. Спасительный напиток был готов. Он налил полную кружку черной, дымящейся жидкости, от которой исходил бодрящий аромат.

Теперь у него не осталось никаких причин задерживаться. Кружка с кофе в одной руке, рюкзак на плече. Пора.

Не было времени наслаждаться напитком. Джонатан сделал несколько быстрых, обжигающих глотков, чувствуя, как горькая жидкость прогоняет остатки сна и оставляет во рту привкус крепости. Кофе был не удовольствием, а необходимостью, топливом для предстоящего дня. Он залпом допил остатки, поставил пустую кружку в раковину с чуть более громким стуком, чем следовало бы, и повернулся к выходу.

— Я пошел.

Слова были брошены в воздух, не адресованные никому конкретно. Он не стал дожидаться ответа, просто вышел из кухни и направился к входной двери. За спиной остались звуки его дома: приглушенное бормотание телевизора, тихое хихиканье Элизабет над чем-то в ее телефоне и шум воды из крана.

Щелчок замка отрезал его от этого маленького мира.

Дорога в школу

Утро встретило его прохладным, чуть влажным воздухом. Небо было затянуто тонкой пеленой облаков, и солнце светило рассеянным, неярким светом. Пригород только начинал просыпаться: где-то вдалеке монотонно гудела газонокосилка, по тротуару трусцой бежал сосед в спортивном костюме, а у перекрестка уже собиралась небольшая группа школьников, ждущих свой автобус. Все было до зевоты обыденным.

Джонатан засунул руки в карманы куртки и быстрым шагом направился к своей остановке. До прибытия его автобуса оставалось всего несколько минут. Наушники пока оставались в кармане. Иногда, в эти короткие моменты пути, ему нравилось просто слушать мир, подмечая детали, которые другие упускали.

Надо будет написать Алексу, спросить, будет ли он сегодня на второй паре. Может, сядем где-нибудь после, погоняем в новую 'Stellaris'…

Мысли текли своим чередом, убаюкивая и отвлекая от неприятной перспективы лекции профессора Дэвиса. Впереди показался синий знак автобусной остановки.

Мысли перескакивали с одного на другое, не задерживаясь надолго: нелепый румянец на щеках Элизабет, гул кулера в системном блоке, строгий взгляд отца, который ему вчера привиделся. Белый шум сознания. Дойдя до остановки, он решил, что с него хватит звуков этого мира.

Рука нырнула в карман и извлекла путаницу проводов. Пока он их распутывал — привычное, медитативное занятие — к остановке плавно подкатил большой синий автобус, с шипением открыв двери.

Джонатан зашел внутрь, приложил проездной к валидатору и прошел вглубь салона. Как и ожидалось, было довольно многолюдно. Студенты, офисные работники, пенсионеры — утренний срез общества. Он занял свободное место у окна в самом конце, рядом с дремавшей женщиной в ярком платке. Воткнув наушники в уши, он разблокировал телефон и нажал «play» на первом попавшемся плейлисте.

В уши полилась меланхоличная гитарная мелодия с редкими, гулкими ударами барабанов. Музыка отсекла внешний мир, оставив только его и проносящиеся за окном пейзажи. Одноэтажные дома пригорода сменялись безликими многоэтажками, потом потянулись склады и промзоны. Автобус качало на поворотах, и голова Джонатана в такт музыке прислонилась к прохладному стеклу.

Он закрыл глаза. Всего на минуту. Просто чтобы дать музыке полностью себя поглотить.

У школы

Толчок автобуса, остановившегося на его остановке, вернул его в реальность. Он открыл глаза. Вот он, кампус. Несколько больших, современных зданий из стекла и бетона, соединенных крытыми переходами. Между ними — зеленые газоны и дорожки, по которым уже сновали группы студентов.

Джонатан вышел из автобуса и вдохнул утренний воздух, теперь уже смешанный с запахом выхлопных газов и ароматом кофе из ближайшей кофейни. До начала лекции оставалось минут двадцать.

Можно успеть зайти в библиотеку, сбросить пару файлов. Или найти Алекса. Скорее всего, он где-то у главного входа, как обычно.

Музыка все еще играет в его ушах. Он стоит на краю тротуара, наблюдая за муравейником студенческой жизни.

План на день тут же изменился. Лекция Дэвиса подождет, библиотека не убежит, а кофе… кофе не заменит того, что ему было нужно сейчас. Небольшой ритуал, чтобы собраться с мыслями.

Свернув с главной аллеи, Джонатан направился по неприметной дорожке за угол корпуса гуманитарных наук. Там, на небольшом пятачке бетона, оборудовали официальную курилку — пара уродливых скамеек и несколько металлических урн, уже наполовину заполненных окурками. Воздух здесь был пропитан горьковатым запахом табака. Несколько студентов стояли небольшой группой, тихо переговариваясь, еще один парень в одиночестве листал что-то в телефоне, периодически затягиваясь.

Джонатан прислонился к прохладной кирпичной стене, подальше от остальных. Музыка в наушниках все еще играла, но он убавил громкость до минимума. Щелчок зажигалки прозвучал сухо и резко. Он поднес огонь к сигарете, сделал первую, глубокую затяжку и медленно выдохнул облако сизого дыма. Напряжение в плечах, казалось, немного отпустило. Он смотрел, как дым растворяется в утреннем воздухе, и на мгновение его разум опустел.

— Эй, Блейд! Я уж думал, ты сегодня решил проспать правосудие Дэвиса.

Голос был знакомым. Джонатан обернулся. К нему, широко улыбаясь, шел Алекс Моралес. Невысокий, коренастый, с вечно взъерошенными темными волосами и живыми, смеющимися глазами, он был его полной противоположностью. Алекс был тем самым якорем, который все еще связывал Джонатана с остальным человечеством.

Он подошел и прислонился к стене рядом, засунув руки в карманы своей яркой толстовки с логотипом какой-то киберспортивной команды.

— Утра, чувак. Что, среда так сильно бьет по морали?

Джонатан медленно повернул голову, вытаскивая из правого уха наушник. Мелодия сменилась приглушенным шумом кампуса и голосом Алекса. Он коротко кивнул — это был их универсальный знак приветствия, понимаемый без слов.

Затем он вынул из кармана слегка помятую пачку сигарет и протянул ее другу.

— О, спасибо, бро, — Алекс с ловкостью фокусника выцепил одну сигарету и прикурил от зажигалки Джонатана. — Мои как раз кончились.

Они стояли в комфортной тишине, выпуская в прохладный воздух кольца дыма. Алекс сделал глубокую затяжку, прищурившись.

— Так что, — продолжил он, нарушая молчание, — как там твоя мелкая, Элизабет? Все еще пытается захватить мир с помощью своих видосиков? Вчера видел, как она в парке с подружками какой-то танец снимала. Чуть под машину не попали, пока дубль ловили. Энергии в ней, конечно, как в маленьком реакторе.

Алекс усмехнулся, вспоминая эту сцену. Он был одним из немногих, кто знал не только молчаливого «Блейда», но и его семью, и относился к Элизабет с той же дружелюбной иронией, что и к самому Джонатану.

В его словах не было ничего, кроме легкой подколки, но они напомнили о том утреннем мире, который Джонатан только что покинул.

— Ну она такая, любит видосики снимать, — произнес Джонатан, стряхивая пепел. Его голос был ровным, но в нем проскользнула нотка чего-то, похожего на смирение. Он сделал еще одну затяжку и добавил, глядя прямо на Алекса: — Только попробуй пошутить сейчас — пизды получишь.

Алекс расхохотался. Громко, искренне, запрокинув голову. Он поднял руки в знак примирения.

— Все-все, молчу! Понял! Защитник года! — он все еще посмеивался, тыкая Джонатана кулаком в плечо. — Просто забавно видеть ее такой… активной. А потом смотреть на тебя. Два полюса одной вселенной.

Джонатан ничего не ответил, но уголок его рта едва заметно дрогнул. Это был максимум эмоций, который он мог себе позволить на публике.

Вдалеке раздался тихий, мелодичный звон — предварительный звонок на пару.

— Ох, черт, — Алекс посмотрел на часы на своем телефоне. — Ладно, пора двигать на Голгофу. Дэвис сегодня как раз обещал начать разбор модели OSI. Мечтаю об этом с самого детского сада.

Он картинно закатил глаза, выбросил окурок в урну и потянул Джонатана за рукав куртки.

— Пошли, рыцарь, а то пропустим все веселье.

Джонатан сделал последнюю глубокую затяжку, бросил сигарету следом и, поправив рюкзак, пошел за другом. Они влились в поток студентов, спешащих в главный корпус, и шум их разговоров окутал со всех сторон.

Кабинет 102

Огромная лекционная аудитория была похожа на амфитеатр. Ряды кресел уступами спускались к кафедре, где уже раскладывал свои бумаги профессор Дэвис — невысокий, сухой мужчина с вечно недовольным выражением лица. Помещение гудело от сотен голосов.

— Куда сядем? — спросил Алекс, окидывая взглядом зал. — Есть пара мест на галерке, слева.

Это было их обычное место — достаточно далеко, чтобы быть вне поля зрения профессора, и достаточно близко к выходу.

— Ну пошли, — бросил Джонатан, и они начали подниматься по ступеням, лавируя между другими студентами.

Они устроились на своих местах в предпоследнем ряду. Отсюда вся аудитория была как на ладони. Джонатан поставил рюкзак на пол, достал старенький ноутбук и открыл его. Экран приветственно вспыхнул, высветив его уставшее лицо. Рядом Алекс уже вовсю переписывался с кем-то в телефоне, широко улыбаясь.

Ровно в назначенное время профессор Дэвис кашлянул в микрофон. Гудение в зале постепенно стихло.

— Итак, доброе утро, — начал он своим скрипучим, монотонным голосом, который, казалось, высасывал из воздуха всю энергию. — На прошлой лекции мы завершили рассмотрение физического уровня. Сегодня, как и было обещано, мы приступаем к изучению канального уровня сетевой модели OSI. Его основная задача — обеспечение надежной передачи данных через физический канал…

Джонатан открыл текстовый редактор, создав видимость конспектирования. Пальцы зависли над клавиатурой. Он честно пытался слушать. Секунд тридцать. Потом его взгляд расфокусировался, а мысли уплыли далеко-далеко от протоколов и кадров данных.

Надо будет вечером проверить уязвимости на том сервере… И не забыть купить корм для кота. Стоп. У нас нет кота.

Время потекло, как вязкий сироп. Голос Дэвиса превратился в фон. Солнечный луч, пробивавшийся через высокое окно, медленно полз по стене аудитории. Джонатан бездумно водил курсором по экрану, Алекс рядом с ним то дремал, уронив голову на грудь, то снова оживал, начиная строчить сообщения в телефоне. Пара тянулась вечность.

Наконец, спасительное:

— …на этом на сегодня все. Не забудьте подготовиться к семинару в пятницу. Можете быть свободны.

Слово «свободны» подействовало как разряд дефибриллятора. Зал мгновенно ожил, наполнившись шумом закрывающихся ноутбуков, шелестом тетрадей и гулом десятков разговоров.

— Живы! Мы выжили! — прошептал Алекс, потягиваясь так, что хрустнули кости. — Ну что, в столовку? Кофе и какая-нибудь булочка — лучшее лекарство от Дэвиса.

Первая и самая мучительная часть дня была позади. Впереди еще несколько пар, но уже не таких утомительных.

— Пошли лучше в магазин, купим энергетики, а то я сейчас реально засну, — предложил Джонатан, закрывая крышку ноутбука и убирая его в рюкзак.

Алекс тут же просиял.

— О, вот это гениальная мысль! Я за. Мой мозг после Дэвиса превратился в желе, ему срочно нужна перезагрузка. Веди, я знаю, ты тут все злачные места разведал.

Они влились в толпу, выходящую из аудитории, и вместо того чтобы повернуть к столовой, направились к главному выходу из корпуса. Свежий воздух после душного лекционного зала показался настоящим спасением. Они пересекли кампус и вышли на оживленную улицу, направляясь к небольшому круглосуточному магазину, зажатому между пиццерией и книжной лавкой.

Внутри магазина их встретили яркий флуоресцентный свет и мерное гудение холодильников. Пахло кондиционером и выпечкой. Они прошли прямиком в конец зала, к стеклянным дверцам холодильной витрины, за которыми пестрели десятки банок с энергетическими напитками всевозможных цветов и марок. Настоящий арсенал против сна.

— Так, мне, как обычно, красненький, — сказал Алекс, открывая дверцу и доставая свою банку. — А ты что будешь?

Джонатан окинул взглядом ряды банок. Выбор был огромным.

— Дай мне Ред Булл лучше, — ответил Джонатан, указывая на знакомую сине-серебристую банку.

Алекс, не говоря ни слова, подцепил банку и протянул ему. Они подошли к кассе, где молодая девушка, скучающе листая ленту в телефоне, пробила им напитки. Расплатившись, они вышли обратно на улицу.

Характерный «пшшш» прозвучал почти синхронно. Джонатан сделал большой глоток. Холодная, сладкая, с характерным химическим привкусом жидкость обожгла горло. Эффект плацебо или нет, но он почувствовал, как туман в голове начинает понемногу рассеиваться.

— А, вот это другое дело, — с наслаждением произнес Алекс, осушив почти половину своей банки. — Теперь я, может, даже пойму, о чем будет следующая лекция.

Они неторопливо пошли обратно в сторону кампуса, попивая свои энергетики.

Двор колледжа

Остаток дня пролетел в тумане, подстегиваемом кофеином и сахаром. Лекции сменяли одна другую, но информация почти не задерживалась в голове. Джонатан и Алекс перемещались из одной аудитории в другую, что-то записывали, отвечали на вопросы, когда их вызывали, — словом, отбывали повинность. Солнце за окнами клонилось к вечеру, окрашивая небо в теплые оранжевые тона.

Наконец, прозвенел последний на сегодня звонок. Студенты, уставшие, но довольные, хлынули из аудиторий к выходам. Учебный день был окончен.

Джонатан и Алекс вышли из главного корпуса на улицу. Воздух был уже не утренне-прохладным, а теплым, вечерним. Большинство студентов спешили к остановкам или на парковку, предвкушая отдых.

— Ну все, на сегодня отстрелялись, — с облегчением сказал Алекс, закидывая рюкзак на плечо. — Какие планы? Может, в «Киберзону» на пару часов? Надо же тебе отомстить за прошлое поражение.

Он ухмыльнулся, ожидая ответа. Джонатан на мгновение задумался. Идея была заманчивой.

И в этот момент его телефон завибрировал в кармане. Раз, другой, третий. Беспрерывно. Одновременно с этим завибрировал и телефон Алекса. Вокруг них, как по команде, десятки студентов начали доставать свои телефоны. По толпе пронесся недоуменный гул.

— Да не знаю даже, возможно я сразу спать, — устало ответил Джонатан, потирая глаза. Мысли о мести в «Киберзоне» были заманчивы, но кровать казалась еще привлекательнее.

Бесконечная вибрация в кармане не давала покоя. Это было не похоже на обычные уведомления.

— Да кто же там так написывает? — пробормотал он, скорее для себя, чем для Алекса, и вытащил телефон.

В этот момент он осознал, что гул толпы изменился. Он больше не был расслабленным и веселым. В нем появились нотки тревоги и недоумения. Люди вокруг стояли, уткнувшись в свои экраны, их лица выражали шок. Кто-то показывал свой телефон соседу, кто-то растерянно смотрел в небо.

Джонатан опустил взгляд на свой экран.

Он был затоплен. Десятки уведомлений от новостных агрегаторов, социальных сетей, мессенджеров.

[НОВОСТИ-24]: СРОЧНО! НЕОПОЗНАННЫЕ АТМОСФЕРНЫЕ ЯВЛЕНИЯ В НЕБЕ НАД МОСКВОЙ, НЬЮ-ЙОРКОМ, ТОКИО. ВЛАСТИ ПРИЗЫВАЮТ СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ.

[InstaVerse]: @user_skywatcher опубликовал новое видео: ЭТО РЕАЛЬНО?! ПОРТАЛ НАД ПАРИЖЕМ! #вторжение #конецсвета

[Семейный чат]: Мама Джон, Элизабет, вы где?! Немедленно домой!!! Джонатан, ответь!!!

Пальцы сами собой нажали на видео. Картинка была трясущейся, снятой на телефон, но на ней было отчетливо видно: над Эйфелевой башней в небе вращалась гигантская, переливающаяся всеми цветами радуги воронка, похожая на масляное пятно в воде. Из ее центра на землю били молнии неестественного фиолетового цвета.

Вдалеке послышался вой сирены. Одной. Потом к ней присоединилась вторая, третья, создавая разноголосый хор тревоги, который медленно расползался по городу.

— Джон… — Алекс стоял рядом, бледный как полотно, и смотрел в свой телефон. — Ты это видишь? Это… это по всему миру. Прямые эфиры.

Он поднял голову и посмотрел на друга. В глазах Алекса, обычно веселых и беззаботных, плескался первобытный ужас.

— Это не фейк. Чувак, это происходит на самом деле.

Не сговариваясь, Джонатан и Алекс одновременно подняли головы. Небо над кампусом, на первый взгляд, было чистым. Но там, на горизонте, в стороне центра города, что-то было не так. Вечернее зарево было неестественно-ярким, и сквозь оранжевую дымку пробивались пульсирующие всполохи больного, фиолетового света. Точно такие же, как на видео из Парижа. До их ушей донесся низкий, вибрирующий гул, от которого, казалось, дрожал воздух.

Это происходило и здесь.

Паника ледяной иглой впилась в сердце Джонатана. Толпа вокруг них пришла в движение. Начались крики. Кто-то бежал, кто-то плакал, кто-то просто стоял, оцепенев от ужаса.

— Элизабет… — прошептал он.

Его пальцы, дрожа, заметались по экрану. Контакты. «Элизабет». Нажать. Телефон прижался к уху.

Длинные, мучительные гудки. Один. Второй. Возьми трубку. Лизи, просто возьми трубку. Ты же дома. Ты должна быть дома. Третий гудок. Четвертый. И затем… веселый, беззаботный голос сестры из автоответчика: «Привет! Это Лиззи! Оставьте сообщение, и я вам, может быть, перезвоню!».

Звуковой сигнал. Конец связи.

Она не ответила.

Она дома одна. Мать на работе. Отец тоже. Она там, в квартире, а в городе происходит это.

— Джон! — Алекс схватил его за плечо, выводя из ступора. Его лицо было искажено страхом. — Она не отвечает? Что будем делать? Нам надо идти! Куда?!

Паника вокруг нарастала. Люди с криками бежали к парковке, создавая пробку на выезде. Другие неслись к автобусным остановкам. Мир сходил с ума прямо на их глазах.

До дома километров десять. Десять километров через город, погружающийся в хаос.

— Сначала родителям, — выпалил Джонатан, больше для себя, чем для Алекса. Его палец судорожно нажал на контакт «Мама».

Гудки. Треск. Помехи.

— …ло! Джон?! Ты меня слышишь?! — голос матери в динамике был искаженным, напряженным. На фоне слышался рев автомобильных клаксонов и вой сирен.

— Мам, что происходит?! Где вы? Элизабет не берет трубку! — крикнул он, пытаясь перекрыть шум вокруг.

— Мы… в машине! Едем за тобой! — прорывалось сквозь помехи. — Связь пропадает! Мы не смогли дозвониться до Лизи… Едем сначала за тобой, потом все вместе домой! Джонатан, слышишь?! Стой у главного входа! Никуда не уходи! Ты с Алексом? Мы скоро…

Звонок оборвался.

— Они едут за нами, — быстро сказал Джонатан Алексу, опуская телефон. — Сказали ждать у главного входа.

Они переглянулись. Ждать. Здесь, посреди нарастающего безумия. Они отошли от толпы, встав у одной из массивных колонн у входа в корпус, наблюдая за исходом. Дорога перед кампусом превратилась в сплошную пробку. Люди бросали машины и бежали пешком. Паника была почти осязаемой.

И тут гул, висевший над городом, усилился. Он стал ниже, глубже, от него завибрировала земля под ногами. Джонатан поднял голову.

Прямо над крышей торгового центра, стоявшего в паре кварталов от них, воздух пошел рябью, как от сильного жара. Рябь сгустилась, закручиваясь в воронку. Она была меньше тех, что показывали в новостях, но от этого не менее реальной. В ее центре вспыхнул и начал разрастаться фиолетовый разлом.

Из разлома, медленно и неуклюже, начало что-то выползать.

Длинное, тощее, с серой, как пепел, кожей. Оно двигалось рывками, цепляясь за края разлома непропорционально длинными конечностями, каждая из которых заканчивалась серповидным когтем. Головы у него не было — вместо нее было нечто вроде костяного нароста, из которого в разные стороны торчали тонкие, подрагивающие отростки.

Существо полностью протиснулось сквозь портал и с глухим стуком упало на крышу торгового центра. Оно замерло на секунду, а затем издало пронзительный, стрекочущий крик, который пробрал до самых костей.

Это был первый монстр, которого Джонатан увидел не на экране телефона.

Ужас на мгновение парализовал его, но потом сработал какой-то внутренний тумблер. Аналитический ум, привыкший к поиску решений в цифровом хаосе, нашел единственно верный алгоритм в хаосе реальном. Укрытие. Безопасность. Контроль.

— Быстро бежим! — крикнул он Алексу, с силой дернув его за рукав.

Рывок вывел Алекса из оцепенения. Джонатан не стал ждать и рванул обратно к массивным стеклянным дверям главного корпуса. Пробегая мимо нескольких студентов, застывших в панике у колонн, он рявкнул, не узнавая собственный голос:

— Сюда! Внутрь! Быстрее!

Несколько человек, испуганно моргнув, инстинктивно бросились за ним. Они проскочили в холл, где царила паника, но Джонатан не обращал на нее внимания. Он свернул в первый же коридор, его глаза искали спасение. Пустая аудитория. Та самая, где утром их мучил Дэвис. Идеально.

Он толкнул дверь, пропуская внутрь Алекса и еще троих студентов, последовавших за ним, и тут же захлопнул ее. Щелкнул замок. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием и далекими криками.

— Алекс! Парты! — скомандовал он, указывая на ряды мебели. — Тащим все к двери! Заваливаем проход!

Не задавая вопросов, Алекс кинулся ему помогать. Парень, забежавший с ними, тоже включился в работу. Скрежет ножек по линолеуму, грохот стульев — они лихорадочно строили свою крепость. Две девушки, оказавшиеся с ними, вжались в стену, одна из них начала тихо, всхлипывая, звонить кому-то.

Через минуту проход был завален тремя рядами парт и горой стульев. Неприступная на вид баррикада.

Джонатан отступил от двери, тяжело дыша. Адреналин гудел в ушах. В классе, кроме них с Алексом, было еще трое: тот самый парень, крепкий и коротко стриженный, и две девушки. Одна, с яркими розовыми волосами, прижимала к себе рюкзак, вторая, брюнетка, сидела на полу, обхватив колени, и беззвучно плакала.

Все они — Алекс, парень, даже девушка с розовыми волосами — смотрели на него. В их глазах был страх, но еще и ожидание. Он кричал, он действовал, он привел их сюда. Сам того не желая, он стал их лидером.

Баррикада готова. Вы в относительной безопасности. Но снаружи — рушащийся мир, а в городе — твои родители и сестра.

— Спокойно, — произнес Джонатан, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Он обвел взглядом небольшую группу. — Мы забаррикадировались. Здесь безопасно. Мы переждем это и подождем службу спасения.

Алекс решительно кивнул, поддерживая друга. Парень, помогавший с партами, скептически хмыкнул, но промолчал. Девушка с розовыми волосами перестала дрожать и с надеждой посмотрела на Джонатана. Та, что сидела на полу, казалось, ничего не слышала, продолжая тихо плакать.

Чтобы подкрепить свои слова делом, Джонатан снова достал телефон. Они должны ответить. Хоть кто-то. Он набрал 112. Прижал телефон к уху. Вместо гудков динамик оглушил его серией коротких, резких сигналов. «Занято». Он набрал снова. Тот же результат. Третий раз — механический голос автоответчика: «Все линии перегружены. Пожалуйста, оставайтесь на…».

Он опустил телефон. Лицо Алекса вытянулось. Надежда в глазах девушки с розовыми волосами потухла. Они одни. Спасения ждать неоткуда.

И в этот момент снаружи, совсем близко, раздался тот же леденящий душу стрекочущий крик, что они слышали с крыши торгового центра. А за ним последовал глухой, тяжелый удар по внешней стене здания. Бум. С потолка посыпалась пыль.

Девушка на полу вскрикнула. Парень, стоявший у стены, выругался сквозь зубы. Монстр был где-то рядом.

— Тихо, — прошептал Джонатан, приложив палец к губам.

Он указал Алексу и остальным отойти от двери и замереть у дальней стены, а сам, стараясь двигаться бесшумно, направился к окнам. Аудитория находилась на первом этаже, и ее высокие окна выходили на широкий внутренний двор кампуса — место, где еще несколько часов назад студенты сидели на траве, смеялись и готовились к парам.

Припав к стене, он выглянул из-за края рамы, открывая себе лишь небольшой сектор обзора.

То, что он увидел, заставило кровь застыть в жилах.

Двор был полем битвы. По газонам были разбросаны рюкзаки, книги, перевернутые скамейки. У дальней стены, под окнами другого корпуса, лежало несколько неподвижных тел. И по двору двигались они.

Тех серых, безголовых тварей было три. Они не бежали, а передвигались медленно, методично, будто прочесывая территорию. Одна из них остановилась и своими костяными отростками начала тыкать в брошенный кем-то велосипед, словно изучая его.

Но были и другие.

Маленькие, сгорбленные существа, ростом не выше Элизабет, с зеленовато-коричневой кожей и большими, заостренными ушами. Гоблины. Точно такие, каких он видел в играх. Только эти были настоящими. Они стайкой, человек пять, гнались за каким-то парнем, который отчаянно петлял по газону. Они не кричали, а издавали пронзительные, хихикающие звуки, и в их движениях была видна жуткая, игривая жестокость.

Именно в этот момент одна из серых тварей, стоявшая ближе всего, повернулась в сторону их корпуса. Она подошла к стене — всего в двух аудиториях от них — и с силой ударилась об нее своим телом. Бум. Тот самый звук. Тварь отшатнулась и ударила снова. Бум. Она пыталась проломить стену.

Это не просто хаос. Это охота. Они ищут нас.

Джонатан отшатнулся от окна, его сердце бешено колотилось в груди. Дыхание перехватило.

Алекс смотрел на него широко раскрытыми глазами, полными немого вопроса.

— Что там? — прошептала девушка с розовыми волосами, ее голос дрожал.

Они ждут его ответа. Они ждут его плана.

— Тс-с-с, сидите тихо, — прошептал Джонатан, не оборачиваясь. Его голос был твердым, не допускающим возражений. Он отошел от окна, стараясь не выдать своего ужаса. Паника сейчас — это смерть.

Он оставил группу у дальней стены, а сам пересек аудиторию и подошел к кафедре преподавателя. Его движения были медленными и расчетливыми. Нужно оружие. Хоть что-то.

Он осторожно, стараясь не скрипнуть, потянул на себя ящик стола. Замок был не заперт. Внутри — канцелярский хаос: ручки, скрепки, степлер… Бесполезно. Второй ящик. Здесь лежали стопки бумаг и… да. Нож для резки бумаги. Небольшой, с выдвижным лезвием, но острый. Он положил его в карман.

Дальше — высокий металлический шкаф для принадлежностей в углу комнаты. Джонатан приоткрыл дверцу. Внутри на полках стояли картонные коробки с маркерами, какие-то старые проекторы и прочий хлам. Он начал методично их отодвигать. За одной из коробок он наткнулся на что-то длинное и тяжелое. Это была старая металлическая указка, около метра в длину, с тяжелым, цельным наконечником. Не копье, но лучше, чем ничего.

В этот момент из коридора донесся звук бьющегося стекла, а за ним — короткий, оборвавшийся крик. Девушка на полу всхлипнула громче, зажимая рот рукой. Парень, помогавший с баррикадой, напрягся, его взгляд метнулся к двери.

Джонатан проигнорировал звук. Он не мог позволить себе отвлекаться. Он вернулся к столу, выложил на него свою добычу:

-Один канцелярский нож с острым лезвием.

-Длинная, тяжелая металлическая указка.

Он посмотрел на свою небольшую группу. На четверых выживших — два потенциальных оружия. Алекс, тот парень и девушка с розовыми волосами смотрели то на него, то на скудный арсенал.

Он не колебался. Решение пришло само собой.

Джонатан взял в руку тяжелую металлическую указку. Холодный металл приятно лег в ладонь. Он сделал пару пробных взмахов — оружие было несбалансированным, но им определенно можно было нанести серьезный урон. Это его.

Затем он пододвинул канцелярский нож по столу в сторону Алекса.

— Держи. Лезвие выдвигай только в крайнем случае.

Алекс молча кивнул, его лицо было серьезным, как никогда. Он взял нож, и его пальцы крепко сжали пластиковый корпус. Взгляды друзей встретились. В них не было страха, только мрачная решимость. Они — первая линия обороны.

Парень, который помогал им, и девушка с розовыми волосами проследили за этим безмолвным распределением. В их глазах не было обиды, только осознание своего места в этой новой, жуткой иерархии. Они были теми, кого защищают.

— Так, слушайте все, — голос Джонатана был тихим, но властным, и все инстинктивно обратили на него внимание. — Вы трое, — он кивнул на незнакомцев, — в дальний угол. Подальше от окон и от двери. Садитесь на пол и не шумите. Алекс, ты контролируешь баррикаду. Следи за любым шумом из коридора. Я остаюсь у окна.

Он не просил, он приказывал. И ему подчинились. Трое студентов быстро переместились в самый темный угол аудитории, стараясь стать как можно незаметнее. Алекс занял позицию у горы из парт, крепко сжимая в руке нож.

Джонатан вернулся на свой пост у окна, держа указку наготове.

Началось ожидание. Минуты тянулись, как часы. Тишину в комнате нарушало только тихое всхлипывание девушки в углу и их собственное сбивчивое дыхание. Снаружи доносились звуки рушащегося мира: далекие крики, вой сирен, и иногда — пронзительный стрекот монстров.

Элизабет. Она дома одна. Она, наверное, спряталась в своей комнате под кроватью, как делала в детстве, когда гремел гром. Она ждет, что я приду. Ждет, что мама с папой приедут. Мамин голос в телефоне… она была так напугана. Они в этой пробке, в этом аду, пытаются доехать до меня… А Лизи одна. Совсем одна… Я должен был остаться дома сегодня. Должен был быть там.

Мысли метались в голове, болезненные и острые, как осколки стекла. Ответственность давила на плечи невидимым грузом. Он не просто защищал этих людей в комнате. Он подвел свою сестру.

И в этот момент мертвую тишину аудитории разорвал оглушительный, пронзительный звук.

ДРИИИНЬ-ДРИИИНЬ!

Стандартная мелодия его телефона прозвучала, как набат.

Все в комнате вздрогнули. Девушка на полу вскрикнула. Алекс и парень у баррикады обернулись, и в их глазах был чистый ужас. Звук, который мог привлечь тварей снаружи. Звук, источником которого был он.

Джонатан лихорадочно выхватил телефон из кармана. Руки тряслись. На светящемся экране было одно слово.

Папа.

Телефон надрывался, вибрируя в руке, его мелодия казалась оглушительной. Все смотрели на него.

Палец в последнюю секунду нажал на зеленую иконку. Оглушительная мелодия оборвалась. Джонатан зажал динамик телефона ладонью и прижал его к уху так сильно, что стало больно. В комнате снова воцарилась напряженная тишина. Все взгляды были прикованы к нему.

-Алло? — прошептал он.

В ответ — треск, шипение, хаос помех. А сквозь них прорвался резкий, лающий голос его отца.

— …натан! Какого черта ты не отвечаешь?! Где ты?!

Голос не был напуганным. Он был злым. Яростным. Как в тот день с сигаретами и утюгом.

— Папа, я в колледже. В аудитории, — зашептал Джонатан в ответ, инстинктивно съеживаясь. — Мы забаррикадировались. Что происходит? Где вы? Где мама?

— Мать… ранена, — рыкнул отец сквозь треск. — Мы попали в аварию… какой-то урод врезался в нас, когда пытался сбежать… Слушай меня внимательно! Сиди там, где сидишь! Не высовывайся! Я иду за тобой.

— Один? Как ты…

— Я сказал, слушай! — оборвал его отец. — У меня… есть кое-что. Поможет против этих тварей. Я доберусь до колледжа. Просто сиди тихо и жди. Слышишь меня?!

Связь оборвалась. В ухе зажужжали короткие гудки.

Джонатан медленно опустил телефон. Мир сузился до нескольких страшных фактов. Мать ранена. Отец бросил ее где-то в разбитой машине и один идет сюда. И самое безумное — у него есть что-то, что может помочь против монстров. Что это может быть? Откуда?

Алекс подошел ближе, его лицо выражало крайнее беспокойство.

— Что? Что он сказал? — прошептал он.

Остальные тоже смотрели на Джонатана, ожидая. Они видели шок на его лице.

Джонатан перевел дыхание, собираясь с силами. Он посмотрел сначала на Алекса, потом на остальных. Взвешивать слова, смягчать удар — на это не было ни времени, ни сил. Они заслуживали знать.

— Моя мама… она ранена. Они попали в аварию, — его голос был тихим, но каждое слово падало в тишине комнаты, как камень. Он сделал паузу, прежде чем выдать самую страшную часть. — Отец оставил ее. Он идет сюда. Один. Сказал… что у него есть что-то, чтобы драться с ними.

Комнату накрыла волна ошеломленного молчания. Первым отреагировал парень, помогавший с баррикадой.

— Что? — недоверчиво переспросил он. — Он бросил твою раненую мать и идет сюда? Один? Мы должны доверить свои жизни какому-то психопату?

Девушка с розовыми волосами вжала голову в плечи, ее последняя надежда на спасение рухнула.

— Джон, ты как? — тихо спросил Алекс, подходя ближе и кладя руку ему на плечо. Он единственный понимал, что значат для Джонатана слова «отец идет сюда».

— Неважно, псих он или нет, — отрезал Джонатан, встречаясь взглядом с парнем. Его голос обрел стальную твердость. — Он идет. И он, возможно, наш единственный шанс выбраться из этой комнаты живыми. Мы не будем просто сидеть. Мы приготовимся ему помочь.

Внезапно все разговоры прервал звук.

СКРЕБ. СКРЕЕЕЕБ.

Громкий, отчетливый скрежет металла по металлу. Прямо за их дверью, с другой стороны баррикады. А затем — влажное, шумное, принюхивающееся сопение. Оно знало, что они здесь.

Все замерли, превратившись в ледяные статуи. Девушка на полу перестала плакать, ее глаза расширились от ужаса. Тварь нашла их.

Вместо того чтобы отступить, Джонатан шагнул вперед. Адреналин вытеснил страх, заменив его ледяной, звенящей сосредоточенностью.

Он бесшумно пересек комнату, оказавшись прямо у завала из парт. Поймав взгляд Алекса, он резким движением головы указал на другую сторону двери. Алекс все понял без слов, тут же переместившись и заняв позицию напротив.

Затем Джонатан обернулся к троим студентам, прижавшимся к стене, и приложил палец к губам, его взгляд был жестким и не допускающим ослушания. «Тс-с-с».

Он снова повернулся к двери, принимая боевую стойку. Указка в его руке превратилась из куска металла в короткое копье. Рядом Алекс присел ниже, держа канцелярский нож наготове, его лезвие тускло блеснуло в полумраке аудитории.

Скрежет за дверью прекратился. Наступила оглушительная секунда тишины.

БУМ!

Тяжелый, глухой удар сотряс всю баррикаду. Парты и стулья содрогнулись, одна из ножек стола с противным скрипом проехала по полу. Тварь пробовала их защиту на прочность.

БУМ!

Второй удар был сильнее. Послышался треск дерева. Джонатан почувствовал вибрацию удара через пол, она прошла по всему его телу.

Оно лезет. Оно сейчас проломится.

ХРЯСЬ!

Третий удар был сокрушительным. Столешница ближайшей к двери парты треснула, разлетаясь щепками. В завале образовалась небольшая дыра.

И в эту дыру, извиваясь, просунулась серая, тощая конечность с серповидным когтем на конце. Она двигалась медленно, слепо ощупывая пространство, всего в паре метров от того места, где стоял Джонатан.

Она нашла их. И она ломится внутрь.

Времени на раздумья не было. Инстинкт взял верх.

Пока тварь слепо шарила своей конечностью в воздухе, Джонатан шагнул вперед. Мир сузился до одной цели: уродливый, выпирающий сустав на сером отростке. Он сжал указку обеими руками, размахнулся, вкладывая в удар весь свой вес и весь свой страх, и обрушил ее вниз.

КРАК!

Звук был отвратительным, влажным, как будто ломали гигантское насекомое. Металлический наконечник пробил хрупкий панцирь и вошел глубоко в сустав. Из раны брызнула густая, темная, похожая на деготь жидкость с тошнотворным запахом озона и гнили.

С-С-СКРЕЕЕЕЕ!!!

Из-за двери раздался оглушительный, полный боли и ярости визг. Изувеченная конечность с невероятной скоростью исчезла в дыре.

— Есть! — выдохнул Алекс рядом с ним.

Но затишья не последовало. Успех был сиюминутным. На баррикаду тут же обрушился град сокрушительных ударов. Разъяренная тварь снаружи будто сошла с ума. Она больше не пробовала защиту на прочность — она ее уничтожала.

БАМ! ХРЯСЬ! БУМ!

Парты и стулья подпрыгивали и разлетались в щепки. Баррикада, их единственное укрытие, оседала на глазах. Она не продержится и десяти секунд. В проломы уже был виден силуэт твари, яростно бьющейся о преграду.

Алекс посмотрел на Джонатана, его глаза горели диким огнем, смесью страха и боевого азарта. Он был готов к следующему приказу.

— Валим отсюда! — крикнул Джонатан, его голос сорвался.

Бросив взгляд на разлетающуюся в щепки баррикаду, он понял, что драться здесь — самоубийство. Он развернулся и указал на высокие окна в противоположной стене.

— Сюда! Через окна, живо!

Не дожидаясь реакции, он схватил ближайший уцелевший стул. Металлические ножки противно взвизгнули по полу. Он размахнулся и со всей силы швырнул его в стекло.

ДЗЗЗЗЗЯЯЯЯНЬ!

Стекло разлетелось на тысячи осколков, посыпавшихся на траву во внутреннем дворе. В аудиторию ворвался свежий вечерний воздух, смешанный с запахом гари и далекими криками. Путь был открыт.

И в то же мгновение сзади раздался оглушительный грохот.

Баррикада не выдержала. Гора из парт и стульев с треском разлетелась в стороны, и в дверном проеме, пригнувшись, возникла серая безголовая тварь. Та самая, с изувеченной конечностью. Она издала яростный стрекочущий вопль, увидев их.

— ПОШЛИ, ПОШЛИ! — заорал Джонатан, поворачиваясь к своей оцепеневшей группе.

Времени не было. Тварь уже двигалась к ним, пересекая комнату.

Джонатан стоит у разбитого окна. За спиной — верная смерть. Впереди — опасный, но единственный путь к спасению. Алекс и остальные смотрят на него, парализованные страхом.

— Быстрее! Прыгайте! — заорал Джонатан, и в его голосе прозвучали нотки, которых он сам от себя не ожидал — сталь и ярость.

Приказ, подкрепленный видом несущейся на них твари, подействовал. Группа бросилась к разбитому окну.

Но Джонатан не побежал с ними. Он развернулся, выставляя перед собой указку, как копье. Он был последним рубежом между монстром и его людьми.

Серая тварь неслась на него, ее единственный уцелевший коготь был готов разорвать его на части. Вблизи она была еще омерзительнее: от нее пахло гнилью и статическим электричеством, а в стрекочущем вопле слышался лязг.

Джонатан сделал короткий выпад, целясь в то, что должно было быть грудью. Наконечник указки с глухим стуком вошел в податливую плоть. Тварь взвизгнула, но инерция несла ее вперед. Она ударила по нему своим изувеченным отростком, и хотя когтя на нем уже не было, удар был настолько сильным, что Джонатана отбросило на пару шагов назад.

За его спиной Алекс уже выталкивал наружу плачущую девушку, за ней полезла вторая.

— Джон, давай! — кричал он.

Джонатан, воспользовавшись секундной заминкой монстра, отскочил к окну. Последним из группы выпрыгивал тот самый парень.

— Я за тобой! — крикнул Алекс, уже стоя на траве снаружи.

Джонатан не раздумывая бросился в проем. Это был не прыжок, а отчаянное падение. Он вывалился из окна, кубарем покатившись по траве и осыпаемый дождем из стеклянных осколков. Он тут же вскочил на ноги, адреналин заглушал боль.

В разбитом окне появился темный силуэт твари. Она на мгновение замерла, будто оценивая расстояние.

Вы стоите посреди внутреннего двора. Пятеро выживших. Ты, твой лучший друг и трое перепуганных незнакомцев. Руку обжигает глубокая царапина от удара монстра. Вы на открытом пространстве. Враг знает, где вы.

Отец. Он едет сюда. Он будет на главной улице.

Эта мысль была единственным вектором в нарастающем хаосе.

— Туда! К выходу! Бегом! — крикнул Джонатан, указывая в сторону арки, ведущей со двора на улицу.

Он побежал первым, увлекая за собой остальных. Они неслись по газону, ноги путались в мягкой земле. Джонатан слышал за спиной сбивчивое дыхание своей маленькой группы и пронзительный стрекот твари, которая, как он знал, уже выбралась из окна и теперь преследовала их. Он не осмеливался обернуться.

Они вырвались из-под сводов арки на улицу и замерли.

Мир сошел с ума.

Дорога была забита брошенными машинами, их двери были распахнуты, фары горели. Воздух дрожал от непрерывного воя сигнализаций и далеких криков. Люди, обезумевшие от страха, бежали во всех направлениях, не разбирая дороги. А над всем этим, в небе над центром города, медленно вращалась гигантская фиолетовая рана.

— Куда теперь?! — крикнул Алекс, пытаясь перекричать шум.

И в этот момент из хаоса, расталкивая другие машины, задним ходом прямо к ним вылетел старый, черный, покрытый вмятинами седан. Он резко затормозил, и пассажирская дверь с грохотом распахнулась.

За рулем сидел его отец. На лбу у него была свежая ссадина, глаза горели яростью. Он не выглядел напуганным. Он был в бешенстве.

— Шевелись, болван! В машину! — рявкнул он на Джонатана.

Спасение было здесь. Но в старом седане, кроме водителя, было всего четыре места. А вас — пятеро выживших. И из арки позади вот-вот покажется серая тварь.

— Девушки, вперед! — крикнул Джонатан, игнорируя ярость отца. Он схватил за руку девушку с розовыми волосами и буквально втолкнул ее на заднее сиденье. — Быстрее!

Алекс подхватил вторую, плачущую девушку, и помог ей залезть следом. Они сжались в комок на сиденье.

— Да шевелитесь вы, идиоты! — ревел отец из-за руля. — Она уже здесь!

Джонатан обернулся. Серая тварь выскочила из арки, ее костяные отростки подрагивали, фокусируясь на их машине. Она издала свой пронзительный стрекот и приготовилась к рывку.

— Алекс, парень, за ними! — скомандовал Джонатан.

Парень, не мешкая, нырнул на заднее сиденье, практически падая на девушек. Алекс последовал за ним. В салоне не осталось места.

— Джон! — крикнул Алекс из нагромождения тел.

Тварь бросилась к ним.

Джонатан не раздумывал. Он запрыгнул на переднее пассажирское сиденье, крикнув отцу:

— ПОЕХАЛИ!

В тот же миг его отец вдавил педаль газа в пол. Машина с ревом сорвалась с места. Джонатан всем телом навалился на дверь, чтобы захлопнуть ее, и услышал отвратительный скрежет когтей твари по металлу заднего крыла.

В машине

Они неслись по улице, лавируя между брошенными машинами и бегущими людьми. Мир за окном превратился в смазанное полотно из паники и разрушения. В тесном салоне пахло страхом, потом и кровью — Джонатан заметил, что рукав куртки его отца пропитан чем-то темным. Рана матери, должно быть, была серьезной.

На заднем сиденье четверо студентов, набитые как сардины в банку, пытались отдышаться.

Тишину нарушил ледяной голос его отца. Он, не отрывая взгляда от дороги, посмотрел на Джонатана через зеркало заднего вида.

— Я сказал — тебя, — прорычал он. — А не весь твой гребаный клуб по интересам.

— Хочешь, чтобы они умерли? — огрызнулся Джонатан, адреналин придавал его голосу жесткость, которой он сам от себя не ожидал. — Едь давай, потом разберемся. Где Элизабет?

В зеркале заднего вида он увидел, как глаза отца на мгновение сузились. Он не привык к такому тону. Мужчина ничего не ответил, лишь сильнее стиснул руль, и его костяшки побелели. Он резко вывернул руль, объезжая горящий автомобиль, и вдавил педаль газа.

— Дома. Должна быть дома, — наконец, бросил он, его голос был ровным и холодным, как сталь. — Я звонил ей раз двадцать. Тишина. Поэтому поехал за тобой. План: забрать тебя, вернуться домой за ней и валить из этого проклятого города.

Машина неслась по улицам, превратившимся в ад. За окном проносились сцены, которые мозг отказывался принимать: военные грузовики, пытающиеся создать заслон; люди, бегущие от чего-то невидимого в переулках; еще одна серая тварь, которая с легкостью перевернула полицейскую машину.

Джонатан опустил взгляд. На полу у его ног, прижатая к сиденью, лежала тяжелая брезентовая спортивная сумка, которую он никогда раньше не видел. Она была туго набита чем-то твердым и угловатым. То самое «кое-что», о котором говорил отец.

В машине стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь ревом двигателя, паническими криками снаружи и сбивчивым дыханием пятерых студентов, набившихся на заднее сиденье.

— Где мама? — потребовал ответа Джонатан, его голос перекрывал вой сирен. — И где твой секрет? Я очень надеюсь, что это пушка.

Отец резко крутанул руль, объезжая перевернутый автобус. Шины взвизгнули. Он бросил на сына короткий, злой взгляд.

— Ее забрали военные, — процедил он. — Развернули полевой госпиталь у моста. Сказали, позаботятся. Большего я не знаю.

Он снова сосредоточился на дороге, его лицо было каменным.

— Пушка? Не будь идиотом, — хмыкнул он. — Пушки против большинства этих тварей — что горох об стену. То, что в сумке, — он кивнул в сторону брезентового баула, — гораздо надежнее.

Больше он ничего не сказал. Тайна осталась тайной, но одно стало ясно: его отец знал об этих тварях что-то, чего не знал никто другой.

Машина вырвалась из ада центральных улиц и въехала в их пригород. Здесь хаос был другим. Не было бегущей толпы, но была жуткая, мертвая тишина. Брошенные на обочинах машины, распахнутые настежь двери домов, разбросанные по газонам детские игрушки.

Вот и их улица. Их дом.

Отец сбросил скорость, медленно и почти бесшумно подкатывая к их подъезду. Он заглушил мотор, и в наступившей тишине стало слышно, как тяжело дышат все в машине.

— Так, слушайте сюда, — сказал отец, его голос был тихим, но весомым, как удар молота. Он не смотрел ни на кого конкретно, его взгляд был устремлен на дверь подъезда. — Ни звука. Выходим быстро. Джонатан, ты со мной. Остальные — за нами, но держитесь позади.

Он повернул голову и впервые за всю поездку посмотрел прямо на Джонатана. В его глазах больше не было злости. Только ледяная, смертельная серьезность.

— Готов?

— Да, пошли.

Голос Джонатана был твердым. Отец коротко кивнул, словно именно этого ответа и ждал.

Он потянулся к брезентовой сумке у ног Джонатана и расстегнул молнию. Внутри, в свете аварийных огней машины, Джонатан увидел не оружие. Не в современном смысле. Там лежало несколько тяжелых, обмотанных промасленной тканью свертков и ряды маленьких стеклянных флаконов с темной жидкостью.

Отец извлек один из свертков. Развернув ткань, он вынул короткий, тяжелый топор, лезвие которого было покрыто странной, витиеватой гравировкой, тускло блестевшей в полумраке. Это было оружие из другой эпохи.

— Держи, — он бросил второй, еще не развернутый сверток на колени Джонатану. Тот был тяжелым. — Не порежься.

Не говоря больше ни слова, отец вышел из машины, сжимая в руке топор. Движения его были уверенными, хищными. Джонатан последовал за ним, прижимая к себе сверток. За ними, стараясь не шуметь, выбрались Алекс и остальные.

Воздух был неподвижен. Входная дверь в их подъезд была приоткрыта.

Отец подал знак рукой — «за мной» — и толкнул дверь.

Внутри подъезда было темно и тихо. Электричество отключилось. Единственным источником света были тусклые лучи с улицы, едва пробивавшиеся внутрь. Пахло пылью и еще чем-то… сладковатым, неприятным.

Лифт был обесточен. Их путь лежал вверх по лестнице.

Отец, сжимая топор, сделал первый шаг к лестничному пролету. Он показал Джонатану следовать за ним. Алекс и остальные сбились в кучу позади.

И в этот момент из-за закрытых дверей лифтовой шахты донесся странный звук. Тихий, но отчетливый. Скрежет. Будто кто-то медленно тащил по металлу что-то острое.

— Стой. Слышишь? — прошептал Джонатан, его голос был едва громче дыхания. Он шагнул вперед, преграждая отцу путь. — Что это?

Отец замер. Он не удивился, лишь прислушался, наклонив голову. Его тело напряглось. Скрежет из шахты повторился, теперь более отчетливо — царапанье когтей по металлу.

— Не знаю, но что-то нехорошее

Он посмотрел на Джонатана, потом на лестницу.

— Идем. Очень. Тихо. Шаг в шаг за мной. Не отставать.

Он двинулся вперед, но теперь его шаги были совершенно бесшумными. Он ступал мягко, как хищник на охоте, и Джонатан понял, что никогда раньше не видел своего отца таким. Он подал знак остальным следовать, и их маленькая группа начала подъем.

Каждая ступенька казалась предательской. Старый бетон скрипел, их дыхание казалось оглушительным в гулкой тишине подъезда. Скрежет в шахте лифта то пропадал, заставляя их замирать, то возобновлялся, теперь будто бы прямо над головой.

Поднимаясь, Джонатан начал осторожно разворачивать сверток, который дал ему отец. Ткань была плотной и промасленной. Внутри лежал не топор. Это был тяжелый, обоюдоострый кинжал, почти короткий меч. Его лезвие было темным, матовым, а рукоять обмотана грубой кожей. Как и топор, он выглядел древним и смертоносным.

Они миновали первый лестничный пролет. На площадке между этажами было окно, выходившее на задний двор. Оно отбрасывало на стену тусклый, тревожный прямоугольник света. Тварь в шахте снова затихла.

На площадке между этажами, пока отец сканировал лестницу впереди, Джонатан подал ему знак «стоп». Он прижался ухом к холодной, окрашенной стене, отделяющей их от лифтовой шахты. Рука, сжимавшая рукоять тяжелого кинжала, вспотела. Он затаил дыхание.

Громкий скрежет прекратился. Но его сменило нечто худшее.

Тихий, прерывистый, влажный щелкающий звук. И легкий шорох, будто кто-то скребся когтями по трубам и проводам. И этот звук… он двигался. Не вверх и не вниз. Он двигался горизонтально. В сторону их квартиры.

Оно не в шахте… Оно в стенах. Или в вентиляции.

Джонатан отпрянул от стены, его глаза расширились от ужаса. Он посмотрел на отца, который вопросительно на него взглянул.

— Оно в стене, — прошептал Джонатан. — Движется в сторону нашей квартиры.

Отец выругался сквозь зубы. Его лицо исказилось. План «идти тихо» только что провалился. Теперь началась гонка.

— Черт! Быстрее! — прошипел он. — Бегом, но стараясь не шуметь!

Их бесшумный подъем превратился в отчаянный, быстрый взлет по лестнице. Они перескакивали через ступеньки, стараясь при этом не топать. За ними едва поспевала их напуганная группа.

Вот и их этаж. Длинный, тускло освещенный коридор. И в его конце — дверь их квартиры. Номер 73.

Из-под двери не было ни полоски света. А с потолка, из вентиляционной решетки прямо над их коридором, доносился тот же самый тихий, скребущий звук. Оно уже здесь. Ждет.

Отец остановился в начале коридора. Он посмотрел на дверь квартиры, потом на Джонатана. Он медленно поднял свой топор, давая понять, что разговор окончен.

Прежде чем сделать шаг в коридор, Джонатан обернулся к своей группе. Он поймал взгляд Алекса, затем твердо посмотрел на остальных. Подняв руку, он сделал резкий жест — «назад» — и указал на лестничную площадку.

Алекс все понял. Он кивнул и, взяв на себя роль замыкающего, тихо скомандовал остальным: «Сюда. Ждем здесь». Он помог девушкам и парню отойти в относительную безопасность лестничного пролета, его рука не отпускала маленький канцелярский нож.

Теперь в коридоре остались только двое. Отец и сын.

Отец посмотрел на Джонатана с едва заметным проблеском… уважения? А может, простого признания факта. Он молча кивнул и двинулся вперед.

Они шли по коридору, прижимаясь к противоположным стенам, двигаясь в полной тишине. Отец с топором наготове, Джонатан — с тяжелым кинжалом. Их шаги были бесшумны. Единственным звуком был тихий, мерзкий скрежет из вентиляции над головой.

Они подошли к двери квартиры номер 73. Их двери. В тот момент, когда они остановились перед ней, скрежет в вентиляции прекратился.

Наступила абсолютная, звенящая тишина.

Отец не стал стучать. Он медленно полез в карман и достал связку ключей. Выбрав нужный, он посмотрел на Джонатана, безмолвно спрашивая: «Готов?». Затем он так же медленно и тихо вставил ключ в замочную скважину.

Ключ в замке. Отец напряжен, его рука с топором не дрожит. Твой кинжал кажется продолжением твоей собственной руки. Угроза затихла, но от этого не стало менее страшно.

Они обменялись коротким, решительным взглядом. Джонатан кивнул. План был понятен без слов.

Отец повернул ключ в замке, и в то же мгновение с силой ударил плечом в дверь.

БА-БАХ!

Дверь сорвалась с замка и с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Не теряя ни секунды, Джонатан ворвался внутрь, пригибаясь и держа кинжал перед собой. Отец влетел следом, его топор был готов к удару.

Квартира. Их дом. Но он был чужим.

В гостиной царил полумрак и хаос. Мебель была перевернута, диванные подушки вспороты, на полу валялись осколки разбитой вазы. Явные следы борьбы. Дверь в комнату Элизабет была плотно закрыта.

Они замерли в прихожей, их глаза сканировали тени.

И тут же ловушка захлопнулась.

С потолка, прямо позади них, с сухим щелчком отвалилась вентиляционная решетка, и на пол спрыгнул Падальщик. Он был похож на огромного, серого паука с длинными, как иглы, конечностями. Он издал серию быстрых, щелкающих звуков и, не раздумывая, бросился на ближайшую цель — на Джонатана.

Одновременно с этим из кухни, привлеченный грохотом, с гортанным визгом выскочил маленький зеленый гоблин. В его когтистой лапе был зажат большой кухонный нож. Увидев отца, он с гиканьем бросился на него.

Засада.

Падальщик с невероятной скоростью прыгнул на Джонатана. Тот едва успел выставить вперед кинжал. Лезвие встретилось с когтями твари с оглушительным скрежетом. Удар отбросил его на стену.

В нескольких метрах от него отец увернулся от неуклюжего выпада гоблина и замахнулся топором.

Тварь снова приготовилась к прыжку, его когти скребли по паркету. Но Джонатан не стал принимать бой на его условиях.

— Папа, спина к спине! — крикнул он.

Оттолкнувшись от стены, он быстро отступил в центр комнаты. Отец, услышав его, не колебался. Он мощным пинком отшвырнул назойливого гоблина на пару метров и сделал два шага назад, вставая плечом к плечу с сыном.

Они замерли в центре разрушенной гостиной. Двое против двоих. Перед Джонатаном, щелкая жвалами, припал к полу Падальщик. Он медленно начал смещаться в сторону, пытаясь зайти сбоку. За спиной Джонатана, там, где стоял отец, послышалось злобное хихиканье гоблина, который снова поднялся на ноги.

— Я беру гоблина. Он медленнее, — прошипел отец, не оборачиваясь. Джонатан чувствовал напряжение его мышц за своей спиной. — Ты — другую тварь. Он быстрый. Не дай ему запрыгнуть на тебя. Целься в конечности.

В этот момент Падальщик, издав серию щелчков, с невероятной скоростью взобрался по стене и пополз по потолку, располагаясь прямо над Джонатаном. Он готовился к атаке сверху. Одновременно с этим гоблин, издав боевой клич, снова бросился на отца.

План твоего отца ясен. «Падальщик» на потолке готовится к прыжку.

Взгляд Джонатана метнулся по полу, выхватывая из беспорядка крупный, остроконечный осколок разбитой вазы. Не отрывая глаз от твари на потолке, он быстро наклонился и схватил его.

В тот же миг гоблин с визгом бросился на его отца.

Это был его шанс.

Джонатан резким, отточенным движением метнул осколок в потолок, целясь не в саму тварь, а рядом с ней. Керамика с громким стуком ударилась о штукатурку.

Падальщик инстинктивно дернулся в сторону звука, его щелканье на мгновение стало сбитым и неуверенным. Секундная заминка. Этого было достаточно.

Не раздумывая, Джонатан бросился вперед, оказываясь прямо под нависшей над ним тварью. Он занес кинжал и со всей силы вонзил его вверх, в мягкое, незащищенное брюхо монстра.

Лезвие вошло по самую рукоять.

СС-СКККРРРРРР!!!

Визг твари был оглушительным, полным боли и предсмертной агонии. Из раны на Джонатана хлынул поток темной, вонючей жидкости. Падальщик задергался, его конечности конвульсивно заскребли по потолку, и он рухнул вниз. Джонатан едва успел отскочить в сторону, прежде чем тяжелая туша с глухим стуком упала на то место, где он только что стоял.

Одновременно с этим за спиной раздался короткий, влажный хруст и звук падения тела. Джонатан обернулся. Гоблин лежал на полу с топором отца в голове. Бой был окончен.

В квартире наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, сбивчивым дыханием. Запах озона, гнили и крови заполнил воздух. Вы стояли посреди комнаты, в окружении двух мертвых тварей, которые еще минуту назад пытались вас убить.

Отец выдернул топор из черепа гоблина и оперся на него, переводя дух. Он посмотрел на Джонатана, на его руках и лице была кровь Падальщика. Затем его взгляд переместился на плотно закрытую дверь в комнату сестры.

— Теперь — Элизабет, — тихо, почти беззвучно, сказал он.

Джонатан вытер с лица липкую кровь твари тыльной стороной ладони. Он подошел к двери сестры, его сердце колотилось где-то в горле. Он прислонился к прохладному дереву, пытаясь унять дрожь.

— Лизи? — его голос был хриплым, едва слышным. — Элизабет, это я. Открой.

Тишина.

Ни звука. Ни плача. Ни шороха. Ничего. Только гулкий стук его собственного сердца в ушах.

Он постоял так секунду, две, целую вечность. Надежда, тонкая и хрупкая, умирала в его груди.

— Отойди.

Голос отца за спиной был глухим и окончательным. Джонатан медленно отступил, и его место занял отец. Он не стал возиться с ручкой. Он просто поднял ногу и нанес один-единственный, короткий и страшный удар рядом с замком.

Дерево треснуло. Замок вылетел, и дверь распахнулась внутрь.

Комната Элизабет была пуста.

Окно было распахнуто настежь, и легкая занавеска колыхалась на сквозняке, словно призрачное машущее на прощание крыло. Кровать была смята, на полу валялись разбросанные вещи и ее телефон с треснувшим экраном. Ее самой не было.

Но на ковре, рядом с кроватью, лежал не ее предмет. Маленький, грязный кожаный мешочек, грубо стянутый веревкой. Из него пахло так же, как от убитого гоблина.

Ее не убили здесь. Ее забрали. Ты опоздал.

Холодная, тяжелая пустота заполнила грудь, вытесняя и страх, и адреналин. Осталось только это. Пустота.

— Нет… нет, нет, нет…

Отрицание было первой реакцией. Разум отказывался принимать то, что видели глаза.

— Лизи! — крикнул он, его голос сорвался.

Он бросился в комнату, заглядывая под кровать, где она пряталась в детстве. Пусто. Только пыль. Он распахнул дверцы ее шкафа, разбрасывая одежду. Никого. Он отдернул занавеску, за которой она тоже любила прятаться. Лишь холодное, разбитое окно и вой ветра.

— Она не прячется. Ее здесь нет.

Пока Джонатан метался по комнате, его отец не сдвинулся с места. Он лишь подошел к окну и мрачно посмотрел вниз, на улицу, оценивая обстановку. Он не искал Элизабет. Он уже знал, что ее здесь нет.

Силы покинули Джонатана. Он опустился на колени посреди комнаты сестры. Беспомощность была почти физически ощутимой, она душила его. Его взгляд упал на грязный кожаный мешочек на ковре. Единственный чужой предмет в этом царстве ее детства.

Он поднял его. Кожа была грубой и плохо выделанной, от мешочка пахло сырой землей и потом. Развязав веревку, он высыпал содержимое себе на ладонь.

-Два гладких, темных речных камня. На каждом был нарисован какой-то кривой белый символ.

-Высохшая лапка какой-то птицы, перевязанная ниткой.

-И одна, обычная, перламутровая пуговица, оторванная от какой-то блузки или рубашки.

В этот момент в комнату заглянул Алекс.

— Джон?.. Ее… ее нет?

Джонатан не ответил. В дверях показался отец. Он бросил взгляд на предметы в ладони сына.

— Дрянь. только тупые амулеты, — сказал он безразлично. — Бесполезно.

Бесполезно. Может быть. Но это все, что у него осталось.

Отец отвернулся от окна, его лицо было непроницаемой маской. Алекс и остальные смотрели на тебя, их лица были полны сочувствия и страха.

Джонатан медленно сжал кулак. Грубая кожа мешочка впилась в ладонь, острые края камней больно давили на пальцы. Эта боль была настоящей. Она отрезвляла. Он смотрел на свою руку, на этот грязный узелок — единственную нить, связывающую его с сестрой.

Это все, что осталось. Этот мусор. Они забрали ее. А я… я верну ее. Неважно как. Неважно, сколько их будет. Я найду ее. Это единственное, что теперь имеет значение.

Пустота внутри никуда не делась, но теперь у нее появился центр. Цель. Холодная и твердая, как сталь.

Он поднял голову. Взгляд его был пустым, но сфокусированным. Девушки и парень инстинктивно попятились. Даже Алекс увидел в глазах друга что-то новое и пугающее.

Джонатан медленно поднялся на ноги.

— Нам надо валить отсюда, — его голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций.

Отец, наблюдавший за этой метаморфозой, чуть заметно кивнул.

— Хорошо, — сказал он, принимая решение сына. — Но куда? Город кишит этими тварями. Дороги забиты. Нам нужно укрытие и припасы. Есть идеи?

— Может, где-то рядом есть военная база, бункер или убежище, — сказал Джонатан, его голос был твердым. Он посмотрел прямо на отца. — Надо найти маму и забрать ее с собой.

Отец хмыкнул, его взгляд был холодным.

— Военные? Они сейчас заняты тем, что пытаются не умереть сами. У них приказ — сдерживать, а не спасать гражданских. А до госпиталя у моста мы не пробьемся, там сейчас самое пекло. Сначала выживание, потом…

Его слова прервал звук, о котором они почти забыли. Тихий звон уведомления на телефоне. Сначала на одном, потом на втором, третьем.

Джонатан вытащил свой. Экран светился новым сообщением из новостного канала. Сеть, почти мертвая последние часы, начала оживать.

[СЕТЬ-ИНФО]: ВНИМАНИЕ! Астрофизический институт сообщает: зафиксирован массовый коллапс пространственных аномалий! До 90% порталов по всему миру закрываются!

Следом пришло другое уведомление, из какого-то стихийно возникшего чата «Выжившие города».

[Выжившие города]: ПОДТВЕРЖДАЮ! СВЕЧЕНИЕ НАД ГОРОДОМ ИСЧЕЗАЕТ! ОНИ БОЛЬШЕ НЕ ПРИБЫВАЮТ! ПОВТОРЯЮ, ПОДКРЕПЛЕНИЯ У НИХ НЕ БУДЕТ!

Джонатан подошел к разбитому окну. И правда. Жуткая, фиолетовая рана в небе над городом начала блекнуть, ее края затягивались, как будто пленкой. Непрерывный низкий гул, висевший над миром, стих.

Вторжение закончилось. Но охота — нет. Все твари, что успели пройти, теперь были здесь. Заперты. Вместе с ними.

Отец тоже читал новости в своем телефоне. Его лицо изменилось. Ушла ярость, ушло отчаяние. Появился холодный расчет.

— Это все меняет, — сказал он, поднимая голову. Он обвел взглядом всю их маленькую группу. — План меняется. Я знаю одно место. Не база. Гораздо лучше. Старый советский исследовательский бункер в горах. Глубоко под землей. Там есть консервы, вода, генератор. Там нас не достанет ни одна из этих тварей.

Он посмотрел прямо на Джонатана.

— Путь будет нелегким. Но это наш единственный шанс. Мы идем в горы. Вопросы есть?

Его тон не предполагал возражений.

— А как же мама…? — спросил Джонатан с грустью

Вопрос повис в мертвой тишине разрушенной квартиры. Отец медленно повернулся к Джонатану, и его взгляд был тяжелым, как свинец.

— Твоя мать в полевом госпитале. Его охраняют военные. Прямо сейчас это, возможно, самое защищенное место во всем городе, — сказал он, его голос был ровным, отчеканенным. — А может, и самая большая мишень. Оно как маяк для каждой твари в радиусе десяти километров.

Он сделал шаг ближе.

— Нас шестеро. С одним топором и одним кинжалом. Мы не штурмовой отряд. Попытка прорваться туда — это гарантированная смерть. И если мы умрем по дороге, мы не поможем ни ей, ни Элизабет.

Он говорил жестокие, но неоспоримые вещи.

— План таков, — продолжил он, обводя взглядом всех присутствующих. — Мы добираемся до бункера. Мы вооружаемся. Мы приходим в себя и собираем информацию. И только тогда, когда у нас будет реальный шанс на успех, мы вернемся. И за ней. И за Элизабет. Выживание — в первую очередь. Эмоции — потом. Ты меня понял?

Вдалеке, в городском небе, послышался низкий рокот винтов — пролетела пара военных вертолетов. Время уходило. Логика отца была безжалостной, но здравой.

— Так сказали же, что порталы закрылись, — возразил Джонатан, цепляясь за последнюю соломинку логики. — Они должны были уйти обратно…

Отец посмотрел на него как на наивного ребенка.

— Закрылись — не значит, что все, кто прошел, испарились. Они теперь здесь, заперты с нами. Думай…

Но Джонатан его уже не слушал. Горе и отчаяние снова захлестнули его.

— Они увели Элизабет, — прошептал он, его голос дрогнул. — Либо съели, либо убили, кто знает… Нужно найти ее. Пока не поздно!

И в этот момент они все это почувствовали.

Тишину.

Не просто отсутствие боя. А абсолютное, всепоглощающее затишье. Прекратились далекие крики. Замолкли сирены. Рокот вертолетов растаял вдали. Даже ветер, казалось, замер. Город, который несколько минут назад ревел в агонии, внезапно замолчал.

— Тихо, — прошептал Алекс. — Слышите? Совсем тихо.

Парень, который был с ними, судорожно смотрел в свой телефон, на экране которого чудом появилась полоска интернет-сигнала.

— Тут… тут пишут… — заикаясь, произнес он. — В чате выживших… они… они исчезли.

Он повернул экран к ним. Сообщение было написано заглавными буквами, с ошибками, впопыхах.

«ОНИ ПРОПАЛИ ВСЕ ОНИ УШЛИ Я СМОТРЮ В ОКНО НИКОГО НЕТУ КУДА ОНИ ДЕЛИСЬ ЧТО ЭТО БЫЛО???»

Джонатан бросился к окну. Улица была пуста. Разрушена, завалена брошенными машинами, но пуста. Ни серых тварей, ни гоблинов. Ничего. Они просто… испарились. Как страшный сон.

Но разрушения были реальны. Разбитые окна, перевернутые машины, тела на тротуарах — все это было реально. И пустая комната сестры за его спиной тоже была реальна.

Новость была ошеломляющей. Непостижимой. Опасность миновала так же внезапно, как и появилась.

План его отца по выживанию в бункере теперь казался нелепым. Все посмотрели друг на друга, совершенно сбитые с толку. Отец хмуро молчал, сжимая свой топор, который теперь выглядел не как надежное оружие, а как странный, неуместный антиквариат.

Джонатан пролистал ленту новостей на телефоне. Информация подтверждалась. Мир замер, пытаясь осознать случившееся.

— Ну вот, — сказал он, поднимая голову. В его голосе не было облегчения, только холодная, свинцовая тяжесть. — Официальные СМИ пишут, что они ушли. А те, кто остался, — он кивнул на мертвых тварей на полу, — уже мертвы.

Он обвел взглядом всех присутствующих, но его слова были адресованы в первую очередь отцу.

— Нам нужно пойти искать Элизабет.

Он твердо решил. Миссия определена. Бункеры и выживание больше не имели значения. Только поиск.

И в этот момент он почувствовал, как мир качнулся.

Внезапная волна головокружения накрыла его. Во рту появился странный, металлический привкус. В горле запершило. Он попытался сглотнуть, но вместо этого его сотряс сухой, глубокий кашель. Раз. Другой.

— Джон, ты в порядке? — спросил Алекс, шагнув к нему.

Джонатан хотел ответить, но новый, еще более сильный приступ кашля согнул его пополам. Он прикрыл рот рукой. Кашель был удушающим, он разрывал легкие изнутри. Когда приступ наконец отступил, он разжал ладонь.

На ней были брызги крови. Темной, почти черной.

— Кровь… — прошептала девушка с розовыми волосами, ее глаза расширились от ужаса.

Джонатан посмотрел на свою руку, потом на отца. Он хотел что-то сказать, но ноги подкосились. Комната поплыла, звуки стали глухими и далекими, как будто из-под воды. Последнее, что он увидел, прежде чем тьма поглотила его, было встревоженное лицо Алекса и странное, напряженное и испуганное выражение на лице его отца.

Неизвестное место

Сознание возвращалось медленно, неохотно. Сначала был звук. Монотонный, ритмичный писк. Затем — ощущение. Мягкая, упругая поверхность под спиной и прохладная, накрахмаленная ткань. И запах. Резкий, стерильный запах антисептика.

Джонатан разлепил веки.

Потолок был ослепительно-белым. Он повернул голову. Он лежал в больничной палате. К его руке была подключена капельница, а палец был зажат в маленьком устройстве, которое и издавало тот самый писк. За окном был день, но определить, какой именно, было невозможно.

В палате он был один.

Я что, умер?

Эта мысль была первой, бесформенной и липкой, как паутина. Он попытался что-то сказать, но из пересохшего горла вырвался лишь слабый, похожий на скрип, хрип. Звук был чужим, но он был. Значит, живой. Наверное.

Он медленно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Белая палата, писк прибора, запах стерильности. Больница.

В этот момент дверь палаты тихо открылась. На пороге стоял его отец.

Он выглядел уставшим, измотанным. Та же одежда, что и в тот день, но теперь она казалась просто поношенной, а не боевой. Он молча вошел, прикрыл за собой дверь и сел на стул у кровати.

— Проснулся наконец, — сказал он. Голос был ровным, беззлобным, просто констатация факта. — Ты провалялся здесь почти две недели.

Две недели. Слово отозвалось гулким эхом в пустой голове Джонатана.

— Таких, как ты, — продолжил отец, видя немой вопрос в его глазах, — по всему миру оказалось несколько сотен. Врачи сначала назвали это «Пост-аномальным синдромом». Лихорадка, внутренние кровотечения, потом кома. Никто не знал, что это за зараза. Нас всех, кто был с тобой в контакте, — меня, твоих друзей — держали в карантине несколько дней.

Он потер уставшее лицо.

— Но потом первые из вас начали приходить в себя. И не только. Они… они начали делать странные вещи. Двигали предметы силой мысли. Создавали огонь в ладонях. Теперь ученые называют это не синдромом. Они называют это «Пробуждением». Тот «вирус», о котором мы говорили, достиг ста процентов. Прошла калибровка.

Отец замолчал, давая ему переварить услышанное. Две недели. Кома. Пробуждение. Магические силы. Ритмичный писк монитора был единственным, что казалось реальным в этом безумном рассказе.

— Чего? — прохрипел Джонатан, пытаясь приподняться на локтях. — Ты чё несёшь, отец? Какие силы? Какой огонь?

Это звучало как бред. Как какой-то дурной, жестокий розыгрыш. Но тут вернулась память, и он вцепился взглядом в отца.

— Где Элизабет? Где она? Ты ее нашел?

Отец молчал, и на его лице отразилась неподдельная, вымотанная боль.

— Я искал, Джон, — его голос был тихим и глухим. — Все эти две недели. Ее нет. Никто ничего не видел. Она… ее официально объявили пропавшей без вести.

Слова упали в тишину палаты. Пропала. Горе обрушилось на Джонатана, и в этот момент что-то внутри него… сместилось. Лампочка над кроватью на мгновение тускло замерцала. Писк монитора сбился с ритма на один удар.

Отец заметил это. Он вздрогнул, и его взгляд изменился. Боль сменилась… страхом. Он инстинктивно отодвинул свой стул на пару сантиметров от кровати.

— Джон… послушай… — начал он заикаясь, его уверенность испарилась. — То, что с тобой случилось… это неправильно. Врачи говорят «Пробуждение», но я вижу… Я видел других. Они… они уже не люди.

Он смотрел на сына с ужасом, как на симптомы смертельной болезни.

— Твои глаза… они другие. Пожалуйста, сынок… — в его голосе прозвучала мольба. — Не поддавайся этому. Борись. Ты должен бороться с этой заразой. Просто… просто вернись к нам. Будь снова моим сыном.

Его слова — это не поддержка. Это приговор. Он не видит в тебе надежду на спасение сестры. Он видит в тебе монстра, симптом болезни, погубившей его мир. Твой последний родной человек отшатнулся от тебя, испугавшись того, кем ты стал.

— Чего? Отец, ты чего гонишь? О чём ты вообще говоришь? — Джонатан смотрел на него, пытаясь найти в этом напуганном человеке того сильного, хоть и жестокого, мужчину, которого он знал всю жизнь. — Какая зараза?

В тот момент, когда он говорил это, странное ощущение прошло по его телу. Тепло. Оно зародилось где-то в груди и горячей волной хлынуло по левой руке, концентрируясь в одной точке. Там, где был шрам.

Он инстинктивно посмотрел на свое предплечье.

Кожа пульсировала. Он чувствовал это так же отчетливо, как биение собственного сердца. Бледная, уродливая ткань старого ожога исчезла. На ее месте, под кожей, проступали тонкие, темные линии, сплетаясь в сложный и идеальный узор. За несколько секунд на его руке, там, где отец оставил свою метку, расцвела татуировка в виде прекрасного, детализированного цветка. Она на мгновение вспыхнула мягким, голубоватым светом, таким же, как его глаза, а затем снова стала просто рисунком на коже.

Отец видел это. Он видел, как шрам, который он сам оставил, превратился в нечто сверхъестественное. Его лицо исказилось от ужаса и отвращения. Это было последней каплей.

— Господи… — прошептал он, отступая к двери. — Во что ты превратился…

Он не стал больше ничего говорить. Просто развернулся, вышел из палаты и плотно прикрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине палаты как выстрел.

Ты остался один. Один со своим горем. Один со своей новой, пугающей силой, которая теперь выжжена на твоей коже в виде цветка — вечного напоминания о прошлом, ставшего символом твоего будущего.

Дверь закрылась. Отец ушел.

Джонатан смотрел на дверь, и горе внутри него начало мутировать. Оно сворачивалось, уплотнялось и вспыхнуло новым, испепеляющим чувством. Яростью.

Бросил. Он просто развернулся и бросил меня. Как он бросил маму в разбитой машине. Как он, по сути, оставил Элизабет, решив ехать за мной. Он отказался от всех нас. Испугался. Просто испугался того, чего не смог сломать утюгом.

Он сжал кулаки. И в этот момент его левую руку пронзила острая, жгучая боль. Она исходила прямо из татуировки. Он со стоном посмотрел на предплечье.

Черные линии цветка больше не были просто рисунком. Они начали светиться. Не мягким голубым, а глубоким, пульсирующим багровым светом, словно под его кожей тлели угли. Свечение становилось то ярче, то тусклее, в такт его бешено колотящемуся сердцу. Писк монитора рядом с кроватью участился, превращаясь в тревожный, панический сигнал.

Стакан с водой на тумбочке задрожал. Лампочка над головой замерцала, угрожая взорваться. Он не контролировал это. Его гнев, его боль выплескивались наружу, преломляясь через призму его новой природы.

ТРЕВОГА! ТРЕВОГА!

Писк монитора стал непрерывным воем.

В ту же секунду дверь палаты с грохотом распахнулась, и внутрь вбежала молодая медсестра.

— Что у вас…

Она застыла на пороге. Ее глаза расширились от ужаса. Она смотрела не на приборы. Она смотрела на его руку, на багровое клеймо, пульсирующее сверхъестественным светом.

— Боже… что… что это такое?! — пролепетала она, отступая на шаг.

— Не знаю, оно само… — прохрипел Джонатан, его собственный голос казался ему далеким. Он смотрел на свою руку, на этот источник хаоса, с не меньшим ужасом, чем медсестра.

Прекрати. Прекрати. Прекрати!

Он зажмурился, пытаясь сосредоточиться. Он попытался выровнять дыхание, отбросить гнев на отца, горе по сестре, весь этот кошмар. Он представил себе спокойную, гладкую поверхность озера.

Свечение на его руке слегка поблекло, но не исчезло. Пульсация стала менее яростной, но не прекратилась. Это было похоже на попытку остановить лесной пожар, зачерпнув стакан воды.

Медсестра, видя, что он не нападает, дрожащей рукой потянулась к кнопке вызова охраны на стене.

Но тут дверь снова открылась.

На этот раз вошли не врачи и не охрана. Трое. Двое мужчин и женщина в строгих белых халатах поверх гражданской одежды. Они двигались быстро и слаженно. Старший из них, седовласый мужчина в очках, жестом остановил медсестру.

— Все в порядке, мы разберемся. Выйдите.

Затем он повернулся к Джонатану. Его взгляд был спокойным, но невероятно внимательным, изучающим.

— Джонатан, меня зовут доктор Асанов. Дыши. Просто дыши. Не пытайся подавить энергию, это только усилит всплеск. Представь, что это вода, и позволь ей утечь.

Пока он говорил, второй мужчина, помоложе, поставил на тумбочку небольшой металлический кейс. Открыв его, он достал странное устройство, похожее на диск с медными катушками. Он нажал на кнопку, и устройство издало низкий, вибрирующий гул.

Джонатан почувствовал, как воздух в комнате стал… плотнее. Давящим. И багровое свечение на его руке начало быстро угасать, втягиваясь обратно под кожу, пока от него не остался лишь рисунок цветка. Приборы затихли, вернувшись к монотонному писку.

В палате воцарилась тишина. Джонатан почувствовал себя абсолютно опустошенным, выжатым до капли.

Доктор Асанов подошел к его кровати.

— Вот так. Молодец, — сказал он ободряюще, но смотрел при этом не как на пациента, а как на уникальный образец. — Этот всплеск — нормальная реакция на стресс. Ваша нервная система адаптируется к управлению… как мы ее условно называем, «маной». Мы здесь, чтобы помочь тебе. Изучить то, что с вами со всеми происходит.

— Помочь? С чем? Как? — прохрипел Джонатан. Вопросы были слабыми, но настойчивыми.

Доктор Асанов поправил очки. Его взгляд был абсолютно серьезным.

— Помочь тебе не умереть. И не навредить другим, — спокойно ответил он. — Твое тело сейчас — как ядерный реактор без системы охлаждения. Наша задача — помочь тебе эту систему построить. За последние две недели мы кое-что поняли.

Он присел на стул, на котором раньше сидел отец, и начал свой рассказ.

— То, что вырвалось из порталов… мы назвали это «Эфиром». Это не вирус и не радиация в привычном смысле. Это форма экзотической энергии, которая на короткое время пропитала всю биосферу. У подавляющего большинства людей сработал своего рода иммунитет. Но у некоторых — примерно у одного из миллиона — оказалась уникальная генетическая предрасположенность. Ваш организм не отторг Эфир, а начал его усваивать.

— Кома, в которой ты был, — это критическая фаза, которую мы назвали «калибровкой». В этот момент твое тело, твоя нервная система, перестраивались для того, чтобы проводить эту энергию. Это невероятно опасный процесс. Из первых двух сотен «Пробудившихся», которых мы зафиксировали по всему миру, почти треть не пережила калибровку. Их тела буквально сгорели изнутри от перегрузки.

Джонатан сглотнул. Он был одним из тех, кто выжил.

— Когда Пробудившийся выходит из комы, — продолжил доктор, — его способности начинают проявляться. И они у всех разные. Мы пока выделили три основные категории. «Эмиттеры» — те, кто может выпускать энергию вовне: огонь, электричество, кинетические удары. «Трансмутаторы» — они воздействуют на материю, двигают предметы, меняют их форму. И «Инфлюенсеры» — они влияют на живые организмы, будь то ускоренная регенерация или… другие, более тревожные способности. Мы пока не знаем, кто ты. Твой всплеск был чистой, неконтролируемой эмиссией.

Он сделал паузу, давая информации улечься.

— Правительства всего мира, разумеется, в панике. Создан международный консорциум «Эгида». Это мы. Наша задача — изучать, сдерживать и, если получится, интегрировать Пробудившихся. Всех, кого находят, помещают в такие изолированные центры. Для вашей же безопасности. И для нашей.

Информация, которую вывалил на тебя доктор, переворачивала все с ног на голову. Ты не больной. Ты — «Пробудившийся». Один из выживших. И теперь ты — подопытный кролик в руках глобальной организации.

— Я теперь… лабораторная крыса? — вопрос сорвался с губ вместе с отчаянным, хриплым выдохом.

Доктор Асанов не улыбнулся. Он посмотрел на Джонатана с профессиональным сочувствием.

— Я понимаю, почему ты так думаешь. Но «лабораторная крыса» — неверный термин. Представь, что ты — первый астронавт, ступивший на новую, неизведанную планету. Мы не знаем законов этого мира. И ты тоже. Мы должны изучить их вместе, чтобы ты не взорвался при первом же неосторожном шаге.

Его слова были одновременно и успокаивающими, и пугающими. Он подтвердил худшие опасения Джонатана: он под контролем. Полным и абсолютным.

— Твои друзья в порядке, — добавил доктор, будто прочитав его следующий вопрос. — Алекс Моралес и остальные студенты. После того как тебя госпитализировали, их допросили и отправили по домам. Они не «Пробудившиеся». Они в безопасности. Алекс звонил сюда каждый день, но… доступ к тебе был ограничен до твоего пробуждения.

Облегчение от того, что Алекс жив и здоров, тут же сменилось горечью изоляции.

— Сейчас тебе нужно отдыхать, — подытожил доктор Асанов, поднимаясь. — Твое тело все еще восстанавливается после калибровки. Завтра мы начнем с базовых диагностических тестов. Попытаемся определить твой тип Пробуждения и твой уровень контроля. Ничего болезненного или инвазивного. Просто тесты. А сейчас — отдыхай.

Он и его команда вышли, оставив Джонатана одного в стерильной тишине палаты. Дверь тихо щелкнула — электронный замок.

Тишина давила. Джонатан лежал на кровати, глядя в белый потолок. Мысли роились в голове, жаля и отравляя.

Как я найду ее? Как я вообще могу ее искать, если я заперт в этой белой коробке? Они будут «изучать» меня, ставить «тесты»… А она там. Одна. Если еще жива…

От этой мысли в груди снова зародился холод. Бессилие. Он был так же беспомощен, как и в тот день, когда его прижал к стене собственный отец.

Стоп.

Он медленно перевел взгляд на свою левую руку, на которой теперь красовался идеальный рисунок цветка.

Сила. Эта «мана»… Доктор сказал, она делает меня не таким, как все. Дает шанс добраться туда, куда другие не могут. Что это значит? Что я могу? Что это за цветок на моей руке?

Он сел на кровати. Головокружение прошло, осталась лишь звенящая пустота и этот вопрос. Он посмотрел на тумбочку рядом. На ней стоял простой стеклянный стакан с водой.

Ну давай. Попробуем.

Он протянул правую руку в сторону стакана, но тут же опустил ее. Доктор сказал, что все дело не в жестах. Все дело здесь. В голове.

Джонатан закрыл глаза. Он попытался воссоздать то чувство, тот поток энергии, что испытал во время вспышки гнева, но без ярости. Он сосредоточился. Все его внимание, вся его воля, вся его отчаянная надежда найти сестру сконцентрировались на этом стакане. Мир за пределами этой цели перестал существовать.

Татуировка на левой руке снова потеплела. На этот раз тепло было приятным, контролируемым. Он открыл глаза.

Вода в стакане дрожала. Легкая, едва заметная рябь пошла по ее поверхности. Затем, одна-единственная капля оторвалась от поверхности, зависла в воздухе на долю секунды и с тихим «плюх» упала обратно.

Это было реально.

Он сделал это. Маленькое, ничтожное, но абсолютно реальное чудо. Доказательство.

— Телекинез. Неплохо для первого раза.

Джонатан вздрогнул и резко обернулся. Дверь его палаты была открыта. В проеме, прислонившись к косяку, стояла девушка. На вид ей было лет двадцать, одета она была в такую же больничную пижаму, как и он. У нее были короткие темные волосы и живые, насмешливые глаза.

— Обычно начинают с того, что просто взрывают стакан. Или лампочку, — она усмехнулась. — Меня зовут Алия. Доктор Асанов попросил меня заглянуть. Сказал, у нас новенький.

Она говорила о его способностях так, будто это было самое обычное дело в мире. Она не боялась. Она была такой же, как он.

— Ух, блин, вы меня напугали! — Джонатан дернулся так, что кровать скрипнула. Вода в стакане плеснула, подпрыгнув от его резкого движения.

Девушка в дверях усмехнулась, ничуть не смутившись. Ее спокойствие было почти сверхъестественным. Она лениво оттолкнулась от косяка и вошла в палату, ее шаги были легкими и уверенными.

— Вы тоже… Пробудившаяся? — спросил Джонатан, его голос все еще был хриплым.

Алия остановилась посреди комнаты и кивнула.

— Пробудившаяся, — подтвердила она. — С калибровкой, похлеще твоей. Я как раз была из тех, кто взрывает лампочки.

Она щелкнула пальцами.

В воздухе над ее раскрытой ладонью вспыхнул и завис маленький, идеально ровный шарик света. Он не обжигал, не слепил, а горел ровным, теплым, золотистым светом, как крошечное ручное солнце, озаряя ее лицо и смеющиеся глаза.

— Асанов называет нас «Эмиттерами», — продолжила она, с интересом разглядывая свой световой шарик. — Не волнуйся, первая неделя — самая странная. Постоянно что-то ломается, голова болит, и кажется, что сходишь с ума. Они держат нас здесь, в этом крыле. Изучают. Но на самом деле просто ждут, пока мы не научимся не поджигать занавески во сне.

Она легким движением пальцев погасила шарик света.

— Так что у тебя? Телекинез? — она кивнула на стакан с водой. — Или это был просто побочный эффект от чего-то другого?

— Я не знаю, — честно ответил Джонатан, его взгляд метнулся от Алии к стакану и обратно. — Я просто… представил, что могу поднять его.

Алия задумчиво наклонила голову.

— Представил, говоришь? Интересный подход. Визуализация. У меня так не работает. Мне нужно «чувствовать» энергию, — она на мгновение снова зажгла на пальце крошечную искорку света. — Но, видимо, у Трансмутаторов все иначе.

Она села на край его кровати, совершенно по-свойски.

— Давай, попробуй еще раз. Не бойся. Я прикрою, если что-то пойдет не так.

Ее уверенность была заразительной. Джонатан снова повернулся к стакану. Он отбросил все лишние мысли и снова сосредоточился, пытаясь воссоздать то чувство контроля. Он представил, как невидимая сила обхватывает стакан.

Татуировка на его руке снова слегка потеплела.

И стакан… сдвинулся. Он не взлетел, но с тихим, царапающим звуком проехал по поверхности тумбочки сантиметр, может два.

Это было мало. Но это было реально. Он сделал это снова. Намеренно.

— Вот оно. Видишь? — Алия улыбнулась, ее глаза блестели от интереса. — Ты не воду двигаешь. Ты двигаешь сам предмет. Это чистый телекинез. Очень редкая и сильная штука. Большинство Трансмутаторов, которых мы видели, могут только менять свойства материи — делать ее горячей, холодной, липкой. А ты двигаешь.

Она подалась вперед, ее голос стал тише, серьезнее.

— Попробуй в следующий раз не просто «представить». Попробуй «почувствовать» его. Его вес. Гладкую текстуру стекла. Прохладу воды внутри. Представь, что твоя воля — это невидимая рука, которая на самом деле его касается.

Джонатан хотел было попробовать еще раз, применить совет Алии, но в голове что-то щелкнуло. Резкая, острая боль пронзила виски, и комната слегка поплыла. Он инстинктивно зажмурился и потер лоб. Использование этой «силы» отнимало… что-то. Что-то реальное.

Он с трудом сфокусировал взгляд на девушке.

— Ты так много знаешь, — сказал он, его голос был уставшим. — Всего две недели прошло, ты как это сделала?

Алия хихикнула, увидев его состояние.

— О, это? — она махнула рукой. — Просто, скажем так, у меня было профильное образование.

Она придвинулась ближе, и в ее глазах зажегся заговорщицкий огонек.

— Смотри. Пока все эти ученые в халатах бегают с приборами и пытаются измерить «колебания Эфира», я уже знаю правила игры. Мана, ци, очки действия, сила воли — называй как хочешь, суть не меняется. Ты тратишь свой внутренний ресурс — получаешь эффект. Пытаешься потратить больше, чем у тебя есть — получаешь откат. Головная боль, кровотечение из носа, в худшем случае — отключаешься.

Она усмехнулась.

— Я последние десять лет «изучала» эти правила по восемь часов в день. Фэнтези, научная фантастика, тонны манги и новелл… Кто бы мог подумать, что это была не прокрастинация, а интенсивная подготовка к главному экзамену в моей жизни?

Ее объяснение было настолько абсурдным и одновременно логичным, что Джонатан даже не знал, как реагировать.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Вижу, у тебя батарейка почти села. На сегодня хватит. Мой тебе совет: не пытайся сразу двигать шкаф. Начни с малого. Пылинка на столе. Капля воды. Почувствуй ее, подвигай, отпусти. И не делай этого, когда злишься. Эмоции усиливают поток, но сжигают предохранители. Отдыхай… Трансмутатор.

С этими словами она подмигнула ему и вышла из палаты, оставив его одного с гудящей головой и совершенно новым взглядом на мир.

— Во даёт, конечно… — подумал Джонатан, откидываясь на подушку. Голова все еще гудела, но уже не так сильно. — Подготовилась к апокалипсису, читая мангу…

На его губах появилась тень слабой, измученной улыбки. Впервые за долгое время.

…но в любом случае, она мне помогла. Почувствовать. Невидимая рука…

Он снова посмотрел на стакан. Он не стал ничего делать. Просто знал, что теперь может. Эта уверенность была единственным, что у него осталось, кроме цели. Найти сестру.

Он закрыл глаза. Усталость, которую он держал в узде все это время, навалилась разом, погребая под собой и горе, и гнев, и страх. Он провалился в сон — глубокий, тяжелый, без сновидений. Сон, который был ему так необходим.

Глава 2: Первые уроки

Прошло три дня.

Три дня в белых стенах, похожих один на другой. За это время Джонатан немного окреп физически. Его больше не мучили приступы кашля, и головные боли отступили, если он не пытался «чувствовать» предметы вокруг. Эти три дня он провел в разговорах. С доктором Асановым — о теории Эфира, о Пробудившихся, о новой, странной реальности. С Алией — о практике. Она заходила каждый день, приносила книги (к удивлению, не мангу, а учебники по физике и биологии) и рассказывала о своих ощущениях, о том, как она училась «дышать» маной, а не бороться с ней.

Они стали его странной новой семьей. Ученый-наставник и боевая подруга-гик.

Но он ни на секунду не забывал о своей настоящей семье. Каждую ночь ему снилась пустая комната сестры. Каждое утро он просыпался с одной-единственной мыслью: «Стать сильнее. Найти ее».

На четвертый день доктор Асанов сказал: «Пора».

Его и Алию провели в просторную комнату без окон, с мягкими стенами. Под потолком висели камеры и датчики. Посреди комнаты стоял простой металлический стол.

— Это наш «полигон», — пояснил Асанов, оставаясь у входа за линией на полу. — Здесь безопасно. Мы хотели бы начать с того, что ты уже умеешь. Телекинез.

Алия встала рядом с доктором, ободряюще ему улыбнувшись. На стол лаборант поставил маленький деревянный кубик.

— Не торопись, Джонатан, — сказал доктор. — Никакого давления. Вспомни совет Алии. Не представляй. Просто… почувствуй.

Ты стоишь в десяти метрах от стола. В комнате абсолютная тишина. Все взгляды направлены на тебя.

Джонатан не стал торопиться. Он проигнорировал взгляды наблюдателей и медленно подошел к столу. Его пальцы коснулись деревянного кубика. Он поднял его. Ощутил его вес в руке — он был легче, чем казался. Провел пальцем по гладким, отполированным граням, почувствовал крошечные царапины и неровности. Он запоминал. Собирал данные.

Поставив кубик обратно в центр стола, он отошел на прежнюю позицию. Алия и доктор Асанов переглянулись, заинтригованные его методичным подходом.

Джонатан закрыл глаза.

Легкий. Гладкий, но с царапинами. Углы острые. Я чувствую его вес в руке, даже сейчас. Моя воля… моя рука…

Он представил не какую-то абстрактную силу, а точное ощущение своей собственной руки, обхватывающей кубик. Он «почувствовал» его.

Когда он открыл глаза, татуировка на его руке слабо светилась ровным, спокойным синим цветом. Деревянный кубик на столе дрогнул. А затем, медленно, с легким покачиванием, он оторвался от поверхности стола и завис в воздухе на высоте нескольких сантиметров.

— Невероятно… — пробормотал доктор Асанов, что-то быстро печатая на планшете. — Прямой тактильный подход. Он не просто двигает, он воссоздает физический контакт на расстоянии…

Алия широко и гордо улыбалась.

Удерживать кубик в воздухе было тяжело. Это требовало полной концентрации. Через несколько секунд Джонатан почувствовал знакомую головную боль, и его концентрация нарушилась. Кубик с глухим стуком упал обратно на стол.

Джонатан тяжело дышал, но на его лице впервые за долгое время было не отчаяние, а удовлетворение. Он может.

— Поразительно, — сказал доктор Асанов, подходя ближе. — Твой метод… он уникален, Джонатан. Очень аналитический. Фаза один пройдена с блеском.

Он кивнул ассистенту. Тот убрал кубик и поставил на стол три новых предмета:

-Небольшую зажженную свечу, ее пламя лениво колебалось.

-Глубокую керамическую миску, доверху наполненную чистой водой.

-Маленький глиняный горшок с темной, влажной землей.

— Хорошо, — сказал Асанов. — Теперь давайте посмотрим, есть ли у тебя другие таланты. Забудь о телекинезе. Не пытайся их двигать. Просто расслабься и… прислушайся к себе. К чему тебя тянет?

Огонь.

Он был самым ярким, самым живым, самым притягательным. Взгляд Джонатана инстинктивно зацепился за маленький, трепещущий язычок пламени на фитиле свечи. Он шагнул чуть ближе к столу.

Он попытался применить тот же метод, что и с кубиком. Закрыл глаза и попытался «почувствовать» пламя. Он представил его тепло, его хаотичный танец, его неукротимую энергию, которая пожирает воск и фитиль. Он попытался «дотронуться» до него своей волей.

Результат — ничего.

Абсолютная пустота. Он не чувствовал никакой связи, никакого отклика. Пламя свечи продолжало лениво колебаться, совершенно безразличное к его ментальным усилиям. Татуировка на руке оставалась холодной и безмолвной. Это было все равно что пытаться схватить рукой дым.

— Не твое, да? — мягко сказала Алия. — Бывает. Не расстраивайся.

Джонатан открыл глаза. Легкое разочарование укололо его, но он тут же его подавил. Это был просто тест. Сбор данных.

— Ничего страшного, — подтвердил доктор Асанов, делая пометку в своем планшете. — Это совершенно нормально. Просто ищи дальше. Исключи свой промах и сосредоточься на оставшихся вариантах.

Хорошо. Огонь — нет. Следующий.

Джонатан перевел свое внимание на глиняный горшок. Он сделал еще один шаг к столу, почти нависая над ним. Он попытался «почувствовать» землю. Ее плотность, прохладу, миллиарды отдельных песчинок, составляющих единое целое. Он представил, как его воля проникает в нее, пытается найти отклик.

И снова — стена.

Если огонь был чем-то неуловимым и чужим, то земля была просто… глухой. Инертной. Она не сопротивлялась, она просто не замечала его. Это было все равно что пытаться силой мысли поговорить с камнем. Татуировка на руке молчала.

— И не земля… Интересно, — пробормотала Алия скорее для себя, чем для него. — Значит, методом исключения…

Ее голос затих.

Джонатан поднял голову. Его взгляд невольно приковался к последнему предмету на столе. К глубокой керамической миске, наполненной водой. Она тихо стояла посреди стола, ее поверхность была идеально гладкой и неподвижной, отражая холодный свет ламп.

Осталась только она.

Два промаха. Он подавил разочарование и включил логику. Что он делал не так? Он пытался заставить огонь и землю подчиниться. Но это была не математическая задача. Это было что-то другое.

Он медленно подошел к столу и остановился перед миской с водой. Он не стал ее трогать. Просто смотрел. На ее прозрачность, на то, как свет преломляется на ее поверхности. Вода не имеет своей формы. Она принимает форму того, во что ее наливают.

И тут в его памяти всплыла цитата, которую он когда-то давно видел в старом фильме.

Опустоши свой разум. Стань аморфным, бесформенным, как вода. Когда воду наливают в чашку, она становится чашкой. Когда воду наливают в чайник, она становится чайником. Вода может течь, а может крушить. Будь водой, друг мой.

Не заставлять. Стать ею.

Он закрыл глаза. На этот раз он не пытался «схватить» или «почувствовать» предмет. Он представил, как его собственное сознание, его воля, растворяется и становится единым целым с водой в чаше. Он не приказывал ей. Он предложил ей двигаться вместе.

Татуировка на его руке вспыхнула. Не синим и не багровым. Ярким, чистым, бирюзовым светом, словно свет солнца, пробившийся сквозь толщу океанской воды.

И вода откликнулась.

Она плавно, единой массой, поднялась из миски. Она не пролилась ни каплей. Она зависла в воздухе перед Джонатаном, принимая форму идеальной, вращающейся сферы. Внутри нее играли блики света. Это не требовало усилий. Наоборот, он чувствовал, как через него течет спокойная, мощная энергия. Это было… правильно. Естественно.

— Боже мой… — выдохнул доктор Асанов, забыв про свой планшет. — Это не просто сродство. Это абсолютный резонанс…

Алия, опытная и уверенная в себе, просто стояла с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Она видела чистое, интуитивное мастерство, которому ее не научили бы никакие книги.

Вода слушается тебя. Она танцует в воздухе по твоей воле, и это не отнимает сил, а наоборот — наполняет тебя. Тату на твоей руке светится ровным, бирюзовым светом. Ты нашел свою стихию.

— Ух ты, это классно, — выдохнул Джонатан. На его лице отразился неподдельный, почти детский восторг. На одно короткое мгновение он забыл обо всем — о сестре, об отце, о больничных стенах. Было только это чудо, сотворенное им самим.

Но это мгновение прошло.

Надо научиться всему, что можно, — пронеслось в его голове, и восторг тут же сменился стальной решимостью. — Надо найти сестрёнку.

Эта сила была не просто «классной». Она была инструментом. Его единственным шансом.

Он снова сфокусировался на парящей сфере воды. Теперь он не просто удерживал ее. Он придал своей воле направление. Сфера вытянулась, превращаясь в веретено. Затем один ее конец заострился, а другой расплющился, образуя оперение. Через секунду перед ним в воздухе висел идеально сформированный, вращающийся дротик из воды.

Татуировка на его руке вспыхнула еще ярче. И тут же нос пронзило резким, знакомым запахом озона, а голову — острой болью.

— Осторожно! — крикнула Алия.

Слишком поздно. Джонатан почувствовал, как по верхней губе потекло что-то теплое. Носом пошла кровь. Концентрация нарушилась. Водяной дротик распался и с громким плеском рухнул обратно в миску, забрызгав стол.

Джонатан вытер кровь тыльной стороной ладони, глядя на алый след. Он впервые почувствовал не только свою силу, но и ее цену.

— Невероятно, — бормотал доктор Асанов, не отрывая взгляда от показаний на своем планшете. — Сознательное формоизменение на первой же сессии…

Алия подошла к нему, ее лицо выражало беспокойство.

— Эй, не переусердствуй, чемпион, — сказала она. — Мы же не хотим, чтобы ты снова отключился в кому.

Джонатан криво усмехнулся. Он вытер последнюю каплю крови, посмотрел на серьезное, обеспокоенное лицо Алии и, неожиданно для самого себя, шутливо приложил руку к голове.

— Капец… Хорошо будет сделано, мэм!

Его голос все еще был слаб, а жест получился немного неуклюжим, но это было первое проявление юмора с того самого дня.

Алия на секунду опешила, а потом рассмеялась — громко и искренне.

— Вольно, боец, — ответила она, подмигнув. — Рада видеть, что у тебя есть чувство юмора. Оно тебе здесь понадобится.

Джонатан опустил руку и повернулся к доктору, его лицо снова стало серьезным.

— Что дальше, доктор?

Доктор Асанов наблюдал за этой сценой с интересом ученого, отмечающего новую поведенческую модель.

— Дальше? — он поднял глаза от планшета. — А дальше, Джонатан, — отдых. Ты потратил огромное количество энергии. И физической, и, что важнее, ментальной. Твое тело должно адаптироваться к новым нагрузкам. Форсировать события сейчас — верный способ навредить себе.

Он кивнул ассистентам, которые начали убирать оборудование.

Мы проанализируем сегодняшние данные и составим для тебя индивидуальную программу тренировок. А пока — возвращаешься в палату, полноценное питание и отдых. И, — он строго посмотрел на него поверх очков, — никаких фокусов со стаканами без присмотра.

Его проводили обратно в его палату. Усталость приятно гудела во всем теле, а в голове была ясность, которой не было с момента Катастрофы. У него есть сила. У него есть цель. И, возможно, у него есть союзники. Впервые за эти кошмарные недели будущее не казалось абсолютно черной дырой.

Он лежал, глядя в белый потолок, но видел не его. Он видел лицо своей сестры. Ее улыбку, то, как она смешно морщила нос, когда была недовольна. Воспоминания нахлынули, принося с собой уже знакомую, тупую боль. Но теперь к ней примешивалось что-то еще. Не просто надежда. Уверенность.

Он закрыл глаза и прошептал в пустоту палаты, словно давая клятву ей и самому себе:

Просто дождись меня, Лизи. Я уже иду.

После этого он заснул.

Завтрак

Прошло несколько часов. Его разбудил тихий щелчок электронного замка. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова Алии.

— Эй, чемпион. Подъем, — с усмешкой сказала она. — Время кормить наших подопытных кроликов. Не пропусти все веселье.

Джонатан сел. Усталость все еще ощущалась, но голова была ясной. Он молча встал и пошел за ней.

Она привела его не в больничную столовую, а в светлое, чистое помещение, больше похожее на кафетерий в какой-нибудь дорогой частной школе. Кроме них здесь было еще несколько человек. За одним столиком в одиночестве сидел хмурый парень азиатской внешности и с отсутствующим видом ковырял вилкой в своей тарелке. За другим — две девушки, блондинка и рыжая, о чем-то тихо перешептывались. Все были одеты в такую же безликую пижаму. Все были Пробудившимися.

Им выдали подносы с едой. Если это можно было назвать едой. Кусок приготовленной на пару куриной грудки, порция бурого риса, брокколи и стакан воды. Ни соли, ни соусов, ни хлеба.

— Привыкай, — сказала Алия, когда они сели за свободный столик. — Доктор Асанов считает, что наши тела теперь как гоночные болиды. Только высокооктановое топливо. Никаких бургеров и чипсов до окончания экспериментов.

Она сказала это с улыбкой, но Джонатану было не до смеха. Он смотрел на свою еду, потом на других Пробудившихся. Это был его новый мир. Его новая «школа».

Джонатан с сомнением посмотрел на свою тарелку.

— Думал, в больницах кормят плохо. Оказывается, у этого дна есть еще одно дно.

Алия фыркнула, проглотив кусок брокколи.

— Не будь неженкой. Это не еда, это «оптимизированный питательный субстрат». По крайней мере, так его называет Асанов. Попробуй съесть все, не поморщившись. Это мой личный челлендж на сегодня.

Они помолчали, механически работая вилками. Тишина не была неловкой. В компании Алии Джонатану впервые за долгое время было… почти нормально. Его взгляд скользнул по другим обитателям этого стерильного кафетерия.

— А кто… они? — тихо спросил он, кивнув в сторону других столов.

Алия проследила за его взглядом и, придвинувшись чуть ближе, заговорила тише.

— Тот, что с таким видом, будто его брокколи лично его оскорбила? Это Тимур. Он тоже Трансмутатор, как и ты, но другой. Он не двигает предметы, а меняет их температуру. Асанов называет это термокинезом. Может вскипятить воду взглядом или заморозить яблоко до состояния камня. Угрюмый тип. Почти ни с кем не говорит. Говорят, он потерял всю семью в тот день.

Ее голос стал еще тише, когда она посмотрела на двух девушек.

— А те две — Катя и Лена. Близнецы. Они «Инфлюенсеры». Очень… странные. Они почти не разговаривают вслух, но иногда отвечают на вопросы, которые ты еще не задал. Кажется, они чувствуют эмоции других. Асанов от них в полном восторге, но мне, если честно, от них не по себе. Жутковатые.

Она снова откинулась на спинку стула и серьезно посмотрела на Джонатана.

— Послушай. Здесь каждый сам за себя, понял? Мы не команда и не друзья. Мы просто набор уникальных образцов в соседних клетках. Помни об этом.

Алия замолкает и возвращается к своей еде, оставив тебя с этой новой, тревожной информацией. Теперь у безымянных лиц есть имена, способности и репутация.

Джонатан медленно пережевывал безвкусную курицу. Его взгляд переместился на Тимура. За его угрюмостью теперь виделось не просто плохое настроение, а глубокая, выжигающая все внутри трагедия. Он потерял всех. Может, он и не хотел ни с кем говорить.

Затем он посмотрел на сестер. Они сидели очень близко друг к другу, и в тот момент, когда он на них посмотрел, обе одновременно подняли головы и посмотрели прямо на него. Без эмоций, без улыбки. Просто смотрели. Их синхронность и правда вызывала мурашки. Он тут же отвел взгляд.

Он повернулся к Алии.

— Почему не друзья-то и не команда? — тихо спросил он. — Ты же со мной нормально общаешься, разве нет?

Алия вздохнула и на мгновение ее веселая маска спала, уступив место усталости.

— С тобой — да. Ты новенький. И ты… кажешься адекватным, — она сделала паузу. — Но ты не видел, что тут творилось в первую неделю. Когда нас только начали свозить сюда. Все были на грани нервного срыва, силы были абсолютно нестабильны. Один парень-Эмиттер случайно поджег свою палату во сне. Другая девчонка, Трансмутатор, в приступе паники смяла свою стальную кровать в комок, как бумажку.

Она наклонилась к нему, ее голос стал еще тише.

— Асанов и «Эгида» относятся к нам как к нестабильным изотопам. Они боятся нас. Поэтому они поощряют индивидуальные тренировки, хвалят за личный прогресс, но жестко пресекают любые попытки «сформировать группу». Они боятся, что мы станем слишком сильными, если будем действовать сообща. Что мы поймем, что эти стены нас не удержат, если мы по-настоящему захотим выбраться.

Она откинулась на спинку стула.

— Так что «дружба» здесь — это риск. За нами постоянно наблюдают. Чем меньше у них информации о наших связях, тем лучше для нас. Понял?

Ее слова рисовали куда более сложную и мрачную картину. Это не больница и не школа. Это тюрьма с мягкими стенами, где «Эгида» намеренно изолирует вас друг от друга, опасаясь вашей объединенной силы.

Твой взгляд снова падает на Тимура и сестер. Теперь ты видишь в них не просто странных соседей, а потенциальных союзников или соперников в этой тихой, невидимой войне.

Джонатан доел последний кусок безвкусной курицы, его мозг быстро анализировал новую информацию. Изоляция. Страх. Контроль. Он придвинулся к Алии, их взгляды встретились над пустыми тарелками.

— Значит, в любом случае надо держаться вместе, — прошептал он так тихо, что его едва можно было услышать. — Но не показывать близкие связи.

Он сделал паузу, его взгляд стал серьезным и прямым.

— Но если тебе понадобится помощь, я всегда помогу, хорошо?

Алия на мгновение замерла. Она внимательно изучала его лицо, и ее привычная насмешливая маска исчезла. Она увидела в его глазах не наивность, а осознанное решение. Она увидела союзника.

На ее губах появилась легкая, но искренняя улыбка.

— Хорошо, — так же тихо ответила она. — Идёт.

Она встала, чтобы убрать свой поднос, и, проходя мимо него, добавила почти беззвучно:

И если тебе когда-нибудь понадобится устроить очень яркую «диверсию», пока ты будешь «чувствовать» воду в трубах… ты знаешь, к кому обратиться.

Ваш негласный союз был заключен.

В этот момент по громкоговорителю под потолком раздался спокойный, усиленный динамиками голос доктора Асанова:

«Пробудившимся Тимуру и Джонатану приготовиться к занятию на полигоне через пятнадцать минут».

Алия убрала свой поднос, бросив на тебя на прощание быстрый, понимающий взгляд. Тебя вызывают на тренировку. Вместе с угрюмым парнем, который умеет замораживать яблоки взглядом.

Страшно, однако… — подумал Джонатан, убирая свой поднос. Мысль о тренировке с угрюмым парнем, который мог замораживать предметы взглядом, не вызывала энтузиазма. Он чувствовал себя так, будто его ставят в одну клетку с диким, непредсказуемым зверем. — Ну ладно, с богом.

Он кивнул на прощание Алии и направился в свою палату, чтобы мысленно подготовиться.

Через пятнадцать минут он уже снова стоял в знакомом зале-полигоне. Тимур был уже там. Он стоял у дальней стены, скрестив руки на груди, и молча смотрел в никуда. От него, казалось, веяло холодом, и это была не просто метафора. Воздух вокруг него был будто бы на пару градусов холоднее. Он даже не повернул головы, когда Джонатан вошел.

Доктор Асанов и Алия наблюдали за ними из-за защитного стекла в стене. Голос доктора разнесся по комнате через динамики.

— Добрый день еще раз, джентльмены. Сегодня у нас парное занятие. Тест на контроль и концентрацию в присутствии другого Пробудившегося.

Металлический стол в центре комнаты был пуст.

— Тимур, пожалуйста, создайте объект, — скомандовал Асанов.

Тимур молча подошел к столу. Он протянул руку над его поверхностью. Воздух над столом помутнел, из него начали конденсироваться кристаллики льда, с шорохом слепляясь вместе. Через несколько секунд на столе лежал идеальный, матово-белый шар изо льда размером с кулак.

— Отлично. Ваша задача, Тимур, — поддерживать целостность и температуру объекта. Не давайте ему таять.

Тимур холодно кивнул и отошел от стола, его взгляд был прикован к ледяной сфере.

— Ваша задача, Джонатан, — продолжил Асанов, — создать объект схожего размера из воды, имеющейся в воздухе, и удерживать его рядом с объектом Тимура. Ваша цель — не дать вашей воде замерзнуть от близости ко льду, поддерживая ее в жидком состоянии. Задача для обоих — удерживать свои объекты в стабильном состоянии как можно дольше. Можете начинать.

Тимур бросил на него короткий, безразличный взгляд. Вызов был брошен.

Джонатан проигнорировал холодный взгляд Тимура и давление наблюдателей. Он подошел к столу, останавливаясь в метре от него. Он смотрел не на ледяной шар, а на пустое пространство рядом с ним.

Не соревнуйся со льдом. Не борись с холодом. Просто будь. Будь водой.

Он протянул руку. Его татуировка вспыхнула спокойным бирюзовым светом. Воздух перед его ладонью замерцал, как в знойный день. Невидимые капельки влаги, всегда присутствующие в воздухе, начали собираться вместе. Они не падали на стол, а притягивались друг к другу, формируя в воздухе дрожащую, нестабильную массу.

Джонатан сфокусировался, вспоминая ощущение текучести, адаптивности. Бесформенности.

Водяная масса начала вращаться, уплотняться и принимать форму. Через несколько секунд в воздухе, в десяти сантиметрах от ледяного шара Тимура, висела идеальная сфера из чистейшей воды, медленно вращающаяся вокруг своей оси.

В тот же миг он это почувствовал.

Чужую, враждебную энергию. Холод. Он исходил от творения Тимура, и это был не просто физический холод. Это была воля, направленная на заморозку, на стазис. На поверхности его водяной сферы, обращенной ко льду, начала мгновенно образовываться тонкая корочка инея.

Ему нужно было постоянно вливать свою волю, свою энергию в сферу, поддерживая ее «текучесть», чтобы противостоять этому пассивному давлению. Это требовало полной, абсолютной концентрации.

Ты проигнорировал Тимура. Проигнорировал наблюдателей. Был только ты и твоя стихия.

Текучесть. Движение. Вода не стоит на месте.

Ты влил эту мысль в свою парящую сферу. И она откликнулась. Вода внутри шара перестала быть статичной, она пришла в движение, закручиваясь в медленные, гипнотические спирали. Там, где иней угрожал сковать поверхность, теперь струились потоки, смывая его. Ты нашел точку равновесия. Активную, динамическую, требующую постоянной концентрации, но стабильную.

Доктор Асанов за стеклом что-то быстро говорил в диктофон. Алия смотрела на тебя с нескрываемым удивлением. Даже Тимур, казалось, бросил на твою сферу мимолетный, заинтересованный взгляд.

Минута тянулась за минутой. Концентрация начала ослабевать. В голове нарастал гул усталости. И ты допустил ошибку. Твоя воля дрогнула всего на долю секунды.

Этого хватило.

Твоя водяная сфера качнулась и коснулась ледяного шара Тимура.

Т-с-ш-ш-ш!

Звук был резким, как короткое замыкание. В ту же секунду ты почувствовал, как агрессивный, всепоглощающий холод ударил по твоей связи со сферой, пытаясь мгновенно превратить ее в лед.

Ты инстинктивно бросил на защиту все свои силы, всю волю, всю энергию. Бирюзовое свечение на руке вспыхнуло, как прожектор. Ты сопротивлялся заморозке.

Со стороны Тимура произошло то же самое. Он ощутил, как твоя «теплая» жидкая вода начала плавить его творение, и бросил все силы на удержание мороза. Воздух вокруг него покрылся инеем.

Точка соприкосновения двух сфер превратилась в поле битвы стихий. Вода шипела, кипела и тут же замерзала, лед трещал, таял и снова намерзал.

Это противостояние длилось три секунды. А потом оба ваших конструкта не выдержали перегрузки.

БУМ!

Обе сферы взорвались одновременно. Ледяной шар разлетелся на тысячи острых осколков. Твоя вода мгновенно испарилась, окутав стол облаком густого пара. Вас обоих отбросило на шаг назад от стола.

Когда пар рассеялся, ты увидел, что Тимур, покрытый тонким слоем инея, тяжело дышит, опираясь на стол. Тебя шатало, и из носа снова пошла кровь.

— Достаточно! — раздался из динамиков резкий, но в то же время довольный голос Асанова. — Тест окончен! Превосходный результат!

Джонатан смахнул кровь с лица рукавом больничной пижамы. Тело гудело от перенапряжения, в голове стоял туман, но он заставил себя выпрямиться.

Его взгляд проскользнул мимо довольного лица доктора Асанова, мимо ассистентов и нашел ее — Алию. Она стояла за стеклом, прижав ладонь ко рту, и в ее глазах читался не страх и не научный интерес, а чистое, неподдельное изумление, смешанное с беспокойством. Она видела не просто всплеск силы. Она видела, как он это сделал.

Дрожащей от усталости рукой он медленно поднес ладонь к виску, отдавая ей честь. Это был их молчаливый язык. Признание. Уважение.

Алия на мгновение опешила, а затем на ее лице появилась теплая, понимающая улыбка. Она медленно кивнула и в ответ приложила два пальца к своему виску. «Вижу тебя, боец».

— Отличная работа, джентльмены. Вы оба показали… огромный потенциал, — прервал их безмолвный диалог голос Асанова из динамиков. — На сегодня достаточно. Медицинский персонал осмотрит вас, и потом — отдых. Тимур, вы свободны.

Тимур оттолкнулся от стола. Он бросил на Джонатана один долгий, непроницаемый взгляд, в котором нельзя было прочитать ничего — ни злости, ни уважения, просто холодную оценку. Затем он молча развернулся и вышел из зала.

В полигон вошла уже знакомая медсестра, на этот раз с аптечкой и куда более решительным выражением лица. Она подошла к Джонатану и, цокнув языком, принялась останавливать кровь.

Пока она прижимала к его лицу холодный тампон, он прокручивал в голове последние несколько минут. Первое столкновение. Первый «спарринг».

Медсестра работала быстро и молча. Холодный тампон приятно остужал горячую кожу. Джонатан сидел неподвижно, глядя в одну точку, но его мысли неслись с огромной скоростью, анализируя произошедшее.

Он очень интересный, силён… но пока не может полноценно контролировать свою силу, как и я. Когда наши сферы столкнулись, я почувствовал его панику. Он так же напуган, как и я. Надо… надо стать сильнее.

Мысль о силе больше не пугала. Она стала необходимостью. Инструментом.

Остаток дня прошел в тумане из легких медицинских тестов и принудительного отдыха. Джонатан чувствовал, что «Эгида» взялась за него всерьез. Его рацион стал еще более выверенным, а режим дня расписали по минутам.

На следующее утро, после завтрака и часа утомительной, но необходимой физкультуры, его снова повели на полигон. На этот раз его ждала только Алия. Доктора Асанова не было.

— Привет, чемпион, — весело сказала она, кивнув на стул. — Садись, отдыхай. Сегодня у нас день моторики. Док проанализировал твои данные и пришел в восторг. Сказал, у тебя потенциал к микроконтролю.

Она поставила на пол три небольших оранжевых конуса, образуя простую «змейку». На столе, как и вчера, стояла миска с водой.

— Итак, сегодня в меню — «водяной змей». Задача: поднять воду из миски, провести ее по траектории вокруг этих конусов, а потом аккуратно вернуть обратно в миску. Основная цель — не пролить ни капли. Скорость не важна, только плавность и полный контроль.

Она отошла в сторону, скрестив руки на груди.

— Никаких взрывов сегодня, договорились? — подмигнула она. — Просто плавное, скучное, медитативное движение.

Он смотрит на траекторию. Это гораздо сложнее, чем просто поднять воду в воздух. Это требует постоянного, динамического контроля над формой.

Джонатан кивнул, принимая вызов. Он подошел к столу, но на этот раз не стал касаться воды. Он просто смотрел на нее, вспоминая ее ощущение, ее суть.

Он сделал глубокий вдох и сосредоточился. Бирюзовое свечение на его руке было слабым, но стабильным. Он не пытался поднять всю воду. Он представил, как из общей массы отделяется небольшой, управляемый шарик, размером с теннисный мяч.

И это произошло.

Маленькая сфера плавно оторвалась от основной массы воды в миске и зависла в воздухе. Она была идеально ровной, без единой капли.

— Хорошее начало, — одобрительно сказала Алия.

Теперь самое сложное. Джонатан, не отрывая взгляда от своего творения, начал медленно вести его в сторону первого конуса. Движение было плавным. Он обогнул конус, затем повел воду ко второму. На повороте сфера слегка вытянулась, угрожая потерять форму. Джонатан замер, на мгновение усилив концентрацию, и водяной эллипсоид снова сжался в идеальный шар.

Он тяжело выдохнул и повел воду дальше. Третий конус. А затем медленно, аккуратно, он вернул сферу обратно над миской. Секунду она еще висела в воздухе, а затем он отпустил ее.

Плинк.

Вода вернулась домой. Ни одна капля не упала на пол.

Он перевел дух. Голова слегка гудела, но не было ни боли, ни крови. Только приятная усталость, как после сложной тренировки.

Алия молчала несколько секунд, а потом медленно зааплодировала.

— Ого. Серьезно, ого, — сказала она, и в ее голосе не было обычной насмешки, только искреннее изумление. — Я была уверена, что ты будешь полдня просто пытаться ее поднять, а потом устроишь здесь потоп. А ты… ты с первого раза прошел трассу. У тебя талант, Джонатан. Настоящий, природный талант.

Он стоит, переводя дух. Он сделал это. Без взрывов и откатов. Просто чистый контроль. И его единственный товарищ здесь только что подтвердил, что он не просто «пробудился» — у тебя к этому дар.

Джонатан посмотрел на миску, затем на Алию. Легкая улыбка тронула его губы, но тут же исчезла, сменившись аналитическим прищуром.

— Я же немного воды использовал, — сказал он, скорее размышляя вслух. — Думаю, если взять больше, будет уже сложнее.

Не дожидаясь ответа, он снова повернулся к столу.

— Не-не-не, — остановила его Алия. — Увеличивать массу пока рано. Это нагрузка. Попробуй по-другому. Сделай то же самое, но в два раза быстрее.

Джонатан кивнул, принимая новую задачу.

— Не даешь себе и минуты отдохнуть, да? — с усмешкой добавила Алия. — Ладно. Давай. Но будь готов к откату, если потеряешь фокус.

Он снова сосредоточился. Тот же шарик воды, размером с теннисный мяч, плавно поднялся в воздух. Секунду он висел неподвижно, а затем… рванул с места.

Он повел его к первому конусу гораздо быстрее. На повороте он почувствовал, как вода по инерции стремится вырваться, и ему пришлось приложить заметно больше усилий, чтобы сохранить сферическую форму. Татуировка на руке вспыхнула ярче.

Первый конус пройден. Второй. Он вел сферу быстро, резко, почти агрессивно. Адреналин ударил в кровь. Он справлялся.

Но на последнем, самом резком повороте вокруг третьего конуса, его контроль дрогнул.

Часть воды оторвалась от основной массы. Несколько крупных капель сорвались и со шлепком упали на пол. Основная сфера, став меньше, на мгновение потеряла форму, но он сумел ее стабилизировать и быстро вернул обратно в миску.

Он уставился на мокрое пятно на полу, тяжело дыша. Голова загудела сильнее, чем в прошлый раз.

— Видишь? — сказала Алия, подходя и указывая на капли. — Скорость требует экспоненциально больше энергии, чтобы бороться с инерцией. Ты почти справился, что само по себе невероятно. Но ты потерял часть массы. На сегодня точно хватит. Ты нашел свою границу.

Он смотрит на мокрое пятно на полу, а затем на свои руки. Он чувствует, как гудит голова. Он успешно прошел трассу на скорости, но заплатил за это потерей контроля и части своей «массы». Алия права, он нашел свою границу на сегодня.

Нужно прокачать выносливость, а то я быстро сдуваюсь.

Эта мысль была ясной и четкой. Талант — это ничто без способности его применять. Он проигнорировал гул в голове и уставшие мышцы. Он посмотрел на Алию, и в его глазах была упрямая, несгибаемая решимость.

— Засекай, — сказал он.

Прежде чем она успела возразить, он снова повернулся к миске. На этот раз он не стал создавать большой шар. Он сосредоточился и вытянул из воды крошечную сферу, размером не больше вишни. Она требовала минимум энергии для создания. Но бесконечно много — для удержания.

Маленькая капля зависла в воздухе.

Алия вздохнула, но увидела, что спорить бесполезно. Она достала телефон и включила секундомер.

— Джонатан, это очень плохая идея…

— Просто засекай, — повторил он, не отрывая взгляда от капли.

Одна минута. Легко. Капля висит неподвижно. Дыхание ровное. Он чувствует себя в своей стихии.

Две минуты. Гул в голове вернулся. Легкий, но настойчивый. Капля едва заметно дрогнула. Он усилил концентрацию.

Три минуты. Боль в висках стала острой. Бирюзовое свечение татуировки начало мерцать. Капля вибрировала, ее поверхность пошла рябью.

— Джон, хватит! — голос Алии был уже не шутливым, а встревоженным. — Ты уже побил все рекорды для новичка в три раза!

Он не слушал ее. Еще немного. Ради Лизи. Я не могу быть слабым. Он стиснул зубы, вливая в удержание капли остатки своей воли.

И его предохранители сгорели.

Капля не просто упала. Она с резким щелчком лопнула, разлетевшись в облако водяной пыли. Татуировка на его руке погасла мгновенно, оставив после себя ощущение холодной пустоты.

А затем боль в голове взорвалась ослепительной белой вспышкой.

Мир исчез. Он рухнул на одно колено, ничего не видя и не слыша. Единственное, что он почувствовал, — это как чьи-то руки подхватили его, не давая упасть на пол.

— Идиот! Упрямый идиот! — услышал он испуганный голос Алии сквозь пелену боли. — Я же говорила, хватит!

Он перешел черту. Его сила иссякла полностью, оставив после себя только адскую боль и темноту по краям зрения.

Не вырубаться. Нельзя. Сосредоточься.

Боль была как белый шум, заглушающий все. Мир исчез, превратившись в калейдоскоп боли и темноты. Но сквозь этот шторм пробивался один-единственный звук. Голос Алии. Он был испуганным, злым, но он был реальным. Он стал якорем.

— Джонатан! Эй! Смотри на меня! Не отключайся, слышишь?!

Слышу… я слышу…

Он цеплялся за ее голос, как утопающий за спасательный круг. Он боролся с темнотой, которая тянула его вниз.

— АСАНОВ! СЮДА! БЫСТРО! У НАС КОЛЛАПС!

Дверь полигона распахнулась. Ворвались люди. Он чувствовал, как его поднимают, кладут на что-то твердое и холодное. Слышал обрывки фраз: «…полное истощение Эфира…», «…нервная система на пределе…», «…готовьте стабилизатор!».

Он не отключился полностью. Его воля не позволила. Но он и не был в сознании. Он парил где-то между, в сером, беззвучном тумане, где единственным ориентиром был голос Алии, который он слышал даже сквозь суету врачей.

Пробуждение

Когда он снова открываешь глаза, он лежит в своей палате. Прошло несколько часов. Боль ушла, оставив после себя лишь бездонную, костяную усталость, какой он не чувствовал никогда в жизни. Каждое движение давалось с трудом.

Алия сидела на стуле у твоей кровати, скрестив руки на груди. Она смотрела на него без капли своего обычного юмора. Ее лицо было серьезным и злым.

— Ну что, дотренировался, герой? — тихо спросила она, когда увидела, что он открыл глаза.

Джонатан с трудом сфокусировал на ней взгляд. Усталость была колоссальной, но его упрямство было еще сильнее. Он попытался разрядить обстановку, выдавив из себя слабую, кривую улыбку.

— А что?.. Я же должен был понтануться перед девушкой.

Шутка повисла в напряженной тишине палаты.

Алия не улыбнулась. Она просто продолжала смотреть на него своим серьезным, тяжелым взглядом. От этого взгляда Джонатану стало не по себе.

— Понтануться, — повторила она его слово, и в ее голосе не было ни капли веселья. — Ты «понтанулся» до полного эфирного истощения, Джонатан. До коллапса нервной системы. Ты хоть понимаешь, что это такое?

Она наклонилась вперед, ее голос стал тише, но жестче.

— Это не игра. Твоя сила — это не мышцы, которые можно «качать до отказа». Это оголенный нерв, подключенный напрямую к твоему мозгу. Когда ты выжимаешь из себя все до капли, этот нерв начинает гореть. Буквально. Доктор Асанов сказал, еще полминуты такой «тренировки», и он бы вкалывал тебе нейроблокаторы, чтобы ты не превратился в овощ до конца жизни.

После этих слов она откинулась на спинку стула. Ее злость, казалось, ушла, оставив после себя только тихую, вымотанную серьезность.

— Я испугалась, идиот, — сказала она почти шепотом. — В первую неделю, когда нас только привезли, был один парень. Эмиттер. Такой же упрямый, как ты. Тоже решил, что он самый сильный и должен узнать свой предел. Его увезли из полигона вот так же, как тебя. Только он больше не очнулся.

Ее слова, особенно последние, отрезвили лучше любого нашатыря. Она не просто злилась. Она была по-настоящему напугана. За него. Ее обычная ирония исчезла, и он впервые увидел за ней не просто «напарника», а человека, который тоже прошел через этот ад и чего-то боится.

Джонатан отвел взгляд от ее серьезного, испуганного лица, посмотрев на свои руки. Он чувствовал себя полным идиотом. Не героем, не мучеником. Просто упрямым дураком, который чуть не уничтожил сам себя и напугал единственного человека, который отнесся к нему по-человечески.

Он снова посмотрел ей в глаза, и на этот раз в его взгляде не было ни юмора, ни упрямства. Только чистое, искреннее сожаление.

— Прости, — сказал он тихо, но отчетливо. — Я больше так не буду. В следующий раз, как только ты скажешь «Стоп», я остановлюсь.

Его обещание повисло в воздухе. Алия несколько секунд молча смотрела на него, и ее суровое выражение лица постепенно смягчилось. Она шумно выдохнула, выпуская напряжение.

— Ладно, — сказала она, и на ее губах появилась тень привычной усмешки. — Договорились, упрямец. Раз уж ты официально назначил меня своей нянькой.

Атмосфера в комнате разрядилась. Стена между ними, возведенная ее страхом и его безрассудством, рухнула.

— А теперь серьезно — спи, — ее тон снова стал практичным. — Тебе нужно восстановиться. Асанов сказал, никаких практических тренировок минимум два дня. Только теория и медосмотры. Так что у тебя официальный отпуск. Наслаждайся.

Отдых

Следующие два дня прошли в новом, странном ритме. Утром — легкая физкультура для восстановления тела. Днем — теоретические лекции с доктором Асановым, который с энтузиазмом рассказывал ему о структуре Эфира и показывал на планшете сложные диаграммы «путей маны» в теле Пробудившегося. Вечером приходила Алия. Они просто разговаривали — о старой жизни, о любимых фильмах, о дурацкой больничной еде. Он узнал, что она изучала программирование, и они даже устроили небольшой спор о преимуществах Python над C++. Это были первые нормальные, человеческие разговоры за последние недели.

На третий день ты чувствовал себя полностью восстановившимся. Даже… сильнее, чем раньше. Словно твое тело, пережив перегрузку, адаптировалось и укрепило «предохранители».

Вы с Алией снова стояли на полигоне.

— Сегодня без рекордов, — сказала она. Тон был легким, но в глазах читалось серьезное предупреждение. — Сегодня учимся «дышать». Асанов считает, что перед тем как управлять потоком, нужно научиться его чувствовать внутри себя. Твоя задача — не двигать предметы. Вообще. Просто сядь, закрой глаза и сконцентрируйся. Попробуй почувствовать, как Эфир циркулирует в твоем теле. Как вторая кровеносная система.

Джонатан нахмурился, пытаясь осмыслить задачу. Это было слишком абстрактно.

— Хм, а как это «почувствовать»? — спросил он. — Это как дыхание на автомате и моргание, на которые просто нужно обратить внимание?

Алия усмехнулась.

— Неплохое сравнение, но не совсем. Дыхание — это то, что твое тело делает, чтобы жить. А циркуляция Эфира — это то, что твое тело научилось делать, чтобы не взорваться от перегрузки.

Она подошла ближе и села на пол, скрестив ноги.

— Давай по-другому. Представь, что в твоем личном интерфейсе, под полоской здоровья и выносливости, вдруг появилась новая — «полоска маны». Она всегда была там, просто была серой и неактивной. А после 'калибровки' она заполнилась до краев. Ты не управляешь тем, что она есть, но ты можешь научиться чувствовать, насколько она полная. И как она убывает, когда ты колдуешь.

Она посмотрела на него снизу вверх.

— Твоя задача сейчас — не тратить ману, а просто «посмотреть» на эту свою внутреннюю полоску. Почувствовать ее. У меня это ощущается как легкое покалывание по всему телу, как будто кровь бежит быстрее. У Тимура, я думаю, это холод. У тебя может быть что-то свое.

Ее аналогия с «полоской маны» была предельно ясной. Ему не нужно ничего создавать. Ему нужно просто найти и почувствовать свой внутренний «ресурс». Она смотрит на него с ожиданием.

Джонатан кивнул и сел на мягкий пол напротив Алии, скрестив ноги. Он закрыл глаза, отсекая внешний мир. Шум, суета, беспокойство — все это осталось снаружи.

Интерфейс. Полоска здоровья. Полоска выносливости. И… полоска маны.

Он представил эту ментальную модель так четко, как мог. Он не пытался ничего двигать или создавать. Он просто… слушал. Слушал свое тело. Сначала он не чувствовал ничего, кроме биения сердца и собственного дыхания. Казалось, это бесполезно.

Сосредоточься. Не кровь. Что-то еще. Другая система.

Он перенес свое внимание на левую руку, на место, где была татуировка. И тут… он почувствовал это.

Сначала это было едва уловимое тепло, исходящее прямо из рисунка цветка. Оно не обжигало, а скорее согревало, как будто под кожей текла струйка теплой воды. Он сосредоточился на этом ощущении.

И оно начало расти. Тепло превратилось в тонкий, светящийся ручеек, который потек от татуировки вверх по руке к плечу. Затем он почувствовал, как этот ручеек раздваивается, расходясь по всему телу, создавая под кожей невидимую сеть из светящихся бирюзовых «сосудов». Это было похоже на карту рек, и все они впадали в одно большое, спокойное «озеро» где-то в центре его груди.

Это была не ярость, как в тот раз. Не усилие, как во время тестов. Это была спокойная, глубокая, текучая мощь. Это был он.

Внешний мир перестал иметь значение. Он просто «дышал» этой энергией, чувствуя, как она циркулирует по его телу. Татуировка на его руке засветилась мягким, ровным бирюзовым светом.

Прошла минута, может, пять. Он потерял счет времени.

— Нашел, да? — тихий шепот Алии мягко вернул его в реальность.

Он открывает глаза. Тепло внутри медленно угасает, возвращаясь в состояние покоя, но он теперь точно знает, что оно там. Татуировка на руке тоже гаснет. Алия смотрит на него с довольной и понимающей улыбкой.

— Ну как оно? — спрашивает она. — Какая она на ощупь, твоя «полоска маны»?

Голос Алии донесся до него, но он был так глубоко погружен в новое, невероятное ощущение, что не хотел его отпускать. Это было слишком важно. Не открывая глаз, он медленно поднял правую руку и выставил вверх один указательный палец. «Подожди, пожалуйста. Еще немного.»

Алия, сидевшая напротив, увидела этот жест. Она не обиделась и не стала его торопить. Наоборот, она с интересом и уважением наблюдала за ним. Она видела не упрямство, а предельную концентрацию. Он не играл. Он работал.

Следующие пять минут Джонатан просто «дышал». Он не пытался ничего контролировать или менять. Он просто наблюдал за потоками теплой, бирюзовой энергии, что текли по его телу. Он проследил их от татуировки на руке до самого «озера» в груди, ощущая его спокойную, глубокую мощь. Он изучал карту своей новой души. И чем дольше он это делал, тем более естественным и правильным это казалось. Усталость отступала, сменяясь умиротворением.

Наконец, он почувствовал, что концентрация начинает ослабевать. Он не стал бороться. Он медленно «выдохнул» энергию, позволив ей снова уйти в состояние покоя.

Он медленно опустил руку и открыл глаза. Татуировка погасла. В теле ощущалась легкая усталость, но в голове была абсолютная ясность. Он чувствовал себя… цельным.

Алия все так же сидела напротив, терпеливо ожидая. Она улыбалась.

— Ну так что? — мягко повторила она свой вопрос. — На что оно похоже?

Он открыл глаза. Усталость была приятной, а разум — ясным. Он посмотрел на Алию, потом на свою левую руку.

— Все начинается отсюда, — сказал он, осторожно касаясь пальцами правой руки татуировки цветка на левом предплечье. — А потом расходится по всему телу. Как вторая кровеносная система.

Алия с любопытством наклонила голову.

— От татуировки? Хм. Интересно. У меня нет такого «центра». У меня оно… — она на мгновение задумалась, подбирая слова, — везде и сразу. Как статическое электричество под кожей. Когда мне нужна сила, я просто собираю ее в одной точке, например, в ладони.

Она посмотрела на твою татуировку с новым интересом.

— А у тебя, значит, есть «источник». Это… должно быть, удобно. Как кран с водой. Открыл, когда нужно, закрыл, когда нет.

Она хлопнула в ладоши, ее тон снова стал деловым.

— Хорошо. Это очень важное открытие. Раз ты можешь чувствовать, как энергия течет, попробуй ей управлять. Не для того, чтобы двигать предметы. А просто… гонять ее по телу.

Она встала и отошла на пару шагов.

— Попробуй сознательно направить поток из своего «источника» в правую руку. Просто в руку. Не давай силе вырваться наружу, не создавай ничего. Просто наполни руку энергией до кончиков пальцев.

Задание казалось простым, но в то же время невероятно сложным. Сознательно управлять невидимым внутренним потоком. Алия смотрит на него, ожидая его попытки.

Джонатан кивнул, но садясь на пол, он уже решил, что сделает по-своему. Просто наполнить руку — это слишком мелко. Ему нужно было понять всю систему целиком.

Он сел напротив Алии и закрыл глаза.

Источник. Озеро в груди. Нашел.

Он сосредоточился на этом ощущении. Но вместо того, чтобы толкать поток в руку, он сознательно направил его вниз. Он почувствовал, как теплая бирюзовая энергия потекла по его торсу, затем в бедра, колени… Это было странное ощущение, будто он заново знакомился с собственным телом. Энергия дошла до самых кончиков пальцев на ногах, вызвав легкое покалывание.

Есть. Нижняя часть карты пройдена.

Теперь — вверх. Он потянул энергию обратно, через ноги, мимо «озера» в груди, вверх по шее… и направил ее в голову.

Это была ошибка. Или, по крайней мере, так показалось в первую секунду.

Как только поток достиг мозга, за закрытыми веками вспыхнул ослепительный белый свет. На мгновение все звуки исчезли, и он ощутил невероятную, нечеловеческую ясность мысли. Он мог бы решать сложнейшие уравнения в уме, вспоминать каждую страницу каждой прочитанной книги. Время будто замедлилось до черепашьего шага.

Это длилось всего мгновение. Затем он вернул поток обратно в «озеро» в груди, завершив полный цикл.

Он открыл глаза. Голова не болела, но он чувствовал себя так, будто только что пробежал ментальный марафон. Он был полностью истощен, но спокоен.

Алия смотрела на него, ее рот был приоткрыт от изумления. Она видела, как бирюзовое свечение его татуировки сначала погасло, а потом загорелось снова, но уже на его ступнях, затем на груди, и на миг его глаза вспыхнули тем же бирюзовым светом.

— Ты… — начала она, запинаясь. — Я сказала «наполнить руку». А ты… ты прогнал полный цикл по всему телу. С первого раза. Ты вообще нормальный?

Она встала и начала ходить по комнате, взволнованно жестикулируя.

— Этому упражнению, простому перегону энергии в одну конечность без мышечных спазмов, нас учили неделю! Неделю, Джонатан! А ты сделал полный оборот за пять минут!

Ее слова не были похожи на комплимент. Они звучали как диагноз. Он не просто «Пробудившийся». Он — аномалия даже среди них.

— Что? — растерянно спросил Джонатан, видя ее реакцию. — Это плохо? Я что-то сделал не так?

Он искренне не понимал причины ее волнения. Он просто сделал то, что показалось ему логичным.

Алия перестала метаться по комнате и остановилась, уперев руки в бока. Она посмотрела на него так, словно видела впервые.

— Не так? Джонатан, ты не «не так» сделал. Ты сделал то, что ломает все теоретические модели, которые «Эгида» строила эти две недели. Это как если бы младенец, который вчера научился говорить «мама», сегодня начал цитировать вслух Шекспира.

Она покачала головой, пытаясь подобрать слова.

— Это не «плохо». Это… пугающе. И невероятно. Это значит, что твой врожденный уровень контроля и эффективности использования Эфира просто зашкаливает. Ты не просто «талантливый». Ты уникум.

Она подошла ближе, ее голос снова стал тихим, заговорщицким.

— И знаешь, что это значит на самом деле? Это значит, что стандартные методики «Эгиды» для тебя — как азбука для человека, который уже умеет читать романы. Они будут тебя тормозить. И это значит, что отныне ты — самый ценный и самый опасный «экспонат» во всем этом здании. Доктор Асанов будет смотреть на тебя в микроскоп. А другие Пробудившиеся… — она сделала паузу, — они либо будут тебя бояться, как Тимур, либо захотят использовать в своих целях.

Слова Алии окончательно расставляли все по своим местам. Его дар — это одновременно и благословение, и клеймо, которое выделяет его даже в этой странной компании. Он — уникум. И это значит, что он теперь всегда будет под прицелом.

— Использовать? — переспросил Джонатан, и в его голосе прозвучал холод. — Я надеюсь выбраться отсюда, потому что у меня есть своя цель.

Алия серьезно кивнула, ее взгляд на мгновение метнулся к камерам на потолке.

— Использовать, — подтвердила она шепотом. — Представь, что мы не в больнице, а в тюрьме. Здесь сила — это новая валюта. Тот, у кого ее больше и кто лучше ей управляет, — самый влиятельный. Кто-то захочет стать твоим «другом», чтобы ты его защищал. Кто-то попытается тебя подставить, чтобы казаться слабее и безопаснее на твоем фоне. Это как в школе, только ставки — жизнь и свобода.

Она сделала еще один шаг ближе.

— «Выбраться», — повторила она его слово. — Все здесь об этом думают. Но 'Эгида' никогда по своей воле не отпустит такой «ценный актив», как ты. Чтобы отсюда уйти, нужен не просто план. Нужна сила, чтобы этот план осуществить. И союзники, которым можно доверять.

Ее взгляд был прямым и честным.

— Именно поэтому они захотят тебя использовать. Или остановить. Если другие узнают, что ты хочешь сбежать, ты станешь для них либо билетом на волю, который они попытаются у тебя отнять, либо угрозой, которую нужно устранить.

Она выпрямилась, ее тон снова стал обыденным, на случай если их слушают.

— Поэтому, — сказала она чуть громче, — учись быстро. Становись сильнее. Но будь тише воды, ниже травы. Никогда не показывай им всем, на что ты на самом деле способен. По крайней мере, до тех пор, пока не будешь готов действовать.

Они расходятся после тренировки. Слова Алии о «тюрьме» и «валюте силы» прочно засели в его голове. Ее совет — стань сильным, но притворяйся слабым. Это его новый план выживания и побега.

Ты возвращался в свою палату, но мысли в голове не давали покоя. Алия помогла тебе. Она дала тебе ключ. Было бы честно ответить тем же. Твой метод, твое «чувство» — оно отличалось от ее. Может, это тоже знание, которым стоит поделиться.

Позже вечером, когда большинство обитателей крыла разошлись по своим комнатам, ты нашел Алию в небольшой общей зоне отдыха. Она сидела на диване и без особого интереса листала какой-то журнал.

— Эй, — тихо позвал ты. Она подняла голову. — Спасибо за сегодня. За советы.

— Да не за что, — она пожала плечами. — Мы же в одной лодке.

— Я подумал… — он сел рядом. — Ты помогла мне. Может, и я смогу тебе помочь?

Она с любопытством посмотрела на тебя.

— Давай тогда и я тебя научу тому, что сделал, — предложил ты. — Я объясню, как я это чувствовал, и помогу тебе представить ману, а не просто ощущать ее как разряд тока.

Алия была заинтригована. Идея подойти к силе не с точки зрения инстинктов, а с точки зрения логики и визуализации была для нее совершенно новой.

Вы устроились прямо там, на полу общей комнаты, сев друг напротив друга. Ты начал объяснять. Про «озеро» в груди. Про «реки», что текут по телу. Про то, что нужно не заставлять энергию, а стать с ней одним целым. «Будь светом», — сказал ты ей, перефразируя старую цитату.

Сначала у нее не получалось.

— Не могу, — морщилась она. — Я просто чувствую, как она гудит под кожей. Я не могу ее «увидеть».

— Не пытайся увидеть, — терпеливо говорил он. — Просто знай, что она там. Она — это ты.

Она снова закрыла глаза. Прошло несколько минут в полной тишине. А потом ты это увидел. Над ее ладонью зажегся ее привычный световой шарик. Но он был другим. Раньше он был ярким, почти яростным, срывающимся. Сейчас он был меньше, но свет его был плотным, ровным и абсолютно стабильным. Он не мерцал.

Алия открыла глаза и с изумлением уставилась на свое творение.

— Ого… Оно… другое. Более плотное. И… — она прислушалась к себе. — Я почти не устала. Расход энергии… он в разы меньше.

Она посмотрела на него с совершенно новым выражением — выражением глубокого, искреннего уважения. Он был не просто уникумом, который интуитивно нашел свой путь. Он смог объяснить этот путь другому. Он стал учителем.

— Спасибо, — искренне сказала она, и в ее голосе не было ни капли сарказма. — Этому меня бы никто здесь не научил.

Их союз только что стал намного крепче. И намного опаснее для ваших надзирателей.

— Да без проблем, — ответил Джонатан, видя неподдельное удивление и благодарность на ее лице. Ему было приятно не только добиться успеха самому, но и помочь ей. — А теперь попробуй провести это чувство от кончиков пальцев ног до головы. Главное, осторожно. Подумай, будто по всему телу проходит кровь с кислородом, но сейчас это мана.

Алия посмотрела на него с сомнением и толикой страха.

— Полный цикл? Но ты же… ты из-за этого чуть сознание не потерял.

— Потому что я торопился и пытался пробить стену лбом, — ответил он. — А ты не торопись. Медленно. Почувствуешь боль или дискомфорт — сразу останавливайся. Это не соревнование.

Она неуверенно кивнула, но доверие в ее глазах пересилило страх. Она снова закрыла глаза и сосредоточилась.

Джонатан внимательно наблюдал. Он видел, как она напряглась, пытаясь направить поток энергии не наружу, а внутрь. Ее руки слегка подрагивали. Лампы в комнате на мгновение тускло замерцали. Она явно боролась со своей собственной природой.

Она смогла направить поток вниз, до колен, но потом ее концентрация сбилась.

— Не могу! — она открыла глаза, тяжело дыша. На лбу выступила испарина. — Оно… оно не хочет течь. Оно хочет вырваться. Это так… противоестественно для меня.

Маленький шарик света, который она все это время держала в руке в качестве фокуса, ярко вспыхнул и с тихим хлопком погас.

И в этот момент вы оба поняли что-то важное. Твоя сила — это река, которую можно направить. Ее сила — это молния, которую можно лишь на мгновение удержать в руке, прежде чем она ударит. Вы fundamentally разные.

— Я не могу «быть светом», как ты «был водой», — сказала она, переводя дух. — Моя сила не течет. Она взрывается.

— Эй, эй, спокойно, — сказал Джонатан, его голос был мягким, но уверенным. Он видел ее фрустрацию и инстинктивно хотел помочь. — Ты молодец, все нормально. Это была всего лишь первая попытка. Потом попробуем еще раз. У меня есть другая идея насчет твоей силы…

Он не успел договорить.

ВУУУУП! ВУУУУП! ВУУУУП!

По всему коридору и в комнате взвыла оглушительная сирена. Под потолком замигали ярко-красные аварийные лампы, заливая все тревожным, пульсирующим светом.

Джонатан и Алия подскочили на ноги, их расслабленное состояние мгновенно улетучилось. В коридоре послышался топот ног — из своих комнат выбежали Тимур и сестры-близнецы.

В динамиках раздался голос доктора Асанова. Он был лишен обычной академической неторопливости. Теперь это был голос руководителя в чрезвычайной ситуации — резкий, четкий и властный.

— Внимание всем Пробудившимся! Зафиксирована пространственная аномалия класса Гамма в секторе 7-Г. Поселок «Горный Садовод», в двенадцати километрах отсюда. Эмиссия Эфира высокой концентрации. Всем Пробудившимся — немедленно явиться в шлюз подготовки. Повторяю, это не учения.

Алия посмотрела на Джонатана, и в ее глазах он увидел отражение своих собственных мыслей. Ее циничное предсказание сбылось.

— Вот и началось, — прошептала она. — Они отправляют нас в поле.

Вас, пятерых подростков, персонал «Эгиды» быстро провел по коридорам в часть комплекса, где вы еще не были. Это был белый, стерильный шлюз, похожий на предбанник космического корабля. Вдоль стены стояли пять открытых шкафчиков. Внутри — не оружие, а черные тактические комбинезоны с небольшим логотипом «Эгиды» на плече и базовое снаряжение: рации, компактные аптечки, мощные фонари.

На большой плазменной панели на стене появилось лицо доктора Асанова.

— У нас мало времени, — сказал он. — Ваша задача — разведка и, по возможности, сдерживание. Мы не знаем, прошло ли что-то через этот портал до того, как он стабилизировался. Будьте предельно осторожны. Концентрированная волна Эфира может непредсказуемо повлиять на окружающую среду. И на вас.

Это ваша первая миссия. Ты натягивал на себя плотный, черный комбинезон. Он сидел как влитой. Это была униформа. Форма солдата. Или форма заключенного. Ты еще не решил. Но слова доктора о новой аномалии, о портале, зажгли в тебе искру.

Может, это шанс… Шанс понять. Увидеть портал своими глазами. Узнать, куда они могли увести Элизабет.

Пока остальные разбирали свое снаряжение, ты подошел к Алии, которая проверяла свою рацию. Ты встал рядом, делая вид, что поправляешь застежку на запястье.

— Вот возможный шанс сбежать, — прошептал ты так, чтобы слышала только она. — Ты пойдешь со мной? Куда угодно?

Алия замерла. Ее пальцы на мгновение сжались на рации. Она быстро огляделась — на Тимура, на сестер, на безразличные лица персонала «Эгиды» за стеклом. Ее глаза встретились с твоими, и в них промелькнула буря эмоций: шок, расчет, и что-то еще.

— Сбежать? Сейчас? — прошипела она в ответ. — Прямо в пасть к новой аномалии? Джонатан, это не побег, это самоубийство. У нас нет нормального оружия, нет плана, и мы понятия не имеем, что нас там ждет.

Ее слова были как ушат холодной воды. Она была права.

Она увидела понимание на твоем лице и ее тон смягчился.

— Послушай меня, — ее шепот был настойчивым. — Я с тобой. Но не сегодня. Сегодня мы играем по их правилам. Собираем информацию, оцениваем обстановку. И выживаем. А когда момент настанет — настоящий момент — мы уйдем. Вместе. Договорились?

В этот момент дверь шлюза с громким шипением открылась, ведя в темный подземный гараж. Там, с работающим двигателем, стоял черный бронированный микроавтобус.

— Время! — скомандовал один из сотрудников «Эгиды».

Алия права. Сегодня не день для побега. Но ваш союз был скреплен новой, общей целью. Вы должны выжить, чтобы однажды обрести свободу. Ты кивнул ей и шагнул в гараж, направляясь к машине.

Ты смотришь на свое отражение на темном экране, затем на лица своей новой, невольной «команды»: решительная и напряженная Алия, угрюмый и непроницаемый Тимур, и две сестры, которые стоят, держась за руки, их лица абсолютно спокойны.

Ты сел на жесткое сиденье микроавтобуса. Двери захлопнулись, отрезая вас от безопасного мира лаборатории. Внутри было темно и тихо. Алия села рядом, Тимур — напротив, уставившись в пол. Сестры-близнецы заняли место в самом конце, их лица, как всегда, были непроницаемы.

Ты ничего не чувствовал. Ни страха перед миссией, ни нетерпения. Все эмоции выгорели, оставив после себя одну-единственную, холодную как лед мысль.

Все это неважно. «Эгида», Алия, эти тренировки… все это шум. Есть только портал. Они забрали ее через такой же. Значит, ответ там. Я должен попасть внутрь. Как только появится возможность.

Машина неслась по улицам. Город выглядел как раненый зверь: военные патрули на перекрестках, разбитые витрины, редкие прохожие, которые передвигались быстро и испуганно. Через двадцать минут вы оказались на окраине, у блокпоста, перекрывающего дорогу в дачный поселок «Горный Садовод».

Вас встретил офицер в полной боевой выкладке. Его лицо было напряженным.

— Портал стабилен. Диаметр — около трех метров. Находится прямо в центре поселка, на детской площадке, — доложил он отрывисто, пока вы выходили из машины. — Эмиссия Эфира зашкаливает. Обычные люди в радиусе ста метров теряют сознание. Ваши костюмы дадут вам защиту примерно на полчаса.

Он указал на тихую улочку, ведущую вглубь поселка.

— Связи с жителями нет. Дрон, который мы послали, сгорел на подлете. Вы идете вслепую. Ваша задача — подойти, оценить обстановку и доложить. Никакой самодеятельности. Вопросы?

Вопросов не было.

Офицер отошел. Перед вами — тихая, замершая улица дачного поселка. Воздух здесь был густым и тяжелым, от него странно покалывало кожу. Где-то там, среди этих милых домиков и садов, находился ваш пункт назначения.

Тимур, не говоря ни слова, сделал шаг вперед, его руки были сжаты в кулаки. Алия посмотрела на тебя. Она ждала твоего решения. «Эгида» ждала доклада. А ты… ты ждал своего шанса.

Ты сделал шаг вперед, принимая на себя командование. Твой голос прозвучал на удивление спокойно и уверенно в напряженной тишине.

— Так, слушайте. Двигаемся вместе, плотной группой. Тимур, ты со мной, в авангарде. Алия, ты с сестрами — замыкающие, прикрываете тыл. Никаких лишних разговоров по рации. Смотрим во все глаза.

Тимур смерил тебя взглядом, но кивнул. Алия ободряюще улыбнулась. Даже сестры, казалось, стали чуть ближе друг к другу, принимая строй.

Вы вошли в поселок.

Здесь царила жуткая, неестественная тишина. Идеально подстриженные газоны, разбросанные детские игрушки, садовый шланг, из которого тонкой струйкой все еще текла вода, образуя темное пятно на асфальте. Все было на своих местах, но людей не было. Словно все жители просто… испарились мгновение назад. Воздух был тяжелым, и от него на коже появлялись мурашки.

Вы двигались медленно, зачищая улицу за улицей. Тимур шел рядом, и ты чувствовал холод, исходящий от него. Алия и сестры позади двигались почти бесшумно.

Наконец, вы вышли к центру поселка — к детской площадке. И увидели его.

Портал был не таким, как те, первые. Это не была яростная, хаотичная рана в небе. Это был идеальный, вертикально стоящий диск диаметром в три метра. Он не гудел и не трещал. Он висел в воздухе над песочницей и тихо, мелодично звенел, словно хрустальный колокольчик на ветру. Его поверхность переливалась жидким, расплавленным серебром. Он не пугал. Он манил.

Татуировка на твоей руке начала слабо светиться знакомым бирюзовым цветом, откликаясь на энергию портала. Ты подошел ближе, чувствуя не угрозу, а странное, необъяснимое родство.

— Джонатан, доклад, — раздался в твоем наушнике четкий голос доктора Асанова.

Алия и остальные напряженно замерли позади, наблюдая за тобой. Вот он. Твой шанс. Ответ на все вопросы.

Ты нажал кнопку на своей рации, твой взгляд был прикован к переливающейся поверхности портала.

-Доктор Асанов, это Джонатан. Мы у объекта, — твой голос звучал ровно и профессионально. — Объект — стабильная вертикальная аномалия, диаметр примерно три метра. Визуально поверхность похожа на жидкое серебро. Звук — тихий, мелодичный звон. Угрозы пока не наблюдаю. Энергетический фон… — ты на секунду замялся, подбирая слова, — ощущается как… знакомый.

В динамике на мгновение воцарилась тишина, а затем голос Асанова прозвучал снова, но теперь в нем слышалось плохо скрываемое научное возбуждение.

— «Знакомый»? Превосходно! Джонатан, приказ меняется. Мне нужны данные о прямом взаимодействии. Я хочу, чтобы вы все — все пятеро — одновременно, по моей команде, медленно протянули одну руку и коснулись поверхности аномалии. Только кисть руки. Не глубже. Подтверди, что понял приказ.

Ты опустил руку с рацией. Приказ был настолько безумным, что ты на секунду подумал, что ослышался.

Ты обернулся к своей команде. Алия смотрела на тебя с широко раскрытыми от ужаса глазами, беззвучно шевеля губами: «Что?». Тимур, услышав приказ через свою рацию, сжал кулаки, его лицо потемнело от гнева. Сестры-близнецы впервые за все время выглядели по-настоящему напуганными, они вцепились друг в друга.

— Вы слышали доктора, — сказал ты ровным голосом, хотя внутри все сжималось. — Приказ «Эгиды». Все вместе. Протягиваем руку.

Приказ доктора Асанова был безумен. Но это был приказ. Все смотрели на тебя. Они ждали твоего окончательного решения. Ты — их лидер.

Ты посмотрел на испуганные и разгневанные лица своей команды. Приказ был безумен. Но в этом безумии был твой единственный шанс.

— Это приказ «Эгиды», — сказал ты, и твой голос не дрогнул. Ты принял на себя всю тяжесть этого решения. — Мы делаем это. Все вместе. По моей команде.

Ты шагнул вперед, и остальные, видя твою решимость, неохотно последовали за тобой. Вы встали в одну линию перед переливающимся серебром диском. Мелодичный звон, казалось, проникал прямо в голову.

— Готовы? — крикнул ты. — Сейчас!

Пять рук одновременно протянулись вперед и коснулись поверхности портала.

Ощущение было непередаваемым. Словно ты опустил руку в прохладную, вибрирующую ртуть.

И тут же все пошло не так.

Волна невидимой силы с силой отбросила Тимура и сестер-близнецов назад, они покатились по траве. Портал отверг их.

Но вас с Алией он принял.

Серебристая поверхность стала вязкой, как патока, и начала засасывать вас внутрь. Ты почувствовал непреодолимую силу, тянущую тебя за руку. Ты успел лишь обменяться с Алией одним паническим, полным ужаса взглядом, прежде чем мир вокруг вас растворился в вихре света и звука.

В портале

Не было ни верха, ни низа. Ни времени, ни пространства. Только вы двое, парящие в бесконечном, светящемся ничто. А затем начался ад.

Энергия. Чистый, нефильтрованный Эфир. Он не просто окружал вас. Он врывался в ваши тела. Он лился через кожу, через глаза, насильно втекая в рот, нос и уши. Это была не вода, не воздух. Это была сама сила, и она разрывала тебя изнутри.

Ты хотел закричать, но не мог — твои легкие были заполнены этим жидким светом. Боль была абсолютной. Каждая клетка твоего тела горела, переполненная до предела. Ты чувствовал, как твои внутренние «реки маны» превращаются в бушующие пороги, как твое «озеро» в груди вот-вот выйдет из берегов и разорвет тебя на части.

Сознание начало рваться на куски. Ты больше не был человеком. Ты был сосудом, который сейчас взорвется.

И в последнюю агонизирующую секунду, перед тем как все окончательно погасло, в твоем мозгу вспыхнули образы. Не воспоминания. Что-то новое. Четкие, как чертежи, схемы невозможных предметов — меча из чистого света, щита из застывшего воздуха. И ощущение холода. Пронзительного, абсолютного холода, такого же, как тот, что исходил от Тимура.

А потом — ничего. Только падение в бесконечную, темную пустоту.

Пустота…

Глава 3: Иной мир

Сознание вернулось не сразу. Сначала был холод. Гладкий, пронизывающий холод камня под спиной. Затем — тишина. Не просто отсутствие звука, а гулкая, давящая тишина, в которой, казалось, можно было услышать гул собственных мыслей.

Ты резко сел, с кашлем вдыхая воздух. Он был странным. Чистым, но с привкусом озона и чего-то еще, незнакомого, похожего на запах мокрых камней после грозы.

Ты был не в больнице.

Ты сидел посреди гигантской, идеально гладкой черной платформы из обсидиана. Над головой раскинулось бездонное, темно-индиговое небо. На нем не было солнца, но мир освещали две луны: одна большая, изумрудно-зеленая, вторая — маленькая и фиолетовая. Они отбрасывали на землю странные, двойные тени.

Вокруг платформы, насколько хватало глаз, возвышались молчаливые, циклопические монолиты из того же черного камня, покрытые светящимися геометрическими узорами, которые медленно пульсировали.

— Что за… — прошептала ты.

— Где мы? — услышал ты знакомый голос.

Рядом с тобой, тоже садясь, была Алия. Она выглядела такой же потерянной и ошеломленной. Она потерла глаза, а когда опустила руку, ты заметил первое изменение. В ее темных волосах теперь ярко выделялись несколько прядей цвета расплавленного золота.

Ты инстинктивно посмотрел на свою левую руку. Татуировка цветка изменилась. Черные контуры остались, но внутри лепестки были заполнены ровным, светящимся бирюзовым цветом, который не исчезал, а постоянно мягко тлел под кожей.

— Джон… — прошептала Алия, глядя на тебя. — Твои глаза…

Ты не мог их видеть, но чувствовал, что они тоже изменились.

Вы стоите на гигантском каменном алтаре под чужим небом с двумя лунами. Вы изменились. Ваша связь с Эфиром теперь навсегда выжжена на ваших телах. Вокруг — тишина и молчаливые монолиты. Вы одни.

Прагматизм взял верх. Прежде чем паниковать, нужно было собрать информацию. Ты снял с пояса рацию.

— «Эгида», это Джонатан, прием, — сказал ты в динамик.

В ответ — лишь тихий, мелодичный гул, похожий на звон портала, искаженный помехами. Никакого шипения, никакого статического треска. Канал был мертв.

— Второй канал. «Эгида», прием. Тот же результат.Ничего, — сказал ты, поворачиваясь к Алии. — Связи нет. Мы одни.

В тот момент, когда ты смотрел на нее, твой взгляд зацепился за что-то странное на ее шее.

— Алия… — начал ты. — Твоя кожа…

Она непонимающе нахмурилась и посмотрела на свои руки. И замерла. На тыльной стороне ее ладоней и пальцев, а также поднимаясь по шее к волосам, проступили еле заметные, тонкие линии. Они светились очень слабым, золотистым светом, сплетаясь в сложные, витиеватые узоры, похожие на каллиграфию.

— Что это… — прошептала она, с ужасом и любопытством проводя пальцем по светящемуся узору. Он был гладким, просто частью ее кожи.

Затем ее взгляд метнулся к тебе, и ее глаза расширились еще больше.

— И у тебя тоже, — выдохнула она. — На лице… и на руках.

Ты посмотрел на свои ладони. Те же самые руны, но твоего, бирюзового цвета. Они были не такими витиеватыми, как у нее, а более строгими, геометричными, полными острых углов. Ты поднес руку к лицу и почувствовал их — гладкие, не выступающие над кожей узоры шли от виска вниз по скуле.

Это не просто изменение цвета глаз или волос. Это было нечто иное. Клеймо. Печать. Доказательство того, что вы больше не просто люди, которые могут использовать Эфир. Вы сами стали его частью.

Алия с благоговейным ужасом смотрела на свою руку.

— Очень интересно, — прошептал ты сам себе, глядя на светящиеся бирюзой символы на своей руке.

Но за этим научным любопытством тут же пришла волна ледяной паники. Сердце заколотилось. Это навсегда. Эта чужеродная метка — часть тебя. На лице. На руках. Всегда будет напоминать, что ты… другой. Не человек.

Ты заставил себя глубоко вдохнуть, отталкивая панику. Анализируй. Не паникуй. Паника — это смерть.

Твой взгляд заметался по сторонам, ища закономерность, аналогию… И нашел ее. Ты посмотрел на свою руку, а затем на ближайший гигантский черный монолит. И снова на руку.

Это не просто узоры, — пронеслось в голове. — Это язык. Или схема. Они одинаковые.

Стиль, остроугольный и геометричный, совпадал.

Ты подошел к Алии. Она все еще с ужасом рассматривала витиеватые золотые линии на своей коже.

— Они разные, — сказал ты, глядя на ее руки, а потом на свои. — Но стиль один. Посмотри.

Ты указал на монолиты. Она проследила за твоим взглядом, и ее глаза расширились от понимания. Она увидела то же, что и ты.

Твоя спокойная уверенность подействовала на нее. Паника в ее глазах сменилась знакомым любопытством.

— Смотри, — сказал ты, встречаясь с ней взглядом. — Не паникуем. Попробуем разобраться. И попробовать вернуться назад.

Она глубоко вздохнула и кивнула.

— Ты прав. Паника не поможет, — она криво усмехнулась. — «Разобраться»… Хорошо. С чего начнем, гений?

Вы стоите на гигантском каменном алтаре, испещренные рунами, которые являются ключом к этому месту. Ваша первая задача — сбор информации.

— Прежде чем что-то изучать, — сказал ты, — давай проверим самое главное. Можем ли мы вернуться?

Алия кивнула. Это был самый логичный первый шаг.

Вы подошли к тому месту в центре платформы, где вы очнулись. Там, где должен был быть портал. Но там не было ничего, кроме гладкого черного камня.

Ты сделал решительный шаг вперед, намереваясь пройти сквозь то место, где висел серебряный диск.

И врезался в невидимую стену.

Удар не был жестким. Это было все равно что наткнуться на гигантскую, упругую стену из желе. Она мягко, но настойчиво оттолкнула тебя назад. Ты попробовал еще раз, уперевшись сильнее. Сопротивление возросло, и тебя снова отбросило.

— В одну сторону, — мрачно констатировала Алия, которая тоже попробовала пройти и получила тот же результат. — Это был билет в один конец.

Ты посмотрел на нее, потом на молчаливые монолиты. Паника больше не возвращалась. Осталась только холодная, тяжелая реальность.

— Хорошо, — сказал ты ровным голосом. — Тогда… осмотрим окружение.

Вы вместе подошли к краю гигантской платформы и посмотрели вниз.

Под вами разворачивалась захватывающая и одновременно ужасающая картина. Платформа, на которой вы стояли, была вершиной циклопической, невероятно высокой башни, уходящей вниз на километры. А под ней, до самого горизонта, простирался мертвый город. Город из того же черного, как ночь, камня, состоящий из тысяч таких же башен и монолитов, соединенных странными, парящими в воздухе мостами. Ни единого огонька. Никаких признаков жизни или движения. Только молчаливая, холодная, нечеловеческая геометрия.

И никакого очевидного способа спуститься. Вы были заперты на вершине этого чужого, мертвого мира.

— Так, — сказала Алия очень тихо, ее голос казался крошечным на фоне этого простора. — План «разобраться» только что стал намного, намного сложнее.

Ты отступил от края платформы, твой мозг лихорадочно работал, отбрасывая панику и ища логику.

Сюда не могут просто так попадать. Не по лестнице. Если это место — своего рода вокзал или станция, то должен быть транспорт. Лифт. Телепорт. Что-то…

Ты снова окинул взглядом гладкую, черную поверхность алтаря. Это не просто площадка. Это механизм.

Ты начал медленно ходить по платформе, внимательно изучая узоры под ногами. Алия молча последовала за тобой, поняв ход твоих мыслей.

И тут ты его почувствовал. Легкое, знакомое тепло в левой руке. Татуировка-цветок снова начала слабо светиться. Ты опустил взгляд сначала на руку, потом на пол под ногами.

Ты стоял в центре огромного, сложного круга из рун, похожего на компас. А в самом его сердце был вырезан символ, который был точной, увеличенной копией твоего цветка.

— Алия, смотри, — позвал ты.

Она подошла.

— Этот узор… он такой же, как у меня на руке.

— Это не рычаг, — прошептала она, ее глаза расширились. — Это замочная скважина. И ключ — это мы.

Она начала осматривать другие символы вокруг и через несколько секунд нашла свой. Чуть поодаль от твоего, был вырезан узор, в точности повторяющий ее витиеватую золотую «каллиграфию».

Вы стоите над двумя огромными рунами на полу алтаря, которые являются вашими личными «ключами». Кажется, вы нашли «пульт управления». Но что он делает? И как его активировать? Алия смотрит на тебя, ожидая твоего решения.

Ты посмотрел на Алию, и она ответила тебе решительным взглядом. Страх никуда не делся, но сейчас его перевешивали любопытство и отчаянная необходимость действовать.

— Готова? — спросил ты. Она молча кивнула. — Давай одновременно. На счет три. Раз… два…

ТРИ!

Вы одновременно опустили ладони на свои руны.

В тот момент, когда ваши руки коснулись холодного камня, произошло две вещи. Во-первых, вы почувствовали мощный, но не болезненный толчок энергии, которая хлынула из вас в алтарь. А во-вторых, алтарь ответил.

ВВВВУУУУММММ…

Низкий, вибрирующий гул наполнил воздух. Руны под вашими руками вспыхнули ярким светом — твоя бирюзовым, ее — золотым. От них, как по печатной плате, во все стороны побежали светящиеся линии, соединяясь в сложнейший узор и заставляя всю поверхность гигантской платформы светиться. Монолиты вокруг вас тоже отозвались, их узоры запульсировали в такт.

Из центра алтаря ударил столб мягкого света, и прямо в воздухе над вами начала формироваться трехмерная, голографическая проекция.

Это была карта.

Но не карта города или страны. Это была карта миров. Десятки светящихся сфер разных размеров и цветов висели в пространстве, соединенные тонкими, как нити, линиями света.

— Боже мой… — прошептала Алия. — Это… это карта портальной сети…

Ваши глаза лихорадочно искали что-то знакомое. И вы нашли. Маленькая, сине-зеленая сфера в стороне от основных «магистралей». Земля. От нее тянулась одна-единственная, уже затухающая нить, ведущая в этот мир, где вы сейчас находились.

Но была и другая нить. Она тоже вела от Земли, но не сюда. Она вела к другой, маленькой, тускло-багровой сфере. Это был другой маршрут. След, оставленный первыми, хаотичными порталами. След гоблинов.

След Элизабет.

Ты нашел ее. По крайней мере, ее направление.

— Джон… — потрясенно сказала Алия. — Мы можем… мы можем выбрать, куда идти.

Вся усталость, вся боль, вся неопределенность испарились. Осталась только одна точка на карте. Одна цель.

Может, это она. А может, это путь обратно на Землю, которым они ушли. Неважно. Ответ — там.

Ты, не колеблясь, ткнул пальцем в тускло-багровую сферу на голографической карте.

Она там. Мы идем туда. Сейчас же.

Твой голос был полон такой ледяной, непоколебимой уверенности, что Алия вздрогнула.

— Джон, постой! — крикнула она, шагнув к тебе. — Мы не знаем, что это за мир! «Багровый» обычно не самый дружелюбный цвет в каталоге! Мы не готовы, мы только…

Но ты ее не слушал. Ты протянул руку к голограмме. Пальцы прошли сквозь свет. Тогда ты сосредоточился, вливая свою волю, свое отчаянное желание в эту маленькую красную точку.

Карта отреагировала.

Линия, соединяющая ваш мир-хаб с багровой сферой, вспыхнула ярко-алым. Мелодичный гул алтаря сменился низким, тревожным ревом. На каменном полу вокруг вас загорелись новые, доселе невидимые руны.

— Джонатан, что ты наделал?! — в голосе Алии прозвучала настоящая паника.

В центре платформы, там, где раньше был спокойный серебряный портал, воздух начал трещать и рваться. Черно-красная дыра разверзлась в пространстве, закручиваясь в нестабильный, яростный вихрь. Он не манил. Он угрожал.

И он начал вас засасывать.

Сильный ветер ударил в спину, толкая вас к воронке.

— Держись! — крикнула Алия, пытаясь упереться ногами в гладкий пол.

Твоя решимость привела к немедленному результату, но он выглядел как билет в один конец в самый настоящий ад.

Ветер ревел, пытаясь оторвать тебя от пола. Алия была всего в паре метров, но ее почти не было видно за искаженным, дрожащим воздухом.

Ты уперся ногами в гладкий камень и, борясь с потоком, протянул ей руку. Она увидела твой жест и ответила тем же. Ваши пальцы соприкоснулись, и ты крепко, до боли, сжал ее ладонь. Теперь вы были одним целым, одним якорем в этом шторме.

Перекрикивая вой портала, ты крикнул ей, вкладывая в слова всю свою решимость:

— Я не могу бросить сестру! Как и не могу бросить тебя!

На ее лице, искаженном ветром и страхом, на мгновение промелькнуло изумление. Она ничего не ответила. Просто сжала твою руку в ответ еще сильнее.

В следующую секунду пол ушел у вас из-под ног.

Непреодолимая сила оторвала вас от алтаря ишвырнула в самое сердце багрового вихря. Мир превратился в туннель из ревущего пламени и черного, колючего пепла. Вас крутило, бросало из стороны в сторону. Это не было похоже на спокойное погружение в первый портал. Это был жестокий, болезненный полет сквозь сам хаос.

Единственное, что оставалось реальным в этом аду — это крепко сжатая рука Алии в твоей.

Примечание к части

Да знаю, глава коротка, но я попробую разные форматы, хотело бы понять, мне легче писать короткие главы или длинные. Спасибо за понимание

Глава 4: Пепел и кость

Полет сквозь хаос оборвался так же внезапно, как и начался.

Вас не просто вынесло в новый мир. Вас извергло. Словно отработанный материал, вас с силой выплюнуло из багрового разлома в пространстве, и вы кубарем покатились по твердой, острой поверхности. Портал за вашей спиной сжался в точку и исчез с тихим, финальным хлопком.

Тишина, наступившая после рева, была оглушительной.

Ты с кашлем перевернулся на спину, вдыхая сухой, колючий воздух. Он пах серой, жженым камнем и чем-то еще… старой кровью. Небо над головой было затянуто багровой, болезненной дымкой, сквозь которую тускло пробивался свет от невидимого, холодного солнца.

— Кажется… я предпочитаю самолеты, — прохрипела рядом Алия.

Вы лежали на потрескавшейся черной земле, покрытой слоем серого пепла. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась безжизненная пустошь, усеянная обугленными, скрюченными деревьями и острыми, как бритва, камнями.

— Ты цела? — спросил ты, садясь и осматривая ее. Ее комбинезон был порван в нескольких местах, на щеке была ссадина, но она была в сознании.

— Целее, чем могла бы быть, — ответила она, тоже принимая сидячее положение. — А ты?

Ты кивнул, ощупывая себя. Все кости были на месте. Только синяки и тотальная, всепоглощающая усталость. Вы все еще держались за руки.

Алия проследила за твоим взглядом, который был устремлен куда-то за ее плечо. Она обернулась.

Там, на горизонте, из безжизненной земли поднимались уродливые, зазубренные шпили. Это был город. Или крепость. Построенный из того же черного камня и ржавого металла. Из его центра в багровое небо поднималась тонкая струйка черного дыма.

Вы нашли логово гоблинов.

— Ну что, «попаданцы»… — хрипло усмехнулась Алия. — Кажется, мы на месте. И что теперь, командир?

Она смотрела на тебя, ожидая твоего решения. Вы одни, в чужом, враждебном мире.

— Сначала осмотримся, — сказал ты, заставив себя подняться на ноги. Алия последовала твоему примеру. Вы встали посреди этого мертвого пейзажа, пытаясь унять дрожь.

Ты медленно повел головой, впитывая детали. Земля под ногами — это не камень. Это спекшийся черный шлак, треснувший в тысяче мест, и он усеян пеплом. Из трещин торчат обломки гигантских, невообразимых костей, будто вы стоите на кладбище древних богов. Деревья, если их можно так назвать, — это черные, закрученные кристаллы, острые и безжизненные.

Ты закрыл глаза, напрягая слух.

Сначала — только ветер. Низкий, протяжный стон, гуляющий между скал. Но потом, сквозь него, ты расслышал другое. Издалека, со стороны шпилей на горизонте, доносился слабый, ритмичный лязг металла о металл. Словно там, в этом мертвом городе, без устали работала гигантская кузница.

И тут же, совсем рядом, с небольшого скалистого хребта слева от вас, послышался шорох. Кто-то сдвинул ногой горстку мелких камней.

Звук был тихим, но в этой оглушающей тишине он прозвучал как выстрел.

Вы здесь не одни.

— Смотри, — прошептала Алия, указывая на землю. — Тропа. Еле заметная, но она есть. Они здесь часто ходят.

Она была права. От того места, где вы появились, в сторону города вела едва различимая, утоптанная тропинка.

Тишина здесь обманчива. Ветер стонет, издалека доносится эхо кузницы, а совсем рядом кто-то прячется и наблюдает за вами.

— Укрытие. Живо, — прошептал ты.

Ты указал на нагромождение черных, острых скал у подножия хребта, откуда донесся звук. Алия поняла тебя без слов.

Пригнувшись, вы начали свой короткий, но напряженный путь. Перебегая от одного укрытия к другому — от гигантской окаменевшей кости к скрюченному кристаллическому дереву — вы, наконец, достигли скал. Вы нашли небольшую расщелину, достаточно глубокую, чтобы скрыть вас обоих, и затаились, превратившись в тень.

Отсюда хорошо просматривалась площадка, где вы очнулись. Ты достал свой темный кинжал. Алия держала руку наготове. Вы ждали.

Прошла минута. Две. Только стон ветра. Может, вам показалось?

И тут оно появилось.

Из-за камней на хребте выскользнуло приземистое, четырехлапое существо размером с крупную собаку. Его тело было покрыто хитиновыми пластинами цвета базальта, что делало его почти невидимым на фоне скал. У него не было шерсти, только гладкий, сегментированный панцирь. Оно двигалось быстро и бесшумно, а его голова поворачивалась на 180 градусов, сканируя местность огромными, фасеточными, как у стрекозы, глазами.

Существо не спеша спустилось на площадку и начало что-то вынюхивать. Оно остановилось точно в том месте, где ты очнулся после падения. Оно припало к земле, и его жвала задвигались, пробуя на вкус пепел, пропитанный твоей кровью после драки в квартире.

Оно знало, что вы здесь были.

Тварь подняла голову, и ее фасеточные глаза медленно обвели окрестности. Вы не дышали. Ее взгляд прошелся по вашему укрытию, проскользнул дальше… а потом резко вернулся, застыв прямо на вашей расщелине.

Оно вас заметило. Оно не двигалось, просто смотрело, анализируя.

Рядом с тобой Алия медленно подняла руку. В ее ладони, готовая сорваться в любой момент, начала разгораться крошечная, но ослепительно яркая искорка света. Она была готова к бою и ждала твоего знака.

Ты мягко положил свою руку на предплечье Алии. Искорка света в ее ладони тут же погасла. Ты отрицательно качнул головой. «Ждать». Она поняла и замерла, ее взгляд был прикован к твари.

Началась игра в гляделки.

Вы — двое, затаившиеся в тени. Оно — одно, стоящее на открытом пространстве. Секунды тянулись, как резина. Существо не двигалось, его огромные фасеточные глаза, казалось, пытались прожечь камень, за которым вы прятались. Оно знало, что вы там. Но оно не знало, на что вы способны.

И тут оно совершило ошибку.

Видимо, решив, что вы не представляете угрозы или желая позвать сородичей, существо слегка запрокинуло свою бронированную голову и раскрыло жвала.

КЛАЦ-КЛАЦ-КЛАЦ-КЛАЦ-КЛАЦ!

Из его нутра вырвалась серия оглушительных, резких, стрекочущих щелчков. Звук был настолько громким, что заложило уши. Оно не смотрело на вас. Оно объявляло эту территорию своей.

Это был ваш шанс. Секунда, может, две, пока оно отвлечено.

Алия посмотрела на тебя, ее глаза горели одним немым вопросом: «Сейчас?».

— Сейчас! — прошептал ты.

В тот же миг ты вскинул руку. Тебе не нужна была миска с водой. Ты почувствовал влагу, сочащуюся по стенам пещеры, и притянул ее к себе. Небольшая сфера мутной воды сформировалась перед тобой за долю секунды. Твои бирюзовые руны на руках и лице вспыхнули ярким светом.

Ты сжал кулак. Сфера разделилась на дюжину маленьких, острых водяных «пуль». Одним мысленным усилием ты послал их вперед. Они с глухими шлепками ударили в хитиновый панцирь твари. Они не пробили его, но заставили существо дернуться и издать раздраженный стрекот. Оно разворачивалось к тебе.

Но ты лишь отвлекал внимание.

В тот же момент, когда твои пули достигли цели, Алия шагнула из укрытия. Все золотые узоры на ее теле и прядях волос вспыхнули, как маленькое солнце. Она выставила ладонь вперед, и из нее ударил не просто шарик света, а плотный, сконцентрированный луч чистой, белой энергии.

Он ударил тварь в бок.

Не было ни взрыва, ни крика. Верхняя половина существа просто… испарилась. Беззвучно. Нижняя часть с четырьмя лапами пробежала еще полшага по инерции и рухнула на землю дымящимся, обрубленным куском.

В наступившей тишине вы смотрели на дело своих рук. А потом — друг на друга.

— Ты… — начала Алия.

— И ты… — закончил ты.

Вы ждали. Ждали отката. Головной боли, усталости, носового кровотечения. Но не было ничего.

Наоборот. Ты чувствовал себя… сильным. Энергичным. Словно только что выпил не один, а десять энергетиков. Ты посмотрел на свою руку. Татуировка и руны все еще слабо светились, и по ним, ты это чувствовал, текла спокойная, мощная энергия.

В портале… Нас не просто «пропитало». Оно переписало нас. Эфир… он теперь в крови. В костях. Мы — это он. Эти руны — не просто узоры. Это новые сосуды. Новые нервы.

— Я… ничего не чувствую, — потрясенно прошептала Алия. — Никакой усталости.

Вы стоите над дымящимися останками твари. Вы только что с легкостью применили силу, которая еще вчера довела бы тебя до коллапса. Вы — другие. Сильнее. Опаснее. Ваша природа изменилась.

Алия посмотрела на тебя, и в ее глазах страх сменился стальной решимостью.

— Хорошо, — сказала она. — Это меняет правила игры.

Ты посмотрел на дымящиеся останки существа, затем на Алию, на ее светящиеся золотом руны. На твоем лице появилась кривая, но уверенная улыбка.

— Ну что ж, — сказал ты, и твой голос звучал на удивление твердо. — Теперь мы уверены в том, что мы здесь не настолько слабы и можем даже такую тварь поджарить.

Алия усмехнулась, ее обычная язвительность вернулась, но теперь в ней не было страха.

— «Поджарить» — это по моей части, — ответила она, сгибая и разгибая пальцы, на которых медленно угасали золотые узоры. — А ты, я смотрю, отвечаешь за то, чтобы «промочить». Неплохая команда получается, Трансмутатор.

— Гидрокинетик, — поправил ты ее автоматически. Слово само всплыло в памяти из тех «чертежей», что ты видел в портале.

— Тем более, — она кивнула.

Вы — команда. И вы только что доказали, что можете за себя постоять. Впереди, на горизонте, все так же маячили темные, зазубренные шпили города гоблинов. Путь был далек и опасен, но впервые с момента Катастрофы он не казался невозможным.

Ты окинул взглядом безжизненную пустошь, затем посмотрел на Алию. Твоя паника и растерянность уступили место холодному, аналитическому расчету. Сейчас ты был не просто напуганным подростком. Ты был командиром, и от твоих решений зависела не только твоя жизнь.

— Итак, давай думать логично, — сказал ты твердо и уверенно. Алия внимательно на тебя посмотрела, готовая слушать. — Нам нужна вода, еда и хоть какое-то укрытие на первое время.

Ты указал подбородком в сторону далеких шпилей.

— Наша цель — тот город. Это единственный след, который у нас есть. Но мы не пойдем туда напролом. Нам понадобится подготовиться к боям, которые нам предстоят. Поэтому сейчас мы найдем временное укрытие, а оттуда будем действовать. Постараемся быть аккуратными, но быстрыми.

Алия выслушала твой план и одобрительно кивнула.

— Логично. Прагматично. Мне нравится, — сказала она. — Укрытие, вода, еда. А потом — в гости к гоблинам. Хороший план. Веди, командир.

Вы двинулись к скалистому хребту, где недавно прятались. Это было лучшее место для временного лагеря. И пока вы шли, ты почувствовал это. Странное, едва уловимое притяжение. Как будто тончайшая нить тянула тебя немного в сторону от прямого маршрута.

— Сюда, — сказал ты, сам не до конца понимая, почему.

Ты повел Алию за собой, следуя этому внутреннему компасу. Он привел вас к неприметной, узкой расщелине в скале, скрытой за нагромождением камней. Внутри оказалась небольшая, сухая пещера, защищенная от пронизывающего ветра. А в ее глубине, из трещины в камне, медленно, по одной капле, сочилась и собиралась в небольшую лужицу темная, маслянистая на вид жидкость.

Это была вода. Ты нашел ее своей силой.

Вы устроились в пещере. У вас есть укрытие и источник воды. Это ваша первая база в этом враждебном мире. Снаружи завывал ветер.

Давай сначала попьём воды, а то у меня ужасная жажда, — сказал ты, твой голос эхом отразился от стен небольшой пещеры. — И отдохнем. Сначала ты поспи, я пока побуду на стрёме.

Алия уже было благодарно кивнула, но ее взгляд упал на лужицу с черной, маслянистой жидкостью.

— Попить? Этого? — она скептически подняла бровь. — Джон, мы понятия не имеем, что это. Оно может быть ядовитым, или кислотой, или еще какой-нибудь дрянью.

Она была абсолютно права. Твоя жажда была настолько сильной, что ты на миг забыл об осторожности. Ты посмотрел на мутную жижу, затем на свои руки.

Вода. Но… грязная. Неправильная. Могу ли я…

Ты опустился на колени перед лужицей. Алия с любопытством наблюдала за тобой. Ты не стал ее трогать. Ты закрыл глаза и «потянулся» к ней своей силой. Ты почувствовал ее — ее вес, ее текучесть. Но ты почувствовал и другое — примеси. Тяжелые металлы, странные, чужеродные органические соединения. Яд.

Будь водой. Чистой водой.

Ты не пытался ее двигать. Ты сосредоточился на том, чтобы отделить «правильную» воду от «неправильных» примесей.

И у тебя получилось.

На глазах изумленной Алии черная жидкость в лужице начала медленно вращаться. Темные, маслянистые частицы стали отделяться от воды, сбиваясь в маленький, плотный шарик черной грязи на дне. А остальная жидкость становилась все чище и прозрачнее, пока перед вами не осталась лужица кристально чистой, прохладной воды.

— Ты… ты ее отфильтровал, — прошептала Алия. — Ты не просто двигаешь воду. Ты управляешь ей на молекулярном уровне.

Ты открыл глаза, чувствуя легкую усталость, но и огромное удовлетворение. Ты зачерпнул пригоршню чистой воды и выпил. Никогда в жизни вода не казалась тебе такой вкусной.

Напившись и дав попить Алии, ты занял свой пост у входа в пещеру. Алия, измотанная, но теперь абсолютно уверенная в твоей защите, почти сразу уснула, свернувшись калачиком на каменном полу.

Ты сидишь, сжимая в руке кинжал, и смотришь на безжизненный пейзаж под светом двух лун. Ты только что не просто нашел воду. Ты создал ее из яда. Ты — их единственный источник жизни. Ты — их защитник.

Ты сидишь у входа в пещеру, глядя на неподвижные, зловещие пейзажи. Ветер завывает, проносясь меж черных скал. Удовлетворение от маленькой победы с водой улетучилось, и на его место пришла тяжесть реальности.

Как быть теперь?

Вопрос был простым, но ответа на него не было.

Как найти Элизабет в этом… нигде? Она там, в этом городе? Или ее утащили еще дальше? Жива ли она вообще?

Ты сжимаешь рукоять кинжала.

Как защитить Алию? Она сильная, но она доверяет мне. Я привел ее сюда своей одержимостью. Я в ответе за нее.

Ты смотришь на ее спящую фигуру.

Как самому не умереть в этом безумии?

Вопросы без ответов крутились в голове, сплетаясь в тугой, холодный узел страха и ответственности. Паника, которую ты так старательно давил, начала поднимать голову.

Ты закрыл глаза и заставил себя сделать глубокий, медленный вдох, наполняя легкие странным, пахнущим озоном воздухом.

Спокойно. Анализируй. Разбей большую проблему на маленькие задачи.

1. Выжить сегодня. Это значит — еда и безопасность.

2. Стать сильнее. Это значит — понять пределы своих новых сил и научиться ими пользоваться без ошибок.

3. Собрать информацию. Это значит — разведка. Узнать все о городе гоблинов, не вступая в бой.

4. Спасти Элизабет. Это — конечная цель. Все остальное — лишь шаги на пути к ней.

Паника отступила, уступая место холодной, как лед, ясности. Ты не можешь решить все проблемы сразу. Но ты можешь сделать первый шаг. Потом второй.

Багровое марево на горизонте начало светлеть. Наступал первый рассвет в новом мире.

Алия зашевелилась во сне и начала просыпаться. Ты уже знал, каким должен быть ваш первый шаг сегодня.

Багровое марево на горизонте превратилось в полноценный, тусклый рассвет. Алия села, потягиваясь и ежась от утреннего холода.

— Доброе… — начала было она, но замолчала, увидев твое серьезное, сосредоточенное лицо. — Всю ночь не спал?

Ты открыл рот, чтобы изложить ей свой четкий, последовательный план, который ты выстраивал в голове все эти часы.

И в этот момент оглушительная тишина пещеры была нарушена громким, жалобным урчанием, донесшимся из твоего живота.

Ты замер.

Алия несколько секунд смотрела на тебя, а потом не выдержала и рассмеялась. Не язвительно, а по-настоящему весело, запрокинув голову. Звук ее смеха, живой и настоящий, казался чудом в этом мертвом мире.

— Доброе утро, — сказала она, вытирая выступившую слезинку. — Ну, план на сегодня у нас есть.

И тут же, словно в ответ, ее собственный живот издал не менее громкое и требовательное урчание.

Теперь настала твоя очередь улыбнуться. Вы посмотрели друг на друга, и общий, немного глупый и нелепый хохот наполнил пещеру, на мгновение прогоняя страх и безысходность.

— Ладно, ладно, — наконец сказала Алия, переводя дух. — Твой желудок прав. План «А»: еда.

Она посерьезнела и посмотрела в сторону выхода из пещеры, туда, где на потрескавшейся земле лежали останки убитой вами вчера твари.

— Очень надеюсь, что эта штука съедобна.

— Я пойду, принесу часть туши, — сказал ты, поднимаясь на ноги. — Ты оставайся здесь и попробуй развести огонь своей силой. Нужны дрова, поищи те кристальные ветки, они должны быть сухими.

Алия кивнула, ее лицо стало серьезным.

— Поняла. Я отвечаю за домашний очаг, ты — за доставку мамонта. Только постарайся, чтобы по дороге «курьера» не съел кто-нибудь покрупнее.

Ты усмехнулся и, взяв свой кинжал, вышел из пещеры.

Путь до останков твари занял пару минут. Мир вокруг был все таким же пустым и молчаливым. Ты быстро огляделся, убедился, что поблизости никого нет, и принялся за работу. Разрезать хитиновый панцирь и плотную, волокнистую мышцу оказалось непросто, но твой кинжал был на удивление острым. Ты отделил большой кусок мяса от задней конечности существа и, взвалив его на плечо, пошел обратно.

Когда ты подошел к пещере, тебя встретило тепло и странный, фиолетовый свет. Алия сидела на корточках у небольшого костра из кристальных веток. Они не горели, а скорее плавились, испуская ровное, бездымное пламя. Она справилась.

Ты вошел в пещеру и бросил тяжелый кусок мяса на большой плоский камень у огня. Несколько капель темной, почти черной крови упало на твою руку, где светились бирюзовые руны.

И в тот же миг ты это почувствовал. Легкое, но отчетливое покалывание, прошедшее по всем узорам на твоей коже. Твоя сила отреагировала на кровь монстра.

Алия тоже это заметила. Она увидела, как твои руны на мгновение вспыхнули ярче.

— Ого… — прошептала она.

Вы переглянулись. Эта еда — не просто белки и жиры. Она тоже была пропитана Эфиром.

Вы голодны. Огонь горит. Но мясо может оказаться не просто пищей.

Ты посмотрел на Алию, потом на кусок мяса. Выражение твоего лица стало серьезным и непреклонным.

— Я думаю, нам уже все равно, что есть. Главное — поесть. Иначе я не знаю, сколько мы еще протянем.

Алия выслушала тебя и после короткой паузы мрачно кивнула.

Ты прав. Мертвым от голода будет все равно, ядовитое оно или нет.

Решение было принято.

Ты достал свой тяжелый кинжал. Лезвие без труда вошло в плотную, инопланетную плоть. Ты принялся нарезать мясо на куски размером с ладонь, пока Алия искала в пещере подходящие плоские камни.

Через несколько минут ваша импровизированная «кухня» была готова. Вы положили несколько плоских камней на край фиолетового костра, чтобы они раскалились, и вскоре выложили на них первые куски мяса.

Т-ш-ш-ш-ш!

Мясо зашипело, и по пещере поплыл странный, тяжелый запах. Не похожий ни на говядину, ни на курицу. Это был сильный, пряный, слегка металлический аромат дичи из другого мира.

Через несколько минут оно было готово — или, по крайней мере, прошло термическую обработку, покрывшись темной, хрустящей корочкой.

Алия взяла один из небольших, хорошо прожаренных кусков. Она посмотрела на тебя, потом снова на мясо, и с решимостью откусила. Ты, не колеблясь, последовал ее примеру.

Мясо было странным. У него не было знакомого вкуса — ни соли, ни сладости, ни горечи. Оно не было похоже ни на что, что ты пробовал на Земле. Текстура была плотной, волокнистой, но не жесткой. Нельзя было сказать, что это вкусно, но и отвращения оно не вызывало. Это была просто… субстанция.

Но то, что произошло дальше, изумило вас обоих.

Как только первые куски попали в желудок, ты почувствовал это. Не простое насыщение. По телу, по всем твоим «магическим сосудам», хлынула волна теплой, чистой энергии. Это было похоже на то, как будто к севшему аккумулятору подключили мощное зарядное устройство.

Ты посмотрел на свои руки. Бирюзовые руны, до этого бывшие просто узорами, начали ярко светиться, пульсируя ровным, спокойным светом. Ты посмотрел на Алию — ее золотые узоры на шее и руках светились так же.

Голод и усталость исчезли без следа. Их сменило чувство мощи, полноты, избытка силы.

— Оно… заряжает нас, — потрясенно прошептала Алия, глядя на свои светящиеся ладони. — Эта тварь… она была ходячей батарейкой из чистого Эфира.

Вы переглянулись. Это открытие меняло все. Выживание в этом мире было не только возможно. Вы могли стать здесь сильнее, чем когда-либо могли мечтать на Земле. Охота — это не просто способ добыть еду. Это способ стать сильнее.

— Итак, — сказала Алия, когда свечение на ваших телах начало медленно гаснуть. — Мы сыты, мы в безопасности, и мы сильнее, чем когда-либо. Пора перестать прятаться.

Ты посмотрел на Алию, и твой взгляд был серьезным. Чувство силы было пьянящим, но ты понимал, что без контроля оно бесполезно.

— Всё верно, — согласился ты с ее выводом. — Но сначала предлагаю проверить потоки маны у нас. То, что мы делали в лаборатории. И опробовать наши способности. Я знаю, что могу чистить воду, но нам нужно узнать наш максимум. Или хотя бы то, что точно может нас защитить.

Алия с готовностью кивнула.

— Проверить «уровень заряда» и откалибровать оружие перед выходом? Звучит как план. Я «за». Начинай, тренер.

Она с усмешкой отдала тебе инициативу.

Вы снова сели на пол. Ты закрыл глаза и потянулся к своему внутреннему «озеру». Ощущение было ошеломляющим. Если раньше это была спокойная река, то теперь — мощный, полноводный поток. Энергия циркулировала по телу легко, свободно, наполняя каждую клетку силой.

Теперь — практика. «То, что может защитить». Ты вспомнил то странное видение в портале. Ощущение холода.

Ты сосредоточился на лужице чистой воды, оставшейся в пещере. Ты поднял воду в воздух, как делал это раньше. Но на этот раз ты вложил в свою волю не идею «текучести», а идею «неподвижности». Абсолютного холода.

Бирюзовое свечение твоих рун стало бледнее, почти белым. Водяная сфера на глазах начала покрываться изморозью. Через секунду она превратилась в шар из гладкого, как стекло, льда. Ты мысленно надавил на него, и шар расплющился, превращаясь в круглый, толщиной в несколько сантиметров, прочный ледяной щит. Он висел в воздухе перед тобой, холодный и абсолютно реальный. Ты смог.

— Ого… — выдохнула Алия, с восхищением глядя на твое творение.

Вдохновленная твоим примером, она тоже начала концентрироваться. Перед ее ладонью возник не просто огонек, а плотный, вибрирующий диск из золотого света, похожий на маленький силовой щит из фантастического фильма.

Вы оба стали сильнее. Намного сильнее.

— Хорошо, — сказала Алия, развеивая свой световой диск. — Теперь я чувствую себя гораздо увереннее. Кажется, мы готовы.

— Идем, — сказал ты, и в твоем голосе была спокойная уверенность. Ты развеял ледяной щит, который с тихим шелестом снова стал водой и впитался в землю. — План тот же. Разведка. Двигаемся к городу.

Вы покинули относительную безопасность пещеры и снова вышли в суровый, багровый мир. Вы двинулись по едва заметной тропе, проложенной сотнями маленьких ног. Вы шли осторожно, но быстро, ваша новая сила придавала движениям легкости и выносливости.

Во время одной из коротких остановок, когда вы прятались за очередной грядой черных скал, ты посмотрел на Алию.

— Кстати, когда мы были в портале… в том вихре… тебе не было никаких видений?

Алия нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Видений? Нет, — она покачала головой. — У меня было… другое. Не образы. А звуки. И чувства.

Она посмотрела на свою руку, где золотые руны тускло светились.

— Это было похоже на оглушительный хор. Тысячи голосов пели одну сложную, бесконечную песню. Я не знала языка, но почему-то понимала ее смысл. И я чувствовала… температуру света. Его плотность. Я не увидела, как создать щит. Я услышала его ноту. Поняла, как его «спеть».

Ты молча слушал ее. Это было невероятно. Портал не просто наполнил вас силой. Он дал вам знания, но сделал это совершенно по-разному, в соответствии с вашей природой. Тебе, аналитику, он дал «чертежи». Ей, инстинктивному Эмиттеру, — «музыку».

Вы двинулись дальше, и это новое понимание друг друга сделало ваш молчаливый союз еще крепче.

Музыка…

Чертежи…

Надежда…

Глава 5: Нежданные гости

Через час пути вы подошли к последнему хребту, с которого открывался вид на окраины города гоблинов. Он был окружен грубой, высокой стеной из черного камня. На стене вы разглядели несколько патрулей — сгорбленные фигуры с длинными копьями. Вход, казалось, был только один — большие, уродливые ворота из ржавого металла и костей.

Ваша задача — разведка.

— Давай понаблюдаем, — сказал ты, твой голос был тихим и ровным. — Мы же не хотим лишних проблем, верно?

Алия с облегчением кивнула.

— Самое умное, что я слышала за сегодня. Садимся в первом ряду и смотрим кино.

Вы нашли идеальное место. Небольшая выемка в скале, скрытая от посторонних глаз тенью и россыпью черных кристаллов. Отсюда вам отлично были видны главные ворота и прилегающий к ним участок стены. Вы приготовились к долгому ожиданию.

Часы потекли. Тусклое багровое солнце медленно ползло по иссиня-черному небу. Вы наблюдали.

И вы учились.

Вы поняли, что патрули на стенах ленивы и невнимательны. Они часто сбивались в кучки, чтобы поиграть в кости или просто поспорить, оставляя целые сектора стены без присмотра на долгие минуты.

Вы увидели, как из ворот выходят рабочие партии с кирками и лопатами и бредут куда-то в пустоши. Вы видели, как возвращаются охотники, таща за собой туши странных, похожих на гигантских ящериц, существ. Вы поняли, что у них есть иерархия: крупные, бронированные гоблины-надсмотрщики постоянно орали и пинали мелких рабочих.

Это был не просто лагерь. Это было общество.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая пустоши в кровавые тона. И тут ворота открылись снова.

Из них вышла странная процессия. Впереди шел высокий (для гоблина) шаман в ритуальных одеждах из кожи и костей. А за ним… за ним, понурив головы, шла вереница человеческих детей.

Десять, может, двенадцать ребят в возрасте от восьми до четырнадцати лет. Грязные, испуганные, в обрывках земной одежды.

Ты впился в них взглядом, отчаянно ища знакомую фигурку, светлые волосы… но Элизабет среди них не было.

Это были не все. Но это были они. Дети с Земли.

Гоблины повели их по тропе, уводя от города в сторону темных скал на востоке. Внутри тебя все закипело от ярости и бессилия.

Ярость, которую ты почувствовал, была холодной и острой. Она пронзила тебя, вытесняя любую другую мысль. Твоя миссия только что перестала быть абстрактной. Она была там, в нескольких сотнях метров от тебя — грязная, напуганная и абсолютно реальная.

— Какой ужас… — прошептал ты, твой голос был напряжен до предела. — Это же просто дети. Надо проследить за ними.

Ты повернулся к Алии, и она увидела в твоих глазах новую, стальную решимость.

— Ты со мной?

Она не колебалась ни секунды. Она посмотрела на вереницу детей, затем на тебя, и коротко, резко кивнула.

— Я же сказала, что я с тобой, идиот, — прошептала она в ответ. — Думаешь, я позволю тебе одному геройствовать в тылу врага? Пошли.

Вы сорвались с места.

Слежка была тяжелой. Вам приходилось держаться на большом расстоянии, используя скалы и редкие кристаллические заросли как укрытие. Гоблины шли неторопливо, их шаман что-то гортанно пел по дороге.

Вы следовали за ними больше часа. Пустошь сменилась нагромождением черных, иглоподобных скал. Процессия привела вас к подножию одинокой, мрачной горы, в склоне которой был высечен огромный, уродливый амфитеатр под открытым небом.

Вы заняли позицию на склоне, прячась за камнями, и вам открылась ужасная картина.

В центре арены стоял грубый каменный алтарь, покрытый темными, бурыми пятнами. Вокруг него были расставлены ржавые железные клетки. Гоблины-стражники с копьями грубо заталкивали плачущих, обессиленных детей в эти клетки, запирая их на тяжелые засовы.

Шаман подошел к алтарю и воздел руки к багровому небу. Его гортанные песнопения стали громче, эхом отражаясь от скал. Кажется, он начинал какой-то ритуал.

Вы прячетесь на склоне горы, наблюдая за этой сценой. Времени мало.

— Какой ужас… — прошептал ты, твой голос дрожал от смеси гнева и страха. — Это же просто дети…

Ты смотрел, как последний ребенок исчезает за ржавыми прутьями клетки. Шаман у алтаря начал раскачиваться и бить в небольшой, обтянутый кожей барабан. Ритмичный, утробный звук понесся над ареной, и гоблины-стражники замерли, поворачиваясь к нему.

— Я, конечно, не герой и не всемогущий, — сказал ты, поворачиваясь к Алии, — но мы должны как-то спасти их.

Алия положила руку тебе на плечо, ее взгляд был серьезным и сосредоточенным.

— Я с тобой, — твердо сказала она. — Но посмотри. Их там два десятка, плюс шаман. Мы не можем просто спуститься и драться. Нас разорвут на части, и тогда мы не поможем никому.

Она была права. Лобовая атака — это самоубийство. Но и бездействие, пока шаман продолжал свой ритуал, было равносильно смертному приговору для этих детей. Вам нужно преимущество. И ваше единственное преимущество — это ваши способности, о которых гоблины и не подозревают.

Ритм барабанов становился все быстрее. Времени оставалось мало.

— Я не знаю, что они собираются делать, — сказал ты, глядя на то, как шаман начинает свой ритуал. — Но это выглядит очень и очень плохо.

Ты перевел взгляд на Алию.

— Слушай, а что если ты попробуешь создать вспышку вон там, у входа в амфитеатр? Чтобы отвлечь их. А я в это время попробую почувствовать воду рядом и использовать ее для атаки.

Алия поняла твой план. Это было рискованно, но это был единственный шанс.

— Я могу создать вспышку, которая ослепит их на несколько секунд, — шепотом согласилась она. — Но… ты уверен насчет воды? Здесь же пустыня.

Ты закрыл глаза, сосредотачиваясь, протягивая свое магическое чувство к земле. Сначала — ничего. Но потом ты нашел ее. Глубоко под камнями. Грунтовые воды. Пропитанные той же чужеродной энергией, что и все в этом мире. Ты открыл глаза и кивнул Алии.

— Есть. Под землей. Я смогу ее вытянуть. Готовься по моему знаку.

Ты опустился на одно колено, положив ладонь на черный камень. Твои бирюзовые руны вспыхнули. Ты потянул. Ты почувствовал, как влага из глубин поднимается наверх, просачиваясь сквозь микротрещины в породе. Перед тобой на земле образовалась небольшая, быстро растущая лужа темной воды.

Ты поднял руку, давая Алии знак.

Она выставила ладонь в сторону далекого входа в арену. Беззвучная, ослепительно-золотая вспышка на мгновение превратила багровый закат в яркий полдень.

Все гоблины-стражники, как один, развернулись в сторону вспышки, прикрывая глаза и что-то гортанно крича. Шаман прервал свой ритуал, с недоумением глядя в ту сторону.

Это был твой момент.

Ты поднял воду из лужи в воздух. Она собралась в единую массу. Холод. Острота. Смерть. Вспоминая «чертежи» из портала, ты влил в воду свою волю. Вода мгновенно замерзла, но не в шар, а в дюжину длинных, зазубренных ледяных сосулек, парящих в воздухе перед тобой. Одним мысленным усилием ты послал их вперед.

Они пронеслись по воздуху бесшумными предвестниками смерти. Ты не целился в шамана. Ты целился в стражников у клеток. Пять… шесть гоблинов упали на землю с ледяными шипами в спинах, даже не поняв, что их убило.

Вспышка Алии погасла. Оставшиеся гоблины в панике оглядывались, видя своих павших товарищей. Шаман в ужасе смотрел на тела. Вы посеяли идеальный хаос.

— Джон… это было… — прошептала Алия, ее глаза горели от адреналина.

Ваше окно возможностей открыто, но оно быстро закроется.

Хаос.

Это было единственное слово, чтобы описать происходящее внизу. Гоблины бегали, кричали, тыкали копьями в тени, не понимая, откуда пришла смерть. Шаман прекратил бить в барабан и что-то яростно орал, пытаясь восстановить порядок.

Это был ваш шанс.

— Беги к детям, я прикрою! — крикнул ты Алии, не отрывая взгляда от арены. — Нужно спасти детей!

Алия посмотрела на тебя, на твое лицо, освещенное бирюзовым светом рун, на парящие в воздухе остатки воды, готовые снова стать льдом.

— Один ты их не удержишь! Просто беги! — рявкнул ты.

Она не стала спорить. Кивнув, она сорвалась с места, ее фигура темной молнией понеслась по склону горы вниз, к клеткам.

— ИДИОТ! ТОЛЬКО НЕ УМРИ! — донесся до тебя ее крик.

Гоблины наконец заметили движение. Несколько лучников на стене развернулись и начали посылать стрелы в сторону Алии.

— Не в мою смену, — процедил ты сквозь зубы.

Ты вскинул руки. Вода, оставшаяся от твоей первой атаки, взметнулась вверх и прямо перед тобой застыла в толстую, полупрозрачную ледяную стену. Первая стрела с глухим стуком ударилась об лед и отскочила. Вторая. Третья.

Пока они пытались пробить твою защиту, ты черпал новую воду из-под земли, формируя еще одну дюжину ледяных шипов. Ты отправил их не в лучников, а в тех стражников, что бежали наперерез Алии. Еще двое упали. Путь для нее был свободен.

Внизу она уже добежала до первой клетки. Дети внутри сгрудились в углу, испуганно глядя на нее. Алия приложила ладонь к массивному ржавому замку. Ее золотые руны вспыхнули, и металл под ее рукой начал светиться вишнево-красным, потом белым, и, наконец, просто оплыл, как воск. Дверь клетки была открыта.

Но твой шквальный огонь привлек нежелательное внимание.

Крупный, закованный в грубую черную броню гоблин-воин, вооруженный огромным зазубренным топором, проигнорировал хаос внизу. Он издал яростный рев и бросился по склону прямо на твое укрытие. Он был быстрым и двигался с целеустремленностью тарана. Он будет здесь через несколько секунд.

Алия занята спасением детей. Ты один на один с элитным противником.

Времени на раздумья не было. Только инстинкты и холодный расчет.

Ты не стал тратить драгоценную энергию на дальнюю атаку. Вместо этого ты влил всю свою волю в ледяную стену перед собой. Она на глазах стала толще, плотнее, ее бирюзовый оттенок сменился на глубокий, почти белый цвет монолитного льда. Ты приготовился к удару.

ГРРРАААА!

Гоблин-воин с ревом врезался в твою защиту. Его огромный зазубренный топор со всей силы опустился на стену.

КРРРРЯЯЯЯККК!

Оглушительный треск разнесся по склону. По стене пошла паутина глубоких трещин, но она выдержала. Топор воина на мгновение застрял в толще льда.

— Попался, — прошипел ты.

В тот же миг лед вокруг топора, повинуясь твоей воле, взорвался наружу десятком острых, как бритва, осколков. Это был выстрел ледяной шрапнелью в упор.

Воин не успел среагировать. Несколько ледяных игл вонзились ему в незащищенное забралом лицо и в сустав на плече. Он взревел от боли и ярости, отшатнувшись назад и вырывая из своей плоти осколки льда.

Твоя ловушка сработала. Но она не убила его. Она лишь привела его в бешенство.

Он с новой, удвоенной силой обрушил свой топор на твою стену, пробивая в ней огромные дыры. Тебе приходилось лихорадочно «латать» их, вытягивая из земли новую воду и тут же замораживая ее, одновременно отстреливаясь короткими очередями ледяных шипов, чтобы не дать ему подойти.

Ты чувствовал, как твоя энергия, хоть и казалась безграничной после «перезарядки», утекает с каждой новой атакой и каждым восстановлением стены. Это была изматывающая битва на истощение.

Внизу, в амфитеатре, Алия вскрыла замок на второй клетке. Но впереди было еще несколько. Тебе нужно было выиграть ей больше времени.

Ты стиснул зубы. Отступать было нельзя.

— Гр-р-ра-а-а! — рев гоблина был полон боли и ненависти.

Он снова и снова обрушивал свой топор на твою ледяную стену. Каждый удар отдавался гулкой вибрацией в земле и острой болью в твоей голове. Ты лихорадочно «латал» пробоины, вытягивая из-под земли все новые порции воды и тут же превращая их в лед. Одновременно ты посылал в ответ короткие очереди ледяных шипов, которые отскакивали от его грубой брони или оставляли на ней лишь царапины.

Это была мясорубка. Битва на истощение, в которой ты проигрывал.

Не могу… долго… так… — пронеслось в голове. Силы, казавшиеся безграничными, таяли с каждой секундой. Бирюзовое свечение твоих рун стало прерывистым и тусклым.

— Джон, еще немного! — донесся до тебя отчаянный крик Алии. Ты скосил глаза. Она уже вскрывала последнюю, четвертую клетку.

Гоблин-воин, почувствовав твою слабость, взревел с новой силой. Он отступил на шаг и, развернувшись, вложил всю свою массу в один, последний, сокрушительный удар.

КРРРРЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭШШШ!

С оглушительным треском твоя ледяная стена разлетелась на миллион сверкающих осколков.

Силы на исходе. В глазах темнеет от напряжения. Гоблин-воин стоит прямо перед тобой, в двух метрах, тяжело дыша. Он победоносно скалится, обнажая ряд кривых желтых клыков, и медленно заносит свой огромный топор для последнего, смертельного удара.

У тебя нет времени на сложные заклинания. Нет времени на оборону. Только инстинкты.

Топор начал свое движение вниз. Мир замедлился. Ты видел каждую деталь: перекошенное от ярости лицо гоблина, зазубрины на лезвии топора, капли его собственной крови, стекающие по рукояти. Ты знал, что не сможешь увернуться. Не сможешь заблокировать.

И тогда твой мозг, привыкший искать не силу, а уязвимость, нашел решение.

Ты проигнорировал воина. Ты проигнорировал его топор. Всю оставшуюся крупицу своей воли ты направил не на него, а на землю под его ведущей ногой.

ДВИГАЙСЯ!

Твой телекинетический удар был несильным, но резким и точным. Кусок потрескавшейся земли под ногой гоблина сдвинулся на несколько сантиметров в сторону.

Этого хватило.

Нога воина соскользнула. Его центр тяжести, вложенный в удар, сместился. Теряя равновесие, он неуклюже качнулся в сторону. Огромный топор со свистом пронесся в сантиметре от твоей головы и с оглушительным скрежетом врезался в скалу за твоей спиной, высекая сноп искр.

Твой отчаянный трюк сработал.

Тварь замерла на одно долгое мгновение — развернутая к тебе боком, пытающаяся удержать равновесие, ее оружие застряло в камне. Она была полностью открыта. Полностью уязвима.

Это твой единственный шанс.

Ты не стал сближаться. Это было бы глупо. Твоя сила — не в клинке. Твоя сила — в твоем разуме.

Пока гоблин-воин качался, пытаясь вернуть равновесие, ты вскинул руку. Вся твоя оставшаяся воля, вся концентрация сфокусировались на одной цели — на его уродливом, грубом металлическом шлеме.

Ты не пытался его снять. Ты не пытался его сломать.

Ты с силой вдавил его.

ХРУСЬ!

Звук был коротким, глухим и абсолютно окончательным. Шлем, ведомый твоей телекинетической силой, с невероятной силой вошел в череп своего же носителя.

Глаза гоблина-воина на мгновение удивленно расширились. Из-под шлема брызнула темная кровь. Он не издал ни звука. Просто безвольно рухнул на бок, как мешок с костями, и замер.

Тишина.

Оглушающая, звенящая тишина после боя.

Адреналин отхлынул, и на его место пришла всепоглощающая, ватная усталость. Ноги подкосились, и ты упал на колени, опираясь на свой кинжал, чтобы не рухнуть лицом в пепел. Ты победил.

Внизу, у клеток, Алия уже выводила последнюю группу детей. Она указала им на тропу, ведущую прочь из амфитеатра.

— Бегите! Туда! Не останавливайтесь!

Затем она обернулась и увидела тебя, стоящего на коленях рядом с телом элитного воина.

— Джон! — крикнула она. — Джон, ты его… ты смог!

Она бросилась бежать вверх по склону к тебе. Через несколько секунд она уже была рядом, ее лицо выражало смесь восторга, облегчения и беспокойства.

Алия подбежала и хотела было помочь тебе подняться, но ты, опираясь на кинжал, встал сам. Твои ноги дрожали, но ты стоял. Ты посмотрел на бездыханное тело у своих ног.

— Нужно уходить, — сказал ты, твой голос был хриплым от усталости. — Он мог быть не один.

Твой взгляд метнулся вниз, к амфитеатру, где спасенные дети, сбившись в испуганную кучку, не знали, куда бежать.

— К детям, — скомандовал ты, и, пошатываясь, начал спуск.

Алия тут же подставила свое плечо.

— Я с тобой, — твердо сказала она. — Прикрою спину.

Опираясь друг на друга, вы быстро спустились к амфитеатру. Дети, увидев вас — двух странных фигур в черных комбинезонах, со светящимися узорами на коже, — испуганно отшатнулись.

Вы догнали их у выхода с арены. Они сбились в кучку, глядя на вас с недоверием и страхом. Они не знали, кто вы. Они только что видели, как вы с нечеловеческой, пугающей силой уничтожили их похитителей.

Старший из них, мальчик лет тринадцати с вызывающе торчащими волосами и боевыми ссадинами на лице, сделал шаг вперед, загораживая собой тех, кто был младше.

— Кто… кто вы такие? — спросил он, его голос дрожал, но он старался держаться смело.

Перед тобой были не монстры и не союзники. Просто дюжина напуганных детей, которые ждали от тебя ответа.

Ты посмотрел на испуганные детские лица, потом на Алию. Ты был не в том состоянии, чтобы успокаивать кого-то. Весь твой ресурс ушел на то, чтобы не упасть. Ты просто кивнул в сторону детей, безмолвно передавая ей инициативу.

Затем ты отошел к ближайшей скале и медленно сполз по ней на землю. Каждое движение отдавалось болью. Ты сидел, опираясь спиной на камень, сжимая в руке кинжал, и просто пытался дышать.

Алия все поняла. Она шагнула вперед, и вся ее боевая удаль и сарказм исчезли. Перед детьми стояла спокойная, уверенная молодая женщина. Она опустилась на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне, и показала пустые ладони.

— Эй, — ее голос был мягким и тихим. — Все в порядке. Мы не причиним вам вреда. Мы здесь, чтобы помочь.

Мальчик-лидер недоверчиво смотрел на нее.

— Меня зовут Алия, — продолжила она. — А это мой друг, Джонатан. Он очень устал, потому что только что спас вас всех.

Она улыбнулась теплой, обезоруживающей улыбкой.

Мы такие же, как вы. Нас тоже поймали. Но мы смогли выбраться. И мы хотим помочь вам вернуться домой.

Ее слова и спокойный тон подействовали. Дети перестали видеть в вас монстров. Они все еще были напуганы, но теперь в их глазах появилась слабая искорка надежды. Мальчик-лидер опустил руки, но продолжал настороженно наблюдать.

— Домой? — переспросил он, его голос все еще дрожал. — На Землю?

Ты сидишь на земле, пытаясь восстановить силы, пока Алия налаживает контакт. Что вы будете делать с этой группой детей в самом сердце враждебного мира?

Ты с трудом поднял голову, посмотрев на испуганного мальчика, затем на Алию.

— Пошли отдохнем сначала, — сказал ты, твой голос был тихим, но твердым. Ты обратился к Алии, но твои слова были предназначены для всех. — Пошли в пещеру. Там будем думать, что делать дальше.

Алия поняла твой план. Она повернулась к детям.

— Вы слышали командира, — сказала она, ее голос был мягким, но не допускающим возражений. — Сейчас мы все вместе пойдем в одно безопасное место. Там есть чистая вода, и вас никто не тронет. Но нужно идти очень тихо и держаться вместе. Сможете?

Дети, цепляясь за обещание безопасности и воды, испуганно закивали. Мальчик-лидер смерил тебя подозрительным взглядом, но кивнул тоже.

Путь обратно к пещере был в десять раз сложнее. Вы двигались медленно, постоянно останавливаясь и прячась. Ты и Алия шли по краям группы, как два пастуха, оберегающие свое стадо. Ты замыкал шествие, постоянно оглядываясь, твой кинжал был наготове, несмотря на то, что руки дрожали от усталости.

Наконец, вы добрались до укрытия. Дети с опаской зашли в темную пещеру. Первым делом ты подошел к лужице. Собрав остатки сил, ты снова очистил воду, превратив черную жижу в кристально чистый источник на глазах у изумленных детей. Этот акт магии, направленный на созидание, а не на разрушение, окончательно растопил их недоверие.

Пещера стала тесной и шумной от тихих всхлипов и шепота. Дети, измученные и напуганные, но наконец-то в относительной безопасности, жадно пили воду. Алия делала все возможное, чтобы их успокоить. Ты стоял у входа, наблюдая за своей новой, большой и очень уязвимой «семьей».

Проблема «спасти детей» была решена. Но теперь перед тобой стояла проблема «что делать с детьми».

Ты подошел к мальчику-лидеру, который все еще с опаской смотрел на тебя. Ты присел на корточки, чтобы не возвышаться над ним.

— Теперь, когда вы в безопасности, можешь рассказать мне, что происходит? Куда вас вел тот шаман?

Мальчик уже было открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент тишину пещеры нарушило громкое, жалобное урчание живота одного из самых маленьких детей. За ним, как по команде, послышалось еще несколько. Дети не просто были напуганы. Они умирали от голода.

Ты посмотрел на Алию. Вся стратегия и планы по сбору информации показались вдруг мелкими и несущественными на фоне этой простой, базовой потребности.

— Ладно. План меняется, — сказал ты ей тихо. — Им нужна еда.

Ты поднялся на ноги.

— Я пойду. Ты оставайся здесь, с ними. Защищай их.

— Один? Ты серьезно? — запротестовала она шепотом. — Ты еле на ногах стоишь после той драки. Это глупо, Джонатан.

— Я буду осторожен, — твердо ответил ты. — Но ты нужна здесь. Они тебе доверяют больше, чем мне. И они не должны оставаться одни и без защиты.

Она хотела возразить, но увидела в твоих глазах непреклонную решимость. Она вздохнула и кивнула.

— Возвращайся целым.

Ты взял свой кинжал и выскользнул из пещеры, снова погружаясь в тишину враждебного мира. Твой путь лежал обратно к амфитеатру, где вы оставили тела убитых врагов. Ты все еще чувствовал слабость после магического истощения, и каждый шаг отдавался гулом в голове.

— Ты один. И ты — добытчик для своего маленького племени.

Действовать быстро. Взять максимум. И посмотреть, не оставили ли они что-то полезное. Оружие. Инструменты. Все, что поможет выжить.

Эта мысль стала твоей мантрой. Ты подавил усталость и боль, двигаясь по выжженной земле с бесшумной скоростью.

Амфитеатр встретил тебя мертвой тишиной. Тела гоблинов и останки твари-разведчика лежали там же, где вы их и оставили. Ты быстро проверил периметр. Пусто. Никаких засад.

Ты подошел к телу одного из гоблинов, убитых твоим ледяным шипом. На мгновение ты замер. Одно дело — убивать монстров в бою. Совсем другое — разделывать их тела. Отвращение подступило к горлу.

Ради детей. Ради Алии. Ради выживания.

Ты заставил себя действовать. Достав свой древний кинжал, ты принялся за работу. Ты решил не брать тушу большого разведчика — она была слишком тяжелой, и ее вид мог напугать детей еще больше. Ты срезал несколько больших кусков мяса с бедер гоблинов, стараясь не думать о том, что ты делаешь. Это не плоть. Это ресурс. Белок. Топливо.

Закончив с этим, ты быстро обыскал тела. У большинства не было ничего, кроме грязных тряпок. Но тебе повезло. У одного ты нашел небольшой, но очень острый нож из заточенной кости, идеально подходящий для разделки. У другого — моток грубой, но крепкой веревки. А у элитного воина, которого ты убил, ты забрал его боевой топор. Он был тяжелым, уродливым, но смертоносным.

Ты завернул мясо и новые трофеи в большой лоскут ткани, оторванный от одеяний шамана, и поспешил обратно.

Когда ты вернулся к пещере, Алия уже ждала тебя у входа. Ее взгляд упал на твой окровавленный сверток, потом на топор в твоей руке, а затем — на твое лицо. На нем не было ни ужаса, ни отвращения. Только холодная, отстраненная сосредоточенность человека, который сделал то, что должен был сделать.

Она все поняла. Она поняла, что именно ты принес. И она увидела, кем тебе пришлось стать, чтобы прокормить их всех.

Ты вернулся к пещере, неся в руках окровавленный сверток и трофейный топор. Запах крови и чужого мяса висел вокруг тебя, как облако.

Алия встретила тебя у входа. Ее взгляд скользнул с топора на сверток, и она на мгновение замерла, все поняв. Затем она подняла глаза и посмотрела на твое лицо — на котором не было ни ужаса, ни отвращения, только ледяная, вымотанная сосредоточенность.

Ее лицо не скривилось от отвращения. На нем отразилось беспокойство. Не за себя, а за тебя.

— Джон… — тихо спросила она, ее голос был полон сочувствия. — Ты в порядке?

Ты посмотрел на нее. Ты знал, о чем она спрашивает. Не о царапинах или усталости. О том, что творится у тебя внутри после того, что ты сделал.

Ты лишь коротко качнул головой, давая понять, что это сейчас неважно.

— Я принес еду, — сказал ты ровным, лишенным эмоций голосом. — И это.

Ты положил сверток на землю и показал ей свою добычу: уродливый, но тяжелый топор, острый костяной нож и моток крепкой веревки.

Алия молча кивнула, принимая твой невысказанный ответ. Она поняла, что сейчас не время для разговоров о чувствах. Сейчас время выживать. Она присела рядом и помогла тебе развернуть сверток, чтобы подготовить мясо к готовке.

Из глубины пещеры за вами со смесью страха и любопытства наблюдала дюжина детских глаз. Вы обеспечили их едой на сегодня. Теперь нужно было думать о безопасности и о завтрашнем дне.

Ты подошел к мальчику-лидеру.

— Теперь, когда вы в безопасности, можешь рассказать мне, что происходит? Куда вас вел тот шаман?

Мальчик посмотрел на твои руки со светящимися рунами, а затем на свои — чистые.

— Я не знаю… — начал он. — Он не говорил. Он рычал. Но он… он делал всякие штуки. Перед тем, как нас повели из города, он подходил к каждому. У него в каменной чаше была какая-то… склизкая, серая мазь. Она ужасно пахла. Он мазал нам лоб и запястья этой дрянью.

Ты переглянулся с Алией.

— А потом? — спросил ты.

А потом он смотрел на нас… и делал руками вот так, — мальчик поднял руки и сделал медленное, загребающее движение, будто он собирает что-то невидимое в охапку. — Он вел нас туда, — мальчик неопределенно махнул рукой в ту сторону, откуда вы пришли, — к той черной горе.

Ты посмотрел на Алию. Ее лицо было бледным.

— Эта мазь… и этот жест… — прошептала она так, чтобы слышал только ты. — Джон, это не просто похищение.

— Я знаю, — ответил ты так же тихо, и холод пробежал по твоей спине. — Это жертвоприношение.

Осознание было подобно удару под дых. Дети — жертвы для какого-то ритуала. И твоя сестра, Элизабет, где бы она ни была, предназначена для той же участи.

Ты заставил себя отодвинуть на задний план ужас от услышанного. Сейчас была важна любая информация. Ты обвел взглядом испуганные лица детей.

— Послушайте внимательно, — твой голос стал тише, в нем проскользнули отчаянные нотки. — Среди тех, кого схватили, была девочка. Моя сестра. Ее зовут Элизабет, или Лизи. У нее светлые волосы, вот до сюда, — ты показал на свои плечи. — Ей двенадцать лет. Кто-нибудь из вас ее видел?

Дети смотрели на тебя, их глаза были полны сочувствия, но в них не было узнавания. Они переглядывались, качали головами.

— Нас… нас было очень много, — тихо ответил мальчик-лидер. — Они сгоняли всех в одно место, в какой-то большой темный зал. Там было темно, все плакали… Я… я не помню лиц. Прости.

Надежда, которая на мгновение вспыхнула в тебе, погасла, оставив после себя лишь горький пепел. Никто ее не помнит. Она — лишь одна из многих в этом безликом кошмаре.

Алия подошла и молча положила тебе руку на плечо. Ее прикосновение было единственной точкой опоры в этом мире.

Запах жарящегося мяса становился все сильнее, напоминая о насущных проблемах. Вам нужно было выжить.

— Джонатан, — тихо сказала Алия, когда вы вернулись к импровизированному очагу. — Мы должны составить план. Что мы делаем после того, как поедим?

Ты сидел у огня, глядя, как фиолетовое пламя отбрасывает причудливые тени на стены пещеры. Мясо гоблина утолило голод, но не принесло покоя. Ты смотрел на детей. Они сбились в кучку в дальнем углу, их тихий шепот был единственным звуком, кроме воя ветра снаружи.

Что с ними делать? Вести их за собой в город гоблинов? Это верная смерть. Оставить их здесь? Они не выживут одни. Я в ответе за них.

Ты долго думал, перебирая варианты, и каждый из них был хуже предыдущего. А потом в голове родилась отчаянная, почти безумная, но единственно верная идея.

Карта. Алтарь. Мы прибыли оттуда. Значит, это — выход. Если мы смогли открыть портал в этот ад… может быть, мы сможем открыть его и обратно? На Землю?

Ты поднял голову и посмотрел на Алию. Она заметила перемену в твоем взгляде.

— Я знаю, что мы будем делать, — сказал ты, и в твоем голосе появилась новая надежда. — Мы вернем их домой.

Она непонимающе нахмурилась.

— Мы вернемся к алтарю, — пояснил ты. — К карте миров. Мы отправим их на Землю.

Алия смотрела на тебя так, будто ты сошел с ума.

— Вернуться к алтарю? С ними со всеми? — прошептала она. — Джонатан, это невероятно опасно. Мы не знаем, кто или что еще использует это место. И мы не умеем управлять этой картой. Ты просто ткнул пальцем, и нас чуть не разорвало на куски!

— Это единственный шанс, Алия, — ответил ты твердо. — И для них, и для нас. Мы не сможем искать мою сестру, пока на нас висит ответственность за дюжину детей. Мы вернем их, а потом… потом мы будем свободны действовать.

Она не спорила, но в ее глазах читалось глубокое сомнение. План был невероятно рискованным. Он был основан на предположениях и надежде. Но это был единственный план, который давал этим детям настоящий шанс.

Ты посмотрел на измученные лица детей, потом на Алию, которая держалась на чистом упрямстве.

— Хорошо, — сказал ты, принимая командование. — План такой. Мы остаемся здесь на ночь. Отдыхаем и восстанавливаем силы. Нужно организовать дежурство. Я первый.

Алия хотела было возразить, видя твое состояние, но поняла, что спорить бесполезно.

— Ладно, командир, — устало кивнула она. — Только не пытайся в одиночку отбить атаку драконов. Разбуди меня, если услышишь что-то подозрительное. Понял?

Ты кивнул.

Пока вы доедали мясо, Алия, как могла, устроила детей в дальней, самой защищенной части пещеры. Они быстро уснули тревожным, измученным сном. Вскоре, прислонившись к стене, уснула и сама Алия.

Ты остался один.

Ты сел у входа в пещеру, положив рядом с собой тяжелый гоблинский топор и свой кинжал. Отсюда был виден небольшой участок выжженной земли и черные силуэты кристаллических деревьев на фоне багрового неба. Две луны, зеленая и фиолетовая, отбрасывали на землю причудливые, двойные тени. Из далекого города все так же доносился монотонный, ритмичный лязг.

Тишина давила. Ты боролся со сном, адреналин давно ушел, оставив после себя лишь гулкую пустоту и ноющую боль во всем теле. Твои мысли были твоими единственными собеседниками. Мысли о сестре. О родителях. О том, как вы вернетесь. Если вернетесь.

В какой-то момент мимо входа в пещеру пролетело маленькое, светящееся существо, похожее на земного мотылька, только его крылья переливались всеми цветами радуги. Оно на секунду зависло в воздухе, привлеченное светом твоих рун, а затем растворилось в темноте. Этот мир был не просто враждебным. Он был чужим.

Прошло несколько часов. Ты чувствовал, как веки наливаются свинцом. Ты выполнил свой долг. Пора было будить Алию.

Ты бесшумно поднялся и подошел к тому месту, где она спала, свернувшись калачиком для тепла.

Ты бесшумно подошел к тому месту, где спала Алия. В слабом фиолетовом свете огня ее лицо казалось умиротворенным, и было трудно поверить, что эта девушка несколько часов назад испепелила монстра.

— Алия, — тихо позвал ты.

Она не отреагировала, погруженная в глубокий, восстанавливающий сон.

Ты опустился на корточки и осторожно коснулся ее плеча, легко встряхнув.

— Алия. Подъем. Твоя очередь.

Ее реакция была мгновенной. Ее глаза распахнулись, и в них не было и следа сна — только полная боевая готовность. Она вскинулась, ее рука инстинктивно метнулась к поясу, где должен был быть воображаемый нож. Секунду она смотрела на тебя диким, оценивающим взглядом, и ты понял, что она прошла через многое еще до встречи с тобой.

Затем узнавание смягчило ее черты. Она выдохнула.

— Уже?.. — пробормотала она, садясь и протирая глаза. — Порядок? Ничего не было?

— Тихо, — ответил ты. — Только ветер и какая-то светящаяся моль. И стук из города не прекращается.

Ты указал на сверток с мясом и флягу с очищенной водой.

— Там еда и вода. Я спать.

Не дожидаясь ответа, ты отошел в дальний угол пещеры, устроился спиной к стене, положив рядом топор, и позволил усталости забрать себя.

Утро

Ты проснулся отдохнувшим. Головная боль прошла, и тело, заряженное магической едой и сном, снова налилось силой.

Алия сидела на твоем посту у входа, внимательно наблюдая за окрестностями. Дети тоже проснулись. Они сидели в кружке и тихо играли с какими-то гладкими черными камешками. Увидев, что ты проснулся, они испуганно замолчали.

Алия обернулась и ободряюще кивнула тебе.

— С добрым утром, командир. Или что тут у них вместо утра, — сказала она. — Все спокойно. Теперь, когда мы оба в форме, пора возвращаться к нашему плану.

Она посмотрела на тебя, ожидая приказа. Ты был лидером этого маленького отряда выживших.

Ты посмотрел на Алию, потом на доверчивые, полные надежды лица детей.

— Ты права, — сказал ты ей. — План «Алтарь». Нужно попробовать вернуть их. Но вести всех вслепую — самоубийство.

Ты встал, твое решение было твердым.

— Я пойду один. Проведу разведку. Проверю путь и обстановку у самого алтаря. Убежусь, что там чисто. Ты останешься здесь и присмотришь за ними.

Алия вздохнула.

— Опять один? Ты начинаешь делать из этого привычку, командир, — сказала она, но в ее голосе не было упрека, только беспокойство. — Ладно. Но у тебя рация. Докладывай каждый час. И если наткнешься на что-то серьезнее той ящерицы — не геройствуй. Сразу возвращаешься. Понял?

— Понял, — коротко ответил ты.

Алтарь…

Глава 6: Алтарь

Примечание к части

Знаю, что короткая глава, но ждите сегодня-завтра новую, свежую и вкусную главу. Приятного чтения

Твой путь назад к алтарю был совершенно другим. Ты был отдохнувшим, сытым и уверенным в своей силе. Ты двигался быстро, но осторожно, используя свою связь с водой, чтобы «ощупывать» ущелья и расщелины на предмет затаившихся тварей. Мир все еще был чужим и опасным, но ты больше не чувствовал себя жертвой.

Через час ты снова стоял на краю гигантской обсидиановой платформы.

Все было так же, как вы и оставили. Тихо, пусто, величественно. Голографическая карта исчезла. Монолиты молчали, их руны едва светились. Ты обошел всю платформу по периметру. Никаких следов. Никаких новых тварей. Путь был безопасен.

Ты подошел к центру алтаря, к тому месту, где находился твой «ключ». Ты не хотел ничего активировать. Просто опустился на колено и положил ладонь на руну-цветок, чтобы снова почувствовать эту связь.

В ответ на твое прикосновение прямо над камнем вспыхнула короткая, полупрозрачная надпись на языке рун. Символы были тебе незнакомы, но ты, к своему абсолютному изумлению, понял смысл одного слова. Знание просто появилось в твоей голове.

ПРИЁМНИК.

Холод прошел по твоей спине, не имеющий ничего общего с силой Тимура. Этот алтарь. Эта станция. Она работала только на прием. Отсюда нельзя было открыть портал.

Эта информация не сломила тебя. Она лишь добавила новую переменную в уравнение. Если этот пульт — «приемник», значит, должен быть и «передатчик».

Ты начал новый, еще более тщательный обыск гигантской платформы. Ты обошел каждый из молчаливых монолитов, проводя рукой по их гладкой поверхности, вглядываясь в узоры. Ты простучал каждый квадратный метр обсидианового пола, надеясь найти потайной люк или скрытую панель. Ты потратил на это почти полчаса.

Безрезультатно. Алтарь был монолитен. Никаких других кнопок, рун или механизмов. Только этот единственный, центральный пульт.

Хорошо. Если нет другой двери, я выломаю эту.

Ты вернулся в центр платформы, к руне-цветку. Твое лицо было полно упрямой, отчаянной решимости. Ты положил на нее обе руки.

— Давай же… — прошипел ты сквозь зубы.

Ты закрыл глаза и направил в алтарь всю свою силу. Не спокойный, контролируемый поток, как на тренировке, а яростный, необузданный напор. Ты представлял, как шестеренки этого невозможного механизма начинают крутиться в обратную сторону. Ты пытался силой заставить «приемник» работать на «передачу».

Алтарь отреагировал мгновенно и враждебно.

Бирюзовое свечение твоих рун стало рваным и нестабильным. Тихий звон сменился оглушительным, скрежещущим визгом, будто ломался гигантский механизм. В центре алтаря, в воздухе, начала формироваться не серебристая гладь, а рваная, черная дыра размером с кулак, из которой во все стороны били маленькие статичные молнии. Это было неправильно. Опасно.

Прежде чем ты успел отступить, система дала сбой.

Мощный разряд чистой энергии ударил из руны обратно тебе в руки. Это было похоже на удар тока в тысячи вольт. Тебя отшвырнуло на несколько метров, и ты мешком рухнул на холодный камень.

В глазах потемнело, в ушах звенело. Воздух пах озоном. Рваная дыра в пространстве с хлопком исчезла.

Ты лежишь на холодном камне, глядя на молчаливый алтарь. Ты попробовал логику. Ты попробовал силу. И у тебя не получилось. Теперь ты знаешь наверняка: отсюда нет простого пути назад. Эту надежду придется похоронить.

Ты лежал на холодном, как лед, камне, и гул в ушах от магического разряда сменился гулом в голове. Пустота.

Приемник.

Одно слово. Одно слово, которое уничтожило все. План. Надежду. Смысл. Ты вспомнил испуганные лица детей в пещере. Их тихий шепот. Надежду в их глазах, когда они смотрели на тебя. Ты вспомнил Алию. Ее доверие. Ее готовность идти за тобой. «Веди, командир». Ты вспомнил Элизабет. Ее смех. То, как она злилась, когда ты слишком долго спал.

Я подвел их всех.

Эта мысль стала последней каплей. Плотина, которую ты строил все эти недели, плотина из холодного расчета, ответственности и показного спокойствия, рухнула.

Сначала это был тихий, сдавленный всхлип. Звук, который ты не позволял себе издавать с самого раннего детства. Затем еще один. Ты сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь загнать это чувство обратно, но оно было сильнее.

Оно вырвалось наружу.

Ты ударил кулаком по гладкому обсидиану. Раз. Другой. Боль в костяшках была ничем по сравнению с болью внутри.

— А-а-а-а-а-а!!!

Дикий, животный крик сорвался с твоих губ, полный отчаяния, ярости и бессилия. Он эхом отразился от молчаливых монолитов и унесся в багровое, чужое небо. Ты кричал на этот проклятый мир. На гоблинов, которые разрушили твою жизнь. На отца, который бросил тебя. На «Эгиду», которая сделала тебя своей игрушкой. На самого себя — за то, что не смог. За то, что оказался слабым.

— Ненавижу! — орал ты, и по щекам текли горячие, злые слезы. — Чтоб вы все сдохли! Слышите?! Все вы! Ненавижу!

Ты кричал и матерился, пока голос не сел, переходя в хриплые, рваные рыдания. Ты перевернулся на спину и просто смотрел в небо с двумя лунами, позволяя слезам течь.

Сколько ты так лежал, ты не знал. Минуты? Часы?

Буря улеглась.

Крик и слезы забрали все. Внутри осталась только выжженная, холодная пустыня. Нет ни гнева, ни надежды, ни страха. Ничего. Только гулкий холод пустоты и тихое, монотонное завывание ветра.

Ты лежишь на холодном камне, свернувшись калачиком. Внутри — выжженная пустыня. Пустота.

Но в самой глубине этой пустоты, как искра в сухом хворосте, что-то вспыхивает. Не надежда. Нет. Нечто более древнее и яростное.

Упрямство.

Ты медленно, с трудом, переворачиваешься на спину. Ты смотришь в это чужое, багровое небо с двумя лунами. Ты вспоминаешь все. Отца. Сестру. Этот проклятый мир. И пустота внутри начинает заполняться обжигающей, ледяной яростью.

Ты садишься. Потом медленно, шатаясь, поднимаешься на ноги.

— СЛЫШИТЕ ВЫ ВСЕ! — твой голос, хриплый и сорванный, эхом разносится между молчаливыми монолитами. — Я ВЫБЕРУСЬ ИЗ ЭТОГО ДЕРЬМА! Я СМОГУ!

Ты поворачиваешься, обращаясь к невидимому противнику, к этому миру, к самой судьбе.

— ЧЁ, СУДЬБА?! ДУМАЛА, Я ПРОСТО ТАК СДАМСЯ?! ДА ЧЁРТАС ДВА!

Ты вдыхаешь холодный, пахнущий озоном воздух.

— ТАК СЛУШАЙ ЖЕ СЮДА! Я НЕ ЗНАЮ, КАК ВЫБРАТЬСЯ ОТСЮДА! НО Я СДЕЛАЮ ЭТО, ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО! ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ МЕНЯ СЛОМАТЬ! Я НАЙДУ СВОЮ СЕСТРУ! Я СПАСУ ЕЁ, И МЫ ВЫБЕРЕМСЯ ОТСЮДА!

Ты набираешь в грудь еще воздуха для последнего, самого важного обещания.

— И МЫ ПОЙДЕМ В КАФЕ КУШАТЬ ЧИЗКЕЙКИ!

Ты поднимаешь дрожащую, сбитую в кровь руку и показываешь неприличный жест прямо в багровое, безразличное небо.

Буря прошла. Крик и ярость выжгли отчаяние. Внутри тебя больше не было пустоты. Ее место заняла холодная, как лед, и твердая, как сталь, цель. Ты не знаешь как. Но ты сделаешь это.

Ты поворачиваешься спиной к алтарю, который отказал тебе, и смотришь в сторону пещеры, где тебя ждут. Тебе нужно вернуться и сказать им плохие новости. Но теперь ты несешь не поражение. Ты несешь войну.

Ты лежал на холодном камне, но холод снаружи не мог сравниться с ледяной яростью, которая разгоралась внутри.

Хватит слез. Хватит отчаяния. Время действовать.

Ты медленно поднялся на ноги.

Алтарь был ловушкой. Пустой надеждой. Значит, пути назад нет. Есть только один путь — вперед. Прямо сквозь них. Через их город.

Ты посмотрел на свои руки, на которых все еще тускло светились бирюзовые руны.

Но для этого… для этого мне нужно больше силы. Гораздо больше, чем у меня есть сейчас.

Эта мысль стала центром твоей новой вселенной. Сила. Не ради самой силы. А как инструмент. Как единственное возможное решение нерешаемой задачи.

Ты повернулся спиной к алтарю, который обманул твою надежду, и пошел обратно.

Твой путь к пещере был другим. Ты больше не крался, оглядываясь на каждую тень. Ты шел уверенно, с высоко поднятой головой, изучая ландшафт не как жертва, а как охотник, оценивающий свои угодья.

Когда ты подошел к пещере, Алия, стоявшая на страже, тут же заметила перемену в тебе. Твоего отчаяния как не бывало. Его место заняло что-то более пугающее — спокойная, холодная решимость.

— Ну что? — с тревогой спросила она. — Что ты узнал?

— Пути назад нет, — сказал ты ровным тоном, заходя в пещеру. — Алтарь — это приемник. Он не работает в другую сторону. Наш план по отправке детей домой провалился.

Она побледнела.

— Но тогда… что нам делать?

— Наш единственный путь — через город гоблинов, — ответил ты, встречая ее испуганный взгляд.

— Через… город? — прошептала она. — Джон, их там тысячи. Это будет бойня!

— Не если мы станем сильнее, — сказал ты, и твои глаза сверкнули. — Этот мир, Алия. Эти твари. Это все — топливо. Мы съели одну, и наши силы выросли. Представь, что будет, если мы убьем десять. Или сто.

Ты подошел к ней ближе, твой голос был тихим, но полным несгибаемой воли.

— Мы должны охотиться. Тренироваться. Становиться сильнее. Пока мы не станем достаточно сильными, чтобы пройти сквозь их город, как нож сквозь масло, и забрать то, что принадлежит нам.

— Ты предлагал не просто план. Ты предлагал стать монстрами, чтобы охотиться на других монстров. Убивать, чтобы поглощать силу. Алия смотрела на тебя, и в ее глазах была смесь восхищения твоей волей и ужаса от твоей жестокой логики.

— Охотиться… на них? — прошептала она. — Джон, это… это безумие.

Ты видел сомнение и страх в ее глазах. Ты понимал ее. Твой план был безумен. Но другого у тебя не было. Ты подошел к ней, твой голос был тихим, но каждое слово было наполнено весом твоей новой, ледяной решимости.

— Послушай. Если ты не хочешь, я тебя пойму. Я пойду тогда один. Я знаю, что это выглядит как безумие, но это один из лучших вариантов, которые у нас есть. Вариантов сидеть и ждать — нету. Возможно, если мы сможем стать сильнее, то мы сможем найти выход. Если же мы будем сидеть сложа руки, они рано или поздно найдут эту пещеру и убьют нас всех. И детей.

Ты обвел взглядом их маленькое, убогое убежище.

— Поэтому нужно думать, как быть в этой ситуации. Либо стать сильнее, либо постоянно бегать от них. Бегать я не хочу, потому что высок шанс, что нас поймают и убьют.

Ты посмотрел ей прямо в глаза.

— Я знаю, что мы станем не теми, кем были до прихода сюда. Но в тот день, когда открылись порталы, мы все уже изменились. Наш мир изменился. Поэтому, как минимум, мне придется это сделать.

Ты сделал паузу, давая ей выбор.

— Я пойму, если ты скажешь «нет». Тогда я просто буду защищать вас всех. Настолько, насколько хватит моих сил.

Твои слова повисли в тишине. Ты дал ей выбор, но не оставил сомнений в своем собственном пути. Ты не угрожал, не давил. Ты просто констатировал факт.

Алия долго молчала, глядя на тебя. Ее страх боролся с ее прагматизмом. Наконец, она медленно выдохнула, и на ее лице появилась кривая, печальная улыбка.

— Ты идиот, Джонатан, — тихо сказала она. — Настоящий, упрямый идиот. Ты правда думаешь, я позволю тебе одному идти на охоту, пока я буду сидеть здесь с детьми и гадать, вернется мой «защитник» или его съедят?

Она шагнула к тебе.

— Ты сказал, мы команда. Ты прав, мы изменились. Прятаться больше нет смысла. Если наш путь — стать хищниками, чтобы выжить… значит, мы будем охотиться. Вместе.

Ваше решение было принято. Не как приказ и подчинение, а как общий, осознанный и страшный выбор. Вы больше не жертвы. Вы — охотники.

Алия посмотрела на тебя с новой, мрачной решимостью.

— Хорошо, — сказала она. — С чего начнем нашу «прокачку»? Вернемся к тем останкам в амфитеатре? Или поищем дичь посвежее?

Ты посмотрел на Алию, потом на голодных, испуганных детей. Твой план был ясен.

— Ты права. Нам нужна свежая дичь и кровь. Но сначала — безопасность. Мы укрепим эту пещеру.

Алия с готовностью кивнула.

— База. Ловушки. Дверь. Ты мыслишь как настоящий выживальщик, командир. Мне это нравится. Командуй.

И работа закипела.

Сначала Алия, по твоей просьбе, занялась огнем. Она собрала побольше хрупких кристаллических веток, сложила их в центре пещеры и, сконцентрировавшись, создала в ладони крошечный, но невыносимо горячий шарик света. Поднеся его к «дровам», она заставила их плавиться и загореться ровным, фиолетовым пламенем, которое давало много тепла, но почти не дымило. Она усадила вокруг огня детей, и их испуганные лица наконец немного расслабились в тепле и свете.

Затем вы вдвоем занялись ловушками. Используя веревку, которую ты забрал у гоблина, вы установили у входа несколько простых, но действенных растяжек, способных обрушить на голову незваного гостя груду острых камней.

Последней и самой сложной задачей был валун. Вы нашли подходящий камень недалеко от пещеры — огромный, весом в несколько сотен килограмм. Сдвинуть его руками было невозможно.

— Вместе, — сказал ты Алии.

Ты уперся в валун, и твои бирюзовые руны вспыхнули. Ты не пытался его поднять, а лишь толкал, уменьшая его вес с помощью телекинеза. В то же время Алия приложила ладони к земле под камнем, и ее золотые руны засияли. Она не грела камень, она нагревала землю под ним, делая ее чуть более податливой.

Совмещая ваши усилия, под оглушительный скрежет камня по камню, вы, по сантиметру, сдвинули валун так, чтобы он почти полностью закрывал вход, оставив лишь узкий проход, который можно было легко завалить изнутри.

К вечеру ваша пещера преобразилась. В центре горел огонь, вход был защищен ловушками и массивной каменной «дверью». Вы создали свою первую крепость.

Дети, согретые и накормленные остатками мяса, уснули у огня. Вы с Алией сидели у входа, глядя на темнеющую пустошь.

— Хорошо, — сказала она, с удовлетворением кивая на вашу работу. — Теперь можно и на охоту.

Вы оба были полны сил после недавней еды, но чтобы стать сильнее, нужно было больше «топлива».

Глава 7: Последняя надежда

Вы оставили детей под защитой ловушек и массивного валуна, который вы придвинули к входу, оставив лишь узкую щель. Вы двинулись в ночь.

Теперь вы были не жертвами, а хищниками. Вы двигались в унисон, как слаженный механизм. Ты шел чуть впереди, постоянно «ощупывая» местность своей новой связью с водой, чувствуя малейшую влагу, малейшее движение. Алия шла чуть позади, ее острый взгляд сканировал хребты и тени. Ваши руны слабо светились в темноте — бирюзовые и золотые огоньки, танцующие в унисон.

Вы часами бесшумно прочесывали пустоши, пока не наткнулись на рощу из гигантских, похожих на деревья, черных кристаллов. Внутри, в их призрачном свете, вы увидели их.

Стадо.

Изящные, похожие на крупных оленей существа. Их шкуры были покрыты гладкими обсидиановыми пластинами, которые переливались в свете двух лун. Вместо рогов у них на головах росли небольшие светящиеся кристаллы. Они не были хищниками. Они мирно обгладывали кристаллы, которые с тихим хрустом крошились под их зубами. Это была добыча.

Вы долго и терпеливо следили за ними, пока один молодой олень не отбился от стада, увлекшись особенно «вкусным» кристаллом. Он стоял в тридцати метрах от вас, не подозревая об опасности.

— Я попробую достать его отсюда, — прошептал ты Алии. — Один точный ледяной шип прямо в шею. Будь наготове, если я промахнусь.

Алия молча кивнула, в ее ладони начала собираться золотистая энергия.

Ты опустился на одно колено, для устойчивости уперев левую руку в камень. Ты вытянул правую руку вперед. Воздух перед твоей ладонью похолодел. Ты не просто создавал лед. Ты формировал оружие. Длинная, тонкая, идеально прямая игла из прозрачного, как кристалл, льда материализовалась в воздухе. Твои бирюзовые руны вспыхнули ровным, холодным светом.

Ты сделал глубокий вдох, успокаивая дыхание. Прицелился. И отпустил.

Ледяная игла бесшумно сорвалась с места, невидимая в тусклом свете.

Молодой олень, отвлекшийся на обгладывание кристалла, даже не дернулся. Его голова просто упала набок, он мягко подкосился и без единого звука рухнул на землю.

Идеальное убийство.

Несколько оленей из стада подняли головы, их уши дернулись. Они постояли так несколько секунд, вслушиваясь в тишину, но, не обнаружив угрозы, снова спокойно принялись за еду.

Ваша бесшумная охота увенчалась полным успехом.

Вы подождали еще минуту, а затем, пригнувшись, начали медленно и осторожно продвигаться к туше убитого оленя. Вы оказались в опасной близости от остального стада, но они, казалось, не обращали на вас внимания.

Ты коснулся туши. Она была еще теплой, а ее гладкая, похожая на обсидиан, шкура была прохладной на ощупь. Твой ледяной шип почти полностью растаял, оставив лишь маленькое, аккуратное отверстие в основании черепа.

— Нужно оттащить тушу подальше отсюда, прежде чем мы начнем ее разделывать, — прошептал ты. — Слишком рискованно делать это здесь.

— Хорошая мысль, — согласилась Алия. — Не хотелось бы, чтобы его папаша решил поинтересоваться, что мы делаем с его сыночком.

Вы подошли к туше с двух сторон.

— Давай вместе. Телекинез. На счет три, — скомандовал ты. — Раз… два… три!

Вы одновременно выставили руки. Твои руны вспыхнули бирюзовым, ее — золотым. Ты почувствовал, как твоя сила, невидимая рука, ухватила тушу. Рядом с твоей «рукой» появилась вторая, сотканная из золотистой энергии Алии.

Тело оленя, весившее не меньше центнера, дрогнуло и медленно, с трудом, оторвалось от земли на несколько сантиметров. Удерживать его в воздухе было невероятно тяжело. Это требовало полной синхронизации и огромного напряжения воли.

— Плавно… — прошипел ты сквозь зубы.Я и так плавно, это ты дергаешь! — так же шипя, ответила она.

Медленно, шаг за шагом, вы, как два неуклюжих бога, потащили по воздуху свою добычу, отступая назад, к скалам, подальше от кристальной рощи. Каждый метр давался с трудом. Твоя голова снова начала гудеть, а на лбу Алии выступили капельки пота.

Наконец, вы добрались до укрытия за грядой скал. Одновременно отпустив свою хватку, вы уронили тушу на землю с глухим стуком.

Вы оба тяжело дышали, опираясь на колени. Это было сложнее любого боя. Но вы справились. Вы в безопасности, и у вас есть добыча.

Алия вытерла пот со лба и посмотрела на тушу, а затем на тебя.

— Ну что ж, — сказала она, переводя дух. — Теперь самая грязная часть. Как будем делить… «топливо»?

— Мы разделим ее поровну, — сказал ты, глядя на Алию. — Ты потратила не меньше сил. Сначала «заправимся», а потом отнесем мясо детям.

Алия с благодарностью улыбнулась.

— Спасибо, командир.

Вы опустились на колени по обе стороны от туши и одновременно положили на нее руки. Ты закрыл глаза и сосредоточился, но на этот раз ты не «тянул» и не «толкал». Ты просто… открылся.

И Эфир хлынул в тебя.

Это не было похоже на яростный, разрывающий поток из портала. Это была прохладная, чистая, концентрированная энергия, которая текла в тебя из туши, как из гигантской батарейки. Ты чувствовал, как она наполняет твое внутреннее «озеро» до краев, как уходит усталость, как руны на твоей коже начинают ярко, но спокойно светиться бирюзовым светом. Рядом, в золотом сиянии, то же самое испытывала Алия.

Через минуту поток иссяк. Кристальные рога на голове оленя, раньше слабо светившиеся, потухли. Его обсидиановая шкура потеряла свой блеск, стала тусклой и серой. Вы впитали всю его магическую сущность.

Ты открыл глаза, чувствуя себя так, словно и не было часов слежки и изнурительного боя. Ты был полон сил.

И тут твой мозг, работающий с новой ясностью, сложил два и два. Олени. То, что они ели. Ты резко поднял голову и посмотрел в сторону далекой рощи из черных кристаллов.

Они ели кристаллы… А в них самих — полно Эфира. Значит…

Алия проследила за твоим взглядом и все поняла.

— Думаешь, эти камни и есть… первоисточник? Неиссякаемый источник топлива? — прошептала она, ее глаза расширились от осознания.

Ты молча кивнул.

— Возможно. Но это мы проверим позже, — сказал ты, возвращаясь к реальности. — Сначала — дети.

Ты достал острый костяной нож, который забрал у гоблина, чтобы начать разделывать тушу.

— Помочь? — спросила Алия, доставая свой собственный кинжал.

— Да, давай, — кивнул ты. — Вместе будет быстрее. И давай проверим его рога.

Ты подошел к голове существа. Кристальные рога, которые раньше слабо светились, теперь были тусклыми и безжизненными. Ты постучал по одному из них рукоятью кинжала. Звук был глухой, как от обычного камня. Ты с усилием отломил небольшой осколок. Он был холодным и не излучал никакой энергии.

— Пусто, — констатировал ты. — Вся энергия ушла в нас. Рога — это просто… наросты.

— Логично, — отозвалась Алия, доставая свой кинжал. — Как антенна, которая перестала принимать сигнал.

Вы принялись за работу. Это было грязно, тяжело и отвратительно. Вы не были охотниками или мясниками. Вы были студентами. Но голод и ответственность заставляли вас действовать. Вы резали мясо большими, неаккуратными кусками, стараясь работать как можно быстрее. В молчаливой, слаженной работе было что-то первобытное. Вы больше не были просто парнем и девушкой. Вы были напарниками, выживающими вдвоем в сердце кошмара.

Наконец, вы закончили, завернув приличный запас мяса в ткань, сорванную с одеяний убитого шамана.

— Нужно торопиться, — сказала Алия, глядя на багровое небо, где тусклое солнце уже начало клониться к горизонту. — Не хотелось бы застрять здесь в полной темноте.

Вы взвалили на себя тяжелую ношу. Путь обратно к пещере неблизкий, и теперь вы медленные и уязвимые.

— Идем той же тропой, — решил ты. — Так быстрее. Если кто-то сунется — мы готовы.

— Мне нравится твой настрой, командир, — с хищной улыбкой ответила Алия.

Вы взвалили на плечи тяжелые свертки с мясом и двинулись в путь. Вы не крались. Вы шли быстро и уверенно, как хозяева этой земли, постоянно сканируя местность. Ваши руны на коже слабо светились, готовые вспыхнуть в любой момент.

Ваша уверенность и новообретенная сила пьянили. Вы чувствовали себя непобедимыми.

И тут вы увидели то, что мгновенно отрезвило вас.

За очередным поворотом скалы, прямо на вашей тропе, лежала туша. Это была одна из тех гигантских ящериц-падальщиков, которых вы видели у гоблинов. Но эта была мертва. Вернее, не просто мертва. Ее как будто разорвало пополам нечеловеческой силой. На земле виднелись следы огромных, трехпалых когтей, каждый размером с твой кинжал. Вокруг валялись обломки черного хитина и костей.

Вы замерли, глядя на это ужасающее зрелище.

Та тварь, которую мы убили… разведчик… она была просто мелкой сошкой. Здесь есть хищники гораздо, гораздо крупнее.

— Что… что могло сделать это? — прошептала Алия, ее уверенность улетучилась.

Вы переглянулись. Ваша сила казалась ничтожной по сравнению с той, что оставила эти следы.

Больше вы не шли уверенно. Вы почти бежали, постоянно оглядываясь, вздрагивая от каждого шороха. Чувство непобедимости сменилось холодным, липким страхом. Вы не на вершине пищевой цепи этого мира. Далеко не на вершине.

Наконец, вы увидели спасительный вход в вашу пещеру. Вы дома. Вы принесли еду. Но вы также принесли с собой знание о том, что в этом мире есть чудовища, к встрече с которыми вы абсолютно не готовы.

Вы отодвинули валун и зашли внутрь. Дюжина пар испуганных детских глаз тут же уставилась на вас.

Ты заставил себя отбросить тревожные мысли. Сейчас ты был нужен им — спокойным и уверенным. Ты вошел в пещеру, стараясь, чтобы на твоем лице не было и тени страха.

— Все в порядке! — сказал ты нарочито бодрым голосом, поднимая сверток с мясом. — Мы принесли еду. Сегодня у нас будет пир!

Дети, увидев еду и твой уверенный вид, немного оживились. Мальчик-лидер, Макс, с подозрением посмотрел на мясо, но промолчал.

Ты повернулся к Алии.

— Займешься готовкой? Я быстро обойду хребет. Просто чтобы убедиться, что рядом никого нет.

Она поняла твой маневр. Ты хотел не только проверить периметр, но и дать себе пару минут, чтобы прийти в себя. Она молча кивнула.

Ты снова выскользнул наружу. Твоя короткая разведка подтвердила худшие опасения. Следы гигантской твари были повсюду вокруг хребта. Она прошла здесь, но, к счастью, ушла. На данный момент.

Когда ты вернулся, в пещере уже вовсю кипела жизнь. Алия, проявив чудеса организации, руководила процессом. Мясо жарилось на раскаленных камнях, наполняя пещеру пряным ароматом. Старшие дети помогали ей, подкладывая в огонь кристаллические ветки, а младшие просто сидели у огня, завороженно глядя на фиолетовое пламя. Впервые за все это время это место стало похоже на дом.

Вы поели. Это была простая, но сытная еда, которая вернула всем силы и немного надежды.

Когда младшие дети, согревшись, уснули у огня, ты подозвал к себе Алию и Макса. Пришло время для военного совета.

— Твоя вылазка подтвердила, что тут бродят твари покрупнее, — начала Алия.

— Их было больше, — тихо добавил Макс. — Тех, что мы видели, когда нас вели. Гораздо больше.

Тихая передышка подходила к концу. Тебе нужно было принять решение, от которого зависела судьба тринадцати человек.

Вы сидели у огня, обсуждая план охоты. Но одна мысль не давала тебе покоя. Дети. Ты посмотрел на них. Они были обузой. Фактом. Но они были и ответственностью. Твоей ответственностью.

— Подожди, — сказал ты Алии, прерывая обсуждение. — Есть кое-что, что я должен проверить.

— Что еще? — с удивлением спросила она.

— Мой план по их возвращению. Он провалился, потому что я действовал силой. Я должен попробовать еще раз. По-умному. Я должен понять, как работает этот алтарь.

Ты объяснил ей свою новую, отчаянную теорию:

— А что, если портал на Землю не пропускает существ, зараженных Эфиром? Что если он пропускает только… «чистых»? Как они. А мы с тобой — нет.

Алия смотрела на тебя, ее глаза расширились. Эта теория была безумной, но в ней была своя страшная логика.

— Ты пойдешь туда один? Снова?

— Я только за информацией. Узнаю, как найти путь на Землю, и вернусь. Обещаю.

Она нехотя согласилась.

Твой третий поход к алтарю был самым быстрым. Ты знал дорогу, знал, где таятся тени. Ты двигался с уверенностью ветерана, а не заблудившегося студента.

Когда ты уже подходил к плато, мир перед глазами качнулся. Голова закружилась, и тебя накрыло видение.

Ты видишь мир чужими, злыми глазами. Ты стоишь в темном, тесном помещении. Вокруг плачут дети. Ты чувствуешь раздражение и нетерпение. Твой взгляд падает на одну девочку. Светлые волосы. Испуганное, но непокорное лицо. Элизабет. Ты грубо хватаешь ее за плечо, чтобы толкнуть вперед, к остальным…

Видение оборвалось так же резко, как и началось. Ты упал на колени, тяжело дыша. Это была память гоблина. Одного из тех, кого ты убил. Его кровь, которую ты съел, несла в себе не только энергию, но и информацию.

Потрясенный, но еще более решительный, ты добрался до алтаря. Ты снова активировал карту. Она вспыхнула перед тобой, такая же нереальная и величественная.

Ты проигнорировал багровый мир. Твой палец указал на сине-зеленую точку. Земля.

Карта отреагировала. Линия, ведущая к Земле, засветилась ярче, и рядом с ней появился ряд рунических символов. Ты не мог их прочитать, но твой мозг, твоя связь с Эфиром, дала тебе интуитивное понимание основных понятий.

ПУТЬ: ЗЕМЛЯ. СТАТУС: НЕСТАБИЛЕН.

А рядом с ними была еще одна руна, от которой у тебя похолодело внутри. Она была похожа на песочные часы, и ты ясно чувствовал, как «песок» в ней медленно, но неумолимо иссякает.

Время. У них было ограниченное время, пока этот путь не закроется навсегда.

Твоя догадка была верна. Есть шанс вернуться домой.

Внутри тебя все взорвалось отчаянной, всепоглощающей надеждой. Путь на Землю. Он есть! Нестабилен, да, и он скоро закроется… но он существует! Мы можем вернуться. Все. И дети, и мы с Алией. Мы можем вернуться домой!

Ты должен вернуться к ним. Убедить дюжину напуганных детей и своего единственного союзника пройти за тобой через пустоши к этому алтарю и прыгнуть в неизвестность по твоему слову. Часы тикают.

Надежда.

Это чувство, которое ты считал давно умершим и похороненным, взорвалось в твоей груди, как сверхновая. Оно было настолько сильным и ошеломляющим, что ты на мгновение забыл, как дышать.

Домой. Мы можем вернуться домой. Лизи, я иду! Мы вернемся! Все будет как раньше! Чизкейки! Алия! Дети! Все! Домой!

Ты не пошел. Ты побежал.

Ты сорвался с места, не обращая внимания на острые камни под ногами и усталость в мышцах. Ты несся по этой проклятой, выжженной земле, и багровое небо больше не казалось враждебным. Ветер, завывавший в ушах, был похож на песню. Ты не чувствовал ничего, кроме этой всепоглощающей, безумной, сияющей надежды.

Когда впереди показался знакомый хребет и вход в вашу пещеру, ты уже не сдерживал себя.

— АЛИЯ! — твой крик, усиленный магией и эмоциями, эхом пронесся по пустоши. — АЛИЯ!

Она тут же выскочила из пещеры, ее руны вспыхнули золотом, в руке был наготове световой заряд. Она думала, на тебя напали.

— Джон?! Что случилось?! Кто за тобой?!

Ты подбежал к ней и рухнул на колени, не в силах больше стоять, пытаясь отдышаться. На твоем лице была сумасшедшая, счастливая улыбка.

— Домой… — выдохнул ты, хватая ее за руку. — Алия… я нашел путь… домой! На Землю! Для всех нас!

Из пещеры начали выглядывать дети, привлеченные твоим криком.

Алия смотрела на тебя, на твое сияющее лицо, на твою дрожащую от возбуждения руку. Она пыталась найти в твоих словах подвох, ошибку, но видела только чистую, неподдельную уверенность.

— Что? Как?..

Новость обрушилась на обитателей пещеры, как ударная волна. Страх сменился шоком, а затем — безумной, отчаянной надеждой. Дети начали возбужденно перешептываться, их глаза загорелись. Ты принес им самую лучшую и самую опасную новость на свете.

Теперь все зависит от тебя.

Ты не дал им времени на сомнения. Твоя собственная надежда была настолько яростной, что она заразила всех вокруг.

— Собираемся! Быстро! — скомандовал ты, твой голос сорвался от волнения и спешки. — Берем только воду и мясо! Каждая секунда на счету!

Алия тут же принялась за дело, превратившись из союзника в твоего самого эффективного лейтенанта.

— Вы слышали его! — крикнула она детям. — Живо! Каждый берет по куску мяса и делает большой глоток воды! Не отставать!

Пещера превратилась в растревоженный муравейник. Дети, плача от страха и одновременно от радости, наспех собирали еду. Ты схватил флягу с водой и тяжелый гоблинский топор.

Через две минуты вы были готовы. Ваша маленькая, разношерстная армия стояла у выхода из пещеры, готовая к последнему, отчаянному марш-броску.

— За мной. Держаться вместе, — сказал ты, и повел их за собой.

Это был тяжелый путь. Вы шли быстро, почти бежали. Ты и Алия — впереди, постоянно начеку. Дети, поддерживая друг друга, — позади. Их тихий плач и сбитое дыхание были постоянным напоминанием о том, что стоит на кону.

Когда до алтаря оставалось меньше километра, ваш путь преградил широкий и глубокий каньон. Моста не было.

— Обойдем! — крикнул Макс.

— Нет времени! — ответил ты.

Ты повернулся к Алии. Вы поняли друг друга без слов.

— Держитесь сзади! — крикнула она детям.

Ты шагнул к краю каньона. Твои руны вспыхнули бирюзовым. Ты опустил руки к земле и потянул на себя всю подпочвенную влагу. Вода ручьями потекла к твоим ногам. Ты поднял ее и направил на другую сторону каньона, одновременно замораживая. На глазах у изумленных детей через пропасть перекинулся узкий, но прочный ледяной мост.

Быстрее! — крикнул ты.

Алия, взяв самого маленького ребенка на руки, побежала первой. Остальные, видя это чудо, последовали за ней.

Наконец, вы стояли у подножия гигантской башни-алтаря. Путь был тяжелым, но вы справились. Дети, задыхаясь от усталости, с благоговейным страхом смотрели наверх, на платформу, которая была их единственным билетом домой.

Алия подошла к тебе, ее лицо было бледным, но решительным.

— Мы здесь, — сказала она. — Что теперь?

Вам нужно было подняться на вершину и активировать портал. Времени почти не осталось.

— Я поднимусь первым и активирую карту, — сказал ты, твой голос не оставлял места для споров. — Будьте готовы к моему сигналу.

Не дожидаясь ответа, ты подошел к черной, отвесной стене башни. Она была идеально гладкой, без единого уступа. Но тебе они были и не нужны.

Ты приложил ладони к стене. Бирюзовое сияние окутало их. Ты потянул влагу прямо из камня, замораживая ее. Перед тобой образовалась первая ледяная ступенька. Затем вторая, чуть выше. И третья. Ты медленно, шаг за шагом, начал создавать себе лестницу прямо в небо, поднимаясь все выше и выше над испуганной группой внизу.

Подъем был изматывающим, требующим полной концентрации. Под тобой разверзлась бездна мертвого города. Но ты не смотрел вниз. Только вверх.

Наконец, твои руки коснулись края платформы. Ты подтянулся и перевалился через край, тяжело дыша. Ты снова был один на вершине этого мира.

Не теряя ни секунды, ты подошел к центру алтаря и положил руку на свою руну-цветок. Механизм отозвался, и над тобой снова вспыхнула голографическая карта миров.

Ты нашел сине-зеленую точку. Земля. И вложил в нее всю свою волю. Не яростный приказ, как в прошлый раз, а спокойную, сфокусированную просьбу. Открой путь.

И алтарь подчинился.

В центре платформы воздух замерцал, и из него соткался уже знакомый, спокойный портал из жидкого серебра. Его тихий, мелодичный звон был самой прекрасной музыкой, что ты когда-либо слышал.

Ты подбежал к краю платформы и посмотрел вниз. Алия и дети смотрели на тебя снизу вверх, их лица были полны страха и надежды. Ты поднял руку, и твои руны вспыхнули ярким, бирюзовым сигнальным огнем.

— Он сделал это! — услышал ты радостный крик Алии. — Быстрее, наверх! По лестнице!

Она начала подгонять детей к созданной тобой ледяной лестнице. Первый, самый смелый мальчик — Макс — уже начал подъем.

Карта… Дом… Надежда

Глава 8: Билет в один конец

Дети, ведомые смелым Максом, один за другим поднялись по твоей ледяной лестнице. Вскоре вся дюжина стояла на платформе, сбившись в кучку и с благоговейным ужасом глядя на серебряный, мелодично звенящий портал.

— Слушайте, — сказал ты, обращаясь ко всем. — Я не знаю наверняка, сработает ли это. Я должен проверить первым.

Ты повернулся к Алии.

— Если со мной что-то случится, уводи их обратно в пещеру.

Она хотела возразить, но промолчала, лишь крепче сжав кулаки.

Ты сделал глубокий вдох и решительно пошел к порталу. Шаг, другой. Ты был уже почти у цели, когда портал отреагировал. Спокойный звон сменился резким, недовольным гудением. Серебряная поверхность пошла рябью, и невидимая сила ударила тебя в грудь. Удар был не сильным, но твердым, как упругая стена. Он отбросил тебя на пару шагов назад.

— Оно… оно меня не пускает, — сказал ты, потрясенный, хотя и ожидал чего-то подобного. Твои руны вспыхнули от энергетического отклика.

Ты посмотрел на испуганные лица детей, потом на Макса.

— Теперь вы. Идите. Не бойтесь. Оно ждет вас.

Мальчик сглотнул, но кивнул. Он взял за руку самую маленькую девочку и решительно повел ее к порталу. Они шагнули к серебряной поверхности… и просто прошли сквозь нее, исчезнув без единого звука.

Дети, увидев это, один за другим последовали за ним. Они проходили сквозь портал, и он принимал их, оставаясь спокойным и безмятежным.

Когда последний ребенок исчез в сиянии, на платформе остались только вы с Алией. Портал все еще был открыт.

— Попробуй, — сказал ты ей.

Она мрачно кивнула и подошла к порталу. Тот же результат. Как только она приблизилась, он зашипел, как рассерженный зверь, и оттолкнул ее.

— Твоя теория была верна. Для вас… дороги домой нет.

И в этот момент портал, выполнив свою функцию или исчерпав энергию, начал мерцать. Его края стали прозрачными, звон стал затихать. Ваш последний мост сгорал на ваших глазах.

Вы вдвоем. Одни. Возможно, навсегда.

Серебристая гладь портала замерцала, стала прозрачной и с тихим хлопком, похожим на лопнувший мыльный пузырь, исчезла.

Пустота.

Ты не упал на колени. Ты не закричал. Ты уже прошел через это. Ты просто сел на холодный, гладкий камень алтаря, глядя на то место, где только что был твой дом. Внутри не было ничего, кроме оглушительной, звенящей тишины.

Вот и все. Конец. Пути назад нет. Никогда.

Ты сидел и думал. Думал о том, как это возможно. Как может судьба или вселенная быть настолько жестокой. Дать надежду и тут же ее отнять. Ты пытался найти в этом логику, но ее не было.

— Нет…

Ты услышал тихий шепот. Это была Алия. Ты повернул голову. Она стояла, глядя на пустое место, и ее трясло.

— Нет… нет, нет, нет, пожалуйста, нет…

Ее самообладание, ее сарказм, ее сила — все это рухнуло в один миг. Перед тобой стояла не боевая подруга, а просто напуганная девушка, запертая в кошмаре.

— Я не могу… — ее дыхание сбилось, превращаясь в рыдания. — Я не могу здесь остаться! Я хочу домой! Домой!

Она отшатнулась, ее ноги подкосились, и она упала на колени, закрыв лицо руками и заходясь в истерике.

— Пожалуйста… верни меня домой…

Твой единственный союзник сломлен. Она смотрит на тебя с мольбой, ее сильные плечи сотрясаются от рыданий.

Ты смотрел, как ломается самый сильный человек, которого ты знал. Ее сарказм, ее уверенность — все это было лишь броней, и сейчас эта броня рассыпалась в пыль.

Ты поднялся с холодного камня и молча подошел к ней. Она сидела на коленях, сотрясаясь от рыданий, такая маленькая и потерянная посреди этого гигантского, чужого алтаря.

Ты опустился рядом и, не говоря ни слова, просто обнял ее. Крепко, уверенно. Ты не пытался ее успокоить, не говорил банальностей. Ты просто был рядом, давая ей свою тихую, непоколебимую опору.

От твоего прикосновения ее плотина окончательно прорвалась.

Она вцепилась в твой комбинезон и зарыдала в твое плечо. Это были не тихие слезы. Это был вой отчаяния, горя и первобытного страха. Она плакала за себя, за свою потерянную жизнь, за свою семью, которую больше никогда не увидит.

— Я хочу домой… — шептала она сквозь рыдания. — Пожалуйста… просто домой… мы же умрем здесь…

Ты ничего не отвечал. Просто держал ее, впитывая ее боль и деля ее пополам. Ты был якорем в ее шторме, как и она была твоим всего несколько минут назад. Ты позволил ей выплеснуть все до капли.

Прошло много времени. Ее рыдания постепенно стихли, переходя в редкие, судорожные всхлипы. Она не отстранилась. Просто сидела в твоих объятиях, обессиленная и опустошенная.

Наконец, она медленно подняла голову. Ее лицо было красным и опухшим от слез.

— Прости, — прошептала она, ее голос был охрипшим.

Ты посмотрел ей прямо в глаза.

— Не извиняйся, — сказал ты тихо, но твердо. — Никогда. Мы же команда.

Она слабо кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Буря прошла. Вы оба были опустошены, но вы были вместе. Вы были всем, что у вас осталось.

— Хорошо, — сказала она наконец, и в ее слабом голосе снова появились знакомые стальные нотки. — Хорошо. Что мы делаем теперь, командир?

Она снова передала тебе бремя лидерства. Но теперь это было не просто признание твоих тактических способностей. Это было полное, абсолютное доверие.

Ты смотрел, как исчезает последняя искорка портала. Дети были дома. Ваша миссия — невыполнимая, безумная — увенчалась успехом. Но цена этого успеха — ваше вечное изгнание.

Ты не стал ничего говорить. Слова сейчас были бессильны. Ты просто шагнул к Алии, которая все еще стояла на коленях, опустошенная, и снова обнял ее. Мягко, но крепко. Ты погладил ее по голове, давая ей точку опоры в этом рухнувшем мире.

— Сейчас… мы делаем вот что, — сказал ты очень тихо. — Мы возвращаемся в нашу пещеру. И ты отдыхаешь. По-настоящему. Это приказ.

Она не возражала. Просто позволила тебе помочь ей подняться. Опираясь друг на друга, вы молча побрели прочь от алтаря, который был для детей спасением, а для вас — надгробием вашей прежней жизни.

Путь назад был тихим и пустым. Вы не боялись нападения. Самое страшное уже случилось.

Когда вы вернулись в пещеру, она показалась оглушительно тихой и огромной без детских голосов. Угли вашего костра еще тлели. Алия, полностью опустошенная, без сил опустилась на свое лежбище у стены и почти сразу провалилась в тяжелый сон.

Ты остался один.

Ты спас их. Ты выполнил свой долг перед чужими детьми. Но ты заперт здесь. А твоя сестра все еще в плену.

Ты смотрел, как Алия засыпает, ее дыхание наконец стало ровным и спокойным. Ты остался один на один с тишиной, потрескиванием догорающего фиолетового огня и своими мыслями.

Ты не стал ложиться. Ты сел у входа в пещеру, на свой пост, и остался там на всю долгую, багровую ночь.

Горе, которое ты выплеснул на алтаре, вернулось. Но теперь оно было другим. Не яростным и разрывающим, а тихим, тяжелым и холодным. Оно лежало в груди камнем. Ты смотрел на две чужие луны и думал о Земле, о своем доме, которого у тебя больше не было. Ты думал о детях, надеясь, что они в безопасности.

Ты коснулся татуировки-цветка на своем предплечье. Она слабо светилась в темноте, единственная красивая вещь в этом проклятом мире.

Прости, Алия… но я обманул тебя. Я не герой. Все это… все, что я делаю… это только ради нее.

Мысленный образ сестры встал перед глазами так четко, будто она была рядом.

Теперь только ты и я, Лизи. Я иду.

Ты не спал ни минуты. Ты просто сидел, смотрел, думал и грустил, позволяя одиночеству и цели полностью поглотить себя.

Когда багровое марево на горизонте начало светлеть, знаменуя рассвет, Алия проснулась. Она выглядела отдохнувшей и полностью восстановившейся. Она подошла к тебе, села рядом и тоже стала смотреть на далекий город.

— Спасибо, — тихо сказала она, нарушая долгое молчание. — За то, что был рядом вчера.

Она посмотрела на твое уставшее, но абсолютно решительное лицо.

— Так какой наш первый шаг? По-настоящему. Без детей, без паники. Только ты и я. И твоя цель.

Теперь вас было только двое. Вы были свободны действовать.

Ты смотрел на далекие шпили города гоблинов, и твоя печаль прошлой ночи переплавилась в нечто иное. В холодную, как лед, ярость. В цель.

— Мы спасли тех детей, это хорошо, — сказал ты, твой голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Но таких, как они, похитили много. Они где-то здесь. И мы должны найти их.

Ты повернулся и посмотрел Алии прямо в глаза.

— Нам нужно охотиться. Охотиться много и становиться сильнее. Изучать свое тело и силу, которую мы получили здесь.

Ты сделал шаг к ней, и твои бирюзовые руны на мгновение вспыхнули.

— Поэтому я предлагаю тебе перестать быть людьми. И пойти на бесконечную охоту и поиски этих детей.

Твои слова повисли в тишине пещеры. Это было не просто предложение. Это была декларация. Новая философия. Новый смысл вашего существования в этом проклятом мире.

Алия долго молчала, вглядываясь в твое лицо. Она видела, что ты не сошел с ума. Ты был спокоен, как никогда. Она увидела не безумие, а абсолютную, пугающую цель. Наконец, на ее лице появилась кривая, мрачная улыбка.

— «Перестать быть людьми»… — повторила она твои слова. — Мы и так уже не люди, Джонатан. Мы что-то другое.

Она встала и подошла к тебе.

— Бесконечная охота. Спасение детей. Звучит… как план, ради которого стоит остаться в этом аду.

Она протянула тебе руку.

— Но если ты хоть раз назовешь меня своим «Робином», я тебя испепелю. Я — равный партнер.

— Равный партнер, — согласился ты, пожимая ее руку.

Ваш союз был перекован. Вы больше не были просто выжившими. Вы были мстителями. Хищниками с благородной целью.

Алия отпустила твою руку и отряхнула с комбинезона пепел.

— Итак, — сказала она, и в ее голосе звучал деловой тон. — С чего начнем, партнер?

— Ты права, — сказал ты, вставая. Новая энергия, полученная от съеденного мяса, требовала выхода. — Хватит сидеть. Нужно подготовиться ко всему. Нам нужна еда, а значит — охота. И во время охоты мы проведем разведку. Убьем двух зайцев одним выстрелом.

— Охота и разведка. Мой любимый жанр, — с хищной улыбкой ответила Алия. — Куда направимся? Обратно к оленям или поищем приключений на свою голову в новом месте?

В новом месте, — решил ты. — Нужно расширять нашу «карту».

Вы оставили пещеру, снова завалив вход валуном, и отправились в противоположную от города гоблинов сторону, туда, где скалы становились выше и острее. Вы двигались как настоящая команда: ты, используя свою связь с водой, «ощупывал» землю на предмет следов и живых существ, а Алия, забравшись на одну из скал, осматривала окрестности.

Через пару часов вы наткнулись на это место.

Это было ущелье, дно которого было усеяно гигантскими, почерневшими от времени костями. Здесь когда-то произошла великая битва. Среди костей валялись обломки ржавого гоблинского оружия: кривые мечи, топоры, наконечники копий.

Но было и кое-что еще.

Из серого пепла торчали обломки доспехов и оружия, не принадлежавшего ни людям, ни гоблинам. Они были сделаны из легкого, серебристого металла, который не тронула ржавчина. Их формы были изящными, элегантными, а поверхности были покрыты незнакомыми вам, плавными рунами.

Ты подошел ближе и поднял из пепла один из таких обломков — почти целую латную перчатку. Она была невесомой, но невероятно прочной. Когда ты взял ее в руку, узоры на твоей коже странно, неприятно покалывали, реагируя на чужеродную магию.

— Похоже, у гоблинов были и другие враги, — сказала Алия, с удивлением разглядывая обломок меча. — И, судя по всему, очень, очень сильные.

Эта находка полностью меняла ваше представление об этом мире.

— Если здесь была битва, — сказал ты, поднимая с земли серебристую перчатку, — значит, где-то рядом должны быть руины их крепости или лагеря. Нужно обыскать окрестности.

— И, возможно, наткнуться на то, что их убило? — с сарказмом спросила Алия, но тут же кивнула. — Ты прав. Риск оправдан. Информация сейчас — самое ценное, что у нас есть.

Вы начали прочесывать ущелье, двигаясь в том направлении, где обломков таинственных доспехов становилось больше. Вы шли по следу проигранной битвы, по следу отступления.

След привел вас к подножию горы, в склоне которой чернел огромный, неестественно широкий вход в пещеру. Он был похож на гигантскую, разинутую пасть. Вход был завален костями — сотнями, если не тысячами, обглоданных и сломанных останков как гоблинов, так и тех самых кристальных оленей. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пахнущим гнилью и первобытным страхом.

— Джон… — прошептала Алия, ее рука легла на твое плечо. — Может, не надо? Это… логово.

— Надо, — коротко ответил ты.

Ты активировал свою силу. Татуировка и руны на твоей коже вспыхнули бирюзовым, освещая вход. Алия последовала твоему примеру, создав в руке пульсирующий золотой шар света. Вы вошли внутрь.

Это была огромная пещера-зал. В центре, на груде костей, спало оно.

Существо было колоссальным. Размером с земной танк. Его тело, покрытое массивными, зазубренными пластинами из черного как смоль хитина, было прижато к земле на шести мощных, коротких лапах. Две передние конечности заканчивались гигантскими, похожими на косы, клешнями. Его маленькая, бронированная голова была лишена глаз, но даже во сне его круглая пасть, полная вращающихся, как у акулы, зубов, слегка подрагивала.

Это был высший хищник. Хозяин этой пустоши. Тварь, которая разорвала ящерицу и, возможно, уничтожила целую армию таинственных воинов.

Ты замер, показывая Алии знак не двигаться. Вы начали медленно, по стеночке, отступать назад, к выходу.

И в этот момент у тебя из-под ноги сорвался маленький камешек.

Тик.

Звук был почти неслышным. Но в этой мертвой тишине он прозвучал, как выстрел.

Существо на горе костей дернулось. Его пасть открылась, и из нее вырвался не рев, а оглушительный, скрежещущий звук, от которого задрожали стены пещеры. Оно проснулось. Оно поднялось во весь свой ужасающий рост и повернуло безглазую голову в вашу сторону. Оно знало, что вы здесь.

— Бежим! — крикнула Алия.

Но было поздно. Тварь, которую мы назовем Хитиновым Бегемотом, с невероятной для своих размеров скоростью ринулась на вас.

Ваши атаки бесполезны. Твои ледяные шипы с визгом отскакивают от его сверхпрочной брони. Световые лучи Алии лишь на мгновение оставляют на его панцире дымящиеся пятна, но не причиняют реального вреда.

Одним ударом своей гигантской клешни он разносит в пыль твою ледяную стену и отбрасывает Алию в сторону. Она с криком ударяется о стену пещеры и падает на землю, ее золотые руны гаснут. Она тяжело ранена.

Ты один на один с этим чудовищем. Оно несется на тебя, его пасть с вращающимися зубами широко раскрыта. Твоя сила почти на исходе. Твой план провалился.

Страх? Да это он…

Глава 9: Под гнетом горы

Времени не было. Мыслей не было. Остался только один-единственный инстинкт, одна цель, выжженная в самой твоей душе. Защитить.

Ты проигнорировал свой страх, свою боль, свою почти полную опустошенность. Ты бросился вперед и встал между несущимся на тебя чудовищем и неподвижным телом Алии. Ты был живым щитом.

Вот и все, — пронеслось в голове. — Прости, Лизи. Я не смог. Но ее… ее я не отдам.

Ты вскинул руки, готовясь принять удар. Ты знал, что не выживешь.

И в этот момент отчаяния, на самом краю гибели, твое тело сделало то, чего ты от него не ожидал. Твоя сила, твоя связь с Эфиром, откликнулась на твою последнюю, отчаянную волю.

Ты вспомнил «чертежи». Не умом, а всем своим существом. Образ идеального, гексагонального щита, который ты видел в портале.

Бирюзовые руны на твоем теле вспыхнули не светом, а почти белым, яростным пламенем. Из твоих ладоней хлынул не лед и не вода, а чистая, нефильтрованная энергия. Прямо перед тобой, за долю секунды до удара, она соткалась в полупрозрачный, сотовый щит из бирюзового света.

ВВВУУУУММММП!

Гигантская клешня Бегемота врезалась в твой энергетический щит. Звук был оглушительным, низким, вибрирующим. Он сотряс всю пещеру.

Щит выдержал.

Но по его поверхности пошла паутина световых трещин, а тебя отбросило на несколько шагов назад. Ты устоял на ногах, но чувствовал, как твоя сущность, твоя жизнь утекает в эту невозможную защиту.

Бегемот в ярости и недоумении взревел. Он никогда не встречал такого сопротивления. Он отступил на шаг, готовясь к новой, еще более яростной атаке.

За твоей спиной застонала и пришла в себя Алия. Она увидела твою спину и щит из чистого света, сдерживающий монстра.

— Джон… — прошептала она в ужасе и восхищении.

Ты открыл новую, невероятную способность. Но она сжигала тебя заживо.

Ты стоял на коленях, кашляя кровью. Твой призрачный щит и меч погасли. Ты был беспомощен.

Первый Бегемот, поборов изумление от твоего отчаянного трюка, снова занес свою гигантскую клешню для удара. А из тьмы туннелей, привлеченные звуками боя, один за другим выходили его сородичи. Их было десять, может, больше. Они медленно, неумолимо сжимали кольцо, их скрежещущий рев сливался в единый, оглушительный хор.

Ты посмотрел на Алию. Она, приподнявшись на локте, с ужасом смотрела на приближающуюся армию. В ее глазах ты увидел не страх смерти, а отчаяние от безнадежности.

Мы не можем победить. Но я могу спасти ее.

Эта мысль была последней. Ясной. Четкой. Ты проигнорировал первого Бегемота, который уже опускал на тебя свою косу-клешню. Ты проигнорировал боль и слабость. Ты посмотрел вверх, на массивный каменный свод пещеры прямо над армией чудовищ.

Всю свою оставшуюся жизнь, всю свою боль, всю свою любовь к сестре, всю свою преданность единственному другу ты вложил в один последний, беззвучный крик своей воли. Ты использовал свой самый базовый, самый грубый, но самый мощный талант. Телекинез.

— БЕГИ! — заорал ты, обращаясь к Алии.

Твои руны вспыхнули не бирюзовым, а ослепительно-белым светом, как умирающая звезда.

Потолок пещеры застонал. По нему, как молнии, пошли гигантские трещины. И затем, с оглушительным, сокрушительным грохотом, который сотряс всю гору, свод рухнул.

Тысячи тонн камня и острых, как копья, кристаллов дождем обрушились вниз, на армию Бегемотов, погребая их под несокрушимой лавиной.

Алия, уже стоявшая у самого входа, с ужасом смотрела, как обвал накрывает и то место, где стоял ты.

Последнее, что ты увидел — ее лицо, искаженное беззвучным криком. Прежде чем мир сменился оглушительным ревом, всепоглощающей болью и абсолютной, непроглядной темнотой.

Темнота.

Первое, что ты осознал, вернувшись в сознание — это абсолютная, непроглядная, давящая темнота. Второе — боль. Тупая, ноющая боль в груди при каждом вдохе и острая, в левом плече. Третье — вес. Ты чувствовал, как тысячи тонн камня давят на тебя со всех сторон, заключая в тесную, каменную могилу.

Ты попытался пошевелить ногами, чтобы найти более удобное положение, упереться во что-то…

И ледяной, первобытный ужас сковал твое сердце.

Ты их не чувствовал.

Ниже пояса не было ничего. Ни боли, ни касания камня, ни холода. Просто пустота. Вакуум. Твое тело, твой мозг посылал сигналы, но они обрывались где-то в районе позвоночника, не находя ответа.

Тебя сломало.

Паника, чистая и животная, захлестнула тебя. Ты открыл рот, чтобы закричать, но из горла вырвался лишь хрип.

И в этот момент, сквозь толщу камня, сквозь твой собственный ужас, ты услышал ее. Глухо, едва различимо, как будто из другого мира.

— ДЖОНАТАН! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! ДЖОН!

Алия. Она не ушла. Она там, наверху. Она не знает, что ты не просто в ловушке. Ты — калека.

Pov Алия

Алия стояла на краю гигантского завала. Воздух был плотным от каменной пыли. Она кричала, пока ее голос не охрип. Она раз за разом посылала небольшие световые заряды в завал, которые лишь бессильно откалывали от валунов мелкие куски. Она была одна. Ее друг был там, под сотней метров камня. И она отказалась в это верить.

Pov Джонатан

Ты обездвижен и сломлен. Но ты не один. Ее голос — твой единственный якорь. Воздух в твоей каменной могиле медленно заканчивается.

Паника была как ледяная вода, заполняющая твои легкие. Ты был сломлен, обездвижен и заперт. Но голос Алии, пробившийся сквозь камень, стал твоим спасательным кругом.

Дышать. Мне нужно дышать.

Ты отбросил ужас от своей травмы, отбросил отчаяние. Ты сосредоточился на одной-единственной задаче. Ты закрыл глаза и потянулся своей волей, своим телекинезом, вверх, в давящую на тебя тьму.

Ты не стал толкать большие валуны — это было бы самоубийством. Ты «ощупывал» завал, ища пустоты, трещины, слабые места. И ты нашел. Небольшая расщелина между двумя огромными плитами была забита мелкой каменной крошкой и пылью.

Очень осторожно, приложив минимум силы, ты «дунул» на эту пробку.

Ш-ш-ш-шух…

Мелкие камешки с тихим шорохом осыпались куда-то в сторону. И в твою каменную могилу просочилась тонкая, едва ощутимая струйка воздуха. Он был полон пыли, пах озоном и камнем, но это был воздух. Свежий, спасительный воздух.

Ты жадно вдохнул. Раз, другой.

В тот же миг крик Алии на поверхности изменился. Шорох камней, который для тебя был спасением, для нее стал сигналом.

— ДЖОНАТАН! — ее голос был уже не отчаянным, а полным яростной, упрямой надежды. — ТЫ ЖИВ! Я СЛЫШУ! ДЕРЖИСЬ, СЛЫШИШЬ?! Я ТЕБЯ ВЫТАЩУ!

Она знает, что ты жив. Ты можешь дышать. Ты выиграл себе немного времени. Но ты все еще обездвижен и сломлен.

Ты лежишь в темноте, слушая отчаянные крики Алии и шум осыпающихся камней от ее бесплодных атак на завал. Ты жив, ты можешь дышать, но во рту стоит вкус пыли и крови. Жажда.

Нужно пить.

Ты снова закрыл глаза, но на этот раз твое сознание потянулось не вверх, а в стороны, в землю и камень, которые сжимали тебя в своих тисках. Ты использовал свою врожденную связь с водой, свой дар гидрокинетика.

Земля была сухой, но ты чувствовал ее. Глубже. В пористой структуре скалы, в микроскопических трещинах — влага. Та самая, странная, насыщенная Эфиром вода.

Ты потянул ее на себя. Не сильно, а мягко, убеждая ее собраться.

И чудо повторилось. На поверхности камней вокруг тебя, прямо в твоей тесной гробнице, начали проступать крошечные капельки воды. Они росли, сливались друг с другом, образуя маленькие ручейки. Ты использовал телекинез, чтобы собрать эти капли в единую, дрожащую сферу, которая зависла в темноте перед твоим лицом, слабо светясь отраженным светом твоих рун.

Ты поднес ее к губам и жадно выпил.

Вода не только утолила твою жажду. Она была топливом. Ты почувствовал, как прохладная, чистая энергия вливается в твое истощенное тело. Гул в голове стих. Тусклые бирюзовые руны на твоей коже начали светиться чуть ярче, ровнее.

Ты все еще сломлен и заперт. Но ты больше не умираешь от удушья или жажды. Ты стабилизировал свое положение.

Ты лежал в темноте, и твой мозг, привыкший к решению нерешаемых задач, работал на пределе. Давление. Вес. Как уменьшить вес? И тут родилась идея. Сумасшедшая. Опасная. Но единственная.

Вода. Закон Архимеда. Если я затоплю все это… камни станут легче. Я смогу их сдвинуть.

Но это было невероятно рискованно. Обвал мог стать еще хуже. И Алия… она на поверхности. Она должна знать.

Сначала — найти источник. Ты протянул свое «чувство воды» вглубь, дальше, чем когда-либо. И ты нашел его. Глубоко под тобой, под сотнями метров камня, текла подземная река. Огромный, мощный поток Эфира в жидкой форме.

Теперь — сигнал. Ты не мог крикнуть, но ты мог «моргнуть». Ты собрал всю энергию, которую только что впитал, и направил ее в татуировку-цветок. Она вспыхнула ярким, бирюзовым светом. Раз. Пауза. Два. Пауза. Три. И снова. ОТОЙДИ. ОПАСНОСТЬ.

Pov Алия

Алия с отчаянием колотила по гигантскому валуну куском арматуры. Вдруг земля под ее ногами слегка дрогнула, и из глубины завала, пробиваясь сквозь щели, начал пульсировать бирюзовый свет. Раз… два… три… Снова и снова. Это был не хаотичный всплеск. Это был сигнал. Предупреждение. Она не знала, что ты задумал, но поняла одно: нужно отойти. Она отскочила от завала на безопасное расстояние.

Pov Джонатан

Ты почувствовал, что она отошла. Теперь можно.

Ты перестал думать о своей травме, о боли. Ты стал каналом. Ты «пробил» своей волей дыру в скальной породе под собой, соединяя свою темницу с подземной рекой.

ГРРРУУУУМ!

С оглушительным ревом вода хлынула в твою могилу. Ледяной поток мгновенно заполнил твое маленькое пространство. Холод сковал тело, но ты игнорировал его. Твой план работал! Камни вокруг тебя зашевелились, их вес, поддерживаемый водой, уменьшился.

Ты лежал, погруженный в воду, и использовал телекинез, отталкивая валуны над головой. Медленно, по сантиметру, ты прокладывал себе путь наверх сквозь толщу бурлящей воды и камня.

Это была гонка. Успеешь ли ты выбраться, прежде чем у тебя кончится воздух? Прежде чем иссякнут силы?

На поверхности Алия с ужасом смотрела, как из завала во все стороны начинают бить фонтаны черной воды.

— Джонатан, что ты творишь?! — кричала она в пустоту.

Вода с ревом врывалась в твою каменную тюрьму. Ты чувствовал, как она поднимается, холодная и безжалостная. Легкие горели, требуя воздуха.

Сосредоточься. Не паниковать.

Ты разделил свою волю. Это было невыносимо трудно, все равно что пытаться одновременно писать двумя руками разные тексты. Часть твоей силы, совсем небольшая, сформировала вокруг твоей головы тонкий, дрожащий пузырь воздуха. Он был нестабилен, вода просачивалась, но он давал тебе драгоценные глотки.

Основная же часть твоей мощи была направлена наверх — на безжалостное разбрасывание камней, на создание пути к спасению.

Ты чувствовал, как приближаешься к поверхности. Ты чувствовал панику Алии. Ты знал, что если просто прорвешься наверх, мощный гейзер из воды и камней может ранить или даже убить ее.

Нет. Не ее.

С нечеловеческим усилием воли ты сделал последнее, самое сложное. Ты нашел основной поток подземной реки, который все еще бил в твою шахту, и телекинетически изогнул его, направив в сторону, подальше от того места, где, как ты чувствовал, стояла Алия.

Земля над тобой взорвалась.

Огромный, неистовый гейзер из черной воды, грязи и камней ударил в небо, но в двадцати метрах от того места, где она стояла. А тебя, на последней, уже более слабой волне, вынесло на поверхность вместе с потоком ила.

Ты лежал на мокрой земле, хватая ртом чистый, пахнущий озоном воздух. Ты был парализован, полностью опустошен, но ты был жив. Ты был свободен.

Алия, которую едва не сбило с ног боковой волной, с криком бросилась к тебе. Ее лицо было мокрым от слез и грязной воды.

— Ты… ты сумасшедший! — плакала она, обнимая тебя. — Я думала, я тебя потеряла! Ты… ты направил взрыв в другую сторону… ради меня.

Она помогла тебе сесть, и тут ее взгляд упал на твои безжизненно лежащие ноги. Ее радость мгновенно сменилась ужасом.

— Джон… твои ноги…

Вы спасены из-под завала. Но вы сломлены.

Ты проигнорировал ее слова. Ты не ответил на ее вопрос. Твой мир сузился до одной-единственной, самой страшной проверки.

Ты опустил взгляд на свои ноги.

Они были там. Покрытые грязью и сажей, штанины комбинезона порваны, но они были на месте. Они были частью тебя. Они должны были двигаться.

Давай. Ну же. Просто палец. Пошевелись.

Ты послал команду. Мысленный крик, полный воли и отчаяния. Ты представил, как мышцы напрягаются, как сухожилия натягиваются, как палец на ноге дергается.

Ничего.

Абсолютная, мертвая тишина там, где должно было быть движение.

Ты попробовал еще раз. И еще. Вкладывая в это простое действие всю свою ментальную силу. Но сигнал от твоего мозга уходил куда-то в темноту в районе поясницы и просто… исчезал. Обрывался.

Это было правдой. Это не шок. Не временный паралич. Связь была разорвана.

Ты медленно поднял глаза на Алию. Ты не пытался скрыть это. Весь твой стоицизм, вся твоя ярость и решимость рассыпались в пыль перед лицом этой простой, ужасной истины. По твоей грязной щеке скатилась одна-единственная слеза.

— Я… я их не чувствую, Алия, — прошептал ты, и твой голос сломался. — Совсем.

Ужас на лице Алии сменился бесконечным состраданием. Она видела твою боль, твое отчаяние. И ее собственная паника ушла, вытесненная новой, стальной решимостью.

— Тихо… Тихо, Джон, все будет хорошо, — прошептала она, убирая с твоего лба прядь мокрых волос. Это была ложь, и вы оба это знали, но сейчас это было неважно. — Мы разберемся. Слышишь? Я разберусь. Я тебя не брошу.

Реальность обрушилась на тебя со всей своей жестокостью. Ты свободен, но сломлен. Ты — могущественный Пробудившийся, повелитель воды и льда, запертый в беспомощном теле. А твой единственный союзник теперь — твои ноги и твоя защита.

Ты смотрел в ее испуганные, полные сочувствия глаза. Ты хотел что-то сказать, успокоить ее, сказать, что все будет хорошо, даже если это была ложь.

Но тело предало тебя.

Пережитый ужас, нечеловеческое напряжение сил, боль и сокрушительное осознание своей травмы — все это обрушилось на тебя разом. Мир перед глазами начал темнеть, звуки стали глухими и далекими, словно из-под воды. Последнее, что ты почувствовал — это как Алия испуганно вскрикнула и попыталась удержать твою обмякшую голову.

А потом наступила тишина. И пустота.

…но не темнота.

Ты стоял в пространстве без границ. Вокруг был ровный, безмятежный серый туман. Под ногами — идеально гладкая, зеркальная поверхность, в которой отражалась та же серая бесконечность. Не было ни ветра, ни звуков, ни запахов. Ничего.

Ты посмотрел на свои руки, на свои ноги. Ты мог двигаться. Ты был цел. Боли не было.

Где я? Сон? Я умер?

Впереди, в серой дымке, зажегся огонек. Знакомый, бирюзовый свет. Он начал расти, уплотняться, вытягиваясь и принимая форму. Через несколько секунд перед тобой стоял высокий, стройный силуэт, сотканный из чистого, мерцающего света твоего цвета. У него не было лица, не было черт. Просто фигура из энергии.

Силуэт поднял руку.

И ты услышал голос. Он звучал не в ушах, а прямо у тебя в голове. Он был глубоким, древним, как сама вселенная, и говорил на языке, которого ты никогда не слышал. Но три слова прозвучали отчетливо, как удар колокола.

— Val'thas. Shai. Kyor.

Слова были незнакомы, но ты почувствовал их вес. Их значение. Силуэт стоял неподвижно, ожидая.

Силуэт снова поднял руку, и слова повторились, на этот раз более настойчиво, требуя ответа, которого ты не знаешь. — Val'thas. Shai. Kyor.

Он ждет.

Ты смотрел на безмолвную фигуру из света, и твое терпение лопнуло.

— Кто ты?! — крикнул ты в пустоту. — Что тебе нужно от меня?!

Силуэт не ответил. Он не показал тебе ни чудес, ни видений. Он просто смотрел на тебя мгновение, а затем, без единого звука, начал растворяться, снова превращаясь в серый туман, пока от него не осталось и следа.

Он ушел, не дав никаких ответов.

Видение померкло, и тебя поглотила абсолютная, безболезненная тьма.

Сознание возвращалось рывками. Первое, что ты почувствовал — это движение. Мерное, тяжелое, царапающее. Первое, что ты услышал — это сбитое, хриплое дыхание и тихое ругательство сквозь зубы. Первое, что ты увидел, с трудом разлепив веки — это серая, покрытая пеплом земля, которая медленно ползла мимо твоего лица.

Ты очнулся. Ты не в пещере. Ты на полпути к ней.

Алия, задыхаясь от нечеловеческого усилия, тащила твое безжизненное тело по острым камням. Она обхватила тебя подмышки и, упираясь ногами, шаг за шагом, отступая назад, волокла тебя к спасительному укрытию. На земле за тобой оставалась глубокая борозда. Она делала это уже очень, очень долго.

Ты попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь слабый хрип.

— А… Алия?..

Она тут же замерла. Ее голова резко дернулась, она посмотрела на тебя. На ее лице, покрытом грязью и потом, была смесь безграничного облегчения и полного, крайнего изнеможения.

— Ты… очнулся, — выдохнула она, отпуская тебя и падая на землю рядом. — Слава… хоть кому-нибудь.

Вы вдвоем посреди враждебной пустоши. Она едва может перевести дух. А ты все еще не можешь пошевелить ногами.

Ты с трудом сфокусировал на ней взгляд. Ее лицо было покрыто грязью и потом, в волосах застрял пепел, но ты никогда не видел никого прекраснее.

— Сколько… — прохрипел ты, твой язык едва ворочался в пересохшем рту. — Я был в отключке?

Алия устало покачала головой.

— Не знаю точно. Часа три… может, четыре. С тех пор как ты… погас на алтаре. Я сначала думала, ты умер, — она горько усмехнулась. — Но руны на тебе… они очень слабо светились. Я поняла, что нужно тащить тебя в укрытие.

Три часа. Она три часа волокла тебя по этим проклятым камням. Одна.

Ты посмотрел на ее сбитые в кровь костяшки пальцев, на ее измученное лицо. Вся твоя боль, весь твой страх отошли на второй план перед лицом ее поступка.

— Спасибо, — сказал ты. Одно простое слово, но в нем было все: твое восхищение, твоя вина, твоя безграничная благодарность.

Она лишь слабо улыбнулась в ответ.

— Мы же команда, идиот… — прошептала она. — А теперь давай думать, как дотащить твою тушу до пещеры. Она уже близко, но я второй такой марафон не выдержу.

Она права. Ваше укрытие было всего в паре сотен метров, но для вас это расстояние сейчас было непреодолимым. Она не сможет тащить тебя дальше, а ты не можешь идти. Вам нужно было найти решение, и быстро.

Ты посмотрел на ее измученное лицо, на сбитые руки, на то, как тяжело она дышит. И ты понял, что толкать ее дальше — значит, убить ее.

— Стой, — сказал ты, останавливая ее. — Нам обоим нужен отдых. Прямо здесь. Пять минут.

Ты собрал остатки сил и вытянул из земли немного воды, чтобы вы оба могли утолить жажду. Вы сидели в тишине на холодной, покрытой пеплом земле. Отдых не принес облегчения твоим ногам, но немного прояснил голову.

— Я не дотащу тебя, — сказала Алия, ее голос был глухим от усталости. — А ты…

— Знаю, — прервал ты ее. — Помоги мне сесть.

Она с трудом помогла тебе принять сидячее положение.

— Я доберусь сам, — сказал ты твердо. — Буду ползти на руках.

— Джон, нет! — в ее голосе был ужас. — Ты сотрешь руки в кровь об эти камни!

Другого выхода нет, — ответил ты.

И ты пополз.

Это был ад. Каждый метр был пыткой. Острые камни рвали ткань комбинезона и кожу на ладонях. Ты не чувствовал ног, но чувствовал, как твое беспомощное тело волочится по земле, цепляясь за каждый выступ. Алия шла рядом, молча убирая с твоего пути самые большие и острые камни, ее лицо было похоже на каменную маску, на которой застыли боль и сострадание.

Эти двести метров вы преодолевали вечность.

Когда ты, ободранный и окровавленный, наконец рухнул у входа в пещеру, сил не осталось даже на то, чтобы дышать. Алия, сама едва стоя на ногах, втащила тебя внутрь, к огню, и завалила вход валуном.

Вы были дома. В безопасности. Но вы были сломлены.

Глава 10: План в четырех стенах

Примечание к части

Да, глава коротенькая, но это коротенькая глава подготовит вас на очень хорошее чтение

Прошла неделя.

Ваша жизнь превратилась в рутину, странную и первобытную. Алия стала вашими ногами. Каждое утро она уходила на охоту и разведку, возвращаясь с добычей — мелкими ящерицами, бронированными грызунами — и новостями.

А ты стал сердцем пещеры. Твое тело было неподвижно, но твой разум и твоя сила работали без устали. Ты очищал воду. Ты поддерживал огонь, телекинетически подбрасывая в него кристальные ветки. И ты думал.

Часами, днями ты медитировал, «сканируя» свое собственное тело. Ты нашел его. Разрыв. Там, внизу позвоночника, где твои внутренние «реки маны» превращались в пересохшее русло. Нервы не были мертвы. Они просто не были соединены.

В один из вечеров Алия вернулась с охоты особенно уставшей. Она молча готовила на огне мясо.

— Ничего не меняется, — тихо сказала она, глядя на твои неподвижные ноги. — Мы не можем жить так вечно. Ты что-нибудь придумал, гений?

Ты медленно кивнул. Последние несколько дней ты только и делал, что анализировал свою травму и свою силу. И у тебя появилась идея. Безумная, но единственная.

— Наше тело… — начал ты издалека, твой голос был тихим и задумчивым. — Оно изменилось. Теперь оно больше похоже на сложный механизм, чем на простую плоть. А любой механизм можно починить, если у тебя есть подходящие инструменты.

Алия скептически посмотрела на тебя.

— Инструменты? У нас есть гоблинский топор и костяной нож. Вряд ли они подойдут для ремонта такого «механизма».

— Мне не нужны эти инструменты, — ответил ты. — Алия, принеси флягу с водой.

Она с любопытством, но без вопросов, подала тебе флягу. Ты открыл ее и, сконцентрировавшись, заставил небольшую порцию воды подняться в воздух. Ты смотрел на парящую каплю, вспоминая все, чему научился. Контроль. Точность.

Затем, на глазах изумленной Алии, капля начала вытягиваться. Она становилась все тоньше и тоньше, пока не превратилась в длинную, идеально ровную ледяную нить. Ее кончик был настолько острым, что казался невидимым. Нить висела в воздухе между вами, не дрогнув, преломляя фиолетовый свет костра.

Это была демонстрация абсолютного, микроскопического контроля.

Алия смотрела то на ледяную иглу, то на твое сосредоточенное лицо.

Ты нарушил тишину.

— Алия, ты доверяешь моему контролю над водой и льдом? Абсолютно?

Ледяная игла, тонкая и острая, как инструмент нейрохирурга, неподвижно висела в воздухе между вами. Это было доказательство твоих способностей.

Алия смотрела на иглу, потом на твое серьезное лицо. Твой вопрос был не о доверии твоей силе. Это был вопрос о доверии твоей жизни.

Она не ответила сразу. Вместо этого она спросила, и ее голос был напряженным, но твердым:

— Что ты задумал, Джонатан? Говори прямо, без аналогий и фокусов.

Ты ожидал этого. Она была слишком умна, чтобы дать слепое согласие.

Ты развеял иглу, и она беззвучно превратилась в капельку воды и упала на пол. Ты посмотрел на свои неподвижные ноги.

— Мой позвоночник, — начал ты спокойно. — Нервные окончания разорваны. Сигнал от мозга не проходит. Но они не мертвы. Я это чувствую.

Ты снова посмотрел на нее.

— Я думаю… я могу сам себя прооперировать.

На ее лице отразилось полное недоумение.

— Я могу использовать телекинез, чтобы стабилизировать позвонки, чтобы они не двигались ни на микрон. Я могу использовать свой контроль над льдом, чтобы создать микроскопические инструменты для удаления костных осколков, если они есть. И я могу… — ты сделал паузу, собираясь с духом, чтобы озвучить самую безумную часть. — Я могу сплести новые нервы. Из чистого Эфира. Создать мост, по которому снова пойдет сигнал.

В пещере повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском фиолетового огня.

— Это… самое безумное, что я когда-либо слышала, — наконец прошептала Алия. Ее лицо было бледным. — Ты можешь умереть. От болевого шока. От малейшей ошибки.

— А могу снова начать ходить, — парировал ты.

Она смотрела на тебя долго, очень долго. Она видела твою решимость. Видела логику в твоем безумии. Видела единственный, призрачный шанс.

— Я до смерти боюсь этой затеи, Джон, — сказала она наконец. — Но смотреть, как ты ползаешь по этой пещеере… еще страшнее.

Она глубоко вздохнула, принимая свое решение.

— Я доверяю тебе. И твоему контролю. Я помогу. Скажи, что мне нужно делать.

Ее согласие было последним недостающим элементом. План, каким бы невозможным он ни был, был принят.

Глава 11: Операция "Игла"

День ушел на подготовку.

Вы съели почти все мясо, которое у вас было, переводя энергию убитых тварей в свою собственную. Вы должны были быть на пике своих сил.

Когда багровое солнце начало клониться к горизонту, ты понял, что время пришло.

— Алия, — позвал ты. Она подошла, ее лицо было серьезным и бледным. — Я буду в полном трансе. Полностью беззащитен. Ты должна следить за мной. За моим дыханием. За свечением рун. Если они начнут гаснуть или, наоборот, гореть слишком ярко, — буди меня. Любой ценой. Поняла?

Она молча кивнула.

— А теперь, — сказал ты, — забаррикадируй вход. Полностью. Никто и ничто не должно нам помешать. Даже если услышишь мои крики — не открывай.

С выражением мрачной решимости она подошла к валуну и, уперевшись плечом, сдвинула его, наглухо запечатав вход в пещеру. Единственным источником света остался фиолетовый огонь ваших кристальных дров и слабое свечение ваших рун.

Ты лег на спину на свое импровизированное ложе. Алия села рядом, положив руку на твое плечо. Ты попросил ее поставить рядом с твоей рукой чашу с очищенной водой. Твой лоток с инструментами.

— Я начинаю, — прошептал ты и закрыл глаза.

Ты погрузился в себя. Ты нашел свое внутреннее «озеро» силы, теперь полное и спокойное. Часть этой энергии ты направил на создание невидимого телекинетического корсета вокруг своего позвоночника, фиксируя его в идеальной неподвижности. Затем, своим «чувством воды», ты начал сканировать свое тело.

И ты увидел повреждение.

В твоем сознании возникла четкая, трехмерная картина. Нижний позвонок… он был треснут, и крошечный, острый как лезвие, костный осколок давил прямо на нежный ствол спинного мозга. Вокруг него нервные волокна были похожи на разорванные, обугленные провода.

Ты знал, что нужно делать. Сначала — убрать осколок.

Ты сфокусировался на чаше с водой рядом с тобой. Из нее, повинуясь твоей воле, поднялась одна-единственная, микроскопическая ледяная игла. Она была тоньше человеческого волоса, но тверже стали.

Она зависла над твоим телом, готовая войти внутрь.

Алия, видя это, затаила дыхание.

Ты не стал торопиться. Цена ошибки была слишком высока.

Ты сделал один долгий, глубокий вдох, наполняя легкие и успокаивая бешено колотящееся сердце. Шум огня, завывание ветра снаружи, даже присутствие Алии — все это растворилось. Остался только ты, твоя сила и задача, которую нужно было выполнить. Фокус стал абсолютным. Бирюзовый свет твоих рун из пульсирующего превратился в ровный, спокойный, уверенный.

Теперь — предосторожность.

Прежде чем вводить иглу, нужно было защитить то, что еще оставалось целым. Ты послал тончайший, как паутина, импульс телекинетической энергии внутрь своего тела. Это было невероятно сложное и интимное действие. Ты нашел свой спинной мозг, этот нежный, жизненно важный пучок нервов, и окутал его невидимым силовым полем. Оно не касалось его, а создавало вокруг него защитный «кокон», который должен был предотвратить дальнейшие повреждения, если осколок соскользнет.

Это отнимало часть твоей энергии, твое «озеро» маны слегка обмелело, но теперь у тебя была страховка.

Ледяная игла, острая, как мысль, все еще висела в воздухе, ожидая приказа. Все было готово. Времени на сомнения не осталось.

— Алия, — прошептал ты, не открывая глаз. — Говори со мной. Просто говори. О чем угодно. Мне нужно слышать твой голос. Мне нужен якорь.

Она на секунду замерла, а затем ее голос, мягкий и ровный, заполнил тишину пещеры.

— Хорошо, Джон. Я здесь. Я с тобой.

Она сделала вдох и начала говорить.

— Знаешь, о чем я сейчас подумала? О том дне на полигоне. После твоего «спарринга» с Тимуром. Ты стоял весь в крови, еле на ногах держался… и отдал мне честь. Как какой-нибудь старый, усатый прапорщик из дурацкого кино.

В ее голосе прозвучала легкая улыбка.

— Я тогда до смерти испугалась за тебя, думала, ты сейчас снова отключишься. А ты… ты умудрился меня рассмешить. Это было так… по-идиотски. И так смело. Я подумала тогда… с этим парнем я точно не пропаду.

Ее голос, теплый и живой, стал твоим спасательным кругом в океане боли и предельной концентрации. Он позволил тебе отстраниться от ужаса происходящего и стать просто… инструментом.

Твоя ледяная игла, ведомая твоей волей, медленно и с нечеловеческой точностью вошла в твое тело. Ты «видел» ее в своем сознании, она приближалась к зажатому осколку кости.

Операция началась.

Ты сделал последний глубокий вдох.

Начинаем.

Этап первый: Очистка.

Твоя ледяная игла вошла в тело. Ты не чувствовал боли, только холодное, отстраненное присутствие своего инструмента. В своем ментальном «визоре» ты видел все в мельчайших деталях. Вот он, осколок. А вот — растрепанные, похожие на оборванные провода, концы твоих нервов.

С предельной, нечеловеческой аккуратностью ты начал свою работу. Твоя игла, как микроманипулятор, начала осторожно отодвигать нервные волокна от острых краев костного осколка. Каждое движение было выверенным. Микрон за микроном ты создавал безопасное «рабочее поле», отодвигая драгоценные нервы в сторону, чтобы не повредить их еще больше. Этот процесс занял, как тебе показалось, вечность. Ты чувствовал, как пот стекает у тебя по вискам.

Этап второй: Дробление.

Нервы были в безопасности, укрытые твоим телекинетическим щитом. Теперь — сам осколок. Он был причиной всей боли, всей твоей беспомощности.

Ты осторожно коснулся его поверхности кончиком ледяной иглы. Она была твоим резонатором. Ты послал через нее короткий, точный импульс высокочастотной вибрации.

Дзззз…

Ты «услышал» этот звук в своей голове. Осколок задрожал. Ты послал еще один импульс, чуть мощнее. На поверхности кости появилась тончайшая трещина. Еще импульс. И еще.

И с последним, самым сильным импульсом, костный осколок, мучивший тебя, не взорвался, а просто… рассыпался в мелкую, безвредную костяную пыль, которую твое тело со временем просто абсорбирует.

Давление на спинной мозг исчезло.

Самая опасная часть операции была позади. Ты мысленно развеял ледяную иглу и позволил себе на секунду расслабить концентрацию. Волна облегчения и чудовищной усталости прокатилась по тебе.

Алия на фоне рассказывала сюжет какой-то истории

— …и вот тогда я поняла, что у главного злодея на самом деле не было выбора, он просто пытался спасти свой народ, понимаешь? Это была трагедия, а не злодейство… — голос Алии был спокойным и ровным, она рассказывала сюжет какой-то своей истории, уводя твое сознание от ужаса реальности.

Алия, почувствовав, как напряжение в твоем теле слегка спало, с надеждой сжала твое плечо.

— Получилось?

Ты не ответил. Работа была не закончена. Разорванные провода все еще висели в пустоте. Теперь тебе предстоял самый сложный, самый тонкий этап — «сшить» их вместе с помощью нитей из чистого Эфира.

Хирургическое поле должно быть стерильным.

Эта мысль, пришедшая из ниоткуда, из старой жизни, где ты читал научные статьи, а не сражался с монстрами, показалась единственно верной.

Ты снова сосредоточился. Своим гидрокинезом ты вытянул несколько капель чистейшей воды из фляги и направил их внутрь себя. Ты «видел», как эта вода омывает место повреждения, собирая в себя мельчайшую костяную пыль, оставшуюся после уничтожения осколка. Затем ты так же осторожно вывел эту «грязную» воду из раны и позволил ей рассеяться в окружающих тканях. Операционное поле было чистым.

Этот акт невероятного микроконтроля отнял у тебя почти все оставшиеся силы.

— Воды… — прошептал ты, твой голос был едва слышен.

Алия тут же все поняла. Она осторожно приподняла твою голову и поднесла флягу к твоим губам. Ты сделал несколько жадных глотков. Новая порция Эфира хлынула в тебя, прогоняя часть усталости и придавая сил для последнего, самого важного шага.

Ты чувствуешь, как новая энергия концентрируется в твоем теле. Внутренняя рана промыта и готова. Алия с замиранием сердца смотрит на тебя, ее рука все еще лежит на твоем плече, давая опору. Время пришло. Нужно сплести мост из света и воли, чтобы соединить то, что было разорвано.

Ты сделал еще один глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как волна усталости пытается захлестнуть твою концентрацию.

— Продолжай говорить, — прошептал ты, не открывая глаз. — Пожалуйста

Алия тут же поняла. Ее голос, ставший твоим единственным якорем в этой буре, снова полился ровным, спокойным потоком.

— …и вот этот парень, главный герой, он понял, что дракон на самом деле не злой. Он просто защищал последнее яйцо в своей кладке. И тогда герою пришлось делать выбор: убить дракона, чтобы спасти деревню, или защитить дракона, рискнув всем…

Пока она говорила, ты приступил к последней проверке. Ты не мог позволить себе работать с непроверенным материалом.

Ты сосредоточился, вытягивая из своего «озера» чистый Эфир. Прямо в воздухе над твоей грудью, в фиолетовом свете костра, начала формироваться тонкая, как паутина, нить. Она была соткана из твоего бирюзового света, полупрозрачная и мерцающая.

Тест на прочность. Ты мысленно потянул ее за оба конца. Она не порвалась, лишь слегка растянулась, как эластичное стекло. Тест на проводимость. Ты послал по ней крошечный, безвредный ментальный импульс. Он мгновенно прошел от одного конца до другого.

Материал был идеален.

Ты развеял пробную нить. Все. Больше никаких проверок. Пора.

Голос Алии, ровный и спокойный, продолжает рассказывать свою историю, создавая для тебя кокон безопасности. В твоем сознании — четкая карта повреждения. В твоей воле — сила созидания.

Ты готов.

— …и это была самая красивая история, которую я когда-либо читала, — закончила Алия какой-то свой рассказ и, не прерываясь, начала новый. — Была одна девочка, которая жила в городе, построенном на костях гигантского дракона…

Ее голос был ровным, успокаивающим потоком, который омывал твое сознание, позволяя ему полностью погрузиться в работу.

Этап первый: Периферия.Ты начал с малого. С сотен тончайших сенсорных нервов. Ты создавал одну эфирную нить за другой. Каждая была произведением искусства, невидимым и невесомым. Ты подводил нить к одному концу разорванного нерва, «припаивал» ее, а затем так же аккуратно вел к другому.

Щелк.

В твоем сознании раздавался тихий щелчок, когда цепь замыкалась. И ты чувствовал фантомное ощущение — прикосновение ткани, легкий холод камня — от своей ноги, которую не чувствовал уже больше недели. Ты повторял это снова и снова. «Стежок» за «стежком». Это была кропотливая, изнурительная работа, похожая на вышивание сложнейшего гобелена.

Этап второй: Магистраль.

Когда все мелкие «провода» были соединены, ты перешел к главному. К толстому, как кабель, стволу спинного мозга. Разрыв здесь был больше, повреждения — серьезнее. Одной нитью было не обойтись.

Ты сделал то, что казалось невозможным. Ты начал плести.

Ты создавал десятки, а потом и сотни эфирных нитей одновременно, переплетая их в сложную, светящуюся бирюзовым светом сеть. Она была похожа на нейронную сеть самого космоса. Ты накинул эту сеть на один конец разорванного ствола и начал медленно, микрон за микроном, тянуть ее к другому, соединяя тысячи нервных пучков одновременно.

Это потребовало от тебя всего. Вся твоя концентрация, вся твоя воля, все твое «озеро» маны было брошено на этот последний, решающий шаг.

Ты почувствовал, как твои руны горят, как тело начинает дрожать от перенапряжения. Но ты не останавливался.

И вот… щелчок. Но на этот раз он был не тихим. Он был оглушительным, как удар грома в твоей голове. Главный мост был построен.

Ты мысленно послал самый простой импульс. Движение.

И мышца на твоем бедре, видимая даже под тканью комбинезона, дернулась. Один раз. Четко и ясно.

В тот же миг твоя концентрация рухнула. Силы покинули тебя. Ты провалился в короткое, темное забытье.

Глава 12: Первые шаги

Ты приходишь в себя медленно. Первое, что ты чувствуешь — боль.

Не острая, не разрывающая. А глубокая, тупая, ноющая боль во всей нижней половине твоего тела. Но это… хорошая боль. Это боль жизни, которая возвращается в мертвые ткани. Это боль, которая сменила ледяную пустоту.

Ты открываешь глаза.

Алия рядом. Она сидит на коленях, держит твою руку в своих и смотрит на тебя с таким напряжением, будто боится, что ты сейчас рассыплешься в пыль. Ее лицо бледное и уставшее.

— Джон… — шепчет она, когда видит, что ты очнулся. — Твоя нога… она дернулась. Прямо перед тем, как ты отключился. Я видела.

Операция завершена. Ты жив. И, возможно, ты больше не калека. Ты чувствуешь свое тело. Целиком.

Ты смотрел на Алию, на ее встревоженное лицо, и в этот момент все твои мысли о сестре, о побеге, о силе были вытеснены одной-единственной, самой базовой потребностью твоего нового тела.

— Воды… — прохрипел ты. — И еды. Всю, что есть.

Твое тело, перестроившее себя и потратившее колоссальное количество энергии, требовало топлива. Срочно.

— Сейчас, сейчас, — Алия тут же бросилась выполнять твою просьбу.

Она поднесла к твоим губам флягу, и ты жадно сделал несколько больших глотков. Затем она схватила самые большие куски жареного мяса, оставшиеся у костра, и поднесла их тебе.

Ты ел. Ел как дикий зверь, которого не кормили неделю. Ты почти не жевал, отрывая куски и проглатывая их. И с каждым проглоченным куском ты чувствовал, как сила возвращается.

Это было невероятно. Ты ощущал, как Эфир из плоти убитой твари вливается в тебя, как руны на твоей коже вспыхивают ярким бирюзовым светом, впитывая энергию. Тупая боль в теле начала отступать, а туман в голове рассеиваться. Голод и жажда исчезли, оставляя после себя лишь гудящую в венах мощь.

Ты все еще был слаб, но ты больше не был пуст.

Ты закончил есть и перевел дыхание. Алия с тревогой и затаенной надеждой смотрела на тебя.

Теперь, когда ты восстановил часть сил, в голове оставался только один, главный вопрос.

Ты медленно опустил взгляд на свои ноги. Пора было узнать.

Ты чувствовал, как сила, полученная из плоти монстра, разливается по твоему телу. Это была не просто сытость. Это была энергия, заполнившая твое иссохшее «озеро» маны до краев. Туман в голове рассеялся, мысли стали четкими. Но твое тело ниже пояса все еще было чужим, безмолвным.

Алия с тревогой и надеждой смотрела на тебя, ожидая, что ты скажешь или сделаешь.

Но ты не смотрел на нее. Ты смотрел на свои ноги. На эту бесполезную часть себя, прикованную к земле. Внутри тебя смешались отчаянная надежда и леденящий страх неудачи.

Давай же. Пожалуйста.

Ты закрыл глаза, полностью отключаясь от внешнего мира. Ты сосредоточился. В своем сознании ты проследил путь — от мозга, вниз по позвоночнику, к тому месту, где ты только что плел свою призрачную сеть из Эфира. Ты почувствовал этот «мост». Он был хрупким, чужеродным, но он был на месте. Ты послал по нему самый простой, самый базовый импульс. Команду, которую здоровые люди отдают, не задумываясь. «Пошевелись».

Ты направил ее на большой палец правой ноги.

Ты ждал. Секунда длилась вечность. Ничего. Отчаяние начало подступать к горлу. Неужели все было зря?

И тут ты увидел это. Под рваной тканью комбинезона твой палец… дрогнул. Один раз. Слабое, едва заметное, но абсолютно реальное, осознанное движение.

Это сработало.

Плотина рухнула. Из твоих глаз хлынули слезы. Ты не пытался их сдержать. Это были не слезы горя или ярости. Это были слезы облегчения. Оглушительного, всепоглощающего облегчения. Ты откинул голову назад, и из груди вырвался прерывистый, похожий на смех, всхлип.

— Джон? Что?.. — начала было Алия, но тут она тоже увидела.

Она увидела это слабое движение. Увидела слезы на твоем лице. И поняла все. Ее собственное лицо исказилось, и она, закрыв рот рукой, беззвучно заплакала от радости и пережитого напряжения.

Вы не говорили ни слова. Просто сидели в полумраке пещеры, освещенные фиолетовым огнем, и плакали. Два сломленных подростка в аду, которые только что вместе совершили настоящее чудо.

Когда первая волна эмоций схлынула, ты вытер лицо рукавом. Ты посмотрел на Алию, которая все еще не могла прийти в себя от пережитого, на ее измученное лицо. Она отдала тебе всю свою энергию, она тащила тебя на себе, она была твоим якорем.

Ты использовал телекинез, чтобы подтолкнуть к ней самый большой кусок мяса, оставшийся у огня.

— Теперь ты, — сказал ты, твой голос был хриплым, но твердым. — Ешь. Тебе тоже нужны силы.

Она посмотрела на мясо, потом на тебя, и медленно кивнула.

— Спасибо, — сказал ты ей.

— Мы же команда, идиот… — ответила она.

Эти слова стали вашим девизом на следующие дни. И ночи.

Прошла неделя. Затем вторая. Время в этом мире без солнца и с двумя лунами текло иначе. Ваша жизнь превратилась в суровую, однообразную рутину, состоящую из боли, пота, разочарований и крошечных, но невероятно важных побед.

День третий. Алия помогает тебе сесть, подложив под спину все мягкие вещи, что у вас есть. Ты сидишь, тяжело дыша, и часами смотришь на свои ноги. Ты посылаешь им мысленные приказы. Снова и снова. К вечеру тебе удается заставить икроножную мышцу сократиться. Это твоя вторая победа. Алия, увидев это, плачет от радости.

День шестой. Ты научился контролировать дрожь в ногах. Теперь ты можешь сидеть без поддержки. Алия каждый день уходит на охоту и приносит мясо и странные, горькие корни, которые, как оказалось, тоже можно есть. Пока ее нет, ты тренируешься. Ты часами гоняешь энергию по телу, укрепляя свои новые эфирные «нервы». Ты оттачиваешь микроконтроль, заставляя капли воды танцевать в воздухе или сплетая из них сложные, кружевные узоры.

День девятый. Первая попытка встать. Алия стоит перед тобой, протянув руки. Ты упираешься в пол ладонями и, используя всю свою физическую и магическую силу, пытаешься подняться. Ноги подгибаются, как у новорожденного олененка. Ты падаешь. Она ловит тебя. Неудача. Но ты не сдаешься.

День двенадцатый. Ты стоишь. Ты стоишь на своих ногах, держась за плечи Алии. Тебя трясет, мышцы горят огнем, но ты стоишь. Пять секунд. Десять. Ты делаешь один неуверенный, шаркающий шаг. И еще один. Это больше, чем ты мог мечтать неделю назад. Ты снова чувствуешь землю под ногами.

День четырнадцатый. Конец второй недели. Ты все еще не можешь ходить самостоятельно, но с помощью Алии в качестве опоры ты уже можешь медленно передвигаться по пещере. Твои магические «мышцы» окрепли, контроль стал почти инстинктивным, а связь с Алией — нерушимой. Она стала твоими ногами, твоими руками, твоей тенью.

В один из вечеров, после очередной изматывающей тренировки, она помогает тебе сесть у огня.

— Ты становишься сильнее, Джон, — говорит она, и в ее голосе звучит неподдельная гордость. — С каждым днем.

Ты смотришь на свои ноги, которые теперь не просто куски плоти, а упрямый, непослушный механизм, который ты медленно, но верно подчиняешь своей воле.

— Ты становишься сильнее, Джон, — говорит Алия, и в ее голосе звучит неподдельная гордость. — С каждым днем.

Ты перевел взгляд со своих непослушных ног на ее лицо. На ее уставшее, но улыбающееся лицо. Она была твоим тренером, твоей сиделкой, твоей опорой и твоим единственным другом. Все эти две недели она была рядом.

— Это все благодаря тебе, — сказал ты тихо, но искренне. — Без тебя я бы до сих пор лежал на том камне у алтаря.

Она фыркнула, пытаясь скрыть смущение.

— Ну, кто-то же должен был следить, чтобы ты не начал жевать камни от скуки. К тому же, я не могла бросить своего командира.

Вы помолчали. В ее словах была шутка, но вы оба понимали их истинный вес.

— А теперь… — сказал ты, и твое лицо снова стало серьезным, в глазах зажегся знакомый упрямый огонек. — Отойди.

Алия непонимающе нахмурилась.

— Джон, ты не…

— Отойди, — повторил ты тверже. — Я должен. Сам.

Она с тревогой посмотрела на тебя, но увидела, что спорить бесполезно. Она медленно отступила на пару шагов, готовая в любой момент броситься и подхватить тебя.

Ты положил ладони на каменный пол по обе стороны от себя. Закрыл глаза. Вся твоя воля, вся твоя накопленная за эти дни сила, вся твоя ярость и надежда — все это сконцентрировалось в одной команде, посланной к ногам. Встать.

Твои руны вспыхнули ярким, мощным светом. Мышцы на ногах напряглись до предела, тебя затрясло от нечеловеческого усилия. Опираясь на руки, ты медленно, миллиметр за миллиметром, начал поднимать свое тело.

И ты встал.

Ты стоял посреди пещеры, шатаясь, балансируя, но стоял. Один. На своих собственных ногах.

Ты поднял правую ногу. Движение было рваным, неуверенным. Ты поставил ее на пол. Затем левую.

Один шаг. Второй. Третий.

На четвертом шаге равновесие окончательно покинуло тебя, и ты начал падать. Но прежде чем ты коснулся пола, Алия была уже рядом. Она подхватила тебя, и вы вместе опустились на землю.

Ты сидел на полу пещеры, тяжело дыша, полностью опустошенный. Ты только что прошел три шага. Три самых трудных и самых важных шага в твоей жизни.

Ты посмотрел на свои ноги, которые снова тебя слушались, потом на Алию, и рассмеялся.

Настоящим, громким, счастливым, чуть истеричным смехом. Впервые за это бесконечное время.

Ты снова можешь ходить.

Теперь ничто не сможет тебя остановить.

Глава 13: Возвращение Охотника

Прошел месяц

Месяц боли, пота, упорства и ежедневных тренировок. Пещера стала вашим настоящим домом, а враждебный мир за ее пределами — вашим тренировочным полигоном.

Сначала это были просто шаги. Десятки, потом сотни шагов по пещере, пока твои ноги, ведомые эфирными нитями в позвоночнике, не начали слушаться почти без раздумий. Алия была твоей тенью, всегда готовая подхватить, поддержать, подбодрить.

Затем начались тренировки на силу. Ты больше не ползал. Ты бегал. Ты прыгал по скалам, заново открывая возможности своего нового, усовершенствованного тела. Ты стал быстрее, сильнее и выносливее, чем был когда-либо в своей земной жизни.

Вы тренировали и свои способности. Каждый день. Ты научился не просто создавать лед, а управлять его плотностью и формой, создавая прочные щиты и острые, как стекло, клинки. Ты оттачивал телекинез, двигая все более тяжелые камни. Ты даже начал экспериментировать с «чертежами», научившись создавать из чистой энергии простой, но прочный наруч, который мог выдержать удар топора.

Алия тоже не отставала. Твоя методика помогла ей научиться лучше контролировать свою силу. Ее световые заряды стали более концентрированными и мощными, а еще она научилась создавать из света «призмы», которые могли искажать изображение, создавая иллюзии или маскируя вас на местности.

Вы охотились вместе на мелких тварей, оттачивая командную работу. Ты — контроль и удержание. Она — скорость и ударная мощь. Вы стали слаженным, смертоносным дуэтом.

И вот, спустя месяц, вы были готовы.

Вы выследили его. Хитинового Бегемота. Он был один, в знакомой вам кристальной роще, и с оглушительным хрустом пожирал черные кристаллы, не подозревая о вашем присутствии.

Вы спрятались за огромным кристаллом в сотне метров от него. Это был идеальный момент для начала охоты. Настоящей охоты.

— Я готова, — прошептала Алия, ее золотые руны слабо светились в предвкушении боя. — Командуй.

— Я начну, — прошептал ты Алии. — Попробую пробить ему сустав на передней левой ноге, чтобы замедлить. Как только я выстрелю, бей по тому же месту своим самым мощным лучом.

— Поняла, — кивнула она, и ее тело напряглось. В ее ладонях начала концентрироваться слепящая золотая энергия.

Ты сосредоточился. Воздух перед тобой похолодел. Из влаги в воздухе ты сформировал не просто шип, а тяжелое, плотное ледяное копье с вращающимся, как сверло, наконечником. Твои бирюзовые руны вспыхнули холодным, уверенным светом. Ты выбрал цель, учел расстояние. Выдох. Пуск.

Копье сорвалось с места, беззвучно пронзая воздух.

Бегемот, с хрустом дробивший очередной кристалл, не успел среагировать. Ледяное копье вонзилось ему точно в сустав передней лапы.

КРРРЯК!

Монстр издал оглушительный, полный боли и изумления рев. Его нога подломилась.

И в то же мгновение, пока рана была открыта, Алия нанесла свой удар. С ее ладоней сорвался плотный, как копье, луч золотого света. Он ударил точно в то же место.

Произошел взрыв. Лед, перегретый светом, взорвался изнутри, разрывая сустав на куски, а луч Алии прожег плоть, оставляя дымящуюся, обугленную рану.

Нога Бегемота была искалечена. Он рухнул на брюхо, яростно ревя и поворачивая свою безглазую голову в вашу сторону. Он был ранен, но от этого стал только опаснее. Медленно, волоча изувеченную конечность, он пополз к вам, скребя по земле гигантскими клешнями.

— Неплохо, — сказал ты, поднимаясь на ноги. — Теперь моя очередь идти в ближний бой.

Ты вытянул руки перед собой. Бирюзовые руны на твоей коже вспыхнули с новой силой. Ты вспомнил «чертежи». Из чистого Эфира, из света твоих рун, начали формироваться и уплотняться две конструкции. Они окутали твои кисти и предплечья, превращаясь в тяжелые, угловатые боевые перчатки из полупрозрачного, светящегося бирюзового кристалла. Ты сжал кулаки. Они были твердыми, как сталь, и гудели от заключенной в них телекинетической силы.

Бегемот, ревя, полз на вас. Алия встала рядом, и в ее руках заплясали два коротких, ослепительно-ярких кинжала из чистого света. Вы были готовы встретить его атаку.

— Я слева, ты справа? — предложила она, ее голос дрожал от адреналина.

Ты кивнул Алии. План был принят.

— Да. Заходим с флангов. Целься в суставы. Нужно полностью его обездвижить. Если не получится — слепишь его.

— Поняла, — ответила она, и два световых кинжала в ее руках вспыхнули ярче.

Вы разделились. Бесшумно, как тени, вы начали обходить монстра с двух сторон, используя гигантские черные кристаллы как укрытие. Бегемот все так же увлеченно дробил кристалл своими вращающимися зубами, не замечая двух маленьких фигур, подкрадывающихся к нему.

— СЕЙЧАС! — мысленно отдал ты команду, которую Алия, как ты знал, почувствует.

Вы атаковали одновременно.

Алия, быстрая и ловкая, выскочила из-за своего укрытия и нанесла серию ударов световыми клинками по суставам задних ног Бегемота. Послышался шипящий звук, как от раскаленного металла, погруженного в воду.

Ты же, со всей своей новой силой, нанес сокрушительный удар своим эфирным кулаком в коленный сустав другой передней лапы. ТРЕСК! Хитин треснул, и нога твари неестественно вывернулась.

ГРРРАААААААААААА!!!

Рев боли и ярости был оглушительным. Монстр закрутился на месте, пытаясь понять, откуда пришла атака. Но он был далеко не беспомощен. Он резко ударил своим массивным, бронированным хвостом по земле.

Удар вызвал настоящую ударную волну. Земля содрогнулась, а десятки мелких и острых, как стекло, кристаллов, покрывавших землю, взметнулись в воздух, превращаясь в смертоносный шрапнельный вихрь.

Вам пришлось отскочить назад, прячась за укрытиями. Ваша скоординированная атака была сорвана. Вы оказались по разные стороны от разъяренного, но теперь уже трехногого монстра.

— ПЛАН Б! — крикнул ты, перекрикивая его рев. — СЛЕПИ ЕГО!

Алия поняла тебя мгновенно. Она выскочила из-за своего кристалла и, вместо кинжалов, начала создавать в воздухе серию ослепительных, пульсирующих вспышек золотого света прямо перед головой Бегемота.

Хоть у твари и не было глаз, ее сенсорные органы, очевидно, были перегружены этой световой и энергетической атакой. Бегемот заревел еще громче, дезориентированно мотая головой и слепо махая своими клешнями в сторону источника раздражения.

Его голова и торс были полностью открыты для твоей атаки. Это твой шанс.

Но ты не бросаешься вперед. Ты замираешь на месте, закрыв глаза на долю секунды. Ты не просто тянешь энергию. Ты открываешь в своем сознании «библиотеку чертежей», которую впечатал в тебя портал. Ты ищешь. Не простой клинок. Не копье. Тебе нужно что-то, что может рубить. Что-то, созданное для казни.

И ты находишь нужный чертеж.

Ты вытягиваешь вперед руку в эфирной перчатке. Твои руны взрываются ослепительным бирюзовым пламенем. Из твоей ладони начинает формироваться чистая энергия, уплотняясь и принимая форму. Это не тонкая игла. Это массивный, широкий тесак, гигантский палаш с характерным вырезом-кругом у острия и полукруглой выемкой на лезвии.

Кубикирибочо. Обезглавливатель.

Оружие из старой манги и его аниме, которую ты читал подростком, теперь было в твоей руке, сотканное из магии и воли. Оно было тяжелым, но казалось продолжением твоего тела.

— ГРРРААА! — взревел Бегемот, делая слепой выпад в твою сторону.

Ты не уклонился. Ты шагнул навстречу, принимая удар на широкое лезвие своего нового меча.

ДЗЗЗИНЬ!

Звук столкновения энергии и хитина был подобен удару колокола. Тебя отбросило назад, но клинок выдержал. Используя инерцию, ты развернулся и нанес мощный, горизонтальный удар по незащищенной шее монстра.

Ты не почувствовал сопротивления. Эфирное лезвие прошло сквозь хитин, мышцы и кости так же легко, как горячий нож сквозь масло.

Огромная, бронированная голова Бегемота отделилась от тела и с глухим стуком упала на землю. Туша монстра завалилась на бок, содрогнулась в последний раз и замерла.

Тишина.

Ты стоял над поверженным врагом, тяжело дыша. Созданный тобой гигантский клинок ярко вспыхнул, впитывая остатки Эфира из тела твари, и медленно растаял в воздухе.

Ты это сделал. Ты не просто победил. Ты его казнил.

Алия подбежала к тебе, ее световые кинжалы исчезли. Ее лицо было смесью восхищения, шока и легкого испуга. Она посмотрела на обезглавленное чудовище, потом на тебя.

— Это же… — прошептала она, узнав легендарное оружие. Она, очевидно, тоже читала ту мангу. — Ты… ты только что…

Она не закончила фразу. Вы стояли перед вашей главной победой, которая открывала вам путь к новой силе.

Призрачный клинок растаял в воздухе, оставив после себя лишь легкое гудение в твоих руках. Ты стоял, тяжело дыша, и смотрел на дело своих рук. Огромная туша. Отделенная от нее голова. Тишина.

Но мысли были не об этом.

Ты резко развернулся к Алии, которая как раз поднималась на ноги, отряхиваясь, в нескольких метрах от тебя. Весь твой триумф, вся твоя новообретенная мощь исчезли, сменившись неподдельным, почти паническим беспокойством.

— Ты в порядке? Он тебя не задел?

Она на секунду замерла, удивленная твоим вопросом. Она посмотрела на гигантское, обезглавленное чудовище, потом на тебя, и ее губы тронула слабая, но искренняя улыбка.

— Нет… нет, я в порядке. Просто отбросило, — ответила она, ее голос все еще дрожал от адреналина. — А вот ты… Джон, это… это было невероятно.

Она подошла ближе, глядя то на тебя, то на поверженного монстра. Ее обычная ирония исчезла, сменившись благоговением.

Вы стояли в тишине несколько мгновений, осознавая масштаб вашей победы. Вы не просто выжили. Вы выследили и убили одного из высших хищников этого мира.

Алия первая нарушила молчание, ее прагматизм взял верх.

— Раз мы оба целы… — сказала она, кивая на огромную тушу. — Не стоит давать этому «топливу» остыть.

— Хорошо, — сказал ты. — Тогда не будем терять времени.

Ты повернулся к туше монстра.

— Ты права. Не стоит давать этому «топливу» остыть. Давай вместе.

Вы положили руки на массивный, еще теплый хитиновый панцирь. В тот же миг вы почувствовали, как в вас хлынул ревущий, неистовый поток чистого Эфира. Это было в десятки раз мощнее, чем энергия оленя. Ваши руны вспыхнули так ярко, что на мгновение ослепили вас. Вы чувствовали, как ваши внутренние «озера» маны не просто наполняются, а расширяются, как ваши магические «сосуды» становятся шире и прочнее. Это был болезненный, но пьянящий процесс.

Когда поток иссяк, вы отняли руки. Вы чувствовали себя так, словно могли вдвоем свернуть горы.

Не теряя ни минуты, вы принялись за грязную работу. Вы разделали часть туши, забрав самые мясистые куски. Работа шла быстро и слаженно.

— Обратно в пещеру? — спросила Алия, заворачивая мясо в ткань.

Ты посмотрел на багровое небо, потом на горизонт.

Нет. Мы не останавливаемся. Пока мы полны сил, мы ищем следующую цель.

Алия посмотрела на холодную решимость в твоих глазах и усмехнулась.

— Поняла. Бесконечная охота.

Вы оставили обглоданные останки Бегемота и двинулись дальше, вглубь неизведанных земель, теперь уже не как жертвы, а как настоящие хищники.

Вы шли несколько часов, пока не вышли на широкое, плоское плато. И то, что вы увидели, заставило вас замереть.

Плато было усеяно не костями, а статуями.

Десятки статуй в человеческий рост, изображающих тех самых воинов в элегантных серебряных доспехах. Они застыли в героических, боевых позах. Некоторые были в идеальном состоянии, другие — потрескались и осыпались от времени.

В самом центре плато, на небольшом постаменте, стояла самая большая статуя. Она изображала высокую, стройную женщину в таких же доспехах, но без шлема. Ее лицо было строгим и прекрасным. В воздетых к небу руках она держала идеальную сферу, которая, казалось, когда-то излучала свет.

Это место не было похоже на поле боя. Это был мемориал. Или кладбище.

Вы осторожно двинулись вперед, ступая по земле, покрытой пеплом и обломками.

— Это место… оно ощущается… важным, — прошептала Алия, с благоговением глядя на величественные статуи.

Но когда вы подошли ближе, чувство благоговения сменилось отвращением.

Величественные статуи были осквернены. На гладком серебристом металле были нацарапаны уродливые, грубые символы гоблинов. У подножия монументов валялись кучи мусора — обглоданные кости, рваные тряпки, разбитые глиняные черепки. А воздух… под запахом озона и пыли чувствовался слабый, застарелый запах нечистот и страха.

— Это не мемориал, — сказал ты, и твое сердце сжалось от дурного предчувствия. — Это что-то другое, но тут были монстры. Похоже на то что тут был временный лагерь гоблинов

Вы начали методично обыскивать плато. Это были руины чего-то великого, что гоблины использовали как временное пристанище. Вы видели остатки холодных кострищ, импровизированные заграждения из обломков статуй.

И тут, у подножия центральной статуи женщины-воина, ты заметил это. Что-то маленькое, цветное, почти полностью занесенное серым пеплом.

Ты опустился на колени и осторожно поднял находку. Это была дешевая пластиковая заколка для волос в виде бабочки. Ярко-розовая. Такая, какую могла носить любая девочка на Земле. Такая, какие ты дарил Элизабет.

— Дети были здесь. Это место было их тюрьмой.

Находка ударила по тебе сильнее, чем любая клешня монстра. Они были здесь. А теперь их нет. Гоблины ушли и забрали своих пленников с собой.

Ты стоишь на коленях посреди оскверненного мемориала, сжимая в руке маленькую розовую заколку. Алия молча стоит рядом, ее лицо — каменная маска.

Ты смотрел на этот маленький, нелепый кусочек пластика в своей руке. Розовая бабочка. Символ беззаботного детства, растоптанный и брошенный в грязь чужого, враждебного мира.

Ты крепко сжал заколку в кулаке, так что ее острые края впились в ладонь. Ты поднял голову к багровому небу.

— Элизабет, держись, — прошептал ты. — Я скоро буду.

Твое горе переплавилось в холодную, как лед, решимость. Ты поднялся на ноги.

— Нужно осмотреть местность, — сказал ты Алии.

Вы начали методичный обход лагеря. Ты искал следы, которые могли бы указать, куда ушли гоблины. Но следов было слишком много, и они вели во все стороны. Пепел и ветер сделали свое дело. Четкого пути не было.

— Бесполезно, — сказала Алия после получаса поисков. — Они могли уйти куда угодно.

Ты взобрался на постамент одной из самых высоких статуй, чтобы получить лучший обзор. Ты окинул взглядом горизонт. Пустоши. Скалы. И… то, чего ты не видел раньше.

Далеко на западе, там, где кончалась выжженная земля, начиналась темная, сплошная стена.

— Лес, — сказал ты, скорее для себя, чем для нее.

Это не были кристаллические «деревья», которые вы видели раньше. Это был настоящий, живой лес, судя по темно-зеленому, почти черному цвету крон. Новый биом. Новая загадка. И новые опасности.

Ты спрыгнул со статуи.

— Там лес, — сообщил ты Алии. — Но идти туда сейчас, не зная, что нас ждет — глупо.

Ты посмотрел на нее, на ее уставшее лицо.

— Давай остановимся здесь на привал. Разведем огонь, поедим. Восстановим силы и решим, что делать дальше.

Она с облегчением кивнула. Идея передышки была сейчас самой желанной.

Вы решили устроить лагерь прямо здесь, среди молчаливых статуй и призраков прошлого. Это было рискованно, но вы оба понимали необходимость отдохнуть и поесть, прежде чем идти в неизведанный лес.

Ты нашел относительно чистое место у подножия гигантской статуи женщины-воина и сел, прислонившись спиной к холодному, гладкому металлу. Ты не стал тренироваться или изучать артефакты. Ты просто отдыхал.

Ты смотрел на багровое небо с двумя лунами и пытался осмыслить все, что произошло. Потеря сестры, предательство отца, кома, пробуждение силы, другой мир, спасенные дети, путь домой, которого больше нет… События последних недель казались сюрреалистичным, жестоким сном. Ты закрыл глаза, позволяя ветру этого чужого мира овевать твое уставшее лицо.

Через некоторое время вернулась Алия. Она несла охапку черных кристаллических веток. Увидев, что ты отдыхаешь, она молча кивнула и начала готовить место для костра.

Ты поднялся ей навстречу.

— Давай я.

Вы работали молча, с уже привычной, отработанной слаженностью. Она своей силой разожгла ровное фиолетовое пламя. Ты достал костяной нож и начал нарезать на порционные куски мясо, которое вы добыли на охоте. Вы положили его на раскаленные плоские камни.

Запах жареного мяса наполнил воздух. Вы сели у огня, бок о бок, глядя на причудливое пламя. Впервые за очень долгое время вы чувствовали себя почти в безопасности. Тишина была комфортной, но ее нужно было нарушить.

Ты смотрел, как фиолетовое пламя пожирает кристаллические ветки. Запах жареного мяса смешивался с запахом озона. Впервые за долгое время ты чувствовал себя в относительной безопасности, и это позволило мыслям, которые ты гнал от себя, выйти на поверхность.

— Эта сила… она меняет нас, Алия, — сказал ты тихо, не глядя на нее, а продолжая смотреть в огонь. — Мы… уже не те, кем были.

Ты сделал паузу, подбирая слова.

— Когда все это закончится… если оно вообще закончится… как нам с этим жить? С тем, кем мы стали?

Алия долго молчала, медленно помешивая угли острым камнем. Ты думал, она не ответит.

— А кто сказал, что мы должны с этим «жить»? — наконец произнесла она так же тихо. — Может, это и есть наша новая жизнь. Охота, выживание, сила… Может, в старый мир нам и не нужно возвращаться, даже если бы мы могли. Кем бы мы там были? Экспонатами в лаборатории «Эгиды» до конца своих дней?

Она подняла на тебя глаза, и в них не было ее обычной иронии. Только холодная, горькая мудрость.

— Но если ты спрашиваешь, как нам не превратиться в таких же монстров, как те, на кого мы охотимся… то я не знаю. Наверное, нужно просто помнить, зачем мы это делаем.

Она кивнула в твою сторону.

— Ты ищешь свою сестру. Это твоя цель. Это твой якорь. А я… — она посмотрела на свои руки со светящимися золотом рунами, — я хочу убедиться, что то, что случилось с нами, с этими детьми, больше никогда и ни с кем не повторится.

Она снова посмотрела на тебя.

— Пока у нас есть цель, которая больше, чем просто «стать сильнее»… может быть, мы и останемся людьми. Внутри. Там, где это по-настоящему важно.

Ее слова были простыми, но они попали в самую точку. Вы не просто выживали. У вас была миссия. Это все меняло.

Ночь прошла спокойно. Ваш разговор укрепил вашу решимость. Вы знаете, кто вы, и знаете, зачем вы здесь. Наступает багровый рассвет. Вы собрали свои немногочисленные пожитки и потушили костер.

Впереди, в нескольких километрах, лежит темная, безмолвная стена неизведанного леса. А за ним — город гоблинов.

Ты посмотрел на темную стену деревьев, затем на Алию. Ваша передышка окончена.

— Идем прямо через лес, — сказал ты, и в твоем голосе не было ни страха, ни сомнения. — Это самый короткий путь к городу. Хватит прятаться.

Алия кивнула, и на ее лице появилась знакомая хищная улыбка.

— Короче — не значит проще. Но я с тобой, командир.

Вы шагнули с выжженной пустоши в тень инопланетного леса.

Мир вокруг вас мгновенно изменился. Воздух стал влажным, тяжелым, пахнущим прелой листвой, грибами и чем-то сладковато-пряным. Гигантские деревья, похожие на исполинские грибы, смыкали свои широкие, кожистые шляпки высоко над головой, создавая вечный сумрак. Тусклый свет багрового неба едва пробивался сквозь этот плотный купол.

Вы шли в полумраке. Джонатан — впереди. Его новые, хищные глаза легко различали детали в темноте. Он видел странные, светящиеся мхи на стволах, причудливые папоротники и кости мелких существ, разбросанные в подлеске. Алия шла за ним, держа наготове небольшой, но яркий шарик золотого света, который освещал им путь и отгонял тени.

Вы углублялись в лес. Звуки пустоши стихли, сменившись шепотом и шорохом леса. Капала вода с гигантских шляпок. Что-то шуршало в корнях. Где-то вдалеке раздавался странный, похожий на трель, крик.

Внезапно Алия замерла и схватила тебя за руку.

— Вверху, — прошептала она.

Ты поднял голову. Ее световой шар выхватил из темноты движение. Высоко над вами, на нижней стороне гигантских шляпок, что-то было. Вы присмотрелись и увидели их.

Десятки пар светящихся, желтых, немигающих глаз. Они наблюдали за вами из темноты.

В следующую секунду несколько темных, юрких теней сорвались с «потолка», как пауки, и бесшумно бросились на вас с разных сторон. Это был не один большой враг. Это была стая.

Десятки юрких теней срываются с потолка леса. Времени на раздумья нет.

— Алия, свет! Максимум! — кричишь ты, хватая ее за руку и втягивая в центр небольшой поляны. — Встаем спина к спине!

Она реагирует мгновенно. Вместо того чтобы атаковать, она вскидывает свободную руку вверх и высвобождает не луч, а ослепительную, всенаправленную вспышку чистого золотого света.

Мир на мгновение превращается в негатив.

Из темноты над вами доносятся пронзительные, полные боли и неожиданности визги. Существа, чьи желтые глаза были идеально приспособлены к темноте, были полностью ослеплены и дезориентированы.

Тумп. Тумп. Тумп-тумп.

Как ты и рассчитывал, несколько из них — четыре твари — потеряв хватку, с глухими стуками падают на землю вокруг вас. Они корчатся на земле, временно ослепнув.

— Сейчас! — командуешь ты.

Вы действуете как единый механизм. Ты делаешь шаг вперед и, ударив ладонью по земле, заставляешь из-под ближайшей твари вырваться острый ледяной шип, который пронзает ее насквозь. Алия, развернувшись, одним точным, коротким ударом своего светового кинжала приканчивает другую. Вы повторяете маневр, и через пять секунд первая волна атакующих мертва.

Но вспышка гаснет. Лес снова погружается в сумрак, который теперь кажется еще более густым и зловещим.

Вы стоите спина к спине, тяжело дыша, окруженные телами убитых существ. А наверху, в темноте, вы снова видите их. Десятки пар желтых глаз. Но теперь в них не просто хищный голод. В них горит ненависть и расчетливая злоба.

Они больше не будут бросаться вслепую. Они начнут охоту по-настоящему.

Ослепительная вспышка заливает лес. Три или четыре твари, которых мы назовем Мглолазами, падают с «потолка» леса, ослепленные и дезориентированные. Вы с Алией, не теряя ни секунды, убиваете их, действуя как единый, смертоносный механизм.

Первая волна отбита. В лесу снова воцаряется сумрак. Вы стоите спина к спине, окруженные телами. А наверху, в темноте, десятки пар желтых глаз следят за каждым вашим движением. Теперь в них не только голод, но и ненависть.

— Джон, они сейчас снова нападут! — шепчет Алия, ее световые клинки не гаснут.

Но ты делаешь нечто неожиданное.

— Нам нужно топливо, — говоришь ты.

Ты опускаешься на колено рядом с трупом одного из убитых мглолазов и кладешь на него руку.

— Что ты?..

Не отвечая, ты концентрируешься. Твои бирюзовые руны вспыхивают, и Алия видит, как из мертвой твари в твою руку тянется едва заметная, серая дымка Эфира. Ты чувствуешь, как потраченная на ледяной шип энергия возвращается к тебе.

Алия смотрит на это с изумлением, но тут же понимает твой замысел. Она опускается у другого трупа и делает то же самое. Ее золотые руны вспыхивают, поглощая энергию.

Наверху, в кронах, визг и шипение мглолазов сменяются замешательством. Они видят, как вы совершаете над телами их сородичей странный, пугающий ритуал. Это не похоже на поведение обычной добычи.

Вы встаете на ноги, чувствуя, как восполненные силы гудят под кожей. Вы снова готовы к бою.

А ваши враги теперь напуганы. Они не нападают. Они ждут.

Ты почувствовал их страх. Их замешательство. И ты понял, что это ваш единственный шанс. Медлить было нельзя.

— Они боятся нас, — сказал ты, и в твоем голосе звенела холодная уверенность. — ВПЕРЕД!

Ты больше не оборонялся. Ты атаковал.

Ты вскинул руки, и твои бирюзовые руны вспыхнули, как прожекторы. Ты черпал влагу прямо из влажного воздуха и земли, формируя не отдельные шипы, а целый смерч из тысяч острых ледяных осколков. Ты обрушил эту ледяную бурю на верхушки деревьев, на тени, где прятались желтые глаза.

В то же время Алия, услышав твою команду, сорвалась с места. Она больше не стояла рядом. Она начала бежать по кругу, используя стволы гигантских грибных деревьев как точки опоры. Она отталкивалась от них, взмывая в воздух, и, как разъяренная валькирия, метала свои световые клинки в тех, кто пытался увернуться от твоего ледяного шторма.

Ваша атака была тотальной, яростной и абсолютно сокрушительной.

Визг и шипение наполнили лес. Мглолазы, столкнувшись с таким напором, окончательно запаниковали. Они были охотниками, а не солдатами. Они не были готовы к такому бою.

Оставшиеся в живых твари, не выдержав вашей ярости, бросились прочь, быстро и бесшумно исчезая в глубине темного леса.

Через несколько секунд все было кончено.

Тишина.

Ты опустил руки, развеивая ледяной вихрь. Ты тяжело дышал, но не от усталости, а от адреналина. Алия приземлилась рядом с тобой, ее световые клинки погасли. Вы стояли посреди небольшой поляны, усеянной телами десятка убитых мглолазов.

Вы победили. Полностью и безоговорочно.

— Кажется… кажется, они больше не вернутся, — сказала Алия, переводя дух. Ее глаза горели азартом. — Что теперь?

Ты стоял, тяжело дыша, пытаясь унять бешеный стук сердца. Адреналин от битвы все еще гудел в крови. Ты посмотрел на Алию. Она тоже тяжело дышала, но в ее глазах горел огонь триумфа. Вы сделали это.

— Минуту, — сказал ты, поднимая руку. — Просто дай мне минуту.

Ты опустился на одно колено, просто чтобы почувствовать под собой твердую землю. Ты закрыл глаза, прокручивая в голове бой. Ярость. Точность. Командная работа. И победа. Полная и безоговорочная.

Когда ты открыл глаза, в них больше не было ни страха, ни сомнений. Только холодная ясность.

— Собираем «топливо», — сказал ты, поднимаясь. — С каждого. Нам понадобится вся энергия, которую мы сможем получить.

Алия молча кивнула.

И вы приступили к своему новому, жуткому ритуалу. Вы двигались от тела к телу в сумрачном, инопланетном лесу. Вы клали руки на остывающие трупы, и ваши руны вспыхивали в темноте — бирюзовым и золотым. Вы молча впитывали в себя остатки их жизненной силы, их Эфира.

С каждой поглощенной душой ты чувствовал, как растешь. Не физически. Росла твоя сила, твое внутреннее «озеро» маны становилось глубже, а его потоки — мощнее. Ты чувствовал, как эта сила меняет тебя, делая холоднее, жестче, эффективнее.

Когда вы закончили с последней тварью, вы стояли в полной тишине, и от ваших тел исходило слабое, но отчетливое сияние. Вы были наполнены силой до краев.

Вы пришли в этот лес жертвами, спасающимися от судьбы. А вышли из него — высшими хищниками, диктующими свою волю.

«Сезон охоты» был официально открыт. И это было только начало.

Глава 14: Тропа Войны

— Хватит прятаться, — сказал ты, и твой голос был холодным, как лед, который ты теперь так легко создавал. — Этот лес — их территория. Чтобы пройти через него, нужно сделать его нашим. Мы не будем обходить. Мы пойдем по их следам. И убьем каждого, кого встретим.

Алия посмотрела на тебя, и в ее глазах отразился твой собственный холодный огонь.

— Никакой пощады, — согласилась она.

Вы вошли в лес не как исследователи, а как карательный отряд. Ты шел первым, твое обостренное зрение хищника пронзало сумрак. Ты быстро нашел то, что искал — свежий след нескольких пар маленьких, уродливых ног. Гоблинский патруль.

Вы не пошли за ними. Вы обогнали их, двигаясь по лесу бесшумными тенями, и устроили засаду впереди на их пути, в узком проходе между гигантскими кристаллами.

Через десять минут вы их услышали. Они шли, громко переругиваясь на своем гортанном языке, не обращая внимания на окружающий мир. Их было пятеро: четверо с кривыми копьями и один, чуть покрупнее, с плеткой в руке — надсмотрщик.

Они вошли прямо в вашу ловушку.

— Сейчас, — прошептал ты.

Алия ударила первой. Она не стала создавать яркую вспышку. Вместо этого она создала перед патрулем сложную световую призму, которая исказила воздух, создав перед гоблинами иллюзию непроходимой стены. Они остановились в замешательстве, тыча в мираж копьями.

Это дало тебе время. Ты положил ладонь на землю. Надсмотрщик, их лидер, был твоей первой целью. Прямо под его ногами земля превратилась в лед, а из льда вырвался массивный, зазубренный шип. Он пронзил гоблина насквозь, подняв его в воздух. Он умер, не успев издать ни звука.

Остальные четверо в панике обернулись, и в этот момент иллюзия Алии исчезла. Вы напали.

Это не было боем. Это была резня.

Ты выскочил из укрытия, на твоих руках уже были сформированы тяжелые эфирные перчатки. Первый гоблин получил усиленный телекинезом удар в грудь, который проломил его ребра и отбросил на десять метров. Второй попытался ударить тебя копьем, но ты поймал древко, вырвал его и вонзил ему же в горло.

Рядом Алия двигалась как золотая молния. Ее световые клинки вспыхивали в сумраке, отсекая конечности и головы. Она не давала им шанса даже закричать.

Через десять секунд все было кончено.

Вы стояли в тишине, окруженные пятью трупами. Вы безжалостно и пугающе эффективно уничтожили весь патруль. Не сговариваясь, вы подошли к телам и начали поглощать их слабую, грязную энергию.

Обыскав тело лидера, ты нашел в его заплечной сумке не оружие или карты, а маленького, потрепанного плюшевого мишку с оторванным ухом. Он был с Земли. Он принадлежал одному из детей.

Этот маленький, невинный предмет в твоих руках казался тяжелее, чем все тела вокруг. Он был жестоким напоминанием о вашей цели и о той цене, которую уже заплатили невинные.

Ты не стал ничего говорить. Слова были лишними. Ты просто подошел к Алии, которая вытирала свой световой клинок от несуществующей крови, и молча протянул ей свою находку.

Она посмотрела на твою ладонь. На маленького, потрепанного плюшевого мишку с оторванным ухом.

Ее дыхание на мгновение сбилось. В ее глазах, обычно полных света и жизни, вспыхнула холодная, как космос, ярость. Она осторожно, двумя пальцами, взяла игрушку, словно боясь ее сломать. Ее взгляд скользнул по потертому плюшу, по единственному оставшемуся пластиковому глазу.

Она ничего не сказала. Просто крепко сжала мишку в кулаке, а затем вернула его тебе.

Вы посмотрели друг на друга. И в этот момент вы поняли, что ваш союз стал нерушимым. Это больше не была абстрактная месть за неизвестных детей. Теперь она была личной. За хозяина этого мишки. За каждого из них.

Ты бережно убрал игрушку в боковой карман своего рюкзака. Она — твое знамя. Твоя клятва.

Перед вами, уходя вглубь темного леса, вилась тропа, по которой пришел этот патруль. Она вела либо к их лагерю, либо к следующему дозорному посту.

— Идем дальше, — сказал ты, и твой голос был тверд, как сталь. — По этой тропе. Найдем и уничтожим остальных.

Алия молча кивнула. Ее лицо было мрачным, но решительным. Она была готова.

Вы двинулись по тропе, оставленной патрулем. Теперь вы не крались. Вы шли как судьи, идущие вершить свой приговор. Лес вокруг вас, казалось, затих, чувствуя вашу ауру — ауру двух высших хищников, полных силы и ведомых праведной яростью.

Через полчаса вы услышали их. Громкие, гортанные крики, смех и треск большого костра. Тропа вывела вас на скалистый уступ, с которого открывался вид на небольшую долину.

Внизу, в свете огромного костра, расположился лагерь гоблинов.

Это был не просто дозорный пост. Это была небольшая база. Несколько грубых построек из черного дерева и шкур, частокол из заостренных кристальных кольев, окружавший лагерь с трех сторон. Их было не меньше двух десятков. Они пировали, жаря на вертеле тушу какого-то уродливого зверя, пили из глиняных кружек и дрались друг с другом. Часовые на стене лениво наблюдали за пирушкой, а не за лесом.

Они чувствовали себя в полной безопасности.

В центре лагеря, рядом с костром, стояла большая клетка из костей и металла. Внутри нее, забившись в угол, сидел плененный кристальный олень. Он дрожал от страха и света огня.

Алия присела рядом с тобой, глядя вниз.

— Их гораздо больше, чем я думала, — прошептала она. — Лобовая атака исключена. Какой план, командир?

— Мы и не будем атаковать в лоб, — ответил ты, твой взгляд был прикован к пирующим внизу гоблинам. — Мы дождемся глубокой ночи. Когда большинство из них напьется и уснет. Сначала уберем часовых. А потом — остальных.

Алия посмотрела на тебя. В ее глазах не было ни страха, ни сомнения. Только холодное понимание и согласие.

Чистая работа. Никаких свидетелей, — кивнула она.

Вы стали ждать.

Часы ожидания тянулись мучительно долго. Багровое солнце скрылось за горизонтом, и на иссиня-черное небо вышли две луны. Внизу, в лагере, пьянка была в самом разгаре. Гоблины орали, дрались, а потом, один за другим, начали расползаться по своим грубым хижинам или просто засыпать у огня.

Наконец, в лагере воцарилась пьяная, сонная тишина. Лишь двое часовых лениво прохаживались по частоколу.

— Пора, — прошептал ты.

Вы скользнули со своего уступа, как два призрака. Вы подобрались к стене. Ты указал Алии на одного часового, себе оставил другого.

Ты сформировал в руке тонкую, почти невидимую ледяную иглу. Он не успел бы даже вскрикнуть. Ты прицелился ему в горло. В тот же миг Алия создала короткий, сфокусированный луч света, который беззвучно прожег сердце второго часового. Два тела бесшумно рухнули на землю.

Путь был открыт.

Вы перелезли через частокол. Лагерь спал. Вы двигались от хижины к хижине, от одной спящей кучи к другой. Тень и свет. Холод и жар. Твой ледяной клинок и ее световые кинжалы работали в унисон.

Это не было боем. Это была казнь. Методичная, быстрая и безжалостная.

Кровавая работа заняла не больше десяти минут. Лагерь затих навсегда. Теперь здесь были мертвы все, кроме вас и плененного кристального оленя, который в ужасе забился в угол своей клетки.

Вы стояли посреди бойни, устроенной вашими руками. Воздух был тяжелым от запаха крови и остывающего костра. Вы не просто победили. Вы совершили истребление. Вы «перестали быть людьми», как ты и предлагал.

Ты смотришь на свои руки в эфирных перчатках, потом на Алию. Ее лицо непроницаемо в свете двух лун.

Ты посмотрел на свои руки. На эфирные перчатки, которые все еще слабо светились бирюзовым. Ты только что убил. Хладнокровно, быстро, эффективно. И не почувствовал ничего. Ни ужаса, ни отвращения, ни даже триумфа. Только ледяную пустоту и… правильность. Словно ты всю жизнь делал что-то не то, и только сейчас нашел свое истинное предназначение.

— Нужно обыскать лагерь, — сказал ты, и твой голос прозвучал в ночной тишине глухо и чуждо. — И поглотить их энергию, пока мы здесь.

Алия, стоявшая над телом другого гоблина, медленно подняла голову. Ее лицо было непроницаемой маской, но ты увидел в ее глазах отражение своей собственной пустоты. Она молча кивнула.

Вы приступили к ритуалу.

Это было не похоже на поглощение энергии диких зверей. Эфир гоблинов был слабым, «грязным», с привкусом злобы и примитивных желаний. Ты чувствовал это, впитывая их жизненную силу, как будто пьешь болотную воду. Но это все равно было топливо. С каждой новой поглощенной сущностью ты чувствовал, как твои внутренние резервы, потраченные в бою, не просто восполняются, а утрамбовываются, становятся плотнее. Твои руны на коже горели ровным, сытым светом.

Когда вы закончили с последним, вы оба чувствовали себя сильнее, но эта сила была другой. Более тяжелой. Более мрачной.

После этого вы начали методичный обыск лагеря. Это было небольшое поселение, перевалочный пункт. Вы нашли несколько грубых хижин из шкур и черного дерева. Внутри — вонючие лежанки из сухой травы, грубая глиняная посуда и кучи хлама, украденного с Земли: одинокий кроссовок, сломанные часы, погнутая вилка. В углу одной из хижин ты нашел еще одну игрушку — грязную гоночную машинку без колес. Ты молча положил ее в рюкзак к плюшевому мишке.

В самой большой постройке, очевидно, принадлежавшей надсмотрщику, вы нашли кое-что поинтереснее. На грубом столе была разложена карта, нацарапанная на куске дубленой кожи. На ней были отмечены этот лес, гора с логовом Бегемотов и ваш амфитеатр. А еще от амфитеатра шла жирная линия на восток, к цепи черных гор, и заканчивалась символом, похожим на открытый, всевидящий глаз.

— Интересное место, похоже на какой-то глаз, — прошептала Алия, глядя на карту. — Там что-то есть.

Вы забрали карту. В пищевых ямах вы нашли запасы вяленого мяса неизвестных существ и несколько бочонков с вонючим, похожим на брагу, напитком. Вы не стали это трогать.

— Приготовим свое, — сказала Алия.

Вы разожгли их же костер, но уже из чистых кристальных веток. Вы достали мясо кристального оленя и положили его на камни. Запах свежего, «чистого» мяса, жарящегося на фиолетовом огне, был единственным приятным ощущением в этом проклятом месте.

Вы ели в тишине. Каждый думал о своем, но на самом деле — об одном и том же.

— Я ничего не почувствовал, — наконец сказал ты, нарушая молчание. — Когда убивал их.

— Я тоже, — тихо ответила Алия, не поднимая глаз от огня. — И вот это, наверное, самое страшное.

Вы доели. Впервые за долгое время вы были сыты, в тепле и в полной безопасности. Но чувство покоя не приходило. Вы сидели у огня, как два призрака на пепелище своей прошлой жизни. Плененный олень в клетке тихо шебуршал, его кристальные рога слабо светились.

Впереди была ночь, которую нужно было пережить, и утро, в котором нужно было принимать новые решения. Вы решили остаться в этом лагере. Это была ваша первая завоеванная территория.

Глава 15: Путь по карте

Ты проснулся на рассвете от холода. Алия уже сидела у догорающего костра, глядя в огонь. Вы молча поели, и сила, полученная от вчерашней охоты, снова наполнила ваши тела.

Ты поднял руку, чтобы убрать волосы с лица, и замер.

Ноготь на твоем указательном пальце. Он был другим. Черный, гладкий, блестящий, как обсидиан. Идеально повторяющий текстуру шкуры кристального оленя. Ты коснулся его. Он был твердым как камень и острым по краю.

— Что такое? — спросила Алия, заметив твой застывший взгляд.

Ты молча показал ей свою руку. Она наклонилась, чтобы рассмотреть, и ее глаза расширились.

— Что за…

Но она не успела договорить. Ее взгляд метнулся к твоему лицу. Она отшатнулась, и в ее голосе прозвучал неподдельный страх.

— Джон… что?.. Что с твоими глазами?

— Что с ними? — спросил ты, твое сердце пропустило удар.

— Они… они светятся, — прошептала она. — Не зрачки. Вся радужка. Ровным бирюзовым светом. И цвет… они стали полностью бирюзовыми, как твои руны.

Она посмотрела на остатки мяса у костра, потом на тебя, и ее лицо побелело от ужасной догадки.

— Это… это из-за того, что мы съели? Из-за того, что мы… поглотили? Мы… мы превращаемся?

Ее вопрос, полный чистого ужаса, повис в холодном утреннем воздухе. Вы смотрите друг на друга, и ты видишь в ее глазах отражение своего собственного страха. Твое тело меняется, и вы оба не знаете, во что. Это дар или проклятие? Усиление или начало конца вашей человечности?

Ее вопрос, полный чистого ужаса, повис в холодном утреннем воздухе. Ты посмотрел на свой черный, острый ноготь, почувствовал странное, чужеродное свечение в своих глазах. Паника ледяной рукой сжала твое сердце. Хотелось кричать. Хотелось содрать с себя эту чужую кожу.

Но ты не мог. Не сейчас. Ты был лидером. Ее опорой.

Ты заставил себя сделать глубокий вдох и подавить волну ужаса. Ты посмотрел ей прямо в глаза, стараясь, чтобы твой голос звучал спокойно и уверенно.

— Так. Нужно успокоиться. Нужно понять, что это вообще такое, — сказал ты. Твои слова были адресованы ей, но в первую очередь — самому себе.

Алия все еще смотрела на тебя с испугом.

— Понять? Понять?! Джон, у тебя коготь вместо ногтя, а глаза светятся! Что тут понимать?! Мы мутируем!

— Именно это и нужно понять, — твердо повторил ты. — Паника нам не поможет. Мы не знаем, хорошо это или плохо. Мы знаем только одно: у нас есть цель. И у нас есть карта.

Ты поднял с камня кусок кожи, на котором была нацарапана карта гоблинов.

— Давай сосредоточимся на том, что мы можем контролировать. На нашем следующем шаге.

Твоя спокойная уверенность подействовала на нее. Она сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов и кивнула, отгоняя свою панику. Вы вместе склонились над картой в свете догорающего костра.

Путь к символу «Великого Глаза» в горах был долог. И, как вы теперь заметили, неровная линия маршрута проходила через несколько других, более мелких отметок. Одна из них была явно похожа на ту кристальную рощу, где вы охотились на оленей. Другая — на ущелье, где вы нашли поле битвы. Но была и третья, неизвестная вам точка на полпути к горам, отмеченная странным символом спирали.

— Это… похоже на контрольные точки, — сказала Алия, ее голос все еще дрожал, но в нем уже появились аналитические нотки. — Или на источники силы, которые им нужны для ритуала.

Вы не можете идти к конечной цели напрямую. Вам нужно решить, какой будет ваша первая остановка на этом пути.

Ты провел пальцем по грубой коже карты. Роща, поле битвы… это все были места, которые вы уже знали. Но твой взгляд приковал к себе другой знак. Странная спираль, нарисованная на полпути к горам, где находился «Великий Глаз».

— Вот, — сказал ты. — Этот знак… он другой. Он не похож на остальные. Если они держат пленных в разных местах, то нужно проверить каждое. Может, и здесь есть лагерь.

Ты посмотрел на Алию, и она поняла все без слов. В твоих глазах была не только тактика, но и отчаянная надежда. Надежда на то, что именно там может быть Элизабет.

— Идти в самое неизвестное место по карте, нарисованной гоблинами, — с кривой усмешкой сказала она. — Что может пойти не так? Я с тобой, командир.

Вы покинули оскверненный мемориал и отправились в путь, ориентируясь по карте и двум лунам.

Это было долгое путешествие. Два дня вы шли по безжизненным пустошам. Ландшафт медленно менялся. Черные скалы сменились полями из серого, как пепел, песка, который скрипел под ногами. Вы ночевали в расщелинах, по очереди стоя на страже, и питались мясом убитого Бегемота, чувствуя, как его сила окончательно становится вашей.

На второй день пути вы наткнулись на странный объект. Посреди пустыни, в полном одиночестве, стоял идеально ровный серебряный пилон высотой в десять метров. Он был сделан из того же металла, что и доспехи на поле битвы. Он тихо гудел, и руны на его поверхности слабо светились. Гоблины, очевидно, не знали о нем — его не было на их карте. Вы не стали его трогать. Лишь отметили его местоположение и пошли дальше, унося с собой еще одну загадку этого мира.

К исходу второго дня вы добрались до цели.

То, что вы увидели, заставило вас замереть. Спираль на карте была не символом. Это была схема.

Перед вами разверзся гигантский, идеально круглый провал в земле, диаметром в несколько километров. Его стены уходили глубоко вниз, образуя гигантскую спиральную террасу, как в огромном карьере. А на дне этой воронки, в сотнях метров под вами, горели огни. Множество огней.

Это был не просто лагерь. Это был подземный город гоблинов.

— Вот это да… — прошептала Алия, глядя на это зрелище. — Они живут под землей.

Вы нашли их скрытую столицу. Место, куда, возможно, свозили всех похищенных детей.

Ваша задача — разведка и, если повезет, спасение.

— Стой. Никаких резких движений, — прошептал ты, усаживаясь на землю и утаскивая Алию за собой в тень скалистого выступа. — Сначала — наблюдение. Как и в прошлый раз. Найдем точку, с которой все хорошо видно, и будем просто смотреть. Изучать.

— Самое умное, что я слышала за сегодня, — согласилась Алия. — Садимся в первом ряду и смотрим их отвратительное кино.

Вы устроились на краю пропасти, скрытые от посторонних глаз. Отсюда вам открывался панорамный вид на верхние ярусы города. И вы начали наблюдать.

Время шло. Тусклое багровое солнце совершало свой путь по иссиня-черному небу. Вы сменяли друг друга на посту, ели холодное мясо, пили очищенную тобой воду и говорили шепотом, делясь наблюдениями.

Город жил своей уродливой, но сложной жизнью. Вы видели, как по веревочным мостам, перекинутым через пропасть, маршируют патрули. Видели, как из туннелей в стенах выезжают караваны, запряженные гигантскими, похожими на жуков, существами. Вы слышали доносящийся из глубин постоянный лязг их кузниц и гортанные крики надсмотрщиков. Это была цивилизация. Жестокая, примитивная, но цивилизация.

Вы ждали. Ты не знал, чего именно, но чувствовал, что просто так нападать нельзя. Нужно дождаться момента. Увидеть что-то важное.

И к вечеру следующего дня вы это увидели.

Из самых нижних, самых глубоких уровней города раздался протяжный, гулкий рев огромного рога. Звук пронесся по всему ущелью, и город, до этого живший в хаотичном шуме, замер. Все гоблины на террасах и мостах прекратили свою работу и повернулись к центру города.

Из огромного, как врата в ад, туннеля в самом низу показалась процессия. Десятки гоблинов-шаманов в ритуальных одеждах из костей и кожи медленно двигались вперед. За ними следовал отряд элитных воинов, закованных в тяжелую черную броню, гораздо более качественную, чем та, что была на патрульных.

Они маршировали к гигантскому, похожему на зиккурат, зданию в самом сердце нижнего города. Над его вершиной виднелся единственный тусклый, красный огонь. Символ «Великого Глаза» на вашей карте вел именно сюда.

— Что-то намечается, — прошептала Алия, ее глаза были прикованы к зрелищу. — И что-то очень важное.

Вы не стали спускаться. Вы остались на своей позиции, в тени скал, и продолжили наблюдение, превратившись в два невидимых глаза, следящих за ритуалом врага. Ты достал из рюкзака небольшой бинокль, который вы унесли из лагеря «Эгиды» — единственное высокотехнологичное устройство в этом первобытном мире.

Процессия из шаманов и воинов была лишь авангардом.

Следом за ними из огромного туннеля показалась колонна.

Твое сердце пропустило удар.

Гоблины-рабы толкали перед собой огромные, ржавые клетки на массивных каменных колесах. А внутри этих клеток, как скот на бойню, сидели дети. Десятки детей. Грязные, измученные, в рваной земной одежде. Они были напуганы, многие плакали, другие просто сидели, уставившись в пустоту.

Ты лихорадочно вел биноклем от клетки к клетке, тщетно пытаясь разглядеть лица.

— Алия…

— Вижу, — прошептала она, и ее голос дрожал от сдерживаемой ярости.

И тут ты заметил ее. В одной из дальних клеток, в самом углу. Девочка со светлыми, спутанными волосами. Она сидела, обхватив колени, и смотрела перед собой с упрямым, непокорным выражением лица. С такого расстояния ты не мог быть уверен на сто процентов, но все внутри тебя оборвалось. Элизабет?

Надежда и ужас смешались в твоей груди, превращаясь в чистую, ледяную ярость.

Процессия медленно двигалась по широкой дороге, ведущей к зиккурату «Великого Глаза». У вас остались не часы, а минуты, прежде чем они скроются внутри храма и начнут свой кровавый ритуал.

— Мы должны их остановить, — сказала Алия, ее голос был тверд, как сталь. — Прямо сейчас.

Ты смотрел на нее. На эту маленькую фигурку со светлыми волосами в ржавой клетке. И мир для тебя перестал существовать.

Не было ни плана, ни тактики. Не было ни Алии, ни «Эгиды». Не было страха. Была только она. И те, кто ее вел на смерть.

Внутри тебя что-то оборвалось. Плотина, сдерживающая твою силу, твою боль, твою ярость, рухнула.

— НЕЕЕТ! — твой крик не был криком человека. Это был рев стихии, полный боли и первобытной ненависти.

Алия отшатнулась от тебя, ее глаза расширились от ужаса. Твое тело взорвалось энергией. Бирюзовый свет вырвался из каждой поры твоего тела, из каждой руны. Он не просто светился. Он окутывал тебя, как саван, уплотняясь, обретая массу и форму.

Ты чувствовал, как растешь. Как вокруг твоего тела, словно доспех, формируется гигантская оболочка. Ты вспомнил образ из своей головы. Образ мощи. Образ ярости. Полярный медведь.

На глазах у изумленной Алии твою фигуру окутал исполинский, полупрозрачный аватар из чистой, ревущей энергии. Он был огромен, как три Бегемота, и повторял очертания гигантского медведя. Массивные лапы, мощные плечи, огромная голова с раскрытой пастью, из которой вырывался пар от ледяного дыхания. А внутри этого аватара, в его груди, как сердце в теле, стоял ты, и твои глаза больше не были человеческими. Они горели ровным, безжалостным бирюзовым светом, а зрачки сузились в хищные вертикальные щели.

Внизу, в городе, воцарилась паника. Гоблины, увидев на скале гигантское светящееся божество, с визгом бросились врассыпную. Лишь шаманы и элитная стража пытались сохранить строй, что-то крича и выставляя вперед щиты.

Ты был воплощением разрушительной мощи. И у тебя была только одна мысль, одна команда самому себе.

Ты посмотрел на процессию, на клетку с девочкой со светлыми волосами, и твой голос, усиленный и искаженный аватаром, пророкотал над ущельем одно-единственное слово.

— УБИТЬ.

Слово, произнесенное твоим новым, искаженным голосом, было приказом самому себе.

Твой гигантский призрачный аватар присел, сгибая мощные задние лапы. Камень под ними треснул и покрылся инеем от чудовищной концентрации силы. Алия инстинктивно отступила на несколько шагов назад, чувствуя, как воздух вокруг тебя вибрирует.

А затем ты прыгнул.

Это не был прыжок. Это был полет живого снаряда, кометы из бирюзовой ярости. На мгновение твоя исполинская фигура заслонила обе луны.

Ты приземлился в самый центр их строя, прямо на группу шаманов, с силой метеорита.

ГРОХОТ.

Земля содрогнулась. Ударная волна из чистого телекинетического импульса и осколков льда разлетелась во все стороны. Она смела шаманов и элитных стражников, как ураган сносит сухие листья. Их тела были просто разорваны на части, не выдержав чудовищного давления.

Ржавые клетки с детьми подбросило в воздух. Некоторые перевернулись, другие с грохотом упали на бок.

Гоблинская армия, еще секунду назад маршировавшая в ритуальном порядке, была ввергнута в абсолютный, первобытный хаос. Выжившие гоблины с визгом разбегались, не понимая, что за божество или демон обрушился на них с небес.

Ты выпрямился во весь свой исполинский рост в центре созданного тобой кратера. Ты окинул взглядом панику и разрушение вокруг. Ты издал оглушительный рев, и этот рев был обещанием смерти всем, кто остался стоять на ногах.

Вокруг тебя — крики, опрокинутые клетки и бегущие враги.

Твой первый удар посеял хаос. Твой второй — принес смерть.

Ты не стал ждать, пока гоблины опомнятся. Твой аватар, ревя, ринулся вперед. Это не было похоже на твой обычный, расчетливый стиль боя. Это была чистая, необузданная стихия. Ты крушил. Ломал. Уничтожал.

Гигантские лапы из уплотненной энергии с легкостью сминали грубые доспехи. Одним ударом ты отправлял гоблинов в полет, ломая их тела об острые кристаллы. Ты ударил по земле, и из нее вырвался частокол ледяных шипов, пронзая тех, кто пытался убежать.

В этот момент, спустившись со скалы, в бой вступила Алия.

Она держалась на расстоянии, как ты и просил. Она видела, что ты не просто сражаешься — ты впал в боевое безумие. Она не стала лезть в эпицентр твоего разрушения. Вместо этого она стала твоими глазами и твоим прикрытием.

Она двигалась по периметру поля боя, быстрая и смертоносная. Группа гоблинских лучников попыталась укрыться за постройкой, чтобы выстрелить тебе в спину — Алия срезала их всех одним точным веером световых клинков. Несколько тварей попытались обойти тебя с фланга — она встретила их ослепляющей вспышкой и прикончила, пока они были дезориентированы.

Вы были как молот и скальпель. Ты — сокрушающая, неостановимая сила. Она — точечная, хирургическая точность.

Бойня длилась не больше минуты.

Когда последний гоблин упал, в долине воцарилась тишина. Ты стоял посреди поля трупов. Твой гигантский аватар медленно дышал, выпуская облака ледяного пара. Ярость, питавшая твою чудовищную форму, начала утихать, выжженная в безжалостной резне.

И сквозь гул крови в ушах ты услышал его. Тихий, полный ужаса плач из опрокинутых клеток.

Этот звук пробился сквозь твой боевой транс. Ты вспомнил, зачем ты здесь. Ты вспомнил розовую заколку-бабочку. Ты вспомнил плюшевого мишку.

Алия стояла в отдалении, ее световые клинки погасли. Она была готова помочь, но все еще опасалась подойти к гигантскому, дышащему силой существу, которым ты стал.

Твой аватар все еще был цел, но теперь он подчинялся не слепой ярости, а твоему разуму.

Ты стоял посреди поляны, усеянной трупами. Гигантский, ревущий аватар из чистой энергии. Но сквозь пелену ярости до твоего слуха донесся тихий, полный ужаса плач детей из опрокинутых клеток.

Этот звук стал твоим якорем. Он пробился сквозь боевой транс и напомнил, зачем ты здесь.

Вернуться. Нужно вернуться.

Ты закрыл глаза своего аватара и сосредоточился. Гигантская эфирная оболочка, окружавшая тебя, замерцала. Она потеряла свою плотность, превращаясь в вихрь из бирюзовых искр и тумана. Через секунду этот вихрь с шумом втянулся обратно в твое тело, в руны, выжженные на твоей коже.

Ты снова стоял на земле в своем собственном теле. Ты тяжело дышал, чувствуя колоссальную усталость, но стоял твердо.

Ты сделал шаг в сторону клеток, намереваясь освободить детей.

В тот же миг рядом с тобой оказалась Алия. Она подбежала, схватила тебя за плечи и с силой развернула к себе. Ее лицо было бледным, глаза — огромными, в них плескался ужас, смешанный с благоговением.

— Какого хуя, блять?! — выкрикнула она, ее голос дрожал. Она встряхнула тебя. — Что. Это. Было?! Ты… что ты такое блять?

Она стоит перед тобой, ее руки сжимают твои плечи. Ее грубый, отчаянный, но абсолютно искренний вопрос повисает в воздухе, пропитанном запахом крови и озона. Она ждет ответа.

Ты стоял посреди поляны, тяжело дыша, приходя в себя после боевой ярости. Ты только что открыл рот, чтобы ответить на ее невысказанный вопрос, но не успел.

ХРЯСЬ!

Резкая, звонкая пощечина обожгла твою щеку.

Удар был не сильным, но ошеломляющим. Он привел тебя в чувство лучше любого холодного душа. Ты удивленно посмотрел на Алию.

Ее рука, которая ударила тебя, теперь дрожала. Злость на ее лице тут же сменилась отчаянием, а в глазах блеснули слезы.

— Не делай так больше, — прошептала она, ее голос сорвался. Она вцепилась в твой комбинезон, как будто боясь, что ты сейчас исчезнешь. — Никогда так не делай, слышишь?

Она уткнулась лбом тебе в грудь.

— Я думала… я думала, ты не вернешься. Что эта тварь… что она поглотит тебя. Что ты останешься этим… ревущим монстром.

В этот момент из одной из опрокинутых клеток донесся тихий, испуганный детский плач, напоминая вам, где вы находитесь и зачем вы здесь.

Алия всхлипнула и отстранилась, быстро вытирая слезы. Она снова стала той самой решительной и собранной девушкой. Но ты видел, чего ей это стоило.

Вы стояли вдвоем посреди бойни, устроенной вашими руками, эмоционально опустошенные, но снова единые.

Ты посмотрел на Алию и кивнул в сторону клеток. Она все поняла без слов.

Вы двинулись к ним. Это была ваша единственная цель.

Алия взяла на себя детей. Пока ты подходил к очередной клетке, она успокаивала тех, кто уже был на свободе, собирая их в одну испуганную, но послушную группу.

Ты же шел от клетки к клетке, как призрак мщения. Твои руны слабо светились в наступившей тишине. Ты клал руку на ржавые замки, и они с тихим треском рассыпались в пыль под действием твоего криокинеза.

Первая клетка. Вторая. Третья. Дети, плача, выбегали из них и жались к Алии, которая была для них единственным островком спокойствия в этом аду.

Осталась последняя клетка.

Та самая. В дальнем углу.

Твое сердце забилось так сильно, что, казалось, готово было проломить ребра. Ты медленно подошел к ней. Алия и спасенные дети затихли, наблюдая за тобой.

Внутри, забившись в самый дальний угол и спрятав лицо в коленях, сидела девочка. Все, что ты мог видеть — это ее грязные, спутанные, но безошибочно светлые волосы.

Ты протянул дрожащую руку к замку. Весь мир, вселенная, сузились до этого момента. До этой клетки. До этой девочки.

Ты коснулся замка, и он рассыпался. Дверь со скрипом приоткрылась.

Ты опустился на колени перед входом в клетку и прошептал одно-единственное слово, в которое вложил всю свою боль, всю свою надежду, всю свою душу.

— Лизи?..

Глава 16: Чужое лицо

— Лизи?..

Слово, полное надежды и страха, сорвалось с твоих губ тихим шепотом.

Девочка в клетке, услышав твой голос, вздрогнула. Она очень медленно, с опаской, подняла голову.

И твой мир рухнул.

Лицо, которое посмотрело на тебя, было чужим. Испуганное, заплаканное, грязное, но совершенно незнакомое. Это была не Элизабет.

Надежда, что вела тебя, погасла, оставив после себя лишь холодный, звенящий вакуум в груди. Ты опустился на колени перед клеткой, не в силах сдвинуться с места.

— Джон…

Голос Алии был тихим и полным сочувствия. Ты не ответил. Твой взгляд, пустой и расфокусированный, скользнул мимо клеток, мимо тел убитых гоблинов, и зацепился за центр арены. За алтарь, у которого стоял шаман.

И тут ты заметил то, чего не видел раньше, ослепленный яростью и надеждой.

Алтарь гоблинов был не просто грудой камней. Он был построен вокруг чего-то. Из центра каменной кладки, как верхушка айсберга, торчал остроконечный шпиль из гладкого, серебристого металла. Того самого, из которого были сделаны доспехи на поле битвы.

— Алия… смотри. Алтарь, — прошептал ты.

Она проследила за твоим взглядом.

— Он… он не гоблинский, — выдохнула она. — Это… то же самое. Как те доспехи.

Вы оба поняли. Гоблины не построили это место. Они его нашли. И использовали в своих целях. Этот серебряный обелиск, уходящий глубоко в землю, покрытый элегантными, но сейчас темными и неактивными рунами — это и была причина, по которой они привели сюда детей. Они пытались его «включить».

Дети в клетках все еще тихо плакали. Алия с тревогой смотрит на тебя, ожидая приказа.

Ты заставил себя подняться с колен. Боль в груди была невыносимой, но на тебе лежала ответственность за жизни других. Ты повернулся к Алии, и твой взгляд был пуст, но в то же время полон приказа.

— Алия, — сказал ты, твой голос был ровным и твердым. — Освободи их. Всех. И успокой. Собери в группу у выхода из амфитеатра.

Она увидела твою боль, но также увидела и твою решимость. Она молча кивнула.

Поняла. Будь осторожен.

Пока Алия пошла выполнять твой приказ, освобождая последнюю девочку и собирая испуганных детей в группу, ты направился к центру арены. К алтарю.

Ты подошел к нему вплотную. Грубая, примитивная кладка гоблинов была лишь наростом на чем-то древнем и совершенном. Ты обошел алтарь, изучая серебряный обелиск, торчащий из его центра. Металл был гладким, без единого шва, и холодным на ощупь. Руны, вырезанные на нем, были темны и неактивны.

Ты закрыл глаза и «просканировал» его своей силой. Твоя интуиция тебя не обманула. Это был не источник энергии, как тот портал в городе. Это был невероятно сложный, но спящий механизм. Выключенный.

Обойдя алтарь по кругу, ты заметил это. У самого основания серебряного шпиля, почти скрытое каменной кладкой гоблинов, было небольшое углубление. Оно идеально повторяло контур изящной ладони с длинными, тонкими пальцами. Это не была рука человека или гоблина.

Это был «ключ зажигания». Активационная панель, оставленная древней расой.

Алия уже собрала всех детей у выхода и теперь с тревогой смотрела на тебя.

— Алия, иди сюда. Посмотри, что я нашел, — позвал ты.

Она подошла, и ее взгляд упал на углубление в форме ладони.

— Ключ… — прошептала она. — Но у нас его нет.

— Может быть, и есть, — ответил ты.

Ты снял с плеча рюкзак и осторожно достал из него свой самый ценный трофей — серебряную перчатку, которую ты нашел на поле битвы. Она была создана для такой же изящной, нечеловеческой руки.

— А что, если… — начал ты.

Ты опустился на колени перед алтарем и, затаив дыхание, приложил перчатку к углублению.

Она вошла идеально. Как ключ в замок.

В тот же миг по всему плато пронесся глубокий, мелодичный гул. Темные руны на обелиске и на всех статуях вокруг вспыхнули мягким, серебристым светом, прогоняя багровые тени.

Из верхушки обелиска ударил столб света, и в воздухе над ним спроецировалась стабильная голограмма. Это была фигура высокого, стройного существа в таких же серебряных доспехах, но без шлема. У него были строгие, аристократические черты лица, длинные светлые волосы и глаза, которые, казалось, светились мудростью.

И он заговорил.

Язык был незнакомым, певучим и сложным, но под голограммой начали появляться рунические символы, и ты, к своему шоку, понял, что понимаешь их. Не переводишь, а просто знаешь их смысл.

»…Если вы видите это сообщение, значит, наш дозор пал. Меня зовут Лиандра, я — последняя хранительница узла 'Осколок-9'. Мир, который вы видите — это не просто планета. Это крепость. Транзитный узел в нашей сети Врат.»

Голограмма женщины выглядела уставшей, но непокоренной.

«Наш враг — сущность, которую примитивные расы называют 'Великий Глаз'. Это не бог. Это Паразит. Космическая саранча, пожирающая Эфир целых миров. Гоблины, которых вы встретили — его 'жнецы'. Они не просто убивают. Они 'перерабатывают' жизненную силу для своего повелителя. Особенно ценятся 'чистые' сосуды, не тронутые Эфиром…»

Твое сердце сжалось. Дети.

«Мы проиграли битву за этот узел. Паразит осквернил его. Мы запечатали основные Врата, чтобы он не прорвался в другие миры, и оставили этот обелиск как предостережение. И как оружие последней надежды. Он способен инициировать 'Протокол Очищения' — волну, которая уничтожит всю жизнь, зараженную паразитом, в этом секторе. Но цена… ценой будет сам Осколок-9. Он будет стерилизован. Не используйте его, если есть хоть малейшая надежда…»

Голограмма замерцала и погасла.

Тишина. Вы с Алией стояли, потрясенные до глубины души. Вы нашли не просто руины. Вы нашли предсмертную записку целой цивилизации и узнали истинную природу вашего врага. И теперь вы стояли рядом с оружием, способным уничтожить целый мир.

Дети все еще ждали вас у выхода с арены.

— Что думаешь? Что нам теперь делать? — спросила Алия, ее голос был полон отчаяния.

Ты посмотрел на обелиск. Оружие последней надежды. Затем на голографическую карту, которая все еще висела в воздухе. Сеть Врат.

— Лиандра сказала, они запечатали основные Врата, — начал ты, думая вслух. — Но этот обелиск связан со всей сетью. Что, если «Протокол Очищения» — это не просто взрыв? Что, если это перегрузка Врат, которая сжигает всё?

Ты посмотрел на Алию, и в твоих глазах зажегся безумный огонь гениальной догадки.

— А что, если… дать ему не так много энергии? Достаточно, чтобы только приоткрыть дверь, а не сжигать дом?

— Ты хочешь… «поиграть» с оружием, которое уничтожает миры?! — в ужасе прошептала Алия. — Джон, это самоубийство!

— Это наш единственный шанс, — твердо ответил ты.

Ты не стал больше ждать. Ты снова подошел к алтарю и приложил серебряную перчатку к панели. Гул возобновился, руны засветились. Но на этот раз ты не был пассивным наблюдателем. Ты вторгся в систему.

Ты закрыл глаза и направил свою волю, свой Эфир, в обелиск. Ты не давал ему запустить протокол. Ты боролся с ним, пытаясь перехватить управление. Ты сфокусировался на образе портала на Землю, на сине-зеленой сфере, и послал туда короткий, низкоуровневый импульс активации.

Обелиск застонал. Мелодичный гул сменился скрежещущим, диссонирующим воем. Руны на нем начали яростно мерцать.

И перед тобой, в воздухе, пространство начало рваться.

Это не был спокойный серебряный диск. Это была дрожащая, нестабильная дыра в реальности, похожая на марево над раскаленным асфальтом. Сквозь помехи и искажения ты на долю секунды мог разглядеть знакомое голубое небо и зеленые деревья. Земля.

Ты чувствовал, каких неимоверных усилий тебе стоит удерживать даже эту хрупкую, готовую вот-вот схлопнуться, связь.

— Джон, он разваливается! — крикнула Алия. — Прекрати, эта штука тебя убьет!

У тебя есть всего несколько секунд, пока система не перегрузится или не исчерпает твои силы.

— Эй ты! — крикнул ты, указывая на мальчика, который стоял ближе всех. — Ты первый! Быстро!

Мальчик, вздрогнул, но, увидев стальную решимость в твоих глазах, кивнул. Он бросился к дрожащему разрыву в пространстве и, зажмурившись, прыгнул внутрь.

Он исчез.

Ты держал портал, вливая в обелиск свою волю. Ты почувствовал… что-то. Легкое изменение в потоке энергии. Словно груз был успешно доставлен. Сработало.

— ВСЕ! ПОШЛИ! БЕГОМ! — заорал ты, поворачиваясь к остальным детям. — ДОМОЙ!

Алия тут же начала действовать. Она, как овчарка, сгоняла испуганных детей в одну группу и буквально выталкивала их в сторону портала.

— Давай, давай, не бойтесь! Бегом! Ваш дом там!

Дети, плача от радости и страха, один за другим бросились в мерцающее марево.

А ты… ты делал самое сложное. Ты не просто держал портал. Ты целился. Ты закрыл глаза и сосредоточился на воспоминании. На образе того стерильного, белого шлюза в комплексе «Эгиды», откуда вас отправили на миссию. Ты вложил этот образ, эту «координату», в поток энергии, направляя его.

Это было невыносимо. Твои руны горели огнем, из носа снова пошла кровь. Но ты держал. Ради них.

Последний ребенок прыгнул в портал. Все. Они в безопасности.

Портал все еще висел в воздухе, но уже начал сильно мерцать. Ты был на пределе.

— Алия! — прохрипел ты. — Теперь ты! Попробуй! Быстро!

Она посмотрела на тебя, на твое бледное, залитое потом лицо, потом на нестабильный портал. Она все поняла. Это был последний тест. Она кивнула и бросилась к нему.

Как только она приблизилась, портал взревел. Спокойные помехи сменились яростным, злым гулом. Невидимая стена силы ударила по Алии, отшвырнув ее на несколько метров назад.

Теория подтвердилась. Этот мир не отпускал тех, в ком текла его сила.

Обратная связь от ее столкновения с порталом стала последней каплей. Твоя концентрация рухнула.

С оглушительным треском рвущейся ткани реальности портал схлопнулся, оставив после себя лишь запах озона и звенящую тишину.

Ты упал на колени, полностью опустошенный. Без капли сил.

Алия, отряхиваясь, поднялась на ноги и подошла к тебе. Она положила руку тебе на плечо.

— Ты сделал это, Джон, — тихо сказала она. — Ты спас их.

Вы победили. Вы совершили невозможное.

И вы проиграли все.

Глава 17: Серебряное эхо

Примечание к части

Всем привет ребят! Прошу прощения за то что отсутствовал и не писал главы. Был на Комиконе в Астане, скоро снова вернусь в строй

Ты стоял на коленях на холодном камне, глядя в пустоту, где только что был твой дом. Ты спас их. Десяток чужих детей. Но проиграл все для себя.

Алия подошла и опустилась рядом. Она не говорила ни слова, просто положила свою руку тебе на плечо. Ее молчаливая поддержка была красноречивее любых слов.

Вы просидели так долго, пока багровое небо не начало темнеть. Наконец, ты поднял голову. Пустота внутри тебя никуда не делась, но теперь в ней горел ровный, холодный огонь.

— Мы спасли этих детей, — сказал ты, твой голос был хриплым, но твердым. — Но таких, как они, похитили много. Они где-то здесь. И мы найдем их. Всех.

Ты посмотрел на Алию, и она увидела в твоих глазах не горе, а приговор.

— Мы будем охотиться. Будем становиться сильнее. Пока не станем достаточно сильными, чтобы войти в их город и забрать то, что они украли.

Она молча кивнула. Это был ваш новый путь. Путь Охотников.

Прошло три месяца

Ваша жизнь превратилась в суровую, но эффективную рутину. Ваша пещера стала настоящей крепостью. Вы научились выживать в этом мире. Но вы не просто выживали. Вы тренировались.

Каждый день был охотой. Вы выслеживали тварей этой пустоши, от мелких мглолазов до огромных кристальных оленей, и с каждой победой поглощали их силу. Ты научился не просто ходить — ты двигался с грацией и скоростью хищника. Твой контроль над водой и льдом достиг невероятных высот. Ты мог создать ледяное оружие любой формы или заставить землю содрогнуться от телекинетического удара. Твоя способность к адаптации тоже проявила себя: теперь ты мог по желанию покрывать свои руки прочной обсидиановой броней.

Алия тоже стала сильнее. Ее световые атаки стали концентрированнее и смертоноснее, а ее иллюзии, сотканные из света, могли обмануть даже самых хитрых тварей. Вы стали идеальной командой.

В один из вечеров, сидя у костра в пещере, вы в сотый раз изучали карту гоблинов. Вы уже зачистили и исследовали почти все отмеченные на ней территории. Осталась только одна, последняя отметка перед цепью гор, где находился «Великий Глаз».

И тут ты заметил то, чего не видел раньше. Крошечную, почти стершуюся руну, нанесенную в другом, элегантном стиле, рядом с последней «контрольной точкой». Это была руна Зодчих. Она указывала на неприметное ущелье в стороне от основного пути.

— Что это? — спросила Алия, заглядывая тебе через плечо. — Гоблины бы так не нарисовали.

Перед вами встал выбор: идти по проторенной дорожке прямо к главной цели или свернуть в неизвестность в поисках тайн древней расы.

Ты провел пальцем по маленькой, элегантной руне на карте. Она так сильно отличалась от грубых гоблинских пометок.

— Что думаешь? — спросил ты, поворачиваясь к Алии. — Стоит ли рисковать и сворачивать с проторенного пути?

Она внимательно посмотрела на карту, потом на тебя.

— Моя прагматичная часть кричит, что это глупость, — начала она. — Это ловушка. Или просто пустые руины. Мы потратим время и силы, пока главная цель ждет. Каждый день промедления…

Она не закончила. Вы оба знали, что означает каждый день промедления.

— Но, — продолжила она, и в ее глазах появился знакомый авантюрный огонек, — моя другая часть, та, что зачитывалась историями про затерянные гробницы и древние артефакты, просто умирает от любопытства.

Ты кивнул. Ты чувствовал то же самое.

— Я думаю, мы должны проверить, — сказал ты, озвучивая свое решение. — Это может быть что угодно. Тайник с их оружием. Источник информации. Что-то, что даст нам преимущество перед штурмом «Глаза». Мы идем в их столицу, в самое сердце их силы. Идти туда неподготовленными — самоубийство. Этот крюк может спасти нам жизнь.

Алия вздохнула, но в ее вздохе не было возражения.

— Твоя логика… как всегда, до тошноты правильная, — усмехнулась она. — Риск огромен, но потенциальная награда — еще больше. Хорошо. Веди. Проверим твою загадочную руну.

Решение было принято.

На рассвете вы покинули свой лагерь. Но вы свернули с основной тропы, ведущей к городу, и углубились в скалистое, неизведанное ущелье, куда указывал древний знак.

Воздух здесь был другим. Более древним, неподвижным, густым. Высокие стены узкого каньона почти полностью скрывали багровое небо, погружая вас в сумрак.

— Искать следы, — прошептал ты, и Алия молча кивнула. — Зодчие давно мертвы, но кто-то мог найти это место после них. Гоблины. Или кто-то еще.

Вы вошли в каньон. Стены из черного камня вздымались высоко вверх, почти полностью скрывая багровое небо. Здесь было тихо, сумрачно, и воздух был неподвижен. Вы двигались медленно, твои обостренные глаза хищника сканировали серую пыль, покрывавшую дно каньона. Алия шла следом, держа наготове небольшой шарик света, направляя его под разными углами, чтобы тени лучше выявляли любые углубления.

Сначала вы нашли то, что и ожидали — старые, едва заметные следы гоблинов. Они были здесь, возможно, несколько месяцев или даже лет назад. Пытались исследовать это место, но, похоже, далеко не продвинулись. Следы обрывались у странных, обвалившихся участков стены.

Но чем глубже вы заходили в каньон, тем отчетливее стали видны другие отпечатки.

Совсем свежие.

Это была одинокая цепочка следов. Они были похожи на отпечаток небольшого, узкого ботинка, но с характерным трехпалым строением. Кто бы это ни был, он был один и прошел здесь совсем недавно.

— Джон, смотри, — позвала Алия.

Ты подошел. Рядом с одним из следов в пыли лежал маленький металлический предмет. Ты осторожно поднял его. Это был цилиндр размером с батарейку, сделанный из легкого, матового металла, теплого на ощупь. На его боку была выгравирована непонятная маркировка. Это была технология. Но она не была похожа ни на элегантный, бесшовный дизайн Зодчих, ни на грубые поделки гоблинов. Это было что-то третье.

— Кто-то еще здесь, — прошептала Алия, глядя на твою находку. — И он здесь прямо сейчас, или был совсем недавно.

Вы идете по следу древней расы, но наткнулись на свежий след кого-то совершенно нового.

— Давай спрячемся и подождем, — прошептал ты Алии. — Если он один, он может вернуться этой же дорогой. Узнаем, кто это, прежде чем он узнает о нас.

Алия согласно кивнула.

Вы быстро нашли идеальное место для засады — нагромождение больших, поросших кристаллическим мхом, валунов, которое образовывало естественную нишу с видом на узкую тропу. Вы забрались внутрь, маскируя свое присутствие. Ты даже использовал немного силы, чтобы покрыть край камня тонким слоем инея, который идеально сливался с цветом мха. Вы стали невидимы.

И вы начали ждать.

Время тянулось медленно. Тишину каньона нарушал лишь свист ветра в скалах. Вы сидели неподвижно, как хищники, готовые к прыжку.

Прошел час. Может, больше.

И вот, вы его услышали. Отчетливые шаги по гравию. Они доносились из глубины каньона. Кто-то возвращался.

Из-за поворота показалась одинокая фигура. Это было невысокое, около полутора метров ростом, гуманоидное существо. Оно двигалось быстрой, деловитой походкой. Его тело было облачено в самодельную, patchwork-броню, собранную из кусков кожи, ржавого металла и каких-то блестящих технологичных пластин. На голове был закрытый шлем с одним-единственным, тускло светящимся красным окуляром. В руках существо держало странную, тоже собранную из разного хлама винтовку.

Это был не гоблин. Не Зодчий. Это был кто-то совершенно новый. Мусорщик. Сталкер. Одинокий обитатель этих пустошей.

Он не спеша прошел мимо вашего укрытия, всего в нескольких метрах от вас, очевидно, не замечая вашего присутствия. Он что-то бормотал себе под нос на дребезжащем, механическом языке.

Вот он. Уязвимый. Ничего не подозревающий.

Существо прошло мимо, всего в нескольких метрах от вас, не подозревая о вашем присутствии. Алия напряглась, ее рука в которой она могла в любой момент создать световой клинок, слегка дрогнула.

Ты положил ей руку на плечо и отрицательно качнул головой. «Тихо. Пусть идет».

Она поняла тебя и расслабилась.

Вы подождали, пока фигура не скрылась за следующим поворотом каньона. Лишь тогда вы бесшумно, как две тени, покинули свое укрытие и последовали за ней, держась на безопасном расстоянии.

Вы шли так больше часа, углубляясь в лабиринт узких, извилистых ущелий. По пути вы видели следы деятельности этого существа: разобранные останки какого-то механизма, явно не гоблинского производства; странные символы, нацарапанные на стенах; и даже одну примитивную ловушку-сигнализацию, которую вы осторожно обошли. Этот «мусорщик» был осторожен и умен.

Наконец, он привел вас к тупику. Перед вами была глухая скальная стена. Но существо подошло к ней, нажало что-то на неприметной панели, вмонтированной в камень, и часть скалы с тихим гулом отъехала в сторону, открывая темный проход. На мгновение в проходе вспыхнула и погасла защитная синяя лазерная сетка.

Отключив ловушку, существо скрылось внутри, и скала за ним снова встала на место.

Вы нашли его логово. Оно было защищено технологией, на порядок превосходящей все, что вы видели у гоблинов.

Вы с Алией переглянулись.

— И что теперь? — прошептала она. — Постучимся и попросим чашечку сахара?

— Ждем, — сказал ты, и вы снова погрузились в тень.

Вы прождали почти час, но существо не появлялось.

— Он мог заснуть или занят чем-то надолго, — прошептала Алия. — Ждать бесполезно. Должен быть другой вход. Вентиляция. Запасной выход.

Ты согласился. Вы оставили главный вход и начали методично осматривать скалу по периметру. Ты использовал свое обостренное зрение, выискивая неестественные трещины или швы, в то время как Алия создавала короткие, очень слабые импульсы света, наблюдая, как он отражается от поверхности, ища аномалии.

И она нашла.

— Там, — прошептала она, указывая наверх.

Высоко над землей, метрах в пятнадцати, почти у самой вершины утеса, находилась небольшая вентиляционная решетка. Она была сделана из того же потертого металла и искусно замаскирована под цвет камня. Снизу ее было почти невозможно заметить.

— Как мы туда доберемся? — спросила она.

— Поможешь, — ответил ты.

Это была сложная командная работа. Ты, используя криокинез, создавал на отвесной стене небольшие, но прочные ледяные зацепы для рук и ног. Они держались всего минуту, прежде чем растаять, поэтому действовать нужно было быстро. Алия, как более легкая и ловкая, лезла первой. Ты страховал ее снизу, готовый в любой момент использовать телекинез, чтобы подхватить ее в случае падения.

Она добралась до решетки. С твоей телекинетической помощью, добавившей ей сил, она с трудом отогнула край металлического листа.

Путь был открыт. Вниз вела темная, узкая вертикальная шахта. Из нее доносилось слабое гудение каких-то механизмов и тонкий запах раскаленного металла и озона.

— Я первая, — сказала Алия, заглядывая в темноту. — Будь готов ко всему.

— Я полезу сразу за тобой, — сказал ты твердо. — Мы не должны разделяться в таком месте.

Алия посмотрела на тебя через плечо, и ты увидел в ее глазах облегчение. Она кивнула.

— Поняла. Тогда страхуй меня.

Она ловко протиснулась в узкий проем и исчезла в темноте. Ты полез следом.

Шахта была тесной и пыльной. Вы медленно спускались вниз, цепляясь за выступы в металле. Единственным светом был маленький золотой шарик, который Алия держала в ладони. Внизу шахта переходила в горизонтальный, еще более узкий туннель, по которому пришлось ползти на четвереньках. Воздух стал теплым и пах машинным маслом и озоном. Гудение механизмов становилось все громче.

Через несколько метров вы проползли над решеткой в полу. Заглянув вниз, вы мельком увидели огромную мастерскую, заваленную инструментами, горами металлолома и какими-то наполовину разобранными механизмами. Там никого не было.

Наконец, вы добрались до конца туннеля. Еще одна решетка выходила в широкий, слабо освещенный коридор. Тусклые аварийные лампы на стенах отбрасывали длинные тени. В коридоре было пусто, но из-за поворота впереди доносились тихие, ритмичные звуки: металлический скрежет, щелчки, тихое шипение.

Существо было там. Оно было чем-то занято.

Вы находитесь прямо у него в логове.

— Алия, — прошептал ты. — Сможешь создать небольшой источник света вон там, в дальнем конце коридора? Неяркий. Просто чтобы он его заметил. Я хочу посмотреть, как он отреагирует.

— Поняла. Играем на живца, только живец — из света, — так же шепотом ответила она и сосредоточилась.

В дальнем конце коридора, метрах в тридцати от вас, бесшумно зажегся и завис в воздухе маленький, размером с монету, золотой огонек. Он мягко пульсировал, отбрасывая на стены слабые, пляшущие тени.

Ритмичный скрежет за углом тут же прекратился.

Наступила мертвая тишина. Вы затаили дыхание.

Через несколько долгих, напряженных секунд из-за поворота осторожно показалась голова «мусорщика». Его единственный красный окуляр медленно просканировал коридор и замер, сфокусировавшись на вашей приманке.

Он не побежал. Он не закричал. Он действовал как профессиональный солдат. Он плавно высунул из-за угла свою странную, собранную из хлама винтовку. Раздалось тихое, высокочастотное гудение.

А затем — резкий, оглушительный ТРЕСК!

Звук был похож на удар кнута. Маленький, раскаленный добела снаряд пронесся по коридору и врезался в световой шар Алии. Тот лопнул с тихим шипением, как проткнутый пузырь.

Существо тут же скрылось обратно за угол.

Вы переглянулись. Ваш тест был успешным. И его результаты были ужасающими. Во-первых, противник был не агрессивным, а осторожным и тактичным. Во-вторых, у него было мощное, высокотехнологичное дальнобойное оружие. В-третьих, теперь он знал, что здесь кто-то есть.

Ваши планы на тихую засаду или незаметное проникновение только что стали гораздо, гораздо сложнее.

Ты медленно опускаешь руки, указываешь на себя и отчетливо произносишь:

— Джонатан.

Существо в шлеме несколько секунд молчит. Затем оно медленно поднимает свою трехпалую руку и тоже стучит себя по груди. Оно поняло.

Сразу после этого оно, не поднимая винтовки, указывает ее стволом на темный проем вентиляционной решетки, из которой ты вылез. Затем его свободная рука делает в воздухе вопросительный жест, похожий на пожимание плечами.

Вопрос «мусорщика», заданный без слов, повисает в гулком, пахнущем металлом воздухе.

Он знает.

Ствол его винтовки все еще опущен, но все его внимание, весь его красный, немигающий окуляр, направлен на тебя, ожидая ответа. В темноте вентиляционной шахты за твоей спиной затаила дыхание Алия, полностью доверяя твоему решению.

Любой твой следующий жест, любое слово может превратить этого осторожного незнакомца в смертельного врага или в нечто совершенно иное.

Вся ваша судьба в этом каньоне решается прямо сейчас, в этой затянувшейся, звенящей паузе.

Глава 18: Первый Контакт

Ты стоишь в тишине металлического коридора. Существо в самодельной броне поняло твой жест. Теперь оно ждет ответа на свой. Его красный окуляр не мигает. Ствол его странной винтовки опущен, но он не расслаблен. Он готов в любой момент открыть огонь.

В вентиляционной шахте за твоей спиной затаила дыхание Алия. Она полностью доверяет твоему решению.

Твой следующий ход определит все.

Ты не стал лгать или уклоняться. В этой ситуации любая попытка обмана могла быть воспринята как враждебный акт. Ты выбрал рискованную, но честную тактику.

Ты повернулся к темному проему вентиляции.

— Алия, выходи, — сказал ты тихо, но отчетливо. — Медленно. Руки держи на виду. И будь готова ко всему.

Из шахты донесся тихий шорох. В следующую секунду Алия бесшумно, как кошка, спрыгнула на пол рядом с тобой. Она, как и ты, медленно подняла пустые руки, показывая, что не желает зла. Но ты видел, как в воздухе вокруг ее ладоней едва заметно дрожит золотое марево. Она была готова.

В тот же миг «мусорщик» отреагировал.

Он не выстрелил. Но ствол его винтовки резко вскинулся вверх, снова нацеливаясь на вас. Теперь он держал под прицелом вас обоих. Тихое гудение оружия возобновилось, став громче и угрожающе.

Из динамика на стене донеслась новая, более быстрая и встревоженная серия щелчков.

— Кззт… Г’нарак тол’кет? Вриик’ча?!

Он явно не ожидал появления второго «особенного». Ситуация стала еще более взрывоопасной. Вы вдвоем, он один, но у него в руках оружие, способное пробить камень, и он находится на своей территории.

Ты поймал взгляд Алии и едва заметно кивнул. Она все поняла.

Ты медленно, без резких движений, опустил одну руку. Твои бирюзовые руны мягко засветились. Ты потянул влагу из воздуха, и в твоей ладони сформировалась идеальная, гладкая сфера из чистой воды. Она слабо светилась изнутри твоей силой. Ты не показывал угрозу. Ты показывал свою суть.

Одновременно с тобой Алия сделала то же самое. В ее ладони зажегся ровный, теплый шар золотого света, похожий на маленькое ручное солнце.

Вы стояли в тишине, ваши ладони светились бирюзовым и золотым светом, освещая тусклый коридор.

«Мусорщик» за углом замер. Его красный окуляр несколько долгих секунд переводился с твоей водяной сферы на световой шар Алии, а затем на ваши лица. Жужжание внутри его шлема стало другим — менее угрожающим, более аналитическим.

Затем, с тихим щелчком, гудение его винтовки прекратилось. Он полностью опустил оружие, давая ему повиснуть на ремне.

Он сделал один шаг из-за угла, и ты впервые увидел его полностью. Невысокий, худощавый, в своей эклектичной броне. Он медленно поднял свою трехпалую металлическую руку и указал сначала на твою сферу воды, потом на шар света Алии. А затем он постучал себя по груди, где под слоем металлолома слабо мерцал его собственный, тускло-синий огонек.

Он говорил на своем языке, но теперь в его механическом голосе не было тревоги, а скорее констатация факта.

— Кззт… Шай’нар…

Он понял. Он не знал вашего языка, но он понял ваш. Язык силы. Он сказал: «Вы такие же».

Вы нашли общий язык без слов.

Ты посмотрел на Алию, в твоей голове лихорадочно проносились мысли. Как объяснить? Как показать ему вашу цель, не спровоцировав атаку?

— Нужно показать ему, что мы ищем кого-то, — прошептал ты. — Но как? Как вообще показать, что ты кого-то ищешь?

— Не знаю… покажи потерю, — так же шепотом ответила она. — Смотри.

Алия шагнула чуть вперед, чтобы «мусорщик» ее видел. Она медленно создала в одной руке маленький, мерцающий шарик света. Затем, с печальным выражением лица, она провела другой рукой, как бы забирая этот огонек, и показала пустую ладонь. После этого она сделала вопросительный, ищущий жест, обводя им коридор.

«У меня было что-то. Это забрали. Я ищу».

«Мусорщик» наклонил голову, его красный окуляр, казалось, анализировал ее пантомиму.

Ты понял, что нужно добавить конкретики. Ты шагнул рядом с Алией и повторил ее жест, но со своей магией. Ты создал парящую сферу бирюзовой воды (себя), а рядом с ней — сферу поменьше (Элизабет). Затем ты сделал резкий, хватающий жест, заставив маленькую сферу исчезнуть. Ты указал на оставшуюся большую сферу, потом на свое сердце, стараясь передать чувство боли и потери. И в конце ты указал в сторону города гоблинов.

Ваше совместное представление, пантомима из света, воды и жестов, кажется, сработала.

«Мусорщик» смотрел на вас несколько долгих секунд. Затем он поднял свою трехпалую руку и неуклюже попытался повторить твой жест — как он хватает что-то маленькое.

Он указал вглубь коридора, откуда он пришел. Потом сделал жест, несколько раз растопырив пальцы, — «много». И в конце он ткнул пальцем вниз — «глубже», «ниже».

Пленники. Много. Внизу.

После этого он повернулся к вам спиной и, не оглядываясь, сделал несколько шагов вглубь своего логова. Затем он остановился и посмотрел на вас через плечо. Его красный окуляр, казалось, спрашивал: «Ну так вы идете?».

Он предлагает вам помощь. Провести вас.

Ты посмотрел на Алию и отрицательно качнул головой, давая понять, что доверять ему полностью нельзя. Затем ты сделал шаг вперед, показывая «мусорщику», что вы принимаете его предложение.

— Идем, — прошептал ты Алии. — Но держимся позади. Оружие наготове.

«Мусорщик» кивнул своим красным окуляром и, развернувшись, пошел вглубь коридора. Вы последовали за ним, сохраняя дистанцию в десять метров.

Вы шли по лабиринту технологичных, но запущенных коридоров. С потолка свисали кабели, стены были покрыты непонятными панелями, а воздух пах озоном и раскаленным металлом. Вы прошли мимо огромной мастерской, где какие-то автоматические манипуляторы прессовали и резали металлолом. Этот «мусорщик» был не просто одиночкой, у него здесь была своя маленькая, автоматизированная фабрика.

Наконец, он привел вас в тупик, к стене из толстого, армированного стекла. Он нажал на панель, и стекло стало прозрачным.

У тебя перехватило дыхание.

За стеклом был огромный, нет, колоссальный подземный зал. Насколько хватало глаз, вниз уступами уходили террасы, на которых стояли ряды, бесконечные ряды ржавых клеток. В них были сотни пленников. В основном гоблины, но были и другие, невиданные вами твари. И… люди. В дальних секторах вы увидели клетки, набитые людьми.

В самом центре зала, на нижнем уровне, стоял чудовищный механизм. Гудящая, пульсирующая машина из металла и кости, к которой от клеток тянулись трубы. Время от времени шаманы подводили к механизму очередную клетку, и вы видели, как из пленников высасывают их жизненную силу, которая по трубам текла в огромное, светящееся багровым светом ядро в центре машины.

И в одной из клеток, предназначенных для людей, в свете этого ужасного устройства, ты увидел ее.

Элизабет.

Без всяких сомнений. Она сидела, обхватив колени, рядом с другими детьми. Она была жива. Но ее очередь могла наступить в любой момент.

Ваш проводник указал своей трехпалой рукой на сцену внизу и издал один тихий, вопросительный щелчок. Он не спрашивал. Он констатировал. «Вот то, что вы искали».

Твое сердце замерло. Ярость, горе, страх и ледяная решимость смешались в один тугой комок.

Ты смотрел на свою сестру в клетке. На машину, к которой ее могли подвести в любой момент. Ярость и страх боролись внутри тебя, угрожая вырваться наружу и заставить тебя совершить самоубийственную глупость.

Но ты не поддался.

Ты сжал кулаки, вонзая свои обсидиановые когти в ладони. Физическая боль помогла сфокусироваться. Ты схватил Алию, которая застыла рядом с тобой в оцепенении, и оттащил ее от стекла в тень коридора.

— Нам нужен план. Прямо сейчас, — прошипел ты. — Мы не можем просто броситься туда. Их там сотни. Эта машина… она их центр. Нужно понять, как ее отключить и как освободить их всех.

Твои слова вывели ее из ступора. Она посмотрела на тебя, ее лицо было бледным, но решительным.

— Ты прав. Но как? Мы даже не знаем, что это такое.

Вы оба повернулись к вашему молчаливому проводнику. Он стоял неподвижно, его красный окуляр был направлен на вас.

Ты шагнул к нему. Указал пальцем на гудящий механизм за стеклом. Затем ты указал на свои светящиеся руны, а потом снова на машину, завершив все вопросительным жестом. «Что это? Как это связано с нашей силой?»

«Мусорщик» понял тебя. Он поднял свою трехпалую руку и указал на машину. Из динамика в его шлеме донеслось одно-единственное, дребезжащее слово:

— К’тарр…

Затем он начал свой безмолвный рассказ. Он указал на детей, которых вели к машине. Сделал жест, похожий на выжимание губки. Указал на светящиеся багровые кристаллы, которые выходили с другой стороны механизма. Затем он изобразил, как гоблин берет такой кристалл, съедает его, после чего бьет себя в грудь и рычит, показывая силу. И в конце он указал на самый верх зиккурата «Великого Глаза».

Вы все поняли.

— Фабрика… — прошептала Алия в ужасе. — Оно высасывает из них жизнь… и концентрирует ее в этих кристаллах.

— А гоблины используют их как допинг, — закончил ты. — Чтобы становиться сильнее. И чтобы кормить своего «бога».

Ваш проводник-мусорщик посмотрел на вас своим красным окуляром, будто спрашивая: «Теперь вы понимаете, с чем имеете дело?».

Ваша миссия стала предельно ясной: уничтожить или отключить эту фабрику смерти.

Вы все поняли.

Эта машина, «К’тарр», — это фабрика. Она превращает жизненную силу детей в допинг для армии гоблинов и пищу для их бога. Каждый светящийся кристалл, который выносили из механизма, — это чья-то украденная, выпитая до дна, жизнь.

Ты смотрел на этот адский конвейер. На шаманов, выполняющих свою работу с будничной эффективностью. На клетку с девочкой, которую ты все еще надеялся считать своей сестрой.

Слова были не нужны. Карта, поиски, охота, пролитая кровь — все это вело сюда, к этому гудящему, пожирающему души механизму. Это не просто город гоблинов. Это их фабрика. Их бойня.

Твой проводник-"мусорщик» стоял рядом, его красный окуляр был направлен на тебя, будто он ждал твоей реакции.

Твоя цель теперь была ясна, как никогда. Вопрос был не в том, что делать. Вопрос был только в том, как. И какой ценой.

Глава 19: Тихий пакт

Примечание к части

Ну что мальчики и девочки. Я вернулся спустя сколько? Почти 3 месяца. Простите что ничего не писал и даже не сказал что пропал. Надеюсь вы меня простите. Ну что ж приятного вам чтения. А я пошёл допиливать главы

Вопрос был не в том, что делать. Вопрос был только в том, как. И какой ценой.

Красный окуляр Мусорщика был направлен на тебя, ожидая реакции. Он ждал приказа, выкрика, плана. Но из твоего горла не вырвалось ни звука. Слова застыли, превратившись в лед. Мир сузился до панорамного окна, за которым, в сотнях метров внизу, разворачивался твой личный ад. Твоя сестра. В клетке. Ожидающая своей очереди на конвейере смерти.

Ярость, которую ты с таким трудом подавил у входа в город, вернулась. Но на этот раз она была другой. Не горячей, взрывной волной, а холодной, сжимающейся сингулярностью в груди. Гигантский аватар внутри тебя не ревел — он молча собирал силы, и ты чувствовал, как твои руны под комбинезоном начинают жечь кожу, требуя выхода.

Ты сделал то единственное, на что был способен в этот момент.

Не говоря ни слова, ты схватил Алию за плечо и резко дернул назад, оттащив от стекла вглубь темного коридора. Твои движения были резкими, механическими. Ты указал Мусорщику жестом — «за мной». Не дожидаясь ответа, ты пошел прочь от этого окна, прочь от этого вида, который грозил разорвать твой разум на части. Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине.

Вы нашли его через двадцать метров — забытый богом технический альков, скрытый за проржавевшей силовой установкой. Здесь было темно, пахло застарелой сыростью и пылью. С потолка медленно капала какая-то вязкая жидкость, со звоном разбиваясь о металлический пол. Низкий, утробный гул силовых кабелей в стенах создавал ощущение, будто вы находитесь в брюхе гигантского, спящего зверя.

Ты прислонился спиной к холодной стене и наконец позволил себе закрыть глаза. Образ Элизабет — её испуганное лицо, спутавшиеся светлые волосы, то, как она обхватила колени — был выжжен на внутренней стороне твоих век. Старый Джонатан закричал бы. Заплакал. Разбил бы кулаки о стену. Но старый Джонатан умер где-то в ущелье, под тоннами камня. Новый Джонатан молчал. Он брал эту боль, эту ярость, это бессилие и прессовал их в топливо. В холодную, как космос, решимость.

Алия встала рядом. Она не говорила утешающих слов — они были бы фальшивы и бесполезны. Вместо этого она просто положила свою ладонь тебе на плечо. Её прикосновение не было мягким. Оно было твердым, уверенным. Не «всё будет хорошо», а «я здесь, соберись». Оно работало лучше любых слов. Ты сделал глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как ледяной фокус возвращается, вытесняя красный туман.

Мусорщик вошел в альков последним. Он не стал ждать. Он понял, что время для шока прошло, началось время для действий. Он сбросил на пол свой рюкзак, и тот приземлился с глухим металлическим лязгом. Затем он снял со стены широкую, покрытую многолетней грязью панель, под которой оказался чистый, матовый металл — идеальное полотно. Вынув из набедренной сумки острый кусок черного, как ночь, обсидиана, он присел на корточки.

Тишину разорвал резкий, скрежещущий звук. Мусорщик начал чертить.

Это была не просто карта. Это был военный совет. Он не говорил, но его руки были красноречивее любого оратора. Сначала он нанес общую схему зала, показав расположение машины, клеток и основных потоков гоблинов. Затем он сделал то, чего вы не ожидали. Он начал соскабливать верхний слой металла, и под ним проступила другая, более тонкая и изящная сеть линий — оригинальный чертеж Зодчих. Гоблины построили свою бойню поверх чужих, непонятых ими технологий.

Ты опустился на колени напротив него. Алия встала у тебя за спиной, положив руки тебе на плечи, глядя на рождающийся план поверх твоей головы.

Первая проблема: армия. Ты указал на жирные скопления точек, обозначавших гоблинов, и сделал жест взрыва, направив его в сторону. Диверсия.

Мусорщик утвердительно щелкнул. Он полез в свой рюкзак и выложил на пол три странных устройства. Первое — липкая мина с таймером, знакомая тебе по земным фильмам. Второе — матовый черный шар, который завибрировал, стоило ему его коснуться. Третье — хитросплетение проводов и линз, похожее на паука. Он ткнул пальцем в отдаленную часть схемы — геотермальный преобразователь. Затем он разыграл целый спектакль. Он показал, как «паук» высасывает энергию (свет в алькове на мгновение потускнел), вызывая короткое замыкание и привлекая первую волну охраны. Затем, когда они соберутся, завибрирует черный шар — ты понял, это звуковой эмиттер, имитирующий рев какой-то твари, что вызовет панику. И наконец, когда хаос достигнет пика — сработает мина, которая пробьет трубы с охлаждающей жидкостью, выпуская столбы пара и создавая идеальное прикрытие. Это был не просто взрыв. Это была симфония хаоса.

Вторая проблема: путь. Ты создал в воздухе трехмерную, полупрозрачную карту туннелей, основываясь на схеме. Мусорщик с интересом уставился на твое водяное колдовство. Затем он протянул свою трехпалую руку и начал вносить коррективы, безжалостно разрушая целые участки твоей карты. Он чертил на основной схеме черепа — здесь обвал, здесь гнездо пещерных тварей, здесь радиация от поврежденного реактора. Затем он прочертил один-единственный, длинный и извилистый маршрут.

Алия, глядя на это, напряглась.

— Этот путь займет слишком много времени.

Ты указал на часы на своем запястье, а затем на клетки. Мысль была ясна. Мусорщик понял. Он на мгновение замер, а затем начертил еще один символ рядом с одним из коротких, «опасных» туннелей. Не череп. А что-то вроде молнии. Старое силовое поле Зодчих.

Алия шагнула вперед. Она протянула руку, и в её ладони зажегся золотой шар света. Затем она сделала жест, будто втягивает этот свет в себя. Она указала на символ молнии. Она могла поглотить энергию поля, чтобы вы прошли. Но ты видел, чего ей это будет стоить. Это отнимет у нее почти все силы перед главным боем. Ты посмотрел на неё, она — на тебя. Решение было принято без слов. Риск оправдан. Мы идем коротким путем.

Третья, главная проблема: машина. Как её остановить? Ты воссоздал в воздухе образ «К’тарра», указал на него и сделал сокрушительный жест.

Мусорщик вскочил на ноги, яростно замахав руками. «Нет!». Он вытащил свой сканер, направил на тебя, на Алию — бирюзовый, золотой. Затем в сторону зала — экран залило бешеным, нестабильным багровым светом. Он поднес сканер к твоей водяной скульптуре, и та зашипела и испарилась от энергетической обратной связи. Прямая атака — и всё это место превратится в кратер. Вместе с детьми. Вместе с Элизабет.

Он снова присел к схеме. Под главным залом он начертил небольшое помещение. От «К’тарра» к нему тянулись три жирные линии. Он обвел это помещение. Регулятор. Мозг. Он показал, как что-то отключает, и нарисовал, как огромная машина-цветок «увядает».

Но как туда попасть? На схеме Зодчих это помещение было. Но на плане гоблинов входа в него не было. Они либо не знали о нем, либо замуровали его. Мусорщик ткнул в точку на полу под «К’тарром». Там. Он порылся в рюкзаке и извлек свой самый большой и сложный инструмент. Рукоять с проводами, ведущими к тяжелому, похожему на жало, наконечнику. Плазменный резак. Он показал на индикатор батареи. Почти пустой. У них будет одна попытка. Один шанс прорезать пол и добраться до «мозга».

План был готов. Рискованный, безумный, держащийся на честном слове и магии, но это был план.

Ты поднялся на ноги.

— Мусорщик займется диверсией и вскроет нам проход, — твой голос был хриплым, но ровным. — Алия, ты отключаешь силовое поле. Это вымотает тебя, так что после этого твоя задача — дети. Только они. Хватай их и беги к точке эвакуации, которую укажет Мусорщик.

Она посмотрела на тебя.

— А ты?

— Я иду к регулятору, — ты посмотрел на свои руки. На обсидиановый ноготь. На руны, слабо светящиеся под кожей. — Я разберусь с тем, что его охраняет. И выключу эту дрянь.

Она хотела возразить. Сказать, что это самоубийство. Что ты не должен идти один. Но она посмотрела в твои глаза и промолчала. Она видела, что это не обсуждается. Это был не тактический расчет. Это было твое право. Твой долг.

«Ты спаси свою сестру, командир», — подумала она. «А я спасу твою душу».

Мусорщик тоже встал. Он убрал свои инструменты, оставив на полу лишь исчерченную металлическую плиту — свидетельство их безмолвного совета. Он протянул вам свою трехпалую руку. Сначала он посмотрел на тебя.

Ты вложил свою ладонь в его. Металл был холодным, но рукопожатие — крепким, как клятва. Затем он повернулся к Алии. Она, помедлив секунду, тоже ответила на рукопожатие.

Три разных существа. Из трех разных миров. Объединенные одной целью. В этом темном, гудящем алькове, в самом сердце вражеской цитадели, вы заключили тихий пакт.

Мусорщик кивнул и, подхватив свой рюкзак, беззвучно растворился в тенях коридора. Его диверсия начнется через двадцать минут. Часы пошли.

Ты повернулся к Алии.

— Готова?

Она не улыбнулась. Её лицо было серьезным, как никогда. В её золотых глазах отражался тусклый свет аварийных ламп.

— Я родилась готовой.

Вы двинулись к указанному на карте входу в вентиляцию. Гул фабрики внизу больше не был просто фоновым шумом. Теперь это было тиканье часов.

«Я иду, Лизи», — подумал ты, и холодная ярость в груди превратилась в острие копья, нацеленного в самое сердце этого проклятого мира. «И на этот раз я не один».

Вы двинулись вглубь коридора, ваши шаги отдавались глухим эхом в утробе мертвого комплекса. Схема Мусорщика была выжжена в твоей памяти, каждый поворот, каждая отметка. Вход в вентиляционную шахту, как он и указал, был не очевиден. Никаких решеток, никаких люков. Вместо этого была секция стены, которая, казалось, ничем не отличалась от остальных — тот же холодный, бесшовный металл, покрытый патиной времени.

— Здесь, — прошептал ты.

Алия подошла, проводя ладонью по гладкой поверхности. Ничего. — Ты уверен?

Ты не ответил. Вместо этого ты приложил свою ладонь к стене. Ты закрыл глаза, посылая тончайшие, как паутина, вибрации телекинетической энергии вглубь металла. Ты «ощупывал» его структуру. И ты нашел её. Пустоту. За панелью толщиной в десять сантиметров была шахта. Механизм замка был давно мертв, заклинен ржавчиной и временем.

Ты сосредоточился. Бирюзовые руны на твоей руке вспыхнули. Ты не стал давить. Вместо этого ты представил сложный механизм замка — заржавевшие штифты, закисшие шестерни. Ты начал двигать их силой мысли, один за другим, с микроскопической точностью, раскачивая их взад и вперед, счищая невидимую ржавчину. Это была ювелирная работа, требующая большего контроля, чем создание ледяного копья. Через долгую, напряженную минуту раздался тихий, сухой щелчок.

С глухим скрежетом панель медленно отъехала в сторону, открывая черную, пахнущую пылью и забвением, пасть вертикальной шахты. Лестница из скользких металлических скоб уходила вниз, в неизвестность.

— Сначала я, — сказала Алия. Не дожидаясь твоего согласия, она создала в руке небольшой, но яркий шар света и, закинув его в шахту, осветила путь. Он показал лишь первые двадцать метров бесконечного спуска. Она ловко, как кошка, скользнула в проем и начала спускаться. Ты последовал за ней, задвинув панель на место. Вы были внутри. В венах этого мира.

Воздух здесь был спертым, тяжелым, с привкусом металла и озона. Звуки города сюда почти не проникали, тишина давила на уши. Единственным ориентиром был световой шар Алии, пляшущий внизу. Спуск казался вечностью. Наконец, её ноги коснулись твердого пола. Вы оказались в горизонтальном туннеле, достаточно высоком, чтобы идти в полный рост. Стены были сделаны из того же бесшовного материала, который, казалось, поглощал звук.

— Короткий путь, — напомнила Алия, её шепот прозвучал неестественно громко. — Значит, впереди неприятности.

Она не ошиблась. Через сто метров туннель закончился тупиком. Массивный завал из обломков породы и скрученных металлических балок полностью перекрывал проход. Это была та самая точка, которую Мусорщик пометил черепом, но которую вы выбрали, чтобы сэкономить время.

— Моя работа, — сказал ты. — Отойди.

Алия отступила, создав вокруг себя защитное световое поле. Ты шагнул к завалу. Ты мог бы разнести его одним телекинетическим ударом, но шум привлек бы нежелательное внимание. Нужна была тишина.

Ты вытянул руки. Воздух перед тобой резко похолодел. Ты не создавал лед. Ты вытягивал влагу из самого камня, из пор ржавого металла. На поверхности завала выступили мириады крошечных капелек, которые тут же замерзли, покрыв его тонкой коркой инея. Затем ты направил свою волю внутрь. Ты заставлял эту внутреннюю влагу замерзать и расширяться, создавая тысячи микроскопических трещин. Ты не ломал его снаружи, ты разрывал его изнутри.

Процесс был медленным, требующим полной концентрации. Ты слышал тихое, почти беззвучное потрескивание — это камень поддавался изнутри. Когда ты почувствовал, что структура ослабла до предела, ты послал один-единственный, короткий и сжатый импульс телекинеза.

Завал не взорвался. Он беззвучно осыпался, превратившись в груду мелкого щебня и пыли. Путь был свободен.

— Впечатляет, — прошептала Алия, развеивая свой щит. — Когда всё закончится, можешь подрабатывать сносом зданий.

Ты позволил себе лишь тень улыбки. — Идем дальше. Самое сложное впереди.

Силовое поле Зодчих вы почувствовали задолго до того, как увидели. Волосы на руках встали дыбом, в воздухе повисло ощутимое статическое напряжение. За поворотом коридор был перекрыт мерцающей, полупрозрачной завесой из чистого золотого света. Она тихо гудела, и от неё исходило мягкое тепло. Древняя система безопасности всё еще работала.

— Теперь моя очередь, — сказала Алия, её лицо стало серьезным. — Это будет… неприятно. Что бы ни случилось, не вмешивайся. Просто будь готов меня подхватить.

Ты молча кивнул, отступая назад и выставляя перед собой руки, готовый в любой момент создать ледяной щит.

Алия шагнула к полю. Она глубоко вздохнула, закрыла глаза и протянула к нему руки. Как только её пальцы коснулись мерцающей завесы, её тело выгнулось дугой. Золотые руны на её коже вспыхнули так ярко, что на мгновение ослепили тебя.

Она не пыталась прорваться. Она начала впитывать энергию. Ты видел, как золотые потоки из силового поля вливаются в её ладони, текут по рукам, заставляя её руны сиять нестерпимо ярко. Её зубы были стиснуты, по виску катилась капля пота. Это была не подзарядка. Это было насильственное поглощение чужой, нестабильной энергии. Ты чувствовал, как её собственное «озеро» маны переполняется, грозя прорвать берега.

Поле начало меркнуть, бледнеть, его гул перешел в затихающий стон. Еще несколько секунд агонии, и оно исчезло, с тихим хлопком растворившись в воздухе.

Алия рухнула бы на пол, если бы ты не подхватил её. Она была бледной, её тело била мелкая дрожь, дыхание было сбитым. — Порядок… — выдохнула она, тяжело опираясь на тебя. — Просто… дай мне минуту. Кажется, я сейчас взорвусь, как перегретая лампочка.

Ты поддерживал её, чувствуя себя беспомощным. Она пожертвовала своими силами, своей стабильностью, чтобы вы могли пройти. Ответственность за её состояние легла на твои плечи тяжелым камнем.

И в этот момент вы это почувствовали.

Глубокий, низкий толчок, прошедший по полу, по стенам, по вашим костям. Буммм. Где-то далеко, в нескольких километрах, план Мусорщика пришел в действие. Спустя секунду аварийные лампы в коридоре моргнули и погасли, погрузив вас в абсолютную, непроглядную тьму.

Её тут же разорвали два источника света: ровное бирюзовое сияние твоих рун и всё еще слишком яркое, нестабильное золотое свечение рун Алии.

— Началось, — прохрипела она.

Словно в ответ, сверху донесся второй звук. Не взрыв. А искаженный, усиленный эхом туннелей, нечеловеческий рёв, от которого стыла кровь в жилах. Звуковой эмиттер. Хаос начался.

— Ты можешь идти? — спросил ты. — Должна, — ответила она, медленно отстраняясь от тебя. Дрожь еще не прошла, но в её глазах снова была сталь.

Вы побежали. Время пошло на секунды.

Вы выскочили из узкого технического туннеля в огромное, гулкое пространство под главным залом. Здесь было темно, лишь редкие красные огни аварийного освещения отбрасывали кровавые блики на гигантские опорные колонны. Над вашими головами, сквозь толстый металлический пол, доносился хаос: крики гоблинов, звуки тревоги, топот сотен ног. Диверсия работала идеально.

Но здесь, внизу, был другой звук. Глухой, ритмичный, тошнотворный.

Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.

Это был пульс "К'тарра". Звук гигантского, пожирающего души сердца, который проникал, казалось, прямо в мозг.

— Туда, — ты указал на массивную, круглую платформу прямо под центром зала. Регулятор. И перед ней, как и говорил Мусорщик, был гладкий участок пола без единого шва. Люк.

Вы подбежали к нему, и в этот момент из-за ближайшей колонны выскочила тень. Мусорщик. Он двигался бесшумно, его красный окуляр горел в темноте. В руках он держал плазменный резак. Он не стал тратить время на приветствия. Он молча указал на пол, затем показал на индикатор батареи. Тот мигал красным.

Он присел, прижал наконечник резака к металлу. — Прикройте, — проскрежетал его вокодер.

С оглушительным шипением ослепительно-белый луч ударил в пол, и запах раскаленного металла наполнил воздух. Часы больше не тикали. Они били в набат.

Глава 20: Кафедральный собор боли

Часы не просто били в набат. Они отсчитывали последние секунды перед казнью.

Ослепительно-белый луч плазменного резака вгрызался в металл пола, и воздух наполнился шипением и едким запахом озона. Мусорщик стоял на коленях, всем телом навалившись на инструмент, и ты видел, как от напряжения подрагивают его плечи. Красный индикатор батареи на резаке уже не мигал. Он горел ровным, предсмертным светом.

Вы с Алией стояли по бокам от него, превратившись в живые тени, готовые к любой угрозе. Хаос наверху был вашим прикрытием, но здесь, в гулкой темноте подбрюшья комплекса, вы были уязвимы. Пульс «К’тарра» — ту-дум, ту-дум — был повсюду, он проникал сквозь подошвы ботинок, вибрировал в костях, пытался подстроить под свой тошнотворный ритм биение твоего сердца.

Именно поэтому ты услышал их первым.

Не ушами. А кожей. Легкая вибрация по полу, идущая не сверху, а из одного из боковых туннелей. Четкий, размеренный топот нескольких пар ног.

— Контакт, — прошептал ты. — Слева. Пятеро.

Алия, не поворачивая головы, сместилась, вставая к тебе спиной. Её ослабленное тело всё ещё гудело от переизбытка чужой энергии, но в её стойке не было и намека на слабость. Мусорщик, не отрываясь от работы, издал недовольный скрежет. Он не мог остановиться. Не сейчас.

Из темноты показались силуэты. Это были не элитные воины. Патруль нижних уровней, гоблины-техники или надсмотрщики, привлеченные не общим сигналом тревоги, а локальным шумом и светом от резака. В их руках были не мечи, а тяжелые электрошоковые дубинки, потрескивающие синими искрами.

У них не было шанса даже закричать.

Прежде чем первый из них успел поднять свою дубинку, ты выбросил руку вперед. Пол под их ногами мгновенно покрылся слоем черного, как смоль, льда. Гоблины, не ожидавшие такого, потеряли равновесие. Их неуклюжие попытки устоять на ногах превратились в смертельный танец.

В тот же миг Алия нанесла удар. Она не создавала клинков. Вместо этого из её ладоней вырвались пять тонких, как иглы, лучей света. Они были беззвучны и двигались с немыслимой скоростью. Каждый луч нашел свою цель, ударив гоблинам точно в сочленение шлема и шейного доспеха. Не было ни взрывов, ни криков. Лишь тихое шипение, когда свет за доли секунды прожег их плоть и нервные узлы.

Пять тел мешками рухнули на созданный тобой каток. Последний из них в агонии дернулся, и его дубинка, выпав из руки, со звоном покатилась по льду, остановившись у твоих ног.

Тишина. Бой занял не больше трех секунд.

ХРЯСЬ!

С оглушительным треском последняя переборка люка поддалась. Луч плазменного резака кашлянул и погас. Батарея сдохла. Вы успели. Впритык.

Мусорщик, не теряя ни секунды, подцепил вырезанный кусок металла и откинул его в сторону. Под ним зияла черная дыра, из которой в лицо ударил холодный, спертый воздух и многократно усиленный, оглушительный пульс машины. ТУ-ДУМ. ТУ-ДУМ.

— Быстро! — прохрипел твой вокодер.

Он первым скрылся в проеме. Алия последовала за ним. Ты, бросив последний взгляд на застывшие на льду тела, прыгнул следом.

Вы оказались в другом мире.

Это было не машинное отделение. Это был кафедральный собор боли. Огромное, круглое помещение, стены которого терялись во тьме наверху. Всё пространство было заполнено переплетением толстых, органических на вид кабелей, которые тускло пульсировали багровым светом в такт с машиной, словно гигантские, больные вены. С потолка свисали полупрозрачные, желеобразные коконы, с которых на пол медленно капала маслянистая, темная жидкость, собираясь в радужные лужи. Воздух был густым, тяжелым, пахнущим озоном, гнилью и чем-то сладковатым, от чего сводило зубы.

И в центре всего этого, на массивном постаменте, стоял он. Регулятор.

Это была не панель управления. Это была колонна из живого, пульсирующего кристалла высотой в три метра, пронизанная тысячами светящихся нитей. Вокруг него вращались три меньших обелиска, которые с тихим гулом собирали энергию из зала и направляли её в центральный кристалл. Вся конструкция была окутана едва заметным, дрожащим, как марево, силовым полем.

Но зал не был пуст.

Три фигуры в длинных, истлевших балахонах, сотканных, казалось, из тех же пульсирующих вен, что покрывали стены, стояли вокруг регулятора. Они не двигались. Они были подключены. Из их спин выходили такие же кабели, соединяя их напрямую с машиной. Шаманы-операторы. Жрецы этого адского алтаря. Они стояли спиной к вам, полностью поглощенные своим ритуалом, их низкое, гортанное пение едва пробивалось сквозь оглушительный пульс «К’тарра».

Вы втроем замерли в тени, у самого края люка. Прямая атака исключена. Эти жрецы — часть системы безопасности. Если они поднимут тревогу, весь комплекс узнает о вашем присутствии.

Мусорщик указал на шаманов, затем на регулятор. Он сделал жест, имитирующий разрыв цепи. Нужно было убрать их. Тихо и одновременно.

Вы переглянулись. Никаких слов не требовалось. Ты указал на самого дальнего шамана. Алия кивнула, выбирая того, что слева. Мусорщик взял на себя правого.

Ты присел, опуская ладонь в лужу вязкой жидкости на полу. Она была холодной и плотной. Идеальный материал. Ты закрыл глаза, чувствуя свою цель. Тот, что дальше всех.

Алия вытянула вперед два пальца. Между ними начал формироваться тончайший, сжатый до состояния иглы, луч света.

Мусорщик бесшумно снял с бедра арбалет, заряженный коротким, толстым болтом с синеватым наконечником.

Ты поднял три пальца. Три. Два. Один.

Ты нанес удар. Жидкость на полу рванулась вверх, превращаясь в бесформенное щупальце, которое взметнулось под потолок и обрушилось на твою цель сверху. Оно не ударило. Оно окутало голову шамана, мгновенно затвердевая в герметичный кокон, перекрывая доступ к воздуху. Шаман дернулся, его ритуальное пение оборвалось бульканьем, но он не издал ни звука.

Одновременно с тобой ударила Алия. Её световая игла пронзила воздух и беззвучно перерезала кабели, идущие от спины её цели. Шаман замер, а затем его тело начало высыхать с чудовищной скоростью, превращаясь в мумию, когда машина, лишившись «поступления», начала вытягивать энергию напрямую из своего жреца.

Болт Мусорщика вонзился в третьего шамана. Тот не упал. Его лишь коротко сотрясла судорога, когда электрический разряд прошел по его телу, сжигая нервную систему изнутри и разрывая его связь с машиной.

Три секунды. Три цели. Устранены.

Пение оборвалось. И машина отреагировала.

Силовое поле вокруг регулятора замерцало и пошло рябью. Оно ослабло. Это был ваш шанс.

— Сейчас! — выдохнул ты.

Вы бросились из тени к постаменту. Но вы не успели.

Как только пение стихло, центральный кристалл регулятора вспыхнул ослепительным багровым светом. Пол под ногами задрожал. Тела трех мертвых шаманов с ужасающим хрустом потащило по полу к основанию кристалла. Он втягивал их в себя, поглощая их остаточную энергию в последней, жуткой трапезе.

— Назад! — крикнула Алия.

Вы отскочили, когда из вершины кристалла ударил столб чистой, необузданной энергии. Он не рассеялся. Он начал уплотняться, обретать форму. Из ревущего потока начали формироваться конечности, туловище, голова.

Перед вами, вырастая из света и боли, материализовался Хранитель.

Он не был из плоти и крови. Он был соткан из чистой энергии и кошмаров. Высокая, угловатая фигура, в центре которой, словно сердце в грудной клетке, горел один-единственный, огромный красный глаз — символ его повелителя. Он не издал ни крика, который можно было бы услышать ушами. Но в ваших головах взорвался беззвучный вопль, полный ненависти и боли тысяч поглощенных душ.

Хранитель повернул свою безликую голову в вашу сторону. В его руке из бурлящей энергии сформировался длинный, изогнутый клинок. Настоящий бой только начинался.

Конечно. Продолжаем главу с того самого момента.

Беззвучный вопль Хранителя ударил по вашему сознанию, как таран. Это была не звуковая волна, а концентрированная агония тысяч душ, которую машина переработала в оружие. На мгновение мир перед глазами подернулся серой пеленой, а в ушах зазвенело. Ты заставил себя выстоять, вцепившись в реальность, как утопающий в обломок мачты. Рядом Алия пошатнулась, прижав руки к вискам, её золотые руны панически замерцали. Даже невозмутимый Мусорщик отступил на шаг, его красный окуляр на мгновение сбился с фокуса.

Хранитель не дал вам времени прийти в себя. Он не бросился вперед. Вместо этого он вскинул свою свободную руку, и из пола, из стен, из пульсирующих вен по всему залу к нему метнулись десятки багровых энергетических щупалец. Они с шипением сорвались со своих мест и устремились к вам, извиваясь в воздухе, как голодные змеи.

— Щит! — заорал ты, инстинктивно выбрасывая вперед обе руки.

Перед вами, вырастая прямо из пропитанного влагой пола, взметнулась стена из толстого, кристально чистого льда. Она была почти три метра в высоту и метр в толщину, настоящая крепостная стена, способная выдержать удар осадного орудия.

Но щупальца не ударили.

Они впились в лед, и ты почувствовал это, как физическую боль. Твоё творение, часть твоей воли, застонало. Лед не треснул. Он начал чернеть. Чистый, бирюзовый оттенок твоей силы сменился больным, фиолетово-черным цветом. Энергия Хранителя не разрушала. Она оскверняла. Паразитировала. Она превращала твою собственную силу в оружие против тебя.

С оглушительным треском, похожим на стон умирающего ледника, стена взорвалась изнутри, осыпая вас дождем из острых, как стекло, черных осколков.

— Он поглощает энергию! — крикнула Алия, приходя в себя и создавая вокруг вас троих дрожащий золотой купол, который с шипением испарил большую часть осколков. — Прямые атаки бесполезны, он просто их съест!

Хранитель, казалось, наслаждался вашей растерянностью. Он медленно двинулся вперед, его энергетическое тело плавно перетекало, а в центре его груди немигающим оком Саурона горел красный свет.

Мусорщик отреагировал первым. Пока ты приходил в себя от ментального удара и разрушения твоего щита, он уже вскинул свой арбалет. Выстрел был почти беззвучным. Болт, оставляя за собой синеватый шлейф, вонзился Хранителю точно в центр его энергетической груди, рядом с «оком».

Эффект был… странным. Хранителя не отбросило, он не закричал. Его тело в месте попадания пошло рябью, как вода, в которую бросили камень. Багровое свечение на мгновение стало нестабильным, исказилось. Технология могла на него повлиять. Но спустя секунду рябь прошла, и расплавленный остаток болта просто выпал из его тела, безвредно звякнув о пол.

— Мало… — проскрежетал вокодер Мусорщика.

Хранитель медленно повернул голову в его сторону. Он счел его большей угрозой. Он поднял свой клинок, и в этот раз ты был готов.

— Алия, свети ему в глаз! Мусорщик, уходи в тень! — скомандовал ты, бросаясь вперед.

Ты не создавал щитов. Ты создавал оружие. Ты черпал силу не из воздуха, а из грязных луж на полу, из коконов на потолке, из самой этой оскверненной материи. В твоих руках сформировались два тяжелых, зазубренных клинка из черного, как твоя ярость, льда.

Алия, повинуясь приказу, направила всю свою оставшуюся силу в один ослепительный, сфокусированный луч, ударив Хранителю точно в его красное око. Существо взревело беззвучным ментальным воплем и заслонилось рукой. Его атака на Мусорщика была сорвана.

Это дало тебе нужную секунду. Ты подскочил к нему сбоку и нанес два быстрых, рубящих удара по его «ногам». Твои клинки из оскверненного льда не были поглощены. Они нанесли урон. Энергетическая плоть Хранителя поддалась, оставляя глубокие, дымящиеся разрывы.

Но раны тут же начали затягиваться. Ты увидел, как от центрального кристалла Регулятора к Хранителю тянутся едва заметные нити багровой энергии, питая его, восстанавливая.

— Он связан с кристаллом! — крикнул ты, отскакивая назад, чтобы увернуться от ответного удара. — Мы его не убьем, пока он подключен к источнику!

Мусорщик, уже скрывшийся в тени одной из опорных колонн, быстро указал сначала на Хранителя, потом на три малых обелиска, что вращались вокруг центрального кристалла. Затем он сделал резкий, рубящий жест. Он понял то же, что и ты. Нужно обрубить каналы снабжения.

Хранитель, оправившись от вспышки Алии, снова сфокусировался на тебе. Он видел в тебе главного противника, равного по силе. Он проигнорировал остальных и двинулся на тебя, его энергетический клинок оставлял в воздухе багровый шлейф.

Родился новый план. Отчаянный. Самоубийственный. Единственный.

— Я его отвлеку! — заорал ты, принимая боевую стойку. Твои ледяные клинки растворились, и вместо них ты начал формировать нечто большее. Воздух вокруг тебя трещал от напряжения. — Вы двое — бейте по малым обелискам! Разбейте их! Лишите его подпитки!

— Джон, нет! — крикнула Алия. — Он тебя разорвет!

— Выполнять! — твой голос не оставлял места для споров. — Это приказ!

Ты больше не смотрел на них. Всё твое внимание было приковано к приближающемуся божеству смерти. Ты чувствовал, как твои руны горят огнем, как аватар внутри тебя рвется наружу. Ты дал ему волю, но не позволил поглотить себя. Ты направил всю его ярость, всю свою силу в одно творение.

В твоих руках из закрученного вихря черного льда и бирюзовой энергии начал формироваться он. Гигантский, широкий, с вырезанным в лезвии кругом. Кубикирибочо. Обезглавливатель. Оружие, рожденное твоей волей, чтобы убивать богов.

Алия и Мусорщик, увидев твою решимость, переглянулись и бросились в разные стороны, обходя Хранителя по широкой дуге, устремляясь к вращающимся обелискам.

Хранитель заметил их маневр, но было уже поздно. Ты был ближе. Ты был большей угрозой.

— ЭЙ! — взревел ты, вкладывая в крик всю свою ненависть и боль. — Я ЗДЕСЬ!

Ты шагнул ему навстречу, поднимая свой исполинский клинок. Хранитель развернулся к тебе, его красный глаз сузился в точку чистой злобы. Он принял твой вызов.

— СЕЙЧАС! — заорал ты своим союзникам.

Ты бросился вперед. Он — навстречу тебе. Два титана, сотканные из магии и кошмаров. В центре кафедрального собора боли, под безмолвными взглядами мертвых жрецов, ваши клинки встретились с оглушительным, сотрясающим реальность грохотом.

Глава 21: Танец с божеством смерти

Сущность взревела. Этот звук не был похож на гортанные крики гоблинов или стрекот падальщиков. Это был скрежет рвущегося металла, умноженный на тысячу, бьющий по барабанным перепонкам так, что из ушей едва не пошла кровь.

Сфокусированный луч Алии ударил точно в цель. Золотое копье света выжгло красное око Хранителя, заставив колоссального монстра пошатнуться. От него во все стороны брызнули снопы искр и густого, едкого дыма.

— Давай! — донесся до тебя ее сорванный голос.

Тебе не нужно было повторять. Ты уже был в движении.

Кубикирибочо был невероятно тяжелым. Это не была элегантная рапира из чистой воды, к которой ты привык на тренировках. Это был концентрат твоей ярости, застывший в черном, как смоль, льду. Каждая секунда удержания этого монструозного клинка выжигала твою нервную систему, посылая по рукам волны жгучей, фантомной боли. Бирюзовые руны пульсировали на пределе, грозя разорвать кожу.

Ты сделал рывок, сокращая дистанцию. Хранитель, ослепленный, но не потерявший боевых инстинктов, наотмашь взмахнул своей чудовищной когтистой лапой, снося часть металлического ограждения арены. Ты поднырнул под этот удар — ветер от него едва не сбил тебя с ног — и, вложив всю кинетическую энергию в замах, обрушил Обезглавливатель на опорную конечность божества смерти.

ХРЯСЬ!

Черный лед встретился с бронированной плотью. Удар был такой силы, что по полу пошли трещины. Меч прорубил броню, вошел глубоко в сустав, замораживая всё вокруг раны мгновенной, неестественной стужей.

Хранитель издал новый вопль, на этот раз полный агонии. Он попытался отшвырнуть тебя свободной конечностью, но тут в дело вступил Мусорщик.

БАХ! БАХ! БАХ!

Тяжелые импульсные заряды из его винтовки ударили точно в сочленения брони монстра, заставляя того отшатнуться. Мусорщик не просто стрелял — он танцевал на краю пропасти. Одной рукой он вел заградительный огонь, разрывая на куски мелких шаманов и гоблинов, которые пытались прийти на помощь своему стражу, а другой лихорадочно вбивал команды в свой наручный терминал.

— Контуры… нестабильны! — проскрежетал его механический голос через вокодер. — Машина «К’тарр» тянет Эфир! Если вы умрете… она сожрет вас до того, как упадете на пол! Я пытаюсь замкнуть цепь!

— Так замыкай быстрее! — крикнула Алия.

Ее свет начал меркнуть, золотое сияние дрожало. Выплеснув почти весь резерв на ослепляющий луч, она теперь перенаправляла крохи энергии, формируя пульсирующие световые щиты, чтобы отбивать летящие в вас куски искореженного металла.

Ты с рычанием выдернул Кубикирибочо из раны монстра. Лед на лезвии покрылся сетью мелких трещин от чудовищного сопротивления материала, но ты влил в него еще одну порцию маны из своего внутреннего «озера», восстанавливая кромку. Боль в висках стала почти невыносимой, перед глазами заплясали черные пятна.

Хранитель адаптировался. Красное око, обожженное светом, начало пульсировать багровым огнем, сбрасывая ослепление с пугающей скоростью. Монстр выпрямился, возвышаясь над тобой, как гора из шипов, труб и мертвой плоти, и поднял обе конечности для сокрушительного удара, способного расплющить вас в кровавую лужу.

Танец только начался, и право на ошибку в нем не было предусмотрено.

Глава 22: Цена плоти

Удар обрушился сверху с неотвратимостью падающего метеорита. Ты едва успел разорвать дистанцию, уходя перекатом. Металлический пол под ногами вздыбился, скрежет рвущихся плит заглушил на мгновение гул проклятой машины «К’тарр».

Хранитель больше не был ослеплен. Его багровое око сфокусировалось на Алии — источнике света, который причинил ему боль. Монстр совершил немыслимый для своих габаритов рывок.

— Щит! — рявкнул ты, бросаясь наперерез.

Золотой купол вспыхнул перед девушкой, но для Хранителя он стал лишь хрупким стеклом. Чудовищная конечность врезалась в барьер. Свет разлетелся мириадами осколков. Алию отбросило ударной волной — она пролетела несколько метров и с глухим стуком впечаталась в решетчатую переборку. Девушка сползла на пол, судорожно хватая ртом воздух. Золотое сияние, окружавшее ее всё это время, начало стремительно угасать, сжимаясь до тусклого, прерывистого мерцания.

— Алия! — твой голос потонул в реве турбин.

Времени не было. Хранитель уже разворачивался к тебе. Обезглавливатель в твоих руках стал тяжелеть иначе — он начал терять плотность. Жар от работающего механизма Зодчих высушивал воздух. Влаги катастрофически не хватало, чтобы поддерживать такую массу льда. Бирюзовые руны на предплечьях обжигали кожу, сигнализируя об истощении. Твое внутреннее «озеро» маны мелело на глазах. Обычной чистой силы было недостаточно, чтобы пробить эту тварь.

Тогда ты опустил взгляд.

Пол вокруг был завален разорванными телами шаманов и элитных гоблинов. Вязкая, темная кровь заливала металлические решетки, смешиваясь с сукровицей и внутренностями.

Если вода — это основа жизни, то кровь — это ее концентрат.

Внутренний аватар, твоя темная половина, заворочался в подсознании, издав одобрительный рык. Пора было отбросить чистоплюйство. Правила изменились.

Ты закрыл глаза на долю секунды и потянулся маной не в пустой, сухой воздух, а вниз. В саму смерть.

Руны на твоих руках дернулись, меняя цвет с чистого бирюзового на грязно-багровый. Ты почувствовал, как влага откликается. Но это была не вода. Это была чужая кровь. Она начала подниматься с пола красной взвесью, с шипением стягиваясь к лезвию Кубикирибочо.

Черный лед с жадностью впитывал эту скверну. Меч на глазах менял структуру — он стал еще массивнее, покрылся жуткими зазубринами, с которых капала ядовитая, незамерзающая черно-красная слизь. Магия перестала быть искусством. Она стала грязным инструментом выживания.

Хранитель бросился на тебя, но внезапно споткнулся.

Сбоку, прямо под его ноги, проскользнул Мусорщик. Монстр зацепил киборга по касательной: с отвратительным скрежетом когти Хранителя сорвали целую пластину грудной брони Мусорщика, обнажив искрящие провода и синтетические мышцы.

Но Мусорщик не отступил. Игнорируя урон, он вогнал свой бронированный кулак, на котором мерцал оголенный плазменный резак, прямо в открывшееся сочленение на опорной ноге божества.

— Жри, тварь! — прохрипел вокодер.

Разряд синего тока прошил ногу монстра. Хранитель взвыл, его движения мгновенно стали дергаными, а красные энергетические нити, регенерирующие его броню, с треском погасли.

— Я замкнул ему контур регенерации! — проорал Мусорщик, откатываясь в сторону от ответного удара. — Руби его, мать твою! Сейчас!

Ты поднял кроваво-ледяной Обезглавливатель. Твои глаза уже не видели ничего, кроме уязвимой шеи монстра.

Глава 23: Падение колосса

Время сжалось до одного удара сердца.

Хранитель, лишенный возможности регенерировать и опираться на пробитую ногу, отчаянно замахал уцелевшими конечностями. Он уже не атаковал прицельно — это была слепая, инстинктивная ярость загнанного в угол божества.

Сквозь грохот механизмов ты услышал хриплый, срывающийся кашель. Алия. Девушка с трудом поднялась на колени, опираясь рукой о стену. По ее лицу текла кровь, но глаза смотрели прямо на искаженную морду чудовища. Она свела дрожащие ладони вместе. Золотое сияние, которое секунду назад казалось угасшим, вдруг вспыхнуло с новой, пугающей силой. Это был не ровный свет Эмиттера — это было похоже на предсмертную вспышку сверхновой. Она выжигала свои собственные резервы до дна.

— Сейчас, Джон! — крикнула она, и из ее ладоней вырвался ослепительный, невыносимо яркий импульс, ударивший прямо в изувеченную морду монстра.

Хранитель взвыл, ослепленный уже окончательно. Он попытался отшатнуться, но Мусорщик не дал ему шанса.

Киборг, искря разорванной грудной клеткой, с силой всадил свою тяжелую импульсную винтовку прямо в образовавшуюся брешь под коленным суставом божества.

— Подавись! — рявкнул Мусорщик, перегружая ядро оружия, и отпрыгнул назад.

БУМ!

Взрыв оторвал Хранителю часть ноги. Колосс покачнулся, его гигантская туша начала заваливаться вперед, прямо на тебя.

Это был твой момент. Твой аватар внутри издал ликующий, звериный рев. Ты больше не сдерживал его, позволяя ярости полностью затопить сознание. Внутреннее «озеро» маны вскипело и устремилось по венам к рукам. Бирюзовые руны почернели, сливаясь с грязной кровью, пропитавшей твой лед.

Кубикирибочо стал невероятно тяжелым, гудящим от переполнявшей его энергии. Ты уперся ногами в искореженный металл пола, вложил всю массу тела, весь импульс падающего на тебя монстра, и нанес горизонтальный удар.

Черное лезвие с характерным вырезом встретилось с шеей Хранителя.

Звук был таким, словно раскололся айсберг. Чудовищное сопротивление плоти длилось лишь долю секунды, а затем пропитанный кровью лед прорубил броню, кости и эфирные жилы.

Голова колосса с глухим лязгом рухнула на пол и покатилась к краю арены. Огромное тело по инерции проехало еще пару метров, едва не раздавив тебя, и замерло. Из обрубка шеи ударил фонтан густой, быстро испаряющейся черной жижи.

Хранитель был мертв. Огромная туша на глазах начала рассыпаться в едкий, серый пепел.

Ты тяжело осел на одно колено, вонзив Кубикирибочо в пол, чтобы не упасть. Грудь ходила ходуном, легкие горели. Черный лед меча с шипением таял, возвращаясь в состояние грязных луж, а бирюзовые руны на руках потускнели до еле заметного свечения.

— Мы... мы сделали это, — прохрипела Алия, сползая по стене на пол.

Ты поднял взгляд, собираясь ответить, но слова застряли в горле.

Среди воцарившейся на секунду тишины раздался пронзительный, нарастающий писк. Он исходил от наручного терминала Мусорщика. Киборг лихорадочно бил по уцелевшим клавишам, и его единственный искусственный глаз расширился в ужасе.

Машина Зодчих, «К’тарр», которая до этого издавала ровный низкий гул, вдруг затряслась. Из ее центрального шпиля вырвался столб багрового Эфира, ударивший в потолок пещеры.

— Проклятье... — механический голос Мусорщика дрогнул. — Хранитель был не просто стражем. Он был регулятором! Без него ядро дестабилизировалось! Машина пошла вразнос.

Терминал запищал непрерывным, режущим слух сигналом.

— Она тянет энергию с той стороны! Великий Глаз... Паразит... он использует нестабильность ядра, чтобы прорвать пространство физически! — Мусорщик поднял на тебя взгляд. — Если мы не остановим реактор и не разорвем якорь, через пять минут здесь будет сингулярность, которая сожрет этот мир, а следом перекинется на Землю!

Якорь. В голове мгновенно вспыхнуло осознание. Элизабет.

Глава 24: В сердце механизма

Воздух стал густым, как кисель, и приобрел привкус жженого металла и гниющей крови.

Смерть Хранителя не принесла облегчения — она лишь сорвала предохранитель с бомбы, на которой вы стояли. Центральный шпиль машины «К’тарр», огромный биомеханический стержень, уходящий в свод пещеры, начал пульсировать грязным, багровым светом. Этот свет не просто рассеивал мрак — он физически давил на психику, вызывая первобытный, парализующий ужас.

— К капсулам! Живо! — заорал Мусорщик, перекрывая нарастающий гул реактора. Он хромал на пробитую ногу, из его разорванной груди сыпались искры, но он упрямо пробивал дорогу вперед, отстреливая одиночных, обезумевших от страха гоблинов, которые метались по арене.

Алия с трудом поднялась. Ее золотое сияние погасло, оставив лишь бледную, изможденную девушку с разбитым лицом. Ты подхватил ее под руку, почти волоком таща за собой. Твои собственные резервы были на исходе, мышцы горели от молочной кислоты и магического истощения, но адреналин гнал вперед.

Вам нужно было в самое сердце этого проклятого механизма. Туда, куда сходились все эфирные кабели.

Вы миновали искореженные врата машинного отделения. Внутри температура подскочила так резко, что пот мгновенно испарялся с кожи. Здесь не было гоблинов — даже они боялись заходить в святая святых своего божества.

Пространство вокруг шпиля напоминало внутренности гигантского, больного животного. Металлические конструкции переплетались с пульсирующими венами из плоти и черной слизи. И повсюду, вдоль стен, висели коконы. Большинство из них были уже пустыми и иссохшими — выжатыми досуха батарейками.

Но прямо у подножия шпиля, в эпицентре багрового сияния, находился центральный резервуар. Он был соткан из мутной, полупрозрачной эфирной смолы.

Ты бросился к нему, оттолкнув в сторону мешающий кабель. Твое сердце пропустило удар, а затем забилось, как сумасшедшее.

Внутри, плавая в густой красной жидкости, находилась Элизабет.

Она выглядела крошечной и невероятно хрупкой на фоне этой циклопической машины смерти. Ее глаза были закрыты, лицо смертельно бледно, а кожа приобрела жутковатый полупрозрачный оттенок. Десятки пульсирующих трубок-щупалец пробили смолу резервуара и впились в ее тело — в запястья, вдоль позвоночника, в затылок.

— Лиззи... — ты ударил кулаком по резервуару. Обожженные костяшки отозвались болью, но поверхность даже не дрогнула. — Лиззи, очнись!

Ты выхватил из-за голенища обычный боевой нож — маны на лед уже не оставалось — и занес его над пучком шевелящихся кабелей, ведущих к капсуле.

— Стой, идиот! — железная хватка Мусорщика перехватила твое запястье. Силы в киборге еще хватало, чтобы остановить твой удар.

— Пусти! Она там! Они выкачивают из нее жизнь! — ты рванулся, готовый ударить союзника.

— Они не выкачивают ее! — прорычал Мусорщик, грубо отталкивая тебя назад. Его единственный глаз бешено вращался, анализируя потоки энергии. — Посмотри внимательно! Вектор направлен не из нее. Он направлен В НЕЕ!

Ты замер, приглядевшись. Багровый свет по трубкам действительно пульсировал в сторону сестры, ритмично наполняя ее тело чужой энергией.

— Она — чистый сосуд, — прошептала Алия, подходя ближе. Ее голос дрожал. — Зодчие не стали перерабатывать ее ману, как у остальных детей. Они подготовили ее... как якорь.

Слова ударили наотмашь.

— Великий Глаз... — продолжил Мусорщик, неотрывно глядя на вершину шпиля. Пространство вокруг него начало искажаться, идти рябью, словно воздух над раскаленным асфальтом. В этой ряби начало проступать нечто. Огромное, бесформенное, состоящее из чистой, первородной ненависти и голода. — Паразит. Он не может пройти в наш мир просто так, ему нужна точка опоры с идеальным магическим резонансом. Ему нужна она. Твоя сестра прямо сейчас удерживает врата открытыми.

Треск разрываемой реальности ударил по ушам. Рябь над шпилем начала темнеть, превращаясь в разлом. Оттуда на вас уставилась пучина, обещающая бесконечные страдания. Чужой разум обрушился на твое сознание свинцовой плитой.

«ММММ... ПЛОТЬ... ИСТОЧНИК... СВОБОДА...» Голос прозвучал не в ушах, а прямо в мозгу, заставив Алию закричать и упасть на колени, зажимая виски.

— Если я перережу кабели... — начал ты, снова глядя на лезвие ножа.

— То убьешь ее мгновенно, — отрезал Мусорщик. — Эфирный шок разорвет ее нервную систему в клочья. А Паразит заберет ее мертвое тело и все равно прорвется. Физическое воздействие здесь бессильно, Джон.

Разлом над вами расширился еще на метр. Из него потянулись призрачные, когтистые тени. До коллапса оставались считанные минуты.

Ты посмотрел на бледное лицо сестры за мутным стеклом. Ты не для того прошел через ад, не для того учился убивать и осквернять собственную магию грязной кровью, чтобы стоять и смотреть, как твоей семьей ужинает божество гоблинов.

Ты с лязгом убрал нож в ножны.

— Физическое бессильно? — твой голос стал пугающе спокойным. Ты подошел вплотную к капсуле и положил обе ладони прямо на те места, где в смолу входили главные магистрали машины. — Значит, вытащим ее по-другому.

Мусорщик мгновенно понял, что ты собираешься сделать. — Ты спятил! Твой разум не выдержит прямого контакта с ядром! Глаз сожрет тебя изнутри!

— Прикрывайте меня, — только и сказал ты.

Ты глубоко вдохнул, нащупывая на самом дне своей души те жалкие капли маны, что еще оставались в твоем истощенном внутреннем «озере», и, закрыв глаза, вонзил свое сознание прямиком в машину Зодчих.

Глава 25: Разрыв связи

Мир вокруг моргнул и исчез.

Грохот турбин, запах озона и жженой плоти, крики Мусорщика — всё это стерлось в ту же секунду, как твоя мана сомкнулась с эфирным контуром машины «К’тарр».

Ты оказался в пустоте. Здесь не было ни верха, ни низа, лишь бесконечный океан вязкой, багровой субстанции. Это был чистый, нефильтрованный Эфир, изуродованный волей Зодчих. Каждое движение в этом пространстве давалось с трудом, словно ты пытался плыть в густой, ледяной смоле.

«МАЛЕНЬКАЯ... НАГЛАЯ... ИСКРА...»

Голос ударил со всех сторон разом. Он не имел тембра или громкости, он был просто абсолютным давлением, от которого виртуальные барабанные перепонки готовы были лопнуть.

В багровой мгле над тобой открылся Глаз. Он был размером с небосвод — вертикальный, пылающий желтым и черным зрачок, состоящий из миллиардов кричащих душ. Паразит не просто смотрел на тебя, он препарировал твое сознание. Он видел каждую твою ошибку, каждый страх, каждую каплю слабости, когда ты не мог защитить сестру в день Вторжения.

«ОНА ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ. КАК И ТЫ. СДАЙСЯ, И Я СДЕЛАЮ ТЕБЯ СВОИМ НОВЫМ ЖРЕЦОМ. ТЫ ПОЛУЧИШЬ СИЛУ, О КОТОРОЙ ТВОЙ ЖАЛКИЙ ВИД ДАЖЕ НЕ МЕЧТАЛ».

— Иди к черту, — прорычал ты, хотя здесь у тебя не было физического голоса.

Твоя воля сформировала вокруг тебя тонкий, трескающийся панцирь из бирюзового льда — единственную защиту от всепоглощающего давления Глаза. Ты рванулся вперед, сквозь багровое месиво, туда, где в самом центре этого ментального ада слабо пульсировал знакомый, теплый огонек.

Элизабет.

Она висела в пустоте, опутанная сотнями толстых, пульсирующих нитей, похожих на кровеносные сосуды. Они качали через нее энергию разлома, расширяя врата. Ее маленькая фигурка свернулась калачиком, лицо было искажено от немой боли.

Ты выбросил руку вперед, формируя ледяной клинок, и рубанул по ближайшей нити.

Лед брызнул осколками. Нить даже не поцарапалась.

«ГЛУПЕЦ. ЭТО НЕ МАТЕРИЯ. ЭТО ЗАКОН. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ РАЗРУБИТЬ СВЯЗЬ ВОДОЙ И ХОЛОДОМ».

Глаз сузился, и давление вокруг возросло тысячекратно. Багровая смола начала сжиматься вокруг твоего ледяного панциря, ломая его с тошнотворным хрустом. Ты почувствовал, как чужой разум проникает под кожу, начинает выжигать твои собственные воспоминания, заменяя их повиновением и ужасом.

Где-то там, бесконечно далеко в реальности, ты почувствовал физическую боль. Фантомное ощущение: кто-то тряс твое тело. Сквозь ментальную толщу пробился искаженный, еле слышный крик Алии: — ...Джон! Держись! Они лезут из разлома!..

Значит, Мусорщик и Алия прямо сейчас защищают твою беспомощную оболочку от тварей, рвущихся в машинный зал. Времени больше не было.

«Закон? — подумал ты, и твой внутренний аватар, израненный, но не сломленный, поднял голову в глубине подсознания. — Значит, нужно изменить закон».

Ты перестал сопротивляться давлению. Ты позволил своему ледяному панцирю рухнуть. Багровый Эфир хлынул внутрь, обжигая твое сознание, но вместо того, чтобы кричать, ты открыл свое иссохшее «озеро» маны и начал жадно втягивать эту ядовитую энергию в себя.

«ЧТО... ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!» — в голосе Паразита впервые промелькнуло замешательство.

— Я Трансмутатор, ублюдок, — твой ментальный голос зазвенел металлом. — Я меняю состояние вещей.

Ты пропустил чужеродную энергию через свою боль, через свою ярость, и ударил по нитям, опутывающим Элизабет, не льдом, а абсолютным нулем. Ты вытянул из этих связей саму концепцию движения и тепла.

Багровые вены внезапно почернели, покрылись мертвой изморозью и стали хрупкими, как стекло.

Ты бросился к сестре, обхватил ее ментальную проекцию руками и, издав звериный рык, рванул на себя.

Раздался оглушительный звон разбивающегося стекла. Нити лопнули. Все до единой.

Океан Эфира взвыл тысячеголосым хором агонии. Великий Глаз содрогнулся, разлом начал схлопываться, лишившись своего идеального якоря. Чудовищная ударная волна ударила тебе в спину, вышвыривая твое сознание из сети машины.

***

Ты с криком распахнул глаза в реальном мире, отшатнувшись от резервуара.

Твои руки дымились, бирюзовые руны на предплечьях мигали, как перегоревшая проводка, оставляя после себя черные, воспаленные следы ожогов.

С громким чавкающим звуком толстые кабели отвалились от капсулы. Мутная смола пошла трещинами и осыпалась. Элизабет, мокрая, бледная, но живая, выпала тебе прямо на руки. Она судорожно втянула воздух, закашлялась и приоткрыла глаза.

— Дж... Джон?.. — прошептала она слабо.

Ты крепко прижал ее к себе, тяжело дыша. — Я здесь, Лиззи. Я нашел тебя.

Но праздновать было рано.

Шпиль машины «К’тарр» издал звук, похожий на стон умирающего кита. Багровый свет внутри него сменился ослепительно-белым. Без якоря огромный массив энергии, который Паразит пытался протолкнуть в этот мир, застрял в механизме.

Мусорщик, стоявший по колено в трупах свежих гоблинов, с оторванной механической рукой и искрящим корпусом, повернул к тебе свой пробитый шлем.

— Врата закрыты... но реактор сорвало с цепи! — прохрипел он. — Через шестьдесят секунд этот шпиль станет сверхновой! Я открываю прыжковый портал на Землю!

Он ударил уцелевшей рукой по терминалу, и в паре метров от вас воздух с треском разорвался, открывая воронку стабильного синего портала, за которым виднелись знакомые очертания ночного города.

— Уходите! — крикнул киборг. — Я должен держать контур портала вручную, иначе Эфирный шторм его сомнет!

Ты посмотрел на сестру, затем на Алию, которая едва стояла на ногах, удерживая мерцающий щит. И тут ты понял то, о чем Мусорщик умолчал.

Пространство вокруг шпиля сжималось. Гравитация начала сходить с ума, притягивая куски металла и мертвые тела к перегруженному ядру. Если вы просто шагнете в портал, взрыв ударит в спину, пройдет сквозь разрыв пространства и сотрет половину города на Земле. Ядро нужно было заморозить. Остановить реакцию хотя бы на несколько секунд, чтобы портал успел закрыться за вами.

И для этого был нужен весь лед, который только существовал. Вся твоя оставшаяся суть.

Глава 26: Выжженная земля

Воздух в машинном зале стал осязаемо тяжелым. Гравитация сошла с ума — мелкие куски искореженного металла, оторванные конечности гоблинов и осколки брони начали медленно отрываться от пола, закручиваясь в спираль вокруг ослепительно-белого шпиля «К’тарра».

— В портал! Быстро! — рев Мусорщика едва пробивался сквозь нарастающий гул, похожий на вой турбин падающего самолета. Киборг стоял на одном колене у самого края синей воронки, вбивая уцелевшей рукой команды в искрящийся терминал. Искусственные мышцы на его шее вздулись — он физически удерживал края разрыва, не давая эфирному шторму их сомкнуть.

Алия, пошатываясь и оставляя за собой кровавые следы, потянулась к тебе и Элизабет.

— Джон, идем! — она попыталась схватить тебя за плечо, но ты мягко отстранил ее руку.

Ты смотрел не на спасительный синий свет, ведущий домой. Ты смотрел на ядро.

Оно пульсировало. Пространство вокруг него искажалось, сжимаясь, как пружина перед чудовищным ударом. Ты понял это с ледяной ясностью: взрыв не ограничится этой пещерой. Вся эта масса нестабильной энергии, лишенная якоря, ищет выход. И открытый портал на Землю станет для нее идеальной выхлопной трубой. Если вы просто шагнете туда, этот белый огонь ударит вам в спины и выжжет половину города по ту сторону.

— Бери ее, — ты передал бессознательную, тяжело дышащую Элизабет на руки Алии. Девушка охнула под тяжестью тела, но удержала равновесие.

— Что ты делаешь? — в ее золотистых глазах плескался ужас. Она увидела твое лицо. Лицо человека, который принял окончательное решение.

— Я дам вам время. Уходите.

— Нет! Джон, мы уйдем вместе! — она попыталась сделать шаг к тебе, но Мусорщик, оценив ситуацию своими сенсорами, сработал безжалостно. Его металлическая рука схватила Алию за куртку и с силой швырнула ее вместе с Элизабет в сияющую воронку портала.

— Держи контур, железка! — крикнул ты Мусорщику, не оборачиваясь.

— У тебя десять секунд, пацан. Потом я отпускаю его, иначе нас разорвет на атомы прямо в переходе! — прохрипел киборг.

Десять секунд. Целая вечность.

Ты шагнул к шпилю. Жар от него был таким, что остатки одежды начали дымиться, а кожа покрылась волдырями. Но ты не чувствовал боли. Твой внутренний аватар, запертый в подсознании, бился в истерике. Он чувствовал смерть.

«Прости, — мысленно сказал ты ему. — Но сегодня мы оба умрем. По крайней мере, как маги».

Ты подошел вплотную к раскаленному металлу ядра и положил на него обе ладони.

Всю свою жизнь с момента Пробуждения ты черпал ману по капле. Ты берег свое внутреннее «озеро», боясь вычерпать его до дна, боясь того самого магического истощения, которое сводит с ума.

Сейчас ты сорвал все дамбы.

Ты приказал своему источнику выдать всё. До последней капли. До сухого, потрескавшегося дна. И когда вода закончилась, ты начал вытягивать саму структуру этого озера. Свою магическую суть. Свой дар.

Бирюзовые руны на твоих предплечьях вспыхнули невыносимым, режущим глаз светом. Из-под твоих ладоней по раскаленному металлу шпиля с оглушительным треском поползла корка абсолютного, неестественного льда. Он был прозрачным, как слеза, и холодным, как открытый космос.

Шпиль взвыл. Белый свет внутри него попытался прорваться сквозь ледяной панцирь, но ты вливал туда свою собственную душу, слой за слоем заковывая нестабильную реакцию в саркофаг нулевой температуры.

— АААААА! — крик вырвался из твоего горла вместе с кровью.

Это была агония, которую невозможно описать словами. Ты чувствовал, как руны на руках не просто гаснут — они выгорают, оставляя глубокие, дымящиеся борозды в плоти. Ледяной холод начал распространяться по твоим венам, замораживая саму способность чувствовать Эфир. Ты убивал в себе Трансмутатора.

Лед покрыл ядро целиком. Гул прекратился. Пространство замерло, скованное твоей жертвой. Реакция остановилась ровно на те секунды, что были нужны.

— Всё! — раздался за спиной металлический рев Мусорщика.

Твои ноги подкосились. Руки, превратившиеся в сплошной ожог, соскользнули с обледеневшего металла. Магии больше не было. Внутри образовалась звенящая, пугающая пустота. Ты стал обычным, искалеченным человеком.

Взрывная волна всё-таки начала пробивать лед. Саркофаг пошел трещинами.

Ты с трудом повернул голову. Мусорщик стоял у самого края сияющей воронки. Его единственный глаз посмотрел на тебя.

— Живи, Джон.

Киборг отпустил терминал и бросился к тебе. Он подхватил твое обмякшее тело своей единственной рукой и с нечеловеческой силой швырнул назад, прямо в закрывающийся зев портала.

Последнее, что ты увидел перед тем, как синий свет поглотил тебя — это как ледяной саркофаг разлетается на куски, и ослепительно-белая вспышка стирает фигуру Мусорщика в порошок.

А затем портал схлопнулся, отрезая мертвый мир навсегда.

Темнота. И тишина.

Глава 27: Эпилог

Примечание к части

Всем привет. Привет тем кто пришёл новый и тех кто уже читал моё произведение, хотя это трудно назвать таковым. Ну так вот, я боялся заканчивать этот ориджинал, потому что боялся оставить слишком открытую концовку и написать не правильно, почти пол года я переписывал финал. Но раз вы читаете этот комментарий, то значит я всё таки дописал и опубликовал последнюю главу. Надеюсь вам понравилось читать, что я написал, возможно слишком странно, возможно где-то нелогично и что-то не объяснил, надеюсь всё таки сделал хороший ориджинал. Ну чтож удачи всем, ждите новые фики и ориджиналы! Всех люблю! Всем пока, хотя не, до скорых встречь!

Тишина — это то, к чему сложнее всего привыкнуть.

Раньше мир всегда звучал. До Пробуждения это был гул большого города, шелест шин по мокрому асфальту, гудки машин. После — это был постоянный, вибрирующий на границе сознания шепот Эфира. Ты чувствовал влагу в воздухе, слышал, как вода течет по трубам в стенах, ощущал биение чужих пульсов. Твое внутреннее «озеро» всегда откликалось на этот зов легкой рябью.

Теперь внутри была лишь сухая, выжженная пустыня. Абсолютная, звенящая тишина.

Ты стоял у раковины на кухне, глядя на свои руки. Там, где раньше кожу пересекали сияющие бирюзовые линии, теперь вились лишь бледные, стянутые шрамы, похожие на ожоги от высоковольтных проводов.

Ты открыл кран. Вода с шумом ударила в металлическое дно. Ты подставил ладонь, позволив прохладной струе течь сквозь пальцы. По привычке, укоренившейся глубоко в подкорке, ты попытался потянуться к ней разумом. Попытался остановить каплю в полете, заморозить ее, заставить изменить форму.

Ничего не произошло. Вода осталась просто водой. Она утекла в слив, не подчиняясь больше твоей воле.

Ты не почувствовал разочарования. Только странное, горькое облегчение. Ты закрыл кран и вытер руки полотенцем.

— Джон! Яичница сгорит! — раздался из комнаты звонкий, требовательный голос.

Ты обернулся. В дверном проеме стояла Элизабет. На ней была твоя старая, слишком большая для нее футболка, волосы растрепаны после сна. Она хмурилась, глядя на сковородку, но в ее глазах больше не было того стеклянного, мертвого выражения, с которым ты достал ее из капсулы «К’тарра». Прошло четыре месяца. Кошмары всё еще приходили к ней по ночам, но с каждым разом всё реже. Она смеялась. Она спорила с тобой из-за мелочей. Она была живой.

— Уже спасаю, Лиззи, — ты мягко отстранил ее от плиты и выключил конфорку.

Раздался короткий, сухой стук в дверь. Элизабет напряглась, инстинктивно делая шаг назад, но ты ободряюще кивнул ей и пошел в коридор.

На пороге стояла Алия.

Она сильно изменилась за эти месяцы. Золотистое свечение больше не пробивалось сквозь ее кожу при каждом неосторожном движении — теперь она контролировала свой дар идеально. На ней была строгая, темная одежда военного кроя, а взгляд стал жестче, старше. Взгляд человека, который продолжает вести войну.

— Привет, Джон, — она слабо улыбнулась, переступая порог.

— Привет. Будешь кофе? У нас немного подгорел завтрак, но есть можно.

Она покачала головой, проходя на кухню и кивая Элизабет. Девочка улыбнулась в ответ и тактично ускользнула в свою комнату, оставляя вас одних.

— Я ненадолго, — Алия прислонилась к подоконнику, глядя на утренний город за окном. — Просто хотела проведать. И... предупредить.

Ты молча налил себе кружку черного кофе, облокотившись о столешницу.

— «Эгида» восстанавливает инфраструктуру, — тихо начала она. — Доктор Асанов выжил после того инцидента. Они поняли, что порталы закрылись, и теперь пытаются подмять под себя всех оставшихся на Земле Пробудившихся. Началась охота за головами. Формируются фракции. Те, кто был на той стороне, и те, кто работает на консорциум, скоро столкнутся в открытую.

Она посмотрела тебе прямо в глаза. Золотые искры на секунду вспыхнули в ее зрачках.

— Мы собираем людей, Джон. Тех, кто знает правду. Ты нам нужен. Твой опыт, твой тактический ум. Даже без... — она запнулась, бросив взгляд на твои покрытые шрамами руки. — Даже без магии. Я могу обеспечить тебе и Лиззи защиту. Вы будете в безопасности под моим куполом.

Ты сделал глоток горячего кофе. Вкус был горьким, настоящим.

— Алия, — твой голос был спокойным и ровным. — Посмотри на меня.

Она посмотрела. На твое уставшее лицо, на мешки под глазами, на обычную, потрепанную домашнюю одежду.

— Я больше не Трансмутатор, — сказал ты. — Я не генерал, не спаситель миров и не убийца богов. Я обычный парень, который чудом вытащил свою сестру из ада. И я больше никуда ее не отпущу. Моя война закончилась в тот момент, когда портал схлопнулся.

— Но они могут прийти за тобой! Ты слишком много знаешь! — в ее голосе прорвалось отчаяние.

— Пусть приходят, — ты пожал плечами. В твоих словах не было бравады, только холодная уверенность человека, которому больше нечего терять. — «Эгида» ищет могущественных магов. А я — пустышка. Выжженная земля. Им нет до меня дела. А если сунутся... у меня есть дробовик и пара старых трюков. Но я не буду вступать ни в какие фракции.

Алия долго смотрела на тебя. В ее глазах смешались печаль, понимание и... уважение. Она знала, какую цену ты заплатил. Знала, что Мусорщик остался там, по ту сторону, чтобы вы могли стоять здесь, на этой кухне.

Она медленно кивнула. — Я поняла тебя, Джонатан Бейли. Береги ее.

— А ты береги себя, Алия Ахметова. Не позволяй им сделать из тебя оружие.

Она коротко обняла тебя — осторожно, словно боясь сломать — и ушла. Хлопнула входная дверь.

Ты остался один. Поставив пустую кружку в раковину, ты вышел на балкон. Утренний воздух был свежим, пахло сыростью после ночного дождя. Раньше ты мог бы собрать эту влагу по мановению пальца.

Ты сунул руку в карман домашних штанов и достал помятую пачку сигарет. Вытянул одну губами. Раньше ты прикуривал, щелкая пальцами, вызывая крошечную искру статического электричества или концентрируя солнечный свет. Забавлялся своим всемогуществом.

Теперь ты достал из другого кармана дешевую пластиковую зажигалку. Чиркнул колесиком. Обычный, желтый огонек лизнул табак.

Ты глубоко затянулся, выпуская в прохладный воздух облако серого дыма. В квартире за спиной Элизабет включила музыку. Город внизу просыпался, шумел машинами, жил своей суетливой, не ведающей о монстрах и магии жизнью.

Ты посмотрел на свои шрамы. Они больше не болели.

Ты был обычным человеком. И впервые за очень долгое время, ты был абсолютно свободен.