Цветок Белогории. Книга 2

Глава 1

Гарольд Чёрный

Голова нещадно трещала, поэтому открывать глаза совершенно не хотелось. Но жажда была сильна, и Змею пришлось вставать. Стоило оборотню подняться, как боль усилилась, словно кто-то очень подлый решил сжать мозг Чёрного в тиски.

– Мой князь желает попить?– донёсся до Змея женский голос и Гарольд обернулся...Ууу. Резкие движения ему сейчас были противопоказаны.

– Роза, ты чего тут забыла? Почему не на кухне?– поинтересовался он у наложницы и добавил, – воды принеси!

– Я всё уже припасла, – шустрая смуглокожая служанка тут же спрыгнула с кровати и налив воду из кувшинчика в стакан, подала князю.

Гарольд, мучимый жаждой, припал губами к так необходимой ему влаге…и замер.

Стеклянный стакан, такой же, новомодный. Похожий он вчера держал в руках. И он навевал ему смутные воспоминания. Кажется, кто-то поскандалил с Вербой. Внезапное чувство сожаления о содеянном, Змей задушил на корню. Мужчина, которому принадлежит такое огромное княжество, к тому же неженатый не должен слушать какую-то там белобрысую кошку…

–Может быть, расслабляющий массаж? – руки Розы тут же оказались на мускулистых плечах оборотня, слегка пощипывая и поглаживая.

– Сейчас только лягу, – проскрипел князь и рухнул на постель, прикрыв глаза.

Массаж он любил, а Роза делала его лучше всех. Правда, сегодня приятное ощущение портила головная боль, но он потерпит. Хотя, если подумать, то для чего при замке существует лекарь? И тут же расторопная служанка была послана по известному адресу, ведь князь не должен страдать, если существуют способы избавления от подобного недуга.

Спустя время, Гарольд, которому лекарь дал какое-то снадобье, чувствовал себя гораздо лучше. Словно не он вчера перепил, а кто-то другой. Ну хотя бы тот же староста или охранники. Вообще-то до подобного состояния допивался Змей крайне редко. А вчера был действительно повод, так чего же его не отметить.

Лекарство так помогло, что у князя появился аппетит, и он отправился завтракать. Чёрный заглянул к вчерашним собутыльникам и пригласил их перекусить. Охранники поблагодарили, но отказались, сославшись на неотложные дела, а вот староста согласился, выпив перед этим литр огуречного рассола, принесённого расторопным слугой.

– Все ли завершил дела? – поинтересовался Гарольд у гостя, с которым встретился в таверне по пути сюда, – кажется, ты хотел о чем-то лично потолковать с моей экономкой.

– Хотел. Госпожа Верба осенью слишком уронила цену на картошку, – произнёс человек и замолчал, покосившись на Змея. До него (исключительно из-за вчерашнего перепоя) только сейчас дошло, с кем это он принимал участие в нескольких днях крепкой попойки. И что экономка, с которой он собирался встретиться, работает на Гарольда Чёрного.

– И что? – прищурился князь, принимаясь за завтрак. Он быстро окинул взглядом столовую, но нигде не увидел ту, о ком шёл разговор. – Думаешь, к зиме госпожа подобрела и денег накинет?

– Может, что и предложу ей. Заинтересует, – многозначительно произнёс староста. И как ни странно, но Гарольду это очень не понравилось.

– Ты на что намекаешь? – произнёс он полушутливо — полурыкая. Понять его было сложно, но в любом случае это выглядело очень двусмысленно, как и «предложение» старосты. Но последний воспринял это, как угрозу.

– Ничего конкретного,– начал оправдываться вчерашний собутыльник, до которого наконец-то дошло, что перед ним всё-таки Князь, а не кум из соседней деревни.– Хотел ещё деньжат заработать, раз на картошке не так много выручили, и предложить для ваших кухонных нужд капусту. Она у нас отлично сохранилась!

– Вот сейчас её и позовём!– решил Чёрный и послал слугу за экономкой.

Отчего-то оставлять Вербу с этим прохвостом наедине князю не хотелось. И пусть они вчера знатно поругались с молодой женщиной, но как управляющая, как экономка, она была безупречна. Словно её с детства готовили быть хозяйкой в большом доме или даже в замке. Она всегда точно знала, что и сколько здесь нужно. Могла поторговаться или выбрать самый выгодный контракт на поставку необходимого впрок. Не раз Гарольд замечал, поначалу проверяя работу, как ушлые купцы ломали свои зубы о её верные расчёты. Он обязательно должен присутствовать при их разговоре со старостой, заодно все пройдёт под княжеским контролем. К тому же он убедится, что речь идёт о делах замка, а не о ещё одном ухажёре Вербы. А что? Это ведь в его интересах совершаются сделки?!

Однако слуга вернулся ни с чем. Точнее с запиской, оставленной женщиной.

– Её нет, господин, – произнёс человек, протягивая бумажку хозяину, – вот только это лежало на столе.

Чёрный не любил, если он чего-то не знал или не понимал. Сейчас же всё обстояло именно так. «Срочные дела. Вынуждена уехать. Верба». И как это понимать? Что-то произошло? Какое-то смутное ощущение тревоги шевельнулось в груди Змея, а себе он привык доверять больше, чем кому бы то ни было. Куда уехать? Надолго? От подобных вопросов пропал аппетит и Гарольд сделал знак слуге, чтобы тот налил вина. Молча осушив стакан (староста просек, что происходит что-то странное, а потому благоразумно заткнулся), Змей снова посмотрел на того, кто принёс нерадостную весть, отдав очередной приказ:

– Расспроси, с кем она общалась, что у неё произошло. И немедленно доложишь.

А затем Чёрный поскрёб подбородок пятерней, осознав, что не брился вот уже три дня, а щетина его, как у ежа и произнёс:

– Ну вот что, друг любезный, – рука оборотня властно легла на плечо старосты, – раз экономки нет, в другой раз с ней потолкуешь. Она женщина разумная, я ей полностью доверяю в денежных вопросах. Ты согласен со мной или как?

– Выбора нет, – кивнул человек. – Слово князя – закон для меня.

А куда ему было деваться, раз сам князь так сказал, а договариваться о ценах на капусту больше не с кем. Уж такой ерундой Гарольд себя не обременял. Не княжеское это дело.

– Ну вот и славно!– согласился Чёрный, – если хочешь, пей и ешь, сколько в тебя влезет. А мне пора. Дела.

Покинув столовую Чёрный, зажав в кулаке записку своей экономки, направился в её комнату. В его голове крутилась мысль, которую он никак не мог поймать за хвост.

Хлопнула входная дверь, и клубы мороза ворвались в холодные коридоры замка. И Змей, который именно в этот момент находился рядом, расплылся в широкой улыбке.

– Ну, наконец-то! Вернулся, пропащий!

– Куда я денусь, – рассмеялся Рональд, обнимая отца.

Сердце старшего Князя сладко защемило от любви к единственному сыну. Его надежда, Рональд, был необычайно хорош собой той жёсткой красотой, от которой столичные бабы падали в обморок и не сводили с оборотня восхищенных глаз. Но так реагировал на него слабый пол. Среди мужской половины, он в случае боя вызывал ужас и дрожь в коленках. Настоящий морянин, адаптированный на берегах материка.

Гарольд, занятый рассказами сына о проделанной работе, о новых договорах, заключённых им как-то позабыл, что до встречи с ним направлялся в комнату Вербы. Её записку он где-то оставил, увлечённый разговором. В данный момент Рональд ему был гораздо интереснее, чем женщина, разозлившая и неожиданно умчавшаяся по каким-то своим делам. Позже, все тот же слуга доложил про ночной отъезд госпожи экономки и про оружие при ней, но ничего подозрительного в этом Гарольд не увидел.

***

Верба Зимняя

Рассвет застал молодую женщину на границе с тем самым княжеством, где жила Агата. Устало сползая с коня в сугроб, Верба в очередной раз задалась вопросом, а что она здесь делает. В её родном Онежском герцогстве остались любимые родители, брат с сестрой… и тот вероломный кот, из-за которого когда-то она, сопливая девчонка, сбежала из дома.

Говорил отец, что нельзя верить всем подряд! Так Вербочка это и сама прекрасно понимала. Только разум куда-то девался, стоило ей увидеть Брана, видного и красивого молодого мужчину. Он шагал по торговым рядам, гордо расправив плечи, а разряженные в шляпки и шелка девицы не сводили с него своих восторженных глаз и старались привлечь его внимание. Именно в такой момент Бран увидел молодую девицу, решившую прогуляться вместе с охраной, а заодно и прикупить что-нибудь. Столько внимания уделял он ей тогда. Голова кружилась! И пусть она с детства видела восторженные взгляды в свой адрес и отличала лесть от искренних комплиментов. Но все это вмиг забылось, стоило увидеть высокого и статного оборотня, который все чаще и чаще старался попадаться ей на глаза.

Верба пропала.

Мама сразу заметила поведение дочери. И с девушкой немедленно была проведена соответствующая беседа. Но если бы только с её стороны алели чувства. Сам Бран не давал ей прохода и по возможности засыпал цветами, милыми подарками, говорил комплименты. Папа сурово сводил брови, твердя, что этот Бран не для неё и прежде чем сходить с ума от мужчины, надлежит хотя бы присмотреться. Был наложен запрет на общение с этим оборотнем, а с ним проведена разъяснительная беседа. Стражникам и нянькам приказано не подпускать наглеца к дочери герцога, даже к воротам замка. И встречи стали тайными, а уж восторженные подружки постоянно приносили записочки влюблённым друг от друга, считая это благим делом.

Как поступают неопытные девчонки, если им кажется, что весь мир ополчился против их любви, лишая счастья? Бегут к своему милому по первому его призыву. Разве ей не известны были все тайные ходы-выходы в их замке? Сколько раз Вербочка с братом и сестрицей, а заодно с ватагой друзей, прятались по запутанным коридорам. Бран, сын одного некогда богатого, а потом разорившегося купца, сразу смекнул, что из этого можно найти выгоду. Девица хороша, а приданое за ней дадут ещё лучше. Доверчивая дочь герцога влюбилась в него, как говорят, с первого взгляда.

И вот настал тот момент, когда «влюблённые сбежали». Оказалось, своим родным он давно сообщил о планах жениться на Вербочке. Бран решил отвезти невесту прямиком в небольшой храм. Там и поженились. А чтобы у отца ангоры не было желания развести дочь с новоиспечённым мужем, хитрый котище решил, что стоит объявить о беременности Вербы, сердца родителей девицы растают от счастья в ожидании будущих внуков. Да и позора избежать, какому отцу не захочется? Так что хитрый ловелас ещё и «честным и благородным малым» выступить пытался.

Сокрытая на границе Онежского герцогства и Белогорского княжества, поначалу молодая семья жила хорошо, пользуясь теми деньгами, что были у мужа. И даже небольшие бытовые проблемы не служили поводом для расстройства. Сама же Вербочка очень быстро поняла, что в положении. Она парила на седьмом небе от счастья, когда муж от такого известия буквально носил её на руках.

В один из дней Верба увидела, как Бран пробует молодое вино с местными крестьянами. Она не удивилась, да и не видела в том ничего плохого. Её отец тоже уважительно относился даже к простым людям, если те внушали ему доверие. Поэтому не желая мужу мешать, она осталась дома. Да и слушать мужские разговоры ей не хотелось.

День давно сменился вечером, а после и солнце закатилось. Но гульба все продолжалась. И как-то тоскливо на душе у девушки стало. Захотелось ласковых слов, и чтобы муж непременно назвал её своей Снежинкой (за окрас). А если беременная захотела и ещё какое-то время об этом думала, то значит, не имело смысла отказывать себе. Верба накинула тёплую серую кофточку и направилась туда, откуда то и дело слышался смех. Однако Брана там не было. Ей подсказали, что мужа можно найти в синем доме. Не понимая, зачем он к кому-то пошёл, девушку одолело беспокойство. Но побежать за своим оборотнем ей не давала гордость.

Указанный дом находился в конце деревни, именно там жила довольно весёлая молодая семья. Девушка подошла к строению, в котором светились приоткрытые окна. Она уже собралась было взяться за калитку, чтобы подойти поближе и позвать Брана. Но тут до неё донёсся весьма интересный разговор. Подслушивать нехорошо, но разве это вышло нарочно? К тому же захмелевшие люди и нелюди довольно часто забывают, что их беседа может быть кем-то ещё услышана:

– Вот ты, Бран, – незнакомый мужской голос, по мнению Вербы, мог принадлежать хозяину или другому гостю, – мужик непростой, а живёшь здесь. И ведь вижу, что не все у тебя ладно.

Муж молчал, а девушка застыла. Неужели догадались, кто они? А вдруг донесут родителям? На самом деле Верба безумно скучала по своей семье и иногда горько плакала. Но Бран утешал, что герцог будет рад котятам, его сердце отойдёт, а значит, они вернутся.

– А тебе – то что за дело? – усмехнулся любимый оборотень. Но девушке показалось, что и напряжение присутствует в его голосе. Да и как иначе, он ведь тоже переживает, чтобы их не рассекретили раньше времени.

– Да мне – то все равно,– миролюбиво заверил хозяин дома, – а вот жена твоя как? Сразу видно – белоручка ещё та.

Верба нахмурилась. Конечно, она выросла в семье, где вокруг детей герцога крутилась прислуга. Но даже щи сварить девушка могла, не только постирать за собой. Мама была против таких навыков, а вот старая бабка, когда была жива, та говорила, что кошка существо вольное и прибирать за собой тоже должна уметь. Стыда в этом нет. И бабулька–то и выучила обеих девочек простым премудростям. А управление замком – этому учила дочерей мать.

– А моя жена и не должна трудиться, как простая крестьянка. Скоро мы вовсе отсюда переедем.

– Неужто клад нашёл?– в разговор вступил весёлый женский голос.

– Моя жена клад и есть, – глубокомысленно заметил Бран, – только об этом всем подряд знать незачем!

– За наши сокровища!– хозяин дома провозгласил тост и раздался звон кружек.

А Верба застыла, не зная, как ей реагировать на откровения мужа. С одной стороны, он прав. А с другой... Его тон и голос не понравились девушке. И зачем об этом кому бы то ни было рассказывать и хвалиться? Она повернулась, чтобы уйти домой одной. Что-то не давало ей прямо сейчас позвать мужа.

–А что с того? С твоей красотки?– женский голос снова включился в беседу. И на сей раз обладательница оного явно жевала, невнятно проговаривая слова.– Какой клад-то?Или наследство?

– Вроде того, – высокомерно произнёс Бран. Верба нервно перебирала пуговки кофточки на груди, словно решая, слушать дальше или уйти. Ведь о ней говорят... Его слова её добили, – как родит моя красавица, так её папаша сразу нам её приданое и отвалит. Это я точно рассчитал!

– Неужто такое большое?– удивлённо присвистнул хозяин дома. – Это за неё-то? За пигалицу твою?

– А что? Такой красавицы, как моя Верба ещё поискать,– самодовольно произнёс муж ангоры.– Она ведь настоящая Леди по происхождению.

И краска прилила к лицу девушки, которую сейчас снедали противоречивые чувства. Она знала, что красива, но признание мужа другим людям вызвало смущение. Только это не понравилось хозяйке дома. И с вредной нотой в голосе она вставила свои слова:

– Видать, большие деньги за неё дадут, раз ты на такое пошёл. Иначе бы жили с её богатыми родственниками. А они кто?

Как изворачивался Бран, Вербочка не стала слушать, а пошла домой. Какое-то чувство тревоги поселилось в её груди. И вроде все так, но с другой стороны выходило, словно супруг нарочно все подстроил и взял в жёны, чтобы получить её приданое. И сразу на ум пришёл разговор отца и брата о том, что семья Брана разорилась. Она слышала об этом и раньше, только считала это недоразумением, ведь такая малость не должна мешать настоящим чувствам.

Настоящим?

Словно держа тонкие нити догадок в руках, девушка вдруг решила за них подёргать и едва нетрезвый Бран ступил на порог дома, она произнесла:

– Послушай, у меня такая новость, я даже не знаю как сказать, – девушка запнулась, но потом, положив руки на ещё маленький животик, посмотрела на мужа.

– Что-то случилось, солнце моё?– произнёс он, приблизившись к жене и обдав её пьяным дыханием.

– Я сегодня получила тайную весточку из дома, от мамы. Ты же меня любишь?! Правда? И ничто не сможет нас разлучить? – Вербочка преданно заглянула в желанные глаза. – Так вот, – легко стряхнув с плеча мужа несуществующую пылинку, она продолжила, – папа лишил меня приданого и наследства. Навсегда. Он... отказался от меня...

Девушка действительно, иногда, с огромной осторожностью отправляла короткие письма домой о том, что она жива и здорова, замужем. Но обратных писем получать она попросту не могла, никто в точности не знал, где она. Иначе бы давно их нашли.

– Что?– Бран осоловело уставился на жену, словно она только что произнесла свои слова не на родном языке, а на аравийском.

– Папа разделил все, что причиталось мне между братом и сестрой, – пояснила девица и, коря себя за ложь, продолжила, – но ничего. Ты же меня любишь! И никакие трудности не помешают нашему счастью. Мы ведь и так проживём, правда?

Мама обожала ставить семейные спектакли, а дочерям в них зачастую отводились ведущие роли. Наверное, оттуда у неё эта страсть к лицедейству. Верба корила себя за жестокий розыгрыш. Но вывести мужа на чистую воду показалось для девушки жизненно необходимым. Словно она стояла у черты «нужна ли ему только Я» или « нужно ли ему только моё приданое».

– Ты уверена? Может быть, сведения неверны? – засомневался Бран.

– Нет. Все верно, – отрезала ему все пути к отступлению маленькая лгунья, скрестив пальцы за спиной. – Мама написала, что нам не стоит больше прятаться. Отец отказался от меня и от преследования. Нам больше нечего бояться. Завтра же возвращаемся домой! Ты будешь работать, а я воспитывать малышей. Проживём как-нибудь. Да, любимый?! Главное, вместе!

Ещё никогда Верба не видела такое выражение лица у мужа. Брезгливое, злое, ненавидящее. Словно она сейчас произнесла смертельный приговор всем его надеждам. И именно она виновата в его бедах! И сейчас он её ударит! Он даже замахнулся!

– Ты думаешь, я хочу работать? Я похож на идиота? Глупая курица! Кому ты нужна нищая, со своими ублюдками!

Наверное, скажи Бран как-то по-другому, дальнейшие обстоятельства сложились иначе. Но не в тот день. Они поссорились, впервые в жизни. И ночью у сильно разволновавшейся беременной случился выкидыш. Прибежавший местный лекарь, да бабка знахарка помогли Вербе, но своих двоих котят она потеряла.

Муж изменился, каялся и просил прощения. Однако в душе девушки поселилась тоска. Открылись глаза на вероломного кота, ради которого она бросила все и сбежала из родного дома. Возвращаться домой? Нет, к этому она была не готова. Стыд за свой поступок оказался сильнее желания увидеть любимых родных. Она не могла посмотреть в глаза папе, который и раньше не был высокого мнения о Бране. И предупреждал её не единожды. Что он думает о своей запутавшейся дочери? Какой позор лёг уже на его и её голову? Родные знают, что она замужем... и всё.

Иногда Бран уезжал в ближайший город. Привычка хорошо одеваться и не сильно ущемлять себя любимого сохранилась у него и здесь. В один из таких дней Верба сбежала. Она прибилась к проезжающему мимо деревни обозу, который шёл вглубь Белогории. Недолго скитаясь, девушка устроилась на работу сначала в трактир. Но её красота обращала на себя внимание посетителей-мужчин, и пришлось сменить работу, затем ещё одну. К счастью, в одной из гостиниц было место горничной.

За несколько лет работы, она из простых служанок поднялась до экономки. Почти каждый день девушка в своих молитвах благодарила богов за своих родителей и бабушку, которые научили её премудрости ведения дел по управлению замком. Что ей стоило справиться с гостиницей и горсткой слуг! Однако хозяин заведения решил повторно жениться после смерти первой супруги. И уже его молодая хозяйка невзлюбила Вербу, считая её своей соперницей. Конечно, мужчина предпочёл хорошей прислуге молодую жену. Обстоятельства сложились так, что именно этот владелец гостиницы каким-то образом случайно оказался знаком с Чёрным и обмолвился тому, что есть у него очень хорошая работница. Что заведение держит в ежовых рукавицах. И именно тогда Гарольд предложил одинокой молодой девушке, работу в своём замке. Дочь герцога, к этому времени уже прикупившая новый паспорт, с радостью согласилась. Змей устроил ей экзамен, тщательно проверял некоторое время всю работу, а вскоре объявил, что Верба его вполне устраивает.

Все эти воспоминания как один миг промелькнули в мыслях сидящей в сугробе Леди. Всхрапнувший конь вывел её из состояния задумчивости. Нужно было двигаться вперёд. И путь её лежал не только подальше от Гарольда, но и от собственного дома тоже. Она снова была одна и бежала ото всех...

Какое постоянство!

Запасы еды закончились, и их срочно нужно было пополнить. А ещё Вербе, как нормальной женщине, требовался отдых. В спине, словно кол застыл, к тому же ещё ужасно хотелось помыться, кошка существо чистоплотное. И коня нужно поберечь, а вот с этим вообще не поспоришь. По пути попалась небольшая харчевня, но Верба проскакала мимо неё, опасаясь, вдруг кто-то из посетителей признаёт экономку Чёрных. К огромному разочарованию леди, пришлось пройти мимо небольшой таверны, расположенной в самом центре маленького поселения. Горячая еда, это хорошо, но земли морян лежат не так далеко, а значит, нужно быть очень осторожной. И только на краю этого поселения Верба постучалась в скромный дом, к которому был пристроен скотный двор. Дверь открыл низенький рыжий мужичок с очень хитрым видом и если бы не его крупнотелая жена, выглянувшая из-за мелкого мужа, то возможно, стоило и уйти.

– Что надо?– низкий голос женщины был наполнен подозрением.

– Извините, вы не сдаёте комнатку для ночлега?

– Комнатку?– удивлённо присвистнул мужичок, но под грозным взглядом женщины затих, а потом и вовсе затерялся за её спиной.

– Хотя бы уголок. Устала с дороги. И коня моего пристроить, – попросила Верба и тут же добавила, – я заплачу!

– Есть у нас чулан, – с недоверием произнесла женщина и тут же предупредила, приблизив своё лицо к путешественнице, – но там не княжеские хоромы.

– А мне другую и не надо, – ответила леди, ощущая нахлынувшую слабость. Чтобы вздохнуть, она рванула верхние пуговки полушубка, ставшего вдруг тяжёлым, и как мешок с зерном и повалилась на крыльцо перед хозяевами домика.

Подхватили её сильные руки хозяйки, втащившей странную потерявшую сознание путницу. К счастью для Вербы, она быстро пришла в себя. И селяне, собиравшиеся обратиться к единственному на все поселение полицейскому, с опаской взяли деньги за постой у странной женщины. Даже пришлось показать документы поддельные, выданные на имя Вербы Мороз.

Предложенный чулан скорее напоминал очень крошечную комнатушку с небольшим окошком, но маленькая леди была слишком измотана, чтобы обращать на это внимание. Она была рада подвернувшейся возможности просто отдохнуть, приписав своё падение исключительно усталости и проделанным большим путём. Заплатив за коня, которого так же поместили на скотный двор, ангора поинтересовалась, нельзя ли затопить баню. И только совсем поздно вечером, чистая, довольная и сытая наконец-то уснула, растянувшись на кровати. Верба терпеть не могла, когда видела, что люди в грязной одежде, немытые, валились на постель. Именно поэтому на одном упрямстве проделав все манипуляции, она легла на чистую кровать, пахнущую простым, но вонючим мылом, и быстро уснула.

Дорога леди была трудной и пролегала она не только по равнине. Высокие горы Белогории, кольцом окружавшие империю, приветствовали Вербу снежными шапками, но и они остались позади. В какой-то момент ей пришлось продать коня и пересесть в обоз, но и это было легче, чем скакать одной и все время в седле.

Куда направлялась маленькая леди? Она и сама не знала. Когда-то от отца слышала рассказы, что там, далеко, за их герцогством Онежским, и даже дальше, чем простирается огромная Белогория, лежит страна Тарсмания. Порядки этой страны не такие, как на её родном севере, но портовые города привычны к приезжим людям, а значит, народ там более приветлив к чужакам. Именно на побережье, которое так напоминало ей покинутое княжество Чёрных, и остановилась Верба Зимняя, сбежавшая много лет назад дочь герцога. Языковых преград для неё не существовало. Ведь когда-то в детстве родители нанимали учителей для своих детей, да самых лучших.

Денег хватило на крошечный светлый домик, расположенный в портовом городке. Он мало напоминал родовой замок герцога Зимнего и совершенно не походил на замок Гарольда Чёрного. И пусть это было не совсем то, о чём мечтала Верба, зато в местном банке леди хранила оставшиеся средства. Плюс её новый сосед, словоохотливый старичок однажды похвалился, что его внук – владелец судостроительной верфи, ведёт довольно успешные дела. Подумав об услышанном, молодая женщина приобрела несколько акций компании внука. И не прогадала, потому что в дальнейшем она ежемесячно получала небольшие отчисления на свой счёт.

С большой осторожностью она отправила весточку родным, надеясь, что они всё-таки читают письма от опозорившей семью маленькой ангоры. Она скучала по своим и не могла прожить без хотя бы такого общения.

Постепенно её жизнь налаживалась. А то, что порой её подушка была мокрой от слёз, так у кого все идеально? К грусти по родным теперь примешалась странная тоска по отвратительному бабнику и восхитительному любовнику, Гарольду Чёрному.

Поначалу Верба боялась, что кто-то может узнать её или вдруг рассерженный Змей пошлёт кого-то из наёмников, чтобы нашли беглянку. А то и сам прискачет. Маловероятно, чтобы подобное оборотень мог спустить бывшей экономке с рук. Ведь сбежала она, прихватив из сейфа деньги, хотя и взяла она ровно столько, сколько честно заработала. Гарольд, разговаривающий с врагами, временами напоминал ей полубезумных морян из детских страшилок. Но ведь она никогда не желала ему зла.

Всё обстояло гораздо хуже. Она любила его! Любила Змея таким, какой он есть. Со всеми властными, собственническими проявлениями его непростой натуры, с достоинствами и недостатками, зная, что никогда не сможет стать его парой. Но мириться с бесконечными наложницами и любовницами было выше её сил. Надоело! Пора, наконец, повзрослеть к тридцати годам. И начать уважать себя. Ну не везёт ей с мужчинами. Один использовал её для личного обогащения и удовлетворения собственных амбиций. Другому нужно было только её тело, как и тела огромного числа женщин, кроме неё. А она сама с её чувствами не нужна никому.

Что же, так тому и быть, кошка будет гулять сама по себе.

***

Гарольд Чёрный

– Па, а ты чего такой хмурый?– поинтересовался сын, глядя, как Гарольд то и дело бросает задумчивые взгляды в окно собственного кабинета.

– Да так, мелочи, – ответил Чёрный, наблюдая, как на пока ещё светлом небе показалась бледная луна.

Второй день, а Верба так и не появилась. Что же произошло? Вчера появление сына отвлекло его от внезапного отъезда экономки. Но сегодня он то и дело ловил себя на мысли, что ищет её глазами. Хочет услышать лёгкие шаги или спокойный голос, отдающий распоряжения. А лучше выяснить отношения и опять запереться с ней у себя в спальне, и показать высокомерной белой кошке, кто в их доме хозяин!

Гарольд сам поднялся к ней в комнату, чтобы убедиться, что вещи Вербы на месте. Он открыл шкаф, в котором висели платья экономки, провёл по ним рукой. Память услужливо подкинула картинки, где он бесстыдно задирает подол синего платья на упрямой кошке, целует ей соблазнительные колени, стройные ноги. И как-то сами собой перед мысленным взором возникли голубые глаза, полные страсти и... упрёка?

«Что за ерунда!» – отмахнулся от внезапной мысли Гарольд и провёл рукой по волосам. Запах Вербы был везде. Он будоражил и возбуждал его. Поняв это, Змей нахмурился. На небольшом столике лежала обычная письменная книжица, заложенная плетёной закладочкой. Кругом, на всех полочках для книг или одежды был порядок, который молодая женщина наводила собственноручно. Все вроде в порядке, как обычно. Но какая-то кошка на душе скребла, плача и стеная, что не все так просто и он что-то упустил.

Тяжёлый взгляд Чёрного перешёл на постель Вербы, но и там не осталось ничего от их последней ночи, ни одной вмятины. Наоборот, идеальный порядок, словно не она собиралась куда-то так срочно, не оповестив его, как должна была. Правда, он был пьян и мог не услышать. Но ведь это не повод, чтобы вот так исчезнуть, не оставив нормального, объясняющего все письма!

Куда ушла? Зачем? Что там произошло? Может быть, ей нужна его помощь?

Гарольд почувствовал, как вместе с недоумением волнами накатывает злость. И отъезд экономки уже не казался таким обычным. Его неуёмная энергичная натура требовала действий, но каких? На миг представил, что скажет Вербе, когда она вернётся, как встретит. И как ни крути, получилось, что при любом раскладе Верба виновата. Вот только пусть вернётся и попадёт к нему в руки!

А если там действительно произошло что-то серьёзное? Что он знал о ней? Гарольд поразился открытию, которое его ожидало. Ничего. Ровным счётом НИ-ЧЕ-ГО! Замечательные рекомендации от бывшего работодателя, пусть и его хорошего знакомого, да трогательную просьбу самой кошки не лезть в её прошлое. Несколько раз он пытался расспросить, но натыкался на глухую стену и напоминание о «данном честном слове» никогда не затрагивать эту тему. Надо же! Она ещё и чуть ли не клятву с него взяла не лезть в её прошлое! Что же там было такого , что она ни разу не попросила выходного, чтобы навестить своих родных? Да и её никто не навещал, не проведывал. Змей напрягся, вспоминая, не видел ли кого из чужаков, искавших женщину или наводивших о ней справки. Нет, никого не помнил. Особенно если учесть, что родственниками собственных слуг Гар не интересовался. Но ведь Верба не просто работала на Князя. За ней-то Чёрный исподволь всегда наблюдал... Она была ему близка!

Острый укол неожиданного открытия для Змея был неприятен. Сколько она рядом с ним? Незаметная, но Гарольд всегда знал, что стоит только поднять глаза. Управляющая его замком твёрдой рукой и никогда не говорящая ему слова поперёк. Такая нежная, страстная, желанная. Кем она стала для него? А Змей для Кошки? Гарольд вспомнил, как накричал на неё в конторке, даже был готов обратиться и разорвать экономку на части, так она взбесила!

Ноги сами понесли мужчину на рабочее место Вербы. Но все выглядело прибранным, как и в её спальне. Безупречно и безлико. Словно она убрала все за собой, чтобы оставить это своему преемнику.

Взгляд Гарольда упал на маленький сейф, которым пользовалась женщина. Зачем он решился его открыть он и сам не мог объяснить. Кажется, промелькнула мысль о последних расходах. Экономка всегда приносила ему отчёт о затратах, даже когда он этого не просил. Сейчас же Чёрный думал совершенно о другом.

О ней самой.

Странная привычка Вербы убирать в сейф свечи вызвала у князя недоумение. Но оно длилось недолго. Ровно до того момента, как в его руки попала записка. Змей сразу же представил, как иронично кривятся её красивые губы, как наливаются от гнева синевой её глаза.

Ощущение ведра ледяной воды, вылитой абсолютно неожиданно в холодный зимний день, возникло после прочтения записки: « Свечу держала, как и велел мой Князь. Не понравилось! Простите!».

Свечу она держала…

И в тот же миг пришло осознание. Ударило как гром среди ясного неба! Она не вернётся! Нет её, Вербы, нет! Уехала!

От него сбежала!

Чёрный снова кинулся в комнату экономки, чтобы убедиться в своей догадке, в том, что он упустил... Платья на месте, белье, пара туфелек, заколки и кофточки...

Всё есть. А её нет.

Гарольд резкими движениями рук начал выкидывать всё с полок, пытаясь найти хоть один документ, хоть какую-то ниточку.

Ничего нет. Разве в ночи, в тёмное время, когда уехала Верба, ей нужны были с собой паспорт и что-то ещё? Нет, к чему это! Каждый в такой момент трясётся за свою шкуру, а документы, драгоценности... Их, кстати, тоже нет! Он, Гарольд, как-то подарил на день рождения своей экономке цепочку в форме переливающейся змеи. Её Гарольд тоже не нашёл. Хотя … Маленький выдвижной ящичек, встроенный в небольшой столик, открылся очень легко. И подарок Змея, словно ненужный или забытый, аккуратно упакованный лежал там.

Где она? Что с ней? Почему ушла? Что случилось?

– Отец, что происходит?– голос сына прозвучал неожиданно. И Змей, которого было ничем уже не пронять, обернулся и тихо произнёс, словно сам не до конца верил в свои слова:

– Представляешь, она сбежала!

– Кто? Верба? Наша экономка?– нахмурился Рональд.

– Она, – подтвердил Гарольд, окидывая взглядом тот беспорядок, который получился благодаря его же стараниям.

– Почему? Ты её чем-то обидел? – подозрительно поинтересовался сын.

Чёрный- старший застыл. «Вопрос не в бровь, а в глаз!» Конечно, он прекрасно помнил, что в последний день их встречи они поругались. Змей вспылил. А как иначе? Перед его глазами и сейчас стояло это платье, висящее на суку и разорванная шубка. Да у него сердце в тот момент остановилось, как только он понял, кому принадлежат эти вещи! Хорошо хоть он сразу смекнул – если платье цело, то и хозяйка должна быть невредима. Но до тех пор, пока Змей не попал в замок и не увидел её собственными глазами целую и невредимую, душа его была не на месте. Конечно, он накричал на неё! Благо, что вообще не разорвал на кучу маленьких беленьких котят! Вот и высказал ей все, что думает.

Ни одна женщина не будет из него верёвки вить! Никогда!

– Пап?– переспросил Рон и тут же получил хмурый отцовский взгляд.

– Ничего такого, чтобы не происходило здесь до этого, – задумчиво отозвался Гарольд.

И... вспомнил... свечу! Если только она… Краснеть он давно разучился, но сердце пропустило удар от неожиданной догадки. Словно маленькая, но упрямая кошка скреблась в его душе и рвала его сердце на части, напоминая тем самым, что поступил-то он, как отъявленный негодяй. Хотя нет, на негодяя Чёрный не тянул, а вот на несдержанного дурака – вполне.

– Да? Может быть, она что-то не так поняла? Ты точно ничего такого не натворил? – засомневался Рональд, ещё раз многозначительно оглядев то безобразие, что нашёл в комнате отец.

– Понятия не имею! – фыркнул Гарольд, – ты же знаешь этих женщин.

– Отец, ведь она несколько лет служила нам верой и правдой. Может что-то серьёзное произошло? Ей необходима помощь. Надо бы расспросить у слуг.

– Уже расспросил, – отмахнулся Гарольд, – никто ничего не знает! Даже конюх, который ночью сам помогал взобраться ей на коня, несёт какую-то ерунду. А, ладно! Всё! Прикажи запрягать коней, я еду её искать! – выпалил Князь и первый выскочил из комнаты Вербы.

Все выглядело так, словно он решился броситься за ней благодаря уговорам сына. Но это не так. Гарольд и сам был готов сорваться на поиски пропавшей экономки. Но вовремя сказанные слова Рона выставляли все в другом свете.

Противоречивые чувства поселились в душе князя. С одной стороны – он должен был вернуть беглянку. Подумаешь, обиделась! Князь он или не князь!

С другой стороны, в тот момент ему хотелось придушить эту своевольную кошку. Да ведь там, в конторке, во время ссоры, она чуть глаза ему не выцарапала. Зараза белая! И тут Гарольду пришла мысль, а как на самом деле выглядит Верба? Ведь её окрас он знает только со слов самой экономки. Бывшей экономки. Если Чёрные иногда ползали по замку, нечаянно распугивая чувствительных слуг, их видели и знали, то шкурку Вербы ему видеть не приходилось никогда.

– Я с тобой! – крикнул Рон, нагоняя отца.

– Со мной? Значит, ещё не весь зад отшиб, – пошутил Гарольд, хмуро взглянув на конюха. – Как говоришь, она была одета?

– Шубка не разглядел какого цвета, темно было, – оправдывался человек, а с собой сумка.

– Большая? – поинтересовался Рон.

– Средняя, – тут же пояснил конюх, разведя руки на ширину своих плеч.

– Куда она с такой ношей собралась? Явно не за грибами, – буркнул Гарольд и первый вылетел из ворот конюшни.

Никто в замке так и не понял, какая муха укусила Чёрного Князя и его сына. Цокот копыт раздался по вычищенной от снега мостовой. Первоначально их путь лежал в ближайшую деревню, но едва оборотни покинули территорию замковых ворот, как Гарольд сделал сыну знак рукой, чтобы тот остановился.

– Нам нужно разделиться, – заявил он Рональду, – так будет быстрее.

– Отец, сейчас зима. Женщина по своей инициативе покинула замок и куда-то направляется. Она не заблудилась в лесу, и вряд ли будет специально лазить по сугробам, чтобы запутать следы. Если только... У неё же не было повода от тебя сбежать?

– Я теперь ни в чём не уверен, – сквозь зубы произнёс Гарольд. А сам в это время всматривался вдаль. Где она? С кем?

Мастеровой! Желваки заходили на обветренном лице Князя и он, не говоря ни слова, сам повернул назад, обратно.

Массивные фабричные двери оказались распахнутыми. Работники выносили товар и грузили его на сани. Тот, кого разыскивал Гарольд, довольно шустро руководил этим процессом. Едва завидев Князя, учтиво поклонился ему. Что-то в глазах мастерового не понравилось Змею. Словно тот знал то, о чём не имел понятия сам Чёрный и это его злило.

– Где Верба?– начал без предисловий Гарольд, не сводя пристального взгляда с человека.

– Кто? – неподдельное удивление и вместе с тем тревога в чуть хриплом голосе мастерового показалась Чёрному подозрительным, и он сдвинул брови. Искусно врёт или действительно ничего не знает? Змей направился в подсобное помещение, ожидая, что человек побежит за ним и чем-то выдаст себя. Но нет, тот спокойно проследовал за князем. Только какое-то напряжение отражалось в его походке, да сжатые кулаки подтверждали это.

Гарольд заглянул на склад, где лежал готовый к отправке товар. Но и там никого. Разве что облезлая чёрная кошка в мелких белых пятнах.

– А это кто у нас такой раздражённый? – заинтересованно спросил Змей, обращаясь скорее к себе, чем к кому бы то ни было. Но яростное фырканье и обычный звериный взгляд убедили Чёрного. Перед ним находилось просто животное, а не оборотень.

Не Верба...

– Князь кого-то ищет?– поинтересовался мастеровой, стоя за спиной Гарольда.

– Ты знаешь, где сейчас может быть Верба, экономка? Или хотя бы кто-то об этом знает? – спросил Чёрный, пристально смотря на человека. Юлить смысла не было. Что ж нужно её разыскивать за пределами замка. И что-то подсказывало Змею, что у этого человека ЕЁ нет. А ещё на ум пришли все те угрозы, которые он высказывал Вербе относительно дальнейшей участи фабричного мастерового. Глупой кошка никогда не была, в этом Змей не сомневался.

Человек ещё не ответил, а в душе Змея уже образовалась пустота. Он словно предчувствовал, что ничего ценного сейчас не узнает.

– Нет, совершенно ничего, – заверил мужчина, приблизившись к Чёрному, – Князь! У нас тут поговаривают, что у госпожи нет никого, ни родных, ни близких. По крайней мере, о ком-то ещё, мне слышать не приходилось.

– Увидишь её или что-то услышишь, сразу же, немедленно сообщи мне, – приказал Чёрный,– ясно?

– Да,– растерянно кивнул человек.

Что тот думал и о чём, дальнейшее Гарольда не интересовало. Он мысленно планировал маршрут, по которому предстоит проехать, чтобы найти сбежавшую Вербу.

Гарольд и Рональд разделились. Старший поехал на юг вдоль побережья. А сын отправился на север, надеясь заодно навестить Властислава и Ксению. Но перед этим Рон лично оповестил местных стражей порядка и приказал, чтобы разослали во все концы весть о пропавшей экономке. Но все должно быть сделано тихо, без лишнего шума. Чёрные надеялись, что если не у них, то, может быть, в Прибрежном княжестве Властислава Видара сыщется беглянка, на худой конец в Лесном у Радомира.

Несколько дней Гарольд ждал и надеялся, что вот-вот нападёт на её след. Въезжая в каждую деревню или поселение, обязательно присматривался не только к людям, но и к живности, которая попадалась на пути. Кони из его собственной конюшни имеют меченые подковы, клейма на них стоят особые со змеёй перевитой. Чтобы в случае кражи легко можно было опознать владельца.

Только не было ни Вербы, ни коня. Даже на описание женщины никто не реагировал, словно она сквозь землю провалилась, причём совершенно голодная. Ни одна харчевня, трактир или гостиница не обслуживали эту клиентку. Спать она не ложилась, что ли?

Конечно, Гарольд понимал, что Вербочка могла и не останавливаться в людных местах, могла специально их сторониться. Кто знает, шла ли она вообще по этим местам. А людей в его княжестве тьма-тьмущая, поди-ка поищи и обнюхай каждый дом. Времени на это уйдёт очень много, только он не бросит её поиски.

Но был ещё хитрый ход – отправить по деревням письмо, что не просто так князь ищет эту женщину, а у него к ней счёты.Только ведь совесть не позволила Чёрному так поступить с бывшей своей экономкой. К тому же после ссоры лишние конфликты, они им ни к чему.

О чём только не передумал Гарольд, пока разъезжал. Закутываясь ли от ледяного ветра во время поездки, или засыпая у разожжённого костра – мысли змея непременно касались строптивой кошки и её побега. Вот удумала?! Сбежать! От него! Интересно куда и к кому?

Да он своим сроду не делился, ни одного раза!

Своим?!

И когда эта кошка успела пробраться в его душу, привязать его к себе.

Но Верба не нашлась ни через день, ни через неделю. Рональд уже вернулся в замок. А Гарольд как полубезумный носился по своему княжеству, порой приходя в отчаяние день ото дня. Он подозревал, что Верба покинула его территорию, поэтому даже пытался искать в чужих землях. Но люди исконно боялись морян, а значит, правдивой информации он мог никогда не дождаться. Однажды, в то самое утро, когда солнце и искристый снег слепили, отражаясь со всех сторон, Змей приказал развести костёр. Распоряжение Князя выполнялось беспрекословно, к тому же и кони, и люди-нелюди очень устали. Мужики перебрасывались короткими фразами, то и дело, пододвигая усталые ноги поближе к костру, а Гарольд молчал, безотрывно наблюдая за рыжими лепестками пламени.

Её нет, ушла. Так стоит ли искать?

Хотела бы, осталась рядом. Не с ним, нет, но где-нибудь поблизости. Разве мешал бы он ей жить там, где она хочет? Нет. И с домом помог бы он, и с деньгами.

Хотя тут же на ум пришла противоречивая мысль, что не особо он был и нужен ей, раз ушла, так и не попрощавшись. И как-то эта мысль проросла в его душе, крепко цепляясь за простое понимание-пора возвращаться. Если когда-нибудь похожая женщина объявится хоть в городках, поселениях или в деревнях, ему обязательно доложат.

Гарольд вернулся домой усталый, но не сломленный. Властный и решительный, за этот месяц он изменился, но не кардинально. Морянин понимал, что всему виной экономка или вдруг проснулась совесть? А та ведь действительно то и дело нашёптывала, что нехорошо поступил с Вербой. Ой, как нехорошо!

Рональд отсутствовал в тот момент, когда отец вернулся домой. Слуги, завидев своего Князя, забегали, засуетились. Словно прибыл не грозный Змей, которого боялись все и вся, а отец родной. Да и то сказать, понапрасну Гарольд никого не наказывал, предпочитал вначале разобраться.

Лица наложниц светились. Они то и дело мелькали перед ним, то в конце коридора, то ещё где-то, стараясь угодить. Гарольд отдал приказ накрывать на стол, а сам направился к себе, чтобы помыться и смыть пыль дорог. И хоть не лето красное, но пота и грязи было достаточно.

И стоило Чёрному раздеться и вступить под горячие струи...красота.

Дверь в ванную комнату скрипнула и Гар обернулся. Вошла Роза, разрумяненная как тот цветок, в честь которого её и назвали.

– Мой Князь!– улыбнулась женщина, жадно посматривая на своего хозяина.

И Гарольд тоже хотел наложницу, ещё бы. Такое воздержание для него бывало когда-то только в условиях походов или постоянных боёв. Но сейчас совсем другая обстановка, мирная.

И всё-таки обращение Розы заставило его поморщиться.

«Мой Князь»– именно так звала его Верба. И только она. Никто больше.

– Иди сюда,– произнёс он, осознавая, что сегодня не будет времени для церемоний.

– Мой Князь соскучился по своей…– начала женщина, но ладонь Змея легла ей на рот, заставляя прислушаться. Наложница вскинула удивлённые глаза на морянина.

– Князь. Называй меня только «Князь» или «Господин», – приказал он, замечая в глазах Розы понимание.

И пусть она не осознала в чём дело, но отчего-то слышать «Мой» из чужих уст он не желал. Он не принадлежит, и не будет принадлежать ни одной женщине! Они все его предают рано или поздно.

Глава 2

Прошло время…

Ольга Видар 18 лет

– Оленька! Деточка! Может, ещё годик поживёшь у нас? – всплакнула бабушка, обнимая меня и не отпуская из своих объятий. – Может, передумаешь и продолжишь учёбу? Скоро ведь твой класс соберётся! А тебя с ними нет! Директриса сама мне сказала, что ты весьма талантлива, и они очень сожалеют о твоём отъезде!

– Я тоже тебя люблю, – в сотый раз произнесла я, не стесняясь собственных слёз и ласк, даримых мне пожилой леди.– И деда, и Николя!

– Нам будет тебя не хватать, – крепкие объятия моего дедушки были наложены на изящные бабушкины ручки. И теперь меня обнимали уже двое.

– В общем, приезжай! – сделал своё заключение Ник, забирая меня от бабки и деда и прижимая к себе.– И Яру поцелуй за нас!

Так я и уехала, вспоминая тёплые объятия любимых родственников.

Мне восемнадцать, довольно приличный возраст для девушки-оборотня. Кое-кто из моих белогорских подруг успели не только выйти замуж, но и обзавестись детьми. Но я княжна, мне можно и покрутить носом перед женихами, которых у меня в Лесном княжестве – ни одного. А все, потому что больше года назад я уехала, сбежала от любимого мной Змея…

Рука сама нашла и сжала плюшевую игрушку – фиолетовую змейку. Я купила её на ярмарке. Маленькая игрушка грела моё сердечко и была такая мягонькая и гладенькая... Интересно, а какой на ощупь МОЙ ЗМЕЙ? Я никогда не видела его в другой ипостаси...

Дед, естественно, не отпустил меня без охраны. Но это были не мои любимые оборотни – Важан и другие. О моём приезде никто пока не догадывается. Я очень просила дедушку и особенно бабушку позволить сделать сюрприз маме и папе. Надеюсь, он удастся. Сейчас самое время появиться в Лесном! У нас будет праздник Урожая. Соберутся специально приглашённые гости, все знакомые и друзья. Им нравится вместе с нами отмечать этот праздник. Особенно его любит молодёжь. Те, кто не успел встретить свою пару, а ещё все, кто хочет жениться или выйти замуж. Парни и девушки будут танцевать, строить глазки и срывать поцелуи... В общем, делать все то, что делают не только кошаки весной, но и любой нормальный живой человек.

Я выглянула в окно кареты, рассматривая своих охранников. Все пятеро, как из одной коробки карандашей. Сильные, здоровые и... одинаковые, что выправка, что выражение лиц. И где дед таких отыскал? Хотя о чём это я? Личная охрана герцога Белтонича и его семьи исключительно натренированные люди. Люди ли? Я покосилась на их начальника и прикрыла глаза. Конечно же, он человек.

Отчего-то чем ближе была моя Белогория, тем меньше я думала о тех знакомых и друзьях, кто остался в Тарсмании. Подружки обещали писать и отвечать на мои письма. Но все они были заняты искусством и обустройством своей личной жизни. Анне понравился сухой и тощий музыкант, на которого я бы, и смотреть не стала, не то, что целоваться с ним. Если только его предварительно откормить досыта, хотя бы полгодика. Инночка давно выбросила из головы господина Райнера и уже назначена её помолвка с одним из друзей Николя. Жених только и ждет, когда невеста закончит ещё один год учёбы, таково было её условие. Звезда!

Ну а господин Райнер попал в сети, ловко расставленные одной вдовой, блиставшей при дворе. Как-то эта дама решила навестить наше заведение с инспекцией. И, увидев азартно махающего кистью преподавателя, уже не спускала с него не только глаз, но и своих загребущих ручек. Наши девицы очень переживали, что у них из-под носа увели такого шикарного мужчину. Но как говорится, на вкус и цвет, товарища нет! И на него мои глаза не смотрели! Шавка блохастая!

В одном из небольших городков мы нагнали и присоединились к каретному обозу, что, несомненно, сделало моё путешествие ещё безопаснее. С моим сопровождением я и так не боялась. Но дед утверждал, что обоз передвигался с усиленной охраной, а значит, так ещё надёжнее. И только на этом условии я была отпущена без вызова оборотней во главе с Важаном. Спустя несколько дней пути я, усталая и измотанная от дорожной тряски и пыли, уже катила по дорогам родного княжества.

Отдёрнув мешающую мне любоваться природой Белогории занавеску, я в который раз убедилась, насколько соскучилась по родным местам. Ведь и зелёная листва у нас была зеленее! правда-правда! Вскоре она сменится золотым и алым. Мне нравилось вглядываться в знакомые места и вспоминать, как тут или там папа приказывал остановить коней, подхватывал меня на руки и под мой заливистый смех сажал в сугроб. А там мы были всем семейством на вылазке. А вон там Важан гонял нас до седьмого пота.

Я скучала по своим родным, но такой мой путь, выбранный исключительно из-за упрямства. И желания позабыть одного очень любвеобильного Змея. Но ничего не вышло. Я помнила и его иссиня – Чёрные волосы, горящие на солнце, и его бездонные омуты глаз. Рон довольно часто мне снился, и не всегда это выглядело прилично. Скорее наоборот. И после таких снов я просыпалась с единственной мыслью – хотела повторения того, что произошло между нами в ту ночь у Властика и Ксюши. Но моё мнение насчёт наложниц и прочих воздыхательниц для будущего избранника (кем бы он ни был) осталось однозначным – я для любимого должна быть единственной. А вот отчего в моих избранниках виделся исключительно Рональд Чёрный…

Любовь же никуда н­е делась. Все мои мысли­, мечты, то и дело св­одились к нему одному. Только не уверена я, что буду у него единственной...

С единственной разницей. Молчать о причине своего недоверия я больше не буду и озвучу. Если, конечно, Рональд Чёрный все ещё будет обращать на меня своё внимание. Ксюша рассказывала в своих письмах, что Рон так и не женился. Он то и дело мотается по стране. А ещё на их территории были странные случаи – пропало несколько человек. А потом все затихло. Говорят, что в лесах появился страшный зверь. Но Властик утверждал, что это дело рук человеческих, а брату я всецело доверяла.

Мы ещё не успели доехать до замка, как карета вдруг притормозила и я выплыла из задумчивого состояния, позволяющего рассматривать мелькающую за окном природу и вместе с тем думать о своём. От неожиданности я подпрыгнула, а затем прижалась к стеклу. Я прекрасно понимала, что даже на своих землях не стоит бежать впереди охраны и заявлять, кто ты есть. Поэтому задёрнув на всякий случай занавесочку и навострив ушки, приготовилась слушать. К несчастью, ни одного слова было не разобрать. Я бросила взгляд на охранников, а заодно сунула руку в свою сумочку, где лежал подарок Ника – маленький дамский пистолет. Холод металла придавал уверенности, но неизвестность по-прежнему нервировала. И я осторожно прижалась к стеклу.

И тут же с другой стороны кареты раскрылась дверца и огромный оборотень, изрядно напугав встревоженную меня, скользнул внутрь, присаживаясь рядом.

– Ты?– удивлённо вскрикнула я и тут же бросилась на шею Важану.

– А как ты думала, ма­ленькая... – тут оборотень­ замялся, вероятно, оц­енивая мои подросшие ­габариты. – Леди?!

– Важан! – взвизгнула ­я, от радости повиснув на шее у ­своего наставника. Ведь с тех самых­ пор, когда я уехала,­ сбежала из Лесного к­няжества, мы с ним ни разу ­не встречались. Папа ­с мамой и братик Сашк­а приезжали к дедушке и бабушке. А вот на­ш оборотень Важан Вер­ный оставался в Лесном княжестве – оберегал наши земли­, замещая отца. – Ты мен­я специально приехал раньше всех встретить! – вопила я­, позабыв про все пра­вила приличия. Если бы увидела ­меня бабуля, то не по­няла моих нежносте­й к чужому оборотню. ­Но ведь он не б­ыл для меня чужим. – К­ак ты узнал?

– Доложили, – усмехнул­ся он, видя, как я за­бавно смущаюсь, отцеп­ляя от него свои руки­. – Я уже отправил гонца ­к князю. Скоро и он б­удет в курсе, что его­ любимая дочь едет домой.

– Это хорошо, – доволь­но, но немного разочаровано вздохнула я. Сюрприз не удастся. Скоре­е всего, мы где-то не ­заметили постовых, ко­торые оп­еративно отреагировали на нас. Но нечто подобное и я, и моя охрана ожидали. Глупо было надеяться, что моя затея удалась с такими-то охранниками – оборотнями!

– Княжна очень даже вовремя приехала, ­– довольная улыбка ра­сплылась по лицу обор­отня.

– Праздник? – догадал­ась я, хлопнув в ладо­ши, – значит, успела! Мне так хотелось на него попасть!

– Успела, – согласно кивнул мужч­ина. – Сегодня, как пол­агается, отпразднуют возвращение маленьк­ой Леди. – Важан снова бросил ­на меня недоверчивый ­взгляд, словно Лёлю В­идар подменили, и это была не я! – А за­одно отметят и праздник Урожая.

Чем ближе мы подъезжали к родному замку, тем больше восторга всё вызывало у меня. И каменный мостик, пять лет назад построенный по папиному приказу взамен старого, деревянного. И журчащая речка, несущая свои воды через Лесное княжество в Прибрежное, а там впадающая в море. Даже серое небо ранней осенью не казалось грустным. Наоборот, оно казалось мне благородного серого цвета, на фоне которого ярче видна листва деревьев и разнотравье полей! Я радовалась. Рядом сидел довольный Важан. Моя охрана уже наверняка строила планы на вечер, чтобы отдохнуть. И все вместе мы предвкушали приезд в замок Видаров.

Сломайся моя карета перед въездом в замок, то я точно уверена, что побежала бы бегом, дабы поскорее увидеть папу и маму, а ещё мелкого братика Сашку.

– Папа! – звонко, как в детстве закричала я, стоило моему транспорту остановиться перед парадным входом. Широкие ступени… разве раньше я замечала, что их слишком много, когда прыгала на одной ноге на спор то вверх, то вниз целыми днями. А сейчас я словно взлетела по ним, будто бы забыла, как это – ходить. И все делала на крыльях собственной радости.

Мой папа с ловкостью огромного и гибкого зверя двигался мне навстречу. Высокий, красивый и сильный, в нём всегда была видна порода. И я точно знала, что ему не всегда нужны слова – оборотни понимают его с полуслова и полувзгляда. Ну а если папочка скажет грозное: «Аррр!», то все! Пиши, пропало! Виноватый к земле прилипнет, словно приклеенный.

– Лёлька, котёнок мой! – воскликнул он и тут же прижал меня к широкой груди. И я сама вдруг снова стала очень маленькой девочкой. Такой, какой я уехала в далёкую страну почти два года назад. Даже ещё меньше! Родное тепло приятно обволакивало, а радость от встречи, испытываемая нами была просто осязаемой. Но тут краем глаз я заметила, как открываются огромные резные двери.

И вот уже к нам торопится мама, одной рукой поддерживая платье, а другой придерживая за ручку Сашеньку, который смотрел не под ноги, а на нас. Мой маленький братик был необычайно хорош собой. И очень напоминал моих старших братьев Властислава и Ярополка.

– Оля, девочка моя! – радостный голос моей мамочки был нежнее весеннего колокольчика. Да и сама она выглядела немногим старше меня теперешней. Мы обнялись, Саша тут же отцепился от мамы, а потом дёрнул меня за подол и, сопя, начал ковырять бусины, которыми было расшито моё дорожное платье. – Надеюсь, насовсем? – поинтересовалась мама, обнимая и заглядывая мне в глаза.

– Насовсем!– уверила я её. И в тысячный раз восхитилась. Какая же она у нас красивая! Женщины-оборотни гораздо приземистее и в плечах пошире. Как хорошо, что я пошла в маму!

Как оказалось, в замке меня тоже ожидал сюрприз! Нас уже дожидались братья со своими семьями, что сделало наше общение ещё более шумным. Я была рада видеть всех, без исключения.

Моей охраной теперь занялся Важан. И я, поблагодарив своё сопровождение за благополучную доставку меня домой, направилась к себе. Новостей было множество, поэтому я почти не оставалась ни на минуту одна. То слушала маму, то помогала подобрать ей наряд на праздник Урожая. То играла с племянником и племянницей, следя, чтобы они не поссорились. Потом малышей увели спать, и настала подозрительная тишина. И в какой-то момент я уселась на окно, чтобы просто полюбоваться красивыми видами замка и его окрестностей.

Ксюша хоть человек, но ступает она беззвучно. Разве что платье прошуршит и тем самым выдаст её присутствие или скрипнет дверь.

– Как ты жила без нас все это время? – сестра встала рядом с окном, обняла меня, как бывало раньше. Это ведь приятно, просто вместе смотреть за суетящимися слугами и приезжими, готовящимися к праздничному вечеру и вместе с нами ожидающими веселье. С Ксенией мы переписывались, но личное общение — это, конечно же, совершенно другое.

– Хорошо. Я портреты привезла, всех вас, – сообщила я, повернув своё лицо к сестрёнке и мягко улыбнувшись. А вот любимого племянничка Владика каким представила, таким и изобразила, не взыщи!

– Бесподобно! Теперь у нас в семье собственная художница!– тихо, но с нотами веселья в голосе произнесла Ксюша.

А мне хотелось, чтобы она хоть что-то рассказала о Рональде. Ну, хоть совсем немного! Я ведь и на окно уселась, стараясь рассмотреть не столько приезжающих гостей, сколько его!

– А как дела у Чёрных? – нарочито бодро поинтересовалась я, надеясь, что удалось скрыть и дрожь в голосе, и мой реальный интерес и нетерпение. В пути, пока добирались сюда, я тайно надеялась, что удастся увидеть того, кто похитил моё сердце. Но нет, к сожалению, ничего подобного не произошло.

Сестрёнка замялась, словно не решалась мне что-то рассказать, а потом произнесла:

– А у них там что-то непонятное творится. Какие-то странные убийства...

– Убийства?– моё сердечко сжалось от какого-то нехорошего предчувствия.

– Да. Власт и Рон говорили, что все выглядело так, будто кто-то пытался нас, Видаров и Чёрных, поссорить. Но хорошо, что ничего этого не произошло. Но виновный так и не найден. А недавно, буквально месяц назад, у них прямо на пристани загорелся чужой торговый корабль.

– Совсем сгорел? – поинтересовалась я, понимая, что именно сейчас мне хочется увидеть Рона, как никогда. Ведь пока я там училась, гуляла с Николя и подружками, мой любимый мотался по всему княжеству, решал кучу проблем.

– Да нет, не совсем, – разъяснила сестра и я порадовалась.– Половина, – добавила она, и моя улыбка снова пропала.

– Кто это все делает? Зачем?– не понимала я.– Поссорить вас со змеями... Но, а какой смысл? Ксюш?

– Не знаю, Оль,– сестрёнка положила свой подбородок мне на плечо, – только что хоть их земли, хоть наши – лакомые кусочки. Тут тебе и выход к морю, и плодородные земли.

– Ужас какой, – произнесла я и отвернулась от окна.

– Ты не переживай, справимся! – заверила меня Ксюша, – а сейчас давай посмотрим твои наряды и выберем то, что наденешь на праздник. Всё веселее. Заодно и я посмотрю, что там, у бабули в столице нынче модно. Ты ведь привезла с собой что-то новенькое?

– Привезла, – согласилась я и спрыгнула с подоконника. Когда-то моя сестрёнка была большой модницей. В те времена она, как и я, жила у бабули. А сейчас её муж очень балует свою жену, ни в чём не отказывает. Властик любит Ксюшу и это замечательно. А то, что порой мода Белогории отлична от веяний Тарсмании, так это естественно. Кстати, семьи Видаров тоже иногда бывают при дворе белогорского императора. И мы даже имеем дом в столице, чтобы было где остановиться. Но наведывались туда редко, всё-таки единение с природой гораздо ближе оборотням. А маме и сестрёнке Ксюше хорошо там, где живут их семьи, их любимые.

На небольшой площади перед замком уже горели праздничные костры. Длинные столы и скамейки были расставлены с самого утра. Винные бочки привезли и вот-вот должны были разгрузить, чтобы начинать угощать всех желающих. Для тех, кто пришёл не только потанцевать и послушать музыкантов, но и пообщаться с друзьями стояли отдельные столы. Как и каждый год, папа дал распоряжение, чтобы они не пустовали и были накрыты за счёт княжеских запасов. Так что, можно сказать, праздник Урожая ждали все возрастные категории жителей Лесного и других близлежащих княжеств, от молодёжи до людей постарше. Так вышло, что в нашем Лесном празднование проходило в один день, у моих братцев через неделю. И подданные Властика и Ярика были не в обиде. Многие навещали своих родственников и здесь, и там. А мы имели возможность встретиться всей семьёй.

Нас закрутил этот вечер и всеобщее веселье. Я присоединялась то к компании родных, то убегала к друзьям. Погода была хорошей, без дождя. Играла музыка и на фоне быстро потемневшего неба языки пламени взлетали ввысь. Было так красиво! Начались танцы. Девушки водили хороводы, держась за руки, не делая различий, княжна ты или служака. А потом просто танцевали. Мои друзья детства, те, кто когда-то были для меня просто мальчишками, то и дело перехватывали меня друг у друга, вовлекая в задорные танцы. Они делились новостями из жизни общих знакомых и выспрашивали у меня о девушках другой страны. Мне было с ними интересно и весело. Даже не помню, в какой момент я всё-таки отвлеклась и пропустила приезд запоздавших гостей, которых так ждала.

– Оля! – окликнула меня Ксюша, – но я, разрумяненная и хохочущая, не обратила внимания на её зов. Куда там! В этот момент сильные руки оборотня Лойко подняли меня за талию, и мы кружились.

Перед глазами пронеслись огни, смеющиеся родные, гости, жители Лесного...

…и Рональд Чёрный.

– Поставь, пожалуйста, – попросила я своего партнёра по танцу, синеглазого Лойко, что он и выполнил. Меня тут же подхватил кого-то другой... Но мне было все равно.

Потому что ОН смотрел на меня, не отрывая своих глаз. Кажется, папа что-то говорил Змею, а потом я уже никого не видела. Кроме Рона.

И как я могла забыть ту родинку над его губой, справа. Как я могла так долго не смотреть в его глаза... Похоже, кто-то стал ещё более плечист. Или это просто кажется, ведь оборотни крупнее, чем простые люди в Тарсмании... Как же давно я его не видела... Я так скучала… И больше всего на свете я хочу сейчас, чтобы эти сильные руки прижали меня к своей широкой груди, чтобы он оказался рядом со мной!

– Идём, – только и произнёс он, протягивая мне свою руку. И я на миг застыла, словно не понимая, правда это или нет. Он! Здесь! Со мной! Я ведь пила совсем немного вина, чтобы так опьянеть и грезить о нём... Нет! Это не сон!

Но рука любимого по-прежнему была протянута ко мне. И я решилась. В конце концов, разве это не способ проверить, сон ли, болезненное желание видеть Змея или он приехал сюда, ко мне и стоит здесь на самом деле?!

Я вскинула руку, чтобы вложить в его широкую ладонь и...

«Красно солнце нагостилося

И к зиме поворотилося.

Сокол девицей любуется,

За околицей целуются», – пел разгулявшийся народ.

Именно в этот момент змейка танцующих пробежала между нами, не давая соединиться. И увидела, как расширились удивлённые глаза Рональда. Он ни на кого не смотрел. Только на меня. А молодёжь вклинилась между нами. Так было принято шутить на празднествах. Простонародные забавы... Мне они всегда нравились. Только не в этот раз!

Моё сердечко при виде Рона билось, словно у маленькой птички, пойманной в силки. Я тонула в его глазах и уже не знала что лучше – подойти к нему, чтобы прижал к себе, обнял и никуда не отпускал, или сбежать, спрятаться в собственной комнате, переждать это смятение, а заодно собраться мыслями…

Мы метались, пытаясь прорвать это препятствие, которое словно нарочно никак не хотело заканчиваться. Но Рональд нырнул кому-то под руки, и вот уже снова он оказался рядом со мной.

– С приездом, – произнёс он, не отрывая взгляда от моих глаз. А я любовалась той чернотой его взгляда, с которой не могла соперничать даже самая тёмная ночь. Как же давно я его не видела.

Хотелось дотронуться до него, уткнуться носом в ямочку на шее, вдохнуть его запах, чтобы наконец-то осознать, как соскучилась я... Глаза Рональда блестели, и выглядел он так, словно сейчас сбылась его мечта.

– И тебя с приездом, – отозвалась я, не отрывая взгляда от его губ, таких манящих, таких...

– Сбежим поговорить? – предложил он, снова протягивая мне свою руку, за которую я тут же ухватилась. Мало ли опять вернутся нас разлучить!

Змейка танцующих уползла, выбрав объектом Ксюшу и Властика, и уже смех и веселье раздалось с той стороны. Я посмотрела на брата, который пытался прорваться к своей паре, на сестру, смеющуюся, но не делающую ни шагу, чтобы воссоединиться с супругом. Праздник Урожая он такой, веселья и развлечения хватит всем, за что его и любим.

***

Рональд Чёрный

Праздник, введённый Радомиром Видаром в Лесном княжестве, очень нравился Рональду. У себя он тоже завёл такое правило – каждую осень отмечать этот день. Только чуть позже, чем у Видара. И как его друзья, Власт и Яр, Рон обязательно присутствовал, поздравляя своих слуг и воинов, их семьи. Даже отец, Гарольд Чёрный, с удовольствием принимал участие в праздновании, и провозглашал тосты.

Но сейчас эти мысли мало интересовали Рональда. Он приехал на праздник к друзьям. В последнее время он все чаще и чаще навещал их, будь то Прибрежное княжество Власта или это, Лесное. И все, потому что Змею легче дышалось в присутствии близких Рыськи. Но как не общайся с родными Оли, ему очень не хватало её самой. За все время её отсутствия два раза Рональд тайно для пары приезжал в Тарсманию. Чтобы увидеть её, узнать, как она живёт. Подарки, купленные для неё, он и сегодня захватил с собой. Просто так, ведь они для неё.

Вот только забыл обо всём, стоило увидеть Ольгу, танцующую с молодым оборотнем. Как он кружился с ней, как лился её смех, чистый, задорный. Как алели девичьи щёчки, разрумянившиеся от движения и жарких костров. Как взлетала юбка, открывая изящные щиколотки.

Кровь побежала по венам, грозя выплеснуться, чтобы стечь и скатиться к ней под ноги, к ней одной. Потому что она смысл жизни Змея, его суть. Хищная вторая сущность ощерилась, глядя, как оборотень поднял Рыську, удерживая её за талию. Неужели этот кошак нравится ЕЙ? Это нужно исправить.

– Остынь, – рука Власта легла на его плечо, и Рон моргнул, прогоняя наваждение. Это всего лишь танцы, безобидные и заводные. Но Змей так давно не видел ЕЁ, не прикасался к ней даже случайно.

– Уже, – отозвался Рональд. И в этот момент Ольга заметила его.

Она перестала обращать внимание на танцующего рядом оборотня, сделав шаг навстречу самому Рональду. Он едва дышал, протянув свою руку и ожидая, когда Рыська ответит. Тысячи искр пронзили Змея в тот момент, когда тёплая ладошка легла в его руку. И камень упал с его души – она вернулась. Она с ним.

Вырвавшиеся из круга танцующих и внимательных глаз местных кумушек, они побрели вдоль стены замка, огибая его. Как-то так вышло, что Рыська высвободила, забрала свою руку. Осиротелое чувство посетило Рона, но он не торопил. После той ночи, что разлучила их, Змей о многом думал, но так и не понял, что именно произошло. Ведь будь он противен княжне, не шагала бы она с ним рядом, не мелькала на её губах задумчивая улыбка. И Рональд решил не торопить события. Ведь даже от одного присутствия девушки на сердце становилось тепло. Наверное, это хорошо, что между ними не случилось тогда близости, иначе оборотень просто не смог бы жить вдалеке от своей пары так долго. Не хватило бы сил.

– Кстати!– нарочито весело произнёс Змей,– я к тебе с подарком!

– С подарком? – удивилась Рыська, развернувшись к нему, – а по какому поводу?

– Прежде ты бы так не спросила! Даже наоборот, сразу бы стребовала свой «законный подарок»! – пошутил Змей, но ему не было ни капельки смешно. – Я же пропустил кучу твоих дней рождения. Ты их провела без меня.

– Да? Это правда, – подтвердила Ольга и закусила губу, а затем сглотнула. И эти обычные действия вышли у неё как-то слишком возбуждающе, словно Рыська проделывала это специально, нарочно, пытаясь спровоцировать его на активные действия. А может быть, это только кажется Змею? И в этот момент княжна думает о ком-то другом, вспоминает, как жила не грустила там без него... Рон тряхнул головой, а Ольга продолжила, – но ведь и я тебе подарков не дарила. Никаких.

В голосе девицы прозвучало сожаление. И Чёрный не знал, как отреагировать. То ли расстроиться, что она ни разу там так и не вспомнила о нём, то ли ещё что... Но решил попросту отмахнуться от ревнивых мыслей, потому что глупо ворошить то, чего нет и выдумывать несуществующее. Сейчас для Змея гораздо важнее было её присутствие. Слышать голос любимой для него было счастьем. Крохотным счастьем! Но ведь ещё только начало вечера.

– Ерунда, – заметил он, – это хорошо, что я все с собой захватил. Как нарочно, – усмехнулся он.

И они, не сговариваясь, снова пошли рядом. Сзади слышались песни. Но тут, в тиши донёсся чей-то приглушённый вскрик, видно какая-то пара уединилась в княжеском саду. Леди Ярослава никому не запрещала находиться на своих территориях. Оборотни же относились уважительно к трудам своей княгини, предпочитая лишь чинно прогуливаться парами по мощёным аллеям прекрасного сада, почитая это за честь. И делая из этих прогулок своеобразный ритуал для влюблённых и семейных пар.

Невдалеке кто-то свистнул, вероятно, оповещая, что идут, да только Рональд и сам давно понял, что там, за фонтанчиком, кто-то целуется.

– Пожалуй, для нас с тобой здесь места нет, – усмехнулся Рон, оглядываясь. В то же время ему в голову пришла шальная мысль. Наверняка в княжеском доме есть уединённые места для общения. Его, гостевая, или та же комната Оли, например, там стоит такая широкая постель... Змей тряхнул головой, отгоняя наваждение. Пришлось приложить усилия, стараясь отгородиться от ненужных сейчас ощущений, таких дурманящих и сладких, таких влекущих.

– Пошли туда, в дальнюю беседку, – Рыська, тронула Змея за рукав. И он подчинился, идя за ней словно телок на верёвочке. А и без той верёвки Чёрный был готов ходить за Лёлькой целый день, а также проводить с нею ночи.– Всё! Пришли, – постановила она и обернулась, уставившись своими медовыми глазами на Чёрного. Да что там уставилась, она, словно заглядывала в его душу.

***

Ольга Видар

Моё сердце, бившееся птичкой, запертой в клетке от присутствия некоторых, немножко успокоилось. И пока я шла, все время думала, о чём буду разговаривать с Роном. Только все как-то само выходило, что мысли мои кружились в одном направлении. Возможно, в этом были виноваты и осенний вечер, сдобренный совсем не тёплым ветерком, и темнота, нависшая над Лесным замком. Только страшно мне было оттого, что выдам себя с головой, что поймёт Змей о моих чувствах и... не примет их. Скажет, что это детская влюблённость маленькой девочки осталась, а не настоящее чувство. Я намеренно не вспоминала ни монисто Далии (как же врезалось в память — это имя!), ни монеток, покатившихся в ту ночь, когда я едва не поддалась чарам Рональда. Ведь он практически соблазнил меня тогда... Хотя нет! Кому я вру? Я сама этого хотела! Змей сводил меня с ума два года назад, а теперь ещё больше.

Пока мы шли, я то и дело принюхивалась, стараясь вдохнуть как можно глубже запах мужчины. Ведь я так соскучилась по нему! Хотелось резко остановиться, чтобы наткнуться спиной на его грудь. И чтобы его сильные руки тут же обняли меня и больше никуда не отпускали.

Но монисто на шее наложницы слишком звонко звенело, чтобы я прямо сейчас могла позволить себе это.

Стены деревянной беседки, оплетённой ломоносом с ещё уцелевшей листвой, уже скрывали нас от посторонних глаз. Я же, пытаясь привести свои разгулявшиеся мечты в порядок, сосредоточилась на подсчёте ступеней. Одна, две... закончились. Мы пришли.

– Нет! Я так больше не могу! – прошептал Рональд, едва я повернулась к нему. И тут же оказалась в его крепких объятиях. Ещё пара шагов и вот мы уже скрыты за плотной завесой очень нужных сейчас растений. И пусть они уже давно отцвели, но мне хватило тех бутончиков счастья, что начали расцветать в моем сердечке!

– Рон! – выдохнула я ему в губы, такие жёсткие, такие настойчивые и... такие настоящие. Сейчас мой Змей не был тем видением, которое я звала к себе во снах на протяжении всех тех дней, что мы были в разлуке. Он обрушился на меня словно коршун, поймавший в лапы зайчонка. И никуда этому малышу теперь не убежать и не деться от своего персонального охотника.

– Котёнок, мой котёнок! – шептал он, целуя мои веки, нос, щёки, все ближе подбираясь к губам.

В какой-то момент его рука зафиксировала мою голову и я приоткрыла веки… Такие чёрные, как самая тёмная южная ночь, глаза Змея блестели, завораживая и отражая в них... восхищение. Мной? Что же, я согласна! Вот только привстану на носочки, чтобы ещё раз прикоснуться к губам оборотня, чтобы почувствовать, поверить, что он здесь, со мной. А ещё я зачем-то слегка прикусила его губу, словно наказывая за то, что так долго не приходил ко мне. И в ответ на это поймала его резкий выдох. И вот уже руки любимого ещё крепче прижали меня к себе, путешествуя по моей спине, по рукам и шее.

– Маленькая, как же я скучал! – произнёс он, снова заглянув мне в глаза и разрывая наш поцелуй. Зачем? Обидно!

– И кто в этом виноват?! Это ты же сбежал тогда! – возмутилась я, обвивая своими руками талию мужчины и прижимаясь к нему сильней. Мои слова получились какие-то обвиняющие.

– Потому что ты оттолкнула меня, – с какой-то болью в голосе произнёс Рональд, – скажи почему? Неужели я тебе противен? Я ведь Змей, а не Рысь. В этом дело?

– Вот ещё глупости! – фыркнула я, с укоризной посмотрев на оборотня, – да такого не было, ни разика! С чего ты взял? – мои руки переместились на грудь мужчины, свои же он так и не отнял. Словно боялся, что я могу сбежать.

Приятно.

– Ты оттолкнула меня, помнишь?– произнёс он тем самым тоном, который мог вогнать любого в краску и усовестить, но не меня. Я ведь знаю, отчего это произошло, помню.

– Помню, – подтвердила я.

Разве такое забудешь! А ещё я очень хорошо запомнила, что ни тогда, ни в этот вечер о любви мне никто не говорил. Так к чему этот допрос? Змеи любвеобильны, это я тоже отлично помню. Как и то, что без него мне очень и очень плохо!

И как быть?

– Ну, так что?– Рон согнутым пальцем поддел мой подбородок и заглянул в глаза.

– Ты мне точно не противен, – я вдруг вспомнила, с чего начался наш разговор, – глупости какие! Стала бы я с тобой целоваться.

– Действительно, – произнёс мой личный Змей-искуситель, прикасаясь своими губами к моему виску, щёчке и спускаясь к губам, – и это так приятно... Но ещё приятнее не разговоры разговаривать, а действовать.

– Действуй, – прошептала я, закрывая глаза.

Мне казалось, что снова наступило лето. Так горячи были его прикосновения и жарки поцелуи. Кожаный шнурок с волос Рона куда-то слетел, и я с удовольствием запускала руки в густые волосы Змея в те моменты, когда он целовал мою шею, плечи. Прислонившись к столбу беседки, я задыхалась от нежности его прикосновений, от тех желаний, которые будил во мне Рональд, от восторга, с которым он смотрел на меня. Что я делаю? Эта мысль пару раз пронеслась в моей голове. Змей же ловким движением ослабил шнуровку на моем платье, и то предательски начало спускаться с плеч.

– Ты замёрзнешь, – хрипло произнёс он, снимая с себя и набрасывая мне на плечи свою куртку, а затем крепко прижимая к своему горячем телу.

Замёрзну? Какая глупость. Именно сейчас я горела от его прикосновений, от тёмного взгляда, затягивающего в свои глубины и тех ощущений, что возникали во мне от его близости.

– И заболею, – усмехнулась я, зачем-то добавив несмешную шутку, – и умру.

– Оля! – недовольный Змей поднял моё лицо и произнёс, да так, что я мгновенно поверила ему, – тогда и я умру тоже.

– Почему?

– Потому что я тебя люблю.

Сердце остановилось…и тут же ударило, разнося горячую кровь по моим венам. Неужели это правда?

– Что ты сказал?– отстранилась я, не дав Рону прикоснуться к моим губам, и потребовала, – повтори!

– Я люблю тебя, – покорно повторил он, большим пальцем нежно погладив мою щёчку, и грустно так улыбаясь, – давно... очень давно.

– Совсем-совсем давно? – переспросила я как-то по-детски, глупо и прикусила губу. Что же это получается? Я тут места себе столько лет не находила! А он? – А как давно?

– Ещё с «совсем-совсем давних пор» тогда, в замке твоего брата, я вдруг уехал, помнишь? Потому что не мог больше находиться рядом с тобой, – признался Рональд, ещё крепче прижимая меня к себе. Его подбородок оказался на моей макушке, и я притихла, укутанная в жаркие объятия и тёплую куртку оборотня. Ммм, как же хорошо им пахнет! Подавив в себе желание выпустить коготки в понравившуюся вещицу, как делают это обычно кошки, я продолжила слушать признание любимого Чёрного Змея. – Ты та, кто мне нужна больше всех на свете.

– А почему тогда избегал меня? И не приезжал к нам по несколько месяцев? Не играл как прежде со мной! – мои детские обиды нашли наконец-то свой выход. Что же, и они имеют право быть озвученными.

– Потому что, – Рон замялся, а потом как-то шумно выдохнул, словно перешагнул через высокую преграду, – я ведь и вправду давно понял, что кроме маленькой Рыськи меня никто не интересует.

В этот момент мой внутренний зверёк подозрительно притих, даже расслабился от подобных слов, заслушался.

– А приезжать и желать маленькую девочку, на мой взгляд, это совершенно пошло, – закончил Рон. В этот момент его рука соскользнула под курточку и подозрительно быстро оказалась на моей груди. Что он делает? Мы же тут о важном деле говорим! Как тут сосредоточиться и внимательно слушать, когда мысли разбегаются и на смену им приходят совершенно другие?!

Но как же приятно. Разум не спешил останавливать Змея-искусителя, даже когда пальцы оборотня очень нежно очертили полушария моей груди сначала одной, затем другой и сжали сосок. Я сдержала свой стон, но шумно выдохнула, пытаясь сосредоточиться на его признаниях. Руками же уцепилась за мужчину, боясь, что ноги мои подкосятся.

Я хотела его со всей своей взрослостью и наивностью одновременно. Внизу живота разгорался тот самый огонь, про который до сего дня только слышала от подруг и читала в книжках. Рональд Чёрный, одним своим появлением и прикосновениями, разбудил во мне спавшую до сих пор женщину, желающую только этого мужчину.

– Поэтому ты так редко у нас бывал, – сделала я свой вывод, паря на волнах новых для меня ощущений. Хотя нет, вру. Подобное я уже когда-то испытывала, с ним же, со Змеем.

– Да, милая, – тихонько на ушко подтвердил Рон, убрав свою руку от моей груди. И я разочарованно вздохнула, – но теперь мы будем видеться часто. Очень. Ты же не против? И никуда больше не собираешься уезжать?

– Нет, – я покачала головой, а потом уткнулась Рональду в шею. Запах оборотня дурманил и вызывал самые неприличные фантазии, которые очень хотелось воплотить.

Куда уезжать? Теперь? О чём это он? И когда этот оборотень успел заново перевернуть мне душу. Ведь там, в Тарсмании, после долгих бессонных ночей и мокрых от слёз подушек я пришла к выводу, что все чувства к Змею это мои, и только мои, личные болезненные проявления, отразившиеся в душе и закрепившиеся в сердце.

– Вот и хорошо,– прошептал он, не отводя от меня своего глубокого взгляда. Одной рукой Рональд ласкал мою шею, другой придерживал то и дело желающую упасть курточку.– Потому что я бы все равно теперь тебя не отпустил.

– А раньше… – Рон помедлил, а после произнёс, – я ведь приезжал туда на тебя посмотреть, хоть издали. Скучал так, что не было сил не видеть.

– Я знаю, – призналась я, – думала, что мне показалось. Но в душе я была уверена, что видела тебя. Сказать, когда ты приезжал?

– Не надо. Я верю тебе. Как бы то ни было, – в голосе Змея промелькнули стальные нотки, но лёгкая хрипотца мне всегда очень нравилось в нём. – Я очень тебя прошу, сегодня после окончания всех танцев никуда не исчезать. Обещаешь?

– А что случилось? – поинтересовалась я, желая прямо сейчас узнать, куда это собрался Рональд. Неприятное чувство кольнуло в груди, и я напряглась. Ему куда-то нужно? Его кто-то ждёт?

Моё состояние тут же заметил Рональд и нахмурился:

– Оль, ну что ты себе придумала? – лёгкий поцелуй в нос, как ребёнка и я свела брови.– Мне ведь только ты нужна и никто больше. Понимаешь?

Я, естественно, ничего не ответила, потому что до конца не поняла, что этим хотел сказать Рон. Провалами памяти я не страдаю! Ведь у морян помимо жён всегда существовали наложницы. А у моего Змея их ассортимент! Сейчас вот наберусь храбрости и всё ему выскажу!

Только Рональд не был настроен на длинные разговоры. Видать, действительно соскучился он по мне. Другие всегда с ним рядом были. Как, в какой момент я оказалась сидящей на перилах беседки, обхватив ногами ноги Рона. Запустив пальцы в его и без того взъерошенные волосы, я наслаждалась близостью оборотня, его поцелуями, постоянными нежными поглаживаниями и теми милыми словечками, от которых (я уверена), каждая княжна краснеет и млеет от удовольствия.

– Не сбегай от меня, пожалуйста, никогда, – прошептал он, прижимаясь ко мне. Я даже сквозь платье чувствовала его возбуждение и попеременно краснела, предвкушая, что когда-нибудь останемся с ним вдвоём и тогда...

– А если сбегу?

– Все равно найду! И тогда... увезу к себе! – заявил этот самоуверенный Змей. – Лучше не искушай! Я не смогу без тебя жить.

И я решилась. Чего молчать? Если Рональд осознанно хочет серьёзных отношений между нами, то должен понимать, что именно меня не устраивает в них. И пусть все свалилось словно снег на голову, только мою обиду он тоже должен понять.

– Рон, подожди, – попросила я и осторожно отодвинула оборотня от себя, продолжая сидеть на перилах.– Я хочу, чтобы ты знал, почему тогда тебя оттолкнула, – произнесла, попытавшись опустить свои ноги, да не тут-то было. Змей не дал, придерживая их руками.

– Говори, – сглотнул он. Кадык оборотня дёрнулся, но больше от него я не услышала и слова. Теперь моё время.

– В мой последний приезд в твой замок я видела твою наложницу, Далию. И точно знаю, что у тебя она не одна. У девушки на шее красовалось богатое монисто, – я описывала картину из прошлого, поражаясь, насколько ярко помнила события той поездки. Мне ведь действительно тогда стало больно. Очень больно! Больно до сих пор! У меня тогда открылись глаза на реальный мир и окружение любимого Змея. И меня это потрясло. Но набравши в грудь воздуха, я продолжила, – ты дарил другим женщинам подарки. А тогда в комнате помнишь? Монеты рассыпались... её монисто... А ты говоришь, что уже тогда любил меня. А значит, она тебе небезразлична?! И другие наложницы тоже?!

Толкнула его в грудь, и попыталась снова опустить свои ноги, но это было бесполезной затеей. Рональд вклинился между моих ног, словно завоевал свою территорию и отпускать своё не собирался. Неужели он действительно любит меня? А другие девушки? Как всё запутанно…

– Боги, как все просто! Котёнок, я же голову себе сломал, думая, что не так! Милая моя, разве я мог знать, что только этим оттолкнул тебя! Прости меня, маленькая! Я дурак! – слова Рональда лились сладким мёдом, и это было мне так приятно. И всё-таки я старалась не терять здравого смысла, слушая, о чём говорит мне Змей. – Все проще простого, что даже говорить вслух не хочется, но я должен. Ты уже взрослая... – Змей сделал паузу, вдохнул мой запах и сглотнул. – Сама понимаешь, мне практически сорок. Возраст, который предполагает наличие женщины в моей жизни. Если нет любимой, то хотя бы мужские потребности я должен с кем-то удовлетворять.

– С тремя сразу? – возмущённо фыркнула я, снова попытавшись вырваться. И на сей раз мне это удалось. Ноги удалось отвоевать, но теперь руки Рональда переместились мне на талию и крепко, он всё моё тело до последней косточки прижал к себе. Словно именно тут моё место. Похоже, он попросту боится, что я сбегу!

– Не с тремя, – сквозь зубы процедил он. Кажется, его это разозлило. – Ольга! Я взрослый мужчина и не должен в этом перед тобой оправдываться!

В этот момент я попыталась выскользнуть из его захвата. Не должен? Взрослый? Обида захлестнула меня.

– И это ты говоришь мне? – шипела я разъярённой кошкой, но всё напрасно. Рональд попросту прижал меня к столбу спиной, не давая возможности пошевелиться.

– Выслушай меня, пожалуйста! – попросил он и посмотрел... на мои губы. Похоже, оборотню приходится сдерживаться, чтобы не поцеловать… Но я сама нарочно завожу себя, злюсь. Потому что хочу обхватить руками его шею и шептать на ухо, как же скучала по нему...

– Дальше, – зло потребовала я, стараясь держать себя в руках. Пусть говорит. Я лучше помолчу, осторожно вдыхая его запах. Скучала, как же я по нему скучала.

– У меня никого нет. И всё потому, что люблю только тебя одну. "Совсем-совсем давно", – Рон усмехнулся. – Наверно это неправильно, любить сестру своего лучшего друга. Но как видишь, это сильнее меня. Время ничего не изменило.

– Я тебе верю, – произнесла я, осторожно подбирая слова. А как иначе, ведь хотелось соглашаться с каждым его словом. – Но терпеть никого рядом с тобой никого не смогу. Никогда. Понимаешь?

Моё сердце пело от его слов о любви. Оттого, что нужна ему только я одна. Но всё-таки слово, не воробей. Раз у него никого, кроме меня, больше нет, то это хорошо. Только ведь наложниц порой в расчёт не берут, они бесплатным приложением так и достаются жене. В нагрузку к мужу.

***

Рональд Чёрный

А он-то думал, в чём причина? В том, что он не Рысь или вовсе не в её вкусе. Всё оказалось гораздо проще. Хотя где-то в душе вызывало недоумение. Наложницы... Этот обычай издавна был принят у морян, да и не только у них. Практически каждый обеспеченный князь имел служанок, готовых в любой момент явиться по зову господина. Даже столь уважаемый всеми князь Радомир Видар, отец Лёли, имел в своё время не одну «женщину для постельных утех». До тех пор, пока не встретил свою пару. Обычай иметь таких женщин, даже в том случае если имеется пара, было тоже явлением обычным, можно сказать правильным. Даже там, откуда родом леди Ярослава, содержать любовницу было нормой!

Кто-то, как рыси, отошли от этих обычаев, но Змеи чтили свои традиции и хранили их. Да и какому мужчине нелестно, если у него имеются наложницы? А если жена больна или на сносях, так без других женщин просто никак. Правда, в случае до знакомства с собственной парой... Тогда все меняется. Змей это понял на собственной шкуре. Жить без Рыськи, быть без неё одной, он просто не желал. А теперь и не мог!

Даже сейчас, стоя рядом с Олей, вдыхая запах её волос, тела, Рональд горел в огне собственных страстей. Он хотел её до безумия. И вместе с тем отпугнуть девушку не имел права.

И снова был поцелуй, горячий, жадный. Рональд с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на девушку и не овладеть ею прямо здесь и сейчас.

– Оль,– хриплым голосом позвал оборотень. И девушка вскинула свои затуманенные страстью глаза. Красавица… его котёнок.

– Ммм? – тонкая ручка девушки нырнула между пуговиц на рубашке оборотня, прикоснулась к его коже...

Тысячи искр пронеслись по Змею в этот же миг. Мука? Нет, наслаждение! Оборотень улыбнулся уголками губ. Похоже, она веревки из него вить будет. Пусть, лишь бы была рядом! И Рон, не выдержав, снова припал к её губам. Он пил этот нектар, каждый её вздох, не желая отрываться. Мужские руки путешествовали по её телу, сокрытому одеждой. «Всему своё время, надо только ещё чуть-чуть потерпеть», – уговаривал он себя. И в этот самый момент, когда он почти примирился с самим собой, ручки любимой оплели сначала его шею, и Чёрный снова прижался к ней как можно ближе, а затем Рыська обхватила его ногами, словно так было правильно. Да что там «словно», оно так и было! Стоны то и дело срывались с губ любимой в то время, когда оборотень целовал её губы, шею, плечи, спускаясь к обнажённой груди. Что же она с ним делала, сама того не сознавая!

Рональд то и дело поправлял свою куртку, сползающую с плеч Лёли. Если бы не осенняя прохлада или другая девушка в его руках, то на такой пустяк он даже не стал обращать внимание. Нежное тело любимой, по которому скользят блики луны, это ли не услада для глаз оборотня? А ещё и сама возлюбленная, ведомая голодом своего тела, того самого, на которое отзывается его внутренний Змей.

Запах Ольги сводил Чёрного с ума, заставляя усиливать натиск. Хотя о чём он? Рон так истосковался по телу любимой Рыськи, что непрерывно напоминал себе о необходимости держать себя в руках. Поэтому он был необычайно нежен, а Лёля сама пыталась взять инициативу в свои маленькие ручки, впиваясь ему в губы. Но и сам оборотень не мог вытерпеть этой страсти и тогда уже он сминал её, атакуя так, что Лёля шептала его имя и требовала не останавливаться. В какой-то момент Чёрный отпрянул, осознавая, что подол платья княжны приподнят, а он сам уже давно целует внутреннюю сторону бёдер девушки и готов подняться выше...

Как и почему Рональд опомнился, он и сам не мог понять. Запах её тела, её возбуждения сводил его с ума, как никогда прежде. И Змею не надо было смотреться в зеркало, чтобы понять – его чёрные глаза горели тем самым пламенем, который бывает только в том случае, если мужчина нашёл СВОЮ женщину и пусть хоть кто-то попробует её у него отнять! Он окончательно перешёл границу жизни ДО НЕЁ! БЕЗ НЕЁ его теперь больше НЕ СУЩЕСТВУЕТ!

Но на какой-то миг сквозь сумасшествие и тихий стон нежной княжны Рональд очнулся, отстраняясь от неё. И из последних сил произнёс:

– Котёнок, не торопись.

– Почему? – спросила красавица, и что-то непонятное промелькнуло в её медовых глазах.

И чтобы не обидеть своими действиями и недомолвками, которых между ними и так было в избытке, Чёрный пояснил:

– Я хочу, чтобы в первый раз у нас с тобой было не в саду. Хотя конкретно против этого места, – Рон усмехнулся, с нежностью наблюдая за Олей, – я ничего не имею. И мне даже нравится, – он прижал ладонь княжны к своему паху, недвусмысленно демонстрируя ей возбуждение. – Но мне хочется, чтобы всё было несколько иначе. И растопленный камин дарил тебе тепло.

– А мне не холодно, – произнесла девушка, подарив ему улыбку. Она поняла, и это главное. – Только …– Лёля замялась, словно решая делиться с ним своими мыслями или нет. И Рональд едва не застонал от досады. Что же творится в этой головке с волосами цвета спелой пшеницы?

– Говори, – попросил он и припугнул, – а то укушу! – поцелуй тут же был запечатлён на белой шейке Рыськи.

– Скажешь тоже! – рассмеялась плутовка и замолчала. Но Змей не торопил её. Пришло время, когда княжна, наконец, произнесла. – Ну, хорошо, слушай. Спасибо, что сейчас остановил это безумие. Но даже если это все между нами случилось, то я ни о чём не жалела, знай!

Змей обратился весь во внимание, не переставая любоваться своей девочкой. Какая же она красивая! Медовые глаза чуть светятся в темноте, а волосы слегка распушились. Припухшие губы, которые Оля только что соблазнительно облизнула, собираясь с мыслями, манили его, как никогда.

– Понимаешь... я не смогу с тобой встречаться, зная, что у тебя там, в замке, есть другие женщины. С монисто или без него, неважно. Этого не будет никогда! Я и только я. Единственная. Всегда.

Далия. Рон и рад бы проскрипеть зубами, но пришлось сдержаться. Его наложница, лучшая из них. За два года девушки сменились и не раз, только не она. Жалость или что тому виной, Чёрный и сам не понимал. Но одно бесспорно – никаких чувств он к ней не испытывал! А теперь ей лучше вообще на глаза ему не попадаться. И дернуло же её выйти перед Ольгой! Нашла время! Наверняка захотела покрасоваться, ведь не пристало слугам перед господами выгуливаться. И из-за неё он вынужден два года гореть синим пламенем, сходя с ума, что любимая где-то и с кем-то, а то и вовсе вдруг собирается замуж.

– Всё, я сказала, что хотела,– закончила Оля,– так что выбор за тобой. Либо есть я, либо ещё кто-то. Только так и не иначе.

– У меня никого нет. Только ты одна, котёнок, – прошептал Рональд, подумав, что как только вернётся, нужно будет распрощаться со всеми наложницами. Далию он достаточно уже благодарил за проведённое время и ночи. Если захочет, он купит ей домик, но подальше от замка. А лучше вообще в другом княжестве. Хотя с этим монисто она вовсе не бедна. Чёрные не скупятся угодившим им женщинам. Остальные тоже не остались без подарков. Ольга не увидит больше ни одной из тех, что побывали в его постели. Он просто не допустит этого. Подготовка к свадьбе займёт какое-то время и до этой поры он всё приготовит в своём замке для приезда молодой жены. Жалко, что Верба пропала, она наверняка всё сделала бы в лучшем виде. В любом случае, оборотень сделает всё возможное и невозможное для своей любимой. – Верь мне.

– Верю,– согласилась княжна, и Рональд облегчённо выдохнул.– У меня тоже только ты. Один. Другого не захочу!

Счастье оказалось таким близким! Сердце Змея пело от восторга. Понимая, что ещё немного, и он снова как голодный набросится на девушку, оборотень поцеловал Лёльку в нос, отчего та смешно фыркнула, как самый настоящий шкодливый рысёнок.

– Пойдём танцевать, моё искушение, – с улыбкой произнёс Чёрный, – а то ведь я не железный.

– Пойдём,– нехотя согласилась Рыська, поправляя спустившееся с плечиков платье. Рон, не выдержав, придержал ткань, чтобы снова прикоснуться хоть на миг к девичьим ножкам рукой, а губами к нежной шейке своей пары, вдохнуть ещё раз её восхитительный запах кожи... И чтобы остановиться. Змей сам подтянул шнуровку, за что и получил задумчивый и очень ехидный взгляд.

– Ловко. Дело мастера боится? – заметила княжна, а Рональд наклонился к её ушку и прошептал:

– Поверь, милая, я только твой.

– Я тебе верю, – ответила Ольга.

– А потом, после танцев, мне нужно поговорить с твоим отцом. И я хочу, чтобы ты была рядом, – шепнул Змей своей избраннице, заправляя растрепавшиеся мягкие волосы девушки за ушко. И Оля вспыхнула, то ли от его прикосновений, то ли оттого, что догадалась о его планах.

Как бы то ни было, но спустя какое-то время по дорожкам сада Рональд Чёрный за руку вёл свою пару. И он был необыкновенно рад, что приехал сюда именно сегодня. Сорвать поцелуй с любимых губ Рону удалось ещё не раз и не два. И раскрасневшиеся, но счастливые они вышли к жителям и гостям Лесного, которые славили нынешний Урожай и мудрых правителей, защищающих свой народ.

Рон не сводил глаз со своей разрумяненной княжны, танцующей и лёгкой, словно ветер. Он был счастлив, как никогда. И планировал сегодня вечером, при всех родных Ольги, просить её руки. Змей и подарок захватил с собой. Тот самый, что купил тогда для неё в Тарсмании. Чёрный надеялся, что колечко придётся впору, как и обещал продавец, говоря, что оно подойдёт абсолютно на любой женский пальчик. А серьги и прочее он ей ещё привезёт, будет повод снова увидеться.

Однако Змей приехал не просто так, но и по делу. Поэтому с большим сожалением оторвавшись от любимой, он направился к Власту. Лицо друга то и дело мелькало где-то поблизости от них с Олей, и тот светился от счастья. Не иначе и сам всё понял. Хотя чего скрывать, Чёрный хорошо помнил, каким был Властислав Видар, когда Ксения согласилась выйти за него замуж. Никто из друзей и родных месяц не приближался к их замку. Рон даже потом не стал подначивать, что кошак метил свою территорию, потому что это было чревато. И сейчас, когда до очень важного момента осталось не так уж и много, Чёрный понимал Видара, как никогда. А что? Это правильно сказано – « его территория». Ольга, кажется, тоже не против стать его основным интересом.

– Ксюша, милая, прости, нужно с Роном кое-что обсудить, – произнёс Властислав, стоило Чёрному попасть в его поле зрения.

– Понимаю, – произнесла жена друга и тут же добавила, обращаясь исключительно к мужу,– возвращайся!

– Я ненадолго!– пообещал Власт и направился к Змею.

Они отошли в сторону от танцующих пар, от веселящейся детворы, которой только сегодня ради праздника было разрешено задержаться дольше обычного. Со стороны казалось, что беседа двух друзей касается исключительно лёгких тем. Например, о том, что такого важного нашёптывает Ярополк Видар (второй сын Радимира) своей жене, а она краснеет. Или почему у дружинника Данко такое довольное лицо, если его любимая жена не танцует по причине беременности, а точнее, ей вот-вот подходит срок родить. Или во сколько сегодня встала Марфуша, нянька Ксюши и Лёли, если она вместе с мужем Росляром принесла пять противней испечённых пирогов. И почему заботливая Марфа раздвинула блюда напротив княжеского места и водрузила туда тарелку с ватрушками.

Но не о том был их разговор. Дела серьёзные волновали друзей.

– Рон, у меня не самое приятное известие, – произнёс Власт.

– Что на этот раз? Неужели на твоей территории? – нахмурился Чёрный. Странные убийства вроде бы прекратились. С тех самых времён, как Рон лично поймал немого морянина. Но то и дело какие-то происшествия происходили на территории княжества. Конечно, там, где есть жизнь, всегда что-то да случается. Но отчего-то некоторые из случаев грозили бедой или убийствами, другие же бедствиями нескольким княжествам. Не факт, что полицейские или старосты деревень и вовсе поставили в известность князя. Подумаешь, умер старик в лесу. Да мало ли у кого плохо с сердцем стало, всё-таки не младенец. Но только закрывать глаза на происшествия было нельзя.

– На моей. Убита старуха, верёвкой рыбацкой. Такие плетут у тебя под боком.

– А ты откуда знаешь, что у меня они плетёные? Да под боком? – Змей прищурился, с усмешкой взирая на друга.

– Прошлым летом приплыл к тебе на своём новом корабле, помнишь? Тогда у меня один умник утопил добротную верёвку прямо у белых скал, что невдалеке от вашего причала. Я пошутил, мол, ныряй, раз руки не тем концом вставлены. А он нырнул, да пропал. Я думал все, утоп. А потом оказалось, что тот под водой проплыл, вынырнул, обогнув эту самую белую скалу. Добежал до ближайшей деревни, купил там верёвку, да не какую-то, а ничуть не хуже. И вернулся, но уже посуху. Видать из ваших, из местных, мой морянин. Так старуха придушена аккурат такой верёвкой, просто копия. Такая вот петрушка, – добавил Власт. – А ты ничего нового не узнал?

– Есть у меня человек, да не один, – произнёс Рональд, высматривая среди веселящихся свою милую Рыську, – прислуживают они Орму. Я засылал им весточку, но тишина полная. Ни слуху, ни духу об этих проделках. Хотя чует моё сердце, без островных морян здесь не обошлось. А без веских доказательств нынче не попрешь, крепко мы связаны договорами, сам знаешь.

Рональд не видел реальных подтверждений, но косвенные факты были на лицо. Если подумать, то многим была выгодна вражда Чёрных и Видаров, начиная от племени островных морян и заканчивая самим императором Белогории. Радомир Видар пользовался уважением далеко за пределами своего княжества. Вся империя произносила имя грозного князя с придыханием. У Совета оборотней он пользовался безграничным уважением. Даже молодняк любого вида был согласен с князем рысей, пробившим когда-то возможность пользования оружием для оборотней. И ведь прав был Радомир! Отчего люди стреляли, а оборотни не могли? Но старший из Видаров слишком мудрый, чтобы лезть вперёд императора. Вот и Чёрные посматривали на него, да мотали на ус, делая свои выводы. А они неутешительны. Конкретных претензий морянам со Скалистых островов предъявить не могли, однако и конкретного другого врага тоже не находилось.

***

Ольга Видар

То, что произошло сегодня между нами, пьянило кровь. А та в свою очередь поднимала во мне чувства неведомые ранее. И ведь я практически не пила вина! Зачем мне это, если поцелуи Рональда сводили с ума, а его объятия, ласковые слова, заставляли желать повторения.

Но что он задумал? Я понимала, что Змей хотел сказать о чем-то важном, но о чём именно? Окрылённая собственными чувствами и помыслами, я пообщалась с мамой, с сестрёнкой, а потом на минутку направилась к себе. Мне хотелось посмотреться в зеркало, поправить причёску. А ещё ненароком встретить его, любимого оборотня.

Но выглянув одно из окон просторных коридоров, я увидела Рона вместе с моими братцами. Судя по сосредоточенным лицам мужчин, обсуждалось что-то очень важное, словно беда стоит за воротами. Но нет, об этом я ничего не слышала и надеюсь, что это все мои домыслы.

Кровь бурлила и пела, толкая на разные безумства. Я влетела в собственную комнату, упала на кровать и широко раскинула руки. Воспоминания о жарких поцелуях, даримых мне Роном, заставляли краснеть. А словечки, что он произносил, то и дело возникали у меня в голове, и хотелось летать, парить от тех чувств, что теснились в моей груди. Любила ли я мужчину в тот момент? Безусловно, любила. Всей своей душой, каждой клеточкой организма. И не было девушки счастливее меня.

И тут мне захотелось сделать что-то такое, на грани приятного и хулиганства. Спрыгнуть с крыши сараев или конюшни – нынче это точно не моё. Но что-то такое непременно хотелось совершить, дабы удивить и сделать приятное ЕМУ. Мой взгляд упал на стопку работ, привезённых мной из Тарсмании. И среди них портрет самого Рональда, такой, каким я его видела, воспроизводя по памяти. Надо сказать, различий практически не было. Ну, разве что выражение лица не такое мечтательное, каким я его видела сегодня.

Быстро поднявшись, я подскочила к зеркалу, чтобы увидеть там себя, счастливую с горящими глазами. Рассмеявшись собственной дерзости, я достала из кармана чёрный кожаный шнурок, которым были связаны волосы Рональда. Он не обратил внимания на то, как я подняла его около беседки. Мне захотелось повязать этот шнурок в свои волосы, что я и сделала, подвязав им свои волнистые локоны. Каждая влюблённая женщина стремится прикоснуться к вещам своего избранника, даже надеть их. И мне подобное не чуждо.

Приведя себя в порядок, я подхватила свой рисунок и направилась в сторону комнат, которые всегда занимал Рональд. И пока шла, всё время прислушивалась, словно я шла не для того, чтобы сделать сюрприз, а похулиганить, как в детстве. Подойдя к заветной комнате оборотня, я постучалась, как полагается. Всё-таки врываться без стука как-то неприлично, даже к любимому. Но, как я и предполагала, мне никто не ответил. И довольная собой, я вошла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Неуловимый запах дороги и так любимого мной мужчины незримо опоясал комнату, и я позволила себе замереть, вдыхая такой нужный мне аромат. Рональд Чёрный заполнил собой моё сердце, влился в душу и нет ему пути назад, я это точно чувствую.

Не в силах сопротивляться искушению, я положила свою работу на кровать и присела около вещевого мешка Рона. Запах усилился, и улыбка сама собой расплылась на моем лице. Чувствуя, что ещё немного, и захохочу, я обхватила руками мешок и уткнулась в него лицом. Наслаждение! Рональд и ещё раз он! Даже будучи человеком, я очень хорошо чувствую его запах и это явно неспроста.

Вдруг…что-то неуловимое ударило в нос, словно пролетела бабочка, размахивающая ванильными крылышками.

И я, словно ненормальная, уставилась на мешок своего оборотня, глотая воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Никогда! Ещё никогда я не имела столь сильного искушения порыться в чужих вещах. Это гадко и низко, а ещё мерзко! И всегда осуждала тех, кто так делал, не понимала их.

Но этот запах, как валерьяна, сводящая с ума котов. И дело вовсе не в отсутствии воли и желании попробовать на вкус или ткнуться носом, нет. Тут совсем другое. Я все ещё сомневалась под напором собственных принципов и совести, а руки действовали, развязывая завязки мешка…

Небольшой аккуратный белый свёрток попался на глаза сразу, и я поморщилась, поднося его к лицу. И всё же, превозмогая брезгливость, я раскрыла его, уже не думая, что подумает обо мне Рон, если прямо сейчас войдёт в свою комнату.

Да я вообще ни о чём таком не думала, особенно когда увидела, что за тряпка оказалась у меня в руках. И ни к чему зажигать рыси свечи, кошачье зрение не подвело меня и в этот раз. И не тряпка это вовсе, а белый платок, расшитый милующимися лебедями. Красивая работа, старательная. Словно кто-то вложил в неё душу.

И ни к чему лукавить перед собой и искать ненужные слова. Запах Далии сам собой всплыл в моей памяти, это он смеялся надо мной и звал порыться в вещах оборотня. Но и это ещё не все. На платке, как насмешка, лежало небольшое кольцо, в которое была вдета чёрная лента с алым узором, сплетённая умелой мастерицей. Окажись подобная красота, скажем, у Инночки, то смеялась бы я над подругой, говоря, что у неё точно есть жених и для него она старалась. Алый дарят только любимым и любящим. Ну а лебеди… о них уж очень хорошо рассказывала бабушка, так что повторения вовек не потребуется.

Не знаю, как я завязала этот горе-узелок, как стянула верёвку заплечного мешка и поставила его на место. Словно камень упал мне на плечи, и захотелось согнуться под его тяжестью.

Но нет, я не стала этого делать. Я княжна, а не девка дворовая, гордость свою пока ещё не растеряла. А если бы и потеряла, то точно знаю, что неволить выйти замуж за Рональда Чёрного меня никто не стал, не такова моя родня.

Покидая комнату Змея, мне показалось, что за спиной раздался издевательский женский смех, и ехидно звякнуло монисто. Ерунда, конечно же, но запах Далии действительно пропитал все вещи Рональда, что я сразу и заметила, даже не оборачиваясь зверем. Словно она сама, своими руками собирала ему этот мешок, а потом бережно завязывала.

Прочь отсюда, прочь!

Хорошо, что возвращаясь обратно, мне никто не встретился. Слуги и гости были заняты развлечениями, тем лучше для меня. Быстро добравшись до собственной комнаты, я закрылась в ванной и заплакала. Но не горько, с надрывами, а тихо и беззвучно. Хотелось кричать, разбить вазу или даже не одну. И желательно, о голову одного очень вероломного Змея.

Он ведь врал мне, когда говорил, что никого нет. Врал! И даже не краснел, не морщился. А зачем? Ведь одновременно можно потискать княжну, говоря ей привычные для себя словечки. Всё-таки родовитая девушка с богатым приданным, это не наложница, которая... которую…Он её любит, это бесспорно. Так многие поступают и Рональд не исключение. Она до сих пор с ним, в этом я только что убедилась.

Я посмотрела на себя в зеркало, и жалость промелькнула в моих глазах. Нет, так не пойдёт! Не хватало, чтобы меня такой увидел кто-то ещё. Намоченное холодной водой полотенце оказалось спасением. И пусть оно не могло помочь в моей боли, что увеличивалась с каждой секундой, но руки были заняты и тем лучше. Стиснув зубы, чтобы не закричать и не завыть, словно произошло что-то ужасное, я принялась приводить себя в порядок. Надела очень красивое платье, которое бабушка посоветовала обязательно мне взять с собой, распустила волосы, выкинув ненавистный шнурок Змея из окна.

Собственное лицо напоминало маску, но другого у меня нет. Словно во сне я провела рукой по зеркальному стеклу, потом ещё раз… Видение платка, кольца и расшитой алым чёрной ленты для волос заставило уголки моих губ скривиться.

Да уж, повидались.

Идти к своим не было желания и можно было сказаться уставшей, приболевшей или лечь спать. Но что-то мне подсказывало, что просто так меня никто в покое не оставит. К тому же Рональд Чёрный не знает о моей находке. И можно было оставить тот свёрток у него на кровати, да только стыдно было признаться кому-либо, что копалась в чужих вещах.

Сколько я простояла у окна, наблюдая за веселящимся на площади народом? Не знаю. Доносилась весёлая музыка, песни, смех. Яркие вспышки салюта, привезённого папой по этому случаю из столицы Белогории, озарили ночное небо и вызвали восторг и ликование у народа. Я точно знаю, что об этом будет говорить всё княжество и через неделю. Но мне об этом не думалось. Разочарование и боль капля за каплей проникали в мою кровь, пронизывая меня насквозь и застревая шипастой занозой прямо в сердце.

Одиночество захлёстывало, и я направилась вниз, к своим. В любом случае бокал лёгкого вина мне сейчас точно не повредит, но не больше. Выглядеть истеричкой в глазах родни не хотелось. Это не выход. Не ломалась моя сестра, когда сбежала от будущего мужа к бабушке. А про маму и говорить нечего, она чего только не вынесла на своих плечах. Но сложнее всех пришлось бабушке Ксении, однако поди, скажи, что несколько лет она провела в плену! Увидишь её и не поверишь!

Вот и я, помня о женщинах моей крови, подняла гордо голову и направилась вниз, пытаясь собрать остатки собственной гордости и разбитого сердца. Оно, глупое, трепыхалось и пыталось найти оправдание Рональду. Что не успел он подготовиться к моему приезду. Что, возможно, какая-нибудь женщина и есть, пусть ничего незначащая для него.

Только кто сказал, что это она для него пустое место, а не я?

… не я собирала тот злополучный мешок,

… не я вложила туда платочек, расшитый милующимися лебедями,

… не я была рядом с ним эти годы,

… когда мужчина не меняет наложницу, это означает, что она ему дорога и очень.

Не мой запах витал, а Далии, которую два года назад я встретила в замке Чёрных.

И мне бы плакать, рыдать от бессилья и той боли, что разрывала мою грудь, а не получалось. И слёз-то не было, когда я спускалась со ступеней, лишь кололо в уголках глаз. Не иначе, от хорошо растопленного камина в моей комнате.

***

Рональд Чёрный

Дела и разговоры, они были важны ещё вчера, но не сегодня. Ольга захватила все его помыслы, думы и сердце. Последнее — бесповоротно и окончательно. Рон разговаривал с Властом, а сам то и дело высматривал, нет ли среди танцующих знакомого силуэта, не раздаётся ли девичий смех, радующий его сердце.

Но нет, княжна ушла в замок, и это было лучшим вариантом. Ведь видеть, как вокруг его пары крутятся молодые оборотни, не было желания. Точнее это было весьма небезопасно для посмевших нарушить дистанцию, а конфликта с Видарами Чёрный хотел избежать. Поэтому обсудив с другом непростую обстановку на побережье, потом просто перекинувшись с ним фразами, Рон тоже решил подняться в гостевую комнату, которую всегда для него выделяют. Да и подарок для Ольги он припас, колечко на пальчик. Ему хотелось произвести на свою Рыську впечатление, попросить руки Оли у Радомира перед всеми. Скрываться нечего, эти оборотни скоро станут его семьёй. И Видары давным-давно в курсе влечения Чёрного Змея к девушке.

Развязав заплечный мешок, оборотень бережно достал небольшой белый сверток-платок, вышитый кем-то из служанок. Рональд поморщился, подозревая, что вся расписная бабья канитель на нём – это дело рук Далии. И в голову снова пришла мысль, что надо спровадить всех наложниц от себя, а лучше, чтобы они и вовсе не попадались на глаза княжне.

Но потом Рон отмахнулся от своих планов, взяв в руки заветное колечко. Он уже видел, представлял, как возьмёт в свою ладонь её ручку, как наденет на пальчик свой подарок. И сердце оборотня горело от мысли, что скоро, уже очень скоро девушка станет его. И не во снах он будет снимать её платье, разбирать причёску, украшенную цветами и лентами. Это случится наяву и осталось недолго, всего-то месяц или два. А вот конкретную дату Змей должен обсудить с Радомиром.

Положив в карман свой подарок, Рональд бросил взгляд на цветной шнурок для волос, который каким-то образом тоже оказался в этом платке. Но как он был кстати! Кожаный шнурок потерялся около беседки, а этим Змей вязал свои волосы, чтобы не лезли в глаза и не отвлекали во время важного дела.

Радомир с сыновьями о чем-то разговаривали в коридоре, слышался смех. И Чёрный, не задумываясь, решил присоединиться к ним. В конце концов, сегодня очень важный момент и от друзей Змей скрывать не хотел своей радости. А потому, решил не откладывать своё дело.

– Князь Радомир, князь Властислав и князь Ярополк, – начал свою речь Рональд, замечая, как на лицах друзей мелькает недоумение, сменяющееся пониманием, – у меня к вам очень серьёзное дело.

– Ко всем? – поинтересовался Ярик, склонив голову набок.

– Ну, вообще-то оно к твоему отцу, – усмехнулся Рон,– но я хочу, чтобы вы были, как свидетели.

– Говори, слушаю тебя,– произнёс Радомир и тут же добавил, – может быть в мой кабинет? Это касается Ольги? – в глазах князя промелькнул интерес, но Чёрный был уверен, уже все видели его и Олю. И это к лучшему.

– Да, это касается княжны, — подтвердил Змей, и голос его не дрогнул. Только глубоко в душе что-то такое поднялось и тут же успокоилось, ведь этого важного момента оборотень ждал очень давно. – Вы все знаете, что я люблю Ольгу и мои намерения самые серьёзные.

Чёрный говорил, не таясь никого из присутствующих. Но, как полагается, эти важные для него слова были адресованы отцу любимой девушки.

– Намерения? – Радомир нарочито нахмурился и приподнял правую бровь.

А Рон как-то некстати подумал, что князь хорош. Мощный, сильный, волевой, этот во время нападений врагов гнул в три погибели и гнал так, что у тех только пятки сверкали. А, поди, же ты, тоже попался на удочку под названием любовь. Трудно сказать, каким бы стал сейчас этот оборотень, не встреть он свою княгиню. Наверняка таким же справедливым и заботящимся о своём народе. Но теперь у него есть леди Ярослава, которая, к счастью Радомира, тоже очень любит своего мужа, несмотря на то, что она человек и парности чувствовать не должна. Хотя с последним утверждением Чёрный мог поспорить, ведь он тысячу раз наблюдал за этими супругами.

– Он про какие намерения нам сейчас говорит? – Властислав прищурил свои медовые глаза, словно и не был в курсе чувств Змея к собственной сестре.

– Наверное, хочет пригласить её в гости!– «догадался» Ярополк, подыгрывая брату.

– Я бы всё-таки послушал Рональда, – высказал своё мнение Радомир. А братья умолкли, но их довольные рожи говорили сами за себя. Они давно ждали этого момента.– Рассказывай, что за намерения, - усмехнулся князь Рысей.

– Я прошу руки княжны Ольги. Мои намерения самые серьёзные и не откажусь, – произнёс Чёрный, переполняемый разными чувствами, от желания сорваться и поскорее обнять свою Рыську или схватить её и мчаться в собственный замок.

***

Ольга Видар

Спускалась с лестницы тихо и также беззвучно шла по коридору, удивляясь, что до сих пор никто не встретился. Малыши понятно, тех наверняка мамочки спать укладывают, не доверяя нянькам. А вот наши мужчины, папа...

Змея даже про себя, молча, упоминать не хотела, так как чувствовала, с каждым словом моя сердечная боль усиливается, увеличиваясь в несколько раз. Только вот о чём подумала, то и свершилось. Голос отца я услышала очень даже вовремя, чтобы застыть неподвижной статуей, успевшей замереть и не показаться своим родным.

И Змею...

Ведь сердцем чувствовала, что у него что-то важное на уме. И что сейчас скрывать и отказываться, этого мне очень хотелось…

До того момента, когда я зашла в комнату Рональда и нашла то, что нашла. Ох, не зря Марфуша, да и прочие бабы говорили, что не могут Змеи как нормальные мужики одну любить. Паскудники? Пожалуй. Я знаю словцо и покрепче, слышала, хоть при мне никто не выражался. И зачем сейчас все эти сторонние мысли, я не знала, как не желала продолжения их беседы. Однако о последнем меня никто не спросил.

– Я прошу руки княжны Ольги. Мои намерения самые серьёзные и на попятный не пойду, – прозвучали, как колокол, слова Змея.

… Это был сладкий яд – выйти замуж за любимого. И отравиться им я была бы рада, до конца дней своих.

… А может быть, принять? Смириться с наличием женщин? Или вероятно, он будет их прятать, говоря, что любит меня одну. Наивный, если я сегодня, будучи человеком, почувствовала запах другой женщины, то обернувшись рысью, от меня не скроется ни один оттенок.

… Как же больно-то?!

Довольные словечки братьев вывели меня из оцепенения. И я, тряхнув головой, словно отгоняя дурные мысли, вышла к мужчинам. Вышла очень даже вовремя, потому что папа, судя по его лицу, намеревался сказать своё слово.

– Какие намерения, Рон? – поинтересовалась я, и собственный голос показался мне чужим. Оборотень обернулся и нахмурился, то ли не ожидая меня увидеть здесь сейчас, то ли мои слова шли вразрез с теми поцелуями и объятиями, которые ещё недавно были между нами.

Чёрная лента с алым рисунком красовалась на густых волосах оборотня. Подарок от Далии, так чего же Змею не надеть его?

Тишина не была звенящей. Я чётко слышала шаги приближающегося ко мне мужчины, а его пытливый взгляд мог прожечь во мне дыру. Ещё одну. В довесок к той, что разрасталась в моей груди, и с каждой секундой становилось всё больнее. И у этого разрушения даже было имя – Далия, наложница, которую Рональд почему-то до сих пор не прогнал от себя. Тогда в его замке я слышала, как одна служанка говорила другой, что Чёрные постоянно меняют своих женщин. ни одна долго не задерживается... Это было два года назад, но Далия... Она до сих пор с ним! Что это? Совпадение или чувства? А может быть, ему не хотелось брать в жёны простолюдинку? Возможно. Среди знати так не принято, исключения составляют только пары.

– Оля, я прошу твоей руки у Радомира,­­­­– тихо произнёс оборотень, не отрывая своего бездонного взгляда, который я смогла выдержать. Что он хотел рассмотреть у меня? Не знаю. Я же уже всё увидела, что от меня было сокрыто.

– А поинтересоваться, хочу ли я за тебя замуж, не надо?— ответила я негромко, удерживаясь, чтобы не скривить губы. Змей удивлённо моргнул, словно заново повторяя, что я ему сейчас сказала.

Родные, безусловно, это тоже услышали. Но я решительно приподняла ладонь, прося не вмешиваться. Сейчас не их время. Хотелось верить, что принуждать к этому браку меня не будут. Папа так никогда не сделает, он сам говорил об этом тысячу раз.

– Ты выйдешь за меня замуж?

Слова поднимались ввысь, к самому потолку замкового коридора. И пролети сейчас муха, её услышал бы каждый из присутствующих здесь. Тишина оглушала. А я смотрела на этого мужчину, в чьих глазах видела нежность и не могла понять, как это всё может сочетается в нём. Обнимать одну, зная, что дома ждёт другая, и что её он тоже будет ласкать, шепча милые словечки. Для любимого это норма, а для меня – горькое осознание.

У бабули в Тарсмании среди знати тоже принято иметь любовниц, содержать их. Законная жена детей рожает, в свет выходит, а ту, другую, мужчина любит. Это жизнь, ничего нового.

Как же больно!

– Оля? – напряжённо переспросил Чёрный, протягивая ко мне свою руку, – ты согласна стать моей женой?

– Нет, Рон, я не выйду за тебя замуж, – ответила я, расслышав, как кто-то из братьев поперхнулся. Кажется, это был Ярик. А папа...

– Ольга?! – удивление теперь звучало в голосе отца.

Но я не стала ничего объяснять, после того, как посмотрела в глаза Рональда Чёрного. Мужчины, способного на ложь.

– Извините меня, но пока объяснить никому ничего не готова, – я отступила назад, буквально всем своим телом ощущая ту мощь, что исходит от Змея. Оборот в родительском доме? Сейчас?

Мне всё равно.

Сбежать оказалось проще, чем постараться не заплакать, не зарыдать по-бабьи в голос и не сорваться на крик. Дверь моей комнаты закрылась, отрезая меня от всех, кто хотел бы пойти вслед, но не пошёл. Кажется, что даже захоти сейчас Чёрный догнать меня, ему попросту бы не дали родные, пока сами все не узнают.

Подушка не успела промокнуть от слёз насквозь, когда в мою дверь постучали. Я с трудом поднялась, преодолевая навалившуюся апатию и бессилие, и подошла к зеркалу. Оттуда на меня жалобно смотрело зарёванное чудовище с красными глазами и распухшим носом.

– Оля, дочка, открой, – послышался встревоженный голос мамы.

И я ещё разок промокнула глаза, надеясь, что сдержусь и не завою в голос, как простая баба. Затем направилась открывать дверь, не зажигая свечей, надеясь, что моё лицо будет менее впечатляющее, чем сейчас. Вселенская несправедливость уверенно прогрессировала в моей душе, но я давила её на корню, как могла. Всё-таки у меня замечательная семья, правда, все они счастливы со своими парами и нет лишних тёток, согревающих постель их половинкам…

– Маленькая моя!– воскликнула мама, едва увидела моё зарёванное лицо, и я тут же оказалась в её объятиях. Так, обнявшись, мы присели на мою кровать. Слезы снова полились из моих глаз, но на этот раз было что-то общее с воспоминаниями из детства. С теми самыми, когда я разбивала в кровь коленки, локти, а потом рыдала от боли, жалуясь то братьям, то папе, то маме. Сейчас же кровоточила душа и простым поглаживанием по голове, а также обезболивающими примочками было не спастись.

– Рассказывай, что произошло, – попросила мама, нагнувшись и прикоснувшись губами к моему лбу. А я закусила губу, не зная, с чего начать и что именно стоит утаить. Про мой поход в комнату Рональда? Как-то неприлично говорить, что без разрешения Чёрного я сама по своей инициативе зашла в комнату молодого неженатого мужчины, да ещё нагло рылась в его вещах... Нет! Мама столько сил положила на наше воспитание и тут я так её подвела! И вообще, а вдруг об этом узнает папа, что он на это скажет? Какое мнение у него будет о собственной дочери?

Стыдно? Да, безусловно. А ещё надо что-то ответить, чтобы поняли.

Я молчала, собирая остатки собственной гордости и мысленно подбирая нужные слова, а мама тем временем заговорила.

– Ты не сердись на папу, он ведь считал, что со временем у тебя проснутся чувства к Рональду. Могут проснуться, — пояснила княгиня.

– С чего бы это?– поинтересовалась я, действительно озадаченная подобным предположением. Папа у меня стратег, но чтобы прогнозировать чувства собственной дочери? Как-то сомневаюсь.

Мама глубоко вздохнула, ещё раз погладила меня по голове, потом положила ладошку на плечо и заговорила. Услышанное меня поразило. И это хорошо, что свечи мы так и не зажгли, ведь в темноте озвучить многое проще:

– Несколько лет назад Рональд признался нам, что ты его пара.

Я пораженно застыла, кажется, даже позабыв, как нужно дышать.

– А папа?— прошептала я. Информация как ведро ледяной воды обрушилась на меня.

– Видишь ли, детка, подобных пар никто не знает и не слышал о них. Как-то не стремились ещё Змеи родниться с другими оборотнями. Рыси-те да. А вот моряне... Радомир тогда попросил Рональда, чтобы он не напирал на тебя и дал подрасти. Чтобы ты смогла сама определиться со своими чувствами. Ты ведь знаешь папу, посмей Чёрный с ним не согласиться, и ему было бы отказано от нашего дома. И хоть он сам на собственной шкуре испытал, что значит быть в разлуке с парой, его бы это не остановило. Всё-таки речь идёт не о понравившемся нашем жеребце, а княжеской дочери.

– Поэтому Змей (мне не хотелось его называть по имени, коробило) так редко приезжал?

– Возможно, – неопределённо ответила мама, и мне показалось, что она даже передёрнула плечиком. – Но утверждать не берусь. Отношения между парой это так сложно. Твой папа постоянно был рядом со мной, единственное исключение, это война с морянами. А так, неделя максимум, что мы сможем пробыть вдали друг от друга. И знаешь, – слова вырвались из груди мамочки вместе с глубоким вздохом, – я не оборотень и все эти привязки, казалось бы, человека не касаются, но без твоего папы жить просто не могу. Совершенно.

Я и сама знала это, видела. Мама была сама не своя, когда папа объезжал наши земли, чтобы проверить, как обстоят дела или свершить свой княжеский суд. И ведь знаю, что у людей пар не бывает, однако мама и сестра — тому полное опровержение. Да люди ли они теперь? Раз живут с оборотнями и дети общие есть. Мне все равно. Главное, мама будет жить долго, вместе со всеми нами. И Ксюша тоже.

– Мы не хотели на тебя давить, поэтому не рассказывали об этом. Да и мало ли что могло случиться на самом деле, — продолжила свой рассказ мама, перебирая мои пряди. Головная боль уменьшилась, повинуясь пальчикам княгини, и я прикрыла глаза, по-прежнему внимательно слушая рассказ.– Всё-таки когда-то, во время войны, Рональд пытался украсть Ксюшу.

И тут моё сердечко кольнуло. Я знала эту историю, к тому же сестрёнке было всего лишь двенадцать лет. Но ревность не спрашивает, можно появиться или нет. Она бьёт наповал, как недавно со мной произошло.

– Мам! – вырвалось у меня, ощущая, что моя Рыська как-то особо жалобно мяукнула. Или так тоскует моя душа? – Я не хочу его больше видеть.

– Только не уезжай, пожалуйста, – попросила мама, сжав слегка моё плечо. – От проблем не сбежать. Мы думали, что прошлый раз для тебя был побегом, но, похоже, ошибались. А сегодня, во время танцев, ты светилась от счастья и все решили, что наконец-то стало понятно, Рональд Чёрный тоже является твоей парой!

– Нет,– глухо ответила я, пытаясь уверить себя саму и заодно маму в своих словах,– какая же он пара?! Нет! Просто…показалось. А он сразу жениться.

– Тебя к нему тянет?– почему-то поинтересовалась мама, и это выглядело как-то совершенно нелогично, на мой взгляд. Я же сказала, что нет, не ощущаю Змея своей парой.

– Ну, может совсем немножечко, – соврала я, выдавая желаемое за действительное. И зная, что княгиня ни за что не остановится, и тогда точно докопается до истины, произнесла, – мам, вот скажи, ты папу очень сильно любишь?

– Больше жизни! – вздохнула мамочка,– к чему этот вопрос, Оль, ведь ты и так всё знаешь.

– А если бы у него были другие женщины, как к этому отнеслась? – поинтересовалась я, услышав, как мама затаила дыхание.

– Скорее всего, ушла бы. Понимаешь, отравить их, женщин, для меня не вариант, – раздался мрачный смешок,– из меня убийца никакая. Если за ваши жизни бороться, моих детей, это одно, а тут за мужскую постель. Унижаться… И дело даже не в этом... Если сам мужчина позволяет такое себе, значит, он намеренно желает причинить боль своей избраннице. Я так считаю.

Мама словно говорила моими словами. Она подтвердила тем самым правильность моих раздумий. Уйти, верное решение! Не унижаться, не ждать, когда мужчина охладеет к другой. Или ко мне... Найти свой путь. Подозреваю, мне будет больнее, чем сейчас. Но я справлюсь, ведь я Видар.

– У него есть женщина? – голос княгини переменился и наполнился возмущёнными нотками. Она правильно поняла мою задумчивость.

– Несколько! А одна из них, так очень давно с Роном. Наверное, это многое означает. Он же морянин и этим все сказано! – подтвердила я и попросила,– но не говорите о моих словах Рональду, хотя он все и сам знает. Я даже не хочу это больше обсуждать. Понимаешь, даже если что-то изменится, я все равно ему не верю. Какая пара, мам? — всхлип, рвущийся из груди, задавила на корню. И последний аргумент извлекла из недавних событий,– а если я обходилась эти годы без него, то и дальше обойдусь. Детская привязанность к другу братьев, ничего больше.

– Ты его любишь?

– Скорее нет,– я села, решительно откинув волосы с лица, – и давай об этом больше не будем. Змей привлекательный и мне он очень нравится, но замуж я за него не хочу.– Маленькая ложь с моей стороны граничила с правдой. Я отказала Рональду Чёрному, потому что не верила ему. Совсем.

Мама оставалась в моей комнате достаточно долго. Я почти задремала, как услышала, что раздались шаги. Это зашёл папа. Они о чем-то с мамой шептались, но я не прислушивалась, не было сил, не хотела. И в результате родители ушли, оставив меня в покое. С трудом разлепив глаза, я добрела до двери и заперлась, надеясь, что у Змея хватит разума не врываться ко мне и не требовать объяснений. Ни на какие добрые слова в его адрес я не была способна.

Глава 3

Ярослава и Радомир

Сердце болело за дочь, но в одном родители оказались правы. Что бы ни происходило между Ольгой и Рональдом, вмешиваться в дела сердечные было нельзя. Иначе все можно только испортить. Кроме того супруги посчитали, что если будут давить на девочку, то она попросту опять уедет от них. А это недопустимо. И без того первый их совместный ребёнок жил вдалеке два года. Для княжеской четы это оказалось непростым временем. Сейчас же требовалось поддержать Лёлю, а не давить на неё.

На другое утро Радомир, которому княгиня передала суть разговора, приправив всё собственным нелестным мнением насчёт посторонних «женщин для постельных утех», отправился к дочери, обнял её, полусонную, и на ухо прошептал:

– Котёнок, что бы ни случилось, помни, что мы с мамой всегда рядом. А если кто не ценит такое сокровище, как ты, пусть проваливает. Ты у нас в единственном экземпляре и другой такой никогда не будет!

– Спасибо, пап!– пискнула в ответ Лёля и шмыгнула носом, прижавшись к широкой груди отца.

У князя сердце разрывалось от сложившейся ситуации и собственных знаний по этому поводу. И ведь понимал, что, возможно, он не владеет всей информацией, но дочь поддержать – его святая обязанность.

Прошлым вечером и ночью он, с сыновьями с трудом сдержал Рональда, рвавшегося поговорить с Ольгой. Змей с трудом владел собой и едва не обернулся, побелел и словно обезумел после её отказа. Сами Видары ни за что в жизни не хотели бы оказаться на его месте! Чёрный согласился подождать до утра, чтобы успокоиться самому и только после этого увидеться с Олей, поговорить с ней.

– Он хочет встретиться с тобой. Будешь разговаривать? – поинтересовался Радомир, целуя взъерошенные волосы дочери, как маленькой.

Ему хотелось помочь Лёле, поделиться с ней своими душевными силами, подсказать... Но жизнь прожить каждый должен сам за себя. И теперь, чтобы не решила девочка, родители поддержат её, ведь они одна семья.

– Пап, я бы не хотела его видеть. Но Змей не уедет, ведь так? – спросила его разумная девочка. – Поэтому я сейчас встану, оденусь и если можно, ты будь рядом со мной во время нашего разговора. Не оставляй нас наедине, пожалуйста. Только ты, я и он, без братьев и мамы. Хорошо?

Это напоминало представление, короткое, но непростое. Рон, потемневший лицом, ожидал Ольгу в гостиной. Ярославу и Властиславу князь приказал не присутствовать при этом разговоре, как и просила дочь. Встав у окна, княжна мяла в руках платок, а потом произнесла, глядя в почерневшие глаза Змея:

– Рональд, ты многое для меня сделал за эти годы. И я не хотела, чтобы вчерашнее недоразумение разрушило нашу дружбу.

– Радомир, ты не мог бы оставить нас наедине? – попросил Змей, и князю Рысей по-мужски было жаль молодого оборотня. Но родная дочь на первом месте, и ей сейчас тоже несладко. Она запуталась, и давить на неё сейчас не должен никто. Наверное, потому-то и не было пар между морянами и другими оборотнями, слишком непросто всё это складывалось. А может быть, сама природа восстаёт против подобных браков. Кто знает.

– Нет, – категорически ответил Видар, заложив руки за спину и перекатываясь с пятки на носок, – прости, Рональд, не в этот раз. Поверь, Рон, я очень ценю тебя и ты дорог моей семье, как лучший друг моих сыновей, как мой друг. Но пойми и меня. На дочь давить я не намерен и тебе не позволю. Ты помнишь наш уговор. Это мой окончательный ответ. То, что между вами произошло это ваше личное дело. Но если она отказала тебе сейчас, это её право. Возможно, есть причина? Присмотрись. Самое большее, что могу посоветовать – остыньте, подумайте оба. Поверьте, время все расставит по своим местам. А потом можно будет или расстаться навсегда, или начать все заново. Выбор только за вами.

Ольга вскинула голову, долго посмотрела на Змея. Радомир видел и сжатые побелевшие кулачки дочери, и её тонкие пальчики…

Чёрный... таким, обуреваемым страстями, Видар не видел его никогда.

– Прощай, Рон, – произнесла Оля, старательно подбирая слова,­– и кто бы ни был твоей избранницей в другой раз, не говори им, что у тебя никого нет, не надо. Правда она все равно всплывёт, я-то знаю. Ты забыл, что я оборотень, а не девочка, которая будет верить всему, с полуслова. Запах Далии слишком силён, чтобы я могла не обратить на него внимание.

Она ушла, не задержавшись в гостиной больше ни секунды.

Радомир все прислушивался, не побежит ли она по коридору, не раздастся ли всхлип. Но нет, ничего такого. Княжна настоящая леди, без истерик на людях.

Чёрный уехал. Не возвращаясь, не давая о себе знать княжне ни через месяц, ни через полгода, ни через год. Княжества по-прежнему сотрудничали и сами оборотни общались, но их встречи происходили не в Лесном замке. Но больную тему обходили стороной. Наверное, действительно что-то неправильное и болезненное происходило между дочерью и Змеем.

***

Ольга Видар

– Оля, ты не забыла взять с собой шаль? – суетилась мама, в который раз напоминая то про одну вещь, то про другую. Завтра утром у меня ранний подъем – еду навещать Ксюшку. Дорога неблизкая, а январские морозы трескучие. Поэтому меня отпустили с условием, что поеду не верхом, а на княжеской карете, с полозьями. Можно было и на санях, но только как-то теплее и просторнее в карете-то, да и родителям так спокойнее!

– Взяла, мам, взяла!– успокоила я свою родительницу.

Ещё бы! И думается причина вовсе не в трескучем морозе или в дороге, порою заметённой снегом. Зима есть зима! Но и я всё-таки девушка не из южных земель, а из северных, то есть привычная к холоду. Относительно, привычная, конечно же. Спать, как волки на снегу не могу, и берлоги даже не пыталась рыть, ни к чему мне это было. А вот по снегу вместе с друзьями или с братьями бегать или пытаться удирать от папы или Важана, так это тысячи раз. И это не считая прогулок по лесу именно в такую зимнюю пору.

– Не забудь, – продолжила мама, а я мысленно решила, что сейчас она скажет о подарке племяннику Владику, а заодно для Ксюши и Власта. И оказалась права, – то, что в синей коробке, отдашь Властиславу, там только ему. Персиковую – сестре, ну, а жёлтую – Владику.

– Не переживай, не забуду,– улыбнулась я, зная, что для каждого родственника там лежит что-то связанное руками самой мамы. Да-да! Княгиня весьма талантлива! Даже папа предпочитает носить вещи, связанные мамой!

Волнение мамы было понятно, оно же передалось и мне. После моей размолвки с Рональдом это первая поездка за пределы собственных территорий. Какое-то время я вообще никуда дальше замка не выбиралась. Нет, конечно, я не была букой или занудой, корпевшей над книгами или проливавшая бесконечные слезы от тоски и жалости к самой себе. Этого не было, хоть и сердце порой просто разрывалось от невозможности повернуть время вспять. Хотя, чтобы я изменила? Приехала в замок Рональда, чтобы лично убедиться в отсутствие там любовниц? А если нет, если хоть где-то остался малейший запах? К чему были бы эти попытки наладить отношения?

Моё сердце кровоточило. Я вновь и вновь думала о том, чтобы было, если я приняла предложение Рона, но, конечно, с моими условиями... Может быть, я была бы счастлива? Но червячок сомнения тут же начинал грызть меня изнутри. А вдруг он бы мне изменял?! Ведь Змеи так любвеобильны! Я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что все эти месяцы Рональд Чёрный с кем-то встречался. Как это он говорил? А! «Удовлетворить свои мужские потребности»... Ну да, как же без этого! Вот хотя бы все с той же дамой в бусиках. Ах, нет, они же называются «монисто»! Количество монеток в нём наверняка увеличилось! Но как бы я не язвила, факт остаётся фактом, оскорбленный моим отказом Рональд больше не показывался, лишь пару раз прислал письма. Оба я прочитала с трясущимися руками и мокрыми глазами. Слова Рональда были просты и понятны. Во-первых, он просил о встрече. Но я не видела причины, по которой должна согласиться, зная, что моя едва успокоившаяся душа снова будет на грани. Во-вторых, Рон говорил о любви и непонимании ситуации. Ведь там, в беседке между нами не было недомолвок или непонимания и было очень хорошо.

Было, я не спорю. Мои сны были тому прямым подтверждением. Несколько раз в них, словно наяву, я была с ним в этой треклятой беседке и стонала под любимым Змеем. Но каждый раз после этих встреч, я просыпалась от звона монеток в ушах. Рональд стал моим личным безумием, преследовавшим меня и днём, и ночью.

Да, я теперь очень многое знаю о парности. Спрашивала папу, читала в библиотеке. И пришла к собственным выводам. Моя Рысь стремится к Змею, но какими-то окольными путями. Без него ей плохо, но и видеть этого оборотня она не желает. Тут мы с ней солидарны, изменщики нам не нужны! Возможно, он не моя пара? И как понимать эту ситуацию? Рассказывать о собственных ощущениях я никому не стала, не хватало ещё очередной затяжной порции сочувствующих взглядов.

Я нормальная, с вполне обычным набором чувств и реакций. Любовь? Да, она в наличии есть. Больная, даже можно сказать, раненая. Но самое главное – вот уже несколько месяцев я обхожусь без этого оборотня и не сошла с ума. Родители, переживавшие первое время, немного успокоились, видя, что я вполне адекватна и не пытаюсь бежать в сторону княжества Чёрных.

Правда, порой мне всё кажется каким-то бредом и та наша встреча, и мой поступок, когда я залезла в чужой мешок. А ещё эта ревность, которая живёт во мне до сих пор. Она не угасала ни на миг, нет. Хотя подозреваю, что именно это чувство даёт мне силы и возможность сохранять независимость от Змея. Или всё-таки мы не пара, а странное подобие, пародия на неё?

На все письма Рона я отвечала однозначно, что не могу с ним встретиться и ничего не переменилось. Однажды с миссией посредника попытался встрять старший братишка, но папа пресёк это на корню. Заявив, что не хватало ещё ходоков.

И всё… Последнее письмо от Рональда я получила два месяца тому назад, и на этом наше общение закончилось. Знаю прекрасно, что рано или поздно, но мы со Змеем увидимся. Но пока я к этому не была готова. Трусила? Есть вероятность, что и это тоже гнездится в моем сердце. То же самое чувство испытывала, стоило подумать о том, что Рон случайно приедет к братцу. Однако папа меня уверил, что у Чёрных сейчас не всё ладится. Что-то с Гарольдом, а на Рональде лежит управление княжеством. Вот именно это мне и нужно было знать. Никаких случайных встреч, никаких разговоров. Я, как тот мыльный пузырь, только тронь его и он лопнет. Собрав себя по кусочку после нашего расставания, мне не хотелось вновь терять это равновесие, прекрасно осознавая, что любовь никуда не делась. Какое не есть, но чувство жило в моем сердце, огонёчек горел.

И ещё...

Мне было очень важно знать, что с ним все в порядке. А остальное переживу, как-нибудь.

***

Утро наступило как-то слишком рано, но я заставила себя вылезти из постели, зябко сунуть ноги в холодные тапочки. За ночь камин погас, а поддерживать огонь у меня не было желания. Под тёплыми одеялами я не замёрзла. Позавтракав и расцеловавшись с родными, получив ещё три листа наказов, и десяток нежных поцелуев, я отправилась в путь. Мой дорогой наставник Важан, как всегда, сопровождал меня. Так папа заботился о своей великовозрастной дочери и о маме, успокоенный таким опытным сопровождающим. Ну и ещё четыре оборотня в придачу, не считая весьма умелого кучера, участвовавшего в заварушках оборотней. В общем, родители побеспокоились о моей безопасности.

Сначала я дремала, ведь выехали мы затемно. А потом окончательно проснулась, и, привалившись к маленькой подушечке за спиной, смотрела в окно. Серебристый снег искрился и весело хрустел под полозьями, и это поднимало мне настроение. Жизнь продолжалась, чтобы не произошло. Я всеми силами намерена была вести активный образ жизни, хотя чем заняться, кроме как помощи маме при замке, даже не знаю. Конечно, у князей Видаров дел невпроворот. Такая ответственность за жителей, работников, помощь всегда нужна. Но моя душа хотела, явно не повседневной рутины. Мама только посмеивалась, что это оттого, что я пока ещё не замужем, у меня мало забот, а ещё не думаю о будущем.

Думаю, особенно ночами. Возьму с собой вазочку конфеток или сушёных фруктов, сяду перед разожжённым камином с книгой, гляжу на огонь и думаю, постепенно уничтожая всё, что прихватила. А потом ложусь спать и тот, о ком я старательно пыталась не вспоминать в течение дня, приходит в мои сны самым бесцеремонным образом. И там, во снах, я даю себе возможность помечтать... Ведь я так люблю его! Но, видно, не судьба. И только во снах, в моих самых сокровенных мечтах, я могу быть с Роном. Понежиться в его объятиях... Таять от его поцелуев... Слушать его извинения и... прощать...

Как папа и предполагал, метель нас в этот раз обошла стороной. И каким бы ни был далёким путь, но наконец-то моя карета въехала на территорию Прибрежного замка. Встретили меня, как всегда, радушно. И спустя час после приезда, нас с Важаном ждал долгожданный ужин в компании хозяев. Говорили обо всём, даже о княжестве Чёрных. В последнее время (а я и не знала!) у них произошла серия странных убийств. Ещё по осени пропало два человека из деревеньки у моря, теперь всё повторилось. События странные и вместе с тем они могли показаться чем-то обычным. Вот только ни Властик, ни Рональд в это не верили.

После Важан ушёл. Он спешил навестить местного управляющего, Крена. Тот когда-то тоже был правой рукой папы и его лучшим другом, но потом переехал сюда, чтобы помочь Властиславу, да так и прижился здесь.

А мы остались.

За окнами потемнело, и лишь заснеженная природа позволяла видеть из окна чудесный сад, который возродила здесь Ксюша. Мой племянник Владик уснул у неё на руках, и заботливая нянька унесла маленького оборотня спать. Во сне он удивительным образом был похож на нашего братика Сашку. Всё-таки родные.

Брат добавил нам немного лёгкого вина в бокалы и откинулся в кресле, прикрыв глаза. Но я видела его подрагивающие ресницы. Это означало, что он посматривает то на огонь, то на свою ненаглядную, то на меня. И какое-то умиротворение было нарисовано на его лице и вместе с тем усталость. Ответственность лежала на нём колоссальная, всё-таки княжество довольно большое, плюс полоска моря. Я почувствовала прилив любви и нежности к моим родным, поэтому не поленилась, встала из-за стола и подошла сначала к сестре, обняла её. Затем я приблизилась к Власту, который тут же оживился. Этот котище раскинул руки и, сверкнув медовыми глазами, произнёс:

– Ну! Иди теперь ко мне! Пора и меня приласкать и почесать за ушком!

– Перебьёшься! – усмехнулась я и увернулась, взъерошив брату причёску, как раньше. Но завидев умильно-недовольное лицо оборотня, подошла и всё-таки обняла его. Я тоже по нему очень скучала, что ни говори. Именно он не спускал меня с рук, когда я была маленькой. Они с Яриком так сильно баловали меня, что часто спорили чуть не до шуточной драки, кто из них пойдёт со мной на прогулку.

– Приезжай к нам почаще,– попросил он, отпуская меня. А я едва не прослезилась от нежности, успев отвернуться и направиться к столу.

– Постараюсь! – нарочито бодро произнесла я, садясь за стол рядом с сестрой.

Треск поленьев в камине отвлёк нас, добавляя мир и тепло в нашу компанию. И мы замолчали, потому что и без слов нам было так тихо и уютно. Я смотрела, как Власт поправляет огонь, ставит на место кочергу и снова садится в кресло. Переплетённые пальцы мужчины лениво меняли своё положение, а у меня закралась мысль – этот жест говорил о том, что он явно что-то задумал. Прояснилось все сразу, тайны из своих умозаключений брат делать не стал:

– Оль, расскажи нам, что между вами произошло на самом деле. Все эти разговоры, недомолвки. Отец молчит, леди Ярослава тоже.

Голос князя звучал мягко, и вместе с тем я чувствовала, что он волнуется. Узкая ладошка сестры легла на моё плечо и ободряюще сжалась:

– Не хочешь, не надо, – тут же тихо произнесла Ксения, встав на мою сторону, – просто мы за вас обоих волнуемся, понимаешь?

А я прикоснулась к её руке своими пальчиками и посмотрела на сестру, а затем на брата:

– Что рассказывать? О том, что Змей звал меня замуж, а у самого баб целый полк? Вы подробностей хотите?

– Оль, ты же взрослая и понимаешь, он давно не мальчик, – тут же с лёгким укором произнёс брат. А Ксюша с каким-то возмущением посмотрела на него. Хотелось посмотреть, чтобы стало с Властиком, застань его Ксюша за разглядыванием других женщин с особым интересом. Ну да ладно, сами разберутся, у меня же другая правда. Да и брат в чужую сторону просто не смотрит, он очень любит свою жену.

Власт видел мои скривившиеся губы, но промолчал. Он хоть мужчина, но все понимает. Наверное.

– Я это осознаю. Возможно, он врал мне, стараясь защитить. Но Рональд не в курсе, насколько близко я все увидела. А ждать, когда его отношения с кем-то третьим закончатся, я не хочу. И поверь, что я точно знаю, о чём говорю.

– Может вам всё-таки стоит поговорить? Прошло достаточно времени… Вы оба успокоились. Могу помочь, – предложил Власт нахмурившись. Наверное, тот момент, что друг может в чем-то мне солгать, его не устраивал. Или братишка на его стороне и теперь задумался, как все исправить, чтобы и мыши были целы, и кошки (или змеи) сыты?

– Не смей, – серьёзно предупредила я, с полуулыбкой на губах, надеясь, что Властик все поймёт правильно,– иначе больше не приеду сюда!

Мы посидели ещё какое-то время, и я ушла, оставив супругов одних. Прикрывая за собой дверь, мне показалось, что я расслышала взволнованный шёпот Ксюши, адресованный брату:

– Даже не думай устраивать их встречу! А то она действительно к нам не приедет. С Оли станется.

– Не переживай, родная, – мурлыкнул один из Видаров. – Рон мне, конечно, лучший друг, но сестрёнку свою я люблю больше. Мне кажется, им просто ещё не пришло время встречаться. Подумать только, она ещё выступает!

– Знаешь, ­– задумчиво произнесла Ксюша, – он тоже хорош! А помнишь, месяц назад, когда мы к нему ездили в гости, прислуживали девицы? Я тогда тебе сразу сказала, что это его наложницы. Мне кажется, их до сих пор слишком много в жизни Змея, а это неправильно. Оля же не наивный ребёнок, она о них знает. Прибила бы за всех этих тёток. А заодно тех, кто на них залазит!

– Что? – Власт постарался произнести как можно грознее,– о чём ты, женщина? Кажется, пора заняться твоим воспитанием!

Я поспешила уйти, понимая, что краснею от невольно подслушанного воркования супругов. Ишь ты, воспитатель!

***

Верба Зимняя

Хмурое утро напоминало тысячу других, таких же холодных, с пронизывающим ветром. Но в маленьком доме ангоры было сухо и тепло.

Верба проснулась, прислушиваясь к шуму просыпающегося городка и бушующего ветра, стучавшего в её окна снежинками. Прикрыла глаза, давая себе возможность ещё подремать в неге.

Портовый городок, где она поселилась, не отличался ничем особым от себе подобных. Та же суета на улицах, то же столпотворение в порту. Все, как всегда. Сам город находился на небольшом холме, а мощёные булыжником улочки стекались, как и полагается, к морю, минуя городскую управу. Порт был сердцем этого городка, так что ничего удивительного в этом не было. Даже местный рынок и тот располагался рядом с морем и просыпался самым первым.

Голая обледеневшая ветка сирени стукнула в окно, и Верба решительно откинула одеяло, уговорив, наконец-то, себя встать. Каждое её утро неизменно было связано с одним и тем же ритуалом. После водных процедур Леди садилась у большого окна и пила ароматный кофе со сливками, любуясь видом и ожидая прихода молочника, у которого женщина покупала свежайший замечательный творог и утреннее молоко. Мужчина непременно кланялся и благодарил добрую госпожу за доверие к его товару, а когда ещё не выпал снег, смущаясь, протягивал цветок.

Позавтракав, Леди направилась на прогулку. Она делала это не торопясь, словно размышляя о чем-то важном, что ни в коем случае не требовало спешки. Иногда Верба покупала рыбу, которую затем сама лично готовила на обед. Но чаще всего женщина просто гуляла, рассматривала прибывшие в порт корабли, а то и просто народ, приплывший издалека.

Пару раз она натыкалась на незнакомых ей морян, и после этого Верба изменяла своему маршруту какое-то время. А потом всё снова шло своим чередом.

И можно было бы порадоваться такому размеренному укладу жизни, да сердце никак не могло успокоиться. Она отчаянно скучала по родным, даже хотела съездить к ним, чтобы хоть издалека посмотреть на родителей, на брата с сестрой. Но Леди прекрасно отдавала себе отчёт в том, что ей не хватит на это путешествие средств. А продавать дом и плыть в один конец… Кто знает, будут ли рады ей родные. Здесь же у неё был уже устоявшийся мирок. Даже появились воздыхатели, а точнее, целых два с половиной. Двое — это молочник и один важный господин, владелец одной модной лавки. Кажется, вдовец. А половина... Это старик-сосед, изредка оказывающий Вербе знаки внимания. И иногда грустно вздыхавший вслух (думая, что женщина не слышит): «Эх! Был бы я помоложе! »

А ещё был Гарольд, не желающий её отпускать во снах. Поначалу ангора думала, что все пройдёт и сердце успокоится. Забудутся обиды, пережитые ею у Змея в замке, рубцами лягут на нежные чувства и те пропадут, зажив со временем. Одни только воспоминания о его отношениях с женщинами, об их количестве и его потребительском отношении к ним, то и дело лезли ей в голову, возобновляя и причиняя боль. Но постепенно и это померкло. А в сердце осталась одна тупая тоска.

Как ни крути, но каждый хочет счастья и мечтает быть любимым. Вот и Зимняя, несмотря на прошлые разочарования в любви, все чаще и чаще вспоминала не наложниц, выходящих из спальни Князя с наглыми, но довольными лицами, а его самого, Гарольда Чёрного, Гара… Порой просыпалась она от нестерпимого желания, разожжённого бесстыдными снами. Там, в царстве Морфея, с ней всегда был только Гарольд, но ни разу вероломный Бран. И хотя они до сих пор были не разведены, до этого женщине не было ровно никакого дела. Кто она сейчас? Верба Мороз, с фамилией, придуманной лично, ведь она так созвучна с родной.

Любовь же засела в её сердце крепко, но не была взрывной или сводящей с ума, нет. Это было взрослое, осознанное чувство. Она знала, что скорее всего, больше никогда не увидит своего Змея. Это было очень больно. Но женщина хорошо помнила, насколько страдала, живя в его замке. Поэтому изо всех зол она предпочла одиночество, а не «держать свечу милому и его бабам». Это не в её характере. Но она любила оборотня. Любила и ничего не могла, да и не хотела, с этим поделать...

Её Князь…

***

Гарольд Чёрный

– Господин, вам письмо, – произнесла новая экономка и протянула поднос с корреспонденцией Змею. Гарольд едва не рыкнул, но сдержался. При всем усердии этой женщины, Чёрный замечал за собой, что постоянно ищет в новой работнице сходство с Вербой.

Она была везде и нигде одновременно.

Он видел её постоянно. Например, на площадке перед замком, но стоило оборотню присмотреться, как мираж рассыпался, и оставались всего лишь суетящиеся слуги или гости, торговцы. Ему казалось, что Верба где-то здесь рядом. Именно она отдавала распоряжения о его обедах и незримо продолжала руководить замком. Гарольд не раз слышал, как слуги ругались между собой, но примирение между ними наступало потому что « Госпожа так любит, и при ней всегда было так!». Краем глаза Змей окидывал взглядом столовую, надеясь увидеть её, стоящую где-нибудь в стороне...

Новую экономку он пригласил на работу буквально несколько месяцев назад. Она была из своих, из слуг замка, и была достойной ученицей Вербы, знающей все обязанности. И при хорошем исполнении всех дел Чёрный даже поощрял женщину. Но, как Женщина она его нисколько не привлекала, он воспринимал её исключительно как работницу.

Даже интерес к собственным наложницам как-то померк за последнее время. Змей не понял в чём дело и сменил их раз, потом ещё… Бесполезно. Маленькая белая кошка то и дело приходила ему на ум и продолжала рвать своими коготками его сердце. В нём поселилась какая-то непонятная тоска, заглушить которую не мог даже алкоголь.

Рональд, казалось бы, тоже проникся настроем отца и ходил, порой, сам не свой. А точнее, злой как пёс, или угрюмый, словно медведь. Гарольд сразу понял, что что-то у сына не ладится в личной жизни, но мысли о пропавшей Вербе порой вытесняли переживания о сыне. Несколько месяцев Чёрный лично прочёсывал леса вместе со своими людьми. Он боялся, что упрямая беглянка могла попасть в неприятности, или вовсе погибнуть…

Но сердце твердило, что она жива и это главное.

Несколько раз Гарольда посещали сны, наполненные страсти и нежности. «Мой Князь!» – выкрикивала Верба и в то же время стонала и извивалась под умелым оборотнем. Но стоило проснуться, как всё разлеталось, словно утренний туман под ярким солнцем. И не было её, такой желанной и ранимой. Лишь пустая постель, потому что даже наложницам отныне не разрешалось оставаться на ночь.

Не стоит думать, что Змей решил бросить эту затею — найти бывшую экономку. По всему княжеству были разосланы сообщения, что пропала молодая женщина, даны её приметы. Он даже обещал лично вручить награду тому, кто хотя бы укажет местонахождение Вербы или что-то знает о ней.

Пока ничего конкретного так никто и не сообщил. Желающих обогатиться было много, но правды в их словах не было ни на грош.

Когда эта чужая женщина вошла в его мир, стала его частью, такой необходимой, а теперь отсутствующей и такой болезненной?

Гарольд не понимал. Как не знал, где сейчас обитает Верба Мороз, его бывшая экономка. Он уже трижды пообщался с её прежним работодателем, но всё пустое. Тот тоже не в курсе о жизни молодой женщины. Где была, куда могла податься? Да какой там женщины! Девушки, девчонки, по сути, против него, Змея, которому уже давным-давно минуло полвека. Даже единственный сын и тот старше её!

И где, спрашивается, эта девица может быть?

Но был ещё один момент, о котором Чёрный думать не хотел, хотя вполне допускал. Верба могла выйти замуж. За кого угодно. Она красива, умна, вполне умела общаться с людьми от слуг до знати. Девушка и сама непростого рода, об этом Чёрный уже тысячи раз подумал. А эти руки…тонкие, изящные, с лёгкими уплотнениями мозолей. Словно родилась она белоручкой, да пришлось поработать.

Впрочем, за последние дни, месяцы, у Гарольда было достаточно времени, чтобы выстроить десятки предположений. И ни одного верного решения. Как бы Змей не крутился, кого не расспрашивал, результат один – он ни на шаг не приблизился к пропавшей «белой заразе».

Глава 4

Рональд Чёрный, спустя год после встречи с Ольгой

– Ну что, сын, – произнёс отец, комкая салфетку во время завтрака, – ты читал письмо, что принёс посыльный?

– Читал, – произнёс Рональд, отодвигая от себя тарелку, на которой дымился ещё неостывший стейк,– и подумал, а зачем им это?

Моряне. Они снова, спустя несколько лет, прислали письмо с просьбой-уведомлением о встрече. И это хоть и заинтересовало обоих Чёрных, но и навело на размышления, причём не самые радужные. Орм, одноглазый правитель Скалистых островов, снова предлагает встречу, на которую от его имени приедет единственный сын ярла— Ларс. И единственная мысль, возникшая в голове у отца и сына, это желание выдать замуж Астрид. По слухам, молодая женщина периодически закатывала бунты собственному отцу и даже брату. В результате чего Одноглазый приказал выпороть Астрид и принародно поклялся, что подберёт ей мужа, способного укротить её гордый нрав. Что здесь правда, а что вымысел, Чёрные не брались утверждать, но факт остаётся фактом – дети Орма ещё не надели свадебные наручи. И это могло означать, что визит Ларса снова будет связан со сватовством сестры. К тому же прошло время, а Рональд тоже не обзавёлся супругой.

– Я не женюсь на ней,– проворчал Рон, прикрывая глаза.

– А я и не прошу!– рявкнул Гарольд и вышел из-за стола, зацепив стул, который тут же с грохотом повалился на пол,– а надо будет, прикажу! И женишься! Хватит козлом скакать! Пора и семьёй обзаводиться!

Возникла минутная пауза, во время которой отец и сын мерили друг друга своими бездонными злыми чёрными взглядами. Да только разве кто кого переглядит, если они родные до кончика золотого хвоста?

– Я? Козлом?– зашипел сын, возмущённый подобным высказыванием отца. Безусловно, Рон видел, что с князем что-то творится. И он был уверен, что все дело в Вербе. То ли совесть отца усиленно глодала, то ли тот действительно что-то смог почувствовать к бывшей экономке. Только факт остаётся фактом — отец то свирепел, то брался за дела, да так, что бывалые моряне стонали от напора Гарольда Чёрного.

– Так и быть, Змеем,– исправился отец и тяжко вздохнул.– Не обращай внимания. У козла отец козёл, а твой пока ещё нормальный, рогами не обзавёлся.

Рональд решил промолчать, не продолжая эту тему. Он все понимал. Да и сам в последнее время был оборотнем «в себе». Думал обо всем при всех. И только вечером, оставаясь в одиночестве, Рональд открывал шкаф, наполненный Ольгиными работами, и рассматривал их так, словно за такое время ещё не выучил все наизусть.

А ночью, во снах, приходила она... Одежда на любимой, но такой далёкой Рыське была разная, то платья, то брюки с ЕГО рубашками, а то и вовсе – полное отсутствие вещей. Неизменными оставались лишь жемчуга на нежной шейке… И её взгляд, полный то ненависти, то просто немого укора и лишь однажды – равнодушия, да такого, какое было в глазах Оли во время их последнего разговора.

Рона передёрнуло от воспоминания. Подобного наяву он больше не хотел бы увидеть никогда. Всё чаще оборотень приходил к выводу, что в природе произошёл сбой. Пары, взрослея, не могут обходиться друг без друга, а у них – сплошное недоразумение. А если быть точным, он уже давно сомневался, что Рыська его половинка. Он – точно её, а вот она. Непостижимая и своенравная, гордая и упрямая. Его? Пожалуй. Но только во снах.

От Власта Рон знал, что девушка не стремится выходить замуж и вообще поддерживать с кем-либо отношения. Только в последнем Чёрный сомневался, ведь по его мнению, Оля исключительная красавица и выйти замуж ей – пара пустяков. И именно понимание этого выводило его из себя. Несколько раз оборотень порывался отправиться к Видарам, чтобы поговорить, а лучше всего – украсть девушку. Он хотел бы запереть Ольгу в высокой башне, чтобы быть тем единственным, с кем она могла общаться. Конечно, Змей не поступил бы со свободолюбивой девочкой именно так, это всё мечты и желания. К тому же Властислав предупредил, чтобы он даже не предпринимал никаких попыток, так как прекрасно знает свою сестру, она настроена решительно.

Женщины… Они были и есть в жизни Змея, только как объяснить любимой Рыське, что все это временное явление. И родители девочки целиком на её стороне – Чёрный уже общался с Радомиром, встретившись на границе владений. Князь Видар и сам развёл руками, не понимая, что с дочерью. Ведь по всем законам, она должна быть рядом со своим Змеем, следовать за ним везде и всюду... Но этого попросту нет.

А ещё он слышал, упрямица решила улучшить стрельбу, а в помощники выбрала все того же Важана! Да он даже у Чёрных в замке посматривал на женщин! Червячок ревности шевельнулся в груди Рона и увял, приглушённый разумом. Змей знал, что наставник любит Олю, как родную дочь, которой у него никогда не было. Оборотень-кошак любвеобилен, вероятно, от этого ревность шипучей гадиной то и дело клокотала в груди Чёрного.

***

Гарольд Чёрный

Змей смотрел, как легко сбежал по трапу Ларс, сын Одноглазого Орма, и нахмурился. Что забыл здесь этот оборотень?

Неделю назад местные жители одного крупного поселения отловили незнакомца, пытавшегося подпалить местную лечебницу. До полицейского участка он не дожил, намеренно вызвав гнев толпы. Нахал укусил за грудь какую-то полнотелую бабу, пытавшуюся тычками выразить своё возмущение… Женская расправа была мгновенной. Его пинали и били палками недолго, но коллективно, жестоко и качественно, выражая тем самым весь протест мужчинам и их извечной грубости по отношению ко второй прекрасной, хрупкой и нежной половине населения мира. Полицейский успел лишь поймать последнее дыхание пришлого морянина, но и только. Женский гнев не знает границ, тогда же едва не досталось присутствующему здесь старосте, а также самому полицейскому. Гарольд выругался, вспоминая, как мрачно посмеялся, услышав эту историю. Но теперь он смотрел на все по-другому. Отчего-то подумалось, что вдруг морянин имел чье-либо покровительство? Не Орма, а чьё-то ещё? Шпионы Чёрных не вездесущи, это и ежу понятно. Но быть в курсе всего хотелось и весьма.

– Рад приветствовать тебя на своей земле, Ларс! – произнёс Гарольд, положив руку на сердце, что означало искренность в словах.

А как иначе, конечно, рад! Особенно хотелось узнать причину столь внезапного визита. С морянами Скалистых островов поддерживался нейтралитет. Всё-таки у многих из тех, кто предпочёл жизнь на материке с Чёрными, остались родные там, на островах. Но ярлы на островах грызлись между собой, пытаясь удержать власть и не дать соперникам войти в силу. Оттого подозрительность – вечная соратница сильных мужчин, была на первом месте, что не отменяло уважения хоть к врагу, хоть к другу.

– И я рад! – отозвался Ларс, пронзив Чёрного своим бездонным взглядом, словно стремясь заглянуть Гарольду в душу и добраться до мозга, чтобы увидеть там все тайны местных морян.

– С чем пожаловал?

– Ты не получал письма отца?– удивился Ларс.

– Получал. Но там ничего нет о цели твоего визита. Только сетования на плохую погоду и не самую удачную рыбалку, – усмехнулся Гарольд.

Сколько себя помнил, одноглазый морянин вечно жаловался на вселенскую несправедливость к чудесному парню Орму, не забывавшему сытно набивать брюхо, пить вино, текущее за пазуху, и тискать женщин, то и дело охотно подставлявших ему свои задницы.

– Понятно, – как-то мрачно усмехнулся Ларс, вставая рядом с Гарольдом. Высокий, он всё-таки немного не дотягивал ростом до самого Чёрного-старшего. Но это не мешало видеть в нём весьма сильного воина в будущем. Змеи-властители никогда не были мелкими, иначе не смогли бы попросту выжить.

– Что заставило тебя проделать этот путь?– поинтересовался Гарольд, делая знак рукой по направлению к замку. Но к удивлению Чёрного, гость отрицательно покачал головой.

– У нас наступают серьёзные времена. И мне нужен такой союзник, как ты, Гарольд Чёрный, – прямо произнёс Ларс. И именно в этот момент князь ощутил, как гость горделиво расправил плечи и даже несколько прибавил в росте. Но нет, это, конечно же, ему показалось и ничего более.

Гарольд не проронил ни слова. Холодный ветер трепал полы его плаща, но на такую мелочь оборотень не обращал внимания. Опасность для кого-то могла обернуться его личной угрозой, очередным нападением. Тут было не до шуток. И Ларс, не дождавшись вопроса о враге, продолжил:

– Пропало несколько наших людей, как сквозь землю провалились. Это вызвало тревогу среди моих воинов.

– Они что, девки сопливые? Не могут постоять за себя? – удивлённо поинтересовался Гарольд, которому подобное заявление было в новинку. Странно чтобы кто-то из ярлов или их приближенных искал, например, сына конюха или брата простой поломойки. Чудеса, да и только. Нет, темнит Ларс, не иначе.

– Я бы так не сказал,– сравнение не понравилось гостю, но он промолчал.– Среди них есть действительно хорошие воины. И где они – неизвестно.

– Узнаю, дам знать,– пообещал Гарольд.– Сколько их, как выглядят? Пусть кто-то даст подробное описание, а ещё лучше запишет всё на бумагу. Я распоряжусь, оповестят прибрежные деревни.

Ларс щёлкнул пальцами и тут же один морянин из его сопровождения подал уже заранее заготовленный текст. Гарольд посмотрел на написанное, и глазами выхватил знакомые приметы убитого бабами незнакомца, а ещё того, кого притащил в замок Рональд. Был тут и морянин, найденный мёртвым у песчаной косы. Про последнего Гар подумал, что списали на несчастный случай, хотя возможно он и был... Князь читал то про одну примету, то про другую. Один из тех, кто в списках, месяц назад попался в руки полицейских и пытался сбежать, завязалась схватка и пришлый погиб.

– Это все твои? – на лице Чёрного не дрогнул ни один мускул. И пусть Ларс делал вид, что обеспокоен пропажей людей, сейчас Князь в этом сомневался. Скорее тот что-то вынюхивает и чего-то добивается. Но чего?

– Да,– ответил Ларс и добавил,– тот, что со шрамом на лице, когда-то спас мне жизнь. Я дал ему дом, он привёл в него женщину. Бросать всё не имело смысла.

– Может быть, этот твой друг другого мнения? Женщина наскучила, а дом с другой он может иметь где-то ещё? – подкинул Чёрный встречный вопрос. В этот момент у него возникла совершенно иная мысль, шальная. Чтобы сказал Ларс, узнай, что его «храбрые воины» мертвы и погибли при не самых удачных для них обстоятельствах?

– Нет, он был мне благодарен за этот дом и дал слово, что останется там, где я, чтобы защитить меня.

– Хорошо. Как только что-то нового узнаю про них, непременно сообщу,– ответил Гар, сомневаясь, что эти мертвяки сообщат что-то интересное. Разве что цель своего визита уточнят и того, кто их послал. Хотя в последнем он уже не сомневался – Ларс стоял перед ним. Так может быть он причина этих странных нападений, похожих скорее на комариные укусы. Глупые выпады, подобных сам Чёрный никогда не предпринимал. Уж если бить, так в лоб, наверняка. А если захочешь куда-то вползти змеёй, так не останавливайся, действуй по всем фронтам, души врага со всех сторон.

Ларс кивнул, затем нахмурился и словно что-то вспомнив, произнёс:

– Скажи, поговаривают, что Рон женился?

– Нет, этот змей пока ползает холостым. А как твоя сестра? Астрид уже замужем?

– Тоже нет. Но отец уже злится на неё. В прошлый раз она пыталась закатить скандал, но ты же знаешь, что с отцом шутки плохи. Он сутки продержал её в комнате, в то время когда дом был полон гостей.

Мужчины засмеялись, словно это была достойная шутка и хороший показательный урок. Женщина должна знать своё место, даже если она дочь ярла. Только сердце Гарольда неприятно кольнуло, вспомнив о Вербе. Разве сказал бы он сейчас ей те слова про свечу? Никогда! Прикусил бы свой раздвоенный язык. Вчера к берегу пристал торговый корабль. Знакомый купец, как обычно, зашёл навестить князя. Гарольд попросил и купца сообщить, вдруг где-нибудь встретится молодая женщина по имени Верба. Но ещё ни разу торговец не встречал сбежавшую экономку.

– Может быть нам объединить усилия?– Ларс подмигнул Гарольду, который только хмыкнул, будучи уверенным, что это тоже весомый повод, чтобы приехать.

Всё-таки родная сестра морянину, это понятно. А здесь немалые земли, зацепиться за которые многие были бы рады. В другое время Чёрный схватил бы Ларса за грудки, конечно, пришлось побороться, а потом применил бы свои методы дознания. А сейчас нет, приходится выдерживать себя. Между ними подписан договор о ненападении с Ормом и его приспешниками. А слово Чёрный держал всегда. Вот если бы удалось доказать, что те «засланцы» точно работали на Ларса, тогда был другой разговор. А пытать практически равного себе нельзя без особых на то оснований. Этак в следующий раз и Рона схватят и приплетут, что им вздумается?! А ведь своего сына Чёрный снова хотел послать на торговом судне. Снова купцы жаловались на морян! Хотя не все, через одного.

– Ты даже не представляешь, как бы я хотел этого, – признался Гарольд, думая и подразумевая своё.

А думал он вовсе не о черноокой Астрид, пленяющей своей мужественностью и решительным видом не избалованных природой мужчин, привыкших идти напролом и ищущих достойную спутницу. Он думал о Рональде, у которого по странной иронии судьбы не ладилась личная жизнь. И сам Гарольд догадывался, кем являлась избранница сына. И не знал, как реагировать на это, то ли плакать, то ли смеяться. Но переживать за сына — однозначно. Строптивая же девчонка не может стать покладистой женой, принявшей полностью обычаи мужа. Но, с другой стороны, разве он сам, князь Гарольд Чёрный, сейчас искал для себя такую безропотную спутницу? Нет... Эта белая зараза, сбежавшая Верба, надолго поселилась в его мыслях и никак не хотела их покидать. И зная себя, Змею, казалось, что эта маленькая пушистая плутовка там поселилась навсегда.

И если бы Рональд взял в жёны Астрид, все оказалось куда как проще. Хотя зачем себя обманывать. Уж Чёрный-то знал, что с этим браком он мог нажить новую проблему в лице всей новоявленной родни. И пусть сам Гарольд очень часто скучал по годам молодости и счастья, проведённым на островах, но он всегда отделял семейную выгоду от прочих отношений.

– Так в чём же дело?– поинтересовался Ларс, сложив руки на груди.

– Рон встретил свою пару,– сообщил Чёрный, заметив, как дёрнулась скула у Ларса. Что же, видать не по нраву это известие для морян. А значит точно, у них были серьёзные планы на территорию Чёрных. Змеи с островов, что с них взять, почти что дикари.

– И кто она? Можно поздравить?– поинтересовался гость, пытаясь улыбнуться. Но каменное красивое лицо мало подходило под эти манипуляции, и в результате получилась гримаса, натянутая на скулы маска.

– Можно. Она простая девушка, местная, – слукавил Гарольд, не желая раскрывать свои карты. Рональд слишком носится с рисунками маленькой леди. Плюс сам Чёрный как-то услышал обрывки фраз из разговоров между Видаром и сыном. Рон тогда подробно интересовался всеми делами маленькой рыси. Это и навело Гара на размышления. А когда сопоставил всё, недостающие моменты картины встали на свои места. Девчонка своенравная (князю это нравилось), недаром дочь Радомира Видара! Сам с ним дело имел на последней войне. Кремень! Вот и строит она его сына, а тот её. Тоже не лыком шит! Его сын! Характерами меряются, видать. Это ничего, бывает. Главное, не заиграться.

– Когда свадьба?

– Не спешат. Молодые ещё, женихаются, – с не наигранной горечью пожаловался Гарольд, – а мне старому что нужно? Знать, что у сына все хорошо, да внуков нянькать. А там и на покой можно.

– Тебе до покоя как мне пешком до Тарсмании,— отозвался Ларс и рассмеялся, – передавай Рону привет от меня и поздравления. Жалко, что не застал.

– Передам!– согласился Гарольд, пожимая руку гостю, которому, как в поговорке, рад он был дважды. Когда узнал цель визита и, видя, как отплывает драккар хитрого морянина.

Ситуация была обычной, каждая «рыбка» ищет, где глубже, а морянин, где ему лучше. Похоже, Скалистые острова стали надоедать ярлу или его детям. Отсюда отчаянные попытки выбраться на материк. Или же образ жизни наскучил, в чём Гарольд очень сомневался.

Спустя неделю Рональд, вернувшийся с очередной поездки по империи, с кривой ухмылкой выслушал рассказ отца о сватовстве. Но к списку, который Гарольд отдал сыну для ознакомления, Рон отнёсся более, чем серьёзно.

Однако через месяц люди Чёрных поймали очередного лазутчика. Зная, что чужак захочет покончить с собой, везли его аккуратно, не девая поднести даже руки ко рту, крепко связав их за спиной. Но чужак смело умер, так и не признавшись ни в чём. Видать, было что-то, что способно удержать любой язык за зубами. Гарольд посчитал это смертью, достойной уважения.

Одно продолжало печалить хитрого Змея — сын все маялся и никаких сдвигов в личных его делах не происходило. На все расспросы, Рональд предпочитал отмалчиваться или отвечать односложными фразами. Даже когда Князь в лоб сказал, что точно знает, кто та «счастливая» избранница сына, Рональд только нахмурился, махнул рукой и быстро ушёл к себе. На ходу бросив, что похоже, он исключение из правил, змеиный мутант, которому «повезло» влюбиться в совершенно не понимающую природу оборотней девушку. И, кажется, где-то в связи с этим у него был сбой, с чем сам Гарольд был совершенно точно согласен.

Памятью матери сын попросил не встревать. Гарольд мысленно выругался, ведь у него уже были планы, как свести двух тугодумов. Но не стал. Имя первой жены священно.

Глава 5

Ольга Видар, ей уже 20 лет, лето

Шло время. Я ни на один день не забывала Рона, продолжая хранить среди своих вещей маленькую фиолетовую игрушку. Но как бы я ни хотела его видеть, мой разум твердил, что этому Змею доверять нельзя. Ему вообще не стоит верить, если речь идёт о личном, о чувствах.

Ложь порождает только новую ложь.

Любил бы меня Рональд, не солгал. А так... Конечно, бывали моменты, когда мне хотелось оправдать оборотня, списав на его неготовность к встрече со мной. Но разве это повод, чтобы личные вещи собирала наложница, в том числе кольцо, завёрнутое в платочек с лебедями. От воспоминания о том вечере меня снова окатило лавиной боли, и я смахнула слезу, в тысячный раз твердя себе, что сильная, справлюсь.

– Оль, захвати Ксюше письма от бабушки!– раздался голос мамы.

– Уже положила! – ответила я и постаралась мысленно переключиться на причину своей поездки. А она незамысловата – к нам ожидается приезд делегации лис. И чуяло моё сердце, что это очередные смотрины меня, ненаглядной. А то, как же! Кое-кто ведь заверил своих родителей, что не питает трепетных чувств к Чёрному Змею! Вот теперь то одни приедут, то другие. Даже люди, важные персоны государства, считали своим долгом посетить нас, то холодной зимой, то в распутицу весной.

Настало лето, третий день стоит невыносимая жара. Но меня это не могло остановить. Надоело быть мишенью под чьим-то пристальным вниманием, объектом чьих-то обсуждений. Хотя последнего явно не избежать.

Наверное, я слишком хорошая артистка, раз никто из моей родни ни разу не спросил, насколько мне неприятен тот или иной гость. Хотя о чём это я. Наличие такого любвеобильного Змея, как Рональд, не сделало из меня ненавистницу ко всем мужчинам. Иногда среди гостей действительно встречались приятные люди и нелюди. И только.

– Сбегаешь?– произнесла мама. Я вздрогнула и обернувшись. Она стояла, прислонившись спиной к двери, и внимательно рассматривала меня.

В ответ я только вздохнула, продолжая собираться и положив в маленькую сумочку расчёску и баночку крема от загара. Ходить красной, словно варёный рак, мне не хотелось.

– Сбегаешь, – подтвердила мамочка, так и не дождавшись моего ответа.– Ладно, папе точно не расскажу о своих подозрениях.

– Думаешь, он не понял?– опасливо поинтересовалась я, решив переплести косу.

– Даже если понял, то ничего тебе не сказал. А значит, считает, что ты вполне имеешь на это право, – заметила мама, ободряюще сжав моё плечо, и я облегчённо выдохнула.

Если до конца быть честной, то мне нравились некоторые из гостей. Среди них были те, с кем мне приятно было пообщаться, но не более того! К тому же их много, а я одна. И замуж выходить, пока, не собираюсь!

– А кого папа со мной отправит?

– Важана, Данко приехал, ему с тобой по пути, ну и охрана, конечно. Сама знаешь, кто формирует ваш небольшой отряд, так что я всецело спокойна за тебя.

– Ага!– улыбнулась я. Конечно же, Важан подберёт с собой кого посчитает нужным. У него глаз алмаз, а я так, объект охраны.

Мы выехали на рассвете следующего дня, чтобы какую-то часть дороги проделать в утренней прохладе. Но к счастью, жара немного спала и я не задыхалась от духоты, а мои спутники спокойно ехали верхом. Если бы не это, то меня точно мучила совесть. Я-то в карете, а они верхом. Так настоял папа, а возразить ему я попросту не посмела, да и не видела в этом какой-то причины. До меня иногда доносились короткие фразы, которыми перебрасывались мужчины. Но я особо не прислушивалась. Данко имел славу изрядного бабника, но остепенившегося и женившегося на вдове с двумя детьми. Я то и дело вглядывалась в лицо светловолосого оборотня, пытаясь понять, действительно ли он не интересуется другими женщинами или это просто миф, отговорка. У Данко недавно родился сын, а в такие моменты мужчин многие превозносят, забывая их похождения. Так может быть на самом деле этот оборотень по-прежнему бабник? Но сколько я не бросала украдкой взглядов или не сверлила его затылок, подтверждения каверзной мысли мне не представилось. На остановках в гостиницах на местных девушек он не отвлекаться. На меня этот кошак смотрел исключительно, как на княжну и младшую сестрицу Властика. Да я и не жаловалась, искренне желая его жене счастья в семейной жизни. Но вопрос всё-таки остался... Что такого произошло, что его заставило в один момент стать однолюбом и верным мужем?

Моему приезду как всегда оказались рады. Брат сделал вывод, что я немного подросла и хитро подмигнул. Отчего мне захотелось дать ему подзатыльник, но я сдержалась, так как это не мои друзья детства и подобного себе ещё не позволяла, несмотря на любовь к Властику. И всё-таки это неприлично намекать на фигуристость девушки! Ксюша обвела нас снисходительным взглядом (давно не виделись, что с них возьмёшь?) и пригласила в дом, чем я поскорее пожелала воспользоваться.

– Надеюсь, ты поживёшь у нас подольше? – поинтересовалась сестричка, едва мы перекусили и перешли в уютную гостиную, где пили чай.

– О! У меня грандиозные планы! Меня посетило вдохновение, и я мечтаю сделать несколько набросков в вашем домике, на побережье! – сообщила я, победоносно посмотрев на моих родных. Но они как-то понимающе быстро переглянулись, отчего мне стало слишком подозрительно и неуютно. Но брат развеял мои опасения:

– Оль, с этим есть небольшая загвоздка. Я не смогу тебя туда сопровождать, – сообщил он, – и Ксюша тоже.

– Ерунда! Обойдусь своими силами! В смысле, я же с охраной, — отмахнулась я, совершенно не видя в этом проблему. Но потом встрепенулась, – а что такое? Я не вовремя? Что-то случилось?

– Ты всегда вовремя!– заверила меня сестрица и виновато добавила,– нас пригласили на свадьбу, отказывать не хотелось.

– Да? И кто женится? – тут же поинтересовалась я, натянув милую улыбку. А у самой сердечко упало и замерло. Неужели Рональд? Но разум подсказал, что папа с мамой ничего мне об этом не говорили, никуда не собирались. Ведь их бы тоже пригласили на такое событие. Или нет?

– Один мой человек,– «успокоил» меня братик. – Толковый, ответственный. Когда приглашал, так я и не знал, что он краснеть умеет.

– Не преувеличивай,– фыркнула Ксюшка, словно она была кошкой, а не человеком. Жара стояла, вот он и ходил красный как рак. Но в любом случае, Оль, поехали с нами! Сестра князя – почётная гостья. Везде.

– Нет уж, спасибо! И так с этой «ярмарки одной невесты» еле сбежала, – ответила я, прикрыв глаза. – Если не возражаете, то сегодня я отдохну с вами, а завтра в тишине отправлюсь на море. Как там ваш домик, всё ещё стоит?

– Стоит! – довольно произнесла сестричка. Видно было, что ей действительно понравился подарок брата, и она до сих пор не охладела к этому сказочному месту.

– Эх! Мне кто бы подарил такую красоту!– мечтательно произнесла я, открывая глаза. И тут же встретилась с насмешливым выражением лица сестры и слегка укоряющим взглядом брата. Эти двое опять понимающе переглянулись, и до меня почти сразу дошёл смысл их подмигивания. Вот же, любящая семейка! Кто о чём, а эти снова об этом лживом Змее. Ну почему, чуть что: «Рональд приезжал и привёз нам откуда-то то-то и то-то, а ещё он у себя сделал то-то и так-то» или : « Гарольд должен был куда-то отплыть, оставив сына вместо себя. Рон то, Рон сё...» Словно на нём сошёлся клином. Ну и пусть говорят. Мне-то какое до этого дело?! Хорошо, хоть не к нему на свадьбу пригласили. Наверное, я не смогла «удержать лицо», потому что тему Рона не стали развивать.

– Приезжай к нам почаще, хотя бы красоту смотреть,– вздохнула Ксения, намеренно отвлекая меня от моих мыслей. И я за это была ей очень благодарна.

– С удовольствием! А чего переживать-то?! Со мной ведь Важан! Папа не зря его отпустил. Мы завтра полдня на бережку побудем и вернёмся в ваш замок.

– Важан один стоит нескольких,– уважительно заметил Власт.– Мы постараемся вернуться как можно быстрее. Но Оль, может быть всё-таки с нами? Как-то неспокойно мне.

– Нет, уволь! – рассмеялась я, отмахнувшись от предчувствий брата,– ваше море меня всегда пленяет. Поэтому предпочту их, а не дурман от бокала вина и очередные заигрывания.

– Твоё дело, но будь осторожна,– попросила сестрёнка и обняла меня. А я что, я не возражаю!

В назначенное время мы с Важаном выехали в тот самый домик, что братик построил для Ксюши. Погода была чудесная, ничто не предвещало жару, поэтому настроение было на высоте. Я запретила себе грустить, надеясь, что прислушиваясь к шуму волн, побродив на отмелях, мне станет чуточку легче. А как иначе, ведь всегда помогало? Воспоминания о Змее камнем ложились на сердце, оставаясь там насовсем. Но я ведь не старуха?! И мне нужны были радости и позитивные эмоции, которые я намерена была получить, рисуя полоску песка, соприкасающуюся с водной гладью или серую дымку, сливающуюся с горизонтом.

– Спасибо, что никого не взял!– поблагодарила я своего наставника.

– На море спокойно,– пояснил он, придерживая коня, чтобы тот не сорвался в галоп,– да и нападений, как сказал Властислав, давно не было. Хотя …

– Кого-то поймали?– поинтересовалась я, тут же подумав, что возможно, была и не права, настояв на единственном охраннике.

– Говорят, что поймали, но не вчера, – произнёс Важан, и моя подозрительность ушла на задний план. Всё-таки я в этих вещах была не столь сведущая, как мой наставник. Конечно, всегда что-то происходит. Просто в одних местах это не афишируется, а в других наоборот, народ успевает подхватить новости, обставив их все новыми и новыми фактами.

Небольшой домик на три комнаты встретил нас приветливо, сверкая чистотой и радушными белыми окнами. Я обошла его кругом, как собачка, следуя за Важаном. И только убедившись, что все в порядке, зашла в домик, проверила, что изменилось с последнего моего посещения. Ничего, конечно же. А потом направилась на кухню, чтобы поставить погреться чайник. В пути мы были всего два часа, но хотелось передохнуть, чтобы затем снова взяться за карандаши и кисти. И творить, забывая про завтрак, обед и даже ужин. Рисование стало моим способом убежать от себя самой, облегчения боли, а это не так уж и плохо.

Здесь, около домика, я рисовала уже десять раз, если не больше. Поэтому побегав по берегу с мольбертом (Властик позаботился о нём, и теперь эта вещь всегда стояла в уголке при входе), я постановила:

– А не забраться ли нам на вон ту гору! С неё вид замечательный!

Горой я называла высокий каменный холм, у подножия которого плескалось море. До него идти было минут сорок, но разве в этом дело? Когда такая красота пропадает!

– Мы там были пять месяцев назад,– заметил Важан, срывая травинку и наматывая её на палец. Я зачарованно наблюдала за его действиями, а затем тряхнула головой…

– Тогда была весна! А теперь лето! Чувствуешь разницу? Картина-то получится совсем другая!

– Если только зелени намажешь гуще, да убавишь холодных красок,– попробовал поучить меня наставник, но в этот раз я не прониклась идеей прислушаться к его советам. Если бы во время стрельбы или метания ножей, это одно. А когда мне говорят, что не тот колер, то, извините, попрошу не соваться.

– Так и сделаю!– заявила я, подхватывая мольберт.

Но Важан отобрал его у меня и зашагал рядом. А я и не сомневалась, всё-таки этот кошак до сих пор считает своей обязанностью опекать меня во всём. Похоже, оборотень снова во мне видит девчонку. Немного обидно, но, в принципе-то, всё равно. Для меня он, конечно же, мужчина, но не такой, как Рональд Чёрный.

Тропа, ведущая на вершину, поросла смелой травой, пытающейся прорваться сквозь плотные камни. Солнце спряталось за набежавшую серую тучку, поэтому подниматься было не так жарко. Но мне приходилось прилагать усилия, чтобы поспевать за Важаном, который словно летел на крыльях, а не передвигался на своих двоих.

Преодолев несколько поворотов и тенистых сосновых аллей, мы оказались на самой вершине. Здесь тоже росли деревья, но не везде. И вид открывался просто чудесный. Небольшой ветерок касался поверхности воды, заставляя ту волноваться. И она, словно пытаясь стряхнуть с себя чужую волю, как кошка ластилась к берегу, ища защиты.

Мой спутник сразу же осмотрелся, особенно уделив внимание небольшому мысу, выдававшемуся в море, словно утюг в шелковый отрез.

– Кажется, все спокойно?– спросила я, устанавливая мольберт в тени.

– Твой брат с той стороны установил сторожевой пост, так что можем не волноваться,– просветил меня оборотень, устраиваясь в тени.

Так и трудились мы, отвлекаясь исключительно для того, чтобы выпрямить спину или полюбоваться белоснежными чайками, планирующими над водной гладью.

– Яблоко хочешь? – прервал меня Важан. Я взглянула на его раскрытую ладонь и улыбнулась. Маленькие плоды с яблоньки-дичка красовались на его широкой ладони. Во рту сразу же возникло непреодолимое ощущение кислоты, желание откусить яркий бочок фрукта.

– Спасибо! – произнесла я, положив яблочко на ладонь и повертев его со всех сторон,– красота!

Но Важан только усмехнулся и разлёгся на траве, закинув руки за голову… Он думал, что мы здесь ещё долго пробудем. Однако через час пошёл мелкий дождик, и мы решили спуститься, чтобы спрятаться в домике.

Спрятались, но не мы.

Едва было принято решение покинуть этот каменный холм, я собрала все свои принадлежности в специальную сумку, не забыв прикрыть листы бумаги, на которых уже красовались наброски. Важан подхватил мольберт, и мы быстро начали спускаться. Шум капель дождя, становившихся все тяжелее с каждой секундой, усиливался. Я нахмурилась, неготовая к тому, чтобы мои работы были испорчены.

– Стой!– приказал Важан, резко задвинув меня за свою спину. Интуитивно я начала осматриваться по сторонам, стирая капли дождя с лица. Но никого не увидела, а вот мой наставник явно заметил предмет опасности. – Смотри туда, – шепнул мне оборотень и ткнул пальцем в сторону подножья нашего холма. Какой-то мужчина шел мимо, не торопясь, словно не ухудшилась погода, а по-прежнему светило ласковое солнышко.

– Кто это?– поинтересовалась я, шепнув слова прямо на ухо Важану. И тут мне показалось, что напряжённая, просто хищная фигура моего сопровождающего начала понемножку расслабляться. Я заглянула в лицо мужчины и поняла, что так и есть. И пусть он все ещё наблюдал за незнакомцем, но, похоже, беда прошла стороной.

– Мне кажется, это постовой твоего брата. Оттуда, из-за мыса. Я точно видел его в прошлый наш приезд,– шепнул мне оборотень.

– Ну, тогда пошли, раз он?– произнесла я, пытаясь присмотреться. И едва этот чужак повернул голову в нашу сторону, как мне его лицо показалось знакомым.– Ну, точно! Он!– вспомнила я.– Тот самый, что в прошлый раз принёс брату весть про корабли, которым он запретил причаливать. Помнишь?

Моряне везли контрабанду, очень много пороха, как сказал брат. Но беда была в том, что он ненадлежащего качества. Стояла невыносимая жара. Князь отдал приказ не приближаться к причалу таким суднам, чтобы в случае неосторожности избежать беды. Но никто не препятствовал команде перебраться на берег и отдохнуть.

– Он самый,– согласился со мной Важан, и мы продолжили спускаться дальше. – Наверно осматривает береговую линию, как положено.

Тот малознакомый оборотень нас уже не интересовал, все-таки погода была не самой удачной. А ещё дорожка из камней, ставшая скользкой…

Позднее я десятки раз припоминала всю эту ситуацию, как поскользнулась, падая рыбкой вперёд. Как Важан, потеряв интерес к мольберту, успел ухватить меня за плечо, не дав проехать дальше на животе по камням.

Доли секунды, великое дело. Именно в этот момент несколько огромных змей появились буквально из-под земли. Они накинулись на нас, пытаясь разделить и обезвредить. Важан дрался, как грозный бог. Я ещё никогда не видела, чтобы мой наставник был везде и нигде одновременно. Ножи, пара револьверов, всё шло в ход. И казалось бы, скользкая каменистая тропа не была ему помехой.

Я ошибалась.

Важан сильнейший воин. Самый лучший из тех, кого я знала. Да только и у врагов оружием был не только хвост и раскрытая пасть. Кто-то из нападавших был в человеческом виде. И я насчитала пять выстрелов, прежде чем уловила замедлившиеся действия наставника.

– Беги!– прохрипел он, обращаясь ко мне и мощно обрушиваясь на врага.

Наставник был силен, я быстра. Мысленно повторяя: «Скоро вернусь, выживи, Важанчик!», я рванула в гору, пытаясь убежать от преследования и все ещё слыша лязг за спиной. С радостью заметила, что на том самом месте, где я рисовала, сейчас сидел тот самый оборотень-дозорный. Дождь пошёл на убыль, и мужчине не нужно прятаться.

– Помогите! – крикнула я ему.

И застыла, осенённая догадкой.

Этот охранник повернул своё лицо в мою сторону и засмеялся, нагло и беспардонно.

Предатель.

И я, немедля, рванула в сторону, уже прикидывая, удастся ли обернуться, чтобы хоть как-то спрятаться. Но сырые камни сегодня были явно не на моей стороне.

Я в очередной раз поскользнулась, покатившись вниз. Скрюченная сосна попалась на моём пути, и я упёрлась в неё руками.

… чтобы немедленно быть пойманной

…и это точно был не Важан.

Отбивалась я, как могла, несмотря на боль в рёбрах и содранных ладонях. Но разве девушка способна справиться с несколькими мужчинами, каждый из которых гораздо сильнее её? Нет, конечно же. Меня стащили с этого проклятого холма, словно я была самым ценным призом, с которым церемонились, но как-то не особо. В конце концов, какой-то полуголый хам взвалил меня на своё плечо и понёс в сторону мыса. И как я не старалась приподняться, чтобы увидеть, где Важан и что с ним, но ничего так и не увидела. Только несколько незнакомцев шли позади нас, а ещё кто-то впереди…

– А кошечка-то сильна,– рассмеялся кто-то из нападавших, кого я не видела. – С характером! Жалко, что она не в платье!

Похоже, именно ладонь того, кто меня нёс, коснулась моей пятой точки. Страх присущ всем и мне тоже. Но, не желая быть покорной обстоятельствам, я укусила мужчину прямо за спину, пытаясь сделать ему больно и лишить всяких глупых мыслей на мой счёт.

–Дура!– заорал он, отбросив меня в сторону, как мешок с мусором. Я перевернулась, тут же ощутив удар ногой в бок… застонала, прикрыв глаза…

Это я недавно жаловалась на рёбра? Забудьте! Теперь у меня болело всё тело. Не сдержав стон, не сразу обратила внимание на произнесённые кем-то слова. Но я точно услышала мужской вскрик... Раскрыла глаза, не понимая, что происходит и даже удивилась, заметив, как какой-то незнакомый чернявый оборотень, явно главарь, избивал полуголого маньяка, нёсшего меня...

– Запомни, ты! – прошипел он, обращаясь к маньяку, а после зло обвёл взглядом присутствующих здесь незнакомцев. – И все… запомните! Спленницы глаз не с-с-сводить, руками не прикас-с-саться. Не дай Бог, кто только подумает рас-с-спус-с-стить с-с-свои руки, пожалеет. А ты, – на сей раз «предводитель» обратился ко мне,– только посмей повысить голос-с-с или позвать на помощь, пожалееш-ш-шь. Запомни мои с-с-слова!

Поникшие головы, вероятно, обозначали исключительно согласие. Меня же в данный момент интересовал вопрос спасения. Причём этого я хотела даже больше, чем унять свою боль. Только грозный «спаситель» даже не поинтересовался, хочу ли я с ними идти. Он как пушинку приподнял меня и тоже закинул на плечо...Живот, грудь скрутило от боли… Неужели я сломала ребро?!

С шумным свистом выпустив воздух, я закусила губу, чтобы не расплакаться перед этими чужаками. Моряне все до одного, безусловно. Наверное, брат и Чёрные были правы? Это дело рук жителей Скалистых островов? Или они из какой-то другой местности? Я видела огромных змей, пытающихся напасть на Важана.

Важан.

При мыслях о наставнике захотелось заплакать, вырваться и рвануть к нему, невзирая на тех, кто сейчас рядом и безотрывно следит за каждым моим жестом… Вдруг он выжил и нуждался в моей помощи?!

Я, морщась от боли, пыталась смотреть по сторонам, но то и дело натыкалась лицом на спину морянина. Вертеться было тяжело и больно, наверное, поэтому я не усмотрела, откуда вдруг появилась лодчонка, в которую сгрузили меня. Снова судорожно вздохнув, я попыталась вырвать руки в тот момент, когда их связывали... А после слегка толкнули, чтобы я оказалась лежащей на дне лодки.

– Хозяин, кажется, с ней что-то не так,– услышала я, но повернуться не могла, потому что именно в этот момент раздался всплеск воды...

– После посмотрим,– тихо ответил главарь.

Я не видела никого и ничего. Даже в тот момент, когда открыла глаза. И мне вдруг представилась картина, видение маленькой лодочки, сиротливо плывущей в море. А вокруг неё моряне, принявшие своё второе обличье.

***

Гарольд Чёрный

Корабль уверенно разрезал водную гладь, и оборотень блаженно закрыл глаза, стоя на корме. Это всё-таки правильно, отправиться в путь самому, а не посылать в который раз Рональда. Нужно развеяться, сменить обстановку. Когда-то он дня не мыслил, чтобы не ступить на палубу. А теперь все дела земные, заботы о собственном княжестве. Придирчивые моряне Скалистых островов зачастую останавливали корабли, если те казались им подозрительными. И в этот раз едва быстроходный драккар слуг Орма приблизился к кораблю, на котором плыл Гарольд. Но едва моряне завидели Князя, как развернулись, не имея претензий. Да и какие претензии, если каждый гад островов ещё помнил, кто такой Чёрный и отчего долгое время никто не мог занять его место. Не хватало силёнок и это жило в памяти морян.

– Князь внушает опасение врагу,– уважительно заметил капитан Морс, глядя вслед уплывающему драккару единственным правым глазом. Второй, как поговаривали, он потерял в бою. Правда, у Гарольда как-то промелькнула мысль, а не виноват ли в этом попугай, который никогда не расставался с Морсом и сидел у него на левом плече, как раз рядом с повязкой. Капитан иногда позволял себе напиться (исключительно после выполненного дела), а как известно, животные и птицы не любят слишком пьяных… Но, вероятно, дело действительно в стычках с врагом, почему бы и нет.

– Вероятно, боятся за свою жизнь, – довольно отозвался Гарольд, считавший, что имеет на это полное право.

Шёл четвёртый день путешествия. Закат, окрашенный в серо-розовые тона, не предвещал никаких изменений в погоде. Гарольд потянулся, с удовольствием взглянув на приближающуюся полоску берега. К палубе он привык с детства, даже реальный факт— он родился в море. Но в последнее время земные дела отвлекали, скрадывая время, а хотелось отдохнуть. Душа желала чего-то непонятного, а ещё и эта история с пропавшей Вербой. Как тупая боль она присутствовала в его сердце, хотелось извиниться перед ней, да и просто увидеть. Поэтому снарядив очередной торговый корабль, Гарольд поплыл вместе с ним, чтобы развеяться, и посетить те места, где был когда-то.

– Причалим? Или завтра с утра?– поинтересовался возникший рядом капитан. Он постоянно курил длинную трубку, пускал кольца дыма, но птице это нисколько не мешало.

– Спустишь лодку, я хочу прогуляться, – ответил Гарольд.– Команде разрешишь ступить на берег только завтра. У нас завтра разгрузка, а ребята захотят отметить.

– Захотят,– согласился Морс, пыхнув трубкой. И птица, словно понимая, о чём идёт речь, также склонила свою голову.

– Значит, делай, как я сказал. И вот ещё что, можешь пойти со мной, а можешь отправить своего помощника, смотри сам.

– Пожалуй, я не против размять свои кости,– заметил Морс и ушёл, чтобы отдать команду спустить лодку на воду.

Матросы слаженно гребли вёслами, а Гарольд на какой-то миг задумался, смотря на людей, суетящихся на причале, на корабли, покачивающиеся, словно гигантские киты. Сколько прошло лет с того дня, как он тут побывал? Много.

– Ну что, Князь, куда пойдём? – поинтересовался Морс, который мог звать Гарольда по имени из-за старой дружбы, но отчего-то предпочитал называть Чёрного титулом.

– Сначала перекусим чего-нибудь земного, послушаем, что нынче здесь делается, чем дышит городок. И на сытый желудок решим,– ответил Чёрный, проворно выбираясь из лодки, причалившей к берегу. На следующий день по плану было посещение двух контор, в которых уже ждали привезённый товар, а сегодня можно никуда не торопиться.

– Может быть женщины, а?– задорно подмигнул капитан и затрясся от смеха со свистом. Пёстрая птица, взмахивая крыльями, выражала полное согласие со своим хозяином.

– Посмотрим,– передёрнул плечами Гарольд, не удостоив этой мысли особого внимания.

Он привык доверять своему внутреннему чутью, а оно твердило, что что-то здесь не так. И это было ещё одной причиной, отчего корабль не причалил прямо к берегу, а бросив якорь, так и остался на приличном расстоянии. Внешне спокойный портовый городок мог таить в себе опасности, способные вынырнуть из ниоткуда. Поэтому Чёрный решил все выяснить сам. Ну а Морс для сопровождения, все равно ведь не усидел бы в своей каюте, смотался к тем же женщинам из притона. Он хоть и отличный капитан, но бабник ещё тот, да и чем развлекаться в мирное время?

Несколько местных трактиров, как братья-близнецы расположились на их пути. И Чёрный, недолго думая, вошёл в тот, над входом которого красовался потёртый штурвал и подзорная труба. Капитан кивнул, словно соглашаясь, птица в свою очередь разумно промолчала, доверяясь своим спутникам.

Привычные столы и лавки, на которых восседали посетители. Всё, как и везде, включая морскую атрибутику, развешанную по стенам. Вполне узнаваемая обстановка, ставшая родной морякам, перебиравшимся из одного порта в другой. К спутникам, усевшимся на чистых (плюс хозяину) лавках, тут же подбежал расторопный подросток. Узнав, что господа желают мяса и вина, умчался исполнять заказ.

Разговаривали мало, всё больше прислушивались, надеясь узнать что-то полезное для себя. И к чести посетителей можно сказать, что пока ещё никто не буянил и не повышал голоса, крича, что пиво разбавлено водой или требуя немедленно женщин и веселья. Что касается последнего, то тощий скрипач, отчаянно напоминавший кузнечика, стоял на возвышении и играл, извлекая протяжные звуки из своего потрепанного инструмента. Однако музыка была даже как-то уместна, создавая некий фон к задушевным и не очень беседам.

– Завтра с утра мы… может быть… Верба согласится, – отрывочные фразы донеслись до слуха Чёрного и он тут же напрягся, уловив знакомое имя. Сердце тут же замерло, а потом оборотня окатило жаром. И до сего момента Змей даже не думал, что испытает что-то подобное. Мало ли кого и как зовут. Вот только имя-то редкое!

– Согласится ли она? – продолжил он вслушиваться чужой разговор. Теперь Чёрный уже точно знал, что ни к каким бабам в бордель он сегодня не пойдёт. Он и раньше не был любителем подобных мест. Женщин другого сорта всегда было много рядом, не до проституток. Сейчас же его интересовал предмет разговора двух незнакомцев, сидящих неподалёку. Хотелось рассмотреть их в лицо, но и по дорогой добротной одежде Змей видел, что это не местное население. Оно понятно, ведь это портовый городок. Приезжих больше, чем местных.

– Не знаю, буду уговаривать,– вздохнул второй собеседник и допил вино. И мужчина обернулся, чтобы подозвать сновавшего туда-сюда с заказами подростка. В этот момент Гарольд увидел профиль этого человека и нахмурился. Незнакомец показался ему как-то слишком знакомым. Но кто он?

Собственный мозг тут же сделал подсказку, ткнув носом в первую фразу, оброненную этими людьми. Хотя нет, это не люди. Даже при приглушённом свете Чёрный был уверен в этом. Но отчего же лицо этого оборотня кого-то смутно напоминало...

Верба?!

Да, незнакомец очень сильно напоминал пропавшую экономку. Прямо брат родной или кто-то из близких родственников! Несмотря на странные обстоятельства этой встречи, внутренний голос шептал, что у него появился шанс найти свою пропажу. Не пообщаешься, не узнаешь... А что спросить? Если вдруг Верба рассказала, что сбежала от него? Ведь много раз сам Чёрный обижал её, насмехался. Был, как "собака на сене", то приближая к себе экономку, то вновь отталкивая. Разве он сам на месте этого родственника выложил бы карты подобному обидчику? Да никогда! И рыло начистил, чтобы неповадно было впредь заниматься подобным, а то и шею свернул. И привставший было Гарольд присел на место, соображая, как прояснить этот момент, пока тебя не послали далеко и надолго. А ещё существовал вариант, что все это сходство чужака с Вербой – результат его поисков, больного воображения, когда желаемое выдаёшь за действительное.

Но ответ возник в голове сам собой. Эти незнакомцы завтра собирались навестить «Вербу», а значит, был шанс увидеть женщину, даже не приближаясь к ней.

– Ну что, Князь,­ – почти счастливо произнёс капитан, ставя свою опустевшую кружку на стол, – пойдём, проверим, так ли откормлены местные женщины, как те тучные стада, мимо которых проплывали ещё утром.

– А ты не пробовал прикупить себе корову?– усмехнулся Гарольд, посмотрев в единственный глаз Морса.

– Зачем? – не понял моряк, но судя по подрагивающим уголкам губ, он ждал от Чёрного какую-нибудь шутку.

– А сравнивать её со всеми бабами будешь. Худее ли они твоей Бурёнки или нет. И записывай в книгу, вдруг не раз встречаться с этими дамами будешь. Произведёшь повторный замер всех составляющих частей тела. Ну и размер копыт на своём лбу будешь сверять периодически.

Смех Морса был похож на скрип несмазанного колеса, а попугай поддержал своего хозяина, передразнивая его и хлопая крыльями. Кое-кто из посетителей с любопытством обернулся, а вдруг и им придётся поучаствовать в чем-то весёлом. Но парочка быстро замолчала, предпочитая не вмешивать в свой разговор кого-то третьего.

– Морс, можешь валить на все четыре стороны,– благодушно произнёс Гарольд, когда посетители таверны потеряли к ним всякий интерес.

– А ты, Князь?

– А у меня сегодня ностальгическое настроение, – заявил Чёрный и заказал себе ещё вина. Напиваться он не собирался, но нужен был повод остаться здесь, чтобы затем проследить, куда направится тот, кто отчаянно напоминал сбежавшую экономку.

– Ну, как знаешь. А я, пожалуй, пойду, проверю местный ассортимент,– приглушённо хохотнул Морс, ласково пощекотав кривым пальцем брюшко пернатого.– Буду, как всегда, под утро. Часовой пусть пришлёт лодку, как меня заметит.

– Как обычно,– кивнул Гарольд, знавший, насколько выучены матросы у Морса.

Спутники попрощались, и оборотень заказал себе ещё еды, хоть не хотелось есть и вовсе. Но сидеть просто так, пытаясь уловить хоть словечко, он не мог. Пальцами теребя прядки сочного мяса, Змей по-прежнему прислушивался, но на сей раз уловить хоть что-то вразумительное не удалось. Разве можно было хоть как-то определить, к чему относились слова «развод» и «герцог»?

Где-то глубоко за полночь, когда посетители стали смелее, а их песни более громкими и откровенными, незнакомцы поднялись и отправились на выход, не замечая, что за ними следом отправился и Змей. Гарольд, ещё недавно казавшийся пьяным, как-то слишком быстро протрезвел и слился с темнотой, стараясь не попадаться на глаза мужчинам. В порту ещё кипела какая-то жизнь. Подвыпивший народ возвращался, кто домой, кто на корабли, а кто-то и вовсе ещё не спешил угомониться и менял одно заведение на другое. Идя в сторону заполненного судами причала, Чёрный даже не догадывался, кем могли быть те, за кем он увязался. Пока не подошёл к высокому фрегату и не встал, как вкопанный. Подобное строение не могло принадлежать простому, даже очень богатому купцу, а название «Снежная герцогиня» говорило само за себя. Фрегат являлся собственностью какой-то обеспеченной и знатной семьи. Герцогу? Почему бы и нет. Гораздо севернее Белогории простиралось герцогство, да и оно было не одно на белом свете.

Но отчего-то про другие Гарольд и думать не хотел. Северянка? Его Верба северянка? Пожалуй, чем не вариант. Те, кто говорил о ней в таверне, не выглядели простыми матросами или пассажирами, а значит… Что? Чёрный давно подозревал, что его экономка Верба Мороз вовсе не простолюдинка. К ней никто в замке не обращался иначе, только «Госпожа». Вот и его нынешняя экономка такой чести не удостоилась... Сейчас же перед ним отчётливо проступало подтверждение.

Едва незнакомцы скрылись, Гарольд застыл в нерешительности. Что же делать? Стоять до утра и караулить, не видел смысла, кто знает, когда оборотни направятся к Вербе. Но и уйти он не мог. Чёрный принял решение выставить своего часового, чтобы тот, в случае чего, дал ему знать. И совесть от этого приказа Змея не мучила, кто-то да должен исполнять княжескую волю. А если ждать придётся долго, так часовой и днём отоспится, Чёрный распорядится. А лучше выставить двух, мало ли.

Он не думал, что удастся сомкнуть глаза, но всё-таки провалился в какое-то короткое забытье, оказавшееся действительно нормальным полноценным сном (судя по времени). И приведя себя в порядок, Гарольд узнал, во сколько вернулся капитан. Оставив тому распоряжение встать на причал и начать разгрузку, Чёрный покинул корабль. Как оказалось, очень даже вовремя. Часовой спешил оповестить князя о тех, кто по описанию очень даже походил на «задание». И Змей, воспользовавшись моментом, сам лично последовал за вчерашними оборотнями. Ожившие утром улочки пестрили народом, и несложно было затеряться в разношёрстной толпе и остаться незамеченным.

Ещё ночью Гарольдом овладело то ощущение, которое зовётся волнением. Он осознавал, что виноват перед НЕЙ. Какие же слова подобрать, чтобы простила и, главное, поверила? Как уговорить эту белую заразу вернуться, ведь ему и собственный замок без неё стал не мил?! Какие там бордели с капитаном, когда он разогнал почти всех своих наложниц! И кто бы мог подумать, что он сам, добровольно, признает такое?!

Небольшой белый домик стоял как кусок сахара, увитый пышными цветущими растениями. Красота. И Гарольд затаил дыхание, когда оборотни открыли калитку, прошли дорожкой к двери. Тот, похожий на экономку мужчина потянул шнурок и тут же раздался звон колокольчика.

Распахнулась дверь и на пороге вдруг появилась ОНА.

В персиковом платье и косой, уложенной вокруг головы, словно это не простые волосы, а корона. Знакомые черты озарила искренняя улыбка и руки девушки (женщиной Вербу он попросту больше считать не мог, настолько она была хороша) сложились на груди, придерживая тонкий узорный платок.

Гарольд сглотнул, осознавая, как что-то колет в сердце. Словно льдинка застряла и никак не желала покидать такой жизненно важный орган. И он даже не знал, как назвать то, что он сейчас чувствовал, ведь любимой и единственной парой по-прежнему оставалась первая жена.

Но что же тогда с ним случилось?

– Доброе утро, родная! – донеслось до Змея, спрятавшегося за пышной зелёной растительностью соседнего дома. Это сказано было с такой любовь и нежностью, что Чёрный понял, он завидует. По-хорошему, без ненависти и злобы. Он сейчас хотел бы оказаться на месте того оборотня, которого Верба поцеловала, подарив улыбку…

– Заходите скорее, я с утра вас жду!– весело ответила она. Змей вдруг подумал, что даже будучи у него в замке, как часто он слышал смех экономки? Особенно в последнее время её пребывания.

– Мы боялись тебя разбудить,– пояснил второй спутник, который вовсе не был похож на первого, и от этого в душе Гарольда образовалось тёмное пятно. Кто он для неё?

– Молочник очень рано приносит молоко,– послышались её пояснения и оборотни скрылись в глубине дома.

Гарольд прикрыл глаза и тяжко вздохнул, осознав, наконец-то, что только сейчас огромная гора свалилась с его плеч. Верба жива и здорова, а это главное. Он ещё не знает, какой путь, длиной в два года пришлось ей преодолеть, но на душе стало легче. Жива. У дома, возле которого притаился Чёрный, вдруг скрипнула калитка, и Змей обернулся, чтобы потом с улыбкой случайного прохожего подойти к пожилому мужчине и поинтересоваться:

– Подскажите, будьте добры, не этот ли дом продаётся на вашей улице?– без каких-либо политесов Чёрный ткнул пальцем в сторону домика Вербы.

– Нет, что вы!– усмехнулся седой мужчина,– этот дом точно не на продажу. Я бы знал.

– Жаль,– отозвался Гарольд,– а не подскажете, кто хозяин этого строения. Вдруг он уступит это жильё? Я редко бываю в вашем городе, и именно этот дом мне приглянулся.

– Сомневаюсь,– со знанием дела важно произнёс старик,– хозяйка очень умная женщина, она и к моему мнению прислушивается. А я такого ей точно не посоветую. Так что ступайте, молодой человек, не теряйте зря времени. Ищите другое место, поверьте, их немало.

– Но разве женщина решает, продать дом или купить?– воспылал «наивностью» Змей, не забыв сделать извиняющееся лицо. – Может быть, стоит поговорить с её мужем?

– Молодой человек, раскиньте мозгами! – нахмурился старик и как-то жалостливо взглянул на Гарольда, который от этого только опешил, даже не подумав рассмеяться. – Разве женщина будет спрашивать совета при живом муже у старика? Совершенно ей чужого?

– Извините,– ретировался Чёрный, которому бальзамом на сердце легли слова мужчины о муже,– действительно глупость спросил. Просто я только что видел, как в дом зашли двое мужчин. Вот и решил сначала, что это покупатели пришли жилье осматривать, а потом подумал, что это хозяин вернулся.

– Это все объясняет,– согласно кивнул старик. И вспомнив что-то очень важное, вернулся в свой дом, попрощавшись с чудным незнакомцем.

Она не замужем!

Гарольд думал об этом, направившись в близлежащую чайную, где он слегка позавтракал и запил всё вовсе не алкоголем. Но беспокойство, а не покинет ли Верба свой дом, всё-таки одолевала оборотня. И он, поёрзав полчаса на резной скамейке, снова устремился по знакомому маршруту, надеясь, что девушка все ещё дома. Главное, чтобы она не уплыла на большом белоснежном фрегате вместе со своим родственником, ведь он так и не успел извиниться перед ней, сказав: «Прости меня, гада чешуйчатого, за всё».

Счастье, что эта улица была не глухой, и народ ходил туда-сюда, а присевший в тени зелени около чьего-то забора Змей не притягивал к себе внимание.

Дверь из дома Вербы отворилась, выпуская и хозяйку и её гостей на улицу. Гарольд постарался слиться с зеленью, надеясь, что эти знакомцы уйдут, а его кошка останется. Так и произошло. Попрощавшись с мужчинами и обняв каждого (Змей скрипел зубами, осознавая, что именно чужие прикосновения к его бывшей экономке – это неправильно), красавица быстро стёрла слезы и улыбнулась оборотням.

– Не грусти, сестрёнка!– подбодрил Вербу тот, кто был похож на неё. Не зря Чёрный подумал, что это родственник! – Скоро встретимся!

– Буду ждать!– крикнула она и стояла у своей калиточки до тех пор, пока оборотни не скрылись из вида.

Они уходили, а Чёрный приближался, искренне желая не испугать девушку, не оттолкнуть. Она пока ещё не видела Гарольда, и это давало ему шанс подобрать слова. Но нет! Ничего разумного так в голову и не пришло. Кошки существа осторожные, но видать встреча с родственниками чем-то разволновала Вербу, раз она так и не услышала его приближения.

***

Верба Зимняя

Мысли разбегались, и хотелось плакать от счастья, а ещё лучше смеяться. Разве так бывает? Вчера утром Вербочка отправилась, прогуляться на пристань, а заодно прикупить свежих продуктов. И встретила брата, который, увидев её, застыл, приоткрыв рот. Но потом быстро справился с собой и тут схватил сестрицу, прижал её к себе. Сколько пролилось слез, не описать.

Дочь герцога...

Верба и не думала, что она по-прежнему нужна своим родным. Она, конечно, подозревала, что отец прикажет её разыскивать, возможно, не месяц и не два. Но чтобы спустя столько лет родные любили её, искали, а главное, ждали каждое случайное письмо. Как оказалось, отец был разгневан поступком дочери, но быстро остыл. А когда вскрылась история с её беременностью, то и вовсе рвал и метал. Бран все честно рассказал (брат не удержался и скривил рот, когда это вспоминал, а его голубые глаза потемнели от ярости), каялся, что упустил своё счастье. Муж заявлял, что понесёт любое наказание, но отец расторг этот брак, приказав выметаться его семейству из столицы (родные Брана были в курсе помыслов сына). Она-то столько лет думала, что замужем, а оказалось, нет. Наверное, это хорошо, ведь быть женой вероломного кота она больше не хотела, ни за что. Но известие о разводе не затронуло струны измученной души белой кошки. Гораздо важнее было узнать, что родители очень ждут свою девочку, любят. Каждое письмо мама бережно хранила в своей шкатулочке и порой перечитывала. А уж если приходило известие, так и вовсе семья замирала, вскрывая потрепанный от дорог конвертик.

– Прости меня, – вдруг раздался голос за спиной. Голос, который она никак не ожидала здесь услышать. И тут же тёплые ладони легли ей на плечи, вызывая забытые ощущения.

Забытые ли? Дрожь пробежала по телу ангоры. Леди на миг прикрыла глаза, сглотнула, пытаясь сдержать свою радость, сдобренную толикой горечи.

Верба обернулась, не приближаясь, но и не отдаляясь от оборотня. Мужские руки лежали на её плечах, согревая в этот тёплый день.

– Гарольд? – только и произнесла Верба, рассматривая мужчину. По-прежнему гладко выбрит и ухожен, что, несомненно, притягивает не только женские взоры. От Змея несло мужественностью, силой, и этого было не скрыть. Но что-то в чёрных глазах оборотня светилось такое, непонятное. Словно он болен, только пока неясно чем. – Что ты здесь делаешь?

– Ищу тебя,– выдохнул с облегчением оборотень и сделал шаг навстречу, привлекая девушку к себе.

Секунда, две, три. Ангора замерла, вдыхая такой дорогой сердцу запах, не смея пошевелиться и вспоминая, что она должна быть сильной. А потом всё-таки отступила, с горечью ощутив, как ослабла хватка оборотня и поцелуя не случилось.

– Я нашёл тебя и больше не отпущу, – произнёс Гарольд, не сводя с неё своего пронзительного Чёрного взгляда. И сердце Вербы обрадовалось, несомненно! Она ведь так скучала по этому несносному Змею. Но его нескончаемые женщины.

– Пойдём в дом, на нас смотрят,– только и произнесла Леди, замечая, как дёрнулась занавеска у соседей.

Самое большее через два месяца он точно уедет отсюда. Но её брат обещал вернуться к этому времени. Он звал её уехать прямо сейчас, но ей необходимо уладить финансовые дела. Спиной ощущая идущего за ней Гарольда, Верба горела в огне собственных страстей, вспыхнувших с его приездом. Она-то думала, что успокоилась?! Нет! И ещё раз нет! И чтобы суметь выдержать дистанцию, она отодвинулась от Гарольда, едва попала в дом и закрыла за собой дверь. Но разве от такого спрячешься? Он ведь и слова не дал сказать, захватив её в плен своих сильных рук:

– Верба! Отыскалась пропажа! – выдохнул мужчина ей в волосы, стиснув в объятиях так сильно, что она уткнулась ему в грудь. Притягивающий и такой родной запах мужчины сводил Леди с ума, и она прикрыла глаза от нахлынувших чувств. Пытаясь не потерять себя, не раствориться в нём и... чтобы прямо сейчас не наброситься на него с поцелуями и не только. – Нашёл! Зачем ты сбежала от меня? Зачем? – спрашивал Гарольд, запустив руку в её волосы, оттягивая их назад. Голова закружилась, и она едва не упала. Змей удержал.

Он хотел посмотреть в её глаза?

Зачем? Что двигало этим мужчиной?

– Ты же не нуждался во мне, забыл? – напомнила ангора, пытаясь справиться с собой, со своими желаниями. Но покоряться его силе, это так приятно. Позволить себе хотя бы немного, буквально пару минут побыть слабой. Поверить, что нужна ему только она, что он искал её все это время, не находил себе места.

– Я был идиотом, – признание Гарольда прозвучало весьма кстати, но было все же так неожиданно, что Верба распахнула свои голубые глаза от удивления. Чтобы Князь морян говорил о себе такое? Никто в княжестве даже подумать не смел о подобном, не то, что произнести это вслух, да ещё белым днём. — Места себе не находил все это время. Я искал тебя.

– Со свечами, – прошептала зачем-то Вербочка, почувствовав, как оборотень оставил её волосы в покое. Но теперь он находился в такой опасной близости от её лица. А ещё эти сильные руки, что никак не хотели её отпускать. Теперь они ослабили хватку и поглаживали её спину, спускаясь все ниже.

– Прости! – выдохнул Чёрный, приблизив своё лицо так близко, что ещё минимальное движение и их губы соприкоснутся. – Это невыносимо быть так долго без тебя! – Гарольд снова резко прижал к себе и без того с трудом сдерживающую себя Леди.

Горячая лава желания пробежала по её венам, наполняя собой и заставляя гореть в его руках, цепляться за тонкую чёрную рубашку, словно это он, Змей, может сбежать от неё. Губы оборотня словно ждали именно этого и накрыли ротик Вербы. Она забыла, как дышать. Да что там! Она и о себе самой забыла, обнимая его так, словно это их последняя встреча.

– Сумасшедшая моя, – шептал оборотень, выкладывая дорожку из поцелуев по лицу распалившейся кошечки, спускаясь на шею, а затем на обнажившиеся вдруг плечи.– Думала, не найду?

– Твоя ли? – с сомнением повторила Вербочка, пытаясь вытащить из брюк рубашку Змея и запустить под неё свои ручки. Ей было очень важно услышать ещё раз его голос, подтвердить только что случайно вырвавшиеся слова у Гара, услышать ещё раз. Ей так хотелось поверить в то, что он прибыл сюда исключительно ради неё, а не по случайному совпадению.

– Моя! Только моя! – произнёс Чёрный, слегка отстранившись от задыхающейся от нахлынувших чувств Леди. Он повторил это категорическим тоном, не терпящим возражений. А ей очень захотелось, чтобы он продолжил говорить, доказывая, почему пришёл к такому решению.

– Нет, – вдруг смело заявила Верба и вздрогнула, отчего-то вспомнив, что именно так когда-то говорил ей и Бран. Тот всегда твердил, что она самая, самая, самая... и непременно добавлял: «Моя!». — Не твоя. И ты сам об этом знаешь, Змей. Признайся!

– Что ж, я докажу тебе обратное! – пообещал Гарольд, подхватывая Леди на руки и оглядывая её дом в поисках спальни, мечтая поскорее донести в целости и сохранности свою драгоценную ношу до кровати, а не наброситься на неё прямо тут у дверей. – Я так устал без тебя быть, зараза моя пушистая! – прошептал он, продолжая целовать её шейку и плечи.

Можно было бы оттолкнуть оборотня, вырваться из его рук, заявив, что большей заразы, чем леди Агата, с которой так любил миловаться Чёрный, она отродясь не видела. Но именно в этот момент губы Гара ласково коснулись обнажившейся вершинки одной груди, а затем мужская рука помогла показаться и второй. И Змей не преминул воспользоваться этим подарком, тут же осторожно лизнув её языком, а затем тихонько подул.

Наслаждение... Огонь желания вновь помчался по её венам.

И вместе с тем откуда-то поднявшаяся волна протеста заставила Вербу распахнуть глаза, упереться руками в грудь оборотня в попытке его оттолкнуть... Бесполезное занятие, конечно, и совершенно невыполнимое. Это можно было сравнить с глупой попыткой сдвинуть с места скалу. А вот очередная волна поцелуев... Она обрушилась на Леди с новой силой и ангора не понимала, когда, в какой момент она вдруг осталась без платья. Гарольд же оказался между её ног, с восхищением рассматривая то, что не видел уже так долго. Год? Два? Нет, кажется, вечность! И этот его голодный темнеющий взгляд был очень приятен ей. Он тешил женское самолюбие.

Кажется, прошло не две минуты, больше. Впрочем, кто засекал время? Никто!

– Убирайся! – вдруг прошипела кошка, пытаясь собрать остатки собственной гордости. – Я не скучала по тебе! Ни капельки! Уходи! Зачем ты приехал? Я не твоя!

– Моя! Ты только моя! – не возразил, а подтвердил своё право на неё Змей, не отрывая взгляда от лежащей перед ним обнажённой Вербы. — Наконец-то я нашёл тебя! И теперь никуда не отпущу.

Он словно не слышал её слов, которыми она хотела его уколоть, и не видел сжимающихся пальчиков, цеплявшихся за покрывало. У неё же пропали все заготовленные доводы, стоило только мужчине взяться за ремень на собственных штанах. Пусть! Ведь это будет всего один раз. Только один! Больше она не позволит. Ведь она так соскучилась по нему. Ведь он всё-таки нашёл её. Он здесь. С ней. Рядом. Так уговаривала себя Верба, глядя на покачивающееся восставшее естество оборотня. Мужская гордость? Пожалуй. Такого внушительного размера у Брана не было, это точно.

– Надолго? На одну ночь или пока не сгорит свеча? – не удержалась и поддела Вербочка, наблюдая, как Гарольд приближается к ней. Она старательно отводила глаза от паха Змея, замечая, как все темнеют его глаза. Взгляд, наполненный желанием, тёмной страстью. Как давно он не был направлен в её сторону!

Пожалуй, всего один лишь разочек она может себе позволить разделить с ним постель. Чтобы потом, вернувшись к своей семье, доставать из глубин собственной памяти, запрятанные в душе воспоминания о встречах с ним. Разве сможет она забыть, как Гарольд пытлся сдержать себя, чтобы немедленно не наброситься на неё? Как смотрел на неё, так страстно, и так нежно. Будто до сих пор не верил, что нашёл и действительно рад этому? Похоже, что-то в Змее действительно изменилось. Конечно, оборотень никогда не был в постели с ней деревянным или невнимательным, но сейчас выглядело всё иначе. Эти прикосновения, наполненные трепетом и нежностью, словно они юные любовники и это их первый раз... И дело вовсе не в отсутствии интимных связей с мужчинами на протяжении этих двух лет у самой Вербы. Нет, конечно же. Хотя следует признать, что этот факт тоже имеет большое значение. Однако ещё никогда Леди не видела подобного взгляда в свой адрес у Чёрного. Ни единого разика.

– Можно? – спросил он, нависая над ней и удерживая свой вес на руках. Это князь Гарольд Чёрный спрашивает у неё позволения? Он? Тот, кто имеет несколько наложниц? Тот, чью постель мечтают разделить многие женщины его княжества и прилегающих к нему территорий? Его мужское достоинство коснулось живота Вербы, словно и оно спрашивало разрешения. Она же и без того дрожала от нетерпения. Однако подобных вопросов Гар ещё никогда не задавал, а значит, она права, что-то произошло со Змеем за это время. – Прошу тебя, позволь... Ты не пожалеешь! – пообещал он, с надеждой смотря в её глаза.

И Верба решилась. В конце концов, она не девочка и этот мужчина ей действительно дорог. Когда же он уйдёт, она снова будет разбита и начнёт зализывать свои раны. Этому она научилась в совершенстве. Учителя были хорошие. Но этот раз того стоит.

– Да-а-а!– только и произнесла Леди, ощущая, как Гар медленно входит, заполняя собой все внутри.

– Ммм. У тебя никого не было! И не говори, что я не прав. Не поверю, – удовлетворенно выдохнул он ей в губы и начал двигаться. Медленно, а после ускоряя темп…

А она и не собиралась отрицать. Как не собиралась и признаваться Змею в том, что помнила его все эти годы, тосковала. Что её подушка очень часто была мокрой от слёз. А в последние месяцы очень боялась забыть его лицо. И часто вспоминала эту складку, залёгшую между бровей, и родинку, красующуюся на... Ах...

– Га-а-ар! – вскликнула Вербочка, выгибаясь от его движений, поддаваясь навстречу его мощным толчкам, нарастающим с каждой секундой. И вот уже непонятно, кто именно задаёт здесь темп. Она ли, вцепившаяся ноготками в плечи мужчины, или сам оборотень, решивший таким образом заклеймить свою беглянку.

– Котёнок, мой белый, вредный и такой желанный котёнок! – прохрипел Змей, чем тоже удивил Леди. Ведь столько нежности прозвучало в этих его словах. А ещё он прихватил зубами нижнюю губку Вербочки.

Горячие тела соприкасались друг о друга до тех пор, пока очередной толчок не заставил Леди снова прогнуться, вскрикнуть и задрожать, растворяясь в забытых ощущениях. И Змей тоже не заставил себя ждать, присоединяясь к ней в едином порыве.

А потом, когда накал страстей от встречи улёгся, мужчина и женщина лежали лицом к лицу на кровати. Они не замечали ни смятой простыни, ни одеяла, скинутого на пол в порыве страсти. Гарольд все никак не мог оторвать своего взгляда от Леди. Это давало ей надежду, что он всё-таки действительно скучал по ней. Да и сама встреча наверняка произошла неслучайно. Вопрос вертелся на языке, а значит, его стоило задать вслух:

– Как ты меня нашёл?

– В порту я встретил мужчину, очень похожего на тебя и пошёл за ним,– ответил Змей, прикоснувшись подушечками пальцев к щеке Вербочки.– На моё счастье, он шёл именно к тебе.

– Счастье?– тут же переспросила она.

– Я искал тебя, долго,– Гар притянул к себе ангору и прижался своим лбом к её лбу.

Возможно, кто-то считает, что чёрный цвет это тёмное пятно без оттенков. Но Верба видела, насколько глаза Змея глубоки и как они меняют свой оттенок в зависимости от чувств, которые он испытывает. Злость, задумчивость, а теперь она видела и нежность... В них, как в бездонном море, можно утонуть и никогда не выплыть. Это те омуты, что утягивают навсегда, не важно, сама ты туда попала или тебя прельстили сладкие мечты. Вот и у неё не было сил оттолкнуть этого мужчину, сказав ему, что пора бы и честь знать. А ещё почему-то очень хотелось добавить: « Не заждались ли наложницы?»

– Зачем?– тут же ответила она, а перед глазами пронеслись картины, где Чёрный ласкал и вовсе не её.

– Ты нужна мне,– признался Гарольд и, вздохнув, добавил,– возвращайся, пожалуйста!

– Что, место экономки до сих пор вакантно? – сорвалось с языка, а губы скривились в усмешке.

– Занято, – нахмурился Чёрный. И Верба почувствовала, как напряглась рука мужчины, удерживая девушку и не позволяя отодвинуться от него ни на малейший миллиметр. – Но ты нужна мне в другом качестве.

– Позволь поинтересоваться, в каком же? – спросила Леди, пытаясь встать и скинуть тяжёлую руку оборотня, но не преуспела. Гарольд Чёрный своим никогда не делился. А уж сколько раз за последний час он повторял и ей, и себе: «Моя!»? Она даже не считала. Не до того было. Чтобы сохранить каплю собственного достоинства и выразить протест на подобное обращение (хотя было приятно, что скрывать), ангора всё-таки упёрлась руками в грудь мужчины.

– Моей женщины! И ни в каком другом!– ответил, как отрезал оборотень.

– Понимаешь, есть одна проблема,– произнесла она, сдерживая себя из последних сил от того, чтобы не начать ласкать оборотня. Боясь тем самым перечеркнуть все свои достижения в стремлении быть независимой... особенно сейчас, лёжа рядом с ним... голышом. – У тебя слишком много женщин. И для меня это сомнительная честь быть одной из них. Боюсь затеряться в толпе!

– Прости, я не так выразился! – сокрушенно вздохнул Чёрный. – Я имел в виду МОЕЙ женщины. Единственной.

– Не поняла, – растерянно пробормотала Вербочка, даже перестала упираться в так её манящую мужскую грудь. Теперь ей хотелось воткнуть в неё свои коготки. Но Леди протянула руку, положив её на лоб Змея и вглядываясь в его глаза.

– Я в порядке. Хотя и болен. Тобой, – усмехнулся оборотень, поймав тонкую ручку Леди и поцеловав каждый пальчик. – Без тебя мне так плохо, совсем тяжело, - пожаловался он,– я прошу тебя вернуться в мой замок. В качестве моей жены.

Вот таких слов Верба точно не ожидала от этого мужчины! И сразу поняла – дались они ему нелегко. Но зачем ему это? У Змея уже была пара и другой не будет. Ей же очень хотелось малышей. Лучше маленьких котят, мальчика и девочку. И чтобы один был белым с чёрными пятнышками, а другой чёрный с белыми. Но мечтать о ком-то ином Вербочка не желала. Да и толку-то?! Когда неразумное сердце слушалось людей или оборотней?

– В каком качестве? – с сомнением переспросила ангора, за что тут же была придвинута к горячему мужскому телу. Поразительно, даже сейчас, когда можно сказать решалась её судьба, она думала не о глобальной проблеме, а о глупостях. А ещё ей хотелось намотать на пальчик тот самый волос на его груди, который щекотал её шейку.

– Женщина! – пророкотал оборотень, резким движением перевернув Вербу на спину и нависнув над ней. Он выглядел грозным и прекрасным одновременно, – мое предложение означает только то, что я сказал! ЖЕНОЙ и только ЖЕНОЙ! А вовсе не какой-то любовницей.

Тонкая ладошка Вербочки прикрыла рот мужчины. Он замолчал, ожидая её решения на своё признание. А Леди наслаждалась моментом, потому что животы мужчины и женщины соприкасались, а возрастающее желание Змея, упирающееся ей в живот, изрядно отвлекало от такого важного решения в её жизни.

– Но Гар, – тихо произнесла она, – у тебя уже была жена. И как говорят, она была твоей Парой.

– Была, – подтвердил Чёрный, приблизив своё лицо к Вербе. Он словно что-то пытался найти в её чертах такое, чего ещё не видел и не заметил. Но это «что-то» должно было быть обязательно. – Только не знаю почему, но без тебя мне очень плохо. Так плохо, что просто жизни нет! Когда ты пропала, меня скрутило так, что думал, сопьюсь. Свет стал не мил!

Верба фыркнула, услышав подобные слова, но не вмешалась, предпочитая послушать.

– Конечно, я преувеличиваю насчёт пьянства. Но на душе было так гадко и тоскливо. Ты сбежала. А я приказал запереть твою комнату на ключ и никого туда не пускал, даже новую экономку. А когда становилось совсем невмоготу, я там спал, на твоей постели.

– Она молодая? – поинтересовалась Вербочка. Отчего-то наличие другого человека на её месте не обрадовало. Коготки ревности сжали сердечко и не желали отпускать.

– Не то чтобы очень, – усмехнулся Чёрный, почувствовавший реакцию Леди. И что сказать? Кажется, это ему понравилось, ведь Верба его ревнует! – но она человек. Ты её прекрасно знаешь. Сама всему обучила. Твоя помощница! Кого же я ещё могу взять? Только ту, кому ты доверяешь, — усмехнулся Гарольд, явно довольный таким представлением.

У! Гад ползучий! Не мог сразу об этом сказать?!

– И я хотел,– продолжил Змей, словно этот вопрос был уже решённый,– чтобы ты поехала со мной через несколько дней.

– Ты приехал сюда с товаром? – поинтересовалась Вербочка. У неё и до этого мелькали мысли о том, что рано или поздно их пути с Гарольдом пересекутся. Чёрные никогда не сидели на месте и если не торговали, то заботились о собственном княжестве.

– Да, пробуду здесь несколько дней, – подтвердил оборотень, не отводя глаз от Леди, – а потом возвращаюсь. Сама понимаешь, надолго княжество оставлять нельзя. И я хочу, чтобы ты поплыла домой вместе со мной.

Это было, конечно же, заманчивое предложение. Змей, которого она, несомненно, любила и не смогла забыть за время разлуки, звал её замуж. Случись все это неделей раньше, Зимняя непременно приняла его, а теперь лишь отрицательно покачала головой.

– Почему? – хрипло произнёс Гарольд и крепче прижал её к себе. Жёсткие губы коснулись её ушка, немного щекоча. Но ангоре было не смешно, потому как слова, произносимые оборотнем, шуток не содержали, – я виноват перед тобой, очень. Я это прекрасно понимаю. А про ту растреклятую свечу буду помнить всю жизнь. Но прошу тебя, очень прошу, давай вместе вернёмся! Если хочешь, давай поженимся прямо здесь! Или вернёмся домой, и отпразднуем свадьбу там. Тогда и мой сын порадуется вместе с нами. Закажешь себе все, что надо. Свезу тебе портних со всего княжества. Не понравятся те, столичных умельцев пригласим. Только согласись, скажи «ДА»! – объятия стали ещё крепче и Леди пришлось сопротивляться, пытаясь отвоевать себе право свободно дышать. Гарольд спохватился и ослабил хватку, но не отпустил, по-прежнему ожидая ответа. – Или тут дело в другом? У тебя кто-то есть?

– Нет, у меня никого нет, если ты про мужчин,– грустно усмехнулась ангора. Она ведь действительно могла бы завести отношения, создать семью. И ведь была мысль когда-нибудь так поступить и все ради того, чтобы у неё появились котята, минимум двое. – Всё гораздо проще. Через два месяца за мной должен приехать брат и мы.

– Счастье, что я успел! – прервал Змей, запустив свою руку в волосы Леди и фиксируя её голову так, чтобы можно было прижаться губами к губам, коснуться носа, щёк и век.

– Успел,– шёпотом согласилась ангора.

– Знаешь, когда я искал тебя, то вдруг понял, что слишком мало о тебе знаю. А точнее — вообще ничего не знаю. Ведь вспомни, в постели у нас с тобой все было шикарно. А выбираясь из неё, я уже думал о другом. О насущных делах или планах на будущее. Все было размерено, накатано. А когда ты пропала, все перевернулось с ног на голову. Скажи, ты действительно носишь фамилию Зимняя?

– Да, а как ты узнал?– поинтересовалась Леди. Он в курсе, значит одним объяснением меньше.

– В порту стоит фрегат, принадлежащий герцогу Зимнему,– «поделился» сведениями Гарольд.

– Когда-то папа подарил его маме, – мечтательно произнесла Вербочка и прикрыла глаза, вспоминая. – Но потом герцогиня попросила судно поменьше, полёгче и комфортнее. И папа приказал выстроить для неё новый кораблик, а этот...

– Папа? – удивлённый возглас Гарольда заставил ангору открыть глаза.– Так ты действительно дочь герцога? Родная?

– А почему тебя это удивляет? Лицом не вышла или манеры подкачали? – улыбнулась Верба, придерживая своё мнение при себе. Ей хотелось услышать умозаключения Чёрного, но он медлил. А что касаемо воспитания, так оно у неё гораздо аристократичнее.

Гарольд ответил только спустя несколько минут, отвлёкшись на очередную порцию нежных и откровенных поцелуев, от которых на ум шли исключительно глупости. Но ведь они ещё недоговорили. И Вербочка отстранилась.

– Ну вот! Лишили Змейчика сладкого, – разочарованно протянул Чёрный в этот момент. Но она не обиделась, понимая, что мужчина сильно соскучился и не хотел прерываться. Однако им необходимо поговорить, а потому он продолжил. – Знаешь, твои манеры всегда приводили к мысли о том, что экономка вовсе не простолюдинка. И умение строить слуг, и также руководить ими, и управлять целым замком. Ночью я узнал, кому принадлежит фрегат, но как-то был слишком отвлечён мыслями о тебе. Видел дорогую одежду твоих родных. Но только сейчас осознал, что может быть…

– Да, мой папа герцог, – подтвердила Вербочка, потираясь головой о плечо Гара, как большая и довольная кошка. На самом деле это волосы попали ей в глаз. По лицу мужчины было видно, что этот процесс ему понравился. – А видел ты моего старшего брата Изяслава. Торговые дела, как у тебя.

– Я случайно услышал ваш разговор, – продолжил Чёрный, умолчав о намеренном подслушивании. – Твой брат должен вернуться?

– Вернётся. Именно поэтому я не могу сейчас уехать. Мы договорились с Изяславом, что он заберёт меня с собой. Я несколько лет не видела своих родных. А теперь, когда появилась возможность встретиться с ними и все исправить, я не могу уехать, снова исчезнуть, не повидавшись с близкими.

– Ты так и не ответила на моё предложение, но я негордый, повторю. Выходи за меня замуж. – Чёрный внимательно смотрел ей в глаза.– Я обещаю, в ближайшее время мы посетим твоих. К тому же путь в ваши земли лежит как раз мимо Белогории, мимо моего княжества. И потом, ты мне ничего не рассказала, почему столько лет жила вдалеке. Поссорились?

Вербочка закусила губу, пытаясь сосредоточиться. Столько лет держать всю боль в себе. Но Гарольд… Между ними не должно быть тайн. Хотелось, чтобы он знал всю правду. Да и что скрывать-то? В её родном герцогстве любой знает эту историю, да ещё и с такими подробностями, о которых она и не подозревает.

– Это очень грустная история,– вздохнула Леди, ощущая успокаивающие поглаживания спины.– Когда-то, начитавшись книг о пылких влюблённых.

Она рассказывала ему свою грустную историю, а Змей ни разу не перебил и не смеялся над наивностью юной девушки. Он все внимательно выслушал, а затем ласково уточнил, как звали первого мужа Вербы. Однако в этот момент Леди насторожилась, почувствовала, что Гарольд вот-вот зашипит. Она и сама до сих пор была готова выцарапать Брану глаза. Но не из мести или злопамятности. Вовсе нет. Дело в котятах, о которых молодая красавица очень мечтала. И если уж выходить замуж за любимого оборотня...

– Помнишь оружейную комнату в моём замке?– хрипло поинтересовался Гарольд после того, как грустное повествование было закончено. Одинокая слеза успела скатиться до того, как Змей увидел её.

– Да, прекрасное место, – кивнула Леди,– у нас в замке тоже есть такая. Мы с сестрой часто приходили смотреть, как папа занимался с Изяславом.

– Так вот, если я ещё раз тебя обижу, то можешь выбрать любое оружие и всадить его мне в сердце! – заявил Гарольд, взяв Вербу за руку и слегка прикусив подушечку пальчика. – А все... прочие… те, о которых ты не спрашиваешь, но я точно знаю, что думаешь... Они покинут НАШ дом, едва приедем в замок. Как оказалось, количество женщин не влияет на моё личное счастье. Ну что ты решила, поедешь со мной?

Через несколько дней Гарольд Чёрный уехал, обещав приплыть за своей невестой к тому же времени, когда прибудет и её брат. Змей хотел обязательно познакомиться с её родными, а потом забрать свою кошку и никуда больше не отпускать. Он, конечно, отвезёт свою жену к её родственникам. Потом. Но сначала женится на ней, чтобы никуда больше не убежала! И он был полон решимости это сделать. А заодно запланировал прихватить сюда новую партию товара, совместить, приятное дело с полезным.

Глава 6

Ольга Видар

Плыли мы долго, я даже стала волноваться, потому что одно дело лодка движется вдоль берега, а другое – в открытом море. Но случилось то, чего я не ожидала, мы приблизились к кораблю морян. И я не ошибусь в своём предположении, что оказался он здесь вовсе не случайно.

– Вставай,– приказал мне главарь похитителей, тот самый, который «заступился» за меня на берегу. Я не стала нарываться и попыталась встать. Ноги и руки затекли и у меня это с трудом получилось. Однако помощи никто не предложил. И если быть до конца откровенной, я бы и не приняла. Сброшенная верёвочная лестница была крепкой, я в этом убедилась, увидев, как проворно по ней взбирается один морянин, затем другой. Мне выпала очередь подниматься предпоследней. Порадовалась, что надела брюки, а не платье. Позади меня цеплялся за верёвку Ларс, так звали главного морянина. Было неуютно крутить своим задом перед ним, но выбирать не приходилось. Шелковый шейный платок развязался и свалился прямо в воду, и я остановилась, с тоской проводив его взглядом. Подарок любимой бабушки был для меня ценной вещью.

– Бабы! Тряпку жалко? Шевелись, давай! – произнёс бесчувственный чурбан подо мной (как это пошло не звучит, но факт, морянин находился ниже) и ткнул меня, чтобы поторапливалась.

И я предпочла с ним не спорить, помня, как этот Ларс обошёлся со своим подчинённым. К тому же усталость давала о себе знать. Сколько было времени, я не знала, но предполагала, что уже перевалило давно за полдень. Гордо задрав голову, я продолжила цепляться за верёвку, несмотря на высунувшиеся через борт заинтересованные рожи морян, с любопытством посматривающих в нашу сторону.

– Какая цыпочка,– послышалось мне, и я не успела скривиться, как чьи-то сильные руки быстро подхватили меня, втащив на палубу. Мужской интерес было не спрятать, разговоры перекатывались с одной стороны палубы на другую. Я интуитивно сделала шаг назад, едва не выпустив когти.

И тут же упёрлась спиной в Ларса, мгновенно поднявшегося за мной.

– Если хоть один прикоснётся к ней пальцем, удавлю лично!– спокойно произнёс Ларс, положив свою руку мне на талию.

В другой раз я бы залепила ему пощёчину или попросту отдавила каблуком ногу! Но в данный момент предпочла промолчать, стараясь всё же не сильно прижиматься к этому странному мужчине.

– Все поняли? Ещё вопросы есть? – грозно поинтересовался оборотень, осмотрев свою команду.

– Ларс, ты и твой отец клялись честно делиться добычей с нами, – вдруг раздался голос у левого борта и все сразу же посмотрели туда. Высокий обросший мужчина, похожий на козла, сложил руки на груди и злобным взглядом сверлил моего «защитника». – Или я неправ? – воскликнул этот морянин, широко раскинув руки и обведя вопросительным взглядом своих соплеменников.

Напрасно.

Именно в этот момент что-то быстрое просвистело рядом со мной и врезалось в лоб козлорожего. Тот удивлённо охнул и посмотрел в нашу сторону затуманенным взглядом. Кровь заливала его лицо, одежду. Великан рухнул, а рукоятка ножа так и осталась торчать из его лба, как напоминание, кто здесь главный. И, честно говоря, несмотря на весь ужас происходящего, Ларсу я была где-то даже благодарна. Правда вариантов, что он захочет взамен, было немного. Как и зачем меня вообще похитили, ведь шантаж и выкуп по прежнему в ходу у разбойников и пиратов.

Шум мгновенно стих. Я ждала хоть какого-то ропота со стороны команды, но его не последовало. Вероятно, этот оборотень был действительно главным и, скорее всего, не только на этом корабле, но наверно и на суше. Почему я так решила? Потому что откуда-то сверху раздался смешок, и все посмотрели туда. Какой-то мужчина держался за штурвал и выглядел почти довольным своей жизнью.

– Ты-то чему смеёшься? – строго спросил Ларс, но я сразу уловила, как тон морянина изменился. Скорее всего, с капитаном они были если не друзья, то приятели точно.

– А я-то всё думал, кого сын ярла удавит первым. Большинство ставок почему-то были на Бьюти. Я тоже так думал, а зря «победил» Гайт.

– Он давно нарывался,– расслабленно сообщил мой спаситель, пожимая плечами. Свою руку с моей талии он так и не убрал и это несколько нервировало. Хотя в сложившейся обстановке даже такая защита, это благо. До определённой степени, конечно же.

Вокруг нас народ как-то сам стал расходиться. Я покосилась в сторону убитого, которого тут же поволокли за ноги к борту. Характерный всплеск был не чем иным, как прощанием козломордого с белым светом, но мне его по-прежнему не было жаль.

– А теперь, цыпочка, – произнёс Ларс, обращаясь ко мне и опуская свою загребущую руку, – быстро пошла за мной в каюту.

– Зачем?– нахмурилась я, не сделав ни шагу в указанном направлении.

Однако морянин не разозлился. Усмешка иронично изогнула его губы. Он нарочно медленно осмотрел меня с головы до ног, затем обратно. И взглянув в мои глаза, жёстко произнёс:

– Ну, если девушка желает оставаться и дальше с мужчинами, соскучившимися по женской ласке, — этот гад ехидно улыбался, — так кто я такой, чтобы ей мешать. Хотя признаюсь, я предпочёл быть первым, хотя бы по праву старшинства.

– Хам! – тихо прошипела я, снова пряча когти. «Спаситель» этаким добреньким мне с самого начала не казался, а теперь и подавно. Но, в одном он был прав, оставаться на палубе среди мужчин, то и дело бросающих свои похотливые взгляды в мою сторону, не стоило.

– А цыпочка несдержана на язык,– жёстко продолжил он.– Два раза повторять не буду. Или стоит последовать за мной, или зря я убил Гайта.

– Мне здесь вообще не место,– произнесла, заметив мимолётную усмешку в глазах оборотня.

– А за бортом? – поинтересовался он, явно издеваясь.

– Тоже,– упрямо ответила я, даже не думая о том, что сейчас творилось на берегу.

– Тогда за мной,– скомандовал он и пошагал в сторону двери, которая, вероятно и являлась каютой.

Как и велел Ларс, ни один из его подчинённых не подошёл ко мне ближе положенного и это радовало. Напрягало же моё будущее, видевшееся сейчас в непонятных красках. Однако этот оборотень меня удивил во второй раз, если считать первым спасение от толпы охочих до женского тела морян.

Тёмный низкий коридор заканчивался двумя дверями, расположенными по обеим сторонам. Мы направились налево... Ну оно понятно, куда ж ещё сворачивать мужчине... эти мысли едва не вызвало у меня нервный смешок. Ларс толкнул дверь и вошёл в каюту, я же поплелась за ним следом. Вопреки моим представлениям о каком-то грязном и тёмном месте (ассоциация с мыслями не понравившихся мне морян), каюта выглядела чисто и аскетично. Кровать, стол, пара стульев, полки с книгами, сундук. И большая карта во всю стену. Ни тебе ковров-абажуров и прочих изысков цивилизации.

– Присаживайся, – скомандовал морянин, кивнув мне на стул, чем я сразу же воспользовалась. Усталость и нервное напряжение брали своё.

– Спасибо,– тут же поблагодарила я, а этот тип удивлённо приподнял правую бровь. Словно только сейчас увидел, что я не простолюдинка. Или ожидал, что я начну брыкаться или сыпать обвинениями?

– Сейчас принесут что-нибудь перекусить,– поставил меня в известность Ларс.

Я кивнула, чем снова удивила оборотня. А теперь, что ему не так? Корчить из себя гордую неприступность я не собиралась. Во-первых, я давно в море, а во-вторых, как не страдало моё сердечко по погибшему Важану, но силы мне ещё ой, как могут понадобиться. Надеяться можно только на саму себя. Один оборот потребует дополнительный обед! Так что пусть не обольщается, голодовку объявлять не буду!

– И ещё… Хотелось бы узнать, как твоё имя.

– Зачем?– перед моими глазами промелькнул воображаемый текст письма, адресованного папе с требованием выкупить дочь, то есть меня.

– Чтобы знать, как обращаться!– просветил меня Ларс.– Но если хочешь, могу звать просто «Девушка» или «Эй».

– Ольга,– ответила я, не желая склонять предложенный варианты и рифмы к ним. Я, конечно леди, но ещё и зверь. А оборотням свойственно подкрадываться незаметно к людям, которые, не стесняясь выражений, говорят обо всём. И если кто-то захочет срифмовать «Эй!», стесняться не буду, расцарапаю в кровь.

– Понятно,– как-то странно улыбнулся этот оборотень и произнёс,– теперь точно не перепутаю.

– Ну а вас зовут Ларс,– зачем-то ответила я, решив козырнуть вежливым обращением с дамой. А то про меня разузнал, а сам – молчок. И мало ли я что-то где-то услышала, сам-то тоже с языком.

– Да,– скривился он,– мое имя звучало не так-то и громко, а леди услышала. Кто ваша вторая половинка?

­– В смысле?

– Зверь у вас какой? – нетерпеливо произнёс он, с очередной порцией усмешки взглянув на меня,– явно не грозный.

– Почему это?

– И скорее всего мелкий,– продолжил свои выводы морянин.– Маленькая рысь.

– Миниатюрная,– поправила я, не понимая, что мне сейчас больше хочется, рассмеяться или по-прежнему держать ушки на макушке. Второе явно предпочтительнее.

Мужчина замолчал, не желая, видимо, больше разговаривать. А я, пользуясь моментом, пыталась понять, кто он такой. Из морян моё знакомство в основном ограничивалось семейством Чёрных. Вот папа или братья, они бы да, сразу догадались, кто перед ними. Если, конечно, этот индивид действительно какой-то местный (условно), а не с далеких островов.

Острова... Меня словно кипятком обварило!

– А долго нам до места назначения добираться? – поинтересовалась я, наивно хлопья глазками, мол исключительно из любопытства, ну или так, на всякий случай.

– Смотря куда цыпочка собралась, – мой «благодетель» прислонился к спинке стула и выглядел сейчас расслабленным. Но я-то видела, что это всё маска.

– До ваших островов.

– Умная киска.

– Вы уж определитесь, киска или цыпочка,– демонстративно проворчала я, в то же время, оценивая настроение морянина. Не рассердился, хоть мышцы на скулах и напряглись. Не рассмеялся, это тоже выглядело бы слишком показным.

Мы изучали друг друга и во время принесенного обеда, состоявшего исключительно из риса и запечённой с овощами рыбы. Но я не жаловалась, всё-таки еда именно та, от которой и дома не отказалась бы. Да, мы с моей Рыськой к рыбке и, особенно, к молочку неравнодушны! А когда по приказу Ларса принесли не только вино, но и чай, то немного расслабилась. Спаивать меня никто не собирался, как и «делиться добычей» с корабельной командой.

Ларс подозрительно посматривал на меня весь обед. Я переживала, конечно же. И чтобы хоть, как-то разрядить обстановку, но в первую очередь хоть что-то разузнать от сытого и довольного похитителя, спросила:

– Зачем вы меня украли? Какой в этом толк?

Мужчина, отрывая кусок мяса от птицы, с ответом явно не спешил, обдумывал. Возможно, ему нравилось моё нервное состояние, которое пробивалось сквозь оборону.

– Цыпочка недооценивает себя, – вдруг заявил он после того, как выпил вина. И хоть мне не было никакого дела, что и сколько употребляет этот мужчина, но сам факт его возможного опьянения настораживал. Несдержанность морян во всем, в вине и в женщинах – известный факт. Только своих близких они считают равными себе, остальные – второй сорт.

– И всё же, я предпочитаю ясность, – прошептала, осознавая, что кусок встал поперёк горла. Запив это чаем, поняла, что больше ничего съесть не смогу. Внутреннее напряжение не отпустило.

– Ясность? Хорошо,– тут же отозвался Ларс, поставив бокал на стол. Чёрные глаза оборотня сверкали азартом, словно он что-то долго обдумывал и решил проверить, что-то очень важное. – Ты непростая кошка. Кстати, я ведь прав, семейство Видар?

Можно было демонстративно отвернуться или отнекиваться, а ещё хуже, бросить пару фраз о том, что не его дело. Но для меня сейчас вопрос стоит не праздный, а потому подобное поведение в планы не входило. Поэтому я предпочла кивнуть, продолжив слушать дальше, что мне поведает Ларс.

– За тебя дадут и золотом и серебром. Не кривись. Серебро – ценный металл, особенно в боях.

Я это знала. Для оборотня пуля, отлитая из серебра гораздо страшнее, чем обычная железная. Не всегда она несёт смертельный исход, но довольно болезненный и долгий период выздоровления гарантирован.

– Значит, всё исключительно ради выгоды?– презрения в голосе скрыть не удалось. И чёрный взгляд Ларса после этих слов показался мне колючим.

Моё сердце в очередной раз захлебнулось слезами. Оно оплакивало смерть Важана. Его не стало из-за пары телег серебра?! Он, мой замечательный друг и наставник, погиб?! Не выдержав, я встала из-за стола и подошла к небольшому окну, надеясь, что морянин не увидит моих слёз.

– А что в мире делается не ради выгоды?

– Вам виднее,– ответила я и замолчала. Еда, казалось, застряла прямо в горле. Было горько и неприятно. И ведь знала, что жизнь коварна порой даже к любимчикам (Важанчика я почитала таковым), но подобного исхода своему наставнику я не желала никогда.

Ни к чему было распинаться перед таким закостенелым торгашом. Ведь помимо звона монет ещё и дружба, да и любовь никто не отменял. И не у всех она больная, как моя собственная.

Мой аппетит пропал окончательно, чего не скажешь о Ла­рсе. Тот уплетал этот поздний обед (скор­ее ранний ужин) с большим удо­вольствием, словно не ел со вчерашнего дня. Я молчала, молчал и он. И в этой напряжённой обстан­овке в моей голове роились мысли не самые приятные, а скорее хаотичные и непонятные.

– Когда мои родные получат известие о том, что я у вас? — как можно безразличнее поинтересовалась, пытаясь скр­ыть своё волнение. Однако руки дрожали, и это выдавало меня. Змею, что сидел передо мной было, по меньш­ей мере, лет тридцать с небольшим. А мой жизненный опыт по сравнению с ним оставлял желать лучшего.

– Это всё, что сейчас забот­ит тебя? – отозвался Ларс, вытирая пальцы полотенцем.

– Не всё,– признала я. – Мне хотелось бы получить ответ на вопрос.

– Ну что же, цыпочка­, – задумчиво протянул чернявый, откидывая­сь на спинку стула и продолжая меня разглядывать, – ­вполне разумное жела­ние. Но…

В этот момент раздал­ся стук в дверь, и ли­цо морянина стало се­рьезным, словно он ждал неприятностей. Ог­онёк надежды затепли­лся в моём сердце, но расслышать о чём го­ворил оборотень и с кем, не удалось. Да и сам Ларс тут же ушёл, плотно прикрыв за собой дверь.

Какое-то время я сид­ела, прислушиваясь к тому, что происходи­ло снаружи. Мне показ­алось, что корабль увеличил свою скорост­ь. И чтобы убедиться в этом, я подошла к окошечку. Так и ест­ь. Мы неслись по вол­нам, словно за нами гнались на огромной скорости. У меня даже появилась мысль выпрыгнуть за борт, чтобы поскорее поплыть навстречу своим. Но я не была настолько уверенной в своих силах и что меня не подомнёт под со­бой огромная корабе­льная махина. И всё же нужно было знать, действительно ли за нами погоня? Я присл­онила лицо к стеклу, пытаясь разглядеть, что там происходит, но ничего не получилось. Походив по каюте, снова решила выглянуть, од­нако всё с тем же ну­левым результатом.

Я кинулась к двери, ух­ватила за ручку и... она оказалась запертой. И пусть не хотела бы сейчас попасть в руки к тем самым мужчинам, которые ещё недавно не прочь были пораз­влечься со мной, но чувствов­ать себя пойманной птичкой в клетке тоже не хотел­ось. Ещё раз внимательно оглядела каюту, в которой оказалась. Чтобы чем-то себя занять, подошла к сундук­у, раскрыла его... За­валенный одеждой, он мне был неинтересен, даже если хранил на самом дне несметные сокровища. Копаться в штанах чужого муж­чины не было пределом моих мечтаний. Я отвернулась, ища себе занятие. Небол­ьшие полки были заст­авлены книгами. Потянулась за одной из них, потом взяла др­угую... Удивлённая вы­бором хозяина, я присела на краешек кровати и принялась листать роман «О вольных морепл­авателях». Однако во­преки моим предполож­ениям, книгу написала женщина, и вся исто­рия сводилась к вост­оргу грозными и удачливыми моряна­ми. Я фыркнула, сунув «шедевр» местного разлива обра­тно на полку. Интере­сно, кто поклонник сего опуса и вообще, откуда он тут взялся?

От нечего делать я потянулась за очередн­ым произведением и в этот момент поняла, что вокруг что-то происх­одит. Раздался выстр­ел! Я быстро вскочил­а, кинулась к окошку, прислон­ила лицо к стеклышку­. Но все напрасно! Видно серьёзные дела если и происходили, то не со стороны моего борта. Я застыла, пытаясь прис­лушаться к происходя­щему снаружи, но на сей раз, выстрелов не было. И всё-таки там что-то творилось!

Дверь распахнулась и я обернулась, в надежде, что это за мной прибыл кто-то из моих родн­ых.

Нет, я, конечно, разумом понимала, что это невозможно. Папа далеко, да и Власт­ик с Ксюшей в отъезде. Пока вернутся в замок, поймут, что меня нет. И не сразу выяснят, к кому я попала. Что-то не нравится мне перспектива тут оказаться надолго! Но разве может кто-то так быстро прийти мне на помощь? Нет. И это факт.

Рыжий, как солнышко, мальчишка, показался в дверях, а затем с важным видом прошёл к столу, чтобы забрать посуду.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась я, стараясь переключить своё внимание на подростка.

– Берси, – важно ответил он и бросил хитрый взгляд на меня из-под своих пушистых рыжих ресниц.

– Послушай, Берси, ты всё тут знаешь, ведь наверняка не первый день плаваешь,– начала я свой разговор, пытаясь завоевать расположение мальчишки.

– Да, давно,– важно кивнул он. Но я-то видела, как замедлились его движения. Значит, не так-то и торопился шустрый паренёк убраться из этой каюты!

– Скажи,— я стыдливо прикрыла глаза, в свою очередь посматривая на Берси из-под ресниц,– а где здесь... специальная комната?

– Капитанская каюта?– предположил паренёк, видя мои стыдливые метания.

– Нет,— я прикусила губу, пытаясь не выглядеть в глазах мальчишки вульгарно и вместе с тем, чтобы он меня понял.– В уборную мне надо. Очень. – Тихий вздох.

– Гальюн, что ли?– догадался мой собеседник и расплылся в понимающей улыбке, в то время как я почувствовала, что краснею.

–Ага,– тут же кивнула и застыла со взглядом наивной девочки.

– Сейчас отнесу посуду и приду за вами,– сообщил мне паренёк.

– Мне бы поскорее, – попросила я, вдруг осознав­, что мальчишка мо­жет и не вернуться. А ведь именно в этот момент может, решает­ся моя судьба! Да ма­ло ли там купцов проплы­вает мимо?! Вдруг это наши семейные знако­мые! Или вовсе люди Властика, отправивши­еся по делам торгов­ым. Такую возможность упускать не следов­ало. И для пущей убедительности я па­ру раз демонстративно хлопнула ресн­ицами.

– Ну, хорошо, пойдёмте,– вздохнул он и обернулся.– Только за мной! И не отставать!

– Не отстану! — кивнула я согласно, только сейчас осознавая, как буду выглядеть, пробираясь в туалет перед всей командой.– Постой, Берси! – я схватила мальчишку за рукав.

– Что?

– Как ты думаешь, команда настроена ко мне агрессивно?

– Шутите?– рассмеялся паренёк,– да они все мечтают с вами познакомиться!

– Да?– я с сомнением покосилась на полуоткрытую дверь. А если там Ларс и он рассвирепеет? Оставит меня с этими монстрами? И что делать? Идти в туалет перед всеми желания не было.

– Не бойтесь! Вас точно никто не тронет. Так приказал госпо­дин Ларс! А его здесь все боятся, – веско заметил подросток, в своей манере держаться, явно копируя взрослых.

– Почему? Кто он такой? Неужели на островах этот морянин имеет значение?

– Огромное,– заверил меня парень и это знание, недоступное мне, его просто распирало,– он сын самого Орма Одноглазого!

– С ума сойти, – прошептала я, вспоминая рассказы о самодурстве властителя Скалистых островов. Выходит, мой похититель важная шишка! Что же, по нему и видно. Слишком нагл и самоуверен.

Разговор прекратился, и я последовала за Берси. Совсем маленький коридорчик быстро закончился, и паренёк распахнул двери.

Никто не посмотрел на меня, что только радовало. Ларс и прочие наблюдали за небольшим торговым судёнышком, приблизившимся к кораблю на минимальное расстояние. И как-то так вышло, что мы с Берси тоже задержались у борта, рассматривая поднимающихся сюда незнакомцев.

– Кто это?– спросила я, кивая на нескольких человек, карабкающихся по лестнице к нам.

– Торгаши,– со знанием дела ответил паренёк.

– А чего покупаем?– спросила, чтобы поддержать беседу. А ещё я старалась продлить тот момент, когда мне нужно будет идти в туалет. Хотелось поближе рассмотреть незнакомцев с корабля, ведь сейчас я видела только их макушки.

– Ничего!– грозно раздалось над моим ухом, и я слегка присела, ругая себя, что попала в это глупое положение.

– Господин капитан! Доброго дня!– поздоровалась я вежливо, моля, чтобы меня не прогнали.

– Несомненно, леди, увидев вас, он стал добрым,– ответил мужчина. Мне он чем-то понравился. Не тыкал, как Ларс, а относился ко мне в соответствии со статусом. Возможно, капитан в курсе, кто я такая. Но так и Ларс тоже всё знает. – Чем вы тут занимаетесь? Разве вас не оставили в каюте Ларса? – после этих слов вся моя зарождавшаяся симпатия к капитану завяла на корню.

– Леди попросила сопроводить её до гальюна, – поделился сведениями Берси, а я едва удержала лицо, надеясь, что всё-таки не сильно покраснела.

– Укачивает? – «проникся» заботой капитан. Уголки его губ насмешливо подрагивали.

– Немного, – смущение в этот момент мне явно шло. И чтобы как можно дольше затянуть своё пребывание на палубе, я проникновенно добавила. – А ещё мне показалось, что кто-то стрелял!

– А вы забавная особа,– усмехнулся мой собеседник, придя в хорошее расположение духа. – Это я стрелял. Птица стащила у меня кусок пирога, и я решил её проучить!

– Понятно.

Я разочарованно вздохнула. Разговаривать больше стало не о чём. К тому же любезность капитана граничила с приказом:

– Пойдёмте, я вас провожу. А ты, – обратился он к Берси,— выполняй свои прямые обязанности.

Было неуютно идти среди здоровых мужиков, которые хоть и следили за обстановкой вокруг, но то и дело посматривали на меня. Возможно, наличие рядом капитана заставляло их смириться с суровой действительностью, и я была в относительной безопасности.

Тем временем незнакомцы с торгового судна поднялись на корабль...

Я замерла, увидев знакомую рыжую шевелюру, прищуренные глаза, наглый взгляд. Кажется это тот самый наглый лис, Рейв Озёрный, которого Важан отловил в гостинице на пороге моего номера по пути в Тарсманию! Вот и не верь в случайность встречи! И именно в этот момент меня заметил Ларс. Он нахмурился, бросив взгляд на капитана.

– Что она тут делает? Уведи её немедленно! – жёстко скомандовал морянин, обращаясь к расслабившемуся капитану.

Гости слышали весь разговор, я в этом была полностью уверена. Но ни один из них не подал и вида, что в происходящем есть что-то ненормальное. Каждый трясся за свою шкуру. Или до чужой девушки, женщины, им не было никакого дела. Мне ничего не оставалось делать, как повернуться и пойти обратно, с гордо поднятой головой.

– Моя каюта напротив вашей, можете заглянуть, – предложил капитан и сверкнул белозубой улыбкой в вежливом оскале.

– Спасибо, мне не до визитов, – отказалась я, желая отвадить жаждущего уединиться со мной провожатого, и вместе с тем стараясь быть вежливой. Мало ли, пригодится.

За спиной раздался смех, а потом хлопнула дверь в коридорчике. Он и не собирался со мной никуда идти. Это была проверка! А вдруг Леди снизойдёт до «такого неотразимого » мужчины. Меня передёрнуло. И для надёжности я подпёрла дверь в каюте Ларса стулом и села на него, мечтая, чтобы ко мне никто больше никто не пришёл.

Свой шанс на спасение я упустила. Рыжий Лис меня не узнал, не хватило времени. Слишком быстро среагировал вездесущий Ларс.

Спустя какое-то время наш корабль снова летел по волнам, уносясь всё дальше и дальше от берега, на котором умер любимый наставник и где остались мои родные и близкие. Ларс больше не навещал меня, да и я к общению с чужаками не стремилась. Правда, дверь пришлось отпереть, так как в неё ломился Берси, испугавшийся, почему я не открыла на его первый стук. Он принёс мне кувшин с горячей водой и тазик, а я за это была благодарна пареньку.

С наступлением сумерек на меня вдруг напало волнение. Кровавый закат разлился над потемневшим морем, и мне стало совсем не по себе. Если днём я была настороже, то, что ждало меня ночью? Неужели сидеть и ждать неприятностей всю ночь, не сомкнув глаз, боясь, что вдруг кто-то вломится?

Вопросов было много, а ответов – ни одного. И когда я в сотый раз пыталась найти выход их создавшегося положения, раздался тихий стук.

«Кто это может быть?» – паника пронеслась в моей голове. Но тут же промелькнула успокоительная мысль, что тот, кто желает мне зла, может и не стучать, а просто ворваться.– Войдите,– произнесла я, одновременно наблюдая за медленно раскрывшейся дверью.

В проёме стоял Ларс. Он не ухмылялся и не зубоскалил.

– Ела? – поинтересовался он, заходя в каюту и осматривая помещение, словно за те полдня, что он тут отсутствовал, я могла всё разгромить.

– Нет,– честно призналась я.

– Почему? – удивлённо приподнял брови морянин. Он подошёл к кровати и упал на неё, не сводя с меня пристального взгляда, от которого стало не по себе. Почему-то мне думалось, что тут он спать не будет. Хотя в благородство Ларса особо не верилось, но всё же. Не дал же он подчинённым вольностей в мой адрес, должен и сам придерживаться своих же распоряжений. Хотя кто знает, из каких соображений это было сделано.

– Не хотела. Берси предлагал, но я отказалась, - в тот момент я оплакивала Важана, и мне было не до еды. Причину озвучивать вслух не стала.

– Напрасно, – морянин сложил руки на груди, продолжая прожигать меня своим чёрным взглядом. Хотел, наверное, испепелить. – Зачем вышла из каюты?

– Надо было,– буркнула я отвернувшись. Краска залила моё лицо, но так как горела одна-единственная свеча, надеялась, что оборотень ничего не заметит.

Ларс промолчал, а я в который раз задалась вопросом, что будет дальше. Шум на корабле постепенно затихал, моряне прекращали свои дела.

– В общем, так, цыпочка,– произнёс оборотень, резко подскочив и направившись ко мне,– спать будешь здесь.

Я напряжённо наблюдала за мужчиной, спрятав за спиной правую руку, на которой уже отрастали когти. Быть покладистым котёнком в руках чужака – не мой вариант.

– А вы? – переспросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. И чтобы оборотень не увидел в моих словах намёка на интим, добавила,– уйдёте к капитану?

Улыбка, промелькнувшая было на губах Ларса, померкла, сменившись удивлением. Он застыл.

– Почему к нему?

– Он приглашал меня в гости, значит, у него много места, так отчего бы не приютить и вас,– озвучила я ему свои размышления, сделав шаг в сторону от морянина.

– И когда только успел? – поинтересовался оборотень, сузив глаза, – я же приказал никому к тебе не приближаться.

– Днём, – ответила я, решив, что дальнейшее пусть сам капитан рассказывает. Сам же велел ему меня провести сюда.

– Днём,– повторил за мной Ларс, догадавшись, о чём идёт речь. Но недолго я расслаблялась. Змей решил поближе со мной пообщаться и приблизился почти вплотную. Мне же отступать было некуда, я уже прижималась спиной к борту корабля. – В следующий раз, когда рядом с нами окажется ещё какой-либо корабль, очень советую не высовываться. Иначе цыплёнку будет неприятно и очень больно.

Я промолчала, предпочитая не злить незнакомого оборотня. То, что он не страдал гуманизмом, было очевидно. Предупредил и на том спасибо.

– Сейчас Берси принесёт тебе чего-нибудь перекусить, – «удивил» меня Ларс, всё ещё находясь в опасной близости. Я чувствовала запах мужского пота, но он не был противным или удушающим. – И ещё, настоятельно советую ночью не покидать каюту. Хотя нет, я запру тебя для надёжности.

– Спасибо,– произнесла я, догадавшись о намерениях морянина,– большое спасибо.

Словно гора свалилась с моих плеч. Он не будет здесь ночевать, а где, мне всё равно. И запертая дверь могла говорить не столько о беспокойстве, что кто-то из его подчинённых вломится ко мне вечером, сколько о предупреждении, чтобы я не думала покидать каюту. А куда мне идти-то в ночи?

– Не за что, цыпочка,– Ларс вдруг улыбнулся и его блуждающий взгляд остановился на моих губах. Время замедлилось. Близость мужчины, обстановка, произошедшее за день, всё наложилось на мои ощущения в этот миг.

– Вы уже уходите? – поинтересовалась я, в данный момент отчего-то подумав, что у оборотня красивая линия губ. Они не пухлые, не большие, как у какого-нибудь губошлёпа. Но пробовать их на вкус мне не хотелось исключительно из чувства собственной безопасности. Если мужчине дать повод в малом, большее он возьмёт сам.

А что касается остального.… Я уже пыталась забыть Рональда, даже пару раз поцеловалась с людьми и оборотнями, но на том мои опыты и закончились. Чувства, что я испытывала от объятий Чёрного, его прикосновений, поцелуев были в тысячи раз сильнее и ярче, чем с другими мужчинами. Так что снова пробовать – пустое занятие.

– Пожалуй, да,– сообщил Ларс, и я сдержала свой облегчённый вздох, видя, как он повернулся и медленно направился к двери. Морянин прикрыл за собой дверь, и только тут я рухнула на стул, словно последние силы покинули меня.

Как ни странно, но на ужин мне принесли травяной чай и пару бутербродов с холодным мясом, чему я была очень рада. Моя рысь, унюхав еду, вдруг напомнила о себе, и я довольно быстро расправилась с продуктами. Однако спать так и не легла, пока не услышала звук проворачиваемого ключа в замке. Скорее всего, морянин был где-то неподалёку. Ну и ладно, мне всё равно.

***

Ларс, сын Орма Одноглазого

Девчонка была интересной, но не настолько, чтобы он бросал все дела и шёл к ней в каюту. На берегу Ларса ждало множество горячих морянок, жаждущих припасть к его одноглазому Змею. И оборотня не интересовало, по какой причине такое внимание, и так всё понятно. У кого сила, власть и деньги, к тому всегда стремятся женщины.

Немного облегчив карманы проплывающих мимо купцов (налоги никто не отменял, это святое право морян Скалистых островов), Ларс забыл про пленённую девушку. Точнее он помнил, но всё ушло на второй план. У настоящего мужчины всегда много дел, даже если он не готовился к бою и не сидел на совещании по правую руку от отца. Оборотень даже на корабле проводил тренировки, не говоря уже о времени пребывания на суше.

Сегодня удача повернулась к нему лицом, подсунув в руки девушку – рысь из рода Видар. Это очень выгодный товар, если умело его использовать. А планы на неё у Ларса росли с каждым часом. Оборотень не хотел нарочно пугать цыпочку, но дать ей понять, кто здесь главный он должен был. И девчонка поняла, что не могло не радовать.

Довольно забавно было наблюдать за ней с кровати, но к тому моменту и сам Змей не решил ещё, где уснёт. Проблемы в этом для себя он не видел. А страх девчонки ему нравился. Соображает, значит, больше дурить не будет. По крайней мере, он попытался ей внушить эту мысль.

А вот затея капитана насчёт цыпочки ему очень даже приглянулась. Только с небольшими изменениями. Капитан нынче должен был заступить на ночное дежурство, а кровать в его каюте пустовала. И спустя время Ларс растянулся поверх одеяла, устало закинув руки за голову. В последнее время у них с отцом было множество планов относительно земель Чёрных и вообще о способах прихватить себе участок суши покрупнее. Некоторые из их идей уже начали воплощаться. Всё, как и задумано.

Поимка цыпочки стала огромной удачей. Но не стоит думать, что это произошло случайно. Девушку ждали очень давно. Сколько раз похищение срывалось только из-за того, что она прибывала с большим сопровождением. И тогда сцепившие зубы моряне выжидали. И вдруг подвернулся момент украсть одно из сокровищ семьи Видар.

И Рональда Чёрного.

Вот в нём-то и была вся загвоздка.

Морянам нужен был брак Рона или даже Гарольда с Астрид. Но старший из Змей был тёртым калачом, а упрямая сестрица хотела в мужья Рональда, а не его отца. И пока Орм позволял своей дочери шалить, купаясь в ласках сильных мужчин, которым она отдавала предпочтение, шло то время, которое Гарольд обещал своей жене относительно сына. То есть до определённого возраста он не станет вступать в брак. Моряне чтили клятвы, данные перед смертью. Кто же знал, что Чёрный встретит свою пару!

Именно это событие спутало все планы морян. Однако даже и из этой ситуации можно было извлечь выгоду. Ларс с отцом прекрасно понимали, что затей они войну с Гарольдом, наплевав на все мирные договорённости, то на помощь материковым оборотням придут Видары и другие князья Белогории, связанные договором о сотрудничестве. Плачевный опыт войны против этой империи у морян Скалистых Островов уже был. Поэтому приходилось действовать очень аккуратно, изредка жаля противника и теряя собственных людей. Конечно, следует признать, что некоторых из них и так ждала бы смерть на Островах. Но это совершенно другая история. Скорее развлечение, можно сказать, блажь самого Орма.

А тем временем Астрид начала выводить отца из себя, да и Ларсу порядком поднадоели «взбрыки» сестрицы. И укрепилась давно возникшая выдать замуж сестрицу, чтобы в дальнейшем голова болела у её супруга. Но, как назло, никого из подходящих кандидатур под рукой не оказалось (мечта семейства – земельные владения на материке), и взоры Одноглазого и его детей снова обратились в сторону князей Чёрных.

На их удачу, в один из хмурых дней судьба вновь привела быстроходный драккар Ларса к пристани Гарольда. Команда стояла у берега недолго, всего-то полдня. Пополняя запасы пресной воды, продали кое-какой товар. Именно в этот момент к капитану обратилась темноволосая красотка с просьбой увидеть сына самого Орма Одноглазого. Капитан посмеялся, мало ли хорошеньких девушек интересуется Ларсом, но того позвал.

Именно тогда Змей понял, что нашёл то, чем можно досадить Рональду Чёрному, а заодно его горделивому отцу.

– Красавица хотела меня видеть? – поинтересовался Змей, рассматривая девушку с высоты палубы. Темноволосая, с богатым монисто на шее, она действительно выглядела хорошенькой и милой, но сверкнувший пронзительный взгляд цепких глаз поведал морянину, что лёгкость и наивность в этой особе только видимость.

– Господин, – бархатным голосом произнесла девица, сложив в мольбе руки на груди, – мне нужно вам кое-что рассказать.

– Рассказать? – удивился Ларс, – а зачем мне это?

– О! Я уверена, это вам пригодится. Господин не прогадает, – улыбнулась девушка. И оборотень отметил, сколь эмоционально лицо незнакомки. Когда он увидел её в первые секунды, она ему показалась скромным цветком. Сейчас же перед ним стояла интриганка в красивой оболочке и её возраст, на первый взгляд, оценённый лет на двадцать пять, вырос до тридцати.

– Поднимайся! – разрешил оборотень и отвернулся дожидаясь. Он не гадал, что за весть она принесла, потому что скоро и так все сама расскажет.

– Господин, – девушка вдруг воровато оглянулась, словно за ней мог кто-то гнаться. Но никого не заметив, она успокоилась,– я прошу вас покровительствовать мне, если сочтёте мои сведения очень нужными.

Ларс приподнял правую бровь, не выказав удивления. Он ждал рассказа от смазливой незнакомки.

– Посмотрим, достоин ли твой рассказ моего покровительства, – неопределённо отозвался он, – говори!

– Я знаю, что вы хотите выдать замуж вашу сестру за князя Рональда.

Имя Чёрного девушка произнесла на полтона ниже, чем все остальное, из чего Ларс сделал вывод, что именно его присутствия здесь она больше всего сейчас боится.

– Продолжай.

– И что в осуществлении задуманного вам мешает его пара, – девица скривилась, произнося. – Но это легко исправить, потому что половинкой Змея является всего лишь глупая девчонка.

– Простая девчонка? – уточнил морянин, оценивая фигуру говорившей девушки сам и отмечая, как с интересом посматривают на неё его люди и нелюди.

– Не совсем простая. Она оборотень,– шёпотом выпалила девица.

– Даже так,– протянул сын ярла, облокотившись рукой о бортик. Он отвернулся от девицы, принёсшей ему сведения. Нахалка? Несомненно. Верно, Рон ей чем-то насолил, раз она прибежала к морянам с такими сведениями. Но что нового узнал сам Ларс? Про пару ему Гарольд упоминал, а то, что она оборотень, так это и без неё можно было догадаться. – А зовут-то тебя как?

– Далия,– ничуть не смутившись, ответила незнакомка, но глаза слегка опустила в пол. Играет. Но хороша!– Господин доволен моим рассказом? Он возьмёт меня под свою защиту от Чёрных?

– Защиту именно от них? – Ларс усмехнулся далеко идущим планам девушки,– то есть ты не желаешь оставаться здесь и хочешь со мной на острова?

– Господин правильно понял, – согласно кивнула она.– Если молодой князь узнает, что я тут была, мне не жить.

– Должен тебя разочаровать... ничего нового ты мне сейчас не рассказала. Про пару твоего хозяина — ни для кого не секрет. Я и без тебя это прекрасно знаю. У оборотней парой может являться и другой оборотень, и иногда человек. Тут ты меня тоже не удивила. Так за что тебя защищать? В чём мой интерес? – глаза морянина остановились на монисто... Интересно, как такое заработала? – А скажи-ка мне, милая, отчего ты так взъелась на Рональда? Он с тобой спал, а потом отправил прочь?

Других вариантов Ларс не видел. Правда, могла быть ещё какая-нибудь личная месть, не связанная с постелью, но тогда бы девица не была в курсе о сердечных привязанностях Чёрного. Ведь об этом вообще мало кто знает. Не принято у морян выставлять дрязги наложниц на суд посторонних. Это все во власти Рональда, а он, как и любой Змей не сильно ценил женскую любовь. Возможно, девица сама живёт в их замке или кто-то из её родни? Тем временем глаза девицы потемнели, а нижняя губа упрямо поджалась, а потом задрожала. Значит, попал в точку?

Незнакомка вздохнула, бросила злой взгляд в сторону берега и призналась:

– Он не оценил мою доброту и выгнал меня.

– И только? – Ларс постарался сдержать иронию. Теперь картина окончательно прояснилась. Надоевшей, а может быть, зарвавшейся наложнице указали на её место, и та решила отомстить, предав своего господина. Не будучи Змеёй по рождению, эта девица была гадиной в душе. Таких ни Орм, ни его сын не любили. Но использовали по мере необходимости. – Почему он больше не захотел тебя? Ты красива, умна, – слова были сказаны исключительно для того, чтобы польстить девушке и вызвать на более откровенный разговор, – богата... Отчего ты не продашь своё монисто, не купишь дом, скотину? Возможно, на лавочку хватит, заведёшь торговлю. Знатное монисто, – морянин протянул руку и подкинул монетки, висящие на шее Далии в несколько рядов. Деньги весело звякнули, соглашаясь с правильностью утверждения. Только обиженная наложница не слышала голос разума, на счастье Ларса.

– Он не оценил! И я хочу отомстить, – кривила губы девушка, сжав кулачки.

– Это веская причина, – согласился оборотень, считавший, что от мести нельзя отказываться. Можно затаиться, переждать, но давать прочим втаптывать себя в грязь – никогда. – Наложница, мстящая своему господину, это редкость... Почему же он тебя сменил на других?

Далия сглотнула, снова опустила глаза, а потом подняла голову и начала свой рассказ, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями:

– Однажды Рон вернулся из поездки. Но не такой как обычно. Я из окна видела его лицо, бледное, как выбеленное полотно. Князь что-то говорил, кажется, улыбался. Но его глаза не смеялись. Что-то произошло, я сердцем почувствовала. Бросившись вниз встречать своего господина, я едва не влетела ему в грудь и не сбила. И если раньше князь мог посмеяться над этой моей радостью и неуклюжестью, не сердиться… В тот раз все получилось иначе. Рональд удержал меня, не дал упасть. А потом отодвинул в сторону, словно я вешалка, на которую повесили шляпу, а она вдруг пошатнулась. Но наложнице не привыкать. Я решила подождать, чтобы потом, не при всех, поддержать своего господина, утешить, а может быть даже выслушать его…

Ларс сочувственно кивал, гадая, а рассказывал ли чего стоящего Рональд этой девице, которая сейчас так рьяно делится «сокровенными чувствами»? Интересно, кроме глупых бабских жалоб что-то стоящее, наконец, будет?

- Но он не нуждался во мне. И когда я посмела прийти к нему, то приказал уходить. Моё время закончилось.

Оборотень не мог видеть, сколько боли было у Далии, услышавшей эти слова. Но он понимал, что уязвленная в самое сердце женщина способна на многое. Даже на предательство своего господина. Особенно если её грандиозные планы были порушены в один миг.

– Откуда вернулся Рон? – поинтересовался Ларс.

– Он приехал из соседнего княжества, с праздника Урожая, от Радомира Видара, – ответила Далия, поморщившись на последнем слове.

– А кто его пара? Ты знаешь? Видела её?

– Мне кажется, это дочь князя Радомира.

– Рысь?– удивление прорвалось и у такого непробиваемого оборотня, как сын ярла.

– Да, она рысь. Строптивая, эгоистичная, самолюбивая, богатая девчонка, которой все дано с самого рождения! – зло выкрикнула девица и замолчала, понимая, что повысила тон в разговоре с равным Рональду Чёрному. – Простите! – тут же взмолилась Далия. – Вы теперь знаете всю мою жизнь! Достойно ли это вашего покровительства?

– Значит, ты хочешь мести,– уточнил Ларс, обдумывая услышанное. А вот известия про дочь самого Видара, это важная новость. Ведь семья князя Радомира влиятельная и ей принадлежат обширные территории в Белогорской империи. Иметь против них решающий козырь никогда не помешает. Даже если Астрид в очередной раз взбесится и решит, что на сей раз и Рональд Чёрный ей не нужен. Тогда есть шанс, что девчонкой можно шантажировать.

– Очень хочу,– призналась Далия.– Возьмите меня с собой. Вот увидите, я могу пригодиться.

– Хорошо, – передёрнул плечами сын ярла, – я возьму тебя с собой. Только сама понимаешь, на судне женщины редкость. А мои люди слишком изголодались по их теплу и телу. Я не пугаю, но предупреждаю.

Оборотень не стал уточнять, что дома они были всего-то неделю назад. За такой короткий срок мужчины с ума без женщины не сходят.

– Я согласна. Если Чёрный прознает, что я была у вас, а это непременно случится, то мне не жить.

– Можешь остаться здесь, – разрешил Ларс и потерял интерес к этой «поборнице справедливости для отдельно взятого мужчины». Возможно, она ещё что-то вспомнит. Лишними сведения никогда не бывают. Да и с Чёрным ещё как повернётся. И тогда будет неплохо иметь её под рукой. Предатели, они порой так удобны.

Оборотень занялся своими делами. Но мысли возвращались к наложнице Чёрного. Неприятная мысль посетила его. А вдруг кто-то из его женщин, делящих с ним одну постель, рушит предать его? Как бы поступил с такой он сам? Конечно, убил бы на месте, без всякой жалости!

Девушке было разрешено устроиться на ночь на палубе, под навесом. Рада она этому или нет, Ларс не знал. Ему это было неинтересно. Кормили её вместе со всеми, к тому же команда корабля была рада присутствию новой спутницы. Правда, согласно морской примете, женщина на корабле не всегда к добру, но это явно не про Далию. Ночью Ларсу не спалось, и он вышел на палубу, чтобы проверить, чем занят капитан, решивший вдруг назначить себе ночное дежурство вне очереди. Бросив взгляд в сторону навеса, под которым устроилась девушка, Змей заметил какое-то движение. Он нахмурился, практически готовый сорваться ей на помощь. Мало ли, насилие оборотень не приветствовал. Но вдруг замер, не дойдя до навеса, уловив томный женский стон. Он не был явно неболезненным или мучительным. Скорее страстным и наполненным удовольствием. Морянин поднял голову и отметил подтверждение своей догадки – капитанский мостик пустовал. Ещё бы! Капитан времени зря не терял и утешал "обиженную"– бывшую наложницу Чёрного.