Цветочные напарники

Демон

Не важно, приходим мы в шумный портовый город или в глухую деревеньку, нас всегда сразу узнают. Мало того, что волосы до белизны седые, мы еще и одеты в белоснежные одежды. Точнее, они должны быть белоснежными… когда хватает денег на прачечную. В остальное же время плащ метет дорожную пыль, к сапогам липнет грязь, штаны в разводах от мутной воды из луж и крови. Вообще-то, мы людей не убиваем. Стараемся. Мы охотимся на демонов, но крови все равно проливается много.

Демоны делятся на три категории. Одни вселяются в людей, другие – в предметы, третьи изменяют пространство под себя. Последние считаются самыми сильными, но, на мой взгляд, особой разницы между ними нет. Какими бы способностями ни обладал демон, у каждого из них цель всего одна – мучить и убивать людей, да побольше, пока не нагрянули демоноборцы.

Я не единожды спрашивала у наставника, какого черта мы расхаживаем по бездорожью в белых плащах. Лошади, да и другие животные, чуют демонов и стараются к ним не приближаться, вот и приходится пускаться в дальние странствия на своих двоих. Так что лучше было бы, если бы Гильдия выдала нам черную, серую или сразу коричневую униформу. Тогда не важно, сколько крови мы прольем и в какую грязь погрузимся, одежда подойдет для любой ситуации. И на все свои причитания я получала неизменно простой ответ: «Людские души должны оставаться чистыми, чтобы противостоять демонической тьме. Пусть плащи в пятнах и заплатах, они реют на ветру до самой нашей смерти, принося в мир свет надежды».

Никогда не понимала, что он имеет в виду. Чистые души? Ну и бред. У того, кто взял в руки оружие, чистой души быть не может. Ведь он уже переступил закон и стал вершителем правосудия. Правосудия для тех, кто за него платит.

Гильдия демоноборцев живет за счет членских взносов и добровольных пожертвований благодарных людей. Пока наша работа высоко ценится, демоноборцы не переведутся. Так вот. К наличию или отсутствию демонов в мире существование людей нашей профессии имеет мало отношения. Если суеверному знатному господину кажется, что в его жену вселился демон, мы с радостью избавим беднягу от тягостных сомнений. Не понравился вердикт? Тогда можно внести двойную оплату – и мы избавим беднягу от любой проблемы. Даже от той, которую он сам себе выдумал.

Не перестаю удивляться, насколько же в мире все просто, когда есть деньги. И наоборот. Впрочем, что касается слов наставника…

В этот раз в Гильдию прислал письмо деревенский староста. Их барон многие годы живет затворником и не проявляет интереса к управлению своими приграничными землями. Более того, каждый год в замок барона отправляют юную деву, которой не суждено вернуться домой. Деревенские жители долго терпели, опасаясь гнева хозяина, но, похоже, девственницы у них перевелись быстрее. Когда пришла пора отдавать барону дочь старосты, он согласился выложить демоноборцам кругленькую сумму.

Конечно, в самую глухомань отправили нас с наставником. А что с нас взять? Мы люди подневольные. Да и среди своих не в почете. Видано ли дело, чтобы взрослая девица продолжала таскаться за наставником? Какие только шуточки сослуживцы не отпускали! Да и начальство было не в восторге, но мы договорились, что заказчикам не придется доплачивать за услуги второго демоноборца. Я привела весьма убедительные доводы, поэтому разрешение нам выдали, и мы сформировали полноценную команду. Пусть пожар сплетен разгорелся с новой силой, я старалась не огрызаться… когда удавалось сдержать первый позыв убивать. Наставник, напротив, в любой ситуации сохраняет на лице улыбку. Стоит признать, он в нашей паре единственный, кто умеет улаживать конфликты. Что бы я без него делала? Полагаю, спокойно сражалась бы одна. Да, именно так.

Добравшись до деревни, мы наскоро переговорили с местными жителями и отправились дальше. Замок барона стоял не близко. Как ни странно, прилегающие земли были совсем не обжиты. Барон и вправду не заботится о своем благосостоянии. Или из него просто паршивый управленец.

У ворот замка нас задержал привратник. Пусть по нам сразу было видно, с какой целью мы явились, старик для приличия задал несколько вопросов, затем, покряхтывая, спустился по каменным ступеням со стены и отворил узкую дверцу. Мы просочились внутрь. В глаза сразу бросился поросший травой двор. Похоже, барон давненько не покидал пределов своего замка и не интересовался тем, что происходит снаружи. Наставник ничего не сказал. Я тоже старалась держать мысли при себе. Мы ведь еще не познакомились с владельцем сей загнивающей обители.

Пока мы шли по двору, я внимательно прислушивалась. Не то, чтобы я умела делать далеко идущие выводы, но за жизнь свою кое-чего повидала. И понимаю, что замок, в котором ни людских голосов, ни топота ног, ни собачьего лая, ни кудахтанья куриц, ни фырканья лошадей, это весьма странный замок. Прислуга как будто не занималась своими прямыми обязанностями, а животные здесь и вовсе не жили. Мне хотелось переговорить с наставником, но в присутствии привратника неосмотрительно было распространяться о своих подозрениях. Кто знает, насколько старик предан хозяину.

Через парадный вход привратник нас не повел – свернул в сторону и открыл дверь для слуг. Сняв связку ключей с пояса, он долго подбирал нужный и возился с замком. Руки старика дрожали, он запыхался и покрылся испариной. Ясно, мы здесь не почетные гости. Или старик попросту слишком немощен, чтобы в одиночку отворить дубовую дверь, окованную железом. Такая и удар тарана выдержит. Видно, что замок строили на века. Что же с ним стало?

– Тебе его жалко? – приглушенно спросил наставник, идя вплотную ко мне и слегка наклонившись.

Он заметно выше меня, поэтому, когда подается вперед, его рот оказывается на уровне моего уха. Раздражает. Из-за этого я чувствую себя мелкой бестолковой девчонкой, хотя из нас двоих именно он нуждается в попечительстве!

– Кого? – сквозь зубы спросила я.

Мы шли за стариком по мрачному тесному коридору, я прищурилась и старалась сохранять концентрацию, чтобы не запнуться и не удариться обо что-нибудь головой. Было бы весьма неприятно так здесь и слечь.

– Замок.

– Смеешься?

– Это в твоем духе, – заметил он. – С тоской смотришь на побитые и потрепанные временем вещи, но я никогда не видел, чтобы ты дарила такой взгляд людям.

– Не удивительно, у тебя ведь глаза завязаны.

– Подловила, – ничуть не смутившись, он улыбнулся еще шире.

Раздражает.

Мы вышли из коридора. В глаза ударил тусклый свет факелов. Они едва справлялись с освещением просторного холла, но после угнетающей темени узкого прохода даже всполохи огня показались нестерпимо яркими. Я проморгалась и прошла мимо привратника.

По обе стороны от холла вглубь замка тянулись длинные коридоры, а на второй этаж вела раскидистая лестница с изящно загнутыми на концах перилами. Они были запылены и весьма неприглядны, но я заметила слабые отблески огня, которые играли на резных листьях и розах. Судя по всему, перила были позолоченными.

На втором этаже скрипнула дверь. Мы трое обернулись на звук и увидели владельца дома. Низенький полный человек с жидкими усами вышел к гостям в одном халате. Точнее, он в принципе не ожидал встретить посторонних в своем замке, поэтому принялся спешно запахивать халат. То ли от натуги, то ли от стыда он сильно покраснел.

– Вы кто такие? Кто вас сюда впустил? – барон забавно потрясал кулаками в воздухе. Он походил на разозленную мартышку, каких мне доводилось видеть на границе с южными странами.

– Здравствуйте, господин барон! Позвольте представиться. Я – Лия, а это мой наставник. Мы демоноборцы, пришли сюда, чтобы избавить вас от демона. А впустил нас ваш привратник, – я кивком головы указала в сторону старика. – Вы уж не обессудьте, что мы вторглись в ваши владения без приглашения, только вот и демоны его не спрашивают.

– С чего вы взяли, что мы здесь страдаем от демонов? – скрестил пухлые руки на груди барон. От резкого движения его живот всколыхнулся, как бурдюк с вином. Полагаю, между этими двумя сосудами и вправду не так много различий. Барон почесал подбородок и искоса глянул на меня. – А ты, выходит, девушка? Что-то не похожа.

– Уж извините, что не соответствую вашим ожиданиям. В демоноборцы берут всех желающих, а сами демоны не особо-то смотрят на внешность, их вызывающим нарядом не отвлечь, так что у меня нет причин краситься и наряжаться, – пояснила я весьма благодушно. Привыкла уже к подобным высказываниям в свою сторону. – Уверены, что в вашем замке нет демона? Вы можете не замечать его присутствие, поскольку живете здесь уже очень давно. Порой изменения протекают медленно и незаметно, но в результате оказывают сильное воздействие на людей и на реальность. Я бы на вашем месте не стала торопиться и выставлять нас за порог.

– Ты его завуалированно назвала старым? – ехидно шепнул мне на ухо наставник.

– Тише.

Я и не услышала, как он приблизился со спины. Если бы не выработанная с годами привычка, я бы вздрогнула. Но, похоже, совместное времяпрепровождение изменило нас обоих.

– Воздействие на реальность, значит? – задумался барон. В отличие от наставника он не вязался к словам. – Может, с чем-то подобным я и сталкивался. Разве не ваша работа сказать, есть здесь демон или нет? Вот и займитесь делом! Только не шастайте по замку после полуночи. И не ждите от меня денег. Я не собираюсь платить всяким шарлатанам, которые делают в воздухе магические пассы руками и ждут, чтобы им рукоплескали…

Уходя, барон еще долго что-то бубнил себе под нос. Привратник взялся показать нам замок, в частности, кухню и комнаты для гостей. Пока он водил нас длинными промозглыми коридорами, мы не встретили ни одного человека. Ни единого слова, ни единого живого звука. Только ветер наверху бьется в окна и стонет на чердаке.

В гостевой комнате тоже оказалось не жарко. Камин был не растоплен. Привратник предлагал нам вторую комнату, но наставник отказался. Заметил, что вдвоем теплее спать будет. Старик понимающе покивал, я только закатила глаза. Растопке камина он не предлагал поспособствовать, да тут бы и никто не помог: поленья в дровнице отсырели. И всем на это наплевать. Так и умирают великие династии. Когда забываешь о мелочах, крупные дела тоже будут не в порядке.

Едва привратник ушел, я сбросила плащ и поясную сумку при входе, там же оставила сапоги и с разбегу плюхнулась на кровать, протяжно выдохнув. В каком бы плачевном состоянии ни находился замок, перины здесь по-прежнему мягкие. Гораздо мягче, чем набитые соломой тюфяки в придорожном трактире и земля в лесу.

Я от удовольствия поерзала на постели, пока наставник поднимал и встряхивал мой плащ, чтобы аккуратно повесить его на спинку стула.

– И кто постоянно жалуется, что у людей отсутствует уважение к вещам? – пожурил он.

– Я ведь не говорю, что сама безгрешна, – откликнулась я и перевернулась на живот, наблюдая за действиями наставника с постели. Для того, чьи глаза перемотаны повязкой, он действует на удивление точно и собранно.

Увидев нас впервые, люди часто сомневаются, что мы справимся хотя бы с маленьким демоном. Долговязая короткостриженая девица с потухшим взглядом и высоченный мужик, который не видит, куда идет. Вдобавок оба седые. Стоит признать, мы не создаем впечатление матерых демоноборцев. Наша форменная одежда поношена, да и на мне, к тому же, сидит свободно. Проще говоря, болтается. За время тренировок с наставником я стала гораздо сильнее, но мышечную массу особо не набрала.

– Считает нас шарлатанами, но не гонит? Странный он какой-то, – нахмурилась я, вспоминая разговор с бароном. – И при упоминании о демоне не испугался. Он не одержим, это чувствуется.

– Услышав, что ты девушка, он сразу сменил гнев на милость, – улыбнулся наставник. – Сдается мне, другой причины оставить нас здесь ему и не нужно. Еще предупредил, чтобы после полуночи мы не бродили по замку…

– А будем?

– Иначе правды нам не узнать.

«Правда? Иногда солгать гораздо честнее, – подумала я, прикрыв глаза и опустив голову на руки».

Наставник повесил свой плащ рядом с моим и сел на край постели, отчего она скрипнула. До полуночи оставалось еще много времени, но сомневаюсь, что он сможет уснуть. В последнее время наставник упрямо пренебрегает возможностью отдохнуть, все сильнее отдаляясь от меня.

* * *

Чуть слышный голос пробивался сквозь сны. Меня настойчиво трясли за плечо. Я шумно зевнула и уселась на постели. Наставник уже был готов выдвигаться. Странно, что я задремала. Обычно я сохраняю бдительность, пока угроза в виде демона не будет устранена. Настолько полагаюсь на ощущения наставника? Глупо, Лия, очень глупо.

– Что-то почувствовал? – спросила я, натягивая сапоги и одновременно пытаясь пригладить растрепанные волосы. Я поглядела на себя в зеркало туалетного столика, который стоял напротив кровати. Ну и видок! Волосы всклочены – продолжают торчать, сколько их ни приминай, под глазами мешки, кожа белее местных простыней, пожелтевших от времени. Сама кого хочешь в ночи напугаю.

– Нет, но совсем недавно я слышал весьма примечательные звуки, – поднял указательный палец наставник. – Кто-то скулил.

– Я была уверена, что в замке нет животных, – я отвернулась от зеркала. – Не проверил?

– Пошел тебя будить. Ты ведь не раз говорила, чтобы я далеко не отходил и не пытался разобраться с делами в одиночку.

– Да, но я же не думала, что ты меня слушал, – хмыкнула я.

Вышла в коридор первой. В ноздри ударил терпкий солоноватый запах. Слишком знакомый запах. Я невольно сжала руки в кулаки. На губах наставника играла неизменная улыбка, но приближаться ко мне в таком взвинченном состоянии он не рисковал.

Мы двинулись по направлению к парадной лестнице, не отражаясь в глазах людей, чьи гордые профили заполонили стены. Бронзовые лозы оплетали массивные рамы. Мне казалось, что с картин за нами наблюдает застывшая вечность, которой известно, что мы лишь нежданные гости и пришли нарушить затхлый покой этого места. Воздух сгущался, лунный свет дрожал от напряжения. Он лип к коже, словно предостерегая от дальнейших действий. Но плохое предчувствие еще ни разу меня не останавливало.

Закружилась голова. Я остановилась посреди коридора и сделала глубокий вдох. Создавалось впечатление, что пространство меняется, но присутствие демона по-прежнему не чувствовалось. Наставник тоже меня ни о чем не предупреждал. Я зажмурилась, чтобы сбросить шелуху предыдущего опыта, как вдруг впереди раздался резкий, хлещущий удар и сдавленный скулеж.

Я кинулась вперед и выбежала из коридора в холл. Прошла еще несколько шагов и застыла на месте, руки и ноги не слушались. Меня будто парализовало.

У лестницы стоял барон все в том же халате, что и днем. У его ног пласталась девушка. Тощая и измученная, со спутанными волосами, я слышала ее голос. Обнаженное тело девушки неумело перетянули веревкой, которая натирала ее кожу до крови. Из задницы у нее торчала деревянная пробка. Бока часто вздымались и опускались, руки дрожали, когда девушка пыталась подняться из лужи мочи. Очевидно, за это она и получила удар плеткой, звук которого донесся до меня.

В другой руке барон держал поводок от ошейника. Ненавижу. Ненавижу. Как же я ненавижу людей, которые вначале силой принуждают к каким-либо действиям, а потом за них наказывают, пытают, терзают плоть! Так ведь и с ума сойти можно. Ненавижу!

– Ублюдок, – я направилась к барону. – Я выбью из тебя всю дурь, сволочь! Вырву твое поганое сердце собственными руками!

– Я же не демон, ты не смеешь! Ты не смеешь ко мне приближаться, – заверещал он, натягивая поводок так сильно, что обессилившая от голода и побоев девушка надсадно захрипела, неспособная встать. – Охрана! Охрана!

– Единственная цель демонов – причинять вред людям и отнимать их жизни, – я остановилась напротив барона. – Все еще смеешь утверждать, что ты не демон? Ты отказался жить как человек, поэтому умрешь как одна из этих богомерзких тварей!

– Охрана!

Хлопнула дверь. На первый этаж как бы нехотя вывалились пятеро здоровых охранников. Похоже, пришли из подвала. Один из них еще затягивал пояс на штанах. А псины под стать своему хозяину. Такие же глумливые развращенные твари. Ничего человеческого в них нет. Болтать по-нашему и демоны умеют, что не меняет их сути. Значит, мне не стоит стыдиться.

– Знаете, почему у демоноборцев седые волосы? – спокойно спросила я, проходя мимо барона и спускаясь по ступеням. – Демонов ведь не убить обычным оружием. Покинув человеческое тело или материальный сосуд, они все еще могут найти себе нового носителя. Чтобы уничтожить тьму, нужен свет. Чтобы избавиться от энергетического существа из потустороннего мира, нужна аналогичная сила в нашем. Энергия души. Почти все седеют, когда ее впервые вынимают.

Я поднесла руку к груди. Магия исходящей из тела души озарила холл теплым сиянием. В руке у меня материализовался кинжал. Весьма неудобное оружие для того, кто не промышляет скрытыми убийствами, но такова уж форма моей души. На большее силенок не хватило. Помню, как наставник смеялся надо мной, когда я впервые самостоятельно призвала оружие. Мы ждали, что после тренировок и нескольких сражений с демонами мой энергетический потенциал возрастет, но надежды не оправдались. До выдающихся демоноборцев мне далеко, да я и не стремлюсь. Главное, что из своей силы я умею выжимать все, без остатка!

Ошеломленные, охранники стояли и подслеповато моргали. Небось, в своей глуши еще не видели настоящих демоноборцев. Короткие мечи мужики доставать не спешили, что мне только на руку. Я бросилась вниз по лестнице, оттолкнулась от ступени и запрыгнула на ближайшего охранника, сваливая его на пол и вонзая сияющий кинжал в глазницу. Мужчина подо мной орал и брыкался, но недолго – следующий удар его успокоил навсегда.

Отпихнула ногой охранника, который уже подходил. Кинжал легко выскользнул из податливой плоти. Я сделала рывок и вонзила его в брюхо другому охраннику, надавила на рукоятку второй рукой и вспорола живот. Кишки повалились мужчине под ноги. Он упал следом, испуская последний вздох. Я метнулась назад, но не рассчитала и поскользнулась на крови.

Один из охранников все-таки выхватил меч и направил его в мою сторону. Я уклонилась, парировала несколько выпадов, поднырнула и полоснула охранника кинжалом по горлу. Схватила заваливающееся тело и с усилием толкнула на очередного противника. Тот отодвинул с пути умирающего товарища, но потерял несколько драгоценных секунд. Кинжал вонзился в незащищенное горло, пуская кровь. Правда, тут я просчиталась.

На исходе сил охранник наотмашь ударил меня мечом. Я успела выставить перед собой кинжал и слегка сместить клинок, но от левой руки он мне немало откусил. Шматок кровоточащего мяса упал и распластался на полу. Я проводила его взглядом. Вспоротую ткань рукава тоже пришлось оторвать. Когда душа покидает тело, чувство боли притупляется, за счет чего демоноборцы могут выдержать куда более долгий и изнурительный бой, чем обычные люди. Однако за каждую победу мы расплачиваемся жизненной энергией.

Зря я, конечно, плащ не надела. Но он форменный, кожаный, второй раз такой не выдадут, надо беречь. Кроме того, тяжелая защита не подходит под мой стиль боя. Плащ нужен демоноборцам, которые могут позволить себе сражаться на дальней дистанции. А я не люблю, когда что-то сковывает движения. Ровно до тех пор, пока мне в очередной раз не ткнут клинковым или энергетическим оружием в бок.

Ослабив бдительность, я забыла о последнем охраннике. Он подобрался со спины, запустил мне пальцы глубоко в левое плечо, а второй схватил за горло. Я заорала, прекрасно чувствуя, как чужие ногти скребутся в открытой ране. Охранник приложил меня головой об пол, сел сверху, отпуская свободно болтаться левую руку и заламывая правую. Вывернул кисть так, чтобы я не могла использовать против него кинжал.

Неплохо. Левую руку я и вправду практически не чувствовала. Но «практически» не означает, что не чувствовала совсем. Все-таки опасно недооценивать демоноборцев, раз даже я, одна из самых слабых и неспособных, дожила до сегодняшнего дня.

В левой руке вспыхнул еще один кинжал. Не размахиваясь, я вслепую вонзила ее в руку охраннику. Мужчина закричал, разжал хватку, отклоняясь назад. Я проворно перевернулась под ним и врезала коленом по яйцам, спихнула с себя. Пока мы оба не поднялись, я ударила противника кинжалами крест-накрест. На том бой и завершился.

Залитая с ног до головы своей и чужой кровью, я встала. Покачнулась и пошире расставила ноги, чтобы удержать равновесие. Кинжал в левой руке дематериализовался. Не хочу хвастаться, но обычно душу не расщепляют. Демоноборцы крайне редко способны призвать стрелковое или парное оружие. Наставник как-то мне это в подробностях объяснял, но я мало что поняла. Вроде бы личность человека должна быть подвижной или он совсем ничего не должен бояться, чтобы без колебаний расставаться с частицами души. Получается, мне все же есть, за что благодарить свое прошлое. Могу удивлять противников на поле боя внезапной атакой.

– Сдохни, бешеная сука!

Я обернулась. Арбалетный бол вошел глубоко в грудь. Я пошатнулась и упала на спину. Рот переполнился кровью, и она выплеснулась меж губ. Вот как. Получается, барон под кроватью или вроде того хранил арбалет? Притащил его, когда увидел, что ребята проигрывают? Как же я не услышала, что он взвел рычаг? Сделал это заранее или я слишком увлеклась борьбой?

Попробовала встать, но рана в груди мерзко хлюпнула, и я сдалась. Если потеряю слишком много крови, никакая энергия не исцелит.

«Как ни посмотри, не подхожу я для такой работы, – грустно подумала я, таращась в потолок. – Здесь надо быть или умнее, или талантливее, а я всего-то пытаюсь выжить… Наставник…».

– Я еще сомневался, сделать ли тебя своей новой игрушкой, но после того, что ты натворила, я с большим удовольствием всажу тебе арбалетный болт промеж глаз, сука! И поразвлекусь с твоим трупом, – визгливо захохотал барон.

Я постаралась вызвать кинжал, пусть и не могла почувствовать ядро своей души. Может, я и умру здесь, но сначала оскоплю этого скота.

– Ой-ой, какая неприятность, – донесся до моего слуха совершенно иной голос. Наставник! – Извините, что прерываю вас, господин барон, но вы причинили Лии уже достаточно вреда. И я имею право вмешаться.

– Ты еще откуда вылез?!

– Не смей… – булькнула я, но осталась неуслышанной.

Мягко зашелестела ткань повязки. Зажимая рану правой рукой, я плотно сомкнула веки. Услышала вопль отчаяния, донесшийся словно бы издалека.

Когда я открыла глаза, в них забралась темнота. Больше не было пола и потолка, замковых стены и дверей, способных выдержать удар тараном, остался только мрак. Среди него, как ни в чем не бывало, плавно двигалась высокая фигура. Казалось, наставник не идет, а скользит по кромке воды. Он остался единственным белым пятном, оттого невыносимо ярким. Даже я сама покрылась тонкой корочкой мрака, который лениво пережевал и выплюнул мое сознание. Мы уже были знакомы.

– Ты как? – наставник опустился рядом со мной на одно колено.

– Паршиво, – призналась я. – От меня отрезали немного мяса, а в грудь всадили арбалетный болт. Хорошо, что не в сердце, правее. Барон совсем не умеет стрелять. Целься он лучше, я бы уже была при смерти.

– Я не о том, – мягко поправил наставник.

Я посмотрела в его глаза, залитые тьмой иного мира, и сглотнула вязкую кровь. Конечно, он не о том. Ведь в сравнении с воздействием наставника нанесенные мне раны ничего не стоят. Веди я себя более сдержанно и последовательно, он бы и не подумал вмешаться. Такой у нас уговор.

– Прекращай, быстрее, прекращай! – просипела я. – Там ведь девушка. Мы еще можем ее спасти!

– Я бы так не сказал, – легко откликнулся наставник, закрывая глаза.

Темнота, точно живая, в мгновение стянулась в его глазницы и скрылась в расщелине между веками. Когда они сомкнулись, закончилось и действие магии. Наставник поднес к лицу повязку, которую держал в руке, и обмотал ее вокруг головы.

Я, постанывая, приняла сидячее положение, затем оттолкнулась от пола и поднялась. Меня шатало. Не столько от ран, сколько он энергетического воздействия. Не первый раз ему подвергаюсь, а все равно мороз по коже. Но, кажется, я стала немного устойчивее: уже могу передвигаться на своих двоих, а не ползу на четвереньках и, согнувшись пополам, не рыдаю сразу по завершении заклинания.

Покачиваясь, я добрела до лестницы, ухватилась за некогда позолоченные перила. Я шла медленно, оставляя за собой кровавые следы рук. С каждым шагом становилось все трудней, к горлу подкатывала тошнота, голова кружилась, трясло. Ну и пусть. Ну и что?! Пока есть та, кому гораздо хуже, чем мне, я должна сжать зубы и ползти наверх!

На последних ступенях ноги подкосились. Я неуклюже плюхнулась на колени и подобралась к связанной девушке. Лицо ее было бело, грудь не вздымалась и не опускалась. Ни единого следа жизни. Я протянула руку, тронула девушку за плечо. Кожа совсем холодная, точно камень. Ее веки дрогнули, глаза слегка приоткрылись. Из них катились слезы. Я не раз видела этот безжизненный взгляд, особенно когда смотрелась в зеркало.

– Простите, я не смогла вас спасти от кошмара, – в горле стоял ком. – Простите… меня…

– Вы спасли всех нас, – девушка не могла улыбнуться, но ее голос звучал ровно и умиротворенно, как у человека, который спустя долгое время сбросил с плеч тяжкий груз. – Спасибо вам…

Больше она ничего не сказала. Я сжимала ее плечо. Слезы градом срывались на пол. Не сдерживаясь, я пыталась отпустить весь ужас сегодняшней ночи вместе с плачем. Но истерика только усиливалась. Я не успокаивалась, пока не услышала шаги наставника за спиной.

Он взошел по ступеням и встал рядом со мной, величественный и невозмутимый.

– Я заберу твой плащ и сумку. Пора уходить отсюда.

– Нет. Здесь еще остались девушки, – я мотнула головой.

– Тогда тебе лучше поспешить и поскорее вылечить себя.

Наставник махнул рукой, проходя мимо. И так всегда.

– Сама знаю! – зло выкрикнула я в темноту.

Жар души обжег открытые раны. Я поднатужилась и вырвала из груди болт. Кровь брызнула, но благодаря энергетическому воздействию пролилось не так уж много. Не знаю, сколько точно мне понадобилось времени на восстановление. По ощущениям, не прошло и часа, как я смогла подняться на ноги.

Побрела в сторону противоположного коридора, к хозяйским комнатам. Толкнула первую попавшуюся дверь. Кто-то тонко вскрикнул. Я обошла широкую постель и увидела сидящую на полу женщину, которая прижимала к себе ребенка. Он смотрел на меня строгим и понимающим взглядом, совсем не свойственным детям его возраста. Поначалу платье меня смутило, но я быстро поняла, что не ошиблась. У меня чутье на такие вещи.

– Я думала, он пришел, – заплакала от страха и напряжения женщина.

Я тоже дала волю эмоциям, так что была не в праве ее осуждать. Но дело есть дело, надо его закончить.

– Ваш сын? – я кивком головы указала на ребенка.

– Племянник. Его мать умерла родами. Молила сохранить ему жизнь. Я не знала, что мы будем делать, когда он подрастет, но просила… просила за него всех богов, – женщина прижалась к плечу мальчика мокрым лицом.

– Поверьте, я знаю, что такое надеяться на чудо. Само по себе оно не случится, но вместе мы можем сотворить то, что одному не по силам, – я присела на корточки и ободряюще улыбнулась женщине. – Теперь вы в безопасности. Скажите, где остальные?

* * *

– Уже вернулись? – спросил деревенский староста таким удивленным тоном, словно и вовсе не ждал нас обратно. – Как прошло?

– Мы убили демона, – бесстрастно сообщила я. – Внесите оплату.

– Вот оно как, – покивал староста, оглаживая бороду. – Сейчас, сейчас, только достану.

Он проковылял к сундуку и принялся открывать массивный засов. Мы с наставником терпеливо ждали.

Вместе с нами в деревню возвратились немногие. И рассказывать, что случилось с теми, кто не возвратился, не решалась ни одна из пленниц. Горе семей, лишенных последней надежды, смывало слабые всполохи счастья людей, которым все же удалось воссоединиться с близкими. Наши белые одежды потемнели от пота и почвы, что пристала к ткани, пока мы копали могилы.

– Что будет с замком? – как бы между прочим спросила я.

– Кто его знает. Жена барона умерла много лет назад, у них не было детей. Не знаю, что случалось с девочками, а мальчиков он приказывал убивать сразу после рождения, – ответил старик. – Нам повитуха рассказывала. Теперь наши судьбы в руках короля.

– А вдруг найдется один наследник мужского пола, бастард? – спросила я не столько у старика, сколько у самой себя.

Он искоса поглядел на меня, справился наконец с засовом, достал кошель с позвякивающими внутри монетами и повернулся к нам.

– Одним богам известно, каким будет наш новый хозяин. Остается только молиться, чтобы они не обошли нас своей милостью. Снова.

Кошель приятно отягощал руку. Я убрала его в сумку на поясе и вежливо распрощалась со старостой. Мы с наставником пустились в обратный путь. День только начинался. Мы шли на рассвет. Случившееся в замке не отпускало меня. Мне доводилось видеть зверства и пострашнее, но то, что барон творил с пленницами, пробуждало воспоминания. Паршиво, что я до сих пор не смогла их принять. Казалось бы, столько времени прошло… или это магия наставника сыграла со мной злую шутку?

Наставник

Я родилась младшим ребенком в семье бедного крестьянина. Родители едва сводили концы с концами. До меня у них уже было девять детей. Старшие давно выросли, младшие совсем еще мелкие. Один брат уехал в город, да там и сгинул. Другой спился и повис мертвым грузом на шее отца. Третий вырвался, обзавелся собственной семьей, но нам ничем помочь не мог. Старшая из моих сестер была четвертым ребенком. Когда родители решились на этот шаг, все думали, что купят именно ее.

Пусть она и сохраняла стойкость, возилась с нами, помогала матери по хозяйству, морально сестра не была готова. Пожертвовать собой ради семьи – одно. Быстрая героическая смерть прельщает умы и сердца, но мучиться до скончания дней своих, позволяя каждой собаке вытирать о тебя ноги, это ниже человеческого достоинства. Сестра с холодной решимостью встретила свою судьбу, но, полагаю, она скорее согласилась бы умереть, чем работать в борделе ради тех, с кем ей никогда в жизни больше не доведется свидеться. Мне трудно судить. Тогда я была слишком мала, чтобы понять ее чувства, и мы об этом не разговаривали.

В назначенный день за сестрой приехали. Их было двое. Меня отправили погулять. Я носилась по двору и случайно спугнула кур. Они принялись неистово квохтать и хлопать подрезанными крыльями. Те двое услышали. Один из них вышел посмотреть на меня и сказал отцу:

– А ничего такая. Давай мы ее заберем.

– Но она же совсем еще дитя, – воспротивилась мать.

Моя старшая сестра отстраненно взглянула на нее, но промолчала.

– Чем раньше начнет, тем лучше. Мы ее приспособим, уж поверьте. Девочки вечно жалуются, что рук для уборки и готовки не хватает. Начнет так, а как закончит… вам знать не обязательно. Плачу двойную цену за младшенькую.

Это окончательно развеяло сомнения отца. Не то, чтобы он меня не любил. Любил, как и всех своих детей. Но, смирившись с мыслью, что кем-то придется пожертвовать, отец заглушил в душе голос совести.

На прощание мать обняла меня и пообещала, что все будет хорошо. Вначале эта надежда питала меня, потом отравила душу. Я много думала, почему судьба так обошлась со мной. Если бы я сидела тихо, как наказывали родители, беда обошла бы меня стороной? Какая жизнь ожидала бы меня в деревне? Я бы осталась счастливой и беззаботной? Нет. Потому что не знала бы, что в смерти есть спасение.

* * *

За меня некому было заступиться. Ни внешностью, ни особыми навыками я не выделялась. Обычная деревенская девчонка. Я рано лишилась девственности, отчего моя цена только упала. Меня использовали по несколько раз в день. Кормили, поили, иногда били для острастки. Не по лицу, чтобы не испортить товар, но от этого легче не становилось. Некоторым клиентам тоже нравилось душить, резать или бить, чтобы я сильнее сжималась вокруг них. Конечно, в такие дни меня поили алкоголем. Я ненадолго забывалась, даже смеялась, пела и танцевала с другими девочками, а потом меня вызывали к следующему клиенту. И все повторялось вновь. Вновь и вновь, вновь и вновь…

В тот день меня использовали сразу четверо. Это был не первый раз, но отчего-то на редкость противный, тягучий и мучительный. Не помню уже их лица и о чем они болтали в процессе. Едва ли говорили нечто интересное. Из века в век мужчины шепчут женщинам в постели одно и то же. Особенно, если женщина проститутка. Когда время вышло, трое оставили меня, пошли одеваться. А их друг еще не кончил. Сначала он спустил мне на грудь, потом помочился. Они уходили под залихватский гогот, сытые и пьяные от вина и бурной ночи. А я лежала на постели и не могла подняться.

На меня не впервые мочились. У всех свои прихоти. Кто-то берет грубо и резко, другие предпочитают ласку. Иные и вовсе рыдают, вставляя мне. Требуют жалости к себе и сострадания. Я тоже ревела под ними, потому что мне жалко саму себя. А им в горло я хотела воткнуть нож, чтобы не мучились и не мучили других. Это было бы милосердно. И по отношению ко мне тоже. В тот день я поняла, насколько в действительности устала. Я давно не пила и на трезвую голову могла оценить весь ужас своего положения, пока по моему лицу стекала чужая моча.

Я медленно поднялась и побрела к полотенцу, чтобы наскоро вытереться, ко мне заглянула Рози, одна из старших сестер. Сказала, что пришел следующий клиент. Я бы возмутилась, поскольку так не делается, и мамка об это знала. Но в итоге не возмутилась. Уверена, об этом старая сука тоже знала. Мое сопротивление не так легко было сломить, и все же у них получилось. А, может, мне всего лишь хочется выглядеть сильнее в собственных глазах, иначе о каком самоуважении может идти речь?

Рози всегда была добра ко мне, насколько позволяло наше ремесло. Она утерла мне лицо, помогла ополоснуться и волосы вымыть. Высохнуть они не успели, следовало поторапливаться, мы и так изрядно задержались. Я не особо переживала, что предстану перед клиентом мокрой. По крайней мере, от меня не слишком сильно воняло другими мужчинами. Вот это они, точно, не переносят.

Когда я зашла в комнату клиента, он сидел на краю постели. Я не посмотрела на него, сразу пристроилась между ног и потянулась расстегивать пояс. Он аккуратно перехватил мои руки и отодвинул от себя. Тогда я подняла на клиента взгляд и поразилась, увидев перед собой демоноборца, о чем красноречиво говорила белая форменная одежда. Высокий, крепко сбитый мужчина с седыми, как у старика, волосами, которые свисали по бокам головы, крючковатым носом и морщинами под глазами и в уголках губ. Мне невольно подумалось, что он вполне сошел бы за мудрого старого волшебника. У него были серые добрые глаза, словно пронизанные лучиками света. Глядя на него, я забыла, где мы находимся и кем являемся. Мне хотелось одновременно плакать и смеяться, а лучше просто молчать. Склонить голову на его колено и сидеть в оглушающей тишине ночи до тех пор, пока не наступит рассвет.

За свою жизнь я повидала многих людей, но безоговорочно готова была довериться лишь ему одному. Что бы он ни предложил мне, я бы на все согласилась. Но сердце щемило от мысли, что ночь закончится, а он так ничего и не предложит. Уйдет и заберет с собой мою душу…

Он запустил пальцы в мои длинные гладкие волосы. Должно быть, разительный получился контраст между черными, блестящими от воды волосами и белой мозолистой рукой. Я вздрогнула, а он погладил меня по голове нежно, успокаивающе, точно ребенка.

– Я рад, что мы встретились, – тихо сказал он. Мне в память врезалось каждое слово. – Пойдешь ли ты со мной?

– Куда угодно, – ответила я, не задумываясь.

– Ты понимаешь, что назад уже не вернешься?

– Мне некуда возвращаться, – я вцепилась обеими руками в рукав его рубахи, боясь, что он растает обманчиво желанным видением в лунных лучах. – Пожалуйста, заберите меня с собой. Я не умею убивать, но могу умереть за вас.

– Я научу тебя и тому, и другому, – ласково пообещал он и отнял руку от моих волос, провел костяшками пальцев по впалой щеке и слегка надавил на подбородок, заставляя меня кивнуть. – Приведи себя в порядок и собери вещи. Я покупаю тебя. Отныне называй меня наставником. Не зря я решил здесь остановиться. Ты отлично подходишь на роль демоноборца.

* * *

Помню, как торговалась мамка. Она все пыжилась, пыталась вытребовать за меня побольше, а наставник отвечал ей уверенно и обстоятельно. Я высовывалась из-за его спины и мешала старой карге вести торг:

– Не стою я столько, что ты врешь? Я за год меньше зарабатываю. Не ты ли всегда обо мне говорила: «С паршивой овцы хоть шерсти клок»? Вот и забирай его!

– Молчи, паскудница! Неблагодарная девка! Мамка дела вести умеет. Стой и не вякай там, пока взрослые разговаривают, – ворчала карга, потрясая мундштуком-трубкой. С ним была связана ее любимая и, пожалуй, единственная интересная история. Когда на мамку находило благодушное настроение, она набивала мундштук и рассказывала, что получила его в подарок от какого-то статного молодого дворянина, когда сама еще девочкой работала. Он обещал выкупить свою любимую проститутку, но, разумеется, так и не вернулся за ней. На память о совместно проведенных ночах и днях остался лишь один подарок. Незатейливая придумка, но она дарила нам надежду. Даже, скорее, давала в долг, чтобы мы с процентами отработали его своими телами. – А сначала ведь, когда маленькая была, все за мою юбку хваталась. Разбаловали мы ее, ох, разбаловали…

– Вернемся к делу, – прервал поток словоизлияния наставник. – Мы так с вами не сторгуемся, если не предложите хорошую цену. Порадуйте меня, и я щедро вас вознагражу.

– Много вас таких, дарителей, всех девок у меня расхватаете, – хмыкнула мамка, но ее мелкие глаза на заплывшем жиром лице уже жадно блестели. – Эх, ладно, боги с тобой, демоноборец, отдаю за…

* * *

Вскоре мы уже шли вдоль ночного тракта. Из всех источников света остались лишь луна и звезды. Давно я на них не любовалась вот так… беспечно, когда в голове ни единой мысли, а душа спокойна. Я сделала глубокий вдох, подавилась и закашлялась. Из глаз брызнули слезы, холодный воздух пощипывал ноздри изнутри. Я постучала себя по груди и передернула плечами. Не то, чтобы в моем распоряжении имелось много одежды, а погода стояла не жаркая. Я совсем недавно мыла волосы, но накинуть на них не могла даже косынку. Свобода началась с озноба – хотя бы не среди костей в сырой земле.

Наставник остановился и обернулся. Я замерла, ожидая, что получу оплеуху или выволочку за то, что слишком расшумелась. Наставник окинул меня внимательным взглядом, снял с плеч свой тяжелый кожаный плащ и приблизился ко мне.

– Нет, пожалуйста, наставник, не надо! – испугалась я. – Он ведь промокнет.

– Все в порядке. Лучше уж так, чем ты заболеешь, – наставник накинул на меня плащ и поправил его так, чтобы цепочка застежки оказалась как раз под подбородком. – Если честно, денег у меня совсем не осталось, нечем даже взнос в Гильдию заплатить. Зато приведу им тебя. Поэтому заботься о себе, хорошо? Ты мне нужна.

– Хорошо, наставник, – ответила я и робко улыбнулась. – Буду заботиться о себе.

Так и началось наше путешествие.

Тогда я еще не знала, что мне и вправду придется отдать ради наставника душу. Изменила бы я свое решение, если бы он обо всем подробно рассказал?

Нет. Конечно, нет.

* * *

– Что-то тут нечисто, наставник. Почему они умолчали, что неподалеку обитает демон? – хмуро спросила я, топая за наставником по болоту. – Его духом здесь пропитана каждая кочка. Видать, давно тут обосновался.

Сапоги вязли в трясине, мошкара то и дело норовила залететь в глаз или в ухо, лягушки оглушительно квакали. А еще было до одури душно. Я покрылась испариной. Не представляю, как в такие моменты наставник оставался спокойным и сдержанным. Если бы не его пример и мудрые слова, я бы давно взбрыкнула и сбежала отсюда куда подальше. Наплевать на задание Гильдии!

– Зачастую люди не ощущают присутствие демона, пока он не проявит себя, – напомнил наставник. – А некоторые специально скрывают правду. Думают, что смогут договориться с демоном или, того амбициознее, использовать его. Когда же они осознают истинное положение вещей, их души отходят к богам… Не знаю, что у них на уме. Я бы так рисковать не стал. Будем придерживаться первоначального плана.

Наставник направлялся вперед широким шагом. Я немного отстала от него, но все равно старалась держаться поближе. Не столько из страха, сколько из желания быть рядом. Или все же из страха? Мои сомнения испарились в тот момент, когда наставник достал из груди свое духовной оружие. Магия вытянулась в его руках в длинное копье, словно сотканное из серебряного сияния. Копье взметнулось, со свистом рассекая воздух. Наставник сделал несколько движений для разминки и закинул оружие на плечо.

– Сначала я, – напомнил он. – Ты пока кинжал не доставай. Если будет нужно, прикроешь меня. Держись на расстоянии и не давай ему установить с тобой зрительный контакт.

Я покивала с умным видом, прямо как прилежная ученица. Пусть я не слишком умелая и сообразительная, путаться под ногами и отвлекать наставника уж точно не собираюсь! Буду любоваться, как он одним отточенным движением рассекает демона надвое и делает наш мир немного светлее и безопаснее.

Окружающее пространство немного всколыхнулось и поплыло. В первые мгновения мне показалось, что это у меня уже мозг плавится от жары и влажности. Стоит доверять чутью.

– Наставник! Он здесь, – крикнула я.

– Вижу, – наставник перехватил копье двумя руками и, выставив оружие перед собой, ринулся в атаку. – Не смотри на него!

Я зажмурилась. Разом я перестала не только видеть, но и слышать, и обонять, и ощущать. Пропала мошкара, удушающий болотный смрад, вязкая трясина, щебетание малиновки, кваканье и, главное, наставник. А я и слова вымолвить не могла, чтобы его позвать.

Когда я осмелилась приоткрыть глаза, с ужасом обнаружила, что мир потонул во тьме. Не видно ни зги, а сама я лежу на чем-то мягком и упругом полностью обнаженная. Я качнула головой, несколько раз закрыла и открыла глаза, но наваждение не пропало. Попробовала встать, как вдруг крепкая мужская рука ухватила меня за запястье и дернула назад.

– Куда же ты, милая? – спросил незнакомый низкий голос. – Мы выложили за тебя кругленькую сумму, так что будь добра соответствующе обслужи нас. Мамка клялась всеми богами, каких только припомнила, что ты стоишь своих денег. Не посрами ее.

Двое, трое… меня окружили четверо мужчин. Трогали, пощипывали, оглаживали. Один запустил пальцы мне в рот и играл с языком. Мне нечего было им возразить, ведь за меня же заплатили, значит, надо отрабатывать. Я в их власти, и все, что бы они ни пожелали со мной сделать, воплотится в реальность…

Позаботься о себе, хорошо?

По щекам полились слезы. Прежде никто не говорил мне таких слов. Прежде никому не было дела до моего благосостояния, пока я приносила доход. Наставник. Наставник сказал, что в первое время я могу полагаться на него. Но он тоже! Он тоже может на меня положиться! Я приложу все усилия, чтобы оправдать его ожидания! Ведь он самый дорогой для меня человек в любом из миров!

– Пустите! Не прикасайтесь ко мне! – я рванулась, расталкивая ошарашенных мужчин, спрыгнула с кровати и ринулась во мрак.

Мне было не страшно заблудиться и потерять связь с действительностью. Единственное, чего я по-настоящему боялась, это потерять наставника.

В один момент я заметила, что вновь одета в форменную одежду демоноборцев. А вокруг проклятое болото, чьи звуки постепенно заполняют мои уши, а запахи – ноздри. Вне себя от счастья, что самостоятельно вырвалась из-под контроля демона, я огляделась в поисках наставника. Была уверена, что он уже добивает эту тварь!..

Наставник стоял на четвереньках, склонившись к ряске. Я бросилась к нему, плюхнулась в мутную жижу, коснулась щек, приподнимая его голову. Глаза наставника были черней ночи, в них не проникал свет дня. Я закричала, стараясь достучаться до него, – безуспешно. Он с силой толкнул меня, впился пальцами в лицо, оставляя глубокие красные борозды на коже, и истошно, нечеловечески завопил.

Меня ударило в грудь энергетической волной, отбросило на какое-то тонкое дерево, которое затрещало под моим весом. Я издала болезненный хрип и повалилась на рыхлую землю, лишившись сознания.

* * *

Когда я очнулась, оторвалась от земли и ошалело огляделась по сторонам, надо мной поднялся рой насекомых. Похоже, они уже облюбовали неостывший труп. Досадно лишать их желанного пиршества, но умирать мне было пока рановато. Отмахиваясь от жужжащих и гудящих местных обитателей, я пыталась отыскать наставника.

Он лежал на спине. Видимо, только поэтому и не захлебнулся. Я вытащила его из трясины. Он застонал и приоткрыл глаза. Я отшатнулась, глядя в одурманивающую черноту.

– Я запер его… демона… внутри, – сбивчиво объяснил наставник. Похоже, он и сам не до конца понимал, что происходит.

Я замотала головой, не веря в происходящее, но тут же взяла себя в руки. Наставник рассчитывает на мою помощь! Нельзя терять время! Потом поплачу о том, что мне страшно, до безумия страшно, сейчас надо позаботиться о нем.

Наставник подслеповато щурился и пытался встать. Я присела на корточки рядом с ним, вытащила бинт из походной сумки и замотала им глаза наставнику. На несколько секунд задержала свои ладони на его щеках, чтобы он почувствовал тепло моих рук, чтобы знал: он не один. В ответ он улыбнулся своей тихой непринужденной улыбкой, которая с того дня стала его вечным спутником.

– Боритесь, наставник! Мы найдем способ избавить вас от демона, обещаю, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Уверена, в нем не было ни капли уверенности.

Я кое-как помогла наставнику подняться, позволила опереться на себя и повела его обратно в деревню. Мы оба знали верный способ изгнать демона из человека. Нужно пронзить духовным оружием демоническое ядро, тогда отродье покинет этот мир. Вот только энергия взрежет и плоть. Но должно быть что-то еще! Любой другой способ!

Я знала, я верила. Я обещала наставнику, что мы найдем выход. И я не отступилась от своего слова.

* * *

Я спрашивала у всех, кто мог и не мог дать подсказку. Не важно, сколько секретов Гильдии я разболтала, ведь речь шла о жизни и душе наставника. В конечном счете, один из демоноборцев посоветовал обратиться к старику-заклинателю. Он жил отшельником, но помогал близлежащим деревням справляться с демонами и другими напастями еще до того, как Гильдия стала широко известна в мире.

Не мешкая, мы отправились в дорогу. Разыскать старика оказалось не такой уж простой задачей. Он давно отошел от дел и не жаловал гостей, тем более, просителей. Мне ничего не оставалось, кроме как рассказать о нашей беде и в обмен на помощь посулить денег, много денег. Я клялась, что буду у него в долгу, исполню любой приказ, если возьмется излечить наставника. Упрашивала, увещевала, затолкала куда подальше свою гордость и встала на колени.

Старик насупил брови, помолчал, пожевал ус, затем согласился провести ритуал изгнания демона. Это единственное, что он мог сделать для нас. О большем я и просить не смела. Взамен старик ничего не взял, поскольку не был уверен в результате.

Пока я сидела на низком табурете в его землянке и истово шептала молитвы, старик обновлял защитные знаки на стенах и полу, расставлял какие-то деревянные фигурки, которые закрывали ладонями свои лица, жег можжевельник, отчего глаза слезились и слегка подташнивало. Когда приготовления были завершены, в одну руку старик взял свечу, в другую – инструмент, похожий на колотушку. Наставнику он приказал раздеться по пояс, а мне выйти.

Начался ритуал вечером. Закончился с первыми лучами рассвета.

Все это время я сидела на пороге старикова дома. За спиной скрипнула дверь. Я не дрогнула и не обернулась. Старик плюхнулся рядом со мной и оттер тряпкой блестящий от пота лоб. Его тяжелое жаркое дыхание опаляло мне кожу. Старик молчал. Сердце до боли сжала тревога.

– Я сделал, что в силах человечьих, – глухо сказал старик, словно бы оправдываясь.

Надежда моя оборвалась.

– И что же? – прошептала я слабым голосом.

– Наставник твой давно не человек. Их с демоном души поменялись местами. Может, его там и нет больше. Я не дозвался, – вздохнул старик и серьезно посмотрел на меня. – Мой тебе совет, девочка, избавься от него, пока дел не натворил, и иди своей дорогой. Какой бы демон смирный ни был, однажды почует кровь, и его обуяет жажда. Нельзя к ним относиться по-человечески.

– Почему я?.. – не договорила вопрос, всхлипнула и закусила губу, чтобы не разрыдаться.

– А почему ты взялась привести его сюда и на коленях умоляла помочь? Теперь он твоя ответственность.

Я не ответила. Старик покачал головой, поднялся и вернулся в землянку. А я еще долго сидела и щурилась, глядя на восходящее солнце. Ветер трепал короткие седые волосы. Вспоминала, какой путь мы проделали сюда и кем я была до встречи с наставником. Демон или нет… я не смогу его убить. Просто не смогу, пусть меня хоть обвинят в предательстве, хоть пытают, хоть жгут на костре. Но в том, что его ошибки и преступления отныне будут на моей совести, старик прав.

Это моя ответственность, и я ее осознаю. Пусть и не в полной мере.

– Лия! – раздался у меня за спиной знакомый голос, который всякий раз сулил радость предстоящей встречи. – Куда мы дальше направимся?

Не важно, здоровались мы или прощались, я знала, что мы с наставником встретимся снова.

Я отклонила голову назад. Его улыбка, повязка на глазах, свисающие волосы, крючковатый нос. Форменный плащ, которым в нашу первую встречу он укрыл меня, чтобы не мерзла. Мы тогда полторы недели провели в дороге, спали на голой земле, добывали сами себе воду и пропитание, поскольку он потратил на меня все вырученные за убийство демона деньги. Он учил меня охотиться и рыбачить, отличать съедобные грибы и ягоды от несъедобных, разводить костер. Мы спали попеременно, чтобы уберечься не только от демонов, но и от животных и разбойников, которыми кишат густые леса. Мы стирали одежду в реке и сушили на солнце. Ловили рыбу, купались, подначивали друг друга и плескались. Мы жили.

Я не позволю наставнику стать застывшим памятником великому мужеству и уйти в легенды. Он достоин жизни больше, чем кто-либо другой.

– Пойдем, – я поднялся и, не оборачиваясь, двинулась прочь от землянки заклинателя. – Надо представить нового тебя начальству.

Плата

Мы шли мимо пшеничного поля. Колосья уже отяжелели и клонились к земле. Странно, что пахарей не видно. Солнце встало, разве не время им приступать к полевым работам? Так ведь урожай достанется не людям, а мышам.

Смутная мысль кольнула на краю сознания. Я обернулась к деревне, кривобокие домишки которой сгрудились на горизонте, затем глянула на наставника. Он продолжал улыбаться своей легкой, ничего не значащей улыбкой. Будто и вправду показалось. Но опасность я чую издалека. Уж не знаю, связано ли это с нашим ремеслом или благодарить стоит богатый жизненный опыт, чтоб его!

– Ты ничего не чувствуешь? – поинтересовалась я у наставника.

– Есть там демон, признаю, – он развел руками. – Но заказа нет. Так, стоит ли его трогать? Не в твоих это принципах.

– Ага, если демон станет жирнее, проблем с ним прибавится, но и оплата стремительно возрастет, – я почесала немытую голову. – Пойдем, пусть сами разбираются. Если бы демон представлял собой реальную угрозу, они бы давно вызвали демоноборцев. Когда припрет, неожиданно у всех находятся деньги, и немалые…

Мы двинулись дальше, но прошли совсем немного. Со стороны поля раздался детский отчаянный крик. По утоптанной тропинке бежала босоногая девочка. Две жидкие косички подскакивали в такт ее движениям. Девочка догнала нас, вцепилась в мой плащ и, вдыхая через слово, прокричала:

– Помогите!.. Демон… Демон… напал… на нас!

– Вот ведь незадача, – ехидно заметил наставник.

Он, определенно, что-то знал, но я не собиралась устраивать разборки при посторонних. Есть у меня дурная привычка. Когда просят о помощи, очень трудно отказать, каким бы бесперспективным дело ни выглядело. Очевидно же, что у этих пахарей за душой ни медяка. А вдруг что-то все же припрятано по сундукам?

Рассуждая таким образом, я позволила девочке увлечь нас за собой. Пыталась ей по пути втолковать, что наши услуги стоят дорого, а малявка мне в ответ твердила, что с ее отцом худое случилось. И не удивительно. Когда демон рядом, худого не избежать…

В деревне стоял страшный шум. От гомона у меня сразу разболелась голова, как будто мы уже в столицу вернулись, право слово. Пахари со всей своей мужицкой силой и безрассудной отвагой косами и вилами вытолкали демона на широкую улицу, а вот дальше ничего сделать не могли.

Малявка трясущейся рукой указала на рослого детину, который размахивал мечом и орал дурным голосом. Оказалось, это и есть ее отец. Без рыцаря или какого-нибудь опытного наемника пахарям тяжело было бы с ним сладить. Тем более, убийство ее отца проблему не решит, только отсрочит. Он вовсе не одержимый. В данном случае разит не рука, что направляет оружие на односельчан.

Меч обзавелся собственной волей.

– Ой, а ты сразу не догадался? – хрипло посмеялся наставник.

Я и вправду оплошала. Хорошо, что между мной и демоном стояла целая толпа. Если бы я с разбегу накинулась на него, человек бы погиб зазря. Впрочем, судьба у каждого своя. Мы всего лишь исполнители.

– Не лезь, сама справлюсь, – предупредила я и, активно работая локтями, принялась прорываться сквозь толпу.

Когда пахари увидели, что подоспела подмога, их боевой запал ослаб. Больше никому не хотелось рисковать жизнью.

Я встала перед демоном. Одержимое оружие походило на самый обычный меч, разве что рукоять слегка чернила ладонь человека, которого угораздило стать невольным пособником демона.

В моей руке возникло духовное оружие. При виде кинжала демон человечьим голосом взревел и, точно берсерк, бросился навстречу смерти. Противники, что гораздо выше и массивнее меня, считают эту разницу своим преимуществом. Об одном они забывают: кто больше, у того и движения размашистее.

Пришлось покрутиться прежде, чем я приноровилась к темпу противника. Но, когда я поняла, что демон топорно мотает руку человека из стороны в сторону, отбиваясь от меня, расправиться с ним оказалось проще простого. Выгадал момент, сократила дистанцию, ударила в солнечное сплетение, воспользовалась замешательством демона, который не понимал, почему исправно работающее тело вдруг согнулось пополам, и отсекла кисть, чтобы наверняка разорвать связь между одержимым предметом и его владельцем.

Мужчина, который мгновение назад бросался на меня в исступленной ярости, рассеянно заморгал, бухнулся в дорожную пыль и, точно младенца, принялся баюкать свою укороченную ровно на ладонь руку. Я мотнула головой, стряхивая пот, и занесла кинжал над одержимым клинком.

Как и у человеческих душ, у демонов есть ядро. Пока оно в целости и сохранности, демону не грозит покинуть наш мир даже без носителя или сосуда. Человека можно убить, а оружие погнуть и расплавить, только на самом демоне это особо не отразится. Вот, чем ценна работа демоноборцев.

Я окинула взглядом меч, сжала кинжал двумя руками и вонзила в потускневшую сталь. По лезвию расползлись трещины. Духовное оружие легко раскололо его надвое. Но, самое главное, я проткнула ядро демона. С писком тоньше комариного демон испустил дух, собранная им негативная энергия развеялась в воздухе.

Я выдохнула и поднялась, оборачиваясь к наставнику и местным жителям.

– Собственно, вот и все. Расходитесь, не на что тут смотреть. А, впрочем, подождите. Раз вы еще здесь, скажите-ка, кто мне заплатит?

Распихивая односельчан, к свернувшемуся на земле мужчине пробилась дородная женщина. Жена, значит. Она сорвала с головы косынку и обвязала ею культю. В считанные секунды белая ткань стала алой. Много же он крови сегодня потеряет! Женщина положила голову мужа себе на колени и принялась его успокаивать, хоть реальная опасность осталась позади. Потребуется некоторое время, чтобы он вернулся в чувства, но больше демонов поблизости нет, так что местным жителям ничего не грозит. Остается только заплатить мне и благополучно приступить к сбору урожая.

Девочка с двумя косичками стояла рядом с матерью и отцом и рыдала в голос. Женщины, дети, старики, любопытствуя, стали выглядывать из домов, в которых заперлись при нападении демона. Мне начала надоедать эта сцена.

– Вы хоть представляете, сколько было бы жертв, если бы я не подоспела к вам на помощь? Вы бы так легко от демона не отделались! В лучшем случае остались бы выжившие, чтобы поведать потомкам о разразившейся бойне, в худшем – следующий рассвет встретили бы одни трупы, и над деревней стелился бы кровавый туман, – живописно декламировала я, чтобы запугать легковерных пахарей. С демоном я расправилась быстро. Они, похоже, и понять не успели, какой беды избежали. Надо напомнить им, почему от услуг демоноборцев не отказываются! – Наша Гильдия десятилетиями защищает людей от порождений тьмы. Мы жертвуем своими жизнями, чтобы спасать ваши. А взамен не просим ничего иного, нежели скромную награду. Разве деньгами можно измерить ценность ваших близких и друзей? Ну же, мне абсолютно не важно, от кого поступят монеты. Или вы хотите, чтобы я еще раз проверила вашу деревню на наличие демонов?

Духовное оружие сверкнуло в руке. На местных оно и вправду производило неизгладимое впечатление. Особенно после того, как они увидели меня в деле. Да и наставник, который все еще стоял за спинами пахарей, придавал убедительности моим угрозам.

– Простите нас, госпожа демоноборец, переверните здесь все вверх дном, вы не найдете ничего ценного. Прошлый год выдался тяжелым, была засуха. Мы еще не собрали урожай, не свезли на ярмарку, не пополнили закрома. У нас даже налоги нечем хозяину заплатить. Возьмите зерно, возьмите куриц, хоть нас самих, а больше и предложить нечего, – сказал какой-то старик.

Я с досадой подбоченилась. Кто я для него? Обычная разбойница или владелец этих земель, чтобы довольствоваться пшеном и птицей? Мне нужно серебро или золото, хотя Устав Гильдии предполагает возможность расплатиться несколькими способами. Если денег не дают, можно взять драгоценностями. Тоже не наш случай. Остается только одно.

– Ты, – я ткнула пальцем в девочку с косичками. – Как зовут?

– Тэмми, – хлюпнула она носом, утирая сопли.

– Отлично, Тэмми, ты позвала нас, тебе и расплачиваться, – я крепко схватила малявку за руку, чтобы не вывернулась. Ее мать было заголосила, но я уже направилась прочь, уводя ребенка за собой. – Если за исправно выполненную работу мы не получаем золото, забираем ценные вещи или ребенка, который пополнит ряды демоноборцев. Эквивалент, равный оплате нашего нелегкого труда.

Деревенские жители молча расступились перед нами. С годами ничего не меняется. Мать может плакать и обещать, что все будет хорошо, но бесплодная надежда лишь навредит. Лучше обрубить связь с прошлым в один момент, и тогда… боль уйдет. Когда-нибудь она уйдет.

* * *

Сначала Тэмми рыдала и неистово колотила меня по руке, за что справедливо получила подзатыльник и угрозу лишиться души в тот же миг, когда она в следующий раз вздумает перечить мне. Детьми и несведущими людьми так легко манипулировать.

Чем дальше мы отходили от деревни, тем покорнее Тэмми становилась. Вскоре она оставила борьбу, убежденная угрозами или уговорами, в сущности, разницы нет. Главное – результат. Мне даже не понадобилось тащить девочку силой, она молча семенила рядом с нами. По очевидным причинам я в защитники ей не годилась, поэтому Тэмми держалась ближе к наставнику. Они вдвоем шли позади меня. И, похоже, неплохо поладили. Пока сгущалась ночь, наставник активно развлекал девочку историями из жизни демоноборцев. Страшные рассказы не столько ее пугали, сколько увлекали. Может, из малявки и выйдет толк.

Тэмми не знала, где находится ближайший населенный пункт – родную деревню она еще не покидала. Пришлось остановиться в лесу. Нашли поваленное дерево, развели костер, условились, что ночное дежурство на мне. Охотиться не было желания, так что я достала честно купленное вяленое мясо и разделила полоски на три порции. Наставнику поменьше в силу его демонической природы, Тэмми побольше, чтобы выдержала долгую дорогу, мне – по остаточному принципу.

Собиралась сохранить немного на завтрашний день, но после убийства демона съела свою порцию в несколько укусов.

Легкая беседа у костра не задалась. Трещал огонь, над поляной нависло гнетущее молчание. Тэмми было холодно, она забралась под плащ к наставнику и высунула наружу один нос пуговкой. Я боялась, что девочка долго не уснет и будет с ног валиться от усталости уже к полудню, но, похоже, она сильно умаялась. Пригревшись под плащом наставника, вскоре Тэмми мирно посапывала.

Я протянула руку к огню, резко ею взмахнула, отчего пламя всколыхнулось. Люблю так баловаться с детства. Кажется, будто я владею магией. Для кого-то и использование духовного оружия сродни чуду, однако для демоноборцев в этом ничего чарующего нет. Всего лишь способ справиться со своими обязанностями. И далеко не всегда по завершении дела чувствуешь гордость или хотя бы удовлетворение. Чаще всего с тобой остается необъяснимая тоска.

– О чем задумалась? – тихо спросил наставник. – Ты действовала в соответствии с Уставом.

– Знаю, но… – я раздраженно сжала и разжала кулак несколько раз. – Не лезь под руку. Ты не имеешь права меня судить.

– Ты сама прекрасно с этим справляешься.

– У меня не было выбора! – я повысила голос, не заботясь, что разбужу малявку. Демону, возомнившему, что может безнаказанно ковыряться в моей душе, пора напомнить его место. – Гильдия – не богадельня. Даже жрецы питаются далеко не с одних подаяний, хотя вера велит им раздать земные богатства и пуститься в странствия по свету, славя создателей. Правила для того и существуют, чтобы люди не забывали: мы заключаем с ними двусторонний договор. Мы не спасители и не святые, мы зарабатываем убийством демонов. Если спускать людям с рук попустительское отношение к своей части сделки, вскоре они в принципе забудут, что должны нам. В Гильдии ведь все равно узнают, что я связалась с бесплатной работой! Из этого ничего хорошего не выйдет.

Почему?.. Почему я так говорю? Мои слова звучат как жалкие оправдания! Я ведь хотела проучить его, показать силу, а сама!..

– Ты вносишь членские взносы за себя и за меня каждый месяц. Если нет непосредственных заданий от Гильдии, заказы можно брать в частном порядке, – напомнил наставник. – В чем проблема безвозмездно помочь жителям одной деревни? Они не нанимали тебя. «Договор» заключил ребенок, на которого и свалилась вся ответственность. Но она не думала о сделках, последствиях, упущениях и выгодах, она просто хотела спасти своего отца и родную деревню. Наживаться на ее горе настолько же бесчестно…

– Неужели? – скривилась я. – По-твоему, честно, что я расплачиваюсь своей душой за чужое счастье, а она возвращается домой, держа за руки любящих родителей?! Ей пора узнать, что судьба не на стороне слабых, что одна жизнь – маленькая цена благополучия целой общины! Честность? Нет. Если некого позвать на помощь, единственной справедливостью становится право сильного.

– Ты и сама видишь, что девочка не подходит. Она не переживет извлечение. Зачем вести ее на смерть? Лихт не обрадуется, если будешь к нему притаскивать каждого встречного ребенка.

– Почему ко мне не проявили милосердия, а я должна?! Подонки, которые забрали меня из семьи, к голосу разума не прислушивались! А я вся из себя разумная и благородная, так что ли?! И где здесь справедливость?! Где здесь урок, который вывернет ее наизнанку, выпотрошит, сошьет не глядя и то, что получилось, толкнет обратно в объятья жизни?!

Я хватала ртом воздух, задыхаясь. Вскочила, обошла вокруг костра, но не нашла в душе покоя. Смотреть на демона было тошно, а на малявку тем более. Я раздраженно махнула рукой, уходя в чащу:

– Осмотрюсь кругом.

– Не волнуйся, я пригляжу за девочкой. Можешь на меня положиться, – донесся с поляны голос наставника.

* * *

Вот гад, погань болотная! И что ему неймется? Ему плевать на Устав и на человеческие законы. Он ведь демон! Он выше человеческих правил и предрассудков. Настолько выше, что и наши жизни в его глазах не представляют собой какую-либо ценность. Так, почему? Почему он вступился за малявку, которую впервые видит? Пожалел? Совесть проснулась? Ну уж нет! Какие бредни!

Это он не от жалости, от скуки. Позлить меня хочет, вывести из себя, чтобы металась раненым зверем, чтобы лаяла и огрызалась, а сделать ничего не могла. Он упивается чужим бессилием. Надменный и отрешенный от мира, он ничем не интересуется и ничего не ищет, кроме удовлетворения своих демонических потребностей. Каким родился, таким и останется! Злость рвется наружу. Хотелось бы обратить ее в клинок и сжать в руке, да только, когда позволяю эмоциям взять над собой контроль, теряю связь с душой. Остается лишь бросаться в бой с холодной головой. Но как же… как же мне хочется сбить с него спесь, вытравить из черной души гордыню!

Прав был старик-заклинатель, когда говорил, что демоны своей природе не изменяют. В людях, пусть и редко, найдешь сострадание к себе, а одному из этих потусторонних тварей нас ни за что не понять!

Демон насмехался над наставником, когда он корчился в агонии. Насмехался надо мной, когда мои надежды спасти наставника рассыпались прахом! И продолжает насмехаться каждый раз, когда я на очередном задании из кожи вон лезу, чтобы себя сберечь и другим помочь. Стоит в стороне и глумливо смотрит, самим своим присутствием напоминая о том, что в считанные секунды мог бы разрешить любую проблему. Только снимет повязку – и противник падет перед ним. А я? А что я?! Угрюмая, глупая, слабая… бессердечная…

– Ненавижу! – заорала я, взрывая тишину ночи.

Где-то неподалеку заухала и сорвалась с ветки сова. В деревьях загудел ветер, вторя моему дикому воплю.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу!

Будь оно все проклято, эта деревня и эта девчонка. Идиот-отец, который не распознал демона, и безвольная мать, которая в слезах смотрела, как уводят ее ребенка! С чего они вообще решили поручить дело спасения деревни малявке?! А она ведь нашла, привела, небось, такая радостная была!.. Да где уж тут радоваться, когда твой отец под контролем темных сил?..

А мне стоит улыбнуться! Я ведь теперь выросла, сильной стала, могу сама жизни отнимать! Выкраду ребенка среди бела дня, и передо мной расступятся, дадут путь, понурив головы. Никто косо не посмотрим, не скажет, мол, убийца, чудовище, изверг! И какое из меня чудовище, если я расправляюсь с ними? Мне не больно. Почти уже совсем не больно.

Никогда бы не подумала, что окажусь на месте тех, кто в праве распоряжаться чужими судьбами. Приду в незнакомый дом, постучу в дверь тяжелым кулаком и скажу оробевшим хозяевам, что они задолжали своей судьбе. А чем расплачиваться? О, сущей малостью! Несмышленым ребеночком, своей плотью и кровью. Вон она стоит, зверенок. Страшно, а не отворотится, не потупит взор. Думает, что родные стены защитят, что родные руки обнимут и в обиду не дадут, что знакомый мир не рухнет. Думает, думает, до последнего момента думает, а потом переступает порог и сталкивается с осознанием, что больше сюда не вернется.

Нет для тебя дома, милая. Стены эти крепкие чужими руками строились, чужие крохотные ножки будут здесь бегать, чужой смех зазвенит, чужие тела силой нальются, точно на полях колосья, чужими именами славный род твой продолжится. А ты уходи, милая, закрыты двери и окна, по тебе не прольется плач, не прозвучит похоронный гимн. Будто ты и вовсе… никогда не существовала.

– Где твоя изба?

– Не помню.

– Кто твоя семья?

– Не знаю.

– А сама-то ты кем будешь?

– Демоноборцем.

Неприкаянной душе не найти приют ни в небе, ни на земле. Кто поручится за тебя? Кто вознесет молитву богам смерти, чтобы хранили тебя в последнем путешествии? Одна ты, милая. И быть тебе одной, пока тьма из жалости не сомкнет ржавые когти на твоей шее.

– Так ведь я хуже демона, – на ладонь капнули слезы. – На какую судьбу ее обрекаю?..

Зашуршала трава. Я сморгнула слезы и оглянулась. Из темноты на меня пристально смотрели волчьи глаза.

Я попятилась. Хищник пошел следом. Большой, косматый волк. Глухо зарычал, показывая клыки, и бросился на меня. Прыгнул, повалил в траву, челюсти сомкнулись на духовном оружии. Держа кинжал на вытянутой руке, я взрезала им пасть хищника, отсекла верхнюю половину головы. Кровь в изобилии пролилась мне на лицо. Вязкая и какая-то горьковатая. Я сбросила с себя мохнатую тушу и, отплевываясь, приняла сидячее положение.

Совсем слабо, но от волка пахло демоном. Чтобы они вселялись в животных, я о таком еще не слышала. Значит, сосуд должен быть иным. Где его отыскать? То ли от волчьей крови, то ли от расстройства, чутье мое притупилось. Никак не удавалось сосредоточиться.

Лес вокруг зашумел. Стая вышла на охоту. Вокруг меня собирались волки, подгоняемые не просто голодом, но жаждой разъяренного демона.

Я поднялась, слегка припадая на правую ногу. Все-таки волк хорошо меня поцарапал. Плащ изодрал, придется самой зашивать или к кожевнику обращаться.

Нет, мне одной с такой задачей не справиться.

Волки, скаля зубы, бросились на меня. И все, что я могла, убивать, убивать, убивать. Вспарывать животы и глотки, разрывать пасти, отрезать головы, с одуряющим хрустом проламывать черепа и топтать, топтать, топтать истекающую кровью плоть.

Что остается человеку без души? Человеку, у которого отняли прошлое и будущее? Человеку, от которого никто ничего не ждет? Человеку, который живет, пока велят, а, отслужив свое, умирает без препирательств?

Для такого человека не существует справедливости. Значит, не стоит и браться за установление ее на земле. В конце концов, если власть – в оружии, не жалуйся, что его обратят против тебя самого. Но, когда власти у тебя нет, остается только защищать свое. Хотя бы и свои убеждения.

А я убеждена, что дети не должны платить за ошибки отцов. Что дети не должны, раз обжегшись, бояться просить помощи. Пусть мы одиноки, пусть любовь продается и покупается, пусть правда всегда на стороне победителей, я верю, что каждый из людей, кто когда-либо в минуты слабости, тоски и отчаяния тянул руку к спасению, достоин ухватиться за протянутую в ответ сияющую руку надежды.

Когда наставник погиб, я думала, что больше никогда не увижу свет его прозрачной, как горный хрусталь, души. Я забыла, что и сама держу в руке сгусток духовной энергии, которая способна рассечь тьму и обернуться для кого-то лучом, указывающим путь в будущее. До сих пор я сражалась не только ради наставника, но и ради себя самой! Ради каждого маленького ребенка, чья душа однажды станет маяком беззвездной ночью!

Волки отступили, но меньше их не стало. Сколько я ни убивала, тут же появлялись новые, словно их согнали со всего леса. Ноги увязали в трясине из волчьих тел. Под сапогами противно хлюпало.

Затрещали сухие ветки, переломились под весом массивной туши. Волки заскулили, точно дворняжки, и посторонились в безмолвном благоговении.

– Вот и ты. Сам хозяин леса показался, – ухмыльнулась я.

Решил, что измотал демоноборца, и выполз похрустеть моими костями? Только вот целую стаю одним щуплым телом не накормить.

Я ринулась в атаку. Шерсть на загривках волков вздыбилась. Я пробегала мимо них, видя перед собой цель. Кто сам не кидался, тех не трогала. Передо мной возвышался огромный неповоротливый зверь, что-то среднее между медведем и кабаном. Ночь и демоническая сила исказили его черты.

Я напружинилась, оттолкнулась от земли и взметнулась в воздух. Зверь встал на дыбы, раскрыл пасть, челюсти сдавили мне правую руку. Меня тряхнуло, голова запрокинулась и загудела. В прежнее положение она вернулась натужным волевым усилием. Кинжал всколыхнулся и погас. Я издала сдавленный крик, ощущая, как ломаются кости, разрывается мясо и сухожилия, теплая кровь проливается в глотку зверя. Больно, вот же! Это, на самом деле, больно.

Я прикрыла глаза. Попробовала пошевелить пальцами правой руки, но не почувствовала их. Действовать надо было быстро. Тонкие энергетические нити протянулись от ядра моей души по вспоротым мышцам и сухожилиям, по обломкам костей к безвольно свисающим пальцам и вспыхнули на них хрупкими искрами.

Я сжала руку в кулак. Из него пробилось сияние энергетического кинжала. Я вслепую вонзила клинок в пасть зверя. Проломила зубы. С ужасным ревом он раскрыл рот, и я освободилась. Подтянулась, цепляясь за толстую шкуру, и вспрыгнула на загривок. Между ушей зверя тускло блестел черный кристалл, пристанище демона. А вот и ядро.

– Наконец-то встретились лицом к лицу!

Левой рукой я вонзила в кристалл энергетический кинжал и разбила его вдребезги.

Зверь подо мной заметался, завыл, последняя отчаянная попытка умирающего. Волки, на которых он призывно смотрел, уже предвкушали возможность отобедать свежим мясом. И она настала, когда зверь замертво рухнул на землю. Поднявшийся грохот всполошил местных обитателей. Заклекотали птицы, завозились в траве мелкие звери, где-то квакнула лягушка.

Я вовремя успела спрыгнуть с него и откатиться в кусты, да и не интересовались мной больше волки. Их влекла добыча покрупнее.

Кое-как поднявшись на ноги и придерживая руку, я побрела прочь. Далеко не ушла, остановилась, чтобы отдышаться, и сама не заметила, как упала на колени. Сознание мутилось. Неслышной походкой со спины подкрался наставник и поравнялся со мной.

– Великолепное представление. Я и не сомневался, что ты справишься, – он похлопал в ладоши. Возможно, даже не издевательски.

– Он рассеял энергию, поэтому я сразу не почувствовала, – выдохнула я. – Не смей насмехаться!

– И в мыслях не было. О?

Левой рукой я ухватила наставника за плащ и, сколько осталось сил, потянула его на себя.

– Отведи девочку домой. Надо ее… вернуть…

Наставник присел, подхватил меня на руки и поднял в воздух. Он пыхтел и шумно выдыхал, словно тягал тяжелейшую ношу в своей жизни. А ведь мог притвориться, что я легче перышка!.. Он и сам любит разыгрывать представления, демон, который меня сопровождает.

– Тебя тоже надо кое-куда отвести, – ровным голосом сказал наставник, унося меня прочь от места ночного побоища. Я навалилась головой на его плечо. Практически оторванная права рука мирно покоилась на моей груди, пропитывая кровью ткань рубашки. – Прогуляемся вместе, Лия?

* * *

Очнувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Приподнялась на локтях. Тело заныло, словно в каждую мышцу воткнули по иголке. Переборов себя, я села на тюфяке, откинула покрывало. Если судить по удушливому терпкому запаху, развешанным по стенам пучкам трав, засушенным цветам и грибам, птичьим перьям, глиняным и деревянным сосудам на полках, набросанным в корзину тряпкам, котелку и пузатым горшкам, я в доме местного лекаря.

Перебинтовали меня, конечно, от щиколоток до шеи. Не думала, что настолько пострадала. Впрочем, может, лекарю просто захотелось спеленать меня как младенца, чтобы больше не доставляла проблем. И все же шевелиться я могла, а в горле пересохло, поэтому, заметив рядом с тюфяком деревянную чашку на подносе, живо потянулась к ней. Глянула на свою правую руку. Прекрасно с нею управляюсь. Не знаю, что меня ждет под бинтами, но по ощущениям сейчас оторваться от тела она не стремится. Приросла. Значит, душа помогает мне исцеляться даже тогда, когда я об этом не думаю?

Я мотнула головой. Нечего себя нагружать после боя, особенно когда в руках чашка, доверху наполненная соблазнительной на вид выпивкой. Отхлебнула. Вино, но какое-то слишком пряное и ароматное. Видимо, и туда щедрый лекарь сыпанул целебных трав. Пить и одновременно восстанавливать здоровье – что может быть лучше?

Жаль, что вино быстро кончилось. Я грохнула чашку на поднос и облизнула большой палец. Думаю, не стоит рыться в чужих вещах, да и горло я уже промочила. Нет, выпить бы еще чашечку, ну да ладно. Обойдусь тем, что дали. Я плюхнулась обратно, на тюфяк, сомкнула веки. Разумеется, не уснула.

Особого желания вновь двигаться не наблюдалось, но, лежа без дела, я совсем впадала в уныние. Кое-как встала, потянулась за белым плащом и с удивлением обнаружила, что он заштопан, причем вполне сносно. Только вот, чтобы залатать совсем уж большие дыры, пришлось отрезать широкую полоску от подола. Я накинула на плечи плащ и покрутилась, рассматривая себя. Почти до колен спускается, не так и плохо. Задницу прикрывает – и мне этого достаточно.

Я вышла на порог. Опираясь на деревянные перила, там стоял наставник. Он качнул рукой в знак приветствия. Сложно представить, что он проторчал здесь всю ночь или сколько я там валялась без сознания. Буду считать, он просто вовремя подошел, чтобы поздороваться. Раз демоноборцы могут чуять демонов, вполне вероятно, что это работает и в обратную сторону.

Я спустилась на несколько ступеней и глубоко вдохнула свежий воздух. Чихнула. В носу все еще стоял густой травянистый запах.

– Не сомневался, что ты будешь в порядке.

– Похоже, тебе вовсе сомнения неведомы, – беззлобно откликнулась я.

– Прости, что раньше не пришел на помощь, – с чего-то сказал демон. – На нас с Тэмми тоже напали волки. При ней я не мог использовать свою способность, пообещал ведь, что позабочусь о девочке. Когда ты убила демона, они растеряли весь запал и отступили. Тогда я поспешил к тебе.

– У меня все было под контролем, так что не переживай, – качнула я головой. – После всего меня бы сильнее расстроило, если бы ты не уберег девочку.

– Значит, ты не сердишься?

– Возможно, меньше, чем могла бы. Не радуйся, я всегда сердита на тебя.

Демон растянул губы в коварной улыбке.

– Местная травница просто чудо – выходила тебя, обмыла, обработала раны, наложила повязки, отмыла одежду и по-хорошему перешила, не то, что некоторые.

– Умею я шить! – разгорячилась я, что плохо сказалось на самочувствии. Заныли кости, спазмом кольнуло мышцы руки. Пришлось поумерить пыл и слегка помассировать предплечье. – Умею, но не хочу. Не для того я столько лет с тобой возилась, чтобы сейчас еще и обшивать. Я тебе не прислуга.

– А для себя?

– Я прекрасно обхожусь тем, что есть. Если уж совсем какая необходимость, у меня хватает денег, чтобы оплатить услуги профессионала. Иногда, по крайней мере… Это совершенно не важно! Понадобится совет или помощь, я обращусь к кому-нибудь знающему, уж точно не к тебе.

– А еще травница твой плащ снесла к местному кожевнику, и он быстро тебе его залатал, – как ни в чем не бывало продолжил демон. – Здорово вышло, скажи? Услуга за услугу, получается. Договор соблюден, и тебе не придется забирать ребенка в счет долга.

– Какая удача, – хмыкнула я. – Бесплатно убить двух демонов – редкостно везение. Кому расскажешь, целый день от смеха выпрямиться не смогут. А потом как встанут в полный рост и пойдут меня бить за то, что оставляю других без работы!

– Что ни говори, ты хорошо постаралась.

Демон по-свойски закинул мне руку на плечи и подвинул к себе. Я вздрогнула не столько от боли, сколько от неожиданности.

– Эй, куда руки распустил?! – возмутилась я, отпихиваясь от него. – Отошел на три шага, отошел!

– Я не помешал?

Мы одновременно обернулись на голос. У крыльца остановился мужчина из местных. Вместе с ним вернулась сама хозяйка дома, сгорбленная, но на вид крепкая старуха. Мы чинно кивнули друг другу, как благородные дамы, и она прошествовала в избу.

Вид у мужчины был настолько сосредоточенный, что я поняла: разговора не избежать. На месте правой кисти у него оказалась перебинтованная культя. Демон проворно оставил меня и отступил на предписанное ему расстояние. Он за свою наглость еще ответит!

– Ой, это вы, здравствуйте, – растерялась я. – Извините за руку. Так надо было, чтобы разорвать связь с демоном, и потом… чтобы больше никто из них на вас не покушался. По крайней мере…

– Тэмми рассказала, что вы спасли всех нас, госпожа демоноборец. Если бы я кому-то навредил, особенно Магде или детям, я бы не смог себе простить! – говорил он вполне искренне, но с учетом того, что я пыталась взамен отнять его дочь, почувствовала я себя еще более неловко.

– Правда? Тэмми вам рассказала? – бесстрастно повторила я, чтобы заполнить пустоту разговора. Я неоднократно получала эмоциональные и искренние благодарности, но со временем они слиплись в большой ком однообразных слов и потеряли для меня былое значение. Видимо, все от того, что я и сама не умею благодарить, и другим не верю.

– Даже и не знаю, чем отплатить вам за помощь, – продолжил мужчина, усугубляя ситуацию. – Но я не кланяться перед вами пришел. По нам, может, так и не скажешь, но до нас доносятся некоторые вести из столицы. То одинокий путник забредет, то соседи заглянут, а то и господа посерьезнее. К нашему графу недавно сын вернулся из столицы. Ездил туда учиться, да не выдержал, сбежал в родовой замок. Говорит, неладные в столице дела творятся. И не тут, где мы, а там, наверху.

Мужчина понизил голос до заговорщицкого шепота. Когда он произносил последнюю фразу, мы с демоном, не сговариваясь, подняли головы к небу. Когда я заметила его лисью ухмылку, не удержалась и скорчила рожу. Он насмешливо сморщил нос и отвернулся. Я вновь посмотрела на пахаря. Увидела, что лицо его мрачно. Похоже, говорил он всерьез.

– Спасибо, что предупредили, – кивнула я. – Если дело по нашей части, мы разберемся. Если нет, у короля есть верные пэры, рыцари, советники, придворные. В их руках сведений много больше нашего. Они знают, как управляться с государственными делами.

– Будьте осторожны, госпожа демоноборец, – сказал мужчина.

Потом лицо его прояснилось, он, хлебосольный хозяин, пригласил нас к себе в дом, пообещал выставить на стол все, что отыщется в закромах. Я вежливо отказалась. Пахарь распрощался и ушел, перед этим настояв на том, что в его доме мы всегда желанные гости.

– Тревожные слухи, – заметил демон у меня за спиной.

– Да, но в столице все равно придется показаться. По-другому никак, – я подковырнула и приспустила бинт на правом запястье. Повернулась к демону. У него на руке белела такая же метка – круг, рассеченный надвое пущенной стрелой. Я натянула бинт обратно, спрятала шрам. – Путь предстоит неблизкий, так что отдохнем и наберемся сил. Даже тебе иногда нужно спать.

– О? Неужели заботишься обо мне в благодарность за спасение?

– Не льсти себе, – я прошла мимо демона, возвращаясь в избушку травницы. Надо спросить у нее рецепт лечебного вина. – Постулирую очевидные истины, чтобы ты ничего не смог мне возразить.

Часть первая. Брат демоноборца

На следующий день мы вышли еще до рассвета, не прощаясь с жителями деревни. В конце концов, наши с ними дела были закончены. А на память о перекушенной руке мне остались бугристые шрамы от клыков гигантского зверя. Зарастали раны быстро, вот и получились несимпатичные рубцы. Впрочем, я та еще красавица, чтоб на меня все глаза выглядеть!

Как-то пыталась выпытать у демона, насколько я привлекательная девушка по меркам его расы. Вразумительного ответа добиться не удалось. Он либо шутил, либо отмалчивался, либо переводил разговор на другую тему.

Мы еще не обошли поле по протоптанной тропинке, как услышали голос:

– Подождите! Стойте!

Обернулись. К нам спешила Тэмми. В руках она тащила узелок. Подбежала, перевела дух и всучила мне свою ношу:

– Мама велела передать.

– Что это?

Я развязала узел на ткани. В одном из свертков оказались черствые сухари. Хрен их раскусишь, зато в пути не испортятся. Пришлось бы в ближайшем городе на них потратиться, а теперь еще пару остановок мы протянем. Когда заглянула во второй сверток, демон хрюкнул:

– Чего тебя так от сушеных грибов перекосило?

– Я их тебе отдам, – пообещала я и осторожно завязала узелок, прикидывая, влезет ли он в мою дорожную сумку. – Спасибо, Тэмми, и маме передай мою благодарность. Теперь мы не умрем от голода!

Я пошутила, но Тэмми сделала такое лицо, будто сейчас разревется. Я не поняла, расстроилась девочка или обиделась, а она вдруг выпалила:

– Тетенька демоноборец, пожалуйста, берегите себя! Не умирайте. И вы тоже, дяденька. Я буду молиться за вас.

– Тетенька?.. – рассеянно повторила я.

Она развернулась и, не попрощавшись, бросилась бежать в деревню. У самого края поля Тэмми остановилась и принялась энергично махать нам рукой. Я тоже приподняла руку в ответ, кое-как запихала сверток в сумку и сказала демону, что готова идти. Не знаю, сколько еще Тэмми там стояла. Когда я обернулась через плечо на пшеничное поле, мне почудилось, что возле него темнеет крошечный силуэт.

– Кстати, не припомню, чтобы ты возносила молитвы богам, – отчего-то вздумал поговорить об этом демон.

– В борделе меня заставили выучить несколько молитв. Я до сих пор могу их повторить. Проститутки довольно набожны, хотя это больше походит на суеверия, – пожала плечами я. – Наставник никогда не требовал изображать из себя истинно верующую, поэтому я и не трачу время на молитвы, обряды, воскурения и тому подобную ерунду.

– Но во что-то же ты веришь.

– Чего привязался? – насупилась я. – В самые трудные моменты жизни я молилась, упрашивала богов о снисхождении, обещала, что поверю, всей душой поверю в них, если только они облегчат мою участь. Напоминает сделки, которые мы заключаем, берясь за убийство очередного демона, не правда ли? В обмен на защиту и покровительство я клялась начать чувствовать то, чего прежде не чувствовала. Глупость, скажи? Саму себя не обмануть. И, видимо, богов тоже. В результате меня не они спасли, а наставник. Душу я свою обменяла на силу, теперь даже не знаю, сохранились в ней остатки веры или нет. А ты? Демоны верят в своих темных богов или как?

– Сложно сказать, – задумался он. – Видишь ли, демоны рождаются и живут не так, как люди. Тот, кого можно назвать нашим богом… он один из нас, но мне неизвестно, чтобы кто-нибудь ему поклонялся. Вы верите в богов, которых никогда не видели. Мы не верим в бога, который живет бок о бок с нами. Видимо, все зависит от восприятия. Я и ты – мы бы тоже могли стать богами, если бы нас посчитали таковыми и передали это знание потомкам.

– Нет уж, спасибо, – я потянулась и убрала руки за голову. – Быть богом – неблагодарная работа. Ежедневно выслушивая нудные стенания и переживания, лживые молитвы и обещания, а то и сомнения в твоем существовании, с ума сойти можно. Не нужно мне всезнание и всеведение, если они достаются такой ценой.

– А мне бы хотелось знать больше, – демон повернул ко мне голову и насмешливо улыбнулся. Из-за повязки нельзя было точно определить, куда он смотрит.

– О чем, например?

Он отвернулся. Улыбка стала шире.

– Понять бы еще сначала, каких знаний о мире мне не хватает, чтобы утолить свой голод.

* * *

До города мы добрались быстрее, чем планировалось. Поначалу меня смутили шум и толкотня оживленных улиц. Сезонная ярмарка еще не началась, но, похоже, здесь всегда так тесно и суетно. Не то, чтобы я не ценила размах и доступность многих удобств в больших городах, но на природе под открытым небом все же будет поспокойнее… Если, конечно, внезапно не появится демон, шайка разбойников, местные рыцари, которые от разбойников не сильно-то отличаются, или еще какая напасть. Стоит признать, в возможности жить под надежной защитой городских стен есть своя непреодолимая притягательность.

Возможно, я слишком много времени провела в дороге, чтобы однажды отказаться от этого. Наставник тоже на месте сидеть не любил. Может, он поэтому примкнул к демоноборцам? Я не успела спросить…

Мы вышли на центральную площадь. Свободнее не стало. Большую часть пространства занимали торговые ряды. Страшно представить, что творится в городе, когда сюда съезжаются пахари, пастухи и купцы со всей округи! По правую руку предлагали товары на любой вкус и кошелек, по левую – спасение души. Со служителями культа мне уж точно связываться не хотелось, больно они прилипчивые, так что я старалась держаться поближе к прохожим из местных. Их легко отличить по размеренной походке и надменному взгляду, которым даже зачуханный слуга одаривает путешественников и чужестранцев.

Подхваченные живым потоком, мы выбрались к месту казни. Сжигали одного преступника. Костер был уже сложен, осужденный привязан к столбу цепью. Обычно публичные казни более массовое мероприятие. Столько хлопот и приготовлений – и все ради одного преступника? Должно быть, он совершил нечто поистине ужасное. Как и многим другим людям, мне нравятся показательные казни. Есть в них что-то пугающее и одновременно завораживающее! Сердце замирает в груди, когда со стороны наблюдаешь за телом, что медленно, но неотвратимо расстается с душой. А внутри разливается такое тягучее черное чувство.

Я ведь и сама, по сути, зарабатываю убийствами, не стоило бы удивляться публичным казням. Но, как проповедуют верховные жрецы, людская тяга к справедливости неистребима. Когда человек, который слишком много себе позволял, получает по заслугам, я со злорадной радостью пялюсь на его остывающий труп и не скрываю своих эмоций. Напротив, в толпе, охваченной общим настроением, ощущаешь куда больше поддержки, чем при любых других обстоятельствах. Кажется, что бы ты ни сказал сейчас, в ответ услышишь одобрительные крики окружающих и возвысишься без всяких титулов, средств и достижений. Не удивлюсь, если как-то так и зарождаются бунты и государственные перевороты. Когда раж спадает и приходит время расходиться по домам, люди вновь становятся разобщенными, недоверчивыми и одинокими. Не буду утверждать, что преодолела это чувство. Но человек, который всегда в пути, и на своих-то переживаниях не сосредотачивается надолго.

Из-за несмолкающего на площади гула людских голов я не расслышала, каков состав преступления приговоренного к смерти. А без этого огромная доля удовольствия от лицезрения казни теряется. Тем более, мужчина, прикованный к столбу, оставался в сознании. Хоть лицом он был белее савана, его не придушили и не обескровили из милосердия. Значит, человек он и вправду недостойный.

– Извините, господин, за что сегодня сжигают? – поинтересовалась я у одного представительного вида мужчины с закрученными усами. Он стоял сбоку от меня, так что нам было удобно беседовать в ожидании начала казни.

– О, госпожа демоноборец, похоже, вы к нам опоздали, – ответил мужчина, которого явно повеселило такое совпадение. – Он ведь из ваших. В смысле, из тех, на кого вам заказы приходят. Коварный демон! Убил родного брата, демоноборца, и не постеснялся высшего суда. Ничего, ему не уйти от правосудия!

– Демон? – переспросила я и указала на приговоренного к казни. – Тот парень? Вы уверены, господин?

– Демон!

– Братоубийца!

– Сдохни, тварь! Тебе прямая дорога в Бездну!

Теперь я отчетливо слышала выкрики из толпы. Кому они принадлежали, было не разобрать.

– Своими глазами я, конечно, не видел, но говорят, что к нему недавно брат наведался, демоноборец. Остановился погостить в родном доме, два дня прожил, а на третье утро рассыпался в прах! – сделал страшные глаза мужчина. Усы его как будто закрутились еще сильнее от негодования. Только вот на меня описанная смерть впечатления не произвела. Ее отталкивающее очарование взволнует лишь тех, кто не имеет отношения к нашему ремеслу. Рано или поздно каждому демоноборцу придется столкнуться с правдой о неотвратимости расставания со всем земным. – Гнусный демон пытался скрыть правду, но бдительные соседи донесли на него в городскую службу. Какое коварство! Вопиющий случай, даже родственные связи не стали для него помехой на пути совершения непростительного преступления!

– Ты им расскажешь или я? – уточнил наставник.

Я тяжко вздохнула. Остаток пути до столицы планировала о работе и не вспоминать, отдохнуть немного, развеяться. Да как бы не так! Куда ни придем, то сами демоны, то зловещий отблеск их угрозы терзает народ. Порой мне кажется, если бы люди меньше думали о демонах, они бы гораздо реже приползали на наши земли.

– Я разберусь, – махнула наставнику, чтобы он оставался на месте.

Не хватало местным с настоящим демоном познакомиться. Они и без того скоры на расправу.

Пришлось потрудиться, чтобы протиснуться через толпу. Люди думали, что я пробираюсь поближе к костру ради лучшего обзора. Каждому ведь доходчиво ситуацию не объяснишь – к тому времени, как я закончу, невиновного уже сожгут заживо.

Грубая сила не подвела. Сколько бы меня ни ругали и ни отпихивали назад, против бывалого демоноборца простым горожанам не выстоять. Пришлось им потесниться, потряхивая отдавленными ногами и потирая бока и руки, на которых вскоре расцветут синяки.

Стражники поспешили броситься наперерез, когда заметили народное волнение, но вид моего белого плаща их несколько смутил. Я сказала, что должна поговорить с представителем «городской службы», поскольку произошла ужасная ошибка, а преступник, которого они собираются подвергнуть мучительной казни, не демон и брата своего не убивал.

Меня отвели к местному чиновнику, который и зачитывал приговор. Человек субтильный и бледный. Ничего удивительного, что в легких не хватило воздуха во всеуслышание огласить приговор. Зато шляпа у него красивая, красная, с пышным пером, которое переливается на солнце. Я бы тоже такую хотела, если бы не боялась измазать ее в крови первого попавшегося демона.

– Госпожа демоноборец, вы уверены, что не ошиблись? – уныло переспросил чиновник. – Уже и суд прошел, и костер подготовлен, и люди собрались… Они ждут.

– Очень жаль, но сегодня они не дождутся, – отрезала я.

Грубовато получилось, но не понравились мне его слова. Разумеется, я не наивная простушка и знаю, что в зале суда далеко не только справедливость вершится, а еще и всевозможные темные дела. Но открыто заявлять, что люди готовы наблюдать за мучениями невиновного человека лишь потому, что они уже пришли на место и не желают оставаться без обещанного представления, в высшей степени безнравственно. И так думает бездушная девушка, которая полагает молитву пустым занятием. А этот чиновник, да и все благочестивые горожане, наверняка, не раз за неделю в храм заглядывает. Вон он, уродливая громадина, нависает над площадью, щерится острыми зубцами. Небось, тоже ждет представления!

Обычно я на людей не бросаюсь, но, раз уж им удалось вывести меня из равновесия, пусть столкнутся с последствиями своих действий.

Я развернулась на каблуках и встала перед недоумевающей толпой, пока чиновник что-то лепетал у меня за спиной. Видят боги, я не хотела придавать делу огласку.

– Сегодня вместо долгожданной казни вы получите важный урок, – крикнула я. – Урок, который гласит: не стоит браться за дело, о котором вы не имеете ни малейшего представления! Позови вы любого из демоноборцев, хоть начинающего или очень слабого, он бы сразу вам сказал, что в этом человеке нет демонического духа. Мало того, демоны, которые вселяются в людей, не имеют предрасположенности к созданию пространственных искажений. Что выглядит как очевидный ответ на загадку превращения живого демоноборца в кучку пепла. Неужели вы думаете, что один из нас оказался настолько туп или доверчив, что не распознал в собственном брате демона? Или, может, по доброте душевной решил его не трогать? Тогда с чего «демону», который годами жил в мире с соседями и семьей, кидаться на родного брата, что не хотел раскрывать его тайну? В предложенной вами версии событий столько нелепостей, что у меня голова от них пухнет! Пораскиньте мозгами и отпустите, наконец, этого несчастного!

Толпа притихла, сбитая с толку моими словами и напором. Но люди так просто от своего не отступаются, тем более, когда их публично выставляют глупцами.

– А почему тогда погиб демоноборец? – раздался голос из толпы.

– Да! Что с ним случилось?

– Он почил в доме родного брата сразу по приезде, разве не странно?

– Мы видели его, он был в полном здравии, пока не переступил порог того дома. Здесь что-то нечисто!

Продолжали волноваться люди, занимаясь свои головы заботами, которые их совершенно не касались. Легко обсуждать чужую беду, хулить виноватых и хвалить правых, когда к тебе все это не имеет непосредственного отношения.

– И вправду, почему он погиб? – некстати вякнул чиновник.

Я обернулась и смерила его таким уничижительным взглядом, что мужчина весь подобрался, как нашкодивший щенок. Даже усы его слегка обвисли, а перо на шляпе перестало величаво переливаться. Что уж поделать, солнце скрылось за тучами.

– Дела Гильдии вас совершенно не касаются. Достаточно и того, что причина смерти известна мне, – отчеканила я и гаркнула, обращаясь к стражникам. – Развяжите его, в конце-то концов!

Те переглянулись и уставились на чиновника. Мужчина вяло кивнул. Получив приказ от непосредственного начальства, стражники резво кинулись его исполнять. Хотелось бы мне поскорее убраться с площади и заняться поисками недурственного трактира, однако… местным жителям я больше не доверяла. Мало ли, что еще им в голову взбредет. Коль скоро я взялась спасти беднягу от костра, надо довести его до дома и удостовериться, что на него не падут новые подозрения. Все-таки его покойный брат был одним из нас. Не то, чтобы я с особым пиететом относилась к мертвецам, совсем даже наоборот. Но, примерно представляя себе обстоятельства его смерти, я не могу сделать вид, что ничего не случилось. После смерти… о нас и так некому вспоминать.

Когда мужчину освободили и стащили по дровам, я помахала, чтобы шел следом, а сама направилась прочь от места казни, оставляя позади негодующий народ. Мужчина не сразу последовал за мной. Он обратился к чиновнику, а тот только недовольно отмахнулся. Переговоры не удались. Очевидно, мужчина спрашивал, можно ли будет забрать свое имущество. На казнь его привели в одной рубахе и штанах, прежде отобрав все личные вещи. Полагаю, это дело удастся уладить после, в частном порядке, если проявить достаточно выдержки и упорства.

Я обогнула место не свершившейся казни и, заметив наставника, приблизилась к нему. Демон довольно скалился. Уж не знаю, что улучшило его настроение. Мужчина шлепал по камням босыми ногами. Под ними чавкала грязь. Неприятно, но за сохранение жизни это невысокая цена.

– Ох, спасибо вам, – устало выдохнул он.

Похоже, местные судьи бедолагу совсем умучили. Вблизи он выглядел хуже чахоточного.

– Обойдемся без долгих благодарностей, – я подняла руку, предвосхищая сбивчивую тираду, полную всевозможных невыполнимых обещаний и пустых восхвалений. Не стоит делать из меня человека, которым я не являюсь. – Я спасла вас по личным причинам. В частности, из уважения к памяти вашего брата. Как его звали?

– Алан Нокс, а я его брат, Риттер, – представился мужчина и, помешкав, все-таки протянул руку.

– Меня зовут Лия, а это… наставник, – я пожала протянутую руку, вспоминая, слышала ли что-нибудь о демоноборце с таким именем.

Хоть мы и состоим в одной Гильдии, большинство ее членов я ни разу не встречала. Общие собрания у нас устраивают редко, да и присутствовать на них могут лишь те, кто в текущий момент находится в столице.

– У Алана тоже в первый год был наставник, – Риттер ничуть не удивился, что имя я не назвала. По крайней мере, виду не подал. – Он мне потом при каждой встрече жаловался, сколько побоев и унижений от него натерпелся! А еще в письмах не забывал об этом упоминать. У меня сложилось впечатление, что самым тяжелым испытанием для демоноборца является не его первым демон, а его первый наставник.

– А ведь вы в чем-то правы, – я искоса глянула на демона и вернулась к разговору с Риттером. – Не скажите, как звали его наставника?

– Брат называл его Теренцием, или стариком Теренцием. Кажется, у него не было фамилии, – припомнил мужчина.

– О, старик Теренций! Это прозвище. Он ворчливый тип со скверным характером, – покивала я, услышав знакомое имя. – Точно! Он ведь нам указал, где найти заклинателя.

Риттер не понял, о ком идет речь, поэтому тактично промолчал. А вот молчание демона мне не понравилось. Улыбка его не дрогнула, но я ощутила исходящую от спутника неприязнь, волны которой коснулись энергетических покровов моей души.

– Да, брат всегда называл наставника стариком, но, глядя на него самого, я сомневаюсь, что Теренций выглядел на свой возраст, – поскорее продолжил Риттер, улавливая напряжение между нами. – Алан ведь мой старший брат, но за годы, проведенный на службе, он нисколько не изменился. Наоборот, словно помолодел. А, может, это я стал чувствовать себя старшим, когда занял место главы семьи. Вы тоже прекрасно выглядите, госпожа демоноборец. Я вижу, и вы умудрены опытом нескончаемых битв.

– Вовсе нет, я не намного старше, чем выгляжу, – посмеялась я.

– Господину Риттеру, я полагаю, хочется поскорее вернуться домой, – вклинился в разговоре демон.

Я предупреждающе покосилась на него, но ответной реакции не дождалась.

– Если вы не против, господа демоноборцы, позвольте пригласить вас к себе, – обрадовался Риттер. – Мы с женой держим небольшую пекарню. Хоть вы и сказали, что не нуждаетесь в благодарности, я бы с превеликим удовольствием вас угостил! Грета, моя жена, тоже обрадуется. Она все пороги обивала, пока я был под следствием. Я еще никогда не видел ее такой печальной. Поскорее бы вас познакомить!

– Смотрите-ка, уже все за нас решил, – протянул демон.

– И правильно, мы с радостью отобедаем у вас! – перебила я. – Риттер, а не будет ли большой наглостью, если мы еще и на постой попросимся? Раз у вас своя пекарня, значит, дом немаленький?

– Не такой и большой, впрочем, я не могу отказать своим спасителям, – благодушно ответил мужчина. – Лия, наставник, прошу за мной!

* * *

Демон плелся позади. Я изредка оглядывалась на него. Ума не приложу, что с ним происходит. Язык ему и раньше укоротить хотелось, но он хотя бы мне не перечил. Сознавал свое шаткое положение. А теперь распоясался! Стоит дать слабину, он тут же воспользуется выпавшим шансом и проявит характер. Лучше бы не забывал, благодаря кому он до сих пор жив!

«Я ведь его не боюсь, – мелькнула в сознании непрошеная мысль. – После сражения с хозяином леса я совсем выбилась из сил. Он подошел, а я даже не испугалась, не подумала, как бы он не добил меня и не сбежал куда подальше. Конечно, ему не выгодно лишаться моего покровительства. Но он все же демон. Мерить его человеческой меркой чревато. И почему я тогда ему доверилась? Интересно, он настолько же мне доверяет?».

Я качнула головой, удивляясь самой себе. И что только меня натолкнуло на подобные размышления? Чтобы отвлечься, я поинтересовалась у Риттера:

– Получается, ваш брат умел писать?

– Да, и писать, и читать, и неплохо считал. Правда, без ложной скромности скажу, что в этом я его превосходил. Наш отец был наемником, сколотил кое-какое состояние и решил осесть здесь, стать основателем нового рода Ноксов. Отец дал нам посильное образование и возможность самим выбирать свой путь. Алан решил пойти по его стопам, что отца не обрадовало. Они сильно ссорились из-за этого. Отец кричал, что не для того он столько лет надрывался, чтобы его старший сын стал презренным бродягой. Отец грозился лишить его наследства и, когда Алан сбежал в столицу, выполнил свою угрозу. Все состояние перешло мне вместе с домом. Мы с женой посовещались и открыли пекарню. Я веду дела, занимаюсь счетами и налогами, заключаю сделки и договариваюсь о поставках, а она со служанками готовит. Перед открытием пекарни каждое утро на нашем пороге уже толпятся слуги из всех близлежащих кварталов, а иногда и их господа заглядывают, но это только после обеда…

Рассказ Риттера был таким же неторопливым, как и его жизнь. Я не могла не порадоваться за них с женой. Начать свое дело и преуспеть в нем, преумножить отцовское состояние – не в том ли устремления достойного сына? Представляю, как бушевал их отец, когда узнал, что старший сын решил податься в наемники. Он сам прошел через такую жизнь и не понаслышке знал, какую правду скрывает реющий на ветру белый плащ. Не только демоноборцы, но все, кто взял оружие в руки, чтобы за деньги убивать, однажды и сами будут убиты. Так гласит один из постулатов веры. Вот только Алан доказал обратное. Ни меч, ни стрела, ни козни демонов его не сразили. Он знал, что умрет, и был к этому готов.

–… а спустя два года брат неожиданно объявился вновь. Одет он был прямо как вы, разве что плащ подлиннее, и уже сед, – продолжил Риттер. – Отец к тому времени почил. Брату у нас всегда были рады. Алан приходил редко, да и писал нечасто, но с собой он приносил немного денег, а детям – игрушки и сладости. Однажды такого диковинного цыпленка достал, заводного. Если ключик повернуть, он сам будет ходить и крыльями хлопать, хоть и неживой, представляете?

– Каких только чудес в мире не бывает, – согласилась я. – Наверное, Алан много рассказывал о своих подвигах.

– О путешествиях много, это да, а вот об убийстве демонов говорить не любил. Дети к нему приставали с расспросами, я уж их потом стал просить не докучать дяде. Денег я у него не хотел брать, но Алан настаивал. Он утверждал, что ничего другого не может сделать для нашей семьи, так хоть деньгами поможет. У меня каждый раз сердце сжималось от его слов, особенно в последние годы. Выглядел он так, будто сам жил впроголодь, а все нам старался подсобить! Мы уж с женой ему всегда походную сумку набивали сухарями, орехами, мясом сушеным.

Я невольно подумала о Тэмми и ее родителях. В сумке у меня еще осталась пара сухарей, а грибы я скормила демону. Значит, свои чувства можно передавать и через еду. Это не просто пожелание доброго пути, но забота. Попытка предугадать будущее и защитить от голода в долгой дороге.

– Риттер, простите, что спрашиваю о таком, но при каких обстоятельствах вы нашли прах брата?

Когда речь зашла о недавних событиях, Риттер понурился. Он и прежде выглядел неважно, а сейчас на него и вовсе стало больно смотреть. И, полагаю, причина тут не в телесной изможденности.

– Поверьте, я не от праздного любопытства спрашиваю. Вас ведь казнить из-за этого пытались. Я лишь хочу удостовериться…

– Понимаю, – глухо прервал он. Я замолчала. – Прах нашел не я, мой меньшой сын, Ульгер. Мать его за дядей послала, чтобы к завтраку звал. Сын стучался, стучался, потом решил в комнату заглянуть. Открыл – на лавке возле окна лежит одежда дяди, а в середине, как птица в гнезде, горстка праха…

– Почему вы пытались скрыть от соседей смерть Алана?

– Как же я пытался? Не оповестил их, вот и все. А на что им знать, как мой брат умер? Мы с женой посовещались, подумали, решили в глиняный сосуд прах сгрести и закопать за городом, чтобы никто не тревожил его покой. По умершим, от которых тела не осталось, поминальную службу в храме не проведут. Говорят, король за них молится, только есть ли королю дело до моего брата? – заворчал Риттер. – Пока мешкали с этим, кто-то из соседей донес стражникам. К нам в дом ворвались, меня связали и увели на допрос, швырнули в камеру, потом суд, а дальше… дальше вы и сами все видели.

– Значит, прах вашего брата изъяли?

– В качестве вещественного доказательства. Чтоб они им подавились, скоты, – утробно прорычал Риттер.

Новый знакомый шагал с такой непоколебимой решимостью, что я забеспокоилась, как бы ненароком не завел нас куда-то не туда. Однако ноги сами привели Риттера домой. Не замок и не особняк, конечно, но вполне чистое и ухоженное двухэтажное здание с чердаком и двумя входами, над одним из которых висела кованая вывеска в виде кренделя. Другая дверь была огорожена невысоким забором, за которым раскинулся сад.

Из этой-то двери и выскочила навстречу отцу шумная ватага ребятишек. Погодки. Я насчитала пятерых, но они так стремительно перемещались, кружась вокруг отца и цепляясь за него, что я могла ошибиться. Следом на пороге появилась высокая полнотелая женщина с суровым взглядом. Стоило ей показаться, как детвора тут же притихла. Понятно, кого в доме уважают больше. Или, скорее, боятся. Я бы тоже боялась от такой женщины получить скалкой по голове. Бьюсь об заклад, в плохом настроении она и демона зашибить может!

Грета спустилась по ступеням, приблизилась к мужу и, чего я совсем не ожидала от нее, всхлипнула. Супруги обнялись. Дети вновь принялись галдеть и вприпрыжку носиться вокруг родителей.

Я почувствовала себя неловко, врываясь в семейную идиллию. Наверное, Алан переживал то же самое. Не знаю, по какой причине он стал демоноборцем, имея выбор, но, должно быть, некая неодолимая сила влекла его в путь. Может, он и хотел бы остаться в родном городе, начать свое дело и обзавестись семьей, прирасти корнями к этому месту, но знал, что рано или поздно помрет от тоски. Уверена, и в родном доме может настигнуть чувство, что на тебе висят тяжелые оковы судьбы.

Риттер мягко отстранил жену и что-то ей прошептал. Грета кивнула и повернулась к нам. Не успела я представиться, эта женщина сгребла меня в охапку и прижала к своей упругой груди.

– Какая же миленькая! – заулюлюкала Грета. – Совсем крошка, а настоящий демоноборец? Наш Алан уж на что был щуплый, а ты и того меньше. Милая моя, тебе надо хорошо питаться, чтобы приумножать силы!

– М-миленькая?.. – пролепетала я, не зная, оскорбиться или обрадоваться. В итоге решила, что слова женщины мне скорее льстят, чем наоборот. – Значит, я и вправду неплохо сохранилась, раз вы так считаете…

Грета крепче стиснула меня, отчего я издала протестующий писк, поставила мое тельце на землю и напоследок похлопала по голове. К демону женщина, напротив, подошла строго и чинно, протянула руку и отрывисто представилась:

– Я Грета Нокс, господин демоноборец.

– Зовите меня наставником, – попросил тот. – Мы с Лией будем вам очень признательны за обед и постой.

– Конечно, конечно, проходите, вы моему мужу жизнь спасли. Я уж и не знала, к кому в ноги броситься с нашей бедой, – охала Грета, пропуская нас вперед. – С кем я только ни бранилась, чтобы нам адвоката хорошего дали и встретиться позволили. Вы ведь знаете, чиновники с любым дело затянут. Но как отправить человека на костер, они сама расторопность!

– Грета, потише, – предупредил Риттер.

– А ты, – жена ткнула его пальцев в грудь. – Живо приведи себя в порядок и переоденься. Видеть тебя таким не могу! Бедный мой муж, запястья стерты в кровь, ступни исколоты и изранены, за что же нам такое горе?

– Не впадай в уныние, Грета, все беды позади, – положил ей руку на плечо Риттер. – Лучше помоги нашим благодетелям устроиться со всеми удобствами. А, пока не забыл, госпожа Лия, вы столько спрашивали об Алане, не хотите ли осмотреть его вещи? Одежду тоже забрали, но походная сумка осталась у нас.

– Правда можно? – обрадовалась я.

Риттер кивнул и грязными ногами пошлепал по полу в умывальню. Грета выхватила из ватаги своих детишек лупоглазого мальчишку и приказала:

– Отведи господ демоноборцев наверх, в гостевую, и дядину комнату им тоже покажи. Госпожа Лия, вам с наставником одну постель застелить или разные?

– А у вас две есть? – воскликнула я, но потом взяла себя в руки. – В смысле, давайте, наверное, одну. Мы уж как-то привыкли спиной к спине спать, отдельные комнаты нынче дорого стоят.

– Говорите прямо как Алан, – улыбнулась Грета. – Он тоже вечно жаловался на непомерные расходы в дороге, жадных торговцев и скупердяя-казначея вашей Гильдии, который в качестве дополнительных расходов признает только траты на похороны.

Я не выдержала и прыснула со смеху. Для Греты это были всего лишь забавные истории, но я лично знала людей, которых она и Риттер упоминали, говоря об Алане.

– Жаль, мы не познакомились с ним лично. Я бы оценила его взгляд на некоторые вещи, – призналась я, потирая напрягшиеся от смеха мышцы живота.

– И вправду жаль, – согласилась Грета, отворачиваясь. – Ну, идите. Ульгер вас проводит.

Сыном, который нашел прах Алана, оказался тот самый лупоглазый мальчишка. Он проворно взбежал по лестнице, открыл перед нами дверь небольшой, но уютной гостевой комнаты со светлыми, расшитыми красными и желтыми нитями, занавесками на окнах. Затем Ульгер показал дядину комнату, полупустую и куда более темную. Уж не знаю, в том ли причина, что стражники ее облазили, или дело в смерти владельца, которому впредь не доведется переступить порог спальни.

– Значит, своими глазами видел мертвого демоноборца? – покосилась я на Ульгера.

– Ага, вот этими! – мальчишка оттянул веки, отчего я побоялась, как бы его крупные глаза не вывалились из глазниц. – Заглянул сюда, а вон там, на лавке, вместо человека кучка золы лежит. Мать такую каждый день из печи выгребает.

– Не золы, праха, Ульгер, – поправила я. – Но ты прав, когда человек сгорает, от него остается один лишь прах.

– Значит, и дядя сгорел? – провел сопоставление мальчик.

Я криво улыбнулась.

– Как бы сказать, я не могу дать ответ на твой вопрос. Это один из секретов Гильдии демоноборцев. Считай, ты увидел нечто тайное. Нечто, что надлежит хранить близко к сердцу. Не забывай своего дядю, Ульгер. Не знаю, каким человеком он был, но, уверена, он бы обрадовался, если бы и спустя десять лет ты помнил, кто развлекал тебя байками о дальних странствиях, – я собиралась потрепать мальчишку по волосам, но передумала. Не мой же ребенок. Вместо этого решила уточнить. – Твоя мама сказала, что у вас осталась дядина дорожная сумка. Дашь посмотреть?

– А то! Он мне сам показывал, куда ее прятал, – похвастался Ульгер.

Мальчишка нырнул под кровать и, судя по звукам, вытащил одну из половиц, достал сумку из углубления в полу, затем вернул доску на прежнее место. Ульгер выбрался из-под кровати с сумкой не толще моей. Я поблагодарила мальчишку, присела на кровать и принялась разбирать вещи покойного демоноборца.

Ульгер выбежал за дверь, но далеко не ушел. Его любопытный нос высовывался из-за деревянного косяка. Демон уставился на мальчишку невидящим взором, отчего тот быстро куда-то смылся.

– Не буду мешать, – учтиво сказал демон. Не похоже на него.

– К людям без меня не спускайся, будь в гостевой, – распорядилась я.

Демон кивнул и покинул комнату. Я осталась наедине с памятью об Алане. Из вещей в сумке обнаружился завернутый в тряпку мыльный корень, швейный набор, который наш любимый казначей велит беречь пуще жизни, бинты, пустая фляга, карта королевства в отдельном кармане, а еще книжка, обернутая добротной кожаной обложкой, тонкая палочка вроде стилуса и плотно закрытая чернильница. Вот, значит, откуда Алан брал бумагу для писем брату. Я сдвинула сумку с колен, провела пальцами по шероховатой поверхности обложки, напомнившей мне древесную кору, открыла книжку и перелистнула пару страниц. Как ни странно, пустыми они не оказались. Ровным почерком Алан заполнял дневник. Я бы очень расстроилась, если бы не умела читать. Однако наставник настоял на том, чтобы я научилась. Мало ли, полезно иногда самостоятельно ознакомиться с контрактом прежде, чем его подписывать, а еще можно всякие необходимые сведения из старинных книг почерпнуть, королевские указы, которые печатают в столице и распространяют потом по всем городам, узнавать. В общем, есть у этого навыка прикладная ценность. Наставник лично меня учил, а я и рада была усердствовать на занятиях.

Мои нынешние способности по большей части являются воплощением его усилий.

Захотелось прочитать дневник на свежем воздухе. Остальные вещи я аккуратно убрала обратно в сумку, оставила ее на кровати. Сама прокралась на первый этаж, выскользнула через главный вход и обошла дом, чтобы попасть в сад. Боялась столкнуться нос к носу с Риттером, но он, похоже, уже умылся и отправился переодеваться. Тем более, в сад тоже вела дверь. Я уселась на каменные ступени перед ней и открыла дневник. Несмотря на несмолкающий городской шум, в саду царило умиротворение и прохлада. Дом отбрасывал глубокую тень, в которой я и укрылась от взглядов любопытных прохожих на улице. Все не успею прочитать, но хотя бы начну. Риттер сам предложил нам осмотреть вещи своего брата. Наверняка, знал о дневнике, так что нарушением личных границ это не считается. Да и речь идет о записях мертвеца, а не самого Риттера.

Ветер приятно холодил кожу. Я открыла дневник. Алан делил записи по четырем сезонам. В остальном же только отгораживал заметки разных дней пустыми строками. Никакого приветствия для самого себя в будущем или объяснения, почему он начал вести дневник, на первой странице не было. Он сразу приступил к путевым заметкам.

Часть вторая. Дневник демоноборца

«Лето

Убил демона. Он прятался в горшках и отравлял пищу людей. Целая деревня слегла. После того, как я выследил и убил его, многие сразу пошли на поправку. Дадут боги, жертв будет не так много. Впервые вижу демона, который умеет менять сосуды. Запомню.

Стоило хорошенько подкрепиться на постоялом дворе, но, когда мне принесли кашу с мясом, меня чуть не вывернуло наизнанку. Не могу смотреть на пищу, поданную в глиняных горшках, сразу вспоминаю того демона. В носу до сих пор стоит запах помоев и гнили! Если бы местные жители тоже могли его чувствовать, они бы не заразились демоническим недугом.

Пусть и вижу, что с этой едой все в порядке, аппетит пропал. Пришлось есть сухари из своих запасов. И как Грета их так замечательно сушит? Корочка сухая и жесткая, ломается с хрустом, когда разрываешь ее зубами, а внутри мякоть. Вкусно! Когда в следующий раз приеду домой, спрошу у нее рецепт. Хорошо бы самому научиться готовить, но Грета не потерпит чужаков на кухне. К тому же, она считает меня растяпой…

Что есть, то есть. С демонами я неплохо управляюсь, но как дело доходит до готовки – могу напортачить даже с раскатыванием теста. Отец говорил, что у каждого свое предназначение. Видимо, мое не в готовке. И все же, если бы я сам умел варить кашу и печь хлеб, это сильно облегчило бы мне жизнь… Ну вот, опять вспомнил о горшках! Заканчиваю писать, иначе меня точно стошнит.

Мимо промчалась карета. Видимо, некий знатный господин ужасно спешил, раз кучер не придержал коней перед лужей. А ведь видел, что я подхожу к ней. Издалека видел, зараза! Еще коней хлыстом стеганул, чтобы поскорее умчали прочь от меня. Думал, я на него наложу какое страшное проклятье? Может быть, может быть.

Нет худа без добра. Из-за того, что пришлось искать речку, в которой можно помыть плащ, штаны и сапоги, я устроил незапланированный привал и растянулся на траве. Хорошо как в лесу! Хвоей пахнет, птицы щебечут, пара белок недавно по дереву надо мной пробежали. Я едва успел увидеть, как рыжие хвосты мелькнули в густой листве. По руке ползет жук. Большой, зеленый, усищи у него еще длинные. Если бы он не двигался, я бы среди травы его и не приметил. Собирался стряхнуть с руки, а потом мне стало любопытно, докуда он доползет. Стал ждать. По голой руке жук забрался прямо на плечо, раскрыл крылья и улетел. Я еще некоторое время слышал его гудение. Занятный он.

Я вот подумал, если бы умел летать, наверное, никогда бы на землю не спускался! А потом увидел сверкнувшую чешуйчатым боком рыбу в реке и понял, что для них наша ходьба на двух ногах, должно быть, настолько же удивительна, насколько птичий полет для нас. Значит, если бы я передвигался с помощью крыльев, полеты не вызывали бы в душе восторга и стали бы обыденностью. Пожалуй, они могли бы и вовсе показаться мне утомительными и тягостными, если бы родители-птицы настойчиво выпихивали меня-птенца из гнезда. То есть, меня-то, конечно, не пришлось выпихивать, я сам удрал, едва научился держать в руках оружие… С чего я начал? Сейчас уже и не вспомнить, к чему подводил. Надо заканчивать, пожалуй. Пойду наловлю рыбы. Если так пойдет и дальше, до столицы мне еще долго не добраться.

Пришел в город. Столкнулся с ужасами ростовщичества. Зазывалы с редкостной настойчивостью предлагают взять в долг под малый процент и на большой срок. А тут же, неподалеку, проводится аукцион, где должники уходят с молотка целыми семьями или, что хуже, поодиночке. Люди продаются и покупаются. Мне невыносима мысль о том, что за соответствующую плату мне и этих «хозяев» придется защищать от демона. А что поделать? Надо платить взносы в Гильдию. Те, кто в ней не числится, считай, вне закона. Порой я думаю, уж лучше бы остаться там, в лесу, но у меня есть обязательства. Если когда-нибудь брат подвергнется нападению демона, я его защищу. Для меня нет другого способа помогать людям. По крайней мере, я сражаюсь против демонов, а не против них.

Совсем недавно писал, что убиваю чудовищ, но что, если вместо демонического ядра в их душе... человеческое? На меня напали разбойники, связали, утащили к себе. Видимо, они знали, что демоноборец, который возвращается в столицу, при деньгах. Я не стал с ними прямо на дороге разбираться, дошел до лагеря. А там еще женщины, дети… Некоторые, конечно, успели убежать. Это хорошо. Трупов-то, трупов осталось, чьи-то руки устанут копать могилы. Но разбойника ведь не сожжешь – густой черный дым привлечет ненужное внимание… Шучу, конечно, на счет демонов. Полагаю, они убивают, ведомые инстинктом, но что побуждает людей истреблять друг друга в мире, где и так все против нас… вот, чего я решительно не могу понять.

Думаю обо всем, лишь бы не думать о случившемся. Я весь в крови и в грязи, выгляжу страшно. Пока выбирался из леса, угодил в болото, чуть не утонул в нем. Снова надо искать речку, только на этот раз не получится мирно насладиться единением с природой. Настроение паршивое.

Снова могу есть и похлебки, и каши, и супы, и рагу, и вообще что угодно! Голоден настолько, что сам готов грабить. Ладно, на самом деле, не готов. А вот с меня хозяин таверны без зазрения совести содрал втридорога! Надо запомнить, чтобы в следующий раз не останавливался в этом клоповом доме. Денег опять ни на что не хватает, догрызаю последние орехи. Они теперь кажутся почти что сладкими, да только мало. Когда вернусь в столицу и выплачу членский взнос, проем все оставшиеся деньги! И напьюсь. Давно не пробовал хорошей медовухи.

Живот опять урчит. Если кто-то считает, что жизнь демоноборцев легка и свободна, я поспешу его разубедить. Впрочем, мне пока такие люди не попадались. Но ведь должны же они быть, верно?

Столица встретила меня неласково. Был сильный ливень, я весь продрог. Мало того, что казначей забрал почти все деньги в счет прошлых и нынешнего взносов, еще и отчитал, что я не слежу за формой! А как тут следить, когда дороги размыло, грязь заливается в сапоги? Ногам мокро, мерзость! Как пошевелю пальцами, слышится это отвратительное хлюпанье, а под ногти набивается земля и боги знают что еще. Я ведь специально спешил, чтобы поскорее взнос заплатить, честно заработанные денежки ему принести, а он меня еще и стыдить вздумал! Возмущению моему нет предела!..

Кстати, о богах. Пока я в столице, надо в храм заглянуть, заказать поминальную службу по отцу. Думаю, ему было бы приятно, что после смерти о нем вспоминают аж в самом сердце королевства, жгут благовония и распевают гимны. Можно бы и фигурку прикупить, вырезать на ней его имя, да денег нет. Прости, папаня! Все-таки твой непутевый старший сын еще не настолько известен, чтобы столичные жрецы почли за честь поставить в храме фигурку одного из его предков.

Как ты там, отец? Видишь ли, что здесь с нами происходит? Не сказал бы, что чувствую за правым плечом твое присутствие, как это описывают некоторые. После смерти матери тоже ничего подобного не возникало. А, может, причиной всему разрыв с душой. Не то, чтобы после ее отделения я ощущаю пустоту внутри, но… появилась потребность выговориться, хотя раньше я переизбытком мыслей не страдал. Наверное, поэтому я начал вести дневник. Видишь, отец, учение, которое ты нам обеспечил, пошло в толк! Но ты бы сказал, что я напрасно бумагу мараю. А если это ни к чему, если для себя, значит, и права на существование не имеет?!

Прости, что накричал на тебя, отец, даже если ты уже не услышишь, а я не скажу. Может, мы с тобой сейчас ближе, чем ты думаешь. Душу вырвали, и с тех пор я почти что мертвец. Но еще здесь. Пока я могу продолжать вести дневник, не оставлю это занятие. Вот, что делает меня живым…

Закатить пир, а уж тем более напиться, не получится. Денег почти не осталось. Надо под дождем дотащиться до Гильдии и взять новый заказ. Зато встречу Мариамну! С прошлого раза, когда мы измеряли ее рост, она немного вытянулась. Возможно, когда-нибудь я увижу, как она станет высокой и статной, дорастет до своего возраста, если можно так выразиться. Тогда, возможно, мы бы… Дед ее, конечно, в самые неподходящие моменты вырастает за спиной словно из-под земли! Неустанно бдит за внучкой, но я понимаю его опасения. Одного ее взгляда хватит, чтобы мужчина пропал. А уж когда начнет что-нибудь заумное говорить, будто на чужом языке, я и вовсе забываю обо всем на свете!..

Она пусть и выглядит маленькой, старше всех известных мне демоноборцев. Кроме Мастера, разумеется. А еще, может, Лихта. С ним, конечно, запутанная тоже история. Пришлось бы приложить много усилий, чтобы в этом разобраться. И ради чего? Я в последнее время думаю, у нас ведь с Мари детей не будет. Но такая ли уж большая проблема жить вдвоем и радоваться друг другу? Если все-таки душа потребует, весь Нижний город сиротами полнится, заберем одного себе, окружим заботой и любовью, чтобы рос бойким и крепким. Мне-то, конечно, больше мальчика хочется. А Мари, наверное, девочку… Тогда почему бы нам не взять двух детей или трех? Я сумею обеспечить семью всем необходимым!.. Ага, ври больше! Сначала бы себя обеспечил, в самом деле, а то уже какой месяц впроголодь, скитаешься по миру неприкаянный. Может, однажды…

Ладно, Алан, сосредоточься, сейчас у тебя свои обязанности, у Мари – свои. И, если хочешь исполнить данное ей обещание, надо хорошенько потрудиться!

Вот и лето закончилось. Пролетело незаметно. Столько не написал, но когда времени нет, когда желания. Если на мягкую подушку голову опущу, она уже до самого утра не поднимется.

В этом году рано холодает. Видимо, и зима предстоит суровая. Поживем увидим. А пока я отправляюсь на следующее задание».

Когда я добралась до записи, с которой начиналась осень, мне потребовалось несколько минут, чтобы переварить все прочитанное и прийти в себя. Я словно побеседовала со старым приятелем, который очень хорошо меня знает в силу схожего жизненного опыта. Единственное, что мне показалось странным, как и сказал Риттер, Алан не вдавался в подробности убийства демонов. А ведь он демоноборец! Я рассчитывала отыскать в его дневнике секреты ремесла и особые техники убийства демонов, а он больше сосредоточен на описании природы и плохой погоды. Я не разочарована, вовсе нет, но понять, каким человеком был Алан, пока не сумела.

А еще, разумеется, я не могла отделаться от чувства, что узнала свежую сплетню, хоть в действительности она давно не актуально. Но для меня-то свежая!

Мариамна, наша Мариамна, приглянулась Алану? Интересно, что он ей пообещал? Успел ли выполнить данную клятву перед смертью? Мариамна Глаген, Следящая, внучка нынешнего Мастера Гильдии, Мориса Глагена. У нее удивительные способности. Именно Мариамна ставит на нас метки с гербом Гильдии, через которые она в любой момент может почувствовать, где находится тот или иной демоноборец. Ее дед провел какой-то эксперимент, чтобы душа внучки приобрела такую форму. Мариамна не сражается, но тратит энергии больше, чем остальные члены Гильдии вместе взятые. Поэтому, хоть она и старше меня, выглядит совсем юной. Если так подумать, она и вправду довольно низенькая и лицом такая невинная, настоящая куколка. Алан тоже, без сомнения, молодо выглядел, но он стал демоноборцем далеко не в детском возрасте, а Мариамна так живет с рождения.

Ее родители отказались иметь дело с Гильдией. Видимо, откупились дочерью. Я отчасти сочувствую ее положению, поэтому и старалась быть с ней поприветливее. А еще, пожалуй, потому, что верная подружка в лице внучки мастера смогла бы прикрывать меня перед дедом! Еще чего захотела! Мариамна как начнет отчитывать за болтливость и неразумную трату времени в пути, становится грустно. А еще она не упускает случая напомнить мне об ответственности за наставника. Как будто я могу забыть о демоне, который и днем, и ночью рядом! В такие моменты она вовсе не хорошенькая, а настоящая бестия!

Я тряхнула головой и вернулась к чтению.

«Осень

Становится все холоднее, я кутаю руки в плащ. Спать в лесу на голой земле уже совсем не весело, да и жаркое хочется навернуть так отчаянно, что под ложечкой сосет. Расходы все увеличиваются, а впереди дни и дни пути до замка, где, предположительно, поселился демон. Надеюсь, не околею.

Шел пустой дорогой. Природа стала совсем блеклая и невзрачная, словно вокруг раскинулись бескрайние просторы мира мертвых. От этой серости мне стало тоскливо и одиноко, показалось, что в целом свете не найти живой души.

Вдруг, откуда ни возьмись, появился целый табор. От обилия повозок, людей и лошадей у меня зарябило в глазах! Я посторонился, чтобы их пропустить. Проезжая мимо, мужики скалились, предлагали купить мою душу за золотую монету. Я отвечал, что продал бы, не будь она моим ремеслом. Они смеялись. Один кинул мне золотую монету просто так. Я покусал край, чтобы удостовериться в подлинности, что насмешило их пуще прежнего. Не обманули. Я помахал им рукой в знак благодарности, поскольку звуков вокруг было столько, что они бы меня не услышали.

Девушки их близко ко мне не подходили, толкали друг дружку, трещали на своем, языками прищелкивали и все норовили заглянуть мне в глаза. Старая хромоногая бабка приковыляла и их прогнала, а мне сказала, что есть у них поверье: в тусклых глазах демоноборца незамужняя девушка разглядит будущего жениха. Как только девки ни гадают на суженого! Но их пестрые юбки и плавные движения развеяли мою печаль. На душе стало тепло, как летом, поэтому мне не досадно. Надеюсь, в моих глазах кто-то из них увидел хорошего жениха.

Добрался до замка. Дело оказалось щекотливое. Придворные усматривали демоническую сущность в своем князьке. Земель у него всего ничего, а считается властителем целого государства. В общем, действовать надо было исподволь. Еще и он так убедительно говорил, что даже я засомневался. Решил проследить, и вот оно! Оргии и человеческие жертвоприношения!.. Ладно, шучу-шучу.

На самом деле, демон-князь просто обирал своих подданных. Но для иного это преступление будет хуже прелюбодеяний и кровавых жертв злым богам. Отсек я ему голову. Пришлось, конечно, повозиться с его дружинниками, но управился. Заплатили вдвойне и обещали надбавку, если укажу, кто демона в тело князя вселил. Видать, хотели свои внутренние дрязги за мой счет порешать. Я в эту междоусобицу не полез. Взял, что дали, и ушел»

– Почему?! – воскликнула я и опасливо оглянулась на дверь.

Слава богам, мой неистовый вопль не услышали, иначе бы сюда сбежался весь дом. А я недоумевала, как Алан мог не описать в деталях процедуру общения с иноземным государем и его приближенными! Наверняка ведь, переводчик понадобился. И еще стоит учесть придворный этикет. И разницу культур. Голова кругом идет от одной мысли обо всех этих тонкостях! Алан умудрился не только справиться с делом, но и получить оплату в двойном размере! Мне бы его навыки!.. А, впрочем, меня все равно заграницу не отправят. В дальних землях и цены совсем другие, и демоноборцев туда особенных посылают. Нельзя ударить в грязь лицом перед высокопоставленными иностранцами, вот и выбирают только тех членов Гильдии, кто себя хорошо зарекомендовал. Мне до их уровня далеко.

Однако я гордилась Аланом, ведь ему удалось встать на одну ступень с сильнейшими демоноборцами, пусть и разбираться пришлось с обычным «князьком»!

Наконец-то ситуация прояснилась. Очевидно, что признанные демоноборцы не раскрывают свои секреты, особенно на бумаге. Поэтому Алан до сих пор не написал, форму какого оружия приняла его душа. Вот бы и с ней познакомиться таким образом!

Вдохнув поглубже и расслабленно выдохнув, я вернулась к чтению.

«Убил демона.

На обратном пути меня заприметил один из сыновей местного барона и попросил помощи в борьбе с демоном. Не бесплатно, разумеется. Не хотелось мне браться за это дело. Видимо, что-то чувствовал, но не нашел причины отказать. Хорошо же эта тварь меня потрепала!

Душа, конечно, уняла боль, исцелила раны, а он мне живот насквозь продырявил! Столько крови вылилось, что, по ощущениям, во мне осталось меньше. Деньги я, кажется, все же взял. Голова тогда плохо соображала. Несколько дней температура тела не повышалась, еще и подранный плащ не согревал. Я снял комнату в таверне и закутался в два одеяла, но ничего не помогало. Пальцы ледяные, внутри будто все замерзло. Сознание мутилось. Я думал, что конец настал, отработал свое. Но в результате отлежался. Через неделю выполз из-под одеял полным сил и энергии. А еще счетов: за постой, вино и воду, пищу, второе одеяло, починку одежды, знахаря по моей просьбе тоже один раз вызывали… Помочь не помог, зато содрал втридорога с больного, видимо, счел за умирающего. Чтоб его дети после смерти теми же словами поминали, что и я после того, как осознал, насколько прохвост облегчил мой кошелек!

Решил съездить домой, навестить брата. Будут допытываться, скажу, что получил из дома весточку с просьбой о помощи. Если что, Мариамна меня прикроет.

Столкнулся в городе с каким-то стариком навеселе. Он принялся топать ногами, тыкать мне в грудь пальцем и во всю глотку орать, что молод я еще для демоноборца, а вот он-де ветеран завоевательных походов, он-де поспособствовал расширению границ нашего славного королевства на север. Мне до этого дела нет. От старика я быстро отделался, но на душе осталось странное чувство. Как связь с ней разорвалась, я хуже стал себя понимать. Далеко не всегда могу определить, что меня тревожит, откуда ждать беды.

Вот и в этот раз не понял, покуда не увидел свое отражение в сточной канаве. По ее дну бежал мутный ручеек. А я, в белом плаще, седой и с тусклыми глазами, стоял, словно призрак из иного мира, и гляделся на себя. Раньше я не понимал, почему люди гонят тех, кто на них непохож, особенно внешне. Сейчас начинаю догадываться. За пять лет службы я ничуть не изменился, разве что похудел, а под глазами залегли тени. Я иду стороной, по грани меж двух миров, и ни один из них не готов меня принять. От других демоноборцев я слышал, что они одиночки: ни дома, ни семьи, ни связей. Считают, что так легче. А я не представляю, как выдержал бы это, если бы не воспоминания о брате, о доме, о нашем детстве.

Мир меняется, годы проходят сквозь меня, я остаюсь прежним. Я отдал самое дорогое, что есть у человека, но сделать могу столь малое! Мне не под силу уничтожить всех демонов, не под силу оградить каждого человека от беды. Взамен на душу, которая могла бы жить, я получил возможность убивать. Я уже ничего не создам, ни одна женщина не захочет видеть меня своим мужем, моя ветвь на родовом древе переломится, не принеся плодов. Единственное, что мне остается, это служить истово, служить самозабвенно, отбросив мысль о том, что я уже почти мертвец.

Сам ли я хочу служить или это старая память о днях, когда я гордился выбранным путем и обретенной возможностью истреблять чудовищ? Способен ли я увидеть в мире такое, чего прежде не замечал? Не знаю, но надеюсь, что да. В конечном счете, я не могу дать людям ничего, кроме краткого мига надежды на завтрашний день. Да и себе тоже. Но, пока у меня есть надежда, все не так уж и плохо!

Как придет конец осени, надо во что бы то ни стало вернуться в Гильдию, встретиться с ключником и получить утепленную форму! И пусть он сколько угодно возится со своим учетом, ни за что больше по морозу не буду бегать в одном плаще и рубашке! Хватит с меня. Я уже не настолько молод и смел, чтобы проворачивать нечто подобное.

Оказывается, если задумываться о последствиях, это помогает избежать многих неприятностей. Я полагал, что энергия души излечит меня от любой хвори, но ей самой-то приятно вечно спасать носителя, который только и делает, что бездумно ввязывается во всякие сомнительные дела и рискует собой без должной на то причины? Демоноборцы с любого задания могут не вернуться, но я сейчас о другом. Помимо демонов, в мире еще много опасностей. Не обязательно сломя голову бросаться на них в поисках новых злоключений. Сложный участок пути можно пройти с временным попутчиком, а от сомнительно пахнущего алкоголя лучше отказаться. Недавно я узнал, что человек умер от того, что ему сандаля натерла ногу. Видимо, через рану какая зараза просочилась в тело. Я тогда подумал, что мог бы точно так же оплошать. Вполне. Иными словами, в обмен на бескорыстную своевременную помощь я хочу обеспечить своей душе удобное проживание в этом теле, раз уж нас, как ни посмотри, стало двое после разрыва».

Алан… Значит, душа тоже может страдать? Прежде я полагала, что все мои тяготы и горести от тела, а душа сильная, не надо о ней беспокоиться. Ее ядро ведь приняло форму клинка, который и демона, и даже самый прочный камень разрубит при необходимости. Могут ли у такой мощной энергии быть переживания? Я упустила из виду тот момент, что моя душа… это все еще я. В каком-то смысле. Но после извлечения, или разрыва, как называет его Алан, я стала обращаться с душой как с инструментом. Она значила для меня не больше и не меньше, нежели подспорье в любом деле. Неужели она, как и душа Алана, тоже волнуется, наблюдая за мной со стороны?

Бережно относиться к себе не такая уж плохая идея, вот только ремесло демоноборца предполагает строго противоположное поведение. Если мы не пожертвуем собой ради защиты людей, кто отважится на этот шаг? Не в том ли еще одна, скрытая, причина извлечения у нас душ? Человек, которому нечего терять, не будет действовать излишне осторожно и предусмотрительно.

Мы забываем, что наши души до сих пор где-то здесь. Мы не умираем в тот же час, как перестаем их чувствовать. Значит, они и вправду всегда рядом, даже когда мы их не замечаем.

Прочитала еще несколько страниц.

«Зима

Как же хорошо зимой в плаще с подкладкой! Я и не представлял, какое наслаждение может приносить ношение обычной одежды. Нет, не обычной. Утепленной одежды! Меховой воротник, перчатки, шапка, двое штанов и плотная куртка – чувствую себя защищенным лучше, чем рыцарь в доспехах. Конечно, сейчас я хожу гораздо медленнее и степеннее, словно и впрямь стал высокородным господином. Не зря говорят, одежда меняет людей. По крайней мере, их образ мысли. Но мне стоит быть попроворнее, если хочу увернуться от атак следующего демона. Жаль, что они не впадают в спячку, как медведи. Хотя в таком случае мне пришлось бы искать заработок на стороне… Нет худа без добра.

Соврал! В перчатках каждый палец отдельно, и в лютый мороз они мерзнут так, что теряют ловкость и гибкость. Видел у деревенских девушек на руках варежки. На вид очень теплые и приятные к телу. Вот бы раздобыть парочку! Но заказные, должно быть, обойдутся в кругленькую сумму. Меня распирает от зависти, как подумаю, что эти прекрасные, вручную расшитые варежки могли бы согревать мои руки! Стоит попытать удачу. Если совсем тяжко станет, прикинусь дурачком и убегу прочь из деревни, только меня и видели!

Не стану расписывать, на какие ухищрения я пошел, чтобы раздобыть себе варежки. Пришлось постараться, пустить в ход все свое красноречие и обаяние. Зато теперь даже в стужу я могу путешествовать, не опасаясь, что руки почернеют и отсохнут. Хвала небесам, что на свете есть варежки!

Щеки и нос немного покраснели, я растер их новыми замечательными варежками. Кажется, такая мелочь, а я будто к жизни вернулся! Выдыхаю облачка пара и смотрю, как они уносятся к небесам. Помнится, в одной из предыдущих заметок я написал, что хотел бы уметь летать. Теперь я рад, что могу полюбоваться чужим полетом. Птицы или снежинки – в каждом времени года есть нечто такое, что заставляет душу трепетать. Я слышу, как она откликается. Пусть и совсем тихо. Мы снова вместе, и у меня улыбка до ушей. Даже дурачком прикидываться не надо, люди и сами все поймут. Кто бы знал, что мы встретимся именно зимой! Раньше думал, что мне больше по душе весна.

Ладно, пора идти дальше. Я делаю то, что могу в нынешних обстоятельствах. От этого я по-своему счастлив и свободен.

По заданию пришел в дом одного зажиточного землевладельца. Он сдает наделы пахарям и пастухам на определенный срок, а взамен получает оплату натуральным продуктом, торгует и богатеет. Видимо, это и вправду так работает. В отличие от брата я в торговле не силен. Зима в тех краях наступает позже, снег еще не покрыл землю, а травы уже увяли. Местность угрюмая и бесприютная. Зато, глядя по сторонам, я думаю, что одному быть не так уж и плохо. Видимо, с возрастом я стал находить свою прелесть в жизни одинокого скитальца, в самом состоянии вечного путешественника. На старости лет и вовсе ушел бы в храм, да только демоноборцев в послушники не принимают. Хотя в жизни молчаливого затворника есть весомое преимущество: можно сидеть и писать что и сколько вздумается. Я не замечал, а уже не могу без этого. Едва взгляд за что-то зацепится, рука сама тянется в сумку, за дневником. Мемуары демоноборца? Звучит неплохо!

Когда-нибудь стоит перечитать свои записи и привести их в порядок. Может, и выйдет что путное. Столичные издательства обогатились после того, как перестали печатать одну духовную литературу и взялись развлекать народ чтивом менее полезным, но куда более занимательным. Ну, как народ… в основном знатных господ, а уж от них новости дошли до демоноборцев. Кажется, кто-то из наших также имеет знакомства среди редакторского состава. Впрочем, я отвлекся от дела.

Проблема оказалась в одном козле, который отбился от стада и скакал по хозяйскому огороду, топча промерзлую землю, да так резво, что его три дня не могли поймать. Потом изловили и вызвали демоноборца, чтобы я избавил честных людей от напасти. Вот только козел-то не одержим. Известно, что демоны в животных не вселяются. Но хозяев разве убедят разумные доводы? Они, мол, своими глазами видели, как он в приступе бешенства носился по огороду. Демон, не иначе! Промыслы нечистой силы.

Они уж меня уговаривали посмотреть получше: и спереди, и сзади, и на копытах поискать демонические метки, и на рогах. Для их и своего спокойствия козла пришлось прирезать. Нарисовал его кровью на земле «защитные» символы для пущего эффекта. В действительности, если память мне не изменяет, это один из южных языков. Отец показывал нам, еще мальчишка, отдельные значки их письма. Я мало что усвоил, поэтому больше импровизировал. Надеюсь, ничего ругательного не написал. В любом случае, хозяев это впечатлило.

Потом отрезал козлу голову и строго-настрого наказал закопать ее отдельно от тела. И в том месте, где голова будет закопана, повторить круг защитных символов, а сверху прикопать фигурку духа-хранителя. Хозяева послушно кивали и запоминали. Когда я уже уходил, они бросились наперебой рассказывать, что для верности расположили пять фигурок вокруг погребенной козлиной головы. Не удивлюсь, если по каким-то причинам весной на том участке земли не взойдут побеги, место будут считать проклятым и обходить стороной. А некоторые, наоборот, повадятся туда бегать ночью, чтобы испытать свою храбрость.

В очередной раз поражаюсь, насколько наш народ суеверен и падок на ритуализированные действа, даже не слишком занятные и изобретательные. Им ничего не стоит пустить пыль в глаза. Впрочем, разве не в человеческой природе обращать внимание на то, что громче, ярче и больше волнует душу? А я и сам, пока не стал демоноборцем, это дело себе совсем иначе представлял. Выходит, я тоже польстился на своего рода ритуал, за которым, как и всегда, скрывалась однообразная обыденность. Что повторяется изо дня в день, перестает впечатлять. Я стараюсь этого не допустить, не переставать смотреть на мир широко раскрытыми глазами, чтобы в них отразились все его красоты и уродства. Ведь я хочу жить!

Стою под фонарем. Пламя свечи дрожит за стеклом. Последние прохожие спешат разойтись по домам. Я закончил с делом, поэтому могу не торопиться. Снег с самого утра валит густыми хлопьями. Смотрю на него и думаю, какой же мягкий и легкий. Но, стоит подставить ладонь, он уколет холодом и растает на коже. Наш мир обманчив. Наш мир прекрасен, потому что может удивлять».

Скрипнула дверь. Это вернуло меня в реальность. Я захлопнула дневник и обернулась, опершись рукой на ступень повыше. Из дома вышел демон.

– В гостевую трижды стучались. Хозяйка и мальчики волнуются за тебя. Первые два раза мне удалось отговориться, но в третий раз госпожа Грета проявила настойчивость. Не мог же я запереться в ее собственном доме. Пришлось открыть и сознаться, что я солгал на счет твоего местоположения. Она меня ударить хотела, уже замахнулась, а потом проворчала, что боги не простят ей избиение слепого. Я ответил, что демоноборцы для того и нужны. Похоже, она меня простила. Отправила разыскать тебя и привести в трапезную.

– Да-да, надо будет извиниться, что нагло воспользовалась их гостеприимством и доставила неудобства, – я провела рукой по шершавой обложке дневника. – Только бы прочитать последние страницы.

– Полагаю, несколько минут хуже не сделают, – усмехнулся демон. – Не против моего общества?

– От тебя все равно не отделаться, так что садись давай, – я придержала плащ и подвинулась.

Демон расслабленно спустился на две ступени и сел рядом со мной. Вид у него был нахальный и отчего-то довольный. Когда так выглядит демон, закрадываются подозрения. Впрочем, я его знаю: он не играет в открытую. Понятия не имею, чем вызвана его сытая удовлетворенность, сейчас мне не до того.

«Лето

Чувствую, что пришло мое время. Совру, если скажу, что собирался закончить службу так скоро. Но ничего не поделаешь. Самые искусные лекари королевства не отстрочат мой смертный час, да и за демоноборца никто не возьмется. Из-за частого энергетического перерасхода наши души сгорают быстро, а вместе с ними истлевает и тело. Старик Теренций что-то мельком об этом говорил. Демоноборцев не хоронят, наш прах развеивают по ветру.

И вправду, где доказательства, что мы жили? Кто спустя время поручится, что его спас тот демоноборец, а не этот? Похожие друг на друга как родные братья и сестры, мы до последнего дня выглядим едва вступившими во взрослую жизнь юношами и девушками, а потом исчезаем бесследно. Что ждет нас за последним порогом? На этот вопрос даже наставник не смог ответить. А, может, не захотел.

Наши имена и лица стираются из памяти живых быстрее, чем сменяются поколения. У нас не было дома при жизни, не будет и могилы после смерти. Мне тягостно и больно. Из груди рвется крик. Я не хочу покидать этот мир! Сколько бы ни смотрел, не видел я все равно гораздо больше. Другие страны, другие люди, другие ритуалы и обычаи, другая пища, другой воздух, другой снег, другая смерть!.. Можно ли убежать от судьбы вечному скитальцу? Есть ли такой уголок, где она не дотянется до тебя?

Я хочу взвыть лесным зверем, но голос пропал. Хочу броситься прочь, но не двигаюсь с места. Меня захватывает осознание неизбежности. Вся прошлая жизнь кажется ничтожно малой по сравнению с вечностью впереди. Вечностью, в которой мне ничто не будет принадлежать, даже я сам… Я никогда не обнаруживал в себе тяги к собирательству и накопительству, но не для того ли мне нужен дневник, чтобы спрятать и разложить по страницам свои воспоминания? Я боялся, что они утекут из моего сердца, поэтому заполнял строчку за строчкой. В мире, где меня уже нет, я силился стать кем-то, оставить на земле след от подошв своих сапог. Да, я делал все, что мог. Я находил утешение в том, что следовал порывам души и старался отыскать ее в каждом мгновении, отделяющем нас друг от друга.

И почему на краю гибели я должен изменять самому себе? Нашел трагедию! Каждый день кто-то умирает. Их имена я тоже не знаю. Не стоит искать боль там, где ее нет. Вне зависимости от внешних обстоятельств я продолжу поступать как должно: вот, в чем моя свобода.

В столице закончил дела, внес последний взнос. Казначей сказал, что на эти деньги меня и похоронят, на что я ответил: «Не надо тратиться, я возвращаюсь домой». Видимо, коль скоро встреча последняя, он протянул мне руку. Я поначалу растерялся. Помнится, в прежние годы думал, что скорее себе руку по локоть откушу, чем приму его рукопожатие. Но время идет, и перед лицом вечности разногласия, разделявшие нас, кажутся не такими уж и важными. Мы оба делали то, что могли в силу своих возможностей. Напоследок я пожал казначею руку.

Потом заглянул к господину Глагену, все-таки он Мастер Гильдии. Коротко переговорили, он благословил меня. Тяжкая у него работа – провожать стремительно сменяющие друг друга поколения демоноборцев в последний путь, зная, что и сам не вечен.

Виделись с Мариамной.

Перед там, как отправиться в дорогу, я решил подождать наставника. Уж не знаю, откуда во мне это, но хотелось и со стариком проститься напоследок. Впрочем, только зря проторчал в столице. Одни боги да Мариамна знают, где он вечно шляется. То ли на задании, то ли напился, подрался в придорожном трактире и теперь отсыпается в стойле. Можно бы снова в Гильдию заглянуть, спросить ее, а то в прошлый раз я как-то запамятовал, не до того было. Но мы уже простились, нет необходимости утяжелять расставание для нас обоих.

Нечего больше ждать. Я покидаю столицу. Надеялся дотянуть до весны, но обратный отсчет все быстрее. Хоть бы никакого демона по пути не встретить! Тогда мне хватит времени, чтобы найти в себе мужество рассказать ему прежде, чем уйду навсегда.

Вот же! Отродясь на наших дорогах демонов не было, а в самое неподходящее время один выполз. Судя по всему, он тоже шел в город, поэтому не заметил меня. Собирался прокрасться мимо него, потом представил, как эта тварь набрасывается на брата или кого-то из знакомых.

Впервые в жизни сделал хорошее дело: убил демона бесплатно.

Брат рад меня видеть. Он раздался вширь, стал таким важным и представительным. Сразу видно: благопристойный человек и отец большого семейства. Мне бы его уверенность в будущем! Мы откровенно никогда с братом не говорили, но, полагаю, ему не чужда тревога странников. Интересно, каким, он думает, будет ощущение смерти?

С годами Грета не растеряла бойкость и деловую хватку. Они с Риттером хорошо друг друга дополняют. Дети, конечно, та еще морока, но, стоит напомнить себе, что они мои племянники, начинаю спокойнее относиться к их шалостям и невинным забавам. Мы с братом тоже были непоседливыми сорванцами, которых за учебным столом мог удержать только строгий учитель с гибкой розгой в руках.

Приехал, был полон решимости предупредить о скором прощании. Но сначала Грета закормила меня сдобными булочками с марципаном, потом в трапезную набежала ватага их малышей. К вечеру моя решимость растаяла без следа. Отложил этот разговор. Винил себя за слабость, измучился и окончательно выдохся. Оказывается, убивать демонов легче, чем сказать родному брату, что завтра я сам умру, хоть таков естественный порядок вещей. Вначале отец, затем я, когда-нибудь придет черед Риттера.

Никогда бы не подумал, что в доме, где мы оба родились, мне будет так тяжело находиться. Лишь жизнь расставляет все по местам, ее движение неумолимо. Она силком тащит нас за собой. Старые рыцари и наемники любят похваляться своими подвигами, жрецы приводят в пример благороднейших святых и героев прошлого, издатели предпочитают находчивых и предприимчивых персонажей, которые берут судьбу в свои руки. Всем нам хочется стать частью истории о грандиозной победе, поэтому мы и не умеем принимать поражение. Сколько бы веков ни прошло, для каждого нового человека смерть будет личным поражением, пусть от нее и не сбежать. Каждый перед встречей с ней слаб и одинок. За отпущенные мне годы я не научился правильно жить. Наверное, и умереть не смогу достойно. Но, чем больше я об этом думаю, тем отчетливее осознаю: я уже стал частью истории. Истории полного провала, единого и неизменного. Мне больше нечего бояться и стыдиться. Я смеюсь и отправляюсь в Бездну.

На второй день подумал, что, в сущности, последний визит ничем не отличается от любого другого. Я не умею прощаться. Бытность моя демоноборцем началась с того, что я сбежал из дома, не предупредив ни отца, ни брата. Круг должен замкнуться. Из жизни я тоже уйду не прощаясь.

Мне бы еще хоть пару дней! Я злился, что времени не хватает. А потом понял: сколько ни дай, все будет мало. И прежде, чем окончательно впасть в уныние, я укротил свою гордыню. Сделал вдох, выдох и признал, что небеса обо всем осведомлены куда лучше меня. Раз вышел срок, значит, так тому и быть. Я сделал достаточно и теперь не беспокоюсь о том, какой будет жизнь после меня. Хотелось бы, конечно, увидеть, что будущее преподнесет нам, людям, но, если суди по времени, что я застал, мир никогда не застынет в равновесии. Чаши весов продолжат клониться то в одну, то в другую сторону, призывая нас к новым, еще более впечатляющим свершениям.

Сидя сейчас у окна, я чувствую дыхание своей души на кончиках пальцев и понимаю, что жил не зря. С первого и до последнего дня она наполняла меня теплом и ограждала от опасностей. Мы вместе смеялись и печалились, злились и радовались, разделяли на двоих поражения и победы. С первого и до последнего дня я не был одинок, поэтому и смог пройти этот извилистый путь. И сейчас она здесь, так близко, что сердце щемит от волнения. Она направляет мою руку. Ты видишь ее в этих строках?

Рассвет близко. Мне уже не вернуться назад. Вот бы встретить весну! Свет души, столько лет не дававшей мне заплутать во тьме, вновь зовет в дорогу. Пора вставать и идти на восход.

Как легко. Я солгу, если скажу, что страха нет. Но я бы ни на что в мире не променял ее, встречу со своей душой. Ты чувствуешь ее, брат? Как в груди тихо улыбается душа. Не тревожь ее понапрасну, она и так каждый день волнуется за тебя и за каждого из нас.

Наслаждайся весной.»

– Ты плачешь?

Я согнулась пополам, прижимая дневник к груди. Со стороны действительно могло показаться, что я лью горькие слезы. Но это было не так.

– Я удивляюсь самой себе. Где были мои глаза, когда я читала эти строки? Я все ждала, когда Алан раскроет секреты ремесла или опишет свои техники использования духовного оружия, я читала его дневник как учебник, как пособие, как Устав… Я ждала, на какой из страниц мне откроется истина. Но ее здесь нет. Здесь есть только человек. Мне не нужно знать, какою форму приняла душа Алана. След его настоящей души запечатлен в этом дневнике. Сначала я не понимала, что подвигло человека, абсолютно свободного человека, примкнуть к Гильдии демоноборцев. Почему он решил отдать свою жизнь, свою душу ради призрачного шанса кого-то спасти? Стать тенью надежды в чьей-то судьбе? А потом вспомнила, что и мне наставник дал выбор. Он не уводил меня силой и ничего не обещал. Как и Алан, я хотела сбежать, хотела вечно бродить по свету и вдобавок приносить пользу людям. Как и Алан, я слишком поздно поняла, чего лишилась. Но… нам обоим некуда бежать от жизни и от судьбы. В вечность кануть всегда успеем, – я поднялась на ноги, по-прежнему прижимая дневник к груди. – Раз каждому из нас предначертано поражение, раз в нем нет ничего милосердного и утешительного, стоит искать утешение в жизни. И попробовать что-то изменить.

– Вмешиваться в дела Гильдии довольно рискованно, особенно в нашем положении, – заметил демон, приподняв голову так, словно пытался перехватить мой взгляд. – Я не говорю, что ничего не надо менять, но, возможно, не нам. Ты уверена, что на основании дневника одного человека стоит пересматривать свои жизненные установки?

– Наша жизнь слишком коротка, чтобы раздумывать о днях, которых может и не случиться… Волнуешься за меня? – я отрицательно качнула головой, отвечая на свой же вопрос. – Или за себя?

– Глупости не спрашивай, – демон скрестил руки на груди. – А что на счет меня? Ты за меня волнуешься?

– Ты знаешь ответ, – отмахнулась я, поднимаясь по ступеням.

– Я о себе говорю, – его слова заставили меня остановиться. – Не об этом теле.

Я нахмурилась, но ничего не сказала. Ушла в дом. Вскоре демон присоединился к обеду.

* * *

Риттер попросил нас ненадолго задержаться в городе. В пекарне готовили такой хрустящий и одновременно мягкий хлеб, что несколько его ломтей могли заменить целое блюдо, и я была совершенно не против наслаждаться этой вкуснятиной как можно дольше. Единственное, что подпортило мне аппетит, – мрачное лицо демона, которое без извечной улыбочки выглядело пустым и неестественным.

– Пожалуйста, госпожа Лия, возьмите его с собой, – в день, когда мы уходили, Риттер протянул мне небольшой мешочек, перетянутый бечевкой. – Брат не оставил завещания. Мы не знаем, как он хотел быть похороненным. Мне подумалось, мы неслучайно встретились. Кто поймет демоноборца лучше другого демоноборца? Если бы вы могли развеять прах моего брата там, где посчитаете нужным, я был бы вам бесконечно благодарен.

– Да, конечно… – я поколебалась, но все же приняла мешочек и убрала его в дорожную сумку. Немного прошло времени прежде, чем Алан вновь отправился в путешествие. – Вы уверены, что я имею право? Вы были самым близким для него человеком.

– С чего ты взяла? – прервал меня Риттер. Раньше он голос не повышал, даже когда дети заигрывались и устраивали настоящий переполох в доме. – Я был человеком, о котором он мало что знал. Когда детство закончилось, и Алан сбежал из дома, отец и мысли о потере второго сына не допускал. Алан всегда уходил и возвращался по собственному желанию, ему были не чужды представления об ответственности за жизни других, но он слишком быстро терял интерес к людям. Пока мы оставались далеко, овеянные дымкой идиллической повседневности, Алан думал и… по-своему заботился о нас. Но, когда он возвращался, ничего и слышать не хотел ни о делах в пекарне, ни о доходах и расходах, ни о здоровье племянников, ничего! Он совершенно не интересовался нашим настоящи, выстраивая у себя в голове ту реальность, которая была ему милее, к которой он прикипел душой. Меня чуть не сожгли заживо из-за того, что он не смог сказать, зачем пришел! Двух слов… было достаточно двух слов!.. Поверьте, я и вправду безмерно благодарен за все, что вы сделали для нашей семьи, госпожа Лия. Мне не хочется утруждать вас просьбой о еще одном одолжении, но… я потратил столько сил и денег, чтобы выбить себе обратно прах брата, и сейчас… я вдруг понял, что просто не могу обеспечить ему надлежащего упокоения. Как бы горько ни звучало, в тесной клетушке нашего обыденного мирка он быстро заскучает. Отнесите его на вольный простор. Пусть парит там, где дышится легче.

– Я вас поняла, – тихо ответила я. – Извините, господин Риттер, можно тогда и дневник вашего брата забрать? Думаю, в столице он мне еще пригодится.

– Забирайте, госпожа Лия, забирайте. Еще раз спасибо вам за все.

Мы пожали руки и распрощались. Риттер и Грета Нокс и их пятеро детишек вышли на порог дома нас проводить. Жалко покидать эту чудесную семью, но в ней нас считают такими же беглецами, каким был Алан. Впрочем, их выводы вполне оправданы. Мне и самой есть, в чем каяться, но я намерена оставить сожаления на последний день. Последний день наших странствий.

– Не передумала еще на счет столицы? – уточнил демон, запихивая объемистый сверток в свою поясную сумку. Грета надавала нам столько хлебцев с собой, что ко мне они уже не влезали. Тогда я впервые за долгое время вспомнила о том, что демон тоже носит под плащом поясную сумку. Он ведь снаряжен как любой другой демоноборец… как был снаряжен наставник.

– Нет, но сначала надо кое-куда заглянуть, – улыбнулась я. – У меня появилась отличная идея на счет Алана. Он не идеален, противоречив и откровенно жесток, он совершил всего один хороший поступок в своей жизни, но остался человеком. До самого конца. Возможно, и я тоже…

– А сама-то ты кем будешь?

– Человеком. Мне вполне достаточно.

Демон наморщил лоб, сдвинул брови к переносице:

– Что значит быть человеком?

– Трудно сказать, им надо родиться и почувствовать это состояние всем своим естеством, – я слегка обогнала демона и раскинула руки в стороны. – Почувствовать, что ты еще жив, значит, не все потеряно.

– Надо родиться… – раздался сдавленный голос за спиной.

На том разговор и оборвался. Я уверенно шагала вперед, окрыленная надеждами и ожиданиями. Демон держался позади. Он шел, наступая на мою тень. Будь я немного более суеверной, отругала бы его, а так он просто слегка меня раздражал. Ничего нового для наших отношений.

«Так странно. Мы жили с Аланом в одно время, но познакомились лишь после его смерти. И все же я рада, что наша встреча состоялась. Ведь сегодня мы вместе отправляемся в новое путешествие, – я положила руку на поясную сумку. – Путешествие, которое обещает нам нечто стоящее».

Перекресток

– Ты слышала историю о демоне перекрестков?

– Демон перекрестков? Это кто еще такой?

– Говорят, с наступлением темноты он поджидает задержавшихся в пути странников на перекрестке. Если душа человека терзается сомнениями и сожалениями, на перепутье он свернет не туда и окажется во власти демона. Несчастный будет раз за разом возвращаться на развилку до тех пор, пока не сойдет с ума и не погибнет от истощения, после чего его тело и душу поглотит демон.

– Что за глупые байки? Очевидно, это придумал человек, который настоящего демона никогда в жизни не видел. Раз он «читает» души и пожирает тела, значит, у него есть носитель или сосуд. Но откуда тогда способность искажать пространство и запутывать дороги? Тебе ли об этом не знать? – проворчала я. – В рассказах о них демоны всегда выглядят более сильными и зловещими, нежели в реальности, но для нас так намного лучше. Если бы чудовище, подобное демону перекрестков, существовало в реальности, для его убийства понадобился бы не один демоноборец.

Он только лукаво усмехнулся. Я покачала головой. Впереди виднелся перекресток с дорожным указателем. Нашел же время, хитрая демоническая морда! Впрочем, я точно знаю, куда нам надо идти. И до темноты еще далеко… Нет! Почему я вообще воспринимаю его слова всерьез? Рассказал страшную сказку, чтобы потянуть из меня немного негативной энергии, и радуется сейчас. Не доставляю ему удовольствие и не стану переживать из-за ерунды. Я для себя все решила.

– Не останавливайся, – я свернула направо, не глядя на указатель.

Если бы мы шли напрямую в столицу, следовало бы идти прямо. Однако Риттер просил развеять прах Алана в каком-нибудь красивом месте, и я после недолгих размышлений остановила выбор на Долине незабудок. Она находится рядом с деревней, которая в последнее время стала неплохо зарабатывать на путешественниках. В сезон цветения многие специально едут в долину, чтобы побродить среди просторных полей, усеянных незабудками. Если долго на них смотреть, начинает казаться, что лепестки цветов впитали в себя небесную лазурь.

В последний раз, когда… я точно знала, что разговариваю с наставником, перед встречей с демоном он заметил в траве незабудку и сорвал для меня цветок. Тогда я еще удивилась, что незабудка выросла на окраине болота. Мне казалось, они приживаются лишь на более чистых почвах. Наставник поделился, что память остается с нами даже в самые тяжелые времена и придает силы продолжать борьбу. Я поблагодарила наставника за цветок и за эти слова, хоть мне и было немного грустно. Если бы незабудка продолжала расти нетронутой, она бы обронила семена, которые дали бы побеги и порадовали бы других людей, проходящих мимо болот. В любом случае, я не оспаривала и не собираюсь впредь оспаривать решения наставника. Память о нем – мое неприкосновенное сокровище.

– Что? – я моргнула.

Мне показалось? Мы ведь недавно свернули на перекрестке и уже вышли к следующему. Я приблизилась к указателю и не поверила своим глазам. Одна из табличек гласит, что столица впереди, а Долина незабудок лежит по правую руку от нас. Не припомню, чтобы раньше здесь приходилось сворачивать дважды. Или я настолько крепко задумалась, что не заметила, как время пролетело? Посмотрела на небо. Солнце еще высоко. Значит, не прошли мы столько!

– Ты читал, что было на предыдущих указателях? – я обернулась к демону.

Он пожал плечами.

– То же самое.

– Ерунда какая, – отрезала я. – Идем. Не останавливайся.

– Ты боишься?

– Еще чего! Я не верю в старые сказки и городские сплетни. Если бы рядом оказался демон, один из нас, наверняка, его почувствовал бы… Наверняка? Ты же ничего от меня не скрываешь?

– И в мыслях не было.

По его лицу трудно определить, говорит он всерьез или насмехается. Ненавижу.

Мы направились дальше. По мере того, как мы продвигались вперед, окружающий пейзаж медленно тек мимо и оставался позади. Мне так казалось, пока спустя некоторое время мы не набрели на следующий перекресток с неизменными указателями. Столица – прямо, Долина незабудок – направо. Замечательно! Не хотелось признавать, но, похоже, мы и вправду попали в искусно расставленную демоном ловушку. Он хорошо постарался, чтобы скрыть свое присутствие. Но я… все равно его отыщу.

Я выхватила из груди сразу два духовных кинжала. Приняла боевую стойку. Зажмурилась, чтобы сосредоточиться. Каким бы сильным или, наоборот, слабым демон ни был, у него не получится полностью стереть свое присутствие из реальности. Тонкий след негативной энергии приведет меня к источнику, которым и будет демоническая тварь!

Развернувшись, я со свистом полоснула кинжалом по воздуху. Источник негативной энергии всколыхнулся и одним прыжком перемахнул значительное расстояние, чтобы оказаться подальше от меня. Я открыла глаза, готовясь встретиться с демоном лицом к лицу. И каково же было мое разочарование, когда я действительно увидела демона. Демона в теле наставника!

– С закрытыми глазами опасно кидаться в бой, ты разве не знала? – ласково спросил демон, точно разговаривал с неразумным ребенком, которого взрослому еще предстояло многому научить. – Ты ведь можешь поранить совсем не того, кого хочешь. Неужели тебе совсем меня не жаль?

– Еще спрашиваешь, – хмыкнула я и отвернулась. – Ты меня сбиваешь. Похоже, он использует тебя для маскировки. Ты сам-то никого не чувствуешь поблизости?

– Совершенно никого, – сообщил мне радостную новость демон.

– Значит, надо отойти от тебя подальше. Стой на месте, – приказала я и метнулась вправо.

На бегу я старалась уловить волны негативной энергии и определить направление их движения, однако не преуспела. Я выскочила на перекресток с противоположной стороны. Демон предусмотрительно отступил подальше от развилки, чтобы у меня было пространство для маневра. Я, конечно, для приличия сделала несколько выпадов, но вслепую разить невидимого противника на его территории – неблагодарное занятие.

Тогда я решила изменить тактику. Не стала сворачивать на перекрестке вправо, направилась прямо. Прошла весь путь до конца, точнее, до начала, и вновь очутилась напротив указателя.

– Что-то мы упускаем, – я внимательно огляделась по сторонам.

Показалось, что находящийся в отдалении лес слегка размывается, точно во сне. Не медля более, я сиганула в высокую траву. Стоило сойти с дороги, ноги поскользнулись на влажной почве. Я съехала по пологому пригорку и чуть не пробороздила лицом землю. Трава доходила мне почти до пояса. Невзирая на трудности, я направилась вперед, чтобы разгадать тайну этого астрального лабиринта. Вот только, чем быстрее я шла, тем дальше становился лес. Стоило моргнуть, вместо него впереди замаячил знакомый перекресток.

Я выкарабкалась на дорогу с другой стороны, отряхнулась. Форма, измазанная травяным соком, слегка позеленела. Демон буркнул нечто неопределенное и прикрыл рот кулаком.

– Что ты там скалишься? – обозлилась я. – Мог бы сразу предупредить, что ловушка устроена иначе. Издеваешься надо мной?!

– Трудно отрицать, что это было забавно, – демон опустил руку. – Но мне нравится, когда ты проявляешь инициативу.

– Говоришь… прямо как наставник…

– Так я ведь его душу поглотил.

– В остальном вы ничуть не похожи! – крикнула я, хоть он и стоял на расстоянии вытянутой руки. – Даже не пытайся сбить меня с толку. Почему бы тебе не перебить его пространственное искажение своим?

– Я бы с радостью, но это не вытащит нас наружу, – честно признался он. – Я не вижу границ искаженной реальности и не могу надавить на нее изнутри, так сказать. Если я открою свое пространство внутри этого, для нас ровным счетом ничего не изменится, мы не прорвемся через завесу. Наоборот, наше положение может усугубиться, если двойное воздействие скажется на мире необратимыми изменениями.

– Ясно. Сейчас ты бесполезен. Тогда хоть поделись, что думаешь о лабиринте! Есть идеи, как нам из него выбраться?

– Ты удивишься, но нет, – для пущей убедительности демон развел руками. – Мне известно лишь одно: с демоном такого рода я прежде не сталкивался. Единственное, чем могу поделиться, это некоторые соображения на счет нашего положения.

– Давай, не тяни. Порадуй меня, – я недовольно скрестила руки на груди. Вечно из него приходится клещами вытягивать полезные сведения! Он и вправду пытается удивить меня тем, что жизненно важные наблюдения приберегает напоследок?

– Помнишь историю о демоне перекрестков? Обычно представители нашего вида действуют одним из двух методов: сразу нападают на людей и выпивают из них негативную энергию вместе с жизнью либо вытягивают ее долго, по капле, с филигранной точностью воздействуя на разум. Я всегда отдавал предпочтение второй стратегии. Видимо, и наш загадочный демон тоже. Он до сих пор не попытался убить нас за счет пространственных искажений, значит, уже и не попытается. Сомневаюсь, что он боится, иначе сразу бы не стал нападать. Впрочем, сейчас у него нет выбора: как только воздействие на нас прекратится, негативная энергия стянется к своему владельцу, и мы его обнаружим.

– Согласно истории, демон сводит путников с ума. Вот, чего он добивается? Не смерти наших тел, но потери рассудка, поэтому он продолжает из раза в раз повторять одну и ту же ситуацию? – я положила руку на пояс.

– В точку!

И вот опять он говорит интонациями наставника, который своими рассуждениями навел ученицу на правильный ответ. Ненавижу.

– И как нам тогда выбраться? Только не ерничай. Время сейчас не самое подходящее.

– Хорошо-хорошо. Знаешь, я подумал, а что, если мы будем играть по его правилам? – предложил демон. – Заново проходить один и тот же путь, пока не заметим малейших изменений в пространстве? Потребуется некоторое время, чтобы запомнить все детали, но куда нам торопиться?

– На свободу, например! – всплеснула я руками. – Ты невыносим! Ладно!.. Ладно. Другого плана все равно нет, попробуем обыграть демона перекрестков на его же территории. И почему идея мне кажется изначально провальной?

Демон тихо посмеялся. Сомневаюсь, что он осознает всю тяжесть нашего положения. Не удивительно: он ведь по-хорошему никогда и не жил. Он всего лишь паразит, который взял контроль над телом носителя и впитал в себя его душу… Мне… мне страшно даже представить, что в те дни чувствовал наставник! Он боролся! Не представляю, какой ужас он пережил, а я… я ничем не смогла помочь. Не успела его спасти. Если бы… если бы рядом с наставником был ученик поспособнее, демон бы уже был убит. Каждый из этих богомерзких демонов!

– Эй, – окликнула я существо, которое шло на пару шагов впереди. – Прекращай.

– Что именно? – спросил он с самым невинным видом, оглянувшись через плечо.

– Прекращай строить из себя наставника! Ты всего лишь подделка, тебе никогда не стать таким, как он.

Похоже, демону не понравились мои слова. И что? И пусть! Где я погрешила против истины? Существо, присвоившее чужую душу и тело, не сможет полностью перевоплотиться в своего носителя. Выходит, все, чем являются демоны, это подделка. Уродливая подделка человеческого естества!

– Я не собирался копировать твоего наставника, – скривил губы демон и отвернул голову в сторону. Похоже, искал зацепки. – Зачем мне ему подражать?

– Ты не достоин этого! Не достоин наставника! Он был замечательным, добрым, понимающим, рассудительным человеком. Мог выпутаться из любой передряги и меня, неразумную, вытащить. Он заботился обо мне, как никто прежде… Он был… был… идеальным наставником! – выпалила я.

Дыхание перехватило. Я прекрасно осознавала, что с моим разумом играет демон. Вот только какой из? Без разницы! Не важно! Я давно собиралась сказать и не стану больше сдерживаться, он должен знать правду. Возомнил о себе невесть что, а он всего лишь копия, провальная попытка воспроизвести настоящего человека! Лучшего из всех, кого я знала!

– Считать человека абсолютным воплощением света настолько же опасно, насколько и абсолютным воплощением тьмы, – философски сообщил демон. – И та, и другая точка зрения ведут к ошибочным суждениям, искажающим реальность.

– Объяснись!

Он продолжал идти, но замедлил шаг и склонил голову набок. Демон часто так делал, размышляя о чем-то. У наставника подобной привычки не было. Наставник всегда держался уверенно и прямо. Ему не требовалось прибегать к дешевым уловкам, чтобы обратить на себя внимание. Девушки и без того вешались на него, особенно проститутки. Впрочем, таково наше ремесло… Нет. Нет, нет, нет! Я не одна из них, я оставила свою прежнюю жизнь. Почему я вновь должна погружаться в эту Бездну?! Демоны, пусть они будут прокляты! Пусть все они будут прокляты!

– Знаешь, почему ты вырвалась из кошмара? – ровным голосом спросил демон. Какой-либо реакции от меня он и не ждал. – Обычно, когда люди попадались в мою ловушку, они пытались выбраться, чтобы продолжить жить. Так ведь я их и не сразу убивал. Мучил кошмарами до изнеможения и только спустя время лишал жизни, до самого последнего момента в их душах теплилась надежда на избавление от оков моего заклятья. Занятно, что именно крупицы надежды лишали их воли к борьбе. Они ждали, что все образуется, все наладится, рано или поздно кошмар закончится… Ты же четко обозначила цель: ради кого хочешь выжить. Ты не оставила себе права на сомнения, поэтому выбралась. А твой наставник, к сожалению, нет. Извини, что задеваю твои чувства. Я не хочу сказать, что он не пытался высвободиться и спасти вас обоих. Напротив, он сопротивлялся, он волновался за тебя, но, по всей видимости, больше из чувства долга, из ответственности, которую он нес за свою ученицу. Никаких особо сильных эмоций, которые в решающий момент вытащили бы его из пучины кошмара, он не испытывал. Ты и сама понимаешь. В противном случае он бы остался жив.

Я… понимаю? Я растерянно мотнула головой и наморщила лоб. Что я понимаю? Что не была дорога наставнику настолько, насколько он был дорог мне? За те полтора года, что мы провели вместе, я каждый день задавалась вопросом, смогу ли продолжать жить без него. Мучиться опасениям, что он мог погибнуть вдали от меня, в чужом краю, было бы невыносимо. Я старалась подготовиться, мысленно отпустить его, он ведь и так сделал для меня гораздо больше, чем мог бы… Но я не сумела. Настолько, что демон, который поселился в теле наставника, до сих пор разгуливает по земле. Какая же я жалкая! Это я. Я мерзкая, отвратительная и слабая. Пытаясь расцепить демоническую хватку на душе наставника, я упивалась этим чувством. Я была нужна, жизненно необходима единственному на свете человеку, чье существование имело для меня значение! Я сражалась за наставника, но для чего? Не для того ли, чтобы после спасения он был безмерно благодарен мне и навсегда отказался от идеи расставаться со своей ученицей?

Все, что я делала, делала для себя. Простите меня, наставник… Наставник. Наставник!

– Когда мы впервые встретились, я сказала, что не умею убивать, но могу умереть за него, – прошептала я, уставившись себе под ноги. – Он научил меня убивать. И я не смогла за него умереть. Получается, я его обманула.

– Кому стало бы легче от твоей смерти?

– Мне! – выпалила я, взлохматив короткие седые волосы. Ногти до крови расчесывали кожу на голове. Я не могла остановить монотонные движения, которые причиняли боль. Так я хоть что-то чувствовала. – Мне стало бы легче. Тогда бы я не думала каждый день, что предала его! Позволила его душе исчезнуть из этого мира. Приложила недостаточно усилий ради его спасения! Наставник… я подвела его. Он научил меня жить, а я обманула его доверие. Особенного человека, который был по-настоящему добр ко мне и ничего не просил взамен!

– Кроме твоей души.

– Не важно! Да кого волнует такая малость, как душа, если можно отдать ее за дорогого тебе человека?! Ты демон, поэтому не понимаешь. Но я… я бы всем пожертвовала ради наставника, только бы он попросил!.. Только бы он снова заговорил со мной…

– Тогда ради чего ты живешь?

– Еще один глупый вопрос. А ты?

– Потому, что еще не мертв.

– Глупый ответ, – хмыкнула я. Странно, но разговор с ним позволял мне оставаться в своем уме и не впадать в безумие. По крайней мере, мне казалось, что я смотрю на мир теми же глазами, что и вчера, что и несколько часов назад. На мир, созданный демоном. Я ведь даже не с первого раза отличила подделку от оригинала! Настолько мне «нравится» наша реальность. – Ты ведь не боишься смерти, так, зачем держишься за земное существование?

– Почему это я не боюсь смерти? – удивился демон. – Вы, люди, считаете, что мы приходим из потустороннего мира, из мира мертвых. Однако я никогда не был мертвым точно так же, как и ты. Я пребывал в иной форме, а затем переселился сюда и принял новый облик. Я имею в виду, еще до того, как попал в тело твоего наставника. Пребывание в виде энергии во внешнем пространстве также требует усилий с нашей стороны. Почему ты отрицаешь наше существование как естественное?

– Только вот на жалость не дави. Вы убиваете людей! Какого снисхождения ты ждешь от одной из них?!

– Если так подумать, почти все в мире убивает людей или может послужить причиной вашей преждевременной гибели. Стихийные бедствия, растения, животные, насекомые, пища, вода, болезни, рукотворные предметы, а также зачастую сами люди, – перечислил демон, разгибая пальцы. – Вы постоянно придумываете новые, более изощренные способы сводить друг друга в могилу. Разве не так? Вершиной смертельного искусства стало изъятие души из тела напрямую.

– Люди используют это для борьбы с демонами! Не появись вы, мы бы никогда не стали ставить подобные эксперименты над душой!

– Ты уверена? Как-то очень быстро вы нашли способ борьбы с нами. Словно давно знали, что мы придем. Или, быть может, давно ставили такие эксперименты? Не отрицаю, что подавляющее большинство из нас живет за счет убийства людей, так мы быстро и безболезненно для себя получаем желанные негативные эмоции. Однако есть демоны, которые годами существуют бок о бок с людьми и никому не вредят настолько же, насколько вы сами вредите друг другу. Но вот приходят демоноборцы и истребляют нас без суда и следствия. Поэтому я и спрашиваю, в чем разница между нами? Ты когда-нибудь задумывалась, сколько детей от общего числа приведенных в Гильдию переживает процедуру изъятия души? Почему ты не захотела увести с собой Тэмми? Не потому ли…

Он говорил, говорил, говорил, и в его словах не было ничего такого, о чем бы я сама хоть раз в жизни не задумывалась. Делает ли это меня более демоническим существом, а его – более человечным? Демоническое ядро, заменившее сердцевину человеческой души, – насколько мы можем быть уверены, что рождаемся людьми? Если демон вселится в ребенка, который плавает в материнской утробе, и появится на свет человеком, осознает ли он себя? Или проведет свою жизнь согласно предписанным обществом установкам? Примет ли он свою судьбу? Станет ли сопротивляться?

За полтора года я сталкивалась с разными демонами и много слышала о них от наставника, но узнала ли я хоть что-нибудь достоверное? Не являюсь ли я сама демоном? А люди, которые заваливались в бордель и брали меня силой, разве не демоны? Толпа, которая слепо проходит мимо страдающих и обделенных, чтобы успеть добраться до площади, на которой сжигают невиновного, разве не состоит из одних лишь демонов? Голова… раскалывается. Ненавижу!

Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Ненавижу этот мир, который заставляет меня задаваться такими вопросами. Ненавижу эту жизни. А больше всего остального… я ненавижу саму себя – ту, что задает глупые вопросы.

– А, может, тебе уже заткнуться? – не выдержала я. – Не принимай мое молчание за потворство. Я не желаю больше слышать этот бред! Добро, зло, да какая разница? Что вообще можно считать добром? Единственным своим хорошим поступком Алан почитал бесплатное убийство демона на исходе жизни. Может, он, конечно, преувеличил… или преуменьшил. С твоей точки зрения, он в принципе ничего хорошего не делал. А рыцари, которые во время охоты топчут поля мужиков, лишая их пропитания, средств к существованию и возможности заплатить налоги? Они добрые? А добрые ли разбойники, которые грабят караваны, чтобы прокормить свои семьи? Или мои родители… по-доброму ли они поступили, продав меня в бордель, чтобы вырастить оставшихся семерых детей? Мир переполнен злом! Мы совершаем зло настолько же естественно, насколько дышим. Но, чтобы совершить добро, нужна причина, серьезная причина. Делая зло, мы можем это скрывать, а можем выставить напоказ как свое величайшее достижение. Однако, делая добро, мы всегда хотим быть увиденными и услышанными, хотим получить награду. Не важно, подарят нам титулы, земли, кошель с золотыми монетами, отороченный мехом господский плащ, ласковое слово или улыбку, лишь бы подарили, лишь бы не оставили наше благодеяние незамеченным. Когда творишь зло, чувствуешь удовольствие, какое-то вязкое внутреннее удовлетворение. По телу растекается сладостное наслаждение. Тебе не нужно никому и ничего доказывать. Когда творишь добро, получить удовольствие ты можешь только за счет других, за счет их похвалы и одобрения. И тебе еще нужно хорошенько постараться и доказать, что ты действовал из лучших побуждений и достиг успеха. Иными словами, кто бы что ни говорил, люди объединились в общество лишь для личной выгоды. Можно сколько угодно считать, что мы хотели помогать друг другу, совместными усилиями развиваться и совершенствоваться на пути к всеобщему счастью, однако это не так, будем смотреть правде в глаза. Ты ведь этого хотел? Знаешь, чем измеряется ценность человеческой жизни?

Демон слушал и не перебивал. Мы продолжали идти, не глядя по сторонам. Мои слова подхватывал и уносил ветер. Стало холодать. Видимо, день клонился к закату, хоть солнце по-прежнему высоко сияло над горизонтом.

– Мне и свою ценность трудно определить. Сомневаюсь, что я имею право судить вас, – так мне ответил демон.

– Тем, каков его вклад в развитие общества. Тем, сколько пользы принес окружающим. И не важно, как много усилий он ради этого приложил. Если старания не увенчались успехом, его назовут дураком и осудят, а потом и вовсе забудут. Ум люди усматривают в том, кто умеет извлекать выгоду из любой ситуации не только для себя, но и для окружающих. Если таланты человека не имеют практического применения, чего они стоят? Чего стоит он сам?.. Вы мне нет ничего выдающегося: ни острого ума, ни особых способностей, ни исключительной силы и ловкости, ни пылающей, точно светоч, души. Признаться честно, я была разочарована, когда увидела собственную душу, – едко ухмыльнулась я. – Полагала, что встреча с самой собой должна быть более захватывающей и впечатляющей. А все почему? Потому, что я видела душу наставника. Я могла сравнить… Как и ты, я живу только потому, что до сих пор не мертва. Мы, демоноборцы, лишаясь души, начинаем смотреть на мир несколько отрешенно. Почти никого из нас не прельщают награды и нажива, а внимание и излишне сильные чувства только раздражают. Мы продолжаем бороться с демонами, потому что это единственная наша возможность послужить обществу. Мы, точно заводные игрушки, скитаемся по миру и выполняем приказы, пока не рассыплемся в прах. Чего мы жаждем, если, по-хорошему, даже собственные души нам больше не принадлежат? Хотим кого-то спасти? Принести миру избавление? Вписать свое имя в историю? Всего на мгновение быть запечатленными в чьих-то глазах, которые донесут память о нас далеким потомкам? Но почему мы этого хотим? Животные продолжаются из века в век в потомстве. Мы, кто не вступит в брак и не родит детей, хотим продолжиться в других людях, считаем родней каждого ныне живущего. Опять же, почему? Нами движет страх смерти или навязанная обществом мысль о возможности обрести бессмертие, если окружающие о тебе не забудут? Какое, к черту, бессмертие без тела и без души? Это же просто смешно! Сама концепция бессмертия предполагает возможность вечного существования. Вот только тот, кто умер, сколько бы правдивых историй о нем ни рассказывали, не воскреснет и не скажет о себе ничего нового. Он не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть роящиеся слухи. Так, какое же это бессмертие, если потомки вспоминают совсем другого человека, который, может, и не жил вовсе? Ты спросил, почему мы убиваем демонов и защищаем людей. Очевидно, что люди нам ближе. По крайней мере, они ближе тем, кем мы когда-то были.

Мне показалось, что я говорю долго, неприлично долго, поэтому я закрыла рот, плотно сжала губы. Демон посмотрел на меня невидящим взором и предположил без осуждения или пренебрежения:

– Похоже, само по себе общество тебе не отвратительно. В конце концов, не бывает массы людей, она делится на огромное множество отдельных личностей. Если бы каждый из них рассуждал так же, как рассуждаешь ты, вероятно, вы бы построили справедливый мир, где ни один демон не навредит ни одному человеку. Но можно ли победить зло, сражаясь лишь с отдельными его представителями? Что есть зло для тех, кто выживает за счет других и готов ради этого измениться до неузнаваемости? Прояви люди доброту к тебе, ты бы сражалась куда более решительно и отчаянно. По крайней мере, ты бы знала, ради чего променяла свою душу. Я прав?

Я кивнула.

– Однажды я спросила у наставника, почему душа каждого демоноборца обращается именно в оружие при извлечении. Почему, например, ей не стать книгой или лейкой? Если человек жил ради того, чтобы набивать себе брюхо, разве ядро его души не примет форму тарелки, которую можно наполнить всякими вкусностями? Тогда наставник ответил, что душа при изъятии сопротивляется. Когда ее вырывают из тела, это сродни убийству. Сопротивление в человеке настолько сильно, что ядро души принимает форму наиболее подходящего ему оружия. Вот, что мы делаем. Заставляем друг друга обнажать души против тех, кого считаем врагами и губителями человеческого рода. Я не знаю, как жить. Точно так же не знаю, как умирать. Мне тяжко от осознания своего бессилия перед судьбой. Ею пропитан весь окружающий нас мир, а более всего – общество. Человек не может без человека, иначе его настигнет безумие. Но, может, в этом безумии и есть спасение?

– Вот только ты его там не нашла, – до странности по-доброму усмехнулся демон.

Удивительно, как он еще не избил меня за то, сколько я болтаю, и не бросил умирать в лабиринте зыбкой реальности. Прежде я подобного себе не позволяла, не открывалась даже наставнику, иначе он счел бы меня раздражающей и бестолковой, раз не могу разобраться в себе. Неужели я ему не доверяла, раз не делилась самым сокровенным? В конце концов, я просто хотела быть для него хорошей. А хорошие ученицы не доставляют проблем и не докучают наставникам. Но, возможно, если бы я хоть раз в жизни осмелилась переступить невидимую границу, сейчас он был бы жив. Ведь я обнажала душу перед наставником лишь в те моменты, когда превращала ее в обоюдоострое оружие.

– Худой мир лучше доброй ссоры. Так, кажется, говорят. Почему? Почему общность других людей настолько важна нам, что мы готовы мириться с их недостатками, закрывать глаза на ужасные поступки, улыбаться тем, кого на дух не переносим? Отказавшись от себя, человек мечтает приносить пользу окружающим – вот высшая добродетель, какую только можно представить. Чистосердечная, бескорыстная помощь в обмен на возможность жить среди людей, которые тебе по большей части безразличны. Кто научил нас так думать? Кто научил выживать совместными усилиями, невзирая на разногласия? В итоге все сводится к вопросу, а зачем нам выживать? Мы, существующие по определенным законам точно так же, как лошади, собаки, рыбы и прочие создания богов существуют по своим, вынуждены мучиться необъяснимыми чувствами и смутными сомнения. Зачем продолжать?

– Причина ведь у каждого своя, разве нет? Одни хотят помочь семье, другие добиваются взаимной любви, третьи жаждут сколотить состояние, четвертые – вписать свое имя в историю… Список можно продолжать бесконечно, – демон сделал неопределенный жест рукой. – Зачастую причины пересекаются, переплетаясь в сложный узор человеческих мотивов и побуждений. Если бы нашелся единый ответ, разве не сделало бы это жизнь более однообразной? Люди ищут особые смыслы в том, что ценно для них. Вот, какой я вижу суть путешествия ваших душ.

– Но почему нам приходится выбирать? Я хочу сказать, зачастую немало усилий затрачивает сам поиск причины. Это значит, что в исходной точке ее нет? Что мы выискиваем смысл в субстанциях, изначально его лишенных? У предметов, которые созданы руками человека, есть свое назначение. Проводя аналогию, мы считаем, что и сами рождены с какой-то целью. Почему нам не полагается знать о ней? Знает ли табуретка о своем назначении? Или, будучи наделенными разумом, мы должны сами догадаться? Или боги посчитали нас настолько разумными, что назначили самих себе хозяевами? Мы сами себе и пророки, и судьи, и палачи… но тогда зачем нужен мир?

– Наверное, чтобы вы познали пророков, судей и палачей в самих себе. Чтобы поняли: можно сколько угодно гадать на бараньей печени и молить богов об откровении, но вне собственного восприятия не постичь истину, – улыбнулся демон. – Иными словами, каждый из вас считает правильным то, что считает правильным. Общие понятия о добре и зле разделяют многие, но, стоит их приложить к конкретной ситуации, мнения начинают дробиться и множиться, растаскивая по своим углам частицы правды. Каждый отцепил столько, сколько смог унести, и пустился в бегство, неся весть о том, что открыл бога в себе и, если другие последуют за ним, тоже смогут достичь совершенства. Стоит ли говорить, сколько таких ложных богов бродит по свету? Храм неутомимо борется с еретиками.

– Получается, проблема в обстоятельствах, с которыми мы сталкиваемся? – уточнила я. Никогда бы не подумала, что найду собеседника, что сможет увлечься таким разговором. Но, похоже, демон был совсем не против час-другой еще поболтать.

– Представь, как на твоем месте поступили бы другие демоноборцы. Самый простой способ избавиться от демона – расколоть его ядро, но носитель или сосуд также пострадают. Не сомневаюсь, многие члены вашей Гильдии предпочли бы исполнить свой долг и не множить зло, позволяя еще одному демону преспокойно разгуливать по свету.

– Но… ты не зло. То есть…

– Но ты не станешь спорить с утверждением: «Все демоны – зло», ведь так? Исходя их личного опыта и рассказов о демонах, ты имеешь представление о том, что каждый из нас воплощает собой истинное зло. При этом по своим личным причинам конкретно меня ты злом не считаешь. Понимаешь, что происходит? Когда размышления и убеждения прикладывают к событиям ваших стихийных жизней, к каждому отдельно взятому случаю, происходит то же, что и с тобой. Они проходят проверку и в результате либо упрочиваются, либо изменяются. Разве это не здорово? Любые сомнения можно разрешить, стоит только начать жить! Время покажет, где мы были правы, а где – ошибались. Так и набирается опыт, я не прав?

– Опыт, возможно, но… – у меня на глаза навернулись слезы. Я устала, очень устала. В отчаянии посмотрела на демона, содрогаясь при мысли, что он догадается, насколько же я на самом деле жалкая. – Что хорошего в том, что я задаюсь такими вопросами? Или, скорее, что хорошего в том, что я не могу ими не задаваться? Разве тебе не было легче, когда ты жил в своем мире? Что дало тебе человеческое тело, кроме постоянных проблем и вопросов?

Демон остановился и повернулся ко мне. Мурашки пробежали по телу. Я постаралась сделать суровое лицо, но сплоховала. Несмотря на плотную повязку, я ощутила на себе проницательный взгляд. Не знаю, из-за него или по какой другой причине, но руку, которая остервенело впивалась в голову, я опустила. Под ногти забились частицы кожи и крови. Мне было себя не жаль. Но демон изогнул брови так, словно испытывал печаль и никаким иным способом не мог это выразить. Или я уже придумываю?

– Возможность взять тебя за руку, – сказал демон.

– Так просто? – изумилась я.

– Так просто. Я не могу рассуждать о людях… как бы сказать, изнутри. Я существую и постепенно изучаю ваш мир, чего мне достаточно. Я до сих пор не умер и делаю, что могу. Возможно, есть вещи, которые получились бы у меня лучше, я не попробовал всего. Когда я подчинил себе пространство, не знал, что смогу прижиться в человеческом теле. И, когда спустя некоторое время понял, что полностью здесь обосновался, ощутил нечто сродни восторгу. Поглотив душу предыдущего владельца, я радовался, поскольку сомневался, что смогу испытать нечто новое, а передо мной вдруг открылось неисчислимое множество возможностей. От такого голова идет кругом! Знаю, что звучу ужасно, но разве люди не делают то же самое? Вы переходите из одного состояния в другое, растете, получаете новые навыки и знания, принимаете решения и отстаиваете свою точку зрения. Вы вспахиваете поля, пасете овец, торгуете, убиваете, молитесь, задаетесь вопросами и придумываете ответы, которые порой меняются в зависимости от вашего текущего состояния. Разве это и не значит жить? Кажется, мне нравится наблюдать за изменением своих состояний, – признался демон, приложив руку к груди. Его обмотанное повязкой лицо теперь выражало чистый восторг. Не уверена, может ли грустить демоническая сущность, но, определенно, он может быть счастлив. – Никогда не знаю, кем проснусь утром. Трудно представить, что творится в головах у людей, которые ощущают воздействие мира извне и своей души изнутри с куда большей остротой. Ты уверена, что еще не безумна?

Я дернула рукой, чтобы почесать голову, не решилась вновь навредить себе и опустила ее. Не лучшее время, чтобы избавляться от дурных навязчивых привычек, но сомневаюсь, что когда-нибудь нужный момент настанет. Раз за полтора года не подвернулось случая поговорить с наставником начистоту, выходит, помощи и вправду ждать неоткуда. Найти ее можно лишь у самой себя… и у тех, кто находится рядом. Вот, почему люди создали сложноорганизованные общества? Они всего лишь надеялись, что будут не одиноки и поняты, что в худший период своей жизни получат помощь и поддержку? Пусть такое происходит редко, видимо, все еще достаточно часто, чтобы люди полагали взаимодействие с себе подобными лучшим выходом из затруднительного положения.

Обидно, если все окажется настолько просто. Зря я что ли годами голову ломала, ища ответы? Или сейчас они настолько доступны и очевидны для меня именно благодаря предыдущему опыту? Вот ведь!.. В один момент осознать, что жизнь прошла не зря, и вправду приятно.

– Безумнее, чем можно себе представить, – легко откликнулась я. – Где ты еще встретишь демоноборца, который будет таскать за собой демона из страха расстаться с мертвым наставником?

– Забавно думать, как цепочка несвязанных между собой событий и состояний привела нас к текущему моменту, – признался демон. – Если бы ты не прожила свою жизнь, а я – свою, встретились бы мы? Или, может, ты бы убила меня из мести за наставника? Один миг влиял на другой, а тот – на третий, и вот мы уже оказались здесь. Я не говорю, что это плохо или хорошо, просто… интересно.

– Жить может быть… интересно? – проговорила я, растерянно нахмурившись, словно разучилась понимать родную речь.

– Алан не находил увлекательными битвы с демонами, но путешествия по миру стали его отдушиной, – демон протянул мне руку. – Может, и для нас что-то найдется, если вдвоем пристально посмотрим?

Завороженная какой-то неведомой силой, я взяла его за руку. Наши пальцы переплелись, ладонь прижалась к ладони. Прикосновения демонов холодны как лед, однако руки его оказались поразительно теплыми. Горячее человеческого тела. Но ведь это же руки наставника! Или?..

– Ты специально?! – разозлилась я, вырвалась из его хватки и отступила на шаг. – Зубы мне заговариваешь, чтобы за ручки подержаться?!

– Мы так редко позволяем себе подобную близость, – грустно покачал головой демон.

– И не с чего нам позволять, – хмыкнула я и уперла руки в бока. – Мы не муж и жена, не брат и сестра. В конце концов, ты даже не мой наставник! С чего бы нам касаться друг друга чаще, чем необходимо?

– Так, в каких мы отношениях?

– Ты – демон, я – демоноборец. Естественно, мы останемся врагами до самой смерти.

– Опять применяешь общие понятия?

– Не надо умничать!

– Знаю! – воскликнул демон, оттопырив указательный палец вверх. – Как на счет… напарников? Мы всегда вместе ходим и даже спим в одной постели, а еще над заданиями вместе работаем. Точнее, в тех случаях, когда ты позволяешь мне поработать… Суть в другом! Мы с тобой с самого первого дня были напарниками! Я больше ничего не могу для тебя сделать, поэтому буду защищать тебя. Так я решил.

– Что? – я подумала, что ослышалась. – Почему... нет, в смысле... почему ты решил защищать меня?

Не успела я договорить, как расстояние, отделяющее нас от перекрестка, стремительно сократилось. Где-то совсем рядом раздался надрывный, почти что человеческий всхлип. В любом случае, на мгновение я поверила в его искренность. Мы с демоном принялись озираться по сторонам. А затем произошло нечто совсем уж из ряда вон выходящее. Мы услышали голос:

– Демон и человек мирно общаются друг с другом!.. Ой...

– Опа! С каких пор пространство у нас разговаривает человечьим голосом? Демон, способности которого связаны с искажением реальности, не был бы таким болтливым. Ты ведь не один из нас, верно? – губы демона растянулись в широкой улыбке, обнажающей зубы. Он потянулся к повязке на глазах. – Лия, ты сказала не использовать мои силы, когда рядом другие люди, но сейчас здесь только мы. Прикрой глаза ненадолго.

Я не послушалась доброго совета. Демон снял повязку, и чернильный мрак затопил все кругом. Я осталась в полном одиночестве. Поначалу я даже не поняла, чем этот раз отличается от предыдущих. А потом осознала: раньше демон всегда оставался частью моих кошмаров, преследовал меня во время применения своей способности и наяву, пусть я сама того желала. Пока я противостояла ему, гордо возвышалась над своими страхами и сомнениями, самодовольно полагая, что защищаю честь наставника. Но мертвым нет дела до живых. Мертвые не очнутся ото сна и не возопят из-за поруганной справедливости. Годами я продолжала обманывать себя, поскольку не знала, как жить иначе. Не хотела знать и признавать, насколько я несовершенна и далека от наставника.

Если бы я сейчас встретила его, если бы смогла коснуться его души… я бы поблагодарила его за все, обняла напоследок и попросила прощения. И впервые почувствовала бы себя по-настоящему сильной.

Раньше мне это было не нужно, ведь в кошмарах рядом со мной всегда появлялся демон. А теперь я одна в пустоте.

– Лия?

Чья-то рука тронула меня за плечо. Я обернулась. Демон смотрел на меня переливающимися черными глазами. Оказывается, их поверхность не однородна. Она состоит из мельчайших частиц, которые сливаются в потоки негативной энергии и стягиваются к ядру, наделяя обладателя чудовищной силой. Энергия пестрит и мерцает всполохами, которые время от времени добираются до поверхности из самых глубин демонической сущности.

– Как красиво…

– Я нашел его! – радостно оповестил меня демон и прошел мимо.

Моя рука замерла в воздухе. Я опустила взгляд на ладонь. Что я только что собиралась сделать? Коснуться его щеки? И зачем бы мне… это понадобилось?

Демон прошествовал по обсидиановому пространству без видимых границ. Он наклонился, что-то достал из своего измерения и вернулся ко мне, неся на вытянутой руке человеческий череп, у которого отсутствовала нижняя челюсть и изрядная доля зубов на верхней. Грязные и потрескавшиеся, кости в целом имели весьма удручающий вид. Второй раз в жизни я прониклась сочувствием к демону. Но это настроение тут же смыло удивлением.

– Постой, получается, нас поймал в ловушку не пространственный демон? – не поверила я. – А как же изменения в реальности, который всякий раз возвращали нас к одному перекрестку?

– Боюсь, мы не видели, куда шли, – ответил демон, мой… мой напарник. – Окружающий мир оставался неизменным, но из-за его манипуляций нам казалось, что мы все время идем прямо и возвращаемся к одному и тому же перекрестку. В реальности мы разворачивались и шли обратно, куда бы ни пытались бежать. Вот, почему мы не могли отличить поддельную реальность от подлинной. Он менял не мир вокруг, а наше восприятие мира. В себе увидеть изъян гораздо сложнее. Очевидно, у него есть предел, дальше которого он своих жертв просто не может выпустить, иначе потеряет их внимание.

Напарник подкинул череп и перевернул его вверх тормашками.

– Пожалуйста, не надо, не трогайте меня, я никого не убивал! – тонким голосом завопил демон, да так пронзительно, что я невольно поморщилась.

– В каком смысле «никого не убивал»? – не поняла я. – Разве слухи распространились не от того, что ты заманивал в свой лабиринт случайных путников и заставлял их блуждать вокруг перекрестка до тех пор, пока они не сходили с ума?

– Слухи распространились от того, что было, кому их распространять! – завопил демон. – Пожалуйста, поверьте мне, я не отнял ни одной человеческой жизни. Хозяин, заклинаю вас, скажите госпоже демоноборцу, что я говорю правду.

– Хозяин? – улыбнулась я, скрестив руки на груди. – Выходит, ты и вправду один из них.

– А ты до сих пор сомневалась? – подмигнул мне напарник. Его пронзительно черные глаза сверкнули озорством. – Если тебя интересует, наш новый знакомый говорит правду. След его негативной энергии настолько незаметен именно потому, что он не потребляет сильные отрицательные эмоции. Он больше пугает путников, водит некоторое время кругами, потом отпускает. Судя по всему, он появился рядом с перекрестком, обнаружил там человеческий череп и вселился в него, полагая, что проникает в нужного носителя. Когда ошибка была обнаружена, он уже ничего не мог поделать и остался навечно прикованным к перепутью дорог. Верно я говорю?

– Верно, верно, хозяин. Вы чрезвычайно проницательны!

– Оставим лесть до того момента, когда тебе придется молить меня о пощаде, – сладко протянул напарник, держа череп на уровне своего лица. Голые кости эмоций не выражали, но я кожей чувствовала исходящие от них волны страха. В такие моменты я была рада, что напарник на моей стороне, а не наоборот. – Может, я пощажу тебя. А, быть может... нет!

Ногти заскрежетали о череп. Демон заскулил тонким, пронзительным голосом. Мое сердце забилось сильнее, словно откликнулось на призыв о помощи. Я понимаю, когда мучают и пытают невинных людей, но невинный демон… это что-то новенькое.

– И все же я не до конца понимаю, – вмешалась я, отчего напарник прекратил экзекуцию. – Почему он… ты не убивал? Разве это не естественное поведение для демонов?

– Я… даже не думал о таком, – признался обитатель черепа.

– Позволь мне объяснить, – напарник вновь подкинул его и перевернул челюстью вниз. – Дело в том, что мы похожи на вас больше, чем вам хотелось бы верить. У нас есть инстинкты убийц… точно так же, как и у вас. И, подобно вам, при необходимости мы можем их подавлять. В нашем мире недостаточно негативной энергии, чтобы прокормились все демоны, оттого мы и стремимся выбраться в мир людей. Когда мы оказываемся здесь, требуется некоторое время на адаптацию к местным условиям и поиск подходящего «прибежища». Но проблема в том, что нас в любой момент может заклинить.

– Заклинить? – переспросила я. – Как подъемный механизм решетки для крепостных ворот?

– Точно-точно, как решетки, – живо подтвердил напарник. – Если продолжить это сравнение, при обычных условиях решетка поднимается и опускается в зависимости от того, кого можно пропустить в город, а кого нельзя. Однако в случае поломки механизма она застревает, и новые впечатления уже не проникают за стены нашего ядра во всей своей полноте. На нас накладывают отпечаток последние сильные переживания, в результате чего мы хотим их повторить, вновь добиться того же возбуждения души, которое вызвал внешний раздражитель. Чем-то похоже на ваш экстаз. По сути, мы удовлетворяем свою болезненную потребность, только не можем заранее выбрать, какой она будет. Впрочем, зачастую, и вы тоже.

– Получается, демоны, которые убивают, зависимы от этого?

– Некоторые – да, но есть и обычные жадные твари, которые пожирают больше, чем могут переварить, чтобы увеличить свой энергетический потенциал или ради самого процесса, – дернул плечом напарник. – Как я и сказал, мы довольно близки к вам в этом отношении и разнообразии мотивов.

– А твое желание защищать меня?..

– Тоже решетку заклинило не вовремя, – подтвердил напарник. Впервые я видела у него такую растерянную и робкую улыбку. Было в этом что-то очаровательное. – Или, скорее, наоборот. Не знаю, возможно, мое покровительство кажется тебе смешным и оскорбительным, но ты помнишь тот раз… Тот первый раз, когда мы еще не знали о старике-заклинателе, и столкнулись с демоном, который до неузнаваемости перекроил своего носителя? Ты сказала мне держаться подальше и расправилась с демоном, двигаясь так быстро и грациозно, что у меня дыхание перехватило. Не знаю, трепетал я в те мгновения больше от ужаса или от восхищения. Стоит признать, мы оба с тобой отвлеклись и не заметили, что демон сражался не в одиночку. Дубинка, которой он яростно размахивал, оказалась сосудом для еще одного из нас…

– Да-да, я тогда поразилась, что демоны не стали делить территорию между собой, а решили установить над ней совместное господство, – припомнила я. – Так это уже был ты?!

– Трудно сказать, но столкновение с теми двумя всплывает в памяти как мой собственный опыт, – признался напарник. – Дубинка взметнулась сама собой и ударила тебя так резко, что я не успел отреагировать. Когда я бросился помогать и подхватил тебя, впервые почувствовал тяжесть твоего тела. Ты оперлась на меня и слегка навалилась на грудь, позволяя себе минутную слабость. Ты совсем меня не боялась, и мне это понравилось… Зная, кто я есть на самом деле, точнее, желая предотвратить его становление таким, ты спокойно поворачивалась ко мне спиной и искала у меня поддержки. Точнее, у него… Тогда мне было не до переживаний, кого из нас ты считаешь законным владельцем тела. Когда дубинка подлетела поближе, я перехватил ее правой рукой и сдавил так сильно, что цельный кусок дерева с треском разломился. Ногтями я прорвал демоническое ядро, чем и вынес нашему противнику смертный приговор.

– А я всегда думала, что наставник, усиленный демонической магией, голыми руками смог добраться до ядра и уничтожить его, – я опустила взгляд. – Я и вправду была наивна и слепа. Нет, я знала, что каждый день с наставником происходят необратимые изменения, но боялась посмотреть правде в глаза. Мне хотелось сохранить мир, в котором я познала хоть немного счастья, неизменным. Хотелось, чтобы наставник навсегда остался частью этих дней, беззаботных путешествий, которые всякий раз оканчивались чьей-то смертью… В конце концов, я просто боялась взять на себя ответственность. Боялась ошибиться, принять одно, только одно, неверное решение, которое полностью разрушит тот мир, который наставник выстроил вокруг меня: грозящий нам гибелью, но по-своему понятный и безопасный. Я куталась в новую жизнь, точно в одеяло, каждой частичкой тела ощущая близость к единственному родному человеку. Но сопричастность наших душ была всего лишь иллюзией. Когда я протянула наставнику руку помощи, а он не смог ухватиться за нее, стало понятно, что с самого начала мы немного иначе ощущали нашу связь. Наставник всего лишь следовал Уставу, а я уже не мыслила существование вне наших отношений. Это осознание раздробило мою жизнь на тысячи осколков. И, силясь склеить их обратно, я все глубже увязала в собственной беспомощности. Дошло до того, что я стала принимать совершенно другое существо за наставника и злилась, когда… ты вел себя не так, как он. Ты никогда не извинялся за содеянное, но и я не спешила разрушать стену вокруг нас. Я все пыталась приладить осколки друг к другу и не замечала, как в просветах между ними уже проглядывает реальность. Пожалуйста, прости меня.

– Тебе вовсе не стоит извиняться! Если кто здесь и должен просить прощения, то только я! – протестующе замахал руками демон, отчего череп в одной из них взвизгнул. Напарнику пришлось остановиться. Он выдохнул и погладил одними кончиками пальцев голые кости. – Но я этого не хочу. Люди просят прощения, когда сожалеют о том, что сделали, или жаждут получить искупление. Мне искупление не нужно, а сожалений у меня нет. Ты имеешь полное право ненавидеть демона, осквернившего душу и тело твоего наставника. Я готов принять смерть, но только от тебя. На самом деле, раньше я не мог такого сказать, а сейчас уверен, что хочу прожить немного дольше.

– Вот же самовлюбленный болван! – разозлилась я. От моего напора оба демона опешили. Напарник невольно подался назад всем телом, а череп в его руках проскрипел что-то жалобное. – Говоришь, что с самого начала заботился обо мне, и сразу же убить себя предлагаешь? Вот уж нет! Научись брать на себя ответственность! Хочешь жить? Я тоже. И еще я чувствую, что должна докопаться до сути. Я встретила демонов, которые защищали друг друга, и демона, который ни разу не убивал людей. Алан столкнулся с тем, в чьей демонической природе сомневался. И, в конечном счете, один из вас стал мне верным спутником и напарником. Могу ли я после всего этого относиться к вам как к безмозглым тварям, которые подлежат истреблению? И я ведь не так долго состою в Гильдии. Неужели раньше никому из демоноборцев не казалось странным, что мы боремся с теми, чью внутреннюю суть даже не понимаем? До сегодняшнего дня я и не знала, что вас иногда «заклинивает».

Демон посмотрел на череп, перевел взгляд на меня и выдал давно ставшую привычной для нас обоих плутовскую ухмылку.

– В тот день, когда мы, можно сказать, впервые сражались бок о бок, ты навалилась на меня, и я почувствовал пульсацию жизни в своих руках. Ты тяжело дышала и немного покраснела, я видел, как набухла вена на твоей шее. Твое сердце учащенно билось, разгоняя кровь по всему телу. Обычно ты ведешь себя куда сдержаннее, но духовное оружие успело слиться с тобой, и, похоже, в тот раз ты сильно перепугалась. Вдруг меня пронзило тепло: душа начала излечивать твои раны. И я понял, вот она, настоящая ты, все твое естество было пронизано пульсацией жизни. Тогда я еще не мог это объяснить, но мне не хотелось, чтобы она вскоре кончилась. Ты повернула голову и подняла на меня взгляд, сказала: «Спасибо, наставник», а потом улыбнулась. Кажется, я впервые увидел твою улыбку. С самого первого дня ты старалась быть отстраненной и собранной, не поддаваться отчаянию. Однако я слышал, как ты плакала ночами. Меня это тяготило, и все же я полагал, что избавлюсь от чувств и привязанностей, когда душа твоего наставника будет полностью поглощена и переработана. Я намеревался взять тело под контроль и улизнуть от тебя куда подальше. Странно, но вариант с твоим убийством я даже не рассматривал. Мне стоило раньше об этом задуматься… И вот я увидел твою улыбку. Такую тихую и счастливую, что у меня и самого сердце забилось быстрее. Я подумал, вот бы ты всегда пребывала в состоянии, когда на твоем лице расцветает дивная улыбка! А еще я захотел остаться рядом с тобой подольше, чтобы видеть ее настолько часто, насколько смогу. Постепенно я полностью отказался от идеи сбежать в дальние края, хоть и представления, как вновь подарить тебе радость, у меня не прибавилось… Но с того дня я еще ни разу не пожалел, что замкнулся именно на желании обрести счастье рядом с тем, с кем мы его так долго искали.

– Наверное, мне и вправду стоит тебя поблагодарить. В одиночку мне бы весь этот путь не пройти. А я знаю, что прошла его не зря, – я сделала шаг к напарнику и посмеялась, раскинув руки.

Моя непропорциональная фигура отражалась в его выпуклых глазах. Поначалу напарник растерялся, затем приблизился ко мне, отвел в сторону правую руку, в которой покоился череп. И в кошмаре не привидится, что я обнимаю демона. Однако я уже видела кошмар, в котором осталась одна. Сколько бы я ни винила напарника во всех своих несчастьях, он продолжал оставаться на моей стороне, ничего не прося взамен. Мне жаль… совсем немного, но жаль, что наше знакомство началось именно так.

Я обняла демона. Он склонился, уткнулся затылком мне в темечко и положил левую руку на спину. Напарник несильно меня прижимал, я же вцепилась в него обеими руками. Повторяю одни и те же ошибки. Я все еще не готова. Но хочу вернуть ему долг. Как минимум я задолжала свою жизнь.

В груди у напарника гулко и размеренно билось сердце. Демоническое ядро прижилось в человеческом теле. Почему мы с ними настолько совместимы? Когда одна душа теряет контроль, его подхватывает другая. Стоит чуть ослабить внимание – и уже не поймешь, где настоящий ты. Неужели демоны настолько хорошо понимают потаенные страхи человеческих сердец? Может ли быть к ним настолько сопричастным существо, которое ничего подобного в своей жизни не испытывало?

– Попался! – я выхватила у напарника череп, ловко вывернулась из-под его руки и отбежала на приличное расстояние. Довольная собой, показала язык, чтобы знал: со мной стоит оставаться бдительным!

Напарник только упер руки в бока и покачал головой.

– Скажи, почему ты напал на нас? – я подняла череп на вытянутых руках, всматриваясь в пустоту глазниц. – Мы не почувствовали твоего присутствия, тебе легче было бы не связываться с нами.

– Мне стало любопытно, – тонким голосом признался демон. – То есть, конечно, есть тоже хотелось. В последнее время на этом перекрестке все больше пеших и конных путников. Одни едут в телегах, другие – в каретах. Я выхватываю людей по одному или небольшими группами. Если посторонний человек увидит, что кто-то ходит кругами и окликнет их, мое влияние пропадет. Конечно, негативная энергия мне все равно отойдет, но ведь меня могут обнаружить и расколоть! Я стараюсь не рисковать без веской причины, но с недавних пор и вправду приходится перебиваться сущими крохами. Увидев вас, я сам себе не поверил! Вы, хозяин, спокойно шли рядом и беседовали не с кем-нибудь, а с демоноборцем! И госпожа демоноборец не могла не чувствовать, кто ее спутник. Я захотел узнать, как такое возможно. Посомневался, но в итоге заключил вас в свою ловушку. Я очень надеюсь, что из-за меня никто сильно не пострадал! Наши силы подпитываются от негативной энергии, не хочу развеяться без следа… Вы… убьете меня за то, что я сделал?

– Похоже, его заклинило на любопытстве, – напарник закрыл глаза и достал из-за пояса повязку.

Пространство цвета непроглядной мглы стянулось в его глазницы и затаилось под веками. Я заморгала, привыкая к свету реального мира. Из-за проделок демона мы задержались в пути, уже смеркалось, но холодные лунные лучи все равно резанули мне по глазам.

– А как ты обучился нашему языку?

– Не знаю. Я просто слушал, что говорят путешественники, и повторял за ними. Они принимали меня за эхо, – поделился демон, хоть и несколько смущенно. – Наверное, мое объяснение кажется вам смешным…

– Совсем как ребенок, – я посмотрела на напарника. – Тебе ведь тоже потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к нашей речи?

Он неопределенно дернул плечом. Видимо, не хотел терять авторитет в глазах нижестоящего в их иерархии демона.

– Не волнуйся, ты не умрешь, – успокоила я демона. – У меня на тебя планы посерьезнее!

Если бы его пустая черепушка могла клацнуть челюстями, уверена, в тот момента она бы непроизвольно это сделала.

* * *

– Смотри-ка, счет выровнялся!

– Ты о чем? – уточнила я у напарника.

– Так ведь в нашей компании теперь два демона и два демоноборца вместе путешествуют.

– Правда, один из них прах, а другой кости.

– Это немало. От некоторых не остается никакого вещественного доказательства их существования. Тогда можно надеяться только на память, – напарник вытянул ко мне руку, и я увернулась, поудобнее устроив череп под мышкой, чтобы он случайно не упал. Демон, кажется, не обиделся. Он ведь знает, что в случае с телесными контактами я не особо доверяю другим людям… и демонам, впрочем, тоже. – Ты будешь помнить обо мне, Лия?

– Куда тебя понесло? Вероятнее, это меня первой прикончит какая-нибудь тварь, а ты останешься оплакивать нас с наставником. Не вижу ни единой причины тебе бояться за свою жизнь.

– Может, ты и права, – задумчиво отозвался он. – Но отчего-то мне хотелось это от тебя услышать.

– Становишься человечнее, – покачала головой я. Некоторое время мы молчали, затем я смилостивилась. – Знаешь, я бы не смогла забыть о тебе, даже если бы сильно захотела. Так что твоя жизнь в безопасности внутри моего разума… Если что, когда меня вычеркнут из списка членов Гильдии, останься единственным доказательством моего существования. Рассчитываю на тебя, напарник.

* * *

– Ого! И вправду говорящий череп! Спасибо, сестрица Лия, ты всегда даришь лучшие подарки! – заверещала девчушка помладше меня, с густой русой косой, и закружилась по лавке с черепом в руках.

– Нинке, будь с этим осторожна, – строго наказал отец.

Девушка остановилась, показала ему язык, прижала череп к груди и нырнула за тканевую перегородку, которая отделяло внутреннее, жилое, пространство дома от лавки. До нас еще некоторое время доносился звонкий молодой голос и топот босых ног, приглушенные тканью.

– Кажется, я понял, от кого ты переняла некоторые привычки, – шепнул напарник, склонившись к самому моему уху.

Я пихнула демона локтем в бок, он ухмыльнулся и выпрямился в полный рост.

– Он и вправду не опасен? Уж мне-то вы можете сказать, я не впечатлительная юная особа, – отец Нинке строго взглянул на нас из-под кустистых бровей.

Он работал старьевщиком, содержал небольшую лавку, в которой скупал и продавал различные диковинки со всех концов света. Не помню, откуда, но знаю, что прежде он был преуспевающим столичным купцом, корабли которого плавали за океан. Однако они попали в шторм и затонули вместе с грузом. Купец влез в долги, не смог расплатиться и был вынужден бежать вместе с дочерью. Жена подала на развод, и, поскольку муж больше не мог содержать семью, суд решил дело в ее пользу. А вот отчего Нинке сбежала вместе с отцом, я не знаю. То ли мать не захотела забрать дочь с собой в новую жизнь, то ли свобода глухомани девчушке оказалась милее.

С тех пор, как Долина незабудок стала пользоваться популярностью, выручка старьевщика многократно возросла. Вон, он и прохудившуюся крышу подлатал, и полки новые прибил, и на сундуке с особыми товарами обновил замок. Нинке тоже вносит посильный вклад в семейное дело, но за прилавком она сидеть не любит. Девчушке интересно общаться с людьми и выведывать их секреты, вот она и прикидывается гадалкой. Отец закрывает на ее деятельность глаза, только у его дочери и вправду хорошо получается. Но, разумеется, не потому, что она будущее умеет предсказывать. Просто Нинке тонко чувствует людские проблемы и до определенной степени им сопереживает.

Чайник, который задешево продали старьевщику вместе со старинным сервизом, оказался одержим демоном. Нас с наставником отправили решить проблему. Хорошенько же мы тогда погромили лавку! Еще пару лет назад на стенах можно было увидеть следы от кинжалов, опаленные моим духовным оружием. Так мы и познакомились.

– Я бы не подвергла жизнь Нинке опасности, – заверила я отца-старьевщика. – В черепе действительно сидит демон, но он не убийца, благодаря чему «невидим» для своих сородичей и демоноборцев. Его время от времени нужно подкармливать отрицательными эмоциями, и он составит вам отличную компанию!

– Я должен принять ваши слова на веру, госпожа Лия? – нахмурился старьевщик. – Прежде вы стремились избавить мир от демонов, а теперь притаскиваете одного из них и просите позаботиться о нем? Гильдия хоть знает, чем вы вдали от нее промышляете?

– Не то, чтобы всё, – я повела рукой. – Вы ведь понимаете, как это работает. Не потому ли в свое время отказались вступать в Торговую гильдию?

– Молод был, неопытен, думал, что могу всех обдурить и выйти сухим из воды, – буркнул старьевщик. – Знать бы тогда, что в одиночку с бедой не сладить, только я бы не послушал доброго совета. Каждый из нас проходит свой путь, господа демоноборцы, и то, что одному кажется разумным, для другого сущая нелепица. Каждый по-своему прав и по-своему ошибается. Я лишь хочу защитить дочь.

– Я понимаю, о чем вы говорите, – неловко улыбнулась я. – Думаю, что поступаю правильно, но только время покажется, обернется ли мое благодеяние удачей или горем для вас. Сейчас вам остается лишь довериться мне. Или отказаться и выставить нас вместе с демоном-черепом за порог.

Старик недовольно запыхтел, поскреб небритый подбородок. Напарник склонил голову набок. Я поглядела на него. Тут из-за перегородки в лавку выглянула Нинке:

– Папочка, пожалуйста, давай оставим его! Он такой милый и забавный. Обещает рассказывать, кто о чем думает, и наводить страх на грубых посетителей. Вреда ведь не будет, если мы никому не расскажем, что он демон? Я и имя ему уже придумала! Эски, что означает «прежний, бывший». Он ведь… бывший человек, можно сказать. Он одобрил!

– Бывший человек? – пробормотала я.

– Эски станет тебе верным другом. Он умеет наводить иллюзии и спутывать сознание, но не увлекайся этим, – посоветовал напарник. – Можешь побаловать его отрицательными эмоциями, только старайся не закармливать. Отъевшийся демон слишком сыт и доволен, чтобы рассуждать здраво.

– Не волнуйтесь! К нам постоянно заглядывают опечаленные люди. У кого муж ушел в запой или к любовнице, у кого родственник болеет, у кого нет жениха или невесты, а у кого и вовсе на соседа зуб! – поведала Нинке, стараясь придать голосу зловещие интонации. – И все они идут к нам. В общем, Эски с нами не соскучится, правда, папочка?

– Хорошо, милая, – сдался старьевщик. – Но протирать от пыли его будешь ты.

– Конечно, папочка! Спасибо, ты лучший, – девчушка вприпрыжку выскочила из-за тканой перегородки, обняла отца и звонко поцеловала его в щеку. Украдкой она глянула на меня и подмигнула. – На улице совсем стемнело, не видно ни зги. Папочка, можно господам демоноборцам у нас переночевать?

По страдальческой мине отца я видела, что мы испытываем его терпение. Но, похоже, дочь он любил сильнее, поэтому позволил нам остаться. Сегодня был длинный, но хороший день. Эски нашел новый дом и получил имя. А я обрела напарника. Единственное, что осталось сделать, это где-нибудь лечь, свернуться калачиком и, чтобы не чувствовать холода, привалиться спиной к демону, который хочет видеть меня счастливой.

Герой

На рассвете мы покинули лавку старьевщика и уже к полудню достигли Долины незабудок. Она осталась такой же, как в моих воспоминаниях. По земле расплескалось море цветов, оно размеренно колыхалось под порывами ветра, избавленное от долга и обязательств. Долина незабудок появилась потому, что так сложились обстоятельства. Цветы ничего ни у кого не просили и не искали объяснения своим жизням. Они раскрывались и умирали в положенный срок, соблюдая естественный порядок вещей, поэтому среди них не было правых и виноватых. Мы тоже живем как умеем, но нам этого всегда мало. Мы ищем недостатки в других, чтобы оттенить и возвысить себя, чтобы доказать: мы не просто временно существуем, но соответствуем невесть когда и кем заданным условиям. Пока мы лучше кого-то, не важно, что мы не идеальны.

В этом месте, где небо вглядывается в цветочное поле как в свое отражение, у меня щемит сердце. Я начинаю особенно остро воспринимать реальность и саму себя. Вижу каждый свой недостаток, точно они любовно разложены по прилавкам в базарном ряду, и хочу стряхнуть их, сбросить оковы!.. И тут же понимаю, что это невозможно. Люди состоят из одних недостатков и прилаживаются друг к другу, чтобы их скрыть или приукрасить. А счастливее всех те, кто обманывается настолько, что свои недостатки почитает за достоинства и убеждает в том окружающих. У меня так никогда не получится. И от этого я завидую, грущу, впадаю в крайности и злюсь на тех, кто под руку подвернется. Как и остальные ныне живущие, я просто хочу быть счастливой. Поэтому мне постоянно нужно куда-то идти и что-то делать, чтобы не замечать саму себя. Тогда душа не болит, и я на время забываю, сколько глупостей натворила, наивно полагая, что мне нечего терять и искать.

– Думаешь, Алан здесь еще не бывал? – спросил напарник, вертя головой по сторонам.

– В его записях не упоминается Долина. О громких делах, связанных с ней, в Гильдии тоже не говорили. Это место не так давно стало привлекать внимание путешественников, поэтому, если Алан и знал о нем, мог просто сюда не заглядывать. Реши он побывать здесь, ему бы пришлось сделать большой крюк и потратить много времени по пути от столицы в родной город или обратно. В любом случае, Риттер доверил мне развеять прах Алана, и я сразу вспомнила Долину, – улыбнулась я и полезла в дорожную сумку. – Здесь он уж точно не будет забыт.

Я достала мешочек и потянула бечевку. Узел легко развязался. Я посмотрела на напарника. Он коротко кивнул. Я сделала несколько шагов вперед и остановилась среди цветов. Незабудки склоняли свои головы туда, куда дул ветер. В отдалении гудели пчелы. Оглушительно стрекотали кузнечики. У моих ног копошились муравьи и жуки. Я пошире открыла мешочек и вытряхнула содержимое. Налетел сильный порыв ветра. Я прикрылась руками, чтобы взметнувшиеся в воздух листья и лепестки не ударились мне прямо в лицо.

Видимо, что-то все же попало. На зубах хрустела земля. Отплевавшись, я вновь посмотрела на небо, и мне показалось, что крохотные частицы праха сверкают на солнце. Мы с демоном еще долго стояли и в молчании наблюдали за тем, как Алан уходит в небо. Не знаю, обрадовался ли он, что именно мы проводим его в последний путь, но, надеюсь, не нашел нас особенно непривлекательными попутчиками.

– Знаешь легенду о Долине незабудок? Говорят, здесь вырастает новый цветок всякий раз, когда умирает человек, которого некому поминать, – я сложила руки на груди в молитвенном жесте. – Одно время о Долине ходили дурные слухи. Считалось, что здесь обитают злые духи. Нас вызывали сюда, чтобы развеять опасения жителей. Неужели красота здешней природы не убеждала людей в том, что они живут в лучшем из миров?

– Говорят, люди охотнее верят в уродства, чем в истинную красоту. Идеала не существует, и мельчайшая шероховатость, найденная на лице без единого изъяна, успокаивает душу. Нечто настолько красивое вызывает недоверие и смутные опасения. Разве ты сама не почувствовала то же самое, когда мы пришли на луг?

– Я? С чего ты взял? – нахохлилась я. Старалась выглядеть уверенной и слегка недовольной, но моего напарника не так легко обмануть.

– Ты замерла и, не отрываясь, смотрела на незабудки, словно они выпивали из тебя жизнь. На какое-то время твой взгляд стал пустым, я даже заволновался, но потом в нем прорезалась осмысленность. Похоже, ты что-то выяснила для себя, и я не стал вмешиваться. О чем вы говорили с этими цветами, известно только вам, – напарник обвел поле широким жестом.

– Что?! Должно быть, со стороны я выглядела ужасно глупо. Вот дурак! Хоть бы окликнул меня, – щеки пылали. Я старалась говорить как можно громче, чтобы заглушить биение уязвленного сердца.

– Не перекладывай с больной головы на здоровую, – он показал мне язык, точно своровал мой жест.

– Ах ты!

Напарник расхохотался и вприпрыжку потрусил к деревне на краю поля. Она примостилась у огибающей Долину горной гряды, спряталась в тени вздымающихся к небу скал. Размахивая кулаками, я побежала вслед за напарником. Догнать его оказалось непростым занятием, хоть он, кажется, и не пытался сбежать от меня.

Вблизи деревни напарник перешел на шаг, а затем и вовсе остановился. Я не понимала, что насторожило демона, пока не поравнялась с ним. Встав рядом, я ощутила сплетение двух противоборствующих сил. Совсем близко.

– Вот тебе и отсутствие громких дел, – проворчала я себе под нос.

Раздался чудовищный треск, из окна второго этажа на постоялом дворе вылетел человек. Он прокатился по осколкам, но ран вовсе не заметил. По вращающимся в разные стороны глазам и хрусту костей, которые ломались и срастались заново в неестественно изогнутых конечностях, я поняла, что перед нами демон. Впрочем, для этого не требовалось становиться демоноборцем. Сосуду было уже не помочь, и вид сгустка плоти, скребущего скрюченными пальцами землю, вызывал омерзение. Однако волосы у меня встали дыбом совсем по другой причине.

По опыту могу сказать, что, если демон нашел себе подходящего носителя, впитался в тело и подчинил разум, он постарается затаиться и совершать убийства в тайне от окружающих людей. Разумеется, речь идет о демонах, которых, как бы сказал напарник, «не переклинило» на жажде крови. Даже в ситуации, когда знакомые, соседи или родственники вызвали демоноборца, демон будет до последнего увиливать от прямых ответов и стараться направить своего палача по ложному следу. Тогда… почему? Что заставило этого демона броситься наутек, позабыв о маскировке и презрев сохранность сосуда?

Я выхватила из груди духовное оружие. Демон кое-как справился с трансформацией и прытко вскочил на конечности, бывшие некогда руками и ногами. Я ощутила дрожь по всему телу и медленно перевела взгляд на разбитое окно, из которого вывалился демон.

Мужчина в белом кожаном плаще упер ногу в обломки оконной рамы и вскинул руку напротив своей груди. И мир словно замер. В одно мгновение реальность для меня перестала существовать. Глаза застилал свет, чистый свет, в который хотелось окунуться как в горный источник с прозрачной водой. Я ахнула, когда эта невыразимая мощь обрушилась на уползающего пауком демона и заживо похоронила его под тяжестью человеческой души.

Демон сгорел, и прах его развеялся по ветру точно так же, как и прах Алана. У меня мелькнула мысль, что Долина незабудок и вправду становится местом упокоения забытых душ, но я погнала прочь от себя тревогу. Суеверный ужас мешает размышлять здраво, а Алан умер совсем не здесь. Вот и не стоит надумывать того, чего нет.

Окруженный сиянием, демоноборец легко приземлился на землю. В его руке догорали осколки меча. Не успела энергия окончательно развеяться, как демоноборца окружили благодарные жители деревни. Они спешили искупать народного героя в любви и признательности. Говоря откровенно, в народе членов нашей Гильдии не то, чтобы особо привечают. Нас скорее уважают и опасаются, не желая знаться с людьми, которые притягивают к себе демонов. Такова общая участь демоноборцев. За одним примечательным исключением.

И вот он стоит перед нами собственной персоной. Галак Вальравец. Вне Гильдии он больше известен как Герой. Неброское, скромное прозвище для такого же скромного парня, выходца из рыцарского класса. Я уж не помню, какой у его отца титул, но сам Галак родился далеко не первым в очереди за наследством. Он сам говорил, что от отца получил лишь неистребимую волю к борьбе. Видимо, она и привела юношу в Гильдию демоноборцев, где он сразу себя зарекомендовал.

Обычно при изъятии души человек седеет, практически переживая собственную смерть, а его глаза впоследствии тускнеют. В них угасает искра души, разрыв с которой с годами становится все более ощутимым. Однако Галак и тут отличился. Его рыжие волосы колышутся на ветру, точно пламя, а темно-зеленые глаза сверкают молодецким задором. Лицо, усеянное веснушками, стать и белый плащ на плечах не оставляют девушек равнодушными. Не то, чтобы мне нравилось в этом копаться, но по Гильдии ходят слухи, что Галак ни одну ночь не проводит в одиночестве. Что ж, его право. Демоноборец, не утративший вкус к жизни, явление весьма редкое и оттого особенно ценное.

Сейчас я поняла, что Галак не зря заслужил свою славу. Он обладает поистине впечатляющей силой, которая приводит в трепет как демонов, так и людей. Удивительно, как демоны в нашем мире еще не перевелись, когда им смертью грозит такой демоноборец.

– О, соратники! – зычно крикнул Галак и, прокладывая себе путь через толпу, подошел к нам. Он был на голову выше меня и гораздо шире в плечах. Рядом с этим человеком, живой легендой, я почувствовала себя пылью. Смутилась и замялась, пробормотав что-то невразумительное. Галак расхохотался и похлопал меня по плечу. – А ты, должно быть… Лина? Та девочка с демоном-наставником, я прав?

– Лия, на самом деле, – кашлянула я. Восхищенно глядя на Героя, я и забыла, что любому человеку свойственно ошибаться. Это примирило меня с собственным существованием. О безопасности напарника я поначалу и не подумала, а теперь всерьез забеспокоилась, как бы из их встречи с Галаком не вышло беды. – Господин Вальравец, мой наставник… точнее, напарник…

– Не волнуйся, милашка Лия, я не трону твоего ручного демона, – подмигнул мне демоноборец. – Что стоять под палящим солнцем? На местном постоялом дворе подают отличное жаркое. С пивом самое то после долгих дней пути, можешь мне поверить! Пойдем, я угощу тебя. А пока набиваем животы, заодно и поделимся новостями. Давненько я не заглядывал в столицу.

– Мы тоже, – пискнула я, не смея отказать ему.

Я обернулась к напарнику. Лицо его стало непроницаемой каменной маской. Прежде напарник даже в Гильдию спокойно заходил, а сейчас испугался одного демоноборца? Впрочем, пожалуй, будь я демоном, не приблизилась бы к Галаку и на пушечный выстрел.

Мне не терпелось послушать его истории о других странах и демоноборцах, поэтому я отвернулась от напарника и последовала за Героем на постоялый двор.

Нам отвели целую просторную гостиную на первом этаже и богато накрыли стол. Насколько я поняла из торопливой речи хозяина, и обед, и комнаты нам предоставят бесплатно – в благодарность за то, что господин Герой избавил их деревеньку от ужасного демона. Мне стало интересно, кем являлся носитель покойного демона и как поступят с его вещами, но спросить об этом времени не было. Галак распорядился, чтобы нас оставили в одиночестве и не смели тревожить. Пусть он и не наследовал титул, очевидно, в нем остались рыцарские замашки благородных предков.

Уплетая свежеприготовленное жаркое с говядиной и прихлебывая пиво, я засыпала Галака вопросами. В какой-то момент он поднял руку и погрозил мне пальцем, вальяжно развалившись на диване:

– Зови меня по имени, милашка Лия. Я не позволю красивой девушке обращаться ко мне на вы.

– Извините, господин… то есть, Галак, – я подавилась пивом и похлопала себя по груди. – Прежде мне не доводилось встречать демоноборцев твоего уровня. Должно быть, ты и задания выбираешь сам? Не хватаешься за все, что Гильдия велит исполнить в срок?

Галака позабавили мои вопросы. Похоже, он догадался, что я не из элиты Гильдии. Впрочем, скрывать это не имело смысла. Мы примерно сопоставляем свои энергетические потенциалы и понимаем, кто на какой ступени расположился. Мне до Галака в жизни не дотянуться! Но отчего-то разница наших сил меня не задевает. Пока я справляюсь с работой, беспокоиться не о чем.

– Не хочу хвастаться, но я могу и вовсе больше не брать задания. У меня столько денег и связей среди высокопоставленных людей, что демоноборчеством я продолжаю заниматься исключительно по своему желанию. Мне хочется приносить пользу людям, поэтому я здесь, – он положил руку на спинку дивана и практически дотянулся до меня. Пришлось слегка подвинуться, чтобы его пальцы не задевали мое плечо. – А ты, милашка Лия? Еще переживаешь из-за потери наставника? Я хорошо его знал. Ответственный был человек, строгих правил… Должно быть, в ученичестве тебе нелегко пришлось.

– Вовсе нет! Наставник был замечательным! – выпалила я, не подумав. Когда осознала, что ляпнула, щеки мои вновь покрылись румянцем. – В смысле, я высоко ценила его знания и навыки демоноборца. Без его советов я бы… меня бы сейчас здесь не было.

– И вправду, хорошая ученица, преданная идеалам наставника, – хрюкнул Галак. Мне не понравился его насмешливый тон, но я стерпела. Стоило смириться с тем, что в его глазах я всегда буду выглядеть наивной слабачкой, которая только и может, что петь хвалебные оды погибшему наставнику. – Если не секрет, что заставило такую хорошенькую девушку связать свою жизнь с нашей Гильдией?

Напарник, о чьем молчаливом присутствии я практически забыла, дернул подбородком. Я заметила его предупреждение, но не хотела врать ни самой себе, ни Галаку:

– Наставник выкупил меня из борделя. Взамен я стала демоноборцем. В сущности, непримечательная история.

– Я знал, что в Гильдию не от хорошего житья вступают, и все же это печально, – Галак выпрямил спину, отчего его рука все же коснулась меня. Я вздрогнула, когда он легко, без особого напряжения мышц, подвинул меня к себе. Я едва успела опустить ложку в жаркое, отчего она глухо ударилась о деревянную тарелку. – Сколько бы времени ни прошло, боль не утихает. Я чувствую твое внутреннее сопротивление и нежелание распространяться о прошлом. Я не сужу тебя и не виню. Лия, ты прекрасная девушка, с которой дурно обошлись. Должно быть, тебе трудно доверять незнакомцам, но я смею надеяться, что мне ты откроешь свое сердце.

– Простите, господин Вальравец… – обескураженная, я уперлась рукой ему в грудь.

– Зови меня Галаком, милая.

Герой перехватил мою руку, насильно переплетая наши пальцы. От разгоряченного мужского тела исходил терпкий запах пота. К нему примешивались слабые энергетические токи, которые будоражили и кружили мне голову. Многие бы почли за честь стать избранницей сильного и властного мужчины, который шепчет на ухо верные слова. Однако я не искала ни отношений, ни случайных связей. Прежде я об этом не задумывалась, а сейчас поняла: мне с лихвой хватало общества одного напарника. Само существование демона бередило незаживающую рану, но дни без его ехидных подколок я себе уже не представляла.

– Простите, – я вывернулась из рук Галака и решительно встала на ноги. Напарник незамедлительно поднялся следом. – Спасибо большое за угощение и приятное времяпрепровождение, но нам с напарником пора в обратный путь. Мы заглянули в Долину по делу, с которым уже разобрались. Нас здесь больше ничего не держит.

– Но, позволь, Лия, в конце лета рано смеркается. Ночь застигнет вас в пути, – расслабленно проговорил Галак. Его непоколебимая убежденность в собственной правоте начинала меня раздражать. – Я не настаиваю, но почему бы тебе не воспользоваться щедростью местных жителей и не переночевать бесплатно на постоялом дворе? Я договорился с хозяином, каждому из нас выделят по отдельной комнате. Только представь: пуховая перина, мягкая подушка, теплое одеяло в твоем полоном распоряжении на целую ночь. Что ты теряешь, моя милая?

«А его предложение не лишено смысла, – подумала я, – хоть он и облек его в двусмысленные слова, сказанные с двусмысленной интонацией».

Я переглянулась с напарником. Тот вновь коротко мотнул головой. Я засомневалась, но взяла себя в руки и приняла окончательное решение:

– Хорошо, мы останемся, но только на одну ночь. Завтра нам и вправду пора отправляться в столицу.

– Рад угодить, моя милая, – Галак поднялся и по-свойски взял меня за локоть. – Не против, если мы немного прогуляемся перед сном? Покажу тебе местные красоты. Если демон хочет, может пойти с нами.

– Демон не хочет, – отчеканил напарник, развернулся и широким шагом направился к выходу из гостиной.

Мне было его жаль, но я понимала, что от других демоноборцев этого не дождаться. Воспользовавшись случаем, я решила порасспросить Галака об особенностях демонов, которые он, быть может, замечал за теми или иными их представителями. Я полагала, что им владеют те же сомнения, что и мной, раз он давно состоит в Гильдии и многое повидал в странствиях по свету.

Каково же было мое удивление, когда Галак даже не понял сути вопроса! Для него все демоны были неразумными кровожадными тварями, у которого нет ничего общего с людьми. Галак не раз повторил, что каждое чудовищно следует уничтожить как можно скорее, чтобы восстановить мир и порядок в королевстве. Я постаралась замять тему, поскольку придерживалась строго противоположного мнения. Хотя, как и Галак, я была предвзята, ведь большую часть времени на службе Гильдии и королевству провела рядом с демоном.

Под вечер, когда Галак окончательно вымотал меня бесцельным шатанием по деревне и знакомством с каждым прохожим, которое неизменно заканчивалось восхвалением храброго и благородного Героя, я поспешила отделаться от него и отправиться спать. Но перед этим спросила у хозяина, куда устроили напарника. Оказалось, что его комната в дальнем конце коридора на первом этаже, а наши с Галаком – на втором. Как объяснил хозяин, постояльцев сейчас много, комнат не хватает, а Герой сказал, что мой напарник не взыскателен.

Я не совсем поняла, что под этим подразумевается, пока не постучалась в узкую дверь без номера. С другой стороны раздался приглушенный удар, шипение, шлепанье босых ног по каменному полу, и, наконец, напарник открыл дверь. Мельком оглядев выделенную ему комнату, я проронила:

– Это каморка?

– У меня была точно такая же реакция, – мрачно сказал демон и, нагнувшись, чтобы не удариться еще и о низкий дверной косяк, вышел в коридор. – Его рядом нет?

– Ты же чувствуешь.

– Хочу убедиться. Его энергия забивает мне ноздри. Я едва различаю тебя в этом едком дыме.

– От него и вправду разит энергией, – согласилась я. – Не похоже, чтобы он плохо себя контролировал. Значит, есть какой-то смысл в том, чтобы открыто заявлять о своем присутствии. Может, так он отпугивает демонов.

– Не странное ли поведение для демоноборца? – вскинул бровь напарник. – Получается, он хочет, чтобы перепуганные демоны мчались прочь со всех ног и бросались на первых встречных, лишь бы хоть немного увеличить шансы на выживание? Обычно вы приглушаете энергию, чтобы заранее не оповещать демонов о своем прибытии.

– Да, но… возможно, он и приглушает… Галак невероятно силен, его к рядовым демоноборцам не отнесешь, – растерянно пробормотала я. – Я понимаю, почему он тебе не нравится. Мы здесь всего на одну ночь. Так приятно будет вытянуться на просторной кровати!..

Напарник оглянулся на тюфяк, который занимал большую часть коморки, и презрительно скривил губы. Похоже, солома промокла, поскольку от тюфяка исходил прелый запах, смешанный с чем-то ужасно едким и вонючим. На ткани проступали густые темные пятна. Мне было страшно представить, чем занимались на этом тюфяке. Напарник тоже все отлично видел и чувствовал. У нас обоих не возникло сомнений, с какими намерениями Галак просил подобрать демону такую комнату на постой.

– Одну ночь перетерпеть, – изменила я формулировку. – Хочешь, пойдем со мной на второй этаж? Уверена, на кровати хватит места для двоих!

– Не стоит, ты заслужила отдых, – кисло улыбнулся напарник. – Я прошу лишь об одном. Заботься о себе, хорошо?

Он протянул руку. Я сделала глубокий вдох. Он даже говорит порой интонациями моего наставника. В какой мере поглощенная душа влияет на поглотившего ее демона? Сдается мне, мы этого никогда не узнаем.

Я пожала руку напарника и только сейчас поняла, что сразу меня отпугнуло в Галаке. Какими бы впечатляющими ни были его способности, как бы слава о нем ни гремела на всю страну, он не вел себя как Герой. Я хорошо знаю таких самоуверенных мерзавцев. Сначала они распускают руки, а потом убеждают всех вокруг, что девушка сама этого хотела и первой набросилась на здоровенного бугая. Мало того, непостижимым для меня образом им все вокруг верят!

Странно, что я осознала это, сравнив поведение демоноборца и демона, который протягивал руку и ждал, когда я протяну свою в ответ.

– Обещаю, напарник. Мы вместе встретим новый рассвет.

* * *

Едва я разделась и плюхнулась на кровать, тут же завернулась в одеяло и уснула. Голова отяжелела, мысли поплыли, и я погрузилась в долгий хаотичный сон. Места и лица сменяли друг друга с такой скоростью, что при всем желании я не смогла бы их запомнить.

Меня разбудил тяжелый стук в дверь. Я нехотя проснулась, села на край кровати, потирая глаза, и увидела, что полностью разворошила постель. Простыня сбилась и скаталась в дальнем углу, одна из подушек валялась на полу, вторая продавилась под моей головой. Кончик одеяла свешивался с края кровати. Я поспешила закинуть постель, чтобы нежданный гость не увидел всего этого безобразия.

Крикнув, что сейчас подойду, я перелезла через кровать, подхватила с пола подушку, отряхнула ее и пристроила в изголовье. Пока я приводила в порядок постель, глянула в сторону окна. Сквозь плотные шторы не пробивался ни единый лучик света. Несмотря на уютную обстановку, пространство комнаты ощущалось мрачным и давящим. Возможно, мне так показалось, поскольку меня разбудили в середине ночи.

Я шумно зевнула, чтобы нарушителю спокойствия стало стыдно, и открыла дверь. На пороге стоял Галак. Не успела я поздороваться, он шагнул вперед, практически заталкивая меня обратно, в комнату, и захлопнул за собой дверь.

Герой схватил меня за руки и принялся их лобызать. При этом неустанно шептал что-то вроде: «Милая моя, хорошая». Я попыталась отстраниться и поговорить с ним по-человечески, но Галак толкнул меня на кровать, которую я только что заправила. Сам он навалился сверху, отчего кровать ощутимо продавилась. Галак налег на меня своим массивным телом, выбивая весь воздух из груди. Я закашлялась. Он, не давая мне сделать вдох, впился в мои губы жадным поцелуем, а руки завел за голову. Он настойчиво сомкнул наши губы, толкнулся языком, но я упрямо не разжимала зубы. Ощущение, как их сыто облизывает влажный мясистый язык, привело меня в оцепенение.

– Ну что же ты, будь послушной девочкой и прими мою любовь без остатка, – обдал мои губы горячим дыханием Галак, прикусил и оттянул нижнюю.

Живот скрутило от омерзения. Я неоднократно слышала это раньше. Но люди, которые по-настоящему любят кого-то, не станут разговаривать с ним или с ней на языке силы. Там, где имеет место полное превосходство одного человека над другим, не вырастут нежные чувства. Только извращенная животная зависимость.

Вся моя жизнь – история зависимости. Я была продана и предана, искала и находила оправдания себе и другим. Но больше я не желаю подчиняться своей судьбе! Я устала ждать, когда меня это отпустит. Пока я могу двигаться, пусть даже с неподъемными цепями, что оплетают тело и волочатся за мной, теряясь в темноте, я продолжу стремиться вперед! Чтобы однажды понять чувства человека, который тоже слаб и потерян во мраке, который остался наедине с болью, чтобы своим примером показать… можно продолжать жить. Можно продолжать жить, невзирая на любые препятствия! И нет волшебней мгновения, чем то, в которое зажигается давно потухшая душа.

Такова моя новая зависимость и болезненная страсть. Я хочу жить. И обратить на благо все, что пожирало меня изнутри на протяжении стольких лет!

– Отойди, – сдержанно, но твердо произнесла я, в каждый звук вкладывая глубочайшее нежелание видеть этого человека рядом с собой. – Иначе я закричу.

Галак приподнялся надо мной на вытянутых руках. Он выглядел сбитым с толку, однако быстро собрался с мыслями. По его лицу расползлась гнусная улыбочка, которую мне тоже не раз доводилось видеть.

– И на что это повлияет? Как думаешь, люди охотнее поверят знаменитому Герою или ни на что не годной девке? Дай-ка подумать. Ты не закричишь, потому что в противном случае я во всеуслышание объявлю, что в деревне находится еще один демон, который прежде ускользал от моего ясного взора. Вместе насладимся зрелищем, как мирные жители терзают его тело на площади! Он умрет в той же агонии, которая настигнет тебя!

– Ты никакой не герой, обычный выродок, – сдавленно прокряхтела я.

– Да кем ты себя возомнила, шлюха? Считаешь, что отвергнешь мою любовь и что-то этим докажешь? Как была потаскухой, так ею и осталась. Лучше бы сидела в своем борделе и не высовывалась! У посредственных наставников получается воспитывать только посредственных учениц, – он с чувством злого удовлетворения сдавил мою грудь, пальцы впились в ребра. Я стиснула зубы и вцепилась в его руку, стараясь разжать хватку и высвободиться, но силы были не равны. – А ты худшая из всех когда-либо живших демоноборцев! Будь в тебе хоть немного больше решимости, ты бы прикончила демона вместе с наставником сразу, как только очнулась. Но нет! Ты предпочла выгораживать его и ходить под ручку с куклой, которая выглядит и говорит точно так же, как и оригинал. Жалкое зрелище! Я бы не насытился тобой, но не в моих правилах идти на попятную, когда душа молит о спасении! Не бойся, я освобожу тебя от каждого твоего несовершенства, милая.

Яростная хватка ослабла, рука мягче, но все еще с нажимом огладила мою грудь и бока. Поганое ощущение, будто мою кожу от его не отделяет тонкая полоска ткани. Я извивалась, пыталась его лягнуть и оттолкнуть, а он даже не замечал сопротивления. Удерживал мои руки над головой, пережимал запястья, чтобы я не могла призвать духовное оружие, пропустив его через тонкие энергетические протоки.

– Свет от света, сила от силы, суть, что породила меня, что дала мне разум и облик. Искра, что зажглась любовью твоих создателей. Внемли мне! Душа, я взываю к тебе. Обрати вспять свою веру, позабудь свои корни, откажись от своей самости и иди ко мне. В день и час, что завещаны, сослужи мне верную службу, обратись в пепел, обратись в гарь, забери с собой моих врагов, поддержи меня в этой битве. Стань светом моего света, стань силой моей силы… – монотонно забормотал Галак.

От осознания того, что он намерен сделать, меня прошиб холодный пот. Всего раз в жизни я слышала эти слова. Заклинание, произнесенное перед тем, как я лишилась души. Как Галак сумел его воспроизвести и изменить под себя?! Это невозможно!

– Остановись! Прекрати! – закричала я, вырываясь из объятий самой смерти.

Он ударил меня в живот. Ощутимо, но не настолько. Лишь миг спустя, когда на меня нахлынула волна чужеродной энергии, я на себе прочувствовала всю мощь старого заклинания. Магии, что вытаскивала незакрепленную душу из тела. Меня пронзило одновременно сотней духовных клинков, и я заорала, слыша свой голос откуда-то издалека.

Мое тело и душу терзали, а я наблюдала за этим со стороны. Липкие руки тьмы сомкнулись на моем сознании и поволокли его за собой. Я содрогалась в конвульсиях, и крик мой был страшен. А потом все затихло. Тело, чужое и дикое, коченело. Мышцы наливались тяжестью, горло сжалось до того, что воздух с трудом проталкивался в него. Величайших усилий стоило продолжать дышать. Я не знала, делаю это потому, что до сих пор существую, или просто по привычке, которая вскоре растает в небытии вместе с моим сознанием…

Тусклый, едва различимый свет, прорезался перед глазами. Я, собирая по крупицам остатки воли, дернулась, протянула к нему руки. Молила только об одном, но внезапно осознала, что Галак зажал в кулаке мою собственную душу. И подалась я к ней не разумом, но телом, поскольку от меня осталась лишь пустая оболочка.

– О? Вон оно как, – присвистнул демоноборец. – Я-то гадал, как такая хилая девчонка дожила до сегодняшнего дня. А ты умело жонглируешь своими душами. По одной на каждого мужчину, которого ты любила, а? Даже немного обидно, что меня нет в их числе. Тогда почему бы не отнять у тебя все, что осталось?

Я вздрогнула. Он прав. Я еще жива. Второй кинжал впервые зажегся в моей руке после смерти наставника. Не смирившись с его потерей, я выстроила для себя мир, в котором мы продолжали путешествовать вместе. Какой-то частью своего сознания я постоянно концентрировалась на присутствии наставника, и в результате она отделилась. Я получила силу, о которой не просила, но которая неоднократно спасала меня. Я получила возможность жить, поскольку отказывалась верить в смерть наставника.

Я отпустила его, но не думаю, что эти воспоминания когда-нибудь меня оставят. Пока для него найдется место в моей душе, она будет пылать в два раза ярче!

Оттолкнувшись от кровати, я качнулась вверх и выкрутила руку Галака. Он уже не ждал сопротивления, поэтому ругнулся и выронил душу, которая нырнула в недра моей плоти и наполнила остывающее тело мягким первозданным теплом. Галак неуклюже повалился следом. Я думала, он раздавит меня! Но, неожиданно найдя в нем точку опоры, я оттолкнулась от его широких плеч высвободившимися руками. Ухватилась за край кровати, подтянулась. Я почти выкарабкалась из-под него!

Галак пришел в себя. Он протянул руку, чтобы схватить меня за шею. Я резко опустила голову, ударившись лбом о костяшки его пальцев. Не знаю, кому из нас было больнее. Началась ожесточенная борьба, в которой ни один из нас не готов был уступить. Пот лился с меня градом и пропитывал одеяло. Не думая об усталости и завтрашнем дне, я сражалась за все, что мне было дорого сегодня. Я сражалась за свою душу.

Противник пытался завоевать то, что ему не принадлежало. Насколько бы он ни превосходил меня, я не сдавалась, и это затягивало наше противостояние, изнуряя обоих.

Дверь распахнулась. Мы с Галаком одновременно подались на звук и застыли. В комнату ворвался напарник. Он был гневлив, как бог, сотворивший мир.

Голос меня оставил, я что-то прохрипела, сама не зная, прошу ли о помощи, или бежать отсюда со всех ног. Я вскинула руку, простираясь на кровати, как вдруг меня пригвоздил к ней мощный энергетический импульс. Под его давлением я затрепыхалась. Суставы заскрипели, когда я поворачивала голову. Из моей спины торчал золотящийся средь мрака ночи духовный клинок. Меч пронзил меня насквозь. Тело само продолжало изломанно дергаться, по губам струилась кровь. На кровати тоже становилось мокро. Кровь пропитывала ткань, и она липла к телу. Я барахталась в трясине, из которой не было выхода. И борьба через тонкую трубочку потягивала из меня жизнь.

– Хватит игр, – устало вздохнул Галак где-то надо мной. Я не могла различить черты его лица, но отчетливо слышала голос, который забирался в мое сознание и скреб череп изнутри. – Послушай, демон, не поднимай шум. Уходи отсюда по-хорошему, я не стану тебя преследовать. Пересечешь границу – найдешь себе дом в более безопасной стране. Тебе это по силам. А она уже моя добыча.

Галак двинул мечом. И меня, насаженную на него, потянуло следом. Меж губ пробился стон и еще немного крови. Больше сил во мне не осталось.

В голову вонзился смех. Одновременно чужой и до боли знакомый. На доли секунды мне показалось, что я вижу лицо наставника, и тут же оно сменилось демоническим оскалом.

– Предлагаешь мне бежать? Мне?! А не жирно ли будет оставлять тебе такую добычу? У меня на нее свои планы.

Повязка бархатно зашуршала, змеясь по рукам демона, и упала на пол. Она потонула во тьме вместе с комнатой.

– Ты?! – голос Галака резанул мне по ушам. Присутствие демона вскрыло в нем неестественно визгливые и истеричные нотки. – Ты настоящий Принц Кошмаров?! Слухи… ведь это все только…

Духовный меч с чавканьем выскользнул из моего тела. Я завалилась на бок и разглядела Галака. В его глазах застыл смертный ужас. Я не могла даже пошевелиться, а он безмолвно молил меня о спасении. Мое сердце болезненно билось в груди, хоть я и не до конца понимала, что происходит.

Галак булькнул нечто невразумительное. Сияющий клинок в его руке вспыхнул ярким пламенем и разразился воплем десятков истерзанных душ. Галак разжал пальцы, вцепился в волосы, вырывая их клочьями, заметался, губами он продолжал беззвучно молить или молиться. Я ощутила, как негативная энергия стягивается к нему, жадная до предстоящего пиршества.

Демоноборец отнял руки от головы и блаженно улыбнулся, когда глаза его залила тьма. Негативная энергия сомкнула на нем свою пасть. Звенящий вопль искалеченных жизней слился в единую симфонию мести и вонзил в грудь Галака свое острие. Улыбка демоноборца поблекла, и он разорвался под воздействием внутреннего и внешнего давления. Кровь хлынула в разные стороны и омыла тьму. Ошметки разлетелись по обсидиановому измерению. Что-то водянистое шлепнулось мне на лицо, и лишь тогда я перевела взгляд на напарника.

Он тяжело дышал, скребя когтями ладони.

– Вот оно, истинное лицо доблестного Героя и тех, кто ему подобен! Защитник человечества, ха, как же! Он поглощал души других демоноборцев, чтобы увеличить силу и продлить свою никчемную жизнь. А ваша Гильдия ему это позволяла! Они не изгнали его, не послали за ним отряд, ни разу не намекнули, что пора остановиться! Его защищал ваш закон! Но, стоило немного подковырнуть тонкую пленку, оставшуюся от его сущности, рассвирепевшие души вырвались на свободу и растерзали своего мучителя!

Я всхлипнула, протянула дрожащие руки к вспоротому животу и обняла его, точно собственное дитя. Напарник приблизился неслышно. Я поняла, что он близко лишь тогда, когда рядом всколыхнулись белые одежды. Я пригляделась и заметила, что от его шагов по обсидиановому измерению расходятся волны. А, может, у меня двоилось в глазах.

Напарник лег рядом, обвил меня длинными руками и прижал к себе, укутывая энергетический поволокой, тяжелой, но дающей покой. Я сделала шумный вдох, проглотила слезы, беспокойнее сердце забилось ровнее. Демон протянул пальцы к моему лицу, подцепил налипший на него ошметок Галака и стряхнул в темноту. Напарник погладил меня по обескровленной щеке и непонятно улыбнулся:

– Спи спокойно, я тебя немного подлечу. Потом все обсудим. Нам некуда торопиться.

Мои веки дрогнули, когда руки темноты забрались мне под кожу и принялись копошиться в ранах. Свет двух душ отгонял их, но как-то вяло. Демон не обращал внимания на мое сопротивление, и я сдалась. В конце концов, я сама выбрала такую жизнь.

Веки сомкнулись, и я провалилась в затяжной беспробудный сон.

* * *

Когда я проснулась, мы все еще были там, в обсидиановом мире без видимых границ. Рука напарника покоилась на моих плечах, и я не могла сесть, да и не хотелось резко подниматься. Я осталась лежать, склонила голову на его левую руку. Интересно, она не затекла, пока мы пребывали в таком положении? Сколько времени прошло? Без смены дня и ночи трудно это определить хотя бы приблизительно. Как долго напарник может поддерживать свое измерение…

Его собственное измерение. Он ведь не просто вторгается в реальность, он ее разрушает и перестраивает на свой лад. Создает иной мир в установленных богами границах. Такая сила и вправду ужасает. Помнится, я спросила у напарника, когда мы только покинула старика-заклинателя: «Как тебя зовут?». Он ответил, что человеческого имени не имеет, зато знает свое прозвище. Люди и другие демоны называют его Принцем Кошмаров. Я запомнила, но посчитала, что называть его так слишком много чести. С того дня я ни разу не обратилась к демону этим прозвищем.

Он почти ничего не рассказывал о своей жизни до воплощения в нашем мире, а я не спрашивала. Мне известно, что он младший сын императора. Всего у императора десять детей, у них нет пола, но в зависимости от того, как к ним обращаются, они начинают думать о себе в соответствующем роде. Напарника всегда называли Принцем, и только поэтому он воспринимает себя как мужчину. Похоже, между демонами в этом плане нет различий.

Тогда почему они даже друг к другу обращаются в определенном роде? Не значит ли это, что они каким-то образом переняли человеческий образ мысли? Но можно ли мыслить как тот, в чьем теле ты никогда не жил? Можно ли полностью перевоплотиться в того, о ком знаешь только понаслышке?

– Ты как? Получше?

– Напарник! – вскрикнула я и все-таки села. Правда, с первого раза удержать равновесие не получилось, меня качнуло. Я плюхнулась на демона и инстинктивно выставила перед собой руки. Несколько раз вдохнула и выдохнула: не столько от усталости, сколько от испуга. Хотя я до сих пор полностью не восстановилась, помощь напарника оказалась как нельзя кстати. Половины моей собственной души тоже старались. Я чувствую, от живота их жар растекается по всему телу и опаляет энергией внутренние органы. Сложно представить, сколько сил было затрачено сегодня ночью, чтобы я выжила. И это чего-то да стоит. – Ты-то сам как, напарник? Сколько ты уже используешь свою способность? Тебе бы отдохнуть, ты хоть думаешь о себе?!

– И это мне говорит человек, для которого я годами не отличался от умершего наставника? – слабо улыбнулся демон, поднял руку и потрепал меня по волосам. – Извини, плохая шутка… Ты сделала большую часть работы. Я всего лишь не хотел, чтобы нас потревожили раньше времени. Не бери за это ответственность на себя. Поверь, я знаю пределы своих сил и пока что их еще не достиг.

– А, значит, с тобой все в порядке, – сказала я больше для себя, оттолкнулась, чтобы не давить на него, и села рядом, скрестив ноги. – Я и раньше подозревала, но сегодня окончательно убедилась. Слишком много фактов сходится. Почему демоны не вселяются в животных? Даже те из вас, кто их контролирует, не занимают их тела, но обустраиваются в носителе, сосуде или пространстве. Получается, вещи, к которым человек приложил руку, им ближе животных или, например, растений? Дальше. Почему демоны так легко адаптируются к жизни в обществе и изучают наш язык? Разве для существ из иного мира местные законы и обычаи не должны казаться странными и неправильными? Дальше. Почему демоны говорят о себе в одном из родов, хотя среди вас нет ни мужчин, ни женщин? Почему ты носишь именно титул принца, когда, полагаю, ваше общество устроено совершенно иным образом, нежели наше? И последнее. Твоя магия излечила меня. Негативная энергия помогла человеку быстрее восстановиться! Ты понимаешь, что это значит, напарник?

Он слушал меня и не моргал. Демон не садился, он подпер щеку кулаком и с хитрым прищуром поглядел в мою сторону. Когда я договорила, он повел правой рукой, стягивая к ней темноту.

– Если я правильно понял, ты ведешь к тому, что демоны некогда были людьми? Хочешь сказать, ядра наших сущностей происходят из одного истока?

– Именно, – кивнула я, все больше убеждаясь в собственной правоте. – Когда души умирают и проходят через завесу миров, видимо, они изменяются, трансформируются, но сохраняют некоторые черты прежней личности. В конце концов, мы это не только мы, но и наши привычки, наши убеждения, наши маски, наше окружение, наш мир. «Мы» не умираем так легко, не растворяемся в пустоте, но переходим в иное состояние. Я не берусь судить, что произошло с вами в прошлом, и все же…

– Вряд ли мы были сильно благодарны миру за возможность родиться, – усмехнулся демон. – Или, скорее, за возможность умереть так, как мы умерли. Правда, твои слова не откликаются в моем ядре и не пробуждают воспоминания.

– Напомни-ка, как называется ваш мир?

– Онотау. Помнится, на одном из ваших мертвых языков это означает…

– «Забвение», – я посмотрела в выпуклые смолянисто-черные глаза без единой прожилки. – Зачем вы возвращаетесь в наш мир? Жизнь, которая занимает чужое место, нельзя назвать полноценной. И все же вы возвращаетесь. Разве одному из принцев было настолько голодно в родных землях? Чего ты искал?

– Я и вправду ел и не мог насытиться. Неутолимая жажда делала меня злым. Кроме того, я хотел взять тебя за руку. Как ты правильно заметила: все действительно настолько просто, – демон сжал пальцы в кулак. Между ними роились частицы тьмы, и я была заворожена этим причудливым танцем. – Один мудрец сказал: «Я смотрю на мир и не вижу ничего, в чем бы я не находил человеческого присутствия». Ты мыслишь схожими категориями, но во мне они не вызывают отторжения. Кто знает, может, и боги когда-то были людьми. Или наоборот. Так, что мы дальше будем делать, Лия?

– Я хочу узнать, как появилась Гильдия демоноборцев и что сейчас происходит в столице, – нахмурилась я. – Если где мы и докопаемся до сути, то только там.

– А что потом? Станем еще эффективнее убивать демонов? – усмехнулся напарник.

– Поняв, что порождает вас, мы найдем способ это искоренить. Или, по крайней мере, создадим условия, при которых демоны и люди смогут мирно сосуществовать. Не все демоны вселяются в людей. Не все демоны убивают людей. Эска поселился в черепе, который принял за человека. Использовать тела подобным образом… не самый привлекательный, но не худший из возможных вариантов. Чем больше мы узнаем, тем больше возможностей для нас открывается. Я хочу найти верное решение, даже если оно не устроит всех… Но что-то нужно делать, – я смущенно улыбнулась и опустила взгляд, сцепив пальцы рук и сгорбившись. – Наставник убивал демонов и на эти деньги выкупил меня. Я не столько переняла его принципы, сколько мирилась с ними, ведь я уважала наставника. И до сих пор в моем сердце не остыла преданность ему. Но я хочу идти своим путем. Скажи, это не будет предательством?

– Каждый человек рано или поздно начинает свой путь, – напарник раскрыл руку, и тьма вспорхнула с его пальцев, растаяла в обсидиановой реальности. Он качнулся вперед, принял сидячее положение, потянулся ко мне, но замер. Тогда я сама доверчиво нырнула в его объятья и уткнулась носом в белоснежную форменную рубаху. Она словно источала внутреннее сияние, которое явственно просачивалось в созданный чужой волей мир, и я прикрыла глаза, чтобы не ослепнуть. Напарник положил руки мне на спину и, нависнув надо мной, уткнулся подбородком в темечко. – Мы оба по-своему переродились. Сегодня начинается наш новый путь, и я готов пройти его бок о бок с тобой. До конца, Лия.

– Спасибо, напарник, – я шмыгнула носом.

Почувствовала, что готова разреветься. Отодвинулась от него и, отвернувшись, потерла глаза.

– Если честно, Лия – не мое настоящее имя, – голос предательски дрогнул. Я мотнула головой и сжала кулаки, чтобы сохранить самообладание. К напарнику я не поворачивалась. – Не помню, как меня называли в детстве родители. В борделе были приняты цветочные имена. Девочки хотели назвать меня Лилией, а мамка – Магнолией. Она считала, что это звучит более дерзко и вызывающе, такого типажа ей как раз не хватало. Я и вправду часто ей дерзила. Мамку непослушание и непочтительность страшно раздражали, но деньги уже были уплачены. Как-то раз она звала меня, оговорилась, плюнула – и вышло «Лиория». Это имя за мной и закрепилось. Девочки сокращали его до Лии. Наставнику я назвалась именно так. Видимо, еще тогда моей душе было предопределено расколоться. А, может, я себе лишнего навыдумывала.

– Порой мы видим знаки уже после того, как все закончилось, – демон переместился так, чтобы сесть поближе ко мне. Наши спиты соприкоснулись. Я обхватила колени руками. – И это хорошо. Возможность удовлетворить свое любопытство в качестве награды за пройденный путь действительно ценна.

– А ты… не хотел бы выбрать себе имя? Все-таки называть тебя по титулу мне до сих пор неловко.

– Может, лучше тебе это сделать? Я имею в виду, подобрать мне имя. Со стороны виднее. Не зря же родители придумывают детям имена.

– Но я ведь тебе не мать и не хозяйка, чтобы выбирать кличку. Разве не здорово самому себя наречь?

– Тогда не жалуйся на то, что получится, – призадумался напарник. Через некоторое время его осенило. – Знаю! Хочу быть Путником! Мы ведь вечно в дороге, разве нет?

– Опять звучит как прозвище… Может, лучше зваться Кошмаром?

– По-твоему, люди захотят дружить с тем, кого зовут Кошмар? – скептически хмыкнул демон. – Не представляю, что бы мне подошло.

Сказал он и выразительно замолчал в ожидании. Так молчать умеет только мой напарник. Я издала раздраженный возглас и взлохматила волосы. Мне и вправду придется его называть?! Давно не маленький, а ведет себя как ребенок. Боги, за что мне такое испытание? Имя ведь на судьбу влияет или вроде того. Но повлияет ли на демона данное мной имя?

Я сложила руки вместе и развела их в стороны. Наблюдая за своими движениями словно со стороны, я вдруг поняла, что мне это напомнило.

– Мы ведь обычно спиной к спине спим и ноги под себя поджимаем, потому что на голой земле лежать холодновато… По форме наши тела чем-то напоминают перевернутый ирис. А еще эти цветы могут расти на болотах, ну, знаешь, где мы впервые встретились, – я нервно сжимала одной рукой другу. – И, в общем, что на счет имени Ирис? Что думаешь?

Демон зашевелился и обернулся. Едва я повернулась, наши носы чуть не соприкоснулись. Я замерла в растерянности. Демон широко улыбнулся и взял меня за руки.

– Получается, мы теперь цветочные напарники?

Темнота стягивалась в глаза демона. Таким счастливым я его прежде не видела. От энергетических переливов в глубине выпуклых черных глаз словно мерцали звезды. И мне тоже стало хорошо от того, что рядом радуется один демон.

– Получается, что так, Ирис.

* * *

Когда мы вернулись в реальный мир, плюхнулись на постель. Ирис поглотил пропитавшееся моей кровью одеяло, как и останки Галака. До нашего появления комната была пустой и безжизненной.

Я собиралась встать, но села обратно. В голове шумело. Это не предвещало ничего хорошего.

«Лия, что происходит? Мы потеряли связь одновременно с тобой и с Галаком. Мы побоялись, что вас убил демон, – услышала я мысленный голос Следящей. Хоть и привычный, но все еще неприятный опыт. Осознание, что и ты сама, и твой разум под наблюдением, каждый раз окатывает холодом. В остальное время я стараюсь об этом не думать, но мурашки бегут по телу, стоит допустить ближе к разуму шальную мысль о том, насколько каждый из демоноборцев не свободен. – Я не чувствую Галака среди живых».

«Мариамна, – уныло откликнулась я, не размыкая губ. – Все в точности да наоборот. Галак чуть не убил нас с Ирисом. Ты и мастер Глаген ведь знали о том, чем он промышляет? Решили, что один могущественный беспринципный демоноборец стоит десятка-другого простых? Вы и меня готовы были ему скормить, да только не вышло. Галак больше не выберется из кошмара. Сильно сомневаюсь, что души убитых демоноборцев, чью энергию он бесстыдно использовал, когда-нибудь позволят ему вернуться через все перерождения».

«Кто такой Ирис? – растерянно спросила Мариамна, затем перебила саму себя. – Это неважно. Лия, возвращайтесь в столицу, немедленно! Ты даже не представляешь, что натворила. Вот дура!..».

Ругательство она цедила с ядовитой злобой, при этом ее слова и мысли оставались такими девичьими и невинными, что оставалось только умиляться. Ребенок, лишенный детства. Люди, лишенные души. Демоны, лишенные покоя. Что же объединяет всех нас? Что изменило наш мир три века назад?

«В любом случае, тебе повезло. Мы и так собирались вернуться, – жизнерадостно сообщила я, не без удовольствия представляя, как Следящая сейчас кривит свои тонкие губки. – Ждите нас в столице и приготовьтесь отвечать на неудобные вопросы».

«К вам с… Ирисом тоже накопилось много вопросов, Лия, – холодно предупредила Мариамна. – Я всего лишь хочу, чтобы ты осознавала риски и не проклинала меня в свой последний час».

«Какая трогательная забота. Постараюсь ответить тем же при личной встрече!».

Я моргнула и потрясла головой, отгоняя наваждение. Больше чужого присутствия в своем разуме я не ощущала. Ирис стоял рядом с кроватью и не отворачивал головы. Он не мог слышать голос Следящей, но улавливал ее вторжение в мое сознание.

– В столице нас ждут?

– Это вполне может быть путешествие в один конец, – предупредила я.

– Как и любое другое путешествие.

Я опустила взгляд на правую руку. Метка Гильдии – рассеченный стрелой круг – обжигала запястье. Ирис сдвинул рукав рубашки, обнажив точно такую же метку. Я много чего не понимаю в жизни. Но я знаю, что судьба говорит с нами разными голосами. В тот день голосом Следящей она позвала нас в столицу и голосом Ириса заверила, что мы осилим эту дорогу.

– Ты не мог бы подождать за дверью? Мне надо переодеться, – я пошлепала босыми ногами к шкафу за верхней одеждой.

– Обещаю не подглядывать, – махнул рукой напарник и хлопнул дверью.

Солнце светило высоко в небе. Меня терзали смутные сомнения. Но, в конце концов, каждый из нас чем-то смущен в себе и в мире. И это означает, что нам всегда будет, чем заняться.

Эпилог

В качестве первого задания, с которым я должна была справиться самостоятельно, наставник выбрал демона, которого заказчики описали как «смирного и нелюдимого». Взрослые дети стали подозревать, что в их престарелого отца вселился демон, когда он на склоне лет изменил своим привычкам и… не умер в положенный срок. Старик мучился желудком, дети приглашали к нему врачей, но те только разводили руками и предлагали различные микстуры, чтобы унять боль. Однако во время приступов она становилась такой сильной, что старик метался по кровати и плакал. С недавних пор отец стал закрытым и немногословным, его отрешенный взгляд выдавал отсутствие воли к жизни. Врач подтвердил, что больному недолго осталось, а он взял и не умер! Тогда дети, дочь и сын, заподозрили неладное и составили письмо в Гильдию демоноборцев.

Как по мне, причина странная, но наставник сказал, что это отличный шанс на практике отработать полученные мной знания и навыки. Когда мы прибыли в поместье заказчиков, наставник первым делом спросил, чувствую ли я демона и, если да, где именно. Я прислушалась к внутренним ощущениям и подтвердила, что демон действительно притаился неподалеку. Он находится вне дома. По всей видимости, на веранде. Наставник был удовлетворен моим ответом.

А вот заказчики неприятно удивились, что Гильдия прислала к ним целых двух демоноборцев. Поначалу дочь и сын мялись, не пускали нас даже в гостиную, затем женщина все же спросила напрямую:

– Сколько мы будем вам должны?

– О, не переживайте, это моя ученица, поэтому мы возьмем стандартную оплату за услуги одного демоноборца, – улыбнулся наставник.

Явное облегчение проступило на лицах заказчиков. Мужчина тут же встрепенулся:

– Так, получается, она еще новичок? Ваша ученица точно справится?

– Не волнуйтесь. Ее навыки отточены, а рука тверда, – заверил заказчиков наставник и кивнул мне. – Лия, займись им.

Когда я направилась к демону, ведомая каким-то обострившимся внутренним чутьем, услышала за спиной голос наставника. Он продолжал убеждать сомневающихся заказчиков в успешном завершении дела:

– Отбросьте любые сомнения. Если у Лии возникнут сложности, я здесь, чтобы ее подстраховать. Этот демон от нас не уйдет.

Я сделала медленный глубокий вдох, вытащила духовное оружие, толкнула резную деревянную дверь и вышла на веранду. Под окнами тянулась скамейка, на которой, ссутулившись, сидел безобидный на вид старик. Почти совсем лысый, только на затылке осталось немного жидких седых волос, безусый и безбородый, он походил на иссохший, обтянутый пергаментной кожей труп, который бережно завернули в теплый домашний халат. Исходящая от старика демоническая энергия пронизывала воздух. У меня по коже пробежали мурашки, ладони вспотели, я выставила перед собой кинжал.

– О, госпожа демоноборец, как быстро вы прибыли! – беззубо ощерился на меня старик. – Не спешите, присядьте. Вы, должно быть, устали в пути.

– Не настолько, чтобы не справиться с тобой! – предупредила я, делая шаг вперед.

– Прошу вас, не надо угроз. Я не собираюсь сопротивляться. Сегодня такой погожий денек, что не подышать свежим воздухом перед смертью было бы сродни преступлению. Надеюсь, вы не против разделить со мной это последнее любование природой? С тех пор, как бабушки не стало, со мной никто вот так не сидел.

Каждое убийство демона требует от демоноборца смекалки и изобретательности. Ни один случай не похож на другие. Только вот я никак не ожидала, что первым моим заданием окажется демон, который не намерен со мной сражаться! Более того, похоже, он заранее смирился со своей смертью.

Я мотнула головой. Не собиралась позволить демону себя одурачить. Не опуская оружия, я сделала еще два шага и опустилась на самый край скамейки. Теперь я была на расстоянии вытянутой руки от своей цели. Если сделать стремительный рывок, поражу его в самое демоническое ядро! Вот только… его взгляд показался мне таким пронзительным и умиротворенным, совсем не похожим на тот, что описывали заказчики.

– Бабушка сидела не с тобой, а со своим мужем, настоящим владельцем тела, – строго поправила я демона.

– Не совсем так. Я уже довольно давно вселился в ее мужа, поэтому некоторое время мы провели вместе. Мы любили выйти на веранду и посидеть в тишине, взявшись за руки. Я не думал, что когда-нибудь буду остро переживать смерть человека, но ее потеря стала для меня невосполнимой утратой. С того дня я утешаю себя лишь тем, что снова и снова возвращаюсь на наше место. Полной грудью вдохнуть уже не могу, под ребрами колет, но каждый раз, когда кожу холодит ветерок, я чувствую, что еще жив. Прекрасное чувство!

В уголках его губ образовались складки. Старик прикрыл глаза и сделал несколько коротких вдохов и выдохов. Рукой он размеренно поглаживал живот. Я посмотрела на раскинувшийся рядом с поместьем яблоневый сад. В нем чирикали птицы.

– Да, хорошо здесь… Похоже, дети не слишком-то озабочены его состоянием. Скорее уж тем, как бы свое побыстрее получить.

– Я знал, что буду для них обузой. Все рано или поздно приходит в негодность, особенно человеческие тела. Я и не представлял, сколько с ними мороки! Ужасно стыдно, когда поутру просыпаюсь и уже чувствую, что помочился под себя. Или когда запор. Или когда желудок так крутит, что слезы брызжут из глаз, – покачал головой демон, похлопав себя по животу. – Эх, старая развалюха. Не удивительно, что старик отказался от нее.

– В каком смысле? – нахмурилась я и вновь уставилась на демона, сохраняя предельную сосредоточенность. Клинок в моей руке не угасал.

– Да дело в том, что я встретил этого старика после потери предыдущего тела. Его убили, но я смог сберечь ядро и выжить. Я витал по свету в поисках нового прибежища и наткнулся на это поместье. Старик все никак не мог уснуть и от боли кусал свой палец, чтобы жену не разбудить и хоть на что-то отвлечься. Жена его до последнего дня отказывалась покидать их совместную постель и продолжала ухаживать за мужем, сколько бы дети ни предлагали ей спать в отдельной комнате и не слышать его стоны. Я заговорил со стариком и спросил, не хочет ли он прекратить свои страдания. Старик решил, что с ним разговаривает кто-то из богов и с благодарностью принял мое предложение. Он больше не хотел быть в тягость семье. Я растворил его душу быстро и безболезненно, насколько это было возможно. А из его воспоминаний я создал себе новую личность, правда, так и не смог исполнить его последнее желание, – демон приоткрыл глаза. Из них сочилась тьма. Но он не нападал, лишь выглядел печальным. Я опустила клинок.

– Почему именно этот старик? Ты не хотел выбрать тело помоложе и повыносливее? Зачем обрекать себя на борьбу с немощью и болячками, в которой ты все равно проиграешь?

– Эх, молодость! – хрипло посмеялся демон. – Мое прежнее тело было весьма сильным, да к тому же влиятельным. Я, можно сказать, правил целой страной. Столько возни с государственными делами, конечно. Когда демоноборец прикончил мое тело, я поспешил сбежать. Твердо для себя уяснил, что выберу спокойную, безмятежную жизнь. Хватит с меня заговоров, интриг и бунтов! Откуда я мог знать, что с каждым телом свои трудности? Но я не жалею о пройденном пути. Хотя бы потому, что напоследок встретил тебя, госпожа демоноборец. Ты не похожа на человека, который прикончил мое первое тело. Мне трудно представить второго такого демоноборца, который бы вместо выполнения своих прямых обязанностей сидел и мирно беседовал с демоном. Почему ты отличаешься от них?

– Вы ведь не сопротивляетесь, к тому же… – я наморщила лоб, не зная, как ответить на его странный вопрос. В итоге смирилась с тем, что ляпну глупость, и выпалила. – Простите, но мне все равно придется вас убить! Если не я, это сделает наставник. Не думаю, что смогу его переубедить, да я и не вправе…

– Что ты, не стоит сожалеть об одном старом больном демоне, – он весело мне подмигнул. – Не представляю, что бы я делал, если бы тело умерло, а мое ядро продолжило жить. Полагаю, пребывать в разлагающемся трупе было бы гораздо ужаснее. Прежде я страшился смерти, а теперь вижу в ней некоторую красоту. Она оттеняет пестроту жизни и приносит покой… Не медли, госпожа демоноборец. Должно быть, наставник тебя уже заждался.

– Я… – зажатый в руке кинжал лизал энергетическим пламенем ладонь.

* * *

– Я выполнила задание, – ровным голосом сказала я, подходя к наставнику.

Судя по довольным лицам и непрестанно открывающимся ртам, дочь и сын старика были нам безмерно благодарны, но я не расслышала ни единого слова. У меня до сих пор тряслись руки, поэтому я спрятала их под плащ. Наставник одобрительно похлопал меня по плечу, затем забрал объемистый кошель с монетами у заказчицы и принялся запихивать его в сумку.

– Да, хорошо же вы получаете, – присвистнул младший сын.

– Вы тоже остались в выгоде, – мягко заметил наставник.

– И то верно. Все наследство…

– Мы разделим пополам, как и завещал покойный отец, – перебила его сестра.

– С чего бы? – бойко оскалился ее брат. – Мы ведь не знаем, сколько демон сидел в нашем старике. А завещания, составленные демонами, не имеют юридической силы. Смею напомнить, дорогая сестра, что я единственный наследник мужского пола. Твое право на наследство слишком легко оспорить. Так даже не интересно.

– Уже и с адвокатом посоветовался, скотина? – прошипела его сестра. – Отец еще умереть не успел, что за неуважение?!

– То-то ты так отчаянно настаивала на «правильном» составлении завещания. Всю плешь ему проела. Получила по заслугам, дорогая сестра.

– Это мы еще посмотрим!

Мы покинули поместье с его шумными обитателями. Я ничего не рассказывала, наставник не спрашивал. Спустя некоторое время я задала единственный вопрос, который показался мне хоть сколько-то уместным:

– Кто такие демоны?

– Трудно сказать, – беспечно откликнулся наставник. – Я многого о них не знаю, как и ты. Мне неизвестно, почему демоны приходят в наш мир и какова первопричина их появления на свет. Это не мешает мне делать свою работу, и тебе не должно. Поверь, на некоторые вопросы лучше не искать ответы, иначе в твоей руке может вовремя не вспыхнуть клинок. Кому будет легче от твоей смерти? Уж точно не мне!

В любое другое время слова наставника согрели бы мое сердце, но в тот раз едва его коснулись. Душа не всколыхнулась и не затрепетала в радостном волнении. Я продолжала думать о том, о чем не стоило.

– А наши заказчики… они правильно поступили?

– Мы не вмешиваемся в дела людей, мы выполняем задания и уходим, – пояснил наставник, внимательно всматриваясь в мое лицо. Затем он качнул головой и перевел взгляд на небо. На то же небо, в которое всматривался старый демон перед смертью. – Вне зависимости от их намерений, заказчики поступили правильно. Сегодня ты избавила мир от еще одного демона, так лучше для всех, в том числе и для покойного. Мы не поднимали шум, работу выполнили быстро. Соседи и не узнают, что рядом с ними обитал демон. Тело старика погребут со всеми почестями, а не бросят за кладбищенскую ограду на съедение воронью и диким зверям. Дети продолжат ухаживать за его могилой и отправлять посмертный культ. Вовсе не из любви к почившему родителю, нет, но потому, что они хотят выглядеть правильными, благовоспитанными наследниками своей семьи в глазах друзей и знакомых. Поэтому мне и нравится общество. Оно заставляет людей оставаться в рамках приличий, даже когда они этого совсем не хотят.

Я согласно кивнула, стараясь скрыть сомнения. Чтобы любить общество, надо закрыть глаза на то, что оно слишком часто поощряет людей, которые позабыли о морали и приличиях. Преступно часто.

– Эй, не унывай, сегодня ведь состоялось твое первое убийство! – наставник взъерошил мои волосы, и я почти уже отбилась от него, как вдруг он закинул мне руку на плечи и привлек к себе. – Ты стала настоящим демоноборец, поздравляю с неофициальным вступлением в Гильдию, Лия! Мы должны это отпраздновать. В ближайшем кабачке пьем за мой счет.

– А у вас деньги-то на членские взносы останутся, наставник? – угрюмо напомнила я. – Вечно вы сначала сорите деньгами, а потом мы месяц доживаем впроголодь. Вам стоит быть более бережливым.

– Неужто это говорит моя маленькая ученица? – он отпустил меня и развел руками. – Ну, не сердись на своего наставника, если я иногда позволяю нам потратить лишнего. Наслаждайся временем, когда все заботы лежат на моих плечах, ведь вскоре ты отправишься в свободное плавание. А на счет кабачка я все же настаиваю. Я не допущу, чтобы моя ученица грустила после убийства своего первого демона. Мы устроим такую попойку, что наутро забудем имена друг друга!

– Конечно, забудешь вас, – пробурчала я, но все же не сдержала улыбки.

Наставник расхохотался и принялся во всех подробностях описывать свои фантазии о шумном кабаке, где подают отличное пиво и ароматное жареное мясо с приправами. Хоть я и возмущалась для виду, у самой уже слюнки текли. Не могла я отказаться от его предложения!

Тем более, я действительно хотела кое о чем забыть. О дне, который еще не наступил. О дне нашего расставания.