Цветок для боевого заклинателя

Глава 1

Заходящее солнце отразилось лазоревым отблеском в тяжелых, неспешных водах бухты Золотой Подковы, и медленно угасло. На набережную маленького курортного городка Алавир опустился вечер.

Кузина Валери и ее компаньонка Гелия, старая дама лет шестидесяти с противным голосом и жутко надменным лицом, уже несколько минут, как отошли к группе неизвестных мне леди, не пригласив меня и строго наказав никуда не уходить.

Они стояли неподалеку, наряженные, яркие, самодовольные. Герольдере – высшая знать Фанкары, отпрыски древних родов Икадорской империи – завоевателей земли, отобранной у кланов Вервеи.

Меня кузина не пригласила для общения с неизвестными мне леди, по одному виду которых было ясно – эти птички из настоящих герольдере. Не нам чета.

Со своего места я слышала, как они щебечут, смеются, что-то обсуждают. Какая жепренебрежительность ко мне. Я глубоко вздохнула, но, сдержав раздражение, опустила голову и три раза повторила мантру Хаффе, которой обучал меня в детстве учитель Падерик. Терпи, ибо ты вервейка, в тебе древняя кровь нашей земли и веры, не унижай себя завистью и ненавистью. Мы выжили благодаря уму, терпению и прозорливости.

Наконец, кузина Валери и ее донна попрощались с леди и, медленно переговариваясь и что-то обсуждая, вернулись к колонне, у которой я стояла.

- Ирис, ты видела? Герцогиня Обри с дочерью были вежливы и учтивы. Ах, какие они душки! Какие… Ты просто не знаешь, что они сказали. На следующей неделе мы едем в столицу на осенний бал цветов.

- Я рада за тебя, Валери, - вежливо отозвалась я.

- Не говори ерунды, ты едешь с нами. Я рассказала им о тебе, что ты из обедневшего, но уважаемого рода, и они милостиво согласились со мной, что такой красивой девушке необходимо показаться во дворце герольдерика Вискорда. Там будет вся высшая знать Фанкары и всего королевства, - Валери затеребила меня, восторженно моргая глазами. Я терпеливо улыбнулась, а в душе закопошилось волнение. Я – и на балу высших во дворце наместника, фактически короля вассальской Вервеи.

- Валери… - сделала я попытку отказаться.

- Даже не мечтай, что отделаешься от меня, - рассмеялась кузина. – Мы едем, и ты предстанешь перед вельможами. А вдруг и жених найдется.

От этих слов, в груди сжался комок. Да и донна Гелия красноречиво закатила глаза, сказав этим все, что она думает о словах воспитанницы. Кому я нужна. Про таких как я говорят – за душой три гроша и дырка в кармане.

Когда-то, еще до смерти отца, мы владели обширными угодьями у предгорий Адарских гор. Однажды, мы с отцом забрались на смотровую площадку древней охранной башни, стоявшей здесь уже несколько столетий. Я изумленно застыла. Передо мной расстелилась долина с бесконечными волнами виноградников, вокруг – далекие городки и деревеньки, изумрудные рощи зарийского бука и яблоневые сады. А отец, гордый и довольный произведенным впечатлением, сказал, что все это всегда лежало под дланью рода Тавери, и так будет всегда.

Как же он ошибся!

Горная река снесла хрупкий мост, ведущий к серебряным приискам семьи. Отец с отрядом следопытов и рабочих, отправившихся на разведку новых месторождений, попали в ловушку гор, и во время переправы весь отряд погиб. Хотя нет. В живых остался один наемный мастер, которого управляющий принял за неделю до похода. Он и рассказал о том, что случилось.

Я помню эти страшные дни. Мать, обезумевшая от горя, притихшая прислуга нашего дома, и два младших брата отца, по-хозяйски устроившихся в гостиной на новых диванах, выписанных отцом из столицы за месяц до событий.

Нам с мамой было поставлено условие – или мы уходим сами, без скандалов и слез, или в помощь нам пригласят судебных приставов, еще и проверку устроят – все ли ценности рода Тавери на месте. Драгоценности, средства, банковские бумаги…

Нас оставили без гроша. Таковы новые законы империи, введенные пятьдесят лет назад, когда Вервея покорилась Икадоре. Раньше, в королевстве считалось великим позором выгнать вдову из дома. А новая власть рассуждала по-другому. Закон всегда на стороне мужской линии рода.

Нет наследника? Нет и наследования.

Спасение пришло, откуда не ждали. На третий день после похорон явился поверенный семьи – с виду, блаженный старичок лет восьмидесяти, который подслеповато, скрипучим голосом зачитал нам бумагу. Наследование рода не позволяет нам с матерью оставаться в этом доме. Все нажитое отныне принадлежит Габору Тавери, среднему брату, и Жозию Тавери, младшему брату покойного Генри Тавора.

- Но почтенная вдова всегда сможет переехать в Алавир, в старый домик почтенной Силены Тавери, матери семейства, которая умерла за несколько лет до этих страшных дней, и оставила свои личные средства и домик внучке, Ирис Тавери.

Помню, как в гостиной нависла напряженная тишина. А потом зарычал Габор, разбрызгивая от злости слюну.

- Что за самоуправство, мэтр? Кто вам позволил распоряжаться наследием Тавери?!

- Ничего подобного, уважаемый лорд, по всем законам, личные средства женщины, оставленные ей прежней семьей – отцом, матерью, бабушкой, дедушкой, – являются ее владением, которым она вольна распоряжаться по своему усмотрению. Воля бабушки девочкипрописана в завещании и хранится в нотариальном доме Вастербергов, чьим представителем я являюсь.

Мэтр смешно вздернул подбородком и нахмурил кустистые брови, точно сердитый гном. Как говорится, хоть плач, хоть хохочи.

Опротестовать бабушкино наследство братьям не удалось, и мы уехали из своего родного дома. С одним саквояжем, в который вместилось все наше богатство – несколько платьев и нижние рубашки. Было гадко смотреть, как дядьки не позволили маме забрать богатые, отделанные жемчугом наряды, как они загребли все драгоценности. Хотя, это спорный момент. Мэтр Вастерберг четко пояснил, что драгоценности, не являющиеся фамильными ценностями, принадлежат матери, а не семье. Но братья действовали бесцеремонно, нагло, по-хамски, едва не сорвав с шеи мамы ожерелье с крупным сапфиром.

А потом они увидели мой браслет – подарок бабушки, который хранила моя мать. Но, не найдя в нем ценности, оставили. Только брезгливо скривились.

Мама была из бедной, неродовитой, хоть и дворянской семьи. И этот факт всегда лежал камнем преткновения в отношениях с родственниками отца. Его корили, уговаривали отступиться от нее, выбрать достойную рода Тавери. Но отец слишком любил ее, а потом родилась я, и его любовь без остатка была отдана мне.

Он сделал нас счастливыми. Но не смог предугадать судьбу. Если бы он только знал…

Когда мы приехали в Алавир, нам быстро подсказали адрес бабушкиного дома. Как оказалось, он возвышался на холме Гордости, где протянулась линия довольно дорогих, респектабельных домов. Наш домик был не так богат, как остальные, но мы обрадовались ему несказанно. Двухэтажный, из крепкого серого камня, с высокой покатой крышей из красной черепицы и золотистым коньком в форме совы, расправившей крылья. Внутри шесть комнат, просторная гостиная, столовая, и хозяйственная часть дома. Еще в саду – домик для прислуги.

Все эти годы за домом присматривали люди, нанятые нотариусом, и мы очутились в уютном, защищенном от любой злобы и ненависти месте, где нас уже никто не посмел тронуть.

По приезду нас навестил мэтр Вастерберг.

- В завещании старой леди Тавери было это письмо. Я решил отдать его вам без свидетелей, - он протянул матери конверт, явно намекая на моих дядей, выгнавших нас из дома. – И еще. На счету Ирис лежит небольшая сумма денег. За эти годы набежали небольшие проценты, я думаю, если вы разумно и экономно отнесетесь к бюджету, то вполне сможете прожить, не бедствуя и не голодая.

Он был прав. Сумма, оставленная бабушкой, обеспечила нас самым необходимым. Без изысков и роскошества. Но мы научились жить по средствам. Спасибо родственничкам.

Письмо, написанное рукой моей бабушки, было коротким и очень странным:

«Ирис, девочка моя, будь разумной, исполняй заветы древних вервейских канонов, а еще лучше, пусть твой отец найдет учителя, мудрого наставника. В Алавире живет мэтр Падерик, достойный и уважаемый ученый. Я была бы спокойна, если бы мой сын Генри написал ему и пригласил в дом. И еще кое-что. Береги браслет, который я подарила тебе. Не смотри, что на вид он скромный. Иногда, скромность – это та добродетель, которая стоит судьбы. Никогда не снимай его».

Мама и я долго гадали над этим письмом. А потом разыскали мэтра Падерика. И он согласился взять меня в свой пансион, который он организовал, где я и проучилась шесть лет.

Древний вервейский, математика, философия, естествознание, теология, бытоустройство государства. В пансионе, помимо прочего, обучали музыке, танцам и рисунку. В этом заведении был жесткий порядок, дисциплина стояла в приоритете всего остального, но мы, девчонки одиннадцати-двенадцати лет, любили эти стены, тихонько подшучивали над классными дамами, подсмеивались над самим мэтром Падериком, а потом радовались каникулам, два раза в год уезжая домой.

Кстати, там я и встретилась с кузиной Валери. Как оказалось, ее матушка и моя, были двоюродными сестрами, но разделенные обстоятельствами и судьбами, не виделись друг с другом многие годы. Мы узнали об этом на уроке бытоустройства государства, где подробно изучались родовые связи, титулы кланов Вервеи, истории семей, принадлежавших имперским домам Икадории, стоявших на голову выше коренной вервейской аристократии. Так называемые герольдере – высшая косточка королевства, имела преференции и власть. И что-то изменить в этом государственном устройстве уже нельзя. Два восстания, произошедшие за последние пятьдесят лет, тому подтверждение.

Мать Валери вышла замуж за такого лорда-герольдере, и все эти годы прожила в столице, держась особняком от прежней родни. Но надо отдать должное Валери, при всем ее снобизме и высокомерии, она признала во мне кузину и не воротила нос. А когда наступила беда – настоящая беда, едва не погубившая меня, именно она помогла мне.

Почти год назад умерла мама. Просто угасла, словно тень. Она часто говорила, что отец был для нее воздухом, опорой, посланной богами, и без него жизнь – ненужная роскошь. Я ничего не могла сделать с ее убеждениями. Уговаривала, заклинала, но… Она просто улыбалась, говоря, какая я красивая, и у меня обязательно будет счастливая судьба. Об этом ей сказал отец. Во снах.

Я не знала что делать. Приглашала лекарей, подсовывая им в карман лишнюю монетку, но те разводили руками. Если человек не хочет жить, он не будет жить.

С ее смертью передо мной нарисовалась очень и очень неприглядная картина. Совершеннолетие наступало через полгода, когда мне исполнится девятнадцать лет. А на эти полгода опекунский совет Алавира обязан назначить опекуна. Мало смерти матери, так судьба еще добавила горя. В моем доме появился Габор Тавери – старший брат моего умершего отца, тот самый, что выгнал нас из собственного дома, где я родилась и была счастлива.

Он по-хозяйски оглядел дом и самодовольно ухмыльнулся.

- Хорошее место. Холм Гордости – титульное место, дорогое место… А ты выйдешь замуж.

- Что вы здесь делаете? Уходите, - твердо ответила ему. Не постыдился явиться на следующий день после похорон мамы.

- Уйду, до решения опекунского совета. Ну а так, как у тебя нет других родственников, то вопрос решен. Не упрямься, будь вежлива, и я найду тебе приличного мужа… а домик продадим… продадим домик. Хорошее место…

Я с трудом выгнала его и в панике заметалась по гостиной. Слезы залили глаза, сердце билось дробью. Но что-то придумать, что-то решить… В комнату зашла Магда, наша служанка, пожилая женщина, до нашего появления прибиравшая дом по поручению поверенного.

- Леди Ирис, что вы ревете? – спросила она совсем неласково.

- А что ты посоветуешь? – огрызнулась я. Еще ее нареканий мне не хватало.

- Нечего советовать. Кроме одного. Ваш вопрос должны решать мужчины.

- Габор?! – воскликнула я. – Тот, кто выгнал нас с мамой из родного дома?

- Причем здесь господин Габор? В вашей жизни есть два человека, которые с добротой отнеслись к вам. Мэтр Вастерберг и мэтр Падерик.

Я замерла. Надежды было мало. Оба не являлись моими родственниками.

- И чем они помогут?

- Как минимум добрым советом. Мэтр Вастерберг хороший законник, а Падерик знает полкоролевства, и с его острым умом можно не сомневаться, он не оставит вас в беде. А вдвоем они что-нибудь придумают. В любом случае, продать этот дом, господин Тавери сможет только с вашей подписью.

И старички придумали. Я в тот же вечер прибежала в дом поверенного, все рассказав. По его совету, чтобы не получать на руки уведомления из опекунского совета, сбежала в пансион к учителю. И ждала.

Надо признать, оба мэтра – еще те хитрецы. Они так затянули дело по опеке, что любо-дорого. А в это время, наняли гонца, который отвез душещипательное письмо в Фанкару, лорду-герольдере Приесте, отцу Валери, где в выражениях восхищения им, изложили свое глубокое почтение. А потом рассказали обо мне. Все же, как ни крути, девочка, то есть я, являюсь родственницей. И надо мной сгустились тучи злой судьбы.

Впрочем, в письме были только факты. А именно, явные притязания господина Габора Тавери на лакомый кусочек в виде домика на холме Гордости, и его желание избавить меня от этого аппетитного ломтика дорогой земли престижного курорта королевства.

На удачу, о письме узнала Валери. Вероятно, отец сам и рассказал о нем. Они недолго совещались, и вскоре, в опекунский совет Алавира пришла важная депеша от дворцового вельможи, приближенного самого герольдерика Викорда, что семья Приесте берет под опеку леди Тавери. И это решение не обсуждается.

*

Цветки магнолии, усеявшие крону старого дерева, склонили сиреневые головки, заставляя любоваться собой. Но двум мужчинам, прислонившимся к гладкому стволу дерева, не было до них никакого дела. Они молчали, лениво наблюдая за гуляющими дамами по тропинкам сада внутри огромной усадьбы.

- Не расстраивайся, Ноэль, мы решим твое дело.

- Ты видишь, чтобы я расстраивался? – Молодой человек, на вид лет тридцати, хмуро усмехнулся. – Да и как ты решишь это дело? Прости, но твоих ресурсов не хватит, чтобы повлиять на герольдерика Вискорда.

С первого взгляда, молодой человек производил впечатление столичного денди, не обремененного заботами, но первое впечатление обманчиво, в глубине его серых глаз затаилась мрачная хмарь. А если заглянуть еще глубже, то можно увидеть боль, медленно сжигающую его изнутри.

- Послушай, - мотнул головой его друг. – Ты – истинный икадорец, настоящий имперский волк, которому зазорно показывать слабость. В отличие от меня. Вервейцам запрещена гордость. Поверь, мне не зазорно. Я напишу прошение о взятии тебя на поруки. В этом вопросе моих ресурсов хватит, мы – лорды Карравии, и наше княжество уже пятьсот лет в составе Вервеи. Нас уважают, к нашим словам прислушиваются.

- Не все так просто, - перебил его Ноэль. – Я ценю твою поддержку, но… ты не прав, не нужно унижаться. Ни тебе, ни мне. Икадорцы женятся на вервейках, имперская власть милостива к старым семьям, особенно здесь, в Вервее. За месяц я успел многое отметить. Так, что, нет, Грег, не дразни меня. Пусть все идет своим чередом.

- Ты плохо спал? Тогда предлагаю зайти к мадам Кики. Хорошее вино, красивые девушки, приятные гости, все по высшему разряду.

- Не сегодня, я жду письмо.

Собеседник Ноэля Аставера, Грегор Федерик, вздохнул. Его друг уже месяц как мается в столице королевства, ожидая решения герольдерика Вискорда о своей судьбе.

Намудрил его друг знатно. Так намудрил, что другому это могло бы стоить головы. Но герой войны с черными вархарами, дикими племенами на границе с Каменной долиной, слишком заметен в иерархии империи.

Отец – герцог Аставер, долгие годы был военным комендантом Порторы – столицы империи, потом командовал армией, пока не погиб, возвысив род и семью. Мать – ближайшая фрейлина императрицы, и до событий, произошедших полтора месяца назад, претендовала на роль первой леди. Только всё рухнуло как старая каменная стена древней крепости, похоронив под своими обломками мечты и надежды.

Мало всего этого, так еще и герцогский титул был отобран и передан кузену из младшей ветви рода. От такого позора мать слегла, и когда Ноэль покидал Портору, она даже не встала с постели.

Сердце разрывалось, но приказ был прозрачен как вода. Или он уезжает, или его препроводят в крепость. На долгие годы. Мать настояла на отъезде, заклиная не перечить воле императора.

- Не забыл про бал цветов? Там и развеешься, - хмуро сказал Грегор, всматриваясь в глубину дорожки, по которой к ним спешила его кузина Лавенда. – Что-то случилось?

- Ты о чем? – спросил Ноэль, но сам заметил приближение девушки. Легкая, изящная, в светлом платье лазурного оттенка, она напоминала птицу, летящую в облаке цветов и летнего дня.

Она подбежала, когда молодые люди вышли ей навстречу.

- Лави, что случилось? – сдержанно спросил Грегор.

- У тебя ничего. Ноэль, тебе депеша, срочная, посыльный ждет в холле.

Лицо Ноэля напряженно застыло. Он быстро пошел по дорожке, не сказав ни слова, оставляя друга и девушку за спиной.

В депеше был приказ явиться лично во дворец герольдерика Вискорда. Вот и пришло время узнать судьбу.

- Письмо от Вискорда? – подлетел Грегор.

- Да. Прощай, Грегор, может, и не свидимся больше.

- Иди ты к вархарам! – крикнул ему вслед друг. – Скоро бал, и не надейся, что отвертишься!

Глава 2

Дворец герольдерика, в обзоре магического взгляда светился охранными огоньками. Ноэль усмехнулся, такова его многолетняя привычка – проверять… Он не сделал это только один раз, и все рухнуло. Мужчина отогнал мысль, коротко тряхнув головой.

Здание дворца Вискорда, наместника Вервеи и двоюродного брата императора, было помпезным, с огромными окнами, балюстрадами, изощренно исполненной лепниной. Все в стиле знаменитых икадорских мастеров, возвысивших архитектуру в ранг искусства.

Ноэль отпустил экипаж и взбежал по ступеням, перед ним распахнули двери, когда он назвал свое имя.

Оглядевшись внутри холла, молодой человек хмуро усмехнулся – точно и не уезжал из Порторы, столицы империи.

Его проводили до кабинета, роскошного и пафосного, как и положено наместнику. Лорд-герольдерик ждал его, уставившись в окно, за которым щебетали птицы, усевшиеся на раскидистые ветви апельсинового дерева, коих в саду было немало.

- Ваша честь, - негромко, но по-военному беспристрастным голосом сказал Ноэль.

Наместник Вискорд долгие годы занимал почетное место имперского судьи, и только последние пять лет, как переехал в южные владения огромной Икадоры, поэтому, обращение для него было привычным.

Вискорд повернул голову, оглядел вошедшего и кивнул на кресло, стоявшего рядом с кофейным столиком.

- Присаживайся, Аставер.

Вошел слуга с подносом. Ноэль мысленно сделал пометку. Прием обещает быть в тонах беседы, нравоучений, одним словом, на него будут мягко давить.

Вискорд присел рядом за соседнее кресло. Слуга разлил по чашкам кофе и вышел.

- Рассказывай, как устроился, как настроение.

Ноэль скрыл удивление и спокойно сказал.

- Благодарю, устроился хорошо, - и замолчал.

- Что-то ты немногословен. А надо бы поговорить, - вздохнул наместник. – Мой венценосный брат пишет, что очень зол на тебя, и только заслуги твоего рода и семьи остановили его перед серьезными мерами, которые полагается применять в таких случаях.

Ноэль молчал. А что толку говорить? За две недели после случившегося, он наговорил на два тома дела. Хотя, знал, что невиновен.

- Я уже говорил – я невиновен.

- Слышал-слышал, - кивнул дружески Вискорд. – Ты тут не причем. Только в твоем доме, в твоем кабинете были обнаружены пропавшие документы, и леди Шантага, печатающая копии с помощью магкопира – очень дорогого артефакта. Печатала карту фортификационных рубежей и сооружений на границе с Ласверой. Вражеской Ласверой! А ты в это время лежал в своей спальной пьяный. Вдрызг! В лохмотья! Тебя даже ведро ледяной воды не привело в чувство.

- Хороший аргумент, ваше сиятельство, - усмехнулся Ноэль. Учитывая, что я выпил всего два бокала гасторского. Ясно же, что она мне что-то подмешала.

- Кто докажет?! – вспылил наместник. Вытащил из кармана френча платок, вытер лоб и глубоко вздохнул. – Если бы не память о твоем отце… Я знал его лично много лет. Сам подумай, как это выглядит.

- Думал. И очень много. Лорд-герольдерик, видно же, что меня подставили.

- Мы навряд ли это узнаем. Леди Шантага при задержании успела выпить яд.

- Знаю, - опустил голову Ноэль. – Но одна, она не смогла бы все так устроить. У нее был сообщник. И он в аппарате Бюро Разведки. Мой рабочий кабинет в департаменте закрывается тремя артефактами защиты. И я не выносил документы из здания, не то, чтобы из кабинета! – вспылил молодой мужчина, но быстро взял себя в руки. – Простите, ваше сиятельство.

- Зачем ты вообще с ней связался? – перешел на дружеский тон наместник. – С такой стервой даже лорд-казначей не связался. А он каждую юбку проверит на ощупь, не пропустит.

- Я в курсе любовных похождений этой леди. У нее было много приключений, если вы об этом. А лорд-казначей оказался ей малоинтересен.

- Зато ты понравился, - язвительно поддакнул наместник. – Ноэль, наивный мальчик, ты умеешь воевать, но в мирной жизни попался как индюк, бродивший рядом с кухней. Да, у нее было много любовников, и во дворце и в солидных учреждениях, следствие уже многое разнюхала. Но никто из них не попался на пропаже важных государственных бумаг. Только чудо спасло империю от передачи этих документов вражеской стороне.

- Организованное чудо, - упрямо вскинул голову Ноэль. – Кем-то старательно спровоцированное.

- И как ты это видишь? Объясни свою точку зрения на произошедшее.

Ноэль секунду подумал.

- Как я уже сказал, у леди был сообщник. В Бюро, возможно, в моем отделе, или даже в руководстве…

- Смелое предположение. Ну, ладно, говори дальше.

- Этот сообщник… - Ноэль замолчал. – Сообщник не совсем точное слово. Думаю, человек имел две цели. И главная из них – я. Чтобы утопить меня. Причина? Не имею понятия. Но он провернул все филигранно точно, выверено, блестяще. Леди умерла, я в изгнании, семья покрыла голову позором. Он подыгрывал леди, а в это время вел свою игру. Сумел добраться до документов, подбросить их в мой дом, а там их нашла Элоиза Шантага. Но она – такой же расходный материал как и я. Еще вопрос – умерла ли она сама, или ее убедительно в этом «попросили».

- Красивая версия… И, возможно, верная. Но абсолютно недоказуемая.

- Да почему недоказуемая?! – взорвался Ноэль. Тяжело задышал. Вскочил.

- Сядь, - жестко приказал наместник. Встал сам и подошел к массивному рабочему столу. Взял из кучи папку, откинул ее на край стола. – Успокойся, Ноэль. Вот твое назначение. Едешь в Алавир. Это маленький, уютный курортный городишко, где любят греть свои кости богатенькие вельможи. Престижное место, теплое. В Вервее любят там отдыхать. На твою должность очередь, но я решил, что это место – твое. И не так унизительно, и недалеко от столицы, если что, всегда могу вызвать. Час езды. Понял?

Ноэль подошел к столу, взял папку. Пробежал глазами.

- Да, ваше сиятельство, понял. Но зачем там должность отдела разведки? Да еще и в департаменте магии…

- Не совсем разведки. Скорее, отдел работает в рамках поиска и ликвидации темных душ, нечисти Запредела, и прочее, прочее. Стандартный отдел магической службы. Но! Помни, империя на краю войны и мира. Куда перевесит судьба – неизвестно. Тайные отделы открываются во всей империи. Это информация не для всех, между прочим. А уж пропустить такой курортный городок, где отдыхают титулованный герольдере, и высокопоставленные военные, и прочие важные лорды – грешно. В общем, по сути, твоя прежняя работа. Только в глубокой провинции. Чем мог, тем помог, - развел руками наместник. – Поработаешь год, может, два, а там получишь мою рекомендацию, если захочешь вернуться в Портору. А может и здесь, в Фанкаре пригодишься. Все, иди.

Ноэль Аставер по-военному отдал честь, стукнув каблуками по мраморному полу, и вышел.

Глава 3

Приготовление к балу начались за неделю до назначенного срока. Дом лорда-герольдере Алена Приесте, расположенный на тихой, респектабельной улице столицы, наполнился суетой, какая бывает здесь перед любым праздником. Я уже полгода живу с этой семьей, и немного выучила их нравы, правила жизни, взгляды.

До моего дня рождения, когда мне исполнится девятнадцать лет, осталось десять дней. И что будет со мной дальше, меня немного пугало. Домик в Алавире, моя предприимчивая тетушка Шарлотта сдала на эти полгода до совершеннолетия молодым художникам из столичной Академии магии и искусств, проходивших практику в нашем городке. Но предупредила о сроках, когда они должны будут съехать. В определенном смысле, это и мне сигнал, что к назначенному числу желательно съехать и мне из просторного особняка семьи Приесте.

Нет-нет, меня никто не обижает, ни словом, ни делом. Но… Но невидимая нить превосходства и высокомерия ежеминутно напоминает, кто они, а кто я. Когда герольдере Ален устраивает в доме бал, тетушка обязательно знакомит меня с гостями, и всегда с лицом жалостливой скорби, мол поглядите, какая у нас семья, приютила бедную-бедную родственницу, с которой случилось такое ужасное, ах… И далее следует рассказа о том, как нас с мамой выгнали из родового дома Тавери, какие угодья у нас были при жизни отца, и что нам досталось после его смерти. Ну, и обязательный финал истории о смерти моей мамы и притязаниях дядюшки на дом в Алавире. В свете этого рассказа ореол тетушки разрастался до размеров целого мира. Ей сочувствовали, переживали, восхваляли… В общем, лучше бы я сидела у себя в комнате.

Валери, кстати, не нравилась манера матери устраивать из моей жизни спектакль. Она ей говорила, они даже как-то поругались, и в глазах прислуги во всем была виновата я. Одним словом, что такое сиротство, я неплохо усвоила за эти полгода.

Когда мы с кузиной и донной Гелией вернулись в столицу после недельного отдыха в Алавире, Валери тут же рассказала матери о приглашении, которое она получила от герцогини Обри для меня. Семья Приесте не имела такие связи при дворе наместника, и тетушка назидательно прочитала мне лекцию о том, что я должна быть благодарна за такой подарок судьбы. Я кротко согласилась с ней, мысленно вспомнив мэтра Падерика и его мантры. Хороший способ пропустить мимо ушей тетушкины нравоучения… А еще, в таких случаях, я сразу вспоминала лицо дядюшки Габора, когда он вышагивал по моему домику и прикидывал в уме, сколько он выручит за его продажу. Из двух бед я с радостью выберу тетушкину мораль, чем дядюшкину «доброту и заботу».

Я не страдала по поводу нарядов и украшений. У меня их просто не было. Платье на бал мне подарила Валери. Новое, красивое, из тарзарского легкого шелка, которое испортила белошвейка, вырезав чересчур глубокий вырез, который резко забраковала тетушка.

Проблема решалась быстро и красиво, что и сделала приставленная ко мне горничная Магги, выросшая в семье кожевенного мастера. Магги из тех, кого называют мастером на все руки, и я убедилась в этом сама. Валери приволокла целый ворох отрезков дорогих тканей, и больших и маленьких, и мы с горничной подобрали кусок парчи, который подошел по цвету и фактуре. Аккуратная фигурная кокетка украсила платье искрыла глубокий вырез. Вот так незатейливо решилась моя проблема.

Сегодня с утра было солнечно, и, когда к Валери пришли подруги, мы все вместе ушли в сад. Тетушка поглядывала на нас издалека, собирая со служанкой семена, проросшие из весеннего башмачка – иноземного цветка, купленного недешево, за три золотых.

- Он слишком упрям, - поджала губки Рози, наша с кузиной однокашница из школы-пансиона мэтра Падерика. – Его взгляд сверлит меня точно он надзиратель. Нет, я сказала папочке, что этот господин мне не нравится. Еще он старый.

Мы незаметно переглянулись. Ее ухажер, Томис, сын богатого банкира, уже два года вьется вокруг девушки, добиваясь внимания. По всем канонам – неплохая партия, но Рози… Рози ковыряется.

- Какой же старый?! Побойся всех небесных! Тридцать два года, - возмутилась самая старшая среди нас, толстушка Тиззи. Девушке в этом году исполнилось двадцать, и ее родители уже хмурили лица, поглядывая, как их дочь объедается пирожным и конфекти из Роллегора – небольшого городка, справедливо считающегося столицей сладких желаний. Именно оттуда по всему королевству развозятся караваны упаковок дорогих сладостей.

- Тридцать два, - задумчиво нахмурилась Валери. – Он не стар, Рози, и его отец обязательно его женит. На тебе ли, на ком-то другом. Смотри, не упусти. Томис хорошая партия.

Рози фыркнула… Но задумалась. А кузина вдруг рассмеялась и быстро сорвала свисающую ветку ярко-красной арельской мелкой жимолости, расцветающей под южным солнцем Вервеи пышными гроздьями кувшинок. Сплела корону и водрузила ее на голову подруги.

- Рози, не забывай, что твое имя в числе претенденток на цветочную корону на балу наместника, - она подмигнула ей и все весело ахнули. Красавица. Мелкие кувшинки, свисающие гроздьями, точно дорогое украшение преобразили милое лицо.

- Кстати, Ирис, ты тоже не забывай. Тебя обязаны внести в список претенденток. Эх, как жалко, что мое имя ну ничего не имеет общего с цветком. Тиззи! - Прошипела леди-толстушка сердито. – Тизиверра. Додумались мамочка с папочкой назвать этим тяжелым именем.

Мы смешливо переглянулись. Тизиверра – героиня опуса о древней деве воительнице. На любых картинках дева изображалась крупной, статной, с перевязью для меча, и в доспехах. Наверное, есть какая-то привязка судьбы и имени. Ну, или это фантазии, и надо просто меньше есть конфекти.

- Нет, мне не нравится Томис! – не к месту, резко, громко вдруг сказала Рози. – Совсем! Вот если бы он был похож…

- На кого? – в один голос воскликнули Валери и Тиззи. Рози вздохнула. Ну, все понятно. Опять мечтания. Опять воображаемая влюбленность, которая исчезнет, стоит появиться новому красавчику.

- Вы же знаете про него. Это так загадочно!

- Да о ком ты?! – рассердилась Тиззи.

- О герольдере Ноэле Аставере, - шепотом и с загадочным придыханием сказала леди. – Его окружает какая-то тайна. Определенно, уверяю вас. И никто ничего не знает. Я столько расспрашивала, и кузена Рикарда, и дядюшку, а вы же знаете, он служит в торговой палате, и других уважаемых и авторитетных людей, но никто ничего не говорит. Просто не знают.

- Кто это? – спросила я, нахмурившись. Впервые слышала это имя.

- Ты не слышала о нем? О-о… - с не меньшей загадочностью вздохнула Тиззи. И замолчала.

В беседке протянулась минута, и я с любопытством уставилась на леди. Редкое явление. Упоминание одного имени ввергло девушек в загадочное молчание.

- Он… Он идеал, - со сладкой улыбкой на лице покачала головой Тиззи. – Идеал мужчины. Красив, умен, его манеры безупречны.

- Но что этот идеал делает у нас в столице? Я знаю точно, что Аставер служил в каком-то департаменте в Порторе, был приближен к самому императору, его матушка – главная фрейлина императрицы. И вдруг он приезжает сюда, ведет скрытный образ жизни, нигде не служит, мало появляется в обществе. Странно.

Раздались шаги, мы все оглянулись, к нам шла тетушка.

- Девушки, сейчас принесут морс и пирожные. Ирис, идем, ты мне нужна.

Вот так всегда. Я незаметно вздохнула и послушно потопала за тетушкой. Собирать клубнику. Без меня служанки и садовник никак ее не соберут, не справятся. Да и пирожные – это деликатес для знатных… А я и от клубники не откажусь.

Глава 4

В день, когда должен был состояться бал, дом Приесте охватила суматоха. Посыльный принес коробку с ворохом цветов. Каждая дама на балу обязана украсить себя венков из цветов. Любым – если имя не носило название цветка, а если носило, то будьте, леди, добры сплести венок, который соответствует имени.

Из всего дома только я имела такую возможность. Хотя, тетушка что-то пыталась доказать, якобы имя Шарлотта от древнего вервейсвого полевого цветка. Ей, конечно, никто не поверил, но она стойко держалась своей версии.

Я старательно сплела венок у себя в комнате, выбрав светло-сиреневые вервейские ирисы. Они и дешевле – чтобы не вызывать недовольства тетушки и не обременять семью Приесте. К тому же, они были очень красивые. В цветочных лавках всегда есть что-то экзотичное и необычное. Ирисы из Тарзары, из Раверры – горной провинции Вервеи, из княжеств на севере, где этот цветок является священным символом, но я предпочла традиционный, недорогой сорт. Окутала венок легким магическим охранным заклинанием, сохраняющим свежесть и аромат. Ирис слабо различим в садах с пышными кустарниками и клумбами, от которых в воздухе стоит терпкий флер буйного юга, но любоваться моим цветком можно бесконечно.

Леди из богатых семей украшают венки к балу драгоценными нитями. Жемчугом, рубином, сапфирами. Но на такое кощунство у меня нет ни средств ни возможностей.

- Ты готова? – влетела в комнату Валери. Она нервно оглядела себя в зеркале. – Нет, это ужасно!

- Что ужасно?

- Мое лицо. Ирис, что делать?! Что делать?!

На ее щеке виднелось крошечное пятнышко. Ерунда. Но кузина изведет всех, если посчитает нужным. И конюха, и кухарку, и папенькиного поверенного по серьезным государственным делам. Но проблема с пятнышком должна быть решена.

- Стой, - подошла я к ней. Мои пальцы легонько помассировали проблему, добавив толику магии, и краснота ушла, а за ней, и все последствия. Мой небольшой целительский дар вполне справляется с такими мелочами.

Ближе к вечеру комнату навестила тетушка, придирчиво оглядела платье, венок, слегка скривилась на мою работу, но промолчала. А что она скажет? Ничего. Бедность – это небесное научение и испытание. Уже слышали.

- Будь готова ко времени, - и вышла.

Когда это время наступило, я надела платье, осторожно приколола венок. В зеркале на меня смотрело отражение, которое очень мне понравилось. Я понимала, что выгляжу не богато, не блистательно. Но изысканность и должный стиль в моем образе присутствовал. И ладно, я довольна.

В холле и в гостиной носились горничные, исполняя последние приказы госпожи. Валери уже сердилась, ходила по коридору, оглядывалась на лестницу и ворчала, что маменька неисправима. В ее-то годы вдруг решила омолодить лицо настоем приольской водой. Это же верх безумия. Я тихо прыснула. Приольская вода – хорошее средство от перхоти, но малоэффективно от морщин. Доказать эту простую истину мне не удалось, когда она предложила нам с кузиной сделать примочки.

- Я ее поколочу, - трагически промолвила Валери, и тут раздались шаги матери и отца. Мы обернулись. Пара торжественно ступила на лестницу. Уфф… Наконец-то.

Тетушка была хороша. Навряд ли тому причиной приольская вода, скорее, удачно подобранные тона легкой косметики и бирюзовый цвет платья, подчеркивающий цвет ее глаз. Лорд-герольдере выглядел солидно и важно.

- Ах, папенька, ты красив, как генерал, - восхищенно подбежала Валери. Она прекрасно вертела самолюбием лорда, зная его потаенные амбиции. Отец нежно потрепал ее по щеке.

- Ты красивее.

- Конечно, - уверенно вскинула подбородок леди. – Я леди… Ма-а-ам, ты тоже очень хорошо выглядишь.

Тетушка Шарлотта едва заметно скривилась. Она уже смирилась, что дочь боготворит отца и недостаточно выказывает почтение ей.

- Едем, - ответила она коротко.

Нас ждала карета. Когда мы оказались внутри и удобно устроились, она тронулась. Волновалась ли я? Конечно. Это был первый в моей жизни бал. Но особых иллюзий я не питала, и меньше всего думала о молодых кавалерах и знатных вельможах, о которых прожужжали уши Тиззи и Рози вместе с кузиной.

Показалась дворцовая площадь. Карета завернула к парадной и остановилась.

Я никогда не видела столько богатых нарядов, столько красивых женщин и столько важных мужчин. Голова кружилась, а глаза непроизвольно оглядывали торжественное убранство дворца. Он был восхитительно красивым.

- Ирис, - дернула меня за локоть тетушка и сердито нахмурилась. – Не пялься так красноречиво. Какая невоспитанность.

Я опустила взгляд. Как скажете, тетушка, буду пялиться в пол.

К семейству Приесте подходили знакомые. Они здоровались, говорили тысячу ненужных слов, хвалили Валери. Ах, как выросла, как расцвела. И никто не поинтересовался мной. Хотя, нет, пару раз к нам подходили пожилые вельможи, знакомые Алена Приесте и ненароком интересовались обо мне, быстро оглядывая с головы до ног. Неприятно.

В центр зала вышла супруга наместника, еще не старая, яркая леди и объявила начало бала, а так же сообщила, что к середине торжества будет объявлена победительница цветов, призвав леди, чьи имена одухотворены названием чудесных цветов, проявить себя, дабы быть замеченной. Так витиевато и сказала. Я опустила голову, разулыбавшись. А потом раздались звуки музыки, оркестр заиграл торжественный полонез. Валери и ее отец Ален составили пару, встав в строгий ряд танцующих.

- Подними голову, - прошипела тетушка. – Не горбься.

После полонеза, зазвучал вальсьен, танец из Порторы, имперской столицы, уже с десяток лет как появившийся на танцевальных площадках Вервеи. Мы в пансионе тоже разучивали его, выстраиваясь кругом, где танцевали друг с другом.

Ко мне подошел статный господин лет этак пятидесяти. Тетушка Шарлотта благосклонно разрешила пригласить меня, и мы вошли в круг танцующих. Вельможа жадно, не скрывая любования, смотрел на меня и наконец, заговорил.

- Я вас впервые вижу во дворце. Как вас зовут, чудесная леди?

- Ирис, - проговорила я, без улыбки и какой-то заинтересованности с моей стороны.

- Батист Вайер, комендант Шарской крепости. В отставке.

- Рада знакомству, - как можно безучастней сказала я… Да, я не искушена в любовных секретах, но его пристальное, даже навязчивое внимание, неотрывный взгляд, в котором читалось что-то вязкое, липкое, отталкивало. Да и что может быть взаимного и интересного между мной, девушкой, которой скоро исполнится девятнадцать, и седым комендантом крепости в отставке.

Я нетерпеливо ждала конца танца, и когда зазвучали последние аккорды вальсьена, в душе облегченно выдохнула. Он подчеркнуто вежливо подвел меня к тетушке.

- Не согласится ли ваша дочь на еще один танец со мной?

- О, Ирис моя племянница. И я уверена, она согласится, - кокетливо кивнула она.

- Нет, простите, господин Вайер, я пропущу несколько танцев. Что-то голова кружится, - холодно перебила я тетушку. А то она сейчас, пожалуй, и замуж тут же меня выдаст. Мужчина с сожалением отошел.

- Как ты не вежлива, - сквозь зубы прошипела она.

- Тетушка Шарлотта, невежливо навязываться. Невежливо оглядывать меня как… - я тяжело выдохнула. – Предпочту отказывать там, где считаю нужным. – Пожалуй, резко сказала я.

Она сверкнула недовольно глазами, но внутри меня клокотало, что-то такое, что проявилось на моей лице, и она ничего не сказала. Я отвернулась и отошла к окну.

- А где Ирис? – подлетела Валери. Ее мать недовольно показала на меня. – Идем, там Тиззи и Рози. – кузина подхватила меня под локоть и заставила пробежаться, лавируя между парами. Ей все можно, ей не будут шипеть, что леди не должна так себя вести.

Глава 5

Тиззи и Рози окружали двое незнакомых молодых людей. Когда мы подошли, нас тут же представили. Молодыми вельможами оказались два кузена Тиззи.

- Оквил, - представился один.

- Дарвел, - представился другой. И посыпались шутки, веселые истории. Оквил оказался таким прекрасным рассказчиком, что я быстро забыла о своем первом танце. Дарвел был серьезней, но от этого не менее интересным. Он рассказал нам о свежих разработках в магической артефакторике, и только едва ли крик о помощи, разыгранный Тиззи, заставил его замолчать.

- Дарвел! Миленький! Ну не на балу же рассказывать о преобразованиях магического корня в субстанциях темных флюидов! – воскликнула она. И мы дружно рассмеялись.

- Хорошо, - согласился Дарвел. – Тогда, я приглашаю леди Ирис на танец.

- Будешь ей рассказывать?! – театрально воскликнула Тиззи. – Ирис, держись, мы с тобой. Если что, кричи о помощи!

Вот ведь болтушка!

Оказалось, что они с Оквилом – адепты Академии магии и искусств, и им обоим всего-то по девятнадцать лет. Фактически, мальчишки. Но серьезный взгляд паренька говорил о том, что ко всему он относится с разумностью и практичностью. Я с трудом сдерживалась, чтобы не разулыбаться, когда он хмурился, рассуждая о том, что не может понять некоторые аспекты импульсных путей, и что-то еще… В общем, мне понравилось с ним танцевать. Он не был красавцем, но был милым. Его взгляд –искренний и серьезный, а мысли посвящены науке. Отличный партнер по танцам.

Наконец, подошло время объявления королевы цветов. По залу прокатилась волна перешептываний и легкого смеха. Все замерли в ожидании.

- Итак, дорогие гости. Я прочитаю имена здесь присутствующих леди, чьи имена связаны с миром красоты и цветов, и мы поздравим ту, что оказалась лучшей из лучших.

Супруга герольдерика Вискорда развернула лист, который держала в руке и начала зачитывать имена. Одно, второе, третье… Уже и имя Рози прозвучало, и девушка радостно вспорхнула в центр зала, где выстроились леди… А потом объявила, что названы все. Одиннадцать девушек, обладательниц цветочных имен.

Я застыла, ничего не понимая, перевела взгляд на Валери. А та стояла с каменным, бледным лицом. Я видела, что ей нехорошо.

- Ирис, я же лично напомнила герцогине Обри о тебе. Назвала имя и семейный род… Ирис… Прости… - она посмотрела на меня с такой жалостью, что внутри ковырнула гордость. Ну и леший с вами, надменные герольдере, и без вас проживу.

Я отвернулась.

- Ничего, все в порядке.

Я уже не слушала, о чем говорила леди-герольдере Вискорд, не слышала, о чем шептались гости. Внутри вдруг стало холодно, точно откуда-то подуло ледяным ветром. Быстро отошла от кузины и направилась вглубь, за колонны у галереи зала.

Сразу за ними увидела дверь на балкон, и как спасение выбежала на воздух. Придворцовая площадь горела огнями, вдалеке пробегала магистраль, по которой ехали кареты и повозки. И от этого отстраненного спокойствия вдруг стало еще обидней. Куда я пришла? Зачем? Они даже не считают меня за леди, если не внесли в список. Я – бедная вервейка, незнатная, потому, что дяди забрали все полагающиеся мне регалии, лишив наследства. Кто я? И от этих хлестких, прямолинейных вопросов, из глаз полились слезы. Я глубоко вздохнула… как вдруг услышала за спиной чье-то присутствие.

- Не помешаю? Мне тоже здесь нравится. Граница, между жизнью и… другой жизнью.

Я дернула головой. И замерла, встретившись глазами с необычным незнакомцем. Высоким, с красивым лицом аристократа. Древняя порода, не иначе икадорец, хотя, это только предположение. Он посмотрел вначале отстраненно, но заметил мои слезы на лице.

- Простите, вы плачете? Что случилось? Вас обидели?

Я покачала головой.

- Нет, простите, я пойду.

- Да подождите же. Если я мешаю – уйду я. И все же, кто вас обидел? Скажите… Как вас зовут?

- Ирис, - ответила я. И он удивленно вскинул бровь.

- Ирис, - повторил он за мной. – Чудесный цветок Вервеи. И вы не в списке? Почему? Почему вы здесь?

- Вы сами и ответили. Потому, что не в списке. Наверное, я недостаточно знатная, чтобы на меня обратила внимание леди-герольдере Вискорд.

- А вы смелая, - тихо засмеялся он. – Бунтарка.

Я усмехнулась.

- Это не бунт. Это… Неважно, извините.

- Разрешите представиться, Ноэль Аставер. Не плачьте, Ирис. Лучше идем в зал, там заиграл оркестр. Вы согласитесь принять мое приглашение на танец? Поверьте, вальсьен – лучшее лекарство от любой обиды.

Высокий, обаятельный, с легкой улыбкой. Этот человек способен очаровать старый бук в саду тетушки Шарлотты, не только наивную девицу, льющую слезы на балконе дворца наместника. Я точно завороженная, протянула ладонь, и мы двинулись в зал.

Что-то произошло. Неуловимое. Такое чувствуешь на тонком уровне. Взгляды, удивленные, нахмуренные лица, чуть громче шепот, тихие охи почтенных дам. Я – и красавчик, назвавшийся Ноэлем Аставером. Стой, Ирис! Это же о нем восторженно вздыхали Рози и Тиззи! Загадочный лорд Аставер, прожигающий жизнь в столице Вервеи.

Молодой человек вывел меня в круг, где уже кружили пары, и повел в танце. Его рука крепко, но с незнакомой мне надежностью легла на талию, и мы плавно присоединились к остальным.

Он кружил меня с легкой улыбкой на лице, не отрывая взгляд, пристально, чуть насмешливо, дажес долей некоторого удивления. Наверное, думает, как такая простушка попала на бал. Я ведь не постеснялась высказаться о своем положении. Зачем, Ирис?! Теперь мне вдруг стало неловко. Не надо было так откровенничать перед незнакомцем.

Я быстро бросила взгляд на зал… И удивилась сама. На нас многие смотрели. Перешептывались, и дамы и господа… Но танец был прекрасный. Ноэль оказался превосходным партнером. Впрочем, мне ли судить, если это был мой первый в жизни бал и первый вальсьен.

Когда оркестр замолчал, молодой мужчина вдруг поцеловал мою ладонь, которая оставалась в его руке.

- Вы лучший цветок на этом балу, Ирис. Просто поверьте, и не плачьте по пустякам, - а потом подвел меня к колонне, и ушел. Я видела, как он повернул в холл. Странно.

Ко мне подлетели Валери, Тиззи и Рози.

- Ирис! Как ты умудрилась?

- Умудрилась что? – спросила я Тиззи, смотревшую так, точно у меня на голове выросло дерево.

- Оказаться танцующей с… С Ноэлем Аставером!

Я пожала плечами.

- Он пригласил, я не отказала, только и всего.

- На вас так все смотрели! – Ахнула Рози.

- Да-а-а… - протянула Валери.

Остаток вечера я не приближалась к кругу танцующих. На меня обратили внимание, я это видела, чувствовала буквально кожей, и было неприятно, что на меня оглядываются, а молодые люди провожают глазами, поэтому, просто ушла к окну и смотрела в сад, стараясь держаться в тени. Хотелось только одного – уйти.

Место, где я нашла убежище, загораживалось колонной, за которую встали два вельможи. Они тихо переговаривались. Я не вслушивалась, думая обо всем, что со мной случилось. Но мужчины о чем-то довольно громко засмеялись.

- Ты прав, Треви, отвязаться от услуг это дамы – проще сбежать. Нет, я туда больше ни ногой.

Не знаю уж, о ком они говорили, но эта история их сильно позабавила. Потом разговор зашел о более прозаических вещах.

- Как твои пастбища? В прошлом году тебе пришлось несладко. Засуха.

- Даже не спрашивай. Я потерял пять тысяч золотом на продаже шерсти. Интендант Саармы грозился подать в суд за недопоставку в гарнизон. Спасибо кузену, выручил. Но нынче все в порядке, я уже отбил прошлогодние убытки и остался в прибыли.

- Твой кузен – влиятельный человек. Говорят, он напрямую торгует с архипелагами и племенами Риз-Коо, и отчисляет налоги в Портору. И здесь, в Вервее на короткой ноге с наместником.

Собеседник хмыкнул, хохотнул.

- Вот что значит выгодно жениться. А кстати, ты видел Аставера?

- Ноэль Аставер?… - мужчина за колонной многозначительно хмыкнул, а я невольно вслушалась. – Ты знаешь о нем?

Собеседник помолчал.

- Только не болтай!

- Да ну-у-у…

- Связался с дамочкой. А она оказалась то ли шпионкой, то ли… Одним словом…

Они зашептали, тихо и взволнованно. Но я, как ни пыталась, не услышала ни слова. Да только того, что уже услышала, хватило, чтобы на голове зашевелились волосы… Связался со шпионкой?! Мать Небесная, сохрани нас… Как его не казнили?

Глава 6

Послышались шаги – мужчины покинули уединенное место, а я застыла, прокручивая в голове новость.

- Ирис! – за спиной воскликнула Валери. – Где ты прячешься? Маменька ищет. Надо собираться, едем домой.

Наконец-то, вздохнула я с облегчением.

В карете я молчала, вполуха слушая щебет кузины, ухмылки лорда, и чувствуя какой-то нехороший, подозрительный взгляд тетушки. Валери рассказывала, как она повеселилась, с кем танцевала, обсудила с матерью молодых людей, и прочее, прочее… А меня неотступно преследовал образ Аставера. Что за ерунда! Да он просто в глазах у меня стоит… Брысь!

У себя в комнате быстро разделась. Упала на кровать, уставившись в потолок. Небеса, что за день! В горле пересохло, а графин с водой оказался пустым. Я подхватила его и вышла в коридор. На другом конце мерцал магический светильник, значит, тетушка еще не спит. Я бесшумно добежала до лестницы, вот уж с кем я сейчас не хотела встречаться и выслушивать нотации, так это от любимой родственницы. Мне хватило на сегодня.

Внизу, собралась повернуть в сторону кухни, как заметила полоску света, тянущегося из дядюшкиного кабинета, откуда доносился еле слышный говор. Мои ноги сами, без подсказки двинулись туда. Вот, спрашивается, что мне там надо? Что я хочу услышать?

На цыпочках подкравшись к двери, я прислушалась.

- Ален, не упрямься.

- Ты забываешься! - вдруг рыкнул дядюшка

- Ален, дорогой, через девять дней девчонка станет самостоятельной. И что нам с ней делать? – голос тетушки прозвучал слезливо. - Что скажут люди? Ты думаешь, она покорная? Сегодня на балу я такое от нее услышала!

- Какое такое, Шарлотта?...

А о чем разговор? Я напряглась.

- Чтобы я не вмешивалась в ее отношения с мужчинами! Вот что она сказала.

Я изумленно открыла рот. Вообще-то, я сказала другое – этот господин чересчур навязчив. Только и всего.

Ален помолчал.

- Знаешь, Шарлотта, может быть она и права. Ирис – не твоя дочь. И я не хочу, чтобы потом эта девочка проклинала меня всю жизнь. Я немного слышал о Батисте Вайере. Слышал нелицеприятное. Его даже подозревали в краже казенных денег. Дело замяли, но слушок до сих пор витает в воздухе.

- Ну-у-у, - неопределенно протянула тетушка. – Впечатление он производит благоприятное.

- Нет, - твердо и окончательно припечатал Ален. – Ты хочешь загубить мою карьеру? Ты хочешь бросить тень на род Приесте? У меня блестящая репутация, и я не хочу ее портить сомнительным родством. Хватит об этом.

- Я поняла, - неожиданно покорно согласилась с ним Шарлотта. – Но знай, это решило бы наши многие проблемы, связанные с ней.

- Твои проблемы. Ты так и не научилась чувствовать разницу между имперским этикетом и…

Я еле дыша, отошла от двери, и понеслась по коридору назад, забыв, что у меня в руке графин для воды. Едва его не выронила. В груди кипело возмущение. Я влетела в свою комнату, отставила графин, и бухнула на кровать. Какая подлость!

В душе – туман и тоска. Как же я наивна. Шарлотта не просто хочет отделаться от меня, но и отделаться красиво, чтобы в глазах вервейской знати она выглядела благочинной и заботливой тетушкой.

Я слишком молода, но через несколько дней буду свободной. Стану хозяйкой своего дома и тех небольших денег, что оставила бабушка. Но я незамужняя. Жить одной? Ах, это так неприлично, это нонсенс, скандал. Что обо мне скажут люди? Я вскочила с кровати. Стыдно признаться, но об этом я действительно не думала. Просто мечтала, что придет время, и я перееду в свой дом.

Девять дней. За это время многое можно сделать. И мне… и тетушке. Начнем с нее. Она – интриганка, себялюбивая, властная. Да, дядюшка отверг кандидатуру стареющего коменданта какой-то там крепости, даже не считаю нужным запомнить место, где он служил до отставки. Но вокруг много знатных одиноких стареющих вельмож, которые заглядываются на молоденьких девиц. Все же, пусть я небогата, но наш род знатен. И не слишком щепетильные старички будут рады обрести такую жену.

Девять дней. Этого времени хватит для заключения помолвочного договора.

Я заходила по комнате, тревожно прислушиваясь. Дом спал. Ох, тетушка! В твоей власти испортить мне жизнь окончательно. Для подписания контракта мое присутствие не обязательно. А если он будет подписан, то я буду обязана его выполнять. По закону! Да чтоб Небеса разверзлись над тобой, тетушка!... Стоп!

Предположим, она нашла претендента. Он появляется в этом доме. А невесты нет. Ну, приболела, притомилась. Но не до бесконечности же? День болеет, два болеет. Где невеста? Это в конце концов неуважение к знатной особе. И что он сделает? Обиженно уйдет. Подписывать вслепую контракт он не будет. Смотрины в этой ситуации обязательны.

Я подошла к шкафу. Вытащила два своих саквояжа. Небольших, скромных, еще маминых. В один из них я собрала самые необходимые вещи. Три платья, нижнее белье и кое-что из мелочей. Все остальное вместилось во вторую сумку. Вот и все, что я имею. Два саквояжа.

Села за стол и написала два письма. Одно для тетушки, второе – Валери. В письме, адресованном тетушке, расписала свое нижайшее к ней уважение, и сообщила, что уезжаю в пансион мэтра Падерика, где надеюсь получить должность, и там остаться.

А Валери я написала всю правду о ее матушке, о желании тетушки выдать меня замуж за первого встречного состоятельного старичка. И попросила посодействовать, чтобы тетушка Шарлотта не натворила бед. Для меня – бед. Еще и в шутку написала, что в таком случае, придется убегать из королевства, а то и из империи. Надеюсь, кузина меня поддержит и повлияет на мать.

У меня было единственное дорожное платье, в которое я переоделась. Взяла саквояж, оставив второй в шкафу. Сбегать из дома с двумя сумками неудобно. Вышла в коридор. Дом стоял погруженным в тишину, и это хорошо. Было ли мне страшно? Еще как. Но тетушкины решения на мой счет были страшнее. Уверена, сегодня она заснула с мыслью – кому бы предложить племянницу и в чью богатую постельку ее спихнуть. Нет уж, тетя, если надо, я и на острова Кёхту сбегу, в племя полосатых аборигенов, но по вашему не будет.

Темная улица пугала. За поворотом, там, где стоит мясная лавка, всегда ожидают клиентов экипажи. Я подбежала, растолкала спящего возницу и прыгнула внутрь, сказав, что едем до станции дилижансов.

Возница запросил серебряный грошик. Я возмущенно вздохнула… и согласилась. Ехали около часа. Наконец, показались ворота склада торговой гильдии, а рядом – площадка для дилижансов. Чуть подальше – таверна, где за кружкой пива обычно проводили время те, кто, как и я ожидали отправления. Туда я и пошла.

В полутемном зале было несколько посетителей. Я подошла к стойке, заказала морса и пирожков, и заняла столик у окна. Первый дилижанс в Алавир уйдет в половине шестого утра. Есть время посидеть, поразмышлять и даже помечтать.

Глава 7

Топот копыт гулом разносился по безлюдной улочке, по которой ехал наемный экипаж. Ноэль Аставер угрюмо оглядывался вокруг. Он выехал из столицы Вервеи на исходе ночи, заказав наемную карету. Знающий возница быстро, чуть больше, чем за час доставил его в Алавир, еще и посоветовал хорошую гостиницу, где обычно останавливаются знатные господа, желающие поправить здоровье, греясь на пляжах бухты Золотая Подкова, или отдыхают на водах, у целебных источников в предгорной долине, раскинувшейся чуть выше уровня линии городка. Места вокруг действительно поражали воображение красотой, буйством красок юга, теплым ароматным воздухом, в котором витали запахи пряностей, фруктов и цветов.

Он не увидел здесь помпезных, торжественных зданий, как в Фанкаре, столице Вервеи. Архитектурный стиль городка – теплая южная сказка, с невысокими, двух или трехэтажными белоснежными домами с яркими крышами, синими, красными, зелеными, с окнами в изощренных наличниках, с маленькими балкончиками, обвешанными цветочными горшками.

- Сказка, - угрюмо, без радости в голосепробормотал он, когда возница повернул на другую улицу, где стояла гостиница.

- Приехали, господин, - бодро крикнул мужичок и остановил экипаж перед массивной дверью трехэтажного светло-серого здания.

Внутри, гостиница следовала имперскому стилю, копируя пафос и богатство архитектуры Икадоры, но это подражание могло вызвать только снисходительную улыбку. Не те масштабы и размах.

- Господин желает снять номер? – подбежал к нему слегка заспанный портье в бордовой униформе. – Прошу к стойке регистрации.

Номер был заказан заранее, и девушка в темном костюме-двойке по новой моде – пиджаке с отворотами и юбке, слегка открывающей лодыжки, протянула ключ.

- Все приготовлено, герольдере Аставер.

Номер оказался милым и уютным, две комнаты, просторная гостиная, ванная, гардеробная. Все, как и полагается для придирчивого клиента из столицы. Портье внес багаж и, получив монету за услугу, оставил господина одного. Ноэль проводил его глазами, вышел на небольшой балкон, потом вернулся и открыл бар, встроенный в изящный буфет. Пить вино с утра – насмешка над организмом, всегда ворчала его матушка. Но настроение у ее сына сейчас было ниже уровня Каменной Пади, то есть, где в районе пяток. Хоть вой.

Молодой мужчина плеснул в бокал приличную дозу крепкого викорского и сделал глоток.

- Я в заднице мира, - он впился тяжелым взглядом в мерцающий напиток темного шоколадного цвета, точно крепкое вино из провинции Викора, где произрастают уникальные виноградники, виновно во всех жизненных грехах, и его, и всех людей, кого судьба занесла в этот городок на берегу океана.

Он пил бокал за бокалом, а потом, стянув с себя одежду и раскидав вещи по полу, плюхнулся в кровать, и заснул, вернее, забылся тяжелой, мутной дремой.

Проснулся он ближе к вечеру. Солнце заливало спальную летним жаром. Ноэль скривился, сполз с кровати, бормоча проклятия своему организму, не желающему мириться с убойной дозой вина, и поплелся в ванную комнату.

Он долго стоял под душем, пока голова не прояснилась. Взбодрившись, растерся полотенцем и оделся. В планах – появиться в отделе Магии, где ему предстоит работать на благо империи.

В холле огляделся, подошел к стойке регистрации, узнал, где лучше пообедать. Или уже поужинать? Нет, еще пообедать? Ах, да, на часах начало пятого вечера.

Ресторан при гостинице оказался совсем неплох. Кормили даже изысканно. Хорошая кухня, подумал Ноэль… Хоть что-то хорошее.

Его будущая служба располагалась в отдельно стоящем здании недалеко от ратуши. Темно серый камень, массивные двери, большие окна, мерцающие скрытыми охранными артефактами. Да и сама дверь пробегала мало кому заметной нитью магии. Он смело дернул ручку, ему открыли. Мда, из разряда: войти можно – выйти не всегда и не всем. Внутри стояла долгожданная прохлада. Он спросил у дежурного, где кабинет директора и поднялся на второй этаж.

В приемной никого не было, даже секретаря. Ноэль постучал в дверь и, услышав приглашение, вошел. За большим рабочим столом сидел пожилой господин. Истинный имперец. Почему-то этот факт не обрадовал, впрочем, и не особо огорчил.

- Разрешите представиться, герольдере Ноэль Аставер, прибыл по месту службы. Приказ герольдерика Вискорта, - Ноэль протянул папку с назначением.

- Знаю, жду, - скупо ответил крепкий, уже не молодой мужчина, окинув новоприбывшего тяжелым, изучающим взглядом. – Садись. Будем знакомиться. Глаза директора, герольдере Вассарда, ничего не выражали. Ноэль подумал, что это неплохой признак. Лицемер сейчас бы светился горделивым пафосом, льстец и интриган излучал бы фальшивую доброжелательность, а трусливый приспособленец не скрывал бы внутренней паники. Еще бы, в его отдел пристали предателя, лишенного герцогского сана, и вообще, сударь, вам пора на виселицу, не изволите ли поторопиться?

Нет, Вассард был спокоен и, казалось, сосредоточен на бумагах, разложенных на столе. В лице угадывались черты коренного икадорца, скорее, с северных территорий. Аставер не смог припомнить такой род – Вассарды. Скорее всего, не из высшей знати, и наверняка – трудяга, добившийся всего сам. И чин, и положение и должность директора местного отделения Магической службы, подчиняющейся Имперскому Бюро разведки.

Шеф молчал, и, казалось, забыл об офицере, но неожиданно встал, подошел к шкафу у стены и вытащил папку.

- Ознакомься. Дело старое, оказалось нам не по зубам. Надеюсь, ты пороешь глубже. Видишь ли, в Фанкаре посчитали, что я излишне въедлив, и в этой связи насочинял того, чего нет. Но я до сих пор убежден, что все далеко не так, как выглядит на поверхности. И найди Лиззи, это моя секретарша, она сейчас в архиве помогает разбирать старые дела. Пусть покажет твой кабинет и… и все прочее. Где устроился?

- Пока в гостинице.

- Есть пара служебных квартир, но если найдешь лучше, то мы обязуемся оплачивать половину стоимости аренды.

- Благодарю, - Ноэль встал, щелкнул по-военному каблуками и крепко пожал руку своего нового начальника.

Выйдя из кабинета, Аставер спросил у дежурного, где архив. Пришлось спускаться по витиеватой лестнице в полуподвал, где в пыли и полумраке ютились бесконечные стеллажи, набитые старыми документами.

Лиззи, или Элизабет Виньо, оказалась дамой среднего неопределенного возраста и непримечательной внешности, с пучком крашенных волос на макушке, крупным носом, поверх которого восседали очки в толстой роговой оправе. Ноэль представился и передал распоряжение шефа, на что получил короткий ответ.

- За мной, - и дама с непримечательной внешностью вдруг преобразилась в штабс-капитана кавалерии. Огненный взгляд, твердая поступь, и напор, достойный командира штурмового отряда.

Все вопросы были решены четко, как полагается по инструкции, и без болтовни. С такой не забалуешь. У Ноэля мелькнула мысль, если бы у него в свое время в штате была такая вот Элизабет Виньо, то как знать, возможно, и не случилось бы той беды. Рядом с такими женщинами не случаются случайности, не происходят происшествия, ибо порядок есть бог и закон.

У себя в кабинете, офицер раскрыл папку. Дело господина Маревьярти. Ноэль задумался и произнес прочитанное вслух. Маревьярти – распространенная фамилия с Итанзии, а это юг Икадора. Как итанзиец оказался здесь? Не герольдере, не дворянин, простой переплетчик книг, или торговец, в документах обнаружилось разночтение.

Аставер задумался и углубился в бумаги, вчитываясь внимательно, в каждый абзац, и пытаясь понять – что означает тот или иной факт, и чем дальше читал, тем тревожней бренчал колокольчик предчувствия. А ведь шеф прав, это дело только на поверхностный взгляд кажется простым, из разряда обычных полицейских сводок. А если копнуть поглубже – запутанный клубок чьи-то манипуляций, ножки которых тянутся в Фанкару, а то и в Портору, столицу Империи.

Глава 8

Дилижанс тянулся как старая телега крестьянина, и пригороды Алавира показались вдалеке только через два часа. В груди разлилось облегчение. Я сбежала, получилось.

На удачу, маршрут дилижанса лежал до подгорной долины Метье, где в одноименном городке расположился богатый лечебный комплекс с целебными грязями, ваннами, травяными курсами из ценнейших сборов предгорий, и другими манипуляциями от известных на всю страну лекарей, порой поднимающих на ноги безнадежно больных.

Учебный пансион мэтра Падерика приютился чуть ниже подгорного плато и городка Метье, в полумиле, и как туда добраться, я знала.

К концу поездки, в дилижансе осталось пять человек, средней руки торговцев, и две крестьянки. Мы выпрыгнули на площадку, вздохнув свежий горный воздух, напоенный густым ароматом цветов и трав. Как же здесь хорошо.

Метье – крошечный городок с разбросанными по округе фермами и плодовыми рощами, в получасе от Алавира. Недалеко отсюда можно нанять коляску до пансиона. Я свернула в сторону храма, а оттуда, за три минуты дошла до таверны, где стояли наемные экипажи.

Нанятая коляска побежала привычной для меня дорогой в Криорские рощи, где в низине, среди старых дубов спрятался пансион мэтра Падерика.

- Ирис! – Услышала я, только моя нога ступила на каменные плитки, коими выложена площадка перед старым, но солидным трехэтажным домом. Большие окна, серая кладка камня, и пять высоких колонн, подпирающих крышу, которые мы, девчонки, обзывали пятью костылями великана Друвиора, поглотителя камней с Агрийских гор. – Ирис, детка, моя конфетка, ты к нам приехала! – Всплеснув руками, ко мне бежала донна Изольда, дорогая Изи, воспитательница и хранительница наших маленьких секретов. Низенькая, крепкая для своих лет – говорят ей уже сорок пять, всегда в темных шерстяных платьях с неизменно белоснежными воротничками. Наша душа, и защитница этого места.

- Донна Изольда, - обняла я ее…

Мы сидели в кабинете мэтра Падерика и долго пили чай с печеньем. Мэтр хмурился и качал головой, слушая мой рассказ. Изольда, подперев кулачками щеку, вздыхала. Из открытых окон доносился гомон девчонок, бегающих по площадке для занятий гимнастикой. О, Матерь Небесная, какие же они счастливые, и все печали у них где-то в неопределенном будущем. Мои же печали – здесь и сейчас.

Мэтр присел рядом со мной.

- Ирис, ты знаешь, что я всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось, и кто бы и что бы ни сказал. Но пойми, детка, ты – цветок. Ты должна жить на воле, дышать воздухом, а не затхлым душком старых стен пансиона. Нет, если будешь настаивать, я приму тебя на службу. Вначале, воспитательницей, через год отправлю в Фанкару на курсы учителей, попечители не отказывают в оплате, и… - Он глубоко вздохнул. – Ты станешь учительницей, и уже навеки ею останешься. В этом доме ничего не меняется, крошка. Мы живем в замкнутом мирке, даже не в Алавире, пойми. Ты останешься без семьи, воспитывая чужих детей, и не познаешь жизни. Будешь настаивать, значит, так тому и быть. Но мне кажется, сейчас в тебе говорит страх. После неблаговидных поступков твоей тети Шарлотты, ты просто испугалась. – Сказал он. – Это же надо придумать, ребенка замуж за старика выдавать. Да как у нее… А-а… - Сердито рубанул он ладонью воздух, а я опустила голову. Да, он прав, я боюсь своего будущего, до дрожи в коленях.

- Погодите, - решительно и авторитетно сказала донна Изольда. – Ирис, детка, я понимаю тебя. Здесь надежно, и в этих стенах ты найдешь утешение. Только в этом ли твое счастье? Ох, сомневаюсь. Тебе нужно встать на ноги. И таких примеров много. Сама знаешь, у нас учатся не только дети герольдере, но и тех, кто попроще, и победнее, и статусом помельче. Вот возьми Эмму Статри, ты должна ее помнить, она выпустилась два года назад, сейчас – помощница хозяйки фабричной мануфактуры в Фанкаре, Долли Финкс вышла замуж, и с мужем открыла лавку, Розинда Вейя сама, без всяких мужей открыла лавку мелочей в Старичах. Главное, не сдаваться и идти вперед. У меня, например, кузина Глори в столице вместе с мужем перестроили свой дом и открыли небольшой пансион для одиноких. Вложились, конечно… Погоди-ка, у тебя же в Алавире дом! – Она вдруг застыла, смешно хлопнув ресницами. Я сама удивленно замерла, а мэтр Падерик озадаченно свел брови. И мы втроем переглянулись.

- Занятная идея, - не так уверенно, как хотелось бы, кивнул он. – Требует проработки, подсчетов, но… Хорошая идея.

- Пансион, - пробормотала я, переводя взгляд с одного на другого. – В моем доме? А почему бы и нет?

- Надо все обдумать, - сел за стол мэтр и взял лист бумаги. – Подсчитать стоимость ремонта, оплаты кухарки, оплаты садовника, ну, он же и подсобный рабочий, а так же оплату горничной…

От его перечислений, эта мысль уже не казалось такой заманчивой, и настроение опять покатилось с горки вниз.

- Да погодите вы, - решительно сказала Изольда. – Вы, мэтр забыли о семействе Приксов. Вот послушай, Ирис. Герда – пятнадцать лет отработала в гильдии хлебопеков, кухню знает как свои натруженные ладошки, ее муж Георг – плотник, хозяйственный мужик, мастер на все руки. Если они возьмутся – дело сдвинется.

- Хорошо, что ты вспомнила о них, - встрепенулся мэтр. – Очень хорошо.

- А кто они? – Спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

- Погорельцы. Ох, хлебнули горюшка. Из Тагории. Весной леса у них горели, и их городок наполовину сгорел. И их дом, и добро… О-ох. Ты бы видела их, несчастных. Хвала Матери Небесной, мэтр письмо для них отписал госпоже Виктории Орги в Алавире, у нее свой дом и хозяйство, и вроде бы, они у нее прижились. Только платит грошики. Может и еще что-то они нашли, не знаю. Почти месяц прошел, как они появились у нас здесь, искали работу, и рекомендации показали.

- Да, рекомендации надежные, - подтвердил мэтр. – А ты бы, Изольда, съездила завтра в город, нашла бы их, поговорила. Собиралась же за рукоделием, вот тебе и повод в Алавир прокатиться, скажешь Тому, он коляску приготовит.

- Так вы же сами не отпускаете? Говорите – потом, на следующей неделе, или после праздничков.

- Все, решено. Уж очень они хорошие люди, - отрезал учитель Падерик. – И рекомендации у них от людей, коих я лично знаю.

- А что завтра? На дворе утро, - всплеснула руками донна. – Целый день терять. Собирай урожай, пока мороз не ударил.

- А-а, таки будь по твоему, - рубанул воздух ладонью мэтр. – Кликни Тома, пусть запрягает коляску.

Глава 9

Через час, Изольда, легкая на подъем, укатила с Томом, нашим конюхом, и садовником, и плотником, в Алавир. На разведку. А меня мэтр отправил в младшую группу на замену донны. Мне это дело было знакомо и привычно. За шесть дет, что я прожила в пансионе, приходилось не только учиться, но и следить за порядком – таковы правила обучения. Мы, девочки постарше, курировали младших и организовывали их досуг, еще были дежурства в столовой, уборка территории, и прочее. Дисциплина в пансионе поставлена в ранг закона, невзирая на знатность и происхождение.

Я возилась с младшими девочками, бегала с ними по поляне, играя, в «гусеницу» и «ладошки», читала им сказки, а сама, мыслями погружалась в думку, и ждала возвращение донны.

Они с Томом вернулись поздно, уже после ужина. Выглядела Изольда уставшей, но довольной. Том вытаскивал из коляски свертки и коробки. Я подлетела к ней, затеребила.

- Ну, как? Нормально? Нашли этих людей?

- Нашла. Дай отдышаться. Все хорошо. Встретились, поговорили, обсудили. Будут ждать, когда ты вернешься. Согласны они. У госпожи Виктории-то они, конечно, не отдыхают, хоть и всем довольны. Только госпожа платит совсем уж грошики, разве, что хлястик от башмака купить, сам башмак не получится. Зато заставляет работать как бригаду поденщиков. Я им объяснила, что и у тебя работы будет столько, что не до отдыха придется. Рассказала, что и как, но пообещала, что с оплатой ты будешь справедлива. Честная оплата будет, как поработаешь – так и получишь. Так ведь?

- Так, - вздохнула я. – Лишь бы все получилось.

- Не унывай. Теперь ты взрослая, детство ушло. Привыкай.

Я порывисто обняла донну и прошептала.

- Спасибо.

А потом начала считать дни, в обратном порядке, восемь, семь, шесть, пять… до того благословенного дня, когда стану свободной. И он наступил. Солнце разбудило меня раньше воспитанниц. Глянув на будильник, вскочила и побежала в душ. Пора.

Через час, после легкого завтрака, приготовленного для меня донной Изольдой, Тим подкатил коляску, и я покинула пансион. От Метье до Алавира – пятнадцать минут прогулки на экипаже. В голове - сумбур, в груди разлилось волнение. Но отступать некуда. Приксы уже предупреждены, и сегодня явятся ко мне в дом.

Первым делом, Том отвезет меня к поверенному, мэтру Вастербергу, который выдаст документы на владение домом и на банковский счет, потом – домой.

Художники, полгода снимавшие у меня жилье, съехали неделю назад, и я надеялась, что сильно не разочаруюсь, зайдя внутрь. Надеялась, что стены не разрисованы картинами вдохновения этих талантливых ребят, что пол в моих комнатах цел и невредим, что кухня не взорвана, а сад по-прежнему цветет, и крепкие апельсиновые деревья плодоносят как и прежде.

В конторе мэра Вастерберга меня тепло встретили, усадили за стол, и господин поверенный обстоятельно рассказал, как я теперь буду управлять своим хозяйством.

- Я уже наслышан о ваших планах, Ирис. Падерик подробно расписал все в деталях. Что ж… - он вздохнул и взял в руку курительную трубку. – Легкого пути вы не ищете в своей жизни, это точно. С другой стороны – а чем вы рискуете? Только личным капиталом. Кстати, настоятельно советую застраховать свой дом. Слышали о нововведении в империи? Революция!

- Впервые слышу, - осторожно заметила я.

- Все не так уж и сложно. Банк берет на себя определенные обязательства, заключает с вами договор, и в случае каких-то непредвиденных обстоятельств, по договору, выплачивает вам оговоренную сумму. Например, случился потоп, и у вас испортился пол – банк оплачивает ремонт, пожар – банк платит, ограбление – опять помогает банк. Важно, чтобы были зафиксированы страховые случаи. И пожар и потоп, и прочее. Понятно объясняю?

Я кивнула.

- Но не все так просто…

- Конечно, вы платите страховые взносы. С другой стороны, в тяжелых обстоятельствах любая сумма не лишняя.

- Надо подумать.

- Обязательно подумайте. А теперь засвидетельствуем передачу вам всех документов. Подпишите.

Я вышла от мэтра Вастерберга слегка озадаченная, но и воодушевленная. Из возможных потерь – личный капитал, оставшийся от бабушки. Будет обидно, если ничего не получится, и я потеряю деньги. Но если удача – я обрету твердую почву под ногами и уверенность в жизни. Дом, безусловно, придется застраховать, но после ремонта, чтобы поднять страховую сумму.

Да, теперь в моей голове будут крутиться такие вот приземленные мысли – как прожить, на что рассчитывать, как сэкономить.

Том подвез меня до дома. Мы попрощались, и он уехал, а я осталась одна, с саквояжем в руке и тревожными думками. Открыла ключом дверь, вошла, огляделась… Что ж, можно облегченно вздохнуть. Стены целы и невредимы, даже бабушкины шелковые обои. Мебель в порядке, пол и потолки тоже.

Я обошла весь дом, оба этажа, глядя на свое жилище другими глазами – с точки зрения хозяйки пансиона. Здесь будут жить совершенно разные люди, и каждый из них должен остаться довольным.

Я мало видела внутреннюю жизнь отелей, гостиниц, пару раз с мамой останавливались в тавернах, и этот скудный опыт мне ничего не подсказал. В моем доме шесть полноценных комнат. Две из них – довольно просторные, каждая – с тремя окнами на одной стене, и если рассудить, можно перестроить из каждой – две, маленькую и среднюю. Хорошая мысль? Не знаю. Если думать по-хозяйски, то наверное, мысль неплохая. Но…

Предположим, каким я хочу видеть свой пансион? Хотелось бы респектабельным, где проживают достаточно обеспеченные люди, приехавшие, допустим, на отдых. И что получится, если я сделаю из одной большой две маленькие? Получится, что набью людей как сардины в одну бочку.

А что если сделать немного по-другому? Большие комнаты – зона для людей более респектабельных, чем остальные. Обеспечить эти комнаты большим комфортом, и взять плату немного подороже… Надо подумать.

Честно говоря, эта мысль не такая новая, и ее я вычитала из учебника по бытоустройству государства, где описывались принципы торговли и взимания налогов. Налоги, кстати… О, Матерь Небесная!

Так вот, налог на лавки, торгующие дорогим товаром – всегда немного выше, чем на товары для бедняков. Простая аналогия.

Я, стоя посреди большой комнаты, рассмеялась. Ирис, маленькая, глупенькая, трусливая девчонка, вдруг за несколько дней, изменилась до уровня… Пока еще не предприимчивой купчихи, но уже и не та простофиля, которой крутят и вертят опекуны. Вдруг вспомнился дядюшка Габор и тетушка Шарлотта. Мда, малоприятные воспоминания. Что они скажут, когда станет известна шокирующая новость, что их племянница устроила из своего дома приют для богатеньких отдыхающих? Будет шок.

С первого этажа раздался переливчатый звонок в дверь. Я метнулась вниз, это, наверняка Приксы. Открыла дверь и увидела двух людей, мужчину, крепкого, высокого, приятной наружности, и женщину, чуть помоложе спутника, с короной из косы на голове и скромном платье.

- Простите, госпожа, мы – супруги Приксы, и у нас встреча с леди Тавери.

- Отлично, - радушно улыбнулась я. – Проходите. Я – хозяйка этого дома. Ирис Тавери, и я вас жду.

Они вошли, скромно огляделись. Было заметно, что волнуются, впрочем, как и я.

- А давайте пить чай? – Весело предложила я. – Правда, я сама только зашла в дом, но можно сбегать в лавку господина Раймоса, здесь она недалеко, а может и после квартирантов что-то осталось. Идемте на кухню.

Чай нашелся, как и немного кофе. Вот это подарок, с уважением к художникам подумала я. Герда заварила чай, для меня кофе, и мы сели на стол, приготовившись к долгому и серьезному разговору.

Глава 10

Еще в конторе поверенного, я услышала от него совет. Чтобы заинтересовать Приксов, можно предложить им оплату в процентах от общей прибыли. Три, максимум пять процентов. Такой метод будет стимулировать их работать ответственней.

Я подумала, и решила, что предложу им семь процентов, и даже немножко больше, когда заведение наберет силу. Может быть, это не совсем в духе купечества и торгового дела, но мне сейчас нужно начать, и начать успешно. Я – новичок, а эти люди повидали, много работали, многое знаю.

- Герда, - начала я разговор. – Вы работали на фабриках и по найму. Хочу предложить вам стать поварихой, управляющей и человеком на все руки. Вот такие у меня планы. Вашему мужу предлагаю стать плотником, дворником, возможно и садовником. А оплату будем высчитывать из прибыли. – Я немного потянула паузу, и объявила. – Семь процентов. На двоих.

Супруги удивленно переглянулись. Задумались и… Заинтересованно улыбнулись. Наверное, идея им понравилась.

- Как вы хотите назвать пансион? – Спросила она. Вопрос оказался неожиданным. Я изумленно застыла.

- Не знаю. Даже не задумывалась еще.

- А давайте подумаем. Знаете, госпожа Тавери, пока мы к вам шли, то внимательно оглядели окрестности. Холм Гордости – место престижное, люди вокруг живут богатые, поэтому и ваше заведение должно соответствовать.

- Хорошо. Что дальше? – Спросила я после небольшой паузы. Вот так, за одну минуту такой вопрос не решить. Действительно – название, это серьезно.

- Дальше, нам нужно осмотреть дом.

Я вздохнула.

- Пожалуй, главная проблема – это вода и канализация. В доме всего две уборных и две ванные комнаты. Боюсь, что придется серьезно потратиться. Пусть не в каждую комнату, но для солидных клиентов ванная обязательна.

- Георг посмотрит, - уверенно сказала Герда. – Идем?

- Идем, - кивнула я.

И мы начали детальный обход дома. Вначале, супруги молчали, или расспрашивали меня. Герда отправила Георга в полуподвал, где были установлены магические камни, на которых держалась работа подачи воды и работа канализации.

Мужчины долго не было. Мы в это время изучали комнаты. Герда поддержала мою идею, что две большие комнаты нужно сохранить для респектабельных господ. Остальные четыре вполне подойдут для людей чуть более скромного достатка.

- Хороший дом, - сделала окончательный вывод женщина. – И даже небольшие комнаты очень приличные. Кое-где заменить мебель, решить вопрос с водой, и можно подавать объявления.

Я недоверчиво вздохнула. Вопрос с водой безусловно займет время. Она, видимо, почувствовала мои сомнения и тихо засмеялась.

- Госпожа, это все решаемо, нужно просто работать. Поверьте, все не так страшно, как вы сейчас рисуете себе в голове.

- Герда, пожалуйста, называй меня просто Ирис, ладно?

Женщина смущенно пожала плечами.

- Хорошо, Ирис, как будет угодно.

Послышался топот по лестнице, и к нам поднялся Георг.

- Ну, как? – Спросила его Герда.

- Все в порядке, но придется докупать еще два магических камня. Потом трубы разных диаметров, барашки, водяные колена, и прочее. Много чего понадобиться.

Вот и началось, удрученно подумала я. И мы опять отправились на кухню, где плотно засели за подсчеты, смету работ и оплату… И это решался только вопрос воды.

Планировка комнат позволяла сделать некоторые изменения, и по заверению Георга, ломать и строить придется не так уж и много. Если подойти со сноровкой и умом. Он обещал найти людей, найти мастера, найти лавку, где можно будет закупить оборудование и строительные материалы.

Когда я спросила, сколько времени займет переустройство и установка магических камней, он неуверенно сказал, что месяц – точно. Я облегченно вздохнула. Думала, что не меньше трех-четырех.

И уже на следующий день все началось…

В утра пришли трое рабочих и мастер, которые вместе с Георгом занялись расчетами. Герда им помогала. Я смотрела на них и думала, что безусловно, просто безусловно, без них у меня ничего бы не получилось. Я бы не смогла и шагу ступить, просто потому, что не знала куда двигаться.

И я решила заняться самообразованием. Смешно? Наверное. Но я вспомнила магазин старого мэтра Фремера на проспекте Радости. Мы ходили туда с мамой, она выбирала модные журналы, любуясь на красивые платья, а я любила разглядывать большие географические атласы, где были нарисованы острова, далекие страны, океаны. И еще я помнила, что у мэтра был целый отдел серьезных научных книг.

Да, мою новую сферу жизни сложно назвать научной деятельностью, это даже смешно, но я надеялась, что найду книги по организации гостиничного производства. Не стала мешать Герде, собралась, и отправилась из дома.

Алавир в последний месяц лета – это сказка наяву. Магнолии источают пряный, чуть острый запах свежести, а своей красотой не уступают нежным рододендронам, разросшимся повсюду. Величественные кипарисы, растущие вдоль аллеи, по которой я шла, выстреливают пиками в небо, и вокруг этого царства ярких красок и света – густой аромат налитых солнцем фруктов. Я вдохнула полной грудью, и настроение улучшилось. Всё, что меня окружало, словно поддерживало, ободряло.

Может быть, я слишком восторженна, но сейчас вдруг поверила, что у меня все получится. Со всеми бедами, произошедшими в моей жизни, судьба подарила и удачу. Я живу в прекрасном Алавире, городе, куда съезжаются тысячи людей, чтобы дышать этим лечебным воздухом, купаться в соленых водах океана, ездить в Метье, где расположено множество лечебниц. И все эти люди помогут мне встать на ноги, стать самостоятельной и сильной. Нужно просто в это крепко верить.

Я пробежала аллею кипарисов и оказалась на площади Алакорны – древней королевы Вервеи. Когда-то, много веков назад, она отбила налеты диких племен вархаров, и всенародно была провозглашена правительницей страны. Ее летний дворец по-прежнему стоял чуть в отдалении от площади в ее честь. Белокаменный, с узорчатой лепниной и великолепными кариатидами, подпирающими крышу.

За многие века этот дворец не пострадал и считался жемчужиной архитектуры нашего королевства. Сейчас там летняя резиденция герольдерика Вискорда, который иногда заезжает сюда на отдых. Вот так одна власть сменилась другой, а камень, воплощенный в красоту, равнодушно взирает на жизнь, войны, интриги этих неугомонных людишек. Ох, опять я не о том думаю Какое мне дело до тех, кто живет в прекрасном белокаменном дворце древней правительницы Алакорны?... Алакорна… Какое необычное, редкое имя. А что, если назвать мой пансион «Алакорна»? Хмм, надо подумать.

Глава 11

Магазинчик мэтра Фремера находился неподалеку от площади, и через пять минут я толкнула тяжелую дверь. Звякнувший колокольчик оповестил хозяина о приходе нового посетителя.

- Какая неожиданность, леди Ирис, вы так долго к нам не приходили.

Я улыбнулась. Мэтр Фремер меня узнал.

- Я тоже рада вас видеть. Вот пришла кое-что посмотреть.

Посетителей было немного, они задумчиво бродили между рядов с книгами, не обращая на нас внимания, и мы немного поговорили. Мэтр вспомнил мою маму, и я с благодарностью приняла его соболезнования. А потом он спросил, что меня интересует.

Я немного смутилась.

- В общем, я решила открыть пансион для отдыхающих. Такое вот дело, - высказалась я.

Господин Фремер задумался.

- Непростое дело. Действительно, вам нужны знания и опыт профессионалов. Идемте, я кое-что вам посоветую.

В результате его поисков по книжным полкам, он предложил три сборника: «Гостиничное дело», «Заметки предпринимателя», и, неожиданно, «Закон и налоги Икадорской империи».

- Это тот минимум, который вам необходимо знать, чтобы не попасть впросак. Изучайте.

Мы еще немного поболтали, и попрощались. Я вышла из книжной лавки, угрюмо задумавшись. Как, оказывается, все не просто. Ну и ладно, справлюсь. Буду учить, зубрить, изучать. Прижала к груди завернутые в бумагу и перетянутые бечевкой книги. Ничего-ничего, у других получилось, и у меня все получится.

- Ирис? – Неожиданно раздалось совсем близко. А я иду, и не смотрю по сторонам. Я повернула голову, и увидела молодого человека. Лицо знакомое… О, да это же Дарвел, кузен Тиззи, подруги Валери, с которым мы познакомились на балу во дворце наместника, еще и танцевали вальсьен.

- Дарвел? – Удивилась я. – Какая неожиданность. Что вы здесь делаете?

- Ирис, мы же общались на «ты». Забыла?

- Да, конечно, - кивнула я.

- Я рад, что встретил тебя. А что ты тут делаешь? Купила книги?

- Да… - помялась я. Вдаваться в подробности не хотелось. Для меня этот парень – чужой человек. И не готова я сейчас раскрывать свои планы перед всеми. Тем более, он брат Тиззи. Тиззи – подруга Валери… И так далее. – Зашла по случаю, купила кое-что. Ничего интересного. А что ты делаешь в Алавире? Ты же вроде бы столичный парень?

Он засмеялся.

- Столичный, правильно. А здесь мы с семьей на отдыхе. Не хочешь присоединиться? Мы с мамой и сестрой сейчас сидим в кофейне. Тут рядом, идем, я вас познакомлю.

- О-о, благодарю, Дарвел, но не хочу нарушать ваш отдых. Извини. Как-нибудь в другой раз.

Он нахмурился. Странно. В глазах парня пробежало что-то жалостное, но я вроде не обижала его.

- Всего лишь кофе.

Я вздохнула.

- Дарвел, прости, но нет. Навряд ли твоей маме понравится то, что ты привел за столик совершенно чужую девушку, с которой сам едва знаком.

- Но ты же подруга Тиззи?

- Не совсем подруга. Скорее, это Валери подруга Тиззи, а я так, просто знакомая. Нет, пойми меня правильно, но мне неудобно, честное слово.

- Хорошо, - вынужденно согласился он. – Может быть, мы встретимся? Давай завтра?

- Прости, у меня много дел, - уклончиво, но вежливо ответила я.

- О, кстати, через несколько дней – праздник тыквенного зайца! Будет дефиле и гулянье. – Не унимался Дарвел. – Приходи! Давай увидимся на набережной?

Я кивнула.

- Не обещаю, но если приду посмотреть, то обязательно встретимся.

- Отлично, - воскликнул он, словно я пообещала ему приглашение на королевский бал. И мы расстались. Смешной какой. Едва знакомы, а тут вдруг приглашение познакомиться с его мамой. Ох, какой быстрый. Нравился ли мне этот парень? Не-а, хотя не дурен, приятен, мил, но нет.

Я с облегчением ухмыльнулась и пошла к площади Алакорны… Кстати, по поводу названия пансиона. Я слышала, что не совсем законно присваивать имена знаменитых личностей, если где-то уже есть такое название. Не знаю, точные эти сведения, или не точные. Но всегда можно покумекать и придумать что-то интересное. Например, где-нибудь уже есть пансион, или кофейня, или магазин под именем Алакорна. Тогда мы добавляем другое слово, и смысл смещается. Корона Алакорны, цветок Алакорны, ложка Алакорны, поварешка Алакорны… А вот название пансиона «Цветок Алакорны» мне нравится.

Дома кипела работа. Я, как человек ответственный, попыталась принять участие, но меня вежливо отстранили. Герг строго пробурчал, что не дай Мать Небесная, какая балка с потолка свалится на голову, а Герда только рассмеялась. Она стояла в рабочем платье, с подобранным подолом, и месила ногами глину для штукатурки стен.

- Идите, Ирис, лучше посмотрите на кухне, что мастер придумал, он нарисовал перепланировку. Получилась красота, и место нашел для двух душевых, и планировку комнат предложил более выгодную. Сказал, что получится не очень затратно.

Я удрученно кивнула и потопала на кухню, где увидела на столе чертежи и рисунки. И правда, чем внимательней я разглядывала, тем веселее поднималось мое настроение. А ведь очень даже приятно получится.

Старые бабушкины обои придется заменить, мебель частично оставить, но кое-что прикупить. В трех комнатах поменять кровати и шкафы, для всех комнат купить новые тумбочки и стулья. Ох, расходы… но в целом картинка начала наконец-то обретать четкие контуры, и эта картинка мне нравилась. Думаю, на все уйдет месяца два, и получится конфетка, а не просто пансион, куда будет не стыдно пригласить респектабельных клиентов.

Я уже мечтала о тканях для штор, о коллекции модных, но недорогих картин и других мелочах декора, так, как важна каждая мелочь, но все это будет позже. Сейчас дом перестраивался, перекраивался, ремонтировался, менялся.

Мы с семьей Приксов приютились на первом этаже, где обнаружились две коморки для прислуги и один довольно большой чулан. Герда быстро решила, что для меня отремонтируют одну комнатку и переоборудуют чулан под ванную, в другой они останутся сами. Только позже, когда закончатся работы наверху. Вот так потихоньку, моя управляющая брала на себя принятие решений. И возразить нечего, потому, что, решения правильные. И тут я вспомнила, что в саду есть домик садовника.

- Забыла! Есть же домик, и вы сможете там поселиться, - сказала я. Но супруги не одобрили.

- Нет, госпожа, - Георг по прежнему называл меня госпожой. – Нельзя дом без присмотра оставлять, и без охраны. А домик, да, хороший, я его уже осмотрел. Пригодится.

Что ж, разумно. Действительно, за домом должен быть присмотр.

Через несколько дней наступил праздник тыквенного зайца, и я решила прогуляться. Мне, после бесконечных стуков-бряков, споров Георга с рабочими, и другими важными делами, требовалась пауза.

Особого желания встречаться с Дарвелом у меня не было, но я сильно надеялась, что публики будет много, и мы просто не увидим друг друга. Да, это было бы идеально.

Утром, я быстро собралась, повертелась перед трюмо, которое, по распоряжению Герды, приволокли со второго этажа рабочие. За эти дни я немного похудела, но это не портило меня. Персиковое платье из хорошего парнского шелка, подаренное мне Валери, было к лицу. Соломенную шляпку я повязала яркой косынкой, как это делают вервейки, наряжаясь в традиционные костюмы. Схватила маленькую бархатную сумочку, и отправилась гулять.

Глава 12

Праздничное шествие уже началось. Когда я подошла, проспект короля Вильяма Победоносца, огибающий набережную, был наполнен толпами людей. Казалось, здесь собрались все кому не лень. Впрочем, наверное, так и было. Выходной день, такой теплый, солнечный, манил пряными ароматами созревших фруктов, флюидами цветов и густыми запахами эвкалиптов и древних андровых сосен. В такие минуты кажется, что жизнь прекрасна, и так будет сегодня, и завтра, и каждый последующий день. Наивно, конечно, мне ли не знать, но что делать, так устроен человек.

Впереди шествовала колонна пчеловодов. На телегах с широкими платформами, умельцы соорудили чучела огромных плетеных пчел, крутящихся на шестах, а вокруг их плясали нарядные селянки в праздничных одеждах. За пчеловодами шли фермеры, на их телегах красовались, если можно так сказать, плетеные и раскрашенные свиньи, коровки, лошадки, и, конечно же, опять рядом с чучелами приплясывали розовощекие девчата в широких красных юбках и расшитых узорами блузках, а на головах – венки.

Колонна фермеров была длинная и богато украшенная. Следом за ними шествовали деревенские оркестры. Вот бы не подумала, что в наших краях такое количество деревенских музыкантов. Они дружно исполняли веселые песни, и им подпевало шествие. За оркестрами потянулись повозки садоводов, самые многочисленные. Разряженные телеги, украшенные полотнами и горами фруктов и овощей, были пожалуй, и самыми яркими.

И тут началось столпотворение – на зрителей вдруг посыпались помидоры и апельсины. Да убить же можно! Я отскочила, наступила кому-то на ноги, получила отборные ругательства вслед. А вокруг поднялся такой шум и гам, крики, визги, смех и ругань, что просто ужас.

Выбежав из рядов зрителей, я увидела, что эта вакханалия происходит по всей длине шествия. И пчеловоды, и фермеры, и овощеводы, все вдруг оказались вооружены корзинами, полными сочных помидор и апельсинов. А почему вдруг? Это же особенность праздника тыквенного зайца, говорят, когда-то произошло нашествие этих вислоухих воришек на тыквенные поля, и фермеры, вооружившись рогатинами, отбивались от лесных разбойников не совсем гуманным способом, убивая их, отлавливая, и скармливая собакам, а то и себе оставляли на пропитание. Но в праздник, уже несколько веков, происходит битва на помидорах. Это же праздник.

Я отбежала подальше, отдышалась, вытащила из сумочки крошечное зеркальце, и оглядела себя. Вроде бы обошлось. Из толпы выскакивали люди с бурыми кляксами на одеждах, вот ведь незадача. И пожаловаться некому. Сами встали у обочины, впритык к шествию. Вокруг носились пацаны, их было сотни, и ни одного недовольного. Некоторые из них выбирались из толпы, груженые горками апельсин в рубахах. Как известно, у дармовой коровы и молоко слаще.

Решив не приближаться к проспекту, я побрела по аллее, идущей параллельно дороге. Она тоже была запружена людьми, но людьми другого уровня. Сплошь аристократы, благочинные и богатые представители горожан и приезжих. Такие господа не будут пялиться на шествие, пробившись через толпу, и глазеть на разряженные телеги. Я тихонько хмыкнула, благовоспитанная барышня должна была прогуливаться здесь, а не там.

Основные гулянья произойдут на площади Алакорны. Сейчас шествие свернет с проспекта Вильяма на проспект Радости, и оттуда – до главной площади города. И я неторопливо последовала по этому маршруту. Очень мне хотелось купить хорошего деревенского окорока. Георг вчера заикнулся, что у фермеров к празднику всегда есть запасы деликатесов, мяса и прочего, которое они оставляют для таких дней. И продажи хорошие, и реклама своего хозяйства для горожан.

Настроение было приподнятым, еще бы, спаслась едва-едва, как мне еще платье не заляпали. Я шла и улыбалась, ни на кого не глядя. И вдруг услышала, как кто-то окликнул меня. Почти у самого уха прозвучал удивленный мужской голос.

- Ирис, детка! Как я рад вас видеть!

Я резко повернула голову. И вздрогнула. Передо мной стоял этот… как его… да чтоб его!... Комендант какой-то там крепости, который встретился мне на балу цветов.

- Извините? – Непроизвольно, я начала разыгрывать дурочку, сделав вид что не знаю господина. – Мы знакомы? – И это оправдано. Мало ли… Я обязана запоминать лицо, которое видела от силы пять минут?

- Как же, Ирис? Вы не помните меня?! – Господин был явно обескуражен. – Мы познакомились на балу во дворце герольдерика Вискорда. Мы же танцевали с вами вальсьён.

Я наигранно нахмурилась, словно вспоминая.

- Возможно, господин…

- Батист Вайер, офицер в отставке, много лет прослуживший в крепости…

- А-а-а, припоминаю, припоминаю, - кивнула я, и так же холодно посмотрела. – Рада была с вами встретиться. – И уже собралась уходить, как этот комендант вдруг цепко схватил меня за локоть.

- Постойте. Ну как же так, мы только встретились.

- Нет, уважаемый, мы не встретились. Мы случайно оказались на аллее Вильяма Победоносца. Я с вами не планировала встречаться, извините еще раз.

Но господин почему-то решил, что ему многое можно. Он не отпустил локоть.

- Мы же может просто поболтать?

- Будьте так добры, отпустите руку, это неприлично. Вот так. И нет, я вас не знаю, вы меня тоже, и у нас нет общих тем для разговора. Прощайте.

- Ну нет! – Он вдруг всем телом загородил мне проход. – Вначале я получил нелицеприятный ответ на свое письмо от вашей тетушки, потом вы меня вот так просто отпихиваете. Это не я, это вы, барышня, крайне невежлива! А я, между прочим, заслуженный офицер! Я и связи имею. Что вы здесь делаете одна? Отвечайте.

Меня передернуло от его наглости. И это не просто наглость, это хамство. Но моя голова вдруг заработала в другом направлении. Моментально вспомнился подслушанный разговор, в ту ночь, после бала, где дядюшка хорошо отчитал тетушку, рассказав кое-что про этого стареющего коменданта.

- А-а-а, вспомнила.Все вспомнила! – Воскликнула я, причем сделала это громко. – Мой дядюшка, герольдере Ален Приесте, рассказывал о вас. Говорят, что вас выгнали с должности за какие-то там растраты? – Я ахнула и огляделась в надежде привлечь внимание. – А еще говорят, что вы едва избежали ареста? Ох, как был возмущен мой дорогой дядюшка герольдере, что тетушка позволила пригласить меня на танец.

- Замолчите, - прошипел Файер. – Это неправда.

- Так это же сведения из военной полиции, и во дворце сплетни ходят про вас. Ах, господин Файер, господин Файер, какая жалость, так сломать свою карьеру, устроить растрату государственных средств, урезать питание бойцам, защитникам крепости, воровать деньги, направленные королем на содержание крепости… - Эти слова я едва ли не прокричала, по крайней мере, говорила громко и с выражением, будто читала патриотический стих, и на нас начали заинтересованно оглядываться.

Отставной комендант тоже почувствовал лишнее внимание, увидел, как на нас смотрят, задерживают взгляды, особенно на нем, посерел лицом и зло выплюнул.

- Я не забываю обиды, противная девчонка, - и, развернувшись, быстрым шагом направился в другую сторону. А я чуть не расхохоталась. Какая я молодец! Сама справилась с очень щекотливой ситуацией.

Вот гад! Вот наглец! Увидел одиноко идущую девушку, и бессовестно начал приставать! Знать и правда, у этого хлыща и мошенника рыльце в верблюжьих колючках.

День набирал обороты, солнце начало потихоньку жарить булыжник, обливать лучами дома и прохожих. Все же, последний месяц лета в Вервее – самый жаркий. На площади уже были оборудованы палатки для продаж, выставлен товар, да такой, что глаза разбегались. Мясные ряды, накрытые большими зонтами, тянулись по одной стороне площади. И я медленно двинулась вдоль этой ароматной, завлекательной линии. Чего тут только не было, такое изобилие вкусняшек, я видела, наверное, впервые. Но…

Герда, потихоньку взяв хозяйство в свои руки, расходовала деньги крайне аккуратно. Вот на прошлой неделе, я дала ей золотой. А сегодня, протягивая еще один, услышала.

- Ирис, надо экономить. У меня еще два серебряных гроша осталось, на неделю хватит. Поберегите деньги.

Ничего себе! Она кормила нас целую неделю на два серебряных гроша?! Да мне бы и на три дня их не хватило. Помню, когда жили с матушкой, то у нее по три серебрушки уходило, и это было очень скромно для нас. Куда же мы всегда девали деньги? А? Надо приглядеться, как Герда организует хозяйство. Мы каждый день, понемножку едим мясные блюда, всегда есть суп, всегда есть каши и овощи, и стряпня – булки, пироги, и прочее. Всегда сытно и вкусно, причем, она еще и для рабочих устраивает обеды… И это за два серебряных гроша в неделю?! Чудеса! Мне, видать, еще учиться и учиться у моей новой домоправительницы.

Шествие к этому времени закончилось, и с проспекта на площадь потянулись люди. Торговля загудела голосами, шутками, в центре организовали пляски под дудки и барабаны деревенского оркестра, и мне эта атмосфера очень нравилась. Даже как-то потихоньку начал забываться господин комендант. Идет он к вархарам, наглец.

Я подошла к лоткам с выпечкой, утром ничего не поела и убежала. Купила две булки с корицей и с яблоками, и двинулась дальше по рядам, заглядываясь на разношерстную публику и продавцов. К празднику приехали и торговцы тканями, торговцы глиняных изделий, мастера кожевенного дела, выставивших свои товары, и многие другие. Получилась праздничная ярмарка на радость всем и горожанам и приезжим, которым так не хватает впечатлений на скучных лечебных процедурах.

Съев две булочки, купила себе кружку морса. Красота. Потом услышала со стороны, как зазывает ворожейка.

- Эй, девицы-красавицы, а ну-ка налетайте к бабке Тиролине, всю правду расскажу, жениха нагадаю богатого да ладного, чтоб у ваших подружек зубы от зависти свело. Заходи всяк, и молодой и старый, не обижу, одну правду от меня узнаете…

Голосистая. Я понаблюдала за ней издалека, но приближаться не стала. Зачем? Только вздохнула. Хотя, надо сказать, после ее зазываний, народ у шатра с предсказательницей оживился, и даже очередь выстроилась. Что ж, сегодня она окажется с хорошей прибылью. Я свернула к лоткам с тканями, и… И… О нет!

Глава 13

- Ирис, а я тебя везде выискиваю, мы же договорились, - передо мной, как сказочный Ивар-поскакушка, как легендарный дух-пересмешник, объявился Дарвел. Вот за что мне? Что я плохого сделала?

- О, Дарвел, привет… Какая встреча, - пробурчала я, быстро соображая, как бы отделаться от незваного ухажера. Язвить повода не было, выдавать преступные тайны – тоже. Наверное, у него их еще не было. Да и не сделал он мне ничего плохого, разве что немножко излишне навязчив.

- Ирис… Ма-а-ам, посмотри, это Ирис, подруга нашей Тиззи, и кузина Валери Приесте. Идем, Ирис, - и он утянул меня в сторону, где у ювелирного лотка стояли две дамы, вернее, дама и молоденькая девушка лет шестнадцати.

Меня окинули о-о-очень придирчивым взглядом. Таким придирчивым, что даже спина зачесалась.

- Здравствуйте, мадам, - присела я в легком реверансе.

- Мам, это Ирис Тавери. Ирис, а это моя мама, баронесса Гримери.

Хмм, понятно, герольдере. И зачем Дарвелу надо меня знакомить с мамой, которая для своего сыночка будет искать невесту только из таких же герольдере? Ну, разве что вервейка окажется дочерью отца-банкира с приданным в двадцать тысяч золотых.

В руках баронесса держала сумочку и довольно большую коробку конфекти из Роллегора. Знала я такие конфекти. Не скажу, что много ела. Больше смотрела, когда их вкушала моя тетушка Шарлотта. Правда, Валери всегда угощала.

- Как поживаете, милочка? – Спросила баронесса голосом ученой черепахи.

- Все в порядке, мадам.

- И давно вы видели своих родных в Фанкаре? Я немного знакома с вашей тетушкой Шарлоттой.

- Не так давно, дней десять-двенадцать назад, - не стала я ничего уточнять.

- А мы вот приехали на отдых, посещаем сеансы профессора Исбири, ну, вы должны знать его, он светило и научный авторитет.

У меня едва не свело челюсть от ее слов и реплик.

- Ма, Ирис молода и здорова, - заступился за меня Дарвел.

- Дарвел, познакомь нас, - послышался голос молодой девушки. – Я – Софи, сестра этого молодого человека. - Не дождавшись, когда ее представят, сказала она.

- Ирис, - еще раз с полупоклоном ответила я.

- Вы здесь живете? – Поинтересовалась матушка.

- Да. У меня небольшой домик в Алавире.

- Живете с родителями?

- О, нет. Полгода назад я осталась одна.

Мадам выпучила глаза.

- Как так? Почему вы живете одна? Почему Шарлотта это допустила?

- О, я собиралась устроиться на работу в учебный пансион мэтра Падерика. Сейчас еще думаю о том, как правильно и лучше сделать. Вы меня извините, но я очень тороплюсь, и если позволите, я пойду. Дарвел, благодарю тебя, что ты познакомил меня со своей семьей. Еще встретимся.

- Конечно, милочка, - с вытянутым лицом попрощалась со мной матушка-баронесса, а Софи задиристо подмигнула.

Я быстро прошла прочь. Ух, как я была зла. И больше всего на саму себя. Видимо, таким, как Дарвел, нужно говорить все напрямую, без намеков и подтекстов. Вроде бы уже взрослый человек, наверное, мой ровесник, но мышление пятнадцатилетнего гимназиста. Зачем ему надо было знакомить меня с семьей? Он сам не понимает, что это двусмысленно и неуместно? Нет, если не дай Мать Небесная, мы еще встретимся, то я ему обязательно все выскажу.

Я быстро протопала площадь и свернула на первую попавшую улицу. Не помню ее, хотя, рядом с площадью Алакорны не бывает плохих улиц. Только лучшие и самые респектабельные. И эта небольшая улица оказалась тем местом, которое называют тихим центром. Трехэтажные дома, старой вервейской постройки, являли собой богатые гнездышки очень обеспеченных людей. Первые этажи многих домов занимали дорогие магазины. Кондитерская господина Лозини, прочитала я одну вывеску, ателье мадам Кригаро, ювелирный салон мэтра Фагорри… И так далее, в том же пафосном духе. В кондитерскую я бы зашла, но, вспомнив Герду, поостереглась, точно она меня сейчас видит. Представляю, сколько стоит пирожное в этой кондитерской господина Лозини. Вот когда разбогатею, то…

Через дорогу, чуть наискосок от того места, где я шла, увидела цветочный магазин со сверкающей чистотой, огромной витриной. На улице тоже были выставлены большие кувшины, полные красивых роз, берторских георгинов, ранних шастарских астр. Я присмотрелась, да, это очень дорогие цветы, которые или привозят в Вервею, или выращены под присмотром умелых садовников в оранжереях.

Рядом с продавщицей стоял высокий, подтянутый молодой человек, и что-то в его образе меня насторожило, задело, по телу прошел точно заряд магического воздействия. Я приостановилась, нахмурилась… И он в этот момент обернулся.

Меня действительно словно окатило импульсом. Я едва сдержалась, чтобы не показать вида. Там, через дорогу, у дверей магазина стоял тот самый Ноэль Аставер. И он меня узнал! Я увидела легкое удивление в его глазах, пристальный взгляд, он приподнял шляпу и поприветствовал полупоклоном. Я тоже почтительно кивнула. И прибавила шаг, едва сдерживаясь, чтобы не бежать. Еще чего!

С трудом дождалась, когда дорога свернет в сторону. А там припустила. Не знаю почему. Просто вдруг стало волнительно и необычно. Я бежала по дороге, и в голове крутилось только одно – быстрей домой. Там все просто и понятно. А Ноэль Аставер – это… Это опасно. Это волнительно и опасно. Опасней, чем вороватый комендант и глупый Дарвел. И вообще, мне нужно думать о деле, о пансионе, о том, как сэкономить лишний грошик и провести еще в две комнаты воду с канализацией. А тут – Ноэль Аставер, красавец, привлекательный, и наверняка обольститель глупых и доверчивых девиц.

Впрочем, кто мне сказал, что он может обратить на меня внимание? Хмм, наверное, я зря волнуюсь. Вот, например, сейчас он покупает очень дорогой букет для неизвестной мне дамы, и явно не выглядит скучающим, так, что, Ирис, не накручивай себе лишних фантазий. Этот грибок не из твоего леса… Кстати, а что он делает в нашем городе? Навряд ли лечится у мэтра Исбири, или ходит на лечебные ванны… Очень странно.

Глава 14

Дело господина Маревьярти захватило Ноэля крепко. Уже почти месяц он тихо копал, въедался в историю гибели семьи старого переплетчика книг, строил версии, но никак не мог сделать логичные выводы и обоснования, чтобы представить себе полную картину произошедшего. Несколько версий рассыпались как песок на берегу океана, так и не успев захватить его, другие не тянули из-за нехватки фактов и доказательств. И он вынужден был признать, что пока не сдвинулся ни на шаг.

Тем более, никто не отменял три папки других дел, совещаний, писанины и прочей формальной работы, поедающей время и мысли. Его, как офицера имперского Бюро Разведки, должны были задействовать в делах, связанных с магическими преступлениями среди высокопоставленных господ и тем более, герольдере. Но не настолько Алавир был крупным городом, чтобы случаться таким историям, скорее уж, Алавир – небольшой городок, где проживают обычные граждане со своими делами и тревогами. А сидеть без дела он не умел, поэтому, смело брался за все дела, какие только появлялись в отделе.

Ноэль понимал, что назначение в Алавир – ссылка, наказание, щелчок по носу, и способ унизить его в той степени, что, когда еще шаг – и с тобой покончено навсегда. Он здесь никому не нужен, и с его квалификацией просто теряет время, просиживая дни в кабинете отдела магии. Еще и поэтому ему очень хотелось докопаться до дела Маревьярти. И сегодня, в воскресенье, он опять пришел в отдел, опять раскрыл папку, и уже в сотый раз перечитал ее.

История случилась полгода назад. В полицейский участок прилетел возница, сообщивший, что приехал по заказу, постучал в двери, но ему никто не открыл. Тогда, рассердившись, он начал барабанить по двери… И она открылась. Дверь оказалась незапертой. Возница осторожно вошел внутрь, пересек прихожую, и протопал в гостиную, где и увидел все семейство. Как ему тогда показалось – мертвое семейство.

Мужичок быстро сиганул из дома и примчался в полицейский участок, рассказав о случившемся. Через несколько минут полицейские были в доме господина переплетчика.

Мертвыми оказались хозяин дома и две его старшие дочери, а вторая жена, с которой они обвенчались три года назад и ее пасынок – сын от первого брака господина Маревьярти, лекари сумели откачать, почувствовав, что они еще живы.

Вначале дело расследовали полицейские, но потом выяснилось, что яд, которым отравилось семейство, основан на древнем заклятии, которое нашептывают на редкие моллюски из далеких островов Риз-Коо. Как эти моллюски оказались за тысячи и тысячи миль в городке Алавир? Кто сумел наложить такое сильное заклятие? И дело передали в отдел магии. Но и здесь комиссары отдела не сумели продвинуться в раскрытии.

Через неделю, молодая хозяйка, госпожа Вивьена Маревьярти, пришла в сознание, как и ее пасынок, семилетний мальчик. У особо подозрительных возникли версии, что именно жена устроила это отравление, да не было ни фактов ни мотива, пришлось от этой версии отказаться. Ее муж, уже немолодой мастер по переплету книг, не был богатым. Поэтому, молодой жене, все, что досталось – это маленький домик и пара сотен золотых. Еще и пасынок, которого она теперь должна воспитывать. В общем, не было у молодой жены повода травить все семейство, все же, муж содержал семью, а теперь у нее возникли проблемы – как жить дальше?

Ноэль озадаченно провел пятерней по волосам. Очень не нравился ему один нюанс, а именно – почему госпожа Вивьена отказывалась отдавать пасынка сестре умершего мужа. Зачем он ей? Так привязалась? Но там, среди родных, ему будет лучше. Сестра переплетчика была замужем за крепким купцом, у которого работало несколько мануфактур по стране. Миллионщики. Причем, ей сразу сказали, что они не будут претендовать на дом и имущество для племянника. То есть, ей достанется все, и худо-бедно, но она сможет существовать, тем более, что за три года сумела освоить ремесло мужа, и при определенной усидчивости, могла и продолжить дело.

Но вдова уперлась как норовистая лошадь, и ни в какую. Сейчас, насколько смог узнать Ноэль, тетя мальчика готовила документы для суда, чтобы забрать ребенка себе.

Из окна, выходящего на магистраль, раздались приближающиеся звуки какафонии, оказавшиеся игрой деревенских музыкантов, отбивающих ритм на барабанах, играющих на губных гармошках и дудках. Совсем забыл, сегодня же какой-то праздник. То ли картофельного медведя, то ли земляничного кабана. Нет, вспомнил, праздник тыквенного зайца.

Офицер встал из-за стола и прошел до окна. Процессия двигалась как раз мимо здания, где располагалось крыло отдела магии. Молодой человек с любопытством застыл, оглядывая процессию. Любопытно. Народ весел и доволен. Шествие завернуло за угол и направилось на площадь Алакорны. Мелькнула мысль прогуляться среди празднующей публики, но он тут же отмел эту мысль, не любил он толпу, суету, сутолоку. Хотя, прогуляться придется. Сегодня был день именин у супруги его начальника, герольдере Эринеи, почтенной дамы, взявшей его под крыло своей заботы и опеки.

Ноэль снисходительно относился к ее попыткам привлечь молодого человека к светской жизни Алавира. Мадам упорно приглашала его на вечеринки, балы, но неизменно получала вежливые и аргументированные отказы. Вот и сегодня, он, под предлогом того, что остается на дежурстве в отделе, на которое, кстати, напросился сам, с сожалением сообщил, что пропустит праздник и не сможет появиться в доме своего шефа. Хотя, цветы пошлет. Обязательно. Чуть позже он доберется до магазина и выберет букет, сделав доставку.

Просидев еще с час, Ноэль потянулся. Работать решительно не было желания. Воскресенье – заколдованный день, можно строить планы, иметь намерения, но в этот день выполнить задуманное почти невозможно. А ведь мог отдохнуть у себя в номере гостиницы.

Аставер поднялся из-за стола и накинул сюртук и шляпу. Надо обязательно заказать цветы для бесподобной Эринеи. Для нее – только лучший букет.

Обойдя стороной площадь где гуляла публика и шла бойкая торговля, Ноэль направился к известному ему цветочному магазину, где всегда можно купить свежий букет. Молоденькая Пегги, с которой он успел познакомиться, предложила красиво оформленные композиции цветов. Да, они были прекрасны. Ноль долго любовался на произведения искусств, сотворенных этой талантливой девочкой, и вдруг по какому-то наитию, или по зову интуиции, повернулся.

На другой стороне улицы проходила девушка. Стройная, легкая, как перышко, и от нее шла такая сладкая, радостная энергия, что он, маг-заклинатель, подумал – а уж не фея ли она лесов Таргандии сказочной страны Таргии. Потом быстро пригляделся, и память ошарашила его узнаванием этого чуть бледного, худого лица. Красивого лица, с глубокими, задумчивыми глазами, взгляд которых был погружен в свои, неизвестные ему мысли.

Он ее знал. Это же та девушка, с которой он танцевал во дворце герольдерика. Да, безусловно, она! Ирис. И, между прочим, она называла свою фамилию. Он обязательно вспомнит. Потом, не сейчас.

Сейчас он, как мог, привлек ее внимание своим кивком, приподняв шляпу. И она ответила, вежливо кивнув. Но вот узнала ли? Может быть, это был просто вежливый жест? Непонятно, она не остановилась, прошла дальше и свернула за угол.

Ноэль быстро указал Пегги на букет, расплатился, добавил за доставку и праздничную карточку, где должно быть написано – Бесподобной Эринее от Ноэля, и быстрым шагом двинулся в том же направлении, куда ушла Ирис.

Он, боевой маг и офицер, умел идти так, чтобы не быть замеченным. Зачем он решил проследить за девушкой? А он и сам не знал, просто сильно потянуло еще раз посмотреть на нее, узнать, где она живет. Поэтому, он шел за ней осторожно, не давая ни одной возможности себя обнаружить.

Они, двигаясь на некотором расстоянии друг от друга, пересекли две улицы и поднялись к району под названием холм Гордости. Девушка прошла мимо нескольких домов и остановилась у небольшого, но симпатичного двухэтажного особнячка, открыла калитку, вошла внутрь. Ноэль спрятался за кустарником, разросшимся вдоль ограды, и пригляделся.

Во дворе работала служанка, пропалывая клумбы от сорняков… Или не служанка? Непонятно. Женщина окликнула ее по имени. Просто по имени. Ирис подошла к ней, что-то сказала и зашла в дом. Ясно, это ее дом. Хорошо, теперь он сможет все о ней узнать. Ноэль усмехнулся и ушел, решив уже сегодня получить информацию об этой девушке. С его работой это будет несложно

Глава 15

Работа в доме не уменьшалась. Наоборот, она, как горный камнепад, с каждым днем обрушивалась на наши головы со скоростью летящих сказочных драконов, грозя упасть и завалить проблемами и малоприятными сюрпризами.

Как оказалось, для организации пансиона нужно уведомлять налоговые органы за месяц. Хорошо, что Герда узнала об этом, пусть и совершенно случайно. Я посоветовала ей сходить в редакцию нашей местной газеты, узнать заранее, принимают ли они подобные объявления. Дама-секретарь, сидевшая в приемной, разговорилась с моей домоправительнице, и дала несколько о-о-очень полезных советов. В том числе, и по налогам.

Ко всем заботам, было необходимо пригласить в дом комиссара по благоустройству из магистрата. Пожарника. Инспектора по проверке бытовых магических устройств. Зарегистрировать название заведения. И только после этого можно было давать объявление и принимать клиентов. В общем, голова моя, помимо ремонта, начала болеть и от бумажной волокиты.

Ремонт между тем продолжался, и в доме постепенно, как на картине художника, начали проявляться контуры будущего пансиона. В первую очередь рабочие подготовили две большие комнаты, с оборудованными ванными помещениями, с выложенной плиткой, с новомодными латунными кранами и другими необходимыми устройствами. В остальных четырех небольших комнатах работа шла полным ходом.

Каждую неделю, я писала письма мэтру Падерику, подробно излагая, что творится, что происходит, от чего болит голова, и как я борюсь со своими страхами. Да, понимаю, эти письма – моя слабость, возможность хоть чуть-чуть переложить груз и тревоги на плечи мэтра. Но он, в отличие от меня, отвечал бодро и уверенно. Сам в свое время прошел тот же путь, создавая учебное заведение. У тебя все получится, писал он, не паникуй, скушай яблочко и выпей стакан молока, и все наладится.

Вот в таких заботах прошло еще полтора месяца.

И однажды пришел день, когда к дому, свежевыкрашенному в бледно-персиковый колер, подъехала коляска от господина Фиора – мастера багетной лавки, где мы с Гердой заказали вывеску для нашего пансиона.

Из коляски выскочил парень, другой осторожно поднял с сидения упаковку и передал первому. А потом они оба направились к нам. Мы с Гердой стояли у двери, нетерпеливо ожидая заказ. Парни вежливо поздоровались.

- Ну-ка, ребята, разверните, покажите, - потребовала моя домоправительница. Парни аккуратно развернули посылку от бумаги и поставили вывеску к стене.

Не очень большая – три локтя в ширину, четыре в высоту, – она представляла из себя стеклянное полотно темного шоколадного цвета, обрамленное рамой. Мастер Фиоро, когда принимал заказ, предложил изобразить канонический облик королевы Алакорны, тот, что есть на древних монетах. Он слегка видоизменил его, сделав более романтичным, художественно приукрасив строгие черты царской особы. На стекле тонкими пескоструйными линиями, золотистыми красками была изображена Алакорна в профиль, а рядом с ней цветок с распустившимися лепестками. Чуть ниже надпись жирными золотистыми буквами: Пансион «Цветок Алакорны»… Мы с Гердой ахнули. Это было стильно, изящно и презентабельно.

Парни поставили стремянку, вытащили инструменты.

- Куда будем вешать?

Герда указала место – справа от двери, не очень высоко. И они приступили к работе, занявшей немного времени. А потом уехали. Мы же с домоправительницей как прилипли, стояли и любовались на нашу вывеску. Красиво!

Осень в Алавире – это время чудесной прохлады, но иногда, когда на океан набрасываются южные ветра, городок накрывают свинцовые тучи, обрушивая дождь. В такие дни лучше сидеть дома и попивать чай. Да только это не для нас. За последние недели рабочие фактически завершили самую тяжелую, грязную часть перепланировки. Осталось решить вопросы декора, обстановки, и бумажные проблемы.

Сегодня с утра опять начал накрапывать дождь. Но я, взяв Герду, отправилась с ней в лавки тканей. Покупку штор и других принадлежностей оставили напоследок, и вот этот непонятный «последок» наступил.

Мы спустились в городок. Герда руководила, уже зная куда нам идти. Решили, что обойти придется много. Цены, цены, и еще раз цены. Недавно произвела ревизию своих средств, и выяснила, что потратила на ремонт больше одной трети своих сбережений. О-о-ох! Но, как ни странно, основной частью расходов оказались мебель и магические устройства для воды и канализации, и кухонные устройства. С рабочими рассчитывался Георг, который договорился с ними по дружески. И их не обидел, и меня не разорил.

На прошлой неделе опять встретились с дамой-секретаршей из редакции газеты, решив, что пора дать рекламу об открытии пансиона. И она посоветовала, что еще нужно дать такую же рекламу в столичные газеты. Оформляется это через их газету, курьер доставляет в Фанкару текст, оплату, и объявление выходит, только немного позже, чем оно выйдет в Алавире. Удовольствие не из дешевых, но простой заведения без клиентов – это убыток опасней потерянных денег. А так есть шанс, что о нашем заведении узнают столичные отдыхающие, планирующие поездку на лечение в наш городок.

На городском рынке, в стороне от хлебных лавок выстроился ряд лавок, где торговали оптом и в розницу тканями, галантереей, кожаными изделиями, в общем, всем понемногу. И мы начали с моей домоправительницей обход. Благо, что таких лавок было много.

Мы ковырялись, хмурились, спорили с продавцами, особенно Герда, торговались как заправские купцы, и наши труды оправдались. Для нас нашлись хорошие и качественные отрезы из провинции Викоры, где помимо отличного вина, ткут одни из лучших полотен в королевстве, нашлись тяжелые ткани из Бахмейра, далекого султаната, пледы и одеяла из северной провинции Отаги.

Пришлось нанимать грузчиков, которые отнесли упаковки в наемный экипаж. Герда отправилась домой с покупками, а я потопала в центр. Очень мне хотелось посмотреть на выставки в художественных салонах, где можно прикупить что-то для декора и обустройства, всякие мелочи, картины, статуэтки, вазы, без чего дом – не дом, а просто стены.

На улице Синих Дубов, что затерялась рядом с центром, я нашла салон, в который уже давно хотела заглянуть. Он занимал весь первый этаж довольно большого солидного здания. Картины, выставленные на продажу, стояли в два ряда, за ними – постаменты со статуями, милыми статуэтками, шкатулками в восточном стиле и копиями древних ваз, или в стиле тех или иных знаменитых работ древних мастеров. То, что мне и нужно.

Глава 16

Оглядела один ряд картин, перешла ко второму, и вдруг услышала восклицание, обращенное ко мне.

- Ирис! Это ты? Марси, ты погляди на нее, идет и нос задирает.

Я удивленно развернулась. О, Мать Небесная! Передо мной стояли две мои бывшие однокашницы, Марси и Вероник, с которыми мы проучились в пансионе мэтра Падерика все шесть лет. Не скажу, что мы были крепкими друзьями, но хорошими приятельницами – точно. Часто совершали неблаговидные проступки, вместе получали наказания, и потом кому-то мстили, если узнавали – кто наябедничал.

Марси Вриери была чистокровной икадоркой, герольдере по праву рождения, и совершенно не заморачивающейся по этому поводу девчонкой, даже наоборот. Был в ней всегда яркий дух противоречия и несогласия, в чем бы это несогласие ни выражалось. В приказе классной дамы, в споре с другими девчонками, в отстаивании своей точки зрения. Уж не знаю, сумела ли она побороть и перерасти эту черту своего характера. Надеюсь, что стала спокойней и разумней.

Ее спутница, Вероник Блис, в каком-то смысле была ее полной противоположностью. Наверное, по этой причине они и сошлись, став подругами. Вероник не была знатной, причем, ее род всегда проживал в Вервее, но отец девушки сумел сколотить хорошее состояние на продаже овец и еще чего-то там, не знаю точно, и девушка была известна как богатая наследница, за которой, еще в ее бытность ученицей пансиона, охотилось немало претендентов. Но отец не торопился быстро избавиться от дочери, чему Вероник немало способствовала, умело манипулируя папочкой.

- Де-е-евочки, - ахнула я. – Как я вам рада, как вы здесь оказались?

- Мы отдыхаем, - кивнула Вероник.

- Мы сбежали от тирании и деспотизма родителей, - театрально скривилась и нахмурила брови Марси, явно подражая какому-то артисту. – Устали от родительских нравоучений, и вот, решили посетить знакомые места. А тут дождь.

- Ой, Марси, он и в Фанкаре дождь, - махнула ладошкой Вероник.

- Здесь он злее, - буркнула Марси. – А что ты тут делаешь?

- Живу, - просто ответила. – У меня домик… вот.

- Как? А-а, - они растерянно переглянулись. – А мама? Ты с мамой?

Между нами повисла короткая пауза.

- Нет. Мама умерла чуть больше полугода назад.

И опять повисла пауза.

- Прости…

- Прости…

- Все в порядке, девчонки…

- Так ты одна живешь?

- Как так? Я помню, что Валери Приесте – твоя сестра. Почему ты не у них в Фанкаре?

Разговор получался рваным, скомканным, тяжелым. И мне это решительно не нравилось.

- Постойте. В двух словах – но это не для всех торчащих ушей. Вам я доверяю, - я секунду помолчала. – В общем так. Тетушка возжелала выдать меня замуж, пользуясь своим правом опекуна. Причем, не согласуя это с моим желанием. Поэтому, я сбежала из дома Приесте. Прожила несколько дней у мэтра Падерика… пока не наступил мой день рождения. Это первое…

Лица моих приятельниц вытянулись до неприличия. Но они стойко молчали, ожидая продолжения.

- Второе. Самое важное.

- Самое важное? – Прошипела Марси. – А то, что ты сбежала из-под диктата высокородной дамы – это так себе? Мелочи?!

- Да молчи ты! – Одернула ее Вироник. – Дальше что?!

- У меня есть дом. И я решила организовать в нем пансион. Для отдыхающих, приезжающих в Алавир на лечение, на отдых, или по другим причинам. В общем…

- С ума сойти! Ирис, ты… Ты…. – Воскликнула Марси. – Ты – мой авторитет! Я только мечтала бы о таком.

- Ой, помолчи. Ты понимаешь, что она пережила, - угрожающе нахмурилась Вероник. – Тебе легко говорить. А у нее – обстоятельства. Марси, вот сейчас помолчи. Просто помолчи! У нее умерла мать, она осталась одна. И ей надо выжить, понимаешь?

- Авторитетище! – Только и выдохнула Марси. – А дальше-то что?

Я пожала плечами.

- Инстанции, голова от них болит – налоговая, пожарная, регистрация заведения, регистрация названия, комиссия по магическим приборам и оборудовании… В общем, это называется…

- Бюрократия. Но с этим можно справиться. Ирис, почему ты нас не нашла? Мы бы помогли!

- Да ладно, откуда я знала – где вы, как вы? Сама вроде бы справилась. Ну, еще не справилась. Открытие через несколько дней. Мы с домоправительницей дали рекламу и в Алавире и в столице.

- У-у-у, молодцы. А кто домоправительница?

- Ее посоветовал мэтр Падерик. Очень умелая и грамотная женщина. У нее муж – он в деле, - улыбнулась я.

- Как тебе помочь?

- О, я знаю! Я знаю, как помочь, - воскликнула Марси. – В таких случаях нужно дарить подарки. Вот мы с Вероник и сделаем свои подарки. Ты пришла же сюда, чтобы прикупить что-то для пансиона?

- Ну да, - неуверенно пожала я плечами.

- Отлично, - поддержала Марси Вероник. – Идем и берем то, что нам подойдет. Кстати, как назвала заведение?

- «Цветок Алакорны».

Девчонки замерли, переглянулись.

- Колоритно, - неопределенно выразилась Марси. Ну-у, будь ее воля, она бы назвала пансион – Гнездо бури, или Восстание пастушек. Хотя, может быть, я и утрирую.

- Очень хорошо, - поддержала Вероник. – Таинственно и элегантно. Молодец. Все, приступаем.

И мы двинулись по рядам, выискивая то, что подойдет для пансиона. В результате, девчонки выбрали четыре картины спокойного, выдержанного сюжета. Еще несколько статуэток, не слишком маленьких, – как сказала Марси, чтобы было сложно украсть, но и не очень крупных, и несколько ваз, по тем же критериям. Чтобы неудобно было воровать – в карман не влезут, и за пазухой не спрячешь. Сумма нарисовалась неприлично большой. Я встряла, предложив оплатить вскладчину, чем насмешила одну и разозлила другую.

- Еще чего! Я хочу знать, что мои картины и статуэтки украшают лучший пансион города. И за это я плачу сама, без всякой складчины, - угрюмо отстранила меня от кассы Марси. Вероник только ухмыльнулась.

Мы заказали доставку, и вышли из салона.

- Завтра жди нас в гости.

- Обязательно. Я посмотрю, куда ты поставишь мою статуэтку, - как всегда ворчливо сказала Марси. Пусть приходит. Ее статуэтку и ее картины я выставлю в самые открытые места, чтобы любой посетитель увидел. Тем более, что вещицы-то ой какие недешевые, и знаток сразу это определит, а для солидности, такие вещи полезны.

Так прошло несколько дней. Мой дом окончательно переродился, и из уютного гнездышка, где жила бабушка, превратился в не менее уютное заведение для постояльцев. С отремонтированными комнатами, с хорошей мебелью, с туалетными и ванными комнатами, со столовой, примыкающей к гостиной, невдалеке от кухни. И в этой столовой будут подавать завтрак, обед и ужин. Георг преобразил фасадную часть двора. Одним словом, моя маленькая усадьба была готова.

Вчера, в вечернем номере газеты вышло наше объявление. Я не была наивной и понимала, что загруженность пансиона произойдет не ранее, чем через месяц, что сейчас осень, и от одной рекламы народ не повалит валом. Все произойдет не вдруг и не за один раз. Остается только надеяться на Небеса. Кстати, Марси и Вероник, вернувшиеся в столицу, обещали нашептать своим знакомым о моем пансионе.

Итак, сегодня наступил официальный день открытия «Цветка Алакорны». Мы с Гердой позавтракали на кухне. Она о чем-то сосредоточенно думала, потом сказала.

- Пойду, схожу до лавки мастера Карса, сапожника с Береговой улицы.

- Зачем?

- Дочка у него старшая работу ищет, а девчонка работящая. И в услужении работала за два медных гроша, и в кофейне полы мыла, и кухаркой в богатом доме служила, пока хозяева в столицу не уехали.

- Хорошо, - кивнула я. Кухарка нужна в дом срочно.

Герда ушла, а я, оставшись одна, задумалась. Как все пройдет? Только не надо торопиться. Из окна гостиной, куда я пришла из кухни, послышались голоса. Георг с кем-то разговаривал. Я выглянула, но не увидела того, кто пришел. Потом раздался отчетливый стук дверного молоточка. Поторопившись, я быстро перешла гостиную, пробежала холл, встала перед дверью, уверенно выдохнула, и открыла дверь.

- Какая неожиданность. Доброе утро, леди Тавери. Я хотел бы снять у вас комнату. Желательно, с полным комплектом услуг. Разрешите войти?...

Я едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть! Ноэль Аставер! Передо мной стоял он, светский денди, герольдере, истинный икадорец, красавец и аристократ с холодным, насмешливым взглядом. Внутри закопошилась паника. Но я взяла себя в руки. Заметила, как приподнялась его бровь, вроде того, что для него наша встреча – неожиданность. Ну что ж, эта приподнятая бровь и привела меня в чувство. Ах, вы так удивлены, герольдере? Не ожидали встретить здесь девушку, с которой танцевали во дворце наместника? Отлично, удивляйтесь сколько вам влезет. Мне нет до этого никакого дела.

- Доброе утро, господин Аставер, рада вашему визиту. Проходите, я покажу вам вашу комнату. Уверена, что вам у нас понравится, даже не сомневайтесь.

Глава 17

Появления этого человека едва не выбило почву из-под ног. Я справилась, собралась, вежливо улыбнулась и показала ему большую комнату, с красивой ванной и со всеми удобствами, решив, что такой герольдере вполне может себе позволить не самый дешевый номер моего пансиона. Он, судя по выражению лица, остался доволен.

Большая комната была, условно, разделена на два помещения – небольшую гостиную и спальню, в стороне – дверь в ванную, два больших окна, почти вся мебель – новая, не считая старого, но дорогого секретера, принадлежащего еще бабушке, и банкетки, которую отреставрировал мастер. Банкетка – из коллекции вальорских работ известного мебельного дома, и я решила ее сохранить как некий раритет и ценность. В остальном, в этой комнате все блистало комфортом и удобством.

Аставер, с отсутствующим выражением лица оглядел свое жилище, чуть пожал плечами. Услышал цену, не удивился, равнодушно кивнул. Да-а, что тут скажешь – герольдере. Больше и добавить нечего. Холоден, высокомерен, немногословен, дает понять где границы, дозволенные в общении с ним… И прекрасно! Просто отлично, господин гордец и холодная ледышка!

- Скоро придет моя домоправительница, она решит все ваши вопросы, а пока устраивайтесь. У нее же возьмете ключи, - сказала я, когда он кивнул в согласии, что его все устраивает. И, выпрямив спину, горделиво вышла из его комнаты. А в коридоре припустила со всех ног. О, Мать Небесная!...

Забежала к себе в коморку и бухнулась на кровать. Меня била мелкая дрожь. Да что это такое?! Ирис! Прекрати!

Я едва не нахлестала себя по щекам. Успокойся, глупая-глупая девчонка. Что такого произошло, что ты так разволновалась? Увидела герольдере? Человека, знающего о твоем позоре во дворце, когда тебя не включили в список на самый красивый цветок бала? И что?... Или дело в другом? Может, еще скажешь, что он тебе нравится?! Не выдумывай чепухи, не придумывай ерунду, не сочиняй сказки.

Я глубоко вздохнула и вышла в коридор. Как раз появилась Герда, рядом с ней шла невысокая, коренастая девушка.

- Ирис, вот, привела…

- Герда, - прервала я ее. – В голубой большой комнате – новый жилец. Я только что показала ему номер. Иди, оформи, возьми плату, ну и все прочее, сама знаешь. И ключи дай. В общем… - я растерянно помахала ладошками.

Глаза Герды загорелись азартом.

- Иду.

- Стой. Он – герольдере, но и ты тоже покажи ему, что мы тут не крестьяне. Выпрями спину, подними подбородок, руки опусти. Вот так, ты – леди, поняла? Иди, и не беги.

Девчонка, которую она привела, тихо прыснула, но заметив мой внимательный взгляд, быстро прекратила. Тоже выпрямила спину и опустила глаза. Как и подобает хорошей служанке.

- Как зовут, дорогая? – Спросила я.

- Эльба, госпожа. Я кухарка. И варить умею, и стряпать, и запасы на зиму делаю, и рыбу копчу. Я все умею. Можете проверить.

- Ладно, пойдем, я покажу тебе кухню. Жить где будешь? У нас есть маленькая коморка.

- Пока дома. Отец у меня сильно строгий, и два младших брата, хотя бы вечерком за ними убрать да матери помочь надо бы.

- Хорошо. Только знай, что придется рано приходить и поздно уходить. Пока работы немного, но присутствовать ты обязана. Мало ли что.

- Я готова, госпожа.

Вид нашей отремонтированной кухни вверг Эльбу в изумление.

- Какая красота, даже у господ Иргинсов такого не было, а они не бедные. Я у них почти полгода прослужила, а потом они уехали в столицу. Здесь они дом снимали.

- Понятно, - кивнула я. За девушку я была спокойна. Герда кого попало в дом не приведет, и если уверена в ней, то и мне волноваться не стоит.

Мы долго обсуждали с Эльбой блюда, какие ей придется готовить, я объяснила, как пользоваться новыми приборами – духовкой на тяге с магическим обжигом, паровым кипятильным баком, вытяжкой над плитой, тоже с магическим зарядом. Девушка слушала, едва не открыв рот. Лишь бы поняла, потом попрошу Герду еще раз провести с ней экзамен.

И тут опять раздался стук дверного молоточка. Ох, нам бы дворецкого у двери поставить… Ну, это так, мечты молоденькой глупой девочки. И я побежала в холл.

Передо мной стояла молодая женщина, в строгом темном платье, темной шляпке и с саквояжем в руке.

- Я по объявлению, ищу место для проживания. Здравствуйте, - негромко сказала она, внимательно глядя на меня.

- Конечно, проходите, вы пришли по адресу, - я пропустила женщину внутрь, и пока Герды нет, предложила ей пройти в гостиную, выпить чашечку кофе.

- Идемте, посидим, поговорим, пока моя домоправительница решает вопросы с жильцом, сейчас она уже спустится. Эльба, - крикнула я свою новую кухарку. Когда она появилась, сказала ей. – Сделай две чашечки кофе, дорогая, и печенье в вазочку положи.

Женщину звали Даяна. Даяна Стик. Рассмотрев ее поближе, поняла, что не так она и молода, уже явно за сорок.

- Понимаете, Ирис, так сложилась моя жизнь, что я была вынуждена уехать из Брённега, где прожила всю свою жизнь. Обстоятельства, - большего она не объяснила, а я посчитала, что выпытывать нехорошо.

Я рассказала о своем пансионе, назвала цены, и женщина выбрала недорогой вариант. Самый недорогой, предпочтя взять номер без ванной и уборной. Таких номеров у нас было два, и для них полагалась общая туалетная комната с душем. Впрочем, эта туалетная комната была отделана прекрасным, хоть и не очень дорогим кафелем, стоял новый душ, новые приспособления, и все удобства. Но придется пользоваться с другим жильцом, так я ей объяснила, и она согласилась. Понятно, женщина явно попала в какие-то непростые жизненные обстоятельства, так мне показалось, но расспрашивать не стала. Мы пили кофе, Даяна взяла несколько печенюшек, и я сказала, что Эльба скоро приготовит обед.

Вскоре появилась Герда. Я вопросительно на нее посмотрела, она кивнула, поняв меня, и негромко сказала.

- Господин Аставер оплатил за два месяца вперед. Обедать не будет, только завтрак и ужин. Уважаемый герольдере, оказывается, служит, поэтому, утром будет уходить и возвращаться только вечером.

Ну на-а-адо же-е-е, мысленно потянула я. Наверное, служит большим начальником, не иначе.

- Герда, познакомься, Это Даяна. Она возьмет наш розовый номер.

Герда поняла, о каком из номеров я говорю.

- Отлично. Идемте, я вам покажу вашу комнату.

- А где сейчас господин Аставер? – Спросила я Герду, и почему-то у меня получилось это немного поспешно. Если честно, мне не хотелось сталкиваться с ним в коридоре, или в гостиной.

- Он ушел на службу. Ключи ему я отдала.

- Отлично.

Герда и новая жилица ушли, а я задумалась. Итак, сегодня, в первый день открытия пансиона, у нас заселено два номера. Любопытно, что один – самый дорогой, второй – наоборот, самый дешевый. И если в течение месяца получится заселить остальные номера, то работа пойдет более-менее успешно, лишь бы не случилось чего-то непредвиденного. Ох…

Я вернулась к себе в комнату, присела в кресло и уставилась в потолок. Почему-то появление герольдере Аставера выбило меня из колеи. Надо взять себя в руки, настроиться на деловой, рабочий лад, и начать всерьез заниматься тем, что я для себя выбрала. Теперь ты, Ирис Тавери, не та, что была раньше. Теперь за свою жизнь ты отвечаешь сама, и только сама. И тебя не должны смущать какие-то там красавцы-герольдере. Они живут в другом мире, у них другие интересы, и просто другая жизнь. Усвой, что вы живете в разных мирах, на разных островах, и любое пересечение с ними – всего лишь вынужденные обстоятельства, только и всего.