Каллиан Феррис

Цветок Амелии

Каллиан Феррис Цветок Амелии

Каким бы умным ни казался человек, Каким бы славным ни давал он жизнь идеям! Но все же в полном одиночестве во век, Он был и будет шалуном и прохиндеем!

Андрей Князев, группа «Король и Шут»

Первая глава. Рождение. Детство. Дружба

Она влетела в свой дом из дерева и булыжника, покрытый мхом и вьюном, хлопнув дверью с такой силой, что, казалось, она тут же слетит с петель. Девушка прижалась спиной к ближайшей стене и… Расхохоталась во всё горло! Она полыхала багряным румянцем, не в силах удерживать свои эмоции в узде. Радость, добрая грусть и печаль расставания. Влюблённость, искренность! Этот вечер и алый закат над громадными вековыми дубами запомнится ей на всю жизнь. Он определит её дальнейшую жизнь.

Прежде чем начать, вернёмся на несколько лет назад, когда до этого заката ещё далеко. Где-то на краю мира находится небольшая деревушка – Зелёная. Это прекрасное, цветущее гигантскими зелёными дубами место. Деревья там и правда так огромны, что даже пятеро ребятишек, вставших в круг и взявшихся за руки, не смогли бы полностью обхватить хотя бы одно дерево. Этот лес дал молодому поселению пищу, воду, кров и защиту для будущего потомства. Люди воздвигли в центре леса каменную стену, а из деревьев построили дома.

В этом прекрасном месте – только по разным полюсам – жили пара ребят: Джером Мэггот и Мари Дженкинс. Столько лет они прожили в такой небольшой деревушке вместе и ни разу до юности даже взглядами не пересеклись. Хотя, может, и пересекались, но – боже правый! – вот же глупые, не так ли?! Только к семнадцати годам друг друга заметить! А ведь могли всё детство вместе играть в лесу, ловить лягушек и измерять ширину деревьев руками. Может, шестого в компании и хватило бы.

В самом деле, понятно и без всяких, почему Мари и Джером никогда не пересекались. Они жили в разных мирах. Джером был сыном кузнеца. Детство он провёл с такими же ребятами Рикки, Мартином и Тикки. Они любили играть у озера: то рыбачили, то резвились в воде и мешали рыбачить большим дядькам. Зимой катались на льду, а единожды старина Мартин даже чуть не провалился. Тогда зима выдалась тёплая.

В юношестве невысокий, но крепкий Джером стал думать над своим призванием и надумал пойти по стопам отца. Спустя неделю обучения отец сгоряча обварил себе руку раскалённым металлом. Парнишка получил обморок и передумал. У Джерома были догадки, что он специально это сделал, потому что знал: руку легко восстановит местный зельевар. Зато сын не станет заниматься, как он думал, не своим делом. А возможно, и правда случайно вышло. Стало быть, к кузнице Джером с того дня не подходил ни на метр, хоть они там и жили.

Он занялся рыбалкой. Научил его Старина Мартин. В молодости Мартин был смазливым малым. Лицом он вышел, душа у него ко всем всегда открыта, а улыбка… Эта кошачья улыбка добродушного ангела свела с ума не один десяток деревенских красавиц. Но любил он одну. Рыбалку! Старина Мартин и Джером учились в одном классе, а с ними Рикки и Тикки. Рикки и Тикки к рыбалке относились не очень, но Мартин! Ох! Бывало, его и за уши не могли вытащить с озера, если попадалось исключительно рыбное местечко. Старина Мартин – добрейшей души человек – дал Джерому и удочку, и знания, как этой удочкой управлять. Всего за пару-тройку дней Джером самостоятельно насаживал живца на крючок, а дальше дело за малым: рыба, как говорится, сама прыгала к нему на крючок! Вместе с Мартином они выудили не одну сотню щук, карасей, карпов и других местных рыбёшек. Страсть Мартина передалась и Джерому. А отец радовался, ведь что может быть лучше для родителя, чем счастье ребёнка?

Время шло. Джером возмужал, и в один момент он с Рикки пошёл работать в шахту. Трое прошлых шахтёров ушли по пьяни в лес испытаний, а как вернулись, их будто подменили: в шахту, говорят, больше ни ногой. Темноты боятся. Стали шарахаться от каждого шороха. В общем, жуть. Джером и Рикки, не долго думая, направились к тогдашнему начальнику шахты:

– Возьмите нас работать! – выпалили они как на духу.

А что? Парни крепкие, занятий, кроме как пропустить пинту в «Гнилом корыте» да девкам под юбки заглядывать, у них нет (не считая, конечно, страсти Джерома к рыбалке) – работай не хочу! Почесав затылок, главный взял ребят под своё крыло. Он хорошо знал отца Джерома. Знал и то, что он отличный мужик и искусный кузнец. Не брать его сына грешно. Да и рук им правда не хватало.

Работать в шахте было тяжело, особенно когда работаешь со взрослыми мужиками, которые так и норовят тебя где-то подтрунить или уму-разуму поучить. Рикки-то ещё ничего, он парень весёлый, старожилы его любили. Он постоянно травил смешные истории, да такие смешные, что все эти бородачи со стульев падали. А вот Джером старался больше делать, чем болтать, за что старшие и относились к нему по-другому. Без зла, без издёвок… По-другому. Как к равному.

Бывало, он мог и дурака повалять вместе с Рикки, но это случалось редко, ведь на работе надо работать. Зато после работы Джером был душой компании. Шутил, смеялся. Стоял на голове, короче говоря. Чего только стоили его выходки во время пьянок в «Гнилом корыте»!

Так шли дни. Джером работал, рыбачил да галдел в выходные с дружками. Не жизнь, а сказка! А в это время на другой стороне их маленькой деревушки росла рыжеволосая девочка Мари. Когда и как она появилась в Зелёной, дословно неизвестно. Известно, что она пришла издалека. Холодной зимой малышка Мари и её отец Лютер явились на порог «Гнилого корыта». Там они нашли пищу и временно поселились. Места у них практически всегда были свободны, а уж зимой и подавно.

Лютер не имел тогда ни червонца за душой. Что делать – пришлось отрабатывать. Пока Лютер помогал трактирщику, Мари заняться было нечем. Отец купил ей одну единственную книгу – «Справочник базовых зелий». Девчушка так увлеклась зельеварением, что ушла с головой и только и делала, что изучала эту затейливую книжонку. В некоторых моментах ей помогал отец: искать многие ингредиенты девятилетней девочке довольно тяжело.

В первые месяцы жизни в Зелёной семья Дженкинс заимела хорошую репутацию. Лютер оказался доктором и время от времени помогал жителям с их болячками. Слух о том, что в деревне появился лекарь, разлетелся быстро. Новость дошла и до Бориса. Это был высокий, широкоплечий мужчина с бородой и настолько густыми бровями, что, если он не раскрывал глаза очень широко, то ничего из-за них и не видел. Над широкими бурыми усами располагался огромный нос картошкой, весь усеянный ямками, и широко раскрытые – по понятной причине – глаза. Борис – мэр Зелёной. Как только он узнал про Лютера, тут же решил наведаться.

Проверка много времени не заняла: у Бориса в те дни закладывало и свербило в носу так, что хотелось его – к чёртовой матери – оторвать. Оказалось, это герпес. Лютер неделю искал средство, что избавит мэра от напасти. В поисках помогала малышка Мари.

Они вместе штудировали справочник зелий и наткнулись на то, что могло бы помочь Борису. Работа закипела. Зелье готовилось пять часов, три из которых приходилось непрерывно мешать варево. Пару часов мешал Лютер, позже его сменила Мари.

Как только оно сготовилось, семья поспешила в дом Бориса. Он располагался в центре деревни, неподалёку от «Гнилого корыта».

На следующий же день мэр забыл о болячке. Не надолго, конечно, – герпес такое дело, – но повторное лечение ещё никто не отменял. На радостях Борис подарил новоиспечённому доктору практически новый дом. До них около года назад жила семья прошлого доктора, но, захотев жизни получше, они переехали в Галамут.

Дом – шикарный, хотя и почти на окраине деревни, в северной её части. Весь покрытый мхом и таким необычно нежным розовым вьюном. Дом не был ветхим, о нет! Каждое здание в Зелёной тщательно обрабатывают зельем каменной крепости. Раз в год. Потому дома могли стоять веками, главное – вовремя их поливать. Дом был большим: гостиная, спальня Лютера, комната для малышки Мари, ну и напоследок палата для больных, за которыми нужен надзор. Там Лютер оборудовал три койки. Обычно дольше недели там не задерживались, так что этого хватало. Мари такое соседство было только на руку. Она общалась с милыми бабушками и дедушками, которые рассказывали много интересных историй о своих прошедших деньках. А некоторые дедушки так смешно ругались, что отец только и успевал закрывать Мари уши.

Спустя полгода Мари отдали в школу. Она была на год младше Джерома и ходила в школу в утренние часы. После уроков Мари училась зельеварению. Справочник базовых зелий она осилила вместе с отцом аккурат к началу учебного года и перешла к книжкам посложнее. Она была необычайно умным и любознательным ребёнком. В школе учительница её всегда хвалила и многим детям ставила в пример, из-за чего с Мари мало кто общался. Её это, правда, не заботило. Главной её страстью с самого детства были знания. А Лютер этому всячески способствовал. К её одиннадцатилетию он и сам изучил множество сложных зелий, побывал во многих местах, где находил невиданные доселе минералы и травы, которые, в теории, могли послужить в приготовлении зелий. Во время странствий Лютера Мари оставалась под опекой Бориса. Сам он не имел детей и был только рад позаботиться о таком милом ребёнке. Тем паче, что девочка не доставляла проблем. Конечно, когда зелья не получались, случались большие взрывы, но это были исключения из правил.

Когда же отец возвращался из странствий, он рассказывал ей о приключениях, показывал новые находки, и они вместе пытались что-то из них изготовить. Так они, к примеру, выдумали поистине зловещее зелье, которое, к счастью, никак не навредило ни семье, ни окружающим. Зелье Чёрной дыры. Отец, увидев, что зелье постепенно притягивает к себе вещи из кабинета – да и его самого, – вовремя заметил и накрыл котёл крышкой. Удивительно, но это помогло! Правда, крышка с такой силой вдавилась в котёл, что её вывернуло наизнанку! Через дренажное отверстие под котелком Лютер слил всю жидкость в огромную тару из закалённого стекла, запечатал её всеми возможными способами, облил сосуд для верности зельем каменной крепости, и с тех самых пор у семьи Дженкинс была чёрная дыра в банке.

Всё детство девочка так и провела за учебниками, зельями и в кругу старичков, которые сменяли друг друга один за другим. Девочка медленно, но верно превращалась в прекрасную девушку, которая уже вовсю помогала своему отцу в его делах. В основном, конечно, она ухаживала за больными: готовила для них еду, приносила лекарства, которые отец оставлял ей каждое утро, пока сам он принимал больных у себя в кабинете. Если пациенты отказывались от еды, даже когда просто были не голодны, Мари расценивала это как оскорбление и могла в ярости забрать эту тарелку и выкинуть прямиком в окно. После нескольких таких случаев многие из тех, кто возвращался к ним на повторное лечение, уже через силу, но съедали всё до последней крошки.

В пятнадцать лет, когда школа завершилась, отец и дочка отправились в путешествие. Оно продлилось не так долго, ведь лечить больных кому-то нужно. Пары месяцев им хватило, чтобы повидать мир и набраться опыта в своих изысканиях. Вернувшись, Мари продолжила учиться зельям и помогать отцу, но приключение навсегда осталось в её памяти.

Мари исполнилось восемнадцать. На день рождения отец уехал в Галамут. К тому времени во всём королевстве знали про умелого врача из покрытой лесом деревушки. В тот день стояла жара: на небе ни облачка, а солнце пекло так, что из тени лучше не выходить без шляпки или панамы. Мари было не до веселья. Девушка ходила вдоль озера, бросала камешки в воду, смотрела на рыбаков и детей, которые прыгали с мостика в холодную воду. Тогда она подумала, что не вынесла бы такой холодной воды и точно бы околела до смерти в ту же секунду. Вдруг из-за деревьев, по знакомой тропинке, выбежала кучка парней. Бежали они по направлению к озеру. Вдруг они всей гурьбой сиганули в воду и начали брызгать друг в друга водой. Их было четверо. Рыбаки, которые сидели неподалёку, стали их бранить, мол, всю рыбу распугивают. А парни не слушали, смеялись в ответ.

Мари стояла на берегу и смотрела на них как заворожённая.

– Эй, чего смотришь? – раздался голос из толпы.

Мари опешила, но спросила:

– К-кто? Я?

– Не, там сзади тебя красотка стоит, я это ей! – Голосящий вышел чуть вперёд и показал пальцем вдаль.

Мари обернулась, а парни загоготали. Сзади стояли только дубы.

Услышав их смех, Мари налилась румянцем и скрестила руки.

– Да я пошутил! Дуй к нам, искупайся! А то стоишь там… Как бедная родственница!

– Ещё чего? Не хватало мне с какими-то… Придурками в воде плескаться!

Пока остальные парни топили друг друга, разговорчивый выскочил из воды и схватил Мари на руки.

– Поставь меня, идиот! – Она била его по спине, но эффекта это не возымело.

– Договорились! Тогда отпускаю! – С этими словами он вместе с Мари сиганул под воду.

– Ты! Идиот! Засранец! Придурок! – С каждым новым словом она шлёпала по воде.

Другие ребята гоготали во весь голос, а рыбаки лишь неодобрительно качали головами в разные стороны. Мари брызгала в него водой, показывая недовольство. Хотя в душе ликовала. И вода была не такой ледяной, как она представляла. Её жёлтое платье насквозь промокло, выразив аккуратные черты юного тела.

Парень брызгал в ответ, толкал её под воду и смеялся. Позже они вышли из озера и уселись на землю. Мари не стала задерживаться и прямиком пошла домой. Но далеко уйти не удалось.

– Стой! Оставайся, мы как обсохнем, в корыто собираемся, пойдёшь с нами!

– Смеёшься? Я на эту-то авантюру не подписывалась, а уж по тавернам ходить…

– А я не спрашивал! Ты вроде толковая! Как звать тебя?

– Мари…

– Дочка доктора, что ли? Во дела! Помню, как он батьку моему руку лечил, крутой он мужик!

– А ты?..

– Джером, сын кузнеца! Вот и познакомились.

Мари улыбнулась:

– Я приду. Только обсохну.

– Мы с мужиками будем там минут через двадцать. Приходи!

В тот день Мари отпраздновала день рождения в весёлой компании и впервые, кажется, со времён путешествия с отцом, почувствовала себя настолько счастливой. Она вернулась домой поздно вечером. Вошла в свою комнату, долго лежала и думала об этом дне. Мысли крутились ворохом. Чуть успокоившись, девушка наконец уснула и проспала до обеда.

Проснулась она от стука в окно. Джером. Открыла ставни:

– Ты чего тут забыл?

– Пойдём на озеро!

– Папа скоро вернётся, я не могу.

– Да пошли! – С этими словами он схватил её за руку, потянул на себя и силком вытащил прямо из окна.

– Отец меня убьёт… – сказала она, но всё же пошла.

Малышка Мари обрела первого и единственного друга. Он приходил к ней после работы, чтобы просто поболтать, а она приносила ему обеды, на которые он ни разу не жаловался и сразу съедал. Парни часто подтрунивали над Джеромом, что он стал меньше времени проводить с ними, но его это не волновало. Его волновала только она.

Через год умер отец. Джером долго переживал, но виду старался не подавать. Всё чаще он пропадал с друзьями за выпивкой, стал больше работать, пока вконец не заработался. Мари поддерживала его как могла, и со временем он смирился с тем, что остался один. Временами Мари ночевала вместе с ним. Они много разговаривали, пели песни и, в конце концов, Джером сделал ей предложение.

– НЕТ! – тут же ответила Мари с серьёзным видом.

А после, увидев лицо Джерома, его глаза, выпадающие из орбит, рассмеялась и бросилась ему на плечи. И это лишь начало истории. Истории не о Мари и Джероме, хотя они и важны. Эта история о девочке, которая решила бросить вызов миру. О девочке, в чьих жилах течёт кровь замечательных людей, имена которых вам уже известны.

Вторая глава. Что будет, если смешать глаз вечно смотрящей птицы и цветок гладиатуриса?

Прошло четыре года. В тот день шла сильная пурга. Ветер пронзительно завывал в щели окон и дверей. Мари и Джером сидели у огня и глядели на «Гнилое корыто». Там, даже в такую ужасную погоду, горели свечи. Кто-то веселился. После смерти отца они с Мари поселились в доме Джерома. Места было более чем достаточно. Комнату отца они переоборудовали, сделали там спальню для себя. Старая комната Джерома пустовала. На первом этаже была гостиная. С каменным камином и обитыми кожей креслами и диванчиком, которые ещё при жизни соорудил отец Джерома.

В дверь постучали. Мари сидела в кресле, сложив руки на животе, протянув укутанные пледом ноги к камину. Джером поднялся с дивана, чуть кряхтя, как старик. В последнюю смену его спину продуло, потому каждый шаг отдавался болью.

– Кто пришёл? – спросил он у гостя за дверью.

– Открывай, зять!

– А-а, батя, проходи!

Он открыл дверь, и вместе с пургой вошёл высокий мужчина, укутанный одеждами. Он постоял у порога, обстучал ноги и отряхнул пальто, шарф и шапку.

– Пап, дверь, холод-то идёт! – сказала Мари.

– Да-да, конечно, милая. – Он повернулся и закрыл за собой дверь на защёлку.

Джером стоял рядом, скрестив руки на груди:

– Какими судьбами, бать?

– Мари вот-вот рожать, дурень. Моё место здесь, рядом. Я ж доктор, в конце концов, – рассмеялся Лютер.

– Точно же. Чай будешь? Или чего покрепче?

– От чайку не откажусь. С мёдом, чтоб слиплось!

– Сделаем!

Джером отлучился на кухню поставить чайник, а Лютер сел поближе к Мари:

– Ну как ты, доченька?

– Всё хорошо, пап. Спасибо, что пришёл.

С кухни донёсся грохот вперемешку с бранью, Мари с отцом обернулись.

– Всё нормуль! Треклятая дверца, сука… Палец отшиб!

– Осторожней… – вздохнула Мари.

Через несколько минут Джером вернулся с чаем.

– Ну что, когда рожать? – спросил он.

– Завтра подходит срок. Пока ждём. Готовимся. Морально и физически.

– Командуй. Чем помогать?

Лютер дал Джерому кучу инструкций. От подготовки постели до раскладки нужных зелий и инструментов.

Ночь прошла спокойно. Мари хоть и волновалась, но спала хорошо. Джером всегда спал мёртвым сном и что-то бубнил. Лютер уснул в детской Джерома. Там всё ещё стояла его старая кровать, на которой будущий дедушка отлично выспался. Первым проснулся Джером. Приготовил завтрак, натопил камин и пошёл в старую кузню. Там всё осталось на своих местах, в память об отце: в центре стояла огромная кузнечная печь, рядом – наковальня и огромная бочка с заледеневшей водой. Джером пришёл туда наколоть дров. Погода наладилась. На улицу повалили люди, все по своим делам. Ребятня играла в снежки, женщины шли за продуктами, а мужики по работам.

Из старой кузницы доносились цикличные звуки падающих брёвнышек. Одно, два, три, четыре… Джером наколол достаточно дров на весь день и вернулся внутрь. Положил их рядом с камином на стойку. Глянул на часы. Восемь утра. На завтрак он приготовил яичницу с помидорами, поставил на стол огромную сковороду и кувшин с молоком, нарезал хлеб, разложил посуду и пошёл наверх. Мари проснулась, лежала в постели и что-то читала. Лютера в постели не оказалось.

– Золотце, куда папаня ушёл? – спросил Джером.

– Не знаю. Он только проснулся, рванул вниз.

– Понял. Я там завтрак накрыл.

– Ох, спасибо, милый.

Но позавтракать не удалось. Джером спустился вниз сразу после разговора. Мари дошла до ступеней, взялась за перилу.

Послышался звук, будто кто-то разлил ведро воды.

– В рот мне зелье… Джером! Твою мать, твою мать, твою мать!

Джером соскочил из-за стола, стул, на котором он сидел, влетел в стену, а сковородка подлетела в воздух и приземлилась обратно на стол, разбросав яичницу по кухне. Он подбежал к ней, увидел лужу:

– Ох ты ж сука! Ты главное не… не волнуйся…

В глазах потемнело, он пошатнулся и… упал. Прямо на ковёр, который смягчил падение. Последнее, что слышал Джером, будучи в сознании, – крик Мари и открывшуюся дверь.

– Джером? Джеро-о-ом??? Очнись, зятёк! – Над ним стоял Лютер и лупил его по щекам.

– А? Чего я? Я… где? – еле-еле сказал Джером. – А Мари?

– Ты отрубился. Мари наверху, – Он взял его за руку и приподнял туловище, чтобы тот сел. – Ну что, папаня. Дочка! Совсем крохотная! Вот такая… Джером?

Джером снова упал. Плашмя. На этот раз его не трогали. Накрыли пледом и оставили лежать. И пока непутёвый отец был в отключке, наверху спало крохотное – похожее в основном на мать, но носом точно в отца – создание.

Годы шли, девочка – Амелия – росла. Она действительно походила на мать: рыжие волосы, карие глазки-бусинки и веснушки на пухлых щеках. Но неугомонным характером и большим курносым носом, повторюсь, вышла всё-таки в отца. Этот ребёнок был гремучей смесью незаурядного ума, хитрости и непоседливости.

– Доченька, топай сюда! Давай-давай, козочка-мимозочка моя, батяня ту-у-ут… А-ай, вот же-ж жоп… э-э… жомпельштинц!

Опять упала.

Первые шаги Амелии. Только шагала она по столу. Джером сидел напротив, а она возьми и пойди задом наперёд. Упала на тот самый ковёр, который привык принимать всех не справившихся с гравитацией. Крик стоял… Жуть! А чего они ожидали? Вряд ли она в год смогла бы спрыгнуть со стола, скрутив сальто, и встать при этом на ноги. Мари, конечно, не узнала. А обошлось всё только ором.

•

– Папа, а сто это за мальцик?

Амелии было четыре года. Они с Джеромом пришли в лавку единственного в деревне портного и сапожника – Питера Веббера. Этот мужчина с достаточно крупным, прямоугольным лицом и чёрными волнистыми волосами – локоны которых он всегда собирал в тугой пучок – выглядел в глазах Амелии добродушным. Одевался он с иголочки, лицо идеально выбрито. Он был высок, особенно в сравнении с семейством Мэггот.

Когда Амелия спросила про мальчика, Питер как раз стоял, склонившись и положив руку – всю в ссадинах и порезах – на плечо парнишки. Тот, в свою очередь, сидел за столом и пытался вдеть нитку в швейную машинку.

– Сынок, смотри, как надо, – сказал басистым, но приятным голосом Питер и помог сыну вправить нить в игольное ушко.

– Это сын дяди Питера, малышка. Иди поздоровайся с ним, спроси, как его зовут, – сказал Джером.

– Да сяс! Он зе мальцик, пускай сам и подходит!

Питер – невольно! – услышал их разговор, улыбнулся и лёгким движением руки толкнул сына в плечо:

– Позже закончишь, сынок. Иди поздоровайся с гостями. – Он обернулся и посмотрел с улыбкой на Джерома.

– Джером! Здравствуй-здравствуй, костюм для Амелии как раз готов. Как сам поживаешь? Как Мари?

– Здорова, кожевенный пройдоха! У нас всё хорошо, Мари сейчас…

И пока взрослые болтали, мальчишка подошёл к Амелии. Он был очень похож на отца: крючковатый нос, худощавый, такие же тёмные и волнистые волосы, только стрижка чуть короче.

– Пр-р-ривет! Меня зовут Леонар-р-рд! Пр-р-риятно познакомиться!

– А зацем ты так много лаз сказал «Л-л-л-л»?

– Пр-р-росто я только недавно начал выговар-р-ривать «Р-р-р», учусь!

– Понятно. Ты стл-л-ланный, – передразнивала его Амелия. – А меня зовут Амелия. Будем длузыть!

Она протянула ему руку, а он протянул ей руку в ответ. С той секунды они стали лучшими друзьями. Лео научил Амелию выговаривать «Р», а она научила его быстро вдевать нитку в иголку, хоть ничего в этом и не смыслила. Вместе ребята играли и росли. Бывало, Леонарда задирали трое местных мальчишек, но ему на выручку приходила Амелия и закидывала тех камнями.

Когда Амелии было шесть, они с отцом и стариной Мартином отправились в Галамут. Рано утром они запрягли лошадь, телегу почти доверху набили рыбой и отправились торговать. Дорога заняла порядка пяти часов. Они ехали не спеша, особо не подгоняя кобылу, а по пути любовались бескрайней степью, чистым небом и приятным летним ветерком. В пути они ели бутерброды и свежие овощи, запивая прохладным чаем.

– Папуль, а почему мы не смогли взять с собой Лео? – спросила Амелия.

– Малышка, во-первых… кхе-кхе… в повозке только три места, ему было бы тесно. Ну а во-вторых, при таком раскладе у тебя будет целое приключение, о котором ты сможешь ему рассказать.

– Да, смочь-то смогу, но… Я же могла это приключение и с ним пережить. Тогда рассказывать бы не пришлось.

– И то верно…

– Ну и ладно! Нам бутеров больше достанется и деньгами за рыбу делиться не будем!

От этих слов у Джерома вылезли глаза, а Амелия, потирая маленькие ладони, расплылась в улыбке.

– Какая у тебя дочурка, Джером, ха-ха-ха, – рассмеялся старина Мартин.

– Да-а, это она в меня! Ну и в Мари чуток…

Они прибыли в королевство ближе к обеду. Солнце стояло высоко, на улицах Галамута как всегда толпились люди. Кругом стоял шум и гам, а в центре, где располагалась площадь и королевский дворец, было так громко, что Амелии на секунду стало страшно.

Кто-то покупал овощи и мясо, другие хлопали и подпевали уличным музыкантам, а третьи учиняли беспорядки, которые тут же прекращались четвёртыми: стражей. У некоторых торговцев лавки казались скудными. Зато у торгашей, подле которых стояла колба с зельем оратора, отбоя не было. Оно и немудрено: это чудо рекламной инженерии светилось, кричало и взрывалось салютами из каждого угла.

– Подходи, честной народ! Налетай! У нас только свежие травы! Только сегодня: при покупке десяти глаз вечно смотрящей птицы – цветок теневой лилии в подарок! – орала одна из колб.

– Папуля! Я… Я… Это суперкрутотень!!! – сказала Амелия.

Она знала, что её мама проводит опыты с зельями в кузне, но до этого момента она и подумать не могла, что это так завораживающе.

– Да, доча, это и есть сила зелий… Стой, доча! Доча!

На подъезде к площади Амелия спрыгнула с повозки и умчалась в глубь толпы, забыв о шуме, криках и – уж тем более – о стражниках.

– Вот же ж жопа… – сказал Джером.

Он было хотел спуститься с повозки и отправиться за ней, но старина Мартин его остановил:

– Ну, дружище. Полно. Далеко не убежит, пусть веселится.

Джером послушал Мартина. Ему доверяли все, он никогда не ошибался. Пока Амелия изучала рынок, мужчины нашли место, куда втиснули свою повозку. Там они установили лавку и принялись торговать.

– Подходите, люди! Свежайшая рыба из Зелёной, хватит на всех! – зазывал всех старина Мартин, пока Джером занимался распаковкой.

Если чему и научила его Мари, так это тому, как правильно продавать. Он установил и зажёг горелку. Следом вытащил из сумки колбу с синеватой жидкостью, которая искрилась и булькала при интенсивном перемешивании. После тщательной встряски он установил колбу в подставку, а под неё поставил горелку. Теперь следовало подождать ещё минуту, пока жидкость не начнёт закипать. Спустя пять минут, как только пузырьки начали подниматься, Джером резким движением вытащил затычку и… БАБАХ!

Из колбы вылетел высоченный столб искрящихся паров, который сопровождался взрывами поменьше. Настоящий фейерверк! Мало кто об этом знал, ведь большинство торговцев просто не вникают в детали. Поставил на держалку, поджёг огонёк – нате, пожалуйста, светящаяся табличка со звуками. Но если её хорошенько встряхнуть, большой взрыв обеспечен.

От шума все люди, в том числе и Амелия, обернулись. Все испугались и пошли посмотреть, что произошло. Амелия встала и заворожённо смотрела на зрелище. Тысячи синих огоньков взрывались в воздухе, создавали светящиеся узоры и, в конце концов, исчезали, уступая своё место новым огонькам. Зрелище длилось всего несколько секунд, но эти несколько секунд дали понять девочке, для чего она пришла в этот мир.

Огоньки так и манили девочку. Она пошла на них. Осмотрелась. Увидела отца и Мартина, а рядом с ними гурьбу. Все хотели полакомиться свежей рыбкой из Зелёной. «Так это они учинили фурор», – подумала она.

– Папуля! Что это такое??? – подбежала она к ним.

– А, малышка, вот и ты! Не убегай больше без разрешения, вдруг тебя украдут министры, – сказал Джером.

– Пофиг! Что это за взрыв, ответь! Это было круто!

– А то! Пожалуйста, окуньки, хорошего денёчка! – Он отдал очередному клиенту рыбу и повернулся к дочери: – Это ведь твоя мама постаралась. Вот что случается, если смешать каких-то два ингредиента: глаз вечно смотрящей птицы и цветочек гладиатуриса!

– А мама меня научит так делать? – не унималась Амелия.

– Только если ты сама этого захочешь, малышка!

Домой они вернулись с пустой повозкой и полными кошельками.

Амелии тоже перепало. На вкусняшки. Но она не стала их бездумно тратить. Она вообще была экономным ребёнком и все деньги, что ей давали, старалась откладывать. Но это происходило скорее оттого, что она не знала, куда их тратить. Как только все трое прибыли в Зелёную, она тут же спрыгнула с повозки и умчалась домой. Мужики планировали остановиться ненадолго у Мартина, чтоб отмыть телегу от слизи и чешуи. Вонь стояла невыносимая.

По пути Амелия встретила Лео. Быстро кинула ему пару слов, мол, забежит позже. Прибежав домой, она хлопнула дверью и закричала:

– МА-А-А-А-А-АМА-А-А!

– О, зелья! Амелия, солнышко, ты чего кричишь? А папа где? – Мари выглянула из-за двери кузни, щурясь в больших бинокулярных очках. Она отмеряла в них нужное количество пятнистого пороха. Да и – плюсом – хорошая защита для глаз, если что-то рванёт.

– МАМУЛЯ! – начала она, – Я… Хочу… Чтоб ты… Меня… Ху-у-ух! Научила варить зелья!

Мари сняла очки, свесила их на шее и нахмурилась.

– Я думала, этот день не наступит, солнышко… – Она вышла из кузницы и направилась в сторону дочери. Мари наклонилась, посмотрела ей прямо в глаза: – Что произвело на тебя такое впечатление, что ты решила научиться такому сложному ремеслу?

– Там! В королевстве… Я спрыгнула с повозки, пошла смотреть на огоньки, а потом как шарахнуло! Я поворачиваюсь, а там всё в огоньках!

Мари всё поняла:

– Хорошо, солнышко. Но придётся немного подождать! Скоро начнётся твой первый учебный год. Тогда мы и начнём изучать с тобой зелья, договорились? Ведь хороший зельевар должен уметь читать, писать и считать. И это как минимум!

– Но ма-а-ам! – сказала Амелия. – Я хочу сейчас!

– Нет, – улыбнулась Мари. – Это время мы потратим на подготовку. Ведь тебе нужны учебники, пергаменты, колбы и пара хороших котелков.

– Хм-м… – задумалась Амелия. – Ладно.

– Ну вот и славно, завтра же и отправимся за покупками.

– Хорошо. Я к Лео! Пока!

Амелия тут же ушуршала.

Через секунду вернулась:

– Забыла кое-что…

Она промчалась мимо матери, поднялась в комнату и начала что-то искать. Посмотрела за столом, украшенным баночками со светлячками и гирляндами, и на полке с самыми ценными игрушками. Глянула под кроватью. Ничего не нашла.

– Куда я её дела? Точно!

Она открыла шкаф с игрушками и одеждой, порылась внутри и нашла сумку, в которой и лежало то, что она искала – попрыгунчик. Она схватила игрушку и помчалась к Лео.

– Солнышко, долго не задерживайся, скоро стемнеет.

– Хорошо, мамуль!

Дом Лео и лавка были одним целым, а стоял он чуть западней имения Бориса.

Вывеска над дверью гласила «Одежда и аксессуары от Веббера».

На входе всех гостей встречал звон колокольчика, а после него

– Питер.

– Здравствуй, Амелия, рад тебя видеть, – приветствовал её хозяин лавки. – Леонард только вернулся, практикуется у себя.

Изрезал кучу ткани, но сейчас, кажется, что-то и получится.

– Привет, дядя Питер! Мне нужно с ним срочно увидеться!

– О чём разговор, проходи. – Он указал рукой на дверь справа от кассы, в которую вели небольшие ступеньки.

– Спасибо!

Она вбежала в дом. В прихожей, между лестницей на второй этаж и стеной, всегда стоял полумрак. Свет здесь не зажигали, так как коридор небольшой. Амелия ненавидела эту прихожую. Она быстро преодолела злополучный коридор, свернула на лестницу и, прыгая через ступень, поднялась на второй этаж.

– Лео! – кричала она. – Лео, это я!

Он выглянул из-за двери с ошарашенным взглядом:

– Ты чего так раскричалась? Я из-за тебя опять штанину порезал…

– Да пофиг на штаны! Сегодня было тако-о-ое!

– Что?

– Пустишь, может?

– Уй да, точно.

Он распахнул дверь в комнату, Амелия вошла и села на кровать.

Достала из кармана попрыгунчик, протянула его другу:

– Держи, возвращаю.

– Спасибо. – Он забрал попрыгунчик и сунул себе в карман. —

Что было-то?

Амелия так быстро рассказывала, что мальчик пару раз даже переспрашивал, так как не успевал за её мыслями. Она рассказала ему всё, что нужно было знать: как они ели бутерброды, как стража спросила у них цель прибытия грубыми голосами, даже про то, как один мальчик хотел стащить у них рыбину, но папа его остановил, сказал, что воровать нехорошо, и дал ему эту и ещё две рыбины просто так.

– Твой папа – добряк. Не то что мой…

– Слушай дальше. Когда мы продали всю рыбу, мы приехали домой, и мама сказала, что будет меня учить зельеварению! Круто?!

– Да-а, звучит куда круче, чем шить штаны и вымачивать кожу…

Скука смертная. – Он с расстроенным видом уселся рядом на кровать.

– Зато ты сможешь зарабатывать много денег.

Леонард почесал затылок:

– Тоже верно… Но и ради этого надо постараться.

– А ты постарайся! Я тоже постараюсь и стану лучшей зельеварительницей нашего времени! И заработаю много денег… Или правильно было бы зельеваркой?.. А ладно, попрыгуна ты получил, я рассказала про приключение, крои свои штанины дальше, чудила.

– Сама чудила! – рассмеялся тот.

Леонард проводил её до самого выхода. Амелия попрощалась с Питером, хлопнула по плечу Леонарда и упрыгала домой. По пути она встретила Бориса, он угостил её конфетой. Он всегда носил в карманах конфеты для ребятишек. Некоторые из них – те, что с пастилой, – не вкусные. Но попадались и с шоколадной глазурью. Ей перепала мармеладная с кусочками фруктов.

– Здравствуй, Амелия! – сказал Борис. – Ты почему одна гуляешь, скоро ночь.

– Здравствуй! Так у нас же стражники есть, кого мне бояться?

– Мало ли… волки. Пойдём, я провожу тебя до дома.

И они пошли. Борис закинул Амелию на плечи – она для него была не тяжелей пушинки, – а она от такого даже дар речи потеряла. К их приходу отец уже вернулся домой и спал перед работой. Мари дождалась дочь, поблагодарила Бориса, и они вдвоём отправились в постель. До глубокой ночи Мари и Амелия пролежали вместе в комнате Амелии. Мари рассказывала ей сказки, которые Лютер поведал ей в детстве, но девочку они мало интересовали. Ей хотелось послушать про зельеварение. Мари удовлетворила и этот интерес: она рассказала ей про то, как они с дедушкой Лютером бывали в походах и на корабле пересекали моря и океаны, чтобы добраться до земель Древних. Приключений было много, обо всех и не упомнишь! Малышка заснула. Спала она крепко. Ничто не могло потревожить её сон. Даже весёлая компания мужиков в таверне через дорогу.

Третья глава. Мам, не ругайся, я уронила свою сумку…

– Ну мам! – причитала Амелия. – Почему я не могу пойти вместе с остальными? – Амелия, послушай, я понимаю, что ты хочешь проводить больше времени с Лео, играть с ним, но учить тебя буду я.

– Но я не хочу учиться дома! Я хочу, как другие ребята, ходить в школу! Или пусть Лео тоже учится у тебя… – Амелия всё больше краснела и надувалась.

Мари вздохнула:

– Нет, малышка, Лео я учить не смогу. Да и захочет ли он этого?

Ты у него спросила?

Амелия задумалась.

– Хорошо, давай так, – продолжила Мари. – Ты проходишь там ровно неделю. Параллельно я начну тебя учить зельеварению. Но если ты хотя бы раз не захочешь вставать рано утром или будешь говорить, что все твои одноклассники глупые, я сразу же заберу тебя и буду учить сама.

– А мне должна будешь десять золотых! – кричал с кухни Джером. – И не отнекивайся! Я знаю, они у тебя есть!

– Папа, мне всего шесть!

– Он шутит, не слушай его. Так что, договор?

– Да! Спасибо, мамочка, я тебя люблю!

Наконец настал тот день. Амелия переживала, что ей обычно не свойственно. Переживание было приятным. Переживание от чего-то неизведанного, чего-то, что предстоит изведать. Мари и Джером вместе проводили её в школу. Мари осталась ждать её после уроков. Первые занятия прошли за полтора часа. В классе было немного детей: Лео, Амелия, трое парней – Габби, Крок и Курт, – которые постоянно докапывались до Лео ещё до школы, пара незнакомых Амелии, похожих друг на друга мальчиков и две совершенно разные девочки.

Время прошло незаметно для всех ребят, но…

– Мама! – крикнула Амелия на выходе из школы. Она шла вместе с Лео. – Это было просто… НЕ-ВЫ-НО-СИ-МО!

– Что именно? – спросила Мари.

– Ну не знаю, а мне понравилось… Учительница хорошо всё объясняла, – ответил Лео.

– Ну и ходи к своей учительнице как-её-там, – сказала девочка. – Мамочка, я думала, что не выдержу этого… Там дети… Сидят за столами и ковыряются в носу! А потом едят сопли… Почти все! – Амелия чуть ли не рыдала.

– Но тебя никто не обижал?

– Да её обидишь! – ответил за неё Леонард. – Себе дороже!

Вместе с нами учатся Габби, Курт и Крок, так Амелия их всегда побеждает.

Мари рассмеялась, но продолжила слушать ребят. Они рассказали, чем их кормили, как они играли на перемене, и, по словам Амелии, это были единственные счастливые минуты в школе.

– Я туда больше не вернусь! Я даже готова дать папе десятку!

Лео стоял в недоумении. Мари не стала протестовать.

Предупредила учительницу, что Амелия будет учиться дома, и на следующий же день мать и дочь вооружились учебниками, пергаментом и перьями. Обучение с мамой Амелии нравилось не многим больше. Но лучше уж так, чем наблюдать, как Курт и Крок на брудершафт едят козявки. И дело не столько в маме, сколько в том, что девочке приходилось изучать. Первое время Амелия пыталась разобраться в том, что есть что. Она многого не понимала, а когда она чего-то не понимала, злилась. В конце концов девочка выучила алфавит и научилась складывать и отнимать числа. Из алфавита у неё получалось писать слова, хоть без ошибок и не обходилось. С арифметикой дела обстояли ещё лучше: как только она поняла механизм сложения и вычитания – дела пошли в гору. Правда, пока не появились деление и умножение.

К десяти годам девочка выросла не только физически, в знаниях и умениях также недурственно прибавилось. Пока ребята в школе изучали положенный материал, Амелия и Мари опережали их на год. Со временем Амелии всё больше и больше нравилось учиться.

Что осталось неизменным в ребёнке, так это её любознательность.

Однажды Амелия с родителями пришла в гости к дедушке. Стоит подметить, когда Лютеру исполнилось шестьдесят, он перестал принимать больных – решил больше времени посвящать родным – и передал все свои знания единственному ученику. Нынешний доктор прибыл к нему из Галамута. Говорил, мол, раньше они с отцом и матерью жили здесь и отец тоже прослыл доктором.

Тогда стояла холодная зима, близился новый год. Девочке недавно исполнилось десять. В тот день они сидели за столом, дедушка угощал гостей разными яствами: кролик, виноградный морс, холодец из баранины. Нашлось место и для десерта в виде тыквенного пирога, и для свежих овощей, которые Лютер выращивал круглый год в переоборудованной комнате для больных. Теперь там расположился настоящий сад: Лютер сделал всё по уму. Прежде чем сделать своего рода теплицу, он добавил несколько капель зелья чёрной дыры внутри комнаты.

Лютер досконально изучил это зелье и понял, что в небольшом количестве оно может расширить пространство. И правда: всего пары капель хватило, чтобы сделать старую небольшую комнатку для больных на несколько квадратных метров больше. При этом снаружи ничего не менялось.

Когда Амелия была совсем маленькой и Лео ещё не научил её выговаривать букву Р, её заветной мечтой было попасть в кабинет дедушки. Но сам дедушка запрещал входить внутрь кабинета: там стояла огромная колба с чёрной дырой. Хотя сама исполинская склянка и сделана из прочного стекла, а снаружи была облита зельем крепости, Лютер переживал, что любознательность внучки возьмёт над ним верх. Потому они договорились: когда та станет постарше – он покажет ей все внутряки.

Помимо здоровенной колбы с чёрной дырой, там скопился целый музей диковинок: Лютер накопил библиотеку книг по врачебному делу и зельеварению. Нашлось там и место для художественной литературы местных и мировых авторов. Также на полочках, между книг, стояли разных форм и размеров склянки и колбы с зельями. Амелия знала это, потому ждала экскурсии, как праздника. Про чёрную дыру в банке ей, конечно, никто не говорил. Её тщательно прятали, накрыв тёмной вуалью.

В тот день – в день застолья – когда все наелись, напились и настало время идти домой, Амелия решила, что хочет остаться ночевать у дедушки. Мари и Джером были не против. Взрослым нужно иногда бывать наедине друг с другом. Отоспаться там. Как следует! Особенно в выходные.

– Ну что, золотко, чем же мне тебя развлечь? – спросил Лютер у внучки после ухода родителей.

– Покажи кабинет!

– О-ох, как же я забыл, старый дурак. Да-а, нужно держать своё слово. Пойдём.

Он отворил дверь кабинета и раскрыл её нараспашку. Амелия не верила своим глазам. Его кабинет оказался ещё больше, чем сад. Там нашлось место не только для колоссальных размеров библиотеки и коллекции банок со склянками, но и большому глобусу в центре кабинета, который был увешан синими, зелёными и красными флажками. Ну и куда без медицинской кушетки с ширмами и инструментами: зажимами, скальпелями и шприцами в придачу. Рядом с медицинской зоной стоял здоровенный стеллаж с лекарствами. Чтобы доставать их с верхних полок, роста – даже дедушкиного! – было бы недостаточно. Потому к стеллажу Лютер приставил лестницу с обеих сторон.

В конце комнаты стоял большой стол, доверху уложенный пергаментом с записями, и деревянное кресло, обшитое мягкими подушками и накрытое пледом. Лютер укрывается им в холодные вечера, когда допоздна сидит за работой. Стол и кресло стояли на невысоком полукруглом пьедестале, а по бокам – ступени. Правее от стола, возле одного из книжных шкафов, красовался большой, загадочный шар, накрытый тёмной тканью.

Обогревалось помещение огнём в бутылке, который повесили по углам кабинета. Этого вполне хватало. Над глобусом висела огромная медная люстра, которая освещала поистине изумительный кабинет.

– Дедушка… Это… просто… Офигенно! – сказала она и понеслась изучать новую территорию.

– Да-а, несколько лет назад я разлил здесь одно необычное зелье, и комната стала почти в четыре раза больше!

– Ну ты даёшь! А в саду ты тоже случайно это зелье разлил?

– Нет, там специально, – засмеялся дедушка и покачивающейся походкой пошёл за Амелией, которая уже во всю листала страницы одной из книг.

Через минуту она поставила её на место, подошла вплотную к шкафу и посмотрела наверх. Ей казалось, будто все эти книги могут достать до небес. Мгновение – и она уже у глобуса.

– Деда, а зачем ты его весь флажками истыкал? – спросила Амелия.

– Это места, в которых я успел побывать, побываю и в которые лучше не возвращаться.

– А зачем ты их отмечаешь? Можно же записать.

– Но ведь так круче, – сказал он и улыбнулся.

Амелия не стала возражать, так и правда круче. И тут её взгляд упал на тёмную вуаль. Она запрыгнула сразу наверх пьедестала, перепрыгнув махом все ступеньки. Она было хотела стащить вуаль, но…

– Нет! – остановил её дедушка.

Амелия удивилась и уставилась на него.

– То, что там находится, нельзя трогать. Если шар разобьётся, нам конец. А особенно мне: твоя мама меня убьёт. Хотя, возможно, сердечный приступ её и опередит…

– Но я хочу посмотреть, что там, – сказала Амелия. – Я посмотрю одним глазком и всё. Ну пожа-а-алуйста, деда!

– Нет, и точка. Пойдём, уже поздно.

– Ну ты и зануда, дедушка! На самом интересном… – сказала она, но нехотя повиновалась.

Лютер запер дверь обратно на ключ, а тот повесил на грудь. А у Амелии уже созревал план по проникновению в кабинет. Окон в комнате нет, оставался только один вход: главная дверь, запертая на ключ. Амелия решила проникнуть туда под покровом ночи, когда дедушка уже уснёт.

Она ночевала в старой комнате Мари. Там всё оставалось на своих местах. Да, к тому же, было стерильно чисто. Старые привычки не давали Лютеру покоя, и он стабильно, пару раз в неделю, там прибирался. Амелия притворилась, что легла спать, а сама выжидала. Выжидала долго. Так долго, что несколько раз чуть не заснула, но старалась сразу же взбодриться. В её плане нашлось местечко и для сообщника. То есть – для Лео.

В момент, когда девочка решила, что уже можно выходить, она тихонько оделась, закинула на плечи сумку, приоткрыла дверь, а та предательски заскрипела… Амелия испугалась, что дедушка проснётся, но через несколько секунд, выглянув из комнаты и ни души не увидев, поняла, что всё обошлось. Дверь в его комнату была приоткрыта, и Амелия мельком разглядела спящий силуэт.

Следом донёсся и храп.

Она, словно мышка, проскользнула на первый этаж и выскочила к входной двери. Заперто. И зачем деда запирает дверь на ночь?.. Будто в Зелёной есть воры. Кроме меня… Делать нечего, пришлось лезть через окно на кухне. Она надела верхнюю одежду, ботинки, шапку и варежки, осторожно раскрыла окошко и выскочила в заснеженный куст, который, к слову, летом очень красиво расцветает. После она прикрыла окно так, чтобы потом можно было снова открыть, и бросилась к Лео. Она знала, что он ещё не спит, а читает свои странные ужастики. Сперва читает их, а потом полночи не может уснуть. Лео странный.

Всю улицу занесло снегом. Ночь застилала глаза. Только свет фонарей помогал девочке ориентироваться в пространстве. К дому друга она подошла с задней стороны. Или это, наоборот, передняя сторона? Скажем так: со стороны входа в дом, а не в лавку. Именно над входной дверью находились окна Лео, и, как ожидалось, в них всё ещё теплился огонёк лампадки. Амелия достала из сумки припасённые камушки – очень маленькие, чтобы разбить стекло, но достаточно большие, чтобы услышать стук, – и принялась кидать в окно. Она их специально собирала всё лето, на берегу озера. Как раз на такой случай. Одно из окон Лео чуть приоткрыл – он не мог спать в духоте, – и Амелия услышала, как он ахнул, когда камушек ударился в окно. Он точно читал ужастики.

– Ле-е-е-о-о-о! – сказала Амелия. – Я пришла забрать твою… Ду-у-уш-у-у!

Леонард украдкой выглянул из окна, увидел там знакомую фигуру.

– Ты совсем? – прошептал он. – Я чуть в штаны со страху не наложил! Ты чего здесь забыла?

– Спускайся, всё расскажу, у тебя две минуты!

– Но папа…

– Что папа? Действуй скрытно. Как ниндзя!

Он вздохнул, покрутил головой, но противиться не стал. Спустя две минуты – очень пунктуально – спустился:

– Чего тебе?

– Этой ночью ты будешь моим сообщником, – сказала Амелия.

– Нам нужно пробраться в кабинет дедушки, предварительно стырив ключ. Ключ он носит на шее, что плохо, но у меня есть план!

– О-о-о, нет-нет-нет… – Лео запаниковал.

– Да, чудила! По коням!

Она тут же схватила его за руку, чтобы он не успел передумать, и рванула обратно домой. По пути Лео то и дело повторял: «Нет-нет-нет-нет-нет». Через мгновение они уже стояли возле того же окна, откуда несколько минут назад выскочила Амелия. Только оно распахнулось от ветра. У Амелии засосало под ложечкой, но пути назад уже нет. Если дедушка проснулся, придётся выкручиваться.

Она ловко взобралась в окно и помогла Леонарду. Внутрь намело снега.

– С каждой секундой я больше и больше не понимаю, зачем я вообще с тобой связался, – сказал Леонард. Они на цыпочках продвигались в глубь дома, ближе к лестнице на второй этаж.

Амелия закрыла окно и ответила:

– Потому что мы – команда!

– Это не помогает!

Ребята скинули с себя верхнюю одежду, и Амелия пошла вперёд, заранее предупредив Лео о том, что четвёртая ступенька скрипит и её лучше обойти. Лео так и поступил. Дедушка всё ещё находился в постели и посапывал. Пока везёт…

– План такой: шейчаш я шоберу нам палку-хваталку. Твоя шадача – шхватить палкой-хваталкой этот ключ, пока я буду шпушкать ш деда одеяло. Понял?

– Понял. А почему ты так странно говоришь?

– Тише ты! Шипящие швуки не так громко шлышно. Дошло?

– Уй, и правда…

– Ладно, погнали!

Амелия полностью раскрыла дверь в дедушкину комнату и – также на цыпочках – вошла. Лео шёл следом. Они старались быть настолько тихими, насколько это вообще возможно. Моментами даже не дышали. Путь до постели деда казался длиною в жизнь.

Время тянулось, словно застывший мёд в кружке с молоком. Амелия затаила дыхание и принялась стягивать одеяло с дедушки.

Миллиметр за миллиметром она тянула с его шеи и плеч одеяло и, когда закончила, обнаружила, что ключа нет! Она глянула на Лео. Вид у неё был растерянный. У того лицо сделалось ни чем не лучше. В надежде найти ключ, они осмотрели комнату. Лео направился к комоду, который стоял в конце комнаты, а Амелия залезла в тумбу рядом с кроватью. И, о чудо, на одной из полок, что висели над комодом, Леонард нашёл ключ с верёвкой.

Они быстрыми, но в то же время тихими шагами вернулись на первый этаж. Сердца их колотились так, будто готовы выпрыгнуть из груди. Как только дедушка не проснулся от шума их сердец, загадка.

– Мы достали ключ. А дальше? Зачем ты вообще хочешь залезть в его кабинет? Он же вроде запрещает тебе туда ходить? – спросил Лео.

– Запрещал. Сегодня он впервые разрешил и оборвал всё на самом интересном месте!

– Тише ты, разбудишь! – успокоил подругу мальчик. – Что там было?

– Возле стола стоит шар, который он запретил мне трогать.

– Так, может, и не надо его трогать?

– Надо! Мы уже полдела сделали!

– Но я не хочу…

Амелия открыла дверь. Распахнула её. Лео – невольно, как и Амелия впервые, – открыл рот. Не каждый день видишь подобные вещи.

– Ну и что? Где этот твой шар? Глобус что ли?

– Дубина, в глобусе нет ничего необычного. Вон там, смотри, – она указала пальцем в сторону стола, – нам туда. Кто последний, тот козявка Курта.

Она толкнула Лео и пустилась вперёд. Мальчишка не отставал, но всё же прибежал вторым. И явно расстроился. Не столько тому, что проиграл девчонке, сколько, что стал козявкой Курта.

– Так, ну, я снимаю?

– А чего ты меня-то спрашиваешь? Сама затеяла – сама и думай.

Мгновение Амелия замялась, но, собравшись с мыслями, сняла ширму и потеряла дар речи. В колбе кружились мириады белых точек. Казалось, что пространство внутри стекла искажается. Она не понимала, что это, но это что-то манило девочку.

– Вот же ж жёваный глаз! Это что вообще?

– Похоже на то, что не стоит трогать… Теперь я понимаю, почему тебя не хотели пускать. Ты ж её разобьёшь!

– Нужна лестница… – сказала Амелия, будто и не слышала его.

– Зачем тебе лестница? – напрягся Лео.

– Как зачем? Я хочу набрать немного себе этой… штуки.

– Не-е-ет, – сказал Леонард. Слёзы на глазах так и наворачивались.

Девочка побежала по комнате. Обнаружив небольшие ступеньки возле полок, она перенесла их к колбе. Вроде достану. Забралась на самую последнюю ступеньку, свесила сумку на плечо и достала крохотную колбу и пипетку. Она поставила их на ту же ступеньку, на которой стояла.

– Может не надо, а?

– Не ной, сообщник. Я почти всё!

Амелия принялась вытаскивать пробку из колбы. Она была большой и туго сидела внутри шара. Сумка свалилась с плеча на предплечье. Девочка приложила все усилия, и – вуаля! – пробка вылетела. Она бросила её на пол, поправила сумку и полезла внутрь с пипеткой наготове. Как только она наклонилась, руку тут же начало затягивать внутрь. За ней с плеча сорвалась и сумка.

Амелия повисла на горлышке шара, крепко вцепившись в сумку:

– Что за хрень?! Лео, оно затягивает!

– Нам конец! Нам конец! Нам конец! – кричал Лео и хватался за голову. Он подбежал к Амелии, начал тянуть её за ногу.

Бесполезно.

– Я не понимаю! Я не могу её вытащить! Ещё и руки скользят!

Лео!

– Отпусти её!

– Я не могу!

– Если ты её не отпустишь, тебя засосёт!

Вдруг хлопнула дверь. Амелия и Лео обернулись, там стоял дедушка. Увидев детей, он бегом побежал к ним.

– Дедушка! Только не злись, я просто…

– Молчать! – кричал он на бегу. – Сначала закроем колбу! Лео, отпускай и прыгай!

Лео повиновался, и Амелию вдруг начало затягивать с большей силой. Ещё бы секунда и конец! Лютер схватил её обеими руками, вытащил вместе с сумкой и быстро закупорил колбу.

– Что я тебе говорил?! Ты понимаешь, что могла погибнуть! А ты, – он посмотрел на Леонарда, – мог бы и отказать ей, в конце концов! Хоть это и невозможно…

– Но ведь обошлось же…

– Молчать! Да, всё обошлось! Не успей я вовремя, уже плавали бы в чёрной дыре!

– Чёрная дыра? – Сказали они хором.

– Да! В банке… Наше с твоей матерью наказание. Оно слишком опасное…

– Крутяк, деда! А что это?..

– Уж точно не игрушка. Пойдёмте. Лео, я отведу тебя домой. А ты – живо спать! Утро вечера мудренее.

Друзья попрощались, и Лео с дедушкой покинули дом. Лютер пообещал ничего не говорить Питеру, но при одном условии:

тот больше не будет вестись на провокации Амелии. Хотя бы постарается. Лютер был слишком добрым дедушкой.

Амелия поднялась в комнату, кинула сумку на стул, переоделась в пижаму и улеглась. Её любопытство удовлетворилось, но появилось новое. Как же им удалось сделать такое зелье? О таком даже в учебниках не пишут – оно и понятно почему – да и сама она ни разу не слышала о чёрных дырах. А они взяли и сделали!

С этой мыслью она заснула и спала крепко-крепко до самого утра. Скоро вернулся и дедушка. Он проверил, спит ли внучка, перепрятал ключ – от греха подальше – и тоже заснул.

После такой сумасшедшей ночи все трое спали как убитые. Всем им снились странные сны: Лео снилось, как кошмары из книг вытаскивали Амелию из колбы с чёрной дырой; Лютеру, будто дети всё-таки свалились и он не успел; Амелии снилось, что это она придумала зелье и стала богатой и знаменитой. А потом колба всё-таки разбилась…

Наутро ей было немного стыдно за прошлую ночь, и она пока не хотела показываться на глаза дедушке. Она вышла из комнаты, собиралась свернуть за дверь, к умывальне, но дедушка заметил её с кухни.

– А-а, проснулась! Умывайся и завтракать. Стол почти накрыт, – сказал Лютер.

Ей не нашлось, что ответить, поэтому она пошла дальше, сделала все свои дела и спустилась вниз. Дедушка приготовил овощной салат, разогрел остатки вчерашнего кролика и приготовил чудесный горячий напиток из молока, джема и чая. То, что нужно в холодную зиму. На кухне ярким пламенем сверкала печь.

– Ты сердишься на меня, дедушка? – спросила Амелия. Вид у неё был виноватый.

– Сержусь? Если только немного! Я ведь знал, что ты всё равно меня ослушаешься. Что любопытство возьмёт верх. Это неплохо.

Без любопытства не бывает открытий. Понимаешь? – Он сделал большой глоток молока. Протёр рукавом молочные усы. – Но ты могла пострадать. Когда любопытство работает вместе с рациональностью и здравым смыслом, это правильно. Помни об этом.

Она обрадовалась, что дедушка не обижается:

– А мама… Расскажешь ей?

– О, что ты, пусть это останется нашим… Приключением. – Он улыбнулся. – Но при одном условии: ты больше не будешь вытаскивать Леонарда из дома ради сомнительных авантюр.

Только если он сам не согласится.

– Договорились!

– О! Время уже одиннадцатый час, скоро родители придут.

Тут же дверь отворилась. Вошли Мари и Джером.

– Легки на помине, – произнёс со смехом Лютер. – Здравствуйте, дети мои. Не уж то за внучкой?

– Привет, пап, за ней самой.

– Пахнет едой. Здорова, бать! – Джером снял пальто и проследовал к столу.

– Ну что, как ночь? – спросила Мари.

– Всё хорошо, волноваться не о чем! Посидели вчера, поговорили про зелья. Ты молодец, дочь, уже так многому научила Амелию.

– Да брось ты, это она как губка! Впитывает и впитывает!

Амелия и Джером тем временем дрались за последний кусок крольчатины. Амелия схватила отца за ухо одной рукой и вывернула его так, что тот взвыл, а второй уцепилась в кролика и целиком пустила в рот. Только тогда и выпустила отца из своей мёртвой хватки.

– За столом не драться! – прикрикнула Мари. – О, зелье, как дети… Амелия, солнышко, домой пойдём?

– Да, мам, только сумку надо забрать! Я сейчас схожу…

– Доешь сначала, – перебила мать, – я сама схожу. Где она?

– В комнате. – Она взяла кружку с дедушкиным фирменным чаем и залпом её осушила.

Наверху Мари предалась воспоминаниям. Она ходила мимо полок, трогала старые книги и игрушки, которые отец привозил ей из странствий. Вдруг её взгляд упал на старого-доброго плюшевого медведя. Это была её любимая игрушка. Мари постоянно с ним спала. Она привезла его со своей родины. Вдруг она решила, что заберёт его с собой. Открыла сумку Амелии, чтобы положить мишку внутрь. Щёки её побагровели. Брови нахмурились.

– Я убью вас обоих! – кричала Мари. – Какого, чёрт побери, сумка Амелии внутри размером с дом?!

Лютер и Амелия переглянулись. Им явно было что сказать, но как – они не имели понятия. Мари спустилась вниз.

– Мам, не ругайся… – начала Амелия. – В общем, я уронила свою сумку в чёрную дыру…

Четвертая глава. Время больших изменений

В тот день стояло знойное летнее утро. На улице светило солнце, на огромных, покрытых зеленью деревьях сидели и перекликались пташки, а меж веток прыгали белки, выискивая запасы на зиму. Мари давно проснулась и готовила обед. Джером час назад вернулся с ночной смены и спал. А Амелия…

– Ма-а-му-у… ик!.. сик! Я дома! – Она появилась на пороге пьяная вдрызг. Разулась, раскидав обувку по прихожей, и проследовала на второй этаж.

– И тебе привет, блудная дочь! – ответила Мари. – Где тебя носило? Ты что, пила?

Ответа не последовало. А что говорить? Ребёнок отбился от рук?

Или она забросила свой талант и стала очередной деревенской пьянчугой? Отчасти да, отчасти нет. Дела обстояли так…

В подростковые годы Амелия совсем не хотела учить науки, которые учат в школе, она хотела учиться только зельеварению.

Мари такой расклад не устраивал, из-за чего у них случались ссоры. Амелия мирилась с тем, что нужно учить математику, язык и биологию, но не могла мириться с изучением, к примеру, истории. Иногда мама шла на уступки, и они переставали изучать предмет, освободив больше времени для того, к чему стремилась девочка.

В тринадцать она во всю начала придумывать собственные зелья.

Девочка перестала копить, а все деньги, что давали родители, уходили на ингредиенты, котелки да палки-мешалки. Изобретать получалось скверно, из-за чего она постоянно злилась и хотела всё бросить. Год Амелия впустую переводила ингредиенты в надежде, что получится хоть что-то интересное и новое. Она тщательно записывала все свои выкладки, что с чем смешивает, каким образом и сколько времени варит то или иное зелье. Правда, избегать ошибок не выходило. Выходило только создавать новые.

В тот же период она много читала. Читала везде: у озера, когда отец брал её на рыбалку; по пути в магазин, когда Мари отправляла её за продуктами; иной раз даже во время тусовок с Лео. Конечно, когда они что-то затевали, ей было не до чтения.

Их проделки для неё – святая отдушина, когда она могла просто забыть обо всём и веселиться. Хотя бывали и моменты, когда их идеи не заканчивались так, как они того запланировали.

В школе с Леонардом – на два года младше – училась девочка, которая однажды решила играть с ними и вписалась в компанию как влитая. Её звали Джия.

Она нравилась ребятам. Её мама, местный парикмахер, всегда одевала её в красивые платья с бантиками и цветочками. Девочка равнялась на Амелию, хотела стать зельеваром, как она.

Однажды летом, когда Мари не заставляла Амелию учиться и та могла спокойно заниматься своими делами, много гулять с ребятами и практиковаться в зельях, они с Лео встретились втайне от Джии, чтобы обсудить подарок на её день рождения. Ей исполнилось одиннадцать лет. Амелия потратила все карманные деньги на новый котелок, у старого отвалилось дно. У Лео были кое-какие деньги, и они решили, что купят ей целый букет цветов.

Конечно, они могли и нарвать по клумбам у соседей, но Леонард забраковал эту идею Амелии, и они потратили почти все деньги на букет.

Подарить его день в день не вышло: дома никого не оказалось. Друзья решили: раз дома никого, то, стало быть, мама Джии на работе, а сама девочка пошла к кому-то из них. Проверили у Лео. Ни Питер, ни кто-либо из посетителей не видел девочку.

Оставался только один вариант: у Амелии.

– Мама! – горланила Амелия. – Джия! Ты тут?

– Что? – кричала из спальни Мари. – Подойди ближе, я не слышу.

Амелия и Лео поднялись на второй этаж.

– Мам, Джия приходила?

– Да, она заглядывала, солнышко, – ответила Мари.

Женщина что-то вышивала.

– Выходит так себе, – заметил Леонард. – Сказала, что хотела позвать вас с собой в Галамут. Они с мамой поехали за подарком.

Я передала ей, что вы с Лео заняты и придёте к ней по приезде.

– Вот оно что. Ну ладно, спасибо, ма! Пойдём, сообщник, поставим цветы в вазу.

Пока ждали Джию, ребята успели полазить по деревьям – Амелии даже удалось залезть на самую верхушку, правда, спускаться оказалось сложнее, – побегать наперегонки по Зелёной, и в итоге друзья засели у Лео. Он читал Амелии свою любимую историю из кошмаров Лазаруса Меланхолли. Она его почти не слушала, думала о Джие.

Время близилось к ночи, но девочку так и не дождались. Амелия ушла домой.

– Не переживай, малышка, – сказал ей Джером и громко зевнул.

– Уверен, они просто поздно вернутся. Уставшие с дороги, сразу спать улягутся. Утром придёте да обрадуете, делов-то.

– Наверное, па… Спасибо, – ответила Амелия. – Ладненько, пойду и я спать.

Но на утро они снова не обнаружили ни девочку, ни маму. Они как будто испарились. Шли дни, недели, но те так и не вернулись.

Цветы завяли, не дождавшись хозяйку.

После исчезновения подруги Амелия надолго погрузилась в учебники. Всё вернулось на круги своя в пятнадцать лет. Она наконец одержала первую победу.

– Да! Мать твою… Да! Это просто… просто!..

ВЗРЫВЛИПУЧНО! О! Как сказанула!

В тот день она сварила первое своё зелье. Так его и назвала: взрывлипучное зелье. Оно взрывалось и обволакивало всё в округе липкой жижей зеленовато-красного цвета. Походило это на огромную кучу соплей, вперемешку с красным перцем. Тогда же её казна опустела. Карманных денег категорически не хватало, а средства для исследований брать где-то нужно. Тем более, что через год учёба пройдёт. Пора выстраивать мосты.

– А почему бы тебе не продавать это сопливое зелье? – спросил Лео.

Они сидели у него, она как раз хвасталась первым изобретением.

– Оно не сопливое, чудила, – ответила Амелия. – Взрывлипучное!

– Уй, да пофиг. Продай его.

– Кому я его продам? Такую хрень никто брать не будет, оно же идиотское. Хотя и эффектное!

Леонард пораскинул мозгами:

– Слушай, я тут у отца в лавке разговор один подслушал. Хотя нет… Это ещё больший идиотизм.

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее.

– Да не, не надо. Точно говорю.

– Не скажешь – налью взрывлипучного зелья в трусы. Ты знаешь, я налью.

– Ладно-ладно, – занервничал Лео. – Психованная. Я тогда помогал отцу в лавке. К нему зашли какие-то странные парни.

Двое. В плащах. Пока они ждали очереди и рассматривали новую коллекцию, один упомянул про чёрный рынок. Ещё что-то про зелье невидимости было…

– Стоп, оно же запрещено, да? – перебила Амелия.

– Да, в этом и соль. Короче, не знаю, что они задумали, но, может, тебе попробовать выйти на них? Если не станешь сильно лезть в их дела и будешь просто продавать свои эти сопли в склянке, то заработаешь себе деньжат.

– Слушай, иногда твой мозг умеет работать.

– Я бы не назвал эту идею хорошей. Главное, не суйся туда, куда тебя не зовут.

– Да-да, конечно.

Неделю после разговора Амелия проверяла почву под ногами. Поспрашивала там, подслушала тут, последила за третьими.

Она узнала, что в старом, заброшенном жилище за Зелёной обосновалась парочка парней, которые занимаются некими поставками. Им можно сбагрить всё, что угодно, лишь бы был спрос. Деньги они платили сразу. Не задавали лишних вопросов, хотя большого доверия не вызывали. Тем не менее Амелия с ними сработалась. На встречи с ними она надевала тёмный плащ, скрывала волосы под капюшоном и даже придумала себе кодовое имя. Всё ради того, чтобы родители не узнали.

Зелье взрывлипучки возымело небывалый спрос. Хоть горы золота Амелия и не загребала, но деньги на то, чтобы покупать себе необходимое для новых зелий, у неё имелись.

Время шло. Подошёл к концу последний год учёбы. Она радовалась как никогда, что треклятая школа заканчивается и она сможет просто творить. А как радовалась Мари… Для неё эти десять лет были не менее тяжёлыми, но она знала, что передала дочери все знания, что когда-то получила сама.

Наступило лето. Первое лето, когда она и Лео могли отрываться по полной. Амелия продала последнюю партию взрывлипучки и на время распрощалась со своими любимыми барыгами. Дела в Зелёной шли настолько хорошо, что на них вышел главный сыщик Галамута. Пришлось залечь на дно.

На деньги с последней продажи они с Лео впервые пошли в «Гнилое корыто»! Под предлогом, будто пойдёт гулять с Лео и другими ребятами, Амелия ушла из дому, побродила какое-то время на заднем дворике трактира, чтобы убедиться, что никто её не видит и не расскажет маме, и прошмыгнула в заднюю дверь.

Леонарду в этом плане было проще. Отец разрешил ему пойти и отметить выпускной, но Амелия заставила его шифроваться и хотя бы не палить контору перед домом.

– Сообщник! – сказала Амелия и так приложилась по плечу Лео, что у того аж рука отсохла. – Ты посмотри! Внутри всё такое… Другое!

Над главной дверью висела башка кабана с огромными бивнями.

Одна она стоила кучи внимания. Всего в таверне было два этажа. С чердаком так вообще – все три, там проживали приезжие.

В центре зала, над столами, весела бочка, а из бочки свисали бутылки, источающие свет. Непонятно, почему они так ярко светили, но смотреть на люстру было невыносимо. К тому же, от них исходил странный писк, который спустя пару минут слился со звуками таверны. Этой бочки хватало, чтобы осветить оба этажа.

Отдельное слово стоит сказать и о баре. Барную стойку собрали из прочнейшего ясеня, тщательно отполировали и покрыли смолой.

Слева от бара пролегала лестница на второй этаж и задняя дверь, через которую и вошли ребята, а по правую сторону – дверь в подсобку. Над баром, у стены, торчали бочонки с выпивкой, от эля до медовухи. Трактирщик стоял за баром, натирал стаканы, время от времени дыша на них, чтобы лучше тёрлось. Амелия знала его, Мари рассказывала, как его отец когда-то пустил пожить их с дедом.

Время близилось к ночи, народ размеренно подтягивался. Когда она увидела всех людей за столами, она поняла: её конспирация – преглупейшая затея из всех её затей. За одним столом сидели старые друзья отца – Рикки, Тикки, Старина Мартин и Тави; за другим расположилась продавщица из хлебной лавки. Она кого-то дожидалась; а за третьим – друзья-козявкоеды: Габби, Крок и Курт. Они шумели и, как и Амелия, были рады покончить с уроками. Правда, это не относилось к бедолаге Курту. Он сидел поникший и, как обычно, слушал Габби и Крока, время от времени повторяя за Габби. Курт – самый глупый из троицы.

В этом году он не закончил школу, его оставили на второй год. Непонятно, как он вообще дотянул до последнего класса.

Слишком безнадёжный случай.

«Ну, раз здесь сегодня отдыхает половина Зелёной, ничего не попишешь, – решила Амелия и просто расслабилась. – Будь что будет. Если родители узнают, значит так суждено».

Ребята прошли в зал, до сих пор взирали по сторонам. Габби – эта троица сидела за столом напротив заднего входа – чуть отойдя от безудержного смеха, посмотрел перед собой.

– Смарите-ка, парни, это ж нюнька Лео и его тёлка, – сказал он.

– Ха-ха, да-а! Нюнька! И… и тёлка! – повторил Курт.

– О, Лео, погляди, Отсосыч тоже здесь, – сказала Амелия. – Кажись, драки не избежать!

– Как ты меня назва…

– У нас новые посетители! Добрейший вечерок! – сказал трактирщик. – Что налить?

– А что вкуснее? – спросил Лео.

– Соседний Эль – безоговорочный чемпион.

– Тогда нам его. Две пинты.

– Сделаем. Выбирайте, где упасть!

– Слышь ты, я тебя спросил! – сказал Габби.

– Драки в таверне не затевать! – повысил голос трактирщик и кинул взгляд на Габби.

Это трио, мягко говоря, казалось странным и несуразным. И хотя они все различались внешне, объединяло их одно – беспросветная тупость. Габби – предводитель, вожак стаи, как он себя называл. Спортивное телосложение, крючковатый, сломанный нос и волнистые русые волосы, которые он постоянно приглаживал раскладной расчёской. Из всей компании он – само нахальство.

Сама наглость. Крок – правая рука Габби. Он делает всю грязную работу. Даже по дому. Тучный, круглолицый, постоянно с красными щёчками. Стригся коротко, он считал, что так выглядит круче. Но так он выглядел только круглее. Напоследок Курт. Говорят, в семье не без урода, так вот, Курт – тот самый урод.

Худощавый, вечно с сальными, грязными волосами до плеч и текущими в разинутый рот соплями. Выражение его лица всегда такое, будто в голове крутится всего один-единственный вопрос: что я?

Амелия и Лео заняли столик рядом с друзьями Джерома.

– Ни хрена себе, да это ж Амелия! Мужики, гляньте, – сказал Рикки. – Каким ветром вас, ребята, сюда занесло? Батёк небось не знает, а?

– Привет, Рикки, – ответила Амелия. – Само собой. И, надеюсь, не узнает!

– Да о чём разговор, мы с мужиками – молчок! Ш-ш-ш!.. – ответил за него Тикки. – Э, Тревор! Ещё по пинте! И пенки побольше!

Эти ребята отдыхали здесь каждые выходные. Иногда даже по будням. Все в Зелёной знали, что столик, за которым они сидят – их негласная собственность. Они отдыхают только за ним, а когда их нет – он пустует. Тревор накрывает его стульями, чтоб за него кто ненароком не сел. Никто не знал, почему так, просто так было принято. Как традиция, которую нужно соблюдать.

Даже если ты от этого теряешь деньги.

– Пять минут, Тикки!

Он подозвал официантку, указал ей на столик, где расположились новоприбывшие. Женщина взяла две пинты эля, отнесла к их столику и с грохотом поставила.

– Пжалста, ребятки, наяривайте! – сказала она и улыбнулась.

Амелия и Леонард посмотрели на эль, потом друг на друга. Снова на эль и опять друг на друга.

– Ну что, врываемся во взрослую жизнь? – спросила Амелия.

– Да, только ты первая.

Она кивнула и взяла кружку. Поднесла ко рту, сделала глоток.

И… поначалу непонятные, горькие и, в то же время, сладкие ноты заполонили рот Амелии. Она никогда прежде не пробовала алкоголь. Хотелось сплюнуть. Распробовала. Этот терпкий вкус хмеля она запомнила на всю жизнь. Она залпом осушила всю пинту.

– О-о-ох… – Она выдохнула и протёрла рукавом блузы рот. – Пей быстрее! Это нечто! Тревор, ещё эля!

– Уже? Понравилось?

– Да!

Лео последовал примеру и тоже осушил целую кружку за раз.

Поставил на стол и сморщил лицо:

– Уй, как горько! Кхе-кхе… – Морщился он. – Но, походу, надо распробовать! Тревор, ещё, пожалуйста!

– Молодняк разошёлся, ха-ха, смари-ка, – сказал Рикки.

– Та ладно тебье, Рыкки, вспомни себья в их возрастье, – ответил Тави.

– А ты-то почём знаешь, каким я был в их возрасте, дурья башка? – рассмеялся тот.

– Я увьерен! Ик!..

Тави был самым молодым в компании. Он приехал из далёкой страны, с Земель Древних, чтобы раздобыть трав, которых не найти в его стране. Но обратно не доехал. Решил заночевать в «Гнилом корыте». В тот день Рикки, Тикки и старина Мартин как раз выпивали. Каким образом Тави оказался в их компании, помнит, пожалуй, только Тревор. Их троица напилась в тот день до беспамятства, а на утро Мартин проснулся и чуть не наступил на спящего Тави, который с тех самых пор и остался жить в Зелёной. Старина Мартин разрешил ему жить у себя: семьи он не имел, детей тоже, а так хотя бы появился Тави, который стал ему словно младший брат.

Что же до молодых, после пары пинт Амелия и Лео разошлись по полной. Мало того, что они всё-таки чуть не подрались с Габби – его и двух шестёрок чуть позже выгнал взашей Тревор, – так они ещё и пытались снять голову кабана, чтобы по очереди её носить. Тревор и их грозился выгнать, тогда они и передумали.

В полночь началось всё веселье. Ребята во всё горло пели песни, Старина Мартин откуда-то достал лютню, кто-то из толпы подхватил мелодию и вытащил скрипку, а Тревор уселся за пианино, которое стояло где-то в углу, накрытое скатертью от пыли. Народ веселился, горланил песни, и, казалось, это всё так обычно для этого места. Всё шло так, как и должно. Из хаоса рождался свой, особенный порядок. По крайней мере, так казалось пьяным головам друзей. Песнопения утихли только под утро. Половина гостей уснула, где пришлось, а единицы выживших сидели, попивая пиво, заедая мясом, рыбой да козьим сыром с чесноком.

Амелия и Лео в это время находились недалеко от нужника. Лео решил по-настоящему распробовать эль, перебрал и последние полчаса не расставался с дыркой в полу. Когда же ему полегчало, Амелия проводила его до дома и отправилась спать сама.

Этот день стал отправной точкой в мир веселья. Концерты, вечеринки в Соседней, гулянки в «Гнилом корыте»… Короче, жизнь била ключом! А сколько случаев произошло в ту пору и сосчитать сложно. Однажды, к примеру, после концерта любимых бардов Амелия решила помыть свои ботинки. Толпа оттоптала ей все ноги так, что пальцы болели потом ещё неделю, а состояние обуви оставляло желать лучшего. К подошве налипла куча грязи, камней, а её кумир ошибочно принял левый сапог за место для росписи, когда она, стоя в очереди, причитала Леонарду на их состояние. Она стояла с поднятой ногой, что-то бормотала, а тут как тут наступил её черёд получать автограф. Музыкант быстро расписался на поднятом ботинке, а Амелия на радостях, с ошеломлённым видом, вышла из толпы, крича от счастья.

Она замочила их на целый день, чтобы запах душистого бальзама лучше впитался, а перед сном хорошенько простирала и повесила сушиться. На утро она обулась и почувствовала, как в ногах будто искры бегают. Она совершила колоссальную ошибку. Её ботинки летели вперёд неё! Надо же, перепутала флакончик бальзама с зельем ускорения, которое неделей ранее изобрела. Да и как тут не перепутаешь, когда у тебя в сумке целый ворох полок с флаконами и склянками. Благо не вытянула зелье увеличения.

Со временем она научилась их контролировать, но такой расклад девушку не устраивал, потому пришлось придумать и зелье замедления. Правда, замачивание в нём не дало обратного результата, эффект кончился в течение дня. А после они снова становились сапогами-скороходами. И ведь не поменяешь на другие: на этих расписался сам Потти. Для неё эти сапоги – священная реликвия!

Что касается других изобретённых Амелией зелий, одно вышло поистине уникальным: зелье штамповки. Однажды Питер пожаловался Джерому, мол, клиентов становится всё больше, а шить столько одежды и обуви – рук не хватает. Он был в растерянности, не знал, что и делать. Зато знала Амелия. Она смешала бутон доппельгангера с дубовой водой, добавила сахар, бросила в варево старую блузу, которую уже не жалко, и написала записку, число десять. Она оставила зелье на огне – по правде говоря, она про него забыла, – а спустя несколько часов на полу рядом с котелком валялось ровно десять точно таких же блузок!

Она тут же схватила их все, закинула в сумку и побежала к Питеру.

– Питер! Питер! – Амелия влетела в лавку. – У меня новость!

Я знаю, как исправить ситуацию с нехваткой работяг.

– Здравствуй, Амелия. Извини, но шить я тебя не возьму…

– Да смотри ты! – перебила она, порылась в сумке и вытащила все десять блузок. – Что ты видишь?

– Гору безвкусных тряпок, которые устарели лет так на сто.

– А что ты скажешь на то, что эта гора тряпок появилась с помощью одного зелья за пару часов, а?

Он опешил, округлил глаза. Его усы раздвинулись вместе с широченной улыбкой.

– Но как?

– Годы практики, миллионы ошибок и куча опыта за спиной.

Амелия принялась учить Питера готовить зелье штамповки.

Зелье было не из лёгких. Первые дни у него не получалось как следует варить: то он что-то путал, то время готовки не такое, как нужно, то добавлял больше ингредиентов, чем положено. А итог – стопки испорченной одежды и обуви. Со временем стало получаться чуть лучше, дела пошли в гору. Ещё позднее он смог спокойно создавать новые коллекции одежд, пока зелье в подвале – медленно, но верно – создавало ему копии.

Жизнь Амелии налаживалась, не считая одного аспекта. Казна опустела в ноль, появились долги. К тому же, её барыги так и не вернулись. Да и, кажется, не собирались возвращаться. Первое время Амелию факт отсутствия монет особо не волновал. Нет сейчас – появятся завтра. Но ни завтра, ни послезавтра, ни даже через неделю деньги не появлялись.

– Сообщник, мне нужно срочно найти нового барыгу. – Они сидели в «Гнилом корыте». Народу было немного в тот день. – В прошлый раз именно ты подарил мне надежду на безбедную старость, изволь уж и теперь помочь.

– Смеёшься? Тогда нам просто повезло, я услышал их случайно!

– И что? Может, у тебя снова есть идея, как помочь старой-доброй подруге!

– Идей нет…

– Вот же ж жомпельштинц… Если бы не этот сраный сыщик, всё было бы отлично!

– Кому-то, видимо, не выгодно, что какие-то два хмыря отбивают клиентов. Вот и направили. С проверочкой.

Амелия задумалась:

– Галамут-Галамут… Хм-м… Есть! Ноги в руки и за мной!

Они вышли из таверны и направились к дому девушки. Осень только-только расцветала. Листва уже начала осыпаться, а солнышко ещё грело, хоть воздух и похолодал. С самого утра площадь Зелёной гудела. Сегодня прибыли торговцы из Галамута, Соседней, Деревни Плавающих курей, Ванации, даже из далёкого Йоркбёрда! День обещал быть чудесным.

– Что ты задумала? Я ни черта не пойму! – сказал Лео.

– Вот я дура, что не додумалась раньше! Это же просто взрывлипучнейшая идея!

– Про что ты?!

– Молчи и жди!

Они подошли к дому. Джером был во дворе, колол дрова.

– Здорова, пап!

– Здоровей видали! Куда летите?

– В Галамут!

– К вечеру вернёшься?

– Не знаю.

– Лео, смотри за ней там.

Лео выпучил глаза, явно не понимая, зачем им в Галамут. Они вошли внутрь.

– Мам! Я в Галамут, вернусь поздно! – Амелия стояла в гостиной и что-то искала.

– Хорошо, Лео с тобой?

– Да! – ответила она. – О, вот же.

Амелия схватила сумку и они двинулись к южным воротам.

– Так, ладно, мы в Галамут… А как мы туда доберёмся?

– Не знаю, – сказала Амелия.

– Мне это не нравится…

Сегодня на южных воротах дежурили новенькие: Томас и Борис.

Леонард учился с ними в одном классе. Амелия тоже, но только один день. После школы они сразу же записались в стражу Зелёной. Пошли по стопам покойного отца.

– О, Амелия, Лео! – сказали они хором.

– Здорова, парни! – ответил Лео.

– Да, привет, – сказала Амелия, выглядывая по сторонам.

– Куда направляетесь? – спросил Борис.

– Да мы так, в Галамут. – Тут же ему прилетел кулак в плечо. – Уй, совсем рехнулась?

– Поехали! До встречи, ребята. – Она схватила его за руку и побежала.

За ворота только что выехала повозка, в которой сидел старичок.

Амелия успела его окликнуть и тот остановился.

– Здравствуй, дедуль, в Галамут едешь?

– Туда, внучка, туда.

– Нас подбросишь? За дорогу заплатим, едой накормим да ещё и развеселим!

– Залезайте! Денег мне не надо, а от компании не откажусь.

Страшно ночью на дороге. Особенно у вас в лесу…

Ребята поблагодарили его и запрыгнули в повозку. Дедушка вёз в Зелёную овощи, сейчас телега пустовала. Как только повозка проехала Великанов лес, они помчались быстрее. Леонард развалился на остатках сена и уснул. Амелия что-то читала, иногда разговаривала с дедушкой, рассказывала ему о жизни, а он делился историями из своей.

Рассказывал, как он, будучи юнцом, плавал с отцом на дальние берега великого архипелага, видел огромных китов и бушующий океан. Как они отбивались от пиратов огнём в бутылке и перевозили приправы в Галамут. Жизнь у старика была насыщенной. Амелия слушала, внимала каждому его слову – ей всегда было интересно слушать про приключения – и грезила, что когда-то точно также отправится на край света.

Добравшись до Галамута, друзья растерялись. Ясно было только одно: им нужны новые барыги. Она вытащила из сумки две тёмных накидки, для себя парик и накладные усы для Лео, которые ему на удивление очень даже шли. Маскировка была частью плана, их не должны узнать.

– Галамут – огромный город, здесь сто пудов должен быть чёрный рынок, – сказала Амелия. – План такой: выйти на барыг и втюхать взрывлипучку.

– Откуда начнём?

– Понятия не имею.

– Может, ты знаешь, кого искать?

– Нет.

– Значит, мы в заднице.

– Я так не думаю!

Чуть поразмыслив, они решили начать поиски с трактиров, где ошивался всякий сброд. Они свернули в один из проулков, что потемнее, надели маскировку и принялись шнырять по городу, стараясь не привлекать особого внимания. Но привлекать внимания не удавалось. Амелия бывала здесь несколько раз с отцом и вела себя обычно, а Лео так ни разу и не выбрался сюда за всю свою жизнь. Для него это впервые. Он удивлялся всему, чему только можно удивиться. Видел людей, которые стоят прям на улице и играют песни – ахал; заметил, как на площади кидали гнилыми помидорами в закованного человека – охал; даже от увиденных продуктов он открывал рот шире, потому что никогда не видел таких больших рыбин!

В конце концов они вышли к стойке с картой города. Внимательно изучив её, взвесив все за и против, они пошли в самый неблагополучный район, куда редко кто заглядывал. Там проживали бедняки, а преобладало воровство, убийства и разруха.

Амелии не терпелось туда попасть.

Но когда добрались до места, ей вдруг расхотелось. Повсюду грязь, кучи мусора, объедки на тротуарах. Невыносимая вонь.

Слышался запах дерьма, стухших яиц, прокисшего молока, и всё вперемешку. Дышать тяжело, но привыкнуть удалось, хоть отголоски ароматов всё же и долетали до их носов. Люди здесь жили в настоящих развалинах, на которые даже зелье каменной крепости выделять не хотели. У большинства домов повыбивали стёкла, не находилось даже намёка на двери, все проходы завешивали тряпками. Амелия негодовала, как король такое допустил? Почему люди вынуждены выживать? Эти мысли подбадривали её поскорее выйти на чёрный рынок, иначе, чувствовала она, закончит так же, как все эти бедняги.

Друзья бродили по местным просторам около пятнадцати минут, пока не наткнулись на нечто похожее на забегаловку. По крайней мере, вывеска «У Люсиль» выглядела так, будто там можно выпить.

Зайдя внутрь, ребят встретил необычный для этого района интерьер: внутри чисто и светло, как во многих нормальных тавернах. Но народ сюда захаживал только здешний. Никто не совался в Серые трущобы. За столами сидели побитые жизнью люди. Большинство в лохмотьях, в рваных обувках. Некоторые и вовсе без обуви. На их телах проглядывались шрамы и ожоги, а лица выражали только пустоту и отчаяние. Амелия и Лео прошли за бар. Женщина средних лет, достаточно полная, но приятная на вид, стояла за стойкой, встречая гостей. Она была прилично одета. Без изысков, но изящно и элегантно.

– Добрый денёк, – сказала Амелия.

– Кхе-кхе… И вам не хворать. Чего изволите? – спросила женщина.

– Мы тут кое-что ищем…

– Чего? – спросила она и посмотрела на Амелию с удивлением, нахмурив одну из бровей.

– Как бы заработать деньжат, – шепнула девушка.

– Кто спрашивает?

– Я… Я Мерлин.

Леонард удивился.

– Хм-м… Что-то слышала такое. За мной.

Она вышла из-за стойки и проследовала в подсобку рядом. Ребята вошли следом. Дверь захлопнулась. Прошло меньше секунды, как они вошли в каморку, и случилось непредвиденное. Женщина прижала Амелию к стене, выхватила из-за пояса охотничий нож и приставила его к горлу девушки. Лезвие холодом щекотало её шею, мурашки побежали по спине к макушке, ноги становились ватными. Лео стоял как вкопанный, не зная, что и делать.

– Кто вас послал, сучьи дети? Ублюдок Де Лакруз? Отвечай ты, сопляк! – Она кивнула в сторону Леонарда. – Даю десять секунд. Раз. Два!..

– Вот дерьмо… Хорошо-хорошо! Стойте, только не делайте ничего плохого! – заговорил Леонард. – Мы не знаем никакого Де Лакруза, клянусь жизнью!

– Тогда какого хрена ко мне среди бела дня заявляются два молокососа с накладными усами и что-то вынюхивают, а?!

– Мы… Нам нужно продать кое-какой товар. Но не знали, где искать барыгу. Решили проверить здесь…

– Думаешь, я поверю в эту пургу? Аргументы. Мне нужны аргументы прямо сейчас! – Она прижала лезвие сильнее.

– Аргументы… Аргументы… Ага! Да! В общем, год назад в Зелёной жили два парня, которым Аме… кхе-кхе… Мерлин, да, Мерлин! Так вот, которым Мерлин продавала сопливое зелье, которое взрывается.

– Такое было. А потом моих ребят накрыл сраный Де Лакруз… Чтоб у него хер отсох…

– Честно, мы не знаем, что с ними стало, мы к этому не причастны! Клянёмся, вы можете верить…

– К… – Амелия силилась что-то сказать. – К-к… Картошка… В… мундире…

– Что? Что ты бубнишь? – Женщина ослабила хватку.

– Кхе-кхе!.. Картошка в мундире, мать твою за ногу! Последняя фраза, которую парни сказали мне напоследок. Я тогда не поняла, что к чему, но сейчас понимаю…

– Вам повезло. – Она убрала нож.

– Больная, блин, – сказала Амелия.

– Кто ищет, тот всегда найдёт… Самооборона – либо они нас, либо мы их. Вовремя же ты вспомнила про картошку. А то кишки бы выпустила на раз-два, ха-ха! Так чего у вас там?

Амелия сняла сумку и влезла внутрь. Полностью.

– Лео! Лови! – крикнула она, и тут же начали вылетать склянки одна за одной.

Всего три: взрывлипучее зелье, зелье ускорения и зелье замедления.

После из сумки появилась лестница, и Амелия вылезла наружу.

– Какая… вместительная сумка, – сказала трактирщица.

– Ага… От дедушки досталась. Так сказать, реликвия, – ответила Амелия. – Короче, смотри: у меня есть коробка с взрывлипучкой – думаю, с ним ты уже знакома, – и по полторы коробки ускоряющего и замедляющего зелий. Как действуют второй и третий, надеюсь, представляешь. Что берём?

– Хм-м… Взрывлипучку всю. По нему уже соскучились. Другие два – по полкоробки. Возьму на пробу. Сколько просишь?

– Сотня асдов за штуку взрывлипучки, по сорок за замедление и ускорение. За каждое по сорок.

– По рукам.

Амелия спустилась обратно и вытащила остатки. Трактирщица подготовила золото. Мешочек был даже больше, чем нужно.

– Сдачи не надо. Компенсация за неудобства. Люсиль.

– Мерлин. Хоть и представлялась. А это… Да, собственно, это мой братец. Он дурной, не важно, как его зовут.

– Да-а, я буйный. – Он начал прыгать в разные стороны.

Амелия ударила его.

– Забавные вы ребята. Рада знакомству. Думаю, дальше мы поладим.

– Рада знакомству, Люсиль.

Амелия протянула ей руку, та протянула в ответ. Дамы скрепили союз крепким рукопожатием и разошлись. По возвращении в Зелёную Амелия тут же принялась раздавать долги: отдала в «Гнилое корыто», Лео, дедушке, Питеру и куче других людей.

Так и осталась она с последней горсткой золотых асдов.

Пятая глава. А где мама?

Время шло, в жизни повзрослевшей Амелии менялось немногое. Три года после окончания школы всё шло своим чередом: у неё также не было денег, а всё заработанное она тут же спускала на кутежи и зелья. Лео также помогал отцу в лавке.

Только с годами он стал шить гораздо искусней. Не изменилось всё до такой степени, что даже Курт до сих пор не закончил школу.

Время словно застыло в Зелёной. Это замечала Амелия. Это же замечал и Леонард. Даже Мари видела, как эти двое просто плывут по течению. Зато у Джерома кое-что да изменилось. Спина стала ещё больше болеть от работы. Благо есть Лютер. Он прописал зятю стоящую мазь, боль на время прекращалась.

С другой стороны, тихая и размеренная жизнь ещё никому не вредила. А что, живёшь спокойно, занимаешься любимым делом, торгуешь на чёрном рынке незарегистрированными зельями…

Красота. Друг под боком, родители живы, здоровы. Не считая отцовской спины. Ну что ещё для счастья надо?

А время неумолимо шло. Нет. Лучше сказать, уходило. До поры до времени. Такой лютой зимы не видели уже двадцать лет. Все окна на домах покрыли снежные узоры, крыши замело слоями снега, а воздух был настолько ледяной, что обжигал открытые участки кожи за секунду. В такую погоду не то что сам выйти из дома боишься – даже скотину хочется впустить погреться. Но в таком морозе есть и плюсы: волки и носа не совали в Зелёную, потому даже стража спокойно грелась в своих бараках.

Тогда Амелии только исполнилось двадцать. Волшебный возраст, когда ты в полной мере чувствуешь ответственность за собственную жизнь, но для родителей остаёшься ребёнком и мечтателем. После посиделок с родными она с друзьями отправилась в единственное место в деревне, которое работало при любой погоде, – «Гнилое корыто». Работало оно потому, что согревало всех своим уютом. Да и там, элементарно, стоял большой камин и с дюжину бутылок с огнём.

В двадцать Амелия решила: пора взяться за ум и пить хотя бы не до беспамятства. Вернувшись домой из трактира чуть раньше обычного и будучи в трезвом рассудке, она застала за камином Мари. Дедушка давно ушёл, Джером отсыпался перед выходными, а Мари сидела, укутавшись любимым пледом, и листала небольшую книжку в светло-розовом переплёте.

– Мам? – сказала Амелия. – Ты чего не спишь?

– Отец такой храп поднял, что не уснёшь, – ответила Мари.

– Что читаешь? – Она сняла одежду и подошла к матери.

– Да так. Ничего…

– Ну покажи, интересно ведь. – Амелия ловко выхватила книгу.

Она раскрыла форзац. Дневник. – Мам, это что, твой дневник?

– Не совсем. Это твой дневник. Я веду его с твоего рождения.

– Это так… Э-э… Странно, мам, – рассмеялась Амелия.

– Ну вот, я так и думала!

– Ладно-ладно, я шучу. Я почитаю?

– Обалдела? Конечно нет!

Она забрала дневник и убрала его подальше.

– Так ты тут, типа, что? Ностальгируешь?

– Ну вроде того… В детстве ты была такая хорошенькая. Иногда я сажусь здесь, у камина. Беру дневник и вспоминаю.

Иногда плачу, но в основном смеюсь. Читаю, как ты росла, безобразничала, не хотела учиться, а я всё с тобой боролась… – Мари на мгновение замолчала. – Время идёт, солнышко… Ох ты ж, вот мать! Подарок! Сейчас приду, посиди.

Мари поднялась наверх и вернулась с небольшой коробчонкой в бантике.

Протянула её Амелии:

– Ну открывай.

Амелия, недолго думая, сняла крышку. Внутри она увидела изумительный кулон. Он переливался нежными цветами от розового до золотого.

– Что это, мам?

– Это амелия, солнышко. Когда я была беременна тобой, мы с отцом частенько гуляли в лесу, неподалёку от озера, где пирс. Там тогда росли прекрасные кусты амелии. Каждый раз радовалась, как ребёнок, когда видела их. Они прекрасны. Они, так же как кулон, бликами переливались на солнце. Тогда я решила: если родится дочь, назову её Амелия.

– А если бы сын?

– Даже не думала. Тем более что родилась дочь, так что не имеет значения.

– Тоже верно…

– Этот кулон сделал Джером. Покойный дедушка Квентин успел кое-чему его научить, хоть и не был от этого в восторге. Это он придумал сделать тебе кулон. А я придала ему цвет. Угадаешь, с помощью чего?

– Ясен пень, с помощью зелья. Из амелии?

– Да, – улыбнулась Мари.

– Спасибо, мам. – Амелия крепко обняла Мари. Капелька слезы прокатилась по её щеке. – Люблю тебя.

– И я тебя люблю, солнышко. С днём рождения.

Они просидели в обнимку минуту.

– Ну что, спать идём? Попробую утихомирить папаню, а то – ну нет! – он издевается!

– Пора бы. Надо выспаться. День был тяжёлым.

•

Утром Амелия проснулась раньше всех от холода. Камин давно прогорел. Амелия накинула на плечи одеяло, спустилась вниз и разожгла огонь. Дома стояла странная тишина. Только завывание ветра и бьющийся в окна снег на улице нарушали её. В камине затрещали дровишки, а следом и поленья. Амелия потянулась, уселась на диван и протянула ноги к огню. Когда ноги согрелись, она пошла на кухню. На столе лежала записка:

«Ухожу я от вас… М.»

М? Что за М? Что происходит? Амелия поднялась в комнату родителей. Отец спал один, развалившись на всю кровать. Она подошла к нему и начала тормошить:

– Пап! Проснись, пап!

Джером нехотя открыл глаза, явно расстроенный тем, что ему не дали доспать.

– Что такое, мимозочка? – спросил он, силясь проснуться.

– Где мама?

– Так вот же… – Он посмотрел налево, где должна была лежать Мари. – О! А где?

– А я про что? Мамы нет! Вряд ли она в такой мороз пошла по магазинам! Да и на кухне записка лежала. – Она показала её Джерому.

– Ну и ж… жопа, вот что! План есть?

– Если бы…

– Может, у деда? В гости пошла проведать.

– А записка зачем, гений?

– Понятия не имею… Так. Предлагаю выждать. Всё равно на улицу сейчас хрен высунешься… – Джером крепко зевнул и завалился на другой бок.

Первые пару часов Амелия не знала, куда себя деть. Немного свыкнувшись, она поудобней уселась у камина, ей удалось отвлечься книгой. Джером окончательно проснулся и занялся уборкой. Он решил, что Мари на него в обиде, и хотел загладить свою вину. Амелия – начитавшись и теперь стойко подозревая, что мать похитили – стала придумывать план поиска.

Первый вывод: начать лучше с Зелёной. Расспросить местных жителей. Не говорить с дедушкой, а то сердечко уже слабое.

Если след найдётся – пойти по следу. Если нет – отправиться в Галамут и начать поиски оттуда. Подключить сыщиков. В голове Амелии план выглядел превосходным.

После дум она пошла к Лео. Отправляться в приключение без сообщника было запрещено. Она рассказала ему про записку и план поиска.

– Смеёшься? – сказал Лео. – Я уверен на… девяносто три процента, что это не похищение и ты раздуваешь из мухи слона.

А Мари к вечеру уже дома будет.

– Да это ты смеёшься! Записку видел? Читай внимательно, олух, тут написано: «Ухожу я от вас!» Так пишут только похитители.

Типа от её лица, понял?

– Уй, записку в расчёт не брал… Ну ладно, тогда на восемьдесят шесть процентов.

– Ладно, если до вечера мама не вернётся, завтра же в путь, чтобы найти по горячим следам.

Лео согласился.

Амелия вернулась домой. Подготовила котелок, травы и минералы, взяла еды с запасом на пару дней, зелий на все случаи жизни, от взрывлипучки до хорового пения, и пару спальников.

И, само собой, зубную щётку.

Собрав всё в сумку, она поставила её у порога и принялась ждать. Пока ждала, проголодалась, съела несколько кусочков тыквенного пирога, который отец только вынул из печи, запила это дело стаканом горячего молока. После уселась на диван у камина. Мысли всё ещё роились у неё в голове. Она уснула.

Проснувшись ближе к вечеру, она почувствовала, как чья-то рука гладит её волосы. Это была Мари.

– Мам? Куда ты пропала, чёрт тебя дери? – спросила Амелия.

Мари засмеялась:

– Я была у дедушки. Помогала в саду.

– А записка?

– Ну, мамы же всегда так говорят, в шутку.

– Я тебя убью!

Амелия обняла мать. Они ещё долго сидели у камина, разговаривая о своём. Чуть погодя рядом уселся Джером, захватив с собой тыквенный пирог и молоко. И всё бы ничего, но на этом история не заканчивается. Как правило, некоторым событиям суждено повториться.

•

На земли Галамута упала весна. Снег давно растаял, весна выдалась прямо противоположной зиме – изумительно тёплой.

Деревья распускали первые листочки, всюду была грязь и слякоть, только местами высохли холмы и солнечные стороны деревни.

Жизнь вернулась в Зелёную. Дети бегали по лужам, кидались друг в друга грязными остатками снега. Борис ходил по деревне и строжился на детей, чтобы они играли аккуратно. Те, конечно, его не слушались.

Амелия сладко спала после очередной пьянки. Она с Лео прошлым вечером гуляла в Соседней деревне. Находится она недалеко от Зелёной, примерно в пяти километрах, потому они с помощью зелья ускорения домчали до туда за пару минут.

Ребята часто бывали в Соседней, так как там проходили лучшие кутежи в округе. Сама деревня была одним сплошным кутежом.

Проживала здесь в основном молодёжь, а те, что старше, сами в своё время зажигали не по-детски! Соседней было всего тридцать лет, жизнь деревни только началась. Заработок, естественно, сплошь и рядом связан с алкоголем, вкуснейшими яствами и качественным табаком. Существовали там и другие способы заработка. Куда менее легальные… Ночью Соседняя жила, а днём спала тише воды, ниже травы. Весь честной народ отсыпался перед следующим кутежом.

Да! Прошлая ночь прошла незабываемо! Пиво лилось через край, все веселились, пели, некоторые – им уже явно хватило спиртного – дрались, но даже этим драчунам было весело, и улыбки не сходили с их, искалеченных кулаками ближнего лиц.

Шум стоял такой, что, казалось, слышно было даже в Зелёной. Да что там в Зелёной! По всем землям Галамута!

Пока Лео флиртовал с девушками, что у него не особо получалось, Амелия допивала очередную пинту эля и играла с местными шулерами в карты. Выигрывать у неё получалось не лучше, чем у Леонарда склеивать девчонок. Проиграв последние деньги, она не выдержала, взяла кружку, из которой пила эль, приложилась по соседу слева и с криком «Драка!» ухватила со стола всё золотишко, что смогла, и ринулась бежать. По пути успела подобрать Лео, который секундой ранее получил оплеуху от очередной красавицы.

А в Соседней начался сущий хаос: Амелия затеяла знатную потасовку! Все били друг друга по морде, лупили пустыми бутылками по головам, метали стулья, переворачивали столы! И во всём этом сыр-боре два верных товарища и сообщника бежали сломя голову вперёд, к своей деревне.

На ходу Амелия рылась в сумке, пытаясь отыскать зелье ускорения.

– Прыгай сюда! – крикнула она Лео, и они оба оторвались от земли.

В момент прыжка Амелия бросила на брусчатку колбу с зельем, и уже через секунду они приземлились прямо в лужу с зельем ускорения. Мгновение, и они исчезли вдали, оставляя только столб пыли за своей спиной.

– Что, мать твою, произошло?! – кричал на бегу Леонард. – Я почти заарканил ту цыпочку, ты всё испортила!

– О, мой милый Дон Жуан, теперь ты её не увидишь ещё очень долго, смотри сюда! – Она раскрыла мешочек с золотом, который ей удалось урвать. Там было не меньше пятисот золотых асдов!

– Ты спёрла у тех придурков всё золото?! Ты совсем больная!

Тебе пора лечиться, пойми!

– Будут знать, как обдирать честной народ! И нет! Я спёрла не всё золото! Только то, что успела схватить, пока один из них падал с табуретки!

– Так это ты народ всполошила?! Хотя чему я вообще удивляюсь!..

– О, смотри! Зелёная! Тормози-и-им! – Она подпрыгнула вверх и чуть подалась назад в полёте, проскользила по земле и затормозила.

То же попытался сделать и Лео, но у него что-то пошло не так, и он кубарем вкатился в ворота Зелёной, распластавшись возле стражи.

– Здрасьте! – сказал он и улыбнулся.

– Вы уж простите его, ребята, совсем не чувствует тела, вот и не затормозил! Вставай, дружище, пойдём домой.

Амелия подняла друга с земли, отряхнула, похлопала его по спине, и они направились по домам. По пути она вылила флакон с зельем замедления себе на обувь.

– Ну и ночка… Главное, чтоб завтра за нами не пришли…

– Не придут, они ж не знают, откуда мы!

– Будто в наших краях ахренеть какой выбор! По близости только мы, Галамут да пара стариковских поселений, из которых молодняк давно свалил!

– Тоже верно… Но нет, не падаем духом! Утро вечера мудренее, слыхал такое?

– Уй, слыхал-слыхал… Доброй ночи.

– И тебе, сообщник!

Амелия проспала как младенец до самого обеда. Пробуждение было не сладким. Ей казалось, будто её голова скоро взорвётся. К счастью, этого не случилось. В таких случаях её спасал крепкий чай с острым перцем. Смесь жуткая, но на вкус и цвет, как говорится… Взбодрившись кружечкой чая, Амелия весь день провела дома.

Где-то мельтешил Джером, занимался своими отцовскими делами. Амелия сидела у камина, пялила в стену и читала истории о море.

Время от времени она вставала в туалет, на кухню, либо выходила во двор, постоять да посмотреть на людей. Она знала, что сегодня весь день пройдёт именно так. Лео проведёт его точно так же.

Это был, своего рода, отдых от безрассудной жизни. Иногда нужно просто сделать паузу. Постоять на крыльце, посмотреть на деревья и птичек. Отвлечься. Но что-то её беспокоило. Стойкое ощущение, что чего-то не хватает.

Наступил вечер. Находиться в четырёх стенах осточертело, нужно было срочно развеяться. Она решила навестить Лютера. Она шла не спеша, здоровалась со знакомыми, слушала, как меж деревьев завывает ветерок. Тот же ветерок гладил ей шею, запястья, трепал её рыжие волосы. Вместе с ним приходила приятная прохлада и свежесть разума. Амелия успела продрогнуть, благо путь не далёкий. Подойдя к дому деда, она постучалась. Простучала она особый шифр. Предупреждение, что идёт именно она. Дедушка знал его, это была его выдумка.

– Дедуль, это я!

– Ого! Солнышко, проходи! А я думаю, знакомый отстук! Слух уже не тот…

– Брось, скажешь тоже. Как живёшь?

Она сняла башмаки и прошла в дом. Села за стол на кухне. Лютер сел рядом.

– По-стариковски, Мелли, по-стариковски, – рассмеялся он. – Ухаживаю за своим садом как могу, читаю, временами выхожу к озеру. Думаю о том, о сём. На днях планировал сам к вам зайти, не успел! Небось уже соскучились по старику?

– Зуб даю, деда! Хотя отец сегодня весь в хлопотах. Как в ж…

в одно место ужаленный носится весь день туда-сюда. Стоп, а сегодня же суббота, да?

– Да.

– А-а, ну тогда ясно. С дружками на рыбалку собрался, вот и пытается все дела по-быстрому сделать.

– А как там моя дочь?

– А дочь твоя… – Амелия на секунду задумалась. Мари она видела последний раз перед уходом в Соседнюю. Ни утром, ни днём, ни вечером сегодня её не было видно. Даже рядом не проходила. И отец своей беготнёй сбивал с мыслей, как нарочно!

– Э-э… Не знаю, деда. Я её не видела весь день. Может, торчала в кузнице и готовила что-то новое?

– Нет-нет. Вчера она сказала мне, что будет весь день отдыхать.

В комнате её тоже не было? Вдруг спала?

– Дед, не могла же она спать весь день до вечера.

– Хм-м…

– У меня странное чувство, будто со мной это уже происходило…

Только в прошлый раз она была у тебя в саду! Так, дед, говори, где ты спрятал мою мать?

– Да щас, из-под стола достану, внуча! Нет у меня её! И куда она могла запропаститься?..

– Я домой, дед, нужно кое-что проверить! – Амелия тут же соскочила, надела ботинки и пулей вылетела из дверей.

По пути она чуть не сбила кого-то с ног, запнулась о кошку и практически отправила на небеса маленького мальчика. Повезло, его вовремя подхватил на руки отец. Под крики прохожих она долетела до дома за считанные секунды. Ввалилась в двери, на ходу выпрыгнула из ботинок и бросилась на второй этаж. Отца, как и ожидалось, уже не было дома. Смотал удочки и отправился с Мартином и Тави на рыбалку. Она влетела в комнату, осмотрелась.

На письменном столе лежал клочок бумаги. Она взяла его в руки и… Нет, это средство от запора. Лютер прописал его Джерому неделю назад. Она глянула на тумбочку у кровати. Записка лежала там. Она гласила:

«Дорогие Амелия, Джером. Мне жаль такое говорить, но мне нужно уйти. Я ненадолго. Люблю до глубины души. М.».

Зачем? Куда? Каким образом? Столько вопросов смешались в голове в тот момент. Как отец не заметил, что у него из-под носа исчезла жена? Может, её и правда похитили, но запретили говорить об этом в записке, чтобы потребовать выкуп, когда вода утихнет? Она не понимала, как действовать, с чего начать, куда идти… План! Тогда она составила план поисков! Она отыскала ту самую бумажку. Только на этот раз всё сразу пошло не так, как нужно. Лютер уже знает, что она исчезла.

И радости на его лице, как и ожидалось, не было и близко. Он облокотился на свои колени и качал склонённой головой. И так же, как и Амелия, не понимал, куда и зачем ей нужно уйти. У неё есть семья, она занята любимым делом, чего же не хватало?

– Дедуль, я найду её, ты не волнуйся. Что-нибудь придумаю – всегда ведь придумывала – и найду.

– Ещё чего вздумала! Не хватало ещё тебя пустить на поиски.

– Но ведь она моя мать. Кто, если не я? Сыщики галамутские?

А если она не в Галамуте, а решила, ну знаешь, в родные края податься, а? Тут-то и сдуются эти сыщики-недоумки!

– Это исключено. Край, откуда мы родом, так просто не найти.

Я пытался. Много раз пытался. В конце концов состарился здесь.

Тут же умру. И знаешь, я этому рад. Да, тут моя семья…

– Хватит телячьих нежностей, дед! Завтра зайду. За меня не волнуйся. Лео меня не бросит, он же мой сообщник!

– Упрямая… Прям как она…

– Яблоко на яблоне, деда! Или как там, блин, говорилось… Ай, в жо… Ну, пофиг, короче. – Она махнула рукой, надела сапоги и рванула домой.

Шестая глава. Начало приключения длиною в жизнь

– Так, смотри, – сказала Амелия. – Всё, что нам понадобится, в моей сумке. Спать мы тоже будем в ней. Чтоб дикие звери или воры нас не доставали, будем вешать её на дерево, повыше, всё понял?

– Да всё-всё. Хватит, – отвечал Леонард. – Отец меня точно не пустит.

– Ну, если не пустит, сбежишь! А вообще, тебе двадцать, а ты до сих пор сидишь у бати под… А под чем сидят у бати? Под штаниной, во!

– Знаешь, а ты в кой-то веки права! Подойду и скажу: «Батя, я ухожу!»

– Куда собрался? – мимо двери прошёл Питер.

– Питер, мы искать мою мать.

– Приключение, да? Отправляйте голубей! – И ушёл дальше, к себе.

– Вот видишь? А ты говорил: «Не отпустит – не отпустит»…

Когда Мари пропала, Амелия долго бранилась на отца за то, что он всё пропускает мимо глаз. Ему, конечно же, было стыдно, стыдно до слёз. Он не знал, что делать. Он был так занят своими заботами, что проворонил самое дорогое в его жизни после дочери. Перед глазами его вспыхнули воспоминания прошлого, смерть отца.

Чувство, будто кусок плоти оторвали, не покидало Джерома. В конце концов Амелия заметила, как плохо отцу. Теперь стыдно стало ей. Она обняла своего старика, и он разрыдался. Слёзы потекли по его красным щекам и носу, стекая в бороду и пропадая в ней.

– Пап, прости меня. Пап! Ты не виноват, что она ушла. Прости, что накричала…

– Не и-извиняйся, с-с-солнышко, это т-точно моя в-в-в-вина, я знаю. Я никудышный муж!

– Так, ну всё, прекращай сопли! Мы её найдём. Я и Лео. Ты оставайся. Без тебя шахта загнётся, мистер начальник. Да и дедушке нужно помогать.

Джером успокоился:

– Как вы её найдёте? Вы же ещё дети.

– Пап, нам двадцать.

– А… Ну да. А кажется, будто ты только вчера со стола летала…

– В смысле?

– Да… Было-то всего пару раз. Ты даже не плакала, ковёр-то мягкий.

Амелия дала себе три дня на подготовку и сбор информации.

Сведений от местных оказалось мало. А точнее – их не было совсем. Амелия и Лео обошли всю округу, всё безуспешно.

Выглядело так, будто Мари просто взяла и исчезла. Растворилась в воздухе.

Как и планировалось, они решили начать с Галамута. Выбор был не велик, а так как город большой, возможность выйти на след увеличивалась.

Путь предстоял долгий. В день отправки ни одной повозки не нашлось, а с зельем ускорения бежать пришлось бы минимум час, потому они решили не спеша добраться до города за пару дней.

И это самым коротким путём.

Они вышли от дома Амелии и направились в сторону западных ворот. Приключения не заставили себя долго ждать. Не дойдя сотню метров до выхода, им навстречу вышли три знакомые фигуры, а за ними толпа незнакомых. Один из троицы тыкал пальцем в сторону Амелии и Леонарда. Это был Габби. Несложно догадаться, что двое рядом – Крок и Курт.

– О, мужики идут сюда! Трахните их! – крикнул Габби и расхохотался, а следом за ним его свита.

Остальная куча – человек шесть, – увидев Амелию и Леонарда, тут же бросилась за ними и явно не с благими намерениями.

Приглядевшись, Амелия поняла, что это те самые ребята, у которых она подрезала кошелёк.

– Ах ты ж сука… Отсосыч! Лео, к восточным воротам, живо! – Она потянула его за ворот куртки, и они бросились наутёк!

– Твою мать, вот и сказочке конец, нас тут же и порешают!

– Не ной, у меня есть план, просто беги!

Ребята побежали через главную площадь, где в эту самую минуту проходило ежемесячное заседание с Борисом. Пришли практически все жители Зелёной. Задавали вопросы, ели закуски со сладостями и фруктами, пили вино. А в это время на бегу в преследователей летело всё, что попадалось ребятам под руку:

банки, бочки, вёдра, тарелки, мешочек с золотом, стаканы, даже еда пошла в ход. Амелия перевернула пару столов с угощением, чтобы задержать соседских. Погоня навела такого шороху по всей Зелёной, что даже жители вместе с мэром погнались ловить нарушителей.

И вот – заветный миг! Ребята добрались до восточных ворот.

Помимо переворачивания мебели, Амелия рылась в сумке и что-то искала. Делать это было тяжело, сумку пришлось переместить на живот ещё перед погоней.

– Лео… К воротам… Я дальше сама! О! Достала! Вам жопа, черти драные!

Лео побежал что есть мочи, а Амелия развернулась и бросила несколько склянок – размером с палец – зеленовато-красного зелья под ноги бежавшим. Прогремел настоящий гром среди ясного неба! Едкая, красно-зелёная жижа расплескалась по всей дороге, оглушив преследователей и заставив их остановиться. Их ботинки прилипли к брусчатке!

– Бум! Выкусите! – Амелия показывала в сторону прилипших бедняг кучу непристойных жестов и поз, но, увидев, как они начинают вылезать из ботинок, она тут же рванула быстрее прежнего за Лео.

– Эй! Ле-е-ео! Жди меня! – кричала Амелия. – Я приклеила этих придурков к дороге, но они догадались снять ботинки!

– Выходит, не такие уж и придурки, – сказал Лео.

– Выходит так… Нам нужно где-то спрятаться, они не дадут нам просто так уйти.

– Хм-м… Помнишь лес на той стороне озера? Туда они точно не пойдут! Вбежим, постоим немного за ближайшими деревцами, они и отвалят!

– Лес испытаний?! Ай, была не была – я в деле!

Добежав до озера, они принялись огибать его с правой стороны.

Дружная компания сзади продолжала гнаться. Даже без ботинок они бежали достаточно быстро, хоть и взвизгивали иногда, наступая на острые камни или насекомых. Силы кончались, оставались считанные метры. Можно было воспользоваться зельем ускорения, но оно лежало так глубоко в сумке, что Амелии не удавалось его достать.

– Смотри! Лес! – простонал Леонард. – Там табличка «Не входить!». Вот дерьмо, дерьмо!

– Может… Ну его… Пусть уже… нас убьют…

– Я хочу жить!

Ребята поднажали и через мгновение скрылись в тёмном и густом еловом лесу, пропитанном тайной и тишиной. Им удалось сбросить хвост! Никто в здравом уме не стал бы соваться в лес испытаний, и те парни – не исключение. Все знали, что это за место. Неведомые силы странного происхождения не давали путникам просто так выйти отсюда, заставляя проходить ужасные, мучительные испытания, о которых ни один человек ничего не мог рассказать. Выбравшись из леса – к слову, таким же необъяснимым способом, – никто не помнил, что там происходило, хотя и отчётливо знали: там случилось нечто ужасное. Да и вид у них всегда был потрёпанный, глаза одичалые.

Фактом было и то, что ни один путник не остался в лесу и не умер. Все рано или поздно возвращались.

Ребята разбежались по разным сторонам и спрятались за деревьями. Они оба стояли лицом к лицу с непроглядной тьмой этого ужасного места. Не слышно было ни единого звука, казалось, будто жизнь здесь стояла на месте или вовсе умерла. Амелия глубоко хватала воздух в попытках отдышаться. Выходило с трудом. Она села на траву, облокотившись на ель, и принялась ждать, пока их незваные гости либо уйдут восвояси, либо найдут их. Ещё несколько минут она жадно глотала кислород, пока не почувствовала привкус металла и не принялась откашливаться.

Погоня прекратилась, и лес испытаний в самом деле их отпугнул.

– Эй, Лео! – кричала Амелия. – Живой?

Ответа не последовало.

– Лео! – Она позвала громче.

Слышался только её голос, эхом отскакивающий от деревьев.

– Мать твою…

Амелия поднялась и пошла на поиски друга. Но вот, что было удивительно: тропа хоть и лежала на том же месте, но вход в лес исчез. Порос кустарниками и деревьями. Да так сильно и густо, что не пройти. К тому же ветки кустов и иголки ёлок выглядели острее ножей. Тропа просто обрывалась. Это значило только одно: выход придётся искать в другом месте.

Амелия помнила, куда побежал Лео. Она пробралась вглубь, но его там не оказалось. Не мог же он с перепугу рвануть дальше.

Всё-таки это был его план остановиться в самом начале. Теперь она понимала, что план был, всё-таки, дурацкий. Радовалась она, что на этот раз его придумал он.

Напряжение в груди нарастало с каждой секундой, а гнетущая тишина усугубляла положение. Амелия поставила на землю переносной котелок. Открыла задвижку на дне, в которой торчал фитиль горелки, и подожгла его. Нужно было пополнить запасы взрывлипучного зелья. Она залила настой полыни почти по край котелка. Когда настой закипел, она бросила пригоршню пороха, который при соприкосновении с настойкой громко взрывался, нужно успеть вовремя закрыть уши. Когда зелье начало краснеть, Амелия добавила рог сопливого кабана. Это был сплошной, громадный кусок застывшей слизи. Когда рог полностью растворился, оставались ещё несколько важных манипуляций, секрет которых знает только Амелия, и готово, можно разливать.

Всё это время она думала, где же искать Лео. Опять же, вряд ли он побежал вглубь леса. Он, конечно, идиот, но далеко в лес, особенно такой, он бы наотрез не пошёл. Вариант был один: он направился дальше по тропинке. Раньше неё отдышался, увидел, что проход загадочным образом исчез, и решил идти дальше. Это похоже на правду. Только почему оставил её – загадка.

Убедив себя в том, что нужно идти вперёд, и как следует подготовившись, она пошла дальше. Но чем глубже она входила в лес, тем становилось темнее и страшнее. В конце концов лучи солнца совсем перестали проникать меж деревьев, Амелия вытащила из сумки огонь в бутылке. Счёт времени уже давно был потерян, она успела проголодаться, а несколько раз ей на голову падали шишки, что добавляло ложку дёгтя в этот и без того не вкусный мёд. Главное – не сходить с тропы. Удивительно, что через лес ходит так мало людей, а тропа протоптана такая, будто каждый день её топчут сотни ног. Подняв повыше огонь, который стал теперь единственным источником света, Амелия всё шла и шла по извилистой тропинке. Иногда она обрывалась ручьями или холмами, тогда она старательно проходила через препятствия, находила дорожку и двигалась дальше. Выход из леса, казалось, не приближался ни на шаг. Во тьме ей чудилось, будто что-то блуждает меж деревьев и наблюдает за ней. По спине побежал холодок. Амелия не была бесстрашной. Когда она оставалась совершенно одна, ей становилось жутко. Да и вообще, в таких условиях любому станет жутко. Вдруг ей почудилось, будто она увидела мерцания вдали. Оставалось пройти ещё какую-то сотню метров, и она придёт прямо к ним! Сердце с бешеной скоростью застучало. Было страшно, любопытно, страшно любопытно и любопытно, как страшно!

Дойдя до источника света, им оказалась небольшая хибара. Обветшалая, покрытая мхом, лишайником и грибами, она стояла чуть накренившись, а из трубы валил дым. Значит, здесь кто-то живёт? Амелия удивилась. Она обошла лачугу кругом, заглядывая в окна. В доме никого не оказалось. Внутри под потолок висели высохшие травы, разноцветные шкуры существ, клыки, рога, глаза и многое другое. На полках стояли склянки с жидкостями, пустые и полупустые банки, наполненные ни то орехами, ни то личинками. Стало ясно: здесь живёт зельевар. Скорее всего, именно он и отпугивает из леса всех прохожих, подумала Амелия.

Но зачем?

– Что это мы тут делаем? – прозвучал высокий и громкий голос за спиной.

С испугу Амелия подскочила, крикнула и ударила человека за спиной, что тот отлетел на метр вперёд! Человеком оказалась худощавая старушка. Её волосы изрядно растрепались, а подол её серого платья весь изодрался. Ходила она босиком, потому ноги у неё выглядели достаточно массивными. У неё был длинный, вздёрнутый нос, вытянутое лицо и, хоть и не самая приятная, особенность: большая и волосатая родинка над верхней губой.

– Ты больная?! Надо ж так напугать! Ты кто? – бранилась Амелия.

– А-а… Нос… Я хозяйка леса, чёрт тебя дери! – Женщина постепенно поднялась и села на землю. – Это мне надо спрашивать, кто ты такая и что надо у меня дома?! Воровка? Аль чумная какая и тебя помирать сюда отправили? Погоди-ка! Ты же девушка! – Женщина тут же обрадовалась, поднялась и начала её рассматривать. – Мать честная! И правда бабёнка! – Она осматривала Амелию вокруг да около, трогала её руки, щупала за бёдра и щёки.

– Ты маньячка, что ли?! – Амелия отступила на несколько шагов от неё. – Не трогай меня, психованная!

– Ох, да-да, прости, душенька! Просто, ты пойми, сюда захаживают одни безмозглые мужики! Уже сил никаких нет!

Приходят сюда, рубят моих детей, стреляют в моих питомцев, забирают мою еду! Бесят короче, жуть. Потому я придумала план, как от них избавляться. Убивать-то их мне больно надо, а вот отпугнуть – это за здрасте! А пойдём-ка в дом, я всё и расскажу. Чаю аль чегой другого?

Амелия засомневалась, но согласилась зайти. Мало ли, вдруг ей удастся узнать что-то о Лео. В доме было тепло. На контрасте Амелия почувствовала, как в Галамуте всё ещё не хватает летнего тепла. В этом лесу и подавно его не было из-за вечной темноты.

Хозяйка усадила Амелию за стол, подала сомнительного качества печенье, которое почти всё подгорело, и поставила чай.

– Душенька, как тебя звать-то? – спросила женщина.

– Я Мерлин.

– О-о, хорошее имя. Знавала я когда-то одного человека с таким именем, славный парень… Прислуживал одному корольку…

– Стоп! Ваша история, рассказывайте. Как кончите, у меня будут вопросы. Ну и извиняюсь за пощёчину. Самооборона. А, и… как вас?..

– Когда-то меня звали Рамильда, но это было задолго до твоего рождения. Последнюю сотню лет все зовут меня лесной ведьмой.

Подходящее имечко, не правда ли? – Женщина улыбнулась.

– Ну, а до жизни такой меня довели всякие козлы. Они меня доконали! В молодости я была красива… Сейчас в это трудно поверить, но мужики бегали за мной табунами! В конце концов постоянные ухаживания мне надоели, и я решила переехать.

Каталась я так по свету, с места на место, но где бы ни оказалась, парни всё также ухлёстывали, скотины такие. Проходу не давали!

Жизни спокойной! Короче, довели они меня до белой горячки, и ушла я в лес жить. Как смогла, соорудила себе лачугу и всё время жила здесь. Собираю грибы, ягоды. Охочусь на белок вот, да на зайцев. Они иногда забегают в мои ловушки. Не каждый согласится на отшельничество, но выбора у меня не осталось тогда… Они животные! Эти мужики… Да и сейчас нисколько не жалею! Зелья и лесной воздух, вот и всё, чего мне надо! Вот и живу я тут уже… хе-хе… под сраку лет! Но секретов своих не расскажу, и не проси, милочка. Не проси!

– Честно говоря, я и не думала, что здесь кто-то живёт, – сказала Амелия.

– А я, честно сказать, не думала, что ко мне в кой-то веки зайдёт настоящая, живая девчушка! Переехала в этот сраный лес, а сюда из людей только мужики и ходют, чтоб им неладно было! Я им закрываю все дорожки – это ты видела, стало быть, – потом беру их за хвост!.. Подменяю память зельем и выкидываю за пределы леса.

– А-а, так вот почему об этом месте ходят такие слухи… А вам, случайно, не попадался сегодня парень? Моего возраста, с чёрными волосами, такой худощавый? У него ещё нос крючком.

О, и бородка такими, знаете, проплешинами растёт!

– Попадался, чегой-то! Был, да… Твой товарищ? Хе-хе, не переживай, живой он! А то уже соскочила… Утром твой дружок очухается, ночуй-ка ты здесь. Утро вечера мудренее: отоспишься и в путь! Дорогу я тебе, так и быть, покажу!

– Нет, знаете, я пойду. Надо найти его сразу. Вдруг проснётся рано или его волки съедят.

– Да чегой ты, сплюнь! Всё с твоим этим самым нормально будет! Утром проснёшься, и я тебя проведу.

Амелия доверилась старухе. Она явно не тянула на человека, которому стоит доверять, но и плохого впечатления она не создала. Решив, что ни Леонарду, ни ей ничего не угрожает, она осталась на ночь. Правда, не ясно было, какое сейчас время суток. Часы в доме ведьмы показывали шесть вечера. До утра ещё половина суток. Старуха что-то варила на кухне. Стоял противный, душный запах трав и животных потрохов. Девушка не стала мешать процессу и вышла осмотреться. На улице стояла тишина. Нарушали её только уханья сов и временами визг мелких зверьков.

Делать было нечего, Амелия решила поспать. Ведьма расположила её в сенях. Там стояла прохлада, но спальник Амелии был достаточно тёплым.

Сон никак не шёл. То она просыпалась от визгов в лесу, то что-то скрежетало под половицами, то мысли о Лео не давали ей покоя. Шла поздняя ночь, она была в полудрёме. В ночи снова послышались шорохи. Дверь в сени беспощадно скрипнула, а следом застонал и пол. Амелия навострила уши, прикинувшись спящей. Над ней нависла тень. Вдруг Амелия почувствовала холод стали и острие чего-то тонкого на своём безымянном пальце. Она раскрыла глаза и ахнула, крайне удивившись происходящему.

Игла отпрянула. Над девушкой нависла тень Рамильды. Лучик уличной лампы еле просачивался в окно. Он падал прямо на них, потому обе они различали, что происходит. Они смотрели друг другу прямо в глаза, изумлённые. Одна от происходящего, другая, что жертва вдруг очнулась ото сна.

Это продолжалось ещё с полминуты. Не выдержав напряжения, ведьма решила действовать первой. Она схватила руки девушки и повалилась на неё всем телом; хоть она и была весом с палку, но удержать Амелию на какое-то время у неё вышло.

– Да не дрыгайся ты! – бубнила ведьма. – Мне нужна только капля!

– Отвали, старуха драная!..

Амелии удалось высвободить ноги из-под одеяла, и она яро начала бить ведьму коленом, куда могла попасть. Ведьма протяжно стонала от боли, но не слезала, хоть хватка её и ослабла.

Второй рукой она пыталась проткнуть уже хоть какую-то часть тела Амелии. Амелия нанесла старухе решающий удар, после которого ведьма сдалась и слезла с неё. Девушка, не долго думая, сама навалилась на ведьму, ударила её по запястью, а та, в свою очередь, отбросила иголку. Амелия прижала ей руки к полу да так крепко, что у неё самой захрустели фаланги пальцев.

– Слышь, старая, ты чего удумала, а?! Отвечай!

– Ничего не скажу… Паршивка!

– Вот оно как… Ладно! – Амелия стиснула её руки ещё сильнее и коленом надавила на живот с такой силой, что ведьма начала задыхаться. И ещё сильнее застонала от боли.

– Я убью тебя… Убью!.. – сказала она, пытаясь вдохнуть.

Она брызгала слюной, а глаза её казались настолько одичалыми, будто вся её жизнь зависела только от того, чтобы достать каплю крови Амелии.

– Да чёрта с два я тут подохну. – Амелия вдруг резко соскочила с ведьмы, отпрыгнула на метр назад, сорвала с пояса колбу с взрывлипучкой и хотела было пустить её в ход, но Рамильда успела подняться и выбежать из дома. – Зараза… – сказала Амелия и пустилась за ней.

Далеко старухе уйти не удалось. Неудача явно выбила её из колеи, и она настолько сильно перепугалась последствий, что пустилась наутёк в первые же кусты, которые схватили её и не хотели отпускать. А следом и Амелия добавила, окутав её вместе с кустом с ног до головы взрыв липучкой.

– Чегой-то?! Почему жжётся?! Жжётся! Я горю? – кричала и пыталась отдышаться Рамильда.

– Не горишь ты, дура старая! Это слизь! Просто жгучая.

Растворится через час. А пока… – Амелия достала из сумки небольшую конусообразную склянку с жидкостью пурпурного цвета. Она вынула пробку и подошла к ведьме: – Ну-ка, открой ротик, пора пить микстурку! – Она зажала старухе нос и, когда та раскрыла рот, чтобы сделать глубокий вдох, влила ей весь пузырёк прямо внутрь. – Так, проверка. Ты видела сегодня моего друга?

– Д… Да… – Она пыталась сопротивляться действию зелья, но не выходило. – Я оставила его под камнем на северо-востоке…

– Отлично, кажись, работает. Жаль, конечно, тратить это до жопы дорогущее зелье на тебя, но делать нечего. Чувствую себя сейчас спасительницей, прикинь? Спасаю ли я кому-то жизнь?

– Спасаешь… Я… Я… Высасываю из молодух жизнь. Капля их крови, взятая силой, вытягивает жизнь и даёт её мне! Зелье у меня есть. Специальное…

Амелия изумилась. Видимо, она уже долго ждёт новую жертву, ибо выглядела она на все сто. Лет.

– Звучит… интересно. Весьма. Для общего развития: как ты его готовишь?

– Да хрена с два я… Ай! Будь ты проклята!

Ведьма силилась, злилась, но противостоять зелью чистой правды невозможно. Она начала перечислять ингредиенты и пропорции, но, не успев кончить, действие зелья прошло, и в последний момент вместо рецепта она начала выкрикивать ругательства.

– Эх, на самом интересном… А я почти выведала твои секреты…

Ладно, покеда, пойду делом займусь. А ты тут повиси, хорошо?

– Пшла к чёрту, сукина дочь!.. М-м-м!!! М-м-м!!!

Амелия достала из сумки свои грязные носки, заткнула ей рот и вернулась в дом. Она рыскала по полкам, искала что-то и, наконец найдя, что искала, вернулась к старухе.

– А вот и я! – сказала она. – Это было проще, чем я думала.

Теперь ты никогда не причинишь вреда никому в округе.

Искала она зелье изменения памяти, которым ведьма искажала сознание путников.

– Как говорится: кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет! Пей до дна! – Она влила весь пузырёк ведьме в пасть.

Она плевалась, пыталась не глотать, но зелье начало всасываться в её организм, и постепенно она обмякла и не сопротивлялась, выпив всё до последней капли.

– Слушай внимательно: – продолжала Амелия, – ты старая отшельница. Живёшь в лесу, в своей скромной лачуге. Вечерами собираешь грибы, ягоды да прочую растительность, чтоб наварить похлёбки да чая.

– Живу в лесу… В лачуге… Грибы и ягоды… Да-а-а…

– Людей боишься до усрачки, видишь человека – сразу бежишь домой и прячешься.

– Домо-ой… Пря-я-ячусь…

– Никому не вредишь, живёшь тихо и спокойно.

– Ти-и-ихо… Споко-о-ойно…

– Да, супер! А теперь спи, у тебя был тяжёлый день, и тебе надо отоспаться.

– Был тяжёлый… Спа-а-ать…

Ведьма заснула. Амелия не стала терять даром время. Она выпотрошила весь дом в поисках хоть какой-то книги или дневника, где говорится о зельях. Она бродила по дому двадцать минут, но ни единой зацепки не нашла. Отчаявшись, девушка села на кровать старухи и стала думать… Ни единой мысли не лезло в голову. Вдруг она увидела при свете свечи следы на полу.

Выглядело так, будто здесь что-то частенько двигали. Амелия отодвинула сундук, что стоял на месте следа, и увидела дырку в половице. Она просунула руку, и – вуаля! – книга ведьмовских рецептов! Она пробежалась глазами, бросила в сумку и отправилась искать Леонарда.

Она не понимала, в какую сторону идти, лес был совершенно одинаков куда не посмотри. Пораскинув мозгами, Амелия вспомнила про компас. Вытащила его из сумки и, чуть повертевшись на месте, пошла в том направлении, которое указала старуха. Она вытащила огонь в бутылке и быстрее света помчалась на северо-восток. Тропа петляла, местами всё ещё обрывалась, превращаясь то в склон, то в широкий ручей, потому сильно бежать не выходило.

Впереди показалось сияние лунного света, пробивающееся сквозь подлесок. «Наконец-то выход», – думала Амелия. Компас до сих пор показывал на северо-восток, потому двигалась она в верном направлении. По пути встречались развилки, но она старалась не сворачивать и мчалась только вперёд.

Выбравшись из леса, лунный свет окатил её с головы до пят… Наконец-то этот ночной кошмар закончился. А вот и огромный камень, под которым лежало нечто похожее на сообщника. Амелия не верила своим глазам. Не могла она поверить и в своё везение.

Она выбралась из лап этой старой карги живой и невредимой, спасла друга и, возможно, ни один десяток невинных жизней, которые когда-нибудь попадут в этот лес. Она подбежала к Лео, била его по щекам.

– Лео! Очнись! – звала она.

– А?! Чего ты… На кой хер ты меня бьёшь?!

– О, слава зельям… Ты живой!

– Совсем больная?! А что, вообще, произошло? Помню только… Ох… Что в этом лесу творилось… Давай побыстрее уйдём, умоляю!

– Точно… Бабка же и над тобой постаралась.

– Какая бабка?

– Долго объяснять. Выспался?

– Выспался.

– Тогда в путь. По дороге всё и расскажу. Под бутылку эля рассказ выйдет самое то! А ночь-то какая, глянь? Ну не прелесть ли?!

– Ужасная ночь… Ужасная…

– Вот это я понимаю: начало приключений!

Седьмая глава. Встреча давних знакомых

Амелия крепко спала. Она, как и планировала ранее, положила сумку повыше на дерево. Друзья забрались внутрь, расстелили спальники и зажгли огонь в бутылке. Леонард, и так проспавший свою норму в течение дня, не мог успокоиться от кошмаров старухи и ночь напролёт читал новый роман. К слову, это были ужасы. Чуть погодя его разморило, разум притупился, и он заснул следом за подругой.

Поутру их разбудил дождь, стучащий по дереву. Небо затянуло.

Они накинули плащи и выбрались наружу, предварительно перекусив. Ни один, ни второй не знали, как им теперь попасть в Галамут. Обнаружив ближайшую тропу, они решили пойти на юг, с надеждой, что там их встретит хотя бы один указатель на Галамут.

– Может, Чимби? Как тебе, а? Чимби! – сказал Леонард.

– Нет, это звучит глупо, – отвечала Амелия, во все глаза наблюдая по сторонам и щурясь. Левая рука была наготове, чтобы схватить колбу с взрывлипучкой.

– А Карти? Эй, салют, зови меня Карти, – с лукавой улыбкой сказал Лео. – Охрененно же!

– Нет, ты не бандит.

– Уй, да ну тебя… Лучше бы помогла, идёшь как в дырку опущенная.

– Как ты не поймёшь, ослиная ты башка, бабка была только начало! А ты себе прозвище придумываешь. Тьфу!

– Не придумываю, а уже придумал. Я Карти, крошка.

– Хренарти…

Дождь не прекращался ни на секунду, дорогу размыло. Хлюпая ботинками, ребята шли дальше и в конце концов наткнулись на небольшое поселение. Все домики были как на подбор: деревянные, похожие на игрушечные кубики, все небольшие и с черепичными крышами, которые были выложены с любовью, руками настоящего мастера. Домиков было немного, с дюжину, и находились они на берегу реки Тик. Единственное, что отличало эти домишки друг от друга, это то, что все они разных цветов.

Даже черепица. Где синяя, где зелёная, а где и вовсе розовая. Дождь ручьями струился с крыш и впитывался в землю, размягчая её до состояния кашицы. По этой кашице, как ни странно, толпами гуляли странные гуси. Лапы у них были гусиные, а вот всё остальное – тельце и голова – куриные. Точно такие же существа плескались в Тике, махали крыльями, черпали ими воду и брызгались друг в друга. Будто дождя с неба им не хватало.

Амелия и Леонард изумились увиденному. Никогда прежде они не видели таких смешных кур. Они бегали под дождём, радовались и даже не думали прятаться. Стукались друг об друга, падали в грязь, отряхивались, мылись дождём, водопадами стекающим с крыш, снова падали в грязь и снова мылись.

– Эй, вы! – шикал кто-то неподалёку. – П-с-с! Я здесь, сюда!

С задней двери одного из домиков выглядывало лохматое, седобородое лицо. Борода и волосы у него свисали чуть ли не до пола, а на голове был берет. Ему прямо на голову стекала струйка воды, каплями разлетаясь в разные стороны от берета.

– Хватит зенки лупить! В дом! Быстро!

И хотя Амелии такое предложение не слишком нравилось, это было всяко лучше, чем торчать под таким ливнем. К тому же, у них промокли даже дождевики. Ребята пожали плечами, и они потрусили внутрь. Домишка был вполне уютным, не считая того, что повсюду были развешаны перья: белые, коричневые, серые, разных размеров. Пушистые и не очень. По всей комнате разлетался запах лаванды, сухоцвет которой постепенно тлел на столе старика.

– Это чудо, что я вас встретил! – сказал мужчина. Он впопыхах собирал вещи в сумку. Сумка уже давно забилась битком, но он изо всех сил пытался впихнуть то, что явно было лишним. – Чёртовы перья! Ай! В пекло!..

– Чем вы заняты? – спросил Лео. – И почему чудо?

Амелия стояла поодаль и смотрела в одно единственное окошко, которое выходило аккурат на Тик. Курицы всё ещё плескались.

– Мальчик мой! Мне нужно, чтоб вы отвлекли вот этих… – Он указал пальцем в окно.

– Кого? Курей?

– Пораскинь мозгами! И глазами! Тех, что идут с вилами на меня, – ответил старик.

Лео пригляделся и увидел: из пелены дождя появляются силуэты людей. Кто со скалкой, кто с кочергой, в основном, конечно, с вилами.

– Подруга, скажи, пожалуйста, почему наше путешествие, не успев начаться, превратилось в погони и драки? – спросил Леонард.

Старик закончил сборы, закинул сумку на плечи и начал выталкивать молодых людей из заднего хода.

– Помните! Только отвлечь!

– Но зачем это?.. – начали было ребята, но старик перебил:

– Вопросы потом! Обойдите дом, встретьте их там, я пойду с другой стороны. Встретимся за деревней!

Делать нечего, ребята решили помочь. Они обошли дом слева, как и сказал старик, и встали возле главного входа.

– Эй! Кто идёт?! – спросил женский голос из толпы.

– Э-э… Здрасьте! – поздоровался Лео.

– Добрейший денёк! – поддержала Амелия. – Ты нас в это впутал – ты и расхлёбывай…

Толпа приближалась к ребятам. Через мгновение можно было уже разглядеть их лица. Дружелюбие на них не читалось. Видимо, старикан натворил здесь дел, раз на него выдалась такая охота.

– Кто будете? – спросила женщина, стоящая впереди толпы.

– Матильда, его нет в доме, – сказал другой голос у дома старика.

– Да мы так, мимоходом. В Галамут спешим, – ответил Лео.

– Старикашку здесь не видели? Такой… Старый, с бородой.

Голос противный.

– Не-а, не видели…

Толпа начала расходиться в поисках деда.

– П… Постойте! – крикнула Амелия.

Они остановились.

– Э-э, хотите анекдот? – Толпа смотрела на них с любопытством.

– В общем… Лео, расскажи анекдот!

– Уй, да-да… Слушайте, это самый старый анекдот из всех в мире. Ваша удача, что мы сегодня встретились! Он переходил в моей семье из поколения в поколение, от пра… пра… пра…

пра… пра… пра… пра…

– Рожай уже, малец!

– Кхе-кхе… Прадеда! К его сыну, от того к другому, и так дошёл он до наших дней!

Публика замерла.

– Готовы? В общем, слушайте. Купец…

Повисла тишина. Слышались только стук дождя по черепице и кудахтанье курей. Одна секунда. Две. Три. Четыре… В толпе кто-то загоготал. От того заразился другой, да таким истерическим смехом, что от него со смеху полегла сразу дюжина людей.

Итог – толпа была обезврежена. А тем временем Амелия и Лео обогнули толпу и растворились в ливне, постепенно удаляясь навстречу старику. Бежать в такую слякоть было проблематично, но выбирать не приходилось.

Пробежав поселение и выйдя на дорогу, они пошли дальше, пока из-за дерева не послышался знакомый противный голос. Они пошли на него. Старик зачем-то держал в руках курицу.

– Старик, ты зачем её украл? – спросила Амелия.

– Чтоб ты спросила! – ответил старик. – Да не дрыгайся ты, птица, не то на суп пущу!

– Так, ну ладно, мы вас вроде как выручили. А теперь, что это всё было? – сказал Лео.

– Да что говорить… А-ах ты, паскуда пернатая!

Курица клюнула старика в руку, и тот её выпустил. Курица тут же убежала в речку и поплыла по течению к деревне.

– Видали? Убежала… Ай, хер с ней! Рассказываю коротко и ясно: мне нужны перья водоплавающих курей для зелья. Эти – вшивые – начали на меня охоту, потому что я всего один раз вытащил перо из куриной задницы, а не подобрал выпавшее, как делал всё остальное время! Нет, видите ли, драные курицы должны остаться невредимыми! Мать их за ногу, тьфу!

– О, ты тоже зельевар? – спросила Амелия.

– Как это – тоже? Ты что ль зельеварка?

– Лучшая в нашей деревне, – ответил Леонард.

Старик пригляделся к Амелии:

– Кого-то ты мне напоминаешь… Хм-м… Бертольд из Косматой?

Да не! Хм-м…

– Мою мать зовут Мари, а отца Джером, знаете таких?

– Обосраться мне стоя! Малышка Мари! Да! Да! Копия же, копия! Как, говоришь, тебя звать?

– Амелия. А это Леонард.

– Будем знакомы. – Старик поднялся с земли и начал яростно трясти руку Амелии. Руку Лео он проигнорировал. – А что вы тут забыли вообще? Нет, сперва отойдём поглубже.

Вся троица отошли подальше от дороги, в чащу, и старик начал рыться в сумке. Вещи валились со всех сторон. Он достал из сумки треугольный флакон, откупорил его и разлил зелье вокруг себя. Из земли вокруг начали вырастать древесные волокна. Они соединялись воедино и, спустя мгновение, выросли в гигантское дерево, из которого – на удивление ребят – торчали дверь и маленькое окошко. В таком домике они, хоть и в тесноте, но смогли спрятаться и спокойно поговорить.

– Продолжим. Здесь нас не найдут эти вшивые учёнишки, – сказал старик. – Я Альберт.

Ребята рассказали свою историю. Рассказали о том, как они отправились в Галамут и с чего началось их путешествие, о поиске Мари, о том, как они попали в лес испытаний и что испытаний никаких там не оказалось. О старой ведьме, которую Леонард, конечно же, не помнил, зато на всю жизнь запомнила Амелия. Поведали они и о том, что давненько не мылись и было бы неплохо первым делом найти место, где можно освежиться.

Старик внимательно их слушал, время от времени хмуря брови да потирая бороду с глубокомысленным выражением лица. Когда они кончили, он рассказал о себе. У него дела обстояли в какой-то степени проще: поселение, в котором обитало столько кур, является не просто деревней, а настоящим исследовательским центром. Во-первых, эти люди занимаются тем, что защищают птиц от охотников. Их популяция за последнее время сильно сократилась. Во-вторых, они дают им благоприятные условия для жизни и размножения. Конечно, зерном они их не засыпают, но следят, чтобы никого из них не съели. В-третьих, они все там чокнутые напрочь. Следят за курами двадцать четыре часа в сутки, ведут вахту. И ведь никто за работу не получает ни кроля! Всё только на инициативе. Питаются тем, что найдут в лесу, либо вырастят сами.

Сам же Альберт, как он говорил, собирал только перья с птиц.

Он не был из касты куриных сектантов. Он просто старался жить с ними мирно, по-тихому, но они ему никогда не нравились. Он просто собирал перья.

Из них он пытался создать зелье, которое, как он сказал, никто и никогда не сможет создать. И это была самая бесполезная идея из всех, о которых когда-либо слышала Амелия. Даже Леонарду она показалась идиотской. Зелье хождения по воде. Ну какому здравомыслящему человеку может понадобиться ходить по воде?

А главное: для чего?

Спустя полчаса стук дождя практически стих. Возникли другие звуки. Голоса куриных маньяков, которые всё ещё грезили наказать Альберта. Старик же в своё оправдание утверждал, что перо уже свисало из хвоста и ждало, пока он его выдернет.

Как только дождь прекратился, они покинули свой тесный, но уютный деревянный домик, в котором, к слову, выросли и несколько табуреток со столиком. Альберт решил сопроводить их в Галамут. Он не очень любил платить по счетам, но когда-то он стал должником Мари, и, если бы она узнала, что при первой же возможности он не стал помогать её дочери – жди беды.

По хлюпающей траве они вышли обратно на дорогу. Искать старика перестали, потому можно было не бояться куриных учёных. После дождя показалось солнце. Яркое, по-настоящему летнее, припекающее. Чувствовалось, что вот-вот лето возьмёт эти земли в свои тёплые объятия. Почки на деревьях во всю лопались от прораставших листьев, а воздух был таким свежим – в особенности после дождя, – что, казалось, будто лёгкие становились больше и сильнее.

Старик Альберт шёл и напевал под нос какой-то мотив, а Амелия и Лео шли за ним, обсуждая прошлые проделки. В тот день Амелия вспомнила, как однажды решила под зельем смены облика сходить в мужскую баню, посмотреть, почему же они всегда моются отдельно от женщин. Чтобы не вызывать подозрений, она прикинулась захожим путешественником, который проделал долгий путь и ему срочно нужно помыться. После увиденного Амелия больше никогда в жизни – даже мимоходом – не могла проходить рядом с мужской баней. Лео слушал её и на ходу уминал бутерброды с вяленой курицей и помидорами, которые дедушка Амелии заботливо приготовил для них. Запивал всё это дело холодным молоком из бурдюка, которое хоть и было не первой свежести, но всё ещё можно пить.

Амелия так смешила его своими историями, что он иной раз захлёбывался этим же молоком.

Идти им оставалось больше, чем планировалось в начале. Мало того, что им пришлось сделать гигантский крюк через лес испытаний и Деревню Плавающих Курей, так и сейчас им предстоит дорога через горный перевал, которым пользовалось большинство торговцев, живущих на другой стороне Тика. Поход через перевал, во-первых, отнимал много сил на восхождение в гору, а во-вторых, тратил кучу времени, так как вся дорога была извилистой. Ложку дёгтя добавляло и то, что перевал этот вот уже пару лет терроризировали разбойники. Покамест добрые путники им не заплатят налог, дальше они не пускали. Некоторых бедняг, которые пытались хитростью пересечь перевал, либо топили по поимке, либо кубарем скатывали с близлежащей горы.

Зато какой вид открывался оттуда на земли Галамута, вы себе даже и представить не можете. Таких величественных земель не существовало ни в одном из миров, ни в какие годы жизни оных. Не хватит слов, чтобы описать ту возвышенность и красоту, которые открывались взору тех, кто взбирался в горы на реке Тик.

Компания шла неспешно, размеренно, и до всхожей тропы к перевалу они подобрались аккурат к полуночи. Тут же ломиться в руки к бандитам они не стали. Решили заночевать на берегу реки.

Вода, хотя и была ледяной, но, нагрев её в котелке, всем удалось по очереди мало-мальски умыться. После водных процедур Альберт, с помощью каких-то зелий собственного производства, пытался накормить всю ораву ужином, но у него не получилось. Мало того что созданные искусственным путём мясо и овощи были безвкусны, так они ещё и практически сразу после приготовления разваливались прямо в руках, потому есть их было невозможно.

Амелия взяла ответственность за их полные животы в свои руки и приготовила вкусную походную похлёбку из свежей рыбы.

Рыбу Амелия поймала в сеть, которую перед уходом стащила у отца. Такую же похлёбку Джером готовил, когда они всей семьёй ходили на Зелёное озеро. Пока Амелия ловила рыбу – это заняло у неё не больше часа, – Альберт причитал, мол, как было бы здорово, если бы она пошла по воде прямо на центр реки и ловила рыбу там. Там ведь её явно больше.

Наевшись вкусной – хотя и не такой вкусной, как у Джерома, – похлёбки, все трое расстелили спальники вокруг костра и уснули до утра.

Амелия проснулась с рассветом. Ноги и спина гудели от вчерашнего пути. Костёр давно прогорел, а от тумана, который, словно козье молоко, окутал Тик, становилось зябко.

Выбравшись из спальника, Амелия продрогла. Холодок хоть и был неприятным, но всё-таки бодрил. Собрав спальник, она разбудила Лео и Альберта. Второй никак не хотел просыпаться, что-то бормотал во сне про кашу и червей. Спустя пару минут ей удалось разбудить старика. Пришлось окатить его ледяной водой, ибо ждать больше было нельзя.

Как и ожидалось, на подходе к горной тропе компанию встретили разбойники. По левой и правой стороне от тропы они вдолбили два больших кола, а между ними повесили цепь.

Их было трое. Амелии они смутно напомнили банду Отсосыча: один за главного. Лысый, с огромным шрамом на пол-лица и гигантскими ручищами и под два метра ростом. Другие два сидели на табуретках по разным сторонам у столбов. Один толстый, пузо его напомнило Амелии шарообразную колбу с зельем чёрной дыры; второй – беззубый старик, которого непонятно зачем здесь посадили. По его лицу было понятно, что он задаёт себе тот же вопрос.

Где-то недалеко у них лежал лагерь. С северо-востока, примерно в километре, шёл дым. От вахты в сторону дыма протоптали тонкую, еле заметную тропку. Неизвестно было то, сколько же всего у них людей. Может, десяток? Или сотня?

– Стой! Хто идёт? – прохрипел лысый мужик.

– Да вот, нам бы с внучатами пройти в Галамут, – сказал Альберт, опередив Амелию. – А вы, милсдарь, кто будете? Сторожи небось?

– Чё та не похожи вы на семейку. Эта рыжая, носяра с полбашки.

А этот ваще с плешью на бороде, на реннальца похож.

Амелия вскипела. Леонард тоже полыхнул, но развязывать спор не стал.

– Слышь, голова-яйцо, – сказала Амелия и толкнула бугая в плечо. Тот даже не пошевелился. – Ещё слово про мой нос – расквашу тебе твой, понял?

– О, мужики, слыхали? Как сучка завелась! – Лысый и толстяк расхохотались. Старик вообще спал. – Либо платите, либо валите на хер отседова. Не то руки-ноги поломаем.

– Ладно вам, ребятки, не горячитесь, вы уж простите…

– Заткнись, Альберт, сейчас я говорю, – перебила Амелия. – Кто главный?

– А хто спрашивает?

– Мерлин.

– Мерлин? – У бугая подкосились ноги. Руки, которые застыли скрещёнными на груди, вдруг распались в разные стороны, то почёсывая затылок, то пузо, то подбородок. – Это ты-то Мерлин? Чем докажешь?

– О, а вы наслышаны, стало быть, – улыбнулась Амелия. – Думаю, вы и с этим знакомы.

Она вытащила из поясной сумки колбу с взрывлипучкой и с нахальным видом потрясла ей перед лицом бугая. У спутников Амелии отвисли челюсти. Лео думал, что сейчас их точно убьют, а Альберт воображал, как именно им оторвут руки и ноги.

– Мужики! Цепь, быром! – засуетился лысый. – Пропустить!

А то Люсиль нам такого вставит, шо месяц потом хлотка болеть будет!

Старик и толстый подорвались с табуреток, сняли цепь и кинули наземь. Лысый тем временем отошёл в сторону и начал кланяться, будто встречает высокопоставленных вельможей. До сих пор не понимая, что происходит, Леонард и Альберт засеменили за Амелией. Каким образом ей это удалось, они не понимали. И хоть Лео отчасти и знал, в чём тут дело, он никак не ожидал, что это их спасёт. Вот она – сила связей.

– Срань небесная! Душенька, как тебе это удалось?! Я жду объяснений! – на радостях взвизгнул Альберт. – Это выше всяких похвал!

– Я иногда сам задаюсь таким вопросом, как ей это удаётся… – сказал Лео. – Ещё бы чуть-чуть, и они бы нас точно порешили…

– Старикан, не подлизывайся, – ответила Амелия. – Места знать надо и людей.

– Ладно уж, храни свои секреты!

Поднявшись на верхнюю точку перевала, им открылся и правда завораживающий вид. В небе парили стаи птиц, а королевство Галамут – в тот момент хотелось его назвать именно так – величественно лежало на этих необъятных землях. Вдалеке простирались невиданные доселе пейзажи гор и Золотистого моря, на берегах которого и был воздвигнут город Галамут. С утренним заревом свет над морем преломляется так, что кажется, будто всё море покрывает золотистая пелена. Сотни, а то и тысячи кораблей, бригантин, фрегатов и прочих судов шли по воде. С гор Тика их было видно как никогда отчётливо.

Вдоволь насмотревшись и хорошенько отдышавшись, они взялись за спуск. Дорога действительно извивалась, как уж на сковородке, потому остаток пути до города хоть и казался незначительным, на самом же деле являлся очень даже весомым. Около трёх километров им пришлось петлять по дороге вниз, а на месте сделали привал на перекус.

– Мовэт, Квауш? Фто думаэф? – спрашивал Лео.

Они присели на траве неподалёку от указателя. Альберт после такого похода пытался напиться воды и поглощал шоколад. У него опустилось давление. Леонард жевал куриную ногу и пил соседский эль.

– Чего? – спросила Амелия. – Клауш?

Леонард проглотил еду:

– Клаус. Кла. Ус.

– Да не, смеёшься? Глупее этого звучит только Чимби.

– Но так звали твоего дедушку!

– Моего дедушку звали Квентин.

– Уй, реально… Тогда, может?..

– Даже не думай.

– Да, блин! Ну и хрен с тобой.

Альберт подключился к разговору:

– О чём спорите? Что за имена ты выдумываешь, малец?

– Пытаюсь придумать себе секретное имя, чтобы в случае чего использовать его.

– Ну ты и индюк! Нет бы придумывать имена по ходу дела.

Меньше мороки.

– Звучит тупо.

Альберт почесал затылок:

– Да что б ты понимал! Зелёный ещё…

– А вот тут согласна.

– Ты старше всего на полгода, дура.

Амелия только вздохнула. Забрала у Лео бурдюк с элем, сделала несколько глотков, встала и отряхнулась. Следом поднялся он, протянул руку Альберту, чтоб помочь встать. Они продолжили путь.

Восьмая глава. Что за глупая отмазка? Нам нужно в город!

До города оставался километр пути. Амелия и Лео шли в обнимку сзади, Альберт впереди. По пути в город старик снова что-то напевал. На этот раз и Амелия, и Лео узнали мелодию, которую теперь все трое горланили на всю округу.

Дорога была тяжёлой, компания вымоталась и валилась с ног. Но весёлая песня двух бардов-братьев – Потти и Притти – быстро подняла их на ноги, и усталость как рукой сняло.

На подходе к городским воротам выстроилась длинная очередь. Люди расталкивали друг друга, пытаясь быстрее попасть в Галамут, но почти никому это не удавалось. Песня компаньонов вдруг стихла, как только они своими глазами увидели, что попасть сегодня в город будет крайне тяжело. Амелия с непонимающим видом оглядела своих спутников и принялась думать, как бы им протиснуться через такую толпу.

– Сообщник, ты, как самый худой и юркий из нас, должен выполнить важнейшую миссию, – сказала она. – Думаю, ты уже догадался, что от тебя потребуется.

– Пройти к воротам, невзирая на толпу, расталкивая всех и трогая до кучи потные и вонючие тела? – спросил он не без тени сожаления.

– Именно! Я верю в тебя, Альберт верит в тебя. – Альберт утвердительно закивал и похлопал Лео по плечу, – Дерзай! Мы будем здесь.

– Вот дерьмо… У тебя есть что-то типа зелья уменьшения?

– Есть. Но его действие продлится около часа. Не хочешь же ты целый час ждать у ворот, пока оно закончится? Вот и мы не хотим! Так что давай, дерзай там!

Лео пожал плечами, отдал свою сумку Амелии и двинулся вперёд.

Протиснуться через такую давку было сложно, но возможно. Где-то пришлось сильно наклониться, где-то, наоборот, максимально втянуть живот и выпрямиться, а местами и вовсе пролезть под ногами у людей. Некоторые из зевак были не готовы отдавать своё место в этой игре на выживание, они бранились и толкали парня назад, когда тот пытался пройти через них. Таких он обходил с другого краю. Чем ближе Леонард подбирался к воротам, тем шумней становилась толпа. У самих ворот стоял такой крик, что приходилось затыкать уши. Шум подняла толпа, недовольная работой стражи.

– Дамочка, успокойтесь и не плескайте в меня слюной, ей-богу!

Э, мужик, тебе чёрным по белому сказали, что вход только по пропускам! Свали, а то огрею!

Ворота ограждали полторы дюжины отборных солдат, во главе которых стоял капитан стражи. Люди пытались пробиться сквозь охрану, но все попытки проваливались, даже не успев начаться.

Леонард еле как подобрался поближе к главному.

– Э-э, капитан! – вопил он ему чуть ли не в ухо. Сзади его поджал толстый мужчина, который потным пузом тёрся о его руку. – Капитан! Почему город закрыт?!

Вояка, явно замотанный работёнкой, оттолкнул от себя напор толпы и ответил. Тоже в ухо Леонарду:

– Отставить кричать в ухо, боец! Город закрыт до завтра, торговля приостановлена, вход только по пропускам от имени короля!

– А из-за чего сыр-бор?

– У королевы пропала ценная реликвия! Ищем преступника!

Нет пропуска – кругом, шагом марш!

Лео как смог развернулся и отправился обратно. Выходить из давки, как ни странно, оказалось проще, чем входить. Люди были только за, что он двигался в обратном направлении и подталкивали его. Через пару минут он вышел и пошёл в сторону Амелии.

– О, Лео! Мы думали тебя уже нет в живых! – сказала Амелия. Они сидели на траве под деревом, в нескольких метрах от моста.

Там, где шум был минимальным. – Ну что, ты узнал, что это за тусовка?

– Узнал. Город закрыт до завтра.

– Как до завтра? Сраные вояки! Работа стоит! Нужно сегодня попасть в город, – сказал Альберт.

– Не мечи икру, старик. Что-нибудь придумаем, – ответила Амелия.

– О, они сказали, что вход сегодня только по пропускам.

– Что за пропуска? – спросила девушка.

– У королевы пропала какая-то реликвия, ищут всем Галамутом.

Никого не впускают и не выпускают, чтоб вора поймать.

– Более идиотской причины я и не слышала… Ладно. Раз нужен пропуск – мы его получим. Прыгайте в сумку.

– В сумку? – хором удивились Альберт и Лео.

– В сумку. Ещё раз повторить?

– Но как мы поместимся в сумке? Это ж… сумка! – снова удивился Альберт.

– А она у неё бездонная, – ответил Лео.

– Быть не может!

– Залезайте оба!

Они пожали плечами и залезли в уже распахнутую сумку. Амелия закинула её на плечо и стала изучать дорогу. Спустя какое-то время она увидела телегу, которая выезжала прямо к воротам Галамута. В телеге сидел извозчик, а рядом с ним человек в форме сыщика. Она спряталась за дерево и принялась ждать, пока лошадь не ступит на мост к воротам. Когда выпал нужный момент, она под шумок подобралась к телеге сзади – лошадь как раз перешла с галопа на шаг, – закинула в угол сумку и резво сама прошмыгнула внутрь. Телега еле пошатнулась от прыжка Амелии, но подозрений ни у сыщика, ни у извозчика это не вызвало.

– Что ты задумала, рыжая? – спросил Альберт после того, как Амелия появилась в сумке.

– Я закинула сумку в телегу к сыщику. Скоро мы будем внутри города.

– Ахренительная штука эта твоя сумка! Но как ты это сделала?

– В детстве уронила её в зелье чёрной дыры.

– Зелье чёрной дыры? Что такое чёрная дыра?

– Долго объяснять, старик, когда-нибудь расскажу.

– О, дорогуша! Это невообразимо! Невообразимо! – Альберт находился в экстазе от увиденного. Сумка, внутри которой можно жить! Как тут не восклицать, когда впервые такое видишь.

Через открытое отверстие в сумке было видно и слышно всё, что происходит снаружи. Компания услышала, как телега остановилась. Услышали голоса сыщика и стражи сквозь крики толпы. После некоторых раздумий телега снова двинулась, и уже через верх они увидели, как небесная синева сменилась железными воротами и холодными каменными стенами. Они прибыли в Галамут. Оставалось дождаться, пока повозка остановится, и можно выбираться из сумки.

Услыхав скрип колёс и вибрации повозки, а через секунду отчётливый стук каблуков о булыжник, Амелия дала сигнал Лео и Альберту, чтобы те замолкли. Сыщик и извозчик куда-то входили, судя по хлопку двери. Амелия поднялась по лестнице к верхушке сумки и высунула голову, чтобы убедиться, что рядом нет ни единой души. Затем выскочила из сумки. Она быстро затянула верёвки на ней, чтобы Альберт и Лео не успели выйти, и скрылась из виду.

Когда она полностью убедилась, что за ними нет слежки, она снова открыла сумку и крикнула товарищам, что можно выбираться.

Они так и поступили.

– Гениально! Гениально! – восклицал Альберт и целовал руки Амелии. – Учись, малец, как нужно решать проблемы! С такой бестией ты не пропадёшь!

– Угомонись, старик! Я тебе во внучки гожусь!

– Кхе-кхе, да, что-то я… Эм… разволновался… Вперёд! Сегодня вы ночуете у меня!

Ребята отправились за стариком. Дорога до дома заняла какое-то время. Они шли через главную площадь, по которой то и дело шныряли вояки и сыщики. Несколько раз их останавливали, чтобы проверить на наличие той самой реликвии. Бродить в такой обстановке было просто немыслимо. И, само собой, все местные сейчас сидели по домам, чего стражники не очень вежливо желали и трём компаньонам. А они-то как раз домой и собирались, чего греха таить.

Через двадцать минут они добрались до громадного поместья, заросшего репейником, одуванчиками и другой сорной травой.

Дом стоял за двухметровым металлическим забором с острыми зазубринами на концах штакетника. Лео эта картина напомнила дома ужасных монстров и извращённых изобретателей из рассказов, которые он читал в детстве. Тогда они его очень пугали.

Впрочем, сейчас, видя такой дом наяву, его поджилки затряслись прямо как в детстве. Ностальгия…

Сам дом выглядел дорого. Построен из камня, высотой около девяти метров. Оконные рамы выложены из больших каменных блоков. Были там и балконы, которые на данный момент захватили вьющиеся растения вперемешку с мхом. Крыша, точно так же, как и балконы, находилась под властью зелени и грибов.

– Несколько лет назад этот дом был в подобающем виде. Ну ничего. Подождите минутку… Лучше за воротами, от греха подальше.

Амелия и Лео вышли за ворота. Старик достал из сумки флакончик в виде черепа. Жидкость в склянке была едко-пурпурного цвета, и ничего хорошего она явно не сулила. Альберт откупорил крышку, капнул пару раз на траву за забором и быстро выпрыгнул за ворота, закрыв их за собой. В считанные секунды трава стала фиолетовой. Выглядело это так, будто она загорелась фиолетовым пламенем.

После все сорняки рассыпались в прах. Сперва фиолетовое пламя поглотило одну травинку, после переходило на другие, и вот уже странный огонь заполонил всё пространство за забором, потом окутал дом, сжигая всё живое на своём пути. Через минуту вся земля очистилась от мелкой растительности. Осталась только земля, каменные брусчатки и деревья, которые парой капель этого зелья не взять. Хотя даже они подпалили кору у основания.

– Ну как тебе моё убийственное зелье? – с ехидной улыбкой спросил Альберт у Амелии.

– Миленько.

– Ничего особенного, видали и круче, – сказал Лео. – Хм…

Вот как… – Он не скрывал уныния.

Амелия похлопала его по плечу и проследовала в ворота. Каменная дорога привела их к роскошным, расписным дверям, с огромным кольцом в носу у металлической головы быка. Амелия пару раз стукнула кольцом, оно было довольно тяжёлым.

– Кому стучишь, дома нет никого, – сказал Альберт. – Не понравилось им, видите ли, моё зелье… Тьфу… – Он достал связку ключей и отворил дверь. – Проходите. Гости дорогие…

Амелия и Лео вошли. В доме обстановка была ещё хуже, чем во дворе. И хотя, видно, всё стояло на своих местах; не бегали мыши и тараканы, но весь дом покрывал толстый слой пыли, убирать который старик заставлял Амелию и Лео, потому что, видите ли, зелья для устранения пыли ещё не придумали. Своего рода плата за ночлег, как он выразился.

Ребята согласились, но при одном условии: за каждый час уборки он платит каждому по десятке асдов. Такое предложение уже не понравилось Альберту. Сошлись на том, что они все вместе уберут дом. Правда, убирать весь дом они не стали. Компания и без того валилась с ног от блуждания по горам и лесам.

Навести порядок хотя бы в гостиной, которая оказалась крайне просторной, а без пыли ещё и величественной, в спальнях и на кухне стало первостепенной задачей.

Уборка заняла у них весь остаток дня. Вечером они развели огонь в камине, разогрели остатки еды, которая вот-вот бы пропала, и, сидя в тепле и чистоте, принялись обсуждать, где же искать Мари. Зацепок не было. Она не оставила ни записки, ни даже намёка на то, куда она отправилась. Исчезновение всё больше и больше походило на похищение. Но кому приспичило похищать семейную женщину, а главное, для каких целей? Само собой, это не кто-то из жителей деревни. Вся округа друг друга мало-мальски да знает. К тому же, если бы это был кто-то из местных, тогда и этот местный тоже пропал. Стоит учесть и то, что все знали:

Мари – дочь доктора. У всей деревни отношение к Лютеру и Мари сложилось только самое лучшее. Если её кто и похитил, то это точно кто-то неизвестный.

Ни Альберт, ни Лео, ни Амелия не представляли, что делать.

Альберт знал только то, что дальше друзья пойдут без него, его миссия на этом выполнена, он в целости и сохранности, хоть ничего и не сделал, доставил ребят в Галамут. А друзья не ведали даже, куда податься.

Альберт выделил им по комнате. Дом большой, места хватило всем. От постели Амелии за версту несло сыростью и пылью.

Даже свежее постельное бельё не исправило ситуацию, потому она постелила себе спальник и спала в нём. В комнате стоял безжизненный холод. Перед сном она разглядывала первую записку матери. Рядом со спальником горел огонь в бутылке.

Она всматривалась в эти слова, заглядывая их до дыр. Ей казалось, будто на бумаге пляшут кучи символов и букв, слов и предложений, будто записка имеет какое-то скрытое послание, а не только то, что имеет.

Амелия проснулась в поту посреди ночи. От горевшего без остановки огня в бутылке комната понемногу превращалась в парилку. Записка лежала рядом. Она подобрала её, вгляделась снова. Это не укладывалось у неё в голове, такого не бывает, думала она. Записка изменилась. Это был тот же лист бумаги, с совершенно другой надписью.

Амелия тут же выпрыгнула из спальника и побежала к Лео. Она показала ему новую записку. Было написано:

«Всё верно. М.»

– И что это? – спросил Лео. – Ты поняла? Я нет.

– Дурень, она даёт нам понять, что мы на правильном пути, – сказала Амелия. – Вот же ж… Ну и мать! Круто, скажи? Непонятно мне только то, зачем это всё…

– Учитывай и то, что это может быть и не Мари. Возможно, кто-то из её похитителей даёт тебе подсказку и ждёт, пока мы придём на всё готовое. Там-то он нас и порешит…

– Не неси чепухи, это точно мама.

– Помяни моё слово, когда мы попадём в логово главного босса, я буду готов. Ты – нет.

– Хм-м… Дельная мысль, Лео. Главный босс… Ладно, спи. Утро вечера мудренее, – Амелия хлопнула его по плечу и вышла.

– А? Чего? – спросил Лео. – Уй, насрать. Спать охота…

Девятая глава. На игле

Проснувшись утром от стука в дверь и крика «Подъём!», Леонард сладко-сладко потянулся в своей пропахшей пылью постели – он предпочёл мягкий, но вонючий матрас вместо твёрдого, но вкусно пахнущего спальника – и сполз на пол. Яркие лучи солнца пробивались сквозь серую занавеску, которую не помешало бы постирать. Лео подошёл к окну. На улице всё так же толпами штудировали улицы солдаты во главе с сыщиками.

По их утомлённому виду было понятно: они трудились всю ночь, пока друзья спали крепким сном. Леонард зевнул, ещё раз расправил руки в томном потягивании, почесал бок и принялся переодеваться. Закончив сборы, он спустился на первый этаж в гостиную, где его ждала Амелия. Альберт, по-видимому, спал.

– О, проснулся, – сказала Амелия. – Помнишь Люсиль?

– И тебе доброе утро. Это которая… Ну эта, продавщица?

– Нет, главная на чёрном рынке.

– Уй, ну да. Помню, такая здоровая мамочка. Прирезать тебя пыталась.

– Э-э, да.

– Звиняй, – он пожал плечами. – Какой план?

– Ночью ты подал мне отличную идею. Надо бы навестить её. Зуб даю: она должна знать хоть что-то. Она же… владеет информацией!

– И кто теперь тупой? Видишь? Я полезный!

– Раз в год и палка стреляет…

Дожидаться пробуждения Альберта ребята не стали. Они собрали остатки вещей и выдвинулись в Серый район, в котором несколько лет назад Люсиль приставила нож к горлу Амелии.

Замечательные были времена…

Город до сих пор выглядел опустевшим. Вторые сутки на улицах то и дело встречались только служивые. Они врывались в дома людей в поисках вора, опрашивали каждого прохожего, подозревали абсолютно всех, даже собственных товарищей.

Местами попадались и дерущиеся – из недоверия друг к другу – солдаты. Поиски продвигались плохо, а точнее не продвигались совсем. Либо вор заранее скрылся с награбленным за ворота города, либо он настолько хорошо прячется, что тысячи солдат не могут его поймать. Привлекать лишнего внимания ребята не хотели, потому решили, что передвигаться по самым неприметным закоулкам будет лучшим решением. Искусно – хотя и не всегда – скрываясь за углами, бочками и ящиками. Пробираясь в тени, ребята добрались до главной площади, где у служащих находился главный пункт сбора информации. Любой, кто что-либо узнает о воре, должен доложить сюда незамедлительно всё, что удалось выведать.

Амелия и Лео стояли в проулке неподалёку от площади и размышляли, что же им делать дальше. От прохода в проулок послышались шаги.

– Э! Стоять! Руки к стене, чтоб я видел! Быстро!

Амелия и Лео застыли. Они по очереди подняли руки и сложили на стену.

– Кто такие?

– Да мы просто мимо проходили, начальник, – сказал Лео.

– Мимо проходили? Брешешь как дышишь! За мной к главному, капитан решит, что с вами делать.

– Слушай, нам не нужны проблемы. Мы просто идём в Серый район, – сказала Амелия.

– И что вы там забыли? Не-е-ет! Нет, нет, нет! За мной, красавчики!

Солдат подошёл к ним и надел наручники.

– Щас и поглядим, кто вы такие. Если вы не те, кого мы ищем – отпустим.

– Как тебя звать? – спросила Амелия.

– Герри, – ответил солдат.

– Знаешь, Герри, ты полнейший кретин.

– Ещё одно оскорбление при исполнении и сядешь до конца своих дней, рыжая.

– А мне можно одно оскорбление? – спросил Лео.

– Заткнулись и вперёд!

Герри взял их за наручники и повёл на площадь. Толпы солдат разных мастей что-то обсуждали, проверяли пойманных людей, отпускали невиновных, и так по кругу.

– Капитан Маркус! – сказал Герри и отдал честь. – Докладываю!

Двое нарушителей шныряли по улицам меж домов. Они явно что-то замышляют!

Перед Лео и Амелией стоял широкоплечий мужчина с проседью, средних лет. Взгляд его был суровым и тучным.

– Снять наручники, солдат, – скомандовал Маркус.

– Но, к-капитан…

– Выполнять!

– Но, может, стоит проверить их пропуска?

– Снять наручники. Не заставляй меня повторять это в третий раз.

Герри повиновался.

– Ты кретин, – сказал капитан. – Нельзя надевать наручники на каждого прохожего, где бы он ни шастал. Прошу прощения за поведение бойца.

– Знаете, а я ему то же самое сказала, – Амелия потирала руки от оков.

– Это правда, – ответил Лео.

– Зайдите ко мне, ребята, – сказал Маркус. – Герри, отставить!

Ты остаёшься здесь.

Маркус завёл их в палатку, где не было ни души, кроме них. Он зашёл вглубь палатки, встал напротив стола и, растопырив руки, облокотился на нём.

– Так, ребятушки. Начну с того, что я знаю ваш маленький секрет.

– Э-э, какой секрет? – спросила Амелия.

– Этого вам знать не обязательно. Выполните для меня работёнку, и я забуду о нём как о страшном сне. Согласны?

– Звучит как блеф.

– Никак нет. Работа непыльная. В сером районе ошивается тип, который украл реликвию королевы. Вам нужно его поймать.

– Почему вы сами не сделаете этого, раз знаете, где он и кто он?

– спросил Лео.

– А потому, что он ускользает сразу, как только видит форму.

– Но ведь можно одеться в гражданское, разве нет?

– Так я и хотел поступить. Но так удачно появились вы.

Поднимать шумиху в наших рядах не хочу. Пусть они продолжают выискивать везде, кроме серого района, так крыса будет сидеть на одном месте. По непонятным мне причинам серый район ребята прочесали всего раз. Больше туда не возвращались. И никого там они не нашли. Мне нужно, чтобы вы привели его ко мне. Раз у вас есть такая замечательная сумка, то вам не составит труда поймать преступника. Профи маскировки.

– Намёк понят, капитан, мы в деле! – ответила Амелия без тени сомнений.

– Но как мы его найдём? Ты в своём уме? – негодовал Лео.

– За это не беспокойся. Он сам вас найдёт.

– На этом всё? Мы можем идти?

– Оставьте сумочку, и вы свободны до полуночи. И ещё кое-что.

Спасибо.

Амелия повиновалась. Взяла нужное из сумки, бросила Маркусу на стол, и они покинули палатку. Перед уходом он всучил им листок с разрешением на ведение обыска. Поставил печать и подпись, дабы никто из солдат не привёл их сюда снова. Следом распорядился, чтобы их отпустили, и ребята ушли.

– Ты серьёзно? Как мы схватим преступника, которого уже вторые сутки не могут поймать тысячи солдат? Он же явно опасен!

– Придумаем.

– Почему ты вообще согласилась на это? Разве мы не ищем Мари? Время идёт!

– Именно поэтому нам нужно поймать преступника. Иначе этот Маркиз – или как-его-там – выпнет нас из города. Он сидел в той телеге, Лео, тот сыщик. Или у тебя есть другое объяснение того, что он знает про сумку небольшой секрет?

– Уй, он же что-то сказал про сумку…

– С гением я погорячилась, конечно…

В этой ситуации были и плюсы: теперь им не приходилось скрываться в проулках. Каждый солдат, что останавливал их и видел печать Маркуса, тут же пропускал их дальше, потому они быстро и напрямик добрались до знакомого квартала с не менее знакомым зловонием. Ничего в лучшую сторону не изменилось с их последнего визита. Стало только грязнее. Как ни странно, здесь и правда не было ни одного стражника. Видимо, всех служителей закона распугали здешние ароматы. Зато здесь хотя бы оживлённо, по сравнению с остальной частью – большей частью – города. И пусть лица людей, старожилов этих мест, неприветливы и убиты горем и злобой, но они есть. Кто-то сидел на крыльце, перебирал картошку, выбрасывая прогнившие, размякшие клубни в мешок. Другой мочился за углом, опёршись рукой о стену. А компания пьяниц и того – дралась посреди бела дня, опрокидывая друг дружку в дерьмо. Эти хотя бы веселились от души.

Первым делом ребята решили пойти к Люсиль. Она не просто владеет информацией в Галамуте, она центр всей информации.

Любые слухи, сплетни, новости – всё проходит через неё, обо всём ей известно раньше остальных. Амелия знала это, потому верила: Люсиль расскажет ей не только о матери, но и о злополучном воре, который позарился на имущество самой королевы.

Вывеска в таверну «У Люсиль» висела на одном креплении. Не закидали грязью, и на том спасибо. Само же здание снаружи осталось таким же. Они вошли. Люсиль стояла за баром. И она не молодела. Появились морщины, уставший взгляд стал ещё более уставшим. Её длинные, раньше русые волосы теперь покрывали пряди седины. Но, нужно отдать ей должное, одевалась она так же шикарно, как и в первую встречу: восхитительное бархатное тёмно-зелёное платье, подчёркивающее глубоким вырезом внушительный бюст женщины, а на голове красовался очаровательный ободок в форме извивающейся змеи.

Сегодня таверна пустовала: пара бездомных, которые сидели в углу, облокотившись друг на друга и, по виду, утомлённых, да компания наёмников Люсиль, у которых пока не было поручений из-за поднявшейся шумихи.

– Люсиль! – окликнула её Амелия.

Та подняла взгляд от бара, который она тщательно натирала.

– Хо-хо-о, какие люди! – сказала Люсиль. – Парни, погляньте, это ж Мерлин собственной персоной. Да с ней и… как тебя там?

– Лео.

– Конечно же Лео. Рада встречи! Ты возмужал! И совсем не ведёшь себя как буйный. Хоть борода и растёт всё ещё не пойми как.

Амелия обрадовалась, увидев Люсиль. До сего дня они общались только голубями Люсиль, и последний раз, когда они виделись, это день знакомства. Заказы Амелия передавала через наёмников, которых не могли отследить ни стража, ни сыщики.

– Какими судьбами?

Амелия нахмурила лоб:

– Мне нужна информация.

– Так. Здесь трепаться не будем. Пройдём в наш укромный уголок.

Они зашли в знакомую комнату.

– Надеюсь, теперь обойдёмся без поножовщины, – сказала Амелия и засмеялась.

Лео только хмыкнул.

– А там как пойдёт. Зависит от того, что вы хотите знать, – сказала она и села за стол, закинув ногу на ногу. – Излагай.

– Первое, у меня пропала мать. Что-нибудь знаешь о рыжеволосой женщине, лет сорока на вид. У неё на левой кисти шрам чуть ли не во всю руку.

– Хм-м… Не припомню, чтоб она появлялась в Галамуте.

– Оу… – огорчилась Амелия.

– Но возможно ты найдёшь её на острове Ренналы, в Кораллоне. Возможно.

– Что?! Ты сейчас не шутишь?

– Я похожа на дуру, Мерлин?

– Но как она могла так быстро добраться до Кораллона? До туда от Зелёной минимум пара месяцев пути. Когда её там видели?

– Мои пташки общались с ней около полутора месяца назад.

– Общались? В каком смысле общались?

– Не переживай, она в добром здравии. О чём они с ней общались – только наше дело.

– Хорошо, оставим это. Второй вопрос. Мы ищем вора королевской реликвии. Сроки сжатые.

– Ха-ха, Мерлин! За это не переживай. Игольчатый упырь сам вас найдёт.

– Кто? – спросила Амелия.

– Что? – спросил Лео.

– Игольчатый упырь. Он безобидный. Но побрякушка у тебя на шее его скоро соблазнит. Припрятала бы ты её.

– Ладно, раз так… Это всё. Спасибо, Люсиль.

– Не за что. С тебя двести асдов.

– Сколько?! У меня нет таких денег… Лео, заплати.

– Ну нет! На меня даже не смотри, у меня остались последние пять сотен золотых, а нам – на минутку – до Кораллона как-то добираться.

– Запишу на твой счёт, отдашь товаром.

– Договорились…

– Всегда пожалуйста. А теперь, кажется, у вас сроки, да?

Ребята попрощались с Люсиль. Где этот Игольчатый упырь их найдёт, когда он их найдёт. Ни Амелия, ни Лео понятия не имели. Выйдя из таверны они бродили по Серым трущобам. Они заглядывали в каждое разбитое оконце, следили за старожилами этого зловонного места, шныряли по тёмным, грязным проулкам, но так и не обнаружили даже намёка на вора.

День подходил к концу, вечерело. Ребята, обессиленные и голодные, направились к Маркусу. Они подходили к выходу из трущоб, как вдруг меж домов послышался странный смех.

Противный, гнусавый, писклявый смех, который пробил друзей до мурашек.

Они насторожились. Лео вытащил из ножен кинжал, который получил от отца, а Амелия вытащила из пояса тройку склянок с взрывлипучкой. Они смотрели в проулок. Ни единой души там не находилось. Из-за мешков только что-то поблёскивало.

Да так, будто сотни маленьких звёздочек собрались в одну кучу. Постепенно эта куча росла, приобретала очертания человека, а с ней нарастал и противный смех, от которого трясутся поджилки. Вдруг тот, кто сверкал, показался на свет. Напряжение тут же сменилось хохотом, но теперь со стороны друзей. Они заливались так, что не могли остановиться. Такого зрелища они не видели ни разу в жизни.

Перед ними стоял высокий, худощавый мужчина, с ухмылкой душевнобольного. Он смотрел на ребят исподлобья. Но самым забавным в этой ситуации стал его наряд: всю одежду он истыкал иглами и выглядел он как дикобраз или ёж. На голову он надел шутовской колпак, из которого тоже торчали иголки. Все эти иглы и блестели в переулке.

Лицо его разукрашено странным гримом. Ни то белёсого, ни то серого цвета. Губы он намалевал алой помадкой. Да так неаккуратно, что вся помада выезжала за границы губ. А глаза его, что странно, светились ярко-фиолетовым цветом. Очевидно, этот парень пытался придать себе угрожающий вид, но ребят это не впечатлило, а только пробило на смех.

Пока они смеялись, парень стоял как вкопанный. На лице читалось удивление от происходящего. В конце концов он откашлялся, и ребята наконец обратили на него внимание, перестав обсуждать его нелепый костюм и замолкнув.

– Так это ты… Кх-х-х… И-игольчатый упырь, да? – еле сдерживая смех и смахивая слезу, спросила Амелия.

– Меня зовут игольщик Гримлин! – сказал он. – И мне нравится твоя подвеска…

– О, правда? Спасибо. А мы искали тебя весь день, чтобы забрать твою подвеску. Ну, почти твою.

– Ты про эту? – Он достал из-за спины красивую платиновую подвеску в виде сердца. Она ярко блестела в лучах заходящего солнца.

– Она выглядит дорого и… э… старинно? Поэтому да. Кажись, это она.

– Она так блестит! Я не отдам её вам, – сказал Гримлин, – И заберу твою. Она тоже красиво блестит! Прямо как иглы…

Он гладил свободной рукой по полотну из игл сверху вниз.

Гладил и улыбался, прикрыв глаза, наслаждаясь процессом.

– Этот парень псих, подруга, – прошептал Лео. – Закидай его липучкой, заберём ожерелье и смотаемся!

– Нет, – Она передала ему три склянки с зельем и сняла цветок амелии с шеи. – Закидаешь его ты. Я отвлекаю. Трёх бутыльков должно хватить. Погнали.

Амелия принялась тихонько ступать на восток, в то время как Лео отходил на запад.

Она маячила перед лицом подвеской, приманивая игольчатого упыря поближе:

– Эй, дружище, смотри-ка! Хочешь её, а?

– Я что, по-твоему, похож на псину? И да, я хочу её! – сказал он и приблизился к Амелии.

Девушка дала знак Лео, и тот кинул все три склянки взрывлипучки в Гримлина. В последний момент он отошёл в сторону, будто сразу раскусил их план. Гримлин выхватил из рук Амелии украшение и тут же умчался, бренча иголками.

Все три склянки угодили в Амелию, обхватив жгучей, липкой субстанцией всё её тело.

– Лео! Придурок… А-а-а! – кричала Амелия.

– А я что?! Этот… как его… гремлин увернулся, сама видела!

– Беги за ним! У него мой цветок!

Лео тотчас сорвался и побежал. Гримлин скрывался, петляя по узким проулкам, но находился в пределах досягаемости Лео. По пути он опрокидывал мешки, ящики, бочки. В Лео летели и вёдра, от которых он ловко уклонялся, лавируя между обвалившихся ящиков и перескакивая через низкие преграды.

Они выбежали на широкую дорогу. Швыряться там, кроме как мусором и объедками, было нечем. Вдруг Лео почувствовал укол в голень и начал прыгать на второй ноге, хватаясь за больную. Из ноги торчали несколько тонких, почти невидимых игл. Одним движением он вытащил все их разом, отбросил в сторону и снова набросился на игольщика.

Ногу жгло, ступать было невыносимо. Лео чувствовал, как ему в сапог стекают тоненькие струйки крови. Времени мало. Он всё ещё мог догнать вора, его силы тоже не бесконечны. На этот раз Лео тщательно следил за его движениями. Новой порции игл получить не хотелось. Вдруг из руки Гримлина – под ноги Лео – вылетел стеклянный шарик. Шарик бесшумно раскололся, а из него в разные стороны со скоростью звука вылетели блестящие капли, которые вытягивались в тонкие иглы. Лео отскочил, но тут же следующий шарик полетел под ноги. Он только и успевал уворачиваться, пока Гримлин не остановился. Силы закончились.

Как у Лео, так и у вора. Гримлин стоял перед высоченной каменной стены, а дальше прохода нет. Побег завершился его поражением.

Лео стоял напротив, чуть поодаль, и пытался отдышаться, опёршись руками о колени. Он не знал, что делать дальше. Был клинок, который он не очень-то хотел пускать в ход. Убивать он никого не хотел.

– Попался! Ху-у-ух… Чертяга! – сказал Лео. – Отдавай цацки… Или получишь… по щам!..

– Нет-нет-нет! Блестяшки мои! – завопил Гримлин, – Не отдам! Не заберёшь!

Он метался из стороны в сторону, пытаясь найти путь отступления, но тщетно. Он угодил в ловушку. Загнал себя сам.

– Ле-е-е-о! – кричал кто-то за спиной.

Он обернулся. Амелия. Она бежала так быстро, как позволяли её ботинки, летела прямо на игольчатого упыря.

– С дороги-и-и!

Он отпрыгнул в сторону. Гримлин оцепенел, глядя на приближающуюся Амелию. Мгновение – и её ладонь смачным шлепком прилетела в лицо мужчине. Он подлетел и шлёпнулся на спину. По инерции Амелия влетела в стену, распластавшись по ней. Через секунду она грохнулась рядом с вором.

– А я говорил тебе, получишь по щам! – сказал Лео и подбежал к подруге.

Игольщик Гримлин нокаутирован, а на правой щеке у него красовался кроваво-алый след от ладони.

Через час перед Маркусом предстала вся троица: Амелия, Лео и связанный по рукам и ногам игольщик Гримлин.

– Отлично справились, – сказал Маркус. – Похвально. Вот твоя сумка. Держи.

– Спасибо, – ответила Амелия.

– А награда будет? – спросил Лео. – Или я зря полчаса по дерьму скакал за этим… Гремлином.

– Гримлин… – проскрежетал тот.

– Завтра в полдень мы объявим королеве о поимке вора и вернём реликвию. Приходите. Город должен знать своих героев. Королева придумает для вас достойную награду. Ну а пока…

Этого под стражу. Мать честная… И кто тебя такого только уродил…

Ребята вернулись к Альберту и рассказали ему всё, что видели. Он тем временем наложил Амелии компресс заживляющего зелья, перевязал ей руку. После такого, поистине коронного шлепка у Амелии неистово болела рука. Лео он наложил тот же компресс, но на больную ногу.

Они поведали Альберту о том, что узнали от Люсиль. Старик же поделился с ними, как лучше всего добраться до Кораллона. Путь предстоял неблизкий. Все корабли в Кораллон идут только из Оушенвиля. Первым делом им предстоит пересечь Галамутский пролив. Добравшись до порта на острове Ренналы, можно либо вплавь, либо по горной тропе на конях отправиться в сам Кораллон. Весь путь, по расчётам Альберта, должен занять примерно полтора месяца. Это в лучшем случае. Они знали это и всё ещё не понимали, как Мари удалось так быстро добраться до Кораллона. Закончив свои размышления, все трое отправились по комнатам. От такого насыщенного дня ребята спали без задних ног.

Следующим утром от болячек друзей не осталось и следа.

Заживляющее зелье отлично справилось. Собрав вещички, они сразу же отправились на главную площадь. Альберт решил их проводить. Мало ли, вдруг и ему чего перепадёт от королевы?

На месте их встретил Маркус. Новость о поимке вора облетела всю округу за считанные часы. Народу на площади была тьма:

всех людей, что толпились двое суток у ворот, запустили наконец в город, дабы они своими глазами увидели того самого похитителя королевской реликвии и их драгоценного времени.

Тысячи человек кружили возле большого пьедестала в центре площади. На нём же стояло три трона, на которых сидели сын короля, сам король и его королева. На шее последней красовалось то самое злополучное платиновое сердце. Чуть поодаль, на том же пьедестале, в кандалы заключили игольщика Гримлина. А правее него на солнце поблёскивало лезвие гильотины. Интересно, нравился ли этот блеск Гримлину?

– А вот и вы, – приветствовал компанию Маркус. – Вставайте здесь. Я отойду на минуту.

– Подожди, капитан, его что – казнят? – спросил Лео.

– Само собой. Ведь он украл королевскую реликвию, а не овощей с рынка.

– Тебе тоже кажется, что это чересчур? – спросила Амелия.

– Такая жизнь, желторотые, – ответил Альберт.

– Я скоро, – сказал Маркус, кивнул и растворился в толпе.

Через мгновение у пьедестала выстроились трубадуры. Они протрубили мелодию, возвещая о начале казни, опустили инструменты, и народ замолк. Король поднялся с трона. Он прошёл немного вперёд и – томным басом – заговорил:

– Народ земель Галамута. Наши добрые соседи, что прибыли в такое нелёгкое время для нашего города. Солдаты, что доблестно, без устали выполняют свой долг днями и ночами. Спасибо всем, кто чествует с нами очередную победу правосудия. И прежде, чем свершится оное, передаю слово моей дорогой жене, королеве Лилит.

Она поднялась вслед за мужем. Её надменное, бледное от пудры лицо не вызывало у Амелии или Лео никакой симпатии, особенно после того, что она решила казнить человека за кражу без суда и следствия. У Амелии закружилась голова. Весь народ на площади взорвался аплодисментами, свистом и криками. Складывалось ощущение, что все они такие же, как и королева. Без толики сострадания и эмпатии.

– Дорогие сограждане, – сказала королева. Овации тотчас стихли. Кончики её алых губ разошлись в неприятной, вымученной улыбке, в которой читалось только отвращение. – Раздадим же почести нашим храбрым, отважным сыщикам и солдатам! Если бы не эти люди, этот преступник всё ещё расхаживал бы на свободе. Пил бы нашу воду! Ел бы наш хлеб!

Продолжал бы воровать дорогие для нас вещи, наших детей, а может быть и жизни.

Вернулся Маркус. Он встал между Лео и Амелией. Королева подряд называла имена и звания тех людей, что внесли вклад в поимку игольчатого упыря.

– И наконец! – продолжила королева. – Орденом первой степени награждается капитан гильдии сыщиков Маркус Де Лакруз! За доблесть и преданность делу.

Маркус вышел из строя и встал рядом с награждёнными солдатами.

Королева подошла к нему, повесила на грудь медаль и вернулась на своё место.

– А мы? – возмутился Альберт. – Ну, то есть вы, конечно.

– И правда нас не назвали, – удивился Лео.

– Вашество! Извините за нескромный вопрос, – выкрикнула вдруг Амелия. Народ удивился. – Кто все эти люди? Поймали вора мы! Я и мой сообщник!

– Стража! Привести ко мне детей, – приказала королева.

Двое стражников, что стояли неподалёку от Лео и Амелии, взяли друзей под руки и вывели перед королевой.

– Кто такие? – злобным голосом спросила королева.

Король попытался встрять в разговор, но та его осадила.

– Это мы поймали Гремлина, – ответила Амелия.

– Я Гримлин! Гримлин! Гримлин! Гримлин! – вопил из кандалов игольщик.

– Нам конец, нам конец, нам конец, – шептал Лео себе под нос.

Королева приблизилась к Амелии и склонилась у неё над ухом:

– Деточка, срать я хотела на то, кто поймал этого полудурка. Но за твою дерзость я тебя награжу. – Она отпрянула от неё и дала знак страже. Те тут же накинулись на ребят и заковали их в цепи.

– Эти двое – не те, кем кажутся! Они сообщники игольщика Гримлина! И справедливость должна восторжествовать!

Народ был в экстазе. Три казни за один день, вот веселье! А Лео и Амелия не знали что и делать, кроме как смириться со своей ближайшей кончиной. Никто им уже не поможет. После головы Гримлина их головёшки также полетят в корзину, словно капустные кочаны.

– Есть план? – спросила Амелия у Лео.

Им обоим дышали в затылок двое амбалов, а руки связали.

– Издеваешься? Нам конец! О, Мать Небесная, спаси и сохрани, – затараторил Лео.

Амелия улыбнулась. Внутри её трясло, как и Лео, но виду не подавала. Одно она поняла в тот день: не всё, что на уме, стоит говорить людям, которые выше тебя по статусу.

– Знаешь, сообщник, однажды я вычитала в одной книженции такую фразу: если ты свалился в море, выпей его до дна! – сказала она, а после прошептала: – На счёт три толкаем этих бугаёв со сцены… Дальше что-нибудь придумаем.

– Была не была, всё равно помирать, – ответил Лео.

– Раз…

– Два…

В последний момент раздался взрыв неподалёку от площади.

Народ на площади заохал. Все обернулись и уставились на место взрыва. Следом прозвучал хлопок поменьше, но уже от пьедестала.

Что-то разбилось под ногами у игольщика, и он постепенно превратился в крохотного.

– Смотри! Он уменьшился! Лови его! – кричал кто-то из толпы.

Началась паника. Амелия и Лео стояли в изумлении от такого совпадения. Они переглянулись и громко крикнули:

– Три!

Тут же двое здоровенных лба пластом шмякнулись на каменную брусчатку рядом с площадью, а сверху на них упали Амелия и Лео. Они быстро поднялись и под всеобщие крики и суматоху ринулись бежать. Но куда? Кругом толкотня, все разбегаются, а по площади снова воцарились взрывы то там, то тут! Королева визжала и бегала по сцене, а спустя мгновение что-то блеснуло рядом с ней на полу и ретировалось. Король тем временем пытался увести от всей этой суматохи малыша принца, хватал с собой и жену, но та его огрела и принялась распоряжаться войском:

– Ребята, сюда!

Они оглянулись и увидели Альберта, который махал им из дверей какой-то лавки. Они тут же подбежали к нему.

– Альберт, впервые я рад тебя видеть! – кричал Лео.

– Открой чёртовы цепи! – сказала Амелия.

Альберт вытащил кинжал Лео из ножен и вскрыл замок.

– Пока тут такой переполох, дайте дёру из Галамута! – сказал он. – Я их задержу. Хоть я и старик, но ещё пригожусь. Ай, тьфу!

Эй! Сраные солдатушки! Не на тех напали!

Он выбежал из дому так быстро, как позволило зелье ускорения, и принялся швырять громовые раскаты по всей площади, бегая, казалось, везде и сразу!

– Эй вы! – возник ещё один знакомый голос из толпы. Ребята обернулись. Маркус де Лакруз. – Стойте!

Стоять они и не подумали и тут же пустились наутёк, вглубь толпы. Маркус преследовал их. Не зря же он сыщик!

– Стоять, кому говорю! Я не сдам вас королеве! – кричал он им вслед.

– Ага, конечно! Пошёл в задницу, Маркус! – кричала в ответ Амелия.

– Да, пошёл в задницу, Маркус! – присоединился Лео.

– Нет, вы пошли в задницу оба! Я не знал о планах королевы! Слово даю!

– Ты первоначально собирался нас поймать! И ты знал, как мы сюда попали! Потому заставил нас ловить этого дырявого! – отвечала Амелия.

– Остановитесь сейчас же, и мы всё обсудим!

Они остановились. Люди всё ещё убегали с площади под звуки взрывов и раскатов молнии, не понимая, что происходит.

– Наконец-то! – ответил Маркус. – Полезайте в свою сумку. Я вынесу вас из города. Подальше.

– Я не доверяю ему, – сказал Лео. – Уверен, он отнесёт сумку королеве, а после голову с плеч!

Амелия и Маркус смотрели друг другу в глаза.

– Полезай в сумку, сообщник. Последний раз доверимся ему, – сказала она.

– Но ведь раз и правда может стать последним…

– Лео, я доверюсь ему, а ты доверься мне.

Амелия раскрыла сумку, Лео залез внутрь. Следом запрыгнула и она. Маркус закинул сумку на плечо и побежал к воротам.

Десятая глава. На северо-запад через тик и так далее

Выбравшись за пределы Галамута, Маркус наконец дал сигнал ребятам о том, что опасность позади. Они выбрались из сумки и оказались в том же лесу, где несколькими днями ранее они залезли в телегу к капитану. Было тихо и спокойно. Не слышно взрывов, криков перепуганного народа, беготни. А главное – за друзьями никто не гнался.

– Спасибо, капитан, – сказала Амелия, вылезая из сумки.

– Вы помогли мне найти вора. Хоть он и сбежал. А я помог вам выбраться из заварушки, в которую сам же и втянул. Будем считать, мы в расчёте.

– Любой другой на твоём месте сдал бы нас с потрохами, – ответил Лео.

– Обращайтесь. – Маркус улыбнулся. – Ладно. Раз уж я вернул вам долг…

– Погодь-ка, ты можешь нам ещё кое с чем помочь, – сказала Амелия.

– С чем это?

– Ты, случаем, не знаешь короткой дороги до Оушенвиля?

– Знаю. Записывай.

– Да что там, запомню. Выкладывай.

– Как скажешь, – начал Маркус. – Оушенвиль находится на северо-западе от Галамута. Первое: идите в гору Тик. Второе: спуститесь по перевалу. Третье: как доберётесь до указателя внизу, поверните – внимательно! – направо, в Ванацию. До Ванации пешком примерно пара километров. Четвёртое: на причале Ванации есть говорящий крокодил…

– Говорящий крокодил? – переспросил Лео.

– Да, не перебивай. Пятое: чётко назовите ему его имя – Крокадовалакрим Долор – и скажите, куда вам нужно. В сам Оушенвиль он вас не доставит, но через реку, куда нужно, переправит и платы не возьмёт, но только если правильно назовёте его имя. Иначе отдадите ему десять асдов.

– Поняли! Ну, мы пошли? – спросила Амелия.

– Это не всё, стоять. Так вот, шестое: как только он переправит вас через реку, выйдете к ближайшей дороге и идите чётко на север, не сворачивая. Чётко. На север. Седьмое: как доберётесь до таверны «Утренний рассвет», остановитесь там на ночь. В ночь лучше не идти. Восьмое: с утра наймите извозчика, он довезёт вас до Зеркального леса. Дальше лошади не поедут. Девятое: в лесу идите по тропе, сворачивая на развилках в таком порядке: направо, налево, направо, налево, направо, налево, налево, направо, налево, направо. Десятое: как только выйдете из леса, дальше по указателям. Через пару недель будете там. Удачи.

– Моя башка… – сказал Лео.

– В юности я часто ходил этой тропой. Я оттуда родом. Сейчас живу в Ванации.

– Ну, теперь можно идти? – не терпелось Амелии.

– Нет. Повтори все действия.

– Хорошо, зануда, – вздохнула Амелия. – Извилистая тропа, спуск по перевалу, указатель в Ванацию, крокодил Крокадовалакрим Долор, сказать: «Нам в Оушенвиль», идём на север не сворачивая, «Утренний рассвет» – ха-ха, прям как в песне, блин, только щас поняла! – ночуем, до Зеркального леса, там по тропе, сворачивая: направо, налево, направо, налево, направо, налево, налево, направо, налево, направо. Всё верно?

Лео только выпучил глаза:

– Верно. Хорошего пути. Надеюсь, встретимся.

– Спасибо, Маркус. Удачи и тебе.

Ребята распрощались с сыщиком и отправились в путь. По пути Амелия то и дело прокручивала в голове все действия.

– Ну вот мы и снова идём, – сказал Лео.

– Ага.

– Э-э… А как тебе Арктхур?

– Что?

– Арктхур. Как тебе прозвище?

– Арктхур? Ну нет, это уже чересчур.

– Да блин… Так и думал… Слушай, а что ты будешь делать, когда мы найдём Мари? Что делать, если её не похитили, а она сама ушла и не захочет возвращаться? Ведь наша жизнь в Зелёной такая… Хрен знает… Однообразная, что ли. Мы только и делаем, что кутим.

Амелия задумалась. Последние годы она только и делала, что прожигала жизнь, тратя время, силы и здоровье на мимолётное удовольствие. С другой стороны, за это же время она сделала немало в зельеварении. От её рук вышло не одно новое зелье.

Она придумывала новые сочетания для уже известных зелий, которые получались эффективней и комплексней. Она помогла наладить работу Питеру, отцу Лео, и начала зарабатывать на продаже взрывлипучки. Хоть и не самым легальным путём. И пусть все деньги уходили на выпивку и прочие мелочи; пусть она ни одного золотого не отложила. Да и будущего она не видела.

Она хотела делать то, что нравится. Всю жизнь.

– Знаешь, сообщник, будь что будет. Если мама решит не ехать с нами – я не расстроюсь.

– Разве это не будет значить, что мы зря потратили время?

– Не значит. У нас ведь такое приключение!

– И правда. Звучит как тост! – Лео достал из своей сумки бурдюк с элем.

– О, выпивка! – сказала Амелия и выхватила у него бурдюк.

Весь путь на гору они пили эль, травили анекдоты и пытались не свалиться с ног раньше времени. Спуск к Галамуту показался им в разы проще, чем подъём. Они останавливались на обочине, наблюдали, как солнце поднималось всё выше и выше, как над Галамутом кружили птицы. Летний тёплый ветерок трепал им волосы, унося все мысли о грядущем с собой и оставляя только этот момент. Минуты остановок были особенно приятными. Когда путь в гору закончился, они в последний раз взглянули на Галамут. Ухватили взглядом Золотистое море, которое сейчас выглядело совсем не золотистым, но не менее красивым и величественным. Они жадно, полной грудью, вдыхали освежающий, прохладный воздух, который моментально отрезвлял от эля. Наслаждались видом родных земель, которые им приходится покинуть. Неясно, как скоро они вернутся домой да и вернутся ли вообще. Неизвестно и то, что произойдёт с ними в пути. Но неизвестность их не пугала. В моменте она манила их.

Зов приключений поселился в их сердцах. Хоть сердце Леонарда слегка и трепетало от волнения.

Они добрались до спуска с горы, где в прошлый раз их поджидали горные бандиты. В этот раз, что странно, никого из них не было.

Зато простиралась куча пыльных следов на тропе, будто кто-то второпях удирал отсюда. Выяснять обстоятельства они не стали.

Нет бандитов – нет проблем. В два часа дня ребята уже стояли у указателя. Но появилась загвоздка: либо это не тот указатель, либо с ним что-то не так.

– А почему стрелка в Ванацию показывает на запад? – спросил Лео.

– Я это тоже пытаюсь понять, дубина, – ответила Амелия.

– Вот засада… А откуда мы шли, когда добирались до Галамута?

– Вроде с запада. Думаешь, я помню? Мне казалось, ты у нас штурман!

– Думаю, ты несёшь какую-то чепуху.

– Перестань думать. Всё равно у тебя скверно выходит. Ладно, на восток. Авось прокатит.

Ребята последовали совету Маркуса и пошли строго направо от указателя. Спустя час ребята добрались до неприметной деревушки под названием Ванация. Поселение встретило их обветшалым деревянным забором вокруг земель и не менее обветшалой табличкой с названием. Люди в этом месте были такие же старые, как и штакетник. Зато все эти старички так приветливы и разговорчивы. Не каждый день к ним заходят молодые люди. Каждый из жителей, чем бы он ни занимался в момент времени, считал своим долгом помахать ребятам, спросить их имена и назвать собственное имя в ответ. А занимались они разным: дедушки земледелием, кряхтели с топором над чурками, а бабушки тем временем пряли, готовили или хлопотали по двору.

Заняты были все. Но молодых людей здесь не было.

Друзья не спеша шли по деревне, махая всем жителям в ответ на их приветствия. Кто-то даже зазывал их в гости, чтоб накормить и напоить.

Узнав, где им искать крокодила от одного приятного усатого дедушки, ребята направились к реке. У реки – дорога к которой вела через ветхую дубовую лестницу, местами сгнившую от сырости, с потрескавшимися ступеньками – их встретила водяная мельница. По словам дедушки, именно тут и живёт крокодил.

Они не могли поверить: как может существовать настоящий, говорящий крокодил?

– Так, ну что, входим? – волновался Леонард.

– Да, ты заходи. Я следом.

– А постучать надо? Как думаешь?

Амелия пожала плечами. Лео сглотнул, со звуком выдохнул и всё-таки постучался. На стук никто не шёл. Лео постучал ещё раз.

– Я лечу как могу, подождите! – простонал голос за дверью.

Друзья стояли у двери около пяти минут. Амелия посмотрела под ноги и заметила, что ручка двери и замочная скважина находятся необычайно низко. Вдруг она провернулась, дверь открылась, и перед ними возник самый настоящий крокодил, который вместе с хвостом был больше трёх метров в длину!

– Твою мать, – сказал Лео и упал плашмя.

– Ну вот! Я его напугал! – взвыл крокодил и заплакал.

– Да он просто дурак, не обращай внимания! – ответила Амелия.

– Так ты Кроко… Крокода… Крокода…

– Крокадовалакрим Долор!

– Точно, Крокадовалакрим Долор. Я же помнила!..

– Чего надо?

– Нам бы в Оушенвиль.

– Всем вам только это от меня нужно… – Крокодил шмыгнул носом. – Заноси дружка. Очнётся и в путь.

Крокадовалакрим томительно вползал обратно. Настолько медленно, что будить Лео Амелия начала прямо с порога. Она хлопала его по щекам, щекотала под мышками, даже раскрывала ему пальцами глаза, но он всё продолжал лежать. Тогда она взяла первое попавшееся ведро возле мельницы, набрала воды из реки – ледяной воды! – и вылила всё ведро ему на голову. Лео тут же подскочил и начал откашливаться.

– Мне такой сон приснился… Будто мы с тобой стоим возле двери, стучимся… А потом нам открывает огромный крокодил и…

– Глянь-ка. – Амелия показала на крокодила, и Лео снова поплохело. В этот раз он не отключился. – М-да, ну даёшь, сообщник. Он вроде милый.

Крокодил что-то доставал из ящика. Единственного элемента мебели, который имелся на этой старой мельнице, не считая огромного стога сена, служившего кроватью. Он собирал сумку.

Он ловко одной передней лапой облокотился на сундук и этой же лапой держал сумку. Второй он вытаскивал вещи. Лапы у него были длинные для таких размеров крокодила и, судя по всему, очень сильные. Почему же он так медленно передвигался – загадка. Да и уточнять им об этом не очень хотелось. Характер у него скверный.

– Надеюсь, он не станет нас жрать, – пролепетал Лео.

– Ты больной, сообщник, – ответила Амелия и похлопала друга по плечу.

Когда крокодил собрал вещи, его длинная морда попала в западню. Крышка ящика придавила ему нос. От такого он крепко выругался, заплакал, а когда Амелия попыталась ему помочь выбраться из западни, он прогнал её, заявив, что крокодил сам может о себе позаботиться. И ведь смог. Хоть и не без труда: крышка весила приличные полпуда.

Как только сборы закончились, они спустились к реке. У Крока – так он позволил им себя называть, хоть ему это и не нравилось, – спуск занял добрых пятнадцать минут. Весь путь он бубнил себе под нос что-то вроде: «Я лечу, как могу» или «Я и так движусь очень быстро», и слова его подкреплялись искренними крокодильими слезами.

– Вы готовы отправляться? – спросил он, отдышавшись.

– Наконец-то! – простонал Лео.

– С вас десять асдов.

– Но нам сказали, что, если мы назовём твоё имя, ты не возьмёшь с нас денег, – сказала Амелия.

– Это так, если назвать его верно! Ты же трижды сказала неверно, пока я тебя не поправил! – заревел Крок. – А этот и вовсе в обморок упал при виде меня! Платите, жопашники!

– Ладно-ладно… – сказала Амелия. – Лео, дай ему десятку.

– Э, а почему я?

– У меня нет денег.

– Нет денег – нет поездки! – канючил Крок.

– Вот же ж связался… – сказал Лео, открыл кошелёк и достал золотую десятку.

– Так-то!

Крокодил утёр слёзы своим нашейным платком, закинул на спину сумку, застегнул её на поясе, чтоб не скатилась в воду, и медленно ступил в реку.

– Х-х… Холо-о-одненькая… – сказал он и погрузился под воду так, что торчали только его широкая спина и хвост. – Ну что?

Долго будете топтаться? Садитесь!

– Куда? На спину что ли? – спросила Амелия.

– Нет, блин, жопой в реку, – сказал он. – Конечно на спину!

Друзья переглянулись, пожали плечами и, сняв ботинки и войдя в воду, сели на спину крокодилу. Вода и правда была ледяной, ноги промерзали до костей мгновенно. Они сели на него как на лошадь. Было даже удобно, не считая того, что ноги свисали прямо в реку и жутко мёрзли.

Крок поплыл по течению. Спустя пять минут ноги у Амелии и Лео начали болеть от холода. А, судя по тому, с какой скоростью двигался крокодил даже по течению, плыть им ещё очень и очень долго. Амелия открыла сумку и достала несколько разгорячённых бутылок с огнём. Пару штук она выдала Лео, а другую пару привязала к своим ногам у коленей и спустила в воду.

Удивительно, но это помогало. С такой скоростью вода успевала нагреться, и ногам постепенно стало лучше, а тепло от четырёх бутылок с огнём согревало даже хладнокровного крокодила, что ему точно нравилось, но виду он старался не подавать.

– Знаешь, Крок, тебе бы не помешало иметь такие штуки для будущих клиентов, – сказала Амелия.

– Да хватит вам! – сказал он. – Я лечу как могу! Это моя максимальная скорость!

– Этот крокодил ненормальный, – прошептал ей сзади Леонард.

Они плыли не спеша. Солнышко грело им головы, вода охлаждала ноги, а путь по реке казался бесконечным. Примерно прикинув, Амелия пришла к выводу, что плыть им ещё порядка трёх часов, если Крок не ускорится. Чего от него можно и не ждать.

Спустя какое-то время Амелия решила завязать с ним разговор.

Она расспрашивала его обо всём на свете: как он, будучи крокодилом, научился говорить – ведь крокодилы не могут говорить – или, например, какое его любимое мясо? Человечина или говядина? На все вопросы он отвечал либо колкостями вроде «Твои мама с папой научили», либо обиженным причитанием о том, что он летит изо всех сил! Разговор с говорящим – и, видимо, единственным в своём роде – крокодилом не задавался от слова совсем. Ни Амелия, ни Лео не могли найти подход к этому плаксивому существу. Казалось, будто он настолько же уникальный в том, что умеет говорить, будучи животным, насколько и уникальный в своём скверном характере. Ни один, ни второй никогда не видели настолько расстроенных и обиженных жизнью существ.

Прошло полтора часа. Амелия оказалась права, когда решила, что путь через реку займёт у них около трёх часов, потому как на то время они проплыли около половины реки. Кожа на ногах постепенно превращалась в размокший изюм, а спина затекала сидеть так долго на одном месте. Что говорить, затекало всё.

Вплоть до задницы. Каждые двадцать минут Крок просил достать из сумки что-то пожевать. В основном куски мяса и рыбу. Для такой медленной скорости его метаболизм был чересчур высоким.

Вторая половина пути казалась тяжелее как морально, так и физически. Солнце пекло пуще обычного, даже учитывая то, что оно уже давно вышло из зенита. Амелия и Лео напялили на головы дождевики вместо шляп. Крок тоже жаловался, что его мозги скоро превратятся в магму, но он предусмотрел этот момент и взял с собой милую соломенную панамку. Он нацепил её на голову – не без помощи Амелии – и остаток пути практически не хныкал. Только жаловался на шум чаек, которые кричат и гадят, а помёт прилетает на него.

Наконец добравшись до берега, они обнаружили, как сильно путь их измотал. Хотя, посмотрев на крокодила, нельзя сказать, что он устал. Он казался совершенно таким же бодрым, как и в начале пути. Они заметили, что течение достаточно далеко унесло их в сторону. Ванация выглядела как размазанное пятно вдали, которое виднелось на огромном расстоянии вдоль реки.

Амелия насторожилась, посмотрев на течение. Крок физически не сможет вернуться обратно. Течение будет постоянно уносить его дальше и дальше от Ванации, и вернётся в деревню он ещё не скоро. Когда она сказала ему о своём опасении, тот закатил глаза, попрощался с ними и медленно вернулся в воду, тихонько приговаривая: «Холодненькая…»

Вдруг он по диагонали, но – удивительно! – против течения отплыл от берега! Так же медленно, как до этого, но точно против течения, к Ванации!

Это был шок. Лео бранился, что крокодил всё это время скрывал свой потенциал и они уже давно попали бы на другой берег, а Амелия смеялась так, что у неё заболел живот, покраснело лицо и ручьём бежали слёзы! А от ругани Лео становилось ещё смешнее.

Размяв косточки после долгого пути, ребята сделали привал неподалёку от берега. Лео собрал веток и сухой травы, развёл костёр, а Амелия приготовила несколько порций зелья замедления – запасы кончились, а поливать свои сокровенные ботиночки чем-то нужно, – после чего приготовила похлёбку из остатков овощей и мяса. Ребята подкрепились на скорую руку, высохли сами да просушили штаны и, как только солнце начало заваливаться за горизонт, отправились дальше. Они нашли тропу, о которой говорил Маркус, и, сверившись с компасом, отправились чётко на север. Решили они и свериться с картой, но на ней не нашлось ни единого упоминания о таверне, потому Лео засомневался в словах Де Лакруза. Он вообще часто сомневается в чьих-либо словах. Но практически никогда в своих. Амелия, напротив, в какой-то степени доверяла капитану, потому не могла ослушаться его указаний.

По пути Лео думал о Кроке.

– Как этот чёртов крокодил, с такой силищей притворялся слабаком? А главное, зачем? – спросил он.

– Скверный характер и неуверенность в себе, – ответила Амелия.

– Возможно, он неосознанно пользуется собственной силой. Возвращается обратно и думает, мол, раз он медленно плывёт, пусть и против течения, стало быть, он всё такой же слабый. Независимо от того, с какой силой он машет своими лапами. А, возможно, он просто не может жить без страданий. Никто этого не знает, кроме него самого. Да и хрен с ним. Главное, чтоб его это устраивало.

Прошло два часа. Ребята шли не сворачивая. Да и сворачивать было особо некуда, тропа тянулась чётко на север, как им и нужно. Вдруг за спиной послышался голос. Они обернулись.

Запряжённая лошадь, а в повозке человек. Богато одетый. Длинный плащ с бархатной отделкой, широкополая шляпа, украшенная драгоценными камнями и ярко-красным пером по левую сторону. А на глазах очки – дольки лимона – в платиновой оправе. Его рыжая борода была ухожена, будто он только вчера виделся с цирюльником, а его большой живот трепыхался как желе.

– Э, молодцы и девицы, я к вам обращаюсь! – сказал он. – Куда путь держите?

Ребята остановились.

– В «Утренний рассвет»! – ответила Амелия.

– Да! Только мы сомневаемся, что когда-нибудь доберёмся до него, – сказал Лео. Амелия ударила его по плечу. – У, сука!

Больно… Кхе-кхе, я сомневаюсь!

– И правильно делаешь! Нет тут таких, – сказал человек и рассмеялся. – Скачите в телегу! Ночью тут ужасы происходят всякие. Переночуете, а на утро двинете в свой «Утренний рассвет».

– А вы, собственно, кто? – спросила Амелия.

– Меня Витольдом звать. Купец я местный.

– Не, спасибо. Мы сами справимся. Беспокоиться не о чем, – сказала она.

– Ты чего творишь? Сказано ж тебе! Тут такого нет! – сказал Лео.

– Всего вам доброго, Витольд!

Амелия пошла дальше, а Лео продолжал настаивать на своём.

Витольд тряхнул лошадку и поехал дальше за ними.

– Ну чего вы тушуетесь, ребятки, прыгайте! Что я? Бандюга что ль какой?

– Езжайте дальше, сударь, мы тут сами. Лео. На минуту…

Они отошли подальше от телеги.

– Ты что творишь? Скоро ночь, нам нужно поехать с ним!

– Заткнись, идиот! Ты разве не видишь, что этот Витольд чудной какой-то?

– Да тебе после той карги в лесу испытаний все подозрительные!

– Маркус сказал, ни при каких обстоятельствах не сворачивать с пути.

– Мало ли что сказал Маркус? Во времена, когда он тут последний раз ходил, возможно, и стояла таверна, но сейчас её нет! Даже на карте, открой глаза! А мужик нам на руку. Может, он как раз в Оушенвиль, об этом ты не подумала?

– Да срать я хотела с высокой колокольни, куда он. Его лицо мне не нравится. Да и настырный чересчур! А переночевать мы всегда можем в сумке. Мы не поедем с ним.

– Уй, тьфу ты! Будь по-твоему! Но потом не ной, когда нас волки жрать будут!

Они вернулись к купцу.

– Спасибо за помощь, Витольд, но мы, право, сами доберёмся, куда нужно. До свидания, – сказала Амелия.

– Да полно вам! Мне не сложно! Полезайте в телегу!

– Так, мужик! Если ты сейчас же не отвянешь нахрен, я твою сраную телегу закидаю зельем увядания и ты, сука, сам не доедешь до дома, усёк?!

– Ох ты ж ё… Но, Геральт, трогай! – сказал он и вдарил поводьями. – Больная шлюшья дочь!

Лео лишь вздохнул. Следующие полчаса они практически не разговаривали. Амелия шла впереди, а он чуть поодаль, потягивая последнюю бутылку эля. На небе ни облачка. Солнце давно зашло за горизонт. Властвовала полная луна, освещая собой дорогу путникам. Где-то с востока послышался вой волков. На дереве ухала сова. Пахло распустившейся сиренью.

Компас стабильно показывал на север. Но вот незадача: идти дальше они не могли.

– И что? Вот и прибыли! А я говорил! – кричал Лео. – Надо было ехать с жирдяем, но нет! Не послушала. Ты никогда никого не слушаешь! А впереди лес! Лес, мать его! А тут что? Правильно!

Сраная развилка!

– Может, ты и прав, – ответила Амелия.

– Прав, блин… – Лео выдохнул. – Что делать-то будем? Идти через этот бурьян?

Впереди пролегали только заросли крапивы и репейника, которые доходили друзьям до самого пояса. К тому же на дорогу к таверне это совсем не похоже. С восточным ветром в руки Амелии надуло сомнения. Может, Маркус и правда не прав и не стоило его слушать? С другой стороны, сюда они добрались только благодаря ему. И почему только они сразу не догадались дать ему карту, чтоб он сделал метку…

– А что ты предлагаешь? – сказала она. – Хочешь разделиться?

Ты налево, я направо? Мы не знаем, куда нас приведут эти дороги, но, судя по карте, уж точно не в Оушенвиль. Потому да, мы должны пойти через бурьян. А потом и через лес. Не сворачивая, строго на север. Времени осталось мало, нужно успеть до полуночи. Идём?

Лео вздохнул:

– Идём, конечно… Зараза…

И они пошли. Теперь Лео шёл впереди. Он прорубал кинжалом отца самые надоедливые кустарники, а Амелия освещала путь.

– И почему Маркус не мог точнее объяснить дорогу? – спросил Лео.

– Может, раньше здесь была тропа? Сейчас заросла просто.

– Как тогда другие добираются до этой таверны у чёрта на куличках?

– Видимо, есть и другой путь. С противоположной стороны. А из наших пенатов никто туда не ходит. Кто знает?

Непроходимая сорная трава обжигала кожу, цеплялась к одежде и никак не хотела пускать путников дальше. Силы быстро покидали их молодые тела. Амелия постоянно сверялась с компасом и в конце концов они вошли в лес, который не изобиловал настолько дикой растительностью. Здесь властвовали гигантские сосны и пихты. Отдышавшись и почистив одежду от репейника, они продолжили идти. Не спеша, но стараясь не медлить. Отовсюду шли звуки ночной жизни. Совы били лапами оземь, хватая добычу. Из кустов выскочил кролик. Наделал шуму как медведь и напугал Леонарда, что у того аж колени затряслись.

Шли минуты. Они блуждали по лесу, а время подбиралось к полуночи. На горизонте не было и намёка на «Утренний рассвет».

Вдруг послышался свист неподалёку.

– Кто здесь? – окликнула Амелия.

Раздался выстрел. Птицы взмыли в воздух, хлопали крыльями и кричали наперебой. Амелия и Лео легли на траву и начали ощупывать каждый сам себя.

– Совсем рехнулись, придурки?! Вот же ж жопы драные! Да я вам ваше ружьё знаете куда засуну?! – кричала Амелия.

– Бран! Не духи это, курьи твои мозги! – послышался голос из кустов. – Звиняйте, люди добрые! Этот олух и кучи в сортире пугается!

– А шо они бродют тут по лесу в сумерках?! – сказал Бран.

– Хотят и бродят! Тебе-то шо до них?!

– Заткнитесь оба. Кто вы такие? – Амелия поднялась с травы.

За ней встал и Лео. Он молчал, ещё не отошёл от кролика, а тут такое.

– Да мы тут на кабаняку охотимся. Всё выследить не можем, дери его за ногу… Удирает, скотина!

– А по нам-то зачем шмалять?! – пропищал Лео.

– Чего ж ты так кричишь! Мы и так кабана из-за вас просохатили, – сказал Бран. – Щас вообще его не найдём!

– Да вы нас чуть не убили!

– Ну будет вам! – ответил второй. – Звиняйте! Шо хоть ищете?

Может, подскажем чегой.

Друзья чуть остыли. Они рассказали охотникам, что ищут таверну, и – о чудо! – тот, что старший, слышал кое-что о таверне в здешних лесах. Только точного расположения он не знал и провести их не мог. Ходили слухи, что она странным образом то появляется, то исчезает где-то здесь, неподалёку, и знают о ней лишь единицы. Возможно, это байки, возможно, какая чертовщина в этих местах, но бо́льшим помочь охотник не мог. Он, стало быть, предложил им ночлег, но, как бы ребята не устали от дороги, они не могли остановиться. Настаивать охотники не стали, и пара продолжила путь.

Силы вот-вот иссякли в них, как впереди вдруг замаячили блуждающие огоньки. Свет пробивался сквозь густые иголки деревьев, был еле-еле заметен, но этот лучик надежды придал им немного сил, и они ускорились. На бегу Амелия сверилась с компасом, стрелка всё так же показывала на север.

Истощённые, уставшие, обессиленные, они добрались до «Утреннего рассвета». Это прекрасное здание росло выше крон деревьев. Стены его сделаны из крепких, толстых еловых стволов.

Внешний вид придавал таверне уюта. Окна большие и светлые, из них сочился яркий, тёплый свет. Растекался мёдом по земле и наполнял сердца ребят радостью и счастьем.

Они посмотрели внутрь окон. Внутри стоял уют и комфорт.

Главную залу покрывало множество столов и стульев, где любой, казалось, мог насладиться вкуснейшей едой и напитками. В общем, таверна «Утренний рассвет» выглядела идеальным местом, чтобы восстановиться и не спать на дереве в сумке. Смущало путников только то, что вокруг ни души. Свет горел, но в стойлах ни единого коня и внутри – ни за столами, ни за стойкой у бара – никого. Будто испарились.

Они вошли. Стояла гробовая тишина, совершенно не подходящая для такому месту. Лео было решил, что все посетители просто спят, а возможно, никого тут и нет, потому и трактирщик не стал никого ждать и ушёл на боковую. Амелия предложила пройтись и проверить. Они поднялись на второй этаж по крепкой, хоть местами и скрипучей, лестнице и пошли вдоль комнат. Даже здесь ярко горел свет и явно поддерживали чистоту. На полу во весь коридор лежал красный, расписной ковёр. Работа мастера, не иначе. Между дверьми в комнаты весели лампадки, света их вполне хватало, чтоб придать ещё больше уюта. Амелия тихонько принялась дёргать двери по левую сторону, а Лео по правую, но ни одна не поддалась. Все заперты либо изнутри, либо снаружи.

Тогда они поднялись на третий этаж – то же самое. Амелия теряла терпение. Оставалась последняя дверь, на чердак. Они поднялись по винтовой лестнице на последний этаж. Лео дёрнул ручку двери. Она отворилась.

На чердаке, конечно, уютом и не пахло. Вполне обычный чердак:

темно, сыро, кругом горы старой мебели и вещей, которые когда-нибудь пригодятся и по которым то и дело бегала всякого рода живность от тараканов до мышей.

– И почему нам всегда в итоге приходится спать либо в клоповниках, либо в сумке? – спросил Лео.

– Такова судьба путешественников. Смирись, сообщник.

Ночевать они решили здесь. Они расстелили спальники, залезли внутрь и тут же отключились. Мыши, тараканы и клопы больше не заботили их.

Словно молния, яркая голубая вспышка осветила чердак. Амелия приоткрыла глаза и увидела фигуру перед собой. До боли знакомую фигуру. Та склонилась над ней и что-то прошептала.

Амелия не разобрала ни слова. Она растворилась во сне.

– Эй, подруга, вставай!

Девушка проснулась от толчков в плечо. Это Лео, кто же ещё.

Чуть прислушавшись, она услышала, как по черепице барабанит дождь, а внизу и во дворе шумели люди. Таверна ожила.

– Что такое? – зевнула та.

– Смотри! – Он махал чем-то возле её лица. Клочок бумаги. – Очередная записка!

– Что?! – Амелия подскочила. – Дай-ка!

Она вырвала её из рук.

«Буду ждать тебя. М.».

Какое счастье! Теперь сомнений в том, что это Мари оставляет ей записки, у неё не осталось. Нужно найти её. Ведь она ждёт.

– Я же тебе говорила, что это она! – кричала Амелия.

– Ну знаешь, по мне так это мог быть кто угодно, – ответил Лео.

– Зануда! Я знаю, что это она! У меня есть стойкое предчувствие…

– Там, кстати, люди повылезали из всех щелей. Спустимся?

– Чего?! Конечно!

Амелия поднялась, вытащила из ботинка склянку с зельем замедления, обулась и собрала спальник. Лео ещё не спускался. Как только он проснулся, то тут же разбудил подругу. Они спустились на первый этаж. Сегодня столы битком набились посетителями. Кто-то смеялся и выпивал, кто-то спорил о своём, третьи перекидывались в карты. В помещении стоял шум и гам.

Пахло свежей луковой похлёбкой и чесноком.

– А вы тут как оказались? Впервые вас вижу! – сказал кто-то.

Друзья развернулись, за баром стоял трактирщик со знакомым лицом, но Амелия не могла вспомнить, кого же он ей напоминает.

Вспомнил Лео.

– Откуда вы, ребята, тут взялись? – спросила Амелия у трактирщика. – Прошлой ночью тут не было ни души. Мы уж думали, что все вымерли.

– Все спали, отбой в полночь. Вы-то откуда тут?

– А мы на чердаке спали. Надеюсь, не против?

– Как не против! Двадцать асдов, – сказал он и нахмурил брови.

А после рассмеялся: – Шучу-шучу, а то уже рты раззявили! Чего налить? Аль перекусить?

– Вы мне кое-кого напоминаете, – сказал Лео. – Вы, случайно, не знаете Тревора из Зелёной?

– Точно! – крикнула Амелия. – Только сейчас дошло! Ты на нашего трактирщика похож! Очуметь, вот же ж дела!

– Только чумы нам здесь не хватало, милочка! Да, знаю такого.

Братишка мой, близнец. А вы, стало быть, из Зелёной? Как он там? Жив-здоров?

– Он отлично, – ответил Лео.

– Слушай, нам бы лошадей. Как думаешь, кто-нибудь согласится поехать в такую погоду? В Оушенвиль.

– Вон за тем столиком старик сидит. Видишь? Он доедает толчёнку и выезжает. Скинет вас у леса…

– …зеркал, это мы знаем. Спасибо, брат Тревора!

– Да пожалуйста!

Амелия побежала к старику. Лео остался. Взял себе и подруге выпить и продолжил беседовать с Гордоном – так звали трактирщика. Договориться у Амелии не составило труда. Она пообещала ему пятьдесят золотых – из кошелька Лео конечно же – за то, что он довезёт их до леса. Путь на лошадях занимал от силы двое суток. Амелия вернулась к другу и рассказала о плане.

То, что ему снова приходится платить, его ничуть не удивило. Но такими темпами, предчувствовал он, денег до острова Ренналы у них очень скоро не останется. Лео же рассказал ей, что узнал от Гордона. Оказалось, никаких охотников в этих лесах нет и быть не может. В здешних краях никто не живёт. То же касается и торговцев. Потому, предположил Гордон, это шайка бродячих бандитов. Заманивают к себе путников, грабят и бросают на растерзание волкам. Иногда убивают собственноручно.

– А я говорила тебе, что не стоит связываться с тем купцом!

– ругалась Амелия. – Говорила! А ты мне что? Да поехали!

Нормально всё будет! Тьфу!

– Уй, ну извиняй, – сказал Лео. – Признаюсь, мне он доверия тоже не внушал. Но что делать? Я обезумел от усталости!

– Не внушал?! Да ты его разве что в жопу не целовал! Другой вопрос: охотники-то, видимо, ни хренашеньки не на кабана охотились.

У Лео снова подкосились колени.

– Н-нас… чуть не грохнули… Вот сука…

– Да, сообщник, чуть не грохнули… – Амелия похлопала его по плечу.

– Ну шо, молодняк! В путь-дорогу? – спросил дедуля. Он только-только закончил трапезу и утирал руки о меховой тулуп.

– Да, пора! Только… Лео, одолжи сотню асдов, а?..

– А? – Лео напрягся. – Чего надо-то?

– Бочонок эля в дорогу? – спросила Амелия и улыбнулась.

– Вот это другой разговор! – взбодрился тот. – Гордон! Пару пузанов соседского, пожалуйста!

Одиннадцатая глава. Зеркала, зеркала и ещё зеркала

Лео оказался прав: из Галамута никто и никогда не захаживал в «Утренний рассвет», потому и троп туда не вело. Зато целых три тропы было по другую сторону: одна из Оушенвиля, вторая из небольшого обособленного королевства Йоркбёрд, а третья… Старик не знал, откуда шла третья дорога, но, по слухам, она тянулась вдоль восточного хребта до самого мыса Брошенных, что высится на юге. Дорога затрагивала не один десяток деревень и городов, потому, куда конкретно она вела, он точно сказать не мог.

Дорогу размыло. Лошадь еле пробиралась по грязи и лужам, но стоять до утра – более худший вариант. Во-первых, волки и бандюги. Во-вторых, дорогу, судя по тучам, дождь планировал лить ещё очень долго, потому дорогу размоет ещё сильнее.

В-третьих, старик торопился домой. А это важно.

Потому они ехали не спеша. Дорога местами брала в гору, и Лео то и дело приходилось подталкивать повозку, чтоб лошадке было сподручней. И ему ещё повезло: телега ехала пустая. Вся его одежда походила на половые тряпки, потому всю оставшуюся дорогу он только и делал, что ругался на жизнь. Деньги забрали, в грязи искупали, повозку толкать заставляли… Лучше бы бандиты убили, хоть не мучился бы.

Как и предполагалось, путь занял чуть меньше двух суток. На ночь они всё-таки делали привалы. Старик не мог так долго сидеть в повозке. Первую ночь всё ещё лил дождь, потому Амелия всю компанию вместе с лошадью загнала в сумку, чтоб ночевать с комфортом. Челюсть старика отвисла до пола. Амелия к такому привыкла. Возникли проблемы с лошадкой. Её задница никак не хотела залезать внутрь. Чуть погодя Лео сжалился над подругой и подсказал, что с морды начать будет сподручней.

Сумку Амелия повесила на дерево и замаскировала листвой. На утро дождь прекратился. Стояли туман, сырость и грязь после дождливой ночки. Да и тучи расходиться не хотели. Но поливать перестали. На следующий день, ближе к обеду, когда компания уже приближалась к лесу зеркал, распогодилось. Солнце принялось запекать землю, разгонять хандру и выжигать своими лучами туман.

– Ладно, ребятишки! Спасибо, шо со стариком покатались, – сказал дед, высаживая их неподалёку от Зеркального леса. – Дальше уж как-нить сами разберётесь… Вы молодые, мозги варят, давайте…

– Спасибо, дедуль, – сказала Амелия. – И ты береги себя, здоровье одно. И колено лечи! Мазь втирай. Каждый день по два раза, понял?

– Понял, Меличка, понял. И ты, Львёнок, не хворай, береги подружку!

– Обязательно, дедуль! – ответил Лео. – Доброй дороги вам!

Идём?

– Идём, сообщник, – сказала Амелия.

До леса Зеркал оставалось всего ничего. Друзья всё гадали, почему же его так назвали. Амелия считала, что там наставлены тонны зеркал, прямо повсюду. Она воображала, будто у людей в этих краях есть специальный, тайный ритуал, при котором каждый должен поставить зеркало. Чтоб злые духи не напали на их дома.

Лео же думал, что название пошло от зеркально чистого озера с пресной водой, которое находилось в центре леса. Амелии эта теория не нравилась.

– Тогда лес бы назвали лес зеркала, а не зеркальный лес, дубина, – сказала она.

– Одно и то же ведь, нет? – сказал Лео.

– Нет, не одно. Отстань вообще!

Когда они своими глазами завидели вдалеке, как что-то блестит на солнце – что-то гигантских размеров, похожее на черепаху – они удивились. Никогда в жизни они не видели чего-то настолько красивого. Лес назывался зеркальным потому, что сами деревья были зеркальными. Трава была зеркальной и кустарники тоже. А находился он прямо в центре огромного озера, которое протягивалось на несколько километров на запад и восток. Теория Лео почти подтвердилась. Только вот сам лес окружался озером, а не озеро лесом. Стало ясно, почему нельзя его просто обойти стороной. Они не верили своим глазам.

Амелия сняла сумку и стала пристально что-то искать. Через минуту достала энциклопедию зельеварения «По землям Галамута». Она вспомнила, что однажды Мари нечто подобное ей уже читала.

– Так. Не то… нет… сто шестьдесят седьмая… Не то… хм… О! Вот! Смотри!

Амелия раскрыла книгу на середине, там описывался этот самый лес.

– Автор пишет: считается, – сказала она, – что зеркальный лес рос в течение сотен лет, после перевернувшего весь знакомый – в те времена! – мир с ног на голову. Земля, вода, растения, вся окружающая флора и фауна впитала в себя огромное количество силы неизвестного происхождения. Конкретно здесь, под землёй – а точнее, под водой – располагалось обширное месторождение серебра. Когда эта сила пропитала металл, постепенно он расплавился и больше никогда не принял твёрдую форму. В свою очередь серебро впитала земля, а следом оно вымылось и в озеро.

А на пустыре, где сейчас находится зеркальный лес, зародилась жизнь. Так и появилось это завораживающее зрелище.

Лео стоял разинув рот и любовался.

– Мир – удивительная штука. Нужно насобирать образцов. Ну там, травку, листочки. Думаю, из этого можно что-то придумать, – сказала Амелия.

Налюбовавшись, друзья отправились дальше. Остался последний рывок до Оушенвиля. А там – всего-то! – переправиться через пролив и живыми добраться до Кораллона…

– Знаешь, вблизи лес выглядит ещё более завораживающим и пугающим, чем с холма, – сказал Лео.

– И правда, – ответила Амелия. – Ещё и земля отражает всё, что видит. Не заблудиться бы…

По пути она вынула из сумки пару пустых мешочков для трав и вовсю собирала цветы, листья и сорняки. Растения оказались такими же мягкими, как и обычные. Серебро, содержащееся в них, не придало им металлической твёрдости.

Вначале друзья шли налегке. Они понимали, в какую сторону идут и откуда. Но пройдя глубже в лес, Амелия сообразила, почему Маркус дал им такие странные, донельзя чёткие указания.

Ребята отражались абсолютно везде, и двигаться в таких условиях оказалось крайне тяжело. Компасом воспользоваться не получалось – стрелка всё время крутилась волчком. Магнитное поле этого места постоянно сбивало её.

– Ай, сука! – воскликнул Лео и упал на спину.

Он схватился за ногу и застонал.

– Эй, ты чего развалился, сообщник? В ногу стрельнуло? Давай руку…

Амелия подняла его, и Лео тут же осмотрел ногу. Из неё торчала тонкая серебряная игла.

– Вот же ж… – только и произнесла Амелия, как тут же раздался громкий смех. Противный и уродливый, стучащий по черепной коробке, словно молотом по наковальне. С каждой секундой он становился громче и громче.

Друзья пытались заткнуть уши, но это не спасало. Вдруг показалась знакомая фигура. В шутовском наряде, истерзанная иглами и с жуткой алой гримасой на пол-лица. Гримлин.

– Уродец Гримлин, а ты какого лешего ты тут забыл? – спросила Амелия.

– Я – игольщик Гримлин! Хо-хо! Здравствуй, милая леди, – протянул он. – Мне нужна твоя брякалка. Уж больно приглянулась она мне!

– Хрена с два тебе, а не брякалка, выкуси. Лео, поднимай задницу.

Быстренько отмудохаем его и в путь. Лео?

Амелия повернулась.

Лео лежал плашмя и не шевелился.

– Твою мать. Лео!

– Моя святая игла, смазанная ядом сонного паралича… Честно говоря, я метил в тебя, милая леди, но этот поставил свою ногу куда не следует. Ну а сейчас… Молись, чтобы следующая не прилетела в тебя.

– То есть так ты платишь своим спасителям, да?!

За спиной у Амелии висел переносной котелок. Она резво перехватила его, свесив на животе, а из поясной сумки стала вытаскивать ингредиенты. Хвост огненной саламандры, сушёная губа дракона, две ветки слезоточивой ивы и щепотка красного перца. Скинув всё в котелок, она мигом зажгла фитиль горелки, вытащила бутыль спирта, настойку полыни, залила в котёл – бум! – осталось дождаться приготовления.

Пока зелье кипело, Амелия вглядывалась в каждое отражение. Она пыталась понять, где же настоящий враг. А он выжидал, держался в стороне, боясь навлечь беду, и осторожно перемещался меж деревьев. Он понимал, в каком положении находится, но мог ориентироваться в зеркалах лучше Амелии.

– Твои брыкания тще-е-етны-ы, – нараспев говорил Гримлин.

– Живыми вам из леса не уйти-и.

– Поиграть решил? Дай мне пару минут, только шнурки завяжу, упырь!

– Я – ГРИМЛИН! – завизжал он и швырнул в Амелию зельем иголок.

Иглы щёлкая влетели ей в голень. От резкой боли ноги свело, но она постаралась сразу развернуться и найти настоящего Гримлина.

Зелье приняло розовый оттенок и яро бурлило. «Ещё минута и готово», – думала она. Девушка прижалась к ближайшему дереву и села на корточки. Сняла с пояса три пустых склянки, наполнила их, а в остатки зелья влила воду для нейтрализации.

Перевесив на спину котелок, Амелия поднялась и осторожно пошла вперёд. Руки дрожали, дыхание участилось, а ногу жгло от боли. Утешала мысль, что яд пока не подействовал.

– Ну же! Покажись, придурок Гремлин, теперь моя очередь водить!

– Ты тупая сука! Сдохни! – выкрикнул он, и очередная склянка с зельем иголок полетела в девушку.

– Здесь! – сказала она, услыхав разбитую колбу.

Она тут же отскочила, увернулась от атаки и глядела в сторону броска. Никого. Ни единого отражения игольщика. Амелия поспешила к Лео и быстро затолкала его в сумку. Следом снова скрылась за деревом и прислушалась. Она слышала шелест зеркальных листьев на ветру. Слышала шум воды неподалёку. Но ни звука шагов, ни дыхания, ни скрипа одежды не доносились до её ушей. Все её чувства обострились до предела.

Ей вспомнились их с Лео игры в прятки в великом лесу. Он постоянно прятался на деревьях, а она не могла его найти, потому что искала на земле. Спустя время она стала слушать.

Всё, что доходило до её ушей, помогало ей найти Лео, где бы тот не спрятался. Охота за Гримлином сильно напомнила их игры.

Единственное отличие – сейчас на кону стояли жизни, а не пара вкусных конфет от Бориса.

– Ты не сможешь сидеть тут вечно, Гримлин! Ты следил за нами? Говори!

– Милая леди, ты наконец назвала меня правильно! Нет, я не следил. Я подслушал ваш разговор с сыщиком и сразу отправился прямо сюда.

– Но сюда ведёт всего одна дорога!

– У меня свои методы, милая леди, – сказал он и рассмеялся.

– Больной придурок…

Вдруг рядом просвистела игла. Амелия увидела, как она вонзилась в соседнее дерево, и поняла, что Гримлин тоже не знает, где она прячется. Амелия пригляделась к кронам деревьев. Ей показались колыхания и странные отблески в серебристой листве. «Попытка не пытка», – подумала она. Девушка встряхнула свежее зелье и с размаху бросила его в ту сторону. Прозвучал взрыв, и волна огня прокатилась по западной части леса. Послушался громкий стук о землю, крик агонии, а после плеск воды. Она поспешила на звуки, но никого уже не оказалось. Враг сбежал.

Амелия легла на землю. Какое-то время ни ей, ни Лео ничего не угрожало. Только голодная смерть и вечные блуждания среди стекла. С пути, что дал им Маркус, ребята сбились. Она принялась искать верную дорогу. Поиски заняли уйму времени, но ей повезло. Ногу нарывало с такой силой, что каждый шаг отдавался болью по всей ноге. Казалось, она целую вечность брела по теперь казавшемуся ужасным лесу и в один момент решила, что заблудилась. Обессиленная, обезвоженная, голодная и больная она остановилась на привал. Из последних сил забросила сумку на ближайшее дерево, связала лямки между собой и забралась внутрь. Лео пришёл в себя.

– Как ты? – спросила она.

– Бывало и лучше… Кто это был? Ты победила? Вот же ж сукин сын… Болит как…

– Помнишь шута с иголками? Он нас преследовал. Я откинула его огненным дыханием, но, думаю, он ещё появится. Прилипчивый, зараза… Как банный лист!

– А он что тут забыл?

– Ему нужен мой кулон. Придурок конченый…

– Что с ногой? Он и тебя задел?

Из ноги сочилась кровь. Амелия сидела у шкафчика с зельями и промывала рану.

– Да так, ерунда. На, лови. – Она бросила ему бурдюк с водой и чистое полотенце. – Промой ногу. Вот же ж жопа! Как специально иголками по ногам метит! Бесит!

– Не говори! Ладно, хрен с ним, в следующий раз мы будем готовы. О, а что с дорогой? Ты выбралась из леса?

– Есть хорошая новость и плохая. С какой начать?

– Да пофиг.

– Хорошая, после битвы я сумела найти дорогу, по которой мы шли.

– А плохая?

– Плохая – у меня складывается ощущение, что мы ходим кругами.

– Скверненько…

Ребята обработали раны, подкрепились и сели создавать новый план. Они расчертили путь, который должен был вывести их из леса, чтобы попытаться понять, где они примерно находятся и куда им стоит двигаться, чтобы выбраться. Фигура, которая у них получилась, взбесила их ещё больше. Почему Маркус выбрал именно такой путь – загадка, которую друзья очень хотели разгадать при следующей встрече. А ещё поддать ему хорошего пенделя.

Всё было готово к отправке. Компас здесь не работал, оставалось ориентироваться по солнцу. Местное солнце восходит на западе, садится на востоке, а им нужно двигаться на север даже в этом чёртовом лесу. Лео умело лазал по деревьям, и – даже с учётом того, что он чувствовал слабость от отравленной иглы, – он смог взобраться высоко на дерево, чтобы узнать направление. Определившись, они пошли вперёд, раз в полчаса сверяясь с положением светила. Путь, который ребята построили самостоятельно, оказался ничуть не хуже того, что предложил Маркус. Для них даже лучше.

Возможно, таким образом он избегал возможности врезаться в дерево. Пока они шли напролом вперёд, Амелия умудрилась разбить себе нос, вписавшись в одно из них.

– Сообщник! Впереди! Глянь! – вдруг вскричала Амелия.

В нескольких метрах от них показались зелёные поля.

– Что? Выход?! Да вашу мать!

– Пошёл нахрен, проклятущий лес!

Ребята выбежали вон, забыв о ранах, а через мгновение очутившись на зелёном просторе, без сводящих с ума зеркальных деревьев, под всё ещё палящим солнцем, которое обливало друзей своим светом. Они тут же упали на родную и прохладную траву, раскинули ноги и руки в стороны, с упоением вдыхая вечерний воздух. Амелия была счастлива выбраться оттуда. Казалось, будто она бродила там целую вечность. Того же мнения был и Лео, хоть добрую часть времени он и проспал в сумке. Амелия почувствовала лёгкое покалывание в ногах. Ботинкам пора подкрепиться зельем замедления. Значит, прошло более пяти часов.

Время шло ко сну. Настал момент сделать настоящий привал.

Выделяться нельзя. Гримлин всё ещё может быть рядом. Потому пришлось не жечь костры и ночевать голодными на дереве в сумке.

Ту ночь они долго не спали. Пили эль, много говорили о будущем, читали самые любимые истории из книги, которую Лео до сих пор обожал, с самого детства. Играли в карты. А потом оба свалились с ног и уснули.

Двенадцатая глава. Работа, деньги, корабли

– Какой густой туман, – сказал Лео. – Что молоко.

– Да, мама рассказывала. Здесь постоянно туманно из-за океана.

Две недели прошло с момента путешествия от зеркального леса. В пути им приходилось питаться в основном тем, что добудут: где ягодами, где поймают белку – зелье замедления делало своё дело, правда, вкус у мяса становился немного своеобразным, – где по-тихому своруют овощей на полях.

Оушенвиль был столь же огромен и величественен, сколько и мрачен. Накрытый пеленой тумана, полный угрюмых лиц людей, этот город славился своими моряками, такими же хмурыми, но сильными и смелыми. Серые каменные улочки, будто бы окутанные в саван, пахли сыростью, дохлой рыбой и морской водой. Бродить по ним просто так неуютно, и, в общем-то, стало ясно, почему Маркус отсюда слинял. Помимо того, что сами улицы заполнены мрачными людьми, кругом кишмя кишели бедняки, особенно у прилавков на рынке. Без крова, с помоями вместо нормальной пищи, грязные и смердящие мертвечиной.

В торговых точках стоял стойкий запах рыбы, к которому новоприбывшим было сложно привыкнуть. У Амелии не укладывалось в голове, как такой город мог выглядеть настолько отвратительно. Оушенвиль напомнил ей Галамутскую королеву: снаружи величественная, а внутри – бездушная. Мёртвая.

– Как тебе городок, сообщник? – спросила Амелия.

Они шли по улице, укутавшись в плащи. Погода была ненастная, казалось, в любую минуту начнётся дождь. К тому же холодный ветер с океана пробирал до костей.

– Пока не найдём того, кто починит мои часы, дерьмо.

– Ха-ха, я того же мнения. Только мне бы напиться.

– Странно всё это. Мне казалось, стало быть, Оушенвиль – богатый город. Выглядит он как большие Серые трущобы. Только дома, кажись, целые.

– Ну, насчёт домов не соглашусь. – Амелия показала пальцем в сторону здания, от которого стоял столб пыли. Его только что разрушали.

– Да, мы в Серых трущобах.

Бродя по городу и расспрашивая людей о том, где им найти часовщика или таверну, друзья постоянно натыкались на личностей, которые будто только и ждали, чтоб хорошенько их послать куда подальше. Стойкое ощущение того, что здесь человек человеку враг, возникшее спустя несколько минут блужданий, дало понять: нужно добраться куда нужно самостоятельно. Благо поиски не заставили себя долго ждать.

Вывеска «Раздолье» с удивительно чётким резным изображением двух улыбающихся людей, держащих кружки над головой, так и зазывала путников заглянуть за дверь. Только вот, проскрипев дверными петлями, раздольем внутри и не пахло. Зато пахло той же рыбой, спиртом, а в придачу – потными мужиками. В таверне стояла чуть ли не гробовая тишина. Ни музыкантов, ни освещения – только подсвечники на столах, от которых шёл тусклый свет, – ни улыбающихся лиц, держащих кружки над головой. Только опущенные в стол, уставшие, убитые жизнью каменного города лица. Но мгновение погодя с балкона на втором этаже донёсся смех. Жизнерадостный, басистый, громкий. Как луч солнца, окатывающий своим теплом, падая на лицо после продолжительной непогоды.

– Сходим к ним? – спросил Лео.

– Я о том же подумала. Но сперва…

Амелия подошла к трактирщику, потянув за собой Лео.

– Добрейший денёк, сколько стоит комната?

– Пять асдов ночь, – ответил бородатый, весь в шрамах и лишённый одного глаза трактирщик.

– Добро. Сообщник, сколько у нас денег?

– Осталась сотня… – Лео протянул горсть монет на две ночи.

– И почему ты не взяла свои деньги…

– Потому что у меня их нет, дубина.

Трактирщик выдал ключи от комнат, назвал номера, и ребята поднялись на второй к шумной компании. За столом сидело восемь крепких мужчин. Все поголовно выглядели потрёпанными жизнью, но с огнём в глазах. Амелия сразу смекнула, это моряки.

На столе лежали шляпы, у тех, кто был без верхней одежды, тела покрывали либо шрамы – особенности руки, на них были мозоли от канатов, – либо татуировки: у одного ласточка на предплечье, у другого красовался якорь на плече, третий носил на спине великолепный фрегат.

– … Тут я беру эту мразь за пасть, га-арю: «Ну что, паскуда, попалась?!» И херачу её об пол! – Все за столом разразились хохотом. – Во-во, мужики так же ржали! Славно мы тогда за ним погонялись!

– Всем привет! – прервала их смех Амелия.

– Да! З-здорова, мужики, – присоединился Лео.

Мужики поочерёдно поздоровались в ответ. Лео пожал всем руки, но пожалел, ведь их крепкие, огроменные лапищи чуть не сломали его хрупкую портновскую ладошку.

– Кто будете? Да садитесь, не ссыте! Сами пришли и стоят, во дали маху! – заговорил тот, кто рассказывал историю.

Все остальные снова заржали.

– А мы уж думали, тут все обозлённые, – сказала Амелия и села на свободный стул между двумя здоровенными мужиками.

Лео тоже пришлось втиснуться с другого края, между такими же огромными дядями.

– А мы и не все, да, парни? Дрогнем! – сказал человек слева от Амелии.

Они подняли кружки, дружно чокнулись и залпом осушили все пинты до одной.

– У-у-у! Крепкая, скотина! Кхэ… Повтори-ка! Только надо три! Угощаем!

– Ну, рассказывайте, желторотые. Какими судьбами в наших… краях, – усмехнулся он.

– Нам в Ренналы, а единственный порт, который туда ходит, ваш. Вот и вся история, – ответила Амелия.

– Не добавить, не убавить, – сказал Лео. – Скажите лучше, есть ли тут где рядом хороший часовщик?

– А как же, найдётся. Выйдешь на улицу короля Патрика – это главная, – налево повернёшь и вперёд до центральной полосы, снова налево и минут через десять будешь у часовщика. По правую сторону улицы его мастерская, увидишь вывеску – не ошибёшься. Звать его Такер. Мы его Тик-Такер зовём, ХА! Он ведь часы чинит!

– Я пойду? – спросил он у Амелии.

– Конечно, я пока здесь.

– Ну ты хоть вы-ы-ыпей! Не на пустое ж брюхо по улицам шастать!

– Чувствую, если я выпью ваше пойло, я потом хрен встану.

– Ха-ха, твоя правда! Хиленький больно. Ладно уж, чеши!

Лео встал из-за стола, кивнул и покинул таверну.

– Ну, а вы что расскажете? Вы ж моряки, да? Какой он? Ну, океан.

– Океан – как баба: такой же непредсказуемый, иной раз тишь да гладь, и тут нате, а у тебя уже мачта в воде бултыхается и рулевого волной унесло… Да-а, Джимми был отменным малым…

Другие моряки закивали головами в подтверждение его слов.

– Временами льёт в водах так, – заговорил другой мужчина, – что сутками даже посрать не удаётся! Ладно поссать под шумок ещё получается, один хрен все штаны уже дождём промочило.

– Эт да… Помнится, трое суток буйствовало в китовом проливе, – сказал третий. – Мы тогда на Земли Древних путь держали. А было нас, как щас помню, десяток крепких парней-матросов. Не считая капитана. Всё ж на нас держится! Работали без продыху тогда.

Жрать хочешь? Пять минут закинуть кусок в рот и дальше ишачить! И больше двух человек за раз не отпускали. Спать захотел? Хрен! Пока не стихнет – никакого сна. Будь он неладен, этот океан… Зато как отпустило – ох! – сутки спали без задних ног. Уставшие валились прямо на палубе. Троих забрало волнами, не хватило сил бороться у них.

– Ну, знаете, с каждым вашим рассказом мне всё меньше хочется куда-то плыть, – ответила Амелия.

– Бывает и хорошее, верно говорю? – сказал моряк с одним глазом.

Многие за столом закивали в одобрение.

– Шли мы как-то на острова Золотых песков. Ну знаешь, развеяться, отдохнуть – отпуск, стало быть. Дорога – сказка!

Ветерок гнал нас так, шо казалось, сама природа хочет, чтоб мы быстрее туда приплыли и кинули вёсла! А какая красота… Мать честная, ты бы видела… Как тебя звать-то?

– Зовите меня… Амелия, – представилась она.

– Так вот, Амелия, острова Золотых песков – это тебе не Оушенвиль, там-то мы отдохнули. А, мужики?

– Отдохнули, да, хорошо отдохнули, – поддержали товарищи.

– Рыбы там – пруд пруди всякой. А бабёнки, у-у-у… Как вспомню, так сразу обратно хочется…

– А что не так с Оушенвилем? Мрачно тут у вас, конечно, но в целом, вроде, город как город.

– Город как город, ха! Слыхали, чего говорит? Разве в обычном городе глава будет якшаться – тьфу ты! – с пиратишками?! Разве в нормальном городе оный будет таскать золото народа из казны, а?! Разве станет он ломать дома и строить кабаки да бордели? У нас по улицам голодранцев больше, чем во всём Галамуте, вместе взятом! А этот, чтоб его кошки драли, всё делает, чтобы город развалился. Небо чёрным-черно, видали? Видали! Хозяин наш постарался! Уголь тоннами прёт, что аж солнца не видно. Платить не хочет. Каменюку за бугор таскает, а денежки в кармашек…

– Это ты верно сказал, Штраус. Я одно время тоже на него трудился. Только горб и заработал… – сказал седой мужчина, явно самый старый из всей компании.

– Это многое объясняет… Пока мы не наткнулись на вас, я всё голову ломала, почему здесь все как в штаны насрали. А им не в штаны насрали, а в душу… Но почему никто не пытается что-то изменить?

– А-а-а как же ж т-т-т-тут пы-п-п-пытаться, красавица? – сказал рыжебородый мужчина, сидящий справа через одного от Штрауса. – Е-е-е-если к-к-то хо-хо-х-хоть слово в-вякнет…

Он провёл большим пальцем по собственному горлу, скривив лицо в болезненной гримасе. Амелию переполняла злость от собственной никчёмности и никчёмности людей Оушенвиля.

Она не могла так просто мириться с тем, что здесь происходят настолько ужасные вещи. Ей хотелось помочь жителям этого города. Но она не знала чем.

– Ладно, мужики, харе, – вставил статный мужчина, сидящий по правую руку от Амелии. – Не будем забивать эту красивую рыженькую головушку – это я не про тебя, Хигс! – своими бедами. Она же про океан спросила, расскажем про ей про океан! А вот и выпивка!

Каждый взял по кружке. Они дружно чокнулись – да так, что напитки вспенились – и жадно приложились. Амелия сделала глоток, другой и, поняв, что что-то не так, отпрянула от пинты.

Горло жгло, во рту стоял вкус горького шоколада. Всю полость высушило, а в нос бил крепкий аромат спирта. Амелия зажмурила глаза и закрыла нос рукавом, вдыхая запах ткани. Через несколько секунд все неприятные ощущения кончились, а в области желудка стало тепло и приятно, словно маленькая печурка разгорелась прямо внутри живота.

– Ну что? Хорошо, дорогуша? Ха-ха, ничего-о! – Он по-отцовски мягко похлопал её по плечу и начал свой рассказ: – Дело обстояло так. Мой корабль «Анна-Сабрина великая» – Анной звали мою покойную матушку, а Сабриной, слава Богу, живую сестрицу – и нашу команду нанял сумасшедший старик зельевар. Скряга редкостный, весь путь он бухтел, болтал о каких-то странных вещах, которые якобы существовали когда-то в нашем мире, и, стало быть, мечтал заполучить какие-то древние рукописи.

Значит, отправились мы с восходом. Пятого числа месяца почек.

По плану хотели к осени прибыть туда, где эти треклятые рукописи обитали, а аккурат к зиме вернутся на землю обетованную. Плыли, в общем, хорошо, да…

– Ха-ха, если бы эта дряхлая разваляха не подсерала каждые пять минут, было бы ещё лучше! Ой, меня укачало в сотый раз на дню, засуньте мне в рот и жопу по картошке, чтоб не вытекало!

Все загоготали.

– Твоя правда, Шмыг, – ответил рассказчик. – Но суть не в этом. Большую часть пути мы прошли налегке: делали небольшие остановки. На день-два. Набивали корабль жратвой, прогуливали с девками да пивом получку, которую нам давал старый хрыч, отсыпались и дальше в путь. Странности начались после второй остановки. На южных островах. После отплытия тут же – как проклятие какое! – начался ужасный шторм. Ветер рвал паруса будто волк заячью глотку. Как уже сказали, в такие моменты каждая секунда на счету. Отвлёкся – считай, труп. Морская вода хлестала нас по палубе туда-сюда как пёрышки, выжигала глазницы и рты. Затопило весь трюм, мужики только и успевали черпать воду всем, что попадалось под руку. В конце концов, из-за шторма мы не заметили риф – небольшой, его было трудно заметить – и налетели правым бортом. Пронесло – киль не задело. Пробоину почти сию минуту залатал Крейг. Этот парень – великий плотник, с золотыми руками.

– Скажешь тоже, кэп, – ответил Крейг, худощавый и большерукий мужчина, сидящий у правого края стола.

– Не скромничай, сколько раз тебе повторяю! – стукнул по столу капитан. – Не скромничай! Так вот, океан бушевал денно и нощно. Двое суток, пока не сменился полнейшим штилем.

Так же резко, как начался шторм, на наши головы пал второй враг. Палящее солнце обжигало наши и без того усталые лица, засушивало нас как солёных подлещиков. Пресная вода и выпивка кончались, а еда портилась. Простояли бы мы так около двух-трёх недель, если б не сели на вёсла. Ох и надорвались мы там все, зараза…

– Надорвались – это ещё мягко сказано! – добавил Штраус.

– Вон! Шмыг спину себе так потянул, шо до сих пор нормально разогнуться не может, бедняга. Ну, благо хоть тут старикашка не зажопил и за сложность ситуации доплатил.

– Доплатил! Хрена с два он, а не доплатил. Сущие кроли! – сказал Шмыг, отрыгнул и взялся за свою кружку.

– Суть не в этом, парни, – остановил спор капитан. – На вёслах нам пришлось торчать ещё дня четыре, пока не попали в течение.

И тут-то всё, конец нашим страданиям, думали мы. Прибыли, значит, в третий пункт. Ох и хорошо мы отдохнули с тамошними девочками! Они там что-то курлыкали на своём языке, занятные такие…

– А что дальше-то? – перебила его Амелия.

– А дальше мы отправились через пролив дьявола… Не зря его так кличут. Лучше бы мы туда не совались… Огромная тварь, размерами как три «Анны-Сабрины», вылезла из моря. Отродясь не видал таких ублюдков… – Мужчину взяла дрожь.

Он опустил оголтелые глаза в стол, но говорить не перестал. – Хвать! Огромное щупальце переломило переднюю мачту как зубочистку. Клянусь, через секунду мачта болталась на канатах. То, что мы спаслись – чудо. Зельевар подмогнул… Пока мы на оставшихся парусах удирали, сверкая пятками – благо ветер дул попутный, хоть тварь и настигала нас семимильными шагами, – старик сварганил какой-то отвар, облил им ядра, а нам оставалось пустить их в чудище. Зверя они не взяли, но уже от третьего он визжал так, что уши закладывало. Больно было скотине. Пока мы все затыкали уши и шарахались от шума, тварь успела собрать свои манатки и сгинула в морской пучине. Добравшись до последней остановки, дальше корабль не пошёл. Ремонт предстоял капитальный, да и матросы все ошалели. Ни в какую плыть вперёд не хотели… Выплатили мы старику неустойку, да остался он там искать другой корабль. Чёрт его знает, доплыл он, не доплыл… Ай, да и хрен с ним!

– Ну-ка, подожди. – Амелия достала из сумки книгу. Бестиарий зельевара. С подробными описаниями существ и их свойств для приготовления зелий. – Так…

Она раскрыла этот талмуд знаний, которые собирались и редактировались не один десяток лет кучей мастеров, в том числе и Амелией. Но об этом знала только она.

Она яростно что-то искала, но вдруг остановилась:

– Он? Кракен? – Она показала записи капитану. – Эти существа – властители океана, живущие веками по всему континенту.

– Да… – только и вымолвил он. Старые раны не заживали, сколько времени бы ни прошло.

– Где, говоришь, вы его видели?

– П-п-пролив дьяв-в-вола, – сказал рыжебородый. – Но-о-о-о ты д-д-даже не ду-у-умай н-н-на него хо-хо-хо-х-ходить!

– Да мне для справки, я не настолько… Отбитая. Что ж… Пора бы найти сообщника, а то ещё потеряется. До встречи, парни!

Спасибо за компанию!

– Ну вот, спугнули девчушку… – сказал кто-то еле слышно. – Хорошенькая…

Далеко ходить не пришлось. Лео уже возвращался обратно в таверну. Вид у него был печальный, будто он заразился настроением этого города, его грустной холерой.

– Ну что? Успешно? Он их починит?

– Починит…

– А чего с лицом?

– Стоить это будет три сотни асдов… А у нас осталось, дай-ка подумать… Ни хрена у нас не осталось! Мы всё потратили!

– Да ладно тебе, спокойно. Это всего лишь монетки.

– Всего лишь монетки?! Всего лишь монетки?! Ладно часы, их можно починить и позже, но нам нужны эти монетки как минимум на дорогу до Реннал. Или ты думаешь, что кто-то согласится плыть туда задаром?

– Ну-у… А разве нет?

– Нет! Нам нужно работать. Сделаем так: ты ищи, чем поживиться – вдруг удастся сбыть немного твоих зелий, а я поищу подработку в порту. Там обычно нужны грузчики и платят, вроде, хорошо.

– А если я не найду чёрный рынок?

– Тебе придётся его найти. Ты мне должна. Как раз три сотни.

– Ладно, за дело, чтоб его!

Они разделились. Лео знал, куда идти. Ранее он видел корабли на севере города, вдалеке. Амелии досталась задачка посложнее.

Выведать о чёрном рынке хоть какую-то информацию, не зная о городе ровным счётом ничего, задачка непростая. К тому же сам город огромен.

Начать она решила с досок объявлений. Мало ли, вдруг что найдётся. Она добралась до небольшого остроконечного собора, в котором, казалось, жили чудища не менее ужасные, чем кракен.

Выглядел он, мягко говоря, мрачно. Еле-еле горящие фонари – на пиках забора и рядом с ним – придавали сооружению ещё более пугающий антураж. По левую часть от него как раз вбили доску объявлений. От сырости древесина давно сгнила, но функцию свою выполняла: объявлений на ней висело пруд пруди. Кто-то искал пропавших домашних животных, начиная кошками и заканчивая коровой. «И как только умудрились потерять корову», – подумалось Амелии. Были объявления о поиске жениха или невесты. Для себя. Такие объявления обычно оставляли прокажённые. В остальном же с помощью доски объявлений пытались продать ненужный хлам или выменять его на другой хлам, но ни единой записи – даже зашифрованной – о чём-то похожем на рынок сбыта не нашлось.

Выведать хоть какую-то информацию на улице тоже не вышло. Амелия бродила тут и там в надежде, что до её слуха дойдут такие слова, как чёрный рынок или барыга, но нет. Потратив около трёх часов на бродилки по улицам и запомнив кое-какие окрестности Оушенвиля, она стала действовать решительно и предлагала свои зелья хотя бы отдалённо подходящим людям. Продажа зелий без лицензии запрещена на землях Галамута, потому делать это стоит крайне осторожно, правильно подбирая слова. Но почему-то фразы наподобие «Эй, не хочешь кое-чего запрещённого?» или «У меня есть кое-какой товар, попробуешь?» не работали так, как ей хотелось. Некоторые даже грозились позвать стражу и заграбастать дуру к чёртовой матери. Благо, дальше угроз дело не продвинулось.

Амелия обошла весь город вдоль и поперёк. Не нашла ни единой зацепки, заглянула под каждый камень. Даже проверила на кладбище. Потому она решила попытать счастье в том же порту, где и Лео. У того, кстати, дела шли не так уж и плохо: он сразу же нашёл занятие. Только-только прибывший с земли Древних корабль ждал разгрузки. Ящиков и бочек с товаром куча, а вот рабочих рук не хватало. Платили десяток золотых в час.

Прикинув, Лео понял, что за рабочий день он заработает около сотни, чего, в общем-то, вполне достаточно. Особенно, думал он, если Амелия найдёт-таки покупателей.

В порту пришвартовались десятки судов: бриги, фрегаты, шлюпы, барки, торговые суда. Даже пара пиратских кораблей затесались, стараясь особо не выдавать себя, хоть в Оушенвиле и без того правило беззаконие. Порт воистину служил пристанищем, в котором запах рыбы стоял самый редкостный. Амелии не впервой слушать аромат морских обитателей. Конечно, здесь запах стоял сильнее, чем от отца, но это её особо не смущало. Она шла вдоль береговой линии прямиком на запад. Осматриваясь, подыскивая свою аудиторию. «Раз уж, – думала она, – тут есть пиратские корабли, значит, где-то должны быть и сами пираты. А они-то уж точно купят зелья. Если, конечно, не отберут силой».

Она оглядывалась по сторонам в поисках их укромного места.

Ведь у всех пиратов есть пристанище. Где они могут отдохнуть от грабежей, потратить награбленное. Там, где они могут от души повеселиться, побить друг другу морды и выпить отменного рома. Это место не должно быть далеко от порта. Стража может нагрянуть в любой момент, и действовать придётся решительно и быстро. Как бы Амелия ни старалась, но ни одного подходящего места она не видела и в помине. Спрятались они хорошо…

Вдоль пристани стояли небольшие, ветхие домишки и лавки, которые, казалось, могут разрушиться даже от морского бриза.

Амелия прогуливалась параллельно им, осматривала каждый домик в надежде, что вот-вот увидит, как из окна вылетает матрос или нечто подобное. Но снова промах. Вместо этого опустошённые лица, которым ничего не оставалось в жизни, кроме как нести на горбах грехи своих правителей.

Рано или поздно всё хорошее заканчивается. Амелия дошла до конца порта, так и не обнаружив ни единого упоминания о пиратах. По пути ей встретился один-единственный бордель.

Крайне сомнительный, к слову. И на этом всё, никакими пиратами и не пахло. Вдруг в плечо Амелии кто-то влетел.

– Звиняюсь… – сказал человек и продолжил путь.

Амелия бросила на него беглый взгляд. Капюшон, тёмная одежда, по виду крепкий, высокий мужчина. Он оголтело глядел по сторонам, что-то высматривая. Так же исподлобья он зыркнул и на девушку. Лицо испещрено шрамами, широко раскрытые глаза, а уголки рта подрагивали в напряжении. Амелия отвела взгляд и направилась в сторону океана. Слилась с толпой, которая стояла у лавки с рыбой. Человек, убедившись, что за ним никто не наблюдает, удалился в самый конец улицы. Он шёл прямиком к канатным верёвкам, отделяющим порт от жилых домов. Амелия наблюдала за ним, аккуратно продвигаясь в его направлении. Тот же перешмыгнул через забор и скрылся меж зданий. Амелия пошла за ним, прислонилась к стене и осторожно наблюдала из-за угла. Мужчину она упустила, но увидела кое-что поинтересней.

Погреб. Амелия осмотрелась. На сырой земле протоптали целую вереницу следов. Недолго думая, Амелия приоткрыла двери погреба и нырнула внутрь. Дверь захлопнулась. Осталась только пустота.

Темнота такая, хоть глаз выколи. Амелия с силой зажмурилась и потёрла глаза ладонями, чтоб они быстрее привыкли. Спустя время темнота стала развеиваться. Где-то в глубине падали капли воды. Пахло сырой землёй и картошкой. Впереди виднелся узкий проход, она пошла вперёд, стараясь сохранять тишину настолько, насколько возможно. К голове и на лоб налипла паутина. Она смахнула её рукой и обтёрла о балку. Дорога извивалась, постоянно меняла высоту и толщину. Через десять метров замаячил свет, послышались голоса. Амелия остановилась. Из глубины подвала, больше похожего на пещеру или шахту, доносилась гульба. Амелия знала эти звуки, как никто другой. Мелодии лютни, скрипки и барабана вперемешку с ржанием, криками и прочих незатейливых, но таких дорогих её ушам звуков. Впереди бухала остервенелая толпа мужиков. Сомнений в том, что это шайка пиратов, больше не осталось. Ей вдруг привиделось, будто она нашла их тайное логово. Рассекретила целую кучу злобных, кровожадных моряков, убийц и грабителей. Недолго думая она пошла дальше. Чувство самосохранения отключилось. Пытливый ум заднице покоя не даёт. И так всегда, сколько она себя помнит.

С каждой секундой шум и гогот становился громче, а свет, исходящий изнутри, ярче, пока наконец она не дошла.

Амелия встала перед оголтелой оравой. Женщины сидели на диванчиках возле мужчин или на их коленях, выпячивая груди из глубоких вырезов. Мужчины же, все как на подбор, настоящие бандиты. Другими словами их не описать. В воздухе витал легко узнаваемый запах табака и спиртного. «Видимо, все в этом городе пили только крепкий алкоголь, – думала Амелия, – интересно, слышали ли они вообще про пиво и эль». Всё помещение пронизывали каменные колонны. На стенах висели медвежьи шкуры, головы животных, сабли и ружья. Пол состоял из деревянного бруса. В местах, где находились дорогие диваны и столы, лежали расписные ковры, по мягкости напоминающие зефир, а возле ковров – кучки обуви. Даже пиратам иногда не чужда опрятность. Вдоль стены, из которой появилась Амелия, протягивались стойки с пистолетами, ружьями и ящики с боеприпасами.

– Всем привет! – выкрикнула Амелия. В ту же секунду воцарилась гробовая тишина. Все уставились на девушку. – Кхе-кхе, как насчёт купить немного зелий?

– Чего? – послышался яростный голос в конце зала. – Что с ловушкой?! Фрэнки?! Хер моржовый, сука… Отвечай!

– А я чё, начальник? – ответил Фрэнки, пухловатый мужчина с разбитой бровью и щетиной. – Ловушка-то фурычит! Девке повезло, шо не залезла!

Высокий мужчина средних лет с ухоженными бакенбардами и длинными светлыми волосами, собранными в пучок, встал из-за стола. Его лицо, искривлённое от ярости, выражало не только недовольство, но и боль от того, с какими идиотами ему приходится работать.

– Вы, главное, не волнуйтесь, – сказала Амелия. – Вдох! Вы-ы-ыдох… Вдох! Вы-ы-ыдох…

– Вдох-выдох… Да завались ты! Кто такая?! Повторять в третий раз не буду!

– Я, э-э… Мерлин. Продаю зелья. Вам надо? – улыбнулась она.

– Зелья-хренелья… Так ты из этих, что ли, зельеваров?

– В точку! Если вам не надо, я тогда пойду?..

– Стоять. Думаешь, можешь заявиться сюда и потом уйти целехонькой? Фас!

– Вот же ж!..

В подвале завязалась паника, заскрипели стулья, полетели столы. Мужчины гурьбой соскочили со своих мест и бросились на девушку, которая уже навострилась бежать. Она резво развернулась и побежала что есть мочи обратно к выходу. «Не станут же они всей толпой выходить из своего укромного места и выдавать его», – подумала она. В темноте было сложно ориентироваться, но приблизительный путь назад она запомнила и старалась бежать по нему. Толпа с каждой секундой настигала её, слышался топот десятка ног, крики и ругань. На бегу Амелия вписалась лбом в балку, да с такой силой, что голова пошла кругом и в глазах буквально потемнело. На мгновение она остановилась, прислушалась и поняла, что шум сменился. Будто тонны чего-то тяжёлого сыпятся с потолка. А после до её ушей донеслись проклятия и отборная брань. Под шумок она бегом, пригибаясь, чтобы снова не стукнуться головой, добралась до выхода и покинула подвал. Она долго не сбавляла темп и бежала, пока не спряталась в ближайшем проулке и затихла. Голова неимоверно гудела. Ясно было – скоро вылезет шишка. Руки и ноги тряслись от страха, сердце колотилось в бешеном темпе, дыхание сбилось.

Глотка горела хуже, чем от спирта.

Она чуть отдышалась, поняла, что погоня миновала, и тут же вернулась в таверну. Моряков на втором этаже уже не оказалось.

Остались только спокойные, угрюмые постояльцы, которые тихо ели и попивали самогон. Амелия вернулась в комнату и заперлась на все засовы. Ожидая либо опасности, либо Леонарда, она уселась на постель, прижалась к стене и замерла. Минуты тянулись медленно, монотонно. Каждая секунда казалась ей последней. Её не покидало стойкое ощущение того, что она всё-таки накликала настоящую беду. Спустя полчаса она успокоилась и заснула.

•

– Эй! Вставай, кому говорят!

В голове шумело. Как будто кто-то молотом ударял по черепной коробке, сотрясая мозги в разные стороны. Этот кто-то стучал в дверь с такой силой, что, казалось, вот-вот выбьет её с петель.

– А по голове не пробовал постучать, придурок?! – бросила Амелия, повернулась на другой бок и сверху заткнула ухо подушкой.

– О, ты проснулась! Наконец-то, чёрт… Открой уже дверь!

Амелия сбросила подушку, нахмурилась и вслушалась:

– Лео? Ты?

– Ты идиотка? Кто это ещё может быть? Открывай!

Она соскочила с кровати, сняла цепочку с двери, провернула ключ в замке, и дверь отворилась.

– Бегом заходи! – сказала она и втянула его в комнату, после чего снова заперлась на семь замков.

– Я уже минут десять тут стучусь как придурок! На шум даже трактирщик поднялся и… смотрел! Сил и так нет, ещё ты не открываешь!

– Звиняй, сообщник.

– Ты нашла кому втюхать зелья? – спросил Лео.

Он прыгнул в кресло за столом, закинул ногу на ногу и чуть сгорбился.

– Я в полной жопе.

– Что на этот раз?

– Короче, я нарвалась на толпу пиратов.

– И? Ты продала зелья?

– Нет. Но, кажется, завалила добрую половину из них булыжниками. Или грудой металла… Чем-то явно тяжёлым.

– Это как?

– Да не знаю я! Само получилось. Я хотела продать им зелий, а они как набросились на меня… Ну я и побежала, ударилась башкой.

Видал? Шишка! А потом как зашумело… Ой, не спрашивай! Они сейчас точно меня ищут и хотят убить!

– Только этого нам не хватало. Но у меня день немногим лучше… Ишачил с утра до вечера как проклятый, а какой-то белобрысый хрен с горы пришёл и говорит: гони, мол, полтинник от заработанного. Говорит, без налога никто тут работать не будет. Пришлось отдать…

– Сколько в итоге заработал?

– Сущие кроли…

– Надо побыстрее убраться отсюда. Меня корёжит от этого города.

– Согласен. Пойдём. Выпьем, что ли…

Они спустились в таверну и заказали по пинте пива. Оно у них всё-таки водилось. Хоть и не пользовалось особым спросом. А к пиву взяли по грибному супу с буханкой хлеба. Уселись за свободный стол недалеко от бара и молча сидели. Через минуту подали пиво.

С первого же глотка они поняли, почему его никто не заказывал. Вкусом оно напоминало тёплый рог сопливого кабана. Допивать они не стали. Гостей в «Раздолье» сидело раз-два и обчёлся. Один, сидящий по левую сторону от друзей, с серьёзным видом пожирал куриную ляжку и обтирал после каждого укуса рот уже и без того грязным от жира платком. Справа от него, за соседним столиком, сидела проститутка, закинув ногу на ногу. Её голень тихонько покачивалась. Она томным взглядом пожирала того мужчину, которому было всё равно, что на него кто-то смотрит. Его интересовала лишь курятина и пинта обжигающего пойла.

Вскоре ребятам принесли и суп, который оказался не так плох, как спиртное. Они съели всё под чистую и начали думать.

– Что нам делать? У нас всё ещё нет денег, – сказал Лео.

– Да знаю я, умник. Нужно ещё раз попытать удачу с зельями, иначе денег нам не видать. Может, выйти на эту банду ещё раз?

Только более дипломатично.

– Жить надоело? Если всё, что ты сказала, правда, они тебя убьют.

– Меня убьют. Тебя они не знают.

– В смысле?

– Я запомнила, где их база. А ещё я видела их главаря, возможно получится договориться напрямую с ним. Это высокий мужик с хвостом. Похож больше…

– На пижона, чем на бандита?

– Да. А ты откуда знаешь?

– А волосы у него светлые? И в плаще таком, зелёном?

– Да и да. Ты его видел?

– Вот сука! Это он забрал мои деньги! Он ещё злой пришёл. Как собака! Думал, откажу ему и он меня тут же пристрелит… Ну, теперь всё встало на свои места!

– Так-так-так… Дай-ка подумать… Мы ограбим их! Проучим негодяев, вернём свои деньги…

– Мои деньги!

– Кхе… твои деньги!.. Немного чужих денег и свалим подобру-поздорову!

– Как ты себе это представляешь?

– Увидишь! Сможешь сшить шлюшечьи наряды?

– В смысле?

– В прямом, полудурок, сшей шлюшечьи наряды. Найди портняжный магазин, купи ткань и сшей. Я займусь подготовкой зелий.

– Но мне нужны параметры! На кого шить?

Амелия взяла у бармена лист бумаги и карандаш, вернулась за стол и написала всё: от ширины бёдер и размера ног до обхвата в груди. Она протянула лист Лео:

– Вот. Два совершенно одинаковых платья.

– Не нравится мне это… – ответил тот.

– Ха-ха-ха, когда ты увидишь гору денег, понравится!

Они принялись за работу. Лео поспешил на поиски портняжной, а Амелия вернулась в комнату и залезла в сумку. Из сумки полетели котелки, пиалы, ступки, черпаки. Следом травы и конечности животных. В конце вылезла и сама Амелия, волоча с собой коробку пустых склянок.

Девушка задёрнула шторы на окнах, зажгла лампу и принялась всё расставлять. Стойки, котелки и колбы. К передним ножкам стола она примотала джутовую верёвку, а на ней свесила травы, конечности и внутренности. Когда все приготовления прошли, она стала творить. Первым делом стоило приготовить настойку полыни. Это заняло час. Когда последняя капля настойки прошла по охладительной трубке, она тут же влила её в котёл, зажгла фитиль, выкрутив огонь на полную мощность, и поставила его закипать. Когда закипело, она сняла с верёвки несколько сушёных листов красных водорослей, которые она засушила ещё в Зелёной, и принялась вываривать водоросли. Жидкость в котле окрасилась в бордовый цвет, напоминающий кровь. Только не такую густую. Настойка яростно забурлила. Амелия вытащила из котла выцветшие водоросли и бросила внутрь перо совы-хамелеона и её же печень. Постепенно вода снова поменяла цвет.

Местами она казалась красной, местами зелёной, где-то синей. И все они казались одним, единым цветом. Главный признак верного вываривания.

Дождавшись, пока печень и перо растворятся, Амелия добавила последние два ингредиента. Каплю дубовой воды – этого достаточно, чтобы зелье могло принять нужные свойства, – и лист бумаги, на котором она написала подробное описание привлекательной девушки от кончика розовых пяток до прелестной макушки. Тут же зелье поменяло цвет на бело-лунный. Всё готово. Амелия разлила его по склянкам. Немногим позднее вернулся Лео. В руках он держал два комплекта слишком откровенных для описания нарядов, пошитых строго по тем параметрам, что указала Амелия. Денег это стоило с лихвой меньше, чем обошлось бы, если Лео не умел бы шить.

– Мы готовы?

– Да, – ответила Амелия. – Пей.

Она протянула ему склянку с только что сваренным зельем.

– Шутишь? Зелья нельзя пить. Ну, в основном. Что это?

– Шучу-шучу. Но облиться им придётся. Увидишь, как всё сделаешь. Ты, чур, первый. Заранее сними всю одежду, иначе она прилипнет к телу и не отлипнет, пока действие не кончится. Я выйду, не переживай.

– Мне всё больше это не нравится…

Амелия вышла, а Лео разделся догола, откупорил склянку с зельем и опрокинул его себе на голову. Тут же пошло преобразование.

Волосы поменяли цвет на каштановый и мгновенно отросли чуть ли не до пояса. Рост уменьшился, тело принимало совершенно иные формы.

– Какого хрена?! – послышался высокий голосок из-за двери.

Амелия яростно захохотала. Люди внизу и со второго этажа оглядывались, из дверей соседних комнат повалили зеваки.

– Всё нормально, народ, расходитесь! – крикнула Амелия. – Ну что, я уже могу входить?

– Входи… – процедил он сквозь зубы.

Амелия отворила дверь, а внутри комнаты стояла прелестная девушка с шикарной фигурой и длинными каштановыми волосами. На ней сидело короткое чёрное платье. Шикарное, с глубоким вырезом, перевязанное на груди тонкой ленточкой.

На бёдрах змеёй обвивался пояс с бантом в центре. На ногах чулки чуть выше колен и туфли на низком каблуке, которые Лео купил по дешёвке. Девушка стояла подбоченясь, яростно хлопая длинными ресницами. От того, что она стучала по полу правой ногой, её груди покачивались, словно желе.

– Ого, да ты прекрасна, Леонарда, – прыснула Амелия. – Ну полно! Теперь твоя очередь выходить.

– Твой план – сделать из нас прости Господи, отправиться в самое логово к бандитам и украсть их деньги в таком виде?! Что-то поумнее придумать не могла?

– Ладно тебе, не кипятись… А то родишь раньше времени!

Лео, полный разочарования, пошёл к выходу.

Амелия осторожно хлопнула его по заднице:

– Мягонькие булочки!

– Отвали! – пискнул он, сам того не ожидая.

Дверь за ним захлопнулась. Через несколько минут из комнаты вышла точно такая же девушка. Абсолютно идентичное лицо, фигура, одежда, всё совпадало с перевоплощением Лео.

– Предыстория: мы – сёстры-близнецы. Приехали сюда на заработки. Тебя зовут… э-э-э… будешь Лавандой. Со мной всё проще, чтоб ты не запутался. Амелия. Хоть я и использовала для приготовления настой полыни, времени у нас не так много. Всего два часа. Надеюсь, этого хватит. На месте разберёмся, как будем действовать. Всё понял?

– Да всё… Платье жмёт, сука…

– Тут ты сам виноват, в следующий раз точнее шей.

– Нормально я шил!.. Шила…

– Пока накинем поверх плащи, чтоб без лишних вопросов добраться до места назначения.

Так они и поступили. Не привлекая лишнего внимания, укрытые в плащи под покровом тумана, в суморочье, они добрались до самого логова и принялись ждать неподалёку, покуда кто-нибудь клюнет. Лео не мог нормально отыгрывать свою роль. В основном он повторял всё, что делает Амелия. Походку, манеру речи, повадки. Из Амелии же вышла отличная актриса. То выставит ножку, то заговорит томным голосом с прохожими мужиками, то медленно наклонится, выпячивая зад, будто поправляя чулок.

Жертва не заставила себя долго ждать. Спустя несколько минут мимо прошёл мужчина, который подозрительно озирался по сторонам.

– Эй, красавчик, куда путь держишь? – остановила его Амелия.

– Да, к-красавчик, стой! – поддакнул Лео, стараясь изо всех сил сделать такой же томный голос, как у подруги.

– Не хочешь поразвлечься с двумя сестричками, одинаковыми с лица?

Мужчина остановился и присмотрелся.

– Мать честная, и правда как две капли воды! – ответил тот. – Пацаны упадут! Дамы, сколько?

– А сколько дашь? – сказала Амелия и подмигнула ему.

– Малышка, ради тебя мне не жалко всех денег мира!

– Ну, тогда пойдём, что ли? – подключился Лео, натягивая платье как можно ниже.

Он взял обеих дам за талию и повёл в знакомый подвал.

– Малы-ыш, мы что, полезем в эту яму? – сказала Амелия.

– Ты даже не представляешь, что это за яма, крошка.

– М-м-м! Ладно уж, просвети меня!

– И меня, хи-хи, – всё ещё старался не отставать от подруги Лео.

– Прошу, красавицы!

Он раскрыл дверцы погреба, и все трое спустились вниз. Через мгновение они стояли перед огромной залой, в которой сидели кучи бандитов, пиратов и распутных дев. Все веселились, шла гульба. Не весело было только единицам, которых перемотали бинтами, и они тихо-спокойно сидели и попивали свои напитки.

Амелия решила, что это те, кто попал под завал.

– Э, мужики! Смарите кого привёл! Ха-ха-ха! Мы уже познакомились: Амелия и Лаванда! И смотрите мне – не путать!

Зеваки повскакивали с кресел. Каждому, кто находился в помещении, хотелось хотя бы посмотреть на сестричек. Но ни один даже не догадывался до их секрета. План получился идеальным.

– Дик, милый, – сказала Амелия, – мы с сестричкой ненадолго отлучимся. Ты не против?

– Вон там есть комнатушка, можете полялякать. Но не больше пяти минут! А то я соскучусь!

Он хлопнул Лео по заднице, и тот, сам того не ожидая, тут же развернулся, чтобы влепить ему. Но, вспомнив, в каком положении находится, он чмокнул Дика в колючую, осыпанную прыщами щёку.

– Так, первая часть плана готова. Дальше импровизация, – сказала Амелия.

– Ты ничего не придумала, верно?

– Верно. Но у меня есть наброски! Какое-то время мы сидим с мужиками и… э-э-э… отдыхаем. Чем сильнее мы их напоим, тем лучше. За это время нужно разузнать, где они прячут деньги.

Когда все привыкнут к нам, один из нас – скорее всего, это буду я, потому что план мой, – отправится на поиски сокровищ. Если всё пройдёт успешно, я скину золото в сумку – я пронесла её под плащом, – и баста!

– План надёжный. Как мои разбитые часы…

– Не ной, всё получится. О! И напоследок… Возьми это. Так, на всякий случай.

– Что это?

– Зелье уменьшения. Если произойдёт что-то непредвиденное – сразу лей на голову. И обязательно попади на шмотки! Иначе окажешься с голой задницей. А я не хочу смотреть на твой отросток. Как вспомню тот поход в баню… Ужас!

– Ладно, хватит бубнить! За дело.

– Да… Мальчишки-и-и!

И ребята вернулись как ни в чём не бывало. Амелия превосходно исполняла роль старшей сестры – хоть и старшей на несколько минут, – а Лео играл скромницу и недотрогу, хоть на коленках взрослых дядь и посиживал. Своей скромностью Лаванда и привлекала, потому львиная доля внимания сосредоточилась именно на её покрасневшем от стыда личике. Отнюдь не так Лео представлял их заработок в этом гнилом и холодном городишке.

Ребята постепенно вошли в азарт и разгадали все прелести такой профессии. Попадались там и чересчур настойчивые парни, которые так и норовили залезть к сёстрам под юбки. Но лёгкими движениями рук более терпимых товарищей по загривку оных махом отбивало всю охоту.

Спустя час Лео выведал, где бандиты хранят все сбережения.

Они, конечно, не дураки. Спрятали деньги в надёжном сейфе, а сейф – в комнате атамана. Лео тайком поделился информацией с Амелией, и план заработал. Пока ребята веселились с милой скромняжкой Лавандой, другими девочками и пили самогон, закусывая мясом, воровка Амелия вышла на поиски сейфа. Всего было несколько комнат: три справа и сортир, пара у северной стены, выход у южной стены, а западней – лестница на второй этаж. Глаз упал сразу на лестницу.

Всё шло как по маслу. Амелия осторожно, словно кошка, продвигалась к лестнице, по пути ловко схватила сумку и закинула её на плечо. Свободной рукой она пустила воздушный поцелуй одному из банды, а тот зарделся и отвернулся. Амелия вприпрыжку добралась до ступеней и, хорошенько убедившись, что никто за ней не следит, забралась наверх в несколько шагов.

Перед ней возникла дверь. Она отличалась от тех, что установлены внизу. Ручная работа, крепкое красное дерево, вырезанные узоры и золотая ручка. Амелия поняла: она пришла по адресу.

Осторожно взявшись за ручку и опустив её, замок заскрежетал.

Путь открыт. Амелия потянула ручку на себя. Дверь высоко проскрипела, и перед ней возникла роскошная комната. В центре, у дальней стены, стояла большая – да что там: королевская! – кровать, укрытая балдахином. У восточной стены разместился широкий письменный стол, заваленный бумагой и поломанными перьями. На столе плавно, тихонько догорала лампадка, поблёскивали глянцевые чернила в банке. Окон в комнате не нашлось. Освещалась она только светом лампы на письменном столе. В конце комнаты, слева от постели, стоял большой платяной шкаф. Во тьме тот сливался с комнатой и становился едва заметным. Стены украшали картины. Самая громадная из них весела над столом. На ней изобразили хозяина комнаты.

Он лежал с обнажённым торсом на дорогой, обшитой кушетке с подушечками в тон.

Амелия вошла внутрь и закрыла за собой дверь. В полумраке послышались звуки и явный запах перегара. Чьё-то – еле слышное сквозь шум внизу – сопение исходило из постели. Амелия насторожилась. Осторожно ступая по полу, она приоткрыла балдахин над кроватью. Атаман. По обе стороны от него спали две нагие женщины. Из-под взбуровленного одеяла выглядывали обнажённые бёдра и груди. Только лишь мужчина был полностью укрыт. И, к счастью, все трое крепко спали.

Дело за малым: найти сейф, выкрасть и незаметно уйти. Но где же его искать? Подходящим местом, чтобы что-то спрятать, была картина самого хозяина. Девушка развернула кресло, что стояло напротив стола, тихо, словно мышь, вскочила на него и приподняла картину с петель. Пусто. Других идей, где мог бы храниться большой металлический шкаф, у Амелии не возникло.

Она принялась изучать бумаги на столе. В основном ими оказались мемуары атамана. Он описывал свои походы – врёт, как дышит, подумала Амелия, – грабежи, женщин, с которыми встречал рассветы и провожал закаты. Но девушка ощутила ту романтику разбойничьей жизни. На секунду ей и самой захотелось вступить в их ряды. А лучше собрать собственную шайку.

Она изучила содержимое стола вдоль и поперёк. Заглянула в ящички под ним. В одном из них она нашла листок бумаги с кодом. Девушка взяла бумажку с собой и решила проверить шкаф. Единственное место, где она ещё не смотрела. На вид обычный шкаф, ничем не отличающийся от других шкафов, которые когда-либо видела Амелия. Она попыталась заглянуть за него – ничего не видно. Осмотрела с другой стороны – пусто.

Но наклонившись вниз, дабы посмотреть под ним, она кое-что обнаружила. В полумраке заметить такое попросту нереально. Но стоило подобраться поближе, как истина приоткрылась. Амелия дотронулась ладонями до пола. Местами он был шершавым.

Создавалось ощущение, будто по полу часто двигают шкаф. «Точно, ведь это второе тайное место после картин, – подумала Амелия, – и почему все злодеи такие придурки?»

В заключительный раз убедившись в том, что атаман и его подружки крепко спят, она принялась двигать шкаф. Спустя секунду она поняла, что это гиблое дело и её точно заметят. Тогда Амелия решила иначе: засунуть шкаф в сумку. И тут не то, ведь чтобы что-то засунуть в сумку, нужно чтобы это что-то хотя бы на йоту туда помещалось. Шкаф мог поместиться ножкой, но ножки твёрдо стояли на полу. Оставался план В. Зелье уменьшения – крайняя мера. Проблема в том, что у Амелии оставалось всего два пузырька с зельем, один из которых сейчас у Лео. Но делать нечего. Вылив содержимое склянки на шкаф, он уменьшился до размеров спичечного коробка. За шкафом стоял сейф. Именно такой, как Амелия себе и представляла. Большой, металлический, с круглой ручкой! Как же сладок вкус победы!

Девушка нацепила сумку на ручку сейфа, он со свистом влетел внутрь, и Амелия так же тихо, как пришла, пошла на выход. Внизу послышались ненормальный шум, возня и ошеломляющий визг!

Через секунду засвистели пули!

– Ох, сука… Хер ли эти черти там устроили, – послышался голос с кровати.

У Амелии сердце замерло в груди. Вот-вот, и её обнаружат, нужно во что бы то ни стало выбираться из комнаты. Послышалось шебуршение, мужчина поднимался. Амелия ускорилась и с каждым шагом ощущала, будто одежда становится тесной, в особенности обувь. Послышался треск в районе талии.

– Кто тут?! – воскликнул атаман и отодвинул балдахин. Он увидел её стоящей у самой двери, с сумкой на левом плече. – Я ж вроде двух брал!..

– Да не, тебе показалось, – ответила Амелия.

– Этот голос… Ты та наглая сука!

Тут же Амелия выскочила за дверь, скинула туфли и побежала вниз по лестнице. А внизу происходило нечто: летали тарелки, кружки, кто-то стрелял из ружья в пол, другие махали саблями, кричали: «Убейте паскуду!» Короче говоря, то ещё зрелище. Пока толпа не замечала Амелию, она быстро засеменила к выходу. С лестницы вдруг показался атаман в одних портках и закричал:

– Поймать рыжую шлюху!

Народ озирался по сторонам. На секунду прекратилась стрельба, а Амелия на цыпочках шла к выходу.

– Вон она! Рыжая шлюха! – закричал один из толпы.

– Здрасте, хи-хи, – ответила Амелия, сорвалась с места и побежала к выходу.

Толпа ринулась за ней. Добравшись до выхода, она вскочила на лестницу, отварила дверцы и побежала наутёк в сторону порта.

Босыми ногами по каменной брусчатке. Ноги разбивались в кровь. Бандиты не отставали. Вооружённые саблями и ружьями они настигали девушку, на ходу паля в неё из всех орудий. Люди вокруг разбегались в стороны, некоторые прыгали с пирса прямо в воду, остальные вбегали в здания. Народу было немного под вечер, в основном бездомные, но даже у тех – на секунду – появилась острая необходимость зайти сегодня в гости к соседям.

Амелия бежала сломя голову до конца порта. Свернула налево, вбежав на Портовую улицу. Спустя около семидесяти метров она снова свернула налево. Побежала по закоулкам, пыталась запутать врагов. Запутать не получалось. Ожесточённая погоня продолжалась, повсеместно пугая людей в городе. Спустя время к погоне подключилась городская полиция, которая – вооружившись – гналась за сворой бандитов. У первых, кстати, погоня выходила лучше, чем у вторых. Пару человек служащие нейтрализовали практически сразу с начала погони. Всего одним бочонком настойки, о который несчастные споткнулись и угодили прямо в лапы закона и порядка.

Бегая по закоулкам, сворачивая то налево, то направо, опрокидывая по пути всё, что только можно, Амелия заметила знакомые пики.

То был собор, который показался ей ужасным. На этот раз Амелия стояла с задней его части. С этой стороны забор церквушки густо покрывала высохшая сорная трава. Девушка бежала вдоль забора, толпа, на её счастье, отстала. Вдруг она заметила, что в одном месте у забора погнуты прутики и она аккурат могла туда протиснуться. Среагировав, она бросила в дырку забора сумку, пролезла сама и тут же навзничь легла, скрывшись под высокими зарослями сухой травы. Послышался топот и крики. Амелия задыхалась.

Задержать дыхание после бега было непосильной задачей, хотя и необходимой. Чуть отдышавшись, она почувствовала облегчение.

В правой руке сжат клочок бумаги. В сумке – сейф. Только одежда давила всё сильнее и сильнее. «Всё-таки до идеала мне ещё далеко», – подумала Амелия. Она залезла в сумку, сняла с себя все тряпки и надела такие родные штаны, сапоги, зелёную блузу и кожаный жилет. Подвеску матери она носила не снимая.

Она старалась отслеживать каждый угол. Каждый звук, доносящийся с улиц. Наконец девушка вернулась в таверну.

Благо – от сквера до комнаты рукой подать. Она шла неспешно, пытаясь как следует отдышаться. Погоня ушла совершенно в другую сторону. Она сплюнула густой комок слюны. Во рту стоял едкий вкус металла. Горло жгло. Добравшись до таверны, она влетела на второй этаж и дёрнула ручку двери. Заперто.

– Сука… – только и сказала она.

Со злости пнула дверь один раз. Второй. Третий. Вздохнула. В кармане нащупала ключ, отварила дверь и вошла внутрь. Зелье уменьшения действует около часа. Этого должно хватить для побега. Даже если ты лилипут.

Она принялась ждать.

•

– Спасибо, что согласился помочь, капитан.

– Скажешь тоже, помочь! По пути же! Вместе веселей. Будем ждать вас у западного причала, – ответил высокий, чернобровый мужчина, одетый в треуголку с пером и длинный пиджак, который надевал каждый, кто называл себя капитаном корабля. – Если что не так пойдёт, так парни с корабля вам подмогнут!

Прошло трое суток с тех пор, как друзья обокрали бандитскую шайку Оушенвиля. Лео не удалось скрыться от преследователей.

Три дня Амелия носилась по городу. Наводила справки, пыталась как можно скорее спасти своего закадычного друга. Сообщника.

Ей было больно, что она сразу не помогла ему. Ей было стыдно, что она бросила его, трусливо сбежала, подбирая разорванную на заднице юбку, волоча за собой сумку с деньгами. Она не знала, как смотреть ему в глаза, но знала, что он откажется от дальнейшего путешествия с ней. А обещание, данное когда-то своему деду, сдержать не получилось. Она снова впутала его в неприятности.

Но и он не сдержал своего обещания. Ведь согласился в них впутаться.

Амелия достигла кое-каких успехов в поисках. Взяв с собой рыжего Хигса, она выбила информацию, перехватив подчинённого из банды Амона. Она выведала, что Лео жив и его держат на заброшенном складе вне подземной базы. Его пытают.

Амелия заручилась о поддержке с капитаном «Анны-Сабрины великой», который – по удачному стечению обстоятельств – оказался давним знакомым атамана Амона. Задача команды корабля заключалась только в одном: приготовиться к отплытию на всех парусах ровно в двенадцать часов ночи четырнадцатого дня месяца Трав. У Амелии же задание посложнее. Мало того, что нужно действовать под покровом темноты, пробраться в здание, где держали Лео, так его ещё нужно найти и освободить.

При этом не создавать шумиху, с чем у неё всю жизнь большие проблемы.

Она набросала чертёж помещения. Его ей любезно предоставил их с Хигсом подопечный. Само собой, по внушительной просьбе Хигса. План привели в исполнение. Здание состоит из двух этажей. Всюду охрана. И днём и ночью они держат пост, но, по словам подопечного, они все расхлябанные, только и делают, что бухают и спят, потому шансы проникнуть ночью высоки.

Второй момент, Лео держат на втором этаже. Дело усложняется, ведь проникнуть на склад, миновав один пост охраны легче, чем пробраться прямо к Лео сквозь дюжины – а то и больше – постовых. Вся суть спасения в том, чтобы как можно незаметнее провернуть дело и дать дёру. В общем-то, большая часть планов Амелии заключались в том, чтобы как можно быстрее убежать от проблем. В основном это работало безотказно.

Наступила ночь. Порт опустел. «Анна-Сабрина», поистине величественный галеон, пришвартовался в назначенном месте ровно за час до отплытия. Этого времени должно хватить с лихвой, чтобы выручить Лео и вернутся живыми. Рыжий Хигс неистово хотел отправиться на выручку вместе с Амелией, но та наотрез отказалась. Не хватало, чтобы кто-то ещё пострадал от её выходок.

Как только корабль пришвартовался, все детали обговорили, а моряки приготовились к отплытию, Амелия пошла спасать друга. Над городом повис непроглядный туман. Ночью он стал ещё гуще. По дворам то там, то тут раздавался лай собак и шум дерущихся котов. Под половицами портового мостика скреблись крысы. Зябко. Амелия поглубже укуталась в плащ, достала из штанов перчатки, натянула их на влажные от сырости пальцы. Не считая звериных распрей на улицах было тихо. Горели фонари, отражались в тёмных окнах. Бездомные спали прижавшись к стенам. Кто лёжа, кто сидя, опустив голову на колени. Те, кто имел дом, спали в уюте и тепле, обогретые печью. В редких, одиноких окошках всё ещё горели огни. Отзвук каблуков о каменную дорожку разносился эхом по сонному городу.

Добравшись до заброшенного склада тот, действительно, оказался не таким уж и заброшенным. По всему периметру бродили люди с факелами, пробраться мимо них без боя как минимум тяжело. Вход тоже охранялся часовыми. Просто войти никто не даст. Амелия решила осмотреться. Побродила вокруг да около.

Осмотрела здание вдоль и поперёк. И пришла к выводу, что лучший путь к Лео – путь по верхам. У западной части здания, на втором этаже находился балкон и охраны там либо нет, либо её не видно. С балкона вниз вела лестница. Оставалось отвлечь часовых или подловить нужный момент. Тогда получится сразу попасть на второй этаж. Как раз на такой случай Амелия припасла туз в рукаве.

Спрятавшись в тени меж домов и наблюдая со стороны, как часовые ходят туда-сюда по одиночке вокруг склада, Амелия выжидала удобный случай. Она ждала, пока один из часовых выйдет из-за угла и пройдёт балкон. Вдруг она вытащила из поясной сумки блестящий синеватый флакон, с силой швырнула его в небо, да так, чтобы флакон разбился в месте, где балкон не видно. Мгновение – и по земле начал расплываться синий, яркий дымок. Дымок постепенно принимал форму чего-то абстрактного, нарастал невнятный шум. Мужчина с факелом насторожился. Бесформенная дымка приобретала уже явную форму людей. Женщин и мужчин. Вторые что-то держали в руках. Шум превращался в уже различимые звуки: сперва гитара, затем флейта, скрипка и барабан. Звуки сплетались в музыку, а в заключение зазвучал хор женских голосов. Увидев такое зрелище, охранник пошёл прямо на дымку. Никогда ему не доводилось видеть подобное. Его пленил их вид, их музыка и голоса, даже запах этого необычайного зелья завладел всем вниманием стража.

Он принюхался, вдохнул полной грудью… Поток свежести окутал его от пяток до макушки. Ноги сами пустились в пляс, он больше не мог сопротивляться, хотя головой и пытался. Не понимая, что происходит, он было хотел кричать о помощи, но всё, что у него вышло издать – уже знакомый ему мотив, который пели женщины под аккомпанемент инструментов.

– Э, Стьюи, ты шо творишь? – раздался голос из-за угла. – Что за…

Вторая рыбка клюнула на крючок. Приблизившись к зелью, он – как и Стьюи – пошёл в пляс и запел, не в силах оторвать взгляда от синей дымки. Один раз вдохнув или прикоснувшись к дыму хорового пения, никто уже не мог выбраться из этих дьявольских силков. Всего Амелия насчитала четверых часовых, что ходили кругами. И раз сейчас вышел второй, то третий где-то на подходе и нужно действовать. Пока двое первых веселились, Амелия рванула, что есть сил, к лестнице. На бегу вскочила на неё и тут же полезла наверх, за мгновение преодолев высоту, и сразу притихла. Вышел третий сторожевой. Тот, явно пьянее других, увидел, что его товарищи пляшут и поют, даже не доходя до них, без зелья, пустился в пляс. Тем паче он, казалось, узнал песню.

Амелия отметила его вкус, ведь играла её любимая группа.

Она вгляделась в окно балкона и ничего не увидела. Даже свет не горел. Толкнула дверь. Та не поддалась. Она приложила больше усилий. Заперли изнутри. План принимал непредвиденный оборот. В то же время в этой части здания так шумели песни и пляски, что… Бац! И локоть девушки схлестнулся с окном двери. Рука тут же залезла в расщелину, нащупала задвижку, и дверь поддалась. В последний раз она огляделась по сторонам и убедилась, что никто её не видел. Прошмыгнула внутрь.

Прислушалась – тишина. Слышны лишь завывания труппы у здания. Из окон повылезали разъярённые жители, которым мешали спать. Некоторые из них казались не такими уж и разъярёнными. Их выступление только забавляло, судя по возгласам и хлопкам.

Амелия ступала осторожно. В темноте она ничего не видела дальше собственного носа. Вдруг она запнулась. Почудилось шевеление.

Она остановилась. Пригляделась. На полу спали люди. Немного, но их хватило бы, чтобы поймать одну любопытную девчушку и её дружка, если те вдруг захотят поиграть в догонялки. Сердце в груди заколотилось. Ещё бы, вот-вот, и весь её хитроумный план пошёл бы по одному месту. Впереди две двери: слева и справа. Она представила в голове раздобытую планировку, сообразила, что ей направо. Она вошла в коридор, а после в комнату побольше, в которой одиноко горела лампа. Прямо под лампой, у стены, сидел часовой, развалившись на стуле. Удивительное везение, но тот тоже спал. Рядом с ним лежал недопитый бутыль. В комнате – чего греха таить, по всему этажу – стоял ядрёный, стойкий запах спиртного. Справа от стража находился ещё один проход.

Амелия на цыпочках прошла вперёд. Немного не доходя в проход половица предательски скрипнула. Амелия остановилось. За стеной послышались шевеления.

– Кто здесь? – шептал до боли знакомый голос.

Девушка не ответила.

– Амелия… Ты?

– Сообщник?

Она повернула за угол, увидела клетку. За решёткой сидел человек. Это был Лео.

– Сообщник! Ты как понял?

– А ты ходи ещё громче!

Амелия бросилась к решётке, схватилась за прутья, стала тянуть их на себя.

– Дверь заперта, рыжеголовая. Ключи у спящего придурка на входе. Спереть их – дело секунды.

Она тут же вернулась, обшарила часового, нашла ключи и принялась подбирать нужный. Спустя пол связки ключ нашёлся, замок провернулся, и дверь отворилась. Лео вышел на свет. Лицо опухшее, грязное. Под глазом красовался огромный фингал.

Руки и ноги исполосованы, из ран на теле выступала запёкшаяся кровь. Амелия не могла смотреть на него без слёз. Она тут же принялась его обнимать. Умоляла простить.

– Спину… больно… – простонал Лео.

Она отпустила его, оглядела со спины. Из одежды у него осталась только юбка, спина в ранах и ссадинах.

– Они хотели знать, где ты. Хотели забрать наши деньги. Я не выдал. Это их плата.

– Прости меня, Лео, пожалуйста, прости… В таком состоянии тебе не удастся убежать. Полезай в сумку, я вытащу нас.

Лео послушался. Сил перечить у него в любом случае не оказалось.

– Билли! Вставай, сын шлюхи!

Со стороны входа послышались шаги. Замелькали тени. Мужик, охранявший Лео, зашевелился. Понемногу открывал глаза.

Зевнул, растянулся на стуле, почесал пузо. Амелия замерла чуть поодаль. Напротив клетки, где Билли не удавалось её видеть. Зато тот, что сейчас войдёт, увидит её запросто.

– Билли!.. – В комнате появился пузатый бугай с фонарём. – Чё за херня? Ты откуда взялась?! Билли, обосрался ты на посту!

– Воу-воу-воу, полегче, – сказала Амелия. – Я ж племяшка Билли!

– Племяшка? – непонимающе спросил Билли.

– Ну да! Троюродная. Талия звать. Забыл, что ли, как спать меня укладывал маленькую, ха-ха?! Принесла вот ужин тебе. А то сторожишь тут без продыху.

– А-а, Талия, малышка! Расслабь булки, братан, это моя племяшка!

– Погодь, братан! Надо сперва проверить… Хм-м… Какое полное имя Билли, м?

– Ну… Уильям.

– Праильна… Хм-м… А я и думаю, рожа у неё на твою похожа, ха-ха! Ну шо там у тебя? На ужин-то.

– Ща-а-ас! – ответила Амелия и полезла в поясную сумку.

Недолго роясь, она нашла то, что искала. Воссозданное и улучшенное зелье игольчатого упыря. Иглы от этого зелья длиннее, тоньше и врезались во всё подряд с такой скоростью, что насквозь пробивали древесину и вылетали со свистом!

Она думала над этим зельем с момента последней встречи в зеркальном лесу, и, наконец, ей удалось воссоздать его. Лёгким и быстрым движением руки она швырнула бутылёк в сторону мужчин и в тот же момент скрылась за стеной, дабы её не задело.

В комнате раздались крики, мужчина, стоявший у входа, упал на пол, хватаясь за всё, что только можно, будучи в агонии. Билли упал со стула и начал кататься по полу, ещё больше вгоняя иглы в своё тело.

– Ну что, парни, вкусно? – Она собрала побольше слюней во рту и с силой плюнула на пол. – Прощайте, придурки.

Тут же она рванула к балкону, запинаясь, напрочь позабыв о спящих на полу бандитах. Постепенно они просыпались. Амелия вбежала на балкон. Действие зелья хорового пения только-только кончилось, и бандиты, обессиленные от танцев и песнопений, услышав шум со склада, поднимались наверх. Зеваки из домов ещё не прекратили ругаться – правда, уже между собой, – аплодировали и свистели. Амелия снова сунула руку в сумку с зельями, вытащила взрывлипучку и метнула прям в лоб первого бандита. Склянку разорвало на части, липучка окутала двух из них – третий и так валялся без сил, и те упали ниц. Люди в окнах, увидев это, рассмеялись. Людям испокон веков смешно от чужой боли. С другой стороны уже приближались просыпающиеся бандиты. Амелия тут же спрыгнула в лестничный проём. Решила приземлиться прямо на желе из упавших часовых. Ей удалось.

Парни под ней застонали. Амелия перекатилась на брусчатку, вскочила и бросилась к кораблю. Она не знала, сколько времени потратила на спасение, но казалось, что она успевает.

Она бежала сквозь мощёные улочки, пронизанные мраком, ловко перепрыгивая и огибая ограждения, мусор, лужи, спящих людей. Сердце её колотилось в такт стуку её сапог. Тени настигающих врагов мелькали в тумане, будто призраки. Они кричали, бранились, но она не останавливалась, с каждым шагом приближаясь к спасительному кораблю. Дыхание перехватывало.

Спустя мгновение вдали послышался знакомый шум. Волны бились о пирс. Океан совсем близко. Амелия прибавила скорость, но враги не отставали ни на йоту. Оставался один-единственный поворот и свобода! Прощай, Оушенвиль! Богом забытый Оушенвиль! Такой ненавистный Амелии Оушенвиль! Ещё шаг, и она увидела спасение – «Анна-Сабрина»… Корабль на месте, цепь якоря истошно трещала. Корабль отчаливал.

– Нет-нет-нет… Сто-о-ойте! Мы успели! – кричала Амелия. – Мы успели!!!

Но корабль уже не остановить. Амелия старалась изо всех сил.

Прогремели выстрелы. Сзади падали люди.

– Амелия! Поднажми!!! – послышался голос с корабля.

Она набрала скорость, хоть и понимала, что не успевает вскочить на корабль. Сняла сумку, взяла в левую руку и раскрутила её посильнее и бросила сумку. «Пусть спасётся хотя бы он», – думала она. Та вылетела из руки и упала точно в руки кому-то на корабле.

Дело сделано. В тот же момент девушка кое-что почувствовала. Она не могла остановить бег, а ноги приятно покалывало. В голове назрел план Б! Она не стала останавливаться и бежала дальше, с каждым мгновением становясь быстрее и быстрее.

Корабль тоже набирал скорость. Но не так быстро, как сапоги Амелии. В последний момент она оттолкнулась о пирс и взлетела, вытянув руки вперёд, к кораблю. Удар о корабль… Она изо всех сил вцепилась в ограждение галеона. Сердце не успокаивалось, а выстрелы всё звучали, эхом отдаваясь в ушах.

– Долго ты не сможешь бегать! – кричал кто-то с пристани.

Амелия обернулась. Амон. Сзади из ружей палили его люди, некоторые лежали от выстрелов с корабля.

– Ты! Сучья дочь! Рыжая!.. А-а-а!!! Помяни моё слово! Мы встретимся!!! Ты не сможешь вечно бегать от проблем!..

Постепенно его голос, сопровождаемый выстрелами с обеих сторон, утих. Превратился в шум океана. Амелию втащили на корабль. Она легла на палубу, тяжело дыша. Ты не сможешь вечно бегать от проблем… Эти слова клеймом отпечатались в её мыслях. Она не может по-другому. Она привыкла убегать.

Тринадцатая глава. История продолжается

Твоё сраное зелье миниатюрности загубило мне весь побег! – бранился Лео. Ребята сидели в трюме с моряками, обсуждая события прошлой ночи. Корабль покачивался на волнах. То влево, то вправо. Ветер подгонял его к острову Ренналы. Солнце припекало палубу, накаливая её как чугунную сковороду. Ночь прошла спокойно.

– Дело было так, – продолжал он. Состояние его оставляло желать лучшего. Штраус, корабельный доктор «Анны-Сабрины», обработал все его раны, местами пришлось зашивать. Всё его тело окутали бинтами, он лежал на постели не шевелясь. – Когда ты пошла за золотом, я веселился с мужиками. Эти ублюдки только и делали, что щупали меня за зад и сиськи! Но суть не в этом…

Спустя минут десять с твоего ухода я почувствовал, что что-то меняется. Гляжу на мужиков, а у них глаза на лоб лезут! Тут я понял: дело принимает хреновый оборот. Спрыгнул я, значит, с колен того… Как его звали-то… Хер… А… точно-точно!

Дик! Спрыгнул я с его колен, опрокинул на себя бутылёк твоей микстуры. Она так приятно обволакивала тело! Через секунду я видел только огромные ноги. Они бегали вокруг меня, стреляли, чем-то кидали… И всё шло так медленно! Будто время застыло.

– Балда! Это ты ускорился, потому что стал меньше, – пояснила Амелия.

– Уй, не важно. Короче, я на своих маленьких ножках побежал к выходу. Бежал-бежал-бежал… Услышал топот. Мимо меня промчалась ты, а следом толпа мужиков. Я еле добрался до лестницы, а залезть никак! Всё! Я маленький, сука! Я зашухарился, зелье кончилось, а там – бац! – по башке… Ну и я в камере… Трое суток Амон собственноручно хлестал меня по чём свет видывал… Не хочу об этом вспоминать… Думал, прям там концы отдам. Раз в день они давали мне стакан воды да булку сгоревшего хлеба. А сами хлестали своё пойло, спали, срали, потом их сменяли другие, снова бухали, снова спали, снова срали и снова сменяли…

Я рад, что ты вернулась за мной. Хотя, признайся, тебе изрядно повезло. Ай, тебе всегда везёт, что говорить…

Жаль, что тебе пришлось потратить зелье хорового пения.

Помню, как ты над ним неделю корпела.

– Да, забудь. Сварю ещё. Куплю свежей полыни, найду в Кораллоне поющий вьюнок и сварю. У нас же теперь куча денег, можно не париться! К слову, сейф я не вскрывала.

– Чего?! – обрадовался Лео.

– Я не вскрывала сейф, сообщник. У меня есть код, сейф в сумке.

Я ждала тебя. Мужики, подмогните-ка!

Амелия подошла к ящику напротив своей постели, вытащила сумку, раскрыла её нараспашку:

– Полезайте.

– Чего? Это как? – удивился один из моряков. Самый молодой из них – Шмыг.

– А ты глянь ей в сумку, Шмыг, – сказал Лео.

Шмыг приблизился, заглянул в сумку, и его тут же затянуло внутрь. Все в трюме заохали, повскакивали со стульев.

– Кто следующий? – спросила Амелия. – Нужно ещё хотя бы двух крепышей, я одна тот сейф не подниму! Хигс, Крэйг! Подсобите, лезьте в сумку!

– Это я-то крепыш? – изумился Крэйг.

– В сравнении с остальными бугаями, может, и нет, а вот если сравнить со мной, хрупкой девушкой, или с Лео, тогда очень даже! Лезь в сумку.

Крэйг и Хигс топтались на месте. Неизвестность им явно не нравилась.

– Мужики! Залезайте! – донёсся голос Шмыга из сумки.

Крэйг и Хигс подскочили к сумке, заглянули туда, чтоб посмотреть на товарища, и… Их тоже затянуло внутрь!

– Ну вот, а вы боялись! – Амелия положила сумку на бок, чтобы выход из сумки служил дверью, а не люком, и заползла внутрь сама.

Через мгновение мужики вытолкали из сумки громадный сейф, весом чуть больше сотни килограмм. Следом вылезли сами. Все в трюме – матросы, старый кок Бенджамин, Штраус – смотрели на это представление, разинув рты. Лео таким не удивить. Его распирало от желания посмотреть на их с Амелией сокровища.

– Ну и тяжеленная, скотина! Денег, наверное, там ху-ху-у… – сказал Шмыг.

– Сейчас и узнаем, – сказала Амелия.

Она достала из нагрудного кармана жилетки смятую, потрёпанную бумажку, развернула её и склонилась над лежащим сейфом. Замок затрещал. Снова затрещал. Щёлкнул. Со скрежетом Амелия провернула ручку сейфа. Открылся. Хигс помог Амелии поднять дверцу, та с грохотом опустилась, и все находящиеся собрались вокруг железяки. Один Лео пытался подняться с постели, чтобы хотя бы глазком заглянуть туда, но не вышло.

– Вот же ж жопа… – сказала Амелия и громко вздохнула. – Хренова-прехренова хреновина…

– Что там? – не терпелось Лео. – Покажите!

– Лео, тут денег сущие кроли… На починенные часы можешь не рассчитывать, хватило бы заплатить ребятам за перевозку.

– А это что за бумажки? – сказал Шмыг. – Счёт об оплате…

Тоже… Щебень, камни… Доски… На кой хер ему столько стройматериалов? Он шо, детдом решил строить, альтурист, сука?

– Сраные ловушки… – Сказала Амелия.

– Как это – нет денег?! Это что, получается, всё зря?! – Воскликнул Лео.

– Ну, фактически, не зря… – ответила Амелия. – Нам так и так нужно было заработать, чтоб попасть в Кораллон. Вот мы и заработали.

– Ты должна мне новые часы. И триста пятьдесят два асда.

– Должна…

– Ладно ты, не кисни. – Лео потянулся, чтоб стукнуть её кулачком по руке, но у него не удалось.

Заболело плечо, и он убрал руку.

Посчитав позднее все сбережения, что лежали в сейфе, сумма оказалась не такой уж и хилой: два платиновых орзла, пятьсот сорок три золотых асда и тридцать пять серебряных кролей. Два орзла и триста асдов – предварительная плата за проживание на корабле. Помочь-то команда помогла, но за еду и выпивку в пути нужно платить, а продовольствие нынче дорогое. Остальные деньги Амелия отдала Лео. Одна половина оставшихся денег и так его, а вторая пошла в часть долга.

Океан был прекрасен. И вовсе не выглядел таким опасным, как ребята описывали его при первой встрече. Синие, вздымающиеся над кораблём волны хлестали корабль, брызгами разлетаясь, задевая чуть обгоревшее лицо Амелии. Ласкали её рыжие, вьющиеся локоны. Вода была солёной-солёной. Она вспомнила рассказы матери.

Прошла неделя плавания. Лео спокойно поднимался с постели. Раны на спине ещё болели, а вот в остальном он успел восстановиться. Синяки на лице и голове уже пожелтели, местами сходили на нет. Разбитые губы затягивались. Первые несколько дней его постоянно укачивало, лежал бледнее поганки. Но он свыкся, хотя временами и подступало, когда долго засматривался на волны у кормы.

В небе слышались крики птиц. Плескалась рыба. «Вот бы отец обрадовался здесь порыбачить», – подумала Амелия. Впервые за путешествие она беспокоилась о нём. Всё ли хорошо, как его спина? Как поживает дедушка? Дядя Питер? Она представила себе, как они обрадуются, когда они все – живые и здоровые – вернутся домой вместе с Мари. Она не сомневалась, что найдёт её, что она на правильном пути.

– Ого, смотри! – воскликнул Лео. Он стоял у носа галеона, склонившись над бортом и глядя вниз.

Амелия сидела у передней мачты, наслаждалась ветром и прохладой морского вечера. Солнце с каждой минутой становилось всё краснее, опускалось ниже за горизонт. Девушка поднялась, отряхнула штаны и пошла к другу. Матросы занимались своими делами. Кто-то драил палубу, чтобы на утро та блестела, рулевой следил за штурвалом. Двое совсем ещё молодых матросов пытались рыбачить, стоя с сетями по правому борту «Анны-Сабрины».

– Что там у тебя? – спросила она, приблизившись к другу.

– Смотри вниз! Быстрее, пока не уплыл!

Она свесилась справа от Лео и посмотрела вниз. Под кораблём проплывала гигантских размеров тень. Амелия не сразу сообразила, что это чья-то тень. Решила, что вода просто такого цвета в лучах закатного солнца. Но разглядев получше, пришла в восторг.

– Как думаешь – кит? – спросила она.

– Понятия не имею. Рыба! – ответил Лео.

– Это определённо кит! – послышался басистый, добродушный голос сзади. – А киты – млекопитающие. Ещё кое-чего помню.

– О, Капитан! Судовой журнал дашь полистать? – спросила Амелия.

Тут же всех троих окатил огромных размеров фонтан морской воды. Кит решил отдышаться.

– Ну, если ты пообещаешь больше не натравливать на меня китов, тогда покажу, – ответил промокший с ног до головы мужчина.

– Смотрите, птица! – Амелия показала пальцем на дальнюю мачту. Присмотрелась. – Вечно смотрящая!

Лео и капитан повернулись направо.

– И правда… Хороший знак, хороший… Пока наша история продолжается.

Капитан развернулся и направился в каюту.

– Я думала, что они не залетают так далеко. Смотри, как палит, вообще не моргая!

– Кыш! – крикнул Лео и махнул руками.

Птица не шелохнулась. Только наклонила голову и повернула её в другую сторону. Иссиня-чёрные пёрышки блестели на солнце, а маленький, заострённый книзу клювик приоткрывался в щебетании. Она не сводила глаз с Лео и Амелии.

– Долго она ещё будет смотреть? – спросил Лео.

– Это ж вечно смотрящая птица, гений, – ответила Амелия. – Пойдём в трюм. И какая история продолжается?..

Этой же ночью начался шторм. Небо затянуло, капли дождя водопадом осыпались на корабль, а океан разбушевался так, что морская болезнь Лео снова пробудилась, и он облевал всю каюту.

Только и успевал бегать с тряпкой и собирать катающиеся туда-сюда по полу остатки ужина вперемешку с желудочным соком.

Зрелище не из приятных.

Хигс запретил Лео и Амелии покидать трюм, остальные матросы, помимо старика Бенджи, хоть он и очень уж хотел помочь товарищам, отправились наверх. Что происходило на палубе – страшно и представить.

– Вот тебе и хороший знак, срань Господня, – бранился Лео, подтирая блевотину. – Накликала беду эта пташка!

– Твоя правда, – ответила Амелия. – Нет, это ж надо, а! Так хорошо плыли, погода – песня! Океан и правда как… как баба!

– Зато ты узнала, почему кровати к полу прибиты… Фу, сука!

Залез рукой в… картошку? Откуда?!

Амелия лежала в постели, крепко держась, чтоб не улететь. Уснуть в такую погоду невозможно, потому всю ночь они провели под шум стихии и моряков. Заснули лишь под утро. Шторм стих.

Проснувшись в обед, ребята сразу же поднялись наверх. Все трудившиеся матросы спали как убитые. Все целы и невредимы.

В этот раз пучина никого не забрала. Но палуба пострадала: разбитые бочки и ящики – благо пустые, – катающиеся с одного края корабля в другой ядра, разорванный парус… Самому же кораблю досталось меньше.

– Слушай. Помоги мне снять парус, – сказал Лео.

Они стояли, подставив руки в бока, щурясь от солнца. Смотрели на свисающие куски ткани.

Ребята забрались на мачту и принялись отвязывать парус. Когда дело было кончено, тот приземлился на палубу, и Лео разложил его так, чтобы куски порванного материала соединялись по месту разрыва. Нашёл в сумке иголку побольше, самые крепкие нити, что у него были, и принялся за работу. Он был благодарен всей команде корабля за то, что они спасли их, заботились о нём. Ему хотелось отплатить. И такая возможность выпала. Лео не стал её упускать.

Моряки проснулись под вечер, постепенно подтягиваясь на палубу. Лео всё ещё работал, Амелия, чем могла, помогала другу:

придерживала ткань или что-то подносила. Туда, где были дыры в парусе, которые зашить невозможно, она вырезала заплатки. Если получалось неровно, Лео заставлял вырезать ровнее. Толпа зевак постепенно становилась больше. Все обитатели корабля собрались вокруг паруса, обступив друзей, которые, казалось, так увлечены работой, что просто их не замечали. Лео шил, обливаясь потом, подойдя к делу с крайней кропотливостью. Ведь если парус плохо сшить – неровно, с проплешинами, – он пропустит весь ветер сквозь себя. Парень и правда очень старался.

Они закончили около восьми часов вечера. Лео вытер последние капли пота со лба, поднялся с красных, от ползания, колен, отошёл чуть поодаль и оценил работу взглядом мастера своего дела.

– Добро, – сказал он и поднял палец вверх.

В ту же секунду раздались твёрдые хлопки. Хлопки переросли в хор аплодисментов. Все аплодировали Лео. Амелия присоединилась к толпе, хлопая и выкрикивая непристойности, от которых все остальные ржали в экстазе. Под шум и гам к Лео сзади подошёл капитан и положил руку на плечо.

– Спасибо, что позаботился о нашем доме. Спасибо. Парни!

Хватай парус и наверх, ать-два!

– Есть! – раздались эхом голоса матросов.

Казалось, прошла всего секунда, а парус уже красовался на старом месте, почти как новый. Некоторые заплатки Амелии всё же были чуть-чуть неровными, но это видел только Лео. Все смотрели ввысь, на парус. Вечно смотрящая птица снова сидела на том же месте, поглядывая на друзей.

– Ну шо, молодые красивые, – отвлёк их Штраус. – Здоровьице твоё, Лео, уже в полном порядке. Можешь переставать срать под себя, ха-ха-ха! Капитан передал, шо завтра уже причаливаем.

Дескать, хоть и потеряли много времени, пока шли на двух парусах, но к вечеру прибудем. А сегодня мы бу-ха-ем! На-на-на-а-ай, на-на-на-а-ай!

И правда, после установки паруса на палубе началась суматоха:

одни матросы выносили из трюма столы, стулья, выкатывали бочки с ромом. Другие убирали следы ночного стихийного погрома. Бенджамин притащил с кухни мангал и большущий казан. Днём ранее он замариновал пятнадцать килограмм отборного мяса, а Шмыг помог ему с овощами. Спустя час стол ломился от количества яств. Жареная свинина, говядина, тушёные куриные ножки с овощами, соленья, рыба разных видов и приготовлений – от копчёной до сушёной! Ром в тот день лился рекой. Амелия и Лео пили и ели вместе со всеми. В ту ночь они поняли, почему морякам так нравится ром. Нет ничего вкуснее и слаще в огромном океане, чем ром.

Арни, один из старших матросов «Анны-Сабрины», был виртуозным музыкантом. Когда в его руках оказывался музыкальный инструмент – не важно какой, он умел играть на всём, кроме треугольника, – музыка не утихала ни на минуту.

Вот и сейчас Арни достал гармонь, и все запели, обнимая друг друга за плечи.

Сквозь шум прибоя мы с тобой,

Мой друг, раскроем паруса!

Умчимся мы под звон струны

Туда, где ждут нас чудеса! —

гласил один из многочисленных куплетов того вечера.

Когда же петь песни надоело, моряки принялись развлекать себя борьбой на руках. Лео проиграл всем. Штраус кричал ему что-то о швах на спине, но тот не слушал. Амелия же поборола Шмыга, и тут же остальные моряки схватили её на руки и начали кидать до самых облаков. Лео попытался было к ним присоединиться, но после череды неудач руки не поднимались, потому он в обнимку со Шмыгом наблюдал за чествованием подруги.

Под утро, когда добрая половина бойцов свалилась под натиском зелёного змия, почти вся еда была съедена, а от рома ни капли не осталось, Амелия и Лео уселись на фальшборте. Свесили ноги с корабля и наблюдали за рассветом. Они видели утреннее зарево, алое небо. Дышали холодным морским прибоем, который постепенно отрезвлял их мысли. Где-то всё ещё заливался Арни, играя на гармони сам себе.

– Уже всё, почти конец… – сказал Лео. Громко икнул, откашлялся. – Неохота… Ну, с корабля уходить, а?.. Красиво, а?

– Да-а…

– Но это… Знаешь, шо? История-то продолжается, сообщник.

Лео улыбнулся, тихонько кивнул, и они оба ещё пристальней стали наблюдать за восходящим солнцем. Будто, если они хоть на секунду отвлекутся, оно тут же пропадёт.

Четырнадцатая глава. Дружелюбный народ

– Ну что, ребята, – сказал капитан не без грусти. Они стояли на мостике в порту города Южного мыса. Мужчина положил свои сильные руки ребятам на плечи. – Пора и честь знать. Дай Бог, свидимся ещё.

– Да будет тебе, кэп! Хо-хо-о, штормит как, ё! – ответила Амелия.

– Конечно, свидимся! – сказал Лео. – История ведь продолжается, да?

– Твоя правда, сынок. Ну, будьте здоровы.

Они распрощались. Рыжий Хигс даже проронил несколько слезинок. Все по очереди обнялись с Амелией. Лео пожал всем руки в последний раз. Заметил, что и его рукопожатия стали чуть-чуть сильнее. Штраус напоследок осмотрел его, выдал рекомендации, и ребята ушли. Матросы монотонно выносили с корабля товар. Ящики были тяжёлые, потому они старались как можно быстрее бросить их, как только сходили с мостика.

Ребята чуть помедлили. Амелия полила ботинки зельем замедления, а Лео сложил бинты и мази, что выдал ему Штраус.

Вот они снова в пути. Они шли вдоль невысоких каменных домиков, тесно стоящих друг к другу. Шли по деревянной мостовой порта. Корабли отплывали, на их место прибывали новые. Впереди возник мост через реку. Ребята взошли на него, повернули головы налево и увидели истинное величие. Впереди находился великолепный город. Таких зданий Амелия в жизни не видела, а Лео видел разве что на картинках, которые отец когда-то ему показывал. Город пронизывала река, разделяла его на две части. Обе части соединялись между собой мостами, по которым то и дело ходили немногочисленные прохожие. Сам же городишка казался небольшим, в два, а то и в три раза меньше Оушенвиля. Тем не менее, в сотню раз красивее. Особенно вечером, когда красное солнце отражалось в окнах небольших – похожих на иглы, торчащие из земли – башенках.

Казалось, будто бы весь город – само продолжение природы:

он как будто вырастал из земли, отражаясь в воде, служил некоей родинкой этого мира. Из камня тянулся вверх камень, украдкой переходя в дерево. Формы домов, святилищ, сооружений поражали воображение. Этот город поистине хранил в своих сводах богатую историю. Он жил своей жизнью: моряки, закончившие работу, спешили в порт, к кораблям; торговцы на улицах спокойно сидели за прилавками, продавали странных форм фрукты и овощи; местные жители занимались своими делами, стирали вещи, несли продукты домой. Где-то на соседнем мосту слышался плач младенца. Мать пыталась его успокоить, но, похоже, безуспешно. Вдалеке, на востоке, раскинулись снежные горные хребты небывалой вышины. Амелия не могла оторвать глаз от увиденного. Не могла и помыслить о подобных красотах.

Что же до Лео, его взгляд то и дело падал на реннальских девушек, которые ходили по тротуарам вдоль речки и своей красой сбивали его с ног. Укутанные в шёлковые одеяния с расписными узорами, а головы укрывали платки. Некоторые из них носили повязки на лицах до уровня глаз. Лео знал: они настолько красивы, что им приходится прятать свои лица. И он, конечно, был прав.

– Тебе тоже кажется, что ты попала в сказку? – сказал он.

– Тс… Тихо, – прошептала она. – Давай просто постоим вот так.

И они стояли. Момент, казалось, длился вечность, хоть и прошло всего несколько секунд.

– Ладно, пойдём, нам ещё мать спасать, – вдруг сказала Амелия и двинулась дальше, вниз по мосту.

– Да, погнали.

Ребята спустились и вышли на виляющую улочку, что шла вдоль реки по правому берегу. По улицам стояли многочисленные ларьки с тканевыми навесами. Каждый из торговцев пытался остановить либо Лео, либо Амелию, чтобы продать свой товар.

Через несколько минут она решила свернуть направо в узкий проулок.

– Ты знаешь, куда мы идём? – спросил Лео.

– Нет, конечно. Я ж тут впервые, – ответила Амелия.

– Зачем мы тогда свернули?!

– Торговцы бесят. Какие они, хм-м… Дружелюбные?

– О да, это точно! А ты видела, что они там продают? Честно говоря, я бы попробовал что-нибудь из их фруктов.

– Думаю, тебе ещё выпадет такая возможность, сообщник. О, смотри! – Амелия хлопнула его по плечу и показала вперёд.

Вывеска в виде лошадиной головы. – Сходим? Думаю, там можно нанять повозку.

– Веди, – ответил Лео и махнул руками вперёд, пропуская Амелию.

Они дошли до вывески. Надпись «Наем повозок» на двери да конюшня левее сказали всё за себя. Амелия постучала. Приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

– Хо-хо, добрый вечер, красавица! Проходи, не стесняйся!

А ты со спутником… Кхе-кхе… Чем могу быть обязан? Через пятнадцать минут мы закрываемся, успевайте!

– Сколько стоит повозка до Кораллона?

– Хм-м… Путь не близкий. Один момент! – Мужчина достал из-под прилавка счёты и принялся передвигать деревянные шарики. – Семь да семь… Плюс девять… Плюс по три за день пути… Ровно тридцать асдов! Приходите завтра с утра, наш извозчик привезёт вас прямо до ворот Кораллона за двое суток.

– Дорого как… – ответила Амелия. – Что думаешь, сообщник?

– Кхм… Нам надо подумать, спасибо!

– Хорошо-хорошо! Двадцать пять асдов! По рукам?

– Спасибо, мы уходим. До свидания.

– Двадцать три!.. – Только и успел крикнуть он, как дверь тут же захлопнулась.

– Эх, надо было соглашаться на двадцать три! – сказала Амелия.

– У тебя нет денег совсем! Опять планируешь брать в долг у меня?

– Конечно. Ты не сможешь сказать мне «нет».

– Не смогу… Тем не менее! Нам жизненно необходимо беречь каждую монетку, иначе снова напоремся на проблемы. Я не хочу, чтобы меня снова били!

– Ладно, прости. Поищем дешевле. Пойдём дальше.

Они держали путь на север. Вдоль домов, башенок, из окон которых то и дело выглядывали люди. На улице стояла духота, хоть солнце уже и почти зашло. Ни Лео, ни Амелия не знали, чего или кого они ищут. Знали они лишь то, что должны во что бы то ни стало скорее добраться до Кораллона. По пути они время от времени расспрашивали местных о том, как же побыстрее попасть в Кораллон. Все, как на подбор, отвечали, что им нужна именно транспортная компания Ахри – того самого Ахри, у которого они побывали ранее. Советовали его потому, что у него самые лучшие кони, целые повозки и очень низкие цены. К тому же, он единственный, кто занимался транспортировкой по суше на Южном мысе. Остальные уже давно пользовались судами. А это хоть и в два раза дольше, но зато цены гораздо ниже.

Примерно на десятом человеке они перестали расспрашивать и задумались, может, и правда надо было арендовать повозку у этого Ахри? Но уже поздно. Ребята, по воле случая, дошли до северных ворот Южного мыса. Высокие стены, ограждавшие город от внешнего мира, украшали разнообразные узоры и фрески, которые рассказывали о богатой истории этих мест. Они стояли у одной из таких стен и рассматривали барельефы.

– Эй! Стоять! – послышался грозный голос. – Вижу, вы не здешняя!

Амелия повернула голову направо. К ней поспешно приближался страж, громыхая тяжёлыми золотистыми доспехами.

– Это вы мне? – удивлённо ответила Амелия.

– А вы видите тут ещё одну рыжеволосую иностранку? – спросил он и снял грузный шлем с головы, который очень мешал ему нормально говорить. – Молодой человек, это ваша подруга?

– Ну, э-э-э, – ответил Лео.

– Что за бэ-мэ, болван! – Она стукнула его по плечу.

– Уй, раны ж ещё не затянулись, дура! – Лео потирал плечо. – Да, она моя подруга, всё нормально. А почему вы спросили?

– Могу я проверить ваше разрешение на пребывание в городе?

Война, сами понимаете. Авось шпион какой.

– Эм, ну… – только и сказал Лео.

– О-о-ой! – послышался голос за спиной. – Мил человек…

Мил человек! Да это ж мой сын родной, от мамы другой! Во!

Разрешение, на-ка!

Худощавый смуглый мужчина, с впалыми глазами и длинной-предлинной бородой, обнял Лео за плечи и протянул стражнику листок бумаги.

– Ну что, дорогой, мы свободны, как птицы в полёте? – сказал тот и широко улыбнулся.

– Будьте здоровы, – промолвил стражник, вернул грамоту и надел шлем обратно на голову.

– Спасибо вам! – ответила Амелия. – Кажется, вы нам только что жизнь спасли.

– Да ла-а-адно! Будет вам! Вы лучше скажите, чего ренналец…

Хм-м, полукровка, да? И чистейшая, жгучая галамутка на Южном мысе забыли?

– Мы держим путь в Кораллон.

– В Коралло-о-он! Стало быть, пешим хотели отправиться?

Так вас бы болото засосало, мест-то вы явно не знаете. Коль вам повозка нужна, так вы…

– Да-да, обратитесь к Ахру, у него самые лучшие кони, целые повозки и низкие цены, – как на духу произнесли друзья.

– Ха-ха-ха, не-е-е… К Ахру не надо. Вы уже попали по адресу, дорогие. Один златый асд и можете садиться в телегу. Вот где лучшие кони и низкие цены. Ну, может, телеги у Ахру и правда чуть целее. Зато в моей не пахнет навозом! Едем?

Ребята приняли это за знак свыше. Лео тут же достал из кошелька золотую монету, подкинул её новоиспечённому приятелю, и они тут же запрыгнули в повозку, без лишних вопросов почему, как и зачем.

– Но, пшла! – хлестнул мужчина вожжами. Лошадь заворчала, повозка покатилась. – Сразу говорю, я вас довезу до М’ал Отьи.

А оттуда уже сами, хе-хе. Ну, думаю, вам с вашей удачей повезёт, дорогие, эх повезёт.

– Ну, знаете, за такую цену мы только рады! – ответил Лео.

– Я так и знала, что этот Ахру – обдирала чистой воды, – шёпотом сказала она Лео. – А этот вроде ничего. Дружелюбный тип.

– Честно говоря, они мне все там показались дружелюбными.

Как минимум, дружелюбнее, чем в Оушенвиле. Наши моряки больше исключение, нежели правило.

– Тут согласна. Ладно, я посплю немного.

Амелия легла внутрь повозки, сняла сапоги и подложила их под голову. Она смотрела на алое небо. Постепенно глаза её сомкнулись, и она уснула. Лео не спал. Он наблюдал за жизнью острова. Над головами кружили мошки, к шее парня пытались присасываться проснувшиеся под вечер комары, а по прудам тут и там квакали лягушки. Длинноволосые ивы листвой доставали до самой земли, покачивались на ветру.

– Что за война, про которую говорил стражник? – спросил вдруг Лео.

– Хо-хо, так ты не знаешь, дорогой? – воскликнул старик. – Король наш, Ридрих пятый – да храни его Небо, – наконец пошёл в наступление.

– В наступление? На кого?

– Ну как, дорогой, на кого? Против коренных. Давно уже пора всех этих животных перерезать.

– Звучит… жестоко.

– А что поделать, дорогой? Житья они нам не дают. Девок наших таскают в свои аулы. Детей жрут. И своих, и наших. Что поделать, дорогой?

– Тогда, стало быть, может, вы и правы. А кто он, ваш король?

– Да король как король. Налоги берёт, негодяев казнит, солдат поощряет. Не жалуемся, дорогой, не жалуемся. Ты лучше расскажи, откуда родом будешь? Вижу в тебе кровь реннальца.

– Я и моя подруга из Галамута. Мы же не представились даже: меня Леонард зовут. Подруга… Аме… кхе-кхе… Мерлин.

– Имена галамутские, не поспоришь, дорогой. Звать меня Питте.

За знакомство!

С шеи у Питте свисал небольшой бурдюк. Он приподнял его чуть над головой, поднёс ко рту и сделал несколько глотков. После откашлялся, потряс головой и крепко выдохнул.

– С чего вы взяли, что я ренналец, Питте?

– На кого похож, дорогой? На отца?

– Ну, в основном да. Хотя кожа у меня смуглее. А мать не помню.

Скончалась при родах.

– Ох, дорогой! Жалко-то как…

– Отец рассказывал, какой она была. Он всегда говорит, что я похож на неё. Но я не согласен. Мне кажется, я всё же похож на него.

– Как же так, дорогой? Ты же ни разу не видел мать, как ты можешь говорить, что не похож на неё? Ещё как похож! Уверен, твоя мать была чистой ренналкой.

Телега подпрыгнула правым боком.

– Етить твою мать! Бр-р-р!

Питте пришпорил лошадь, спустился с повозки проверить колесо.

– Что за кипиш? – очнулась от шума Амелия.

– Наехали на камень. Спи.

– Да с вами поспишь, – Она поднялась, уселась в телеге. – Ну что там, всё нормально? Доедем?

– Доедем, дорогая! Колесо цело, хвала небесам.

Он вскочил обратно в повозку, и колёса снова зашуршали по дороге.

– Как поспала? – спросил Лео.

– Нормально. Ещё бы повозку не болтало на ямах.

– Знаешь, Питте – так звать извозчика – говорит, что я наполовину ренналец.

– И тебя это беспокоит?

– Наверное нет…

– А в чём проблема?

– В том, что я совсем мало знаю о своей матери. Отец редко о ней вспоминает, не хочет бороздить старые раны, понимаешь? А мне хочется знать, кем она была. Откуда она родом, какой была в детстве. Понимаешь?

– Конечно понимаю. Сейчас мне и самой кажется, что я совсем не знаю свою мать. Хоть и живу с ней в одном доме. Всю жизнь.

Должна же быть причина, по которой она исчезла.

– Береги её, подруга. Когда-нибудь её не станет, рано или поздно. Успей узнать её до того, как это произойдёт.

– Я стараюсь не думать об этом. Так легче, когда… Ну, не думаешь.

– Легче, да. Пока смерть не настигнет. А после только тяжелее.

Я всю жизнь живу без мамы и каждый раз, когда вспоминаю о ней, виню себя в её смерти. Отец тоже винит, я уверен.

– Брось, Питер не такой. Он любит тебя, ты единственное, что осталось у него от неё. Прощальный подарок.

– Сомневаюсь, что она хотела прощаться с ним. Да и с миром тоже.

Какое-то время они ехали в тишине. Только Питте время от времени старался развлекать ребят, то и дело вбрасывая истории из жизни. Время уже давно перевалило за полночь, к утру повозка должна прибыть в М’ал Отью. Облака застлали небо, луну. Дорогу было практически не видно, свет лампы Питте не спасал. Амелия достала из сумки огонь в бутылке. Питте ахнул.

– Ты чегой-то зельевар, дорогая? – спросил он.

– Я варю зелья, да. Даже несколько своих придумала.

– Да ты что! – удивлялся Питте. – Значит, дорогая, тебе тут понравится! У нас много зельеваров с большой буквы З!

– Правда?! Ты слышал, Лео?

– А что, у вас в Галамуте их нет?

– Нет-нет, они есть. Но знаменитых можно на пальцах пересчитать. Одна из них – моя мать. Хотя, честно говоря, не знаю даже, насколько она знаменита. У нас в Зелёной её точно все знали.

– А как звать?

– Мари.

– Не знаю такой, дорогая, ха-ха-ха.

– Ну вот, значит, не так уж и знаменита, – улыбнулась Амелия.

– Да это и не главное, – ответил Питте.

– Тут я с ним согласен, – подключился Лео. – Главное качество, а не количество.

– Тогда что лучше: одно сделанное доброе дело или два? – спросила Амелия.

Питте и Лео задумались.

– То-то же.

Свет огня в бутылке отлично освещал и согревал. Ночи на острове были по-особенному холодные, хоть днём и стояла духота.

Лошадь гарцевала по сухой дороге. Бег её отзвуком отражался от деревьев. Комары всё ещё пытались кусаться, но Лео и Амелия их тут же прибивали. На свет они летели как пчёлы на мёд. Спустя несколько минут молчания друзья задремали. Остался лишь Питте, который вёл повозку. Ему совсем не до сна.

Амелия проснулась с рассветом. Утреннее солнце било ей в лицо. Она щурилась, старалась открыть глаза, которые тут же слипались.

Нога затекла, сидя в позе лотоса, шея болела – всю ночь голова то лежала на твёрдой скамейке, то болталась в разные стороны, когда повозка поворачивала.

– Знаешь, сообщник, – сказала она, тяжело зевнула, потянулась и тряхнула руками, – повозки у него и правда хуже, чем у Ахри.

Но навозом не пахнет.

– В точку… – ответил тот, подбрасывая правую руку левой. – Я перед сном облокотился на руку, так и уснул. Сейчас я её не чувствую!

– О, проснулись, дорогие! – услышал шум Питте. – А мы уже вот-вот приедем.

Ребята оглянулись. Кругом всё те же пруды, камыши и широченные ивы с листвой до самой земли. Они посмотрели вперёд повозки.

Каменные стены. Такие же, как и на Южном мысе, но здесь куда меньше. Вокруг стен – непроходимые тёмно-зелёные болота. К воротам города прилегал деревянный мост, а на страже стояла пара часовых с длинными пиками. Лошадь поравнялась со стражами.

– Приветствую, дорогие! – воскликнул Питте. – Так-так… Где же она у меня…

Он отчаянно начал рыться по карманам, пока не нашёл грамоту.

– Вот! – Он протянул одному из часовых бумагу, второй убрал пику, преградившую путь лошади, и повозка снова тронулась.

– Всё настолько серьёзно? – спросила шёпотом Амелия.

– Так война же, понятное дело, – ответил Лео.

Город был совсем небольшой. По въезде в город расположилась торговая площадь. Там стояли торговцы разных возрастов: от детей до стариков. Кто-то торговал сувенирами, отрезанными лапами, вырезанными из дерева фигурками, украшениями.

Хотя торговлей это назвать сложно. Улицы полупустые, все торговцы сидели по своим лавкам, свесив головы над товаром.

Но, завидев Лео и Амелию, они тут же ожили. Начали вставать со своих мест, выглядывать из-за прилавков, зазывать ребят купить весь их замечательный ассортимент! Питте, как мог, отбивался от торгашей и проезжал дальше, вглубь города. Они проехали небольшой скверик, у ворот которого молились около десятка людей. Некоторые стояли на коленях, постелив на землю небольшие куски узорчатой ткани. В остальном это был спокойный провинциальный городок.

Удаляясь всё дальше от торговцев, верующих и прочих жителей М’ал Отьи, повозка свернула за полуразрушенное здание. Питте лёгкой рукой потянул поводья, лошадь остановилась.

– В чём дело? – спросила Амелия.

– Всё, дорогие, – ответил Питте и, улыбаясь, посмотрел на друзей. – Приехали! С вас девятнадцать золотых, и можете спускаться с повозки!

У Амелии и Лео округлились глаза.

– Как девятнадцать золотых? – удивился Лео. – Мы ж заплатили тебе за дорогу.

– Не-е-е, дорогой! Вы заплатили, чтоб сесть в повозку. Платить за спуск будете?

Питте всё также улыбался. Амелия вдруг вскочила с места в надежде убежать, но Лео остановил её. Питте показательно щёлкнул пальцами, из разрушенного здания вышла тройка загорелых наёмников в кожаных штанах и с голым торсом. У одного из них красовался пирсинг на сосках. «Гримлин бы оценил», – подумала Амелия.

– Последний раз повторяю, дорогие, – спокойно сказал Питте.

– Платить будете?

– Да ты ах…

– Молчи, – перебил Лео. – Будем.

Лео порылся в кошельке, отсчитал двадцать асдов. Посмотрел Питте прямо в глаза и отдал деньги:

– Сдачи не надо.

– Приятно иметь с вами дело, дорогие! – ответил тот. – Мальчики! Пропустите.

Парни расступились. Амелия спустилась с телеги первой. Со злобой глянула на одного из громил, харкнула под ноги.

Следом спустился Лео и, не оборачиваясь, пошёл в неизвестном направлении, опередив Амелию. Она пошла за ним. Несколько минут ребята брели в молчании. Амелия первой решила его прервать.

– Почему ты отдал этому придурку деньги?

– А что? Ты хотела, чтоб нас там же убили? Хватило в Оушенвиле.

– Мы бы убежали.

– Лучше уж нам научиться тщательней выбирать попутчиков, нежели вечно убегать от проблем. К тому же, он не просто нас обокрал. Он помог нам со стражей на мысе. Довёз сюда, ещё и здесь разобрался со стражей. Да, чтоб заработать. Он точно знал, что мы приезжие и нас можно легко облапошить. Тем не менее он нам помог.

– Ха-ха, вот тебе и дружелюбный народ, сука.

– Хренарод. Ладно, срать на них. Если снова не наткнёмся на мошенников, денег до Кораллона должно хватить. Пойдём найдём, где можно насвинячиться. Прям хочется, а?

– Хочется, сообщник. Щас бы пинту соседского.

Холодненького…

– Твоя правда…

Пятнадцатая глава. А ты как здесь оказался?

В трактире стояла тишина, как и во всей М’ал Отье. Один-единственный хозяин бродил по залу, натирал столы, чашки и что-то напевал себе под нос, слегка пританцовывая. Это место не было похоже на галамутские таверны, в которых так привыкли коротать вечера друзья. Очень высокие потолки с подвесными резными лампами в форме ромбов. Небольшие столики стояли, ужавшись к стенам, а рядом с ними шикарные дубовые стулья, оббитые бархатом. На стенах висели натюрморты, пейзажи – по большей части с лошадьми – и пара портретов, очень больших и детальных. Эти люди с картин явно что-то значили для этого места. На одной стоял мужчина лет шестидесяти, с шикарной пушистой бородой. Его серьёзное, местами даже враждебное, выражение лица одновременно вызывало благоговение и страх.

На второй картине, что висела рядом с первой, изобразили женщину. Её подтянутое лицо, не выражающее ни единой эмоции; её чёрные-чёрные глаза… Бездыханные глаза женщины, что утратила кого-то или что-то очень важное; её руки, покрытые морщинами, единственно выдающие в ней преклонный возраст…

– Эй! Заходытэ, госты дорогыэ, садытэсь, – сказал трактирщик.

– Будътэ как дома!

Амелия кивнула и улыбнулась, как смогла. А Лео, загруженный сегодняшним днём, махнул рукой в знак приветствия и занял первый попавшийся столик. Столики были свободны все. Амелия подошла к трактирщику, который уже вскочил за бар.

– Эль у вас есть? – спросила Амелия.

– А как же! Вкуснэйший в округэ. Да что там… В округэ! В мырэ вкуснээ нэ пробовалы, мамой кланус!

– Цена вопроса?

– Два асда – двэ пынты, дэушка!

– Две пинты с элем, надеюсь? И за питьё втридорога с нас не возьмёте?

– Это ж гдэ такоэ выдано? Нэт, дэушка! Пэй на здоровъэ, два асда только давай!

– Отлично, значит, ещё не всё потерянно. Лей, хозяин!

Трактирщик виртуозно, со стуком, подхватил со стола деревянную пинту и подбросил её высоко под потолок. Та крутилась с такой скоростью, что казалось, будто это и не пинта вовсе, а мяч. Когда же пинта поравнялась с его головой, он ловким движением левой руки схватил её прямо за ручку, в тот же момент взял вторую пинту в правую руку, завёл её за спину и подбросил обе пинты одновременно. Те вылетели из его рук, и он тут же поменял их местами. В мгновение ока пинты поменялись местами. После он выполнил ещё несколько трюков с кружками: подбрасывал их, ловил, отбивал плечом, локтем, ловил на внешнюю сторону кисти. В конце резво поставил обе пинты на стол, развернулся на сто восемьдесят градусов, хватанул пинты из-за спины и вдарил по рычажкам на бочках с элем, за секунду успев подставить кружки, чтобы ни капли напитка не пролилось на пол. Амелия смотрела на это представление, разинув рот. Даже Лео не остался в стороне и по завершению начал неистово хлопать и кричать «браво!».

– Спасыбо, спасыбо! Такого вы нэ выдэли, а? Ха-ха-ха!

– Вот бы везде так развлекали гостей, это просто… Просто…

А-а-а! Да я даже слова подобрать не могу! Круто! – сказала Амелия.

– Поддерживаю её слова! – поддержал Лео.

– Ха-ха, хороший хозаын всэгда найдот подход к гостам! Что вы, друзъа, пэйтэ!

Он со стуком поставил эль на бар, пена тут же полилась через край, но Амелия – не из робкого десятка – начала лакать её сразу из обеих кружек, пока не перестало течь.

– Спасибо, хозяин, – сказала она.

– На здоровъэ!

Амелия взяла эль, унесла за стол. Ох и животворящий выдался напиток! Ребята тут же осушили обе кружки, вздохнули и развалились на стульях.

– Вот это я понимаю – эль! – воскликнул Лео. – Теперь мне не жалко тех денег, что пришлось отдать Питте.

– Да ты вроде особо и не жалел. Так сказал: «Он помо-о-ог нам.

Питте хоро-о-оший!», да хера с два он хороший.

– Ну всё! Женщине больше не наливать! Окосела.

– Ой, да я ещё тебя перепью, придурок! И не свалюсь.

– Вызов принят. Хозяин, ещё по одной, будь добр!

Трактирщик жестом дал понять, что услышал, и накинул ещё по паре пинт. Тут же отнёс им за стол. Ребята схватились за кружки и осушили их в мгновение ока. У обоих весь эль струился по щекам, в особенности у Лео: он так набросился, что добрая часть напитка затекла ему за воротник рубахи. Кончив со второй партией, тяжело дыша и громко отрыгивая, они поняли, что это была ошибка. А конкретно – пить на голодный желудок. К следующей порции эля заказали ещё и мясных закусок.

Перекусив, они принялись за третий заход. Он дался тяжело, но и один, и второй осилили это испытание, изрядно охмелев. Животы были полные, и Амелия предложила взять перерыв до следующего раза. Лео согласился. Эта игра длилась у них вот уже пару лет. Ни один, ни второй друг другу так и не уступил. После Лео оплатил жильё, и оба, уставшие с дороги, уснули и проспали до самого утра.

Ветер бил в окна пылью и песком. За ночь поднялась буря. Амелия слышала, как песок шлифовал каменный подоконник.

Она проснулась. Веки, тяжёлые, будто их кто-то тянул вниз, еле поднимались с её карих глаз. Наконец, поборов заспанность, она глянула на часы. Девять утра. Девушка поднялась с постели, сделала все утренние обряды, от чистки зубов до поливания сапог зельем замедления, и отправилась будить Лео. Обычно ему приходилось её будить, но иногда случалось и наоборот.

Амелия постучалась. Взялась за ручку, подтолкнула её вперёд.

Дверь отворилась, но Лео не было. «Всё-таки опередил», – подумала Амелия. Она вышла из комнаты, пошла по коридору в главный зал. За столом его тоже не нашлось. Тогда она направилась к трактирщику.

– Доброе утро. Сообщника моего не видел? – спросила она. – Мы вчера с ним пришли, а наутро его след простыл.

– Здравствуй-здравствуй! Так он это – зыма ы лэто – сказал, дэскатъ, часы чынытъ хочу. Гдэ, дэскатъ, можно? Ну я эму показал, куда ыдъты. Час как нэт эго, скоро вэрнотса.

– Спасибо, хозяин. Эль у тебя, к слову, шикарнейший! Спала как младенец, да ещё и наутро голова свежа. Желудок, конечно, повозмущался, но это другой базар.

– Ха-ха-ха, да ну что ты! Рад стараться!

– Что у тебя есть похлебать? Супчика бы…

– Будэт тэбэ супчык! Садысь, патъ мынут! – Он растопырил пальцы и показал ей жестом – пять.

Этим утром трактир всё ещё пустовал. Она заняла свободный стол у окна. Вид был на соседний дом. Там в окне она увидела ребёнка, что всем лицом прислонился к окну и наблюдал за бурей.

Родители явно не отпустили его гулять в такую погоду, потому приходилось наблюдать из окна. Его веснушчатый, поджаренный летним солнцем нос вздёрнулся кверху. Он походил на поросёнка.

Амелия улыбнулась. Стала тоже наблюдать за бурей. Песок облизывал шершавым языком окна, кладку домов. Вихрями уходил в даль, за ветром. Амелии подали суп. От него ещё исходил пар. Рядом поставили дощечку с хлебом и ложкой. Амелия кивнула в знак благодарности. Молодой парень, официант, кивнул в ответ, улыбнулся и быстренько ушёл. Амелия принялась за суп. Первая же ложка обожгла ей нёбо, но было очень вкусно.

Дверь трактира отворилась, и вошёл человек. Укутанный в плащ, лицо перемотано шарфом. Вместе с ним ворвалась и буря, которая подгоняла его зайти и закрыть за собой дверь. Человек так и сделал.

Он сразу обратил внимание на Амелию и начал приближаться к ней, по пути снимая капюшон и разматывая шарф.

– Не погода, а херня! – сказал он.

Это был Лео.

– Зато красиво. Починил часы?

– Починил, представляешь! И отдал всего… пять, десять, пятнадцать… сотню асдов! В Оушенвиле одни поборники!

– Главное, чтоб они после починки не стали работать ещё хуже.

– Да не должны. – Он принялся рассматривать часы. – Вроде всё нормально. Ладно, хрен с ними, с часами. Слушай, кого я видел!

– Удиви.

– Упырь в М’ал Отье! Представь?! Рядом с каким-то храмом увидел его. Стоит, значит, заковали его в кандалы, лицо наполовину сгоревшее, волос на голове нет. Жуть, короче… А ему ещё и песок в морду летит, плюётся, орёт!

– А этот ублюдок что тут делает?! Видимо, плохо я ему объяснила в прошлый раз, что к чему.

– Да не, думаю, очень даже хорошо. Это ты его так?

– Само собой. Он нас чуть не убил, мне пришлось…

– Понимаю, подруга, не объясняй. Если бы не ты, мы бы в том лесу и остались.

– Наведаемся-ка к нему.

Амелия отставила полупустую тарелку с супом и уже собралась выходить на улицу, как хозяин трактира её остановил. Он подозвал её к себе и вручил шарф:

– Пэсок ныкого нэ щадытъ.

– Спасибо, хозяин. В путь, сообщник?

– Сперва надень плащ и шарф, дура.

Амелия так и поступила. Они вышли и отправились к тому самому храму. Лео шёл впереди. Песчаная буря оказалась ещё яростней, чем ей казалось: если бы не защита, лицо Амелии тотчас превратилось бы в фарш.

– Далеко это?! – кричала она Лео. Из-за ветра слышимость была минимальной.

– Не очень! Городок-то маленький!

Они вышли на обширную площадь, что поросла ивами и имела пару скромных прудиков. Напротив площади стоял храм. На пиках крыш красовались полумесяцы. А возле храма, как и сказал Лео, в кандалах сидел их старый знакомый.

Амелия, не церемонясь, подошла к нему вплотную и влепила смачную пощёчину, как в старые-добрые:

– Ты, хренов ублюдок! Какого ты тут забыл?! Опять вздумал стащить кулон?!

Лео сложил руки на груди и наблюдал, обдуваемый ветром.

– О-о-о, а вот и ты! – сказал Гримлин. – Думаешь, твоя пощёчина сделает мне больнее, чем песок?

Он покрутил головой. Добрую часть лица покрывали ожоги, ровно как и тело. Руки его украшались ныне не иглами, а полосами от раскалённого металла. Шутовской грим лежал на живой половине лица, а ворох иголок с одежды и шляпы куда-то пропал.

– Ты сделала из меня урода! Думаешь, я оставлю это просто так? Не-е-ет! Я выпотрошу тебя, истерзаю тебя, превращу тебя в подушку для своих иголок!

– Начнём с того, что ты и до этого был не больно уж красив, – вставил Лео. – И вообще, не хрен нарываться!

Амелия наклонилась ближе к нему:

– Говори, что ты хотел в зеркальном лесу и как ты тут оказался. У тебя две минуты, либо ожогов на твоём лице прибавится.

Гримлин зарычал от злости. Он косился на шею Амелии, скрежетал зубами.

– Мне нужен твой кулон! Даже сейчас! Но больше всего я хочу изрешетить тебя иглами, тупая шлюха!

Амелия снова влепила пощёчину, но на этот раз сильнее. Рука начала зудеть.

– Как ты здесь оказался и как смог нас выследить?!

– Хе-хе-хе… У меня мно-о-ого братьев и сестёр, что помогали мне… Они повсюду… По всему континенту! В землях Древних, в Галамуте, на острове Ренналы… Никто из них не тронет тебя, не переживай. Они знают, что ты – моя жертва…

– Он какой-то пришибленный, подруга, ты уверена, что хочешь с ним говорить?!

– Да! Подожди немного! – Она снова повернулась к Гримлину:

– Что за братья и сестры?

– Придёт время, ты всё узнаешь! А пока я буду преследовать тебя до самой твоей смерти! От моих рук, само собой!

– Сперва выберись из кандалов, сучий сын. Ладно, сообщник, пойдём! Надеюсь, песочек тебе нравится на вкус, упырь!

– Я Гримлин, тупая ты шлюха! Гримлин!!!

Всю дорогу до трактира она думала о том, что он сказал про братьев и сестёр. Что это могло значить? Какой-то тайный культ?

Или такие же психи, что и этот, всегда держатся вместе? А может, у него и правда просто большая семья? Дурная, идиотская, но семья. А ещё это «Придёт время, ты всё узнаешь…».

Вернувшись, оба друга ломали головы. Амелия над тем, куда и как им следовать дальше, а Лео всё пытался придумать псевдоним:

– Лорд? Или, может, Калисто? А ещё Шилд звучит круто…

Все варианты Амелия, естественно, отвергла. Что же до дальнейшей дороги, тут дело шло куда лучше.

Амелия поговорила с хозяином таверны. Тот, за символическую плату, продал им карту острова Ренналы, а в подарок выдал им грамоту своего сына, что подрабатывал тут официантом. За пределы города уходить тот не планировал. Жизнь ребят заиграла новыми красками. По словам трактирщика, двигаться прямиком до Кораллона у них получилось бы только с Южного мыса. Там есть корабли. Лошадей мало, но плыть на корабле – самый лучший вариант. М’ал Отья слишком маленький город. Рек рядом нет, и местные извозчики либо мошенники, либо покинули город.

Годом ранее, когда страна ещё не развязала войну, отсюда шли повозки куда угодно. Были путешественники, деньги. Сейчас же все деньги находились только у государства, а обычный житель, привыкший зарабатывать собственными силами, зависящий от приключенцев, еле сводил концы с концами. Ему в этом плане повезло. Он сколотил кое-какое состояние, которого ему должно хватить лет так на пять, эслы чутъ-чутъ подужатъса и житъ нэ на широкуу ногу.

Амелия и Лео решили отправиться своим ходом. Карта есть, опасности не страшны. По крайней мере, они так думали.

Медлить не стали: в тот же день, разузнав всё, что нужно, ребята покинули М’ал Отью. Буря не утихала ни на мгновение, но ждать нельзя. Остались считанные дни до встречи с мамой. Амелия на это надеялась. Друзья купили еды на несколько дней, небольшой бочонок эля – литров на десять, – целую бочку чистой воды и отправились в путь. Дорога пролегала через пустыню, со стороны которой и задували песчаные бури. Другого пути, по словам трактирщика, нет. Только сквозь барханы. Скоро, поговаривал народ, пустыня доберётся и до М’ал Отьи. Тогда умрут все ивы, пересохнут пруды и болота. Трава превратится в прах, город опустеет. А жизнь будет бежать всё дальше и дальше от пустыни, пока песок не выселит её с материка.

На выходе из города Амелия показала грамоту, и стража пропустила их. За пределами М’ал Отьи их ждало настоящее бедствие. Высокие стены защищали город от большей части песка, что сыпался градом. Здесь же буря бушевала во всю мощь.

Всю округу накрывал песок, будто туман. Они уже не чувствовали себя такими храбрыми перед лицом самой опасности.

•

Сколько длится этот путь? День? Два? Или неделю? Может, уже месяц? Дождалась ли меня мама? Вопросы, вопросы, вопросы.

Мысли атаковали ломающийся разум Амелии. Пустыня, душащая жара и песчаные бури убивали её. Она не могла больше выносить это испытание. Голова болела, хотелось пить. Нужно экономить воду. Девушка остановилась, сняла с плеч сумку, которая, казалось, весит тонну. Хотя однозначно она не весила ничего, ведь внутри пустота. Развязала верёвки, заглянула внутрь.

– Лео! – Тишина. – Лео!!! Просыпайся, пёс тебя дери! Лео!

– Уже?! – спросонья ответил вдалеке лежащий парень. – Щас ночь?

Амелия почесала голову, посмотрела вокруг. Из-за бури не видно солнца.

– Понятия не имею… Кажется, да. Твоя очередь, выходи!

Лео послушался. Моряки «Анны-Сабрины» многому научили ребят: вязать крепкие узлы, ловить рыбу в сети, пока корабль идёт, но главное, что они дали ребятам, это небольшой совет, как экономить силы команды. Благо возможность имелась.

Пока один отдыхает, другой работает. Конечно, в одиночестве бродить в пустыне тоскливо и удручающе. Зато эффективно.

Амелия передала Лео компас, карту, огонь в бутылке да бурдюк, наполовину наполненный водой. Залезла в сумку. Лео продолжил путь. Девушка открыла бочонок с водой. Осталось меньше половины. Она вздохнула. Улеглась, где пришлось, и тут же уснула.

Ей снилось, будто разъярённый, смертоносный зверь гонится за ней. Она пытается убежать. Не выходит. Резкая боль пронзила ноги. Запах разгорячённой крови. Она открыла глаза, сердце бешено колотилось. Встала, добралась до бочонка с водой. Сумка всё больше походила на хламовник. Нужно убраться. С бочки свисал ковш. Она зачерпнула немного воды. Сколько времени она спала? Всё ли хорошо с сообщником?

Она забралась по лестнице к выходу.

– Лео! Всё нормально?!

– Тише! Подожди! – оборвал он её. – Я позже отвечу, сиди внутри!

Она так и поступила. Спустя двадцать минут сумка открылась.

– Выходи!

Лео улыбался.

Амелия поползла наверх. Послышался шум снаружи. Кто-то пел.

Так громко и красиво… Да к тому же знакомо. Ближе к выходу пение звучало всё громче. Из сумки, наверху, она видела зелёные кроны деревьев. Мгновение, и глаза застлал дивный пейзаж. Бирюзовый, чистый пруд, гигантские деревья. Песчаной бури как не бывало, а вокруг кроме зелени ничего и не видно. Аромат жизни, свежесть… И пение! Великолепное пение звучало отовсюду!

– Я считаю, мы это заслужили, подруга, – только и сказал Лео, улыбающийся от счастья.

– Даже в таких местах можно найти жизнь, которая будет сражаться со смертью… Мы же на острове Ренналы, откуда здесь взяться поющему вьюну? Как он здесь оказался?..

– Не знаю я ваших зельеварских приколов, я просто счастлив, что мы спустя три дня оказались в таком месте.

– Всего три дня?! – удивилась Амелия. – Кажется, будто прошла целая вечность!

– Да, только три дня. Часы работают как… э-э… часы.

– Сказал прям как поговорил. Молодец! – Она похлопала его по плечу.

Повсюду, куда ни глянь, свисали с листвы, покрывали собой деревья, ложились на кусты – поющие вьюны.

– Поющий вьюн растёт только на землях Древних. Раньше, до взрыва, люди выращивали его повсеместно. Они украшали дома, крыши, заборы… Но в те времена, насколько мне известно, он… ну… не пел. Это был просто вьюн. После взрыва в нём пробудился слух. – Она склонилась над растением, что вилось вокруг сорной травы на земле. Приподняла ладонью один из цветков, что склонил голову. – Они прекрасны. Правда, цветут недолго. Два, максимум три дня, и всё. Оно и логично, любой бы спустя столько времени безостановочного пения охрип и завял.

– Но ведь он же растёт, разве нет? Не завядший.

– Вьюн – тот же сорняк, только красивый и полезный. Растёт так же быстро, как и вянет. На место старых цветов приходят новые, свежие певцы. Нужно насобирать побольше завядших растений.

Тогда я смогу приготовить новую порцию зелья хорового пения. Побудем здесь немного?

– Конечно! Спрашиваешь ещё! – Он тут же стянул рубаху, скинул сапоги, полные песка, носки, штаны и с разбегу прыгнул в пруд, погрузившись с головой. Вынырнул. – Вода прохладная!

Освежает. И глубина нормальная!

– Ладно, уломал. Только переоденусь!

Амелия вернулась в сумку, скинула всю одежду и надела длинную рубаху отца.

Перевязала её на поясе голубой лентой и выбралась обратно:

– Ну что, плаваем, потом пьём?

– Как в старые-добрые, у Зелёного. Залезай! – Он хлестнул по воде, все брызги полетели в Амелию.

Она охнула и подскочила от ледяных капель:

– Ты, сучий сын!

Взяла разбег и бомбочкой прыгнула в воду, окатив волной Лео. Через миг вынырнула, глубоко вдохнула. Лео принялся её топить, а она тащила его за собой под воду. Оба вынырнули, отдышались и рассмеялись. Хлестали водой друг в друга. Лео подбрасывал Амелию высоко-высоко, выталкивая из-под воды.

Редко получалось на метр-два подкинуть её над гладью, а иногда она соскальзывала и плюхалась спиной назад.

Когда же они на славу порезвились, оба вышли на траву и улеглись обсыхать. Трава приятно щекотала Амелии за ухом. Вьюны всё напевали свою песню. Вокруг кружили насекомые, так и норовящие укусить мокрые тела. Немного обсохнув, они достали из сумки эль. Он всё ещё был прохладным. Близился вечер.

Здесь не бушевала песчаная буря. Она не могла пробиться сквозь широкие заросли могучих деревьев, название которых вертелось на языке у Амелии, но она никак не могла его вспомнить.

Разводить костёр они не решились, грелись у огня в бутылке.

Черпали эль прямиком из бочонка кружками и заедали хлебом с чесноком. Всю ночь друзья сидели у огня, пели песни Потти и Притти, а вьюн, заслышав мелодию, аккомпанировал. Когда песня друзей стихала, вьюн снова напевал собственную мелодию.

– Помнишь, как мы так же сидели у Зелёного, мелкими? – сказал Лео. – Мы тогда с твоим батей на рыбалку пошли впервые. И костёр был не бутылочный. Он рыбы тогда наловил, почистил, а мы её зажарили и с хлебом пожирали. Вкусно было.

– Помню. Мы ещё с пирса прыгали, а отец ругался. Чё вы, мол, рыбу пугаете… Мелочь пузатая!

– Да-да-да! Ха-ха! В тот день он нас плавать научил. Помнишь?

– Нас? Я уже умела! А у тебя только по-собачьи и получалось.

– Уй, да иди ты! – Он толкнул её в плечо, Амелия завалилась на бок. Рассмеялась. Поднялась обратно. – Хорошо было. Иногда я… ну… скучаю по тем дням.

– Какой ты, оказывается, сентиментальный. Нюня. Ладно-ладно! Шучу. Да, иногда и я скучаю. Ни забот, ни дел. Сиди жарь рыбу.

– Сейчас тоже хорошо. Хорошо вот так просто сидеть, пить эль… Рыбы только не хватает. Жареной.

– Это да… Забавно всё-таки: как здесь оказался вьюн?

– Так же, как и мы. Ветром занесло. Случайно.

– Может, и правда. – Амелия потянулась, зевнула. Лео зевнул следом. – Спать?

– Пора бы.

Ребята расстелили спальники. Ночи здесь морозные. Бочонок выпили подчистую.

Амелия проснулась утром. Последняя пинта эля оказалась лишней и просилась наружу. Девушка выскочила из спальника и пулей полетела за ближайшее дерево. Облегчение, будто заново родилась. Вернувшись, улеглась спать дальше. Что-то пощекотало её бок. Она снова вылезла. Осмотрела спальник. Нашла клочок бумаги.

«Дождись меня. Завтра. М.»

«Когда она успела там появиться?» – подумала Амелия.

– Сообщник! Записка! – Она тягала его за плечо.

– Я н-не буду… мне не надо… а-а…

– Проснись, пьяница!

– Тебе чего надо? – очнулся Лео. – Иди спи, идиотка!

– Новая записка!

– Записка? – Он приподнялся с постели. – Что там?

– Она просит завтра её дождаться. Но где? Бесит! Почему нельзя конкретнее изъясняться?

– Она тебя в любом случае найдёт, так что просто продолжим путь. А пока поспим ещё…

– Никаких поспим! Вставай! В бурю пойдёшь первый. Странно, что она всё ещё не закончилась. Глянь на небо.

– И правда… Трактирщик сказал, что максимум два дня побуйствует… Никому тут нельзя доверять. Так, стоп! А с чего это я первый? Я нас сюда привёл!

– Да насрать мне. Ты мужик, значит пойдёшь первый!

– Обычно мужчины идут после дам…

– Только не в случаях, когда даме может грозить опасность. Так что не ной и собирай манатки. Я пока соберу вьюн.

– Бу-бу-бу… Ты музык, иди пелвый. Тьфу!

– И не бубни!

Лео подчинился. Сложил спальники, огонь в бутылке, бочонок из-под эля, мусор… Он собрал все следы их присутствия. Не хотел, чтобы в таком девственно чистом месте нашлись хоть какие-то следы нахождения человека. Тем временем Амелия вооружилась садовыми ножницами и вышла на поиски вьюна, что уже отпел своё, но не высох до конца. Именно в таких ещё теплилась нужная ей энергия. Пока Лео будет идти, она приготовит отвар из вьюна.

Трудоёмкий и кропотливый процесс. Чтобы дистиллировать небольшой бутылёк, требуется около трёх часов. Она планировала уложиться в четыре, но приготовить сразу два дистиллята. Если никаких проблем не возникнет, должно получиться.

Какое-то время Лео двигался сквозь деревья. С каждым шагом всё сильнее и сильнее ощущались завывающие ветра. В конце концов буря только усиливалась. Показалась пустыня. Лео достал из нагрудного кармана компас, раскрыл карту и сверился с направлением. После чего закрыл лицо, голову и направился прямиком в песчаный ад.

Тем временем Амелия разложила перегонный куб, подключила все трубы и принялась за настойку вьюна. У неё в рукаве спрятался туз, который изрядно помогал ей ускорить время дистилляции и не потерять в качестве. Свои зельеварские секреты она никому не раскрывала, даже Лео. Но способ рабочий. Хоть и тяжёлый в исполнении. С каждым разом у неё получалось всё лучше и лучше контролировать процесс, потому четыре часа прошли как по маслу.

Она приготовила настой, убрала рабочее место и решила чуть отдохнуть. Она уселась, облокотилась на стену сумки, скрестила ноги и принялась в который раз штудировать «Ключевую энциклопедию зельеварения». Проверяла собственные записи, сверялась. Дополняла их новыми теориями и определениями. В первую очередь она нашла в разделе о ботанике поющий вьюн и записала то, что обнаружила в пустыне. «Возможно, где-то ещё есть такие места, – подумалось ей. – Нужно только их найти».

Вечерело. Воздух холодал. Лео шагал вот уже восемь часов кряду. Амелии не спалось. Находка такого места будоражила разум. Сон не шёл. Она решила сменить Лео. А тот только за.

Его ботинки до краёв забились песком, а барханы такие мягкие и тяжело проходимые, что всё тело трясло от усталости. Воду он не экономил. Целый бурдюк он выпил подчистую ещё пару часов назад. Но ему и не нужно экономить. Амелия знала: сейчас ему нужно больше сил и энергии, чем ей. Раны всё ещё давали о себе знать.

Дорога шла мерзко. Мало того, что ветра задували так сильно, что валили с ног, так ещё и ноги проваливались по колено. В моменте Амелия почувствовала это как никогда. Она забыла воспользоваться зельем замедления, и сапоги принялись с бешеной скоростью закапываться в песок, утаскивая за собой и хозяйку. Заметив неладное и контролируя каждое своё движение, Амелия вытащила ноги из песка и воспользовалась зельем. Ближе к ночи она вытащила из сумки огонь в бутылке.

И, честно говоря, она не была полностью уверена в том, что идёт в правильном направлении. На карте, что дал им хозяин трактира, оазис отсутствовал. Видимо, до Амелии и Лео никто его не обнаружил. Судя по карте, впереди – после пустыни – лежал лес. Находился он на горном массиве, а северо-восточней их цель – Кораллон. Ребята могли лишь предполагать, где они находятся, где располагался оазис, и двигаться дальше только по наитию.

Глаза Амелии мало-помалу слипались. Время позднее. Она корила себя, что не спала, пока Лео работал. Руки и ноги превращались в свинцовые. Она преодолевала очередной бархан, силы покидали.

Она поднялась на возвышенность и, не выдержав, упала навзничь и скатилась вниз по мягкому, ледяному песку. Она лежала так несколько минут. Услышала вой, не похожий на ветер. Снова вой. Она прислушалась. Казалось, кто-то бился в агонии. Живое существо. Амелия поднялась и пошла на зов. Поверхность под ногами становилась всё твёрже, хоть буря до сих пор и накрывала с головой. Впереди замельтешили тени. Амелия побежала. Ей казалось, будто теперь она точно не провалиться в песок по самую голову. И не провалилась. Вой не умолкал. Тени увеличивались с каждым шагом. Деревья! Теперь она видела их отчётливо. Много деревьев, лес! Кроны их вздымались так высоко, что света огня в бутылке не хватало, чтобы их разглядеть. Вой теперь был совсем рядом. Амелия узнала его – соплерогий кабан! Взрослый боров с огромным сопливым рогом, который уже вот-вот придёт пора сбросить. Эти рога – основной ингредиент для взрывлипучего зелья.

Она прислушалась. Вой исходил из-за дерева. Осторожно, как мышь, она подкралась, держась чуть поодаль. Не заметить её, конечно, сложно со светом в руках, но всё же она старалась не пугать животное. Зайдя чуть вглубь леса, она его увидела. Зверь страдал. Капкан. Он угодил задней лапой прямо в капкан. Амелия решила помочь бедолаге. Но как? Она знала, что соплерогие кабаны агрессивны и кого попало к себе не подпустят. Для начала расположу его к себе. Девушка на цыпочках шагала в сторону животного. Он её видел. Замер. Его тело заметно тряслось. Амелия приблизилась. Животное, поняв, что его заметили, стало визжать, брыкаться, но выходило скверно. Нога, угодившая в ловушку, стала сильнее кровоточить. Амелия остановилась.

Дождалась, пока животное успокоится. Сняла сумку и вытащила немного еды. Она не особо знала, что едят кабаны. Знала только, что свиньи всеядные. Решила, что соплерогий ест то же, что и обычный кабан: жёлуди да насекомых. Ни того, ни другого в сумке не оказалось, зато были бананы. Она достала один, почистила его и бросила перед животным. Он дёрнулся, снова завизжал. Принюхался к подачке. Съел. Амелия подошла ещё чуть ближе, склонилась. Зверь дрожал от боли и ужаса. Девушка встала рядом с ним, он подпустил. Положила руку ему на голову, ощутила дрожь. Она слышала его истошное дыхание, болезненное урчание. Чувствовала, как он страдает.

Она склонилась к больной ноге, вытащила из поясной сумки баночку с мазью. В бурдюке ещё оставалась вода, хватало для промывки раны. Достала бинты. Мазь ей и Лео подарил Штраус перед высадкой. Она снимала боль и помогала в заживлении.

Действенное средство. Ловушка попалась небольшая, но с зубьями. Кость не повредила, но вот ткани обильно кровоточили.

Амелия изо всех сил старалась разжать пружины капкана. Девушка высвободила ногу бедного зверя, кабан упал на бок и замер. Кровь из раны хлынула водопадом. Амелия тут же смочила бинты водой и принялась промывать. После убрала тряпку, выжала, смочила снова, но кабан сорвался в чащу. Догнать его не представлялось возможным. «Вот же ж… Как бы не помер», – подумала она.

Теперь, раз животное спасено, девушка решила избавиться от капкана. Его приковали цепью к дереву. Цепь посадили на замок. Забрать его с собой не получится. Она нашла ветку побольше, надавила на капкан, и створки по новой захлопнулись, воткнувшись зубьями в ветку. Для пущей уверенности, что капканом больше не выйдет воспользоваться, она разбила об него несколько склянок с взрывлипучкой, это должно повредить механизм и заклинить его.

Дело сделано. Оставалось понять, где же находится она сама.

Сверила все стороны с компасом и сопоставила их друг с другом, вывод напрашивался сам собой: она находилась в юго-восточной части леса. Двигаться предстояло прямиком сквозь лес.

Хоть лес и нагонял страху на девушку, Лео будить она не стала. Тени деревьев, завывающий ветер меж крон создавали впечатление того, что за ней кто-то наблюдает. Она шла не спеша, прислушивалась к шуму леса, к голосам ночных жителей. Совам, скребущим землю кротам, к стрекотанию насекомых.

Моментами ветер задувал Амелии прямо под плащ, поглаживал тонкими, ледяными пальцами её спину, доходя до самой шеи.

Вдыхаемый воздух был прохладным. Пахло сырой, сгнившей травой и листвой, мокрым мхом.

Амелия шла через лес без остановки. По пути ей попадались виды растений и грибов, которые могли бы пригодиться ей в зельях, но, к сожалению, собирать их не было ни времени, ни сил. Мысли о том, что она вскоре сюда вернётся и насобирает себе столько ингредиентов, сколько вместится в её сумку – то бишь очень много! – отвлекали её от страха перед одиноким блужданием в царстве высоченных деревьев.

Рассветало. Сквозь кроны пробивались первые лучи солнца.

Тёмное небо синело, становилось голубым, уханье сов сменялось на переклички проснувшихся жаворонков. Следом за птицами проснулся и Лео.

– Ну что, как ночка? – Он выбрался из сумки, кряхтя и громко зевая. – О, а где песок?

– Ночка нормально, – сказала Амелия. – Пустыню прошли.

Выспался?

– Да, пойдёт. Поспишь?

– Мы уже близко. Потом.

– С чего такая уверенность?

– А с того! – Она показала вперёд.

Лес кончался. Крутизна склона постепенно увеличивалась. На выходе из леса их ждал удивительной красоты город. Огромный, как два Галамута. Друзья стояли на отвесном склоне и смотрели вперёд. Поразительный вид. Вокруг королевства простиралось море. А река, словно нитью, разрезала королевство на две части, между которыми простирались дюжины мостов. Создавалось ощущение, словно весь город – одно целое, часть природы. Он походил на Южный мыс, но в сотню раз больше. Увидев такое единожды, невозможно оторвать глаз. Высокие шпили башен, остроконечные купола, что тянулись ввысь. Казалось, будь они ещё хоть немного выше, точно бы пронзили небеса.

Под мостами города плавали невысокие корабли и судёнышки, которые с высоты больше походили на движущиеся кляксы.

Людей же отсюда разглядеть не получалось. Здания города так тесно жались друг к другу, что даже мельтешение было незаметно.

Амелия прислушалась. С левой части королевства звонил колокол.

Красота всего в купе придала ей сил.

– Мы это сделали, сообщник. Мы добрались! Добрались-добрались-добрались! – Амелия кинулась на шею другу. – Спасибо, что отправился со мной! Без тебя меня бы точно уже сто раз убили.

– Да я ж ничего не сделал! Слезь, дура!

– Кхм, да, звиняй! – Она отпустила его, хлопнула его с силой по плечу и встала подбоченившись. – Теперь нужно найти спуск.

Шестнадцатая глава. Долгожданная встреча

– Фух, сука… – причитала Амелия, отряхивая штаны и жилетку. – Я больше никогда не доверю идиоту думать головой!

– А я-то что? Я не виноват, что ты задницу отъела и случился оползень! – Лео вытряхивал из сапога камни. Прыгая на одной ноге, пытался балансировать.

– Тем не менее это твоя идея – спуститься напрямик по склону!

Тьфу!.. Кхе-кхе… Муха в глотке!.. Муха!..

– Пха-ха, тупица! А-а! – Лео тыкал пальцем в Амелию, но не удержал равновесия и шлёпнулся на землю.

– Идиот получает по заслугам! Бум!

Спуск занял какое-то время. Прямого пути до замка с горы не нашлось – либо он пролегал очень далеко, – потому пришлось идти там, где крутизна была не такой… Как бы это сказать…

Крутой. Далеко ходить не пришлось: пройдя чуть-чуть на запад, появился склон, по которому вполне можно спуститься. Не рассчитав силу прыжка, Амелия и правда создала оползень, который чуть ли не накрыл обоих. Им повезло, что камни были исключительно мелкие. Спустились они прямиком на тропу до Кораллона. С земли город казался громадным и величественным.

Амелия подала руку другу. Тот поднялся на ноги, надел, наконец, несчастный ботинок, отряхнулся, и они пошли в город, предвкушая долгожданную встречу. Пройдя столько головокружительных приключений, преодолев такой путь, они чувствовали гордость за себя и друг за друга. Никогда бы ни один, ни второй не подумал, что они отправятся в путешествие на другой континент! Лео думал, что всю жизнь будет помогать отцу в мастерской, шить кофты для галамутских леди и бить туфли для джентльменов.

Амелия считала, что всё, на что она способна, – пить в Гнилом корыте и вечерами портить воздух экспериментами с зельями. Ей казалось, будто она взаправду стала сильнее. Она была уверена в этом.

Подходя всё ближе к Кораллону, появлялось всё больше людей. Кто-то шёл из города с поклажей, кто-то разместил лавки прямо перед мостом в город, а кто-то, как и друзья, шёл именно в Кораллон. Шум большого королевства возрастал. С каждым шагом людской гул и гомон становился всё более отчётливым и различимым. Людей было много. Каждый занят своим делом. Одни ели, другие продавали первым еду, а третьи её воровали. Удивительно, но, когда Амелия и Лео проходили, все оборачивались. Все взгляды устремлялись на девушку. Многие вздыхали от удивления.

– Видимо, для них в новинку видеть рыжеволосых женщин, – сказал Лео.

– Либо плешивобородых вроде тебя, – ответила Амелия.

– Дура.

– Сам дурак. Идём, не обращаем внимания. Пусть смотрят. Хотя меня это напрягает… В других городах всем было плевать.

– Не скажи. Вспомни, как торговцы накинулись в М’ал Отье.

– Тоже верно. О, смотри! Главные ворота. И очередь…

Пришлось ждать. Конечно же, город строго охранялся. С полдюжины солдат стояли у входа, подняв сверкающие пики над головой.

Амелия подошла к одному из них:

– Э-э, привет! – Она помахала ему перед шлемом. – У нас есть грамота, пропустите?

– Предъявите грамоту, – прозвучал тучный голос из-под забрала.

Амелия сунула руку в штаны, вытащила мятую, всю в песке бумажку. Потрясла ей, чтоб убрать остатки, распрямила и протянула перед стражем.

– Проход разрешён. Пропустить!

Солдаты в мгновение ока расступились в стороны, и ребята прошли в Кораллон. В ту же секунду солдаты снова сомкнули ряды. Люди толпами бродили по улицам Кораллона. Иногда не получалось даже протиснуться. Улочки узкие, а дома стояли чуть ли не впритык друг к другу. Шпили башен практически не пропускали свет внутрь города, накрыв его теневым плащом.

Амелия и Лео шли напролом, толкая всех и вся. От мимо проходящих людей разило потом, уксусом и дешёвым спиртным.

– Какой план? – спросил Лео.

– Ждать. Помнишь, что она сказала? Дождись меня. Уже сегодня.

Найдём какой-нибудь трактир или кабак. Перекусим и поспим.

А мама сама нас найдёт. Записки ведь как-то появлялись.

– Надейся, что это она. Я всё ещё думаю, что её похитили и хотят шантажировать.

– У нас брать нечего, балда, мы же бродяги.

– Уй, и что? У меня часы есть! – Он задёрнул рукав рубашки и принялся показывать часы. – Дорогие! И духовно, и материально…

Амелия промолчала, только покрутила головой. Так они и блуждали по городу в поисках места отдыха. Но найти таковое они не успели. Добравшись до самого дивного, исполинского здания во всём Кораллоне, их затормозил парнишка, продавец газеты.

– Здр-р-равствуйте, леди! Здр-р-равствуйте, джентльмен! – приветствовал он их.

– Ого, Лео, смотри, он мне кое-кого напоминает, ха-ха-ха!

Привет, дружище. – Она потрепала его волосы. – Учишься выговаривать Р?

– Научился! Тепер-р-рь пытаюсь не забыть. Как вы поняли? – удивился тот.

– Я же взрослая!

– Ну да, тоже вер-р-рно, ха-ха-ха! Я чего вас остановил-то… Госпожа Мар-р-ри желает вас видеть!

– Что?! Она всё-таки где-то тут?! И её никто не похитил?!

– Эх, всё-таки не похитили… – расстроился Лео. Следом кулак Амелии прилетел ему в плечо. – Да я-то чего?!

– Да, сейчас она с кор-р-ролём. Удалилась по важному делу! Но она велела нам р-р-разыскать вас и пр-р-роводить во двор-р-рец. Пр-р-рошу за мной.

– Стой, подожди, кому это – нам?

– Нашему издательству. Все мальчишки и девчонки с улиц осведомлены о том, значит, что надо найти р-р-рыжеволосую молодую леди и её спутника. У нас тут р-р-рыжеволосых людей нет. А особенно молодых леди. А точнее, есть только вы, потому поиски быстр-р-ро закончились. Вр-р-ремя… – Он пригляделся к башенным часам напротив замка: – Обед! Как раз вовр-р-ремя.

После полуночи вер-р-рнётся и госпожа Мар-р-ри, и Кор-р-роль!

– Хм-м… Звучит стр-р-ранно и непр-р-родуманно. Пойдём за ним, сообщник? – сказала Амелия. – Смотр-р-ри мне, попр-р-робуешь обмануть… Вот же ж!.. Эта Р! Тьфу!

– То есть мужикам, которые явно выглядели как подозрительные типы! – мы доверяли без опаски. А маленькому мальчишке будем угрожать?

– Я учусь на своих ошибках! Ладно, дружище, веди. И без фокусов.

– Куда уж мне! – отмахнулся он. – Пр-р-ройдёмте.

И они пошли. Прямо в замок, что находился перед ними.

Огромный, величественный, закрывающий собой всё вокруг. «Сколько же там, наверное, комнат», – думала Амелия. «Хоть бы не потеряться, хоть бы не потеряться, хоть бы не потеряться», – думал Леонард. Ко входу в замок вела низенькая лестница, по сторонам которой расположились статуи золотых львов. Оба льва лежали, скрестив передние лапы. Их головы смотрели прямо на людей, что поднимались к входу. Статуи так искусно исполнили, что создавалось впечатление, будто они живые, но кто-то заставил их затвердеть.

У самого входа их встретила стража. Два крепких парня в золотых доспехах, украшенных изображением льва на груди и парой полумесяцев на плечах. Стража короля одевалась прямо-таки как с иголочки, не то, что солдаты у ворот. Хотя те, в свою очередь, нарядились в лучшие доспехи по сравнению с воинами в М’ал Отье и на Южном мысе. Стража даже не думала расспрашивать у Амелии и Лео, кто они и как сюда попали. Всех в замке заведомо предупредили, что сегодня явятся двое незнакомцев: рыжеволосая девушка и черноволосый метис. Они молча расступились, отворили ворота. Амелия поклоном их поблагодарила, Лео отреагировал ровно так же. Мальчишка же, гордо подняв голову, прошёл вперёд, будто он и есть король. Он улыбался во весь рот, сверкая оставшимися молочными зубами, и самоуверенно вышагивал, пытаясь подражать дворянским особам. Получалось очень уж забавно. Один из стражников даже невольно хихикнул, после чего тут же закашлялся.

Войдя внутрь, ребят окатило волной яркого света. На потолке в парадном, высоко над полом, висели с десяток безупречных люстр из хрусталя. В сочетании с глянцевой плиткой пола, что была в багровых и кремовых тонах, свет от них исходил настолько лучезарный, будто само солнце поселилось в этом уютном месте.

В центре залы расположился небольшой фонтан, что тихонько журчал, переливаясь и бурля, даруя этому месту свежесть и прохладу. Амелия медленно приблизилась к нему, прикоснулась к воде. Ледяная. По всему телу пробежали мурашки.

Лео же привлекло нечто другое. Впереди находились две лестницы, что вели на второй этаж, а между ними стояла статуя обнажённой женщины. Формы её настолько завораживали, что тот не мог отвести взгляда и смотрел разинув рот. Похожие статуи – только в человеческий рост – стояли и у стен между проходов и окон. Привлекали они взгляд не меньше, чем статуя впереди.

– Вот вы и на месте! – сказал паренёк. – Леди Мар-р-ри сказала, что весь замок в вашем р-р-распор-р-ряжении. Потому я вас оставлю. Так же она пр-р-росила пер-р-редать, что здесь вас встр-р-ретит двор-р-рецкий. Он должен быть где-то недалеко!

Ну, пока!

– Подожди, малец! – обернулась и окликнула его Амелия. – Лео, дай ему монетку.

– Конечно, у самой-то денег нет…

– Не ной! Дай монетку.

– Лови, малыш! – Он достал из кошелька один асд и со звоном подбросил парню.

– Спасибо, джентльмен! Спасибо! – Он раскланялся и быстро убежал.

– Вот это хоромы! – воскликнула Амелия. – В жизни бы не поверила, что буду гостить у короля! А ты? Э, не лапай бюст!

– Мм? – Лео откашлялся и отвернулся от статуи, возле которой он стоял. – Ты о чём? Ну да, я бы тоже не поверил. Мать честная, сиськи почти как настоящие…

– Надо бы найти этого дворецкого. Пойдём, сиськастый маньяк, хватит пялиться.

– Не переживайте, можете трогать груди, сколько вам хочется.

Дворецкий сам вас нашёл, – послышался голос с лестницы. Лео снова отпрянул от статуи. – Добрый день, меня зовут Якуп. Рад встречи.

Округлое лицо Якупа, с густыми усами, выражало спокойствие и умиротворение. Он одевался богато, но неброско. Узорчатый кафтан кремового цвета, чёрные широкие штаны и украшенный рубином тюрбан, под цвет узоров кафтана. На плече висел длинный шарф, свисавший почти до пола.

– Прошу прощения за друга. Он немного того… псих. – Она покрутила пальцем у виска. – Я Амелия, а его Лео звать.

– Приятно познакомиться, милая леди. Если молодой человек уже кончил лапать монументы, прошу вас пройти за мной. Я покажу вам ваши покои.

– Скоро вернусь, сладкие булочки… – еле слышно прошептал Лео, посылая статуям воздушные поцелуи. – Прошу прощения, я готов!

– Проследуем на третий этаж. Небольшой экскурс по дворцу.

Наш замок построил государь Кудрет II. В сто пятьдесят шестом году второй эры, более четырёхсот пятидесяти лет назад. Кудрет II снискал славу великого царя. К тому же он правнук самой Ренналы. Тот Кораллон, что вы лицезрели, проект всей его жизни. Именно он расширил город за пределы реки и построил между двумя частями города мосты. Во времена Ренналы и её дочери Сонай, то бишь бабушки Кудрета Второго, Кораллон был небольшой столицей. В сравнении с другими городами нашей великой страны он казался грандиозным! Но в сравнении с тем, что мы имеем сейчас, совсем крохотным.

Заметили, будто город вырастает из скал?

– Совру, если скажу, что нет! – ответила Амелия.

Именно такого эффекта добивался царь Кудрет II. В своих мемуарах он писал: «Человек всегда должен идти вровень с природой, должен быть един с ней». По тому же принципу он и жил, по тому же принципу он построил город, по тому же принципу Кудрет II и умер. Прах к праху. А вот и ваши покои, располагайтесь. Позже, коль изволите, я расскажу вам ещё больше увлекательных историй из жизни нашей страны.

– Спасибо, Якуп, до встречи, – ответила Амелия.

– Да, спасибо, – сказал Лео.

– Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь звонить в колокольчик.

– Какой колокольчик?

Якуп показал на небольшой набалдашник, свисавший на тонкой стальной нити. Он потянул за набалдашник и тут же с другого края коридора выскочила небольшого роста, черноволосая девушка и засеменила к ним. Такие набалдашники висели возле каждой комнаты и тянулись нитями как раз в ту сторону, откуда шла девушка.

– Да, господин Якуп, вы вызывали?

– Константа, познакомься, госпожа Амелия, дочь госпожи Мари. Господин Лео, спутник госпожи Амелии. Теперь ты в их власти.

– Рада приветствовать вас. – Девушка поклонилась.

Якуп смотрел на этот поклон с пренебрежением:

– Ниже, Константа, ниже. Сколько раз тебе повторять, несносная девчонка.

Девушка, как могла, тянулась к самому полу.

– Не нужно, Константа, прекрати, пожалуйста, – остановила её Амелия. – Якуп, мы – не знать. Нам не нужны поклоны. Лео?

– Я согласен. Это ж так, понты.

– Кхм-кхм, прошу меня простить. Константа. – Он резким движением руки указал ей на её место. Девушка сию секунду удалилась. – Что ж, теперь я вас покину. Дела-дела. А вы отдыхайте, набирайтесь сил. Госпожа Амелия, ваша дверь слева.

Господин Лео, ваша – справа. Приятного отдыха.

– Спасибо, до скорого, – ответила Амелия.

Якуп развернулся на месте и тихо настолько, что в пустом коридоре не слышались его шаги, удалился.

– Бедная Константа, – включился Лео. – Такая милашка и терпит унижения от этого усача.

– Согласна. Будем пользоваться колокольчиком?

– Ты как хочешь, а я буду. Но только в том случае, когда мне снова захочется посмотреть на прекрасную Константу!

– Ты ужасен…

– Уж больно она красивая, ничего не могу с собой поделать!

Такие большие карие глазки, пухленькие губки, миниатюрная фигурка…

– Всё ясно, классический мужик. Ладно, я спать. Сил нет. До вечера.

– Давай, увидимся.

И они разошлись по комнатам. Амелия, как только увидела огромную двуспальную кровать с десятком подушек, тут же на бегу сняла сапоги и с кувырком прыгнула на кровать. Постель была мягкая, словно зефир. «Не иначе набита гусиным пухом», – подумала она. В комнате не было ничего лишнего, тем не менее вся мебель и интерьер выполнены великолепно, со вкусом. Кровать собрана из красного дерева и украшена резьбой в виде животных, в основном львами. Стены комнаты украшали золотыми узорами, драгоценными камнями, которые переливались на свету. Девушка спрыгнула с кровати, походила по комнате. Прикоснулась к чёрному резному шкафу, который – она уверена! – стоил целого состояния. Присела в мягкое кресло, что стояло напротив стола. Немного покачалась в нём. Поднялась, подошла к окнам. Они выходили на солнечную сторону. За ними расположился цветущий фруктовый сад с фонтаном. На деревьях гроздями висели красные яблоки, которые так и манили своим видом.

Амелия открыла ставни. Сладкий запах фруктов заполнял всю комнату, дурманил. В саду стрекотали цикады, распевались пташки, плескалась вода в фонтане. От спокойствия и умиротворения сон накатывал ещё сильнее. Не снимая одежду, не умываясь с дороги, она снова вскочила на заправленную кровать. Веки постепенно слипались, пока не закрылись окончательно. Она уснула.

В то же время, в соседней комнате, Лео не знал, чем бы себя занять. Он, словно ребёнок, как, впрочем, и Амелия, удивлялся вещам в комнате. Столу, светильникам на стенах, на потолке, плиточному узорчатому полу. Какое-то время он просто лежал.

После наблюдал в окно за журчанием воды в фонтане. Когда и это ему наскучило, он залез в странный мраморный таз, который был как раз размером с человека. Таз этот стоял в дальнем конце комнаты. Полежал немного, не понял, для чего он здесь, и решил, что это статуя.

Кое-чего ему здесь не хватало. И он отлично знал чего. Во-первых, бочонка эля. Во-вторых, компании. А ещё статуи обнажённой женщины вместо исполинского тазика. Не долго думая, он отправился на поиски всего перечисленного. Начать решил с Константы. Лео вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и легонько потянул за набалдашник на стене. В дальнем конце коридора раздался еле слышный звонок, а после из стены появилась милая Константа и всё такой же быстрой, но скромной походкой направилась к Лео.

– Слушаю вас, господин. – Она раскланялась.

– Не стоит, Константа, не нужно. И зови меня просто Лео.

Скажи, где мне раздобыть немного… ну… эля. И не хочешь ли ты со мной выпить?

– Что вы, господин… п-простите… то есть Лео. Мне нельзя, я же на службе. Но вам могу принести пинту…

– Нет. Пожалуй, одной пинтой я не обойдусь. А бочонок ты не утащишь… Раз тебе нельзя со мной, где мне найти выпивку? Без компании будет грустно, но уж чем богаты.

– Хм-м… А вы сходите на кухню. Правда, поварихи у нас злые…

Могут не дать.

– Не дадут – я свистну. Только тс… Как на кухню-то пройти?

– Спускайтесь на первый этаж, где главный вход. После идите через дверь слева, там, чуть поодаль, есть лестница вниз.

Спуститесь, и вы на кухне.

– Спасибо, Константа. Пойду, до встречи!

– До встречи, госп… то есть Лео.

Лицо Константы, красное от этого разговора, отвернулось от Лео, и девушка в мгновение ока удалилась обратно в свою комнату. А Лео направился на кухню. Резво запрыгнул на перила, скатился на пролёт второго этажа, после – чуть ли не бегом – проскакал через ступеньки на первый этаж. Фонтан всё также одиноко струился, а статуи женщин стояли и завораживали своим изяществом. Лео подошёл к одной из них. Он смотрел и думал, как же удалось так хорошо запечатлеть мастеру в камне такое великолепие? Как удалось ему так тонко выполнить свою работу? «На то он и мастер. Чтоб чувствовать, уметь создавать прекрасное», – подумал Лео.

Насладившись, он продолжил. Нашёл нужный проход, прошёл немного вперёд и вышел аккурат к ступеням, ведущим на кухню.

Он спустился, дёрнул ручку двери. Закрыто. Лео постучался. За дверью послышались шаги.

– Хто там? Шо нада? – загорланила женщина за дверью. – Шли прочь, долбаные…

– Здравствуйте! Чего ж вы так грубо, тётушка?! Я, стало быть, гость ваш.

– Хость? Какой хость? – с интересом спросила она. – Уж не Маришкин-то кто-то там? Сын, что ль…

– Не сын, но если вы про Мари, то да, её…

– Ма-а-атерь Божья!.. Так, быстро, всё убрали!..

Замок прокрутился, дверь отворилась.

– Хосподин, здрасте! А я ж думала, шо это эти… как их…

Уборщицы, короче. Чегой изволите?

Из-за двери несло знакомым ароматом. Ароматом сладким, карамельным и чуть-чуть с кислинкой… Такой освежающий, опьяняющий аромат… Хмеля и солода.

– А вы тут что, пьёте?

– Никак нет, хосподин!..

Лео глянул внутрь комнаты. Принюхался. Там сидело несколько особ: пара мужчин – по-видимому, садовники, – что скрестили ноги и вели себя, словно они никогда и не видели алкоголя, и пара женщин-кухарок, что создавали видимость работы, хотя просто хлопали дверцами и перекладывали тарелки да ножи.

– Не надо… Не лгите мне… Я не люблю ложь…

– А что ж вы любите, хосподин? – Глаза женщины разбегались в разные стороны, а лицо багровое – то ли от стыда, то ли от хмеля – багровело всё сильнее.

Лео осторожно наклонился перед ней и прошептал:

– Я люблю эль… Небольшой бочонок, и меня здесь не было.

ПУФ!..

– ПУФ! – повторила женщина. – Мужики, а ну, бочонок эля хосподину! Бысра!

Они тут же соскочили с табуреток, открыли ближайший шкафчик в столе и вытащили небольшой бочонок прохладного эля.

– Хватит, хосподин? – спросила женщина с мольбой в голосе.

– Хватит, моя дорогая, хватит! Ох, тяжёленький. Ну, бывайте!

И, повторюсь: я нем как рыба.

Лео ушёл, дверь закрылась. Замок провернулся. Полдела сделано, эль достался без боя. На такой славной ноте Лео решил не останавливаться. Одному пить всё-таки грустно и тоскливо, потому он отправился на поиски компании. Пить с кухарками ему не очень-то хотелось, да и возвращаться как-то неудобно. Засунув бочонок подмышку, Лео вышел во двор. Кругом зелено, свежо.

Солнечный свет озарял всё вокруг, игрался лучами с зелёными листьями на кронах деревьев, наполнял своей энергией молодую траву и цветы. Лео шёл не спеша. Спешить ему некуда. Выпить, конечно, хотелось, но найти хорошую компанию ему хотелось ещё больше. Не мог он пить один.

Лео бродил по двору. Любовался природой, плещущимся фонтаном, птицами в нём. Сорвал пару яблок втихушку, одно съел сам, другое припас для Амелии. Он шёл по тропинке через сад, не зная, куда она его приведёт. В логово к бандитам уж точно не выйдет, королевский дворец как-никак. В саду ни души.

Видимо, у поварих и правда сидели садовники.

Вдруг появились забор и ворота. Лео прошёл через них и вышел на лесенку, ведущую к реке. У реки стояла низкая, неказистая хибарка и мостик. А чуть дальше, в речной заводи, пришвартовалась лодка. Лео спустился вниз, к хибаре, вышел на мостик. На нём прослеживались следы от воды.

– Эй! Мужики! – крикнул он и помахал им.

– Чего орёшь дурнинушкой? Рыбу распугаешь! – ответил один из мужиков.

– Да и наплюй! Греби сюда, у меня тут эль – холодненький! А компании нет!

– О! Это другое дело, – ответил первый.

– Да ты шо, Митуш, с нас король три шкуры спустит! Мы ж ничё не поймали!

– Ай-й, поймаем ещё, Фидус, не бзди!

На том и порешили. Лео приятно удивился, что компания так легко и играючи нашлась. За пару минут лодочка Митуша и Фидуса причалила к мостику.

– Здорова, мужики. Меня Лео зовут.

– Я Фидус.

– А я Митуш.

– Ну вот, щас за знакомство-то и оформим!

– А стаканы-то у тебя есть, мóлодец?

– Чего нет, того нет. – Лео принялся откупоривать бочонок руками, но пробка никак не шла.

– А у нас только два и фляга. С водой. Ла-а-адно, мы с Фидусом с одного попьём. А, Фидус?

– Попьё-ём! Тока это… Чуть-чуть! А то нам ещё… того самого… рыбов наудить надо!

И все втроём расположились на мостике. Сняли сапоги и свесили ноги в воду.

– Парни, а кто ваш король? – спросил Лео.

– Король наш, милсдарь Лео, – отвечал Митуш, – тиран!

– И!.. как его… самодур, о! – продолжил Фидус. – Тока власти ему и хочется!

– Ну а шо тут сделаешь? Единственная кровинушка у прошлых короля и королевы. Избаловали они Ридриха, ох и избаловали…

– Так они ж его, стал быть, сколь делали-то? Всё никак не могли заделать.

– Ну, его вроде почитают, – сказал Лео. – Дрогнем!

– Дрогнем!

– Дро-огнем! О-оп!.. Эх, хорошее пойло, – сказал Митуш.

– Хорошее! Тю-ю! Забудь! Мало хто в стране его полюбает.

– Но с войной он дельно придумал!

– С войной да-а!

– А с кем воюете?

– Коренные, – отвечал Митуш. – Люди по ту сторону. Ужасные они, от них у нас в стране все беды.

– Как в воду глядишь, Митуш! – сказал Фидус. – Дрогнем!

– Дрогнем!

– А вы их хоть видели? Чего они из себя представляют-то? – спросил Лео.

– Упаси король! – сказал Фидус. – Ишь чего не хватало!

Близилось суморочье. Лео, Митуш и Фидус, как старые-добрые друзья, в стельку пьяные, горланили песни на всю округу. И никого из них не волновало, распугают они всю рыбу или нет. Правда, пели они песни, что были на слуху только у реннальцев, потому Лео просто что-то бубнил, стараясь попадать в ритм и в тон. Рыбаки, к слову, так ничего и не наудили. Зато бочонок опустел подчистую. Лео решил, что пора знать честь и отправился обратно к себе. Бочонок прихватил с собой, решил, что нужно вернуть его кухаркам. Митуш и Фидус же продолжили пьянствовать: распотрошили собственные спасительные заначки.

Так называемые противопохмельные.

На душе у Лео давно не бросало свой якорь спокойствие. Наконец никаких опасностей, никаких приключений на голову…

Живи. Радуйся. Пей эль! Сегодня они встретят Мари, заберут её обратно в Зелёную и – да здравствует – дом, милый дом!

Отчасти тоскливо прощаться с жизнью бродяги. Но с другой стороны спокойная и размеренная жизнь ему больше по душе.

Возвращаясь в замок, он заглянул на кухню. Входить не стал, оставил бочонок рядом с лестницей. Вышел в фойе, окинул взглядом статуи. И что-то странное, несвойственное, дало ему в голову. Обычно такие мысли посещали Амелию. Ему вдруг взбрендило: точнее точного нужна одна из этих статуй в комнату.

А возможно, и домой. В Зелёную! Убедившись, что вокруг ни души, проверив все входы и выходы, он начал действовать.

Выбор пал на даму, что лежала на каменной кушетке, еле обнажив из-под накидки грудь и ноги. Лео попытался было её поднять.

Тужился, пыжился – никак. Больно тяжёлая, хоть и выглядит худышкой. Решил толкать. Медленно, но верно статуя покатилась по глянцевой плитке, создавая неимоверный шум, на который пьяный Лео наплевал. Или делал вид, что наплевал. Красный от тяжести, он прикладывал все усилия, лишь бы эта каменная красотка оказалась сегодня с ним в одной комнате. Никогда в жизни он не был столь целеустремлённым. Но возникла непреодолимая преграда: ступенька… Он пытался и так, и эдак; придумывал рычаги; пытался водружать её медленно, по одной ступеньке. Но как это сделать, если даже оторвать её от земли не в силах?

В конце концов он смирился. Эта ноша ему непосильна. Сел рядом со статуей, истошно вздыхал, потирал зудящие плечи и руки. Утром сто пудов будут болеть… Вдруг возле главного входа что-то сверкнуло ярко-синим светом. Раздался гул, сравнимый с падением водопада. Лео обернулся. Испугался. Разглядел внимательней. И упал навзничь рядом с возлюбленной из мрамора.

•

Амелия проснулась рано утром, продрогшая до костей. В окно задувал ледяной ветер. Тонкие шёлковые шторы развивались по комнате, словно дымка. Амелия, как смогла, укуталась одеялом, на котором лежала, но оставлять перед сном открытое окно – всегда ошибка. Она нехотя вынырнула из постели, закрыла окно, потянулась. Подняла с пола сумки, нацепила на себя.

Залезла в ботинки. В ногах заискрило. Амелия вытащила из-за пояса склянку со знакомой жидкостью небесного цвета, облила ботинки, немного растёрла рукой. Подействовало. Иначе и быть не могло.

Девушка вышла из комнаты. Тишина. Словно замок вымер. Ей казалось, будто она единственная на всём белом свете осталась в этом мире. В этом гигантском доме. Она приоткрыла дверь в комнату Лео: уже проснулся? Внутри, рядом с кроватью, стояла статуя обнажённой женщины. «Сраный извращенец», – подумала она и захлопнула дверь. Сапоги шершаво отзывались по ковру. Она дошла до комнаты Константы. Постучалась.

– Ой! В-войдите! – ответили изнутри.

Амелия вошла.

– Привет, Константа! – сказала Амелия.

– О, небеса! Г-госпожа! – Она подорвалась с места, где только что вышивала. Спрятала всё под стол.

– Всё хорошо! Не волнуйся ты так! Ты вышиваешь?

– Д-да… – ответила она и повернулась к Амелии. Руки её были за спиной, держали нитки, иглу и холст.

– А можно посмотреть?

– А вы не расскажете господину Якупу? Мне не положено заниматься чем-то подобным… на работе. Хоть рабочее время ещё и не наступило и до восьми у меня есть свободное время, но…

– Не расскажу! – Амелия подошла ближе. – Показывай, интересно же!

Константа смутилась. Вытащила руки из-за спины, показала рисунок. Белый журавль. Он стоял на пруду, гордо выпрямив спину.

– Очень красиво! Лео бы точно понравилось. Он умеет шить одежду. Да и не только одежду. И не только шить, ещё вязать. Ботинки умеет… Ну… делать! Классный он, в общем.

– Спасибо, госпожа…

– Зови меня Амелия.

– Амелия… Спасибо вам.

– Да не за что. Слушай, а ты, случаем, не видела этого обалдуя с плешивой бородкой? В комнате его нет, думаю, может, где заблудился. Он может!

– Извините, но я не знаю, где господин… то есть Лео.

– Эх… Ну ладно. Пойду искать. Спасибо за помощь. Про вышивку – я могила! Удачи!

– С-спасибо… И вам!

Амелия вышла из комнаты Константы. Дверь закрылась, провернулся ключ. Она пошла к лестнице, что вела к главному входу. Спустилась до второго этажа. Послышался до боли знакомый смех. И не один. Она пошла на звук. Гомон разносился за громадной дверью, что осталась чуть приоткрытой. Амелия прошла до двери. Вошла внутрь. Королевская зала. В центре, за длинным, словно мост, столом, сидело несколько фигур. Двое – спиной к Амелии, но напротив мужчины. Рядом с мужчиной стоял Якуп. На столе красовались фрукты, графин с водой, несколько бутылок вина и кубки.

– Хо-хо! – забарабанил певучий, низкий голос. Мужчина поднялся с места, раскинул руками. – Смотрите-ка, кто пришёл!

Приветствуем-приветствуем, встаньте!

– Привет? – ответила Амелия.

Сердце заколотилось, ушло в пятки. Вдруг засосало под ложечкой.

Один выглянул из-за кресла. Это Лео. Он махнул ей рукой, что-то бормотнул и повернулся обратно. Второй человек подтолкнул стул назад. Поднялся. Одинокий луч солнца подсветил её. Блеснуло рыжим. Это она. Женщина вышла из-за стола. Амелия окаменела. Смотрела на неё. Накатывались слёзы.

Уголки губ растянулись в улыбке. Она стояла перед Амелией в зелёном шёлковом платье, её волосы, заметно отросшие за время отсутствия, копной ложились на плечи.

– Здравствуй, солнышко, – еле слышно сказала она.

– Мама… – успела выдавить Амелия, как слёзы хлынули рекой.

Вся боль, весь страх, что копились в течение долгого пути и томительного ожидания, выплеснулись наружу. Внутри она всё ещё так юна. Она почувствовала себя маленькой девочкой.

Амелия сорвалась с места и бросилась к ней.

Мари приняла её со всей своей материнской любовью. Гладила спину, волосы, крепко сжимала в объятиях, целовала лоб и щёки.

Им обеим так не хватало друг друга.

Король сидя аплодировал, Якуп и Лео его поддержали. Столь чувственного приветствия никто и представить себе не мог.

Амелия уж точно не представляла, что расплачется при виде матери. Она обнимала её, сквозь всхлипы лепетала что-то про старуху в лесу, про упыря с иголками, про Лео, которого чуть не убили, про мошенника с повозкой… Лепетала, плакала, снова лепетала и снова плакала.

Когда девушка чуть успокоилась, вытерла слёзы, они вместе сели за стол. Король смотрел на Амелию не отводя взгляда и улыбался.

После глубоко вздохнул, облокотился на другую сторону кресла и заговорил:

– Когда последний раз я тебя видел, Амелия, ты была ещё во-о-от такой. Как ты похожа на мать. Такая же статная, красивая! Чуть более в теле, конечно, но это только в плюс!

– В смысле? Мы до этого виделись?

– Солнышко, ты, скорее всего, этого не помнишь, – заговорила Мари, – но, когда ты была совсем маленькой, мне приходилось брать тебя с собой в Кораллон время от времени. Ридрих… мой давний знакомый. Ещё со времён, когда мы с дедушкой путешествовали по свету, а я сама была малышкой. Ридрих тогда тоже был только принцем. Маленьким и нахальным! Но многие дети такие, что уж говорить. После мы общались письмами, рассказывали друг другу о наших достижениях. А ещё позже Ридрих сделал меня своим придворным зельеваром.

– К тому же верховным! – вставил король.

– К тому же верховным, – подтвердила Мари.

Амелия призадумалась. Столько вопросов ютилось в голове, она не знала, с чего начать. Подобрав слова, она продолжила:

– Но как же папа? Он знал об этом?

– Да, Джером в курсе, конечно. Он не одобрял, что я беру тебя с собой в такой далёкий путь, но что поделать! Из-за шахты я не могла надолго оставить тебя с ним. И дедушка ещё работал. Сил у него уже было не так много, один он еле справлялся, и оставлять тебя и ему не вариант. Я думала над Борисом, но он же мэр. Не оставлю же я тебя ему на несколько месяцев?

А в поездке ничего, ты держала себя достойно. После первой, когда отец убедился, что ты жива-здорова, он даже стал относиться к этому с доверием. Бывало, ты шкодничала, уже во всю бегала.

Пару раз чуть не свалилась за борт, пока я занималась делами. Но ребята с корабля поспевали за тобой.

– Оу… Ясненько… Выходит, сейчас ты тут… э-э-э… зачем?

– Война, красавица, война, – ответил Ридрих. Он сел прямо, скрестив пальцы рук на столе. – Видишь ли, коренные жители – варвары до мозга костей. Наш народ не хочет принимать их образ жизни, их традиции, обряды. Они примитивны. Убивают собственных детей, воруют наших мальчишек и девчонок, приносят жертвы собственным, проклятым богам. Последней каплей стало убийство моего собственного отца… И уж поверь, Амелия, эти дикари поплатятся за своё преступление. Твоя же мама – мой главный специалист по зельям. Она помогает моим придворным зельеварам изготавливать зелья для борьбы с врагом. Следит за их работой. А сама разрабатывает зелье, что скосит десятки… Нет! Сотни, тысячи варваров в мгновение ока…

– Звучит небезопасно. А как же собственный народ? Ведь они тоже могут пострадать от такой мощи. И как вы узнаете, что зелье работает, если не проверите его?

– В этом и проблема, милая, – сказала Мари. – Разработка встаёт именно по этим двум причинам. И потому я всё ещё не вернулась. Потому и ты здесь.

– Но как ты так быстро покинула Зелёную?

– Зелье телепортации! – выкрикнул Лео.

– Телечегоции? – удивилась Амелия.

– Телепортации, солнышко. Прямо выражаясь, зелье, способное перенести тебя за секунду из точки А в точку Б. Единственное место, куда не может переместить это зелье, движущийся объект.

Повозка, лодка или корабль. Потому я не могла попасть на «Анну-Сабрину».

– Откуда ты знаешь про «Анну-Сабрину»? И откуда ты знала, где я нахожусь вообще?

– Талисман на твоей груди – цветок амелии. Твой цветок. Это не просто украшение. Это оберег, что защищает тебя от напастей.

А ещё – это компас. Для каждого, кто искренне хочет тебя найти и знает, как это сделать.

– Цветок амелии – это компас? То есть всё это время ты знала, где я и что со мной происходит?

– Знала, где ты, да. Знала ли, что с тобой происходит, увы, нет. Но я старалась направлять тебя.

– Но ведь ты не могла знать наверняка, что я отправлюсь на твои поиски.

– Но ведь я могла перестраховаться на случай, если отправишься.

Ты всегда была чересчур любознательной, потому я не могла оставить тебя без защиты. Этот мир…

– Сложный, согласна.

– Да. Но и красивый, не правда ли?

– Правда. – Амелия улыбнулась.

– В глубине души я хотела, чтобы ты отправилась в это путешествие. Да, я не могла знать наверняка, но я надеялась, что ты станешь меня искать. Жизнь в Зелёной закоснелая. Время там будто остановилось. И ты, солнышко, остановилась вместе с ним. Я не хотела – и не хочу, – чтобы ты всю жизнь провела в четырёх стенах. Я хотела – и хочу, – чтобы ты увидела жизнь за пределами Зелёной. Насладилась ей. Продолжила жить по-настоящему. Ведь ты всегда была любознательной. Всегда.

– Спасибо, мам. – Амелия склонилась к ней и приобняла.

– Не за что, доченька.

– О! Гляньте-ка, завтрак! Ма-а-ать честная, арома-а-ат!.. – Король с силой вдохнул. Воздух со свистом влетел в ноздри.

– Завтрак? Я думал, вино и фрукты это всё, – удивился Лео.

Двери раскрылись ещё шире. По очереди входили подданные, на огромный стол то и дело летели блюда: варёные яйца, свежие овощи, нарезанные и разложенные узорами на тарелках, сыры, ветчина, поджаренный хлеб, оливки. Следом шли напитки: соки, чаи, освежающая, прохладная вода, графины с которой даже покрылись испариной.

– А где рыба? – спросил вдруг Ридрих. Его радостная улыбка слезла с лица.

Якуп склонился перед ним, что-то прошептал. Лео нервно сглотнул. После король нашептал что-то Якупу. Тот утвердительно кивнул и удалился.

– Ну что ж! Приятного всем аппетита!

Подданные, что стояли по струнке перед королём и гостями, поклонились и ушли вслед за Якупом. Амелия и Лео тут же набросились на яства. Лео хватал хлеб, сыр, колбасу, шмякнул себе на тарелку свежей сметаны с зеленью. Амелия, по той же схеме, расправлялась с яйцами и огурцами, закусывая это дело куском козьего сыра. Мари и король вели себя более сдержанно, в особенности Мари. Ридрих, восхищаясь аппетиту и непосредственности ребят, позволил себе быть чуть менее сдержанным.

Когда с завтраком покончили, Ридрих удалился к себе. Работы, как он выразился, целый ворох. Амелия, Мари и Лео решили прогуливаться по окрестностям. В тот день жизнь в замке прямо-таки кипела. Лео догадывался, с чем это связано, но догадки оставил при себе. По всему дворцу кружила прислуга. Одни убирались, протирали пыль, мыли полы, другие чистили фонтаны от тины и ковры от грязи, третьи выравнивали кустарники в саду, собирали фрукты. Все работали.

Какое-то время троица шла молча. Наблюдали за работой, слушали стрекотание акрид, кузнечиков, сверчков. У цветов кружили несколько пчёлок, а над теми, словно надзиратель, парил махаон. Воздух по-утреннему свежий и влажный разносил аромат цветов и мёда.

– Согласитесь: хорошо вот так не спеша прогуливаться, а? – развеяла молчание Мари.

Ребята закивали.

– Лео, как тебе жизнь в Кораллоне? – спросила Мари.

– Не так уж и плохо. Но дома всё же лучше.

– Ясно, – улыбнулась она. – Твоя мама когда-то жила здесь, в Кораллоне, знаешь? Тут же она познакомилась с Питером. Он приезжал сюда, как он говорит, за вдохновением. И ведь нашёл.

Её звали Элиф.

– Отец рассказывал что-то подобное давно. В основном он старается не вспоминать.

– Оно и понятно. Это тяжёлая ноша, которую он будет нести до конца своих дней.

– Видимо, теория подтвердилась, сообщник. Значит ли это, что где-то недалеко живут твои родственники? – сказала Амелия.

– Это вряд ли, солнышко. Насколько мне известно из рассказов Элиф, она сирота. Детство провела с беспризорниками, а когда стала постарше, работала, где придётся. Когда встретила Питера, тот без раздумий забрал её с собой. То время, что она прожила рядом с ним, в Зелёной, самое счастливое время в её жизни.

– Вот как… Спасибо.

– За что, Лео? – удивилась Мари.

– Что поделились. Спасибо.

– Ладненько, не будем о грустном, – сказала Амелия. – Когда мы отплываем домой, мам? Тут хорошо, но дома папа, деда.

Мари остановилась у скамейки. Присела. Лео и Амелия сели по обе стороны от неё. Скамью накрывала тень ясеня.

– Солнышко, вы отправитесь обратно без меня. Когда захотите, тогда и отправитесь. Я откину вас зельем телепортации.

– В смысле? Как это – без тебя? Мы проделали весь путь, чтоб только тебя забрать! Нет. Без тебя мы не уедем.

– Прости, солнышко, но это не нам решать. Всё предрешено.

– Что значит – предрешено? О чём ты?

– Меня и Ридриха связывают не только лишь дружеские узы. Это нечто большее. Обещание, которое я не могу нарушить. Если бы я могла выбирать, без раздумий отправилась бы за тобой.

Мари взяла Амелию за руки. Издалека раздался пронзительный стон, просящий о помощи. Лео насторожился.

– Слышали? – Он поднялся с места. – Кажется, возле реки.

– Оставь это, Лео, – бросила Мари. – Не стоит…

– Пойдём, сообщник, – прервала Амелия мать. Поднялась со скамьи. Мари сжала её руку:

– Остановитесь, не стоит геройствовать. Всё нормально.

– Нужно проверить. Ты посмотри: ни один из слуг даже не оглянулся на крик. А если убивают? Идём, Лео.

Она с силой вырвала руку и побежала на помощь. Лео побежал за ней. С пристани доносились хлопки и стоны агонии.

– Митуш! Митуш, брат! За шо вы так, господин?! За шо?! Якуп!

Двое крепких парней схватили Фидуса. От ярости и безысходности он ревел, срываясь на крик. Рядом находился Якуп. Чуть поодаль, на коленях, лицом к реке, стоял Митуш. Лоскуты одежды рваньём свисали до самой земли. По спине стекала кровь. Перед ним стоял экзекутор, держа в руке розгу с металлическими шариками на концах. Митуша связали по рукам и ногам.

Когда Амелия увидела происходящее, ее охватил ужас. Лео – гнев.

Всё произошло как во сне: Лео вытащил из кармана единственную вещь, что была при себе – шарик из каучука. Громким свистом он окликнул всех присутствующих. Все оглянулись.

– Подруга, будь готова.

– К чему?

– Будь.

Лео с силой бросил шарик. Тот прилетел прямо в лицо экзекутору. Он выронил розги, схватился за глаз, а после поскользнулся на мокром помосте и шмякнулся в реку. Амелия подбежала к месту, где лежало орудие пыток, схватила её. Двое крепышей отпустили Фидуса, бросили на землю. Направились к Амелии. Амелия встала в стойку, подняв над головой розгу. К ней подскочил Лео, встал рядом, выставив кулаки. Силы тем не менее не равны. Амелия принялась махать розгой в разные стороны, кричать и пошла прямо на них. Лео шёл следом. Те попятились назад, пытались выхватить розгу на лету, но только получали по пальцам.

– Чего, сукины дети, уже не так весело, да?! – кричала Амелия.

– А ну! Пшли вон, псы поганые!

Якуп, обескураженный таким поворотом, зарделся от злости.

Но сделать ничего не осмелился, потому просто стоял на месте, топал ногами и с каждой секундой багровел всё сильнее.

– Парни! Отставить! Позже с ними разберёмся!

Крепыши отошли, плюнули по разные стороны и ушли восвояси.

А из воды, весь покрытый тиной и водорослями, вылез экзекутор.

Услыхав приказ Якупа, он побежал вслед за ними.

– А вы, сопляки… О-о-о… Думаете, если вы гости, вам всё можно?! Всё позволено?! Король… О-хо-хо-хо!.. Король это так не оставит! Помяните моё слово!

– Да что ты?! – Амелия замахнулась розгой.

Якуп взвизгнул со страху и тут же удрал вслед за подчинёнными.

– Вот и валите! – крикнул Лео.

Из-за деревьев показалась Мари. Взгляд у неё был напуганный, возбуждённый.

– Амелия! Лео! Что тут творилось? И почему у тебя розга?

– Они пытали его! У него вся спина в крови, помоги!

Митуш лежал на деревянном помосте, истекал кровью. Фидус пытался собственной рубахой хотя бы немного остановить кровотечение. Получалось скверно. Амелия стащила с себя бездонную сумку, достала склянку с розоватой жидкостью.

– Сейчас будет немножко щипать. Закуси-ка.

Амелия стянула с него Федусову рубаху, всунула ему в рот.

Следом последовал хлопок открывающейся пробки. Она вылила содержимое на раны. Митуш залился криком. Щипало не немножко. Кровь останавливалась на глазах, раны покрывались тонким струпом.

– То есть ты всё это время таскала с собой такое сильное зелье?

– удивился Лео.

– Не всё время. Рецепт я узнала от Штрауса, а приготовила, когда мы добирались сюда. Долго объяснять.

Митуш постепенно успокаивался, напряжение в теле ушло.

– Как ты, Митуш? Брат? – волновался Фидус.

Митуш выплюнул зажатый в зубах рукав:

– Сейчас хорошо.

Возле хибары рядом с помостом стояла бочка с водой. Мари оторвала рукав платья, смочила его, принялась отмывать спину Митуша.

– Спасибо, – сказала Амелия.

Достала из поясной сумки мазь Штрауса. Принялась мазать на уже промытую часть спины. Слишком много ран.

– Пожалуйста, – ответила Мари.

– О-ох… Хорошо-о-о, – восклицал Митуш.

– Боль уходит?

– Да-а. Хорошо-о…

– Мы закончили, надо его уложить.

– Так, в домик, – ответил Фидус. – Хосподин, подмогнёте?

– Конечно, – ответил Лео.

Фидус лежал без сил. Лео и Фидус с разных сторон взяли его под руки, донесли до дома и уложили на постель. Все выдохнули, уселись кто куда.

– Спасибо вам, господа, – заговорил Митуш. – Только нам-то теперь всё… Каюк… Начальство это так просто не оставит.

Бежать нам надобно…

– Всё будет нормально, Митуш, я улажу этот вопрос, – сказала Мари. – Будет тяжело, но улажу. За вас двоих мне тоже придётся держать речь.

– Ты поэтому хотела, чтоб мы не вмешивались? Не хотела держать за нас речь, да? – спросила Амелия.

– Нет, не поэтому. Я говорила тебе про обещание перед Ридрихом. Это не просто обещание. Нас связывают узы зелья. Если я не исполню волю зелья, оно убьёт меня. А следом и тех, кто окажется рядом. Словно болезнь.

– Почему ты просто не выполнишь то, что обещала? Да пойди ты уже искать свой попрыгун, только отвали!

– Ладно… – прошептал Лео и вышел.

– В этом и загвоздка. Я пообещала беспрекословно подчиняться воле Ридриха до самой его смерти. Обещание будет исполнено только в том случае, если он умрёт.

– Проблемка… Может, ну того? – Амелия провела большим пальцем по горлу.

– И кто возьмёт на себя такую ношу? Ты? Лео?

– А ты?

– Если я убью его, умру вместе с ним, нарушив его волю. Пока Ридрих жив, я его заложница.

– Но ведь вы друзья, разве нет?

– Друзья? Скажешь тоже. Во времена моей молодости мне было выгодно общаться с таким человеком, как он. Я, ровно как и ты, мечтала всю жизнь изучать что-то новое… Закупоривать удачу, синтезировать свободу, укрощать смерть… Потому я и дала то обещания, не понимая, что меня ждёт на самом деле.

– А вы уверены, шо нам такое можно слушать? – спросил Фидус.

– Все люди Кораллона должны знать правду о короле. О том, какой он на самом деле. Уж вы-то на своей шкуре прочувствовали, кто он. Это точно его приказ.

– Так и думал, шо не надо было пить с господином! А! – Фидус махнул рукой. – Растренькал всё королю!

– Нет, это не Лео. Вы сами себя подставили, не поймав к завтраку ни единой рыбины, – ответила Мари.

– Мы разберёмся с твоим обещанием, – сказала Амелия. – Это я тебе обещаю.

– Нашёл! Нашёл! – послышался голос Лео за дверью.

Семнадцатая глава. Найди виноватого

– Смилуйся, господин! – Стоя на коленях, причитал Якуп. Пред ним стоял Ридрих Пятый. – Я всегда служил тебе верой и правдой!..

– Потому ты решил, что имеешь право перечить этим детям, пёс?! – ревел король.

– Я выполнял ваш приказ!

– А я не давал приказа переходить им дорогу!

– Но ведь!..

– Довольно! Прочь с глаз моих, я тобой позже займусь.

Амелия, Лео и Мари стояли в дверях тронного зала, где ещё утром проходила их трапеза. Король вздохнул, сел за стол, опёрся головой на кулак. Якуп, что проходил мимо всей троицы, весь багровый от злости, с растрёпанными волосами, бросил на них взгляд.

– Ну, проходите, раз уж пришли… – сказал король. – Что случилось на пристани?

– Говорить буду я, – прошептала Мари ребятам. Амелия хотела было возразить, но подавила это желание. – Ридрих, мы не пытались доставить тебе проблем. Мы прогуливались по твоему чудесному саду, как вдруг Амелия услышала крики. Ребята поспешили на помощь – не могут они без приключений – и вот, помогли.

Какое-то время Ридрих помолчал.

– Похвально. Похвально… С одной стороны. С другой стороны, вы двое пошли против моей воли. За это полагается наказание. И как же мне с вами быть, а? – Он откинулся на спинку стула и принялся потирать собственную бороду.

– Что за идиотский приказ – выбить дух из собственных подчинённых за то, что они не поймали тебе рыбку на завтрак?!

– высказалась Амелия, выйдя вперёд. Не трусь!

Глаза Ридриха округлились, Лео нервно сглотнул, Мари попятилась назад, теряя землю из-под ног. Ридрих поднялся со стула, опёрся руками о стол.

– Идиотский приказ? – начал он, пытаясь не сорваться на крик. – По-твоему, я король-идиот, так?! По-твоему, я должен спускать с рук пьянство на рабочем месте, так?! Ты, соплячка, переходишь все границы!

– Остановитесь вы оба! – выкрикнула Мари. Воцарилась тишина. – Амелия, сядь и молчи. Лео, выйди и закрой за собой дверь. Жди там. Ридрих, послушай: Амелия всего лишь ребёнок.

Она не понимает, что говорит. Ей кажется несправедливым тот факт, что люди страдают. Виноваты они сами в этих страданиях или кто-то другой, для неё не имеет значения. А то, что она наговорила тебе, – юношеский максимализм. Ты и сам был таким, ты ведь знаешь. Такой возраст. Будь мудрее.

– Мудрее, значит… – проговорил тот. – Мудрее я буду, если казню её, Мари. Несмотря на то что она твоя родная дочь. Она сделала свой выбор, перешла мне дорогу. Стой на месте, Мари.

Ты знаешь, что будет, если ты не будешь подчиняться. Тебе это точно с рук не сойдёт. А тебя, рыжая, ждёт особенное наказание.

– Ну попробуй, старый пень!

Тут же Амелия соскочила с кресла и вытащила из-за пояса взрывлипучку. Зелье полетело в короля. А со стороны Ридриха летела вторая склянка.

– В добрый путь, сукина дочь!

Раздалась яркая вспышка синего цвета. Тут же Амелия исчезла из тронного зала. Она только и заметила, как всё её нутро переворачивается с ног на голову и обратно, как части тела будто бы отделялись от неё, после снова возвращались обратно и снова отделялись. Ей мерещилось, что она постепенно превращается в кашу. И время будто длится целую вечность и одновременно не стоит ни единой секунды. Перед глазами снова возник яркий голубоватый свет, тело пришло в норму. Глаза были закрыты, она прильнула к земле. Остатки не переваренного до конца завтрака вышли наружу. Вокруг звучали крики, шум, взрывы. Что произошло?

У Амелии с трудом получилось открыть глаза. Перед ней предстал настоящий ужас. Разорванные трупы. Истерзанная от взрывов земля. Оружия с остатками плоти. Лужи крови вперемешку с грязью. Со страху она упала, притворилась мёртвой. Что произошло? Куда меня занесло? Секунду назад я была во дворце.

Или прошла целая вечность? Взрыв. Крики стенаний. Перед ней пробежало несколько людей. На спинах у тех висели переносные котелки. Они на бегу изготавливали зелья. Закидывали все нужные ингредиенты в котелок, тут же, заводя руки за спину, переливали их в склянки, закупоривали и те шли в бой, создавая новые взрывы, рыхля землю, провоцируя агонию. Что это было? Что произошло?

Амелия лежала не шевелясь на протяжении нескольких часов. Она боялась шевелиться. Боялась дышать. Она ждала, когда шум стихнет. И он закончился. Ближе к ночи, когда обе стороны конфликта истощили силы до поры до времени. Временное перемирие. Небольшая пауза, перезарядка. Поднявшись на ноги и украдкой отряхнувшись, Амелия побрела, куда глаза глядят.

Во тьме она мало что видела. Земля освещалась только огнём от военных действий, что постепенно догорал. Небо затянуло смогом, лунный свет не просачивался. Ужас и паника охватывали сердце и душу Амелии. Кровь колотилась в висках, воздуха не хватало. Лежать, притворившись мёртвой, было менее страшным занятием, чем передвигаться по местности, на которой каждая секунда может оказаться последней.

По счастью, девушке удалось выйти с поля брани. Передвигаясь перебежками от одной груды развалин к другой, она добралась до леса. Лес казался вымершим. Не слышно ни единого звука. Только шелест листвы по ветру да треск сухой травы под ногами Амелии.

Трезво оценивать ситуацию не выходило. Единственное, что пришло ей на ум, – забраться на дерево и засесть в сумке. Как в коконе. Пока её кто-то не обнаружит. «Чёртов Ридрих, – думала она. – Чёртова мать. Единственная надежда на Лео. Он должен меня найти».

Выбрав подходящее дерево, ветви которого располагались достаточно высоко и сильно поросли листвой, Амелия принялась карабкаться наверх. Вдруг раздался треск под ногой, и девушка полетела вниз. И это не было чем-то странным или сверхъестественным. Таковым было то, что она свалилась под землю. Выбраться – шансов никаких, это ловушка.

Окутанная сетью Амелия брыкалась, пытаясь найти выход, но ещё сильнее запутывалась, в конце концов смирившись со своей участью неудачницы. Страх нахлынул новой волной, прибивая её об берег. Ужас ожидания неизбежной гибели. Ей повезло, если ловушку поставили реннальцы. Тогда она могла бы уйти отсюда живой. Но ведь она не похожа на ренналку, потому объяснить ситуацию будет сложно. Если же её найдёт коренное население, абсолютно без вариантов: её убьют. Ведь они – дикие люди, что убивают даже собственных детей. Безысходность накрывала с головой. Болела спина от удара о землю. Дыхание спёрло.

Она пыталась хватать воздух лёгкими, в глазах темнело. Она отключилась…

•

– Аккуратно ты!.. Клади-клади… Вот так, потихоньку… Укройте её.

Амелия чувствовала что-то мягкое и одновременно щекочущее и колючее. Стог сена. Голова гудела, она еле-еле открыла глаза.

Яркий свет ослепил её.

– О, гляньте-ка! Очнулась! Как ты, подруга?

– Лео? – Перед глазами всё ещё было мутно, она силилась, но не могла рассмотреть человека, что говорил.

– Лео? Не-е, меня Оскар зовут.

Черты лица начали проявляться. Молодой парень, лет двадцати пяти, со светлыми, курчавыми волосами и круглым лицом. Глаза у него были голубыми, Амелия разглядела их уже после. Сам чумазый, а когда улыбался, между зубами сверху зияла щербинка.

– Где я?

Она попыталась подняться с места, но не вышло. Сил не хватило, а боль в спине давала о себе знать. Вокруг неё стояло около шести человек. Сзади шастали и другие, занимаясь делами.

– Где-где, на передке, барыня, хе-хе, – ответил низкого роста мужчина с барханами из морщин на лице.

Амелии показалось, будто у него один глаз – левый – мутный.

Позднее она поняла, что ей не показалось.

– Как понять?

– А так и понимай, – сказал Оскар. – Тебя как вообще сюда занесло? На ренналку не похожа, стало быть, наша, элуридка?

– Элуктотка?

– Странно, и не наша… Но ты ведь точно не ренналка? Волосы рыжие…

– Нет, я не ренналка, – ответила Амелия. – Я из Галамута.

– Чего? А как это ты тут оказалась? – протараторил низушек.

– Долго рассказывать. Воды, пожалуйста.

– Парни, дайте воды! – крикнул Оскар. Тут же подали ковш с водой. – Вот, выпей. Ну хорошо?

– Холодненькая… Спасибо. А кто вы, ребята?

– Выродки, с которыми так мечтает расправиться каждый ренналец. Народ элуридов, – ответил низушек.

– В смысле? Так это вы то самое коренное население острова Ренналы?

– Острова Ренналы! Хера с два это остров Ренналы, девка! Это земли Элуридов! Были, есть и будут! – проворчал он.

Все присутствующие поддержали его утвердительными криками.

– О, зелья… Вы же не убьёте меня?

– А есть за что? – Оскар состроил удивлённое лицо.

– Ну, я слышала о вас много плохих вещей. От реннальцев…

– Нашла кому верить, милочка, – присоединилась к разговору женщина в теле, что сидела чуть поодаль за столом и что-то писала. – Ридрих пятый – гори он огнём – много вещей про нас говорит. И что мы дикари, и что пожираем своих детей, и что утаскиваем их детей к себе и съедаем. Чушь собачья и брехня!

– Ну да, на дикарей вы не похожи.

– А как ты попала к реннальцам? Ты же из Галамута! Что-то тут нечисто, – низушек потёр подбородок, почесал левый глаз.

– Говорю же, долгая история.

– Либо рассказывай, либо пойдёшь на корм… Мы, элуриды, ох как любим мяско молоденьких девушек на завтрак!

– Ладно тебе, Долтан! – сказал Оскар. – Для начала пусть представится.

– Э-э-э… меня зовут… Амелия. Если коротко, я прибыла на остров Ренналы, чтоб найти свою маму. Её я нашла, и в этом проблема…

– А чем докажешь, что ты не реннальская шпионка? А? – спросил кто-то из толпы. Другие поддакнули.

– Наверное, мне нечем это доказать…

– Что ты умеешь, Амелия? – спросил Оскар.

– Я… Я умею варить зелья. Я в этом спец.

– Хм-м, допустим, хоть я и не совсем понимаю, о чём ты. Докажи.

Амелия принялась смотреть по сторонам, пытаясь найти свою сумку:

– При мне была сумка. Принеси её, пожалуйста.

Оскар послушался и подал ей сумку.

– Смотри. – Девушка раскрыла сумку. – Загляни внутрь.

Оскар посмотрел. Все вокруг следили за его реакцией. Вдруг глаза его округлились, мужчина ахнул:

– Мать честная, как это возможно…

Все вокруг окружили Оскара с разных сторон, толпясь и перешёптываясь. Через несколько секунд и все остальные принялись восторженно охать и ахать.

– Я использую эту сумку как настоящий склад, а иногда, по ночам, как дом. Но редко. Люблю я под звёздами спать.

– Это настоящее волшебство.

– Что? Волше…

– Волшебство! Это когда что-то работает так, как не должно работать. Но тем не менее – работает!

– Другими словами – магия.

– О, зелья… Не грузите, народ! Нет. Никакое это не волшебство и не магия. Я сделала это с помощью зелья. У нас все так могут.

И реннальцы так могут. И даже вроде бы используют их против вас…

– Это технология ИКС, Оскар? – спросила женщина за столом.

– Она самая, Ирма.

– О чём вы толкуете? – теряла терпение Амелия. Её злило, когда она чего-то не понимает.

– Прости, давай по порядку, – сказал Оскар. – Вот уже второй год мы пытались разгадать, что за оружие используют против нас реннальцы. Луки, стрелы, ружья, мечи и топоры – это всё нам давно известно. Но мы никак не могли понять: каким образом им удаётся обращать против нас стихию, запечатанную в бутылке. Они швыряли в нас молниями, огнём, обрушивали на нас оползни, заставляли скукоживаться до размеров травинки и давили ногами… Мы знали, что в этом замешано что-то магическое… Что-то, чем мы – Элуриды – не можем управлять, а реннальцы управляют без труда. Мы дали этому кодовое название – технология ИКС.

– Кажется, начинаю понимать. Но я не понимаю, почему вы не можете этим управлять? Это же может любой.

Все в лагере удивились, начали перешёптываться: «Как любой?

Неужели мы можем победить? Я думал, магия нам недоступна…»

Куча вопросов возникало у Элуридов.

– То есть ты хочешь сказать, что у вас так может любой человек?

– Ну да. Ну, то есть, не любой. Этому как-никак нужно учиться.

Но любой знающий умеет.

Оскар прильнул руками к рукам Амелии, весь светясь от радости:

– Амелия! Обучи нас магии!

– Это НЕ магия. Я не знаю, что такое магия, повторюсь. Это – зельеварение. И в этом я спец. Да, я обучу вас.

– Ура! – воскликнули все разом, будто уже победили.

– Вот это мне нравится, крошка! – восхищался низушек. – Это по-нашему! Теперь-то мы уроем этих поганых реннальцев!

– Подожди радоваться, Долтан. Мы ещё ничего не знаем. Вдруг не получится.

– Исключено. Я училась у лучших. Я дам вам основы, начальный уровень знаний. Обучу вас готовить простые, но действенные зелья, что помогут остановить войну.

– Ишь, что умные люди говорят? Я в тебе ни капли и не сомневался, рыжая, ты ж мне как дочь!

– Не слушай его, Амелия, он немного того… дёрганный. Ладно, ребята, дадим гостье отдохнуть! Все за работу, завтра нас ждёт тяжёлый день!

Оставшуюся ночь Амелия не могла сомкнуть глаз. Идея того, что она передаст кому-то свои знания, взбудоражила её мозг. Ночь напролёт она штудировала книги, составляла план. Уснула под утро. Через час её разбудил Оскар.

– Выспалась? – улыбнулся он, сверкая щёлкой.

– Ага… Два раза. – Амелия спросонья потирала глаза. Голова кружилась от недосыпа. – Что, уже подъём?

– Да, пока часть ребят на задании, другая готова впитывать.

– Ох, ладно, дайте только пять минут. Умыться там, побриться…

Амелия поднялась с постели. Спина всё ещё болела, хоть и меньше.

Она вышла из палатки. Неподалёку от лагеря, возле гигантского дерева, корни которого – словно вены – торчали из земли, нашла бочку с водой. С бочки свисал ковш. Девушка зачерпнула побольше воды, вылила на голову. Вода была ледяной настолько, что Амелия моментально взбодрилась и приготовилась к работе.

Оскар проводил её в просторную палатку, где несколько солдат, сидя в кругу, уже ждали её появления. Напротив людей стоял стол для Амелии. Там она расположила всё, что ей понадобится в работе. Вдаваться в подробности обучения скучно. Но учёба дала свои плоды. С первого же занятия у половины студентов вышло приготовить действительно хорошее взрывлипучее зелье.

Его рецепт прост, хотя и требует начальных навыков подготовки. Также, во время своего ночного бодрствования, Амелия подготовила целый список с кучей рецептов зелий, которые сможет приготовить даже ребёнок. Зелье изменения цвета, уменьшения, перевоплощения, замедления и многие другие вошли в этот список. В честь такого события, она отдала им целую коробку с зельем взрывной липучки. Она, к слову, планировалась на продажу, потому Амелию душила жаба, но виду она не подала.

Новички-зельевары сравнили свои зелья взрывлипучки с зельем Амелии. У некоторых был другой оттенок, у других чуть более жидкая консистенция, чем у мастера, но, в общих чертах, зелья получились пригодными для использования, заверила их Амелия.

Целый день девушка провела в компании собственных учеников.

Под конец – голова шла кругом. Теперь она понимала, какого было Мари учить её. Несносную, шебутную. Хоть и в количестве одного человека, а не целой дюжины. Под вечер – уставшая и обессиленная – она сидела у того самого гигантского дерева.

Рядом стояла чашка с похлёбкой и хлеб. Есть не хотелось, к тому же в руках она держала кружку с прохладным элем.

В тот вечер она много думала. Случается: так сядешь, подумаешь об одной вещи, а после тут же возникает другая, за ней третья, и вот уже снежный ком из мыслей летит на полной скорости, и ты не в силах его остановить. Приходится столкнуться с ним лицом к лицу. Выстоишь – молодец. А не выстоишь… Ну, ты хотя бы попытался.

Поток сознания прервал Оскар. Он подошёл к ней, сел рядом.

Чуть не опрокинул чашку похлёбки.

– Можно подсяду? – спросил он.

– Так ты ж уже подсел, – ответила Амелия.

– Ха-ха, ну да. Слушай, всем ребятам так понравилось учиться у тебя. Ты здесь очень кстати.

– Спасибо, Оскар.

Какое-то время они молчали.

– Что тебя беспокоит? Знаешь, иногда нужно просто поговорить и…

– Всё нормально, Оскар. Спасибо.

– Хорошо, тогда не буду… – Парень начал вставать.

– Просто… Ай! – Оскар сел обратно. – Знаешь, моя мать…

Я несколько месяцев убила на то, чтобы найти её и спасти!

Жертвовала жизнью, несколько раз меня реально чуть не убили!

А она… Она!.. Бесит! Бесит! Бесит!

На крики Амелии начали оглядываться другие солдаты, что сидели у небольшого костерка со своими чашками.

– Даже так… Теперь ты обязана рассказать подробности. Может, чем и помогу.

– Эх, сомневаюсь, что ты сможешь хоть чем-то помочь в этом деле. Но… Ладно, поделюсь! Не делай расстроенную морду. В общем, дело обстоит так. Моя мать заключила союз с одним не самым приятным человеком. Этот союз скреплён зельем крепких уз. Разрушить действие зелья может только смерть одного из них.

Если мать не выполнит своё обещание хотя бы единожды, то тут же погибнет. А если погибнет Ридрих, то…

– Погоди! – перебил Оскар. – Ридрих? Король Кораллона?

– Э-э-э, да…

– Продолжай, не останавливайся. – Оскар явно чем-то обеспокоился.

– Да, в общем, если погибнет Ридрих, действие зелья разрушится.

– Знаешь, что я тебе скажу. Твоя мать не виновата в том, что не может тебя спасти. Я уверен, что её это гложет не меньше твоего.

Ридрих пятый – та ещё скотина и манипулятор. Во всём виноват только он.

– Тут не поспоришь, он же меня сюда и отправил. Сраный старикашка…

– За это надо отдать ему должное, – улыбаясь, ответил Оскар. – Он совершил глубочайшую ошибку в своей жизни, что отправил тебя сюда.

– В смысле?

– Ха-ха, ты даже не представляешь, что я тебе сейчас расскажу, Амелия. Навостри уши и помни: очень скоро всё наладится. Так вот, Ридрих пятый…

Восемнадцатая глава. Что же гложет короля?

– Смотри-ка, хорошо летит! – Оскар стоял на поле битвы, держа руку у лба, и смотрел вдаль, на пролетающие стеклянные шары зелёно-красного цвета. – О! Глянь! Ща получат! Ну-ка… В яблочко!

Прогремел взрыв вдалеке. Амелия наблюдала за этим зрелищем и улыбалась. Небольшие требушеты постепенно заряжались и отправляли в полёт сотни склянок с взрывлипучкой на сторону реннальцев. Когда разведчики сообщили воинам о новом оружии, способном перевернуть ход игры, счастью не было предела. Реннальцы стали атаковать с осторожностью, ведь, если они попадали под дождь из взрывлипучки, следующим шёл град из стрел. Война есть война.

Сражение, что тянулось вот уже год, прекратилось в считанные дни. Реннальцы отступали. Как скоро они атакуют снова, никто не знал, но то, что битва за один из важнейших городов окончена так быстро, давало надежду всему народу элуридов. Весть о том, что Пограничье отвоёвано, разлетелась в считанные часы по всем землям. Народ ликовал. Все верили, что война закончится. Хоть и знали, что скоро атаки продолжатся с ещё большей силой. Время на подготовку было у обеих сторон.

– Ура Амелии!!! – Кричал Оскар. – Ура! Ура! Ура-а-а!

Все разведчики горланили во весь голос вместе с Оскаром. Тогда стоял тёплый летний вечер. Первая победа элуридов в войне не могла не радовать. Отвоевать назад все те земли, что захвачены реннальцами, им не удалось, но они сделали большой шаг к победе. И всё благодаря Амелии.

– А я всегда знал, что она – золото! – бахвалился пьяный вдрызг Долтан, протирая рот от медовухи. – Всегда!

– Ты самый первый меня прирезать пытался, Долтан! – накинулась на него Амелия и принялась трепать его и без того растрёпанную голову.

– Это я от большой любви, рыжая!

И пока все праздновали, веселились, вдруг откуда ни возьмись раздались шум и ор. Над деревьями что-то вспыхнуло и стремглав полетело вниз, выкрикивая отборную брань; под конец это что-то пластом грохнулось на слой листвы, что копилась тут с самого зарождения леса. Все затихли и смотрели на место падения.

Некоторые подошли чуть ближе.

– Это человек! Парень! Молодой! – кричали впереди.

Амелия, заслышав шум, пошла вперёд. В листве и правда лежал человек. Лицом в землю. Но Амелии не обязательно было смотреть на лицо, она и без того узнала упавшего.

– Лео! – крикнула она. – Чего стоите, дурни? Переворачиваем его!

Тут же все стоящие рядом, включая Амелию, уложили его на спину. И все, не считая Амелии, ахнули и похватались кто за что горазд. Лео это не смущало. Он лежал в отключке.

– Какого лешего реннальцы с неба валятся? – держа наготове саблю, выкрикнул Долтан. За ним и прочие солдаты. – Что за хрень, Амелия? Это твой корешок?!

– Он не ренналец, успокойтесь все! – ответила Амелия, нащупывая пульс Лео. – Хух, живой…

– Слышали, безмозглые, он не ренналец! – снова загорланил Долтан. – А кто он, стало быть?

– Мой сообщник! – Амелия принялась тормошить его. Била по щекам: – Лео! Очнись, сукин сын! Сообщник!

Вдруг он жалобно рыкнул, отмахнулся. После открыл глаза.

– Голова… – еле-еле простонал он.

– Что голова?

– Круж… Ой-ой! – Не успев договорить, он оттолкнул от себя Амелию, перевернулся обратно на живот и сел на четвереньки.

Из него вышло всё, что было в желудке. В основном желчь.

Местные начали отворачиваться, закрывать носы.

– Хо-хо, какой-то он хиленький! – Долтан похлопал его по плечу. – Как ты, салага? Живой?!

Лео ответил истошным «Буэ-э», сплюнул густую, как смола, слюну, вытер рот и повернулся к присутствующим, постепенно садясь на задницу.

– Ох, холера… Телепорт это, конечно, нечто…

– Лео! – Амелия склонилась над ним и принялась обнимать.

Из толпы появился Оскар:

– С прибытием, путник! Так это ты тот самый Лео, про которого Амелия нам все уши прожужжала?

– Похоже на то… Другого нет.

– Пойдём, мы тебя усадим у костра. – Оскар протянул ему руку, Амелия отпрянула и протянула вторую.

Оба подняли парня и взяли под руки. Он еле стоял на ногах.

– Ничего не сломал, как думаешь?

– Вроде нет, спасибо.

– Есть будешь? Медовухи?

– Эт можно!

Амелия и Оскар доволокли его до костра. Остальной народ окружил их, многие заняли прежние места на брёвнах и табуретах.

Лео усадили на листву, чтобы спиной он облокачивался о бревно. Амелия и Оскар сели по обеим сторонам от него. Амелия вручила ему кусок мяса ещё совсем горячего, а с другой стороны уже Оскар протягивал ему кружку медовухи.

– Ну, рассказывай, как ты здесь оказался, – спросил Оскар.

– Шпион кораллонский, поди! – крикнул кто-то из толпы.

Все захохотали.

– Не обращай внимания, – сказал Оскар. – Им тоже интересно, откуда ты взялся, иначе бы тут не стояли и не глазели.

– Рассказ будет долгим… – проговорил он и отхлебнул медовухи.

– А мы и не торопимся, говори свою историю!

– Да, сообщник, что случилось? Как ты попал сюда?

Телепортация? Ну же! Не тяни!

– Не тряси меня, я расплескал из-за тебя всю медовуху! – Лео толкнул её локтем в ногу. – Да, зелье телепортации. Но обо всём по порядку.

Стало быть, как только Ридрих закинул тебя хрен пойми куда, меня он швырнул сразу после этого в мне знакомое место: в темницу, за решётку. Благо на этот раз обошлось без побоев… О-о-ох, ну и багровый же он был! Как рак! Твои слова его сильно уж задели… Ну так, о чём это я… К сути! Сидел я, значит, за решёткой. Не помню сколько, знаю, что много. Дня три точно. И тут приносят мне кусок хлеба – чёрствого, сука, как пятка деда, – и…

– А ты, я гляжу, много пяток деда уже скушал, – перебил Долтан, и все тут же залились.

– Карапуз! Не перебивай! – выкрикнул Лео, тыча пальцем в Долтана, и все закатились пуще прежнего. Долтан покраснел и замолчал. – Так вот, принесли мне хлеба, воды. А на десерт – весточку. Мол, завтра готовься, будем тебя, так сказать, прилюдно казнить. Путём повешения. Тут я знатно ошарашился. Дырка в заднице моментально сжалась до размеров точки!.. Думал: всё… Вот что случается, когда переходишь дорогу королю. А ведь я просто хотел выпить с мужиками и статую женщины к себе в покои…

Ну ладно. Успел я уже смириться со своей участью, лежал на каменном полу, глядел в такой же потолок. Наступило утро, судный день. Всю ночь я плохо спал, только пялил в стены. Засыпал, просыпался, пялил, снова засыпал, снова просыпался. И не знал, что делать. Ни единой мысли не приходило в голову… Вру, была одна мысль, но в ней старик Альберт появился прямо перед казнью и закидал всех хлопушками, как было тогда, в Галамуте. Так бы я и ушёл из жизни, если бы ни пара хороших друзей. Как ты там говорила? Если ты дошёл до дна – выпей море, да? Так вот, выпить это море мне помогли Фидус и Митуш.

Бесстрашные, должен признать, парни. Бесстрашнейшие! Эти двое каким-то чудом умудрились своровать у стражи ключ от камеры, забросили его в единственное маленькое окошко в стене – которое, к слову, тоже было с решёткой – и я был почти на свободе. Это ж надо, а? В совсем крохотное окошко закинуть маленький ключ! Меткости парней можно только позавидовать!

Они позвали меня: эй, Лео, говорят, тебе привет от Митуша и Фидуса. Как же я в тот момент обрадовался! – Лео вспомнил про мясо и откусил немалый кусок, который долго не мог прожевать. А как только проглотил, запил медовухой и продолжил. – На чём я остановился?

– Митуш и Фидус кинули тебе ключ, – ответил Оскар.

– Да, и ты обрадовался, – дополнила Амелия.

– Хоть не обделался! ХА! – сказал Долтан. Толпа загоготала.

– Смотри, как бы сам не обделался! О, у тебя на плече что-то…

Вот же ж срань! Многоножка!

– ГДЕ?! – Долтан заметался, начал сметать с себя невидимую многоножку.

Публика ликовала.

– Ну, пока он занят, продолжу. Так вот, ключ от камеры у меня в руках, оставалось только незаметно прошмыгнуть мимо охраны.

Мне повезло, что меня не приковали цепями к стене, а то вот мужику в камере справа повезло меньше… О! Кстати о нём! Как только я отворил свою дверь, я решил – на всякий – проверить и другие камеры. Нужно же как-то улизнуть! А поднять бунт и под шумок сбежать было самым гениальным планом в моей голове…

– А я бы использовала зелье уменьшения… – прошептала Амелия.

– Кхе-кхе-кхе. Я был в тюрьме, дура. У меня там не было зелий.

Да и использовал я однажды это зелье, потом по морде получал только в путь!

Вставляю я, значит, ключ в замок друга по несчастью. А он с трепетом смотрит на меня, чуть ли не умоляя этот ключ провернуться. И мольбы услышаны, ключ подошёл! И к другим камерам тоже! Подхожу я, значит, к пленнику, вставляю ключ в наручники. Тот затаил дыхание в ожидании. Но не вышло… Все в лагере, кто слушал историю, разочарованно вздохнули. – Вот и он так же отреагировал. А потом начал горько плакать… Грустно.

Так он и остался прикованным к стене. Такая жизнь…

Лео уставился на костёр. Упёрся тупым взглядом и потихоньку глотал мёд.

– А дальше-то что, плешивобородый? – окликнул его Долтан.

– А! Ну да. Завали хлеборезку, желторотик! – Эта перебранка могла идти вечно, ни одному она не надоедала, все смеялись как один. – Кого смог, я выпустил. Кого заковали в кандалы, тот, к сожалению, остался закованным. Но таких было мало. Стало быть, собралось нас около тридцати арестантов. У охранников обед, потому у нас появилась возможность разгуляться. Мы решили сделать по-простому: все разбегаемся кто куда, ищем выход.

Кого поймают – не судьба. Кто даст дёру – тому слава и почёт. План так себе, но я знал сразу, куда мне бежать, а потому быстро добрался. Не без хвоста из двух толстобрюхих боровов-стражей, которые еле-еле волочили за мной свои жирнющие задницы, но добрался. Некоторых парней тут же загоняли в угол другие стражи, что были посмекалистей да побыстрей. Другие арестанты быстро нашли выход: несколько парней сиганули прямо в окно – вроде не насмерть, но уж точно побились, – кто-то сразу знал, где находится река, и дал драпу к ней. На другой стороне реки нет стен королевского замка, потому оставалось только переплыть реку, чтобы уйти от погони. Не знаю, все ли справились, ведь у Ридриха целый гарнизон лучников, но я надеюсь, что все.

А я сразу направился в покои Мари. Запутав своих толстяков, я незаметно прошмыгнул в её комнату. Слева от двери стояла какая-то тумбочка, я перегородил ей дверь, чтоб никто не зашёл.

А через секунду увидел на двери засов. Ну и его ещё закрыл.

На Мари не было лица. Бледная, с огромными синяками под глазами, лицо худое, обезвоженное. Все эти дни она ничего не ела и не спала. Она до сих пор переживает за тебя и не знает, что бы сказала бате, если бы меня казнили. Она винила во всём себя. Что она впутала нас в это. Я пытался было объяснить, что виноват Ридрих, но она не слушала… Ладно… Следующий шаг был таким…

Лео расстегнул пуговицы на рубахе и показал Амелии то, что висело у него на шее. Точно такой же цветок, что висел на шее у Амелии. Цветок, который подарил девушке своё имя.

Амелия вытащила свой кулон. Оба цветка принялись переливаться разными цветами, как то делает живое растение.

Они притягивались друг к другу.

– Вот здесь, – Лео указал на свою голову, – хранится информация о твоём местонахождении. Я не знаю, как это работает, Мари тоже толком не вдавалась в подробности. Но как только кто-то надевает этот, второй кулон, он тут же показывает, где находится первый. Так Мари и находила нас. И оставляла записки. Крутая вещица. Как твои сапоги или сумка. Только круче! Ну и попасть к тебе было уже делом техники. Бросил себе под ноги зелье телепортации – бам! – и я уже блюю среди деревьев и каких-то… э-э-э… карапузов.

– Ах ты, с-с-сука! – выкрикнул Долтан и начал засучивать рукава. – Держите меня, парни, или я его добью! Нет, ну вы слышали, а?! Слышали?!

– Так, а как мы вернёмся обратно? – спросила Амелия.

– Тем же методом, что и сюда. – Лео задрал рубаху. На поясе висела склянка с зельем. – Целёхонькое, повезло.

– Так ты знаешь, как оно работает?

– А то! Пишешь координаты с карты, кидаешь листок в зелье и готово.

– Хм-м… Просто так нам заявляться туда нельзя. Нас сразу поймают… Как насчёт…

– Я больше шлюхой не стану!

Все кругом загоготали, не понимая ни контекста, ни сути.

– Обижаешь, сообщник! – Амелия похлопала его по плечу. – Станем стариком и старухой. Тогда нас точно никто не тронет!

Нехотя, но Лео всё же согласился. Проблема в том, что готового зелья перевоплощения у Амелии не нашлось. Потому пришлось делать свежий. Не хватало только пера совы, но и эта проблема легко решилась лучниками, что позаимствовали пару стрел. На подготовку понадобилось около пары часов, что не так уж и много. За это время Лео успел немного прийти в себя, подраться с Долтаном, а после пококетничать с милашкой поварихой Сью.

Рядом с Амелией всё время находился Оскар. Он то и дело конспектировал все её действия, шаг за шагом, чтобы после повторить их самостоятельно. До того дотошно он вычитывал её готовку, что записал даже количество помешиваний красных водорослей до того, как полынная настойка полностью поглотит их цвет.

Спустя пару часов зелье было готово. Идти в бой на голодный желудок не хотелось, потому ребята плотно подкрепились тем, что осталось на гулянке. Чесночный хлеб, мясо, грибная похлёбка, что пахла нестираными носками, но на вкус была лучше, чем на аромат. В тот же миг, как животы набились, пришло время для перевоплощения. Все солдаты, разведчики собрались вокруг гостей. Секунда, и оба флакона с зельем опустели. С небывалой скоростью зелье впиталось, их тела принялись преобразовываться.

Кожа морщилась и обвисала, на лице появлялись борозды морщин. Волосы блекли, пока вовсе не стали седыми. Спины их скрючило так, что оба они стали на голову меньше собственного роста. Все, кто видел, не могли поверить в подобное. Помимо визуальных изменений, изменился и возраст мышц и органов. Появилась боль в суставах и спине, дрожали губы, руки и ноги. В общем-то, Амелия и Лео стали стариками.

– Мама родная… А я ж его бил ещё, дедушку, – чесал затылок Долтан.

– З-з-завали с-с-свою пасть, м-м-мелочь, – еле произнёс Лео. Голос его стал слабым, практически неслышным и таким старчески высоким.

– Да ла-а-адно тебе, сообщник, – медленно произнесла Амелия.

Её голос тоже стал голосом старушки. – Ты уж не злись на молодёжь. Они ж такие щас все. Куда-то спеша-а-ат… Чегой-то хотя-я-ят… А чегой-то мы хотели…

– Ай! Старая! В-в-во д-д-дворец Рид-д-дриха!

– Чувствую, путешествие через теле… телепёрд… А! Короче, как бы не померли, – сказал Оскар. – Уверены, что готовы к такому? Судя по всему, это большая нагрузка на организм.

– Дава-а-ай, милок. Готовы. Сообщник, дай ему это… Как его…

Ну, зелье-зелье дай!

Лео дрожащими руками снял с пояса склянку и только принялся протягивать его Оскару, как склянка выскользнула из рук и треснулась о камень, что лежал под ногами у Лео. Не успев осознать, что произошло, Оскар и все, кто находился близко к зелью, отпрянули. Взрыв синего пламени… Знакомые ощущения, будто кто-то вытаскивает наружу все кишки… Полнейшее искажение времени и пространства…

В этот раз полёт прошёл терпимо. Как только завеса спала с глаз, они огляделись. Было тихо. Они определённо попали в замок, судя по интерьеру. Но ни один, ни второй не могли вспомнить куда конкретно. Амелия точно не была в этой комнате. А Лео не покидало ощущение, что он здесь уже бывал. На столе, что стоял рядом с большой чёрной кроватью, лежали кучи книг, пергаментов.

Из перевёрнутой чернильницы сочилась чёрная жидкость, капая на мягкий шерстяной ковёр. Там уже образовалось доброе пятно.

Над столом горела одна единственная лампадка. В комнате пусто.

– Где мы, сообщник? – произнесла старуха.

– Н-н-не знаю, – еле ответил Лео. – Я т-т-точно тут б-б-был.

– Смотри-ка, там! – Амелия показала в дальний правый конец комнаты. Там стоял перегонный куб.

– И-и-и правда! Хм-м-м…

Старик призадумался. Стоял он так около пары минут. Амелия стояла рядом и всё это время наблюдала за его реакцией. Спустя время он поднял брови, вместе с бровями направил кверху указательный палец и…

– Не, н-н-не вспомнил…

– Старый болван! – Она оставила ему затрещину. – Может, это спальня мамы?

– О! Т-т-точно!

– Я промолчу… Ладно уж, чего попусту злиться на старого человека… Пойдём уж, найдём маму…

И они побрели. Идти с больной спиной и коленями тяжело.

Потому шаг по шагу они ковыляли к выходу, пока в дверь не постучали.

– Войдите! – ответила Амелия, сама того не сознавая.

Когда же осознала – стало уже поздно.

– Мари, что у тебя с голосом?

Дверь открылась. Из щели появилась знакомая закрученная борода. Он вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. В свете лампы они хорошо разглядели его лицо. Король Ридрих Пятый.

– Матерь божья!

Ноги его тут же подкосились. Он опёрся на дверь спиной и руками. Скатился на пол.

– Мама! Папа! Это вы?! – запричитал Ридрих.

– Кхм! Кхм-кхм! Молчи, старый пень, говорить буду я.

– О нет-нет-нет, это точно ты, мама!

– Да-а, сын мой, – отвечала Амелия. – Ридрих… это я… кхм-кхм… твоя мать!

– Но как! Ты же мертва. Я… Я же… Ты воскресла, чтобы отомстить?!

Амелия и Лео переглянулись.

– Да, сын мой! – Амелия подняла руки в небо и прокричала, что есть сил: – И месть моя будет беспощадна!

В то же мгновение в окне вспыхнула молния. Прогремел леденящий душу гром. Уж точно не такое возвращение они планировали.

– О, дорогая мама, о, отец! Смилуйтесь! Я не хотел вас губить!

– чуть ли не плача, взмолился Ридрих Пятый, стоя на коленях, сложив руки в мольбе. – Это всё жалкий Ясуп! Он всё подстроил!

– С-с-сын мой! – загромыхал Лео. – Н-н-не надо лжи! М-мместь должна с-с-свершиться!

Во мраке блеснул кинжал. Тот самый кинжал, что Питер отдал Лео. Медленно, дрожащей рукой, Лео достал его из ножен и поднял над головой. Ридрих – трус, каких только стоило поискать, – вскочил на ноги, завопил что есть мочи, и выбежал из комнаты!

В окна забарабанил дождь. Настолько сильный, что казалось, будто с неба летят камни, отскакивают и падают на землю со свистом. Маскарад получился на славу, хоть и не дал нужного эффекта.

– Что будем делать, сообщник? – спросила Амелия, глядя на трясущегося от старости друга.

– Я н-н-не знаю, – ответил он. – Это б-б-был твой п-п-план.

Как в-в-всегда идиотский. Тьфу!

– Я не виновата, что Ридрих решил появиться в комнате матери именно сейчас. Эх… Пойдём, дед. Попробуем догнать.

Только они двинулись к двери, как тут же в комнату ворвалась хозяйка. Еле дыша она смотрела на двух стариков, не понимая, что произошло.

– Вы кто такие? – Она стояла, впившись руками в проём и дверь. – Почему Ридрих, визжа, умчался отсюда?!

– Мама! – медленно вскрикнула Амелия, улыбнулась наполовину беззубым ртом и вскинула руки к небу.

– Амелия?! – Она упёрла взгляд в старуху. Посмотрела на старика. Удивилась ещё сильнее: – Лео?! Почему вы… старые?!

– Зелье перевоплощения.

– М-м-можете вернуть нас обра-а-атно?

– Но зачем вы стали…

– Всё потом, верни нас обратно, – перебила Амелия.

Мари тут же подскочила к полке, что стояла по правую сторону от стола. Там находились сотни склянок, расставленных в алфавитном порядке. Она взяла несколько из них с центральной полки. Пару положила в поясную сумку, а один бутылёк тут же использовала на ребятах. Через минуту перед Мари стояли знакомые, молодые лица собственной дочери и её друга.

– Теперь выкладывайте.

– Мы хотели незаметно пробраться в замок, – сказала Амелия, – потому решили прикинуться стариком и старухой. К ним, скорее всего, было бы меньше всего вопросов…

– Всё бы ничего, – продолжил Лео, – но мы тут же наткнулись на Ридриха, который завизжал что-то про своих родителей… Хм-м… А ведь точно, вспомни!

Амелия задумалась.

– Что он сказал? – спросила Мари.

– Он перепутал нас со своими матерью и отцом. И сказал что-то… Мол, как ты… Ну… Жива. Ты воскресла, чтобы мстить? – сказала Амелия.

– Во, точно! Это и сказал. Отца тоже собственноручно убил, зуб даю!

– Вот оно что… Значит, королева не была больна. Собственный сын убил её. Значит, и короля убили совсем не коренные жители…

– Элуриды, – вставила Амелия.

– Что?

– Элуриды. Так зовёт себя их народ. Всё это время я жила с ними бок о бок. И узнала много интересного из жизни Ридриха, что убийство собственных родителей меня ничуть не удивляет. Тебе, кстати, понравится то, что я сейчас скажу.

На лице Мари читалось непонимание.

– Ты можешь не бояться, что зелье тебя убьёт.

– С чего бы это?

– С того, что король всё это время водил тебя за нос.

– Быть не может. – Лицо Мари изменилось. Казалось, будто ярость, страх, облегчение, всё смешалось внутри. – Хочешь сказать, что я зря все эти годы потакала его приказам?

– Ну, не все годы. Но большую часть точно. Всё позже, нужно нагнать его. На этот раз он не уйдёт безнаказанным. Куда он мог убежать?

Мари взяла себя в руки:

– За мной, дети.

Втроём они помчались по тёмному, освещённому лишь небольшими фонариками, коридору. Впереди слышался шум, топот. Мари свернула налево, побежала по лестнице наверх.

– Высоко же забрался, трус, – еле дыша сказала Амелия.

– Зато уж точно не сбежит! – ответил Лео.

– Мы почти добрались… – сказала Мари. – О, зелья…

Мари остановилась на ступенях, немного не добравшись доверху.

Впереди, в свете фонарей маячили десятки теней.

– Стража… дальше не пройдём, – прошептала Мари.

Все притихли. Расклад явно не в их пользу. Амелия думала, что же делать. Сердце в груди колотилось, лёгкие хватали кислород.

– Нет. Я не уйду. Постоянно убегать не выйдет, как ни крути.

– Это безумие, подруга! – срываясь на крик шептал Лео. – Нашла время для геройства!

– Вы двое уходите, – сказала Мари, – я с ними разберусь, встретимся…

– Нет! Я же сказала: я не уйду! Я вас в это втянула, мне это и решать. Если бы я не разозлила Ридриха, всё могло закончиться и более… цивилизованно. Ай! Всё!

– Стой! Дура! А-а-а!

В мгновение ока они ворвались наверх. Вдвоём против дюжины вооружённых солдат. Это была та самая ситуация, из которой нет выхода. Но Амелия бы не простила себе другого исхода. В конце концов, пришло время осушить целое море в одиночку. Хоть она и не одна.

– Вы ещё кто такие? – удивился солдат из толпы.

Ответ последовал незамедлительно. Амелия вытащила из поясной сумки зелье хорового пения, швырнула в толпу, пока те разбирались, кто есть кто. Под действие зелья попали шестеро.

Осталось две трети. Лео вытащил кинжал и с криком бросился на одного из воинов, сильно закинув правую руку, замахиваясь в удар. Вложив весь свой вес, он махнул по врагу, который тут же отразил его плоской частью меча. Кинжал отлетел в сторону, а Лео отбил руки. Теперь уже мечник попытался ударить парня, но тот ушёл от удара и помчался наутёк вглубь коридора. Не успев пробежать и десяти метров, его остановили другие воины.

Повалили на землю и припёрли ногами.

Амелия продолжала бороться, то и дело швыряя взрывлипучку во всех, кого только могла. Но солдаты хорошо тренированы и крайне быстры. Все зелья, что летели в них, они либо отражали оружием, либо уклонялись, потому под действие зелья попали только пара-тройка парней. Вся битва длилась от силы пару минут.

Припасы взрывлипучки, что были под рукой, закончились, и солдаты окружили девушку. Попытки выбраться из оцепления походили на борьбу крысы перед смертью.

– Эй вы! Разве можно так обращаться с детьми! – окликнул кто-то солдат. Мама! Те, что не попали под влияние зелья хорового пения, оглянулись.

Мари шла неспешно. В правой руке она держала раскрытый бутылёк. Она обмакнула указательный палец левой руки, махнула им по запястью правой руки. Тут же закрыла склянку, убрала в сумку. В ход пошла следующая склянка. Она всё так же продолжала идти вперёд.

– Схватить сучью зельеварку!

– Зря ты грубишь верховному зельевару. Сердцем чувствую, зря.

Вторая склянка была откупорена. Мари перевернула её кверху дном. Капля светящейся жидкости показалась из сосуда. Воины уже было набросились на женщину, но капля упала быстрее.

И никакие тренировки им уже не помогли. Все в коридоре, включая Лео и Амелию, застыли словно статуи. Единственно Мари продолжала идти ровным, медленным шагом. Сначала она подошла к Амелии. Использовала первое зелье. Амелия очнулась.

– Что это было? – удивилась Амелия. – Мы все замерли!

– Зелье паралич. Сковывает так, что… смотри-ка! Даже дымный хор замер!

– И правда… Пойдём, вернём Лео!

Мари подошла к Лео, нейтрализовала паралич и на нём.

– Амелия, я горжусь тобой, что ты поступила так… храбро. Но больше никогда – повторяю! – никогда так не делай.

– Да, тупее плана от тебя я ещё не видал, – поднялся с пола Лео.

– Кто бы говорил! Сам кинулся на мечника с зубочисткой!

– Уй, вот так и помогай тебе! Ладно, пора надрать задницу завравшемуся королю.

– А тут я согласна, сообщник. Выпнем дверь?

– Только после дам. – Он вальяжно протянул руки вперёд.

Нога Амелии врезалась в дверь, отпружинила, но дверь не открылась… Нога гудела. Лео смеялся, а Мари прикрыла лицо рукой и покачала головой. После взялась за ручку и открыла дверь. На себя. Как и все двери в замке. Из проёма вырывался ветер.

– Ну и хрен с ней! – негодовала Амелия.

Все трое вошли внутрь. Темнота и холод. Сквозь окно, открытое нараспашку, то и дело летели громадные капли дождя, заливая собой пол и мебель рядом. Слева стоял письменный стол.

Занавески колыхались на ветру. Кроме завываний из окна, да бьющего о плитку пола дождя, не слышно ни звука. Амелия подошла к окну. За ней двинулся Лео. К ножке шкафа привязали толстую верёвку, что спускалась с окна. Амелия выглянула наружу.

Внизу никого, только странный зеленоватый туман стелился по двору.

– Вот трус! Тьфу! Сбежал. – Амелия смотрела вниз, пытаясь разглядеть хоть крупицу истины.

Блеснула молния, осветив на мгновение округу. Забарабанил гром, словно молотом по небу.

– Солнышко… – Голос Мари задрожал, хоть она и старалась не подавать виду.

– Да, солнышко, обернись, – закурлыкал гнусавый, усмехающийся голос.

Амелия и Лео оглянулись. Во тьме стоял Ридрих. Он прижимал холодное, стальное лезвие к горлу Мари. Таким же холодным могло стать и её тело, если бы рука Ридриха дрогнула чуть влево или чуть вправо. Амелия, Мари и Лео знали, что его рука без страха, без сожаления и без упрёка может дрогнуть. Как он после их смерти расскажет: «Я пытался её спасти, но было поздно».

Возможно, даже пустит скупую слезу. Амелия представила себе всё в мельчайших подробностях. Ей стало дурно.

– Знаете, не вас я планировал здесь увидеть, уж точно не вас. Хотя, Лео, твоё исчезновение доставило нам уйму хлопот.

Молоде-е-ец! Браво! Хитро придумал, выпустить всех из камер. А ты, Амелия, о-о-о! Хо-хо-хо!.. Умница! У-мни-ца! Где побывать успела? Жаль, что дикари тебя не пустили на мясо, я так на это надеялся!

Амелия и Лео стояли молча какое-то время. Первой заговорила Мари:

– Ты же не посмеешь меня убить, Ридрих. – Голос Мари всё также дрожал. – У тебя кишка тонка. Ты же…

– Заткнись, – зарычал Ридрих и стиснул клинок ещё сильнее.

По шее побежала капля крови. Почувствовав надрез, он чуть ослабил хватку. – Заткнись. Я убил собственных отца и мать, думаешь, тебя, рыжую, галамутскую шлюху, не убью.

– Ах ты!.. – Лео остановил Амелию на полпути.

– Точно! Детишки! Я же планировал тут снова встретить отца и мать. Оказывается, они всё ещё живы. Как им это удалось, мне не до конца понятно, ну да ладно. Яда хватит на всех.

– Нет, Ридрих, твои родные мертвее мёртвых. За это можешь не волноваться. Это были мы с Лео. Зелье перевоплощения. Чего ты хочешь?

– А-а-а! Вот оно что, перехитрить меня вздумали! Ха-ха-ха-ха-ха! Молодцы! – Ридрих срывался на крик. – Чего я хочу? Чего я хочу?! Я хочу больше золота! Больше власти! Больше подданных!

А ещё хочу…

– Как по ночам спится, Ридрих? – перебил Лео. Он осторожно, шаг за шагом, в надежде, что темнота с грозой скроют его шаги, приближался к Ридриху. – Ты ж, как-никак, настоящий мясник!

– Стой где стоишь, щенок! Иначе я прирежу обеих рыжих и тебя за компанию! И не посмотрю, что ты один из наших. Хоть и смешанный.

– Ответь на вопрос, Ридрих, – продолжал Лео. – Ты убил собственных родителей. Я знаю, что такое убить собственную мать. Я убил свою, как только родился. И это убивает меня каждый раз, когда я вспоминаю. Так как ты живёшь?

– Я ненавидел своих родителей! И так же сильно, как ненавидел, я и любил их. Всё началось задолго до их смерти. С детства ни отец, ни мать ни в чём мне не отказывали. Я захотел заморскую лошадь из Галамута? Я получил лошадь. Острейшие сабли, уроки фехтования? Пожалуйста! Впервые я переспал с женщиной в пятнадцать. Сказал отцу, что я созрел, и на день рождения он подарил мне ночь с гаремом кораллонских красавиц. Но этого было мало. Развлечения быстро утратили свой смысл. Отец и мать же всё время занимались королевством: тут разрушился мост, нужно выделить деньги из казны на починку. Там совсем обветшали дома, пора бы разрушить их и воздвигнуть новые.

Дела, дела, дела! Чушь собачья! Как-то отец мне сказал: «Ридрих, однажды ты сам станешь королём. Тогда-то ты и поймёшь, какую ответственность несёт король перед народом». В тот день я ответил ему что-то вроде: «Раз ты не можешь нести ответственность даже за одного единственного сына, то ты хреновый король». Тогда он взял розги, двух крепких ребят и отходил мне все ягодицы.

Мне было семнадцать. С того дня обида только росла. Два года я вынашивал план по свержению отца. Я хотел показать ему, в каком короле нуждается остров Ренналы. Не в строгом, но справедливом, великом короле Ридрихе Четвёртом, а в сильном человеке. Который не боится замарать руки и готов пойти на риск. Который обогатит и себя, и страну. Который заберёт своё.

Сперва я отравил мать. В то время мы с Мари только-только заключили союз. Помнишь, Мари, как ты дала мне цветок амелии, что был так же красив, как и опасен, если его смешать с… Как же её, сука, кровь… кровь…

– Кровь Василиска.

– О! Точно! Василиска, чтоб ему пусто было! Мамочка умерла мгновенно. Без боли, успев разве что вымолвить кроткое «Ах!».

Глаза её так и не закрылись, сама же она словно окаменела. После я подстроил всё таким образом, чтобы обвинения пали на злодея Ясупа, прошлого дворецкого, отца Якупа. Раз! – голова с плеч. Якуп занял место отца. Думаете, он горевал? Нет уж! Эта скотина ещё больший циник, чем я. А отца убивать в план не входило… Тут уж случай так распорядился. Из каждого правила бывают исключения. Вот и тут батюшке просто не повезло. Он стал тем самым исключением. Во всех смыслах этого, мать его, слова…

Я хотел, чтоб он видел, на что способен настоящий король. Такой, как я. Я – настоящий король! Так-то… Ну а теперь нам пора прощаться. Завтра вас троих казнят, как изменников. Будь добра, рыжая, снимай сапоги и сумку – я знаю, что они у тебя непростые – и кидай во-о-он туда. – Ридрих указал в дальний угол западной стены, где стояла королевская кровать.

Амелия повиновалась. Следом приказ поступил и для Лео. Он отбросил кинжал.

– Ну так уж и быть, молодцы! Держите подарок! – Он отпустил Мари и оттолкнул её в сторону.

Лео успел подхватить её и спрятал за спину. Клинок Ридрих всё ещё держал наготове.

– А теперь, без лишних движений, сидите тут. Тихо, как мыши!

Скоро за вами явятся… Я сказал не двигаться! Иначе в ход пойдёт кое-что весомей меча… – Король принялся рыться по карманам.

– Да где же она… Чёртова склянка. Надо было тебе сделать её с мизинец, Мари! А! Сука!

Ридрих взвизгнул и бросил оружие. Запрокинул голову назад, будто в припадке, и схватился за глаз. Лео, не теряя времени, бросился на него, повалил на пол, придавив его всем телом:

– Быстро! Вяжите его! Долго не выдержу!

Амелия среагировала молниеносно: подобрала кинжал Лео, срезала верёвку, что свисала из окна, и дала один конец Мари. Они тут же перерубили её пополам, одной половиной туго обвязав ноги. Ридрих вырывался, ревел как одичавший боров, но троица оказалась сильнее. И хоть Лео заработал пару синяков, но Ридриху досталось не меньше: Лео сражался как лев! Когда силы короля были почти на исходе, Лео – не без помощи Мари и Амелии – перевернул его на живот, и они затянули ему руки за спиной. Да так туго, что сухожилия на руках захрустели, а сам Ридрих вскрикнул от боли.

Уставшие от возни и радостные стечению обстоятельств, которое им подвернулось, они сели на пол, чтобы отдышаться. Ридрих принялся звать на помощь, но Амелия стянула с ног носки, что она не стирала порядка трёх дней, и завязала ему рот.

– Видели, как я попал в него попрыгуном?! – воскликнул Лео.

– Так это твоих рук дело, сообщник. Хух, ну вот и всё… – выдохнула Амелия. – Про какую склянку он говорил?

– Это… Это моё новое зелье. Теперь мы можем его контролировать. Он пообещал мне вернуть тебя обратно и не казнить Лео, если я всё-таки доработаю зелье массового истребления. И я его закончила. Но обещание он не сдержал…

Всего одной небольшой ампулы хватит, чтобы уничтожить всё коренное население.

– Элуридов. Называй их так.

– Элуридов, да…

– Видимо, ампулу он и потерял, – сказал Лео.

– Очнулся… Тебе Ридрих случайно мозги не отбил? Ясен пень, он потерял именно её. Только где…

– А тот зелёный туман внизу…

– Какой туман? – удивилась Мари.

– Да не, брось, это просто трава виднелась сквозь дождь.

Мари тут же подскочила к окну:

– Тут ничего нет, никакого тумана.

– Чего? – вскочили друзья.

Подбежали к окну. Кроме ливня и правда ничего не оказалось.

– Странно, там точно полз зелёный туман. Может, показалось?

– Лео силился рассмотреть, но ничего не видел.

– Да нет, не показалось… Что это могло быть, ма?

– Дождевая вода нейтрализовала зелье. Удивительный эффект, о таком я даже не думала. Восхитительно! Это счастье, что всё так закончилось! Могли быть серьёзные последствия из-за халатности этого… придурка!

Мари пнула Ридриха по ноге.

– Моя школа! – Амелия хлопнула Мари по плечу.

– Так, оказывается, никакой силы обещания не было, да? – сказала Мари.

Амелия молчала.

– Расскажи, подруга, Мари пора узнать правду, – настаивал Лео.

– Ну, в общем, да. Несколько лет назад произошёл несчастный случай, и Ридрих… ну, умер. Да, короче, его убили.

– Но ведь вот он, – не понимала Мари, – перед нами!

Живой, здоровый! Как это может быть? Подожди-ка… Зелье воскрешения?

– Бинго. Успели влить ему в пасть весь бутылёк. Да не абы кто, король народа Элуридов. В подробности вдаваться не буду, факт – он ожил. Но через смерть прошёл. А следовательно, зелье обещания с того времени не действует. И ты сама это проверила, когда связывала его.

– Хм-м… И правда. И правда не действует! Ха-ха! Солнышко, мы вернёмся домой! – Мари крепко сжала Амелию в объятиях.

Уставшую, обессиленную. – Лео, чего ты там ползаешь, иди я и тебя обниму!

– Да попрыгун… Надо найти, а тут темно как… как в жопе…

– Ну всё, ма, всё… У нас не так много времени, сколько длится зелье паралича?

– Прошло примерно пятнадцать минут… Значит, у нас около двадцати.

– Негусто… План такой: этого заберём с собой, на месте придумаем, что с ним сделать. А пока…

Амелия подошла к столу Ридриха, закрыла окно. На столе зажгла свечу, что промокла от дождя и какое-то время отказывалась гореть. Пергамент на столе вымок. Амелии еле-еле удалось раздобыть хоть немного сухого пергамента. Чернила и перо стояли чуть дальше от окна, потому не пострадали. Быстрыми движениями девушка что-то написала на бумаге. В столе короля валялись залежи сургуча и королевская печать. Амелия растопила сургуч над свечой, вылила на пергамент, скрепила всё дело печатью.

– Последний штрих. – Она взяла со стола перо и чернила. – Дорогой король, если вы не желаете, чтоб мой сообщник отрубил вам пальцы – а он это может, уж поверьте, – распишитесь-ка тут.

Она всунула ему в руку перо, хоть тот и сопротивлялся, но всё же поставил свою подпись, даже не ведая, что подписывает.

– Кхм-кхм, дамы и господа, зачитываю королевский указ: «Я, Ридрих Пятый, король острова Ренналы, официально заявляю: с сего дня королевой и защитницей острова Ренналы становится великая Константа, истинная наследница престола. Я же сделал всё, что мог, и покидаю наши края. Мне стыдно, что мы так позорно проиграли коренному населению, потому не вижу другого выхода, как уйти». Ну как, круто?

– Круто?! Ты в своём уме делать королевой малышку Константу?!

– негодовал Лео.

– А что, думаю, при хороших помощниках она станет отличной королевой! – протестовала Амелия.

– Я всё понимаю, солнышко, но делать королевой… служанку, простите, мягко говоря… Ну, ничего хорошего из этого не выйдет. Народ будет в растерянности.

– А я говорю, она станет отличной королевой!

Ридрих активно спорил с этим высказыванием. Как только мог он дёргался, ревел, лил слёзы, пытался прогрызть грязный носок Амелии, всё без толку. Такой исход его явно не устраивал. Теперь он жалел, что не дал отрубить себе пальцы…

После он пожалел, что умер тогда, во время охоты, когда элуридский правитель спас ему жизнь. Ибо то, что произошло дальше, позор для него. Амелия забрала свои вещи: надела сапоги, взяла сумку, вернула кинжал Лео. Оставалось забрать Ридриха.

Амелия передала сумку Мари, предварительно раскрыв её пошире, а сама – не без помощи Лео – подняла короля и принялась засовывать его в сумку ногами вперёд. Ему было настолько плохо от того, что с ним происходит, что не было сил даже сопротивляться. Он рыдал и рыдал.

– О, зелья, нытик похлеще Крокадовалакрима, – сказала Амелия.

– Ха-ха, и то верно, – посмеялась Мари. – Крок не всегда был таким, на самом деле он отличный малый.

– Вы знаете этого крокодила? – удивился Лео.

– Мы давние приятели. Но об этом позже, у нас мало времени.

Идём к Константе, солнышко. Надеюсь, ты знаешь, что делать.

– Идём. И нет, я не знаю, что делать. Но так веселее!

Они тут же направились к комнате Константы. Дверь заперта.

Амелия постучалась. Мари и Лео стояли чуть поодаль. Шагов за дверью не последовало.

– О, подруга! Я кое-что вспомнил. Дай-ка мне свою сумку!

– Зачем?

– Ну… Надо!

– Ладно… Лови. – Она подкинула сумку Лео, тот поймал.

– Я скоро, – бросил он и побежал вперёд по коридору.

Одна из дверей распахнулась. Снова закрылась. Амелия опять постучалась к Константе.

– Кто там? – прозвучал испуганный голосок за дверью.

– Это Амелия, помнишь меня? Я видела твою вышивку!

– Амелия?! Мне казалось, что король Ридрих… Впрочем, не важно…

– Константа, открой дверь, у меня новости!

– А… Вы одна?

– Нет, со мной мама и Лео. Открой скорее, мы очень торопимся!

– Хорошо-хорошо…

Ключ в замке зазвонил, дверь распахнулась. Константа стояла укутанная в одеяло, с босыми ногами, перебирала маленькими пальчиками ног.

– Константа, – Амелия взяла её за плечи. – Теперь ты – королева острова Ренналы. Ты счастлива?

– А? Ой… – Тело девушки вдруг обмякло, она посыпалась на пол.

Амелия и Мари подхватили её и положили. Вдалеке хлопнула дверь, через несколько секунд появился Лео, вытирая пот со лба.

– Что с Константой? Почему она лежит? Хух…

– Новость её немного… шокировала, – ответила Амелия. – Константа! Проснись, девочка моя, проснись!

Амелия била её по щекам. Когда же та пришла в чувство, тут же, при виде Амелии, она снова отключилась. Привести в чувство её удалось только на четвёртый раз. Амелия объяснила ей ход событий. Сказала, что Ридрих лично подписал грамоту о становлении её королевой. Почему именно её он решил сделать королевой? У Амелии не нашлось вразумительного ответа, потому она сказала, что Ридрих давно приглядывал за ней, видел, насколько она старательна и исполнительна, к тому же добра и трудолюбива, потому именно она – идеальная кандидатура на пост королевы острова Ренналы. Она выбрана волей самой Ренналы, руками Ридриха Пятого, законного короля.

Смирившись с участью, а слово короля – закон для любого жителя острова Ренналы, Константа всё-таки приняла свой новый титул. Завтра многие подданные возмутятся – особенно Якуп, – но быстро отступят, увидев, как хорошо справляется Константа с первых же минут правления. Ведь эта девушка хоть и являлась всего-навсего молодой служанкой, но также она была начитана, имела незаурядный ум и действительно подходила на роль чуткой правительницы. Но об этом позже, а сейчас…

– Константа, эта грамота… храни её. – сказала Амелия. – Завтра же предъяви свои права на престол. Печать и подпись самого короля – от них никто не сможет отвернуться. Я верю в тебя, ты станешь отличной королевой! Ну, пока. Ма, мы готовы!

– Прощай, Константа, – сказала Мари.

– Я буду скучать, красавица, – еле сдерживая скупую слезу, проворковал Лео. – Надеюсь, у тебя всё будет хорошо… Не скучай по мне! Не на… О-о-о!

Не успел договорить Лео, как его тело, а также тела Амелии и Мари закружились в ярком витиеватом водовороте событий, времени и пространства. Через одно лишь мгновение, что длилось целую вечность, все трое оказались в знакомом доме.

Лео снова поплохело. Следом и Амелии. Они оба уселись на четвереньки, вся еда, что они съели в лагере Оскара, вышла назад, еле переваренной. Всё-таки несколько таких перемещений за день тяжело пережить.

Мари стояла как вкопанная и смотрела вокруг. Знакомый – некогда чистый, прибранный её руками дом – превратился в нелепое подобие хлева. Первым ударил в нос сладковатый запах стухших рыбьих потрохов. Вдыхая аромат свежести, её взгляд упал и на кишки, что лежали прямо на обеденном столе. Над ними, в свете луны, жужжала мошкара, а мухи пожирнее подъедали такую щедрую трапезу.

Пол населяли бутылки эля, остатки пищи – и не только из желудка Амелии и Лео – и грязная одежда. Даже при свете небольшого, дребезжащего огонька, от почти истлевшей свечи у камина, стало понятно: кое-кто пьянствовал не просыхая. Скорее всего, без выходов на работу. Внутри Мари разгорелась багровая ярость.

– Джером Мэггот!!! – кричала Мари. – Сукин ты сын! Тебе пиз…

Девятнадцатая глава. Конец приключения длиною в жизнь?

– Да уж… Как так можно было? Джером! – Мари сидела, склонившись над мужем, прикладывая мокрую тряпку ему ко лбу.

Несколько минут назад он выбежал к лестнице на втором этаже и, увидев жену, растрогался, поспешил в объятия и покатился кубарем с лестницы, распластавшись на том самом ковре, который так сильно любил ловить каждого пролетающего мимо. Джером выглядел не самым лучшим образом. Борода отросла до такой степени, что вот-вот доставала ему до пуза. Волосы на голове, ранее хорошо стриженные и ухоженные, выглядели сальными и грязными, лицо побледнело, а от выпивки и грязи местами покрылось прыщами. От падения на лбу тут же вылезла здоровенная шишка, которую Мари и пыталась устранить.

– Ты посмотри, как ты себя запустил! Запустил дом!

– Милая, я ж это… ик! – Язык еле волочился во рту. – Я ж…

ну… подумал, що ты… это… меня… ик… разлюбила. Эх…

Амелия и Лео, когда им чуть полегчало, принялись за уборку дома, пока Мари пыталась привести в чувство отца. Они зажгли светильники и первым делом начали сгребать весь мусор в мешки.

– Мэггот, ты полная задница, понял? Тебе стоит проспаться.

Вставай. Вставай-вставай, нечего придуриваться.

– М-м-м, о-о-ох… голова-а-а… – промямлил тот. Мари подала мужу руку, еле как подняла его.

Вести Джерома снова на второй этаж – плохая идея, потому она бросила его полуживое тело на диван в гостиной, и тут же он захрапел на весь дом. Мари принялась помогать детям.

Ночь была длинной. Привести дом в порядок они не успели.

Первым уснул Лео, когда присел рядом с Джеромом в кресло, чтобы чуть-чуть отдышаться. Следом из игры выбыла и Амелия: она оттирала странное пятно с пола в гостиной и так увлеклась, что отрубилась в процессе. Мари, видя, как бойцы погибают у неё на глазах, не смогла вынести напряжения и тоже пошла на боковую. Правда, всю постель Джером усеял крошками, пылью и прочей грязью. К тому же постельное бельё в последний раз меняла как раз таки она. Несколько месяцев тому назад.

Несмотря на всё это, дома ей спалось превосходно. Родные стены, какими бы они ни были – грязными, убитыми, пусть даже полуразрушенными, – лечат. Люди рядом придают сил. И если ты только вчера злился на мир, бранился и окончательно сбился с пути, то всего один день в родном доме восстановит все силы. Так же и с Мари. Будучи взрослой женщиной, она с искренностью ребёнка радовалась, что весь этот кошмар закончился. Или почти закончился.

На следующий день, проспав до обеда, Мари проснулась от шума снизу. Она вышла в коридор и с высоты увидела чудную картину:

Лео в том же кресле лежал звездой, пуская слюни на спинку, Амелия развалилась на излюбленном ковре, а с кухни пахло не отходами, а чем-то съестным. Пахло галамутским завтраком: поджаренным хлебом, сосисками, чёрным перцем и яичницей.

Не иначе Джером старается. Дома, к слову, стало чище, чем когда они прекратили уборку. Мешки с мусором исчезли куда подальше, пыль с полок и камина испарилась, а полы блестели от чистоты. Будто грязное жилище просто приснилось ей. Но нет.

В их комнате всё так же грязно. А жаль. К большому сожалению, сном не были и дни, проведённые на острове Ренналы.

Мари спустилась вниз. Джером стоял в одних трусах, выпятив пузо, и что-то готовил. На кухне запах стелился ещё соблазнительней. Он насвистывал знакомую ей мелодию, и – о чудо – он помылся, постригся и побрился! «Сразу видно, сходил в баню», – подумала Мари. Он выглядел как тот самый Джером, её любимый и единственный муж. Такой неугомонный, энергичный и жизнерадостный. Мари тихонько подкралась сзади, обняла его за плечи. Он слегка вздрогнул от неожиданности, а она всё больше и больше налегала на него, растворяясь на его широкой спине.

– Проснулась? – спросил он шёпотом.

– Да, – ответила Мари, – дети ещё спят.

– Пусть спят. Дорога-то нелёгкая. Ты это, милая… Прости уж меня, дурака…

Джером отвлёкся от готовки и повернулся к жене.

– Всё хорошо, балда, – улыбаясь ответила она. – Теперь всё просто замечательно.

– Иди сюда. – Он обхватил её обеими руками за талию.

Хотел было закружить в воздухе, но больная спина не позволила даже оторвать её от пола. Мари рассмеялась и яро расцеловала его щёки и постоянно красный нос.

– Ох… Знаешь, а будить их всё-таки придётся. Завтрак-то готов.

– Джером, хватаясь за спину, опёрся на стол.

– Как раньше?

– Кане-ешна! – удивился он.

– Раз…

– Два…

– Три!

– А-а-а-а-а-а-а!!! Убива-а-а-а-ю-ю-ют!!! – закричали они во весь голос.

Лео подорвался с кресла, завизжал в ответ, хватанул кинжал и встал в воинственную позу, бегая глазами по дому в поисках опасности. Амелия на такой дешёвый трюк не купилась. Она вообще ни на какие трюки не покупается, когда дело касается сна.

Как раз благодаря этому их приколу.

– Что?! Где?! А-а-а-а! – палил Лео словно градом, пытаясь отдышаться от испуга.

– Опять вы за своё, старые придурки, – проворчала она и перевернулась на живот. – О-о-ох… Спина болит… Сраный ковёр уже ни хрена не мягкий! Или я просто слишком толстая…

– Просыпаемся, молодёжь! Жрать пора! Батя такой завтрак забабахал, аж наповал сбивает с ног! – сказал Джером.

Мари, не переставая, смеялась.

– Вам всё хиханьки да хаханьки, а человек, возможно, заикой останется… – Амелия показала пальцем на Лео. – Нельзя же так… с ходу. Могли и потише на пол тона орать.

– Во, сука! Я чуть от страха не обоссался… Ху-у-ух… – Он вложил кинжал обратно в ножны и уселся в кресло. – Ладно, что на завтрак?

– О, это другой разговор! Садись, Лео, угощайся! Амелия, ты тоже вставай, харе причитать! У нас семейное – спина больная.

Привыкай.

И все сели за стол. Джером приготовил свой фирменный завтрак:

яичницу из пятнадцати яиц, тосты с маслом, поджаренные говяжьи колбаски и кувшин козьего молока. За обедом Джером всё расспрашивал у ребят про путешествие: что видели, где побывали… Ребята рассказывали всё вскользь, пытаясь ужаться в несколько минут. Подробности оставили на потом. Когда разговор завёл их в пустыню острова Ренналы, Мари очень удивилась, что они пошли через пустыню. Ведь есть подземная тропа в горах, которая безопасна и ведёт прямо в Кораллон.

Якобы все о ней знают, и не рассказать о ней трактирщик М’ал Отьи попросту не мог. Никто не ходит через пустыню. Это самоубийство. Все за столом сделали вывод, что трактирщик послал их в пустыню, чтобы прикончить. Вот такой вот народ – реннальцы. Очень уж дружелюбный и миролюбивый.

– А там, в пустыне, не поверишь: поющий вьюн! Куча поющего вьюна! – говорила Амелия.

– Это ещё что? А-а-а, эта хрень, которая орёт по ночам у деда?

Понял-понял.

– Смысл в том, что это растение водится далеко отсюда, его не найти просто так с бухты-барахты в пустыне! Это настоящее открытие!

– С собой-то хоть насобирала?

– Обижаешь! Целую сумку!.. – Амелия задумалась. – Вот же ж… Ребята, мы кое-что забыли…

– Вот же ж жопа! – подхватили Мари и Лео.

Амелия тут же выпрыгнула из-за стола и побежала к сумке.

Открыла её, заглянула внутрь.

– Эй! Ты живой? – прокричала она внутрь. В ответ прозвучало невнятное мычание. – Живой… Он жив, ешьте свой завтрак!

Ладно, ты там это… не балуй! Скоро мы придумаем, что с тобой делать! Пока!

Она снова закрыла сумку и бросила её на пол.

– Ладушки! – Амелия хлопнула в ладоши и начала размышлять.

– Что будем делать с Ридрихом?

– С кем? – Удивился Джером.

– А, ну да, мы не успели рассказать… Мы устроили переворот в королевстве Ренналы и украли короля. Ну, как украли. Он нас чуть не убил, и мы решили… Извини, Лео! Да-да. Я решила, что нужно бы его забрать с собой и тут устроить ему суд. Что думаешь?

– Хм-м… Да. Я бы сделал так же, – ответил Джером.

– Вот видите! И у кого теперь тут идиотские планы, а? Выкусите!

– У вас обоих, – ответила Мари. – Но делать нечего…

Сделанного не воротишь.

– Это точно… – поддержал Лео.

– Зато теперь они выберут нового короля, – сказал Джером.

– А мы им уже выбрали. Теперь у них в стране будет править служанка.

– Ха-ха-ха-ха-ха! – Джером залился смехом. – Служанка! Ну ты сказала! Ха-ха-ха-ха-ха! Это же шутка?

– Нет.

– До этого бы я не додумался… Теперь я понимаю осуждение…

– Эй! Ты должен быть за меня!

– Да, доченька! Да-а! Ты молоде-е-ец!.. Юху-у…

– Ладно, слушайте. Отведём его к Борису. Он же мэр! И точно имеет власть судить такую же знать, как и он. Разве нет?

– В теории да, ты права, – ответила Мари. – Только начнём с того, что Ридрих Пятый – король страны! А Борис всего лишь мэр деревни.

– Но нас-то много, а Ридрих один! Бе-е-е… – Амелия показала язык матери.

– Делай как знаешь…

– Чудненько! Лео, собирай манатки, мы идём к Борису.

Интересно, а он ещё носит с собой конфетки?..

•

– Тишина! Ти-и-ихо!!! – звучал на весь двор басистый голос и стук молотка.

На центральной площади деревни Зелёной шёл суд. Стояло знойное лето. Солнышко пекло, но величественные дубы принимали весь удар на себя. Шумели вьюрки, распевали скворцы. Замечательный денёк. Солнечный и спокойный. Если бы не собрание посреди Зелёной, возможно, он бы так спокойно и прошёл.

Ридрих сидел в клетке, словно зверь. Рядом с ним, на помосте, восседал Борис. В тёмной мантии, курчавом белёсом парике, с молотком. А вокруг столпился народ. Казалось, будто вся Зелёная собралась посмотреть на безумного короля из-за границы. Так оно и было. Пред подсудимым стояло с три дюжины сидячих мест, в первом ряду которых находились пострадавшие – Мари, Амелия, Лео – и их родные. Народ не унимался. Все толпились, толкались, некоторые пробовали вытолкнуть тех, кто успел занять сидячие места раньше, у одних это даже получалось. В общем, полнейшая разруха. На Бориса, конечно же, никто не обращал внимания. Сдавшись, мэр положил голову на руку и попросту ждал, пока сыр-бор закончится. Амелию такой расклад не устраивал, потому ей самой пришлось успокоить земляков. Зелье-оратор отлично справилось с этой работой. Как только люди услышали взрывы хлопушек в небе и выкрики а-ля «Заткнитесь, придурки, иначе Борис велит казнить всех вас», то тут же как-то сразу и затихли.

– Кхм-кхм! Спасибо, Амелия, – поклонился мужчина и продолжил: – Начнём заседание! Подсудимый – бывший король острова Ренналы, Ридрих Пятый. Подсудимый, вам есть что сказать?

– Катись к чёрту, – буркнул Ридрих.

– Ха-ха, к чёрту катись ты! – ответил Борис. – За решёткой всё-таки не я нахожусь!

Народ начал аплодировать и хохотать.

– Ти-и-ихо! Продолжаем. Вы обвиняетесь в покушении на жизнь этих трёх замечательных жителей нашей прелестной деревни – Зелёной, а также в незаконном пленении и удержании госпожи Мари Дженкинс – ныне Мэггот – в качестве рабской силы. Вину признаёте?

– Катись к чёрту, – повторил Ридрих.

– Всё понятно… Так, ну что! Кто за то, чтобы казнить Ридриха Пятого, руки вверх! – сказал Борис и тут же поднял свободную руку вверх.

Тут же в небо взвились сотни рук и даже ног, некоторые поднимали по две руки. Сумятица продолжалась. Амелия руки не подняла, ровно как и Ридрих.

– Амелия, крошка, у тебя есть возражения? – спросил Борис. – Всем тихо! Ни черта не слышно…

– Э-э, не то чтобы возражения. – Девушка встала со стула и вышла вперёд, обращаясь ко всем жителям Зелёной. Она говорила громко, вдумчиво. – В общем, знаете, я бы не хотела, чтобы мы уподоблялись Ридриху. Этот человек – самое штампованное зло из всех возможных. Он хитрый, эгоистичный, властолюбивый и жадный до мозга костей. Он убил сотни, тысячи людей только ради того, чтобы его владения были ещё больше! Те земли принесли бы его казне немало денег, что говорить. Они полны полезными ископаемыми и всё такое. Но разве он, Ридрих, делал это ради своего народа? Ради своего народа он отправлял мужей, сыновей, внуков на гибель? Ради своего народа он спонсировал создание зелья, способного убить всё живое? Благо оно нейтрализовалось обычной дождевой водой… Но суть не в этом. Мы не такие! Мы не должны становиться такими, как этот бородатый урод! Мы должны быть лучше! Показывать своим детям пример, что есть жизнь без кровопролития! И в какой бы плохой ситуации ты ни оказался, всегда есть выход. Не всё в этом мире решается болью и насилием! Так давайте же помилуем Ридриха…

– Девочка дело говорит! – воскликнул Ридрих. – Амелия, золото, я всегда знал, что ты чудо! Да, смилуйтесь, люди добрые!

Я всё забуду, что здесь произошло, даю слово! Я забуду всё и…

– Заткнись нахрен! – крикнула Амелия и пнула его клетку.

– Перебивать ещё будешь… Так вот, о чём это я… Помилуем Ридриха, придумаем ему другое наказание, не смертную казнь! Кто со мной?

– Но я хател пасматлеть на кло-о-о-овь! Ма-а-а-ма-а-а! Я хател кло-о-о-овь!

Народ идею не поддержал. В Амелию полетели тухлые помидоры, люди кричали ей: «Бу-у-у-у! Вон со сцены! Хлеба и зрелищ!» Тогда вперёд вышел Борис.

– Тишина! – закричал Борис так громко, как ни разу за всю процессию. Народ тут же успокоился. Слышался только детский плач. – Только что эти двое подали мне отличную идею! Мы не будем казнить Ридриха!

Народ начал снова возмущаться, но уже более сдержанно.

– Мы не казним его! Он действительно всё забудет! Да, Амелия?

– Борис повернулся к девушке и улыбнулся.

– А что, это мысль… Дальнейшую судьбу оставьте на меня.

Теперь я знаю, что делать!

– Но мы хотели зрелищ! – кричал народ.

– Да, и хлеба!!! – поддерживали другие.

– Мы устроим пир вместо казни! – презентовал Борис. – Ох, придётся раскошелиться…

Народ ликовал. Конечно, как же тут не ликовать, когда сам мэр города заявляет о пиршестве?

– А что всё-таки сделаем с Ридрихом? Мало лишить его памяти, – проговорил Борис Амелии.

– Есть у меня одно местечко, где его примут с распростёртыми объятиями, хе-хе.

– Доверюсь тебе… Кхм-кхм! Народ! Все расходимся! Через час начнутся приготовления, просьба всех желающих прибыть на площадь к пятнадцати часам! И без опозданий!

•

– Мы все должны отойти. Если Ридрих увидит кого-то, кроме Амелии, то появится вероятность, что он что-то да вспомнит спустя время, – говорила Мари. – А так эта вероятность сводится к минимуму. Пойдёмте пока ближе к озеру. Солнышко, мы будем ждать тебя вон там!

– Хорошо, ма! А теперь слушай сюда: тебя зовут… Э-э… Хердёр! Да… Ты заблудился в лесу, и тебе напрочь отшибло память, когда ты решил залезть на дерево и… неудачно с него слез. Ты помнишь только то, что где-то в глубине леса живёт старуха, которая собирает грибы и ведёт тихую скромную жизнь. Её-то ты и искал, ты… Ты… О! Ты всю свою жизнь искал такую женщину, как она, и мечтаешь взять её в жёны! Ха-ха-ха, интересно, как эта бабка отреагирует на такого гостя… Ну всё, давай, топай в лес.

Давай-давай. Удачки!.. Дело сделано!

Ридрих – а теперь уже Хердёр – туповатой походкой побрёл в лес испытаний, где и растворился в ветвях.

– А почему именно лес испытаний, Амелия? – спросил Борис.

– Рано или поздно он выйдет оттуда, как и все остальные, разве нет?

– Теперь нет. Долгая история, за кружечкой эля сегодня и расскажу! Стало быть, теперь на площадь?

– Пора бы, времени-то уже! – заявил Джером.

– И то верно, Джером! – сказал Борис.

– Наконец-то нормальный, блин, эль, – восклицал Лео.

– Твоя правда, сообщник, ха-ха! Эй, Борис, а у вас ещё, ну… конфетки есть?

– Обижаешь! Держи, твоя любимая – с пастилой!

– Но я ненавижу с пастилой!

– Ха-ха-ха, я знаю! Маленькие их совсем не едят, а ты-то уже вон какая!

По пути в деревню они наслаждались этим летним деньком. Лео снова мучил Амелию мыслями о псевдониме, а Амелия снова критиковала все его идеи. Некоторые из них рассмешили даже Лютера, который всё это время по большей части любовался тишиной и мгновениями с семьёй, которая вновь воссоединилась.

К их приходу подготовка уже шла полным ходом. Молодые девицы, лет на пять младше Амелии и Лео, развешивали украшения на площади. Парни покрепче да сильные мужчины расставляли столы и стулья, а женщины занимались готовкой прямо на площади, кашеваря на дровяных печурках. Одни из них что-то резали, другие варили, третьи мариновали и жарили. Без работы ни один не остался. Тут как тут Тревор пригнал телегу эля и принялся разгружать её с помощниками, а чуть поодаль Рикки, Тикки, Тави и старина Мартин начищали рыбу. У старины Мартина конечно же получалось лучше, чище и быстрее других, но на то он и старина Мартин, чтобы показывать пример.

Амелия, Лео, Мари, Джером, Лютер и Питер тоже не отставали.

Хоть праздник и в честь их возвращения, троица не собиралась прохлаждаться и работала наравне с остальными.

К вечеру приготовления подошли к концу. Что говорить: на пиршество собрался весь народ Зелёной. Играла музыка, все ели, пили и плясали. Некоторые до конца не понимали, в честь чего веселье, но веселились от души! А ближе к ночи, когда старики и дети разбрелись по домам и остались самые стойкие гуляки, все отправились на озеро. Там разожгли большой костёр, собрались вокруг него. В игру вступили Амелия и Лео. Ночь напролёт они рассказывали истории из приключения, а люди слушали с упоением и восхищались. Моменты, когда им обоим грозила смертельная опасность, они упускали, ибо схлопотать от родных им уж точно не хотелось, особенно Лео. Хотя, скорее всего, Питер бы не сильно его наказал. Да и вряд ли наказал бы вообще.

Закончилось веселье под утро. Добрая часть людей уснули у озера, греясь тлеющими углями костра, а кто-то, кто очень уж скучал по родному дому – Лео, например, – отправился спать домой. Сон у костра ему порядком поднадоел, потому спать он планировал только в постели. Даже вдрызг пьяный.

Но поспать ему удалось не так долго, как он того хотел. В обед солнце во всю било в окно, чуть ли не подпаливая лицо лучами.

Но что говорить: просыпаться в собственной комнате для него лучше всего на свете. Лучше этого, пожалуй, засыпать в своей комнате. Лео медленно открыл глаза. Солнце так и норовило выжечь ему роговицы. Дело деликатное. Спешить не стоило. Он повернулся на левый бок, чтобы избежать урона солнечных лучей, раскрыл глаза, и перед ним предстала прекрасная картина: рядом с кроватью красовалась статуя обнажённой женщины, которую он стащил из замка. Она точно лежала в сумке Амелии, ведь он сам её туда засунул. Но как она оказалась тут, вспомнить он не мог. А он хотел поставить её во дворе, у магазина.

Лео поднялся с кровати. Стащил со спинки штаны и рубаху, которые стоило бы постирать, подошёл к статуе. На пьедестале лежала записка, а рядом шарик, который он так и не нашёл.

«Спасибо, сообщник. Шарик больше не теряй. А.»

Что-то в ней ему не нравилось. Да и к чему вообще записка? Могла же просто вернуть шарик, и всё тут. Он решил наведаться.

Спустя десять минут он уже вытирал ноги на пороге её дома.

Внутри слышался шум. Лео постучал и тут же вошёл.

– Можно? – спросил он, заглядывая в дом. – Здрасьте.

– Проходи, Лео. – Мари сидела на диване напротив камина.

Рядом Джером заливался слезами. – Есть хочешь?

– Записка, да?

– Да. А вы откуда знаете? Амелия рассказала?

Мари вздохнула. Джером залился ещё сильнее.

– А чего это с Джеромом?

– Да вот, погляди. – Мари протянула листок Лео.

Он прочитал. Сел в кресло:

– Чего-то подобного я ожидал, конечно, но… В общем, мне понятна его реакция.

– Да, он переживает больше всех… Как-никак единственная дочь. Джером, успокойся! Всё нормально! Хватит пускать сопли!

– Да я ж!.. Хнык!.. Я ж!.. А-а-а-а!!!

– За что мне это наказание, о зелья? – взмолилась Мари, пытаясь утешить мужа. – Ты-то как, Лео? Всё-таки вы с ней как брат с сестрой.

– Я нормально. Она выбрала свой путь и приняла в кои-то веки мой путь. За это я ей благодарен. – Лео положил клочок бумаги на столик рядом с диваном. – Пойду я тогда. Рад был увидеться. До скорого.

– Пока, Лео! – ответила Мари.

– П-п-п… Пока, Лео!.. Хо-хо-хо-о-о! Солнышко-о-о-о!

Лео вышел, закрыв за собой дверь. Улыбнулся. Вытащил из кармана шарик. Подбросил его пару раз, поймал и прыгучей походкой пошёл в «Гнилое корыто». На этот раз один, но он не которая ушла в неизвестном направлении, оставив лишь пару слов: грустил. Без грусти он вспоминал и о своей лучшей подруге,

«Не ищите меня. А.»

Не грустил он и по временам, когда они бродили по свету в поисках рыжеволосой женщины, а находили только приключения на задницу. Он с теплотой и гордостью в душе вспоминал обо всём, через что им пришлось пройти.

В корыте уже сидели люди. Кому-то не хватило вчерашнего пира, а кто-то – близнецы Томас и Борис – пришли опохмелиться. Завидев Лео в дверях таверны, они тут же позвали его к себе за стол. А он и не против их компании. Ведь хорошо, когда есть с кем выпить, потравить байки и от души посмеяться.

Леонард знал, что придёт день, когда Амелия вернётся домой. Когда она займёт ещё один стул за их столом и расскажет о своих путешествиях и открытиях. И пусть это будет ещё очень не скоро, он не грустил, ведь знал: это обязательно случится.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге