Цветочная лавка в Забытом переулке

Часть первая. Цветы, погрязшие во тьме

Внемлите шёпоту живых,

а мне оставьте крики мёртвых.

21 декабря 1986 года, воскресенье

«Сегодня вы все умрёте».

Как бы быстро он не бежал, насмешливый голос всё равно преследовал его попятам. Раз за разом оборачиваясь назад, Гоша чувствовал, как сердце ухалось куда-то вниз, стоило только взгляду поймать скользившую по стене тень. Деревянный пол скрипел под ногами, и эхо этого скрипа разносилось по всей школе. По этажам гулял сквозняк, но сколько бы Гоша не пытался найти его источник — выход из этой смертельной ловушки — у него ничего не получалось, все окна и двери были наглухо закрыты.

От бега жгло лёгкие, бок начинал покалывать, словно внутренние органы в животе вот-вот разорвутся. Кровь застилала глаза…глаз. Один, который остался цел. К собственному удивлению он не чувствовал боли, наверное, страх был сильнее. И Гоша радовался этому.

— Тебе не убежать от меня!

При других обстоятельствах он с удовольствием бы поспорил с этим утверждением. Бегал Гоша лучше всех в школе. Но разговаривать со своим преследователем у него не было никакого желания. Вразумить одноклассника было уже невозможно. Да и был ли этот человек его одноклассником? Может, осталась лишь внешняя оболочка, а внутри?.. Внутри сидело что-то злое. Нечеловеческое. То, о чём вслух говорили лишь глупцы.

Те, кто был умнее, о таком даже не думали.

— Я не хочу умирать! — послышалось позади, совсем близко. — Не хочу!

Гоша стиснул зубы, соображая, где можно было спрятаться. Загонять себя в угол, оставаясь на одном месте, не хотелось, но его тело было на пределе своих возможностей. Эта ночь, казалось, длится уже целую вечность, а он всё бежит и бежит, бегает по кругу, с одного этажа на другой, в надежде, что спасительный выход всё-таки найдётся.

— Просто дайте уже убить себя и всё, наконец, закончится!

Гоша захлопнул дверь класса по черчению и, подбежав к окну, ударил кулаком по чёрному стеклу. То задребезжало под его костяшками, но не разбилось. Гоша негромко чертыхнулся. Осознание того, что ему было не сбежать, снедало парня изнутри. А ведь ещё совсем недавно он был уверен, и всех остальных уверял в своей правоте, что эта ночь станет последней ночью их затянувшегося кошмара. Всего каких-то два-три часа назад...

— Это всё ваша вина! — прозвучало за дверью.

Гоша резко сел, опускаясь на пол. И в следующую же секунду постарался пресечь вспыхнувший в груди приступ паники, стоило ему только встретиться взглядом с ещё одной жертвой, притаившейся под партой. Юноша успел накрыть своей окровавленной ладонью рот девушки буквально за секунду до того, как из её горла вырвался визг.

— Это я, я, — шептал Гоша, вглядываясь в глаза одноклассницы. — Всего лишь я, не шуми. Он близко.

Девушка кивнула и протянула свои руки к его лицу. Пальцы у неё были влажные и холодные, совсем не такие, как обычно.

— Г-Гоша… — выдохнула она, её губы дрожали, а по щекам ручьями бежали слёзы. — Э-это всё я…

Неправда. Если кто и был виноват в том, что произошло этой ночью, так это он сам. Только Гоша собрался убедить в этом и девушку, как дверь в кабинет со скрипом открылась, запуская в комнату холод.

Старшеклассники затаились, забиваясь под парту и вслушиваясь в шаркающие шаги.

— Вы здесь? — мягко спросил голос.

От столько простого вопроса сердце в груди Гоши замерло. Всего два слова, а сколько ужаса они принесли? Девушка беззвучно захныкала, утыкаясь ему в плечо и теряя всякую надежду на спасение. Они были обречены с самого начала, а все их попытки спастись не имели никакого смысла.

— Я не хочу умирать, — оправдывая свои действия, в сотый раз повторил их одноклассник, проходя вглубь кабинета.

Судя по отзвукам его шагов, он прошёл от двери к доске, постоял там немного, наверное, оглядывая пустой класс. На какое-то время в кабинете стало совсем тихо, Гоша слышал, как в ушах отбивал ритм его собственный пульс. Сможет ли он отвлечь его и сбежать? Гоша крепче сжал пальцами хрупкие плечи одноклассницы. Сколько осталось до полуночи? Несколько минут? Или всё же часов? Сколько сейчас было времени? Часы на его руке остановились в четверть десятого, как раз в тот миг, как они вошли в школу. Заметь он это сразу же, все бы остались живы.

Кап.

В горле засвербело.

Кап. Кап.

Краем глаза Гоша заметил, как плотные капельки падали на пол. Они разбивались о деревянную поверхность с таким грохотом, что казалось, можно было оглохнуть. А затем сверху вниз стала опускаться тень. Она смотрела на него и ждала, когда он посмотрит на неё. Гоша чувствовал, как загорчило во рту. Его пальцы, сжимавшие плечи одноклассницы, онемели. Он медленно поворачивал голову, зная, что увидит перед собой. Лицо одноклассника. Грязное, перепачканное в крови. Он был на парте, свешивался через неё и смотрел на них с широкой улыбкой на лице.

Кап.

Это была кровь с ножа, которым он выколол Гоше глаз.

Кап. Кап.

Это была его кровь.

— Я. Вас. На-шёл.

Второй этаж в южном вестибюле утонул в девчачьем крике.

Глава 1

20 марта 2018 года, вторник

Секундная стрелка в часах над дверью, не создавая шума, стремительно наворачивала круг за кругом, будто бы ей было куда спешить из-за закрытого стеклом циферблата. Учебный день подходил к концу. На улице начинала властвовать весенняя погода, солнце, выглядывавшее из-за туч, по-летнему пригревало. Виолетта сидела за последней партой у окна и с некой завистью наблюдала за теми, кто, закончив учиться, спешил домой. В углу коричневой школьной доски старостой класса была написана сегодняшняя дата. Кто-то из её одноклассниц надушился приторно-сладкими духами. С трудом верилось, что подобным парфюмом пользовалась старшеклассница, а не какая-нибудь двенадцатилетка из младших классов среднего звена.

Виолетта лениво подпёрла рукой щёку и недовольно сморщила нос, когда аромат ванили добрался и до галёрки. Она посмотрела на скооперировавшихся у первых парт одноклассниц и, прислушавшись к их разговору, прикрыла уставшие от бессонной ночи глаза.

— Иза, расскажи! — с мольбой в голосе просила Лёля.

— У тебя же лучше всех получается! — вторила ей Катя.

Виолетта открыла глаза и, откинувшись на спинку стула, посмотрела на шумных одноклассниц. Школьная бордовая форма девушкам определённа шла. Собственно как и всем, кто учился в этом месте. Виолетта не видела ни одно человека, которому бы эта одежда не подошла по фасону или цвету. Что удивительно, учитывая то, какими разными были ученики единственной в этом городе школы.

— Иза-а, — умоляюще протянула Лёля, взглянув на часы, — скоро уже звонок!

Виолетта перевела взгляд с Лёли на Изу и хмыкнула, скрестив на груди руки.

— Вы и правда этого хотите?

Виолетта считала, что если такую, как Иза, одеть в пышное бальное платье с ленточками и рюшками, нанести на лицо определенный макияж и начесать на голове соответствующую прическу, то ее будет не отличить от барышень прошлых столетий, чьими портретами иногда украшали страницы учебников по истории и мировой художественной культуре.

Настолько Изольда была естественно-красивой.

Длинные, оттенка тёмного шоколада волосы вились на концах. Пухлые от природы губы на кукольном личике имели розовато-малиновый оттенок, румянец никогда не исчезал с Изиных щёк.

Что ни говори, но Изольда по праву считалась школьной королевой.

— Иза, пожалуйста! Расскажи!

Виолетта фыркнула, заметив, как губы Изы растянулись в довольной ухмылке.

— Вы же уже столько раз это слышали, — произнесла она, и на её щеках появились возмущённые ямочки. — Неужели не надоело каждый день слушать об одном и том же?

— Я могу слушать тебя часами, Иза!

— И я! Поэтому, пожалуйста, расскажи нам ещё раз!

В такой пылкой просьбе Изе было сложно отказать подругам.

— Ладно, раз вам так хочется.

Иза рассекла пальцами спутавшиеся за ушами волосы, пригладила их ладонями и, взмахнув головой, откинула мешающиеся ей пряди за спину. Прокашлявшись, она слегка улыбнулась и начала свой рассказ.

— Каждый знает, что есть в нашем городе место, ни на одной карте не отмеченное. Все мы слышали о нём, все можем его представить, но увидеть… Увидеть Забытый переулок, — произнесла она с придыханием, — и тем более пройтись по нему… Такой шанс выпадает немногим.

Виолетта поёрзала на стуле, усаживаясь поудобнее и, вновь подперев рукой подбородок, приготовилась в очередной раз с головой погрузиться в Изин рассказ.

Изольда — хоть признаваться в этом не хотелось даже самой себе — была великолепной рассказчицей. Она умело вставляла в нужные места паузы, играла интонациями, мимикой и жестами. Иногда Иза даже позволяла своим слушателям присоединяться к разыгранному ею спектаклю, главная роль в котором, правда, всё равно доставалась ей одной.

— Найти Забытый переулок можно двумя способами. Вы ведь все знаете, какими именно?

— Найти его самому. Или получить приглашение от хозяйки.

Виолетта посмотрела на Лёлю, ответившую на вопрос.

В тетрадках она всегда подписывалась Лилией, но одноклассники упорно называли её Лёлей. И почему так повелось, Виолетта не знала.

Лёля была лучшей подругой Изольды. Кажется, они дружили, как это принято говорить, с пелёнок. Лёля обожала балет и мечтала о том, что когда-нибудь обязательно покорит сцены всех мировых театров, будет купаться в овациях поклонников, а именитые балерины будут бороться за право танцевать с ней в дуэте.

Из-за своего пристрастия к танцам она получила от Остапа прозвище «Прима». Но вовсе не потому, что это был гордый титул балерин, а потому, что такие сигареты курил его отец. Остап говорил, что это забавно, и каждый раз громко смеялся, когда лицо Лёли покрывалось пунцовыми пятнами злости и смущения.

— Верно, — сказала Изольда, продолжив рассказ. — Но в том или ином случае с хозяйкой встреча неизбежна. Хозяйка — женщина уже пожилая. Её голос слаще мёда, а зелёные глаза блестят в темноте Забытого переулка настоящими изумрудами. Мне даже кажется…

Изольда заговорила тише.

— Что в глазах у неё и в самом деле драгоценные камни!

— Мамочки! — по-детски воскликнула Лёля.

— Не может быть!

«Конечно же, не может», — скептически подметила Виолетта, не понимая, какой вообще толк от глаз, если они изумрудные?

— Если кому-то из нас повезёт встретить хозяйку, то она обязательно пригласит этого счастливчика в свою Цветочную лавку. С городского асфальта гость шагнёт на шершавую брусчатку. Точно такой же выкладывали в прошлом улицы и мостовые. Если вы знаете, как выглядит такая брусчатка, то легко сможете представить себе Забытый переулок.

Иза улыбнулась, но в её глазах Виолетта заметила искорки насмешки над подругами. Так ловко она посмеялась над тем, в чём они были не осведомлены.

— Как только из-под ног гостя исчезнет привычный асфальт, — продолжила Иза, — можно не сомневаться: это Забытый переулок.

— Как же я хотела бы там побывать, — мечтательно произнесла Лёля.

— Мы бы все хотели там побывать, — сказала Иза, улыбаясь, но в её голосе Виолетта уловила нотки раздражения.

Их услышала и Лёля, тут же боязливо вжавшая шею в плечи.

«Что, не нравится, когда тебя перебивают?» — мысленно спросила Виолетта у Изы, а та, как ни в чём не бывало, продолжила рассказ.

— Несмотря на то, какой сезон года властвует в нашем городе, в переулке всегда царит лето. Небо там голубое-голубое. Воздух тёплый и свежий. Из швов между камней брусчатки прорастают зелёные, сочные травинки, а чуть вдалеке мерцает оранжевый огонёк. Если вдруг гость потеряет хозяйку из вида, ему одна дорога — к огоньку.

Виолетта прикрыла глаза и представила себе Забытый переулок.

Она видела перед собой влажную брусчатку, травинки, огонёк. Сидя в душном кабинете физики, она с лёгкостью могла ощутить прохладный и свежий воздух. Почувствовать сладковатый аромат, исходивший из Цветочной лавки.

Услышать тихий голос хозяйки, зовущий её за собой.

— Но стоит ли туда идти? — сказала Иза таким тоном, что даже у Виолетты по позвоночнику пробежала волна мурашек.

Чего уж было говорить про Лёлю, откровенно вскрикнувшую от столь простой на первый взгляд фразы.

— Блин, Прима! — выкрикнул со второй парты Остап, проснувшийся от короткого вскрика девушки.

Он кинул в неё ластиком и угодил однокласснице прямо в лоб.

— Я твой фальцет слушать отказываюсь!

Остап выглядел потрёпанным и недовольным. Виолетта не знала, чем парень занимался по ночам, хоть и жили они на одной лифтовой площадке. Вроде бы раньше он ночи напролёт играл в какие-то войнушки на компьютере. Но, если верить разговорам парней, любящих обсуждать всех и вся даже чаще, чем девчонки, с подобным времяпровождением он уже давно завязал, стараясь подготовиться к экзаменам.

— А я тебя видеть по утрам отказываюсь! — в тон ему ответила Лёля, швырнув в парня ручку.

Перепалка между ними вспыхнула, как огонь на чиркнувшей о коробок спичке, но быстро утихла. Остап лёг обратно спать, а Лёля вновь была вовлечена в разговоры о Цветочной лавке.

— Говорят, что хозяйка не такая уж и добрая старушка. И в лавку свою она людей заманивает вовсе не для того, чтобы поболтать с гостями.

— А для чего же тогда? — спросила Лёля.

— Я слышала о том, что хозяйка поит гостей душистым чаем, а затем, — Иза ненадолго замолчала, но после, обведя всех своих слушателей взглядом, открыла им страшную правду: — она превращает их в цветы!

— Серьёзно? — не сдержавшись, пробормотала Виолетта, но её тихое ворчание было услышано каждым, кто, затаив дыхание, слушал Изин рассказ.

Виолетта ощутила, как в классе возросло напряжение.

— Но в прошлый раз и правда было интереснее, — словно оправдывая своё недовольство, произнесла она, обращаясь к одноклассникам. — Хозяйка, принимающая кровавые ванны!.. Вот это тема. А тут какая-то цветочница… Иза, это как-то мелко. Вы же все так думаете, разве нет?

Ей никто не ответил.

Виолетта зевнула, запоздало прикрыв рот ладонью. Когда слёзная пелена спала с её глаз, она взглянула на обтянувшие её тонкое запястье часы. Секундная стрелка быстро приближалась к цифре двенадцать, подгоняя минутную пику к шестёрке.

Скоро по школьным коридорам должен был разнестись звонок.

— А я думал, тебе это неинтересно.

Не отрывая взгляда от часов, Виолетта интуитивно поняла, что обращались к ней. Ещё раз зевнув и потянувшись, она со скучающим видом посмотрела на подошедшего к её парте парня.

— Оказывается, ты всё внимательно слушаешь, — произнёс он, отодвинув свободный стул и на некоторое время став для Виолетты своеобразным соседом.

Если Изольда была королевой школы, то Лука с гордостью носил титул принца. Светловолосый, голубоглазый, высокий, хорошо сложенный… Умный, добрый, понимающий. Никогда и никому не отказывающий в помощи. Расхваливать старосту их класса можно было вечность и даже чуточку дольше. Но делать этого Виолетта не хотела, иначе она бы ничем не отличалась от влюблённых в него дурочек-подружек Изы.

Да и сама Иза — чего уж лукавить — была к нему неравнодушна и всячески старалась донести свои чувства до объекта своих девичьи грёз. Вот только до Луки это или не доходило, или же благополучно им игнорировалось.

— Ты опять со мной разговариваешь? — спросила у него Виолетта скорее по традиции, чем ожидая услышать от него причину, по которой он день за днём заводил с ней бессмысленные разговоры.

— А ты опять этому удивляешься? — вопросом на вопрос ответил ей Лука, улыбнувшись. — Не надоело?

Виолетта смирила парня недовольным взглядом, чуть нахмурив тонкие брови. Ну почему же до него никак не доходило, что разговоры с ней ни к чему хорошему не приведут? Виолетта скосила взгляд на своих одноклассников, демонстративно смотревших во все стороны кабинета, но только не на последнюю парту у окна.

— Ты дождёшься, что они и тебя станут игнорировать, — тихо произнесла Виолетта, чтобы её слов никто не услышал.

— О, так ты беспокоишься обо мне? — улыбнувшись, так же тихо спросил Лука, но не заметив у Виолетты весёлого настроя, шутливо поднял руки на уровне лица, мол «сдаюсь», и наконец-то озвучил причину, по которой решился её потеснить: — Дашь задачник по физике?

— Опять? — со вздохом недоверия произнесла Виолетта. — Как ты умудряешься каждый раз забывать его?

— Сегодня я не забыл, а по доброте душевной кое-кому отдал, — произнёс Лука, покачав головой.

— Отдал?

— Да. Другу из десятого. Я думал, что после своего урока он мне его вернёт, но… Он ушёл домой, забыв про меня. Представляешь?

Виолетта не представляла. И всем своим видом показывала это.

— Одолжи, пожалуйста, свой, — попросил Лука.

Виолетта кивнула на угол парты. Там лежал синий, в мягкой обложке задачник, пользовались которым как одиннадцатиклассника, так и десятиклассники.

— Забирай. Мне он всё равно без надобности.

Лука поблагодарил Виолетту, придвинул к себе задачник, словно боясь, что девушка могла передумать, но покидать уже насиженное место не спешил.

— А по поводу нашей легенды, — начал он, продолжив разговор с той темы, благодаря которой и заговорил с Виолеттой, — скажи, какая её вариация тебе нравится больше остальных?

— Их так много, — съерничала Виолетта, передёрнув плечами, — что я даже не знаю.

— И всё же, — не поверил в такой ответ Лука. — Должна же быть любимая?

— Любимая?..

— Лука, с кем ты разговариваешь?..

Изольда подошла к ним незаметно. Уселась на край парты и, положив нога на ногу, демонстративно стала поправлять задравшуюся до бёдер юбку.

— Чего ты тут один сидишь? Не хочешь присоединиться к нам?

— Я и отсюда тебя прекрасно слышу, Иза, — сказал Лука, облокотившись о спинку стула.

— Правда? — спросила у него Изольда, кокетливо прикусив нижнюю губу.— А хочешь, я ещё расскажу о Цветочной лавке? У меня историй про неё достаточно, если тебе, конечно, интересно.

— Интересно, — скосив взгляд на Виолетту, произнёс Лука и, по-доброму посмеявшись, добавил: — Но боюсь, ты уже не успеешь.

Позвенел звонок на урок.

Т-р-р! Зынь! Т-р-р! Зынь!

Иза недовольно вскочила с парты и заняла своё место на третьем ряду. Лука, поблагодарив Виолетту за задачник, пошёл будить Остапа, с которым делил одну парту на двоих.

Учитель физики, вихрем ворвавшийся в класс, сразу же подлетел к учительскому столу.

— Всем добрый день, кого ещё не видел, — сходу произнёс он. — Обойдёмся без приветствий, у нас сегодня много работы. Откройте задачник на семьдесят третьей странице и перепишите условия одиннадцатой задачи. Подобная задача будет на контрольной в конце урока.

По классу разнёсся недовольный бубнёж.

Виолетта переписала задачу с доски, постучала острым кончиком ручки по клетчатому листку в тетради и посмотрела на Луку. Тот что-то шёпотом говорил Остапу, никак не желающему просыпаться. Плечи старосты периодически подёргивались то вверх, то вниз. Он смеялся над другом, который, вяло отмахиваясь от него, привлёк к себе внимание учителя.

— А вот и тот, кто пойдёт к доске, — произнёс он, ставя в журнале напротив фамилии Остапа жирную точку. — Ну что ж, молодой человек, может, хоть так Вы напишете сегодняшнюю контрольную?

Многие в классе в голос засмеялись.

Виолетта проводила пошатывающегося из стороны в сторону Остапа взглядом до доски и снова посмотрела на Луку.

Какая из вариаций легенды о Цветочной лавке нравилась ей больше всего? Что за глупый вопрос? Разумеется та, в которой хозяйка была способна исполнить любое, даже самое странное желание своего гостя.

Любого гостя.

У Виолетты было желание. Не такое, как у большинства её сверстников. Её не волновала собственная внешность, чужое мнение или отношения с парнями. Ей не нужны были брендовые шмотки или крутой телефон с компьютером. Она была равнодушна к изысканным блюдам и люксовой косметике.

Желание Виолетты было по-взрослому серьёзным.

Важным.

И, если уж говорить начистоту, абсолютно невыполнимым.

Но если в городе, где суеверия властвовали над здравым смыслом, а хозяйка, Цветочная лавка и Забытый переулок правда существовали, то почему нельзя было поверить в то, что желание проклятой девушки могло быть исполнено?

Даже если здравый смысл кричал во всё горло о том, что мёртвых к жизни вернуть невозможно.

Глава 2

«17/10/1986

Ещё один день подошёл к концу.

Мама опять предлагает уехать к тётке в соседний город и не понимает, почему я опять отказываюсь. А я просто не могу ей объяснить, что если попытаюсь уехать… Как такое вообще можно сказать матери?

Мама, я умру, если попытаюсь сбежать.

Веришь мне? Или нет?

Женщина в красном уже убила двоих из соседнего класса, парня с девушкой. Директор и учителя пытаются убедить нас в том, что они просто влюбились и решили сбежать от родителей. Захотели раньше времени стать взрослыми, познать вкус свободы. «Неблагодарные дети». «Позорные ученики». Нам говорят об этом всю неделю, и я вижу, как некоторые начинают в это верить.

И от этого мне становится страшно.

В страхе они готовы поверить в любую ложь, лишь бы не думать о правде».

***

20 марта 2018 года, вторник

В городе господствовала грязно-серая палитра. Асфальт был покрыт тонкой корочкой скользкого льда, притаившегося под слоем пушистого снега. Ветер усиливался. Тонкое, но красивое пальто почти не грело — вполне оправдывающее обстоятельство для Виолетты, державшей трясущиеся руки глубоко в карманах. Выдохнув изо рта белое облачко, она взглянула на грозовое, тяжёлое небо и, передёрнув плечами, шагнула за школьный забор.

Несмотря на то, что на улице было светло, высокие фонари вдоль дорог горели оранжевым, мутным светом. Одинокие снежинки начинали падать на землю, подтверждая прогноз синоптиков: вечером на город опустится пурга.

Виолетта вытащила из кармана руку и стянула с лица вязаный шарф — последний бабушкин подарок. На шерсти появились мелкие, блестящие капельки конденсата, противно увлажнявшие кожу на щеках, и Виолетте потребовалось несколько секунду чтобы, шмыгнув носом, надышаться свежим воздухом и вновь «нырнуть» в шерстяную удавку.

— Виолетта, постой! — крикнул сзади знакомый голос.

Лука выделялся среди медленно бредших от школы учеников ярко-зелёным, в голубую полоску пуховиком. Синяя шапка, нелепо натянутая на затылок, так и норовила соскользнуть с его светловолосой макушки, из-за чего Луке приходилось поддерживать сползающую с головы шапку рукой, умудряясь при этом удерживать равновесие на скользкой дороге.

Виолетта как могла, игнорировала направленные на её старосту недовольные взгляды однокашников. Именно этого она всегда и боялась: поставить Луку на своё место. Он был слишком хорошим и правильным, чтобы заклеймить себя позором школьного аутсайдера по такой глупой, как она считала причине — общение с ней. Конечно, иногда, совсем чуть-чуть, Виолетта позволяла себе помечтать и представить, что Лука относился к ней не так, как остальные по вполне себе понятной, особенной и вызывающей странную радость причине, название которой всем было известно, но вслух о ней, почему-то, редко кто говорил.

Но разве могла Виолетта хотя бы на секунду поверить в то, что нравилась Луке?

— Вот, твой задачник, — стараясь отдышаться, произнёс Лука, протягивая Виолетте одолженную перед уроком физики книжку.

Его щёки и нос порозовели, глаза блестели, и Лука улыбался, показывая ряд крупных, белых зубов. На его плече висел увесистый рюкзак, ворот пуховика был расстёгнут, из-за чего куртка слегка перекосилась.

— Спасибо за помощь.

Виолетта уже успела забыть о своей щедрости.

— Ты ведь мог и завтра мне его отдать, — сказала она, забирая свою вещь обратно.

— Мог… Да, точно, мог и завтра… Я не подумал об этом.

Лука снял шапку, сжав её в руке, и нервно провел другой рукой по своим волосам, взъерошив прикрывавшую лоб челку. Виолетта сунула задачник в сумку и нечаянно коснулась рукой шершавой тетрадки, второпях засунутой в сумку утром. В этот момент кожу на пальцах словно обожгло, и Виолетта поспешила вернуть руку в карман пальто.

«Если такое и правда случилось в этом захолустье, то он, как местный, должен был слышать об этой истории», — подумала она, мельком взглянув на Луку.

Как бы к нему было подступиться? Как начать разговор на странную, но уж очень интересную тему?

— Скажи, а ты слышал когда-нибудь о «красной женщине»?

Виолетта нервно сглотнула. Она начала гадать, звучал ли её вопрос странно? Может, он звучал глупо? Или же она как-то не так выразилась? Лука удивлённо приподнял одну бровь — над другой бровью он такой власти не имел — задумался и, неуверенно поджав губы, решил уточнить, о чём именно его спрашивала Виолетта?

— Это какой-то новый фильм? Или группа?

Виолетта разочарованно покачала головой, при этом испытав некое облегчение. Лука поддержал разговор, но, скорее всего, не из-за того, что ему был интересен вопрос, а из-за того, что на этот раз Виолетта первой решилась у него что-то спросить.

— Нет, это не фильм и не группа. Личность. Вроде бы…

Лука одобрительно хмыкнул, словно поблагодарил Виолетту за объяснение, но всё же её слова не внесли никакой ясности.

— А конкретнее?

Виолетта прижала к бедру свою сумку. Впрочем, Лука этого жеста не заметил.

— В общем, я тут услышала, — начала Виолетта, старательно подбирая слова, — что в восемьдесят шестом году в этом городе пропали и при странных обстоятельствах погибли несколько человек. Все — ученики старших классов. Кажется, виной тому была некая Женщина в красном… Ты ничего об этом не знаешь?

Лука задумался, но быстро ответил, покачав головой:

— Никогда о ней не слышал. И об учениках тоже. Что странно. В нашем городке и такое «событие»…

«Вот именно, — подумала Виолетта. — В таком маленьком городе о таком происшествии должно быть известно даже тем, кто в то время ещё не родился».

— А где ты об этом услышала? — задал Лука вполне логичный вопрос.

Виолетта была приезжей, но откуда-то знала о том, о чём он, местный, не знал. И это, сказать по правде, Луку немного задело.

— На улице кто-то обсуждал, — соврала Виолетта. — Я не весь разговор услышала, но мне стало любопытно. Вот и подумала, может, ты что-то об этом знаешь? Понимаешь, спросить-то мне больше не у кого…

Лука извинился перед ней одной лишь улыбкой, будто был виноват в том, что Виолетту считали проклятой. В его взгляде легко читалось сожаление.

— Прости, но я впервые об этом слышу.

— Нет, не извиняйся, — произнесла Виолетта, покачав головой. — Не стоило подслушивать чужие разговоры. Я, наверное, что-то не так поняла.

Виолетта собралась попрощаться с одноклассником, как вдруг он, оживившись, заговорщицки произнёс:

— А знаешь, я могу тебе помочь.

— Помочь? Как?

— Могу спросить у Изы.

— У Изы? — Просить у неё помощи Виолетте определённо не хотелось. — Вряд ли она согласится узнать об этом ради меня.

Лука ухмыльнулся.

— А она не будет знать, для кого я на самом деле об этом спрашиваю. Скажу ей, что «где-то услышал о странном происшествии, произошедшем в...»…

— В восемьдесят шестом, — напомнила Виолетта.

— «В восемьдесят шестом году», — повторил Лука. — Даже если она не знает, то сделает всё, чтобы узнать.

И тут Виолетта поняла, что о чувствах Изы Лука был прекрасно осведомлён.

«Мне бы считать, что пользоваться её симпатией для своих целей немного не по-мужски, — подумала Виолетта, не испытывая при этом ни толики жалости к однокласснице или же отвращения к Луке. — Но наглость — второе счастье».

— Идёт, — сказала она.

В этот момент у Луки в кармане зазвонил телефон.

Мелодия из «Розовой пантеры» заставила ребят вздрогнуть. Лука достал смартфон, посмотрел на экран, прочитав сохранённое в контактах имя, и обернулся. Виолетта с неким любопытством посмотрела в ту же сторону, куда и он.

Звонок оборвался.

Остап нервно топтался на месте у школьной калитки и всем своим видом давал понять, что ещё немного, и он уйдёт.

— Эм… Я должен…

— Да, идти. Спасибо, что не забыл вернуть задачник, — быстро проговорила Виолетта. — И за то, что согласился помочь с «красной женщиной».

— Да не вопрос. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Я никогда не откажу, — произнёс Лука, и юноша тут же зарделся, осознав, как двояко могли быть восприняты Виолеттой его слова. — Я ведь староста и всё такое… Я должен помогать…

Виолетта коротко кивнула.

— Как староста, — сказала она.

— Как староста, — подтвердил Лука. — Если Иза узнает что-нибудь уже сегодня, то я напишу тебе.

Махнув на прощанье, Лука поспешил к Остапу.

Виолетта проводила одноклассников взглядом и, когда они скрылись с её глаз за углом пятиэтажки, развернулась и пошла в противоположную от школы сторону, к одной из главных улиц города.

Теперь она была спокойна. Если и Иза ничего не будет знать об этой истории, то она точно окажется вымыслом, написанным её матерью в далёком восемьдесят шестом году, когда та училась в десятом классе.

***

«20/10/1986

Выходные прошли, как мне казалось, относительно спокойно. Но сегодня, в понедельник, в школу не пришло три человека. Машка из моего класса и два парня из параллельного.

Утром мы все думали, что они просто остались дома. Не захотели идти в школу, поэтому завуч решил сам наведаться в их дома. Но вместо сонных «прогульщиков», на порогах его встретили зарёванные родители.

Их дети исчезли.

И вместе с ними в списке директора уже, между прочим, значится одиннадцать имен.

Учителя продолжают думать о том, и, что немало важно, пытаются убедить в этом нас, что все они — прогульщики.Взрослые искренне верят в то, что все пропавшие ученики со дня на день вернутся домой и, возможно, раскаются в своём плохом поведении. Они не хотят признавать факт того, что с ними что-то случилось. Не хотят начинать их поиски.

Хотя в этих поисках уже нет никакого смысла.

Их никогда не найдут».

***

По широкой улице проносились машины.

Виолетта каждый раз удивлялась: вроде бы город такой небольшой, официально в нём проживало всего 42016 человек, но машин, казалось, на улицах было в два раза больше. Старые и новые, красивые и настоящие развалюхи, импортные и отечественные. Разных цветов и годов выпуска, разной ценовой категории. Машин было так много, будто в этом городке жили исключительно богачи, в разные дни недели разъезжавшие по городу на новом автомобиле.

Эдакая автомобильная «неделька».

Виолетта стояла у края бордюра перед пешеходным переходом и следила за менявшимися в окошке светофора цифрами.

Сорок две секунды.

Сорок одна.

Сорок.

Она засунула руки в карманы пальто, чтобы хоть как-то согреть замёрзшие пальцы, и стала переминаться с ноги на ногу, игнорируя тихое перешептывание двух девиц, стоявших позади неё. Кажется, они учились в девятом классе и проходили мимо неё и Луки несколько минут назад, когда Лука возвращал ей задачник.

«Быстрее», — торопила Виолетта цифры в светофоре.

Тридцать одна секунда.

Тридцать.

— Чтоб её машина сбила. Бесит.

— Тише ты…

Виолетта сделала глубокий вдох, пытаясь унять раздражение.

Ну вот чего добивались эти девчонки, желая ей подобного?

— А то что?

— А то как прокляну, — грубо и несколько глухо произнесла Виолетта, обернувшись назад.

Девушки вздрогнули, чуть ли не подпрыгнув на месте, и быстрым шагом заторопились к соседнему переходу, вспомнив о том, что дорогу можно было перейти и в другом месте.

«Суеверные клуши, — в мыслях буркнула на них Виолетта, плотнее закутав половину лица в шарф. — И трусливые».

Виолетта перебралась в этот город в августе, к бабушке по материнской линии, когда ссоры между родителями не утихали ни на сон, ни на обед, а дом стал не полем битвы, а заросшей в хламе свалкой из высказанных сгоряча оскорблений и взаимных претензий.

Об излишней суеверности местных жителей бабушка Виолетту заранее предупреждала. Ещё до того, как она окончательно решила уехать от родителей, которые, кстати говоря, ей и словом об этой странности не обмолвились. Поверье, существовавшее в этих местах, гласило, что приезжие всегда приносили с собой несчастья и беды, и общаться с ними или как-то обращать на них внимание было самой опасной и глупой вещью, которые местные жители только могли вообразить.

Одного лишь Виолетта не понимала: с чего вдруг её окрестили приезжей? Ведь родня её матери была из этих мест. И бабушка, и дедушка, и мама, все родились в этом городе, а значит, и она могла считаться вполне себе законным жителем. Ну и что, что родилась она не здесь. Корни-то её семейного древа крепко-накрепко вросли именно в эту суеверную землю.

Да и вообще, как можно было попасть под машину или сломать ногу, просто пообщавшись с соседом, переехавшим из другого населенного пункта? Никак. Вот никак и точка. Виолетта пыталась донести это и до одноклассников, и до учителей, и до соседей… Но всё безуспешно. Они её не слышали, не видели, а самые суеверные даже могли в неё врезаться.

Настолько хорошо они вжились в свои роли.

«Загорелся зелёный сигнал светофора. Вы можете переходить дорогу», — затараторил женским голосом динамик, встроенный в светофорный столб.

Виолетта шагнула на белую полоску «зебры».

За время её размышлений вокруг неё собралось немало людей. Кто-то демонстративно отходил от неё на приличное расстояние, покидая пешеходную зону. Правда это были преимущественно ученики её школы, знавшие Виолетту в лицо. Кто-то шёл рядом, игнорируя её существование. Но и те, и другие, все равно были суеверными, хоть, возможно, никогда бы в этом никому и не признались.

Причём суеверными в этом городе люди были настолько, что за прошедший год Виолетта не увидела на улице ни одного чёрного кота. Совсем ни одного! Возможно, хозяева держали таких питомцев дома под замком, а возможно, чёрных кошек тут и в самом деле не водилось.

«Загорелся зелёный сигнал светофора. Вы можете переходить дорогу».

— Вилка!

Виолетта резко остановилась.

Она обернулась на оклик, но никого знакомого — из тех, кто мог бы с ней заговорить — она не увидела.

«Мерещится уже», — решила Виолетта, поворачиваясь обратно и встречаясь с недовольным взглядом молодой девушки, которой она мешала пройти.

В этот момент механический голос женщины из динамика светофора, разговоры людей, проходивших мимо, тарахтящие моторы машин, ждущих зелёного светофора для себя, и шум города — всё это стало для Виолетты второстепенным. Для неё не существовало ни серого города, ни «серых» людей. Лишь девушка, стоявшая перед ней и прижимавшая к груди букет из белых хризантем, была для Виолетты центром мира.

Словно она была божеством, спустившимся на Землю в этот миг и остановившим само время, лишь бы Виолетта смогла налюбоваться ей.

Прямые волосы цвета графита не достигали её плеч. Необрамленное чёлкой лицо было полностью открыто. Взгляд голубых глаз был направлен на Виолетту, но девушка смотрела не на неё, а куда-то дальше, будто бы…

Через неё.

И девушка хмурилась. Её взгляд тяжелел.

Виолетта обернулась.

«На кого она смотрит?» — задалась она вопросом, ведь позади неё никого не было.

— Отойди, ты мешаешь, — тихо произнесла девушка, и внутри Виолетты что-то ёкнуло.

Заскребло в области то ли сердца, то ли желудка.

Дышать стало тяжело, в ногах появилась слабость.

Виолетта вдохнула сладковатый аромат, исходивший не то от цветов, не то от самой девушки, и испытала мимолетный страх, который в ту же секунду прошёл. Ему на смену пришло смущение. У Виолетты отчего-то запылали уши и щёки. Сердце в груди забилось быстрее. Девушка, стоявшая перед ней, была красива. Намного красивее Изы и большинства девушек и женщин, которых она только видела в своей жизни.

—Виолетта!

В виске кольнуло.

Виолетта поморщилась от внезапной боли, и тут же мир вокруг неё вновь зашумел: закряхтели моторы автомобилей, заговорили люди.

На улице во всю свирепствовал холод.

Кто-то дотронулся до её плеча, а после, сжав его, дёрнул Виолетту на себя.

— Виолетта, не спи на дороге! — проорали ей в ухо.

Кто посмел вернуть её в реальность? Кто стал смельчаком в этом суеверном городе, что бы касаться её — проклятую приезжую?

— Мила?

Виолетта несколько раз моргнула.

— Мила, — повторил смельчак, усмехнувшись. — Шевелись. Я не хочу, чтобы тебя задавили.

Девушка подтолкнула Виолетту вперед и через несколько шагов они обе достигли тротуара. Зелёные цифры на табло светофора стали мигать.

Три секунды.

Две.

Одна.

Писк теперь не был растянут, как прежде, а механический голос из динамика в последний раз произнёс:

«Загорелся зелёный сигнал светофора. Вы можете переходить дорогу».

— Ты чего там встала? — спросила Мила у Виолетты, приложив ладонь к её лбу. — Температуры вроде нет. Тебя же в школе совсем не грузят, так о чём задумалась?

— Я не задумалась, а столкнулась с…

Виолетта посмотрела на переход.

Машины, пролетая по улице, пересекали его, не притормаживая. Да это было ни к чему: людей на «зебре» не осталось.

— С кем ты там столкнулась? — удивилась Мила, встав на носки и сделав вид, что тоже пытается кого-то разглядеть на другой стороне улицы. — Да будет тебе известно, ты тупо пялилась в пустоту перед собой.

«Тупо пялилась?..»

В груди у Виолетты опять засвербело, но теперь уже от настоящего страха. Как Мила могла не заметить человека, с которым она столкнулась?

— Эй, я где-то читала, что на пешеходных переходах иногда появляются порталы, которые соединяют наш мир с параллельным. Как думаешь, может ты столкнулась с кем-то из другого мира? С призраком там, или с фантомом каким-то.

«А какая между ними разница?» — хотела спросить Виолетта, но вместо этого лишь боязливо поёжилась.

Ни призраков, ни фантомов — если между ними была хоть малейшая разница — она не любила.

— Да ты не бойся! — воскликнула Мила, по-свойски беря Виолетту под локоть. — Со мной тебе ни призраки, ни пришельцы, ни люди не страшны!

Виолетта улыбнулась.

Она взглянула на противоположную сторону улицы и на мгновенье встретилась взглядом с недовольной чем-то цветочницей, смотревшей на неё и Милу. Но стоило только Виолетте моргнуть, как девушка снова исчезла, а у края тротуара собиралась толпа из новых людей, желающих перейти дорогу.

Глава 3

«10/11/1986

Мы играли.

Это была просто игра.

Глупый розыгрыш. Забава.

Мы не думали о том, что делаем что-то плохое или неправильное.

Сейчас, когда я думаю о той ночи, то пытаюсь вспомнить: кто был первым? Кто позвал её? Из-за кого она пришла? Был ли тот, кто первым произнёс её имя, виновен в том, что происходит с нами сейчас? Или мы просто оказались не в том месте?

Не в то время?

Не с теми мыслями?

Нас осталось семеро, а мы до сих пор не поняли, кто был первым… Был ли это Гоша? Или Валя? Лёша? Карина? Рита? Вова? Или же…

Я… Я не хочу об этом думать, но…

Вдруг… Той, кто позвал её, была я?..

Вдруг это из-за меня все…мертвы?»

***

20 марта 2018 года, вторник

У Виолетты было правило: никогда не лгать. А ещё у нее была дурная привычка: нарушать собственные правила. Звучало, конечно, глупо и странно, но такова была её природная сущность, и изменить в себе эту черту характера она не могла.

Когда Лука спросил у неё о Цветочной лавке, то Виолетте ничего не мешало сказать однокласснику правду: «Да, эта история мне интересна. И я чертовски как сильно хочу найти Забытый переулок и загадать хозяйке своё желание».

Вроде бы сказать правду было так просто, а на деле оказалось, что ничего подобного.

Виолетта подпёрла рукой щёку и обвела взглядом переполненное людьми помещение. Ей нравился этот семейный ресторанчик, в нём царила какая-то таинственная, умиротворяющая атмосфера. Тихие голоса сливались в один приятный, ласкавший слух монотон.

Люди здесь выглядели счастливыми, улыбки не исчезали с их лиц.

— Чего изволите, уважаемый клиент? — спросила подошедшая к Виолетте официантка. — Что-нибудь новое или как всегда?

Виолетта на столь официальный тон со стороны Милы лишь улыбнулась и подняла на девушку глаза.

Виолетта считала, что Мила была излишне «яркой» для этого города, слишком миловидной и чересчур добродушной.

Мила была старше неё на четыре года и в этом году так же являлась выпускницей. Только не школы, а небольшого университета, в котором, наверное, учились все местные жители, плавно перешедшие из единственной в городе школы в единственный в городе университет.

В общем-то, в этом городе многое было в единственном экземпляре: детский сад, школа, университет, больница, рынок, кинотеатр и автобусный маршрут, за час объезжавший весь город. До недавнего времени Виолетта была уверена в том, что и городская легенда здесь была только одна, но, скорее всего, с этим утверждением она поторопилась.

— Как всегда, — сказала она Миле, а потом, чуть привстав, тихо спросила: — Найдешь для меня минутку?

Мила обернулась к створчатым дверям, ведущим на кухню, а потом обвела взглядом переполненный посетителями зал.

— Да хоть десять, — усмехнувшись, произнесла она, садясь напротив Виолетты. — Чего стряслось? В школе кто-то обижает?

— Нет, — пробормотала Виолетта и, наверное, тем самым совершила небольшую ошибку.

Мила пронзила её взглядом зелёных глаз, свела к переносице брови.

— Точно?

Виолетта кивнула.

— А то знаю я этих, — выдохнула Мила последнее слово, затягивая на затылке хвост. — Если что — обращайся. Я папу в школу пошлю, и он там всем мозги на место вставит. Ты ж знаешь, у него внешность бандитская-бандитская!.. Тебе аттестат уже завтра выдадут, лишь бы он больше никогда не приходил.

Виолетта усмехнулась и ещё раз благодарно кивнула.

— Если всё станет так плохо, я обязательно воспользуюсь твоим предложением.

С Милой она познакомилась в конце января, когда во время поисков Забытого переулка была застигнута врасплох необычайно сильным снегопадом. Потерявшись в белой пелене метели, она решила продолжать брести по прямой, надеясь, что рано или поздно забредёт в знакомое место, в котором уже сможет сориентироваться и отправиться домой.

Идя на ощупь вдоль дома, и молясь о том, чтобы никакая сосулька не упала ей на голову с крыши, в какой-то момент Виолетта не почувствовала под рукой опоры, «провалившись» в междомовую арку. Прошипев ругательства и растерев ушибленную коленку, она огляделась. По обе стороны от неё «стояли» белые «стены». Ни света из квартирных окон, ни света из фар проезжавших по дороге машин, она не видела.

Лишь снег, летящий то в одном направлении, то в другом.

Вздохнув, Виолетта сильнее укутала в шарф лицо, оставляя открытыми только глаза, и стала ходить из стороны в сторону, стараясь согреться. Выходить из своего укрытия у неё не было никакого желания. К тому же она считал, что снегопад скоро закончится, и нет никакой нужды стараться добраться до дома сквозь него.

Да и сообразить, у каких домов в городе есть арки, и как далеко от этого места до её дома, ей мешали усталость и накатывающая волнами сонливость.

Спустя минуты три Виолетта стала пружинить на мысках, чувствуя, как мерзли в теплых, но промокших ботинках ступни. Ещё минуты через две она стала подпрыгивать на месте, а ещё через некоторое время бегать от одной стенки арки к другой.

Именно за таким занятием её и осветила фарами въехавшая в арку машина.

— Так о чём ты хочешь поговорить? — спросила Мила, вырывая Виолетту из её недавних воспоминаний. — О десяти минутах я, конечно, пошутила. У меня максимум три.

— Я понимаю. Работа.

Виолетта достала из сумки тетрадь и показала её Миле.

— Что это? — спросила та, листая страницы, особо не вчитываясь в то, что на них написано. — Почерк не твой.

— Это мамина тетрадь, — сказала Виолетта и, поймав на себе удивлённый взгляд Милы, продолжила: — Это что-то вроде её дневника, который она вела в 1986 году.

Мила присвистнула.

— Ты где это старьё откопала?

— На антресолях.

— Поле чудес.

— Вроде того, — сказала Виолетта, кивнув.

— Так… То, о чём ты хотела спросить?..

— О событиях того года.

Мила прочла несколько абзацев.

— Я тогда ещё не родилась, — отстранённо произнесла она, кусая изнутри щёки. — Поэтому вряд ли чем-то помогу.

— Я знаю, что ты ещё не родилась тогда, но… Ты ведь должна была слышать о Женщине в красном?

Виолетта спрашивала о ней Луку, но тот ничего не знал. Она надеялась на то, что о ней что-то слышала Иза, но на неё полагаться не хотелось. Во всём городе Мила была единственной, кому Виолетта могла довериться и в чьи слова она бы безоговорочно поверила при любых обстоятельствах.

Даже если бы Мила сказала, что листва на деревьях фиолетовая, а небо — красное, Виолетта бы ни за что не стала оспаривать её слова.

— Женщина в красном, — произнесла Мила, отдав Виолетте тетрадь. — Как бы объяснить, чтоб ты сразу поняла?.. М-м… Это что-то среднее между Пиковой Дамой и Кровавой Мэри. Знаешь кто они такие?

И о Пиковой Даме, и о Кровавой Мэри Виолетта, разумеется, слышала. И, как бы странно это не звучало, о заморской Мане она знала даже больше, чем о жуткой соотечественнице, вызывать которую она бы никогда не стала.

И вовсе не из-за того, что не верила в подобное.

Просто призыв Пиковой Дамы был самым настоящим табу для смелых и ничего не боящихся подростков, и вызывать её осмелились бы только безумцы.

— Обижаешь, — шутливо буркнула Виолетта, будто слова Милы и в самом деле могли её задеть. — Я же не деревенщина какая-то.

Мила усмехнулась лишь уголками губ, но Виолетте показалось, что эта усмешка была натянутой и какой-то нервной.

«Чего это с ней?»

— В деревнях о страшилках побольше вашего знают, барышни, — внезапно вторглись в их разговор, и Виолетта от неожиданности резко обернулась. — О, прошу прощения. Я не хотел напугать.

— Вы хотели сказать «не хотел влезать в ваш разговор, милые девушки», — сказала Мила, скрестив на груди руки.

— О милых девушках я только слышал, но давно их уже нигде не видел, — улыбаясь, протянул мужчина, постукивая пальцами о поверхность стола. — Хотя вот это лицо мне до сегодняшнего дня ещё ни разу не встречалось. Меня зовут Ян. А как твоё имя, милое создание?

«Милое создание?»

Виолетта с подозрением оглядела сидящего за соседним столиком мужчину, замечая на его столе две большие, фарфоровые чашки, в которых отец Милы заваривал для посетителей кофе. Это означало, что ещё совсем недавно у этого человека был собеседник. Но Виолетта никак не могла вспомнить, сидел ли кто-нибудь позади неё, когда она пришла.

«Нет же вроде. Или да?..»

— Да будет Вам известно, наглый клиент, милое создание ещё несовершеннолетнее, — произнесла Мила, сверля мужчину недовольным взглядом.

Виолетта смотрела то на Милу, то на мужчину, подмечая про себя, что у этих двоих в самом разгаре была гляделочная война, в ходе которой они будто бы мысленно общались, а может, и препирались друг с другом.

В карих глазах мужчины поблескивали карамельного оттенка озорные блики, а в зелёных глазах Милы застыли ворчливые льдинки.

— Вообще-то мне уже есть восемнадцать, — не подумав, привлекла к себе внимание Виолетта, заставляя мужчину сначала поперхнуться от её слов воздухом, а потом и громко рассмеяться.

— Мила, где ты прятала это сокровище? — спросил он сквозь смех.

— Там, куда Вашим похотливым ручкам было не добраться, — произнесла Мила, но в её словах Виолетта не услышала ни намека на злость или раздражение.

Это был юмор, понять который были способны только эти двое.

По меркам Виолетты Ян был достаточно взрослым мужчиной. Лет тридцати-тридцати пяти. Его голос был по-ребячески звонок, и если бы во время разговора Виолетта Яна только слышала, то с уверенностью сказала бы, что её собеседнику от силы лет двадцать.

Ну, может, чуть больше.

Под его полноватой нижней губой росла полоска тёмной бородки. Если, конечно, растительность толщиной с её палец и сантиметра два-три в длину можно было назвать полноценной бородой. Никакой смысловой нагрузки Виолетта в ней не видела, так что решив не тратить на её созерцание время, она переместила взгляд выше, с губ на тонкий прямой нос мужчины, на его тёплые карие глаза под почти прямыми бровями. Карамельные блики в глазах Яна продолжали поблёскивать под яркими лампами ресторанчика, которые за последнее время успели несколько раз мигнуть.

У Яна были густые волосы цвета скорлупы от грецкого ореха и в отличие от глаз они, к сожалению Виолетты, имели довольно-таки тусклый, пыльный оттенок. Пара прядей спадала на его лоб, но Виолетта была уверена в том, что в официальной обстановке его лицо было бы полностью открыто, а непослушные волосы были бы забраны назад с помощью какого-нибудь геля или мусса.

— Ну что, я произвёл на тебя неизгладимое впечатление, старшеклассница? — спросил у неё Ян, довольно усмехнувшись. — Старички в твоём вкусе?

Виолетта скривила губы и отвернулась. Мила довольно прыснула.

— Будете приставать к школьницам, я найду ту женщину, для которой вы постоянно заказываете у нас еду навынос, и всё ей расскажу о Ваших истинных предпочтениях, — озвучила угрозу Мила, вставая из-за стола. — Виолетта, к сожалению, три наших минуты этот хам бессовестно украл. Я подойду к тебе, как только найду время, хорошо?

— Не волнуйся обо мне, — сказала Виолетта, улыбнувшись Миле. — Я всё понимаю, работа.

— А Вы, — Мила посмотрела на Яна, — если что-нибудь выкинете, то сразу же вылетите отсюда.

— Да? И как же? — спародировав недавнюю позу Милы, спросил Ян.

— Папа Вас выкинет отсюда и назад никогда не пустит.

— Почему ты всегда пугаешь своим отцом?

— Потому что он большой и страшный, как медведь, — сказала Мила, одёргивая пышный подол чёрного платья — её униформы. — А я такая слабая и беззащитная. Как крольчонок.

— Всем бы быть такими слабыми и беззащитными, — выдохнул Ян, покачав головой.

Мила ушла к другим клиентам, оставляя Виолетту одну.

Семейная пара, сидевшая у входа, заметив освободившуюся официантку, подозвала к себе Милу, прося, наверное, их рассчитать. Мила несколько раз кивнула головой и, забрав пустые тарелки с их стола, ушла по направлению к кухне, вскоре скрывшись из поля зрения Виолетты за створчатыми дверьми.

«Может, стоило к закрытию сюда прийти? Тогда бы у неё время на меня точно нашлось», — подумала Виолетта, почувствовав пронзившую стул вибрацию.

В кармане висевшего на спинке стула пиджака, несколько раз пикнув, «ойкнул» её телефон. Виолетта, вытащив его, сняла с экрана блокировку и пробежалась взглядом по короткому сообщению, отображавшемуся в жёлтом облачке чата.

[Иза к завтрашнему дню всё узнает. Будешь должна шоколадку.]

Виолетта усмехнулась и стала набирать сообщение.

— Спа-си-бо, — по слогам произнесла она. — Отправить.

«Иза узнает об этой женщине всё, и завтра, если история покажется ей интересной, об этом будет знать вся школа. В том числе и я».

Телефон снова «ойкнул», обновляя переписку новым облачком.

[Мне, пожалуйста, белый, воздушный.]

«Он же такой сладкий!» — только и подумала Виолетта, почувствовав на себе чужой взгляд.

Она подняла голову вверх и взглядом встретилась с Яном. Тот без капли смущения читал её переписку, довольно чему-то ухмыляясь.

— Ах, молодость, — произнёс он, без спросу занимая освободившееся за столиком Виолетты место.

— Вы, и правда, хам, — пробубнила она, пряча телефон обратно в карман пиджака.

— А ты вежливая, раз до сих пор мне «выкаешь», — сказал Ян, задорно улыбнувшись. — Та-ак, значит, ты хотела узнать о Женщине в красном?

Его взгляд опустился на тетрадь, которую Виолетта успела положить на стол.

— Там ведь написано что-то интересное, так? Дашь взглянуть?

— Нет, — нахмурившись, произнесла Виолетта, пряча тетрадку обратно в сумку. — И от Вас мне ничего не нужно.

— Но ты ведь хотела узнать о Женщине в красном?

— От Милы. Не от Вас.

— А какая разница? — удивлённо моргнув, задал Ян вопрос. — Я, между прочим, о легендах этого города всё знаю.

— Да ну? — с сомненьем произнесла Виолетта.

— Ну да, — в тон ей ответил Ян. — И о лавке, и о Женщине в красном. Правда о Цветочной лавке я знаю больше. Намного больше.

— Лавкой не интересуюсь.

— Чего ж тогда по городу каждый день бродишь в её поисках?

От его вопроса у Виолетты ёкнуло сердце.

«Откуда он знает?»

— Я частенько замечал девчушку в школьной форме, шныряющую по улицам поздними вечерами. Ты вообще в курсе, что это опасно?

— Вы сказали, что никогда меня раньше не видели… — с нотками подозрения в голосе, произнесла Виолетта.

— Я сказал, что твоего лица никогда раньше не видел. Про всё остальное я ничего не говорил.

Ян откинулся на спинку стула, щурясь от света вновь мигающих ламп.

— Знаешь, пожалуй, тебе стоит всё-таки выслушать меня. Чтоб ты кое-что поняла о том, куда захотела сунуть свой маленький аккуратный носик. Женщина в красном не такая, как лавка и хозяйка. Она не то, о чём можно рассказывать подружкам и вспоминать на переменах в школе. Посмеешь упомянуть её имя в ненужное время, и в том, что произойдёт после, вини только себя.

Виолетта незаметно для Яна передёрнула плечами.

Она прижала к груди свою сумку, в которой от его глаз скрыла тетрадь своей матери. На страницах своего дневника та писала о том же. О Женщине в красном и о том, что произошло с ней и её школьными товарищами осенью 1986 года из-за одного глупого, как она потом вспоминала, поступка.

— Забудь о ней. И с Милой о Женщине в красном говорить не смей. Не навлекай на неё и на её семью беду. Поняла?

Ян взглянул на Виолетту, и все карамельные блики, которыми искрились его глаза до этого, тот час же исчезли. Пропал и ребяческий голос, и дружелюбная, юношеская улыбка. Он поднялся со стула и, обойдя стол, дотронулся рукой до плеча Виолетты, наклоняясь к её уху.

— Если что, это была самая настоящая угроза, — прошептал он, напоследок похлопав Виолетту по плечу.

Ян вернулся за свой столик, а Виолетта, чувствуя, как вздыбились коротенькие волоски на шее, ещё крепче прижала к себе свою сумку. Сердце у неё в груди колотилось так сильно, что вот-вот грозилось сломать рёбра и повредить нуждающиеся в порции кислорода лёгкие.

Виолетта сглотнула образовавшуюся во рту горечь.

«Он серьёзно?..»

Лампы вновь замигали, но теперь уже не редкими вспышками, а частыми, стрекочущими перебоями. Виолетта, как и остальные посетители, посмотрела на потолок, и в этот момент свет в помещении потух. Откуда-то в зал ворвался холодный сквозняк, и Виолетта непроизвольно поджала пальцы на ногах, крепко сжимая в руках ручку сумки.

У неё было плохое предчувствие, но с чем именно оно было связано, Виолетта никак не могла понять.

Глава 4

«17/11/1986

Мы сделали это. Решились и сделали. Я не хочу думать о том, что будет, когда остальные узнают об этом, но… У нас просто не оставалось другого выбора. Правда. Это была самозащита.

То есть, вначале…это была самозащита. А потом…потом Гоша сказал, что другого шанса не представится. И мы…сделали это.

Вместе.

Я знала, что он подозревал его. Втайне ото всех (и от меня), но с того самого дня, как мы предположили, как именно она появилась, он подозревал его. Если бы меня сегодня не оказалось рядом, рано или поздно он бы все равно решился на этот шаг. Потому что время, наше драгоценное время уходит, а мы ничего не можем сделать для собственного спасения.

Нет, не так… Мы не могли ничего сделать, потому что боялись действовать. Боялись сделать то, о чем думали.

Боялись подозревать.

Боялись потерять веру друг в друга.

А он не боялся. И поплатился за это…

Мы, правда, сделали это ради самозащиты…

Вначале это была самозащита, а потом…это уже было нашим выживанием.

***

20 марта 2018, вторник

Вечер

Лживые синоптики в очередной раз наврали. Они обещали сухую погоду до конца недели — а на выходных и вовсе чуть ли не летнюю жару — но вопреки их обещаниям на город обрушился ледяной ливень. Виолетта стояла под козырьком продуктового магазина и вглядывалась в темно-серое небо, топчась на одном месте в промокших насквозь сапогах. Плитка под её ногами местами уже потрескалась и облупилась. Где-то и вовсе не хватало крупных осколков.

Дождь барабанил по протекающей крыше крыльца. Виолетта вздрогнула и брезгливо смахнула с рукавов попавшие на них дождевые капли. Её пальто промокло и тяжкой ношей давило на плечи. Носки и бока сапог были запачканы светло-коричневой грязью, появившейся после того, как она неудачно срезала дорожный угол, проваливаясь подошвами в размягченную от воды землю.

«Надо было не выделываться и позволить Миле вызвать мне такси», — занялась Виолетта самобичеванием, вытирая обувь влажной салфеткой.

Из-за усиления ветра в семейном ресторанчике Милы оборвались какие-то провода. Свет отключился, вся техника вырубилась, гостям пришлось уйти. Виолетте так и не удалось поговорить с Милой о Женщине в красном, но девушки договорились обсудить эту тему завтра, во второй половине дня, после того, как Виолетта напишет пробный экзамен по математике и вернётся в ресторанчик для этого важного разговора.

Единственным, что могло задержать Виолетту в стенах школы на лишние час-полтора, был классный час, традиционно проходивший по средам.

Обычно поднимаемые на нём темы были до безобразия скучны и нудны: оценки, поведение, экзамены. Но сейчас, когда в самом разгаре шла подготовка к последнему звонку и выпускному вечеру, классный час мог стать далеко не «часом».

«Последний звонок…»

Виолетта достала телефон и, сняв с него блокировку, набрала ручным вводом выученный наизусть номер. Умная техника подсказывала ей, что в её записной книге уже есть контакт с таким набором цифр, сохраненный на карте памяти под ёмким словом «мама». Подумав пару секунд и сглотнув появившуюся во рту горечь, Виолетта нажала на зелёный значок вызова и приложила телефон к уху.

Вместо привычных длинных гудков, она услышала мелодию из старого, чёрно-белого фильма, посмотреть который — из уважения к маме и её кинематографическим пристрастиям — она честно несколько раз пыталась.

Правда безуспешно.

«Если я их позову, они приедут?» — задалась Виолетта вопросом, вспоминая об обоих родителях.

С тех пор, как они стали жить раздельно, прошёл год, и Виолетта знала, что за прошедшие двенадцать месяцев они ни разу не встречались. На похороны бабушки, скончавшейся в начале февраля, приехала только её мама. Отец же даже не позвонил.

Мама Виолетты, проводив вместе с ней бабушку в последний путь, не стала устраивать поминки и на следующий же после похорон день уехала, поинтересовавшись у дочери напоследок о том, не хотела бы она вернуться вместе с ней?

Буквально на мгновенье Виолетта ощутила от её слов радость и некую лёгкость во всём теле. Особенно в лёгких. Будто бы ком в горле, всё это время мешавший ей вздохнуть полной грудью, рассосался.

Виолетта была готова согласиться с её предложением и тут же начать собирать свой единственный чемодан, но, посмотрев на лицо матери, она поняла, что та не ждала от неё положительного ответа.

«Не надо думать об этом», — покачав головой и сбрасывая вызов, подумала Виолетта, убрав телефон обратно в карман.

Ещё раз взглянув на тёмное небо, которое до утра явно не собиралось светлеть, Виолетта раскрыла прозрачный зонт, одолженный у Милы, и покрутила им над собой. Почувствовав на своей спине недружелюбный взгляд, она обернулась к открытым дверям магазина. Продавщица, сверлившая её взглядом, резко отвернулась, делая вид, будто на крыльце продуктового никого не было.

«Нормальные люди здесь есть, — подумала Виолетта, скорчив для женщины злющую гримасу, словно насылая на неё все проклятия мира. —Их просто трудно встретить».

По скользким ступенькам, придерживаясь рукой за проржавевшие перила, Виолетта спустилась вниз на тротуар и, вытерев мокрую ладонь о пальто, огляделась, просчитывая свой дальнейший маршрут.

«Если сверну у булочной, то минут десять точно выиграю», — подумала она, ускорив шаг в нужном ей направлении.

Виолетта особо не волновалась по поводу завтрашнего экзамена, так как была уверена в себе и в своей способности нарешать уравнений и задач на твердую четвёрку. Этой оценки для получения аттестата о законченном среднем образовании ей было вполне достаточно. А если что-то пойдёт не так, то…Милин отец будет рад помочь ей с выпуском из школы.

Вспомнив о шутливой услуге, которую ей предложила Мила, Виолетта улыбнулась. Может, в этом городке и жили суеверные идиоты — и было их приличное количество — но даже среди них находились нормальные и адекватные люди. Виолетта предпочитала думать о том, что ей просто не везло с ними познакомиться.

Виолетта, как и планировала, срезала у булочной, войдя в узкий проулок между двумя пятиэтажными зданиями — так можно было попасть на параллельную улицу сразу, а не обходя ради этого длинный, на семь подъездов дом.

Сквозь зонтик Виолетта посмотрела наверх и выдохнула изо рта белое облачко пара. Становилось прохладнее. Поправив съехавшую с плеча лямку сумки, Виолетта продолжила путь.

В проулке как всегда было грязно и воняло помоями. Виолетта частенько ходила этим путем, особенно в те дни, когда пыталась найти Забытый переулок. Во время своих поисков она часто сетовала на то, что в легенде о Цветочной лавке прямо не указывалось на местонахождение этого покрытого мраком тайны места.

Как же его было искать, если в истории, известной даже детсадовцам, не давалось ни малейшей подсказочки на то, где жила хозяйка?

Да никак.

Вот поэтому-то никто Забытый переулок найти и не мог, думала Виолетта. А тех, кто говорил, что находили его, Виолетта считала наглыми и бессовестными лгунами.

Как тех синоптиков, что обещали сухую погоду до конца недели.

Вот если бы она нашла Цветочную лавку и смогла бы загадать хозяйке своё желание, то ни за что бы не стала об этой встрече кому-нибудь рассказывать. Потому что счастье, как говорила ее бабушка, любит тишину. А завистникам только волю дай своей завистью отвадить от тебя удачу.

«А ещё она говорила, что если о чём-то много и часто думать, то это обязательно произойдет», — вспомнила об ещё одном наставлении своей бабушки Виолетта, пересекая проулок и оказываясь у дороги, по которой проносились автомобили.

Виолетта только собралась пойти в сторону пешеходного перехода, как телефон в её кармане завибрировал. Она так и не убрала беззвучный режим, всегда включенный на смартфоне во время занятий.

Вытащив из кармана телефон и посмотрев на высветившееся на экране имя, Виолетта судорожно вздохнула. Сердце в её груди забилось быстрее, а в районе желудка стал скручиваться болезненный комочек страха.

— Да?

— Ты звонила. Что-то случилось?

Ни «привет», ни «как дела?». Разговоры с матерью были короткими и лаконичными.

— Ты получила перевод?

— Да, — сказала Виолетта и зачем-то кивнула, словно мама могла её увидеть. — Получила.

— В следующий раз вышлю больше. В этом месяце машина сломалась. Пришлось отдать часть зарплаты на ремонт.

— Мне этого вполне хватит. Больше и не нужно.

«Нужно только спросить и всё… Если не приедет, то хотя бы думать об этом больше не буду».

— Ты готовишься к экзаменам?

— Да. Завтра пишем пробный по математике.

— И как? Уверена, что напишешь?

— На четвёрку точно напишу.

— Четвёрка? Разве у вас не бальная система?

— Бальная. Просто так легче ориентироваться.

— Ясно. Ты звонила, чтобы об этом сказать?

«Нет», — в мыслях произнесла Виолетта, но вслух сказала «да».

От собственной нерешительности ей стало дурно.

— Вот как. Что ж, удачи завтра.

— Спасибо.

Виолетте показалось, что на этом их разговор и закончится. Она была готова уже попрощаться и сухо пожелать маме «спокойной ночи», как услышала тихий, и даже несколько неуверенный вопрос.

— Кстати… Когда у тебя последний звонок? Он же будет?

—Д-да! — не поверив тому, что мама сама начала разговор на нужную тему, воскликнула Виолетта. — В конце мая. Числа двадцать пятого. Ты… Ты приедешь?

— Я… Я не могу тебе обещать, что удастся уйти с работы. Ты же знаешь, что здесь не любят, когда работники берут отгулы?..

— Да. Я… Я понимаю, — сжимая зубы, вымолвила Виолетта, ощутив, как глаза стали щипать от подступающих слёз. — Ничего страшного, если не получится. Ещё будет выпускной. Может на него…

— В июне, да? Ну, может быть, на него и смогу.

Виолетта надеялась на то, что родители, приехавшие на её последний звонок — или же хотя бы на выпускной — поговорят друг с другом и вновь сойдутся. Ей бы хотелось, чтобы они снова жили вместе. Пусть даже и без неё, но вместе. Всё-таки чувства, жившие в них со времен института, не могли бесследно исчезнуть, даже после того, что случилось по её вине.

Её. Не их.

— Больше никаких новостей?

— Никаких, — шмыгнув носом, произнесла Виолетта. — Всё по-старому. А…у тебя?

— Так же. Мне пора возвращаться к работе. Если ты звонила…

— Только чтобы сказать об экзамене, — солгала Виолетта и, попрощавшись, сбросила вызов.

На самом деле она бы хотела расспросить маму обо всём, что происходило в этом городе. И об её проклятии, и о Цветочной лавке. И особенно много вопросов у Виолетты теперь было о Женщине в красном из найденного на антресолях дневника.

Неужели всё произошедшее с её мамой было взаправду?

Неужели ученики и в самом деле пропадали и умирали?

И никто, ничего не мог сделать?

Виолетта хотела задать маме эти вопросы, но она понимала, что та ей ничего не расскажет.

«Нужно иди домой, если не хочу простыть», — подумала Виолетта, пошевелив пальцами на ногах и, подняв глаза на дорогу, несколько раз безвольно моргнула.

Машин на дороге больше не было. Виолетта посмотрела на светофор, в окошке которого застыли зелёный цифры. С такого расстояния Виолетта не могла увидеть, сколько секунд оставалось до того момента, как загорится красный сигнал, но она отчетливо видела, что цифры не менялись.

«Сломался что ли? — удивилась Виолетта, но тут же её внимание вновь привлекла дорога. — А машины-то куда делись?»

Виолетта нервно сжала в руке изогнутую ручку зонтика. Что-то было не так, и она это чувствовала. Шагнув назад, Виолетта оглядела улицу. На ней тоже никого не было. Совсем никого. Даже собачников, выгуливающих своих четвероногих друзей в абсолютно любую погоду, не было.

«Пойду-ка я назад», — решила Виолетта, разворачиваясь и роняя из рук зонт.

Дождь падал на её русую макушку. Вода стекала с кончиков челки по переносице, очерчивая кривую линию вокруг её глаз, скользя вниз по щеке и уголкам губ и подбородку. Узкий проулок, из которого она недавно вышла, решив сократить путь, стал шире как минимум вдвое. Теперь это уже был не проулок, а сама настоящая улочка, в конце которого темнел тупик.

«Что за черт?..»

Виолетта отступила назад, сглотнула и вновь огляделась. Никого. Ни машин, ни людей. Виолетта подняла голову вверх и взглянула на тёмные окна в домах. Ни в одной квартире не горел свет.

«Такого быть не может», — подумала Виолетта, жмурясь от хлынувшего из бывшего проулка ветерка.

Он был тёплым и приятным.

Виолетта услышала тихий перезвон колокольчика. Открыв глаза, она заметила мелькнувшую в темноте искру, похожую на оранжевую точку. Сделав вдох, она ощутила странный и притягательный сладкий аромат чего-то неизвестного.

«Это Забытый переулок», — внезапно пришла в её голову мысль, от которой захотелось нервно рассмеяться.

Ну не могла же она найти Забытый переулок, даже не ища его сегодня! Это было бы несправедливо по отношению к ней. Как минимум несправедливо.

«Если… Если в нём уложена брусчатка», — подумала Виолетта, разблокировав телефон и включив на нём фонарик.

Мощный белый свет осветил участок дороги перед ней, и Виолетта чуть было не выронила из рук телефон, почувствовав слабость в ногах.

«Брусчатка».

Перед ней и в самом деле расстилался «ковёр» брусчатки. Поблёскивающие от света фонарика каменные плитки, шершавые и холодные, лежали в этом месте, казалось целую вечность.

— Если это брусчатка Забытого переулка, — произнесла Виолетта, несмело шагнув вперёд. — Если это Забытый переулок, то внутри него…

Зажмурившись, чтобы не видеть, куда идёт, Виолетта сделала несколько больших шагов и остановилась. Она крепко сжимала в руке телефон, дышала через нос, выдыхала через рот и пыталась утихомирить дрожь в коленях.

«На раз, два, три», — в мыслях произнесла она и, отсчитав расчёт вслух, открыла глаза.

Вокруг неё было светло и сухо. В стыках из брусчатки под её ногами прорастали острые, зелёные травинки. К сладкому аромату, который она почувствовала ранее, примешался какой-то горьковатый запах. Словно кто-то жарил сахар на газовой конфорке и не уследил за растаявшими крупицами переработанной свёклы. Виолетта подняла взгляд к небу и не смогла сдержать удивлённого стона. Над её головой расстилалось синее летнее небо, и по нему медленно плыли белые пушистые облака.

Всё было так, как и говорилось в легенде.

— Это точно Забытый переулок, — уже увереннее произнесла Виолетта, отключив фонарик и убрав телефон обратно.

Он ей был больше не нужен.

Она провела рукой вдоль кирпичной, отсыревшей стены, ощущая лёгкое покалывание на подушечках пальцев. Посмотрев на них, она увидела на коже тонкий слой серовато-белой пыли. А может штукатурки или чего-то там ещё. Отряхнув ладони, Виолетта продолжила осматриваться.

Она вновь ощутила дуновение тёплого ветерка, почувствовала, как он гулял по брусчатке, словно ласкающийся у её ног кот. Виолетта опять услышала звон колокольчика и присмотрелась к мерцающему у тупиковой стены огоньку.

Виолетта зачесала прилипшую ко лбу чёлку назад, сняла с плеча ремешок сумки, чтобы та не мешала ей идти, и направилась к огоньку. Оказалось, что он был закован встаринного вида фонарь, который висел над большой, массивной дверью, сколоченной из пухлых, древесных досок.

«Хозяйка должна быть внутри, да?» — мысленно спросила она у колыхающегося внутри фонаря огонька и тот, как ей показалось, утвердительно ей мигнул.

Виолетта несколько мгновений ещё смотрела на дверную ручку, будто никак не могла решить: открывать дверь или нет? Она перевела взгляд на голубое небо, ещё раз вдохнула сладковатый аромат, насквозь пропитавший Забытый переулок, и прислушалась.

По ту сторону двери было тихо.

Переборов себя, Виолетта постучала, ударив костяшками правой руки в центр двери и, открыв её, произнесла:

— Добрый вечер. Есть кто?

Войдя в помещение, Виолетта зажмурилась от ослепившего её яркого света. Дверь позади неё захлопнулась, и Виолетта, услышав перезвон колокольчика, вздрогнула от звука разбившегося стекла.

— Ты…как сюда попала? — возмущенно спросили у неё, и Виолетта открыла глаза.

Перед ней стояла девушка, с которой она столкнулась днём на пешеходном переходе. Её руки так и зависли в воздухе, словно до сих пор держали разбившуюся об пол чашку. Незнакомка с перехода смотрела на Виолетту сначала удивленно, а потом и крайне враждебно. Она нахмурила брови, плотно сжала губы и заправила за ухо несколько прядей волос.

В мочке её уха красными бликами сверкала серёжка.

— Я дважды не спрашиваю, — предупредила она Виолетту, шагнув в её сторону. — И отвечай: ты кто такая?

— Я… Я…

Девушка ждала от неё ответа, а Виолетта ничего не могла произнести. В её голове крутился только один вопрос: если это лавка, и живет в ней только хозяйка, то почему девушка, стоявшая перед ней, имела голубой оттенок глаз?

Ведь в легенде говорится о старушке с глазами, цвета изумрудных камней.

Глава 5

— Ты серьёзно?! Нет, ты правда серьёзно?!

Виолетта стояла у входной двери и боялась пошевелиться. Девушка, которую она встретила днём на переходе, нервно ходила туда-сюда по комнате и кричала на потолок.

В какой-то момент Виолетта даже задумалась, кто из них двоих казался большим сумасшедшим? Она, верившая в то, что оказалась в Цветочной лавке из Забытого переулка? Или девушка, разговаривавшая с потолком?

«Наверное, всё-таки я», — подумала Виолетта, оглядевшись.

Оббитое светлым деревом помещение казалось маленьким, но очень уютным. Приятный глазу тёплый лампочный свет освещал всё, до чего только мог дотянуться. Множество цветов, плетёная мебель и сладкий аромат, которым Виолетта попросту не могла надышаться. Настолько он был приятным.

— Я ведь говорила!.. Сто раз уже говорила!.. — продолжала девушка доказывать свою правоту тому, чего Виолетта никак не могла увидеть. — Чего непонятного-то, а?! Вот скажи мне!.. Нет, ты скажи! Я хочу услышать!

«А может, всё-таки она?..»

— Э-э…я, правда, сильно извиняюсь за вторжение, но…

— А?! — гневно воскликнула девушка.

Виолетта от испуга вжала в плечи шею.

— Я... Я лишь хотела…

— Да меня не волнует, чего ты там хотела, — перебила Виолетту девушка, фыркнув на неё и скрестив на груди руки. — Меня интересует лишь одно: как ты сюда попала?

Стоило ей только задать этот вопрос, как все лампы в помещении разом мигнули. Девушка что-то прошипела себе под нос и вновь начала ругаться с потолком.

— Не собираюсь я ей помогать! — капризно произнесла она, разглядывая свисавшую над её головой люстру. — И хватит приводить сюда кого попало! Я запрещаю тебе это делать! И меня не волнует!..

Лампы вновь замигали, словно перебивая девушку в её нескончаемом монологе из ругательств и недовольства.

— Ах так?! Ты мне условия ставить будешь?! Ты! Мне!

— П-простите, — вновь попыталась Виолетта привлечь к себе внимание девушки. — Как бы сказать?..

— Да никак. Лучше молчи, девочка, пока я по-настоящему не разозлилась.

«Д-девочка!..»

Возмущению Виолетты не было предела. Она была уже совершеннолетней и определённо выглядела на свой возраст. Как её вообще могли назвать «девочкой»?

«Я что, так плохо выгляжу?» — взъерошив прилипшую ко лбу чёлку, подумала Виолетта.

— Чего ты добиваешься, приводя сюда этих нытиков? — раздраженно произнесла девушка, вновь начиная свой монолог с потолком. — Я же сказала, что приступлю к своим обязанностям, когда буду готова! Чего непонятного-то? На каком языке тебе это сказать, чтоб до тебя дошло!

Виолетта в неуверенности затопталась на месте.

Что ей следовало предпринять? Попытаться сбежать отсюда? А было ли это возможно? Конечно. Вот ведь, кстати, и дверь, незапертая, возвышается позади неё. Хочешь — беги. Можешь — беги. Боишься — беги. Путь никто не преграждал, силой в комнате никто не удерживал.

Вот только Виолетта не хотела никуда бежать. Да и как она могла? Сейчас, после того, как нашла Цветочную лавку, на поиски которой потратила два последних месяца, она просто не могла позволить себе сбежать из этого места.

— Вы — хозяйка? — спросила Виолетта у девушки и та, прервав свой односторонний разговор с потолком, одарила её недовольным взглядом.

— А что если так? — с прищуром ответила она вопросом на вопрос.

— Вы, правда, можете исполнить любое желание? — с надеждой в голосе спросила Виолетта. — Абсолютно любое?

— Так об этом сейчас говорят? — расслабившись, девушка передёрнула плечами, словно сбрасывая с себя вызывающую дискомфорт ношу. — О том, что хозяйка Цветочной лавки исполняет желания, словно какой-то джинн из волшебной лампы?

Виолетта кивнула.

— Это даже обидно как-то… Меня называют джинном. Или того хуже, золотой рыбкой, — надавив на переносицу, произнесла девушка. — Ну и какое же у тебя желание, девочка, что ты умудрилась найти это место?

Виолетта сжала губы.

Говорить о том, что стало для неё запретной темой год назад, казалось неправильным. Особенно говорить об этом с человеком, которого она видела второй раз в жизни. Но если и в самом деле в этом мире существовала магия, волшебство или что-то подобное, что могло исполнить её желание, то Виолетта должна была попробовать его загадать.

— Я… Я хочу вернуть мёртвого к жизни, — протараторила Виолетта, напряжённо вслушиваясь в повисшую над помещением тишину.

Даже люстра, казалось, замолчала, а Виолетта вдруг почувствовала на себе десятки посторонних взглядов. Испугавшись, она стала оглядываться, но в цветочном помещении по-прежнему кроме неё и девушки никого больше не было.

— Это глупо, да?.. Мечтать о таком.

— Ну почему же? — склонив голову набок, произнесла девушка, резко переведя взгляд на входную дверь.

Через мгновение колокольчик, висевший над ней, звонко зазвенел, и дверь открылась, запуская в тёплую комнату сквозняк. Зашедший с улицы мужчина, прежде чем заговорить, отряхнул с одежды дождевые капли, взъерошил промокшие волосы и, зашуршав пакетом, произнёс, не замечая того, что у того. К кому он пришёл, уже были гости:

— Астра, как ты и говорила, там такой ливень начал...ся…

Ян проглотил конец своей фразы, удивлённо разглядывая стоявшую в нескольких шагах от него Виолетту.

— Ты же… Стой, а ты почему здесь? — спросил он у неё, нахмурившись, а после, посмотрев на ту, кого назвал Астрой, решил кое-что уточнить. — Она что…твой гость?

Астра вновь фыркнула, подняв взгляд к потолку.

— Она не мой гость.

— Да?..

В голосе Яна Виолетта услышала нотки сомнений, будто бы столь коротким вопросом он спрашивал у Астры о большем: «Ты уверена, что она не твой гость?».

— Вы-то её откуда знаете?

— Она подруга Милы, — сказал Ян.

— Милы?

Взгляд Астры потяжелел, и Виолетта вдруг подумала о том, что таким же взглядом она смотрела на неё в тот миг, когда Мила уводила её с пешеходного перехода.

«Они знакомы?»

— Я её пару часов назад у них встретил, — продолжил Ян, закрывая дверь и поднимая к груди увесистый пакет, внутри которого остывал ужин в одноразовых тарелках-коробках. — Она… Как она здесь оказалась?

— Не у меня спрашивайте, — пробубнила Астра, состроив раздражённое лицо. — Так, девочка, давай-ка разберёмся с тобой.

«Разберёмся?» — ужаснулась Виолетта, сглотнув образовавшийся в горле ком.

— Ты, значит, хочешь, чтобы я исполнила твоё желание?

— Д-да? — промямлила Виолетта. — Моё желание…

— Какое ещё желание?

— А Вы как думаете? — с иронией спросила Астра, посмотрев на Яна. — Вернуть к жизни мёртвого. Сюда по другим причинам не ходят.

— Астра, — нахмурившись, произнёс Ян. — Ты же не собираешься?..

— Ещё как собираюсь, — с вызовом произнесла Астра. — Останьтесь с ней и проследите, чтоб не сбежала. А я пока всё приготовлю, раз уж ей так хочется исполнить своё желание.

Астра ушла, скрываясь за неприметной дверцей в углу комнаты. Ян прошёл вглубь помещения к плетёному креслу и, сев в него, пригласил Виолетту занять соседнее с ним кресло. Пакет он оставил у своих ног, достав оттуда цветастую баночку с щербетом.

— Будешь? Их здесь много.

Виолетта покачала головой, опасливо обернулась к входной двери и нервно затеребила пальцами на руках.

— Если хочешь сбежать, то это твой последний шанс, — сказал Ян, ногтями поддевая пластмассовую крышку мороженого. — Я тебя останавливать не буду.

— Но ведь она сказала Вам…

Ян весело пожал плечами.

Виолетта ещё раз посмотрела на дверь.

«Если это место…»

— Это… Это правда Цветочная лавка из легенды? — спросила Виолетта.

— Ага, — беззаботно промычал Ян, наскребая на прозрачную ложку тёмно-фиолетовый щербет.

— А эта девушка…

— Астра? Она хозяйка Цветочной лавки, — не давая Виолетте закончить вопрос, произнёс Ян.

— И она правда может?..

Ян тяжело вздохнул, подбирая нужные слова для ответа на этот каверзный вопрос. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на потолок, отчего-то усмехнувшись.

— Вот скажи, как ты сюда попала? — спросил он, скосив взгляд на Виолетту. — Не Астра же тебя сюда привела?

— Не она, я сама.

— И как же у тебя получилось найти Забытый переулок самой?

«Он мне не верит?»

— Как-то…само собой получилось.

Ян негромко хмыкнул.

— «Само собой получилось», — произнёс он, словно дразнившись. — Тебя зовут Виолетта, так?

— Откуда Вы знаете?

— Мила так тебя называла. Я ведь не ошибся? Ты — Виолетта.

— Не ошиблись, — сказала Виолетта, решив всё же присесть на другое кресло. Она провалилась в мягких подушках и смущённо поправила чуть задравшуюся юбку. — Если Вы говорите правду… О том, что эта девушка — хозяйка Цветочной лавки, то объясните мне, почему у неё глаза голубые?

На мгновенье Ян опешил, глупо моргнув.

— В смысле «почему»?

— Ну голубые они, а в легенде о Цветочной лавке. В тех вариациях, что я слышала, хозяйкой была зеленоглазая старушка.

— Устаревшая информация, — сказал Ян, вод ложкой внутри пластмассового стаканчика.

Щербет в нём начал таять и превращаться в неприглядную кашицу, похожую на манку вперемешку с вареньем из смородины.

— Той хозяйки давно уже нет. Теперь тут балом правит Астра.

«Той хозяйки больше нет».

Значило ли это, что хозяйки — женщины вполне себе обычные, ничем от других жительниц этого города не отличавшиеся?

— Куда она ушла?

— Готовить тебе чай.

— Чай? — Виолетта не смогла скрыть своего удивления.

«Она правда готовит для гостей чай».

— Да, — нахмурившись, сказал Ян. — Но я не думаю, что тебе стоит его пить.

— Это ещё почему?

— Потому что…

— Я бы попросила Вас лишний раз с ней не разговаривать, — ворвавшись в их разговор, произнесла вернувшаяся в комнату Астра.

Она держала в руках поднос с двумя белыми чашками. В них был заварен душистых, сладко пахнувший чай. Ян поднялся с кресла, помогая ей удержать поднос, когда она решила взять чашки в руки. Одну Астра оставила себе, другую отдала Виолетте.

— Я правда считаю, что ей это ни к чему, — начал Ян, но Астра, смирив его строгим взглядом, не позволила ему высказывать своего мнения.

— Она ведь сама этого хочет. Разве нет? — спросила она у Виолетты. — Хочешь же?..

Виолетта кивнула, чувствуя обжигающий пальцы жар.

— А если хочешь исполнения своего желания — пей. Если сомневаешься в том, что делаешь — уходи и никогда сюда не возвращайся.

«Сейчас она разрешает сделать мне выбор?»

Виолетта задумалась, отведя взгляд в сторону.

Верила ли она в то, что выпив чай, вернёт к жизни умершего человека? Конечно нет. В глубине души она знала, что даже самой сильной магией, существовавшей в книжках древних людей, мёртвых к жизни было не вернуть. Но ей хотелось выпить предложенный хозяйкой чай хотя бы для того, что бы после этого никогда не жалеть об упущенном, пусть и невозможном, шансе.

— Я выпью, — сказала Виолетта, лишь на секунду задумавшись о том, чем может быть чреват в будущем её поступок.

Горячая жидкость потекла по её горлу, обжигая не только гортань, но и лёгкие с желудком. Желание заснуть моментально окутало её сознание. Чашка выскользнула из её рук, но Виолетта не услышала ни звука разбившегося об пол фарфора, ни простого громыхания упавшей на деревянные половицы посуды.

Зато Виолетта почувствовала непривычную для себя лёгкость во всем теле и, закрыв глаза, она провалилась в беспамятство.

Виолетте казалось, что она плыла.

Парила в невесомости.

Её обволакивало что-то тёплое, словно объятия матери в далёком детстве. Ей не хотелось открывать глаза. В какой-то момент Виолетта даже подумала о том, что было бы неплохо вот так вот и плыть — или лететь — всю оставшуюся жизнь. Вечность. Но вспомнив о том, где она находилась, Виолетта резко распахнула глаза и упала.

Сердце у неё в груди ухнуло, желудок от лёгкого испуга скрутило. Ощущение было таким, словно она только что пропустила одну ступеньку на лестнице и оступилась.

Виолетта поморщилась, приподнимаясь и растирая ушибленную поясницу. Она осмотрелась, чтобы понять, где очутилась. Вокруг неё было белое, нескончаемое пространство. Настолько ослепительное, что глаза начало жечь. Виолетта потёрла их руками, но глаза продолжало щипать, будто в них попал шампунь.

— Что это за место? — пробормотала она, встав на ноги.

Она не чувствовала холода, и жарко ей не было, но отчего-то гусиная кожа с рук никак не хотела пропадать. Виолетта решила идти вперёд, но как бы далеко она не уходила от места своего падения, обстановка вокруг неё не менялась.

— Здесь кто-нибудь есть? — выкрикнула она, и к собственному удивлению услышала на свой вопрос ответ.

— Обернись.

Виолетта повиновалась.

Она очутилась в длинном, узком коридоре со множеством дверей. Они появлялись словно по щелчку чьих-то пальцев, уводя коридор всё дальше и дальше от Виолетты и от того, насколько у неё хватало глаз. В коридоре царил полумрак, играла тихая, ненавязчивая музыка, а стоявшая у граммофона Астра невесомо касалась чёрной музыкальной пластинки, даже не смотря на Виолетту.

— Найди свою дверь и открой её, — сказала она, кивнув вглубь коридора.

— Где я?

— Это тебя волновать не должно, — покачала головой Астра. — Найди свою дверь и открой её.

— А что за ней будет?

Астра пожала плечами.

— Это ты, девочка, должна мне сказать, что за ней будет.

Пластинка в граммофоне внезапно стала заедать, повторяя лишь один скрипучий звук. Виолетта моргнула, и внезапно осознала, что в коридоре она осталась одна.

«Ладно, — протянула она в мыслях.— Значит, мне нужно найти какую-то дверь».

Виолетта даже представить себе не могла, как она должна была выглядеть. Все двери в коридоре были абсолютно одинаковыми: из темно-коричневой древесины, с круглыми позолоченными ручками.

Во всём коридоре привлечь внимание Виолетты смогли лишь цветы в горшках, оставленные кем-то на прибитых у дверей полках. Большинство названий Виолетта не знала, но она заметила, что некоторые горшки пустовали, в некоторых цветки были живыми, а в некоторых давно засохшими.

— Глупо считать, что у моей двери будет горшок с фиалкой, да? — сама у себя спросила Виолетта, но всё же других опознавательных для своей двери знаков она придумать не смогла.

Виолетта шла всё дальше и дальше, и в какой-то момент стала замечать, что в коридоре становилось темнее. Она взглянула наверх, туда, где к потолку были прикручены круглые лики тускнеющих ламп, и поняла, что в коридоре определенно что-то изменилось.

«Горшки с цветами исчезли», — поняла она.

У дверей больше не было прибитых полок. Даже сами двери стали выглядеть по-другому. Виолетта подошла к одной из дверей и, дотронувшись до ручки, попыталась прокрутить её по часовой стрелке, но та не поддалась.

«Не моя».

— Эй! Ты ещё кто такая?!

Виолетта от испуга вздрогнула и, отойдя от двери, произнесла своё имя.

— Я… Виолетта. А ты?..

Парень, стоявший перед ней, был всего на пару лет старше неё. С взлохмаченными волосами, в отглаженных брюках. С его шеи свешивалась полоска галстука, торс облепливала атласная жилетка, надетая поверх белой рубашки. Парень выглядел как самый настоящий бариста, отошедший на пять минут на перекур за угол кофейни.

Он молча посмотрел Виолетте за спину и на его лице отразился самый настоящий ужас.

— Ты что…из лавки пришла?.. — произнёс он, и лампы на потолке стали мигать.

Парень почесал затылок и, невесело присвистнув, произнёс:

— Вот ж блин…

Глава 6

В коридоре было душно. Это первое, о чём подумала Виолетта, когда её сердце перестало биться в испуганном ритме. Парень, внезапно появившийся перед ней, широкими шагами мерил расстояние от одной стенки до другой, периодически вздыхая и кривя чуть полноватые губы.

Он явно был недоволен их встречей.

Вот только Виолетта не понимала причину его недовольства. Виделись они впервые — она в этом была абсолютно уверена — а значит, стать недругами им было попросту некогда. А тот факт, что он заговорил с ней, и вовсе приводил Виолетту в лёгкое недоумение. Он что же, ничего о ней не знал? Было ли такое возможно? Ведь в этом городишке о проклятой приезжей знали все. Даже бродячие кошки и собаки.

Виолетта исподлобья взглянула на парня, когда тот, резко остановившись, зыркнул на неё в ответ.

— Так, — выдохнул он, потерев переносицу. — Напомни-ка мне, как там тебя зовут?

— Э-э, Виолетта?..

— Э-э, Виолетта?.. — передразнил её парень, недоверчиво нахмурив широкие, светлые брови. — Ты что, в правильности собственного имени не уверена?

— Ну, уверена вообще-то.

— А по тебе и не скажешь. Я Влад, — коротко представился парень и добавил: — И я хочу знать, как ты здесь оказалась?

Виолетта ощутила привкус горечи во рту, этот вопрос начинал её утомлять. Если бы она знала, как здесь оказалась, то уже давно бы поняла, как отсюда уйти. Она оценивающим взглядом оглядела парня, подумала о том, что угрозы, в принципе, он не представлял, и, немного успокоившись, призналась ему в том, что ответить на его вопрос она была попросту неспособна.

— Я бы сказала, если бы сама понимала хоть что-нибудь. Но…я ничего не понимаю. Правда.

Парень громко выдохнул, Виолетта отступила назад.

Она осмотрелась, задерживая взгляд на всём, что только могло привлечь к себе её внимание. Этот коридор Виолетте не нравился. Он был слишком душным и тёмным, на стенах бордовые, на вид даже бархатные обои давили, как принято говорить, «на психику», они нервировали и раздражали, заставляли хотеть сбежать отсюда. Этот коридор был совершенно не таким, в который Виолетту привела Астра. То место было более…светлым? Виолетта не смогла подобрать точного слова, но именно «светлый» ассоциировался у её с коридором из Цветочной лавки.

«Из Цветочной лавки? — Виолетта задумалась над собственными мыслями. — А это, значит, не она?»

Она ещё раз посмотрела на Влада.

Парень чем-то напоминал ей Луку и, возможно, из-за этого чувство опасности в ней чуть притупилось. Он был таким же светловолосым, как и её одноклассник. Только его волосы были небрежно зализаны назад, а у Луки длинная челка спадала на лоб. За всё то время, что они находились рядом, в карих глазах Влада не промелькнуло ни капли враждебности в её сторону, лишь раздражение, перемешавшееся с усталостью, но Виолетта всё равно считала нужным держать с ним определённую дистанцию.

Роста в нём было навскидку около метра восьмидесяти. Может, совсем чуть-чуть пониже. А возраст?.. Школа в городе была одна, и за прошедший год Виолетта его в школьных рекреациях ни разу не видела. Так что как минимум он был старше на год. Максимум на три.

— С-слушай, может…просто разойдёмся?.. — предложила Виолетта, поймав себя на мысли о том, что долго разглядывать нового знакомого всё же не стоило.

— В смысле? — удивился Влад.

Он наклонил голову набок, волосы на его макушке даже не шелохнулись — столько мусса или геля было на них вылито. По тусклым светом потолочных ламп блондинистый оттенок его шевелюры отливал платиной, а карие глаза казались чёрными.

— Притворись, что не видел меня. А я просто уйду…обратно.

Влад с любопытством посмотрел на Виолетту, а потом бросил взгляд ей за спину, словно желая увидеть тот путь, по которому она собиралась пойти «обратно».

— Обратно?.. — чуть насмешливо произнёс он.

Обернувшись назад, Виолетта безмолвно приоткрыла рот и часто заморгала, не давая слезам отчаяния вырваться наружу. Теперь настала её очередь удивляться. И вновь пугаться того места, в котором она очутилась.

— Куда это обратно ты собралась?

Виолетта подавила рвущийся из горла всхлип, но сдержать дрожь в ногах у неё не получилось.

«Обратно» и в самом деле не было.

Больше не было.

Коридор кончался — или же всё-таки начинался — с тупиковой стены. Её ширина была всего метра три и на ней в полную высоту и ширину висела картина. Точнее пустая, сколоченная из странных деревяшек рама с чёрным полотном, притягивающая к себе взор Виолетты. В этой темноте что-то было. Отчего-то Виолетте казалось, что это было вовсе не полотно, а пустота, внутри которой что-то пряталось и сейчас наблюдало за их разговором.

Оно смотрело на Виолетту с любопытством.

Беззлобно. Но и не дружелюбно.

Виолетта встряхнула головой, отгоняя от себя непонятное наваждение, и снова посмотрела на картину. Рама состояла из четырёх деревяшек разного оттенка. От светлого до тёмно-тёмно коричневого. Из них торчали кривые, не вбитые до конца проржавевшие гвозди. Виолетте даже чудилось, что она чувствовала витавший в коридоре запах гнилого железа.

— У меня такое чувство, что ты кое-чего не понимаешь, — внезапно произнёс Влад, обращая на себя внимание притихшей Виолетты.

— Да ладно? — огрызнулась она, но после прикусила изнутри щеку.

Не в том она сейчас была положении, чтобы так необдуманно выставлять себя в плохом свете. Но, как казалось, её тон Влада нисколько не разозлил. Он спокойно опёрся спиной о противоположную Виолетте дверь, скрестил на груди руки и спросил:

— Ты пришла из Цветочной лавки?

Виолетта юлить не стала и кивнула головой.

— Астра была с тобой?

«Он знает о хозяйке…»

— Недолго. Она сказала мне найти мою дверь, а потом исчезла.

Влад цокнул языком.

Он не скрывал своего не то раздражения, не то разочарования.

Хотел ли он, чтобы Астра была здесь и взяла на себя ответственность за то, что Виолетта оказалась вот в такой вот ситуации? Скорее да, чем нет. Вот только Астры не было, и вряд ли в ближайшее время она собиралась появиться.

Поэтому Виолетта собралась с мыслями и спросила:

— Эм… Слушай…а где я все-таки?

— Здесь вопросы задаю я, — резко сказал Влад, но немного подумав, всё же ответил, решив, что так избавит себя от надобности отвечать на не относящиеся к делу глупые и ненужные, в первую очередь ему, темы. — Ты в «Ликорисе».

— Ликорис? — медленно протянула Виолетта. — А что это такое?

Виолетте казалось, что это слово было ей знакомо. Но как бы она не старалась вспомнить где или от кого могла его узнать, в голову ничего не приходило.

— Ты же не серьезно?

Влад выглядел так, словно Виолетта, не зная, что такое шариковая ручка, спросила у него «Для чего она нужна?».

— Поверить не могу, что есть те, кто не знает о «Ликорисе», — покачав головой, произнёс он. — Ты что хикки и из дома не выходишь?

— К-кто я?..

Этого слова Виолетта точно не знала.

— Да никто, — взмахнув рукой в останавливающем жесте, произнес Влад. — Забудь о том, что я сейчас сказал. И давай лучше вернёмся к нашей главной проблеме: тебе и причине твоего здесь присутствия.

— Хорошо, — покорно согласилась с ним Виолетта и, опустив взгляд, вскрикнула.

Она не увидела собственных ног.

— Это, пожалуй, тоже проблема, — произнёс Влад, оценивающе оглядывая парившую над полом девушку. — Но не первостепенная.

— Не первостепенная?! — воскликнула Виолетта, вновь посмотрев вниз.

Она была уверена в том, что только что подняла вверх правую ногу, но перед её глазами все ещё была пустота. Виолетта попробовала подпрыгнуть и, кажется, на мгновение потолок стал к ней чуть ближе, но с уверенностью этого она не могла заявить даже себе.

— Я что, призрак?.. — с надрывом в голосе спросила Виолетта.

Испуг в её глазах позабавил Влада, но он взял себя в руки, понимая, что для того, кто не был связан с «Ликорисом», подобная ситуация и в самом деле могла вызвать неподдельный страх и отчаяние.

— Если ты говоришь о призраках, как о мёртвых людях, то нет, — уверенно заявил он, пытаясь придать своему лицу самое спокойное и серьёзное выражение, на которое только был способен после полноценного рабочего дня, выматывающего и физически и морально. — Ты вполне себе живая. Просто заплутала…немного.

«Заплутала?..» — в мыслях взвыла Виолетта.

— Я не понимаю, — жалобно хныкнула она, вспоминая предшествующие этой минуте события. — В лавке Астра дала мне выпить какой-то чай.

Влад кинул головой.

— И, кажется, я уснула…

Парень снова кивнул.

— А потом я очнулась в каком-то белом пространстве…

На этот раз Влад кивнул несколько раз.

— Да что эти твои кивки означают?.. — чуть раздраженно спросила Виолетта.

— Да так, — пожал плечами Влад. — Просто…

Он несколько раз щёлкнул пальцами, словно этот звук помогал ему сосредоточиться и обдумать свои дальнейшие слова.

— Знаешь, в «Ликорисе» есть правило, — неожиданно начал Влад, посмотрев Виолетте прямо в глаза. — Если придёшь в него и очутишься в этом коридоре, то назад уже не вернёшься.

Виолетта ощутила, как у неё ёкнуло сердце.

— И за исполнением этого правила строго следят, — протараторил парень так, будто Виолетта в любой момент могла оспорить его слова. — Но вот ведь какая неприятная из-за тебя случилась ситуация. Ты ведь в «Ликорис» через парадные двери не входила.

Он не спрашивал, а утверждал это, но Виолетта всё равно решила подтвердить сказанную им истину.

— Не входила.

— Но в коридор как-то попала.

— Попала.

— И что мне с тобой тогда делать? — спросил Влад. — Исключение ты моё из правил.

Виолетта лишь жалобно взглянула не него.

— Сделать вид, что меня здесь никогда не было?.. — произнесла она.

— Вот об этом, — протянул парень, — не будь ты сейчас в таком вот виде…

Влад покрутил указательным пальцем в воздухе, намекая на некую прозрачность и воздушность Виолетты.

— Я, может быть, и отпустил бы тебя. Всё-таки тут наверняка какая-то ошибка, — это он сказал скорее для себя, чем для неё. — Но если я просто уйду, то тебе, возможно, придется ещё долго бродить здесь. А это, в твоём весьма удручающем положении, может негативно сказаться на твоём…

Договорить ему не позволил ворвавшийся в коридор невесть откуда порыв холодного ветра. По полу поползла плотная, пахнущая пылью дымка. Виолетта брезгливо встала на мыски.

Во всяком случае, мысленный приказ своим ногам она отправила.

— На тебя вообще нельзя положиться?! Влад!

Парень отскочил от двери, испуганно напрягая плечи. Виолетта же наоборот вжалась в дверь ещё сильнее, надеясь на то, что быстро приближавшийся к ним мужчина её не заметит.

— Г-Габи?.. Ты у-уже вернулся?..

— Вернулся! — рявкнул мужчина. — Когда я уже смогу оставлять на тебя это место не боясь того, что ты можешь с ним сделать?!

— А-а…я-то здесь причем?.. — чуть возмущённо, чуть обидчиво, и всё ещё немного пугливо произнёс Влад. — Это всё Астра…

— Чего?!

Тот, кого Влад назвал Габи, не дойдя до Виолетты всего нескольких шагов, обернулся к парню и долго вглядывался в его лицо. Он был готов слушать.

— Я говорю о том, что эта девчонка пришла из лавки, — пояснил Влад, указав на Виолетту. — Не наша она!

Мужчина повернул в сторону Виолетты голову и, наградив её тяжелым взглядом, сделал к ней шаг навстречу. Приблизившись к Виолетте вплотную, он разглядывал её исказившееся от страха лицо. Виолетта с силой зажмурилась, стараясь отвернуться. Она чувствовала на себя чужой взгляд. Ощущала исходившую от мужчины опасность.

Воздух рядом с ним стал разреженным. Дышать становилось труднее.

— Габи, свяжись с Астрой! — услышала Виолетта просьбу Влада. — То, что она здесь… Это же какая-то ошибка!

Виолетта почувствовала у своего бока чужую руку и от неожиданности распахнула глаза.

— Да, ты прав, — произнес мужчина, чьи глаза были похожи на две прозрачные льдинки. — Ошибка.

Виолетта услышала щелчок — мужчина повернул ручку на двери — а затем вновь ощутила на себе чужое…чужие прикосновения.

— Таким как ты, — зашептал ей на ухо Габи, — в лавке места нет.

И после что-то утянуло Виолетту вглубь открывшейся позади неё комнаты.

Глава 7

21 марта 2018 года, среда

Виолетта резко открыла глаза.

Электронный будильник, автоматически настроенный на подачу сигнала в семь пятнадцать, противно пищал, выдёргивая её из мира беспокойных грёз. Холодный ветер, проникший в комнату через открытую форточку, шевелил полупрозрачные, белоснежные тюли, простроченные края которой плавно скользили по застуженному за ночь полу.

Виолетта лежала на кровати и, не моргая, смотрела на потолок своей комнаты.

Сердце в её груди бешено стучало. Голова раскалывалась как при высокой температуре. Глаза жгло, а в горле и во рту пересохло. Виолетте хотелось пить, но она не могла заставить себя опустить ноги на пол и подняться с кровати.

«Приснилось?»

Виолетта подняла вверх руку. С трудом сжала и разжала онемевшие пальцы.

«Или же я правда там была?»

Виолетта отчётливо помнила Цветочную лавку. Закрыв глаза, она будто бы вновь смогла очутиться в оббитой светлым деревом комнате. Вокруг неё было множество цветов. В воздухе витал терпкий запах какой-то пряности. Приглушенный жёлтый свет освещал не то маленькое, не то всё-таки большое помещение.

Мысленно Виолетта прошла к плетёной мебели, стоявшей у стены. Провела пальцами по спинке плетёного кресла, в котором сидела. Огляделась и увидела стоявших перед ней людей.

Мужчину и девушку.

Первого она встретила в ресторанчике Милы. В этом Виолетта была абсолютно уверена. Да и подтвердить свои мысли она могла в любой момент. Нужно было просто навестить единственную в этом городе подругу.

Но была ли реальна девушка, стоявшая рядом с мужчиной?

На этот вопрос у Виолетты не было чёткого ответа.

Она не могла вспомнить её лица. В воспоминаниях оно было размытым белым пятном. Но Виолетта точно помнила холодный взгляд, которым её встретила хозяйка Цветочной лавки. Таких глаз… Такого стеклянного, отчужденного и одновременно с этим пронзающего блеска в чужих глазах она никогда прежде не видела.

«Или всё-таки приснилось?» — никак не могла определиться Виолетта, лениво опуская ноги на пол, но по-прежнему оставаясь в лежачем, скрюченном положении на кровати.

Она открыла глаза и стала изучать свой потолок.

Определенно свой.

Вон в углу знакомый жёлтый подтёк, доставшийся ей в наследство от невнимательных соседей. В другом углу трудолюбивым Гошей — так она называла паучка, недавно поселившегося в её комнате — была сплетена паутина. На самом деле Виолетта пауков не любила. Некоторых особей она и вовсе боялась. Но Гоша не был наглым соседом. Он жил в своем углу и никуда из него не девался.

Нет, возможно, пока Виолетта была в школе или была занята поисками Цветочной лавки, Гоша и уползал на поиски пропитания или общения с сородичами из других квартир, но сколько бы раз Виолетта не пыталась подловить паука на незаконном пересечении выдуманных ею границ, Гоша ни разу не был пойман с поличным за пределами своей паутины.

В противном случае его определенно ждала бы депортация из квартиры на улицу через окно седьмого этажа.

«Окно», — вяло подумала Виолетта, приподнимаясь на локтях.

Маленькая форточка, расположенная над основным окном, была нараспашку открыта. В любое другое время Виолетта могла и не обратить на это внимание, но сейчас по ночам было ещё слишком холодно, чтобы так безответственно выпускать из отопляемой батареями квартиры тепло.

— Я точно её не открывала, — вслух произнесла Виолетта, сев на кровати.

«Точно же?..»

Она посмотрела на свои ноги. Со ступней переместила взгляд выше, к коленям.

«И почему я в одежде?»

Виолетта встала. Она прошла к окну, попутно вглядываясь в свой силуэт, отразившийся в шкафном зеркале.

«Я же не могла уснуть в форме…»

Виолетта одернула тюль. Колечки на присверленной к стене балке задребезжали. Виолетта поднялась на мысках, вытянула руку и, захлопнув форточку, опустила ручку-замок в вертикальное положение.

— Или могла?

Виолетта задумалась. Её взгляд опустился на будильник, и сердце в груди пропустило удар. На часах была половина восьмого.

Первый урок начинался в половину девятого. То есть до начала занятий у неё оставался целый час. Обычно из дома Виолетта выходила в восемь и медленным шагом доходила до школы минут за двадцать. Десяти минут ей с головой хватало для того, чтобы подняться в нужный кабинет и занять своё место.

Но сегодня у неё был пробный экзамен, и в холле на первом этаже школы она должна была стоять ровно в восемь ноль-ноль.

«И не секундой позже, — предупредила вчера всех классная руководительница. — А иначе…»

Забыв о Цветочной лавке, Виолетта стала стаскивать с себя мятую, местами всё ещё влажную одежду. Подойдя к шкафу, она открыла его и, сняв с вешалки второй комплект формы, надела его. Закрыв дверцы шкафа, Виолетта взглянула в зеркало и ужаснулась. Бледная, отдающая серостью кожа на лице, темные синяки под глазами и растрепанные волосы, больше похожие на неприглядные пакли в дешёвых париках, чем на настоящие локоны, могли напугать на тёмной улице не только самых страшных и кровожадных маньяков, но и самого носителя столь «выдающейся» и «примечательной» внешности.

Виолетта обернулась к часами в нерешительности затопталась на месте.

07:34

«Хотя бы умыться и почистить зубы надо», — подумала она, выдохнув в сомкнутую ладонь воздух и направившись в ванную комнату.

Там она провела все нужные для себя водные процедуры, расплела и вновь заплела волосы.

Когда Виолетта была готова выйти из квартиры, часы в её комнате показывали семь сорок две. Перед тем, как открыть дверь и оказаться на лифтовой площадке, Виолетта решила взглянуть в дверной глазок. Буквально на секунду внутри неё всё сжалось в маленький, болезненный комок.

На лифтовой площадке, у самого лифта, кто-то стоял.

И не просто стоял, а пристально вглядывался в её дверь.

Лишь когда взгляд Виолетты зацепился за бордовое пятно, она почувствовала облегчение. У лифта стоял не кто иной, как Остап.

Одноклассник, живший в соседней квартире.

Его неряшливый вид успокоил Виолетту. Белая рубашка была заправлена в брюки лишь наполовину. Бордовый пиджак в скомканном виде сжимался в руках. Рюкзак висел на одном плече, тёмные волосы были растрепаны.

Решив, что лучше ей выйти из дома одновременно с ним, Виолетта покинула свою квартиру.

— Если не напишешь этот экзамен, домой можешь не возвращаться! — разнёсся по лифтовой площадке строгий мужской голос.

Это был отец Остапа. И Виолетта была уверена в том, что если бы Остап сейчас не смотрел на неё таким странным взглядом — отчасти удивленным, отчасти изучающим — он бы обязательно ответил отцу какой-нибудь колкостью.

У них была такая манера общаться. Чисто мужская.

— Ты меня услышал?!

— Да! — глухо ответил Остап, нажав на кнопку вызова ещё раз.

Виолетта закрыла за собой дверь и бросила ключ в сумку. Прижав её к груди, словно броню, способную защитить её от любой опасности, она в несколько шагов достигла лифта и встала позади Остапа.

Если давать характеристику на каждого её одноклассника и составлять рейтинг тех, с кем она в принципе смогла бы ужиться, не будь «особенно-проклятой», то Остап определенно занимал бы в списке потенциальных друзей одну из первых строчек. Несмотря на внешность и повадки настоящего школьного задиры, Остап тех, кто слабее, никогда не обижал. Он мог отвесить младшеклассникам лёгких подзатыльников или пинков, но только в тех случаях, когда они становились неуправляемыми и мешали его любимому в школе времяпровождению: сну.

Почему он постоянно спал на уроках, Виолетта не знала. Одни говорили, что он ночи напролёт зависает в компьютерных играх. Другие верили в то, что он был главарём местной банды, промышлявшей порчей городского имущества.

Виолетта больше склонялась к первому варианту, потому что точно знала: отец Остапа был человеком строгим, любящим всё контролировать, и он не позволил бы сыну шляться по улицам после действующего в городе комендантского часа.

Поэтому Остап, с вероятностью в девяносто девять и девять процентов, был полуночным геймером.

Когда лифт, скрипнув тросами, остановился на их этаже, двери открылись не сразу. Они всегда западали, несколько раз дергаясь в противоположные стороны друг от друга, и только после этого с шумом открывались. Остап вошёл в кабину первым и сразу же нажал на кнопку первого этажа. Следом за ним вошла Виолетта.

Двери закрылись, и лифт стал опускаться вниз.

Кабина была маленькой, квадратной. Метр на метр, может, чуть больше. Находиться в столь тесном помещении с человеком, которого ты вроде бы знал, но с которым нельзя было поговорить, несколько нервировало Виолетту.

Конечно, говорить с Остапом ей было особо не о чем, кроме как, пожалуй, о предстоящем экзамене. Но даже подобную тему Виолетте обсудить было не с кем ни сейчас, ни потом.

Когда они выходили из подъезда, Виолетта была уверена в том, что Остап немедля сорвётся с места и побежит в сторону школы. Всё-таки его, хронического опоздуна и двоечника, учителя не особо жаловали. И сегодня был тот день, когда на опоздание никто бы не закрыл глаза. Но к удивлению Виолетты, оказавшись на улице, Остап никуда не побежал. Он спустился с лестницы на тротуар и, перейдя дворовую дорогу, спокойным шагом пошёл по знакомому ученикам их двора пути.

«У меня что, время неправильно показывало?..»

Виолетта расстегнула замок на сумке и попыталась отыскать в ней свой телефон. Но не под замком, не в специальном кармашке его не оказалось. Даже в пенале с ручками лежали одни только ручки.

«Где я могла его оставить?» — закрыв сумку, попыталась вспомнить Виолетта тот момент, когда в последний раз вчера пользовалась телефоном.

Но даже этого она не смогла вспомнить.

Внезапно Виолетта услышала назойливый сигнал автомобильного гудка.

Кто-то пытался привлечь к себе её внимание.

Отыскав взглядом машину, издававшую столь пронзительный звук, Виолетта невольно передёрнула плечами, но всё-таки сделала шаг навстречу незнакомому автомобилю. Когда гудок стих, а водительская дверь открылась, Виолетта увидела лишь голову и плечи человека, приветливо махавшего ей рукой.

Это был тот самый мужчина из ресторанчика Милы.

«Ян».

— С добрым утром! — поздоровался он, подзывая к себе Виолетту. — Подбросить до школы?

Виолетта в неуверенности огляделась по сторонам.

Может, он вовсе не с ней разговаривал? Вот стыдно-то будет, если она ему сейчас что-нибудь ответит.

— Виолетта! — позвал он её по имени. — Это же я!

«А может и не будет», — подумала Виолетта, всё же подойдя к машине.

— Если не поспешим, ты опоздаешь на экзамен, — произнёс Ян, держа в руках телефон Виолетты. — Он всё утро названивал. А ещё какой-то Лука прислал тебе тонну сообщений.

Последнее мужчина произнёс с еле скрываемой усмешкой на губах.

— Садись. У тебя в запасе не так уж и много времени, верно?

Ян повертел в руках телефон Виолетты и, сев за водительское место, захлопнул дверь.

В любой другой день Виолетта ни за что на свете не села бы к нему в машину. Всех же с детства учат никуда не ходить с незнакомцами? Виолетту вот этому родители точно учили. Но она опаздывала на экзамен, удачное написание которого дарило ей билет в один конец из этого захудалого городишки.

Ей просто нельзя было стать по-настоящему «несуществующей» и пропустить тест.

«И ещё телефон надо забрать», — подумала Виолетта, открывая дверь и забираясь внутрь машины.

— Пристёгивайся, — произнёс Ян, опуская ручник. — И ответь уже своему чересчур беспокойному дружку.

Виолетта забрала телефон и, пока Ян выруливал из маленького дворика на главную дорогу, набрала Луке сообщение с текстом «я не опоздаю». Она пролистала чат переписки со старостой и не смогла сдержать улыбки. Двадцать четыре сообщения. Девять пропущенных звонков.

[И все узнала. Приходи в школу по раньше.]

Это сообщение Лука отправил ей в два часа ночи.

«Ей удалось?»

— Любовные сообщения, — протянул Ян, останавливаясь на светофоре. — Молодость так прекрасна. И так быстротечна. Поэтому, пока у нас в запасе сто девятнадцать секунд, я постараюсь ответить на все твои вопросы.

— Мои вопросы? — переспросила Виолетта, отложив телефон. — О том, что вчера произошло? О Цветочной лавке? Я правда там была? Почему я ничего не помню? Что там произошло? Как я оказалась дома? И как Вы узнали, где я живу?

— Спокойнее, Виолетта, спокойнее, — утихомирил её пыл Ян. — Много вопросов. Очень много.

Виолетта перевела дыхание и, обдумав самый интересующий её вопрос, произнесла:

— Зачем Вы ждали меня? Я ведь почти поверила в то, что лавка мне приснилась.

— Правда? Вот так вот взяла и поверила бы?

На лице Яна промелькнуло выражение лёгкого разочарования в услышанном.

— А что мне ещё оставалось? — сказала Виолетта в свою защиту. — Я ведь не вру о том, что ничего не помню.

— Совсем ничего? — спросил Ян, побарабанив пальцами по рулю. — Вообще? Или что-то всё-таки всплывает в твоей памяти?

Виолетта отвела взгляд в сторону.

Она помнила Цветочную лавку. Забытый переулок. Он был точно таким же, как и говорилось в легенде. С брусчаткой, голубым летним небом, белыми облаками. Но что ещё она помнила о вчерашнем вечере?

— Я выпила чай, который мне дала хозяйка, — произнесла Виолетта. — В нём дело? Из-за него я ничего не помню? Это хозяйка послала Вас ко мне? Чтобы убедиться в моем склерозе?

Ян незначительно покачал головой.

— Астра запретила мне с тобой встречаться, — сказал он.

— Почему?

— Нельзя, чтобы мы знали друг друга, — ответил мужчина, нажимая на педаль газа, стоило только в светофоре загореться зелёному свету. — Это правило. Гости хозяйки не должны знать о других гостях.

— Почему?

— Не знаю, — пожал плечами Ян. — Я много не знаю. И не знаком ни с кем из тех, кому Астра помогла. Ты первая, о ком я знаю. Поэтому я и решил с тобой встретиться. Надеялся, что мы с тобой обменяемся своими воспоминаниями.

— Зачем?

— Чтобы узнать о Цветочной лавке. О том, о чём в легенде не рассказывается.

Ян опусти рычажок поворотника. В салоне стал нарастать тикающий звук. Машина свернула с дороги в проулок и заехала во двор. Часы на дисплее у радио показывали семь часов пятьдесят шесть минут.

«Успела».

Через окошко Виолетта стала вглядываться в силуэты школьников, медленно бредших по направлению к крыльцу школы.

— Так значит, ты ничего не помнишь? — спросил Ян, останавливая машину в нескольких метрах от школьного забора. — Не помнишь того места, в котором была?

«Места, в котором была?» — про себя повторила Виолетта.

В висках у неё закололо. Поморщившись от секундной боли, она открыла дверь и вышла из машины.

— Спасибо, что довезли.

— Виолетта, постой! — покинув водительское место, позвал её Ян. — Когда ты освобождаешься? Давай встретимся у Милы, и ты ещё раз попробуешь вспомнить. Пожалуйста, Виолетта, это важно. Очень.

— Мне жаль, но…

Виолетту прервал оклик.

Звали не её, но знакомого ей человека.

— Остап, быстрее! Там ваша балерина прыгать собралась!

Виолетта взглядом отыскала одноклассника, забежавшего на школьную территорию через распахнутую калитку. Шедшие до этого медленным шагом школьники ускорились, желая узнать, кто и куда собирался прыгать.

— Балерина?.. — тихо произнесла Виолетта вслух свои мысли. — Лёля?..

Виолетта почувствовала нарастающую внутри себя тревогу. Она не могла объяснить её природу, но отчётливо понимала, что сейчас ей нужно было быть в том месте, куда побежал Остап.

— Это моя одноклассница, — будто бы в оправдание произнесла Виолетта, отбегая от машины.

Здание школы имело форму буквы «Н» и в высоту достигало трёх этажей. В правом крыле учились младшие классы. В левом — ученики среднего и старшего звена. Переход между двумя частями школы был одноэтажным глухим коридором с окнами, которые в тёплое время года всегда были открыты. Из-за подобной конфигурации, внутри здания образовывалось два небольших дворика со скамейками, клумбами и расчерченными на асфальте классиками.

Попав на территорию школы, Виолетта побежала в ту же сторону, куда и Остап минутой ранее. Завернув за угол, она замерла. У стены школы собралась приличная толпа из учеников одиннадцатого и девятого классов. И те и другие сегодня писали пробные экзамены.

Все они без исключения, задрав головы, смотрели наверх.

— Прима! Ты сдурела?!

Виолетта узнала голос Остапа. Она попыталась отыскать его в толпе старшеклассников, но в одинаковой форме все парни казались ей на одно лицо. Виолетта посмотрела туда же, куда и все остальные, и отшатнулась назад.

На широком подоконнике, у открытого окна, танцевала Лёля. На третьем этаже. Она кружилась то на одной ноге, то на другой. Поднимала вверх руки, приседала в балетных позах и подпрыгивала вверх. Каждое её движение сопровождалось охами и вскриками девчонок, стоявших внизу. Все перешептывались между собой и их голоса сливались в один монотонный, режущий слух гул.

— Лёля!

«Где все учителя?»

Виолетта стала оглядываться, но во дворике были только ученики. Она посмотрела на окно и, вспомнив внутреннюю схему школы, поняла, что именно в этом кабинете и должен был проходить экзамен их класса.

«Она не может быть там одна».

— Лёля! Да приди же ты в себя!— воскликнул Остап.

И Лёля завершила свой танец.

Выпрямившись, она посмотрела вниз. И в этот момент все замолчали. Внутренний дворик школы погрузился в напряжённую тишину. Лёля шевелила губами, будто разговаривая с кем-то, но никого рядом с ней не было. Она периодически оборачивалась назад, а потом снова, невидящим взглядом смотрела вниз. В какой-то момент Виолетте почудилось, что самое опасное осталось позади.

Лёля пришла в себя.

Но потом, улыбнувшись, она раскинула руки в стороны и шагнула вперед.

С испугу Виолетта закрыла глаза.

По дворику пронёсся визг. Но он не помешал Виолетте услышать характерный «влажный» звук упавшего сверху тела.

***

«03/01/1987

Когда это впервые произошло, никто ничего не понял.

Взрослые списали случившееся на несчастный случай, а мы им поверили. И это было нашей ошибкой».

Глава 8

Запомни, дитя мое, ты в этом мире не одинока.

Даже если рядом с тобой ни одной живой души,

мертвые всегда будут рядом.

Тихий стук каблуков разбудил дремавшего за барной стойкой Влада. Открыв глаза, парень несколько секунд пытался разглядеть стоявшего перед собой человека, но вместо чёткого образа видел только размытое, тёмное пятно.

— Извините, но мы закрыты, — спросонья протянул он. — Приходите вечером.

— Габи на месте? — задали ему насмешливый вопрос. — Мне нужно с ним поговорить.

Как только Влад услышал знакомый голос, силуэт стоявшей перед ним девушки стал чётким и ярким. Он вскочил со своего стула — слишком быстро, чтобы не выглядеть при этом странно — и нервно поздоровался с пришедшей.

— Габи отъехал, — ответил Влад на вопрос. — Но если дело срочное, я позвоню и скажу ему, что Вы здесь.

Он достал из-под стойки старый, раритетный телефон с колёсиком.

— Звонить?

— Будь так добр, — произнесла Астра, снимая серое пальто.

Свернув его вдвое, она перевесила пальто через спинку высокого стула, а сама облокотилась о барную стойку и осмотрелась. Перевернутые стулья, сиденьями касающиеся столов, были своеобразной табличкой с надписью «закрыто». Уличный свет, просачивающийся через одинокие окошки, создавал в помещении видимость лёгкой дымки. Сверкающие крупицы пыли медленно опускались с потолка на пол, пачкая коричневый паркет невидимым для глаз слоем грязи.

— Габи, Астра пришла, — произнёс Влад в трубку и сразу же ответил на заданный ему вопрос: — Да, она подождёт.

Астра обернулась к нему и, отодвинув стул, на спинке которого висело её пальто, забралась на сиденье, опуская ноги на перекладину между ножек. Подперев рукой щёку, она стала слушать чужой разговор.

— Нет, она не выглядит злой.

Астра изобразила на лице лёгкое недоумение.

Когда это она была злой?

— Сделай мне кофе, — попросила она.

— Но она хочет кофе.

— И положи туда пять ложек сахара.

— Габи, приезжай быстрее, — прикрывая рот ладонью, будто бы так Астра не могла его услышать, произнёс в трубку Влад. — Астра в бешенстве и просит сладкого.

У Астры в горле забулькало недовольство.

— Он скоро будет, — протараторил Влад, опуская трубку и убирая телефон на место. — Сказал, чтобы я положил Вам только одну.

— И кого ты будешь слушать?

На лице Астры растянулась широкая улыбка. Она словно бы говорила: «Ну давай, удиви меня».

— Я положу три, и все будут довольны, — выкрутился Влад, нажав на кофе-машине кнопку кипятильника. — Пойдет?

— А ты неплох.

Астра побарабанила пальцами по столешнице и спросила:

— Так куда там Габи с утра пораньше уже съездил?

— Он мне о своих планах на день не рассказывает, — покачав головой, произнёс Влад, поставив на решетчатую выемку кофе-машины белую чашку. — К сожалению.

— Как несправедливо, — понимающе улыбнулась ему Астра, забирая за ухо прядку коротких волос.

— Ещё бы!

Влад достал из железной банки кофейный пакетик три-в-одном, насыпал в чашку из сахарницы ровно три ложки кристаллических крупиц и нажал на машине кнопку подачи кипятка.

— Вы пришли сюда из-за вчерашней девушки? — издалека начал Влад, наблюдая за тем, как горячая вода потекла из натертого до блеска краника. — Виолетты.

В чашке стала подниматься белая пенка.

— Я её первым встретил.

Машина запиликала, подавая сигнал окончания своей работы. Влад наклонился, открыл деревянную дверцу, за которой скрывался маленький холодильник, и достал из него коробку молока. Налив молоко в чашку, благодаря чему кофейная пена приподнялась ещё выше, парень поставил перед Астрой чашку и уселся обратно на свой стул.

— Ты её видел? — не скрывая своего удивления, произнесла Астра.

Она взяла чашку обеими руками и, чуть подув на невысокую пенку, сделала маленький глоток кофейного напитка. Сколько бы раз Астра не пыталась прочувствовать и насладиться кофе, сваренным из настоящих зёрен, промышленный порошок всё равно казался ей вкуснее.

Влад на вопрос Астры расстегнул пуговицу на манжете и, завернув рукав рубашки в несколько слоев, гордо показал ей выбитую на запястье татуировку.

— Когда это Габи решил сделать тебя своим преемником? Мне он об этом ничего не говорил.

— Ну, очереди из претендентов на это место нет, а мне идти всё равно некуда… Так что у Габи выбор не велик, Вы так не думаете?

— Относись к этому серьезнее.

— Я так и отношусь, — со всей серьёзностью ответил ей Влад, закатывая рукав обратно. — Я не сбегу, так что можете об этом не волноваться.

— А мне-то чего волноваться? — усмехнувшись, пожала плечами Астра и сделала ещё несколько глотков. — Волноваться будет Габи, если ты уйдешь.

Астра кивнула на руку юноши.

— Такую ты в салоне не сведешь. Раз оставил на себе метку, будь готов к тому, что обычная жизнь закончилась.

— Для меня она уже давно закончилась, — отведя взгляд в сторону, произнёс Влад, но после, спохватившись, добавил: — Так что насчёт этой девушки? Как она попала в «Ликорис»?

— Я не знаю. Хотела спросить у Габи.

— Она не похожа на наших клиентов, — продолжил размышлять Влад, скрестив на груди руки. — Её приход сюда — ошибка, ведь так?

— Я не знаю, — повторилась Астра.— Поэтому лучше ты расскажи мне о вчерашнем вечере. Как ты её встретил?

— Да так же, как и любого другого отделившегося. Внезапно. Шёл себе по коридору второго этажа, собирался проверить состояние одного клиента, как вдруг!.. Девушка без ног. Я даже испугался, когда её увидел, — признался Влад. — Но потом сообразил, что она из лавки пришла.

— И как ты это понял?

— Как? — протянул Влад, щёлкнув пальцами на правой руке. — Знаете, мёртвые по-другому выглядят. Они не разговаривают. У них нет эмоций. Даже когда они понимают, что я заметил их, в большинстве случаев им всё равно. Они меня игнорируют. А Виолетта испугалась меня так же, как и я её. Поэтому я и понял, что она живая, отделившаяся. А то, что она пришла из лавки, я просто предположил.

— Вот оно как.

Астра внимательно посмотрела на Влада, а затем, слегка улыбнувшись, произнесла:

— Может, Габи в тебе и не ошибся.

— Конечно не ошибся! — усмехнулся парень. — Такого, как я, он больше нигде не найдет!

— Не зазнавайся.

— А ты не расхваливай его.

Габриэль появился как всегда бесшумно. Иногда Астра ловила себя на мысли о том, что для «Ликориса» его управляющий был не больше, чем красивая интерьерная вещица. Габи так ловко вписывался в окружающую его среду, что порой его сложно было заметить в толпе выпивающих в баре горожан.

Оставив мотоциклетный шлем на первом попавшемся столе, Габи расстегнул коричневую косуху и, чуть хромая, прошел к барной стойке, попутно проверяя что-то в своём телефоне.

— Быстро ты, — констатировала Астра, но заметив непривычную для Габи хромоту, забеспокоилась: — Что с тобой?

На его лице было несколько ссадин. Правая штанина на черных джинсах промокла, а в одном месте даже прорвалась. Обратив внимание на оставленный неподалеку шлем, Астра заметила сколотую краску на пластмассовой поверхности и пришла к единственному выводу:

— Ты попал в аварию?

— Кто-то пострадал? — спросил Влад. — Момо цела?

— Тебе заняться больше нечем? — раздраженно спросил Габи, нахмурив широкие брови. — И прекрати давать вещам глупые имена.

— Вообще-то мне и в самом деле нечем заняться. Скучно здесь при свете дня, — обиженно протянул юноша, понимая намёк. — Поэтому пойду, погуляю, раз здесь я никому не нужен. И Момо хорошее имя для мотоцикла, чтоб ты знал.

Влад прошёл вдоль барной стойки и ушел из помещения через дверь подсобки. Та напрямую соединялась длинным коридором с чёрным входом, которым юноша предпочитал пользоваться чаще, чем парадными дверьми.

— Ты точно в порядке?

Вместо слов Габи протянул Астре свой смартфон, на экране которого высвечивалась свеженькая статья с ярким заголовком «В преддверии экзамена школьница выпрыгнула из окна!». Астра мельком пробежалась взглядом по тексту и выжидающе посмотрела на управляющего «Ликорис».

— Она?

— Нет.

От услышанного Астра испытала облегчение.

Не хотелось бы ей быть причиной, по которой вчерашняя гостья решила свести счёты с жизнью.

— Она выжила?

— Выпрыгнув из окна на третьем этаже? Представь себе, да. Благодаря твоему Яну и какому-то парнишке.

Астра вновь посмотрела на экран смартфона. На белом фоне чёрные буквы, казалось, плясали, и Астра, зажмурившись, надавила на закрытые веки пальцами.

— Купи уже очки, — посоветовал ей Габи, покрутив в руках пустую чашку. — Не стоит игнорировать проблемы со зрением.

— Я просто не выспалась. А с моим зрением всё нормально, — сказала Астра, вернув телефон владельцу. — Слышал, почему она спрыгнула?

— Выпускники сегодня должны были писать пробный экзамен. Девочка просто перенервничала.

«Так ли это?» — задалась Астра вопросом.

Она ведь тоже когда-то училась в школе. И тоже сдавала экзамены, волновалась, зубрила ночи напролёт, а потом пришло время выпуститься из школы и вся эта экзаменационная кутерьма забылась и осталась далеко позади.

Конечно, были в её потоке товарищи, истерично бившиеся об парты лбами, когда вместо «отлично» получали за контрольную «хорошо». Были и те, кто, боясь гнева родителей, умолял учителей ставить им «пятёрки», только бы придя домой не получить по шее от уставшего за день родителя, считавшего, что нет ничего в учебе сложного и невозможного.

Были и такие, кто обещал «помереть», если экзамен не будет сдан хотя бы на «три». Но никто из них никогда не порывался выпрыгнуть из окна перед экзаменом.

Во-первых, сложно было открыть школьное окно и остаться для учителей и одноклассников незамеченным. Астра бы обязательно поинтересовалась у этой девочки, чего это она в марте окно нараспашку открывает? Жарко? Заболела? Так иди к медсестре мерить температуру.

Во-вторых, даже если предположить, что причина и в самом деле была в экзамене, зачем же прыгать до оглашения результатов? Вдруг написать на приличную оценку всё-таки получилось бы? Может, даже коллективными стараниями с соседом по парте.

Так зачем раньше времени на себя руки накладывать?

— Вряд ли дело в экзамене, — сказала Астра, разглядывая стыки паркетных досок под ногами. — Наверное, причина была в другом.

— Но не в том, о чём ты думаешь.

Габи легонько хлопнул Астру по лопатке.

— В общем, я видел твою девчонку только издалека. Но раз она пришла в школу, то всё с ней нормально. Может, она решила, что всё это ей приснилось.

Габи поднялся со стула и вновь помассировал шею.

— И тем не менее… Этой девчонке самое место здесь, а не в лавке.

— Ты в этом уверен? — с сомнением в голосе спросила Астра.

— А я когда-то ошибался?

Нет, Габи насчёт людей никогда не ошибался. И Астра об этом была хорошо осведомлена. И всё же в ней зародилось сомнение. Что девчонка-школьница успела сотворить за свою короткую жизнь, чтобы получить ключ от комнаты на втором этаже «Ликориса»?

— Не бывает безгрешных людей, Астра, — произнёс Габи.

— А я разве спорю с этим? Мне просто интересно, что такого она могла совершить, чтобы ты?..

Договорить Астра не смогла. Глухой стук в парадные двери прервал её с Габи разговор. Они одновременно повернули головы к выходу.

— У тебя появились вежливые клиенты?

— Не в этом городе, — пробубнил мужчина, когда стук повторился ещё несколько раз.

Астра опустила на пол ногу и осторожно сползла со стула. Стащив с его спинки пальто, она накинула верхнюю одежду на плечи и, поправив попавшие под воротник волосы, продела три большие пуговицы в не менее большие прорези, обверлоченные серой ниткой.

— Что, уже уходишь?

— А что мне ещё остается, раз ты ничего не рассказываешь? — пожала плечами Астра.

— Собираешься к своему хахалю?

— Не ревнуй, — в тон Габи произнесла Астра. — А лучше пошли со мной в больницу. Пускай тебя осмотрят.

— Раз я смог сюда доехать, то жить буду.

— Не переоценивай себя. Я жду на улице, — сказала Астра, не принимая со стороны Габи возражений.

Дойдя до выхода, она открыла одну из дверных створок и шагнула на обледенелое крыльцо. Астра была уверена, что встретит снаружи «вежливого человека», но у входа в бар никого не было. За то время, что Астра провела внутри «Ликориса», город преобразился до неузнаваемости. Белая пелена снега окутала пустынные улицы, высотные дома уносились ввысь, к густой дымке из светло-серых облаков.

Астра протянула вперед руку и поймала на ладонь несколько снежинок.

— Сегодня не должно было быть снега, — нахмурившись, произнесла она и посмотрела на небо.

На мгновенье в её голове промелькнула мысль о том, что что-то было не так. Её сердце сковало плохое предчувствие. Город замер, в ожидании чего-то, и Астра замерла вместе с ним.

«Что-то…»

Астра…

В тело вонзились тысячи холодных игл.

Напротив неё, не обращая внимания на испортившуюся погоду, стояла пожилая женщина. На ее ступнях не было обуви. Полупрозрачная кожа на босых ногах из-за выпуклых вен отливала синюшным оттенком. В широко распахнутых, бесцветных глазах не отражалась ни одна эмоция. Обескровленные тонкие губы периодически подрагивали, словно женщина хотела что-то сказать, но ни одно слово так и не покинуло её рта.

«Невозможно…»

Астра…

Голос женщины скрипучим шёпотом отозвался в ушах. Её губы не шевелились, но Астра была уверена: это она назвала её имя.

— Марфа...

Стоило только Астре произнести имя стоявшей перед ней женщины, как та резко приблизилась к ней, и их лица стали находиться в нескольких миллиметрах друг от друга. Астра старалась не дышать. Даже не моргать. Она вглядывалась в знакомые черты морщинистого лица, ощущая сковывающий её тело холод.

В том, что перед ней стоял призрак, Астра не сомневалась.

Она повидала их достаточно для того, чтобы безошибочно отличать живых от мёртвых.

Вот только…

«Мёртвые по-другому выглядят, — услышала она в голове голос Влада. — Они не разговаривают. У них нет эмоций. Даже когда они понимают, что я заметил их, в большинстве случаев им всё равно. Они меня игнорируют».

— Марфа…

Астра захотела поднять вверх руку. Дотронуться до чужого лица. Убедиться, что зрение её не обманывало. Но только она собиралась совершить задуманное, как кто-то схватил её за руку чуть выше локтя и потянул обратно на крыльцо.

— Пошла прочь! — выкрикнул Габи, прижав к себе Астру.

У входа в бар поднялся ветер.

Астра сжала дрожащими пальцами жесткую ткань мужской косухи.

— Ты тоже видел? — спросила она, пытаясь отыскать взглядом исчезнувшую с улицы женщину. — Мне не показалось?

— Нет, не показалось, — произнес Габи, обхватывая плечи Астры рукой и заводя её обратно в бар. — Это была Марфа.

— Но она…ушла.

— Так же, как и мой мастер, из-за которого я попал в аварию, — сказал Габи, закрывая за собой дверь в «Ликорис». — Они вернулись.

Глава 9

Виолетта набрала в сомкнутые ладони чуть тёплую воду и, наклонившись поближе к раковине, ополоснула лицо, остужая пылавшие щеки. Перед её глазами вновь и вновь всплывала картина утреннего происшествия.

Почему Лёля решила покончить с собой? Виолетта не могла придумать на этот вопрос внятного ответа. Потому что причин так поступать у Лёли не было. Вот просто не было и всё.

Ополоснув лицо ещё раз, Виолетта перекрыла скрипучий, проржавевший в стыках кран и долго вглядывалась в пустоту сливного отверстия, из глубин которого доносился не то тихий вой, не то скулёж.

Виолетта снова и снова прокручивала в своей голове события последних дней, пытаясь найти ответ на самый задаваемый сегодня вопрос «Почему она это сделала?». Ей просто захотелось? Виолетта точно знала, что Лёля не была человеком, подчинявшимся мимолетным эмоциям. Кто бы и что не думал про Приму, но девушкой она была здравомыслящей. Не имеющей зачастую своей собственной воли и мнения, правда, но всё-таки здравомыслящей.

Она бы не пошла выбрасываться из окна, не имея для этого веских оснований.

— Да даже если и имея, — пробормотала Виолетта, разглядывая в зеркале свое кривое отражение, — у неё было слишком много планов на жизнь, чтобы так просто с этой жизнью расстаться.

Так почему же она это сделала?

— Отвечаю, Лёля просто испугалась «красной женщины»!

Дверь в туалет на третьем этаже восточного школьного крыла открылась, и внутрь кафельного помещения вошли ученицы десятого класса. Они лишь на секунду замолчали, прерывая свой смех, но после снова стали обсуждать интересовавшую их тему, не замечая того, что в дамской комнате они были не одни.

Виолетта отошла в сторону и, взглянув на шумных особ, скривила губы. Будь на её месте кто-нибудь из одноклассниц, или будь она такой же, как одноклассницы, эти девчонки не посмели бы войти туда, где уже находился кто-то из старших.

Школьная иерархическая система проявляла себя во всей красе даже в таком месте.

— Вот я её прямо сейчас собираюсь вызвать и доказать вам, что ничего не боюсь! — воскликнула одна из девчонок, доставая из кармана тюбик помады. — Эй, как там Иза написала?..

Другая девушка достала телефон и, поводив по экрану пальцем, вслух произнесла:

— Красной помадой нужно нарисовать человечка и написать на зеркале «Красная женщина, явись!», три раза повторив эту фразу.

«Что-то мне это напоминает», — подумала Виолетта, решая ненадолго всё же задержаться.

— Вы уверены, что «красная женщина» это не Пиковая Дама? — с сомнением в голосе озвучила мысли Виолетты третья девушка, когда первая начала вырисовывать на зеркале первые буквы фразы-призыва.

— Конечно! Для Пиковой Дамы нужно лестницу рисовать, — произнесла та, у которой был телефон. — А тут всего лишь человечка.

— Или создать из двух зеркал коридор, — сказала первая, поставив на зеркале жирный восклицательный знак. — Но там ещё свечи нужны. И лучше две.

«Какие осведомленные, — подумала Виолетта, вчитываясь в написанную красной помадой фразу. — И что? Больше ничего не надо?»

Десятиклассницы, кажется, уже и думать забыли о том, что кроме них в туалете был кто-то ещё.

— Ладно, — щёлкнув колпачком помады, выдохнула призывательница. — Смотрите и учитесь!

— Стой-стой-стой! — девушка с телефоном затопталась на месте. — Я это на видео сниму.

— Ты серьёзно?

Третья старшеклассница казалась самой разумной в этом трио, но останавливать подруг она не собиралась. Вместо этого девушка отошла к двери, скрываясь от объектива камеры.

— Эй, выключи свет! — попросила её первая и, когда в помещении стало темно, тихим шёпотом произнесла: — Ну, начали. «Красная женщина», явись!

В туалете стало тихо.

Виолетта слышала, как громко дышала стоявшая перед ней девушка, снимавшая происходящее на телефон. Благодаря небольшому фонарику, встроенному в заднюю панель её смартфона, она освещала и свою подругу, решившую пощекотать себе нервы, и часть помещения.

Свет от фонарика отражался о зеркало.

— «Красная женщина», явись!

Тр-рынь!

По школьным коридорам разнёсся громкий звонок. Шумные голоса бегающих по рекреациям учеников вмиг стихли. Строгие учителя глазами пробегали по журнальным спискам. Школьники, вернувшиеся в классы, занимали свои места, желая лишь одного: что бы их не спросили.

— Эй, не тряси камеру! — шикнула на испугавшуюся звонка подругу призывательница. — Иначе картинка будет смазанной!

Девушка постаралась унять дрожь в руках, но белый огонек от фонарика всё равно метался то в одну сторону, то в другую, с головой выдавая страх неопытного режиссёра.

— Давайте быстрее, — недовольно произнесла третья девушка. — Если придем позже Цыпы, она в класс не пустит. Не хочу я к классной идти и просить её отвести нас на урок. Это унизительно.

— В таком деле нельзя спешить, — не согласилась с её возмущением призывательница. — Итак, третий раз. Его нужно произнести чётко и ясно. Эй, ты снимаешь?

— Да!

— Отлично. Красная. Женщина. Явись!

На несколько секунд в туалете стало ещё тише, чем было до этого. Девушки старались не делать лишних вдохов, лишь бы не спугнуть то, что должно было прийти в их мир при помощи зеркала и красной помады. Но когда их терпение иссякло, и они уже были готовы разочароваться во всей этой проделке, в кафельном помещении сиплым голосом был задан вопрос:

— Кто посмел призвать меня?..

Одна из девушек вскрикнула и, уронив телефон, выбежала из туалета. Другая, которая решилась провести в школе обряд призыва, ничуть не уступая подруге в громкости и скорости, так же убежала. Лишь третья, пробормотав что-то себе под нос, вышла в коридор и включила свет.

Хлопок включившейся лампочки раздался над головой Виолетты.

— Идиотки, — произнесла десятиклассница, поднимая с пола чудом не разбившийся телефон своей подруги.

Завершив видеозапись, она заблокировала смартфон, засунула его в карман пиджака и спокойно вышла в коридор, проклиная своих подруг за чрезмерную мнительность и внушаемость.

Виолетта, довольная своей шуткой, последовала за ней.

«И в самом деле, идиотки».

Школьная рекреация после звонка пустовала. В этом крыле было всего пять кабинетов и в каждом из них преподавали точные науки: математику, химию, физику, информатику и даже астрономию, вернувшуюся в школьную программу только в сентябре этого учебного года.

Астрономия Виолетте нравилась больше других предметов, хоть и стояла она в расписании только раз в две недели.

«Значит, у них алгебра», — подумала Виолетта, взглянув на закрытую дверь 302 кабинета.

Математичка, которую за ядовито-жёлтый оттенок волос окрестили «Цыпа», была женщиной уже в возрасте, давно за шестьдесят. И сильнее чем свой предмет, она ненавидела только своих учеников, вечно шумящих, ничего не понимающих и раздражающих её тонкое душевное равновесие своим присутствием в одной с ней Вселенной.

Цыпа была из того рода учителей, которые непонятно как вообще оказались среди педагогов. Ей бы самое место в какой-нибудь бухгалтерии или в регистратуре сидеть с таким характером, а она взялась подростков алгебре обучать.

Виолетта перевела взгляд с двери кабинета на окно, завешанное голубоватыми тюлями.

«Как-то светло на улице», — подумала она, направившись к окошку.

Она одёрнула тюль и прислонилась лбом к холодному стеклу. Снаружи бушевала метель. Весь школьный двор был затянут пеленой белоснежного снега. Виолетта сощурилась, стараясь рассмотреть протянутые вдоль здания дорожки, но под высокими сугробами их было уже не видно.

«Как же она решилась?»

Виолетта осмотрела подоконник. Его ширина была такой же, как у подоконников в классах. Даже с ее 39 размером ноги она с легкостью могла устоять на бетонной поверхности. Оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что кроме неё в коридоре больше никого не было, Виолетта забралась на подоконник и, облокотившись о стекло, посмотрела вниз.

«Ничего не видно».

Но даже так Виолетта знала, что третий этаж — это пятнадцать метров над землёй. От одной только мысли об этом у неё закружилась голова.

Она спрыгнула обратно.

«А разве Лёля не боялась высоты? — вдруг вспомнилась Виолетте фобия одноклассницы. — Она ведь из-за этого так и не покаталась на чёртовом колесе в парке».

Виолетта вновь посмотрела на окно.

«Как человек, боявшийся высоты, решился танцевать на подоконнике с открытым окном?»

Виолетта не могла этого понять.

— Мячик…

«А?»

Виолетта обернулась на голос.

По направлению к ней, отскакивая от серого линолеума, ударялся об пол оранжевый в пупырку мячик. Баскетбольный.

Пам. Пам. Пам.

— Мячик…

Виолетта шагнула на встречу.

Пам. Пам. Пам.

Мячик подкатился к её ногам и ударился о круглые носки её лакированных балеток. Виолетта наклонилась и подняла его, повертела в руках. Чёрным маркером на рифленой поверхности было написано «Собственность школы».

Виолетта посмотрела вперёд, пытаясь разглядеть в пустом коридоре того, кто мог его кинуть, но звонок, оповещавший о начале четвёртого урока, минут пять назад как прозвенел. Все школьники и их учителя давно находились за закрытыми дверьми учебных классов, и никого кроме неё в коридоре не было, и быть не могло.

— Мячик…

— Кто здесь?

«Какой глупый вопрос…»

Виолетта прошла по коридору, перемещаясь из одной рекреации в другую. Поглотившая коридор тишина оглушала, хотя физически это было невозможно. В ушах у Виолетты зазвенело. Она закрыла глаза и, немного подождав, сглотнула накопившуюся во рту слюну.

Уши тут же прекратило закладывать.

— Ты кинула слишком далеко… — услышала она.

Виолетта остановилась. Сердце в её груди забилось быстрее. Она с силой вжала пальцы в мяч, её ногти впились в прорезиненную поверхность. Детский голос, прозвучавший за её спиной, вызвал дрожь во всем теле. Виолетта прикусила изнутри щеки, стараясь вызвать болезненный спазм, лишь бы дать себе понять, что происходящее сейчас не более чем фантазия её потрясенного утренним происшествием сознания.

— Бросила слишком сильно…

Виолетта резко обернулась.

Но за её спиной никого не было.

— Зачем ты так сделала?— вновь спросили за её спиной.

Виолетта опять обернулась.

Никого.

— Кто здесь? — с легким рыком спросила она. — Не смей прятаться!

— Ты сделала это специально?

От последнего вопроса Виолетту словно ударили под дых.

«Кто-то узнал…»

Она выронила из рук мяч, который, словно был живым и имел свою волю, покатился от неё в сторону перехода между крыльями школы. Там, за углом поворота, Виолетта заметила тень прячущегося человека. В её груди забурлила злость. Направившись к горе шутнику, Виолетта была готова вытрясти из недоумка всю ту дурь, что жила в его голове, но стоило ей только увидеть лицо человека, посмевшего пугать её, как из горла девушки вырвался короткий вскрик.

Потому что лица у стоявшего напротив неё человека, ребёнка, не было.

Виолетта отшатнулась от него. Отступила на пару шагов назад.

«Что это такое?..»

— Мы ведь просто играли.

Виолетта покачала головой.

— Нет, — произнесла она, теряя силу в ногах.

Опустившись на пол, Виолетта подтянула к себе колени и вновь повторила:

— Нет.

Тело ребенка стало покрываться рябью. Словно на сером экране плохо принимающего сигнал телевизора появились помехи. Виолетта услышала характерное потрескивание оголенных проводов. Коридор внезапно начал крутиться по кругу. Картинка перед глазами сменялась так стремительно, что Виолетту стало тошнить. Закрыв глаза, она зажмурилась, а детский голос все шептал и шептал ей на ухо вопрос «Зачем?».

— Отстань от меня! — выкрикнула Виолетта, замахав руками. — Убирайся!

Виолетта попыталась встать на ноги и убежать, но потеряв ориентацию где верх, а где низ, вновь упала на пол. В тот же момент что-то с силой сдавило ей грудь. Распахнув глаза, Виолетта увидела нависшую над собой фигуру ребёнка. Ярких очертаний лица у него не было, но Виолетта видела глазные впадины, тени бровей.

Это существо злилось.

— Ты так хотела избавиться от меня?

Виолетта ощутила на своей шее прикосновение неестественно длинных пальцев. Они сжимали её горло, надавливали на трахею. Мешали дышать. Задыхаясь, Виолетта не бросала попыток выбраться из-под давящей на неё тяжести.

— Поэтому так поступила?

— Нет, — сипло прошептала Виолетта.

— Он был таким надоедливым?

— Нет.

— Он раздражал тебя?

— Нет!

— Стеснял тебя?

— Нет!

— Ты хотела его смерти?

— Нет!

— Ты специально кинула тот мяч на дорогу…

— Я… Нет…

Сознание стало мутнеть. В глазах жгло от лопнувших в белках сосудов. Виолетта понимала, что больше не может сопротивляться. Её руки и ноги безвольно опустились на пол. Она закрыла глаза, принимая свою участь.

«Может, я заслужила…»

— Приди в себя!

Правую щеку обожгло от сильной пощечины.

Виолетта судорожно вдохнула и тут же сухо закашляла.

Кто-то рывком поднял её с пола и продолжал удерживать навесу, словно она ничего не весила.

— Смотри на меня! — обратились к ней. — На меня!

Голос был мужским и незнакомым.

— Я сказал на меня!

Виолетта с большим усилием подняла голову. Затылок тянул голову вниз, но мышцы и кости в шее не давали ему соприкоснуться со спиной.

— Вот так, вот так, — повторял мужчина. — Слушай мой голос. Мой. Не её.

Виолетта несколько раз моргнула и наконец-то смогла рассмотреть лицо человека, вытащившего её из кошмара. Тёмная щетина наверняка была колючей на ощупь. Тонкие губы и прямой нос отчего-то были знакомы. А его глаза, смотревшие на неё с тревогой, поначалу показались ей неестественно-стеклянными.

И лишь потом Виолетта поняла, что у этого человека настоящим был только один глаз.

— Смотри на меня, — сказал он, продолжая с силой сжимать её плечи. — И слушай только мой голос.

Глава 10

21 марта 2018 года

Полдень

На партах не было ничего лишнего. Полупустые сумки и рюкзаки висели на специальных крючках или же были перекинуты через спинки стульев, но ни одна вещь не лежала в проходах на полу. Над дверью кабинета громко тикали квадратные часы. Секундная стрелка, заедая в районе пятёрки, дёргалась и пыталась продвинуться дальше, не переставая при этом издавать щёлкающий звук.

И так минута за минутой.

Круг за кругом.

Время на часах показывало 12:27.

— Скажу сразу, — произнёс темноволосый мужчина, короткими ногтями пошкрябав по щетинистой скуле. — Вы несовершеннолетние, а значит, я не имею права допрашивать вас без присутствия ваших родителей.

Мужчина, представившийся капитаном Стрелецким, и просивший называть его только так, и никак иначе, как поняла Виолетта, был полицейским, которому поручили вести расследование в отношении случившегося утром инцидента.

На вид ему было около пятидесяти. Хоть и выглядел он молодо, но седина на висках и скулах, и морщинки в уголках голубых глаз указывали на его настоящий возраст. Одетый в потёртые чёрные джинсы, в обшарпанные от постоянной носки кроссовки, и в накинутой на плечи тёмно-зелёной мастерке какой-то странной — а, возможно, и вообще не существующей — спортивной фирмы, капитан больше походил на бездомного, чем на представителя власти этого города.

Почему он выглядел так, словно только что вернулся из недельного лесного похода? Почему был одет в гражданскую одежду, а не в форму? Почему был не побрит? И что случилось с его правым глазом? Как он вообще мог работать с такой травмой? Или же она была получена им в ходе раскрытия какого-то преступления, и только поэтому ему было разрешено оставаться на службе?

У Виолетты в голове было множество вопросов. Большую часть из них она бы никогда капитану не задала. В большой степени из-за своего воспитания, а не из-за отсутствия любопытства. Но кое о чём спросить ей всё-таки хотелось.

О том, что же на самом деле произошло с ней в коридоре.

— Поэтому, — продолжил капитан, пролистывая классный журнал, — давайте считать наш разговор дружеской беседой и ничем более. Я задаю вопросы, а вы мне на них честно отвечаете.

— Чем же это отличается от допроса? — спросил кто-то с первых парт.

Классная руководительница Зоя Михайловна смирила ученика своим колким взглядом, а капитан Стрелецкий, как ни бывало, продолжил говорить спокойным, чуть хриплым голосом:

— В первую очередь я хочу понять, что произошло с вашей одноклассницей и что послужило толчком к сегодняшним событиям, а уже после искать виноватых. Надеюсь, вы это понимаете.

Мужчина оглядел класс и, ненадолго задержав взгляд на Виолетте, уступил своё место школьному психологу Вере Николаевне. Она была женщиной молодой, ещё не набравшей достаточных стажа, опыта и связей, чтобы работать в частной сфере, но уже кое-что умеющей и понимающей, чтобы работать с детьми и подростками в школе.

Стройная, внешне спокойная, одетая в строгий брючный костюм чёрного цвета, Вера Николаевна больше походила на киношного тайного агента, чем на простого школьного психолога, проводящего в младших классах шуточные тесты, а в старших раздавая бланки с вопросами на профпригодность.

— Ребята, — начала она, — в это сложное для всех нас время…

Виолетта перевела взгляд с психолога на сидевшего за несколько парт от неё Луку. Парень, пряча под столешницей телефон, горбился и уже минут десять не прекращал с кем-то переписываться.

«С Остапом, наверное», — решила Виолетта, посмотрев на пустующее рядом со старостой место.

— Я хочу попросить вас помочь капитану Стрелецкому разобраться в сложившейся ситуации. Если кто-то из вас знает, почему Лилия…решилась на подобный шаг…

Иза, сидевшая за первой партой, всхлипнула.

— Прошу, расскажите об этом. Позвольте нам, взрослым…

Виолетта взглянула на часы.

12:33

«Это надолго затянется», — решила она, став исподтишка разглядывать полицейского, изучавшего список её класса.

Периодически он что-то спрашивал у Зои Михайловны, а та, таким же шёпотом, отвечала ему, не забывая при этом прикрывать рот ладонью, будто боясь того, что кто-нибудь из присутствующих мог прочесть сказанные ею слова по губам.

В какой-то момент взгляд мужчины задержался на чьём-то имени в списке.

Он вчитывался в написанные синими чернилами строчки, а после стал оглядывать класс. Он вглядывался в лицо каждого одиннадцатиклассника, но не найдя того, кто был ему нужен, вновь опустил взгляд в журнал и задал стоявшей рядом с ним женщине короткий вопрос.

Зоя Михайловна заколебалась.

Она поджала накрашенные коричневой помадой губы и стала нервно теребить бусины на своем жемчужном ожерелье. Покачав головой, Зоя Михайловна уже приготовилась что-то ответить полицейскому, но он настоял на своем.

«Кто из них?», — сощурившись, разобрала Виолетта.

И стоило только Зое Михайловне ответить на его вопрос, как их взгляды встретились.

Капитан Стрелецкий спрашивал о ней. Это за её имя в списке зацепился его взгляд. Это о ней Зоя Михайловна не хотела говорить, потому что знала — в отличие от полицейского — кем она была.

Но Виолетта до сегодняшнего дня даже фамилии такой — «Стрелецкий» — никогда не слышала. Потому и представить не могла, чем так привлекло этого человека её имя.

— Что бы никого из вас не смущать, — продолжала Вера Николаевна, — капитан Стрелецкий будет по очереди вызывать вас в соседний кабинет, где и состоится ваш разговор. Мы заранее связались с вашими родителями и после вашего разговора, каждый пойдет домой. Капитан?..

— Да, — прервав зрительный контакт с Виолеттой, произнёс мужчина.

Он оставил классный журнал у себя и, выйдя из кабинета вместе с Верой Николаевной, попросил Зою Михайловну отправить к нему первого в списке ученика.

Им была Иза.

Девушка, не прекращая хныкать и шмыгать носом, забрала свои вещи и медленно побрела к выходу. Её подруги и те, кто хоть как-то реагировал на её плач, проводили Изольду сочувствующим взглядом.

Всё-таки ни для кого не было секретом, что они с Лёлей близкие подруги. И, наверное, именно поэтому Иза провела в соседнем кабинете дольше, чем все последующие «допрашиваемые».

Когда Зоя Михайловна произносила очередное имя из журнального списка, названный ученик выходил из-за парты, брал с собой свои вещи и, покидая класс, назад уже не возвращался. Стрелки на циферблате показывали ровно час дня, и за прошедшее время на дружеский допрос к капитану Стрелецкому ушло всего четыре человека.

Побарабанив пальцами по парте, Виолетта вытянула губы трубочкой, и устало выдохнула. В списке она была одиннадцатой и если капитан Стрелецкий всё-таки вызовет её к себе, то это случится минимум через час-полтора. Столько своей очереди Виолетта ждать не собиралась. Она схватила лежавшую на соседнем стуле сумку за короткие ручки и вышла из-за парты. Взглянув на классную руководительницу и убедившись в том, что препятствовать её уходу Зоя Михайловна не собиралась, Виолетта покинула класса.

В коридоре было пусто.

Неуверенно оглядевшись по сторонам, Виолетта посмотрела на закрытую дверь соседнего кабинета. Подойдя ближе, она прислушалась, стараясь разобрать доносившийся с другой стороны монотонный бубнёж. Виолетта слышала голос капитана Стрелецкого и, кажется, голос того, кто отвечал на его вопросы, но разбить их бубнёж на понятные ей слова, Виолетте так и не удалось.

Отшагнув назад, она вновь осмотрела коридор.

Никого.

«Что же это было?» — спросила она сама у себя.

Возможно, капитан Стрелецкий мог ответить на этот вопрос. Он точно видел то же самое, что и она. Он даже спас её от того, что, прикинувшись ребёнком, напало на неё. И, как Виолетте казалось, он хотел поговорить с ней об этом.

Но к собственному удивлению, Виолетта спешила узнать о состоянии Яна, а заодно и Остапа, этим утром спасших жизнь выпрыгнувшей из окна Лёли. И долгий разговор с полицейским не входил в её сегодняшние планы.

— Виолетта, ты уходишь?

— Да, — ответила Виолетта вышедшему следом за ней Луке. — Когда до меня дойдёт очередь, она наверняка расскажет ему, почему со мной не стоит заводить беседу.

— Идёшь домой?

Виолетта покачала головой.

— В больницу.

— К Лёле вряд ли кого-то пустят.

— А я не к ней.

— К Остапу?

Лука не смог скрыть своего удивления.

— Нет, и не к нему.

— Тогда…у тебя что-то болит?

На этот раз Лука не смог скрыть своего беспокойства.

— Нет. Я в порядке.

— Зачем тогда?..

В этот момент дверь кабинета, в котором проходил дружеский допрос, открылась, тем самым прервав их диалог.

В коридор вышел Даня — самый мелкий в классе парень. На физкультуре, когда всех выстраивали в шеренгу, среди парней он стоял последним, тем самым замыкая список мужской половины класса. По своей натуре усердный и педантичный, но из-за строгой матери совершенно забитый и неразговорчивый, Даня в классе был своеобразным аутсайдером.

С разницей лишь в том, что никто и никогда его не задирал.

Следом за ним из класса вышла Вера Николаевна. Быстро взглянув на Виолетту, она перевела взгляд на Луку и, улыбнувшись, произнесла:

— Ты следующий. Заходи, Лука.

— Да, сейчас.

Даня уже умудрился незаметно для всех исчезнуть из коридора.

— Я пойду с тобой, — шёпотом произнес Лука, поравнявшись с Виолеттой. — Навещу Остапа. Подождёшь меня на первом этаже? Я быстро.

Виолетта ему ничего не ответила, но Лука, уверенный в том, что она будет его ждать, зашёл в кабинет, где его дожидался капитан Стрелецкий.

Вера Николаевна закрыла за ним дверь, и Виолетта вновь уловила тихий, монотонный бубнёж, доносившийся из кабинета. Вопросы у капитана Стрелецкого ко всем были одинаковыми.

«Ну, с ним будет легче выяснить, в какой Ян палате», — нашла для себя оправдание Виолетта, направляясь на первый этаж.

В конце концов, вероятность того, что медсестра в регистратуре ей что-нибудь ответит, была равна практически нулю.

Глава 11

21 марта 2018 года, среда

15:33

Регистратура больницы находилась на первом этаже, напротив входа. Впрочем, регистратуры больниц всего мира, наверное, находились на первых этажах. В этом не было ничего удивительного или странного, но Виолетта всё равно подметила этот факт. У маленького окошка, за которым сидела недружелюбного вида женщина лет пятидесяти-шестидесяти, собралась очередь из шести человек. Каждый из них пытался забрать у регистраторши свою медицинскую карту, но женщина, не желая лишний раз вставать со стула, всячески пыталась отправить посетителей домой.

— Повторяю для особо одарённых: медкарты выдаются на руки только по предварительной договорённости с лечащим врачом! Пусть позвонит мне и скажет, чтобы я всё отдала на руки. Не то знаю я вас! Домой утащите, а мне потом доказывать, что это не я Маша-растеряша!

Виолетта оттянула от лица обмотанный вокруг шеи вязаный шарф. На растрепавшейся местами пряже таяли и превращались в блестящие капельки снежинки. В больнице было жарко, даже у входной двери, которая постоянно то открывалась, то закрывалась, пропуская в помещение холодный уличный воздух.

— Сдай пока это в гардероб, — произнёс Лука, сняв свой пуховик. — В верхней одежде нас точно никуда не пустят.

— У меня одежду не возьмут, — напомнила ему Виолетта, повесив шарф на руку и начав расстёгивать пальто. — Я — проклятая приезжая, забыл?

Лука, словно опомнившись, стыдливо отвёл взгляд в сторону и тихо пробубнил, скорее для себя, чем для Виолетты:

— Точно.

Он осмотрелся.

— Но я открою тебе секрет, — усмехнувшись, начал он, — не многие знают проклятую приезжую в лицо.

Виолетта проследила за его взглядом.

На стене, справа от входной двери, висел большой и яркий плакат. Его верхний угол отклеился, но сам плакат крепко держался на выбеленной поверхности благодаря кусочкам скотча, поблескивавшим под светом ярких ламп и наклеенных по всему периметру плаката. На нём было изображено круглое лицо телесного цвета, нижнюю часть которого скрывала нарисованная марлевая маска.

«Болеешь — обезопась себя и окружающий», — звучал слоган.

Под плакатом, с помощью всё того же скотча, к стене была приклеена аптечная коробка с одноразовыми масками, которыми, отчего-то, мало кто рвался пользоваться. Может, их не замечали из-за столь странного месторасположения. А может, считали, что они платные.

— Надень одну из них и сдай вещи в гардероб, — сказал Лука, оборачиваясь к регистратуре. — А я попытаюсь узнать, в какой палате лежит Остап.

— Почему не спросишь по телефону? — спросила Виолетта.

Она считала, что так будет намного проще, чем пытаться самостоятельно вытащить из медперсонала хоть слово об их пациентах.

— Он уже давно на сообщения не отвечает, — сказал Лука. — Я поэтому и пришёл. Мало ли что могло случиться.

Виолетта кивнула, понимая беспокойство Луки о друге, но, взглянув на растянувшуюся вглубь бокового коридора очередь, людей в которой стало в два раза больше, невесело покачала головой.

«И откуда только набежали?»

— Вряд ли эта грымза тебе что-то скажет, — произнесла Виолетта, говоря о регистраторше.

Вид этой женщины не располагал к тихому, мирному общению.

— Она бумажки-то давать не хочет…

Лука легонько хлопнул Виолетту по плечу и, преисполненный уверенностью в своём даре убеждения, направился к регистратуре.

— Подожди!.. — воскликнула Виолетта, и Лука обернулся. — Спроси ещё о мужчине, которого должны были доставить вместе с Остапом. Его зовут Ян. Фамилии я не знаю…

Лука, помедлив, кивнул и продолжил свой путь.

Прижимая к себе его пуховик, Виолетта посмотрела на свои ноги.

Под её обувью образовалась мутная лужица. Снег, попавший в резьбу на подошве, начал таять. В общем-то, таких лужиц по холлу первого этажа было «разлито» много, но почему-то именно за свою было невыносимо стыдно перед уборщицей.

Подойдя к коробке и взяв из неё маску, Виолетта зацепила её резинки за своими ушами и, дойдя до гардеробной, положила на стойку верхнюю одежду. На её поверхности был приклеен лист формата А4, на котором красивым почерком было выведено: «За вещи, оставленные в гардеробе после 18:00, сотрудники больницы ответственности не несут».

«Кто бы сомневался», — хмыкнула в мыслях Виолетта.

Бабушка-гардеробщица, взглянув на неё лишь мельком, вручила ей два круглых синих номерка.

— Спасибо, — поблагодарила её Виолетта.

Старушка улыбнулась и предупредила:

— Не потеряй. Иначе штраф платить будешь.

Виолетта коротко кивнула и обернулась к регистратуре.

Лука, сумевший вклиниться в начало очереди, уже объяснялся с грымзой, активно жестикулируя руками и объясняя ей свою просьбу. Но, судя по его осунувшимся плечам, узнать у женщины номер палаты Остапа ему не удавалось. Виолетта отчётливо представляла себе его слова: «он мой друг», «я должен быть рядом», «пожалуйста, поставьте себя на моё место» и тому подобное.

Вот только, кажется, женщине на его мольбы было глубоко наплевать.

«Если у него не выйдет, придётся импровизировать», — подумала Виолетта, взглянув на мигнувшую над ней лампу.

«И здесь проводка барахлит?»

В этот момент позади неё засквозило.

Виолетта сунула номерки в карман пиджака, отошла в сторону от гардероба, чтобы не мешать тем, кто только сдавал свою одежду, и взглянула на зашедшего в больницу человека, из-за которого сквозняк и смог проникнуть в тёплое помещение.

Этим человеком оказался отец Остапа.

Невысокий, тучный мужчина с тяжёлым взглядом и тонкими от испытываемого напряжения губами. Минуя регистратуру, он прямой наводкой направился к лифту, не снимая доисторической дублёнки и игнорируя недовольный возглас гардеробщицы, призывающей его соблюдать правила больницы.

«Значит, ему известно, в какой он палате».

Виолетта подбежала к Луке.

— Пойдём, — сказала она, дёрнув его за рукав пиджака. — Быстрее.

— Но я ещё не узнал…

— Уже не важно.

«Нельзя потерять отца Остапа из вида».

Лука, не споря, направился следом за ней, под удивлённые взгляды оставшихся в очереди людей.

— Нет!..

Двери лифта захлопнулись в нескольких шагах от них. Лука и Виолетта стали следить за сменявшимися на дисплее цифрами, чтобы узнать, на каком этаже выйдет отец Остапа.

— Он на четвёртом, — произнёс Лука, когда цифры на дисплее перестали меняться.

— Давай подождём. Вдруг, в лифте кто-то ещё был?

Это было правильным решением.

Но, судя по всему, кроме отца Остапа в лифте никого больше не было. Тот, остановившись на четвёртом, продолжал стоять в шахте, ожидая, когда же кто-нибудь нажмёт на кнопку вызова.

Виолетта нервно сглотнула.

Она жила с Остапом и его отцом на одной лифтовой площадке почти год и знала, что творилось в их квартире, когда входная дверь закрывалась на ночь.

— Он был не в настроении, — сказала Виолетта.

Лука нажал на кнопку вызова. В металлическом квадрате загорелась подсветка. Тросы в шахте, скрипнув, стали опускать кабину вниз.

3 этаж.

2 этаж.

1 этаж.

— Он был зол.

Лифт затормозил, тросы натянулись, и серебристые двери с грохотом открылись. Лука пропустил Виолетту вперёд себя и зашёл в кабину следом за ней. Он нажал на кнопку четвёртого этажа, а затем на кнопку закрытия дверей, чтобы не тратить драгоценные секунды, пока эти двери закроются сами собой.

Кабина дернулась и стала подниматься вверх.

Лука хорошо понимал, что подразумевалось под «он был не в настроении».

С Остапом они были знакомы с раннего детства, и Лука много раз видел, как отец вымещал на нём своё плохое настроение. Пока они были детьми, всё ограничивалось лишь оскорблениями и руганью, но когда они стали старше, отец Остапа стал пускать в ход не только громкие слова, но и свои кулаки.

— Быстрее, — пробормотал он, нажав на кнопку четвёртого этажа ещё раз.

Виолетта посмотрела на потолок кабины, во всю ширину которого была встроена подсветка. Лампа внутри мутного пластика мигала и трещала, словно замыкала проводка.

«Хотя, может, и правда, замыкает», — подумала она.

Лифт достиг четвёртого этажа.

— Ты идиот!

Яростный крик эхом отразился от стен коридора. Шедшие по нему медсёстры опасливо вжались в стены и стали искать источник этого шума.

— Только посмотри на себя, отродье!

Отец Остапа был зол и его гнев бушевал с такой силой, что даже у Виолетты от страха затряслись ноги. Ей не хотелось догонять Луку, уже успевшего быстрым шагом дойти до палаты, у закрытой двери которой притаилось трое мужчин. При каждом новом возгласе они кривили свои лица и сочувствующе кивали головами.

— Бедный парень…

— С такой семейкой здесь и прописаться не грех.

— Ага, всё лучше, чем в домашнем дурдоме.

— Идиот! Что ты будешь делать, если не напишешь эти экзамены?! Думаешь, я вечный?! Думаешь, я всю жизнь тебя кормить собираюсь?!

Виолетта услышала громкий хлопок.

— Не смей так смотреть на меня, вшивый щенок!

За дверью началась возня.

— Надо остановить его, — пробормотал один из мужчин.

— А оно тебе надо? — спросил у него второй. — Того и глядишь, попадёт по голове за благое дело.

— В больнице, вообще-то, охранники есть, — сказал третий.

Решив, что от двух пожилых сотрудников ЧОПа, разгадывавших кроссворд у лифта на первом этаже, толка будет больше, чем от них троих, мужчины, скооперировавшись, засеменили в сторону лифтовой площадки.

Лука, ни секунды не колеблясь, повернул круглую ручку и, дёрнув на себя дверь, вошёл внутрь. Виолетта осталась стоять в коридоре, отойдя от лифта. Она осмотрелась по сторонам.

Заметив вдалеке женщину в белом халате, Виолетта попросила её подойти:

— Эй, доктор, здесь нужна помощь!

Но женщина на её восклик даже не обернулась.

Мимо Виолетты прошла медсестра.

— Простите, там пациент!..

Но и медсестра никак не отреагировала на её слова, продолжив свой путь, словно запрограммированный робот. Во всяком случае, Виолетте её движения показались чересчур отлаженными и неестественными.

«Я вообще не из-за Остапа сюда пришла», — как бы невзначай вспомнила она, но услышав очередную ругань, решила всё-таки вмешаться в то, что происходило за белоснежной дверью.

Палата, в которую поместили Остапа, была небольшой. Всего на четыре койки. Пол в ней был выложен светлой плиткой, стены и потолок отштукатурены и покрыты краской кремового оттенка. Три прямоугольные лампы, расположенные на расстоянии в метр-полтора друг от друга, были включены даже днём.

За окном бушевала метель, превратившая светлое время суток в вечер.

Лука стоял между Остапом и его отцом, которого трясло от испытываемых эмоций. Лицо мужчины покраснело, на висках выступила испарина.

— А ты не вмешивайся не в своё дело!.. — кричал он.

— Пожалуйста, успокойтесь, — попытался утихомирить его Лука, подняв руки в останавливающем жесте. — Вы не должны…

— Ещё ты будешь говорить мне, что я должен!

«Ладно, может, и есть толк в моём проклятии», — подумала Виолетта и содрогнулась от собственных мыслей.

Если она начала принимать эту суеверную чушь как должное, то все жители этого городка, игнорировавшие её существование, победили.

— Уйди отсюда, пока я и тебе урок не преподал, гадёныш!..

— Отец, только попробуй! — возразил Остап, оттолкнув от себя Луку.

— И попробую! Взяли моду на старших так смотреть!.. Молоко ещё на губах не обсохло, а уже мужиками себя возомнили?!

Виолетта вздохнула и, набрав в лёгкие воздуха, а заодно и смелости, прошла мимо пыхтящего от негодования мужчины. Лука и Остап, удивлённо, но ничего не говоря, проследили за ней взглядами.

Виолетта уселась на край ближайшей к отцу одноклассника кровати и, надавив руками на пружинистый матрас, беззаботно спросила:

— Хотите — прокляну?

Она смотрела в остекленевшие от злости глаза отца Остапа. Мужчина пытался сфокусировать на ней свой взгляд. Когда ему удалось это сделать, он узнал Виолетту и инстинктивно отступил назад.

А потом ещё на один шаг.

И ещё.

— Чего Вы боитесь? — тихо спросила Виолетта, наклонив голову в бок. — Я всего лишь ребёнок, посмевший высокомерно смотреть на Вас. Разве не так?

Виолетта встала с койки. Она посмотрела на краснеющую щёку Остапа. Щёлкнула пальцами на руках и улыбнулась.

— Может, и меня тогда ударите?

Она шагнула навстречу к мужчине, подставляя для удара свою щёку.

Отец Остапа отступил к двери.

— Вы убегаете от меня? Это же просто смешно.

Виолетта попыталась изобразить на своём лице выражение брезгливости и высокомерия, словно она смотрела на что-то противное и низкое. На таракана, например, посмевшего проползти перед ней и ещё недовольно зашевелить тонкими усиками, будто это она ему помешала, а не он ей.

Отец Остапа прижался спиной к двери, а Виолетта, подойдя к нему вплотную, поднялась на носки и что-то прошептала ему на ухо.

Краснота с его лица тут же спала. Кожа приобрела белючий оттенок.

— Мы живём с Вами на одной лифтовой площадке, — уже громче произнесла Виолетта. — Я всегда буду близко.

Отец Остапа прочистил горло. Взглянув на сына и Луку, он плотно сжал тонкие губы и, пнув ботинком дверь — тем самым открыв её — вышел в коридор.

— Раз такой самостоятельный — домой можешь не возвращаться!— донеслось из коридора. — Живи, как хочешь!

Позади Виолетты скрипнула койка. Остап, морщась от ноющей боли на скуле, сел на матрас и опустил голову. Лука, взъерошив светлые волосы, сел рядом.

— Слушай, не расстраивайся, — сказал он, положив руку на плечо Остапа.

Виолетта вздохнула и выглянула в коридор. Напротив палаты, с поникшей головой, стояла медсестра. Она прижимала к груди какие-то потрёпанные папки и бланки. Виолетта повела плечами, ощутив исходивший от неё холод.

«С улицы что ли…»

— У нас уже всё нормально, — сказала она, скривившись. — Ваша помощь не нужна.

Медсестра, так и не подняв головы, развернулась и направилась к другой палате.

«Странная», — подумала Виолетта, закрыв дверь.

— Можешь у меня пожить, — продолжал Лука свою дружески-успокаивающую терапию.

— Ага.

— Знаешь же, моя мама тебя обожает.

— Ага.

Виолетта почувствовала себя неуютно от подобного диалога. Остапу явно хотелось побыть одному, но оставлять его в одиночестве Лука не собирался.

— Остап, хорош загоняться. Тебя же на ночь здесь не оставляют?

Остап покачал головой.

— Я всего лишь связки потянул. Мне сказали оставаться здесь, пока отец не придёт.

— Он пришёл, а значит, теперь ты можешь собираться.

Остап лениво покачал головой.

Виолетта всматривалась в его непроницаемое лицо. Он был расстроен, охвачен смятением и той же злостью, что одолевала и его отца.

— Эй, ты же сейчас не думаешь о том, что спасать Лёлю было ошибкой?

Виолетта задала этот вопрос не подумав. Ей просто захотелось спросить, и она спросила. Но судя по молчанию, повисшему в палате, именно об этом сейчас Остап и думал. И это разозлило Виолетту. Она ощутила, как руки против воли сжались в кулаки, ногти больно впились в кожу на ладонях, оставляя на ней розоватые полумесяцы.

— Знаешь, — начала она, проговаривая слова сквозь стиснутые зубы, — ты спас Лёле жизнь. И это важнее каких-то там экзаменов.

Остап посидел на краю койки ещё немного, будто обдумывая услышанное, а после откинулся назад и лёг, закрыв глаза. Разговор на этом был окончен. Хотя, как подумалось Виолетте, с ней Остап и не разговаривал.

— Ну да, конечно, — сказала она и пожала плечами.

Её в этой палате вообще сейчас не было.

— И помогай после этого…

— Виолетта, — позвал её Лука, но находиться в палате девушка больше не собиралась.

Дотронувшись пальцами до дверной ручки, она намеревалась уйти на поиски Яна — всё-таки ради него она в больницу и пришла — но пронзительный крик, донёсшийся из коридора, заставил её пересмотреть планы на ближайшее время.

Потому что от увиденного в углу таракана так кричать никто бы не стал.

Глава 12

21 марта 2018, среда

15:43

Астра смотрела на сидевшую в углу девушку и не знала, как к ней подступиться, чтобы не спугнуть. Та обнимала себя за плечи, прижав колени к груди, и тихо раскачивалась взад-вперёд, бормоча что-то себе под нос. Она была похожа на сумасшедшую. Во всяком случае так Астра себе их когда-то представляла. Девушке не хватало лишь специфичных атрибутов, вроде смирительной рубашки, взлохмаченных волос и безумного взгляда, чтобы окончательно сойти за пациента какой-нибудь психиатрической больницы.

— Это плохо, — произнёс Габи, смотря куда-то в сторону. — Мы здесь ничем не поможем.

Астра досадливо прикусила губу. Она посмотрела на девушку, и у неё в груди стал разрастаться комок жалости к ней, словно она смотрела на бездомного щенка или котёнка, брошенного хозяевами на произвол судьбы в самый дождливый день осени.

— Уверен, что мы ничего не можем сделать?

— Почти на все сто.

— Значит, всё-таки сомневаешься?

У Астры в голосе проскользнули нотки надежды на то, что им удастся помочь этой девушке. Но Габи её надежду не подтвердил и на её вопрос никак не отреагировал. Даже кивком головы. Дотронувшись до обработанной ссадины на скуле, он обернулся к закрытой двери палаты. По ту сторону стоял врач, следивший за тем, чтобы никто посторонний не заглянул в помещение, где крепким сном спала семнадцатилетняя девушка.

— Я умерла, да? — подала голос Лёля, подняв на Астру заплаканные и покрасневшие глаза. — А вы пришли меня забрать. Ангелы смерти.

Лёля повернула голову в сторону койки, на которой неподвижно лежало её тело и, всхлипнув, в голос заревела.

— Я не хотела-а!..

Габи вздохнул и скривил рот, когда плач Лёли стал невыносимо громким. Ему женские истерики, особенно глубокими ночами, когда подвыпивших дам приходилось чуть ли не за волосы вытаскивать из «Ликориса», уже давным-давно перестали казаться чем-то милым и вызывающим улыбку. Не было в его мире ничего хуже, чем истерившая, зарёванная и зачастую пьяная женщина, начинавшая в промежуток между двумя и тремя часами ночи философствовать о несправедливости женской судьбы и лишь о мнимом равноправии, которое, на секунду, придумали мужчины.

— Астра, сделай что-нибудь, — взмолился Габи, чувствуя, как начинало пульсировать в висках раздражение. — Мы пришли сюда не её нытье слушать.

Лёля выводила его из себя своими бессмысленными слезами.

Астра подошла к девушке и, опустившись перед ней на одно колено, спросила:

— Расскажешь мне, что случилось?

Лёля покачала головой, промычав что-то непонятное в ответ, и вновь принялась всхлипывать, уткнувшись лицом в колени. Её волосы волнами спадали на худые плечи. Тонкие пальцы сжимали бордовую ткань школьного пиджака и иногда вздрагивали, когда Лёля сильнее обнимала саму себя, пытаясь не то успокоиться, не то согреться.

— Слушай, ты ещё не умерла, — вяло и раздражённо буркнул Габи.

Астра скосила на него недовольный взгляд, возмущённо закатила глаза, покачав головой, и в следующую секунду попыталась дотронуться до плеча Лёли, ободряюще похлопать по нему, но вовремя спохватилась и одёрнула от девушки руку. Она не могла прикоснуться к Лёле так же, как и Лёля не могла взаимодействовать с окружающим её миром так же, как прежде.

— Он прав, ты жива. И я не ангел смерти, — продолжила Астра, слегка нахмурившись.

«Что бы это не значило», — мысленно добавила она, гадая, кем же её видела эта старшеклассница.

— Правда?

Шмыгнув носом, Лёля исподлобья посмотрела на Астру.

— Я жива?

Астра кивнула.

— Слышишь, как пищит прибор? — спросила она у Лёли, указывая на металлическую коробку рядом с её койкой.

На тёмном мониторе зелёная линия очерчивала то поднимающиеся вверх, то опускающиеся вниз «скалы». Для Астры вид прибора был родным и привычным, но в Лёлю он вселял какой-то животный ужас.

— Это твоё сердце, — сказала Астра, надеясь на то, что хотя бы это Лёля была способна понять. — Оно всё ещё бьётся и это значит, что ты жива.

Лёля в последний раз сухо шмыгнула носом, распрямилась и рукавом пиджака стёрла с лица остатки слёз. Кожа на её щеках покраснела, и казалось, будто у Лёли проступил румянец смущения. Она облизнула потрескавшиеся губы и посмотрела на Астру, когда вид скачущих «скал» перестал быть для неё какой-то диковинкой.

— Если я жива, то… Почему такая?..

Лёля попыталась дотронуться до Астры, но её пальцы растворились в прозрачной дымке. На её глазах вновь проступили слёзы, но Лёля собралась, глубоко вздохнула и смогла удержать вторую волну истерики глубоко в себе.

— Почему меня никто не слышит? — спросила она, поджав дрожащие губы. — Почему я не могу вернуться обратно в тело? Я ведь пробовала. Правда пробовала. Как в кино. Ложилась рядом. Прыгала сверху. Но ничего не выходит. Почему?

Астра беспомощно посмотрела на Габи, одним лишь взглядом прося его о помощи. В подобных вопросах она, сказать по правде, была абсолютно бесполезна и, когда ситуации, подобно этой случались, всегда предоставляла право объяснений Габи. Ему, если он был в настроении, говорить на подобную тему было куда проще и привычнее, чем ей.

— Дело в том, что связь твоей души с телом была разорвана, — пояснил Габи, смирившись с тем, что от объяснений ему было никуда не деться. — Представь себе, что между телом и тем, что ты привыкла понимать под «душой», натянута крепкая нить.

Лёля нахмурилась, явно стараясь представить то, о чём ей говорили.

— И моя нить порвалась? — спросила она, когда фантазия смогла слиться с реальностью.

— Да.

— Но как? — ахнула Лёля, и её глаза широко распахнулись.

— Вот об этом я и хочу у тебя узнать, — сказала Астра, поднявшись в полный рост.

Лёля последовала её примеру.

— Ты помнишь, что произошло сегодня утром?

Лёля задумалась. Это действие заняло у неё от силы минуту, но после того, как она вновь заговорила, на её лицо упала тень обречённости и непонимания.

— Нет, — пробормотала она, покачав головой. — Не совсем… Мне кажется, что я знаю, но стоит попытаться вспомнить, как в голове становится пусто.

— Какое у тебя последнее воспоминание? — спросил Габи.

— Последнее?..

Лёля взглянула на своё тело.

— Я была дома. Собиралась ложиться спать. И… Мне пришло сообщение от Изы. То есть не мне конкретно, а всем. В общий чат.

— Кто такая Иза?

— Моя подруга. Изольда. Мы учимся в одном классе.

— Помнишь, что о чём она написала?

— Да. Она написала о какой-то «красной женщине».

Лёля посмотрела на Габи, а после перевела взгляд на Астру. И она, и мужчина смотрели на неё с интересом, они слушали её, но, к сожалению, и Лёля это не только понимала, но и чувствовала, их интерес к ней был неправильным. Она бы даже сказала недружелюбным, но и это слово не могло описать тот интерес, который испытывали по отношению к ней странные гости, видевшие её призрак.

Если, конечно, она была призраком в традиционном понимании этого слова.

— В сообщении была инструкция.

— Инструкция? — переспросила Астра. — Что ещё за инструкция?

— Инструкция того, как призвать её, — ответила Лёля. — «Красную женщину». Медбрат оставил мой телефон на тумбочке у кровати. Можете сами всё прочитать, если это важно.

Габи прошёл к койке.

— Он уже столько раз звонил. И пришло много сообщений, но… Я не могу до него дотронуться…

Лёля сжала и разжала пальцы на своих руках. На вид они были абсолютно обычными. Но стоило Лёле только приблизиться к какому-нибудь предмету, или попытаться схватить делавших обход медсестёр за руки, как пальцы растворялись, словно сдуваемый ветром пустынный мираж.

Габи взял телефон в руку и нажал на кнопку разблокировки.

— Какой пароль?

— Двойка и три нуля, — сказала Лёля и, поймав на себе насмешливый взгляд Габи, насупилась. — У меня плохо с запоминанием дат. А год рождения я точно не забуду.

Габи набрал на экране названные Лёлей цифры и зашёл в мессенджер.

— Надо же, как ты взбаламутила школьное болото, — усмехнулся он, листая переписку школьников. — Все только о тебе и говорят.

— Обо мне? Правда?

Лёля заметно приободрилась.

— Что они пишут?

Габи вчитался в несколько облачков с текстом и, скривив губы, передёрнул плечами, прочистив горло.

— Тебе лучше не знать, — произнёс он таким тоном, что Лёля за секунду растеряла свой бодрый настрой.

— Вот сволочи, — буркнула она.

— И не говори. Подростки в период пубертата настоящие монстры, — вновь усмехнулся Габи, морщась от того, что ссадина на скуле начала пощипывать.

Астра попыталась самостоятельно разобраться в том, что успела узнать, но нити мыслей никак не хотели сплетаться в один прочный, толстый канат. Ей оставалось только вернуться к их первоначальному разговору и продолжить узнавать у Лёли о событиях прошедшей ночи.

— Так ты призвала эту «красную женщину»? — спросила она у девушки.

— Ну… — Лёля посмотрела на неё и тут же отвела взгляд в сторону, и на этот раз румянец на её щеках и в самом деле появился из-за смущения. — Я понимала, что это глупо. Но да, я её призвала.

— Они все её призвали, Астра, — глухо произнёс Габи, долистав сообщения до вчерашнего вечера. — И даже селфи на фоне зеркал сделали. Малолетние идиоты.

Габи протянул Астре телефон, и та сама смогла убедиться в том, что он не преувеличивал. Большая часть собеседников выслала в чат свои фотографии. Позади них или в отражениях на их фоне были видны сделанные на зеркалах красные надписи.

— Иза сказала, чтобы мы подтвердили факт призыва! — воскликнула Лёля, защищаясь. — Если бы кто-то отказался, вся бы школа его на смех подняла!

— Знаешь, уж лучше на смех, чем теперь быть такой, — сказала Астра, кивнув на койку. — Что было после того, как ты её призвала? Помнишь?

— Да, — произнесла Лёля, смотря на своё тело. — Я легла спать. А потом…очнулась здесь.

— То есть ты не помнишь ни как проснулась утром, ни как пришла в школу?

— Нет.

— А то, как танцевала на подоконнике? Как из окна?..

Лёля сомкнула губы и покачала головой.

Астра посмотрела на Габи. Она не верила в такие провалы в памяти. Лёля явно чего-то не договаривала.

— Ты ведь там был. Ничего странного не заметил?

— Я уже говорил, что ничего. Всё это походило на несчастный случай.

Из коридора донёсся шум, созданный руганью, нелестными словами и угрозами. Астра и Габи напряглись, готовясь к прибытию незваных гостей.

— Кто вы такие?! — взвыла заплаканная женщина, переступив порог палаты. — Что вам нужно от моей бедной девочки?!

— Мама!

Лёля была рада её видеть и тут же вышла ей на встречу, но женщина, не видя её, прошла сквозь девушку, на секунду развеяв образ дочери по помещению.

— Мама, я здесь! — воскликнула Лёля, вновь приобретя форму. — Мама!

— Это… Это практиканты! — на ходу придумывал врач оправдания, семеня следом за матерью Лёли.

— Какие ещё практиканты?!

— Аспирантские.

— Что вам нужно от моей Лилии?! — не слушая его, закричала женщина. — Моя бедная девочка! За что ей такое?! Как же нам теперь жить?! Лиля, моя бедная Лиля!

Женщина села на край койки и крепко сжала руку дочери, громко всхлипывая и причитая, припоминая и Господа и Дьявола.

— Мама, услышь же меня!

Лёля попыталась дотронуться до матери, но у неё, как и прежде, ничего не получилось. Тогда она повернулась к Астре и Габи, из её глаз вновь потекли слёзы.

— Прошу вас, скажите ей, что я здесь!

— Идём, — игнорируя просьбу, произнёс Габи.

Не обращая внимания на крики и рыдания, Габи подтолкнул Астру вперёд и вывел её в коридор.

— Стойте! Подождите!

Лёля побежала следом за ними, но не смогла выйти из палаты, словно невидимая стена преградила ей путь.

— Пожалуйста, не уходите! — закричала она. — Мама ведь меня не видит! И не слышит! Умоляю вас, вернитесь! Скажите ей, что я рядом!

— Габи…

— Пожалуйста!

Астра обернулась.

— Мы ведь должны…

— Не бросайте меня здесь одну! — опускаясь на колени у порога, взвыла Лёля, понимая, что ей никто не собирался помогать. — Пожа-алуйста-а!..

— Мы ей не поможем, — грубо произнёс Габи, схватив Астру за запястье и потащив за собой. — И мать мы своими словами не успокоим. Мне бы хотелось как-то облегчить их боль, но это не наше дело.

— А эта девушка? Как ей вернуться обратно?

— Никак.

— Но ведь должен быть способ!..

Астра упёрлась, выдернув запястье из пальцев Габи. Она тяжело дышала, злилась и ненавидела себя за то, что ничем и никак не могла помочь тем, кто нуждался в её помощи.

— Габи, должен быть способ… Хотя бы один, но должен быть.

— Способ, может, и есть, — устало произнёс Габи, оборачиваясь к Астре. — Но я его не знаю. И ты тоже. А судя по тому, что произошло этой ночью…

Габи указал на телефон Лёли, который Астра все ещё сжимала в руке.

— У нас проблемы. Большие проблемы.

— «Красная женщина»…

— Мастер как-то рассказывал мне о ней, — начал Габи, спрятав руки в карманах джинсов. — О том, что случилось, когда её призвали в последний раз. Жертв было столько, что я до сих пор гадаю: как так получилось, что об этом никто не помнит? Столько людей пропали без вести. Столько погибло в тот период. И об этом никто не помнит. А ведь прошло каких-то тридцать лет!

— Это много, — не согласилась с ним Астра. — Кто-то забыл. А кто-то просто не хочет вспоминать.

— Забыли? Не хотят вспоминать? — Габи цокнул языком. — Кто-то всё-таки вспомнил. И рассказал этим идиотам о том, как её призвать.

Астра взглянула на потухший экран телефона.

Тем, кто всё начал, была некая Изольда. Пожалуй, им следовало разыскать её и расспросить обо всём, что она знала. Девушка, скорее всего, и думать не думает о том, что из-за неё её подруга оказалась прикованной к постели и, возможно, уже никогда не сможет вернуться к жизни.

Подумав об этом, Астра ощутила пробежавший по её позвоночнику холодок, на затылке зашевелились волоски. Посмотрев на Габи, она поняла, что и он почувствовал то же самое.

Вокруг них стягивалось кольцо из людей.

— Это больница, — непринуждённо сказал Габи, но Астра заметила, как он напряг плечи, как из его глаз пропали тени усталости. — Призраки здесь обычное дело. Они всегда слоняются поблизости от места своей гибели. Ты должна это знать. Это элементарнейшие вещи.

— Да что ты говоришь, — с прищуром произнесла Астра, вплотную подойдя к Габи.

Она смотрела за его спину. Он поверх её плеча.

— И как часто призраки пялятся на тебя? — спросила Астра, пытаясь унять дрожь в своём голосе.

Она ненавидела такие встречи и всячески старалась их избегать.

— Очень редко, — признался Габи, медленно потянувшись к внутреннему карману своей куртки. — Моих запасов не хватит, чтобы всех изгнать. Поэтому будем пробиваться к выходу. Держись рядом и не отставай.

— Хорошо, — коротко кивнув, сказала Астра.

Габи достал из кармана небольшую фляжку. Откупорив её крышку большим пальцем, он шагнул вперёд, вытянув перед собой руку. Астра осторожно следовала за ним, постоянно оглядываясь назад. Медперсонал и пациенты, те, кто их навещал, ничего не замечали. Они занимались своими обыденными делами, игнорируя то, что происходило вокруг них.

— Габи, их…

— Помогите!

В этот раз на крик с просьбой о помощи среагировали все. За поворотом началась возня. Что-то упало. Кто-то заматерился. Неожиданно в коридор вбежали два парня. Один блондин. Другой брюнет. Первый помогал второму бежать — его нога была загипсована.

— Виолетта!.. — крикнул блондин и протянул назад руку.

Схватив девушку за пальцы, он резко потянул её на себя.

В этот же момент острие пожарного топора проскользнуло над её головой и с глухим ударом врезалось в стену, оставляя на стене вмятину и трещины.

Люди, на секунду замерев, пришли в себя и с криками и визгами стали разбегаться в разные стороны.

Призраки, окружавшие Астру и Габи, продолжили своё наступление.

— Это что ещё за хрень? — спросил Габи, наблюдая за тем, как огромный мужик в больничной пижаме, покачиваясь из стороны в сторону, приготовился рвануть за подростками в очередной попытке причинить им вред.

— Определённо не призрак, — констатировала ясный факт Астра, хотя Габи её ответ был не нужен. — Девчонка, беги сюда!

Виолетта заметила их и, выкрикнув «Помогите нам», запуталась в собственных ногах, падая на пол.

— Виолетта, поднимайся!

Девушка перевернулась и попыталась отползти назад, но кафель под ней оказался скользким, и она могла лишь беспомощно отталкиваться ногами от пола. Мужчина, преследовавший её и парней, шумно выдохнул. Из его рта вырвалось белое облачко пара.

Он удобнее перехватил рукоятку топора и сделал широкий замах.

Глава 13

21 марта 2018 года, среда

Виолетта знала, что от удара ей было не увернуться. Понимала, что над телом, скованным страхом, у неё не было власти. Ей оставалось только наблюдать за тем, как мужчина, возвышавшийся над ней, отводит руку в сторону и, наклонившись чуть вперёд, готовится нанести ей смертельный удар.

Она инстинктивно зажмурилась, готовясь к неизбежному. Стиснула зубы и сжала руки в кулаки, ногти впились в нежную кожу на её ладонях, но ни через секунду, ни через десять секунд боли Виолетта так и не почувствовала.

Нахмурившись, она ещё немного подождала и, в неуверенности приоткрыв один глаз, охнула, открыв и второй.

Напротив неё никого не было.

Кончики пальцев моментально похолодели от страха.

— Ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно обратилась к Виолетте медсестра.

Молодая девушка прижимала к своей груди папку с документами и, заправив за ухо короткую прядь, протянула Виолетте руку.

— Что-то заболело? Или…как давно ты кушала? Фигура фигурой, но растущий организм должен получать необходимую для своего развития энергию. Не стоит сидеть на диетах из-за мальчиков. Они этого всё равно не оценят.

Виолетта приняла помощь, и медсестра помогла ей подняться на ноги.

— В нашей столовой сегодня хорошее меню, — пытаясь что-то отыскать в кармане своего белого халата, произнесла девушка. — Грибной суп с лапшой особенно удачно получился. Обязательно сходи и покушай.

Медсестра всунула в ладонь Виолетты какую-то бумажку.

— Иди прямо сейчас, пока там всё не расхватали.

Девушка подтолкнула ничего не понимающую Виолетту к лифту и, помахав ей рукой, направилась в сторону сестринского поста.

Виолетта разжала ладонь. На бумажке, размером чуть больше автобусного билета, было написано «талон на питание в благотворительной столовой городской больницы № 4».

«Талон на питание?..»

— Виолетта!

Виолетта опасливо огляделась по сторонам.

Она без труда узнала голос окликнувшего её человека.

— Это правда ты?

Еле переставлявшая ноги Лёля выглядела изнеможенной. Она прихрамывала, сдавливая пальцами бок и, тяжело дыша, старалась не упасть.

Проходившие мимо неё врачи и пациенты больницы, казалось, совершенно не обращали внимания на явно нуждающуюся в помощи девушку.

— Точно ты?..

— Точно я, — ответила ей Виолетта.

Лёля шагнула вперед и цепко схватила Виолетту за руки.

— Нужно спешить! Мы должны выбраться отсюда, пока он не вернулся!..

— Кто «он»?

Виолетта помогла однокласснице удержать равновесие, когда её ноги опасно подогнулись.

— О ком ты говоришь?

— О псе.

— Псе?.. О собаке что ли?

— Тихо.

Лёля шикнула, прислушиваясь к посторонним шорохам.

— Он рядом. Ищет меня. Помоги мне, Виолетта. Пожалуйста!

Все ещё ничего не понимая, Виолетта кивнула и, перекинув руку Лёли через свое плечо, повела девушку к сестринскому посту.

Там о чём-то мило беседовала со своей знакомой повстречавшаяся несколько минут назад Виолетте медсестра.

— Ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно обратилась она к Лёле, стоило только девушкам подойти к посту.

Медсестра по-прежнему прижимала к своей груди папку с документами.

— Не могли бы Вы посмотреть?..

— Что-то заболело? — перебила она Виолетту, заправив за ухо короткую прядь.

— На меня напала собака, — сказала Лёля. — Она укусила меня.

— Или…как давно ты кушала? — не обратив внимания на слова старшеклассницы, продолжила медсестра. — Фигура фигурой, но…

— Эй, она сказала, что её0 укусила!..

— Растущий организм должен получать необходимую для своего развития энергию, — словно заводная кукла, продолжала говорить девушка знакомые Виолетте фразы. — Не стоит сидеть на диетах из-за мальчиков. Они этого всё равно не оценят.

— Что за чёрт?..

Виолетта отступила назад.

— В нашей столовой сегодня хорошее меню, — вновь пытаясь что-то отыскать в кармане своего белого халата, произнесла девушка. — Грибной суп с лапшой особенно удачно получился. Обязательно сходи и покушай.

Медсестра попыталась всунуть в ладонь Лёли талон на питание.

— Нам не нужно, — категорично отказалась Виолетта от предложенной бумажки.

Медсестра мило улыбнулась девушкам и, заправив за ухо короткую прядь, развернулась к коллеге, продолжив прерванный школьницами разговор.

— Значит, — начала Лёля, — они все здесь такие. Пришибленные. Давай попробуем спуститься вниз по лестнице.

— Почему по лестнице, а не на лифте?

— На лифте я уже пробовала, — брови девушки сошлись на переносице, — и я каждый раз выходила на этом этаже.

На лестничной площадке было тихо.

Лёля встала на мыски и защёлкнула на двери верхний замок.

Опустившись на корточки, она защёлкнула и нижний.

— Скажи, — не оборачиваясь к Виолетте, начала Лёля. — Ты тоже умерла?

У Виолетты по спине прошёлся озноб, но она отрицательно покачала головой.

— Что значит «тоже»? — спросила она.

— Я вот, кажется, мертва.

Лёля обернулась.

— А ты?

— Кажется, жива.

Лёля хмыкнула, но тут же поморщилась от пульсирующей боли в боку.

— Задери рубашку. Надо посмотреть, что там у тебя.

— Ничего хорошего, — сказала девушка, но белую рубашку из-под тугого пояса школьной юбки всё-таки вытащила. — Он…пёс…он появился словно из воздуха. Стоило только тем людям уйти, как он возник на пороге и набросился на меня.

— Каким людям? — поинтересовалась Виолетта, стиснув зубы от вида чернеющей на боку у одноклассницы гематомы.

— Не знаю. Они пришли, поговорили со мной и ушли.

— О чем говорили?

— О Женщине в красном.

Виолетта подавила в себе стон удивления.

— Ты её вызывала?

Лёля плотно сжала губы, заправила рубашку обратно в юбку и, кивнув, страдальчески произнесла:

— Вызывала… Чёртова Иза! Все проблемы только из-за неё!

Виолетта никогда прежде не видела, чтобы кроткая Лёля, обожавшая Изу и чуть ли не боготворившая подругу, могла так открыто выразить своё к ней отвращение.

— Твои проблемы, между прочим, тоже из-за неё, — разоткровенничалась Лёля.

Девушки стали медленно спускаться вниз, боясь подолгу задерживаться на одном месте.

— Что это значит? — спросила Виолетта.

— А то и значит, — пыхтя, сказала Лёля.

Ходьба и так давалась ей тяжело. А спуск по лестнице и вовсе превратился в настоящую пытку. Ступеньки, казалось, были нескончаемыми.

— Как думаешь, по чьей милости тебя в проклятые записали, а?

Виолетта что-то промычала, но ответила так, как Лёля того и ждала.

— Но ведь я и в самом деле приезжая, — продолжила она. — Это суеверие существовало и до моего переезда, разве не так?

— Так то оно так, но… Стой, давай секунду передохнем.

Лёля скинула свою руку с плеча Виолетты и облокотилась спиной о стену.

— Мы народ суеверный, это правда. Но неужели ты думаешь, что если бы мы по-настоящему верили в проклятие приезжих, то стали бы разговаривать с тобой в первые дни твоего перевода?

Виолетте нечего было возразить. Ведь одноклассники и в самом деле общались с ней в первые дни их совместной учебы.

— Это всё Иза со своей ревностью.

— Ревностью? Не понимаю о чём ты.

— Серьёзно? — лицо Лёли исказилось в гримасе сомнения. — Правда что ли?

Виолетта кивнула.

— А Иза-то реально думает, что ты всё знаешь, — усмехнулась её одноклассница. — Это из-за Луки.

— Луки? А он тут при чём?

— Как это причём? Ты ему нравишься, и Изу это бесит.

«Я нравлюсь Луке?» — подумала про себя Виолетта, и её щеки моментально вспыхнули.

— Мда-а, — протянула Лёля, оттолкнувшись от стены. — Неужели в твою голову ни разу не закрадывалась мысль о том, что ты ему нравишься? С чего бы ещё ему с тобой общаться?

— Потому что это Лука, — невинно ответила Виолетта, вновь подхватывая Лёлю и готовясь к дальнейшему спуску. — Он ко всем добр.

Лёля покачала головой и опустила ногу на нижнюю ступеньку.

— В общем, это из-за Изы тебя стали считать проклятой. Правда когда всё затевалось, мы не думали, что это приобретёт такой масштаб.

«Такой масштаб», — повторила Виолетта.

— Помнишь, как в начале года, в сентябре, Даня резко перестал ходить в школу?

Виолетта сразу же вспомнила невысокого одноклассника, мало чем отличавшегося от неё самой. С ним мало кто общался, но его хотя бы не игнорировали.

— Он, кажется, заболел.

— Не-е, он не болел, — опровергла её предположение Лёля. — У его мамаши голову опять не в ту сторону понесло. Она решила, что в школе «орудует» смертельный вирус, из-за которого Даня обязательно заболеет. Вот она и подсуетилась, сделала левый больничный, и Даня весь сентябрь дома просидел. Ну а Иза решила, что такой ситуацией грех не воспользоваться. Она всем растрезвонила, что Данька из-за тебя в постель слёг. Якобы из-за того, что ты приезжая, а он с тобой пообщался немного…

— Вряд ли я с ним тогда разговаривала, — вставила Виолетта фразу.

— Да сто процентов ты с ним и словом переброситься не успела, но у Изы язык хорошо подвешен. Сама ведь знаешь.

Виолетта кивнула.

— Болтать она может, а выдумывать и подавно. Поначалу Иза просто хотела от тебя всех отвадить. Луку в том числе. Но Лука не был бы Лукой, будь ему дело до сплетен и наших суеверий. Он вообще ни во что такое не верит. Лука продолжил с тобой общаться, а все вокруг, наоборот, не без помощи Изы и её рассказов, отдаляться от тебя. Многие на фоне её историй стали себя плохо чувствовать — самовнушение и всё такое — что только усугубило твоё положение.

— Ну круто, — буркнула Виолетта.

«Я стала жертвой ревнующей королевы».

— Мы, правда, не думали, что всё выйдет из-под контроля, — виновато произнесла Лёля. — Прости, что так получилось.

— С чего это ты разоткровенничалась? — решила спросить Виолетта, подмечая про себя, что они уже на втором этаже.

«Надеюсь, что история Лёли с лифтом не повторится. Не хотелось бы мне просто так по лестнице гулять».

— Если… Если я правда мертва, — закусив губу, выдавила из себя Лёля. — То напоследок надо сделать что-то хорошее, прощения попросить. Может, где-то там это зачтётся?

— С чего ты решила, что умерла? Я слышала разговоры учителей в школе, они говорили, что всё с тобой нормально. Ушибы, переломы, но жизни ничего не угрожает.

— Это не я решила, а те двое так сказали, — подавив в себе всхлип, сказала Лёля. — Мужчина-байкер и женщина.

— Как они выглядели?

Лёля в подробностях описала своих посетителей, и Виолетта без труда признала в этих описаниях Астру и Габи.

«Если они сказали, что она мертва, то… Так оно и есть, — с горечью подумала Виолетта. — Но ведь её жизни ничего не угрожало».

— Ты уверена в том, что они сказали «ты мертва»?

— Мужчина не совсем так это произнес, но…я поняла, что уже не очнусь.

Виолетта хотела подбодрить Лёлю, но подобрать слов утешения так и не смогла.

— Это произошло со мной из-за Женщины в красном, — вновь заговорила Лёля, когда они остановились на лестничной площадке с нарисованной на стене единицей. — Я призвала её, и она забрала меня с собой. Слушай, Виолетта, ни в коем случае не призывай её, ладно?

Лёля схватила Виолетту за руки и крепко сжала пальцами её ладони, заглянула в её глаза.

— В школе её все призвали…почти все. Я в этом уверена. И если с ними произойдёт то же, что и со мной…

На мгновенье Виолетту затошнило.

«Неужели это повторится?.. То, что мама описывала в своем дневнике».

— Никого не останется, — закончила Лёля. — Если тебе удастся выбраться отсюда, и ты вернёшься… Прошу, скажи моей маме, что я очень сильно её люблю.

Губы Лёли задрожали. Из её глаз побежали слёзы, которые девушка даже не старалась смахнуть со своих щёк.

— И что мне жаль, что я такая дура-а!..

У Виолетты засвербело в горле. Вид плачущей одноклассницы — пусть Лёля этого совершенно и не заслуживала — болью отзывался в её сердце.

— Давай попробуем выбраться отсюда вместе, — сказала она. — А там уже посмотрим…

Виолетта протянула вперед руку, намереваясь открыть дверь, как вдруг круглая дверная ручка рассыпалась под её пальцами, словно фигура из песка. Виолетта одёрнула руку и взглянула на Лёлю. Одноклассница пустым взглядом смотрела прямо перед собой и подрагивающими от страха губами только и смогла, что тихо произнести:

— Мы не успели.

Виолетта обернулась к лестнице и напряглась, ожидая появления пса, напавшего на Лёлю в её палате.

Цок. Цок. Цок.

«Каблуки, — пронеслось у Виолетты в голове. — Кто-то спускается».

Цок. Цок. Цок.

Цокот каблуков становился всё громче и громче. Виолетта напряженно вглядывалась на лестницу, пока не увидела появившуюся на ступеньках фигуру. Поначалу она была размытой, не имеющей форму. Но чем меньше ступенек оставалось на её пути, тем чётче перед Виолеттой вырисовывался образ Женщины в красном.

— Лёля…это она…

Мокрые волосы призрака — если Женщина в красном была призраком — тяжёлыми прядями спадали на её плечи. Вода с них стекала на красную ткань платья старого фасона: юбка, чуть пышная, ниже колен, приталенный верх и застёгнутый на шее ворот, длинные рукава, с «фонариками» на плечах. У её ног ютился пёс: большой и свирепый, не то ротвейлер, не то доберман. Он скалился, показывая испуганным девушкам свои жёлтые, острые клыки. Из его пасти на пол стекала густая слюна, вены на его длинных и мощных лапах вздулись.

В любой момент он был готов наброситься и загрызть своих жертв.

Лёля вжалась спиной в дверь и зажмурилась, не желая видеть то, что вскоре с ней произойдёт. Она свою участь уже приняла.

Виолетта же смотрела на Женщину в красном исподлобья.

Её глаза заметались по лестничной клетке.

«Как же сбежать от неё?» — подумала она.

Женщина в красном сошла с последней ступеньки, пёс остался стоять на лестнице.

— Убирайся, — ровно произнесла Виолетта, надеясь на то, что своей смелостью сможет отпугнуть от себя Женщину в красном. — Я тебя не боюсь. Ты ничего мне не сделаешь.

Лицо её было словно маска: белое, с чёрными прорезями вместо глаз, широкой, пугающей улыбкой. В её черных глазницах Виолетта увидела саму себя: испуганную, еле дышащую, содрогающуюся перед тем, что было ей непонятно.

Женщина в красном подошла к Виолетте вплотную, заглянула в её глаза и, протянув к ней руку, погладила девушку по щеке своими холодными пальцами.

— Ла-ри-са, — протянула она и, одёрнув руку, резко толкнула Виолетту в грудь.

— Виолетта! — закричала Лёля.

Пес на лестнице гавкнул и глухо зарычал.

Виолетта провалилась куда-то вниз.

В темноту.

Холодную и недружелюбную.

***

21/11/1986

«Сегодня я впервые увидела её собственными глазами. Она появилась внезапно, словно по щелчку пальцев. Мы долго смотрели друг на друга — я на неё, она на меня — и не шевелились. Я из-за страха, она, скорее всего, из-за любопытства.

Если бы не Гоша, думаю, ей бы удалось меня забрать.

Теперь мы знаем, как она это делает. Как забирает нас. Вот только удастся ли нам использовать это знание для своего спасения? Завтра суббота и мы, те, кто остались, собираемся вместе. Я расскажу им о том, что узнала и, надеюсь, это вновь объединит нас.

Потому что после встречи с ней я поняла: поодиночке мы ни на что не способны».

Глава 14

Виолетта никогда не боялась темноты. Даже в детстве, когда её боялись все, она храбро засыпала в своей комнате, не требуя от родителей оставлять дверь приоткрытой или включать настольную лампу, которая могла сойти за ночник. Виолетта в то время собой очень гордилась. Среди её сверстников мало кто мог похвастаться такой же храбростью.

Но сейчас, когда темнота окружала её повсюду, Виолетта боязливо прислушивалась и гадала: когда же что-то произойдёт?

Её живот скручивало от волнения.

Виолетта предусмотрительно не стала кричать пресловутых «Есть здесь кто?» и «Ау!», правильно расценив, что никогда подобные вопросы не приносили ничего хорошего тем, кто их произносил.

В ушах Виолетты стучал пульс, сердце в её груди билось о рёбра как бешеное, испуганное и загнанное в угол животное. Где она оказалась? Как? Был ли здесь кто-то ещё? Например, Лёля. Или та женщина, толкнувшая её на лестнице. Может, в этой темноте за ней следил пёс, желавший впиться в её горло своими клыками?

Виолетта почувствовала, как сжался её желудок. Сердце забилось быстрее, и ей пришлось вдыхать через нос, чтобы контролировать своё дыхание. Она встряхнула головой. Думать о псе или о Женщине в красном не хотелось.

Виолетта осторожно побрела вперёд.

Она слышала шум ливня, мелодией разливающийся вокруг неё, но сколько бы раз она не поднимала голову, не вытягивала вперёд руки ладонями вверх, кожа на её лице и руках оставалась сухой.

«Странно», — подумала Виолетта, сжав кулаки.

Её ноги, казалось, тонули в болотной трясине, каждый шаг сопровождался тихим, еле слышным хлюпаньем.

Это удивляло Виолетту.

Она несколько раз наклонялась вниз, нащупывала пальцами холодную, твёрдую поверхность по которой шла, выпрямлялась и перебирала пальцы на руках. Они были сухими, но каждый новый шаг Виолетты сопровождался характерным, хлюпающим звуком.

«Бессмыслица какая-то», — ещё раз подумала Виолетта и услышала тихий шёпот, заставивший её поёжиться.

Кто-то в этой непроглядной темноте назвал её имя.

Кто-то в этом странном месте позвал её по имени.

Кто-то, кого она не могла увидеть, пытался привлечь к себе её внимание.

Виолетта решила, что чтобы не произошло дальше, она не станет оборачиваться. Хоть её глаза и не могли ничего увидеть, отчего-то она была уверена — если обернётся, для неё всё будет кончено.

Виолетта почувствовала, как что-то обхватило её лодыжки.

Стараясь сохранить равновесие, она замахала руками, но наклонившись вперёд, позволила чему-то схватить себя за запястья и потянуть вниз.

Потеряв равновесие, Виолетта опустилась на колени. Сердце в её груди ёкнуло, когда тихий шёпот раздался прямо перед ней. Она ощутила на своём лице горячее дыхание, вдохнула смрад, из-за которого желудок сжался, и по горлу стала подниматься тошнота.

Виолетта…

Виолетта закричала.

— Помогите! Кто-нибудь, помогите!..

Она чувствовала чужие, грубые прикосновения на своих руках, ногах, животе и даже на лице. Цепкие пальцы хватали её одежду и тянули Виолетту вниз.

— Помогите!

Её тело погружалось в холодную, густую жижу. В самом ли деле это было болотом? Или же воображение Виолетты извращалось, рисуя в её голове подобные образы?

Виолетта…

— А-а!.. Помогите!..

Шум дождя становился громче.

Виолетта почувствовала прикосновение пальцев к своей шее. Её резко толкнули, надавив на шейные позвонки, тяжесть легла на её плечи и спину, словно кто-то…лёг на неё сверху.

«Я захлебнусь!» — пронеслась в её голове мысль, когда она почувствовала на своих губах холодный, гнилой «поцелуй» смерти.

Виолетта…

Её топили.

Виолетта не поняла, когда и как её перевернули на спину, но она ощущала на своём горле два больших пальца, давящих на её трахею. Плотно сжав губы, Виолетта отчаянно сражалась со своим душегубом, болтыхала ногами, сжимала широкие запястья душителя, мотала из стороны в сторону головой.

В какой-то миг Виолетта почувствовала облегчение.

Пальцы на её горле разжались — её отпустили.

Так она думала.

Но Виолетта ошиблась.

Она тонула.

Словно камень, брошенный в речку, она быстро погружалась на глубину, где холод сковывал каждую клеточку девчачьего тела. Виолетта не чувствовала ни ног, ни рук; её лёгкие опалило жаром, их стало буквально разрывать на части.

Виолетта пыталась выплыть, разводила в стороны руки и гребла, надеясь на то, что ей удастся вытолкнуть себя на поверхность, но чем больше усилий она прикладывала для своего спасения, тем быстрее опускалась всё ниже и ниже ко дну.

В какой-то момент Виолетта поняла, что воздуха в её легких не осталось. Грудь опалило нестерпимым жаром. Виолетта помотала головой, стиснула зубы, но против естественной потребности в воздухе она ничего не могла поделать.

Инстинктивно открыв рот для желанного вдоха, Виолетта захлебнулась.

Виолетта…

***

— А ну дыши!..

Звонкая пощечина привела её в чувство, оглушила Виолетту своим звоном, а после и болью, появившейся на щеке. Виолетта издала непонятный даже для самой себя звук и, мотнув головой, закашляла.

Кто-то стал растирать её спину, мягко похлопывая ладонью между лопаток. До ушей Виолетты донёсся звук утекающей в сток воды. Та с шумом потекла по канализационным трубам, исчезая в таких местах, о которых простым людям знать было вовсе ни к чему.

Виолетта открыла глаза и тут же ослепла.

Яркий белый свет потолочный лампы не только слепил, но и вызывал головную боль. Виолетта поморщилась от нарастающего звона в ушах. Кто-то, не стесняясь и не переживая об её ощущениях, с силой встряхнул Виолетту за плечи. Чужие пальцы впились в её оголенные плечи.

— Виолетта, ты слышишь меня?..

Виолетта несколько раз моргнул, желая отогнать от себя пляшущие перед глазами цветные точки и, когда зрение восстановилось, а лицо человека, нависшего над ней, стало чётким, Виолетта испугалась.

— Виолетта!..

— Д-да… — выдохнула Виолетта. — Я… слышу…

Вода вальяжно стекла по бортикам переполненной ванны на оранжевый кафель. Капельки конденсата прокладывали себе дорожки по запотевшему зеркалу, в отражении которого Виолетта видела свою размытую фигуру. Мокрые волосы, словно пакли, облепили её оголенные плечи, спину и грудь. Чёлка свисала по бокам и лезла в глаза.

Бледность с лица её матери начала спадать, возвращая щекам женщины персиковый оттенок. Несмотря на все те дорогие лосьоны и крема, которыми она пользовалась, сеточка морщин у её глаз уже давно проявила себя и никуда исчезать не собиралась. Глубокая морщина на лбу разгладилась, но след от неё остался, а мать Виолетты — Лариса — с облегчением вздохнула, разжимая свои пальцы на плечах дочери.

Из её зелёных глаз исчезли блики испуга. Женщина пригладила свои короткие, чёрные волосы, заправила прядь за ухо, обрамленное серебряными сережками-гвоздиками, и уже спокойнее произнесла, мягко поворачивая голову дочери к себе:

— Ты в порядке?

— Да, — выдавила из себя Виолетта, стараясь подняться на ноги.

Коленки задрожали.

Виолетта крепко сжала бортики ванны пальцами, Лариса помогла ей перешагнуть и опустить босые ступни на мокрый кафельный пол.

— Вот, держи, — произнесла Лариса, протягивая ей фиолетовое полотенце.

Виолетта обернулась им, запихнула оставшийся в ладони уголок под шов, но руку с полотенца не убрала, продолжая прижимать её к груди.

Лариса убрала с её лица перепутавшиеся между собой тёмные пряди, зачесала на макушку чёлку.

— Ты же не ребёнок, чтобы вести себя так безответственно. Как я могу доверять тебе, если ты в ванне засыпаешь?

— Прости, — Виолетта только и смогла, что извиниться. — Не знаю, как так получилось.

Огонёк злости в зелёных глазах матери стал потухать.

— Ви-илка! — донеслось от двери. — Я больше не могу!..

Сквозь щёлку, образовавшуюся между косяком и самой дверью, в ванную комнату протиснулась светловолосая макушка. Мальчишка прикрыл глаза своими маленькими ладошками и жалобно прохныкал:

— Вилка, пусти в туалет! Я больше не могу!

У Виолетты перехватило дыхание. Её ноги подкосились, но мать крепко держала её под локоть и не дала ей упасть.

«Витя…»

— Виолетта, пусти брата в туалет, — произнесла Лариса, подтолкнув Виолетту к дверям. — Потом домоешься.

Витя заскочил в ванную и, выпроводив тех, кто «мог помешать ему заняться своими делами», закрыл дверь.

Сквозняк в коридоре, соединявшем входную дверь, небольшой холл и кухню, ощущался сильнее, чем когда Виолетта находилась в ванной. Уличный свет, просачивавшийся через окно в кухне, попадал в коридор, из-за чего включать в нём лампочку в дневное время суток не было никакой нужды.

— Я знаю, что ты собиралась погулять с подружками, — начала Лариса, накидывая на плечи стёганое пальто в бежево-белом оттенке, — но, к сожалению, вот как получилось. Посиди с Витей до обеда, а потом я постараюсь освободиться и вернуться домой.

— До обеда?.. — произнесла Виолетта и её голову посетила ужасающая мысль: — Тебя вызвали на работу в выходной.

Виолетте показалось, что мать её слов не услышала, продолжая собираться. Она искала ключи от машины на полке открытого шкафа, её телефон «танцевал» в беззвучном режиме на калошнице. В этот момент дверь ванной открылась, и довольный своим облегчением мальчишка выскочил в коридор.

— Я всё! — радостно воскликнул Витя. — Мам, я всё!

— Молодец, — одними губами прошептала женщина, ответив на вызов. — Да-да, я уже выхожу. Буду максимум через час. Ладно, постараюсь за сорок минут. Да-да, я постараюсь. Да, я всё понимаю. Да, это важно, я знаю.

Виолетта следила за суетившейся в коридоре матерью и никак не могла отогнать от себя мысль о том, что происходящее с ней не более чем плод её усталого, возможно даже больного, воображения.

— Да, я скоро буду, — произнесла Лариса, наклонившись к подбежавшему к ней сыну и чмокнув Витю в лоб. — Не волнуйтесь Вы так, всё будет нормально. Виолетта, не забудь накормить брата в обед. Нет, это я не Вам. Разогрей вчерашний ужин, там на двоих как раз хватит. Да не Вам я это говорю, Господи! Я буду так скоро, как только смогу!

Произнеся это, Лариса нажала на экране телефона значок «отбой» и тяжело вздохнула.

— Как же они мне все надоели. Виолетта, накорми Витю обедом в час и займи его чем-нибудь. Не давай ему сладкого. Сама знаешь, он станет неуправляемым.

— Неправда! — возразил мальчик, состроив смешную рожицу и топнув ногой.

— Ещё какая правда. Все, Виолетта, я рассчитываю на тебя.

Когда дверь за матерью захлопнулась, Виолетта ещё немного постояла в коридоре. Пол из кафельных прямоугольников был выложен «ёлочкой» и создавалось впечатление, будто коридор застелен паркетом в светло-бежевом оттенке, но покалывание на обнаженных ступнях напоминало Виолетте о том, что под её ногами все-таки было не дерево.

— Вилка, ты замёрзнешь, если будешь стоять тут в полотенце, — произнёс Витя, дёрнув сестру за мизинец на руке. — Мама всегда говорит: «После ванны сразу же надо одеться».

Виолетта опустила взгляд на брата. Она видела пробор на его голове, покрытой мягкими волосами пыльного, коричного цвета. Карие глаза смотрели на неё с беспокойством. Мальчик ростом был невелик, еле-еле достигал её бедра, но отчего-то Виолетта знала, что брат обязательно с возрастом вытянется и станет точной копией отца.

От этих мыслей у Виолетты засвербело в горле.

— Вилка?

Ничего не говоря, она вернулась в ванную. Защёлкнув на белой двери замок, Виолетта прислонилась лбом к её поверхности и подумала:

«Бред какой-то».

Виолетта закрыла глаза и, облокотившись спиной о дверь, съехала по ней на пол. Подтянув к груди колени, она обхватила их руками и сжалась в комок. Её сердце бешено заколотилось в груди. Из её горла вырвался непонятный звук, граничащий между криком и всхлипом.

«Так не может быть…»

Лёгкие и горло Виолетты горели при каждом вдохе и выдохе, но она не могла остановиться — судорожно хватала ртом воздух, подавляя рвотный рефлекс и тошнотворный комок, поднимающийся вверх из желудка.

«Это не смешно…»

Глаза защипало, и по её щекам потекли горячие слезы. Виолетта сильнее прижалась к своим коленям, кожа на них казалась прохладнее, чем на лице.

«Это всё не по-настоящему», — подумала она, покачав головой.

Виолетта исподлобья взглянула на ванную комнату.

Помещение площадью в шесть квадратных метров было выложено оранжевой плиткой — это был её каприз и родители, несмотря на то, что плитки такого оттенка на момент ремонта нигде в продаже не было, всё-таки смогли его как-то исполнить. Белая акриловая ванна стояла вдоль одной стены, напротив неё поместились унитаз и две тумбы с круглой, стеклянной раковиной-миской из матового стекла на их общей столешнице. Над раковиной, почти во всю стену, висело зеркало в раме из якобы белого дуба.

Виолетта встала на ноги, подошла к нему и взглянула на своё отражение.

— Это я?..

Она дотронулась пальцами до своего лица.

Её отражение повторило это движение.

Виолетта приблизилась к зеркалу, облокотилась о столешницу тумбы и заглянула в собственные глаза. Зрачки у неё были чуть расширены, на голубой роговице рваным узором красовались золотистые блики. Блёклые, отдающие синим оттенком губы тряслись. Виолетта почувствовала кислоту во рту и, согнувшись пополам, выплюнула в раковину содержимое своего желудка.

Горло сразу же засаднило.

Виолетта подняла к зеркалу глаза. Из уголка её губ вниз по подбородку текла тонкая струйка слюны. Виолетту начало знобить. Но виной тому был вовсе не сквозняк. Его она уже не замечала. Виолетта зажала рот ладонью и истошно закричала, из её глаз по щекам потекли горячие, обжигающие кожу слёзы.

«Это всё не по-настоящему, — повторяла она вновь и вновь, опустившись на пол. — Всё ненастоящее».

Лишь тень, мелькавшая под дверью и обеспокоенно зовущая Виолетту по имени, заставляла её хотеть, чтобы происходящее было правдой. Ведь если она не сошла с ума, значит, ей был дан шанс исправить свою ошибку.

Глава 15

«1 апреля 2017 года, суббота»

Виолетта смотрела на кухонные часы. На их экране высвечивались время и дата. По телевизору ведущий рассказывал о пользе овощей и фруктов для выходивших из «зимней спячки» людей в постзимний период года.

Виолетта сидела за обеденным столом вместе с братом и отцом, и вяло водила ложкой по рисовой каше, которую была обязана съесть ради «запуска организма».

— Если не голодная, надо было сразу сказать, — произнёс Виктор — отец Виолетты. — Нечего еду переводить.

Виолетта посмотрела на него затравленным взглядом, но под недовольным взором мужчины стушевалась, и посмотрела на брата. Тот рисовую кашу уплетал за обе щеки, наскребая на ложку жидкую гущу по краям своей тарелки.

— Ты уже думала о летней подработке?

Виолетта снова посмотрела на отца.

У него были мягкие черты лица, прямой нос и пухлые губы. Витя былточной его копией. Даже имя носил такое же. Но вот характеры у них были разные, если можно было сравнивать характер взрослого и ребёнка.

Виолетта не знала причин, по которым отец всегда был с ней строг. Возможно, дело было в том, что она старшая, и он возлагал на неё какие-то надежды. Возможно, причина была в другом.

В конце концов, не зря же бабушка его откровенно недолюбливала. И чем старше Виолетта становилась, тем чаще она ловила себя на мысли о том, что для этого тоже должна была быть веская причина.

— Ну так как? Ты же не собираешься всё лето бездельничать? — спросил Виктор, отпивая из чашки крепко заваренный чай. — Или собираешься?

— Первые две недели июня — школьная практика, — произнесла Виолетта, откладывая в сторону ложку.

— Можно подумать от неё нельзя отказаться, если захотеть.

— Может и можно, но тогда с учителями будут проблемы. А у меня в следующем году экзамены.

— Учителя на экзамены уже не влияют, разве не так? Вы же сдаёте тесты.

— Они влияют на аттестат. Кроме обязательных и выбранных предметов есть ещё и все остальные.

Виктор коротко кивнул, не то соглашаясь с её словами, не то давая понять, что услышал её мнение. Он посмотрел на Витю, вытер салфеткой уголки губ сына и, встав из-за стола, пошёл с пустой чашкой к раковине. Шум воды Виолетта слышала будто бы издалека. Она зажмурилась, прикусив изнутри щёки.

«Это всё не по-настоящему», — продолжала она убеждать себя в том, что и брат и отец были лишь плодом её воображения.

— Мама обещала вернуться к обеду. Я дома буду только к ночи, — отряхивая руки от воды и убирая чашку в надраковинный шкаф, произнёс Виктор. — Витя, слушайся сестру.

— Да знаю я, — протянул мальчик, подставляя макушку под широкую отцовскую ладонь.

Виктор потрепал Витю по волосам, а после обратился к Виолетте:

— Погуляй с ним во дворе. Сегодня солнечно, пусть подышит воздухом.

Виолетта хотела отказаться от этой затеи, но стоило ей только открыть рот, чтобы возразить отцу, как тот смерил её таким взглядом, что Виолетта вновь отвела взгляд в сторону.

— Ничего с тобой не случится, если проведёшь один час на улице, а не за компьютером, смотря свои идиотские сериалы.

«Они не идиотские», — хотелось сказать Виолетте, отстаивая честь современного кинематографа, но она промолчала.

— Я погуляю с Витей.

«Сказать — не значит сделать», — подумала она.

Вскоре Виктор ушёл на работу, и Виолетте представилась возможность получше осмотреть место, в котором она оказалась. На первый взгляд родительская квартира была такой же, какой она запомнила её, уезжая жить к бабушке.

Трёшка в новостройке на окраине города с большой кухней, но маленькой ванной и с абсолютно одинаковыми комнатами-спальнями досталась их семье почти что даром. А всего-то стоило вложиться в постройку дома на стадии котлована и прождать три с половиной года, пока застройщики не объявили о том, что дом сдан, а квартиры с отделкой в любой момент готовы принять в своих тёплых стенах терпеливых хозяев.

Виолетта сидела на жёлтом диванчике в комнате брата и наблюдала за тем, как Витя, развалившись на сером ковре, рисовал в альбоме совершенно нестрашных чудовищ, напевая себе под нос мелодию из какого-то мультика. Он с усердием придавал цвет не то динозавру, не то какой-то большой ящерице, криво нарисованной на белом листе формата А4.

Виолетта стиснула зубы, когда язык во рту стал неметь, а к горлу подкатился тошнотворный комок.

Ему было шесть лет. Разница между ними одиннадцать — довольно много, как считала сама Виолетта, но спросить у мамы о том, почему они с отцом собрались на ещё одного ребёнка спустя столько лет после её рождения язык так ни разу и не повернулся.

Виолетта откинулась на спинку диванчика и закрыла глаза.

Она думала о том, что, наверное, всё-таки сошла с ума. Или же, что, как ей казалось, звучало бы правдоподобнее, в ванне она всё-таки захлебнулась, ненадолго умерла и увидела недалёкое будущее. Другого объяснения тому, что этот день был ей уже знаком, она просто не находила.

— Вилка, давай погуляем! — не отрываясь от своего занятия, воскликнул Витя.

— Нельзя.

— Поче-е-ему-у? — проканючил мальчик, заболтав в воздухе ногами. – Папа ведь сказал тебе погулять со мной!

Виолетта не собиралась поддерживать с ним этот разговор.

Она вышла из его комнаты и направилась в свою.

Та выглядела так же, как когда она уезжала — или же не уезжала — жить к бабушке. Ничего лишнего в ней не было: кровать, шкаф для одежды и книжек, компьютерный стол, на котором лежал белый ноутбук и зеркало во весь рост, присверленное к стене у двери.

— Ви-и-лка!

Голос брата болью отозвался в её сердце.

— Ви-и-илка! Пошли гулять! Мультики закончились!

«Я не выйду на улицу», — твёрдо решила Виолетта, выходя из комнаты.

Она намеревалась вернуться к Вите, как вдруг по коридору разнеслась трель телефона. Трещал старый аппарат надрывно, словно не теряя надежды привлечь к себе внимание людей. Звонкий гудок заставил Виолетту вздрогнуть. Когда она подошла к телефону и сняла трубку, собираясь произнести «Алло?» звонок оборвался.

«Кто звонит на стационар?..»

Виолетта положила трубку на место, но руку с неё не убрала. Проверить своё благоразумие ей было легко. Нужно было всего-то набрать знакомый номер и дождаться ответа. Так Виолетта и поступила, потому что ничего другого ей не оставалось. Она поднесла телефонную трубку к уху и набрала на самом аппарате одиннадцать цифр.

Номер Луки Виолетта знала наизусть. Хоть признаваться в этом было стыдно даже самой себе. Как она его выучила, девушка вспомнить не могла. Возможно, слишком долго смотрела на экран своего мобильного, гадая: отчего одноклассник проявлял к ней такое дружелюбие? Слова Лёли прозвучали в ушах ответом на этот вопрос, но верить в это все ещё было сложно.

Вызываемый абонент не существует. Убедитесь в правильности набранного номера.

Виолетта нажала на кнопку сброса вызова и вновь набрала номер — вдруг всё-таки ошиблась — но и в этот раз вердикт записанного на станции голоса звучал неутешительно: «Вызываемый абонент не существует».

— Это глупо, — тихо произнесла она, покачав головой. — Нет никакого Луки. Мне всё привиделось.

Хоть она и произнесла это, надеясь, что звук собственного голоса сможет убедить её в том, о чём она говорила, но пальцы, сжимавшие телефонную трубку, словно онемев, не хотели разжиматься. Неожиданно она перевела взгляд на лежавший рядом с телефоном блокнот. На клетчатом листке был написано номер её бабушки.

«Есть ещё способ проверить», — подумала Виолетта, набирая через восьмёрку написанный в блокноте номер.

— Антонина Эдуардовна слушает, — прозвучал сиплый, старческий, но безгранично родной голос.

— Бабушка… — выдохнула Виолетта, испытав облегчение.

— Виолетта? Что-то случилось?

Антонина Эдуардовна всегда жила по строгому распорядку дня: завтрак в семь утра, обед в час, ужин в семь вечера. Между завтраком и обедом пешая прогулка от дома до небольшого супермаркета в соседнем дворе, маршрут к которому выбирался самым длинным, через главную улицу, сквер — а он, между прочим, находился в трех кварталах от её дома — и только после этого сам супермаркет. После обеда бабушка Виолетты смотрела по телевизору странные, как считала сама Виолетта, программы о судах, частных-детектива, изменах и мелодрамах. Перед ужином Антонина Эдуардовна обязательно выходила во двор, где у скамейки уже скооперировавшись играли в карты местные бабульки. И ни дождь, ни снег не могли помешать картёжницам восполнить в крови градус азарта. После ужина опять сериалы, новости и на боковую.

В общем, день у Антонины Эдуардовны был распланирован буквально поминутно, и когда привычный ход вещей каким либо образом нарушался, это вызывало у бабушки Виолетты беспокойство и, ни много ни мало, панические атаки.

— Виолетта, не молчи! С мамой что-то случилось? Или с Витенькой?

Про их с Витей отца она даже не обмолвилась.

Виолетта не знала, в чём была причина прохладных отношений между ними, но в том, что бабушка была инициатором этой «молчаливой» войны, она была абсолютно уверена. Чего там эти двое не поделили, для Виолетты всегда оставалось загадкой, но в том, что бабушка с отцом друг друга на дух не переносили, она знала с раннего детства.

— Ничего не случилось, — произнесла Виолетта, накрутив на палец спиралевидный провод.

На том конце повисло недолго молчание.

— Просто решила узнать, как у тебя дела? Маму вот на работу вызвали. И папа уже ушёл.

— Как всегда, только о работе и думают, — недовольство в бабушкином голосе было ничем не скрыто, и Виолетта на её упрёк улыбнулась. — А тебя с Витей оставили сидеть?

— Да.

Виолетта обернулась к комнате брата.

— Он рисует и мультики смотрит.

— Ну а что ему ещё делать? Пусть смотрит. Только подальше от телевизора.

Виолетта кивнула, отвернувшись обратно.

— Слушай, я спросить хотела…

— О чём?..

Виолетта облизнула пересохшие от волнения губы.

— О Женщине в красном?

Из телефонной сетки послышался тонкий скрежет. Виолетта поморщилась от неприятного звука.

— Бабушка?..

Кх-х… Кх-х…

— Бабушка?..

Кх-х… Кх-х…

— Виолетта-а…

Виолетта почувствовала за своей спиной прохладу.

Прежде, чем Виолетта поняла, чем она была вызвана, телефонная трубка выскользнула из её рук, и Виолетта в несколько широких шагов достигла комнаты брата. Она была пуста.

«Нет, нет, нет», — повторила она про себя, вернувшись в коридор.

— Витя?..

Входная дверь была нараспашку открыта.

— Витя…

Телефонная трубка, подпрыгивая на спиралевидном проводе, висела в нескольких сантиметрах от пола.

— Витя!..

Виолетта выскочила из квартиры и, пересекая общий с соседями коридор, выбежала к лифту. Несколько раз нажав на кнопку, она, так и не услышав скрежета тросов, понимающих кабину на её этаж, побежала в сторону лестницы.

Невесомо касаясь пальцами пыльных перил, Виолетта думала лишь о том, как бы не оступиться и не полететь кубарем вниз по бетонным ступенькам. Лестничные проёмы пролетали мимо неё с такой скоростью, что в какой-то момент Виолетта сбилась со счета и перестала понимать, на каком этаже находится.

«Почему я до сих пор не на первом этаже?»

Она остановилась, пытаясь дышать ровнее. Участившийся пульс противно «бил» в висках. Виолетта подошла к узкому окошку, взглянула вниз и еле сдержала рвущийся из горла крик, срываясь с места.

Картина, стоявшая перед глазами, в мельчайших подробностях повторялась снова и снова.

«Нет, нет, нет…»

Ступеньки пролетали под подошвами ботинок, которые, Виолетта вдруг вспомнила, она не надевала.

— Витя!..

Наконец после длинной лестницы Виолетта оказалась на короткой — всего в восемь ступенек — выходящей прямо к почтовым ящикам. Пробежав мимо них, Виолетта перепрыгнула через ещё одну лестницу, не рассчитав скорости, она врезалась в деревянную дверь. Не обратив внимания на зуд, разлившийся по ладоням и груди, она толкнула дверь и оказалась в предбаннике — месте между уличной дверью и деревянной дверью внутри самого подъезда.

Дневной свет ослепил её. Сквозь решётку и чистое оконное стекло в тёмный подъезд проступал лёгкий, белый свет. На мгновение Виолетта прищурилась и закрыла глаза ладонью.

— Вилка, поиграй со мной!

Детские голоса оглушили Виолетту. Смех слышался со всех сторон.

Виолетта опустила руку. Солнце на голубом, чистом небе светило так ярко и согревающе, что на секунду Виолетта позволила себе понаслаждаться его теплом. Воздух был немного морозным, но свежим и бодрящим. Виолетта огляделась. Вокруг неё было много детей, разных возрастов. Те, что помладше, оккупировали песочницу, те, что старше, бегали вокруг гаражей, играя в догонялки.

— Вилка!..

Виолетта обернулась на голос брата.

— Вилка, давай поиграем в мяч!

Витя широко улыбался ей. Его щёки были розовыми, нос от холода тоже начал краснеть. Он прижимал к своему животу грязный, резиновый мячик. На его светло-зелёной куртке расползалось коричневое пятно.

— Вилка?..

— Мы идём домой, — произнесла Виолетта, схватив брата за запястье.

Он выронил из рук мячик. Тот, отскочив от земли, подпрыгнул на небольшую высоту и вновь опустился вниз, покатившись к дороге.

— Мячик!..

— Брось его. Он старый.

Виолетта потянула Витю к подъезду. Мальчик упирался, хныкал и просил отпустить его. Он не хотел оставлять во дворе любимую игрушку, но Виолетта, казалось, не слышала его.

— Вилка!..

— Нам нельзя оставаться на улице.

«Тебе нельзя оставаться на улице».

— Мы идём домой.

«Ты идёшь домой».

— Иначе ты…

«Иначе ты…»

— Вилка!..

— Я же сказала!.. — гневно выкрикнула Виолетта, дёрнув брата за руку, — мы идём домой!..

Виолетта посмотрела на свою пустую ладонь.

Брата рядом с ней не было.

— В-Витя?..

— Вилка поиграй со мной!.. — услышала она позади себя и обернулась.

Виолетта видела себя… другую себя на детской площадке.

Другая она говорила по телефону с подружкой и сетовала на несправедливость этой жизни. Витя стоял рядом, просил поиграть с ним и тыкал в её светлый пуховик грязным, вываленным в грязи мячом.

— Ви-илка!.. Поиграй!..

— Да отстань ты!

Другая Виолетта вырвала у Вити мячик и бросила его, не глядя куда.

Виолетта закричала, но её крик был беззвучен.

Она видела, как Витя, радуясь тому, что на него обратили внимание, побежал за мячиком. Она попыталась остановить его, шагнула навстречу, но оказалась внутри подъезда, и смотрела на то, как брат бежит к дороге, не видя летевшую в его сторону газель.

— Нет!.. — выкрикнула Виолетта, стукнув кулаком по стеклу. — Не-ет!..

Хрупкое тельце взмыло вверх, словно игрушечное. Эхом во всех близлежащих дворах завизжали тормоза.

— Не-ет… — заскрипел у Виолетты в горле стон.

Она сползла вниз по стене, опустившись на колени. Слёзы потекли из её глаз, Виолетта заревела, но из её горла больше не вырывалось ни звука.

Мир вокруг Виолетты стал трещать, как треснутое зеркало, разваливаясь на части.

***

«…она извращает наши желания, насмехается над нами, наблюдая за тем, как мы бежим от того, чего желаем больше всего на свете».

Глава 16

Виолетта сидела на полу, словно бездушная кукла, все краски жизни исчезли с её лица. На задворках сознания она понимала, что ей нужно было подняться на ноги и идти. Идти хоть куда-нибудь, но не сидеть на месте. Полумгла, пыльный свет, тяжёлые стены — Виолетта всё это уже видела в «Ликорисе», в тот самый вечер, когда впервые оказалась в Цветочной лавке.

Она вяло огляделась.

Да, сомнений не осталось: она вновь оказалась в коридоре «Ликориса», на втором этаже. Там, откуда, по словам Влада, назад пути уже не было. Вспомнив о помощнике Габи, Виолетта словно воспрянула духом. Если она и в самом деле находилась в «Ликорисе» — а она в этом практически не сомневалась — то ей нужно было найти Влада, рассказать ему о том, что произошло в больнице и попросить о помощи.

Рассказать о Женщине в красном.

Виолетта стёрла со щёк мокрые дорожки слёз, до боли потёрла глаза.

«Надо собраться, — сказала она себе. — Не время раскисать».

Виолетта поднялась на ноги и, опустив взгляд, испытала облегчение. Как и в прошлый раз на месте её ног была пустота, и это вселяло в Виолетту надежду на то, что она может вернуться обратно.

— Влад! — выкрикнула она. — Ты здесь?

Виолетта подошла к первой попавшейся двери, прислонила ухо к её поверхности и, не услышав по другую сторону ни звука, для уверенности повертела позолоченную ручку. Закрыто.

У следующих дверей процесс повторился, но все они оказались запертыми так же, как и первая дверь.

— Влад, ты слышишь меня? — во весь голос прокричала Виолетта, стараясь найти лестницу на первый этаж.

Но сколько бы она не шла, отворот к лестнице перед её глазами так и не появился, а вот коридор стал напоминать нескончаемый лабиринт из абсолютно одинаковых внешне и наглухо закрытых дверей.

— Влад! — выкрикнула Виолетта ещё раз, решив, что больше кричать и звать Влада, смысла не было.

Если бы он мог её услышать, то уже давно бы был здесь.

Перед Виолеттой стояла дилемма: продолжить идти вперёд или развернуться и пойти обратно? Как ей казалось, итог её прогулки в любом случае будет одинаковым — самостоятельно выхода она не найдёт. И только эта мысль возникла у неё в голове, как позади неё скрипнула половица.

Виолетта вздрогнула, обернулась, но позади себя никого не увидела. А скрип, а вместе с ним и шаги, стали слышаться отчётливее, вызывая у Виолетты чувство неподдельного страха. Она не видела того, кто к ней приближался, но явно чувствовала, что в коридоре она теперь была не одна.

И от понимания этого у неё спёрло дыхание.

Виолетта стала отступать назад, старалась не дышать и судорожно соображала, что делать дальше? Остаться здесь, постараться слиться с интерьером? А вдруг заметят? А если побежать? Не станет ли от этого хуже?

Когда половица скрипнула уже в нескольких шагах от неё, Виолетта сорвалась с места и побежала. Она принципиально не оглядывалась — боялась запнуться, запутаться в собственных ногах и упасть. Ей казалось, что сейчас на её счету была каждая секунда, и размениваться этим временем на падения из-за неуклюжести было бы настоящим расточительством.

Виолетта ощущала на своей спине холодный, пронзительный взгляд. Он скользил точно по её позвоночнику, вдоль которого кожа давно покрылась мелкой пупырышкой.

«Где же выход? Где он?!»

Вскоре Виолетта стала задыхаться, в груди будто вспыхнуло пламя, выжигая внутренности и в первую очередь лёгкие. Виолетта начала понимать, что бегом ей уже не спастись. Она стала ломиться в каждую дверь, до которой дотягивались её руки, но позолоченные круглые ручки не желали прокручиваться, все двери были закрыты.

«Ну хоть одна!», — в мыслях взмолилась Виолетта, и словно по неведомому волшебству, следующая дверь и в самом деле открылась.

Не раздумывая, Виолетта бесстрашно заскочила в комнату.

Захлопнув за собой дверь, она посчитала, что опасность осталась позади, вот только это было не так.

Холодный ветер чуть было не сшиб Виолетту с ног. Она пошатнулась, еле удерживая равновесие и, отступив назад, свалилась вниз с отступа крыши. Перед её глазами застыла картина серых будней: машины проносились по дорогам в две стороны, притормаживая лишь у пешеходных переходов и светофоров. Люди неторопливо брели по тротуарам, скрываясь под тёмными и цветными зонтами. Виолетта подняла к небу взгляд. Его заволокли серые, даже чёрные грозовые тучи. Шумели деревья. Дождь должен был начаться с минуты на минуту.

Виолетта сделала вдох, стараясь оставаться спокойной.

Она находилась на большой плоской крыше городского университета. Поднявшись на ноги, Виолетта вновь подошла к краю и глянула вниз. До земли метров пятнадцать — головокружительная высота, от которой перед глазами моментально всё поплыло.

Отшатнувшись, она отступила назад, передёрнув плечами от пронзившего её холода. Где она была? Так выглядела комната по эту сторону двери? А что было за другими дверьми? Такие же крыши или что-то другое?

Пока Виолетта думала об этом, с неба полился дождь. Крупные ледяные капли забарабанили по плоской крыше, на которой моментально стали образовываться лужи. Виолетта поежилась, обняв себя за плечи. Её форма промокла, чёлка прилипла ко лбу. Виолетта смахнула со щёк влагу, выдохнула изо рта еле заметное облако пара.

— Ты не поможешь мне! — услышала она громкий голос.

На краю крыши, прямо перед ней, стояла девушка.

Виолетта была готова поклясться, что ещё секунду назад на крыше она была одна. Но девушка, смотревшая на неё через плечо, была настолько реальна, что Виолетта испугалась. В том, что незнакомка собиралась спрыгнуть вниз, Виолетта не сомневалась: слишком близко к краю она стояла. И что делать в такой ситуации Виолетта не знала.

— Эй, не делай этого, — произнесла Виолетта вытянув вперёд руку, будто с того расстояния, что было между ними, она могла схватить её за запястье и оттащить от края. — Давай поговорим.

— Поздно, — сказала девушка, покачав головой. — Разговорами уже не помочь.

Она обернулась обратно к краю и, покачиваясь, занесла ногу для шага вперёд.

— Стой!

Виолетта ощутила, как от крика у неё заболели лёгкие, так яростно она закричала, срывая горло.

— Пожалуйста, не делай этого!..

«Я не хочу видеть смерть людей. Больше никогда».

— Давай поговорим. Я хочу помочь тебе.

— Ты ничем не поможешь, я уже всё решила.

Отчего-то девушка казалась Виолетте знакомой. Черты её лица, цвет волос, разрез глаз, полнота губ — всё это Виолетта уже видела, но никак не могла вспомнить у кого.

— Пожалуйста, не вини себя, — произнесла девушка, в последний раз посмотрев на Виолетту. — Это не твоя вина.

Она шагнула вперёд, и Виолетта, зажмурившись, отвернулась.

«Она сделала это».

Открыв глаза, Виолетта посмотрела на край крыши и, пересилив себя, сделала несколько шагов вперёд. Подойдя к самому краю, она вытянула шею, опуская взгляд вниз, к дороге. Но тела девушки на земле не было.

— Ты ничем не поможешь, я уже всё решила.

Виолетта услышала позади себя ставший знакомым голос и, обернувшись, вздрогнула. Девушка, целая и невредимая, смотрела на неё, медленно идя к краю крыши.

— Пожалуйста, не вини себя. Это не твоя вина, — говорила она, как заведённая кукла, и Виолетта поняла, что эта девушка была такой же, как и медсестра в больнице.

«Призрак».

Девушка прошла мимо, словно Виолетты не было на этой крыше.

«Тогда, кому она это говорит?»

— Пожалуйста, не смотри на меня так, — продолжала девушка, забираясь на отступ.

Она встала лицом к Виолетте и, улыбнувшись, не сдержала слёз.

— По-другому уже не может быть.

Виолетте были непонятны её слова, она не могла понять их смысла. Но сейчас, когда она отчётливо видела лицо этой девушки, что-то внутри Виолетты сжалось. В ушах у неё были серьги, одну из которых Астра носила в правой мочке своего уха. А ещё… Виолетта вспомнила, чьё лицо напомнило ей лицо незнакомки.

— Мила…

— Ты не поможешь мне, — покачав головой, произнесла девушка.

На этот раз Виолетта не стала её останавливать.

Девушка, напомнившая ей Милу, шагнула вперёд и ненадолго исчезла из поля зрения Виолетты.

«Надо выбраться отсюда», — подумала она, оглядевшись.

Дверь, через которую она попала на крышу, давно исчезла, но Виолетта упорно продолжала искать взглядом выход.

«Что же сделать, чтобы вернуться в коридор?»

На секунду в голову Виолетты пришла безумная мысль: а что будет, если и она спрыгнет с крыши? Краем глаза Виолетта заметила, как сбоку от неё мелькнула тень. Она резко повернулась. Никого.

«Мерещится?.. Нет. Нельзя терять бдительность».

— Ты ничем не поможешь, я уже всё решила, — в очередной раз услышала Виолетта.

«Сколько ещё она будет это делать?» — с ужасом подумала Виолетта, поставив себя на место этой девушки.

Неужели и она когда-нибудь будет переживать момент своей гибели бесконечное множество раз? Или такая судьба ждёт только тех, кто самостоятельно лишил себя жизни?

— Это не твоя вина. Пожалуйста, не вини себя.

На этот раз девушка с крыши прыгнула быстрее.

Виолетта взяла себя в руки и решила, что смысла оставаться на крыше больше не было. Прыгать следом за девушкой было страшно, поэтому она попыталась найти другой выход, когда вдруг поняла, что на крыше она была не одна.

«За моей спиной», — подумала она, стараясь не поддаться панике.

Её руки начала бить мелкая дрожь. Девушка, похожая на Милу, больше не появлялась, хотя должна была уже вернуться и вновь свести счёты с жизнью. Виолетта посмотрела на тянущиеся к серому небу дома, прислушалась к шуму города и, с ужасом осознав, что происходит, обернулась.

Время в этом месте остановилось.

— Виолетта, — вальяжно протянула её имя Женщина в красном. — Идём со мной.

Она вытянула вперёд руку, но Виолетта от этого жеста наоборот отшатнулась назад, ближе к краю крыши.

Сейчас Женщина в красном выглядела иначе. Виолетта бы даже сказала «живее». Красное платье старого фасона развивалось на холодном ветру, тёмные волосы Женщины в красном были сухими и вьющимися. У неё было красивое лицо, его украшала лёгкая улыбка, кожа, будто бы вымазанная тальком, казалась неестественно-бледной.

— Виолетта, пойдём же со мной, — не предпринимая попыток подойти ближе, произнесла Женщина в красном. — Тебя уже ждут.

«Ждут?»

Женщина в красном обернулась вполоборота, и из-за её спины вышел Витя. Виолетта до боли прикусила изнутри щёку. Она не хотела поддаваться на этот обман.

— Мой брат мёртв, — процедила она сквозь зубы, отшагнув назад. — Тебе меня не обмануть этой подделкой.

— Вилка!.. — воскликнул Витя. — Это правда я!..

Виолетта покачала головой.

— Нет.

— Я! Эта тётя помогла мне!

Витя взглянул на Женщину в красном и доверчиво прильнул к ней, обнимая её за бедро.

— Вилка, мне так одиноко! Пойдём со мной!

— Нет.

Виолетта ещё раз отшагнула к краю крыши, интуитивно чувствуя, что скоро под её ногами не останется опоры.

— Я скучаю! — обливаясь слезами, воскликнул Витя. — По маме и папе! И по тебе! Вилка, мне так плохо! Помоги мне, останься со мной!

— Пойдём, Виолетта, — произнесла Женщина в красном. — Обещаю, со мной ты забудешь о своей боли. И о своей вине.

Виолетта не поняла, как в следующую секунду Женщина в красном уже оказалась рядом с ней, обнимая и прижимая её к своей груди.

— Не волнуйся, Виолетта, — шептала Женщина в красном, гладя Виолетту по голове. — Ты больше не одна.

— Вилка, я всегда буду с тобой! — услышала Виолетта голос Вити и почувствовала, как он обнял её.

— Никто тебя больше не обидит.

— Я никогда тебя не оставлю!

— Больше не будет боли.

— Мы всегда будем вместе!

— Всё плохое забудется.

Виолетта вдохнула сладковатый аромат и прикрыла глаза. По её телу разлилось тепло, зародившееся где-то в груди. В объятиях Женщины в красном она чувствовала себя в безопасности. Объятия брата согревали.

— Я больше тебя не брошу!

— Вот так, оставайся с нами, Виолетта.

— Мы никогда не расстанемся!

— Оставайся…

— Виолетта!

Виолетта вздрогнула от громкого возгласа. Открыв глаза, она тот час же ощутила небывалый холод, окутавший её тело. Она отпрянула от Женщины в красном, оттолкнув её от себя, и опустила взгляд на то, что прижималось к ней, притворяясь её братом. Виолетта в ужасе закричала.

— Ви-илка, — хрипло протянуло нечто, хватаясь склизкими пальцами за её одежду. — Не броса-ай м-меня-я…

Виолетта отшатнулась назад, посмотрев на стоявшую напротив неё Женщину в красном. От красоты, которой она восхищалась, не осталось и следа. Красное платье насквозь промокло, волнистые волосы превратились в пакли. На красивом лице проявлялись пятна кровоподтёков, губы, потрескавшиеся и кровоточащие, исказились в кривом оскале.

— Виолетта-а… — прошипела Женщина в красном.

— Вилка!..

— Виолетта, зажмурься!

Виолетта закрыла глаза. Она услышала пронзительный, оглушающий крик и сквозь прикрытые веки «увидела» вспышку света. Потом кто-то схватил её за запястье и потянул за собой.

— Не открывай глаза! — приказали ей, подхватывая Виолетту на руки. — Главное не открывай глаза!

Руками Виолетта обхватила своего спасителя за шею, ощущая исходившее от его тела тепло и лёгкий, терпкий запах алкоголя.

Глава 17

— Виолетта, какого чёрта ты тут делаешь? — грозно спросил Влад, затаскивая Виолетту в коридор «Ликориса».

Тусклый свет настенных ламп встретил их частым миганием. Казалось, будто это приветствие, но отчего-то внутренний голос шептал Виолетте о том, что лампы так «возмущались». Они не хотели видеть её в «Ликорисе». Гость, подобный ей, им был ни к чему.

Влад с силой захлопнул за ними дверь, вставил в замок ключ и повернул его два раза по часовой стрелке. Прислушался. В следующий миг на дверь обрушился град ударов — таких сильных, что Влад резко вытащил ключ из замка и отступил назад, закрывая собой трясущуюся от ужаса Виолетту. Он ещё несколько секунд вглядывался в дверь, будто чего-то ожидая, но, так и не дождавшись это, цокнул языком, протягивая вперёд руку. Проведя пальцами по своему запястью, Влад начертил ими в воздухе какой-то символ и, произнеся какую-то белиберду на латыни — Виолетта была уверена в том, что это была именно латынь — рассёк воздух.

Грохот тут же прекратился.

«Что он сделал?»

— Как ты туда зашла? — спросил Влад, в ожидании смотря на дверь.

Лампы перестали мигать, возвращаясь к непрерывному свечению. Влад тут же расслабился. Его плечи расслабленно опустились и он позволил себе тихий, облегчённый вздох.

— Опять через лавку пришла? — задал он Виолетте ещё один вопрос, обернувшись к ней. — Астра же вроде не собиралась иметь с тобой никаких дел. Почему же ты опять здесь?

Светлые брови Влада сошлись на его прямой переносице, в оранжево-карих глазах поблёскивали гнев и раздражение. Он смирил Виолетту недовольным взглядом, но, заметив, как она дрожит, смягчился, снова спросив:

— Как ты это сделала?

— Что сделала?

Её голос дрожал сильнее, чем она сама.

— Как оказалась по ту сторону двери?

— Просто зашла, — ответила Виолетта.

— Нельзя просто взять и зайти в чужую дверь. Как ты это сделала? – не веря её словам, повторил Влад.

— Но я просто зашла. Правда.

Влад вглядывался в её глаза, пытаясь уличить незваную гостью во лжи, но всё, что он видел перед собой, это до смерти перепуганную девчонку. В её глазах поблёскивали так и не скатившиеся по щекам слёзы, и от вида Виолетты Влад смягчился.

— Хорошо, — сказал он. — Я верю тебе.

— Я звала тебя всё это время, но ты не слышал меня.

— Я слышал. Просто не мог тебя найти.

«Он искал меня».

От его слов у Виолетты в груди потеплело.

— Спасибо, — пробормотала она.

Мысль о том, что её не бросили, успокаивала.

— И всё же, как ты здесь оказалась? Не через лавку же пришла?

Виолетта покачала головой.

— Я была в больнице.

— В больнице? С тобой что-то случилось?

— Не со мной, — произнесла Виолетта, услышав в голосе Влада волнение. — С моей одноклассницей.

— Это которая из окна в школе выпрыгнула?

— Да.

— Весь город только и говорит о ней. Она жива?

— Да, но…

Виолетта прикусила губу, пытаясь собрать мысли, крутившиеся в голове, в одну кучу.

Она рассказала Владу о том, что с ней случилось в больнице, как на неё напал обезумевший пациент, как она встретила Астру и Габи. Не умолчала она и о Лёле, бродившей по коридорам больницы вместе с другими, как казалось Виолетте, призраками.

— Твоя подруга сейчас в том же положении, что и ты, — сказал Влад, перебив Виолетту на половине рассказа. — Она отделившаяся.

Виолетта не стала поправлять его — Лёля не была её подругой — но ей было интересно, могла ли Лёля вернуться в своё тело?

— Теоретически, — произнёс Влад, отвечая на вопрос, — если её связь с телом ещё не разорвана.

— Связь?..

Влад кивнул и вновь провёл пальцами по своему запястью. Теперь Виолетта могла разглядеть выбитую на его коже татуировку.

Влад вновь сказал что-то на латыни, а затем, протянув руку, будто-то бы ухватился за что-то.

— Это твоя связь с телом, — сказал Влад, и Виолетта разглядела в его пальцах красную, блестящую нить.— Если бы её не было, это означало бы, что ты мертва. По-настоящему мертва.

— А бывает не по-настоящему?

— Бывает и такое. Чем дольше твоя душа находится вне тела, тем тоньше становится эта нить.

Виолетта пыталась вспомнить, видела ли она такую же нить у Лёли? Вроде бы нет. Но ведь она и свою только что не видела.

— Что произошло в больнице? — спросил Влад, возвращая Виолетту к их разговору. — Что там произошло?

Виолетта рассказала всё, умалчивая лишь о том, что касалось непосредственно её. Но вот о девушке, прыгавшей с крыши, она молчать не стала.

— Я знаю, что скрыто за этой дверью, — перебил её Влад, не дав рассказать эту историю до конца. — А вот тебе лучше забыть и помалкивать об этом, поняла? Иначе проблем не оберёшься.

Виолетта кивнула, обещая и ему и себе, что никому об этом не расскажет.

Она стала рассматривать Влада, пока юноша отвлёкся от разговора с ней, вновь обращая всё своё внимание на дверь, из-за которой они только что пришли.

В прошлый раз он слишком быстро мелькал у неё перед глазами, меряя шагами ширину коридора, чтобы понять, как она умудрилась свалиться на его и без того забитую важными думами голову. А потом появился Габи, и всё так закрутилась, что ей стало не до Влада.

Теперь же она хотела исправить свою ошибку.

Влад был старше неё года на два-три. На этот раз он был одет в голубые джинсы и белую футболку, на груди красовалась эмблема спортивного бренда «Adidas», на ногах, словно в дань футболке, кроссовки той же фирмы: белые, с тремя чёрными полосками по бокам. Светлые волосы не были аккуратно уложены, как при их первой встрече, и просто свисали по бокам, скрывая виски.

Искоса бросив взгляд на дверь, Влад заговорил, чуть понизив голос, словно боясь, что его могли услышать и неправильно понять.

— Я помогу тебе вернуться. Не знаю, правда, получится или нет, но попробовать стоит.

Влад опустил руку, позволяя красной нити парить в воздухе без его помощи.

— Приглядись. Видишь, куда она ведёт?

Виолетта прищурилась и правда смогла увидеть, как её связь с телом устремлялась вглубь коридора.

— Иди за ней.

— А если опять что-то случится?

— Не случится, — уверил её Влад. — Поверь мне. Этот путь безопасен.

Виолетта коротко кивнула.

— Я же кое-что прихвачу и отправлюсь в больницу к Габи. Увидимся там.

Виолетта шагнула вперёд, следуя за красной нитью.

***

Виолетта чувствовала расползавшуюся по телу боль. Её очаг был где-то в районе лопаток. Она пыталась понять, что могло стать причиной этой боли, но мысли в голове никак не хотели задерживаться в ней дольше, чем на пару секунд. Поморщившись, Виолетта приоткрыла глаза и тут же закрыла их обратно, испугавшись завертевшегося над ней потолка.

— Эй, старшеклассница, — донёсся до неё хриплый голос откуда-то снизу. — Почему ты такая тяжелая?.. На вид же такая тощая…

Обвинение во внешней худобе, никак не сопоставимой с её реальным весом, привело Виолетту в чувство. Она попыталась подняться с человека, на котором успела по-хозяйски развалиться, но после тщетной попытки встать на ноги, просто перекатилась в сторону и, приподнявшись на локтях, посмотрела на вздохнувшего с явным облегчением Яна.

— Спасибо, — поблагодарил он её за своё освобождение. — Слушай, а сколько ты весишь? Не подумай, это так, для общего развития информация. Обещаю, я никому не скажу, и поводом для шуток это не станет. Я же понимаю, женские секреты и прочая ерунда.

Виолетта смогла только тяжело вздохнуть и позавидовать тому, каким Ян всё-таки был беспечным по своей натуре человеком.

— Что случилось? — тихо спросила она, оглядевшись. — И что я делаю на лестнице?

— Я был уверен, что ты мне скажешь, с чего вдруг решила полетать над ступеньками.

Ян с трудом смог принять сидячее положение. Он обхватил себя рукой в районе ребер и сделал несколько глубоких вдохов-выдохов.

— Но видимо ты, как и остальные, решила ненадолго уйти в Астрал и погулять по нему.

Виолетта качнула головой.

— Это было…

Виолетта поднесла к лицу руки и закрыла ладонями глаза. Уголки её рта дергались в истерической улыбке, а из горла норовил вырваться протяжный крик. Неужели всё, что она увидела, было галлюцинацией? Чем-то ненастоящим? Но Виолетта отчетливо помнила запахи, которыми была пропитана родительская квартира. Она помнила слепящий глаза свет лампочки, вставленной в пластмассовый потолок оранжевой ванны. Она помнила брата, его последний день. Помнила, как маленькое, хрупкое тело лежало на тёмном асфальте у детской площадки, как этот асфальт багровел на её глазах.

— Я…видела, — задыхаясь, выдавила из себя Виолетта, и из её глаз потекли слёзы, — как убила брата. Собственными руками… Я снова…сделала это…

Виолетта судорожно задышала. За глубокими вдохами следовали короткие выдохи. В лёгких оставалось много воздуха, и новые порции кислорода, казалось, разрывали их, как переполнившиеся гелием воздушные шары.

— Эй, эй, эй, — испуганно забормотал Ян, крепко сжав пальцами плечи Виолетты и, хорошенько встряхнув девушку, заставил её посмотреть на себя. — Успокойся. И смотри на меня. Не знаю, что там у тебя произошло, но знаю, что всему и всегда есть объяснение.

Ян поднял вверх голову и, заметив мелькавшие под дверной щёлкой тени, прошептал:

— И причина. Я, в отличие от Астры, во всей этой паранормальщине мало что понимаю, но…

Он ненадолго замолчал.

— Но, кажется, дело плохо, — в конце концов, изрёк он. — Что с тобой произошло? Можешь рассказать?

Виолетта отвела взгляд в сторону.

Что она могла рассказать? Что Ян хотел от неё услышать?

— Ладно, не важно. Я так понял, во всём виновата Женщина в красном?

Виолетта кивнула.

— Я видела её. Она…

Виолетта недоговорила, услышав тихий всхлип. Повернув на звук голову, она увидела сидевших на ступеньках следующей лестницы девушек. Их лица казались Виолетте знакомыми и, приглядевшись к ним получше, она признала в них восьмиклассниц из класса, кажется, учительницы географии.

— Эти двое вызвали Женщину в красном, — произнёс Ян. — В туалете.

— Мы не винова-аты! — захлёбываясь слезами, произнесла одна из девушек.

— Мы хотели быть как все-е!.. — вторила ей другая.

Их слёзы не вызывали у Виолетты ничего, кроме раздражения. Поначалу она отмахнулась от девушек, но затем, посмотрев на них, перевела взгляд на Яна.

— Есть телефон? — спросила она у него.

— Есть, — потянувшись к карману, произнёс Ян, — но зачем он тебе?

— Нужен.

Виолетта выхватила у него из рук смартфон и набрала на нём знакомый номер. Гудки эхом отзывались у неё в ушах, от страха внизу живота всё скручивалось по спирали. Виолетта нервно барабанила пальцами по кафельному полу, мысленно прося свою маму наконец-то ответить на звонок.

— Кому ты звонишь? — спросил Ян. — Нужно найти способ…

— Именно его я и ищу, — перебила его Виолетта, когда гудки прервались. — Мама?

— Виолетта? С чьего номера ты звонишь? Что-то случилось? Ты телефон потеряла?

— Нет, всё хорошо, но послушай…

— Виолетта...

— Нет, послушай меня и не перебивай, хорошо? — Виолетта чуть повысила голос и, не давая матери опомниться, продолжила: — Как прогнать Женщину в красном?

— Ч-что?..

— Виолетта, о чём ты у неё спрашиваешь? — спросил Ян.

— Виолетта, о чём ты?..

— Мама! — воскликнула Виолетта. — Ты знаешь, как её прогнать? Как вы сделали это в прошлый раз?

— Мы… О, Господи, что вы наделали?..

Виолетта услышала в голосе своей мамы самое настоящее отчаяние.

— Я знаю, знаю!.. Но, пожалуйста, скажи, как её прогнать? Хотя бы на сейчас! Это возможно?

— Да, возможно. Виолетта, если встретишь её…

— Я уже её встретила. Мама, скажи, как нам её прогнать?

В телефоне повисло недолгое молчание. Но после, словно с ней стал говорить совершенно другой человек, Виолетта услышала способ, отменить призыв.

— Виолетта, вам нужно…

Глава 18

Красной жирной помадой на поверхности большого, во всю стену зеркала, кривым почерком была выведена надпись «Женщина в красном, явись!».

Виолетта смотрела на неё и чувствовала, как по горлу от желудка поднимался кислый комок тошноты. Она никак не могла понять того ажиотажа, развернувшегося на фоне столь глупой, на первый взгляд, идеи призыва чего-то потустороннего в человеческий мир.

Слыша стоны и крики людей, бродивших по коридорам больницы, Виолетта чувствовала расползающееся внутри неё чувство вины.

Оправдывайся не оправдывайся, а первой, кто заговорил о Женщине в красном была она. Не Иза, непонятно как нашедшая и от кого узнавшая способ призыва, не все те, кто этим призывом воспользовался, а именно она, Виолетта, не сумевшая сдержать порыв своего любопытства и оставить Богом забытую на антресолях тетрадь там, куда её закинули тридцать с лишним лет назад.

«Не время для самобичевания», — подумала Виолетта, скосив взгляд на Яна.

Тот изучал крепление зеркала к стене.

— Ты уверена, что твоя мама не ошиблась и этот способ действительно сработает? — спросил он с самым серьёзным видом.

Его вопрос обескуражил Виолетту.

— Моя мама, — начала она, — единственная выжившая. И она единственная, кто хоть чем-то может нам помочь.

— Я просто уточнил, — вновь смотря на зеркало, оправдывался за свой тон Ян. — Держится на честном слове. Так что опрокинуть его проблем не составит.

— А разобьётся?

Они оба посмотрели на стоявшие под зеркалом три белые глиняные раковины, с протекающими и проржавевшими от постоянных протечек кранами.

— Теоретически должно, — как-то неуверенно произнёс Ян. — Трещинами точно пойдёт.

— А этого будет достаточно?

Ян пожал плечами.

Откуда же ему было это знать?

— Сейчас узнаем. Готова?

Виолетта собралась с мыслями и кивнула, готовясь произнести слова призыва.

«Мама не ошиблась», — успокаивала она себя, облизав пересохшие от волнения губы.

— Ладно, — выдохнула Виолетта, незаметно для Яна сжав руки в кулаки. — Женщина в красном, при…

— Стой-стой-стой! — воскликнул Ян, замахав руками. — Так дело не пойдёт.

— В смысле? — испугавшись его возгласа, спросила Виолетта. — Что не так?

— А то, что эту мадам призову я.

— Почему?

Вопрос Виолетты прозвучал по-детски наивно, словно у ребёнка отобрали любимую игрушку, а он не понимал причины такого к нему отношения.

— Потому что я взрослый, — ответил Ян, отступая от стены на несколько шагов. — И если наша мадам преследует только тех, кто её призвал, то логично же, что я, как взрослый, не могу позволить ребёнку подвергать свою жизнь такой опасности.

Виолетте хотелось напомнить Яну о том, что никакой она уже не ребёнок. По законодательству уж точно. Но отчего-то язык так и не повернулся отстаивать её девичью честь, позволяя Яну взвалить на себя ношу призыва.

— Тогда я опрокину зеркало.

Виолетта подошла к раковинам и посмотрела на крепления.

Те и правда держались на честном, сопливом слове. Она поддела раму пальцами, оттеснив зеркало от стены.

— Тяжёлое.

— Тебе нужно будет только с петли его сорвать, — сказал Ян. — Хотя бы с одной стороны. Всё остальное за тебя сделает его собственный вес и гравитация.

Виолетта на это очень надеялась.

— Скажи, как будешь готова.

— Вряд ли я буду готова.

Ян понимающе кивнул.

— Тогда начнём.

Ян три раза произнёс «Женщина в красном, явись» и в ожидании уставился на зеркало, напрягаясь всем телом. Его гладкая поверхность отдавала холодом, высохшие пятна вызывали отвращение. Ян всматривался в своё отражение, ожидая, когда же тот, кого он призвал, соблаговолит появиться перед ними.

— Может, всё-таки не сработало?

— Подождём, — сказал Ян, и неожиданно поверхность зеркала стала покрываться самой настоящей рябью.

Виолетта не шевелилась: увиденное лишило её способности двигаться и мыслить.

Яна с силой отбросило в сторону, что он ударился спиной о стену, но сползти на пол не успел. Что-то подняло его вверх, почти до самого потолка. Он брыкался ногами, хватался руками за шею, царапая горло короткострижеными ногтями, оставляя на коже красные полосы.

— Раз-бей, — услышала Виолетта тихий, скрипучий шёпот.

Ян смотрел на неё выпученными, безумными глазами. Его губы подрагивали и синели, лицо краснело, на висках проступали капельки пота.

Он задыхался.

Виолетта скосила взгляд на зеркало и вскрикнула.

Силуэт Женщины в красном чётко вырисовывался на поверхности зеркала. Она держала Яна навису вытянутой руки, словно мужчина ничего не весил. Ян продолжал по инерции и какому-то животному, забытому людьми, но проявляющемуся в такие вот моменты инстинкту, сражаться, цепляться за исчезающую из его тела жизнь.

— Ви-а… Раз-бей…

Голос Яна, потухающий, теряющий ребяческий звон словно оглушил Виолетту. Она будто очнулась от долгого, застойного сна. Поддев пальцами раму, Виолетта собралась сорвать зеркало с петель — хотя бы с одной — и разбить его, но внезапно её пальцы утонули в воде: поверхность зеркала «растаяла» и как из водопада, из него полилась потоками холодная, глазная вода.

— Ч-что?..

Виолетта, приложив усилия, отшатнулась назад, вода на полу начала достигать её щиколоток. Позади неё раздался всплеск. Виолетта обернулась, тело Яна лежало вдоль стены, его голова безвольно свешивалась к плечу.

— Нет… Нет.

Сделав попытку шагнуть в его сторону, Виолетта почувствовала, как десятки рук обхватили её ноги, утаскивая её под воду.

«Невозможно!..»

Сквозь толщу воды Виолетты видела блеск потолочных ламп и красное, размытое пятно чужого платья.

Женщина в красном нависла над ней.

«Здесь не может быть столько воды!» — стучала в её голове мысль.

Или же это стучал пульс в висках?

Виолетта чувствовала на своей шее холодное прикосновение длинных, костлявых пальцев. Она подумала о том, что её вновь топили.

«Это похоже на…»

Это было похоже на то, как та девушка, раз разом прыгавшая с университетской крыши, вновь и вновь проживала последние минуты своей и без того короткой жизни.

Виолетта, как и Ян, хваталась за своё горло, желая отцепить от себя своего душителя.

«Она собирается убить меня!»

Вода давила на всё тело, в лёгких разгорался огонь мучительной жажды. Нестерпимо хотелось вздохнуть, но Виолетта плотно сжимала губы. Она понимала, что на этот раз всё происходило по-настоящему. Если она откроет рот, если вода потечёт по её горлу, она захлебнётся.

«Кто-нибудь!..»

Внезапно хватка душителя ослабла.

Виолетта дёрнулась вперёд, вытаскивая себя из воды.

Воздух вокруг пах электричеством. Лампы на потолке беспорядочно мигали.

Женщина в красном стояла на середине туалетной комнаты, оскаливаясь на потревожившего её юношу. Мокрое красное платье облепляло её тонкую фигуру, оголяя только ноги ниже колен. По сырым волосам вода стекала на плечи и грудь, несколько прядей прилипли ко лбу и щекам, скрывая её лицо.

— Виолетта, ты как?!

Влад выглядел обеспокоенным, но взгляда с Женщины в красном не сводил. Он стоял в больничном коридоре, не переступая порога туалета. Вода, поднявшаяся до уровня его колен, словно натыкаясь на невидимую преграду, никуда не могла деться.

— Виолетта!

«Зеркало», — не отвечая Владу, вспомнила Виолетта о том, зачем они с Яном пришли.

Она встала на ноги, но из воды к ней потянулись руки, хватая Виолетту за одежду.

Женщина в красном не давала свершить ей задуманное.

— Зеркало, Влад! — выкрикнула Виолетта. — Его нужно разбить!

— Понял! — ни на секунду не задумавшись, произнёс Влад.

Он взглянул себе под ноги, а затем уверенно шагнул вперёд: вода расступилась перед ним, и Женщина в красном испуганно отступила назад.

«Что с ней?» — подумала Виолетта, из последних сил сопротивляясь сильной хватке призрачных рук.

Она не давала вновь погрузить себя под воду, которая не переставая, продолжала водопадом литься из зеркала сначала в раковины, наполняя их до краёв, а затем и на пол, поднимая уровень воды всё выше и выше.

— Сорви с петель!

Владу не нужно было повторять дважды. Широкими шагами он достиг зеркала и, поддев затвердевшую под его пальцами раму, рывком сбросил его с креплений, отпрыгнув назад.

Женщина в красном истошно закричала, а вода с пола начала испаряться, погружая помещение в плотную, белую дымку.

Глава 19

Вода продолжала испаряться, поднимая вверх клубы белого пара. Виолетта чувствовала, как этот самый пар обжигал кожу на её лице и руках, словно она сидела на самой верхней лавке в бане. Дышать было трудно, влажный воздух сдавливал её грудь, не давая Виолетте полностью увеличить объём своих лёгких.

Она попыталась подняться, но сил в её ногах не было, ей не удалось даже привстать. Виолетта облокотилась о стену и огляделась, тело Яна лежало меньше, чем в метре от неё. Она всхлипнула, стерев со щёк не то слёзы, не то пот. Если бы она знала, что произойдёт, то плюнула бы на эту Женщину в красном и пальцем бы не пошевелила ради того, чтобы её изгнать! В конце концов, она её не вызывала. И никого не просила её призывать.

Виолетта вновь посмотрела на Яна и ещё раз всхлипнула.

— Да живой он, не хнычь, — желая успокоить Виолетту, произнёс Влад, проверяя у мужчины пульс. — Всё с ним нормально. Он просто вырубился.

Виолетта, шмыгнув носом, облегчённо вздохнула. Если уж она хоть как-то была причастна к происходящим сейчас событиям, то Ян вообще был ни при чём!

— Так, я тут один не справлюсь, — почесав затылок, протянул Влад будничным тоном. — Поможешь мне вытащить его отсюда?

Виолетта судорожно вздохнула. Уняв дрожь в коленях, она предприняла ещё одну попытку подняться на ноги.

— Хотя бы просто приподнять его, — закинув руку Яна на своё плечо, сказал Влад, заметив, что помощник из Виолетты сейчас выйдет никудышный. — Он тяжеленный, хотя таким и не выглядит.

Виолетта рывком поднялась с пола, опираясь спиной о стену. Её ноги дрожали, в них чувствовалась слабость, но Виолетта, покачиваясь, всё же дошла до Яна и Влада, помогая последнему закинуть мужчину на его спину.

Руки Яна безвольно свешивались с плеч Влада.

Виолетта даже дотронулась пальцами до его запястья и, почувствовав слабую пульсацию под кожей у паутинки голубых вен, окончательно успокоилась. Ян был жив.

— Пора найти Габи и Астру, — сказал Влад, удобнее перехватывая свою ношу. — Вот они обрадуются-то…

Саркастичные нотки в его голосе взбодрили Виолетту. Она помогала ему удерживать на его спине Яна, и так они вышли в коридор.

В нём царила суматоха.

Люди носились из одного конца коридора в другой, ничего и никого вокруг себя не замечая. Медперсонал пытался эвакуировать ничего не понимающих пациентов, уводя их из палат на улицу, хотя многие люди наотрез отказывались уходить из своих комнат.

— Вытащи у меня из кармана телефон, — попросил Влад Виолетту. — Он без пароля. Найди в списке контактов Габи и вызови его. Нужно узнать, на каком они этаже.

Виолетта последовательно выполнила каждое из поручений.

Голос Габи, донёсшийся из телефона, был разражённым и уставшим.

— Чего тебе надо?..

Виолетта подставила смартфон Влада к его уху.

— Привет, — начал Влад, улыбаясь так, словно Габи стоял перед ним, — я тут узнать хотел: по шкале от одного до десяти, насколько я молодец?

— Чего?..

— Я тут красную мадам прогнал и хочу услышать слова благодарности.

— Что ты сделал?!

— Не кричи на него.

Другой голос принадлежал Астре.

— Спроси, на каком они этаже, — произнесла Виолетта.

Услышав ответ, Влад и Виолетта двинулись к лестнице. Астра и Габи уже были на улице. У лифтов собралась целая очередь, давка пугала своим масштабом. Те, кто был умнее, выбирался из толпы и бежал по направлению к Владу и Виолетте. Те, кто считал, что воспользовавшись лифтом они быстрее окажутся на первом этаже, продолжали стоять у закрытых дверей кабин, нервно нажимая на кнопку вызова.

— Ты правда видел меня в том коридоре? — спросила Виолетта у Влада, спускаясь по лестнице следом за ним.

— В «Ликорисе»? Да, видел.

— И я была за чужой дверью?

— Да, была.

— А что это было?

Влад остановился. Виолетта лишь чудом не врезалась в него.

— Это была трагедия, о которой тебе лучше забыть. И никому не смей говорить о том, что вновь была в «Ликорисе». Нельзя влезать в то, что ты не готова понять.

— А ты понимаешь?

— Понимаю, — глухо произнёс Влад, удобнее перехватывая приходящего в себя Яна. — Эй, если проснулись, то давайте на своих двоих. Пожалейте мою молодую спину.

Ян что-то пробухтел, но головой всё-таки кивнул. Влад опустил его на пол, пропуская вперёд медсестёр, бежавших вниз по лестнице. В их руках были одеяла и упаковки с какими-то лекарствами.

Наверное на нижних этажах кому-то требовалась помощь.

— Получилось? — спросил Ян, не до конца осознавая, где он находится. — Виолетта?

— Я здесь.

Виолетта дотронулась до его руки и сказала, что с Женщиной в красном покончено. Во всяком случае, внутри этой больницы точно.

Они втроём спустились в холл первого этажа, прошли мимо регистратуры, за окошком которой никого не было. Виолетта остановилась напротив гардеробной. Старушки, выдававшей ключи, на месте так же не оказалось. Виолетта попыталась отыскать свой телефон, но он, скорее всего, выпал из её кармана в период безумной гонки за жизнь.

«Интересно, где Лука и Остап? — подумала она об одноклассниках. — Те двое помогли им?»

— Какое из них твоё? — спросил у неё Влад, с лёгкостью перескочив через гардеробный стол.

Ян облокотился о стену, потеряв в виде Влада опору.

— Вон то, фиолетовое, — сказала Виолетта, заметив рядом со своим пальто цветастый пуховик Луки.

«Он всё ещё здесь? — испугалась она за одноклассника, ещё раз пожалев о потере телефона. — Может, их вывели на улицу? Вряд ли бы в такой ситуации кто-то стал беспокоиться о верхней одежде».

— Одевайся и пошли, — сказал Влад, протягивая ей пальто. — Нужно уйти отсюда до того, как полиция оцепит больницу.

— Оцепит? Зачем?

Влад посмотрел за спину Виолетты и нахмурился. Виолетта проследила за его взглядом, но ничего позади себя не увидела.

— Кто-то умер, — пояснил он, разворачиваясь к входным дверям.— Несколько человек. Я вижу их, призраков. Они ничего не понимают, они ещё не осознали свою смерть... Ненавижу это…

Последнее Влад произнёс тише, но Виолетта всё равно услышала его слова.

На улице было холодно. Ветер стих, но снег продолжал падать на землю белыми, крупными снежинками. Во дворе больницы толпилась куча народа. Виолетта, пока Влад и Ян искали Астру с Габи, взглядом пыталась отыскать в толпе Луку или Остапа. Она была уверена в том, что парни были вместе, и старалась не думать об умерших в больнице людях.

«Это не они, — повторяла она про себя. — Кто-то другой».

— Виолетта, пойдём.

Влад подхватил её под локоть и потянул за собой. Люди, толпившиеся во дворе, не обращали на них никакого внимания. Все они без исключения обсуждали случившуюся в больнице странность.

— Я видела человека, он будто из ума выжил.

— Медсестра на втором этаже внезапно стала кричать и биться в истерике, забившись в угол.

— Мы видели женщину, убаюкивавшую ребёнка в своих руках. Только…не было у неё никакого ребёнка. Она укачивала пустоту.

— Мы еле оттащили парнишку от подоконника. Он собирался выпрыгнуть из окна.

«Вся больница будто бы разом сошла с ума», — подумала Виолетта, позволяя Владу уводить себя в сторону парковки.

В какой-то миг вдалеке она заметила мелькнувшие на фоне белых сугробов бордовые пятна — пиджаки школьной формы. Ей захотелось окликнуть Луку, дать ему понять, что с ней всё в порядке, но она промолчала, понимая, что докричаться до одноклассника не сможет, а со стороны её крики будут выглядеть странно.

«И сейчас я должна быть не с ними».

— Влад, одолжи телефон.

Влад, ни слова не говоря и ничего не спрашивая, отдал ей своей телефон, а сам, ускорив шаг, направился к огромному чёрному джипу, намереваясь получить от Габи нагоняй за то, что посмел без спроса взять из гаража его драгоценный «Гелендваген».

«Со мной всё хорошо, потеряла телефон, — проговаривала про себя Виолетта текст сообщения Луке. — Встретимся позже».

Отправив эсэмэску на выученный наизусть номер, не забыв при этом подписать своё сообщение, она предусмотрительно попросила Луку не отвечать ей и удалила сообщение из памяти.

Прибавив шаг, она присоединилась к остальным, застав самый разгар поучительной беседы между Габи и Владом.

— Ещё раз тронешь мою машину, и я закрою тебя в подсобке на несколько дней.

— Я вскрою замок с другой стороны.

— А кто тебе сказал, что с другой стороны будет замок?

Влад открыл рот, собираясь возразить, но слов для возражения не нашёл. Вместо этого он сказал, что хорошо водит и не разбил бы его «Гелик» ни при каких обстоятельствах.

— Эту машину нельзя разбить.

Астра помогла Яну забраться на задние сиденья, а затем, залезая следом, обернулась к Виолетте и спросила у неё, чего она ждёт? Габи сел за руль, Влад на пассажирское место справа от него.

Когда их машина стала подъезжать к воротам больницы, чтобы покинуть её территорию, на выезде уже стоял автобус с полицией и несколько ведомственных машин. Виолетта вжалась в кожаное сиденье и зажмурилась. Влад был прав, сейчас больницу оцепят и никого с её территории не выпустят.

Габи опустил тёмное стекло и посмотрел на остановившего их на выезде полицейского.

— Мы проедем, — сказал Габи, не спрашивая. — Безопасной службы.

Полицейский отступил в сторону, приложил ладонь к виску, отсалютовав, и пропустил чёрный джип, более не собираясь препятствовать их отъезду.

***

«22/11/1986

Мы обречены, сегодняшняя встреча только больше рассорила нас. Как можно доверять своим ближним, если я даже самой себе довериться не могу? Наверное, у каждого в голове крутится мысль о том, что это именно он первым назвал её имя, первым призвал её в наш мир.

А я…я взяла и рассказала всем, как прекратить наши страдания.

Теперь никто не признается.

Она разделила нас своим недоверием друг к другу, а я — страхом того, что близкий друг в любую секунду будет способен вогнать в твоё сердце нож».

Глава 20

Забытый переулок встретил свою хозяйку тёплым ветерком и летним зноем. Виолетта втянула носом приятный аромат, почувствовав, как стало разливаться внутри её тела тепло. В пальто стало жарко, но снимать его она не собиралась, следуя за Астрой к лавке.

Ян замыкал их небольшую группу, а Габи и Влад вернулись в «Ликорис».

Огонёк в кованом фонаре приветливо мигнул, Астра даже кивнула ему, словно он был живым. А Виолетта только сейчас удивилась тому, что фонарь, выкованный для того, чтобы огонь внутри него освещал темноту, горел и днём.

Зайдя внутрь оббитого светлой древесиной помещения, Астра скинула с себя верхнюю одежду, неряшливо сбрасывая её на спинку плетёного кресла.

— Мы должны закончить то, что начали в прошлый раз, — сказала она, обернувшись к застывшим у двери Виолетте и Яну.

— Сейчас? Ты думаешь, что сейчас подходящее время для этого?

Виолетта молчала, позволяя Яну озвучивать то, что крутилось в её голове.

«Разве «красная женщина» сейчас не важнее?» — подумала она.

— Это мне решать, подходящее оно или нет. Проследите, чтобы она никуда не сбежала.

Виолетта хотела было сказать, что на этот раз она точно никуда сбегать не собиралась, но найти в себе силы для простого препирания с Астрой так и не нашла.

Астра скрылась за неприметной дверцей, и на этот раз Виолетта точно знала, зачем именно она туда отправилась.

Виолетта помогла Яну дойти до кресел и усадила мужчину в одно из них. Взглядом она зацепилась за красные полосы ссадин на его горле и невольно дотронулась пальцам и до своей шеи. Кожа на ней противно пощипывала, и Виолетте захотелось посмотреть на следы, оставленные ею на самой себе.

— Вот поэтому я и запретил тебе призывать её, — прохрипел Ян, откинувшись на спинку кресла. — Теперь ты понимаешь, как тяжело быть взрослым?

Виолетта грустно хмыкнула, посмотрев на его бледное лицо. Ей хотелось поговорить с ним обо всём и ни о чём конкретном, лишь бы минуты ожидания шли быстрее.

— Я думала, Вы умерли, — произнесла она.

— Не поверишь, я в какой-то миг тоже так подумал.

Ян попытался усмехнуться, но вышло, мягко говоря, криво и натянуто.

Виолетта села на второе кресло, утопая в мягких подушках. Оглядевшись, она подметила, что цветов в помещении стало меньше, а некоторые из них заметно подувяли и даже засохли.

«Но ведь я была здесь вчера…»

Вчера. Это слово молнией сверкнуло в мыслях Виолетты.

А ведь и в самом деле, столько всего произошло с ней за какие-то два дня? Она нашла Цветочную лавку, в роли призрака побродила по коридорам «Ликориса», стала свидетельницей того, как её одноклассница выпрыгнула из окна. А ещё всё то, что произошло в стенах больницы? «Красная женщина», тот пёс, Лёля… Вспомнив о Лёле, сердце Виолетты болезненно сжалось. Хоть они и не были подругами, но то, что произошло с Лёлей и её откровения, рассказанные на лестнице, не могли стать причиной для ненависти и злорадства.

— Я кое-что спросить хотела, — осторожно начала Виолетта, исподлобья взглянув на Яна, — о моей однокласснице.

Ян понимающе кивнул и постарался ровнее усесться в мягком кресле.

— Я её видела.

— Успела навестить её?

— Нет, — Виолетта отрицательно покачала головой. — Я её видела.

Сказав это, она надолго замолчала.

Ян выжидающе смотрел на Виолетту, гадая, о чём же она говорила. Ну видела она её и видела, что дальше? Он устало помассировал себе виски.

— Я тебя не понимаю, — в конце концов признался Ян, когда их молчание затянулось. — Твоя одноклассница… Та, что?..

— Да, — не дав ему договорить, произнесла Виолетта. — Та, что из окна…

Слова комом застряли в её горле. Кто бы мог подумать, что произнести их будет так сложно?

— Я её видела.

Ян обречённо вздохнул и потёр пальцами переносицу.

— Я не понимаю, что это значит, — ещё раз повторил он. — Что значит «видела»? Как, если к ней в палату ты не заходила?

Виолетта не знала, как правильно объяснить свои мысли, поэтому она старалась осторожно подбирать слова, чтобы не выглядеть в глазах Яна неразумным ребёнком.

— Влад назвал это… «Отделением»? Когда душа покидает тело.

Во взгляде Яна Виолетта наконец-то увидела понимание. Мужчина выпрямился, его взгляд потяжелел, брови сошлись у переносицы.

— Я слушаю.

— Когда в больнице я отделилась от…тела, то оказалась… Не знаю, как правильно сказать? На другой стороне? В другом мире? — Виолетта от досады прикусила губу. — В астрале?

— Я понял, о чём ты говоришь, — сказал Ян. — Тому месту нет названия.

Виолетта, помедлив, кивнула.

— Во всяком случае, — продолжил он, беззаботно пожав плечами, — так Астра говорит. Не знаю, конечно, насколько её словам можно верить…

Лампочки на потолке несколько раз мигнули, и Ян поспешил извиниться за свои слова, прося Виолетту рассказать о том, что с ней произошло дальше.

— В общем, я оказалась в другой больнице. Там не было живых, одни лишь призраки. Мне почему-то кажется, что именно так они и выглядят.

— Призраки?

— Да. Они странно вели себя, повторяли одно и то же действие несколько раз…

Виолетта вспомнила о девушке с крыши.

«Значит, и она была призраком».

— А во всём остальном они очень на нас похожи. На первый взгляд от живых и не отличить, — Виолетта разгладила складки на юбке, а потом безжалостно сжала их пальцами. — И там я встретила Лёлю.

— Твою одноклассницу.

— Да. Она была ранена…

— Ранена?

— Пёс напал на неё.

— Пёс?

Ян посмотрел на потолок, словно прося у него каких-то объяснений. Но лампочки горели непрерывным светом, как вежливые собеседники, не отвлекавшие Виолетту от её рассказа.

— Это пёс «красной женщины», — сказала Виолетта. — Мне так кажется. Он её слушался.

— Она приказала ему напасть на твою одноклассницу?

— Нет, — покачала головой Виолетта, но после всё же неуверенно добавила: — наверное. Не знаю. Лёля сказала, что как только Астра и Габи ушли из её палаты, пёс появился на пороге и напал на неё. У Лёли вот здесь был огромный синяк.

Виолетта указала на свой бок.

— Лёля спросила у меня, не мертва ли я?

— И что ты ей ответила?

— Что вроде бы жива.

Губы Яна дёрнулись в одобрительной усмешке.

— Она сказала, — напрягая память, Виолетта попыталась дословно вспомнить фразу Лёли об её состоянии, — это со слов Габи и Астры, как я поняла, что она уже не очнётся. Это…правда?

Во взгляде Виолетты Ян увидел искорки надежды на то, что он сейчас возьмёт и успокоит её, скажет, что всё с Лёлей будет в порядке. Но таких слов сказать Ян не мог. Он покачал головой и улыбнулся Виолетте такой улыбкой, что сердце девушки на мгновенье будто исчезло из её груди.

— Значит, правда.

— Об этом тебе лучше у Астры спросить.

— А она ответит?

Виолетта посмотрела на закрытую дверь, выкрашенную белой краской. Была ли она такой же и в прошлый раз? Виолетта вспомнить не могла.

— Думаю, что ответит. Теперь ты не просто гостья.

Виолетта перевела взгляд с двери на Яна и вопросительно наклонила голову набок.

— Что это значит?

— Это значит, что теперь ты, как впрочем и я, застряла в этом месте по доброй воле.

— По доброй воле, — задумчиво протянула Виолетта.

«Наверное, это и в самом деле так».

Астра вернулась, держа в своих руках поднос с двумя чашками и стеклянным чайником, внутри которого заваривались чаинки и кусочки каких-то фруктов. Вода уже приобрела блёкло-жёлтый цвет, поэтому поставив поднос на столик у кресел, Астра разлила чай по чашкам и недовольно посмотрела на Яна, всё это время не сводившего с неё взгляд.

Виолетта глядя на них, почувствовало в груди зарождение какого-то тепла. Ей казалось, будто эти двое общались без слов: Астра хмурилась, Ян от её вида веселился, но при этом им не нужно было говорить, чтобы понять мысли друг друга.

— Скажите, — начала Виолетта, привлекая к себе их внимание. — Я буду там одна?

От одной мысли об этом кожа на её руках покрылась мурашками.

— На этот раз не будешь, — произнесла Астра, подвигая чашку Виолетты ближе к ней. — Я буду с тобой от начала и до самого конца.

— До самого конца…

Виолетта нервничала.

Прежде чем сделать глоток, она глубоко вздохнула. Её сердце так сильно колотилось в груди, что ей казалось, будто этот стук слышала и Астра, и Ян. Это смущало, её щёки и уши покраснели.

— А за моей дверью Вы увидите?..

— То, из-за чего ты здесь.

Виолетта ощутила скручивающийся в животе страх.

— Тогда…перед тем, как я выпью это…

Виолетта взяла в руки чашку, дрожащими от волнения пальцами сжала тёплый фарфор.

— Я хочу сказать, что… Я виновата, — произнесла она, почувствовав горечь во рту. — В том что произошло там… То, что Вы увидите… Я виновата.

Астра бросила на неё презрительный взгляд.

— Меня это не волнует, — резко сказала она, уверенно подхватывая чашку за «ушко». — Ты здесь не для того, чтобы каяться. А я не священник, чтобы прощать тебе что-то.

Виолетта взглянула на Яна. Он откинул голову назад и закрыл глаза, на его лице блуждала очаровательная улыбка, но, кажется, он уже спал.

— Пей, — приказным тоном произнесла Астра.

Виолетта поднесла чашку к губам и по привычке подула на воду. От чая исходил лёгкий аромат чего-то свежего, летнего. Но одновременно с этим чувствовалось и что-то терпкое, как осенние дожди холодное, немного удручающее и наводившее тоску.

Закрыв глаза, Виолетта залпом осушила чашку, не почувствовав у чая никакого вкуса, будто бы она только что заглотнула воздух.

— А теперь сядь так, чтобы тебе было удобно.

Виолетта послушалась, устраиваясь на мягких — даже чересчур мягких, как она считала — подушках.

— Закрой глаза и посчитай до десяти в обратном порядке, — услышала она голос Астры.

«А в прошлый раз таких советов не было», — не без усмешки, подумала Виолетта, начиная считать.

Глава 21

Белый свет слепил глаза.

Виолетта щурилась, игнорируя пульсирующую боль в висках. В этом странном месте было тихо, как в полночь на кладбище. На секунду Виолетта даже испугалась: подумала, что Астра обманула её, оставила здесь одну. Но хозяйка Цветочной лавки стояла в нескольких шагах от Виолетты, смотря в окружавшую их пустоту.

— Твоя дверь здесь, — произнесла она.

Виолетта пригляделась, но никакой двери не увидела.

В белом пространстве вообще ничего не было, даже границ верха и низа.

— Где?

— Подойди и увидишь.

Стоило только Виолетте сделать шаг навстречу Астре, как мир вокруг неё стал меняться, приобретая цвет. Словно кто-то окунул кисточки в палитру с разноцветными красками и широкими масками стал водить по белому холсту. Появлялись стены и пол с потолком, десятки одинаковых дверей, лампы, ковер. Заиграла тихая музыка.

Виолетта узнала этот коридор.

«Ликорис».

— Что это всё-таки за место? — спросила она.

Астра пожала плечами.

Может, не хотела говорить. А может, и сама не знала ответа на этот вопрос. Хотя Виолетте отчего-то казалось, что всё Астра знала, только рассказывать никому об этом не хотела. Виолетта не стала спрашивать у неё, почему она оказалась в «Ликорисе», а не в том коридоре, у дверей которого к стенкам были прибиты полки с цветами. В глубине души она знала ответ на свой вопрос.

То был коридор Цветочной лавки. И такой, как она, там было не место.

— Вы, правда, пойдёте туда со мной?

Виолетта вспомнила о своём пребывании на крыше университета, и о девушке, раз за разом с этой самой крыши прыгавшей вниз. Теперь она понимала, что это было чьим-то воспоминанием.

Чьим-то наказанием.

С кем та девушка разговаривала на крыше? Кому раз за разом говорила о том, что ей уже не помочь?

Виолетта взглянула на Астру. У неё в правом ухе висела красивая серёжка с красным камнем.

«Неужели это было её воспоминанием? Она была виновата в чьей-то?..»

— Я дважды не повторяю, — резко сказала Астра, проворачивая золотистую ручку на двери.

Замок щёлкнул и дверь открылась.

Лицо Виолетты обдул весенний ветерок.

— Заходи.

Виолетта шагнула вперёд.

На мгновенье её взгляд затуманился, потерявшись в пространстве. Ей понадобилось время, чтобы вновь иметь возможность видеть так, как прежде. Как только она смогла сфокусироваться на том, что её окружало, Виолетте не удалось сдержать в себе тихого вздоха отчаяния.

Как же ей не хотелось сюда возвращаться.

— Это место, где ты жила? — спросила у неё Астра, разглядывая ничем не отличавшиеся друг от друга высотки. — Довольно мило.

— Так только на первый взгляд кажется, — сказала Виолетта, смотря на игравших у детской площадки детей.

Витю она заметила сразу же. Его цветная куртка бросалась в глаза. Себя она разглядела чуть погодя, в стороне от набивавшего мячом удары брата.

— Я ведь ничего не смогу исправить, да?..

Ком горечи встал в горле.

— Это просто воспоминания, так?

— Вроде того, — ответила Астра, смотря в ту же сторону, что и Виолетта. — Расскажи мне, что произошло?

— Это первое апреля прошлого года, — произнесла Виолетта, закрыв глаза. — День, когда я… Я… Мой брат… В этот день он умер.

Виолетта открыла глаза и посмотрела на саму себя, беззаботно болтающую по телефону с подругой, связь с которой она больше не поддерживала. Виолетта дословно помнила тот разговор, все те обидные слова, которые произносила, рассказывая подруге о родителях и Вите.

Как же она теперь жалела об этом.

— Это суббота, выходной. Маму внезапно вызвали на работу, и мне пришлось отменить поход в кино с подругами. Я тогда разозлилась, никак не могла понять, почему родители постоянно скидывали на меня заботу о Вите…

Виолетта облизнула пересохшие от волнения губы.

— Я считала, что это неправильно. Я была уже взрослой, мне хотелось гулять с друзьями на выходных, а не сидеть дома с младшим братом, который вечно ныл и чего-то хотел.

Вспомнив о капризах, которые её брат закатывал сразу же, стоило только их родителям выйти за порог, Виолетта улыбнулась.

Теперь поведение Вити казалось ей милым и забавным.

— Не стоило нам выходить на улицу.

Виолетте стало не по себе, и она отвернулась, стоило только Вите подойти к другой Виолетте и попросить её поиграть с ним в мяч. Она помнила его просьбу, помнила его взгляд, направленный на неё. На старшую сестру, от которой нельзя было ждать никакой подлости.

— Мне обязательно смотреть на то, что произойдёт дальше?

— Нет, не обязательно, — произнесла Астра, наблюдая за тем, как резиновый мячик взмыл в голубое небо, а затем, опустившись на землю, заскакал в сторону дороги.

По двору разнёсся визг тормозов.

«Я не смотрела, куда кидала его…»

— Ему уже нельзя было помочь.

Виолетта заставила себя обернуться.

— Я разрушила нашу семью.

Другая Виолетта стояла поодаль от остальных людей.

Она не решалась подойти ближе и увидеть бездушное тело брата, лежащее в лужице ещё тёплой, поблёскивающей на солнце крови. Его тело было ещё слишком хрупким, слишком детским. Шея мальчика была свёрнута под неестественным углом, левая рука и левая нога были вывернуты так, как если бы принадлежали кукле.

Теперь Виолетта видела, что сделала со своим братом.

Кто-то из взрослых уводил своих детей с площадки, закрывая им глаза. Кто-то вызывал скорую, водитель безуспешно пытался запустить в груди ребёнка остановившееся сердечко.

— Я убила своего брата…

Мир вокруг стал меркнуть, рассыпаясь на крохотные песчинки. До тех пор, пока Виолетта и Астра вновь оказались в коридоре, Виолетта не сводила взгляда с Вити, одновременно стараясь и запомнить и забыть тот день.

«Я виновата».

Дверь перед ними захлопнулась, ручка сама собой повернулась и замок защёлкнулся.

— И всё? — удивилась Виолетта.

— Всё, — вздохнула Астра. — И не совсем так.

Астра посмотрела за спину Виолетты и попросила её обернуться.

Виолетта послушалась.

— Он всё это время был рядом с тобой.

Виолетта всхлипнула. Подняв глаза вверх, она надеялась, что ей всё же удастся сдержать слёзы.

— И не мог уйти из-за тебя.

Виолетта опустила взгляд, смотря на брата.

— Прости меня, — сказала она, не сдерживая слёз. — Пожалуйста, прости меня. Если бы я тогда не кинула тот мяч так далеко, ты бы… Я украла у тебя жизнь, прости меня. Прости.

Витя ничего не говорил. Он улыбнулся Виолетте, в его карих глазах играли карамельные блики, у уголков глаз появились тонкие морщинки. Мальчик протянул к ней руку, но так и не коснувшись её, улыбнулся ещё шире.

— Тебе не за что просить у него прощения, — сказала Астра, положив руку на плечо Виолетты. — Он тебя ни в чём не винил. Никогда.

— Но ведь я…

— Прощения просят лишь у тех, кто винит тебя в чём-то, Виолетта. Витя на это чувство был неспособен. Единственная причина, по которой он остался с тобой — его нежелание оставлять тебя одну.

Виолетта опустилась перед братом на колени. Ей хотелось дотронуться до его пухленького лица, убрать лезущую в глаза чёлку, но она понимала, что прикоснуться к Вите не сможет.

— Я люблю тебя, — сказала она мальчику, смахнув со щеки слезу. — И всегда буду помнить о тебе.

Витя улыбнулся и кивнул.

Это было их обещание.

И это было их прощание.

***

Виолетта открыла глаза, лампа на потолке приветливо мигнула.

Виолетта вымученно улыбнулась ей и одними губами произнесла «привет». В горле у неё пересохло, ей хотелось пить. Чуть приподнявшись, она заметила на своей груди тяжёлый плед.

«Так вот из-за чего дышать трудно», — подумала она, оглядевшись.

Ни Астры, ни Яна не было поблизости.

«Наверное, они снаружи».

Виолетта встала с кресла, накинув на плечи плед. Ей было холодно, её тело била мелкая дрожь. От усталости всё ещё хотелось спать, веки буквально тяжелели, глаза закрывались. Она в очередной раз огляделась, на этот раз в поисках часов.

«Сколько же сейчас времени?»

Виолетта вспомнила, что все свои вещи оставила в больнице. В тайне она надеялась на то, что их с собой забрал Лука.

— Я думала, что ты проспишь до утра, — услышала она тихий голос Астры.

Она вошла в лавку через входную дверь, следом за ней внутрь вошёл Ян. Виолетта подметила про себя, что он стал выглядеть значительно лучше. Во всяком случае, ребяческая улыбка вновь озаряла его бледное лицо.

— Ты быстро пришла в себя, — сказал Ян, закрыв дверь. — Я в свой раз здесь два дня провалялся.

Он произнёс эти слова непринуждённым тоном, Виолетта ответила ему робкой улыбкой, а Астра возмущённо выдохнула.

— И причина этого была в том, что Вы решили воспользоваться этим местом, как гостиницей, — недовольно фыркнула Астра, скрестив на груди руки. — Если бы я знала, что за те два дня Вы несколько раз просыпались, пока я не видела…

— Ты бы не выгнала меня, — прервав её на полуслове, отшутился Ян. — Виолетта, как ты себя чувствуешь?

Две пары глаз уставились на девушку.

— Кажется нормально, — ответила Виолетта, дотронувшись до своей шеи. — Только пить хочу. И спать.

— Повезло, — завистливо протянул Ян. — Меня тошнило.

Виолетта прислушалась к своим ощущениям, но её желудок и не думал бунтовать.

— Только пить и спать. Что вы делали на улице?

— Расставляли обереги, — ответил ей Ян, обведя взглядом комнату.

Только сейчас Виолетта заметила, что цветов в помещении стало ещё меньше, чем прежде.

— Вы вынесли их на улицу? Зачем?

— Для защиты, — произнесла Астра, указав Виолетте на кресло. — Садись, сейчас сделаю тебе чай.

— Обычный? — уточнила Виолетта.

Астра смешно закатила глаза и, ничего не сказав, привычно скрылась с глаз своих гостей за белой дверцей.

«Там, наверное, кухня», — подумала Виолетта, возвращаясь в кресло.

— А защита нужна от кого? — спросила она у Яна, севшего напротив неё.

— А ты как думаешь?

— Женщины в красном?

Ян кивнул, размяв шею и плечи.

— Цветы чем-то помогут?

— Она сказала, что должны.

Лампы мигнули, словно возмущаясь тому, что Ян опять сомневался в словах Астры. А затем дверной колокольчик зазвенел. В лавку вошёл Габи. Он безразлично посмотрел на гостей Астры, спросив лишь о том, где она.

Ян кивнул на белую дверь.

Виолетта была уверена в том, что управляющий «Ликориса» тут же пересечёт комнату и войдёт туда, но Габи не сдвинулся с места.

«Ему туда нельзя», — догадалась Виолетта, и любопытство стало снедать её изнутри.

Что же там за этой дверью? Явно не кухня.

— Зачем Астра вынесла в переулок цветы? — спросил Габи, обращаясь, как подумала Виолетта, к Яну.

— Сказала, что это своего рода обереги.

— Обереги? — повторил Габи, нахмурившись. — Что-то произошло?

— Нет, это на всякий случай.

Астра вернулась и, заметив ещё одного незваного гостя, чертыхнулась.

— Мы же договорились встретиться утром, — сказала она, ставя перед Виолеттой и Яном чашки. — Зачем ты пришёл?

— Кое-что случилось в «Ликорисе».

Лампочки замигали.

— Я всё уладил, — произнёс Габи, смотря на потолок. — Но проблема никуда не делась.

— Проблема? Какая проблема?

— Женщина в красном, — глухо отозвался Габи. — Это коснулось не только больницы и школы. Пока нас с Владом не было, один мужик разгромил «Ликорис» почти до основания. Всё внутри перебил. Когда прохожие вызвали полицию, и его задержали, он божился и клялся в том, что если бы он этого не сделал, Женщина в красном убила бы его.

Плечи Астры вздрогнули.

— Она о нас знает.

Это прозвучало как приговор.

— Сколько людей её призвало?

Габи покачал головой: он не знал ответа.

Астра посмотрела на Виолетту.

— Это всё твоя одноклассница устроила, — сказала она сквозь зубы. — Как её там?..

— Иза. Изольда.

— Скольким она могла рассказать о призыве?

— Всем в школе, — произнесла Виолетта, даже не берясь подсчитывать, сколько людей было в курсе «шутливого» обряда. — Может и за её пределами тоже.

Лампы вновь мигнули.

Виолетта хотела сказать, что и она причастна к тому, что произошло, но заметив напряжённое состояние Астры и Габи, прикусила язык.

— Она здесь.

Виолетта и Ян вскочили с кресел.

Входная дверь с грохотом распахнулась, колокольчик задребезжал в испуганном перезвоне и в помещение ворвался холодный ветер. Лампы на потолке начали мигать, по полу от двери стал тянуться вглубь помещения густой туман.

— Не шевелитесь, — предупреждающе произнёс Габи.

Виолетта так и замерла с отставленной назад ногой. Её пальцы дрожали и мёрзли, словно она оказалась посреди занесённой снегом улицы в одной лишь пижаме и босиком.

Женщина в красном медленно, словно издеваясь над теми, кто следил за каждым её шагом, поднималась в лавку по бетонным ступенькам. Её красное платье отливало каким-то ненормальным оттенком алого, словно в составе ткани была самая настоящая кровь. Волосы её по-прежнему были мокрыми, и Виолетта на секунду заострила на этом своё внимание, но стоило только дверному колокольчику звякнуть, как она потеряла нить своей мысли, трусливо отступив назад.

— Не шевелись!.. — сквозь зубы процедил Габи.

Но было поздно.

Виолетту резко потянули вниз, сбили с ног. Она оказалась на полу, ударилась локтями и вскрикнула, когда её потащили к выходу. Ни Ян с Габи, ни тем более Астра, не успели схватить её за руки.

Виолетта оказалась на улице и дверь в Цветочную лавку закрылась.

Глава 22

Она стояла на просёлочной дороге и смотрела на безоблачное тёмное небо, усеянное тысячами мерцающих звёзд. Она вслушивалась в убаюкивающую тишину, наслаждалась тёплым летним воздухом. Приятный ветерок взъерошивал её опущенные до плеч волосы, переплетая пряди между собой.

Оглядевшись, Виолетта заметила вдалеке несколько огней, но они не были похожи на городские. Скорее на деревенские, одинокие огоньки из высоких фонарей, которые устанавливали у продуктового магазина или у автобусной, уже почти развалившейся остановки.

— И где я? — вслух произнесла Виолетта.

Отчего-то ей захотелось услышать свой голос.

Она обернулась назад.

За её спиной было темно. Прищурившись, она разглядела очертания деревьев и полей, приметила невысокий холм и сразу же поняла, где находится.

На въезде в город.

— Кажется, бабушка говорила, что активная застройка местности началась лет шестьдесят назад, — сказала она, продолжая размышлять вслух. — Какой же год был у бабушки на фотографиях? До войны или после?

Виолетта помнила старый альбом с фотографиями, который её бабушка разглядывала по вечерам. На некоторых из них, на заднем фоне, можно было заметить тянущиеся вверх дома. Не такие высокие, как сейчас, но и не такие низкие, как были до них.

«Какой же там был год?»

Виолетта решила, что если она будет стоять на месте, ничего не произойдёт и она не сможет вернуться обратно.

Ветер приятно обдувал её пылающее лицо и голые ноги. Виолетта шла вперёд, её босоножки вязли в глине. Ворот платья давил на горло, и Виолетта пальцами пыталась оттянуть душащую ткань от шеи.

«Платье?»

Виолетта остановилась и посмотрела вниз.

«Босоножки?»

Она вытянула вперёд руки, смотря на свои запястья, обтянутые светлыми манжетам.

«Это не моя одежда».

Стоило Виолетте только осознать это, как у неё в груди появилось чувство тревоги. Ей стало казаться, что за ней кто-то следил. Она огляделась и, никого рядом не увидев, уже быстрым шагом направилась в сторону деревни. Откуда-то она знала дорогу и больше не думала о том, что находилась в незнакомом месте.

«Что я делаю?» — задалась Виолетта вопросом, но остановиться она не смогла.

Позади себя она услышала хлюпающие звуки. Чужие шаги.

Поборов в себе желание обернуться, Виолетта ускорила шаг.

«Он идёт за мной!..»

Виолетта знала, кто идёт, но никак не могла вспомнить его лица и имени.

Тёплый ветерок стал холоднее. Тёмное, усеянное сверкающими звёздами небо заволокло грозовыми тучами. Виолетта обняла себя за плечи, прислушиваясь к приближающимся позади неё шагам.

С неба заморосил мелкий дождик.

Виолетта плотно сжала губы, стараясь унять дрожь в руках, вдохнула-выдохнула через нос и обернулась.

— Чего тебе надо? — спросила она у стоявшего напротив неё человека, но в услышанных звуках Виолетта не признала своего голоса. — Хватит ходить за мной!

«Кто я такая?»

Виолетта понимала, что сейчас она не была самой собой.

Она была кем-то другим.

Переживала чьё-то прошлое.

— Последний раз предупреждаю! Не прекратишь докучать мне — пожалеешь.

Она старалась говорить спокойно, но её голос хрипел от волнения.

Человек странно затоптался на месте. Его движения были неслаженными, наполненными детской нервозностью. Виолетта не видела его лица — было слишком темно — но по его очертаниям она легко смогла определить, что этот человек был громаден.

Настоящий великан.

И из-за этого его странное поведение ещё больше бросалось в глаза.

— У-у-у…

Виолетта облегчённо выдохнула, заметив, что здоровяк отвернулся от неё и стал удаляться в противоположную от деревни сторону.

«Пронесло…»

Она развернулась и, сделав всего лишь несколько шагов вперёд, почувствовала в голове вспышку боли. А после была только холодная пустота и ничего больше.

Виолетта открыла глаза, когда её лёгкие опаяло нестерпимым жаром. Она попыталась вздохнуть, но вместо воздуха в её горло попала вода.

Виолетта закашляла.

«Опять!»

Сильные пальцы надавили на её шею. Лицо Виолетты погрузилось под воду. Она царапала чужие запястья, пыталась разжать пальцы своего душителя, но у неё ничего не получалось. Она болтыхала ногами, пыталась извернуться, вырваться из-под давящей на неё тяжести человеческого тела, но хрупкая женщина не могла долго сопротивляться.

Последние мысли, крутившиеся в её голове, были о том, как же мало она прожила. Как много ей ещё хотелось сделать, как много нужно было попробовать. Лица тех, кто был ей близок, всплывали в сознании одно за другим. Места, которые она так любили, вспыхивали под закрытыми веками яркими образами.

У неё впереди была ещё целая жизнь.

Но эту жизнь у неё отобрали.

И после образов близких людей и мест, в которых хотелось побывать ещё хотя бы раз, у ускользающей из тела души, нашли своё пристанище ненависть и злоба.

Когда воздуха в лёгких не осталось, а сопротивляться инстинктам стало невозможно, Виолетта, погружённая под воду, открыла рот и захлебнулась.

***

— Виолетта, очнись!..

Щека запылала от кратковременной боли.

— Давай, открывай глаза!

Виолетта повиновалась.

Небо над Забытым переулком заволокло тяжёлыми тучами. Мелкий моросящий дождик падал на её щёки и лоб, пропитывал влагой одежду. Виолетта приоткрыла рот и, вдохнув сырой воздух, глухо закашляла.

— Давай, медленно, Виолетта, медленно.

Ян помог ей сесть.

От брусчатки веяло холодом, у Виолетты из-за этого начали ныть в ногах кости. Она до боли сжала челюсти, ей стало казаться, что ещё немного, и она сломает свои зубы. Рот и язык онемели, в горле будто что-то скреблось, пытаясь вырваться наружу.

— Встать сможешь?

Виолетта покачала головой, но, кажется, Яна её ответ совершенно не интересовал. Он потянул её вверх, крепко держа Виолетту за плечи одной рукой, другой за талию, помогая ей устоять на ногах. Виолетта безразлично посмотрела на Забытый переулок — из-за усталости, а не из-за того, что ей было всё равно — и ужаснулась тому, что увидела. Она подумала что так, скорее всего, и выглядели улицы после военных бомбёжек: развороченные дороги, вырванные из земли плитки брусчатки, перевёрнутые горшки с цветами.

«Они завяли», — подумала Виолетта, смотря на пожелтевшие листы какого-то растения.

— Чёрт! — услышала она голос Астры.

А затем в стену, где ещё недавно рос плющ, полетел осколок брусчатки.

— Как это возможно?! — гневалась хозяйка Цветочной лавки, обращаясь к Габи. — Ответь мне, раз ты такой всезнающий!

Габи безучастно сидел на бетонных ступеньках и пытался добыть из зажигалки огонь. Он чиркал железным колёсиком, Виолетта слышала характерный для этого действия щёлкающий звук, но небольшое пламя в руках Габи так и не появилось. Он досадливо цокнул языком, вытащил изо рта сигарету и, сломав её, бросил себе под ноги.

— Я не знаю, — сказал он тихо, но яростно, и посмотрел в сторону Виолетты и Яна. — Уходите отсюда.

— Это мои гости!.. — попыталась возмутиться Астра, но Габи смерил её холодным взглядом. — Им нельзя уходить отсюда…

— Здесь не безопасно, — произнёс Габи, поднимаясь на ноги. — Нигде не безопасно, но здесь особенно.

Виолетта открыла было рот, чтобы рассказать им о том, что с ней произошло, но Габи, словно прочитав её мысли, покачал головой и сказал:

— Не сейчас.

«Но ведь это может быть важно», — подумала Виолетта.

— Лавка слаба, — продолжил Габи, посмотрев на еле мерцающий в кованом фонаре огонёк. — Астра, я думал, что хоть это ты должна понимать без моих подсказок.

Астра прикусила губу и кивнула.

Она всё понимала.

— Вы двое, уходите, — повторил Габи. — Спрячьтесь где-нибудь и не показывайтесь на улицах. Скоро на них будет не безопасно.

Виолетта подумала о том, что он повторялся, но ни у неё, ни у Яна не нашлось слов, чтобы спорить с ним. Ян крепче сжал пальцы на плече у Виолетты и повёл её в сторону выхода из Забытого переулка, не забывая поддерживать девушку и следить за тем, чтобы она не запнулась об какую-нибудь новообразованную яму или разбившийся горшок.

Виолетта обернулась, чтобы ещё раз посмотреть на разрушенный переулок. Габи и Астра продолжали неподвижно стоять на своих местах, ни о чём не переговариваясь и не делая попыток к каким-нибудь действиям. Виолетте даже казалось, что они оба стали похожи на тех самых призраков, которых она за прошедший день повстречала достаточно, чтобы уж точно отличать живых от мёртвых.

Ян помог ей сесть на пассажирское сиденье в своей машине. Виолетта не стала спрашивать у него, откуда она здесь? Ведь последний раз, когда он мог управлять своим автомобилем, был прошлым утром, как раз перед тем, как привычный день перестал быть обычным.

— Мы можем поехать ко мне, — произнёс он, заняв водительское место. — Всё ведь лучше, чем сидеть дома одной?

Виолетта повернула к нему голову и внимательно посмотрела в его глаза. В её груди клокотали остатки злости и ненависти, которые она испытала, будучи кем-то другим.

— Нет, отвезите меня домой, — сказала она, отведя взгляд в сторону. — А пока будем ехать, я расскажу Вам о том, что видела.

— Видела?

Ян сжал пальцами руль, костяшки на его руках побелели.

— Я думаю, — начала Виолетта, — что видела смерть Женщины в красном. До того, как она ей стала.

***

«01/12/1986

Теперь я не сомневаюсь в том, что именно произошло с нами в сентябре. Мы с Гошей всё высчитали. Сомнений не осталось. Теперь мы знаем, сколько у нас времени. Двадцать дней. За оставшиеся дни мы должны найти того, кто первым призвал её».

Глава 23

22 марта 2018 года, четверг

Город начинал просыпаться, предрассветные лучи освещали безлюдные улочки, придавали серому городку приятный для глаза голубовато-жёлтый оттенок.

Серебристая «Хонда» свернула с широкой, пустынной улицы во двор и остановилась напротив подъезда серой высотки.

— Уверена, что не хочешь остаться со мной? — спросил Ян у Виолетты, ставя машину на ручник. — В этом не было бы ничего…такого.

— Уверена, — отстегнув ремень безопасности, ответила ему Виолетта и, чуть помедлив, добавила: — Я в порядке.

Виолетта посмотрела на серую дверь своего подъезда, на старую скамейку и переполненную мусором урну. В некоторых окнах зажигался свет — это начинали просыпаться первые горожане, не подозревающие о том, что их ждало за пределами тёплых квартир.

— Я знаю, что ты в порядке, — заглушив двигатель, произнёс Ян. — И я хочу верить в то, что ты в порядке, но… Сейчас не до подростковых капризов, Виолетта. И не до…не знаю. Девчачьих сентиментальностей или храбрости? Ты, правда, можешь остаться со мной, если…

— Я не хочу.

Виолетта посмотрела Яну в глаза, чтобы он окончательно понял — она идёт домой. Возможно, разделяться сейчас было глупой затеей. Она это понимала. Но ей хотелось побыть одной, осмыслить то, что произошло, разложить события вчерашнего дня по воображаемым полочкам в своей голове, чтобы наконец-то иметь представление о том, во что она втянула себя и половину этого города.

— Ладно, делай, как считаешь нужным, — сдавшись, сказал Ян, переместив взгляд с Виолетты на часы. — Ты ведь не пойдёшь в школу?

Виолетта покачала головой.

Уж чего она делать сегодня точно не собиралась, так это учиться.

— Я лягу спать с надеждой на то, что смогу заснуть и высплюсь. Потом, может, пойду в больницу и найду свои вещи. Я их там оставила.

— Вряд ли твои бесхозные вещи всё ещё там, — словно со знанием дела протянул Ян. — Вероятнее всего они в отделении.

— В отделении?

— В полиции.

— В полиции?

Ян вздохнул.

— И как тебя оставить одну? — спросил он, устало опустив голову на руль. — После того, что вчера произошло в больнице, даже думать не хочу о том, какой кипишь поднимется в городе в ближайшее время. Ты ведь в больницу после уроков пошла, так?

Виолетта кивнула.

— В сумке был дневник?

— Конечно, — ответила она, начиная улавливать суть разговора. — Вещи есть, а их хозяйки нигде нет. Вы к этому клоните?

На этот раз кивнул уже Ян.

— Если твой одноклассник не забрал их, — вспомнив о Луке, произнёс Ян, — то они должны быть в отделении.

— И как мне получить их обратно?

«Там ведь телефон и кошелёк, и…ключи».

На мгновение Виолетта занервничала, но быстро успокоилась, вспомнив о странной любви своей бабушки оставлять ключ от квартиры в почтовом ящике, приклеивая его к верхней стенке скотчем.

Проблем с тем, чтобы попасть домой, у Виолетты не было, потому что за год жизни в этом городе ей ни разу не приходилось пользоваться припрятанной в тайнике запаской. А значит, ключ всё ещё был на своём месте.

— Может, подумаем об этом потом? — предложил Ян, выпрямляясь. — Твой телефон ведь тоже в больнице остался?

— Да.

«Вот за телефон обиднее всего».

— Тогда, давай заранее договоримся о том, что встретимся днём у Милы. Часа в два, пойдёт?

— Наверное. Да, пойдёт. Но что Вы будете делать до этого момента?

— Сейчас я поеду к себе домой и попытаюсь что-нибудь разузнать о том случае… — Ян замолчал, стараясь правильно подобрать слова, чтобы сформулировать свои мысли. — О том, что ты видела. Может, если узнаем об убийстве молодой женщины, то хоть что-то узнаем и о ней?

Ян не стал произносить вслух её имя.

— Вы верите в то, что я видела её смерть?

Виолетта вспомнила вид Женщины в красном: мокрые волосы, облепляющее тело мокрое платье.

«Её утопили», — пронеслась в её голове мысль, и озноб прошёлся по её спине.

Она дотронулась пальцами до своей шеи, кожу на ней ссадило. Виолетта взглянула на шею Яна, у него так же, как и у неё, уже проступили синеватые отметины, которые лично она собиралась прятать от посторонних глаз.

— Я верю, что ты видела то, что когда-то произошло, — ответил ей Ян. — Но говорить о том, что это была она, пока рано. Нужно всё проверить, собрать факты, информацию… Да хотя бы просто погуглить.

Он улыбнулся, и Виолетта не смогла сдержать тихого смешка.

На секунду ей показалось, что всё происходящее какой-то глупый, затянувшийся сон, от которого она вот-вот проснётся. Но потом она вспомнила о Лёле и о тех, кто погиб в больнице, о призраках и Женщине в красном, о Владе и Габи, об Астре и Цветочной лавке.

— Расскажите, что произошло, когда я?.. Когда она…

— Ничего, что стоило бы твоего внимания, — резко произнёс Ян, даже не заметив того, с каким нажимом прозвучал его голос.

«Он мне не расскажет, — поняла Виолетта. — Но что же случилось?»

Она ничего не помнила.

— Если всё же захочешь узнать, то спроси у Астры. Но она тебе вряд ли ответит.

«Это точно», — согласилась с ним Виолетта, открывая дверь машины и выбираясь из салона на улицу.

По её спине тут же пробежали мурашки. Она не могла с уверенностью сказать, была ли причина в том, что она успела согреться, сидя в тёплом салоне «Хонды», и теперь на промозглой улице начала замерзать, то ли дело было в каком-то страхе, который она ощутила, оказавшись напротив своего дома.

Ей просто было не по себе, но она постаралась ничем не выдать своего волнения.

— В два часа у Милы, — напоследок напомнил ей Ян, и Виолетта, кивнув, захлопнула дверь.

Она махнула мужчине на прощание, дождалась, пока он уедет со двора и зашагала в сторону дома. Дверь в подъезд она открыла при помощи кода из цифр, который однажды подглядела у какой-то ремонтной бригады, колдовавшей над квартирой соседей со второго этажа.

В подъезде было тихо.

Она осторожно поднялась по ступенькам, украшенным белым кафелем и, дойдя до почтовых ящиков, остановилась напротив своего. Замок в нём давно был сломан, узкая крышка могла болтаться в воздухе, если почтальон ненароком задевал её и забывал задвинуть обратно. Виолетта засунула в ящик руку и, стараясь нащупать на верхней стенке приклеенный к ней ключ, испуганно одёрнула пальцы.

Ключа в ящике не было.

Её сердце быстро забилось.

«Куда он делся?»

Она попыталась вспомнить, точно ли ни разу не пользовалась им? Может, она просто забыла?

«Нет, я всегда пользуюсь своим ключом».

Виолетта посмотрела на двери лифта.

Ей не верилось, что в её квартире сейчас были грабители. Само слово «грабитель» никак не хотелось ассоциироваться с этим городом. Нет, конечно, и тут случались преступления: мелкие кражи, семейные разборки, порча городского имущества, автомобильные аварии. Но грабители? Да ещё и в таком доме, как их?

«Насколько же нужно отчаяться, чтобы воровать у нас?» — подумала Виолетта, нажав на кнопку вызова лифта.

По шахте пронёсся глухой скрежет — кабина спускалась с верхних этажей.

«И всё же, если и правда грабитель?»

Виолетта нервно сглотнула.

Ей стоило вызвать полицию, но сделать это без телефона было затруднительно. Она бы могла кричать и ломиться в квартиры соседей — в квартиру Остапа, например — но ей бы вряд ли открыли.

Зато своими криками она бы точно спугнула горе-домушников.

Вспомнив об Остапе, Виолетта ещё раз пожалела о том, что где-то обронила свой телефон. Она была уверена в том, что дома Остапа не было. Отец бы просто не пустил его на порог.

«Скорее всего, он у Луки», — предположила Виолетта, и в этот момент лифт достиг первого этажа.

Она вошла в кабину, нажала на кнопку седьмого этажа и стала ждать, когда лифт закроет двери.

«Интересно, они пойдут сегодня в школу?»

Виолетта в этом сомневалась. Скорее всего парни целый день проведут в комнате у Луки или же пойдут и прогуляются по городу. Но на уроки они сегодня не пойдут точно. Остап из-за травмы, Лука за компанию.

Лифт преодолел четвёртый просвет.

Значит, он был уже где-то на пятом.

Сказать по правде, Виолетте было страшно возвращаться в пустую квартиру, внутри которой её никто не ждал. Она боялась оставаться одна, но признаться в этом не могла ни Яну, ни Астре. Ей не хотелось обременять их, чувство вины за то, что она была виновата в связанных с Женщиной в красном событиях снедало её изнутри.

«Нет, нельзя снова поддаваться этому чувству», — подумала Виолетта, прикрыв глаза.

В её голове вспыхнул образ Вити.

— Я всё исправлю, — одними губами прошептала она, веря в то, что только что произнесла.

Лифт остановился на седьмом этаже.

Виолетта шагнул вперёд, вышла из кабины, да так и замерла, словно ноги вросли в кафельный пол. Дверь её квартиры была чуть приоткрыта.

«Давно нужно было уже перепрятать ключ», — подумала она, в нерешительности затоптавшись на месте.

Что же ей следовало делать? Кричать, прося о помощи? Бежать в отделение полиции?

«Знать бы ещё, где оно находится, — нервно усмехнувшись, мысленно съерничала Виолетта, найдя в себе храбрость подойти к двери, — Может они уже закончили?»

Она дотронулась до металлической ручки трясущимися от волнения пальцами. Виолетту бросило в жар, она боялась, но одновременно с этим испытывал и какое-то нездоровое любопытство.

«Осторожно приоткрою, проскользну внутрь и схвачу бабушкину трость. Если это воры, то они безоружны, а я кричу громко. И бью сильно», — подумала она, увереннее сжимая дверную ручку.

Но та и без её участия опустилась вниз.

Дверь резко открылась, и Виолетта испуганно отшатнулась назад.

Из её квартиры вышел мужчина. На его лице застыло выражение такого же испуга, как и у Виолетты, но, в отличие от девушки, он быстро взял себя в руки и недовольно нахмурился.

— Где ты была? — спросил он таким тоном, словно Виолетта была обязана докладывать ему о каждом своём шаге.

Виолетта отступила ещё на пару шагов назад, заставив незваного гостя сменить гнев если уж и не на милость, то хотя бы на простую человеческую обеспокоенность.

— Не стоит меня бояться, — произнёс он, сильнее открывая дверь. – Я всё-таки представитель закона и для порядочных граждан угрозы не представляю.

Капитан Стрелецкий — а нежданным гостем был никто иной, как офицер полиции, заявившийся утром в их школу — вышел из квартиры, держа в своих руках старую тетрадь.

«Мамин дневник!»

— Мы должны поговорить. Это важно.

Виолетта взглянула в его глаза и вспомнила, что один его глаз был ненастоящим. А ещё она помнила, что в школе он спас её. И он что-то знал о Женщине в красном.

— Приглашать Вас войти уже поздно, — сказала Виолетта, стараясь скрыть дрожь в своём голосе. — Но да. Поговорить нам нужно.

Глава 24

Виолетта первой вошла в квартиру.

Внутри было тепло и душно, коммунальщики ещё не отключили отопление, по трубам в батареи тёк настоящий кипяток, качаемый из подвального котла. Виолетта расстегнула пальто, проходя дальше, чем обычно, чтобы освободить место в маленькой прихожей для зашедшего следом за ней Стрелецкого.

— Почему тёти Тони нет дома? — спросил он, закрывая за ними дверь.

И, что не укрылось от внимательной к мелочам Виолетты, правильно защёлкнул дверной шпингалет, требовавший к себе особого отношения.

Тётей Тоней он, как предположила Виолетта, окрестил её бабушку Антонину, но столь вальяжное обращение «тётя» никак не укладывалось в её голове. Во-первых, для «тёти» она была уже стара. А во-вторых, такого фамильярного к себе обращения от постороннего она бы попросту не потерпела.

— Вы знакомы с бабушкой? — поинтересовалась Виолетта.

Она сняла обувь и исподлобья наблюдала за тем, как то же самое сделал и её гость.

Стрелецкий почесал заросшую тёмной щетиной щёку.

— Да, знаком.

— Вы пришли сюда из-за того, что я ушла с допроса?

— Это бы не допрос, — произнёс он скорее для галочки, чем вкладывая в свою фразу какой-то смысл, — но нет, я здесь не по этому. Я пришёл, чтобы поговорить с тобой о Женщине в красном.

Виолетта вздрогнула, и это не укрылось от цепкого взгляда офицера.

— Так и знал, — раздражённо выдохнул он, нахмурившись. — Ты её вызывала?

Виолетта покачала головой.

— Точно? Не врёшь?

— Сама не вызывала, но… — Виолетта вспомнила об инциденте в школьном туалете и в больнице. — Но дважды присутствовала при призыве.

— Это не считается, — с явным облегчением произнёс Стрелецкий.

Виолетта заметила, как он разглядывал её прихожую. От его взгляда ничего не укрылось. На вешалках-крючках висело лишь одно пальто, внизу под кованой полкой стояло две пары обуви: молодёжные кроссовки и коротенькие сапожки. В квартире пахло сладким, ненавязчивым запахом не то девчачьих духов, не то шампуня.

Вывод напрашивался сам собой, но Стрелецкий всё же решил ещё раз поинтересоваться у Виолетты, где её бабушка.

— Умерла в декабре, — произнесла Виолетта, снимая с себя верхнюю одежду.

Она аккуратно поставила сапоги рядом с другой обувью, повесила пальто на крючок и предложила гостю тапочки, от которых он отказался.

— Я не знал, что она умерла, — словно оправдываясь перед Виолеттой, произнёс Стрелецкий, заходя следом за хозяйкой квартиры на кухню. — Давно с ней уже не общался…

Виолетта коротко кивнула и, пробормотав себе под нос коротенькое «ясно», нажала на кнопку электрического чайника.

— Ты живёшь одна?

Стрелецкий выдвинул из-под стола табуретку, уселся на неё и положил тетрадь рядом с собой. Виолетта воровато взглянула на дневник своей матери, и мужчине показалось, что она в любой момент была готова вцепиться в тетрадку руками, ногами и даже зубами, лишь бы вернуть её обратно.

— Одна живёшь? — повторил он.

— Да, одна.

— В школе об этом знают?

Виолетта пожала плечами.

Её этот вопрос особо не интересовал.

— Ты не можешь жить одна. Дети должны быть под присмотром.

«Почему же все называют меня ребёнком?..»

— Я совершеннолетняя, — произнесла Виолетта.

«Это уже какая-то традиция».

— В смысле?

В голосе Стрелецкого Виолетта легко уловила нотки удивления, недоверия и чего-то ещё, что её пониманию пока не поддавалось.

— В прямом. В январе мне исполнилось восемнадцать. Я могу жить одна.

То, как он посмотрел на неё, заставило Виолетту с силой сжать столешницу кухонной гарнитуры.

— В каком году ты родилась?

— В двухтысячном, а что? Показать паспорт?

Стрелецкий покачал головой, но взгляда от Виолетты не отвёл.

Чайник в этот момент закипел, вода в нём забурлила, и из носика вверх повалил густой белый пар.

— Вам чай или кофе? — спросила Виолетта, отворачиваясь от Стрелецкого.

— Кофе с сахаром и молоком, если есть.

— Есть.

Виолетта по-хозяйски достала из ящика две чашки и налила в них кипяток. Поставила их на стол, на нём всегда стояли сахарница и банка растворимого кофе. Мимоходом, пока шла к холодильнику за молоком, достала две ложки, и, вернувшись обратно, приготовила для себя и Стрелецкого кофе.

— Ты не очень-то похожа на свою маму, — внезапно сказал он, отчего рука у Виолетты дёрнулась и она пролила на стол молоко.

Про себя чертыхнувшись и посетовав на свою растяпать, она отставила бутылку с молоком в сторону и открутила у стоявшего на столе бумажного рулона несколько салфеток. Скомкав бумагу, Виолетта промокнула ею белую лужицу и, дождавшись, когда молоко полностью впитается в салфетку, подняла на не сводившего с неё глаз мужчину взгляд.

— Вы и маму мою знаете? — спросила она, отмотав ещё немного салфеток.

Стрелецкий кивнул.

Виолетта посмотрела на тетрадь.

— Откуда она у Вас?

— Из больницы.

— Вы нашли мои вещи?

— Да.

Пока Виолетта выбрасывала мокрые салфетки, Стрелецкий коротко рассказал ей о том, как именно оказался в больнице. Вчера днём по всем радиоканалам сообщили о «беспрецедентном происшествии». Разумеется все, кому было не лень, выехали на место и, узнав о том, в чём именно заключалась «беспрецедентность» случая, подумали об утечке газа и массовом отравлении людей. Несколько человек покончили с собой, несколько десятков были ранены и, что не мало важно, эти увечья люди нанесли сами себе.

Версия с отравлением была приоритетной, поэтому о чём-то другом думать никто и не стал.

— Кроме Вас, да? — спросила Виолетта, вернувшись за стол.

— Да. Я уже это видел, поэтому ни о каком газе и не думал. Так она делает, — сказал он, отпив из чашки кофе. — Стравливает людей между собой, показывает им их страхи, извращает наши желания…

«Я это уже слышала», — подумала Виолетта, взглянув на тетрадь.

— Откуда Вы о ней знаете?

Уголки тонких губ мужчины опустились вниз. Ему не хотелось ни говорить об этом, ни вспоминать.

— Сейчас важно другое, — сказал он, намекая на то, что вопросы за этим столом задавал он. — Сколько людей её вызвало?

Виолетта пожала плечами и отвела от своего гостя глаза.

— В школе…я думаю все, — выдавила она из себя, чувствуя как закислило у неё во рту.

Она быстро глотнула кофе, морщась от того, что обожгла себе нёба.

— Все?.. — выдохнул Стрелецкий. — Одновременно?

— Почти. Они вызвали её… Сегодня двадцать третье, значит…

— В ночь на двадцать первое марта, — закончил за неё Стрелецкий. — Ты даже представить себе не можешь, что вы натворили.

«И это я уже тоже слышала», — подумала Виолетта.

— Объясните мне, раз Вы понимаете.

— Я объясню, — отставив в сторону чашку, произнёс Стрелецкий. — За этим я сюда и пришёл.

От его слов в голове у Виолетты что-то щёлкнуло. Она так же отставила в сторону свою чашку, скрестила под своей табуреткой ноги и спросила, осторожно, почти неслышно:

— Как Вы узнали про ключ?

Стрелецкий на секунду удивлённо вскинул брови, затем посмотрел в окно и, чуть улыбнувшись, ответил:

— Твоя мама постоянно их теряла. Она и ключи — две вещи не совместимые.

Правда, с которой Виолетте было сложно не согласиться.

— Тётя Тоня всегда оставляла запасные в почтовом ящике.

Виолетта кивнула, принимая такой ответ, и продолжила рассматривать сидевшего напротив неё мужчину, углубившегося в свои мысли. Вблизи он не казался таким уж бомжоватым на вид, как при их знакомстве.

Как про таких говорила её покойная бабушка: «Умыть, побрить, подстричь, расчесать, да в хорошую одежду впихнуть — и будет мужчина хоть куда». Но отчего-то образ Стрелецкого никак не ассоциировался у Виолетты с образом галантного сердцееда, подмигивающего в пробках женщинам в соседних машинах.

Стрелецкий был одиночкой, и это Виолетта понимала. Был такой типаж у людей — вечно хмурые, вечно одинокие. Вот капитан местной полиции был из таких. Виолетта скользнула взглядом к его рукам, не заметив на безымянных пальцах колец, она посмотрела на его лицо, и отчего-то внутри у неё стало нарастать какое-то странное, ноющее чувство.

«Тоска?»

Виолетта встряхнула головой.

— Слушайте, — начала она, но её прервал грохот десятков ударов, обрушившихся на входную дверь.

Она так и замерла с открытым ртом, вслушиваясь в грохот, рвущий на части утреннюю тишину. Стрелецкий отвернулся от окна, напряжённо вгляделся в коридор, а после, встав, вышел из кухни.

Виолетта последовала за ним.

Стрелецкий шёл по коридору медленно, нарочито осторожно, держась стены. Виолетта вообразила себя его помощницей, возможно, каким-нибудь стажёром-практикантом, направленным к нему руководством для обучения молодого поколения премудростям опасной и трудной службы.

Встряхнув головой, она отогнала от себя подобные мысли, решив, что думать об этом по меньшей мере было с её стороны несерьёзно.

В это время Стрелецкий заглянул в дверной глазок, удары по двери не стихали, но теперь к ним добавились и гневные выкрики о том, что если человеку, стоявшему по ту сторону двери, немедленно не откроют, то он «всем утроит».

Стрелецкий заметно расслабился, и Виолетта последовала его примеру, полностью доверяя его чутью, сноровке и не весть чему ещё. Мужчина открыл дверь, и Виолетта смогла лишь произнести «мама», когда замахнувшаяся для очередного удара женщина по инерции переступила порог.

Стрелецкий подхватил её, не давая упасть, и в этот момент Виолетте показалось, что для этих двоих время в квартире остановилось: так пристально они смотрели друг на друга, ничего вокруг себя не замечая.

— Ну, здравствуй, — сказал Стрелецкий, не разжимая своих пальцев.

Мать Виолетты лишь судорожно вздохнула.

— Вы знакомы?

Лариса мельком взглянула на дочь, поджала подрагивающие от волнения губы и, переведя взгляд на Стрелецкого, поприветствовала старого друга:

— Привет, Гоша.

Конец первой части

Габи потушил о ребро ступеньки сигарету и поднял к серому небу уставший взгляд. Атмосфера в Забытом переулке давила на него, привкус дыма во рту горчил и от этого раздражение в Габи только усиливалось. Он крутил в пальцах серебристую зажигалку, надеясь на то, что это его успокоит, но неожиданно она выскользнула из его рук и упала рядом с носком его правого ботинка, громко звякнув.

— Чёрт, — выругался Габи, испугавшись, что мог сломать важную для себя вещь.

Он потянулся к упавшей на брусчатку зажигалке, и в этот момент позади себя услышал вопрос, ответить на который просто не мог.

— Что нам теперь делать?

Астра вышла из лавки на крыльцо, обнимая себя руками. На ней не было тёплой верхней одежды, тело от холода спасала лишь тонкая рубашка. Астра посмотрела на Габи таким взглядом, что ему захотелось как можно быстрее покинуть это место, лишь бы не смотреть сейчас на возвышавшуюся над ним девушку, верящую в то, что он мог что-то сделать.

Габи поднял зажигалку и сунул её в карман, вернувшись обратно на ступеньку. Астра спустилась с крыльца и села рядом с ним. Их плечи касались друг друга, но ни Габи, ни Астра не чувствовали исходившего от их тел тепла.

Они были рядом, но каждый думал о своём, далёком и навсегда ушедшем.

— Я не знаю, что делать, — признался Габи, прикрыв глаза.

Смотреть на то, что осталось от Забытого переулка, он больше не мог.

Астра положила голову ему на плечо и так же закрыла глаза. Ненависть к самой себе снедала изнутри: она не смогла защитить то, что ей доверили. И она не могла исправить свою ошибку. Астра не знала и не понимала, как «красная женщина» смогла войти. От этого злость в её душе становилась лишь сильней.

— Но я обязательно найду способ всё исправить, — произнёс Габи, сжав пальцы Астры в своей ладони.

Позади них послышался скрип половиц.

Огонёк в кованом фонаре замигал, и Астра с Габи одновременно вскочили на ноги, оборачиваясь к двери лавки. На них с порога смотрела низкорослая старушка с остекленевшими глазами. Её волосы были белыми, собранными на затылке в пушистый колосок, кожа на лице с глубокими морщинами казалась прозрачной.

Габи оттеснил Астру за свою спину, а сам потянулся к фляге со святой водой. Кто бы что не говорил, но лучше способа изгнания люди до сих пор не придумали.

— Нет, подожди!.. — схватив его за локоть, воскликнула Астра. — Не прогоняй её.

— Астра, это же!.. — зашипел Габи сквозь зубы, бросив на девушку презрительный взгляд.

— Это Марфа, — выдохнула Астра, не сводя с призрака глаз.

Старуха медленно повернулась и вошла обратно в лавку. Половицы вновь скрипнули.

Огонёк в фонаре ещё несколько раз мигнул, а затем, успокоившись, стал вытягиваться вверх.

— Это Марфа, — повторила Астра, сильнее сжимая пальцами локоть Габи. — Она вернулась.

Часть вторая. Ростки, тянувшиеся к свету. Глава 1

23 марта 2018 года, пятница

Кофе в его чашке уже давно остыл, и пить его не было никакого желания. Жидкость, цвета крем-брюле, спокойно покачивалась в такт клавишным отзвукам, отражая на своей поверхности свет от потолочной люстры. Ян откинулся на спинку стула и хрустнул позвонками на затёкшей шее. Вытянул вверх руки и хруст прошёлся по всему позвоночнику, мышцы приятно заныли от тянущей их боли. Скосив взгляд в нижний угол экрана своего ноутбука, он убедился, что прошёл почти час с того момента, как он вошёл в этот ресторанчик, а Виолетта так и не явилась на их встречу.

«Просто проспала, — убеждал он себя, стараясь не думать о том, что что-то могло произойти, — Она просто проспала».

Вновь склонившись над ноутбуком, Ян продолжил выискивать во всемирной паутине информацию о Женщине в красном. Слова в предложениях через какое-то время начали накладываться друг на друга и расплываться в чёрные кляксы. Кликая то по одной ссылке, то по другой, Ян всё больше убеждался в бесполезности своего занятия. О Женщине в красном Интернет не знал, а описательная часть обряда её призыва выводила его то на Пиковую Даму, то на западную Кровавую Мэри. Но ни та, ни другая не были источником случившихся в их городке бед. В комментариях под легендами и способами призыва «зеркальной нечисти» часто встречались наставления о том, как опасно призывать этих существ в человеческий мир и Ян был полностью согласен с теми, кто называл недоучек-призывников идиотами.

— Неужели я вижу, как Вы работаете? — послышался со стороны голос Милы и только благодаря этому Ян успел закрыть браузер, чтобы девушка не увидела его поисковых запросов. — А я-то была уверена, что Вы — тунеядец с многомиллионным состоянием, прожигающий жизнь за счёт полученного наследства.

По пустому залу ресторанчика разнёсся мерный цокот её каблуков. Мила несла ему ещё одну чашку с кофе, оставив белый фартук униформы на кухне. Ян с усмешкой на губах достойно принял дружественный выпад официантки, но отвечать на него не спешил. Лицо у Милы выражало обеспокоенность, и он поинтересовался, чем вызвано столь несвойственное ей выражение лица.

— Слышали о том, что произошло вчера в больнице? — спросила она, присаживаясь на свободный стул за столом Яна. — Ужас, правда?

Ян кивнул, но не стал говорить девушке о том, что был непосредственным участником вчерашних событий.

— Все будто с ума посходили, — продолжила Мила, подпирая рукой щёку и вглядываясь в пустынный двор за окном.

Снаружи бушевала метель, что для их местности в конце марта было нехарактерным явлением. После полудня небо заволокло серебристыми тучами, и снег повалился на землю, словно спускаясь с небесного конвейера. Дороги замело, а снегоуборочная техника, сосланная в гаражи за ненадобностью ещё в прошлом месяце, не спешила выезжать на места.

Мила передёрнула плечами, подумав о том, как же было холодно и противно снаружи. Переведя взгляд на Яна, она нехотя подметила про себя, что завсегдатый их ресторанчика за прошедшие несколько дней постарел лет на пять.

— Что-то случилось? — спросила она, удобнее усаживаясь на стуле.

Сегодня она была за главную, поэтому не боялась отвлечься от рабочего процесса на разговоры с посетителями и получить от отца нагоняй. Да и если быть честным до конца, то Ян оказался в этот день единственным посетителем, так что либо разговоры, либо скука на кухне.

— Я похож на человека, у которого что-то случилось? — вопросом на вопрос ответил Ян, и Мила услышала в его голосе отзвук раздражения. — Погода попортилась, заныли старые кости.

— Старые кости, — протянула Мила, в лёгком недоверии приподняв бровь. — А это что?

Она кивнула на его шею, заметив проявившиеся на коже тёмно-бордовые отметины.

— Никогда бы не подумала, что Вы — драчун. — И, усмехнувшись, Мила добавила: — Хотя видна женская рука. Поссорились со своей дамой, и она, в порыве праведного гнева, пыталась Вас придушить?

Ян дотронулся пальцами до того места, где вчера днём призрачные пальцы Женщины в красном сомкнулись на его горле.

— Почти угадала, — засмеялся он, не вдаваясь в подробности его ссоры с дамой из зеркала. — Но давай не будем об этом? Неприятная тема.

— Не хотите — не говорите, — отмахнулась Мила, — я и без Вашего рассказа прекрасно понимаю, что мужчинам не нравится говорить о своих проигрышах. Лучше расскажите, над чем работаете? Никогда не видела Вас таким заинтересованным в чём-то.

Она попыталась заглянуть в его ноутбук, но увидев лишь пустой рабочий стол, разочарованно подула на чёлку и отодвинулась обратно.

— Что ж Вы там такое смотрели? Смотрели же? Пока я Вас не окликнула.

— Небольшое исследование для друга, — соврал Ян. — Он попросил меня кое-что поискать, вот я и ищу, раз время свободное появилось.

— И что ищете?

— Кое-что.

— И что это за «кое-что»? — не сдавалась Мила. — Ну же!.. Расскажите. Мне та-ак интересно!..

— Тебе скучно, — подловил её Ян. — А то, чем я занимаюсь, не подходит для того, чтобы скрасить твою скуку.

Мила по-детски надула губы.

— А вдруг я помогу? — с вызовом в голосе произнесла девушка. — Вы, конечно, не обижайтесь, но вряд ли кто-то Вашего возраста умеет пользоваться Интернетом так, как люди моего поколения.

Ян не смог сдержать смеха.

Разница в возрасте между ними составляла лет десять, и Ян считал себя вполне продвинутым пользователем и компьютера, и Интернета. Во всяком случае, искать информацию через поисковую систему он умел, о чём тут же сказал Миле.

— Поисковик это поисковик, а вот, к примеру, хэштеги — совсем другое дело.

Ян чуть нахмурился.

— Хэштеги?

Мила победоносно усмехнулась.

— Что, заинтересовались? — спросила она, развернув к себе ноутбук. — Скажите мне, что Вы ищите, и я найду тех, кто уже это нашёл.

Мила занесла над клавиатурой пальцы, готовясь в любой момент начать печатать, но Ян покачал головой и опустил экран ноутбука, возвращая себе свою собственность.

— Как-нибудь сам.

— Какой же Вы нудный, — поняв, что не добьётся желаемого, произнесла Мила, потянувшись к горячему кофе. — Раз Вы такой несговорчивый, то кофе Вам не положен.

Демонстративно отпив, она поморщилась от горечи, появившейся на языке.

— И вообще, если не хотите разговаривать, то ищите вай-фай в другом месте. Заниматься благотворительностью в наше время — дело неблагодарное. И я домой хочу, надоело сидеть на работе, когда весь город словно на карантине.

Ян согласился с этим и, отблагодарив Милу за гостеприимство, направился к выходу. В конце концов, Виолетта на встречу так и не пришла.

Выйдя на крыльцо, Ян огляделся: за шумом снегопада ему послышались хрустящие шаги. Никого не увидев, он поспешил к припаркованной неподалёку «Хонде». Забравшись в салон, смахнул с плеч снежинки и взъерошил волосы. Вставив ключ в замок зажигания, Ян завёл мотор и включил печку, медленно по салону стало распространяться тепло. Дворники на лобовом стекле смахнули слой мокрого снега.

«Если Интернет ничего не знает, то нужно прибегнуть к старому дедовскому способу», — подумал он, и в этот момент его телефон издал короткий звон: это было сообщение от Виолетты.

«Со мной всё в порядке, появились дела. Позже встретимся в лавке».

«Значит, вернула-таки телефон», — испытав облегчение, подумал Ян, снимая машину с ручника и выруливая из занесённого снегом двора на широкую улицу.

Минут через тридцать он шёл по узким коридорам Территориального отдела Управления Внутренних Дел их муниципального округа, пропуская спешивших по своим делам сотрудников в гражданском. Те, кто попадался ему на глаза в форме, прижимали к себе словно сокровища из пиратского сундука какие-то бумаги.

Никто не обращал на него внимания.

Дойдя до нужного ему кабинета, Ян постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл внутрь небольшого помещения. Белый свет, сочившийся через большое окно, на секунду ослепил его.

— Ого, какие люди в наши края забрели, — услышал Ян безэмоциональный голос. — С чем пожаловал?

Не было понятно: рады его видеть или нет, но Ян переступил порог кабинета и, проморгавшись, обвёл взглядом комнату.

Всё внутри было завалено делами. В лучшем случае они были сложены в белые папки и перевязаны между собой полупрозрачными шпагатными нитями, в худшем — разложены в шахматном порядке в бумажные башенки на полу вдоль стен. Ян прошёл дальше, замечая и умершие на подоконнике герани, и пожелтевший на шкафу вечно зелёный фикус. В кабинете пахло горьким кофе и остывшими в тарелке котлетами. Обеденное время давно прошло, а знакомый офицер так и не сумел завершить приём пищи, нагруженный начальством новой кипой дел.

— И тебе привет, — хмыкнул Ян, пробираясь к столу через бумажные башни. — Как жизнь молодая? Жена ещё не бросила?

— Если бы видела меня чаще, чем раз в два дня, то точно бы бросила, — невесело поддакнул мужчина, собрав разбросанные по столу документы в одну стопку. — Чего надо-то? Опять со штрафами? В прошлый раз же уже говорил — всё автоматизировано, обнулить не могу.

Ян уселся на стоявший у стены стул — лишь чудом избежавший участи тумбы — и всерьёз задумался над тем, как подступиться к полицейскому со своей не совсем обычной просьбой.

— Ну чего? — недоверчиво протянул мужчина, с трудом изогнув густую чёрную бровь. — Если что-то серьёзнее штрафов, то уходи. Я такими делами не шучу.

— Петюнь, дело есть, — сказал Ян.

Петюней был знакомый ему с детства Носиков Пётр Юрьевич — капитан местного отделения полиции. Мужчина был старше его то ли на пять, то ли на шесть лет, имел выпирающее из-под форменной рубашки пузико, лысеющую голову и гладкое по-детски наивное лицо. Как он умудрился с такой внешностью дослужиться до капитана полиции, Яну оставалось только догадываться, но Петюня человеком был добрым и компанейским, пусть немного и трусливым, может, даже, чуть глуповатым для такой профессии. В отделении его любили, в просьбах он никому не отказывал, и коллеги отвечали ему тем же. Поэтому никого другого в роли помощника Ян представить не мог.

— Не в службу, как говорится, а в дружбу. За мной будет должок.

Петюня осунулся, взглянув на Яна с какой-то вороватой недоверчивостью.

— Я в криминал не полезу, — предупредил он, вызывая на лице Яна театральное недоумение.

— Да какой криминал, ты что? Так, лишь информация кое-какая нужна.

— Информация?

— Ага.

— Какая? — заметно расслабившись, спросил мужчина.

— Старая.

— Насколько старая?

Ян пожал плечами.

— А зачем?

— Для дела, — ответил Ян на очередной вопрос. — Весь интернет перерыл, но ничего не нашёл. Вот и подумал, может в архиве что-то завалялось?

— В архиве?.. В подвале, что ль?

Пётр расправил плечи и подвинул к себе тарелку с котлетой. Подцепив одну пальцами, он широко раскрыл рот и, казалось, проглотил её, не жуя.

— В архиве полазить можно, — проглотив перетёртый с хлебом и поджаренный на масле фарш, сказал Пётр, — там сейчас никого. В отделении вообще сейчас почти никого. На обед кто заглянул, да те уже, наверное, уехали. Слышал, что вчера произошло?

Ян кивнул, но так же, как и в ситуации с Милой, не стал говорить о своём участии в больничном инциденте.

— Кошмар просто, — продолжил Пётр и, заговорив тише, добавил: — Семеро пропавших без вести, представляешь? Вот есть ты, есть, а пот хоп!.. И всё. Нет тебя. И никто не знает, где ты. И это не в каком-то там мегаполисе, это тут, у нас…

Ян снова кивнул. Для их городка событие и впрямь имело вес.

— А нас-то тут всего ничего, чего мы сделать-то можем? А люди всё звонят и звонят, мол сделайте что-нибудь.

— Ага, сочувствую, — произнёс Ян. — Ваша служба и опасна и трудна.

— Точно, — согласился Пётр, уловив, что Яну слушать его причитания сегодня не было никакого удовольствия. — Так что ты ищешь-то?

— Не «что», Петь, а «кого», — произнёс Ян, постучав пальцами по краю стола. — Утопленницу я ищу, вот только не знаю, когда её утопили. Поможешь?

Пётр поглядел на оставшуюся на тарелке котлету, чувствуя, что при упоминании мертвеца весь его аппетит разом испарился.

— Так сама утопилась или помогли?

— Вроде помогли.

— И что, больше ничего не знаешь? Хоть когда это случилось-то?

Ян с сожалением скривил губы.

— Точно знаю, что не позже восьмидесятых. И, возможно, дело раскрыто не было, иначе я что-нибудь бы, да нашёл в Интернете.

— Или же тело не было найдено, — отстранённо пробормотал Пётр, отодвигая стул и вставая из-за стола. — Куда ты влез, дружище?

— Поверь, лучше тебе не знать, — сказал Ян, и полицейских не собирался с ним спорить.

Выйдя из кабинета, они направились в подвал, где в железных шкафах ещё могли сохраниться старые дела давности с не один десяток лет. Всё же город был маленьким, преступность, хоть и процветала, но дальше краж и убийств на бытовой почве не заходила. Так что дела в архив хоть и складывались, но уже давно из него никуда не выносились.

Глава 2

Когда цифры на электронных часах мигнули, начиная отсчёт нового часа, Виолетта решила, что с неё хватит! Она достаточно просидела в своей комнате, пока её мама и капитан Стрелецкий о чём-то разговаривали на кухне. Секретничали, сказать иначе. Несколько раз Виолетта порывалась подслушать их разговор и услышать что-то, что не предназначалось для её ушей, но каждый раз останавливала себя, чувствуя, что даже тайком станет третьей лишней.

Тот факт, что Гоша из дневника её матери — это капитан Стрелецкий не столько удивлял её, сколько пугал. Ведь это означало, что те единственные, кто пережил события 1986 года, сейчас, спустя тридцать два года после тех событий, встретились снова, чтобы вновь окунуться в кошмар своих школьных лет.

В кошмар, который она возродила одним неосторожным желанием.

Виолетта встала с кровати и, выйдя из комнаты, на цыпочках прошла к кухне. Сердце в её груди испуганно сжималось от каждого шага, тихие голоса, доносившиеся из-за закрытой кухонной двери, сливаясь в неразборчивый бубнёж, были почти неразличимы. Виолетте пришлось закрыть глаза и сосредоточиться лишь на звуках, которые её окружали, но единственное, что у неё хорошо получилось, это различить мужской голос, принадлежавший Стрелецкому, и женский — голос её матери.

Виолетта храбрилась и убеждала себя в том, что она имела право знать, о чём они говорили, ведь вряд ли темой их разговора были общие воспоминания из школьной жизни. Она потянула пальцы к круглой ручке на двери и, восстановив сбившееся из-за волнения дыхание, повернула её по часовой стрелке. Язычок замка с щелчком спрятался внутри двери.

Толкнув от себя дверь, Виолетта решительно переступила порог кухни, но в тот же момент трусливо осунулась, когда сидевшие за столом взрослые одновременно перевили на неё свои взгляды.

Что-то было не так.

Виолетта видела это в их позах, чувствовала напряжение в разряженном воздухе маленькой кухни. Атмосфера царила, мягко сказать, недружелюбная. А ещё пахло горьким кофе, так и оставшимся остывать в турке на плите.

— Я… Я хочу всё знать, — сказала Виолетта, подметив про себя, что Стрелецкий не сводил с неё глаз. — Чтобы всё исправить, я должна знать…

— Ты собираешь вещи, и мы сейчас же уезжаем, — перебила её Лариса, одним лишь тоном говоря, что мнение дочери на этот счёт её не волновало. — Ничего не говори мне о школе и своих экзаменах, это не важно. Ты её не призывала, поэтому тебе ничего не грозит.

— Но я не могу уехать, — по-детски воспротивилась Виолетта. — Я должна…

«Я должна всех спасти», — вот, что хотела сказать Виолетта, но столь громкое заявление так и не было ею произнесено.

— Я должна исправить то, что сделала.

— Ты ничего не сделала.

Стрелецкий отвёл от неё взгляд. На столе перед ним лежала потрёпанная тетрадка — дневник Ларисы, написанный ею в 1986 году. Мать Виолетты так же опустила глаза на стол и, нахмурившись, сжала рот в тонкую полоску.

— Этого всего не должно было быть, — продолжил мужчина. — У нас был уговор, а ты его нарушила.

— Я забыла о дневнике, — с раскаянием оправдывалась мать Виолетты. — Это моя вина, я не спорю с этим. Но это уже произошло, теперь мы… Виолетта, иди, собирай вещи. Мы сейчас же уедем.

Виолетта слышала, как голос матери дрогнул. Она не договорила того, что хотела и Виолетта ухватилась за её заминку.

— Уехать? Сейчас? Ты ведь знаешь, как всё исправить, — сказала она, продолжая стоять у порога. — Вы оба знаете, как всё исправить и?.. Я понимаю, что вы не хотите снова быть втянутыми в это, но мама!.. Я читала твой дневник, и знаю, что произошло… Знаю, как тяжело вам было, но…

— Да, мы знаем, как всё исправить, — сказал Стрелецкий, выходя из-за стола. — Поэтому меня одного здесь будет достаточно. Я знаю, как это закончить. И на этот раз всё будет быстрее. Собирайте вещи и уезжайте, пока ещё можно уехать.

— Пока ещё?.. — повторила Виолетта, но Лариса вновь отправила её в комнату, и Виолетте ничего не оставалось, как послушно выйти с кухни.

Оказавшись в коридоре, она оставила дверь приоткрытой, прислушиваясь к продолжившемуся без неё разговору. Взрослые так и не заметили того, что она осталась подслушать их.

— Ты правда сделаешь это? — расслышала Виолетта вопрос, заданный её матерью Стрелецкому. — Сможешь сделать такое с ребёнком?

— Жизнь одного ребёнка взамен жизней десятков других детей. Не так велика цена, как кажется.

Голос Стрелецкого звучал глухо, скорее всего, он стоял у окна.

— Не говори об этом так безучастно, — сказала Лариса. — Сколько людей призвало её в этот раз?

Виолетта не услышала ответа Стрелецкого и предположила, что мужчина пожал плечами. И действительно, откуда ему было знать, сколько человек совершило обряд в ночь с двадцатого на двадцать первое марта? Даже она этого не знала.

— Погода совсем испортилась, — услышала Виолетта. — Как и тогда. Поторопитесь, пока выезд из города чист. Если дорогу занесёт, вы не сможете уехать и надолго здесь застрянете.

На кухне вновь стало тихо.

Виолетта осторожно шагнула вперёд, намереваясь вернуться в комнату, как услышала слова, заставившие её сердце сжаться в груди.

— Ты должна была мне сказать.

Виолетта решила, что речь шла о дневнике, который её мать не должна была вести, но причину, по которой голос Стрелецкого звучал так болезненно-отрешённо, она не понимала. Всего лишь дневник, не такой уж и большой секрет.

Виолетта вернулась в комнату.

Оглядевшись, словно прощаясь с этим местом, она твёрдо решила действовать так, как должна была, что бы исправить совершённую ошибку. Переодевшись, Виолетта достала из шкафа шкатулку, в которую недавно начала откладывать деньги, экономя на том, от чего без жалости смогла отказаться. Купюр было не много, но на нужные ей расходы должно было хватить. Одевшись в самую тёплую и удобную одежду, которую ей только удалось найти в своём шкафу, Виолетта сунула в карман деньги и телефон с паспортом, и, шмыгнув в коридор, прокралась к входной двери. Стянув с крючка пуховик, она всунула ноги в зимние, так и не убранные в коробку ботинки, схватила шапку с шарфом и, прислушиваясь к квартирным шорохам, вышла из квартиры.

«Прости, мама», — сказала она про себя, оказываясь на лифтовой площадке.

Но тут же почувствовав на своей спине колкий взгляд, испуганно обернулась и вжалась спиной в дверь.

— Предсказуемо, — произнёс Стрелецкий.

Он опирался о стену, засунув руки в карманы джинсов. Виолетта услышала шаги в коридоре и, отойдя от двери, позволила матери выйти на лифтовую площадку.

— Как я и говорил, она попыталась сбежать.

— Да, ты оказался прав, — сказала Лариса, посмотрев на дочь взглядом полным разочарования. — Вижу, брать тебе нечего. Что ж, возможно, так даже лучше.

Виолетта открыла рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрыла его, так и не подобрав нужных слов. Решение было принято, она уезжала.

Стрелецкий проводил их до машины — тёмно-бордового цвета «Ниссан».

Лариса завела мотор, включила дворники и печку, по салону стало распространяться тепло. Виолетта уселась на пассажирское место и пристегнула ремень безопасности.

— Мы сейчас поедем, — ещё раз сказала Лариса, как будто продолжая убеждать дочь в том, что всё происходящее — реально и она не собирается отказываться от идеи уехать.

Закрыв дверь, Лариса отошла от машины к подъезду, где продолжал стоять Стрелецкий, так и не приблизившийся к машине.

Виолетта достала из кармана телефон, но блокировку с экрана не сняла. Она обещала Яну встретиться с ним позже в лавке, но, по всей видимости, этой встрече уже было не состояться.

«Это не правильно», — смотря на чёрный экран, думала Виолетта, считая, что ей нельзя было уезжать.

Может, толка от того, что она останется, было и немного, но Виолетта чувствовала, что должна была оставаться частью этой истории. Она перевела взгляд с экрана телефона на встроенный в дверь рычажок. Потяни она его сейчас, то, возможно, сможет убежать. В такую погоду она быстро скроется с глаз матери и найдёт убежище в лавке. Астра её не прогонит.

«Хочется в это верить», — ведя диалог с самой собой, про себя сказала Виолетта.

Но пока Виолетта решалась на побег, игнорируя боль в испуганном собственными мыслями сердце, Лариса открыла дверь и забралась в салон. Передёрнув плечами, она смахнула с них снег. Сняв машину с ручника и включив поворотник, хотя Виолетта не понимала, для кого, Лариса нажала на педаль газа и отъехала от дома, выезжая со двора.

— Это неправильно, — пробормотала себе под нос Виолетта, вжавшись спиной в кожаное дутое сиденье.

Стёкла машины облепило мокрым снегом, и она с трудом могла различать знакомые ей дома и вывески, мелькавшие в городской белизне. В салоне становилось душно, грудь сдавливало от чувства тревоги и вины. Чувствуя, как от недостатка воздуха щёки наливаются кровью, Виолетта развязала шарф и большим комком забросила его назад.

— Это всё ради твоего же блага, — произнесла Лариса, лишь на секунду скосив на Виолетту глаза, но, не дождавшись на свои слова реакции, направила всё своё внимание на занесённую снегом дорогу. — Потом ещё будешь благодарить меня

«О, в этом я сомневаюсь!» — ответила бы ей Виолетта, если бы хотела поссориться и провести остаток пути в напряжённом молчании.

Но ссориться с матерью не входило в её планы.

— Женщина в красном не то, с чем ты можешь сражаться, вообразив себя избранной или особенной, — продолжила Лариса нравоучительным тоном учительницы младших классов. — Ты её не призывала, а значит, у тебя всё ещё есть шанс уехать и остаться невредимой.

— Что? — удивилась Виолетта. — Но ведь ты сказала!..

Лариса покачала головой, пресекая возмущение дочери.

— Тебе будет сложно понять всё это, но постарайся хотя бы запомнить то, что я сейчас скажу, — остановив машину на светофоре, Лариса взглянула на Виолетту. — Она сама ничего не сможет тебе сделать, но причинит тебе вред через других людей. Именно это вчера и произошло. Кто-то призвал её в больнице, так?

Виолетта кивнула.

— Зеркала. Через них она перемещается по всему городу, но выйти наружу может только через те, через которые её призвали. И вытертая с поверхности помада призывателя не спасёт.

— Да, ты вчера об этом сказала.

Виолетта вспомнила вчерашний телефонный разговор. Только благодаря ему она с Яном и Владом смогла прогнать Женщину в красном из больницы.

«Мы разбили зеркало. Другими словами, закрыли дверь, через которую она вошла, но…»

— Она будет преследовать их, пока не достигнет и не убьёт, — ответив на вопрос о том, что будет с призвавшими Женщину в красном девушками, Лариса заметила зелёную вспышку светофора и нажала на педаль газа.

«Ниссан» забуксовав, тронулся с места, оставляя после себя летящие из-под колёс комки грязного снега.

— Мы призвали её 23 сентября 1986 года. Знаешь, что это был за день?

Механический голос из навигатора посоветовал свернуть налево через двести метров и дальше держаться правой стороны дороги. До выезда из города оставалось немного.

— Двадцать третье сентября?.. — повторила Виолетта, стараясь припомнить хоть одно событие из учебника истории начавшееся или закончившееся 23 сентября. Но ничего так и не вспомнив, она сказала: — Нет, не знаю.

— День осеннего равноденствия, — продолжила Лариса, сверля взглядом лобовое стекло. — Призови мы её днём раньше или днём позже и ничего бы не случилось. Но мы… Мы знали, что это был за день, и поэтому решили пощекотать себе нервы, разрисовав зеркала помадой, которую принесла моя одноклассница. Мы шутили, и наша шутка унесла множество жизней.

— Но вы же не знали, что так получится.

Лариса на это лишь скривила губы в усмешке.

— Это не оправдание. Ни для нас с Гошей, ни для тебя. И всё же я не позволю тебе пройти через то же, через что прошли мы.

Это была забота, о которой Виолетта успела позабыть.

— Мы призвали её в ночь на двадцать первое марта, — прошептала Виолетта, наконец-то понимая закономерность и цикличность дат. — Это было весеннее равноденствие, так?

— Да. Я всё сверила по календарю. Вы выбрали неудачный день.

«Я выбрала неудачный день», — мысленно поправила её Виолетта, но вслух так и не решилась этого произнести.

Какого это понимать, что именно на тебе висит вина за множество разрушенных жизней? Наверное, если бы те, кто пострадал, были для Виолетты незнакомцами, она бы не сильно переживала по этому поводу. Мало ли что случилось с людьми, которых она ни разу в жизни даже не видела? Но из-за Женщины в красном пострадали её одноклассники — Лёля, Лука, Остап. Пытаясь разбить то зеркало в больничном туалете чуть не погиб Ян. Возможно, пострадал кто-то ещё, только она об этом пока не знала. И вряд ли хотела бы знать.

Всё это тяжким бременем буквально ложилось на её плечи.

— В дневнике ты писала, — посмотрев на мать, произнесла Виолетта, — что вы поняли, как всё закончить. Это правда? Способ есть?

— Да. И на то, чтобы найти его, у нас ушло три месяца.

Лариса вновь замолчала, погрузившись в воспоминания о школьных днях.

— Мы считали, что после того, как призвали её, Женщина в красном прокляла нас, — продолжила она после недолгого молчания. — Но всё было куда сложнее. Она убивала нас по одной-единственной причине — ей нужен был тот, кто первым призвал её.

— Тот, кто был самым первым? — повторила Виолетта. — Но зачем?

— Поначалу мы думали, что только тот, кто был первым, мог от неё избавиться, поэтому она и убивала нас. Искала его. Но она убивала тех, — Лариса повела машину к очередному повороту, увидев, что так сэкономит пару лишних минут, — кто первым не являлся.

— То есть всех остальных? Но почему? Ты знаешь причину?

— Да, знаю. Когда уже никого не осталось, мы поняли, что тот, кто был первым, был для неё мостом, через который она и попадала в наш мир.

— Значит тот, кто первым призвал её, нужен ей живым, — заключила Виолетта.

«Но кто призвал её первым?» — последовал за этим логичный вопрос.

Ведь на этот раз его могли призвать одновременно десятки школьников. И был ли среди них тот, кого можно было назвать первым?

— А ещё это значит, что в живых этого человека оставлять нельзя.

От слов матери у Виолетты спёрло дыхание. Наконец-то она поняла, что имел в виду Стрелецкий, когда сказал, что его одного будет достаточно для того, чтобы избавиться от Женщины в красном.

— И ты что, просто уедешь, позволив ему убить кого-то? Должен же быть другой способ!

— Другого способа нет, — спокойно ответила на возмущение дочери Лариса.

— И что будет, если он убьёт не того?

— Если это произойдёт, то он попробует ещё раз.

У Виолетты от слов матери кольнуло в сердце. Ведь кем-то другим мог оказаться кто-то, кого она знала. И ладно, если это будет Иза. Хоть и её, конечно, будет жалко. А вдруг это будет Лука? Лишь от одной мысли об этом сердце Виолетты снова сжалось.

— Останови машину, — сказала она.

— Ещё чего.

— Мам, останови машину. Я отказываюсь сбегать.

— Сбегать? Да ты хоть знаешь, что значит сбегать? — раздражённо проговорила Лариса. — Я всю свою жизнь бежала от того, что случилось в этом городе!.. И знаешь что? Мне это прекрасно удавалось.

Виолетта возмущённо вздохнула.

— Тогда я сама выйду, — решительно заявила она, отстегнув ремень безопасности и потянувшись пальцами к рычагу на двери.

— Не вздумай!

Лариса схватила Виолетту за руку, испугавшись, что она и в самом деле выскочит из машины, открыв дверь. Но стоило ей отвести глаза от дороги, как со стороны капота послышался звук глухого удара. По машине будто прошла волна, некая вибрация, из-за которой Лариса вернула руки на руль и, крутанув его, не справилась с управлением собственного автомобиля.

«Ниссан» врезался в фонарный столб и улицу оглушил звон машинного гудка.

Глава 3

Она шла, не оглядываясь назад. Знала, если обернётся — уже не сможет спастись. Её красивые лакированные туфли с хлюпаньем тонули в липкой грязи просёлочной дороги. Мокрое красное платье тяжестью давило на плечи и противно облепляло трясущееся не то от страха, не то от холода тело, волосы паклями лезли в глаза, но… Она шла прямо, с гордо поднятой головой, стараясь не выдать своего испуга.

Дождь к этому моменту давно закончился, вот только грозовые тучи продолжали скрывать от её глаз и звёздное небо, и яркую луну, лишь иногда выглядывавшую из-за скрывавшей её тёмной вуали. И из-за этого на дороге было так темно, что хоть закрывай глаза, хоть оставляй их открытыми — всё одно. И всё же она видела очертания домов — тех, что стояли на отшибе, в их окошках ютились небольшие огоньки от включённых в комнатах ламп. Спасение было близко, а шаги за спиной становились всё громче. Она искусала все губы, на языке недавно появился металлический привкус крови. Пальцы, сжимавшие ремешок сумки, переброшенной через плечо, начали неметь. Но она продолжала идти с той же скоростью, убеждая себя в том, что всё это происходит не с ней.

Виолетта понимала, что происходящее сейчас не имеет к ней никакого отношения. Это не она идёт поздним вечером по дороге в сторону дома. Это не её преследуют. И это не она станет этим вечером жертвой. Но даже осознавая, что вновь стала частью чужого прошлого, и повлиять на случившиеся давным-давно события ей не под силу, она чувствовала, как от страха сердце в груди было готово разорваться на части.

Или же даже эти чувства принадлежали не ей?

Последнее, что Виолетта помнила, был удар, а после всё перед её глазами завертелось, как на быстрой карусели. Она оказалась в месте, где не было ничего кроме тьмы. Плотная чёрная завеса окружила её и, не успев понять, что происходит, она уже шла по просёлочной дороге, зная, что кто-то шёл следом за ней.

«Точно, я была с мамой, — вспоминала Виолетта. — И отстегнула ремень, чтобы выйти…»

Следующая мысль, пришедшая ей в голову, вселила в неё не столько страх, сколько удивление: «Неужели, я умерла?»

То, с какой лёгкостью она произнесла это про себя, стало для Виолетты настоящим ударом. Разве можно было так просто говорить о подобных вещах?

«А может, — тут же подумала она, — я снова отделилась?»

Прошло не так много времени с тех пор, как её впервые назвали «отделившейся». И она, возможно, сейчас ошибалась, вновь называя себя так. Но Виолетте очень хотелось верить в то, что она не мертва.

В голове у неё крутилось множество мыслей, от которых замерзала, казалось, сама душа. Когда она привлекла его внимание? Было ли это в автобусе? Или же это было где-то ещё? Он всё это время был рядом? Может, следил за ней несколько дней? Или поддался мимолётному желанию?

Он смотрел на неё, она чувствовала прожигавший её спину взгляд. Она слышала его дыхание: прерывистое, тяжёлое, с еле слышным присвистом, и корила себя за то, что шла сегодня этой дорогой. Так поздно.

Как же она не поняла раньше, что её преследуют?

Сжимая пальцами тонкий ремешок своей сумки, она умоляла себя только об одном: не бежать. Только не бежать. Ей не спастись от своего преследователя. Во всяком случае сейчас, когда первые дома были так далеко. Отсюда её крики вряд ли услышат, это она хорошо понимала. А даже если и услышат… Выйдет ли кто-нибудь помочь ей? Или все притворятся, что ничего не слышат? Может, нет смысла оттягивать неизбежное? От такой безысходности на её глазах стали наворачиваться слёзы. Она всхлипнула и тут же прикрыла рот ладонью, чтобы он не услышал её.

Шаги за её спиной становились тяжелее. Словно человек, находившийся позади неё, изо всех сил старался прирасти к земле. Отчего-то она понимала, что так оно и было. Его желание сорваться с места было столь велико, что его буквально распирало изнутри. И она это чувствовала, но всё равно старалась идти ровными, медленными шагами. Делать вид, что ничего не замечает.

Когда до домов оставалось всего ничего, она решилась.

И будто мотылёк, летевший к свету на погибель, она не смогла сдержать рвущийся из груди крик.

— Помогите! — в мольбе закричала она, срываясь с места. — Кто-нибудь, помогите!

Её преследователь побежал следом.

— Помогите! — Её голос сорвался на визг. — Убивают!

Но крики не могли её спасти.

Одинокие уличные фонари работали через один и не в полную мощность. Вновь начал накрапывать дождь. Она бежала, бросив в своего преследователя сумку. Пыталась убежать, но он нагнал её. Схватил за волосы и потянул назад, ударяя кулаком по затылку.

Виолетта моргнула, и от испуга у неё ёкнуло сердце. Она стояла на краю крыши и смотрела вниз. Перед её глазами застыла картина серых будней: машины проносились по дорогам в две стороны, притормаживая лишь у пешеходных переходов и на светофорах. Люди неторопливо брели по тротуарам, скрываясь под тёмными и цветными зонтами. Виолетта подняла к небу взгляд. Его заволокли серые, даже чёрные грозовые тучи. Шумели деревья. Дождь должен был начаться с минуты на минуту.

«Я опять здесь, — нисколько не сомневаясь в праведности своих мыслей, подумала она, вспомнив, что уже стояла на этой крыше. — Только теперь…»

— Пожалуйста, не делай этого!

Виолетта обернулась на голос, который сразу же признала.

«Астра?..»

— Поздно, — сказала она, покачав головой. — Разговорами уже не помочь.

Она обернулась обратно к краю крыши и, покачиваясь, занесла ногу для шага вперёд. Сохраняя равновесие, она смотрела на проезжавшие по улице машины и гадала: а видел ли кто-нибудь её сейчас? Может, кто-то уже позвонил в милицию? Или же в скорую? А может, пожарным? Звонят ли пожарным в таких случаях? Милиция-то вряд ли сможет снять её с крыши. Да и у врачей нет машин с лестницами. Но, скорее всего, никто никому не звонил, потому что никому нет дела до чужих проблем.

— Пожалуйста, не делай этого!.. Прости меня! Это я виновата!

Она почувствовала, как от раскаяния в голосе Астры её сердце с болью сжалось. Она почувствовала горечь сожаления, ведь Астра ни в чём не была перед ней виновата. Хотя, как ей и было свойственно, считала иначе. Как она вообще здесь оказалась? Откуда знала, что она собирается совершить сегодня? Поняла по тому короткому звонку? Наверное, не стоило ей звонить, но… Она так хотела попрощаться. Поговорить с ней в последний раз.

Значит, они действительно были подругами, раз Астра всё поняла.

— Ты ничем не поможешь, я уже всё решила, — сказала она, обернувшись к Астре через плечо. — Пожалуйста, не мешай мне.

— Не говори так! Это не выход!

Она видела это в её глазах — Астра нисколько не сомневалась в собственных словах. Как в годы их учёбы в школе, она была уверена в том, о чём говорила. И это, как прежде, заставляло её завидовать Астре. Они были подругами с младших классов, но она никогда не чувствовала, что они были равны. Астра всегда была впереди, всегда и во всём была лучше. Возможно, в дружбе так всегда: один значимее другого. Один тянется за другим — вот такая вот дружба.

Она всегда тянулась к Астре и благодаря ей была на волне со всеми. Но стоило их путям разойтись после выпускного вечера, как она впервые ощутила себя другим человеком. Без Астры она была никому не нужна.

— Пожалуйста, не вини себя, — произнесла она, в последний раз посмотрев на Астру. — Это не твоя вина.

Она шагнула вперёд, чувствуя, как от этого шага становится легче дышать.

Виолетта закричала.

Она никогда не боялась высоты, но видеть, как ты, падая, стремительно приближаешься к земле метр за метром, было тем ещё испытанием. Виолетта перевела дыхание и осмотрелась — обстановка вокруг вновь поменялась. На этот раз она была в длинном, бесконечно длинном коридоре, не узнать который попросту не смогла бы. Это был «Ликорис».

«Что здесь произошло?» — задалась она вопросом, чувствуя нарастающую в груди тревогу.

Все двери были раскрыты, свет не горел, и по коридору гуляли сквозняки. Виолетта немного прошлась по коридору, вглядываясь в пустоту за открытыми дверьми. Тьма манила её своей глубиной, но в то же время эта глубина и пугала Виолетту. Ей казалось, что по ту сторону кто-то есть. Или же что-то. И оно имеет глаза, смотрит на неё, ждёт, когда любопытство возьмёт вверх над страхом.

«Я туда не зайду».

Виолетта остановилась, не видя смысла идти дальше. Коридор второго этажа «Ликориса» был бесконечен.

— Влад! — крикнула она. — Влад, ты здесь?!

Виолетта надеялась, что, как и в прошлый раз, он сможет её услышать.

«Эти двери должны быть закрыты, — нисколько не сомневаясь в этом утверждении, подумала Виолетта. — Кто их открыл?»

Женщина в красном?

Могла ли она пробраться в «Ликорис» и устроить здесь такой погром? Виолетта считала, что Женщина в красном была на такое способна. А раз так, то им следовало как можно быстрее избавиться от неё.

— Виолетта?

Голос Влада звучал глуше, чем прежде. Виолетта обернулась и встретилась с парнем взглядами. Она была рада его видеть. Он выглядел потрясённым, если не сказать ошарашенным. Его глаза скользили по её телу, и Виолетта лишь благодаря невероятному терпению и страху узнать правду не спешила задать Владу интересующий её вопрос.

— Что с тобой опять случилось? — спросил у неё Влад. — Как ты здесь оказалась?

Виолетта покачала головой.

— Не знаю. Я была с мамой, мы ехали в машине и…кажется, кого-то сбили. Мама испугалась и…наверное, мы врезались в столб. Я не уверена… Не знаю точно, что случилось, но… Скажи мне…

Виолетта почувствовала, как дрожит её голос.

— Я ещё жива?..

Влад поспешно кивнул.

— Жива. Но судя по всему ненадолго.

Влад указал на её грудь.

Виолетта опустила взгляд и увидела свою красную нить, связывавшую её с телом. И как ей показалось, на этот раз она была тоньше. Влад подтвердил её догадку — связь её «души» с «телом» становилась всё менее заметной.

— Тебе нужно вернуться обратно. Если вы попали в аварию, то ты, возможно, получила травму, из-за которой можешь умереть. То, что твоя «душа» с такой лёгкостью каждый раз покидает «тело» — ненормально.

— Но я-то что могу с этим поделать? — Виолетта действительно не понимала механизма отделения «тела» от «души». — Думаешь, мне всё это нравится?

— Нет, думаю, тебя это пугает.

— Шутить вздумал? — заметив, как его губы дёрнулись в усмешке, спросила Виолетта. Но почувствовав пробежавший по спине холодок, она перевела разговор на другую тему: — Почему все двери открыты?

— Так ты заметила? Я как раз разбирался с этой проблемой, как услышал тебя.

— А открытые двери — это проблема?

Для Влада открытые двери были катастрофой вселенского масштаба. Но тратить время на объяснения он не хотел. Как и в прошлый раз, он помог Виолетте найти путь обратно, пообещав ей, что обязательно сообщит об аварии в полицию.

— Как только закончу здесь — найду тебя, — сказал Влад, смотря на то, как силуэт Виолетты растворялся в глубине коридора. — А до этого момента, постарайся не умереть.

Виолетта с трудом раскрыла глаза.

Она всё ещё была в машине.

«Я жива», — подумала она с облегчением, опираясь руками о панель с бардачком.

Спина и плечи болели так, будто по ним проехались катком. Виолетта нащупала пульсирующую ссадину на подбородке и, посмотрев в сторону, почувствовала, что вновь проваливается куда-то вниз.

Водительская дверь была нараспашку раскрыта, а место, на котором её мать должна была сидеть, пустовало.

Виолетта выбралась из машины и на ватных ногах обошла её, вглядываясь в занесённую снегом улицу.

— Мам! — крикнула она сквозь завывающий ветер, оглядывалась по сторонам. — Ма-ам!

Но Ларисы нигде не было.

Глава 4

23 марта 2018 года, пятница

В половине четвёртого Астра опустилась в плетёное кресло и, закинув ногу на ногу, продолжила наблюдать за Марфой, оставив удовольствие следовать за ней по пятам и открывать ящики, на которые указывал бестелесный призрак, Габи. Тот, надо сказать, не получал от этого никакого удовольствия, но покорно взял на себя роль ищейки.

— Ты знаешь, что она ищет? — борясь с раздражением и усталостью, проговорил он, скосив на Астру недовольный взгляд.

Пожав плечами, Астра ответила, что если бы знала, то уже давно бы помогла Марфе найти то, что она ищет. В конце концов, видеть её призрака ей так же не доставляло никакого удовольствия. Сказать по правде, Марфа даже пугала её. Из-за неё в лавке стало холодно как в морозильной камере на каком-нибудь мясоперерабатывающем заводе, и Астра чувствовала, как начинает замерзать.

— Хотя бы предположение есть?

— Никаких.

Астра знала о каждой вещи в лавке. Знала, где и что лежит. Знала так же, где лежат вещи Марфы, ведь она сама лично собирала их в сундук и убирала в подсобку. И первым делом, когда они с Габи поняли, что Марфа что-то ищет, она пошла в подсобку и вывалила вещи из сундука на пол, надеясь, что что-то нужное Марфе найдётся среди этих вещей. Но Марфа проигнорировала их и продолжила свои поиски, рыская по комнатам со скоростью когтистого ленивца. И, пожалуй, именно из-за того, что каждое движение Марфы было невероятно медленным, Габи злился всё выразительнее.

— Может, ты это что-то уже выкинула? — предположил он, стаскивая со шкафа старый чемодан.

От поднявшегося в воздух пыльного облачка Габи закашлял, но опустив чемодан на пол, вскрыл его и тут же чуть слышно заругался. Чемодан был пуст.

— Зачем ты его хранишь, если в нём ничего нет?

— Я всё храню, — ответила Астра, побарабанив пальцами по ручке кресла. — Как видишь, ничего не выбрасываю. Поэтому если то, что она ищет, когда-то было здесь, то оно всё ещё в лавке.

Потолочные лампы, будто согласившись с её словами, несколько раз мигнули.

— Видишь, она тоже так считает.

Габи хрустнул пальцами, сжав их в кулаки, и покорно последовал за Марфой в другую комнату.

Астра вздохнула и откинула назад голову, прикрывая уставшие глаза.

Марфа исчезла три года назад. В спокойный августовский вечер, когда температура в тени достигала двадцати градусов по Цельсию, ветерок становился заметно прохладнее, а насекомые трещали в несколько раз громче прежнего, будто предчувствуя, что их дни сочтены. Она ушла молча, ничего не сказав и даже не предупредив её о том, что в скором времени обязанность быть хозяйкой Цветочной лавки будет возложена на её ещё хрупкие, неокрепшие плечи. Просто взяла и ушла, оставив её за главную. Как же Астра тогда злилась.

Сейчас, вспоминая своё тогдашнее поведение, Астра испытывала стыд. И в первую очередь стыдно ей было перед Габи, который стойко вынес закатанные ею истерики. Он молча терпел её возмущения и крики, объяснял то, чего она не понимала даже в тех случаях, когда она не хотела ничего понимать. Габи стал для неё наставником, за что Астра до сих пор была ему благодарна.

Открыв глаза, она выпрямилась и оглядела комнату.

Вместе с Марфой она провела чуть больше года, и за это время вредная до невозможности старуха извела её своими капризами. При жизни Марфа была дотошной и строгой, особо придирчивой к любым мелочам. «Даже самая маленькая оплошность способна привести к необратимым последствиям. К катастрофе, которую уже будет не исправить», — любила повторять она, когда у Астры нет-нет, да что-то валилось из рук.

«Что же она может искать?» — задумалась Астра, пытаясь вспомнить, а было ли у Марфы что-то настолько особенное, чтобы она искала это что-то даже после смерти.

Ничто не приходило ей на ум.

Астра поднялась с кресла и прошлась по комнате. Ей всегда казалось, что это место существовало, если так можно было сказать, вне времени и пространства. Будто фотография, заключённая в слой ламинированной плёнки — ни смять, ни порвать, ни добавить чего-то нового.

Марфа никогда не рассказывала ей, как и при каких обстоятельствах стала хозяйкой Цветочной лавки. Астра лишь знала, что это случилось в конце пятидесятых, когда город только-только отстраивался, и в него начинали съезжаться люди со всех соседних деревень и сёл. Большая часть домов в тех местах сейчас либо обветшали и разрушились, либо пустовали. В них давно никто не жил, и мало кто из горожан использовал их как летние дачи. Марфа никогда не рассказывала ей о своей жизни до лавки, да и Астра, если честно, не особо жаждала о ней узнать.

Марфа была той ещё престарелой занозой.

И всё-таки она многому её научила, за что Астра была Марфе благодарна.

Обойдя комнату несколько раз и заглянув в каждый угол, Астра ещё раз попробовала вспомнить, была ли у Марфы вещь, с которой она никогда не расставалась? Может, какая-нибудь заколка или подвеска? Или книга, вроде карманной Библии, которую она бы перечитывала время от времени? Сколько бы Астра не размышляла об этом, она так и не вспомнила ничего, чтобы подходило под описание особенной для Марфы вещицы. Впрочем, насколько она помнила, у Марфы была довольно-таки странная привычка: не задумываясь избавляться от вещей, надобность в которых по той или иной причине исчезала.

— Да она издевается! — услышала Астра голос Габи из соседней комнаты. — Горбатого могила исправит? Чушь! Эту бабку ничто не исправит!

Астра усмехнулась. Да, Марфа могла довести до нервного припадка одним своим видом любого человека. Даже такого собранного в эмоциональном плане Габи.

— Эта женщина невыносима даже после смерти! — Габи вернулся обратно и сел на кресло, в котором до этого сидела Астра. — Что она может здесь искать?

— Не знаю.

— Уже всю лавку перерыли и ничего! — будто не услышав Астру, продолжил Габи. — Хоть бы намекнула!

Астра посмотрела на медленно вплывший в помещение силуэт. Вряд ли в таком состоянии Марфа могла на что-то намекать. Она даже говорить не могла, что, в принципе, для её состояния было абсолютно нормально.

— Как думаешь, — задала Астра Габи вопрос, — почему всё это происходит?

— Потому что группа тупых подростков вообразила себя оккультными дел мастерами и теперь нам это всё расхлёбывать, чтобы всех спасти.

Габи, как и Астра прежде, откинул назад голову и закрыл глаза, издав при этом наполненный раздражением вздох.

— Всех спасти, — повторила Астра, взглядом следя за передвижением Марфы. — Не слишком ли?

— Что?

— Всех спасти. Не слишком ли кричаще? Мы ведь с тобой не герои, чтобы кого-то спасать. — Астра подошла к посаженной в кашпо герани. На длинных стеблях зарождались первые в этом сезоне бутоны. — Меня для этого города и для тех, кто в нём живёт, вообще не существует.

— И что с того? Герои — персонажи зачастую безымянные, такова уж их доля, — сказав это, Габи брезгливо передёрнул плечами. — Так что просто спасём неблагодарных детишек и продолжим заниматься своими делами. Как тебе такой расклад?

— Так себе, — честно ответила Астра, заметив, что Марфа исчезла. — Куда она делась?

— Что?

Габи подскочил с кресла.

— Марфа исчезла, — констатировала Астра не поддающийся сомнению факт.

— Чёртова бабка, — ругнулся Габи.

И в этот момент потолочные лампы неистово замигали. Астре даже показалось, что пол начал уходить у неё из-под ног как при подземных толчках. Но местность, в которой они жили, не была сейсмоактивной, о землетрясении сейчас не шло и речи. К тому же Астра сомневалась в том, что землетрясение, ураган или любое другое природное явление катастрофического масштаба могла хоть как-то отразиться на лавке и Забытом переулке. Всё-таки это место существовало за пределами привычного мира.

— Что происходит?

Габи выглядел озадаченным. Он тоже чувствовал эти странные толчки, но куда больше его внимание привлекла входная дверь. Астра не сразу это заметила, но кто-то по ту сторону двери с остервенением пытался попасть внутрь.

— Думаешь, Женщина в красном? — шёпотом спросила Астра, чувствуя, как от собственного вопроса у неё похолодело в груди. — Ей не войти. Лавка её не впустит.

— Это не она, — сощурившись и прислушиваясь к ударам, произнёс Габи.

Тот, кто колотил дверь снаружи был напуган. Уж кому, как не Габи знать, как испуганные люди колошматят в закрытую дверь. Он сделал осторожный шаг вперёд. Половица под его весом скрипнула, и Габи остановился. Но взяв себя в руки, он сделал ещё один шаг и уже уверенней двинулся к двери.

— Что ты делаешь? — возмутилась Астра шёпотом, будто боясь того, что тот, кто ломится в лавку, услышит их. — Габи!..

Дойдя до двери, Габи протянул к круглой ручке пальцы и, ухватившись за неё, повернул ручку по часовой стрелке. Язычок замка щёлкнул, прячась внутри механизма, и Габи дёрнул на себя дверь, запуская в лавку приятный тёплый ветерок, солнечный свет с запахом мокрой зелени, и Виолетту. Девушка вцепилась в его одежду и, подняв на него испуганный взгляд, закричала, срывая голос:

— Моя мама!.. Женщина в красном забрала мою маму!..

Лампы на потолке вновь замигали.

— Пожалуйста!.. — Виолетта взглянула на Астру. — Мне больше некого просить о помощи… Пожалуйста, помогите мне вернуть её!..

Астра услышала, как в комнате позади неё раздался хлопок.

«Марфа?..»

Оставив Габи и Виолетту у входа, Астра пошла на звук и увидела на полу соседней комнаты раскрытый альбом.

— Это она искала?

Потолочные лампы вновь мигнули.

«Альбом с фотографиями?»

— Астра. — Габи появился у неё за спиной. — Девчонку нужно отвезти в больницу. Думаю, у неё сломаны рёбра. Что здесь?

— То, что она искала.

Подняв альбом, Астра вытащила из специальных уголков старую фотокарточку. На ней молодая женщина позировала для фотографа в специальной студии. Сидя на широком с высокой спинкой кресле, она элегантно поправляла макияж, держа на ладони круглую пудреницу, демонстративно не смотря в объектив. Астра никогда не понимала этой странной моды, зародившейся давным-давно и так же давно исчезнувшей — позировать, не смотря на фотографа.

— Это она искала? — произнёс Габи, забирая у Астры из рук фотографию. Перевернув её, он разобрал выведенную аккуратным почерком надпись и год: — Роза, 1954 год. Ты знаешь, кто это?

Астра покачала головой.

Глава 5

Ян переступил порог подвала и тут же почувствовал, что дышать на подземном этаже нечем — не было ни вентиляции, ни окошек, иногда граничащих с уровнем тротуара. Осмотревшись, Ян заметил стоявший у входа стол, на нём гудел старенький сканер. Стационарный компьютер в полной комплектации был опущен на пол и его место на столешнице занимал ноутбук — как посчитал Ян, непозволительная роскошь для госучреждения. Вокруг стола были разбросаны папки с материалами дел, стояли коробки.

— Здесь кто-то был? — спросил Ян, кивая на включённую технику. — Ты же говорил, что здесь сейчас никого нет.

— А? — Пётр проследил за его взглядом. — А-а, это нашего айтишника. Видишь, проводов сколько?

Приглядевшись, Ян кивнул, обратив внимание на распределительный щиток и кабели, которых поначалу и не заметил.

— Уж не знаю, чем он тут сутками напролёт занимается, но парнишка странный. Сам себе на уме. Пошли, нам в самый конец. Там вроде старые дела лежат.

Они двинулись вперёд.

Здание теротдела было обычной кубической формы, без каких-либо дизайнерских излишеств и архитекторских пристроек, но из-за железных шкафов высотой до потолка у Яна создалось впечатление, что он попал в лабиринт со множеством поворотов. На полу повсюду были расставлены башни из коробок. В некоторых из них было столько бумаги, что картонные крышки лежали на папках только для того, чтобы где-нибудь не затеряться. Закрыть коробки они были не в состоянии.

— Разве вы не должны утилизировать старые дела? Там же какой-то срок давности есть.

— Должны-то должны, но… Всё как-то руки не доходят, понимаешь? — Пётр обернулся к Яну через плечо и тут же запнулся о коробку. — Ах, чёрт!..

Башня из коробок наклонилась в сторону, но Пётр успел подловить её и вернуть на место.

— Да чтоб это всё утилизировать, — продолжил мужчина, пробираясь вглубь архивного лабиринта, — надо всё сначала как следует пролистать, рассортировать и сделать об этом соответствующие записи. Ну, знаешь, чтоб лишнего не выкинуть.

Ян утвердительно кивнул.

— А людей для этого всего нет. К нам даже практикантов не посылают, где руки-то лишние найти?

— Действительно проблема.

— А я о чём!.. — воскликнул Пётр, не расслышав в тоне Яна саркастические нотки.

Как оказалось, дела и в самом деле никто не утилизировал, пуская их в лопасти шредера. Им пришлось потратить целый час, чтобы понять, с какого конца архива начинать поиски. Ян перебирал папку за папкой, но никак не находил нужных ему материалов. Сложность поисков заключалась в том, что он не знал, в каком году погибла интересовавшая его женщина. Так же, как он не знал, как полиция — в то время милиция — квалифицировала её убийство. И нашли ли они её тело, чтобы заводить дело?

— Это как искать иголку в стоге сена, — подытожил Пётр, демонстративно закрывая шкаф, в котором оставалось ещё несколько полок с не просмотренными им папками. — Скажи уже, для чего всё это?

— Меньше знаешь, Петюня, — вчитываясь в рапорт, произнёс Ян, — крепче спишь. Ты мне лучше скажи о том, как раньше делам номера присваивали?

— Как? Да так же, как сейчас. Только сейчас всё вносится в систему. Ну знаешь, электронный документооборот и всё такое. У нас там, в компьютерах, таблички есть, в которые основная информация по делам и заносится. Раньше такого не было, номера по журналам специальным присваивались, но… Вряд ли эти журналы ещё хранятся.

Ян захлопнул папку.

— Значит, всё бесполезно?

— Я этого не говорил. Но всё, что мы имеем на данный момент, это твоя информация о женщине, которую утопили. Когда-то давно, но как давно ты не знаешь. Где её утопили — ты не знаешь. Кем была эта женщина — ты не знаешь. Кто её убил — ты не знаешь. И нашли ли её тело…

— Я не знаю, — закончил фразу Петра Ян, понимая, к чему он вёл. — Ты прав, это как искать иголку в стоге сена.

Ян обвёл взглядом коробки.

— Никогда бы не подумал, что у нас произошло такое количество преступлений.

— Что?

— Я обо всех этих делах, — пояснил Ян. — На первый взгляд наш город — само спокойствие. А на деле оказалось, что в тихом омуте чертей предостаточно.

Пётр так же обвёл взглядом помещение и безразлично пожал плечами.

— Не всё это наше.

— В смысле? — удивился Ян.

— В году так две тысячи пятом, если память меня не подводит, многие мелкие отделы стали объединять в более крупные по территориальной принадлежности. И так получилось, что к нам присоединилось семь или восемь отделов. Так как только у нас здание находится в собственности, то из нас решили сделать библиотеку.

— Библиотеку?

— Ну архивную, другими словами. Всю эту макулатуру к нам свезли.

— Ясно.

Ян взглянул на свои часы. Стрелки двигались к четырём часам дня. Ему отчего-то казалось, что найти в архиве старое дело не составит никакого труда: кто же знал, что материалы по совершённым во всей округе преступлениям свезут в одно место? Хотя, Ян это признавал, с самого начала его затея была провальной. Найти дело об убийстве женщины, не зная года совершённого преступления, места и предполагаемого преступника — даже хуже, чем искать иглу в сене, ту найти всё-таки было возможно.

Когда Ян потянулся к ближайшей к нему папке, он услышал отзвук шагов, доносившихся от входной двери. Так и замерев с вытянутой вперёд рукой, он уже по привычке напрягся, готовясь абсолютно ко всему, что могло последовать за появлением незнакомца. Но когда человек показался перед его глазами, он нисколько не сомневался в том, кем этот человек являлся.

Айтишником оказался парень чуть больше двадцати. Немного полноватый и невысокого роста, в очках из прозрачной оправы, чёрных потёртых джинсах и такого же цвета застиранной футболке. На груди облезала теперь уже нечитабельная надпись на английском. На подбородке и скулах сквозь кожу пробивались жёсткие тёмно-рыжие волоски зарождавшейся щетины.

— Вам чем-то помочь? — спросил парень таким тоном, будто спрашивал: «А что вы, собственно, тут двое забыли?» — Если нет, то вы ведь знаете, что без разрешения в архив спускаться нельзя.

Последнее он произнёс уже для Петра.

— Мне, конечно, всё равно, но если вас кто-то заметит, то я буду первым, кому за это попадёт, — продолжил парень, намереваясь вернуться к своему столу. — Поэтому, если у вас нет разрешения, будьте добры уйти. Мне ещё кучу старых материалов отсканировать надо, а я не люблю работать в компании. Понимаете?

Понимать заскоков этого парня Ян не собирался, но слова о сканировании старых документов заинтересовали его. Он вспомнил, сколько коробок стояло у стола на входе, вспомнил новенький компьютер и сканер. Парень действительно сканировал дела.

— Старые документы? — повторил Ян. — Насколько старые?

Парень взглянул на него недоверчиво, затем перевёл взгляд на Петра.

— Так…что вы ищите?

Ян вкратце рассказал ему о деле, которое искал, опуская из своего рассказа некоторые моменты.

— Здесь дела хранятся с 1950 года, — дослушав его, произнёс айтишник, зовя незваных гостей за собой. — Они старше моей бабули, если что. И я уже отсканировал материалы до 1973 года. Так что если там не найдём то, что вы ищите, придётся подождать ещё…недели три.

— Ты проделал огромную работу, — сказал Ян, прикидывая, сколько страниц могло быть в одном уголовном деле. — Но зачем ты её делаешь?

— Разгребаю свой будущий кабинет.

— Будущий кабинет?

— Большую часть подвала отдадут в моё распоряжение, если я освобожу для себя место от старых дел.

— И ты их сканируешь, — произнёс Ян.

— Да.

— Но их ведь можно уже просто выкинуть, разве нет?

— Можно, но начальство… — страдальчески протянул парень, усаживаясь на крутящийся стул. Нажав на клавишу пробела, он привёл ноутбук в чувство и, кликнув по таблице на рабочем столе, взглянул на Яна. — Начальство считает, что все эти документы ещё могут кому-то пригодиться. Поэтому, если я хочу занять подвал, мне нужно отсканировать все дела вплоть до начала нулевых, чтобы бумажные носители с чистой совестью можно было выкинуть.

Сказав это, он опустил взгляд к ноутбуку.

«В какой-то степени я даже рад тому, что здесь такой начальник», — подумал Ян, представив, что при другом руководстве все эти папки и коробки горели бы в бочках на заднем дворе, и тогда у него не было бы и одной сотой процента на то, чтобы что-то найти.

— Значит, труп — женщина, да? — уточнил айтишник, вбивая в таблицу фильтр. — Года убийства Вы не знаете.

— К сожалению, — подтвердил Ян,

— Возраст?

— Не знаю.

— Способ убийства?

— Насколько мне известно, её утопили.

Айтишник постучал пальцами по краю стола.

— Попробуем удушение, — печатая, произнёс он и нажал на клавишу «Enter».

Таблица обновилась, количество строчек уменьшилось, но их всё равно оставалось около тысячи.

— Смотришь на такие записи и удивляешься: откуда в людях столько злости? — почесав щёку, произнёс Пётр, выискивая взглядом место, на которое мог присесть.

Айтишник покрутил колёсиком мышки вперёд-назад и спросил у Яна, верна ли его догадка, что убийство произошло на улице? Или же женщину утопили в ванне?

— Это было на улице. Река, возможно.

Пока парень вбивал очередной фильтр, Пётр с сомнением изрёк:

— Так у нас тут ни речки, ни ручейка. Одни поля за городом, да лес.

— Это сейчас, — обернувшись через плечо, произнёс Ян. — А в пятидесятых?

— В пятидесятых город только-только на город становился похож. Если речки и были, то их осушили, чтобы дома построить.

— Думаешь?

— Уверен. Я помню, как в детстве любил у отца фотографии послевоенные рассматривать. У него целый альбом был, посвящённый нашему городу.

В их диалог вмешался айтишник.

— О, смотрите, — с неким восторгом произнёс он, заставляя и Яна и Петра обратить своё внимание на экран ноутбука. — Осталось чуть больше трёхсот записей.

— А что ты сделал?

— Убрал домашнее насилие из фильтров. Представьте только, сколько женщин убили в их же квартирах. — Парень встрепенулся, передёрнув плечами. — Жуть.

— Три сотни записей уже не так много, и всё же… Какие ещё есть фильтры?

— Полезных больше никаких, — признался парень. — Того, что есть, для архивирования вполне достаточно. Больше, в принципе, и не требовалось. Год происшествия, следователь, ведший дело, жертва. Место преступления, преступник, способ убийства и номер дела. Вот и всё.

— Понятно. Значит, до семьдесят третьего года всё отсканировал?

— Ага, и ещё столько же осталось. — Айтишник обернулся к Петру. — Так как будете искать? Не то, чтобы мне это было интересно, дела-то списанные — что хотите, то с ними и делайте, но… Мне куда файлы-то перекинуть? Работы ещё много, не хочу выбиваться из графика.

Было решено, что таблицу с информацией по делам и сами дела в отсканированном виде айтишник скинет на компьютер Петра по внутренней сети. Чтобы не отвлекать друга от работы, покинув подвал, Ян направился к своей машине, оставленной на парковке во внутреннем дворе. В бардачке у него всегда лежала рабочая флешка, на тот случай, если по какой-то причине рабочую информацию будет проблематично передать с помощью Интернета.

«Если повезёт, то уже совсем скоро мы узнаем, кем же Женщина в красном была при жизни», — подумал он, пряча флешку в карман и закрывая машину.

Глава 6

Виолетта не хотела сюда возвращаться, но больница была единственным местом, где ей могли помочь. Пока миловидного вида медсестра заполняла её медицинскую карту, а стоявшая неподалёку Астра вглядывалась в заснеженную белизну по другую сторону окна, Габи о чём-то говорил с врачом. Минут десять назад мужчина в белом халате заверил Виолетту, что ей несказанно повезло — последствия аварии лишь ссадины на лице, да пара ушибов. Ничего смертельного. Никаких переломов. Но о чём тогда Габи и врач столько времени беседовали? Виолетта видела, как мужчина нервно топал носком своих прорезиненных галош — почти весь медицинский персонал в больнице ходил в таких. Он то косился на саму Виолетту, то преданно смотрел в глаза Габи, боясь сделать лишний вдох.

— Вот и всё, — произнесла медсестра, ставя в записях точку и отвлекая Виолетту от её мыслей. — Сейчас напишу тебе название обезболивающего. Купишь препарат в аптеке, он не сильный, но если почувствуешь боль, обязательно прими, ладно?

Виолетта пообещала следовать всем рекомендациям.

— У тебя есть ещё какие-нибудь вопросы?

Виолетта осторожно покачала головой, покосившись на Астру. О том, что медсестра её не замечает, Виолетта догадалась почти сразу.

«Всё-таки, какого это жить, когда тебя действительно не замечают?»

Почти год Виолетта жила с мыслью о том, что она — невидимка для всех людей в этом городе. А оказалось, что многие горожане даже не знают об её существовании. Все те косые взгляды и перешёптывания за её спиной, которые она ловила на себе и слышала, были не более чем её воображением.

— Нет, у меня нет вопросов, спасибо.

Медсестра улыбнулась, сложила вместе какие-то бумаги и вышла из-за небольшого столика.

— Если что, твоя карта будет в регистратуре на первом этаже, — продолжила она, опустив глаза на карту и пролистав её пустые страницы. — Странно всё-таки, что за год ты так и не прикрепилась к нам.

Виолетта виновато пожала плечами.

— Да как-то вот…так получилось.

Медсестра кивнула ей с лёгким осуждением, но ничего не сказала, направившись к стоявшим у входа в палату мужчинам. Сказав что-то врачу, она вышла в коридор и направилась куда-то в сторону лифта. Возможно, она должна была сразу же отнести карту Виолетты в регистратуру. В то же время Габи и врач закончили свой разговор. И когда в палате кроме них никого больше не осталось, Габи сказал, что про Виолетту не станут докладывать в полицию. Хотя о жертвах аварий медицинские учреждения были обязаны сообщать в правоохранительные органы незамедлительно.

— Скажем так, ты стала исключением из правил.

— Исключение?

— Да. О тебе не сообщат, — заверил Габи, переводя взгляд с Виолетты на Астру, — во всяком случае сейчас. Машину, я думаю, скоро обнаружат и к месту аварии приедут полицейские. Если, правда, они уже её не нашли. Им не составит труда узнать, кому принадлежит машина и у прибывших к месту аварии инспекторов возникнет вполне себе закономерный вопрос: где водитель?

— Они будут искать её, как только поймут причину возвращения её матери в город, — сказала Астра, после обратившись к Виолетте. — Увидев твоё лицо, они поймут, что в момент аварии ты так же находилась в машине, и начнут задавать вопросы, ответить на которые ты не сможешь.

— Я это понимаю. Моя мама пропала, — проговорила Виолетта, от волнения искусав уже все свои губы. — И я не знаю ни где она, ни что мне сделать, чтобы вернуть её. Но я всё понимаю… Полиция не поможет её найти, потому что они не поверят в историю о Женщине в красном. И что мне тогда делать? Не могу же я сидеть на месте.

— Тебе ничего не надо делать, — произнёс Габи, — потому что Женщина в красном не твоя забота. От тебя лишь требуется ещё раз рассказать нам всё, что ты успела узнать о ней у своей матери.

Виолетта кивнула и ещё раз рассказала обо всём, что ей было известно. Больший интерес в её рассказе для Астры и Габи представлял факт того, что зеркала, через которые Женщину в красном призвали во многих уголках города, нужно разбить — единственный способ закрыть перед Женщиной в красном двери в их мир.

— Я считала, — сказала Виолетта, — что стереть с поверхности помаду, ну или чем там ещё кто-то рисовал, будет достаточно. Так ведь прогоняют Пиковую Даму.

— Женщина в красном не Пиковая Дама, — изрёк Габи, когда они покинули палату. — И в существование последней мне с трудом верится. Но почему зеркала?

— У многих народов зеркала считаются окнами в потусторонний мир, — произнесла Астра. — И я склонна верить этому.

Оказавшись в коридоре, Виолетта на секунду удивилась тому, как быстро больница вернулась к обычному режиму работы.

«Будто и не было вчера ничего», — подумала она, посмотрев по сторонам.

И медперсонал и пациенты вели себя так, будто вчерашний день ничем не отличался от предыдущего. Размеренный ход времени омрачал лишь бушевавший за окном снегопад. Но пока люди находились внутри здания, и царапавший кожу снег не мог до них добраться, ни врачам, ни пациентам не было никакого дела до уличной непогоды.

— В любом случае, — начала Астра, — мы теперь хотя бы знаем, кем Женщина в красном может быть.

Достав из кармана старую фотокарточку, Астра ещё раз вгляделась в незнакомый образ. Виолетта же, стоило ей только показать эту фотографию, лишь на мгновение задумавшись, уверенно произнесла: «Это она, Женщина в красном».

«Почему её фотография была у Марфы?»

Астра сомневалась в том, что эта женщина как-то была связана с лавкой. Возможно, она имела какое-то отношение к Марфе, но предшественница Астры не могла ни подтвердить это, ни опровергнуть. Астре оставалось только строить догадки и предположения, не надеясь узнать верны они или ложны.

На первый этаж их компания из трёх человек спустилась на лифте в напряжённом молчании, каждый думал о чём-то своём. Но стоило дверям кабины разъехаться в стороны, как внутрь из холла влетел человек, лишь чудом не налетевший на сделавшую первый шаг наружу Астру.

— Эй, мужик, о правилах не знаешь? — возмутился Габи находившийся на данный момент не в самом лучшем расположении духа. — Люди сначала выходят, а потом уже заходят!..

Но виновник небольшого происшествия даже не взглянул на него. Схватив Виолетту за руку выше локтя, он выволок девушку из лифта и, положив на её плечи свои ладони, вглядываясь в её лицо, произнёс:

— Что произошло?

— Слушай, ты глухой? — поинтересовался у мужчины Габи с плохо скрываемым раздражением, но Виолетта пресекла односторонний конфликт одним лишь покачиванием головы. — Это ещё что значит? Вы знакомы?

— Это капитан Стрелецкий, — произнесла Виолетта, взглянув на Габи, а затем, ответив на вопрос полицейского: — Небольшая авария.

— Небольшая авария? — Нахмурив тёмные брови, Стрелецкий всем своим видом дал понять, что об аварии уже был наслышан, и Виолетта могла не стараться преуменьшать то, что произошло. — Где твоя мама?

Виолетта сжала губы и почувствовала, как от подступивших к глазам слёз засвербело в носу. Отчего-то захотелось заплакать и реветь так долго, не останавливаясь, пока слёз не останется. Впервые она так быстро прониклась если уж не симпатией, то доверием к незнакомому человеку. Ей казалось, будто она была знакома со Стрелецким всю жизнь. И, возможно, причиной тому был тот факт, что она понимала: Стрелецкий и её мама проходили через всё то, через что сейчас проходит она и Стрелецкий был единственным, кто мог понять её.

— Она забрала её, — пробормотала Виолетта, всё-таки дав слезам волю. — Она её забрала…

Минут через сорок они все находились в «Ликорисе», и их появление изрядно удивило Влада, оставшегося в заведении за главного. Полумрак в помещении и перевёрнутые стулья лучше всяких слов говорили о том, что бар был закрыт для посетителей. А тянувший по полу холод и вовсе настраивал на мысли о том, что гостей здесь никто не ждал. Более того, их присутствие было крайне нежелательным.

— В нашей небольшой компании очередное пополнение? — спросил Влад у прошедшего мимо него Габи, разглядывая стоявшего у входа Стрелецкого. — Виолетта, ты плохо на них влияешь. Они же в социум вернуться и уже обратно из него не выйдут.

Сквозь улыбку была заметна его обеспокоенность.

— Ты в порядке?

— Да. Лишь синяки и ссадины.

Влад кивнул, переведя взгляд на продолжавшего стоять у входа Стрелецкого. Его приход настораживал юношу. Габи направился к бару, Астра, последовав за ним, заняла место на высоком стуле у стойки.

— И что в этом месте такого удивительного? — оглядываясь, произнёс Стрелецкий. — Столько раз пытались вас проверить, а сверху всё отмашки давали.

— Даже не знаю, — с явной издёвкой ухмыльнулся Габи, наливая в невысокий гранёный стакан не то коньяк, не то виски. — Что-то удивительное, значит, есть.

Астра попыталась напомнить Габи о том, что за пределами «Ликориса» ещё властвовал день, медленно переходивший в вечер, и для распития спиртного было рано, но, сделав вид, что не услышал её, Габи за пару глотков осушил стакан. Затем достал из пачки сигарету, поджёг её, но, затянувшись лишь пару раз, смял сигарету, затушив её в пепельнице. Запах табака вернул в бар жизнь.

Стрелецкому его тон не понравился. Он просверлил Габи тяжёлым взглядом и наконец-то сделал несколько шагов внутрь зала. Наверное решил, что сейчас никто не спросит у него разрешительных на нахождение внутри документов, как бывало прежде на службе. Он прошёл к Габи и Астре, и так же, как девушка, сел на высокий стул.

— Давайте-ка ещё раз убедимся в том, что каждый из нас вполне себе адекватен.

— Понятие «адекватность» для каждого своё, — сказал Габи, подозвав Влада и Виолетту.

За разговором они потеряли счёт времени, но к удивлению Виолетты никто не сомневался в том, кем каждый из них являлся. Даже Стрелецкий, который в силу своей профессии должен был быть тем ещё скептиком, легко принял и Астру — хозяйку Цветочной лавки из местной легенды, и Габи — управляющего таинственного «Ликориса», о котором в городе так же слагалось немало легенд, только уже старшим поколением.

— Значит, здесь вы устраиваете для преступников Ад на Земле? — уточнил Стрелецкий, подняв глаза к потолку. Там, как ему откровенно признались, на втором этаже, совершивший преступление человек переживал свой кошмар на Яву снова и снова, пока удирая в страхе из «Ликориса» не бежал по направлению к полицейскому участку. — Кажется, теперь я начинаю понимать, почему иногда признания писали такие люди, которые и бабушку родную были готовы продать.

— И по этой же причине верхушка давала отмашки на проверки, — уже без усмешек сказал Габи. — И нам и вам, как говорится. И раз мы со всем разобрались и познакомились, давайте решать, что делать дальше.

— Я уже сказал, что делать дальше. — Стрелецкий облокотился о барную столешницу локтями и скрепил пальцы в замок, положив на них подбородок. — Единственный способ избавиться от неё — убить того, кто первым её призвал.

— Убить ребёнка? — пробормотала себе под нос Астра, явно не согласная с таким способом решения их проблемы в лице Женщины в красном. — А если ошибёшься с выбором? Что делать будешь? Убьёшь ещё одного?

Стрелецкий не обратил внимания на фамильярное отношение.

— Да, — ни секунды не мешкая, ответил он.

— Как-то это неправильно, — сказал Влад, стоявший за стойкой вместе с Габи. — Наверняка есть другой способ…

— Другого способа нет.

— Наверняка есть, — настаивал на своём парень, но спорить дальше не стал.

Виолетта молчала. Её мама тоже не одобряла такого способа, но по её же признанию, другого выбора действительно не было.

— Вы все даже представить не можете, что мы пережили в то время и что сделали, чтобы остаться в живых. — Стрелецкий нахмурился, словно от боли, непроизвольно закрыв искусственный глаз ладонью. — Гордиться мне не чем, но и бездействовать я не буду. На этот раз её призвало куда больше людей, чем в прошлом, и я не хочу думать о том, что произойдёт, если мы не будем действовать решительно и без промедлений. Этот демон…

Габи деликатно прокашлял.

— Я внесу некую ясность, — произнёс он. — Женщина в красном — не демон, уж в этом я разбираюсь.

— Без разницы, — покачал головой Стрелецкий. — Призрак, демон или ещё что, сути дела это не меняет.

— Вообще-то меняет, — сказал Влад, взглянув на Габи. — Женщина в красном действительно не демон, а лишь злой дух. Очень злой, но всё-таки дух.

— И что?

— От демона избавиться сложнее.

— Она злой дух и есть два способа избавиться от неё раз и навсегда. — Сказав это, Габи сжал кулак, а затем показал два пальца, намереваясь загибать их при перечислении этих способов. — Первый способ дать ей то, чего она хочет. Второй — избавиться от того, что её удерживает в нашем мире. Зачастую, это «что-то» является телом духа.

Стрелецкий из этого ничего не понял, о чём, нисколько не смутившись, сообщил. Виолетта сидела рядом с ним и молча вслушивалась в разговор, пытаясь уяснить для себя новую информацию.

— Нужно найти её могилу и сжечь тело, — сказал Влад и, посмотрев на Виолетту, кивнул головой. — Ага, иногда в сериалах и фильмах действительно показывают что-то стоящее. Сжигание тела — стопроцентный способ не дать духу вернуться на землю.

— И как искать могилу? — Стрелецкий ухватился за новую информацию как утопающий, за протянутую ему соломинку. — Вы знаете, кем она была при жизни?

Астра протянула полицейскому старую фотографию.

— Хоть бы фамилию написали, — раздосадовано протянул Стрелецкий, посмотрев на запечатлённую на карточке молодую женщину. — Но это уже хоть что-то. Попробую прогнать по базе, вдруг какая-нибудь Роза найдётся.

— Не просто какая-нибудь.

Виолетта присоединилась к разговору и рассказала Стрелецкому о том, что Женщина в красном лишилась жизни насильственно. Этот факт заинтересовал мужчину. Стрелецкий, вспомнив слова Габи, предположил, что Женщина в красном хотела найти своего убийцу и Габи ничего не оставалось, как согласиться с этим.

Их дальнейший разговор прервал настойчивый стук в дверь. Влад вышел из-за стойки и шёл ко входу под заинтересованные взгляды собравшихся. В баре повисла напряжённая тишина. Когда Влад открыл дверь и отошёл в сторону, пропуская внутрь ещё одного гостя, в голове парня промелькнула мысль о том, что все, наконец-то, в сборе.

Ян отряхнулся от снега, топнул ногами, чтобы снег отстал от подошв, и сделал несколько шагов от порога вглубь бара.

Глава 7

Снаружи уже было темно.

Виолетта вышла за порог «Ликориса» одной из первых и посмотрела на возвышавшееся над ней тёмно-серое небо. Метель стихла и теперь сверху падали, кружась в своём танце, крупные хлопья снега. Одна снежинка коснулась её щеки и тут же растаяла, превращаясь в холодную каплю воды. Виолетта быстро смахнула её и подышала на краснеющие пальцы. Зима вновь заявила о своих правах — к вечеру стало заметно прохладней.

— Тогда сначала я отвезу Виолетту и Астру, а затем приеду в отдел, — сказал Ян Стрелецкому, просчитывая в голове, сколько времени ему потребуется для того, чтобы развезти девушек. — Где-то через час.

— К этому времени я подготовлю место, где никто нам не помешает.

Габи и Влад решили остаться в «Ликорисе», сославшись на важные дела. И пока Габи клеил на дверь объявление о санитарном дне — хотя, точнее было сказать ночи, ввиду режима работы бара — Влад разослал в социальных сетях сообщения о том, что этой ночью «Ликорис» будет закрыт для посетителей.

«Я так и не спросила, что произошло на втором этаже, — спохватилась Виолетта, но момент для расспроса был упущен. — Надеюсь, они решат эту проблему».

Рядом хрустнул снег.

— Я сделаю всё, чтобы найти твою маму, — произнёс подошедший к ней Стрелецкий, и голос его внушал доверие. — Поэтому ни о чём не беспокойся и отдохни как следует.

Он взглянул на её ссадины на лице и сжал губы в узкую полоску.

— Кстати, скажи мне номер своего телефона, будем на связи если что-то случится.

Виолетта продиктовала цифры, Стрелецкий вбил их в память старенького кнопочного телефона, и только после этого девушку осенило: телефон она где-то потеряла!

— Я поспрашиваю у тех, кто был на месте аварии, — пообещал мужчина, намереваясь вернуть Виолетте её вещь, если та находилась на хранении в отделе. — Не думай об этом. В конце концов, телефон можно купить, а номер восстановить.

— Да, Вы правы.

— Виолетта! — Ян окликнул её, открыв перед Астрой дверь пассажирского места в своей серебристой «Хонда». — Поехали!

— Ты уверена, что хочешь остаться с ними? — внезапно поинтересовался Стрелецкий.

И Виолетта видела, как тщательно он подбирал слова для дальнейшего разговора.

— Я о том, что… В отделе хоть и нет кроватей, но я бы что-нибудь придумал… Мне кажется, что со мной тебе будет всё-таки безопаснее.

Со мной.

Не с полицией, а именно «со мной».

Виолетта удивлённо тряхнула головой, будто отмахиваясь от летевших в глаза снежинок. Она посчитала, что, возможно, в какой-то степени Стрелецкий чувствовал себя ответственным за неё. Как-никак он был знаком с её матерью, и они вместе пережили довольно-таки страшное время в своей молодости, наложившее отпечаток на их дальнейшую жизнь.

— Не беспокойтесь за меня, — сказала она, оглянувшись к машине Яна. Виолетта буквально чувствовала на своей спине испепеляющий взгляд Астры. — И…не обижайтесь, но с Астрой мне будет безопаснее. Всё-таки в этих делах она смыслит больше.

Стрелецкий коротко кивнул, и на этом их разговор завершился.

О том, чтобы Виолетта осталась одна, не шло и речи. Но Астра наотрез отказалась оставлять её на ночь в лавке, сказав: «Это вам не ночлежка», а Яну предстояла долга ночь в полицейском архиве на пару со Стрелецким. Пусть и нехотя, но Астре пришлось согласиться с тем, что для Виолетты во всём городе найдётся только одно более-менее безопасное место, в сторону которого они и направились, отъехав от «Ликориса».

Когда им открыли дверь, на часах было около восьми вечера.

Мила с родителями жила в обычной, ничем не примечательной девятиэтажке, каких по всей стране было отстроено немалое количество в определённый исторический промежуток времени. Панельные бело-голубые здания, словно братья-близнецы, выстраивались ровными рядами вдоль дороги, напоминая о днях давно ушедшей эпохи. Почти во всех окнах горели жёлтые или жёлто-оранжевые огни, реже — белые. Явный признак того, что домочадцы уже давным-давно вернулись с учёбы-работы и теперь наслаждаются семейными посиделками на кухне или у телевизора в гостиной.

К удивлению Виолетты их позднее появление нисколько не озадачило женскую половину семейства, а даже напротив: их неожиданный приход был воспринят ими довольно радушно. Во всяком случае, на лицах Милы и её матери не промелькнуло ни одной отрицательной эмоции.

— Я хочу попросить вас приютить её на ночь, — сказала Астра, подталкивая Виолетту в спину. Сама девушка переступать порог квартиры не спешила. — Я понимаю, что моя просьба может нарушить ваши планы на вечер, но…

— Для тебя что угодно, — прервала её Светлана — мать Милы. — Виолетта, проходи, не стой столбом. Астра?..

Во взгляде женщины читалась если и не мольба, то просьба, но на лице Астры ни один мускул так и не шевельнулся.

— Меня ждут внизу, — только и сказала она, а после, подумав, добавила, словно извиняясь: — Как-нибудь в другой раз.

Пообещав забрать Виолетту утром и ещё раз поблагодарив за помощь, Астра ушла, оставив после своего ухода атмосферу странного напряжения, так и повисшего в воздухе коридора.

— Ну что же, — произнесла Светлана, растерянно взглянув на гостью, — Виолетта, ты голодна? Мужа сегодня не будет и мы с Милой только собирались ужинать. Присоединишься?

Ответом на заданный вопрос стал звук заурчавшего желудка, приведший Виолетту в неподдающееся словами смущение.

За застольными разговорами время пролетело незаметно. Виолетта поймала себя на мысли о том, что уже давно не ужинала в кругу семьи и ощутила в районе сердца укол боли от осознания того, что уже никогда не сможет вернуть то беззаботное время, которым она владела до смерти Вити. Светлана и Мила были тем образом матери и дочери, которыми Виолетта со своей мамой уж никогда не будут. Весь ужин они болтали о всякой чепухе, смеялись и подтрунивали друг над другом. Виолетта была очарована царящей в доме атмосферой любви и спокойствия, но где-то на подкорках сознания она эгоистично молила о том, чтобы ужин поскорее закончился.

— Мы будем спать в моей комнате, — выдав ей полотенце, сказала Мила, ища в своём шкафу что-нибудь, что смогло бы сойти Виолетте за пижаму. — Надеюсь, ты не против делить постель с девушкой?

Не поняв двоякого смысла заданного ей вопроса, Виолетта ответила, что в этом нет ничего такого, и она готова спать на полу, если Миле будет неудобно делить с ней кровать.

— Я на полу спать не собираюсь и тебя, нашу гостью, вниз тоже не пущу. — Засмеявшись, Мила выудила из разноцветной стопки на полке шкафа неопределённого цвета футболку. — Вот, держи, будет тебе мини-платье. Иди, прими душ, не то похожа на бедную родственницу-дурнушку из деревни, приехавшую покорять столицу.

— И в первый же день потерявшую на вокзале чемодан и паспорт?

— И в первый же день потерявшую на вокзале чемодан и паспорт, — смеясь, повторила Мила, отправляя Виолетту в ванную.

Когда горячие капли коснулись её тела, Виолетта почувствовала себя живым человеком. Она наконец-то согрелась, смыла с себя грязь прожитого дня и была готова думать о том, что ей делать дальше. Стоя под льющими из душа струями она прислонилась лбом к холодному кафелю стены и прикрыла глаза. В её голове было слишком много мыслей. Всё происходящее начинало казаться ей страшным, затянувшимся сном.

«Мама…Где ты можешь быть?»

Хоть Стрелецкий и обещал найти её, Виолетта понимала, какое невыполнимое обещание он взвалил на свои плечи. И вместе с тем она надеялась, что он всё же выполнит своё обещание.

«Зачем она ей?»

Виолетта прекрасно помнила свою встречу с Женщиной в красном в больнице, если это всё-таки всё происходило на самом деле. Она так до конца и не поняла, что можно считать своей фантазией, а что реальностью. Но тогда, на лестнице, Женщина в красном прикоснулась к ней и назвала Виолетту именем её матери. Ларисой.

«Но мы совершенно не похожи».

— Как она узнала, что я её дочь?

Почувствовала.

К такому выводу пришла Виолетта в конечном итоге, выходя из ванной. Проходя мимо комнаты родителей Милы, она увидела в дверных стёклах голубоватые отблески висевшего на стене телевизора. Виолетта вспомнила, что её отец тоже всегда засыпал под разговоры каких-нибудь старых политологов, рассуждавших в ночных программах о мировых заговорах и грядущих войнах.

«Наверное…ему нужно позвонить, рассказать о маме, — подумала Виолетта, но тут же отмахнулась от этой мысли. — Нет, сейчас в этом ещё нет необходимости».

Сейчас. Ещё. От этих слов в душе у Виолетты вмиг похолодело, и она поспешила переключиться на что-то другое, лишь бы не думать о плохом.

Справа от комнаты Милы была ещё одна комната, и хоть никто ей этого не говорил, Виолетта была уверена: она принадлежит сестре Милы.

«Принадлежала», — поправила себя Виолетта, взглянув на приоткрытую дверь комнаты Милы.

— Я бы с удовольствием устроила нам с тобой ночные девчачьи посиделки, — начала Мила, уже занявшее место на кровати у стены, стоило только Виолетте зайти в комнату, — но завтра с утра у меня встреча с моим куратором.

— Куратором?

— Преподом, который отвечает за мой диплом, — пояснила Мила и, хихикнув, добавила: — Или это всё-таки я должна за него отвечать? Не знаю.

Дождавшись, когда Виолетта заберётся в кровать, Мила хлопнула в ладоши и свет в её комнате потух.

— Технологии!.. — воскликнула она, устраиваясь на своей половине.

Виолетта так же забралась под одеяло и, несмотря на то, что Миле нужно было рано вставать, собиралась поговорить с ней ещё немного. Но стоило только ей коснуться головой подушки, как она тут же заснула, почувствовав груз пережитой за день усталости.

Глава 8

24 марта 2018 года, суббота

Глубокой ночью Виолетта проснулась, словно по щелчку чьих-то пальцев. Несколько минут она смотрела в одну точку на потолке, привыкая к темноте и прислушиваясь к звукам сонной квартиры. Виолетта слышала мерное посапывание рядом, повернув голову, она вгляделась в накрытую одеялом фигуру. Мила спала, отвернувшись от неё к стене. Осторожно привстав и откинув часть своего одеяла в сторону, Виолетта опустила на пол ноги. Матрас под ней продавился, и Мила в этот момент поёрзала на своём месте и пробормотала что-то неразборчивое.

Виолетта с минуту не шевелилась, выжидающе замерев в неудобной для себя позе. И как только движения у стены прекратились, она встала с кровати и выскочила из комнаты.

Когда она была ещё совсем маленькой и просыпалась посреди ночи, не в силах стерпеть жажду или позывы сходить в туалет, выход из комнаты был для Виолетты сродни подвигу. Ведь за пределами её тёплой и удобной кровати находился ночной мир, который рождал в детском сознании один только страх. Ползущие по стенам тени, капающая из крана вода, шаги соседа сверху — всё это могло приклеить Виолетту к полу и она, хныча, звала родителей спасти её. И так ночь за ночью…

Но то время давно прошло, Виолетта больше не боялась бродить ночью по квартире. Потому что тени на стенах были всего лишь тенями, капающая вода из крана всего лишь водой, а у топающего сверху соседа была обычная бессонница. Стоило только примериться со всем этим, как детские страхи исчезли.

Оказавшись на кухне, Виолетта с облегчением выдохнула. Налив себе воды, она утолила жажду — вода была настолько холодной, что у неё свело зубы — и подошла к окну. Из-за света фонарей мир этой ночью казался ей приглушённо-оранжевым, блики отражались от лежавшего на земле снега, а по небу плыли графитовые облака — не то предвестники очередного снегопада, не то весеннего дождя.

Кое-где в окошках соседних домов горел свет, кому-то, как и ей, не спалось.

«Можно себе позволить, — подумала Виолетта, намереваясь вернуться обратно в комнату Милы, — завтра… Нет, уже сегодня. Суббота».

На её счастье в школе была пятидневка, а значит у школьников были законные два дня выходных. Виолетта мысленно сделала себе отметку о том, что утром нужно будет как-нибудь связаться с Лукой. Если Ян и Стрелецкий не найдут место захоронения Розы, то придётся просить Изу об очередном флэшмобе.

На этот раз с разбиванием зеркал.

«Так хотя бы сможем её сдержать».

Возвращаясь в комнату Милы, Виолетта почувствовала потянувший по полу сквозняк. От коридорной плитки тянуло холодом, и Виолетта вспомнила, как воспитательница в детском саду заставляла её и остальных дошкольников зимой ходить босыми ступнями по снегу. Якобы так закалялись их организмы. Возможно, так оно и было. Во всяком случае, Виолетта действительно очень редко болела. А если болезнь и умудрялась попасть в её тело и атаковать горло с носом, то насморк и кашель с першением недолго её беспокоили. Вся хворь проходила за пару дней.

«Откуда так дует?»

Виолетта остановилась у входной двери. В груди, словно червячок, заскреблось чувство, схожее с тревогой. Что-то беспокоило её уже окончательно проснувшееся сознание.

«Не делай этого, — сказала она сама себе, встав на носки. — Просто иди спать».

В сущности она не знала, что именно так притянуло её к дверному глазку в этот момент. Скорее всего, глупое человеческое — а может быть девчачье — любопытство. Но стоило Виолетте увидеть общий коридор, как её сердце ухнуло куда-то вниз. Там, прямо под висевшей на одном только проводе лампочкой, стояла Женщина в красном.

«Чёрт», — пронеслось в голове у Виолетты,

И она отшатнулась от двери.

«Может, мне это всё снится?»

Для уверенности она щипнула себя за запястье, там кожа была тоньше и болевой эффект должен был ощущаться сильнее. Когда боль вспыхнула в её голове, Виолетта одёрнула пальцы и стала с силой тереть краснеющее пятно.

«Не сон».

Но как тогда Женщина в красном могла оказаться в коридоре? Было ли там зеркало? Виолетта задумалась. Да, вроде бы кто-то из соседей выставил в общий коридор шкаф с зеркальными дверьми. Но ведь ей сказали, что Женщина в красном может выйти наружу только через те зеркала, через которые её призвали.

Неужели кто-то делал это в коридоре?

«Я об этом пожалею», — подумала Виолетта, вновь вставая на носки и заглядывая в коридор через дверной глазок.

Женщина в красном продолжала неподвижно стоять под мигающей лампочкой. Её волнистые волосы, красное платье и туфли были насквозь мокрыми. Из-за опущенной вниз головы волосы скрывали её лицо, и Виолетте был виден только её подбородок — бледный и острый. Не отдавая отчёта своим действиям, Виолетта медленно потянула пальцы к металлическому шпингалету, с намерением обезопасить себя и тех, кто находился вместе с ней в квартире ещё сильнее. Ей казалось, что одного закрытого замка мало и для надёжности дверь следовало закрыть на старенький шпингалет, который по назначению уже давно не использовали.

Но стоило только железному ходунку скрипнуть внутри полой трубки, как Женщина в красном резко вздёрнула голову и посмотрела Виолетте прямо в глаза. У Виолетты перехватило дыхание — у Женщины в красном было лицо! Нос, губы, глаза, брови. И теперь Виолетта без труда узнала в ней женщину с фотографии, носящей имя королевы цветов — Роза.

Теперь она не сомневалась, что Роза с фотографии и Женщина в красном действительно один и тот же человек.

— Это ты… — шёпотом произнесла Виолетта.

И в этот момент Женщина в красном улыбнулась, словно услышав её слова, и рванула вперёд. Виолетта испуганно вскрикнула и отшатнулась от двери. Ту сокрушил один короткий удар. И квартира вновь утонула в тишине.

Виолетта испуганно отшагнула назад на несколько шагов.

«Она сюда не попадёт».

Отчего-то хотелось верить, что сквозь закрытую дверь Женщине в красном в квартиру было не пробраться. Но эта уверенность испарилась, когда по её спине, вниз по позвоночнику, прошла неприятная волна мурашек и, как говорилось в детективных романах, у неё «волосы на голове зашевелились». Это был инстинкт. Виолетта буквально ощутила на теле посторонний, пристальный взгляд и обернулась через плечо к двум дверям — в комнату Милы и в комнату её сестры. И под второй дверью залегла чёрная тень.

«Это от соседнего здания», — сказала Виолетта сама себе, осознав, что колени начало бить мелкой дрожью.

Стёкла на двери очертили чёткий отпечаток ладони.

«Чёрт».

Ладонь медленно скользнула вниз и пропала. Через секунду ручка двери стала опускаться вниз. Дверь приоткрылась.

Это было приглашением и Виолетта, превозмогая собственный страх, она пересекла небольшую гостиную и вошла в комнату.

Место, в котором никто не живёт, всегда можно почувствовать. Оно холодное. Отчуждённое. Пустое. В нём нет никаких запахов. Попав в такое место, начинаешь чувствовать одиночество. Виолетта видела очертания мебели — её глаза уже привыкли к темноте. Отчего-то ей казалось, что все вещи, расставленные в комнате, находились в том же самом положении, что и при жизни сестры Милы. Вряд ли родные смогли что-то здесь поменять.

Она хорошо их понимала.

Вещи Вити тоже всё ещё находились на своих местах, будто он вот-вот вернётся за ними.

Виолетта тряхнула головой, отгоняя слёзы.

Люди говорят, что время лечит, но это не так. Со временем боль утраты становится глубже и разрушительнее. Если не суметь отвлечься, то есть риск увязнуть в собственном горе и уже никогда не вернуться к прежней жизни. Её отец избрал именно такой путь, а она и её мама…они стали жить дальше. Для кого-то такой шаг покажется эгоистичным, но они нашли в нём своё спасение.

Так же поступила и Мила с родителями. Они жили дальше, но сохраняли частичку ушедшего навсегда человека в этой комнате.

Сердце у неё в груди колотилось в бешенном ритме, во рту от волнения опять пересохло. Понимая, что лезет на рожон, она ничего не могла с собой поделать. Виолетта посмотрела на окно и её душа, обитавшая где-то в груди, ухнула к пяткам.

В тёмном отражении она видела себя и стоявшую позади неё Женщину в красном.

Виолетта резко обернулась. Никого.

Вновь посмотрев на окно, она увидела две фигуры.

— Я тебя не боюсь, — дрогнувшим голосом произнесла Виолетта.

Женщина в красном стояла прямо за ней. Виолетта слышала, как капала на пол вода с её волос. Чувствовала исходивший от её тела холод.

— Где моя мама?

Женщина в красном улыбнулась. Виолетта ощутила ледяное прикосновение к своей щеке — Роза погладила её.

— Хочешь увидеть свою маму?..

Голос Женщины в красном прозвучал у самого уха Виолетты, такой тихий и скрипучий, что реакция тела на него была однозначной — Виолетту затрясло. Она громко задышала, воздуха в комнате катастрофически не хватало.

— Хочешь быть со своей мамой?..

Виолетта смогла только кивнуть. Она продолжала видеть Женщину в красном в отражении окна. Роза смотрела на неё, не переставая поглаживать её щеку своими холодными влажными пальцами.

— Приведи его…

«Что?..»

— Кого?..

«Стрелецкого?» — предположила Виолетта.

— Своего…отца…

— Его?.. Я… — Виолетта закачала головой. — Я не смогу…

Такой ответ Женщину в красном не устроил.

Виолетта лишь успела заметить, как бледные пальцы сомкнулись на её шее, и грудь объяло пламенем боли. Из её горла стали вырываться тихие всхлипы и кашель.

— Приведи…его… Иначе…

В ушах у Виолетты пульсировала кровь, она смогла разобрать стекольный хруст, но услышать предупреждение Женщины в красном не успела. В комнате зажегся свет, дышать вдруг стало легче. Виолетта опустилась на пол — тот был тёплым — и судорожно стала хватать ртом воздух. Она была спасена.

Мила переступила порог комнаты, но её взгляд был прикован не к Виолетте, а к окну. Там, на стекле, расползались красивой паутиной сетчатые трещинки.

— Какого чёрта?.. — Услышав возмущение девушки, Виолетта поспешила объясниться с ней, ведь заходить в эту комнату посторонним было запрещено. — Какого чёрта это сейчас было?

Глаза у Милы были испуганными, её губы подрагивали, и Виолетта поняла, что она была не единственной, кто видел призрак Женщины в красном.

Глава 9

На какое-то время Виолетта буквально выпала из жизни, не замечая ничего вокруг себя. Когда способность мыслить вернулась к ней, она поняла, что изо всех сил сжимает пальцами ручку на двери комнаты Милы. Сама хозяйка комнаты в этот момент зажгла ночник — красивую белую настольную лампу, под стеклянным плафоном которого своё законное место на металлической жёрдочке заняла небольшая птичка — и задёрнула шторы.

— Астра попросила приютить тебя из-за этого?

Поджав губы, Виолетта кивнула, не смея поднять на Милу взгляд. Её гложило чувство вины. Своим появлением она подвергла Милу и её мать опасности. О чём только Астра думала, когда оставляла её здесь? Считала, что Женщина в красном не найдёт этого места? Или считала, что та не сможет причинить никому вред? Но вот как получилось — Женщина в красном не только смогла найти её, но и причинила ей вред. Причём на этот раз вред, имевший вполне себе физическую ощутимость. Виолетта до сих пор чувствовала на своём горле её пальцы.

— Так всё это было взаправду?

Виолетта коротко кивнула.

— А мне хотелось верить, что почудилось…

— Не почудилось. Это была Женщина в красном. Она…

— Старая городская легенда.

— Ты знаешь? — удивилась Виолетта.

«Ну конечно знает! — Она вспомнила, как сама спрашивала Милу о Женщине в красном. И это было всего-то несколько дней назад. — Как я могла об этом забыть?»

Но разве эта история не должна была быть стёрта из воспоминаний людей этого города? Что бы больше никто и никогда не призвал Женщину в красном в их мир. Дневник её мамы, как считала Виолетта, был единственным источником информации о призыве Женщины в красном.

«Нет, это не так», — вдруг поняла Виолетта.

Ведь о Женщине в красном знал Ян, и откуда-то об этой истории узнала Иза. Ведь это именно она призвала всех свершить тот обряд.

«Нужно узнать, откуда ей стало известно об этом».

Виолетта рассказала Миле о Женщине в красном всё, что знала. Она рассказала ей абсолютно всё: и о маме со Стрелецким, и о способе избавления от Женщины в красном, а так же об её странном требовании.

— Зачем ей твой отец? — спросила Мила, когда Виолетта закончила рассказ.

Покачав головой, Виолетта сказала, что не знает причин.

Мила задумчиво потёрла пальцами подбородок.

— Он когда-нибудь здесь был?

— Нет. Бабушка его откровенно недолюбливала, поэтому они старалась не пересекаться.

— А почему?

— Почему недолюбливала? — уточнила Виолетта и, дождавшись от Милы кивка, сказала: — Характерами не сошлись.

Миле подобная причина показалась неубедительной.

— Так мне казалось раньше, и, наверное, так оно и было. Они оба довольно-таки вредные по своим характерам люди, вот и не сошлись. Да и… Это уже не так важно. Бабушка умерла, а папа…мы с ним не общаемся.

— Твои родители в разводе?

Виолетта покачала головой.

— Официально нет, но они уже год как разъехались.

— Значит, он никогда здесь не был?

— Никогда. В этом я уверена.

— Но если ей он действительно нужен, то…придётся тебе заставить его сюда приехать.

«Легко тебе говорить», — подумала Виолетта, даже не представляя своего разговора с отцом.

Для того, чтобы набрать номер, больших затрат сил не потребуется. Но что она ему скажет? «Пап, привет. Тут маму похитил злобный призрак, и она хочет тебя видеть. Что? Нет, не мама. Призрак». Ну глупость же. Да и если честно, отец и на звонок-то её не ответит.

Решив поменять тему, Виолетта задала вопрос, о котором тут же пожалела:

— Ты расскажешь мне…что случилось с твоей сестрой?

Виолетта услышала тяжёлый вздох Милы и поспешила исправить свой вопрос.

— Нет, я знаю… Просто… Как бы сказать?

Вместо ответа на её вопрос, Мила задала Виолетте собственный:

— Откуда ты знаешь Астру?

Не зная, можно ли говорить с Милой о Цветочной лавке и Забытом переулке, Виолетта судорожно начала выдумывать историю их с Астрой знакомства. Она взглянула на лампочку и зажмурилась от яркого света, в висках вспыхнула мимолётная боль. Впервые она увидела Астру во вторник, на пешеходном переходе, когда занятия закончились. И, наверное, произвела на неё не самое лучшее впечатление. Виолетта до сих пор помнила, каким холодным взглядом наградила её Астра.

«Она уже тогда поняла, что я сделала…»

— На самом деле, мы только недавно познакомились, — решив начать с правды, сказала Виолетта. — Но как-то быстро сошлись.

— Как сошлись?

— Как?.. Ну как обычно люди сходятся? Заговорили и…сошлись.

Мила не поверила ни единому её слову, и Виолетта ощутила, как кровь прилила к щекам. Такого стыда она уже давно не испытывала.

— Что ты знаешь об Астре? — вдруг спросила Мила.

И Виолетта поняла, что у неё есть только один ответ на этот вопрос.

— Почти что всё.

Мила вздохнула, заметно расслабившись.

— Значит, о лавке ты знаешь?

— Да.

— Вот значит, как вы познакомились.

— Да. Астра помогла мне с моей…потерей.

Мила кивнула. Она знала, что это значит.

Выдвинув крутящийся стул из-за стола, она опустилась на него и, откинувшись на спинку, произнесла свои последующие слова так тихо, что Виолетте показалось, будто она ослышалась.

— Люда спрыгнула с крыши в двенадцатом году. Ей только исполнилось девятнадцать…

Астра и Люда, которую домашние и друзья называли попросту «Мила», подружились в самом начале своего обучения, когда первого сентября учительница посадила их за одну парту, решив, что бойкая Астра сможет разговорить замкнутую и тихую Люду и втянет её в школьную жизнь шестилеток и семилеток. Имея за плечами немалый педагогический опыт, женщина не ошиблась. Дружба девушек тянулась за ними шлейфом взросления, переживая и первую влюблённость, и ссоры, и подростковые прыщи. К одиннадцатому классу за обеими закрепилась слава сиамских близнецов и пресловутое «Мы с Тамарой ходим парой…» воспринималось ими не иначе, как комплимент. И при всём при этом Астра у одноклассников пользовалась куда большей популярностью, чем её подруга.

Когда пришло время определяться с дальнейшим будущим, обе выбрали сложную, но при этом нужную для людей профессию — девушки захотели стать врачами. Астра собиралась стать хирургом, а Люда грезила работать с детьми.

— В нашем институте на врачей не учат и Мила с Астрой подались в соседний город, — продолжила рассказ Мила и, буквально почувствовав повисший в воздухе вопрос, улыбнулась: — Родители решили, что будет очень оригинально назвать дочерей одинаково. Знаешь, как если бы и сына и дочь назвали Сашей или Женей. Здорово же?

— Честно?..

— Да знаю я, что это бред, но… — Мила пожала плечами. — Родители. Они такие. Да и если что, то Люда не совсем Мила, а я Мила как имя не коверкай, могу даже паспорт показать.

Виолетта улыбнулась одними лишь уголками губ, а Мила продолжила свой рассказ.

— Они обе сдали вступительные экзамены и уже представляли себе жизнь вдали от этого города и родителей, но…

Незадолго до начала учебного года Астра вместе с родителями отправилась на автомобиле в путешествие, в ходе которого произошла авария, поделившая жизнь Астры на «до» и «после». Её родители скончались мгновенно, а Астра была доставлена в ближайшую больницу с множественными переломами. Об учёбе пришлось забыть.

— Люда уехала одна. После первой сессии она не приехала домой, оставаясь на каких-то курсах, и вернулась только летом. За прошедший год Астра полностью восстановилась, но от той жизнерадостной девушки, которую я знала всю жизнь, не осталось и следа. — Мила перевела дух и продолжила. — Она стала замкнутой и раздражительной. Моя мама навещала её каждый день, приносила еду и даже убиралась, надеясь, что своим присутствием сможет постепенно вернуть Астру в общество. Но этого не произошло. Последней надеждой была Люда, но…

Когда Люда приехала на летние каникулы все заметили её подавленное состояние. Она была апатичнее, чем прежде, почти ни с кем не разговаривала. Даже с Астрой за два месяца ей удалось поговорить лишь несколько раз. Но домашние решили, что так на Людмиле сказывалась усталость. Многие знали, что первый курс на медицинском факультете один из самых сложных, более трети студентов отчислялись в первый год учёбы.

— Сестра перешла на второй курс. Родители всё нарадоваться не могли и всем соседям хвастались, будто переход с одного года обучения на другой это сродни завоеванию олимпийского золота. — Мила усмехнулась, вспоминая радость родителей, когда Люда объявила им об удачно сданной сессии. — А потом Мила ушла и обратно уже не вернулась.

На последнем слове голос Милы дрогнул, и Виолетта стала ощущать перед ней вину за то, что начала расспрос об её сестре.

— Прости, это уже в прошлом, — сказала Мила. — Знаешь, иногда мне кажется, что я какая-то бесчувственная. Потому что смерть Люды…мне было больно, но я справилась с этой потерей быстрее, чем родители. Может я считала, видя, как они убиваются, что хотя бы я должна оставаться здравомыслящей. А может…я и правда немного ненормальная, раз так быстро смирилась с её смертью.

— Каждый переживает потерю по своему, — сказала Виолетта явно пытаясь доказать Миле, что в её реакции не было ничего предрассудительного. К тому же она знала, как прошли последние минуты жизни Люды. Но знала ли об этом Мила? И знала ли она, что Астра была вместе с ней на той крыше? — Кстати…а серьга Астры?.. Я заметила, что она только одна. Подумала ещё, может это что-то значит?

— Это серёжка моей сестры, — недолго думая, призналась Мила. — Астра оставила одну на память, а вторая… Другая вместе с Людой.

«В могиле», — с ужасом поняла Виолетта.

— Жутко, правда?

— Нет, — соврала Виолетта и спросила, узнали ли они причину, по которой Люда покончила с собой.

— Нет, но… Мне кажется, Астра знает.

— Почему ты так думаешь?

— Из-за родителей.

Как Мила и призналась, она была единственной, кто продолжал жить как прежде — ходить в школу — но к этому ещё добавились заботы о доме и родителях, которые с каждым днём больше походили на неживых кукол, бесцельно бродивших по квартире, из которой исчезли всякие краски радости. Астра и вовсе исчезла. Мила пыталась навестить её, но сколько бы раз она не приходила к ней домой, дверь ей никто не открывал. И спустя некоторое время Мила бросила попытки достучаться до подруги сестры. В тот период для неё куда важнее были родители, потерявшие, казалось, со смертью Люды и смысл собственного существования.

— Так продолжалось месяца два, но мне тот промежуток времени казался бесконечным. И самым мучительным было не то, что происходило здесь, — Мила руками обвела комнату, намекая на то, что под «здесь» она имела в виду всю квартиру, — а то, что творилось снаружи. Соседи вечно шептались, перемусоливая смерть Милы раз за разом, гадая, почему она это сделала. В то время я всем им желала исчезнуть, так сильно они меня бесили. В школе учителя вели себя настолько приторно-учтиво, что аж тошнило. Одноклассники не лучше — всё пытались проводить со мной больше времени, глаз с меня не спускали. Даже те, с кем я никогда не дружила. Нет… Я понимаю, их об этом попросили взрослые, но всё это было так наигранно, что нисколько мне не помогало. А потом…

А потом, в один из тянущихся друг за другом день, Мила пришла со школы и поняла, что дома никого нет. Родители, два месяца сидевшие взаперти и даже не разговаривавшие друг с другом, исчезли.

— Если я скажу, что оббежала полгорода, то не солгу. Я действительно искала их везде, молясь лишь о том, чтобы найти их живыми. Правда, в тот миг я считала, что родители решили покончить с собой, не в силах жить с мыслью о том, что видя, как их дочь страдала, они ничего не сделали.

— Твоя сестра была замкнутой с самого начала, разве нет? — спросила Виолетта. — Не ваша вина, что вы решили, будто она устала от учёбы. На медиков действительно тяжело учиться. Вы просто….

— Недоглядели? — Мила невесело улыбнулась. — Не обратили внимания? Отложили разговор на потом? Я сотню раз прокручивала в голове тот день и всё никак не могла понять: заметила я что-то или нет? Пыталась ли Мила намекнуть на то, как ей плохо? Могла ли я что-то сделать для неё? Поговорить, например. Всего лишь поговорить. Это ведь так просто. Сказать ей, что она может бросить учёбу, если тяжело, и вернуться домой. Или же попросить её рассказать мне, что её гложет. Или ещё что-нибудь, что могло бы убедить её не лишать себя жизни. Ведь…всё, абсолютно всё можно исправить. Если тебя обижают — наказать обидчиков. Если что-то не получается — бросить и забыть об этом, посвятив себя чему-то ещё.

Виолетта слушала Милу, восторгаясь её образом мышления. Наверное, большинство взрослых, в силу жизненного опыта, размышляют так же — пока ты живой, ты можешь всё. Сама Виолетта считала, что Люда, возможно, стала жертвой буллинга — иными словами травли. Если она была замкнутым человеком, то в школе вполне могла стать изгоем, но на её счастье, она стала подругой Астры. Со слов Милы, пользующейся у ровесников популярностью. Виолетта вдруг подумала об Изольде. Рядом с ней любой изгой стал бы частью компании.

— В общем, — продолжила Мила, — я написала заявление о пропаже, а родители вернулись домой на следующий день. И это были мои родители.

Виолетта удивлённо переспросила, что это значит.

— Они стали прежними. Словно и не было этих двух месяцев.

— Астра помогла? — Виолетта поняла, что так и было, но для достоверности дождалась кивка Милы. — Тогда ты и узнала о лавке?

— Да. Легенду все знают, поэтому я сразу же поверила. Астра помогла нам вернуться к прежней жизни, а сама… — Мила замолчала. — Астра для этого города перестала существовать.

— Её не замечают, — пробормотала Виолетта скорее для самой себя, но Мила подтвердила это. — Магия какая-то…

— Магия не магия, но Астра стала частью легенды, и жизнь вернулась в прежнее русло. — Мила потянулась к телефону, чтобы проверить время. — Скоро уже вставать надо, мы с тобой заболтались.

У Виолетты сна не было ни в одном глазу. Она хотела поговорить ещё, но Мила убедила её поспать.

— Продолжим утром, — пообещала Мила.

Но когда наступило утро, поговорить они не успели — проспали заведённый Милой будильник.

Глава 10

24 марта 2018 года, суббота

Вначале седьмого утра Виолетта и Мила, зевая, стояли на остановке под домом последней в ожидании автобуса, маршрут которого проходил через единственный в городе университет. Мила прижимала к груди папку с бумагами и глотала из небольшого термоса горячий кофе, надеясь взбодриться. К утру погода улучшилась, небо просветлело и на голых ветках росшей у дороги рябины чирикали похожие на воробьёв птички. В столь ранний час спать бы да спать.

Виолетта ещё раз зевнула и отказалась от предложенного ей кофе.

— На меня его употребление возымеет абсолютно противоположный эффект, — сказала она, обернувшись к стремящемуся позади неё ввысь зданию. — Мне очень стыдно перед твоими родителями. Из-за меня окно в комнате твоей сестры…

— Не драматизируй, — отмахнулась Мила.

— Я не драматизирую…

— Именно это и делаешь. Уже завтра к вечеру у нас будет новое окно.

— Но ведь это из-за меня…

— Это ты и я знаем, — сказала Мила. О событиях этой ночи она не стала рассказывать родным. — Всего лишь стекло пошло трещинами. Неудивительно. Знаешь, сколько этому окну лет? Оно старше тебя. Просто пришло его время, никакой мистики.

— А если она вернётся? — От собственных слов у Виолетты по спине пошла волна мурашек. — Вдруг она что-нибудь сделает вам, решив, что так сможет…

— Сможет что? — Мила нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, высматривая автобус, который уже как пять минут назад должен был подъехать. — Навредить тебе через нас? Перестань думать об этом.

— Не могу.

— А ты попробуй.

— Как ты можешь быть такой спокойной? — Виолетта действительно не понимала. — Будто каждый день с таким сталкиваешься.

— Я просто невпечатлительная. И почему-то мне кажется, что она больше не появится у меня дома. Свою цель Женщина в красном достигла.

Наконец-то Мила увидела приближавшийся к остановке автобус, испытав при этом облегчение. Сегодня ей никак нельзя было опаздывать на встречу со своим дипломным руководителем. Преподаватель был педагогическим садистом, считающим, что даже он сам не знает свою дисциплину на «отлично». Но отчего-то он был уверен, что его студенты должны были выучить всё.

Мила переделывала свой «диплом» уже в четвёртый раз, начиная всё сначала, буквально с чистого листа. Преподавателю постоянно что-то не нравилось: то обороты, то расположение абзацев, а то и вовсе первоисточники, которые Мила разбирала на цитаты. То один автор был ему не по душе, то второй публицист был слишком молод, чтобы писать научные работы. А при последнем разборе её работы преподаватель и вовсе заявил, что у него имеется список «идеально подходящих для её диплома» статей, часть из которых была за его собственным авторством.

Но вот и скажите после этого, что он не педагогический садист.

— Ты думаешь, у неё была какая-то цель? — спросила Виолетта, когда автобус остановился у остановки и двойные створки дверей открылись перед ними.

Девушки поднялись по ступенькам в салон, расплатились с водителем и направились к сдвоенным сиденьям, зная, под какими именно местами расположен обогреватель.

— Какая?

— Передать сообщение, — сказала Мила, пустив Виолетту к окну. — Она пришла к тебе ночью, чтобы передать сообщение твоему отцу. «Я жду тебя», — что-то вроде этого. Вот только я никак не могу понять, при чём тут твой отец? Он ведь здесь никогда не был, и о Женщине в красном ни разу не слышал. Вряд ли твоя мама хоть раз говорила ему о том, что пережила, учась в старших классах.

Виолетта считала так же. Отец о Женщине в красном и о событиях 1986 года ничего не знал. Зачем тогда Женщина в красном звала его сюда? Этого Виолетта тоже не понимала. К тому же, если уж говорить откровенно, чувства, которые её родители испытывали друг к другу, уже давно остыли, и вряд ли Женщина в красном смогла бы манипулировать Ларисой, грозясь причинить вред её мужу. Фактически уже бывшему.

— Может, она этого не знает? — предположила Мила, когда Виолетта озвучила свои мысли. — Надо было тебе ей об этом рассказать.

Виолетта веселья Милы не оценила, хоть и понимала, что девушка пытается её подбодрить. Виолетта считала, что вряд ли было что-то, что Женщина в красном могла бы не знать. В конце концов, она была призраком. Или духом. Или кем там ещё она могла быть и была? Об этом следовало уточнить у Астры.

И стоило только Виолетте подумать о хозяйке Цветочной лавки, как Мила, будто прочитав её мысли, спросила:

— Не лучше ли было подождать Астру у меня?

Виолетта молча уставилась на неё вопросительным взглядом.

— Я больше чем уверена, что когда она придёт за тобой и узнает, что ты ушла, начнётся караул. С возрастом её характер испортился.

Вот это уже повеселило Виолетту.

— Я не хотела беспокоить твою маму своим присутствием.

— Виолетта… — с укором произнесла Мила, но поняв, что ничего уже не исправить, решила перевести тему, — ладно, проехали. Что ты сейчас собираешься делать?

— Сейчас? После того, как мы разойдёмся?

Мила кивнула.

— Пойду в лавку. Она недалеко от университета.

— Недалеко?..

— Ага, она… — Виолетта замолчала, заметив как внимательно Мила её разглядывала. — Ты не знаешь где она?

— Нет.

— И ни разу в ней не было?

— Нет. Астра крайне не гостеприимная особа.

С этим, пожалуй, Виолетта могла согласиться.

— Раз она не говорит тебе, где лавка, то и я...

— Да, не надо мне говорить.

— Прости.

— Тебе не за что извиняться. Если Астра когда-нибудь решит позвать меня в гости, то сама расскажет, как её найти.

Виолетта решила, что лучше бы Миле никогда не становиться гостьей у хозяйки Цветочной лавки. Но вслух она, разумеется, этого не сказала.

Когда автобус подъехал к очередной остановке, Виолетта увидела бредущего вдоль тротуара парня. На секунду ей показалось, что это был Лука, но приглядевшись, она поняла, что обозналась. Это был Влад.

До университета оставалось две остановки, и Виолетта решила, что пришло время попрощаться с Милой.

— Как найдёшь свой телефон — обязательно позвони мне.

Виолетта кивнула и пообещала отзвониться.

Через открывшиеся двери она быстро выскочила на улицу, покидая тёплый салон.

Влад провёл всю ночь на втором этаже «Ликориса» и в столь ранний час мечтал лишь об одном — о сне. В предрассветные часы, когда мышцы в теле ломило от боли, а голова гудела так, будто внутри неё поезд, груженный углём, наматывал круг за кругом, Влад и подумать не мог, что Габи поступит с ним так подло. Бредя по безлюдным улочкам серого городка, зевая и стараясь не дать глазам закрыться дольше, чем на секунду, Влад шёл по направлению к Забытому переулку и не обращал внимания на то, что его окружало. Его не волновало ни солнце, пытающееся растопить лежавший на дороге снег, ни образовывающиеся из-за этого лужи, ни даже странные пятна на обуви — следы от реагентов, которыми заботливые коммунальщики не так давно добротно осыпали все улицы в городе, пытаясь оприходовать не списанные за зиму бюджетные деньги.

Будь его воля, он бы остался в «Ликорисе». Вот честно. Покемарил бы часок-другой в подсобке, отдыхая от бессонной ночи, и с новыми силами вернулся бы на второй этаж разгребать устроенный там беспорядок. Но Габи сказал ему идти к Астре и его мнения на этот счёт спросить не удосужился. Впрочем, даже если бы он и спросил его о том, хочет ли он куда-то идти, Влад всё равно не смог бы ответить отказом. А раз так, то и сетовать на неблагосклонность Судьбы было, по меньшей мере, делом неблагодарным. Теперь же он шёл и гадал: соизволит ли Астра встретить его в столь ранний час или прогонит взашей, оправдываясь потом поганым настроением? Скорее всего, конечно, произойдёт второй вариант, и никаких оправданий он не услышит. Астра просто не посчитает нужным извиняться. Это он точно знал. Но так Влад мог оправдать перед Габи своё нежелание идти куда-либо, если бы знал, что эти оправдания сработают.

Вновь зевнув, он услышал, как кто-то окликнул его. И зная, что все его знакомые сейчас спали и видели десятые сны, Влад против воли испугался.

В махавшей ему девушке, стоявшей на остановке, он не сразу признал Виолетту. Но приглядевшись и убедившись, что глаза его не обманывают, Влад ускорил шаг. И в этот момент в его голову уже начинали закрадываться нехорошие мысли.

— Не объяснишь мне, что ты делаешь на улице в такую рань? — сходу спросил он, зная, что Виолетта должна была ночевать в безопасном, по мнению Астры, месте. — И пожалуйста, не говори мне, что за ночь что-то произошло.

Уголки губ Виолетты нервно дёрнулись и девушка виновато улыбнулась.

— Чёрт!..

По предположению Виолетты Влад собирался сказать что-то совершенно иное, но имея какое-никакое воспитание, всё-таки решил при ней не сквернословить.

— Ты не пострадала? — сразу же спросил он после чертыханья.

— Нет. Пострадало только окно.

— Окно? — Влад нахмурился. Он пытался понять, было ли это шуткой. — В каком смысле?

Виолетта повела плечами. Огляделась, словно боясь увидеть кого-то и, убедившись, что Влад направлялся туда же, куда и она, начала рассказ о своей встрече — очередной — с Женщиной в красном.

В какой-то момент Виолетта поняла, что со стороны их разговор походит на беседу двух сумасшедших, всерьёз считавших, что выходящая из зеркал женщина способна причинить им вред.

«Хорошо, что нас никто не слышит».

Путь до Забытого переулка занял у них около двадцати минут. За это время Виолетта успела рассказать Владу обо всём, опустив лишь те моменты, которые касались Милы и её семьи. И ещё Астры. Виолетта здраво рассудила, что если Влад ничего не знал о том времени, когда Астра ещё не была хозяйкой Цветочной лавки, то и не ей ему было об этом рассказывать.

— Если я всё правильно понимаю, — произнёс Влад, когда Виолетта замолчала, переводя дыхание, — то дела у нас хуже некуда.

— Хуже некуда?

— Да. Всё очень и очень плохо.

У Виолетты от напряжения свело зубы. Но Влад не спешил делиться с ней своими мыслями. Он сказал, что прежде, чем поддаваться панике, следовало рассказать обо всём Астре и Габи — в делах с чертовщиной они смыслили куда лучше него — а уже подом думать насколько всё стало плохо за одну ночь. И пусть Влад не хотел пугать Виолетту раньше времени, на душе у девушки похолодело. От чего-то ей казалось, что даже если она обо всём расскажет Астре и Габи, сути дела это не изменит.

— Она изменилась, — сказала Виолетта.

И Влад кивнул.

— Это плохо, да?

Влад покачал головой, он не хотел отвечать на этот вопрос, но Виолетта понимала: всё действительно стало хуже.

Глава 11

К восьми часам утра Ян умирал от голода.

Устало откинувшись на спинку стула, он запоздало подумал о том, что старая мебель могла не выдержать таких издевательств над собой и развалиться прямо под ним. Но стул выдержал. Скрипнул, приличия ради, но не развалился. Ян хрустнул шейными позвонками и прикрыл глаза. Зевнул и помотал головой. Так и подмывало, сложив на столе руки, уткнуться в них подбородком и ненадолго заснуть.

Из коридора доносились различные звуки: шарканье обуви по стёртому дешёвому линолеуму, тихие голоса, перезвон телефонов. Начинался новый рабочий день и тот факт, что утром наступила суббота, для полицейского отделения ничего не значил. Стражи порядка бодрствовали и исполняли свои уставные обязанности и обязательства ровно двадцать четыре часа в сутки без выходных, праздников и перерывов на полноценный обед. Об этом Ян без насмешек всегда знал и за прошедшую ночь имел возможность убедиться в том, что по большей части невразумительные обвинения со стороны граждан на полицейских в их некомпетентности и нежелании работать всё-таки чаще преувеличение, чем правда.

За прошедшую ночь Ян то и дело вздрагивал от внезапно разрезавших ночную тишину телефонных звонков. Каждый раз он думал о том, что у дежурного железные нервы — он сидел где-то неподалёку от кабинета Стрелецкого и его спокойный, безэмоциональный голос пугал даже больше, чем звучавшие через несколько минут после этого сирены выезжавших с парковки автомобилей.

Ян открыл глаза, снова зевнул и огляделся, не зная, чем ещё себя занять до возвращения Стрелецкого из архива. У компьютерного монитора слегка дымилась чашка с кофе, не так давно заваренного молоденькой секретаршей — девушкой-практиканткой, направленной в полицию для прохождения преддипломной практики. Чего женщины забывали на службе, Ян никогда не мог понять, хотя и признавал, что форма смотрелась на них чертовски привлекательно.

Кабинет Стрелецкого значительно отличался от кабинета Петра и действительно походил на кабинет настоящего, почти что киношного — считай идеального — полицейского. Никакого бардака. Материалы дел, которых было здесь не меньше, чем у Петюни, все аккуратно разложены. В комнате ни одного цветка, для их роста в кабинете не было окна. Единственным источником света в помещении служил квадратный плафон, встроенный в потолок, и экран рябящего монитора.

С него на Яна смотрела молодая женщина.

«Мы всё-таки нашли тебя».

В это с трудом верилось, но бессонная ночь не прошла зря.

Фотография из паспорта, почти что-то семидесятилетней давности, выцветшая от времени и отсканированная, чтобы хоть как-то сохраниться в недрах электронного архива — вот и всё, что осталось от Розы. В отсканированных айтишником материалах были и другие фотографии, такие же чёрно-белые, потрёпанные временем, но ни на одной из них Роза не была жива.

Шесть фотографий лежавшего у обочины тела. Шесть разных ракурсов. Фотография женской сумочки. Фотографии того, что было внутри неё: тюбик помады, пудреница, кошелёк и носовой платок. А ещё фотографии туфель.

«Не повезло», — отведя взгляд, подумал Ян.

Роза стала восьмой и последней жертвой маньяка, два года орудовавшего в этой местности в период с 1952 по 1954 года. Семьдесят лет назад. Насколько Ян помнил, первый посёлок появился здесь в тысяча девятьсот двадцать девятом году, когда в недрах земли были обнаружены полезные ископаемые, названия которых Ян сейчас никак не мог припомнить. Строительство шло полным ходом. Рабочими стали заключённые, что считалось для того исторического периода совершенно нормальным. Двенадцатичасовой рабочий день, две смены, отсутствие выходных — каторжные, по современным меркам, условия, давшие свои плоды уже через полгода. Было возведено несколько деревянных домов — бараки — административное здание, кухня и что-то ещё, что было необходимо для жизни строителей. К тридцатым годам провели телефонную линию для связи, к тысяча девятьсот тридцать второму начали строить автодорогу, после этого железную дорогу, соединявшую посёлок с соседним крупным городом. И после этого жизнь закипела, начали приезжать новые люди, в основном вольнонаёмные и спецпереселенцы. Построили небольшую электростанцию для освещения посёлка, открыли первую школу для детей приезжих. К сороковым годам в посёлке насчитывалось несколько двухэтажных деревянных домов для тех, кто приехал сюда после 1932 года, бараки для оставшихся на территории посёлка заключённых, открыли один-единственный универмаг, столовую и даже гостиницу, действовали все коммуникации от водопровода и канализации до радиосети.

А потом началась война и на несколько лет строительство прекратилось.

Вспомнили о посёлке только к пятидесятым, в то же время ему присвоили статус города, а первые панельные дома появились ближе к шестидесятым.

Ян посмотрел на экран монитора и с помощью колёсика на компьютерной мыши пролистал отсканированные материалы дела.

«Не повезло тебе», — вновь подумал он, вчитываясь в старые рапорты.

Роза оказалась не в том месте и не в то время. Это было единственной причиной, по которой она лишилась жизни. От осознания этого стало как-то неприятно на душе. Не задержись она после работы, ничего бы этого не произошло.

Когда Стрелецкий вернулся обратно, в коридоре было по-настоящему шумно. Ян попытался разглядеть, что происходит, но Стрелецкий закрыл за собой дверь.

— Все нашёл? — спросил Ян, заметив в руках у полицейского папки.

— Все до единой, — ответил Стрелецкий, пройдя вперёд. — Сканы это, конечно, хорошо, но бумажные носители ничто не заменит.

С этим было сложно не согласиться.

Стрелецкий освободил свой стол от лишних и ненужных ему сейчас вещей. Даже компьютерный монитор с клавиатурой и мышкой на время переместились на стоявшую у стола тумбочку. Разложив материалы на длинной столешнице, Ян и Стрелецкий склонились над измученными от времени листами бумаги и стали вглядываться на сделанные, будто под копирку фотографии восьми разных молодых женщин, убитых в период с 1952 по 1954 года.

— За два года было восемь жертв, — произнёс Стрелецкий, листая следственные материалы своих предшественников. — И при этом не прослеживалось никакой последовательности, что в большинстве случаев не характерно для серийных убийств. Первую жертву нашли в феврале пятьдесят второго года, вторую и третью в начале и в конце мая соответственно. В пятьдесят третьем году была только одна жертва, оставшиеся убийства пришлись на последний год.

Стрелецкий достал из-под папки фотографию с изображением интеллигентного на вид мужчины.

— Вот он.

— Вызывает доверие, — сказал Ян, почувствовав, как на затылке неприятно зашевелились волоски.

С фотографии на него смотрел мужчина лет сорока пяти с совершенно невыразительными чертами начисто выбритого лица. Волнистые волосы, чуть оттопыренные уши, обычный нос, полноватые губы и ничем непримечательные квадратные очки. Совершенно обычный мужчина, на которого при случайной встрече он никогда бы не обратил внимания. В его внешности не было ничего привлекательного или наоборот отталкивающего. Обычный мужчина средних лет. Но лишь после того, как Ян пристально вгляделся в фотографию, он понял, что кое-что в мужчине всё-таки было не так.

— У него глаз безумца, — заключил Ян, невольно отводя от фотографии взгляд.

Вид убитых женщин не внушал ему такого страха, как пристальные холодные глаза их убийцы. Словно он всё ещё был жив и смотрел на него с фотографии, поджидая момент для нападения.

Самой молодой жертве было всего девятнадцать, самой старшей — сорок девять. Среди убитых были и полные и худые, красавицы и совершенно непривлекательные женщины с осунувшимися от постоянной усталости лицами.

— Перед тем как его расстреляли, — начал Ян, не сомневаясь в том, что за убийство восьми женщин в тот период их убийцу приговорили к высшей мере, — он признался в том, зачем это делал?

Стрелецкий нашёл среди бумаг какой-то документ и, пробежавшись по нему глазами, кратко пересказал его:

— По итогу его признали вменяемым, но он упорно, даже на суде, доказывал свою невиновность. Говорил, что постоянно слышал чей-то шёпот, и он ничего не мог с ним сделать. Голос приказывал ему убивать женщин, выходивших на улицу поздним вечером. А после того, как он совершал очередное преступление, голос исчезал.

— То есть он убивал для того, чтобы пожить в тишине? — Ян недоверчиво взглянул на фотографии убитых. — И что же, всех подряд?

— Нет, не всех. Только если у женщины был какой-нибудь атрибут красного цвета. Губная помада такого оттенка, сумочка, или что-то из одежды.

— Красное платье, — произнёс Ян, отыскав фотографию Розы. Её одежда стала для убийцы призывом. — Действительно, не повезло.

— Что?

— Нет, ничего. — Ян покачал головой. Они узнали, как умерла Роза. — Известно, где она похоронена?

— В материалах дела об этом ни слова, но кладбище у нас одно, так что стоит наведаться туда и поднять старые журналы.

— Даже зная её имя, какова вероятность, что её могила всё ещё на месте?

— О чём ты?

Стрелецкий собрал материалы в общую стопку, собираясь оставить их у себя. По архиву они уже были списаны, их электронные версии хранились где-то на сервере — или где там могут храниться документы — а значит, бумажки могли остаться в его кабинете.

— О том, что как ты сказал, кладбище у нас одно, и последние семьдесят лет люди продолжали умирать. Я знаю, что из-за нехватки места людей хоронят в старых могилах. Вскапывают те, за которыми уже давно никто не ухаживает, ведь это означает, что родственников у умерших нет и некому будет подать жалобу на такое кощунство. Достают старые гробы, и в уже готовые ямы помещают новые.

— Да, я знаю об этом.

— Так если Розу похоронили семьдесят лет назад, есть ли шанс найти в её могиле её останки? Или хотя бы найти её надгробие. Их ведь тоже меняют.

Стрелецкий нервно потёр переносицу. Усталость от бессонной ночи сказывалась и на нём.

— Нам всё равно ничего другого не остаётся, — сказал он. — Если сжечь её кости единственный способ избавиться от Женщины в красном, то нужно попытаться найти место её захоронения. А если не найдём… Давай думать о проблемах по мере их поступления?

Ян согласно кивнул.

Забрав документы и выключив компьютер, Стрелецкий первым направился к двери. Ян последовал за ним.

Глава 12

Издав тяжёлый вздох, Виолетта посмотрела на экран чужого смартфона с вбитым в него номером и всё-таки нажала на зелёный кружок вызова.

Последовали длинные гудки.

Она надеялась, что к этому времени Лука уже проснулся, хотя часы показывали без пятнадцати минут девять. Рано. В любой другой ситуации она бы не стала звонить ему в выходной день, слишком стыдно навязываться так рано утром, но поделившись своей идеей с Астрой, Виолетта уже не могла отступиться. Без его помощи она не справится.

— Алло?

Голос у Луки был сиплый, а значит, она действительно его разбудила. Пытаясь засунуть свою совесть как можно глубже, Виолетта нервно забрала за ухо выбившуюся прядь и пожелала однокласснику доброго утра.

— Виолетта? — Недолгое молчание. — С чьего телефона ты звонишь?

В этот момент Виолетта представила себе, как Лука, отняв от уха телефон, посмотрел на незнакомый ему номер, вызов с которого он принял, возможно, совершенно случайно. Потому что был слишком сонный, чтобы сообразить, что отвечать на звонки с незабитых в память телефонной книги номеров опасное дело. Мало ли какой мошенник мог звонить.

— Долго объяснять, — протараторила Виолетта, — но дело серьёзное. Мне нужна твоя помощь.

— Что-то случилось? — На этот раз голос Луки звучал куда бодрее. — Что там у тебя вообще происходит?

«Чёрте что у меня тут происходит», — подумала Виолетта, но вслух, разумеется, этого не произнесла.

Она пообещала рассказать ему всё и ответить на все его вопросы, но только при личной встрече, о которой она и хотела его попросить. Виолетта была уверена в том, что Лука не откажет ей в такой простой просьбе и оказалась права.

— Тогда встретимся в десять в детском парке, ладно?

До «Детского парка» от Забытого переулка, как говорится, было рукой подать. Поэтому Виолетта быстро согласилась с местом встречи. Но было кое-что ещё, о чём ей следовало сказать Луке, но нужные слова только и делали, что вертелись на языке.

— Виолетта? — после затянувшегося молчания, позвал её Лука. — Ты ещё здесь?

— Да-да, здесь. Эм… У меня к тебе, если честно, есть ещё одна просьба. Но боюсь, она может показаться тебе странной.

— Странной?

— Да. Мне нужно, чтобы на нашу встречу ты взял с собой кое-кого ещё.

— Кого?

Виолетта вновь тяжело вздохнула.

— Изу.

Теперь молчал Лука. О чём он думал, Виолетте оставалось только догадываться, но когда буквально через минуту он пообещал ей сделать всё возможное, чтобы Изольда пришла на встречу, Виолетта испытала облегчение. Потому что знала, что он действительно сделает всё возможное, чтобы Иза пришла.

— Тогда, до встречи.

Виолетта поспешила попрощаться, чтобы Лука не успел задать ей каких-нибудь вопросов. Она решила, что обо всём ему обязательно расскажет, но только не по телефону. Нажав на кнопку блокировки, Виолетта протянула смартфон сидевшему рядом с ней Владу.

— Спасибо.

— Ты не пробовала вешать телефон на шею? — Влад усмехнулся, давая понять, что ни сколько не жадничает. — Говорят, так его практически невозможно потерять.

— Я слышала. Но почему-то никто телефоны так не носит. — Виолетта пожала плечами, поддерживая шутку. Но жить без телефона было действительно трудно и неудобно. Она надеялась, что Стрелецкому удастся найти и вернуть ей его. — Да, мы договорились встретиться в «Детском парке» в десять.

Астра кивнула, так как последняя часть была обращена именно к ней.

— Если удастся уговорить Изу, то большинство призвавших Женщину в красном разобьют зеркала.

Услышав это, Влад присвистнул.

— У этой Изы такое влияние на окружающих?

— Да.

«Из-за неё вся школа считает меня проклятой».

Виолетта мысленно отмахнулась от внутреннего голоса.

Иза имела особое влияние, как на одноклассников, так и на взрослых. Врождённый, так сказать, талант к манипуляции остальных. И если она согласится помочь — а Виолетта была почти уверена в том, что если уж не Луке, то ей точно удастся её убедить, даже если для этого придётся прибегнуть к принуждению — то Женщина в красном будет почти что побеждена.

— Тогда, будем надеяться, что она согласится помочь нам. — Влад покрутил в пальцах телефон и убрал его в карман джинсов. — Астра, я пойду на эту встречу с Виолеттой. Подстрахую её, если вдруг что-то опять пойдёт не так.

Астра с этим согласилась.

— Да, будет лучше, если пойдёте вместе. Но никуда не ввязывайтесь. И имейте в виду, говорить нужно только по делу.

Виолетта не сомневалась, держать язык за зубами советовали именно ей.

— Я не буду рассказывать Луке о Забытом переулке, обещаю.

Возможно, Астру её слова и не убедили, но она ничего не сказала. Вместо этого она поинтересовалась у Влада, известно ли ему что-нибудь о расследовании Яна? И связывался ли тот с Габи, потому что, договорившись с ней об утренней встрече ещё вчера вечером, Ян бессовестно её пропустил.

— А всё потому что у тебя нет телефона, — сказал Влад, подмигнув Виолетте.

Виолетта улыбнулась, а Астра смерила юношу пристальным пронзительным взглядом. Влад сразу же ретировался, поднял вверх руки и, продолжая улыбаться, извинился за своё непристойное поведение. И тут же добавил, что Ян с Габи не связывался. И от полицейского, имя которого всем напомнила Виолетта, тоже не было весточек. Именно по этой причине Габи и отправил его в лавку — надеялся на то, что Ян уже был здесь.

— Если он не пришёл на встречу, то для этого должна быть причина. Может, они с капитаном Стрелецким что-то нашли? — Виолетта озвучила своё предположение, чувствуя, как внутри лавки становится холоднее. Она повертела головой из стороны в сторону, думая, что где-то открыто окно или приоткрыта дверь, но всё было закрыто. — Они ведь должны были узнать, что случилось с Женщиной в красном…то есть с Розой.

— И? Хочешь сказать, что целой ночи для этого было мало?

— Я?.. Нет, я…

Астра выглядела недовольной, но Виолетте отчего-то казалось, что вместе с тем Астра была обеспокоена происходящим. Из-за своего неведенья, из-за того, что не владеет ситуацией, Астра нервно стучала пальцами по локтю скрещенных на груди рук и огрызалась на каждое сказанное ей слово.

— Как по мне, — пресекая нарастающий конфликт, вмешался Влад, — если они до сих пор не объявились, то можно считать, что они что-то нашли.

— Думаешь? — спросила Виолетта.

— Да.

Астра, поразмыслив над его словами, успокоилась.

И ведь правда, если бы они не нашли никакой информации о Розе, то уже давно бы объявились на пороге Забытого переулка. Так ей хотелось думать, но если всё было совсем наоборот? Что если они что-то обнаружили и решили действовать своими силами, чтобы не терять драгоценного времени? Решили сами во всём разобраться?

— Ты ничего не нашла? — Голос Влада вытащил Астру из её размышлений. — Я о Розе.

— Ничего. Фотография — это всё, что связывает Розу с лавкой. Возможно, мы что-то не так поняли в подсказке, которую нам дала Марфа.

— Не так поняли?

— Да, может, Роза никак не связана с этим местом, а фотография… Просто здесь завалялась.

«Просто здесь завалялась», — эхом проговорила про себя Виолетта.

Она была уверена почти на сто процентов, что старая фотокарточка хранилась здесь столько лет не просто так. Астра, скорее всего, считала так же, хоть и говорила абсолютно противоположное.

— А она могла быть хозяйкой Цветочной лавки? — Этот вопрос уже давно назрел в голове Виолетты. — Такое возможно?

Астра, не задумываясь, пожала плечами.

— Марфа была хозяйкой долгие годы, даже десятилетия. Так что вряд ли Роза могла быть одной из нас. Но я бы не стала утверждать это, не имея веских оснований. А рассказать о том, что было на самом деле, а что лишь наши догадки, могла бы только Марфа.

— Это ведь о ней говорится в легенде, да? — уточнил Влад.

— Да о ней. Возможно, Марфа и Роза были знакомы, но нам об это не узнать.

При этих словах лампочка на потолке несколько раз мигнула и все, кто был в лавке, подняли глаза к потолку. Повисла напряжённая пауза.

Глава 13

На часах было уже девять двадцать.

На улице давно рассвело.

По радиовещанию транслировалась какая-то глупая утренняя юмористическая передача, которую вели, судя по голосам, молодые парни лет двадцати пяти. Они опускали пошлые шуточки, насмехались над властью и над народом, но умудрялись преподносить свои слова таким образом, что для большинства слушателей их диалог действительно воспринимался не более чем шутка.

Ян пощёлкал на панели управления сенсорной клавишей, прогоняя канал за каналом, но так и не найдя ничего стоящего, отключил радио.

Часы показывали девять двадцать две.

Обратив внимание на запотевшие стёкла, Ян прибавил мощности в печке. Положив на руль руки, он опустил на них голову, надеясь урвать хотя бы десять минут для сна.

Договорившись со Стрелецким ехать в «Ликорис» на его «Хонда», Ян направился на парковку прогревать машину, а Стрелецкий свернул у самого выхода в каморку, на двери которой висела синеватая табличка с незамысловатым обозначением «СКЛАД». Он не сказал, что собирался забрать оттуда, да Ян и не спрашивал. Если это «что-то» было нужно Стрелецкому, то пусть идёт и забирает. Несколько потраченных на это действие минут уже ничего не решали.

Чувствуя, что сон действительно начинал завладевать сознанием, Ян откинулся на спинку водительского сиденья и открыл глаза. Спать было нельзя, хотя очень хотелось. Мимо проехала патрульная машина, вернувшаяся из города. Высадив кого-то у крыльца подъезда, водитель развернул автомобиль и заехал за здание. По лестнице спешно поднимался мужчина в форме. Дёрнув на себя дверь, он проскользнул внутрь здания. И территория полицейского участка вновь опустела.

Ян приоткрыл окно, опустив стекло. В салон тут же попал прохладный, сырой воздух. И дышать стало немного легче. Ян буквально чувствовал зарождавшуюся в висках головную боль. Перед его глазами так и мелькали старые фотографии из найденных Стрелецким дел.

Как у людей получалось творить такие зверства по ночам, а днём ничем не отличаться от окружающих? Этот вопрос никак не покидал его мыслей. Убить столько женщин просто потому, что какой-то голос приказал это сделать? Дикость какая-то.

Ян задумался над тем, как бы он поступил, появись в его голове посторонние голоса? И ответ на этот вопрос нашёлся без промедлений. Он бы оказался на пороге психиатрической больницы на добровольной основе. Но такие рассуждения были присуще нормальным людям. Здоровым с психологической точки зрения. Но мог ли человек с голосами в голове разумно мыслить и отдавать отчёт своим действиям?

Ян побарабанил пальцами по рулю и закрыл окно. В салоне стало слишком холодно. Он поёрзал в кресле и стал гипнотизировать дверь, за которой скрывалось отделение. Вновь включил радио и, слушая монотонное бормотание ведущего новостного часа, задумался о своём.

Он обещал Астре заехать за ней с утра и вместе съездить в то место, где она оставила Виолетту. Но из-за затянувшегося расследования он совершенно забыл об обещании, а когда сообразил, что утро уже наступило, перед его глазами на мерцающем экране была изображена Роза. Вспомнив о Виолетте, Ян потянулся к телефону, но вспомнив, что та потеряла свой телефон, так и не засунул руку в карман.

По новостям местной радиостанции сказали, что в их регионе к вечеру начнётся затяжной снегопад, и Ян подумал о том, что зима всё никак не отступит. Хотя небо сейчас было светлым и ничто не предвещало непогоды и возвращения серых оттенков, Ян был уверен, что синоптики не обманули.

Он взглянул на светлое небо и побарабанил пальцами по рулю.

Стрелецкий наконец-то появился на крыльце отделения.

Ян несколько раз мигнул фарами, привлекая внимание полицейского к своей машине. Тот махнул ему рукой и быстро сбежал со ступенек.

Когда Стрелецкий открыл пассажирскую дверь, запуская в салон холод, Ян невольно поморщился.

— Хотел всё по-быстрому сделать, но надо же было так не вовремя… — пробормотал Стрелецкий, забравшись внутрь автомобиля.

Что именно пошло не так, он не сказал, но зато достал из-под куртки знакомые Яну папки.

Он считал, что Стрелецкий взял их с собой, чтобы вернуть в архив.

— А я думал, что они уже никому не нужны, — подметил Ян, снимая машину с ручника. — Обязательно было выносить их тайком?

Сдав назад, Ян повёл машину к выезду с парковки.

— Хочешь, чтобы ненужная вещь стала кому-то нужной? — Стрелецкий пристегнул ремень безопасности и бросил папки на задние сиденья, чтоб не мешались под рукой. — Спроси разрешения её забрать.

Ян усмехнулся.

— Действительно.

После того как его «Хонда» покинула территорию полицейского отделения, Ян немного сбавил скорость, боясь, что из-за снежной каши на дороге машину могло повести.

Субботним утром ни одна машина коммунальщиков так и не вышла в рейс, что было совершенно неудивительно. Выходной — он выходной для всех.

— Кстати, раз сегодня выходной, — внезапно пришло Яну в голову, — то кладбище закрыто. Как мы попадём внутрь?

— Ты на нём бывал?

— На кладбище? — Ян покосился на своего пассажира. — Да.

— Видел тогда, что заборы не особо высокие.

— Да, но… По заборам скакать в нашем-то возрасте уже как-то неприлично.

— Это в моём возрасте скакать по заборам уже неприлично, — сказал Стрелецкий. И ведь действительно, разница в их возрасте составляла лет двадцать. — А в твоём ещё самое то.

— В твоём возрасте, — произнёс Ян, подметив про себя, что выкать Стрелецкому язык не поворачивался, — должно уже в кабинете сидеть и большим начальником быть.

— Для начальника я лицом не вышел.

Даже несмотря на него, Ян представил себе его лицо и искусственный глаз. Так и подмывало спросить, где он получил такую травму.

— Это она сделала, — будто почувствовав его немой вопрос, произнёс Стрелецкий, прикрывая ладонью травмированную глазницу. — В декабре восемьдесят шестого, в день, когда мы, как нам тогда показалось, смогли от неё избавиться.

Ян слышал эту историю лишь вкратце, но хотел услышать о той ночи от начала и до конца. Ехать до «Ликориса» с такой скоростью и при таких условиях было минут двадцать, может полчаса. Времени для разговора было предостаточно.

— Вот об это я бы хотел расспросить…

— О чём именно?

— О том, как вы от неё избавились. Как я понял, ты и мама Виолетты были одноклассниками и остались последними, кому удалось выжить, встретившись с Женщиной в красном.

— Всё верно.

— Но как так всё-таки получилось?

— В смысле? — Стрелецкий не сводил с Яна тяжёлый взгляд. — Как так получилось, что только нам удалось спастись?

— И это тоже меня интересует. Но для начала хочу узнать, как вы поняли, что чтобы от неё избавиться, нужно избавиться от того, кто первым её призвал?

Стрелецкий задумался. Он нахмурил брови, размышляя над этим вопросом. А потом резко потёр виски, словно растирая их от внезапной вспышки боли.

— Я уже не помню, — в конце концов, признался он. — Кажется, кто-то об этом сказал и все подхватили эту идею.

— Значит, — у Яна в груди быстро заколотилось сердце, — не факт, что это правда?

— Это правда, — резко ответил Стрелецкий. И Яну показалось, что, возможно, тот впервые задумался о том, что их способ избавления от Женщины в красном был ошибочен. — Мы не могли ошибиться.

Стрелецкий согнулся, пряча лицо в руках. Он не плакал, нет, возможно, жалел себя. Или же корил в чём-то. Но не плакал. Яну вообще с трудом верилось, что этот мужчина был способен лить слёзы. Когда через минуту Стрелецкий вновь сел ровно, он был готов рассказать о том, что произошло в декабре того далёкого года, когда из их выпускного класса в живых остались только двое.

— К ночи двадцать второго декабря нас осталось пятеро, — начал он. — Я, Лариса, Лёша, Рита и Вова. Валю я убил в конце ноября, семнадцатого числа. И тогда я думал, что всё закончилось.

— Но ничего не закончилось? — спросил Ян, поразившись тому, как легко Стрелецкий признался ему в убийстве одноклассника. — Кто тогда предположил, что чтобы избавиться от неё, нужно убить первого?

Стрелецкий покачал головой.

— Я уже не помню, кто это был. Но Валя вёл себя странно с самого начала. Он всегда был замкнутым, я даже не помню, кто пригласил его на ту встречу.

— Встречу?

— Да. Мы призвали Женщину в красном в школе, спрятались после занятий в здании и призвали её, мы — наш класс — и несколько человек из параллели. Валя был из неполной семьи, зашуганный и замкнутый, никто с ним не общался. Поэтому я даже представить не могу, кто рассказал ему о том, что мы собирались сделать. Наверное, кто-то решил над ним поиздеваться, вот и заставили остаться после уроков. Но тогда я об этом не думал, мне было неинтересно.

Ян кивнул.

Поведение Стрелецкого, тогда ещё шестнадцатилетнего или семнадцатилетнего Гоши, выпускника школы, имеющего кучу друзей, было вполне естественным. Ян никогда не был в школе хулиганом, так сказать забиякой, отрывающимся на более слабых и неспособных дать сдачу одноклассниках, но он никогда и не интересовался этими несчастными, которые в школу ходили не иначе, чем на каторгу.

Он даже не замечал их существования.

Стрелецкий, видимо, был таким же.

Человеком больше на призыве, человеком меньше — особой роли не играло. Да и Валя этот вряд ли что-то мог рассказать учителям, пожаловаться им и сдать тех, кто остался в школе заниматься странными, несвойственными тому периоду времени занятиями. Это сейчас молодёжь баловалась оккультными примочками, выбивала на своих телах различные сатанинские знаки и учила латынь — потому что модно. На это сейчас никто не обращал внимания. Тогда же всё было иначе. Расскажи Валя учителям, чем занимались его однокашники, то всех бы ждало общественное порицание с соответствующими записями в личных делах. Но Валя был забитым, как сказал Стрелецкий, юношей, возможно, ему и самому было интересно поучаствовать с остальными в чём-то неизведанном, поэтому никто его и не прогнал.

А может, просто не заметили его присутствия.

— В общем, убив Валю, я решил, что всё закончилось. Но через несколько дней пропала Карина, ещё одна из моих одноклассниц, и я понял, что Валя не был первым. Мы с Ларисой тогда уже поняли, что вызвали Женщину в красном в день осеннего равноденствия, 23 сентября и решили, что избавиться от неё должны до 22 декабря.

— Зимнее солнцестояние?

— Да, день, когда ночь длиннее дня. Мы, те, кто остался, пришли в школу поздним вечером, собираясь выяснить, кто из нас был первым. Тогда уже все знали, первый должен умереть, чтоб остальные выжили. Наверное, никто себя им не считал, поэтому все и пришли. Но стоило нам зайти в школу, как мы попали в ловушку. Мои часы… — Стрелецкий сжал своё запястье, и Ян только сейчас обратил внимание на его часы со старым, потрёпанным ремешком. — Они остановились, как только мы вошли в школу, но я заметил это слишком поздно. Женщина в красном заперла нас.

— В смысле? Закрыла все двери?

— Двери, окна, выход на крышу — всё, что вело наружу, было запето. Мы словно оказались в другом месте. Вроде бы наша школа, а всё в ней было другим. Вакуум. Мы испугались, — Стрелецкий нервно потёр подбородок, — и разбежались, кто куда. Поначалу я прятался в спортзале, но быстро понял, что сидеть на одном месте не самая лучшая затея. А когда решился выйти, то встретил Вову. Он был весь в крови, сказал, что Рита и Лёша мертвы. А Лариса, ранена и прячется в кабинете медсестры. Я поверил ему.

— Не стоило?..

Стрелецкий покачал головой.

— Это была она. Не помню, как именно лишился глаза. Видимо боль стёрла нежелательные воспоминания. Помню только, как кричала Лариса, когда мы втроём оказались в кабинет черчения. Она пряталась там, а потом, уже утром, рассказала мне, что Лёшу и Риту убил Вова.

— Он решил не искать первого, а убить всех и остаться единственным выжившим?

— Не знаю. Может и он так решил, а может Женщина в красном надоумила, не знаю. Но там, в кабинете черчения, был уже не Вова. Это была она в его теле.

— Значит, он был первым?

— Да.

— И вы убили его.

— Да.

К тому моменту, как они подошли к этой части разговора, Ян заметил впереди вывеску «Ликорис» на фасаде дома. Припарковав машину напротив входа в бар, он поставил машину на ручник и заглушил мотор.

— И что было потом? — спросил Ян, смотря на колышущее на ветру объявление, приклеенное к дверям. — Что вы сделали с телами?

Стрелецкий молчал с минуту, но так ничего и не ответив, отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Ян расценил это как предупреждение — меньше знаешь, крепче спишь.

Глава 14

Перед тем, как услышать звук шагов, донёсшийся до его ушей со второго этажа, Габи уже некоторое время стоял за барной стойкой, протирая до блеска стаканы и бокалы. Это занятие всегда помогало ему настроить свои мозговые волны на нужную частоту и думать только о деле, не отвлекаясь на остальные мелочи. А мелочами Габи мог охарактеризовать почти что все происшествия, происходящие как внутри «Ликориса», так и за его пределами.

Но от шаркающих шагов, прозвучавших над его головой, даже у такого человека как Габи по спине пробежал неприятный холодок. Он поднял вверх глаза и прислушался. Через несколько секунд звук вновь повторился. Отложив в сторону тряпку и гранёный стакан, Габи вышел из-за барной стойки, неотрывно смотря на потолок, будто сквозь него мог увидеть незваного гостя. Размышляя о том, что раз Влад был отправлен им к Астре, а все наёмные рабочие отдыхали из-за травли в баре тараканов — легенда, которую Влад придумал, чтобы избавиться от лишних глаз и ушей — то Габи, что казалось ему вполне логичным, этим утром в баре должен был находиться один.

Решив, что незваный гость с большой вероятностью не был живым человеком, Габи направился к лестнице, ведущей на второй этаж, с явным намерением избавиться от проходимца. Но поднявшись лишь на несколько ступенек, остановился и задумался над тем, кто незамеченным им мог попасть на второй этаж «Ликриса»? Если он почувствовал присутствие постороннего только сейчас и мимо него никто не проходил — насколько это утверждение верно, если речь идёт о призраке — то получалась совсем уж неприятная вещь: этот кто-то всё это время находился наверху и его никто не заметил. Ни он, ни Влад.

Габи нахмурился, ощутив на своих плечах давящую к полу тяжесть, и торопливо преодолел оставшиеся ступеньки.

Коридор с множеством закрытых дверей встретил его нелюдимым холодом и разряженным воздухом. Дышать в нём было так же тяжело, как на вершине ледяной горы. Казалось, будто лёгкие никак не могли наполниться достаточным количеством кислорода, из-за чего грудь сдавило в стальных тисках. Обои на стенах выцвели, потеряв в красках своё былое великолепие. От мерцающих пыльно-жёлтым светом плафонов через некоторое время у него разболятся глаза. Габи знал, что должно пройти несколько недель, чтобы это место восстановилось, а пока что ему было необходимо внимательно следить за коридором, чтобы больше ничто не вышло из него и не вошло внутрь скрытых за дверьми кошмаров.

Продвигаясь вглубь коридора, Габи засунул в карман своих брюк руку и, нащупав в нём зажигалку, вытащил её из кармана. Откинув металлическую крышку, он шваркнул большим пальцем по рифлёному колёсику. Появился небольшой огонёк, и Габи продолжил идти вперёд.

«Ладно, посмотрим, кто тут у нас завёлся».

Спустя несколько минут пламя в зажигалке начало неистово двигаться, словно живое существо. Огненный язычок извивался из стороны в сторону и перед тем, как погаснуть, вытянулся в тонкую, янтарного оттенка нить.

Габи убрал зажигалку обратно в карман.

«Не хорошо», — пронеслось в его голове.

Заметив в глубине коридора чёрную массу, Габи напрягся. Она напомнила ему кляксу на листе школьной тетради — такая же раздражающая и непонятливая, появившаяся будто бы из неоткуда. Лишь приглядевшись, он смог разглядеть в этом «нечто» сутулую фигуру, увидел тёмные отпечатки мужских ботинок на полу и сразу всё понял. По спине вновь пробежал неприятный холодок, волосы на затылке зашевелились, и Габи почувствовал лёгкую тошноту. Даже в столь неприглядном и неузнаваемом виде, он смог признать в призраке своего предшественника. И от осознания этого замутило ещё сильнее. В голове у Габи промелькнул вопрос: «Где я ошибся?».

И задан он был с такой ребяческой наивностью, что мужчина не узнал собственный внутренний голос.

Первым уроком, который он усвоил, став помощником своего Мастера — не бывает плохих или хороших призраков. Бывают озлобленные или обиженные. Встречаются влюблённые и сентиментальные. Призраки могут быть защитниками, а могут быть шутниками. Но никогда они не бывают плохими или хорошими. Как говорил ему Мастер: «Нельзя знать, какие эмоции испытывал человек перед смертью и почему он испытывал именно их. А значит, нельзя по поступку призрака говорить хороший он или плохой». Эту истину Габи быстро усвоил и никогда её не забывал.

Он лично похоронил своего Мастера после того, как жизнь покинула его тело. Провёл все надлежащие по этому случаю обряды, заручился поддержкой ещё живой в то время Марфы и занял место управляющего «Ликориса» в полной уверенности, что всё сделал правильно. Он не сомневался в том, что Мастер, прекрасно осознавая последствия последних мыслей и желаний, ушёл из жизни с миром.

Но почему тогда он стал призраком?

И как объяснить его появление в «Ликорис»? Он всё это время был здесь? Все эти годы? Или же?.. Нет, Габи покачал головой. Мастер не мог появиться только сейчас, спустя столько лет.

Пока Габи размышлял над этими вопросами, призрак, не замечая его появления, продолжал, шаркая ногами, идти вперёд. Останавливаясь у каждой, повстречавшейся на его пути двери, он некоторое время стоял напротив неё, издавая странные, похожие не то на всхлипы, не то на сипение, звуки, а после удалялся к следующей двери и всё повторялось.

«Он что-то ищет. — Поняв, что происходит, Габи последовал за призраком, соблюдая дистанцию между ними в несколько шагов. — Но что?»

Мастер никогда не выделял ни одного кошмара из сотен других, никогда не говорил, что за какой-то дверью скрыто нечто важное. Он ничему не отдавал предпочтения и ни за чем не следил так пристально, как сейчас всматривался в запертые двери.

«Что же ты ищешь, Мастер?»

От невозможности помочь, Габи чувствовал себя беспомощным.

Прошло минут двадцать, прежде чем призрак остановился у очередной двери и Габи понял — он от неё не отойдёт. К этому моменту призрак окончательно приобрёл человеческие черты, но никто, кроме Габи, не признал бы в нём бывшего управляющего «Ликорис». Сутулая фигура, стекающая по телу к полу чёрно-фиолетовая жижа и свистящий хрип, вырывающийся из беззубого приоткрытого рта. Габи знал, что призрак его Мастера не должен был так выглядеть, он умер не так давно, чтобы настолько разложиться.

«Что всё это значит?» — задался он вопросом.

И будто в ответ на него призрак вытянул руку, указывая длинным пальцем на дверь.

— Что за ней? — спросил Габи, заходя призраку за спину. — Это Вы искали?

Призрак молчал, продолжая указывать на дверь.

Габи обошёл его и уверенно положил ладонь на дверную ручку. Металл под его пальцами был тёплым, а сквозь щели ссохшейся и покрытой мелкими трещинками древесины сочился свет.

Габи открыл дверь резким рывком, и где-то внутри скрывающегося за ней кошмара звякнул колокольчик.

***

В который раз Ян убеждался, что кофе по праву считается утренним напитком. Когда горьковатая жидкость обожгла нёба, дремота моментально испарилась. Неприятный зуд во рту так и подмывал дотронуться до повреждённого кипятком места языком.

— Значит, так она умерла?..

Габи пролистал принесённые ему документы и остановился на папке, принадлежавшей Розе. Точнее расследованию, посвящённому её убийству. Габи пристально всматривался в старые фотографии, но, в конце концов, всё же отложил их в сторону и взглянул на гостей. Вид у них был помятый, от недосыпа под глазами проявились тёмные синяки.

Стоило признать, они проделали огромную работу, и она принесла свои плоды, на которые никто вчера и не рассчитывал. Теперь Габи было известно о Розе всё, что нужно, чтобы провести над её останками обряд очищения и изгнания. И всё же…кое-что продолжало его беспокоить.

Он мельком взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж, а затем обратился к Стрелецкому с вопросом о том, где Роза была похоронена.

— Кладбище у нас давно и оно достаточно старое для того, чтобы поискать на нём её могилу. Но нет никаких гарантий, что за столько лет не было перезахоронений. Да и тех, кто подкапывается к чужим захоронениям тоже достаточно.

— А это легко? — Ян сделал глоток кофе из белой чашки. — Похоронить кого-то в старой могиле?

— Затратно, — уклончиво произнёс Стрелецкий, — но вполне осуществимо. Поэтому шанс найти могилу Розы невысок. Но попытаться, я считаю, стоит.

Ян и Стрелецкий посмотрели на Габи, в ожидании его решения.

Глава 15

Виолетта выпустила изо рта полупрозрачное облачко пара и, растерев замёрзшие руки, попыталась согреть пальцы своим дыханием. Несмотря на солнечную погоду на улице было морозно, и как назло подошва её правого ботинка лопнула поперёк, из-за чего вся стелька внутри, а вместе с ней и носок, были мокрыми.

Виолетта подумывала о том, что было бы неплохо ненадолго заскочить домой и переобуться. Ей нужно было сменить обувь. Но возвращаться в бабушкину квартиру одной было страшно, и она не знала, как попросить Влада составить ей компанию. Переведя на стоявшего рядом с ней юношу взгляд, Виолетта нетерпеливо прикусила изнутри щёку. А вдруг откажется? Неловко получится.

— Твой друг опаздывает. — Влад посмотрел на часы и, слегка подпрыгивая на месте, разгонял по телу кровь. — Ты уверена, что он вообще придёт? Холодно, блин…

— Уверена. Наверное, его что-то задержало.

Под «что-то» Виолетта разумеется подразумевала Изольду, которая — и Виолетта в этом нисколько не сомневалась — восприняла звонок Луки и его просьбу о встрече не иначе, как приглашение на свидание. И раз Иза готовилась к свиданию с Лукой, то Лука мог опоздать как на час, так и на два.

— Прости, что приходится нянчиться со мной.

Влад повёл плечами.

— Не бери в голову. К тому же таким, как ты, опасно оставаться одним в таких ситуациях.

— Таким, как я?

«И что это ещё за ситуации такие?»

— Ну да. Это ведь из тебя можно легко приготовить наживку для Женщины в красном. Каждый раз, когда ты остаёшься одна, с тобой что-то случается.

Виолетта почувствовала укол совести. Ведь так и было.

— Поэтому уж лучше я буду приглядывать за тобой, чем потом слушать нытьё Габи и Астры о несправедливости этого мира. — Влад развёл руками в снисходительном жесте. — Да и их компания мне поднадоела, а ты, так сказать, свежая кровь. Так что всё нормально, не думай об этом.

Виолетта улыбнулась. Влад пытался приободрить её.

— Но твой друг всё же опаздывает. Может, стоит позвонить ему? Вдруг он не придёт?

Виолетта попросила Влада подождать ещё немного. И если Лука вскоре не появится, она пообещала воспользоваться его телефоном и позвонить однокласснику.

Спустя минуть десять-пятнадцать червячок сомнения всё же поселился у Виолетты в груди, и теперь она нервно переминалась с ноги на ногу, вертя головой из одной стороны в другую. Вдруг Лука всё же не придём? Возможно, с ним что-то случилось по дороге сюда? В одном Влад был прав, в городе сейчас могло быть небезопасно. Но вскоре Виолетта заметила вдалеке знакомый силуэт и вся её тревога растворилась.

— Вон он идёт, — сказала Виолетта, а после этого заметила ещё две фигуры, принадлежавшие Остапу и Изе.

Вот уж кого она не ожидала увидеть этим утром, так это соседа по лестничной площадке.

— Твой друг привёл с собой команду поддержки? — Влад говорил беззлобно, но Виолетта чувствовала, как он напрягся при виде её одноклассников. — Он всегда так приходит на встречи?

— Он должен был прийти только с Изой…

«Почему Остап тоже с ним?»

Лука заметил её и махнул рукой в знак приветствия, ускоряя шаг. Остап и Изольда — последняя явно нехотя — последовали за ним.

— Привет, — первой поздоровалась Виолетта, не зная, как следовало поступить: самой представить Влада или же сначала Владу представить остальных. — Спасибо, что пришёл.

— Не за что, — ответил Лука, протянув в сторону Влада руку. — Привет, я — Лука, одноклассник Виолетты.

— Влад, — произнёс помощник Габи, ответив на рукопожатие. — Так, а вы двое?..

— Остап.

Парни обменялись рукопожатиями, а Иза, оглядев Влада с ног до головы, хмыкнула и обратилась к Луке:

— Что всё это значит? Ты сказал, что дело важное, и я подумала… — Иза досадливо прикусила губу. Представляться она, видимо, не собиралась. — Неважно. Не хочу тратить субботнее утро на то, чтобы отморозить себе ноги. И ты обещал, что мы позавтракаем, так что сдерживай обещание.

Виолетта подметила про себя, что Иза оделась не по погоде. Пусть на улице и было солнечно, но юбка поверх тонких колготок — явно не самое её обдуманное решение. Виолетта видела, как под телесного оттенка капроном кожа на ногах Изы приобретала розоватый цвет. Глянцевые сапожки на каблуке тоже вряд ли могли согреть её ступни, а коротенькая дублёнка грела не там, где надо.

— Она всегда игнорирует людей, которые стоят перед ней? — спросил Влад сразу у всех присутствующих. — Как тогда она поможет нам повлиять на тех, кто призвал Женщину в красном?

При её упоминание школьники вздрогнули как по команде.

— Смотри, Виолетта, есть реакция. Значит, не всё потеряно. Видимо, что-то произошло, раз они так дёрнулись от одного только её имени. Женщина в красном.

Иза сомкнула полные губы, словно у неё разом заболели все зубы. Остап нервно затопал ногой, а Лука, посмотрев на них, попросил Виолетту отойти вместе с ним в сторону для разговора тет-а-тет.

— Говори при Владе. — Виолетта удивилась собственному поступку, ведь отказывать Луке в столь простой просьбе не было никакой необходимости. Но и скрывать что-то от Влада ей не хотелось, он слишком многое для неё сделал, чтобы она поступала по отношению к нему настолько неблагодарно. — Он здесь для того, что бы помочь нам, поэтому говори при нём.

Лука виновато улыбнулся.

— Не то, чтобы я хотел что-то утаить… — Он привычно провёл рукой по волосам. — Тебя два дня не было в школе и за эти два дня кое-что…произошло.

Виолетта переглянулась с Владом.

— Что именно?

В груди зарождалось нехорошее предчувствие.

— Кое-кто исчез.

«Как мама и описывала в своём дневнике», — пронеслось у неё в голове.

— А тот, кто исчез, вызывал Женщину в красном? — спросил Влад.

— Откуда ты о ней знаешь? — Иза явно боялась произносить имя Женщины в красном вслух. — Ты же не из нашей школы...

— Боюсь тебя разочаровать, но я знаю куда больше твоего.

Влад ухмыльнулся и подмигнул Изе, собираясь сказать что-то ещё, но Виолетта перебила его.

— Сейчас не время. Слушайте меня внимательно, если не хотите…

— Лука, пойдём, ты обещал мне завтрак! — Иза потянула парня за руку. — И чего ты захотел встретиться с этим хамом? Да ещё в таком странном месте.

— Вообще-то он пришёл на встречу с Виолеттой, — сказал Влад, нисколько не обидевшись на обзывательства. Поведение Изы его порядком веселило. — И если не хочешь исчезнуть, как те, кто исчез, то ты её выслушаешь.

— Лука, пойдём!..

— Это она тебя так игнорирует? — спросил Влад у Виолетты.

— Да, это она меня так игнорирует, — сказала Виолетта, но решила, что так больше не могло продолжаться. — Иза, заканчивай эту клоунаду. Неужели за целый год она тебе не надоела?

— Она права, Иза, — сказал Лука, освобождаясь от крепкой хватки девушки. — Пора заканчивать.

— Так ты не идёшь? — Изольда продолжала гнуть свою линию. — Ну и ладно. Я пошла.

Обидевшись, она развернулась на каблуках и успела пройти лишь пару шагов перед тем, как Виолетте удалось привлечь её внимание.

— Если сейчас уйдёшь, то окажешься на месте Лёли!

Иза остановилась.

— Это из-за Женщины в красном она выпрыгнула из окна. И если ничего не сделать, то в конце концов все, кто её призвал, закончат так же.

— Она правду говорит, — произнёс Влад. — Так что стоит выслушать нас. Всем вам, если не хотите оказаться на месте своей подружки. Ей, скажем так, не повезло, но вы ещё можете спастись.

— Да что ты знаешь! — выкрикнула Иза, обернувшись. — Не смей говорить о Лёле так, будто знаком с ней!

Лука и Остап, да и Виолетта тоже, впервые видели Изольду в таком гневе. Её буквально потрясывало от злости.

— Остынь, принцесса. — Влад развёл в стороны руками, слушать девчачьи крики ему не хотелось. — Мы просто привлекли твоё внимание. Выслушай нас и…

— Кого это нас? — Иза высокомерно вздёрнула вверх носом. — Тебя одного. И слушать тебя я не собираюсь.

Влад посмотрел на Виолетту, дав понять, что ничего не понимает.

— Иза, кончай с этим уже, — впервые подал голос Остап. — Сейчас не до твоих глупых выдумок о проклятии.

— Выдумки? А чего же ты тогда в них верил, раз это выдумки? И почему это сразу они мои? Я что ли всем рассказала о том, что приезжие приносят несчастья? — Иза скрестила на груди руки. — Нет, все об этом знают. Так почему я должна?..

— Это была ты, — прервала её на полуслове Виолетта. — И не отнекивайся, Лёля мне всё рассказала.

Иза нахмурилась и, казалось, ссутулилась, напрягая плечи.

— Это ты всем рассказала о проклятии приезжих и о том, что из-за меня Даня оказался на больничном. Не так разве? — Виолетта заметила, в глазах Изы вспыхнул испуг. — И почему ты это сделала, она мне тоже рассказала. Хочешь, при всех скажу?

Виолетта метнула быстрый взгляд в сторону Луки и тогда Иза поняла, что она не блефовала, а правда обо всём знала. Но как?

— Лёля бы тебе ничего не рассказала.

— Лёля была очень зла на тебя.

— С чего это ей на меня злиться? — Страх у Изы сменился удивлением. — Мы лучше подруги и никогда не ссорились. И вообще, когда это ты с ней говорила? Лёля бы ни за что на свете не стала с тобой разговаривать.

Виолетта задумалась о том, а стоило ли рассказывать одноклассникам, что Лёля уже никогда не очнётся? Сможет ли она доказать им правдивость своих слов? Или же пусть остаются в неведенье? Вдруг, узнав о Лёле, Иза наотрез откажется им помогать. Или же всё будет наоборот? Узнав, что участь Лёли ожидала всех, кто призвал Женщину в красном, Иза немедленно устроит в социальных сетях новый флешмоб.

Решив, что второй вариант развития событий более реален и предпочтительней, Виолетта рассказала одноклассникам о том, что произошло с ней в больнице в тот короткий промежуток времени, когда Луки и Остапа не было рядом. И по всей видимости, благодаря поддакиванию со стороны парней, когда она упоминала о событиях, участниками которых они непосредственно были, Иза поверила в её рассказ.

— Мне жаль вашу подругу, — под конец включился в разговор Влад, — Но связь между её душой и телом была разорвана.

— Это значит, что она не очнётся?

Одноклассники Виолетты выглядели потрясёнными. Их взгляды метались по кругу, ни на чём не задерживаясь. У Изы даже подрагивали губы, и казалось, что она вот-вот заплачет.

— Именно так. И если не хотите оказаться на её месте…

— Эй, Влад, тебе не кажется…?

Виолетта дёрнула Влада за рукав его куртки и почувствовала на себе десятки чужих взглядов. На улице стало так тихо, будто сама жизнь в городе остановилась.

Влад чертыхнулся, коря себя за невнимательность.

И как он мог не заметить, что вокруг них сгущалась настоящая толпа?

— Так, слушайте все меня, — сказал Влад, группируя ребят рядом с собой. — Вы же чувствуете, что все эти люди добра нам не желают, так?

Даже Иза кивнула, тем самым безмолвно отвечая на его вопрос. Она не могла объяснить зародившийся в её груди страх, но словно голос в голове вопил о том, что ей нужно бежать отсюда и ни в коем случае не попадаться в руки окружавшим их людям. Она прижалась к Луке, изо всех сил сжимая пальцами его локоть.

— Они — одержимые.

— Одержимые?.. — Остап нервно сглотнул накопившуюся во рту слюну. — Что это значит?

— Они все под контролем Женщины в красном, — сказала Виолетта. — Как и тогда, в больнице.

Луке и Остапу не надо было напоминать о событиях не столь далёких. Они прекрасно помнили, как люди в больнице напали на них.

— И что делать? — спросил Лука. — Бежать?

— Да.

— Но куда? — спросила Виолетта. — В «Ликорис»?

— Далеко.

— Тогда… — Виолетта знала только одно более-менее безопасное место, но она боялась, что если они попытаются там укрыться, то их жизням будет угрожать другая опасность. — Она нас убьёт.

— Уж лучше она, — уловив ход её мыслей, произнёс Влад, давая всем команду бежать за ним. — За мной! И не отставайте, если хотите ещё пожить!

Глава 16

24 марта 2018 года, суббота

Городское кладбище

Старое городское кладбище находилось всего в нескольких километрах езды от города, в уединённом и тихом местечке, спрятанном от людских глаз за высокими древними соснами, устремлявшимися своими макушками в самое небо. Оставив машину на парковке, которая по своему виду больше напоминала обычную стоянку с насыпью грунтовки, Ян, Габи и Стрелецкий направились по вытоптанной людьми тропинке к кованой калитке, которая, как Ян и предполагал ранее, оказалась заперта.

— На кладбище выходной.

Для уверенности Ян дёрнул калитку на себя ещё пару раз и напомнил присутствующим о том, что они уже не мальчики и прыгать через заборы в их возрасте как бы не предстало.

Мужчины посмотрели на ограждение высотой метра в два, не меньше, и решили, что должен быть другой способ попасть на противоположную от забора сторону.

Подул сильный ветер, небо стало затягиваться тучами, хотя только что светило солнце. Погода ранней весной была непредсказуема. Сосны зашумели, и казалось, будто зловеще что-то зашептали. Габи прислушался к внезапным изменениям, но его сердце не дрогнуло, продолжая умеренное биение у него в груди. Плохое предчувствие, одолевавшее его в «Ликорис» прошло.

— Раньше нам частенько поступали звонки о том, что группы подростков собираются на кладбище и устраивают вечеринки среди могил.

Стрелецкий начал что-то искать в карманах своей куртки. И когда нашёл, то оказалось, что искал он телефон. Ян сказал, что, наверное, ничего не понимает в веселье, потому что вечеринки на кладбище — это что-то из ряда вон выходящее и наличие покойников под ногами совершенно не настраивает на веселье. Спросив о том, знает ли Стрелецкий в таком случае о каких-нибудь лазейках, раз ему частенько приходилось отлавливать здесь детей, получил отрицательный ответ.

— Нет. Но из-за постоянных вызовов с последующим задержанием несовершеннолетних, я знаю, кому можно позвонить.

Стрелецкий набрал номер и долго и громко объяснялся по телефону, видимо, с охранником кладбища. Закончив разговор, он кинул сам себе и произнёс:

— Сейчас нам откроют.

«Сейчас» произошло только минут через десять-пятнадцать. Калитку им открыл невысоко роста, болезненный на вид старичок. На нём была надета старая стёганая ватная куртка тёмно-болотного цвета, чёрные брюки, а на голове — шапка-ушанка.

Классический сторож прошлых годов, только без перекинутого через плечо ружья.

Старик улыбнулся Стрелецкому практически беззубым ртом, но его подслеповатые глаза лучились такой радостью, что улыбка мужчины нисколько не отталкивала.

— Начальник, давненько не виделись, — произнёс он, протягивая Стрелецкому ладонь для рукопожатия. — Случилось чего?

Стрелецкий пожал сторожу руку.

— И да, и нет, Семёныч. Дело важное. — Сказал Стрелецкий и, подумав, добавил: — И секретное.

— Секретное? — удивлённо выдохнул старик, с детской наивностью расширив глаза. — Тута? На кладбище?

Он посмотрел на стоявших чуть позади Стрелецкого Яна и Габи. Бросил на них оценивающий взгляд, подметив про себя, что компания с капитаном пришла сегодня необычная. Затем он заметил канистру у ног одного из мужчин, а на земле — две лопаты. И в старое сердце закралось сомнение.

— Начальник, чего это вы тута удумали? Могилы грабить?

— Нет, конечно.

— А то мёртвых беспокоить — себе же хуже делать, — словно не услышав слова Стрелецкого, продолжил старик. — Не любят они, когда их это…беспокоят.

— Говорю же, Семёныч, задание у меня. Убийство мы расследуем.

— Убийство? — Старик вновь охнул. — Тута? У меня под носом? Не было ничего такого, нет. А если бы и было, я бы знал.

В этом Ян и Габи засомневались практически одновременно, но ничего не сказали, оставив право на переговоры Стрелецкому.

— Давнишнее убийство, в пятидесятых случилось.

— В пятидесятых?.. — Семёныч пошкрябал заросшую щетиной щёку грязными, коротко стрижеными ногтями. — Дитём я тогда был и тута не жил. В дереве жил.

Сторож ещё раз взглянул на стоявших позади Стрелецкого мужчин и махнул рукой, приглашая всех зайти.

— Ты это, начальник, чудить-то не думай. Коль дело секретное — расспрашивать не стану. Как говорится: «меньше знаешь, крепче спишь». Да и человек ты хороший, дурного не сделаешь. Но мёртвых тревожить всё равно дело неправильное.

— Я знаю это, Семёныч. Мы все это знаем, но вопрос, как бы громко это не прозвучало, жизни и смерти. И мне нужно, чтобы ты никому не говорил о том, что сегодня нас здесь видел.

Сторож перекрестился.

— Бог с тобой, начальник. Надо так надо, я ж человек понятливый, в чужие дела не лезу.

Семёныч вёл их в ту часть кладбища, где надгробные плиты и кресты выглядели заброшенными и обветшалыми. Иными словами, действительно старыми. Спросив, чьё захоронение они ищут, сторож услышал в ответ насмешливое хмыканье, произнесённое самым неприятным на вид мужчиной. Габи сказал, что вряд ли он сможет им как-то помочь — могил на кладбище много и упомнить всех мертвецов задача непосильная для пожилого ума. Но Семёныч на его слова нисколько не обиделся, лишь снисходительно взглянул на молодого в сравнении с ним человека, и ещё раз задал вопрос о том, кого они ищут, но уже Стрелецкому.

— Да знаю я, где ваша Роза лежит, — сказал Семёныч, услышав объяснение полицейского. — Отведу вас к ней.

— Правда? — Ян не смог сдержать удивления. — Не ошибаетесь?

Как вскоре выяснилось, старик не ошибался.

Роза нашла своё последнее пристанище под стройной рябиной, среди покосившихся христианских крестов и надгробных, покрытых плесневелым мхом плит. Последние были настолько старыми, что выгравированные на них надписи уже истёрлись и прочитать что либо с них было практически невозможно.

— За её могилой ухаживали долгое время, — сказал Семёныч, шмыгнув носом и вытерев потёкшие из носа сопли рукавом, — но уже давно никто не приходит.

— А кто приходил? Родственники?

Были ли… Остались ли у Розы в этом городе родственники?

— Да кто ж его знает? — Сторож пожал плечами. — Я никогда не видел, кто приходит, но могилка всегда была чистая такая, ухоженная. А пару лет назад приходить перестали, видать некому стало.

Габи присел у плиты Розы и попытался оттереть с поверхности могильного камня мох. Когда ему это удалось, он заметил едва различимые углубления и, проведя по ним пальцами, ощутил пробежавший по спине холодок.

Повернувшись через плечо, он многозначительно посмотрел на Стрелецкого.

— Спасибо, Семёныч, — поблагодарил полицейский старика, поняв намёк на то, что от посторонних пора было избавиться. — Я твой должник.

— Да брось, начальник. — Семёныч махнул рукой и развернулся, намереваясь уйти. — Ты главное это, поосторожнее тута. Мёртвых тревожить — дело гиблое.

Когда сторож ушёл, Стрелецкий спросил у Габи, что тот нашёл. Габи выпрямился в полный рос и, указав на основание приты, стал закатывать рукав.

— Видите тот знак?

Ян и Стрелецкий вгляделись в высеченные на камне зазубрины.

— Роза была одной из нас.

Габи показал выбитую на своём запястье татуировку. Теперь Ян и Стрелецкий видели очертание похожего рисунка и на кресте Розы.

— Она была как Астра? Хозяйкой? — спросил Ян. — Это что же получается, бывшая хозяйка умерла не своей смертью и теперь мстит всем живым?

— Не знаю. От своего предшественника я никогда о ней не слышал, но посмотрите ещё на это. — Габи указал на растущую рядом с могилой рябину. Ветки дерева были усеяны гроздями оранжево-красных ягод. — Вы где-нибудь ещё на кладбище видите это дерево?

Ян и Стрелецкий огляделись.

Рябин действительно больше не было.

— Рябина — священное дерево, его посадили здесь не просто так, — объяснил Габи и добавил, скорее для самого себя: — Но зачем?..

— Священное дерево или нет, — произнёс Стрелецкий, беря в руки лопату, — не важно. Если пойдёт дождь или снег, то сжечь её останки будет сложнее, верно? Поэтому у нас нет времени на разговоры.

Он вонзил остриё лопаты в заснеженную землю и то, на удивление, не встретило никаких препятствий.

На то, чтобы раскопать могилу, у них ушло минут тридцать. Когда их лопаты упёрлись во что-то твёрдое, мужчины переглянулись и дальше вместо лопат использовали свои руки.

— Будет очень обидно, если гроб окажется пустым, да?

Выбравшись из могилы с гробовой доской, Габи испытал облегчение — тело в гробу было. Старые тёмные кости, остатки волос на черепе, истлевшее от времени платье, в котором ещё угадывались красные оттенки, и туфли, которые все видели на старых фотографиях, хранившихся в материалах дела.

— Должно быть, это она, — сказал Стрелецкий. — Что дальше?

— Осталось самое лёгкое. — Габи отвинтил от канистры с бензином крышку и полил останки Розы пахучей жидкостью. — Теперь она упокоится миром.

Габи нашёл в кармане какую-то бумажку, поджёг её с помощью своей зажигалки и бросил огонь в могилу. Пламя вспыхнуло за считанные секунды.

По кладбищу разнёсся стрекочущий звук.

Глава 17

Стрелецкий стоял над могилой и с высоты собственного роста с каким-то несвойственным ему наслаждением наблюдал за тем, как оранжевое пламя поглощает старый скелет, и как кости, чернея, меняют свою форму, оставляя после себя лишь серый песок. Вид догорающих останков завораживал, а в голове пронеслась мысль о том, что всё, наконец-то, закончилось.

И на этот раз навсегда.

В это с трудом верилось, потому что все эти годы он не мог избавиться от ощущения, что той ночью, в декабре восемьдесят шестого, им так и не удалось спастись. Он отгонял от себя это наваждение снова и снова, пытался убедить себя в том, что Зло осталось позади, в прошлом, а ему удалось выжить и он смог жить дальше, но лица погибших друзей и одноклассников снились ему почти каждую ночь на протяжении всех этих тридцати лет.

А сегодня…всё закончилось.

Габи докурил свою сигарету и посмотрел на устроенный ими беспорядок. Ему не впервой было раскапывать могилы и сжигать тела, чтобы избавиться от духа, но сегодня он впервые подумал о том, что на этом его работа не закончена. Гадая, что именно пошло не так, он вглядывался в оставшиеся от костей угольки и вспоминал увиденное в «Ликорисе».

Чуйка подсказывала ему, что на этот раз одним сожжением дело не обойдётся.

Бросив окурок под ноги, Габи затушил его подошвой ботинка.

— Думаю, нужно за собой прибрать, — сказал Ян, поднимая с земли лопату. — Не стоит озадачивать полицию неизвестными расхитителями гробниц, да?

Стрелецкий кивнул.

На то, чтобы закопать могилу обратно у них ушло куда меньше времени, чем на её раскопку. Когда они закончили, небо окончательно затянуло серыми тучами.

— Ну что, дело сделано? — Ян посмотрел на летевшие с неба снежинки и невольно поморщился, когда одна из них коснулась кончика его носа. — Мы победили?

— Этот способ безотказен, — ответил Габи, не сводя взгляда с могильной плиты. — Её душа упокоилась.

Он провёл рукой по холодному камню и ещё немного посмотрел на еле различимые знаки у основания. Тот, кто их оставил, не боялся, что их обнаружат, потому что никто бы не понял, что они означали. Вспомнив слова сторожа о том, что могилу Розы до недавнего времени навещали, но Семёныч никогда не видел, кто именно приходил почтить память усопшей, Габи для себя решил, что этим кем-то была Марфа.

И если это действительно было так, то в этом городе не осталось никого, кто мог бы хоть что-то рассказать им о Розе.

Ян же, наоборот, услышав последние слова Габи, воодушевился.

— А как это вообще работает? — спросил он. — Я говорю о том, как сожжение даёт возможность призраку упокоиться? Не совсем понимаю, как одно влияет на другое.

Габи решил рассказать, но поспешил направиться к выходу, так как не любил кладбища. Хотя об этом он, разумеется, никогда бы не сказал вслух.

— Тело — это якорь, удерживающий душу на одном месте, и об этом раньше знали все, — начал Габи без намёка на раздражение. — Вы же знаете, что есть религии, уходящие корнями в прошлое, так сказать языческие религии, а точнее их ветви, которые до сих пор разрешают кремировать тела?

— Вера в нашей стране не позволяет сжигать мёртвых, — сказал Стрелецкий, отряхивая руки от грязи.

— Да, и из-за этого возникает множество проблем.

Габи невольно поёжился, когда его пронзил холодный ветер. Он натянул ворот своей куртки на подбородок, сунул руки в карманы и слегка ссутулился, недоверчиво оглядываясь по сторонам.

Он чувствовал их.

Если бы все те трупы, что лежали под его ногами, можно было сжечь перед погребением, его жизнь была бы куда легче.

— В общем, собственные тела удерживают их в этом мире и не позволяют уйти, если перед смертью люди испытали сильные эмоции. И не имеет значения, что это за эмоции. — Габи заметил видневшуюся в нескольких десятках метрах калитку, через которую они и вошли. — И чтобы освободить души от их якоря, тела следует сжигать. Что раньше и делали, тем самым освобождая душу от бренного мира.

— А потом вдруг перестали, — сказал Ян. — Наверное, всему виной Вселенский заговор.

Его шутку никто не оценил, и она так и осталась висеть в воздухе, среди холодных каменных плит и деревянных крестов.

Когда они вышли к парковке, покинув территорию кладбища, то заметили стоявшую у машины Габи фигуру. В этот момент всем троим показалось, будто мир вокруг ненадолго застыл.

— Это…

Габи взмахнул рукой в предупреждающем жесте, и Стрелецкий покорно промолчал.

Они не видели лица стоявшей у машины женщины, но понимали, кем она была. Ни у одного не возникло мысли, что ей нужна была помощь, например, помощь добраться до города. А ещё все трое понимали, что она не была Женщиной в красном.

Это был другой призрак.

— Сохраняйте спокойствие, — посоветовал Габи.

И словно услышав его предостережение, женщина встрепенулась.

Резко обернувшись, она закричала, но из её рта не вырвалось ни звука. Ей потребовались секунды, чтобы приблизиться к мужчинам. Она то исчезала, то вновь появлялась перед их глазами, пока её фигура не застыла перед Яном.

— Не делай резких движений.

Габи потянулся к внутреннему карману куртки.

Ян смотрел призраку в глаза и, что подметил про себя Стрелецкий, нисколько её не боялся. На его лице отразилась лишь глубокая скорбь и невыносимая боль.

— Ты её знаешь. Кто она?

Ян попытался прикоснуться к её щеке, но стоило только его пальцам оказаться на уровне её лица, как призрак исчез, растворившись в воздухе.

— Так кто она?

Габи подошёл к своей машине. И при взгляде на покарябанную дверцу испытал необъяснимый зуд в ладонях.

— Моя… — Ян шмыгнул носом и вскинул голову, посмотрев на небо, ставшее ещё темнее. — Это была моя жена…

— Жена?.. Но она же…

— Она оставила нам послание, — произнёс Габи глухим голосом, пытаясь скрыть раздражение, бурлящее в груди.

На чёрной дверце его машины было выскребано лишь два слова: «Убейте первого».

Глава 18

Лариса пришла в себя в кромешной темноте и некоторое время лежала неподвижно, пытаясь понять, что с ней произошло и где она находится. Мысли в голове путались, а сознание всё ещё блуждало в плотном тумане из остатков снов и воспоминаний. Она чувствовала тянущую боль в районе рёбер, а сил на то, чтобы пошевелиться у неё просто не было. Лариса попыталась глубоко вздохнуть, но ей удалось сделать лишь несколько коротких судорожных вдохов, от которых в лёгких, казалось, разгорелось настоящее пламя.

Лариса съёжилась, стараясь унять расползающуюся по телу боль.

Сколько времени она провела в этом месте?

Что это за место?

Как она здесь оказалась?

И главное...где Виолетта?

Мысль о дочери отогнала остатки дремоты.

Лариса попыталась привстать, но её собственное тело отказывалось починяться столь простым приказам. Ни ноги, ни руки не слушались, а голова казалась такой тяжёлой, что Лариса, смирившись со своей неспособностью пошевелиться, осталась лежать на полу. Да, это был пол, она провела по кафельной плитке рукой. Приятная прохлада остужала её пылающее тело даже сквозь одежду.

Лариса прислушалась, надеясь уловить хоть какие-нибудь звуки, которые дали бы ей подсказку о том, где она оказалась, но ничего не услышала. Она словно находилась в вакууме. Ей даже подумалось, что она была одна. И эта догадка заставила её собраться с силами и встать на ноги.

Получилось не сразу, но Ларисе удалось подняться, и теперь она стояла, используя стену как опору.

Первый шаг дался ей с трудом, затёкшие мышцы сразу же начало жечь, но перетерпев первую волну боли, Лариса сделала ещё один шаг. А потом ещё один и ещё, и когда боль отступила, а глаза привыкли к темноте настолько, что Ларисе удалось определить очертания мебели, она смогла найти дверь. Как ей казалось — выход.

Но дверь была заперта.

«Чёрт!..» — чертыхнулась Лариса, ударив по двери кулаком.

Она помнила момент аварии, мелькнувшее перед машиной пятно и удар. Помнила, как кто-то вытащил её из машины и потащил куда-то. А потом всё исчезло. Лариса почувствовала подступающую к горлу тошноту. Желчь из желудка поднялась вверх по пищеводу, и Лариса не смогла сдержать в себе кислый комок.

Её вырвало.

Вытерев влажные губы тыльной стороной ладони, Лариса предположила, что попав в аварию, получила сотрясение. Возможно, лёгкое, не угрожающее жизни, но что-то всё равно было не так. Её клонило в сон, пространство вокруг кружилось. И ещё было тяжело дышать.

«Пусть это будет всего лишь ушиб», — взмолилась она, боясь перелома рёбер.

Шаря рукой по стенам, Лариса надеялась найти выключатель и зажечь свет, но вместо этого её пальцы наткнулись на плотную, замасленную на ощупь ткань.

«Штора».

Обрадовавшись тому, что нашла окно, Лариса схватила ткань и дёрнула её на себя. Кольца лязгнули по карнизу, штора, оборвавшись, осталась в руках Ларисы, и комната наполнилась светом, ослепив женщину на несколько секунд.

Лариса зажмурилась.

Когда через несколько секунд она, осторожно приоткрыв глаза, постаралась вглядеться в пейзаж за окном и понять, где находится, разглядев знакомые постройки, то к своему невыносимому разочарованию не увидела ничего, кроме белой, застилавшей всё вокруг пелены снега.

Лариса бросила штору на пол.

Желание открыть окно тоже оказался невыполнимым. На рамах отсутствовали ручки, только металлические углубления, в которых те должны были находиться, оставались на своих местах.

— Нет, нет, нет, — зашептала Лариса, оглядываясь вокруг.

Может, ручки лежали где-то рядом? На подоконнике, например. Или на полу? Может быть в каком-нибудь шкафу?

Но их нигде не было.

— Нет…

Лариса стала медленно опускаться обратно на пол. Её снова затошнило.

«Может, разбить окно?»

Идея была хорошей, если бы не одно «но». Даже если ей удастся разбить стекло, какова вероятность того, что она сможет сбежать? Вдруг она находилась на последнем этаже, пусть даже пятиэтажки, и спрыгнув, разобьётся насмерть? Умирать не хотелось. А если она на первом этаже? Вдруг до свободы каких-то три метра вниз? А если нет? Если разбив окно, она не только не сможет выпрыгнуть, но и останется в этой комнате, замёрзнет и всё равно умрёт?

Лариса тряхнула головой и тут же пожалела об этом. По вискам будто бы застучали барабанными палочками. И очередной приступ рвоты не заставит себя ждать.

«Соберись…»

Тот, кто принёс её сюда, где он? Он вернётся за ней? Или будет держать взаперти? Почему только её вытащили из машины? Почему бросили Виолетту? Или она была где-то здесь? В другой комнате? Может, ей сейчас нужна помощь, а она?..

Ларису затрясло, и она впервые за прошедший год позволила слезам вырваться наружу. Они текли по её пылающим щекам, солёный привкус появился в уголках губ. Лариса прикусила губу в попытке сдержать всхлипы. Она знала, что слёзы ей не помогут, чтобы выбраться и помочь дочери, ей нужно было собраться с силами и думать, думать о том, как выбраться, как спасти себя, а после и Виолетту.

«Соберись», — снова повторила она про себя, решаясь действовать.

Обыскав комнату, которая, судя по количеству в ней вещей, использовалась вместо кладовой, Лариса нашла себе оружие — черенок не то от лопаты, не то от сломавшейся когда-то швабры. Лучше этого ничего не нашлось. Подойдя к двери, она ещё раз для надёжности подёргала её за ручку, но та всё так же была заперта. Однако дверь была старой и иссохшейся, замок в ней держался на одном тщетном слове. Лариса не была сильной женщиной, но даже тех усилий, что она приложила было достаточно для того, чтобы спустя несколько минут расшатать язычок замка и выломать его крепление в косяке.

Лариса приоткрыла дверь и прислушалась. Ни звука.

Она понимала, что дышит слишком громко, но от волнения не могла справиться с эмоциями и сдерживаться, сохраняя тишину, царившую в квартире. Да, это была квартира, скорее всего двушка, небольшая, настоящая свалка из мусора и всевозможных ненужных вещей. Лариса шагнула из комнаты, принюхалась и еле сдержалась, чтобы не чихнуть. Пахло пылью, затхлостью и какой-то гнилью.

Лариса передвигалась по коридору медленно, боясь уронить невообразимое количество макулатурных башен, сложенных в горы стульев, досок, каких-то тряпок, посуды, старых игрушек. Лариса подошла к приоткрытой двери, крепче сжала в руках черенок и, осторожно толкнув дверь, прищурилась. Комнату озарял голубоватый свет от экрана телевизора, работавшего в беззвучном режиме. Показывали старую, западную мелодраму, годов пятидесятых.

Лариса вошла в комнату, сама не понимая, что именно она делает. Ей нужно было бежать из этой квартиры, но… Но вдруг Виолетта тоже была где-то здесь? Лариса не могла сбежать, не удостоверившись в том, что дочь была в другом месте.

Но комната была пуста.

«Нужно выбираться отсюда».

Лариса шагнула обратно в коридор и краем глаза заметила какое-то движение сбоку от себя. Испуганно дёрнувшись в сторону, она завалила стопку книг и лишь чудом не упала вслед за ними. Сердце в её груди билось так быстро, что вызывало у женщины дискомфорт. Ларису прошиб холодный пот. Из-за страха.

Она знала, что увидела, но отказывалась в это верить, надеясь, что ошиблась.

«Нет… Только не снова…»

Лариса подняла глаза и увидела перед собой зеркало в полный рост. Но вместо её отражения, на его поверхности отражалась другая фигура. Алый цвет платья, тёмные, вьющиеся волосы…Вода.

Лариса тридцать лет пыталась забыть этот образ, но у неё так ничего и не вышло.

Она клялась, что больше никогда не вернётся в этот город, но не сдержала собственной клятвы.

Лариса забыла…нет, заставила себя забыть и поверить в то, что в том, что со всеми случилось, не было её вины.

— Лариса…

Глава 19

Если бы Виолетта знала, чем обернётся её встреча с Лукой, она ни за что на свете не назначила бы ему эту встречу. Чувство вины расползалось в груди, стоило только подумать о том, что выйдя на улицу, на них была объявлена охота. Из-за неё.

Опять из-за неё.

Они стали дичью, а охотники… Охотниками были все остальные.

Виолетта старалась дышать как можно тише, но сбившееся дыхание было не так просто восстановить. Сердце в груди стучало в бешеном темпе, под стать дыханию. Виолетта посмотрела на пытавшихся отдышаться одноклассников, сидевших и прятавшихся вместе с ней. Остап морщился от пронзавшей его ногу боли, а Иза, сжимая бок, негромко хныкала, притянув коленки к груди.

— Так это правда?

Голос Остапа прозвучал тихо, он был надломлен. Виолетте с трудом верилось, что так мог говорить её вечно сонный, задиристый одноклассник. Остап не смотрел на неё, устремив взгляд куда-то под свои ноги. Его губы дрожали, и даже плечи била мелкая дрожь. Виолетта не знала, было ли это от холода или от страха, а может от переизбытка чувств того и другого. Но она понимала его как никогда прежде.

— Я о Лёле, — добавил Остап, так и не дождавшись ответа от Виолетты. Решил, что она не поняла, о чём он. — Это правда? Она?..

Виолетта сглотнула образовавшуюся во рту горечь, но нашла в себе силы кивнуть и выдавить из себя тихое «Да, правда».

Остап закусил губу и сжал пульсирующую щиколотку с таким остервенением, что у него побелели костяшки на ладони.

— И это может случиться со всеми, кто призвал Женщину в красном. — Виолетта посмотрела на Изу. — Ты должна заставить всех разбить зеркала.

Изольда покачала головой и сильнее вжалась в собственные колени.

— Иза, это важно. Послушай меня.

Виолетта попыталась одёрнуть её, положив на плечо одноклассницы руку. Но Иза, словно кукла, лишь пошатнувшись, никак не отреагировала ни на её слова, ни на прикосновение.

— Иза, только ты можешь это остановить!..

Но Изольда продолжила игнорировать её.

Виолетта ощутила себя настолько уставшей, что её руки безвольно повисли вдоль тела. Она отстала от Изы и, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене, как и одноклассница, подтянула к груди коленки.

Они прятались под балконом первого этажа старой девятиэтажки, в углублении, где обычно детвора скрывалась от вводы, играя в прятки. Со стороны дороги их не было видно — хорошей маскировкой служили высаженные кем-то кусты. Это место нашёл Влад. Перед тем, как вместе с Лукой он поспешил увести преследовавшую их толпу как можно дальше от этого места, Влад взял с Виолетты слово, что она лишь при самом крайнем случае выйдет из укрытия. И если это всё-таки произойдёт, то она побежит к Астре сломя голову так быстро, как никогда в жизни не бежала ни на одном кроссе.

Виолетта пообещала ему, но время шло, а Влад и Лука всё никак не возвращались. Ей очень хотелось позвонить Луке и спросить, где они и всё ли с ними в порядке, но у неё не было телефона. Можно было бы попросить позвонить Остапа, но Виолетта боялась, что звонок мог прийтись не к месту. Вдруг они сейчас тоже прятались и её звонок их выдаст?

— Х…холодно…

Иза прошептала это так тихо, что поначалу Виолетте показалось, будто ей послышалось. Но взглянув на одноклассницу, она поняла, что та и в самом деле мёрзла. Что было совершенно неудивительно. Одежда Изы не могла её согреть.

«Сколько нам ещё ждать?»

Виолетта взвешивала «за» и «против», пытаясь посчитать их шансы на удачу при побеге. Остап был не в лучшей форме, Иза и вовсе не могла стоять на ногах. На секунду в голове у Виолетты возникла опасная мысль: «Бросить их и бежать самой». Но она тут же отогнала её от себя. Конечно, они не были друзьями, и волноваться о них или подвергать себя опасности из-за них Виолетта была не обязана. Да и кто знал, смогут ли они попасть в Забытый переулок? Вдруг он отвергнет их? А вдруг, он отвергнет и её саму?..

Чем дольше Виолетта размышляла о своих дальнейших действиях, тем глубже в ней засел страх того, что у неё ничего не получится.

— Остап, нужно бежать, — всё же сказала Виолетта, наблюдая за тем, как метель, накрывшая город, усиливалась с каждой пройденной минутой. Их убежище начало заметать снегом. — Если останемся ещё ненадолго, то уже не выберемся отсюда.

Остап, не раздумывая, кивнул и тут же сказал:

— Иза, соберись.

Девушка лишь покачала головой, пряча лицо в коленях.

— Блин, Иза, — Остап дёрнул одноклассницу за руку, — ты либо бежишь, либо остаёшься здесь. Я тебя упрашивать не собираюсь, поняла?

— Иди к чёрту, Остапов!.. — Иза отмахнулась от парня и зло посмотрела на Виолетту. — А ты?.. Возомнила себя главной? Думаешь играть роль обиженной овечки? Посмотрите на неё, выискалась тут бедняжка. Игнорировали её все, тьфу!.. Да так тебе и надо было!..

Виолетта удивилась тому, насколько безразличны ей были слова Изы. В душе ничего не ёкнуло, в сердце не кольнуло. Даже злости не было.

Виолетта посмотрела на Изу с неким снисхождением. Возможно, с жалостью. В этой Изе, сидевшей рядом с ней, не было ничего от той Изольды, которая заставляла парней сворачивать шеи, в попытках проводить её удаляющуюся фигуру хотя бы взглядом. Тушь с её ресниц размазалась под глазами и щекам, теперь Иза была похожа на панду. Её идеальной укладке пришёл конец, а искусанные губы кровоточили мелкими ранками.

— Чего? — процедила она сквозь зубы, размазывая тушь ещё сильнее, стараясь вытереть рукавом слёзы. — Ну, давай, скажи, что это я во всём виновата!.. Это ведь из-за меня её все призвали, так? Это из-за меня Лёля!..

— Это уже не важно, — перебила её Виолетта, подумав о том, что если кто и был виноват в том, что сейчас происходило, так это она. — Сейчас нам нужно добраться до безопасного места, где ты сможешь сказать всем разбить зеркала.

— Никто не будет бить свои зеркала!..

Виолетта хотела было сказать, что Иза должна будет постараться быть как можно убедительнее, как вдруг услышала характерный хруст снежного покрова под чьими-то ногами.

— Тише!.. — шикнула она остальным, затаив дыхание.

Иза всхлипнула, но Остап успел прикрыть её рот своей ладонью, заглушая рвущийся наружу плачь.

Виолетта вжалась спиной в промёрзшую и отсыревшую стену дома. Ей было страшно. Так же, как и остальным. Она чувствовала исходивший страх от Изы и страх вперемешку со злостью от Остапа. Остап наверняка злился на то, что будучи крепким и задиристым парнем был вынужден из-за травмы ноги отсиживаться вместе с девчонками в укрытии вместо того, чтобы учинить хорошую драку со своими обидчиками.

Время шло, сердце отбивало в груди удар за ударом. Но ничего не произошло.

Прошло ещё, наверное, несколько минут, прежде чем Виолетта допустила мысль о том, что звуки шагов ей послышались. Она прикрыла глаза, веря, что так её слух обострится, и она сможет уловить даже самый тихий в мире шорох. Но снаружи их укрытия не было никаких звуков, лишь ветер, завывая, ударялся о стёкла находящихся сверху окон.

— Сидите здесь, — неожиданно прошептал Остап, еле разлепив пересохшие от волнения губы. — Я проверю…

— Нет!..

— Нет!..

Тому, насколько синхронно Виолетта и Иза произнесли свои протесты, Остап был готов удивиться, если бы в следующую секунду кто-то одним сильным рывком не вытянул его наружу. Иза истошно закричала и забилась в угол, размахивая руками и ногами в попытках отбиться от пока что невидимого врага. Виолетта попыталась схватить Остапа за ногу, но, не успев ухватиться за его лодыжку, почувствовала, что парит над землёй.

Её тоже схватили и потянули вверх.

Единственная мысль, крутившаяся в голове Виолетты в этот момент, была о том, что она могла задохнуться. Шарф, за который её схватили, затянулся на её шее, и удары пульса отчётливо ощущались во всём горле. Она вытянула перед собой руки и постаралась поцарапать того, кто схватил её. Или хотя бы ущипнуть за что-нибудь в попытке освободиться. Но попытки были тщетны.

Её швырнули в сугроб.

Холодный снег, из-за постоянных перепадов температуры превратившийся почти что в лёд, царапнул кожу на её и без того травмированной щеке. Виолетта на миг зажмурилась, но испугавшись собственной слепоты, быстро открыла глаза. Над ней возвышался высокий коренастый человек. Виолетта не могла понять, был ли этот человек мужчиной или женщиной, попадающий в глаза снег мешал ей видеть. Она попыталась отползти в сторону, но её снова схватили за ногу и дёрнули вверх. Второй ногой Виолетта попыталась отбиться от своего мучителя, но сколько бы раз она не махала ногой, цели её ботинок так и не достиг.

Сквозь отбивающий в ушах пульс она услышала голос Остапа.

Он боролся, но проигрывал.

Где-то позади, не переставая кричать, голосила Иза. Виолетта не знала, находилась ли та всё ещё в их обнаруженном укрытии или её тоже вытащили из-под балкона, но от невозможности сделать хоть что-то Виолетте тоже захотелось взвыть. Но она, казалось, потеряла из-за страха голос. Из её рта не вырывалось ни звука.

Но вскоре весь кошмар завершился так же неожиданно, как и начался.

Виолетта услышала визг тормозов, а после мир вокруг неё завертелся как на сумасшедшем аттракционе в летнем луна-парке.

— Поднимайся!.. — Мужской голос ворвался в помутнённое сознание словно издалека. — Виолетта, поднимайся!..

Чьи-то крепкие пальцы подхватили её под мышки и поставили в полный рост. Ноги у Виолетты тут же подкосились, но она успела ухватиться за чужие руки и сохранить равновесие. Виолетта подняла вверх взгляд и испытала такое облегчение, что из глаз против воли хлынули слёзы.

— Всё хорошо, — убедительно произнёс Стрелецкий, и для надёжности несколько раз кивнул, так и не отпустив её от себя. — Я здесь, теперь всё хорошо.

Виолетта шмыгнула носом, веря каждому его слову.

Теперь она была в безопасности, потому что появился тот, кто мог её защитить. И от Женщины в красном и от любой другой напасти.

Глава 20

Астра издала тяжёлый вздох уже, казалось, в сотый раз за последние полчаса, но никто из незваных гостей и не подумывал сбежать, будто совершенно не чувствуя царившую вокруг неё атмосферу. Астра не была гостеприимной хозяйкой и не считала нужным таковой являться, поэтому отогревом замёрзших подростков занимался Ян.

Она вышла на крыльцо Цветочной лавки, закрывая за собой дверь. Свет в старинном фонаре несколько раз мигнул, ободряя её, словно старая подруга.

— Даже не пытайся, — пробубнила Астра, спускаясь на несколько ступенек вниз. — Это ты их впускать начала.

Фонарь снова мигнул, на этот раз почти обиженно.

Подул ветер.

Астра опустилась на одну из ступенек и прижалась плечом к кованым перилам. У неё болела голова, внутри лавки было слишком душно. Спёртый воздух буквально душил её, а от пропитавшего всё вокруг страха — мутило.

Ей очень хотелось отдохнуть. Хотя бы несколько деньков провести в тишине и уединении. Ни с кем не разговаривать, никого не слушать и никого не видеть.

— Ты выбрала плохое место для того, чтобы спрятаться.

Она обернулась на голос. Габи стоял позади неё, подпирая спиной дверь. Скрестив на груди руки, он вглядывался в серое небо, расстилающееся над всем Забытым переулком, и в его глазах отражался серебряный свет грозовых облаков. На его лице всё ещё были видны ссадины — последствия недавней аварии. Габи уже несколько раз сдирал ногтями засохшие корки, и его нисколько не пугало, что в будущем на месте царапин останутся белёсые прожилки шрамов.

Мужчин они только украшали.

— Я не пряталась, — сказала Астра, отворачиваясь от него. — Здесь просто не так шумно, как внутри. И воздух свежий.

— Ну да, в воздухе дело.

Габи отпрянул от двери, оттолкнувшись от неё и, сделав несколько шагов вперёд, сел на одну ступеньку ниже Астры, поравнявшись с ней в росте.

— Дела наши плохи, — сказал он, вынимая из внутреннего кармана пачку сигарет. — Я с такой чертовщиной ещё не сталкивался.

— С какой это «такой»?

— С пугающей.

Габи достал сигарету. Зажав её кончик между губ, он поискал во внешних карманах зажигалку. Свой серебристый кубик удачи он нашёл в правом кармане. Чиркнув колёсиком, Габи поднёс блёклый огонёк к сигарете и сделал осторожный вдох. Втянув в рот дым, он тут же выпустил его обратно.

— Я тебе не девчонка, чтобы пугать меня.

— Я не пугаю, — Габи сделал затяжку.

— А что тогда?

— Сам не знаю.

Астра покачала головой.

— Это на тебя не похоже, — сказала она. — Чтобы ты чего-то не знал.

— Сам себе удивляюсь, — отшутился Габи, покрутив тлеющую сигарету в пальцах. — Но я о таком даже не слышал раньше.

— О чём?

— О том, что сейчас происходит. Все эти люди в городе… Они без всякого сомнения одержимы, но их столько…и в них столько агрессии, что это просто ненормально.

— Мы для этого города тоже ненормальные.

— Ты меня с собой в один ряд-то не ставь. Я нормальный.

Астра улыбнулась. Их специфичный юмор всегда её подбадривал.

Но то, о чём говорил Габи, настораживало.

— Женщина в красном — злой дух, верно?

— Да. И мы сожгли её могилу.

— Но люди в городе всё ещё одержимы?

— Да.

— Значит, вы что-то сделали не так.

— Не учи меня могилы жечь, я в этом спец.

— И всё же?..

Габи затушил сигарету.

— Я не смог её изгнать.

— Почему?

— Я не знаю.

— Так не бывает.

— Как?

— Чтобы у тебя не было вариантов.

Габи потянулся к пачке за ещё одной сигаретой, но так и застыл, согнувшись. В голове крутился короткий вопрос «Почему?».

Почему он не смог её изгнать?

Почему обряд не удался?

Почему в этот раз что-то пошло не так?

Ответ крутился на кончике языка, перед глазами так и стоял вид искорёженной дверцы автомобиля — «Убейте первого».

«Неужели в этом дело?..»

— Вы…видели призрак его жены? — спросила Астра, когда Габи рассказал ей о случившемся на кладбище инциденте. — Разве это возможно? Она умерла не так давно.

— Невозможно, в том-то и дело. Она слишком слаба, чтобы контактировать с нашим…с материальным миром.

— Тогда как она смогла нацарапать на машине послание?

— Я не знаю.

— У тебя сегодня на всё один ответ?

Габи промолчал. Достал ещё одну сигарету и снова закурил.

Ему не хотелось рассказывать Астре о том, что он видел в той комнате, куда его привёл призрак Мастера. Во всяком случае сейчас. Ему ещё нужно было всё хорошенько обдумать, прийти к какому-то выводу. Но перед глазами так и стоял образ — воспоминание — того, как всё началось.

Тебя снедает чувство неутолимой ярости от случившейся с тобой несправедливости.

Всепоглощающая тьма, возникающая в глубинах собственного тела, распространяется вокруг, забирая с собой всё, к чему успеет прикоснуться.

Вот как это происходит.

Вот так это и произошло.

В 1954 году.

***

Взгляд Виолетты не предвещал для Стрелецкого ничего хорошего. Она стянула с плеч плед, свернула его, но оставила в руках. Обернувшись к остальным, Виолетта указала мужчине на самый дальний угол в лавке. Как ей казалось, там их никто не услышит.

— Мне нужно с Вами поговорить.

— Конечно, но для начала…

Стрелецкий засунул руку в карман своей куртки, нащупал в нём что-то и только собрался это «что-то» отдать Виолетте, как та покачала головой, прервав его:

— Это важно. Давайте отойдём.

В углу, как бы это странно не звучало, они были вне досягаемости для всех остальных.

— Она приходила.

Стрелецкому не нужно было объяснять, о ком шла речь.

— Она говорила со мной.

— О чём? О маме?

Виолетта кивнула.

— Она сказала, что я должна привести к ней папу.

Уголки губ Стрелецкого нервно дёрнулись. Он почувствовал, как у него закислило во рту.

— Но я не знаю, как заставить его приехать, — ничего не заметив, продолжила Виолетта. — У меня даже телефона нет. Мой телефон… Кстати, мой телефон? Его нашли?

Стрелецкий замешкался, но всё же покачал головой.

И лежавший в его кармане телефон Виолетты, который он забрал со склада в отделении ещё утром, стал невыносимо тяжёлым.

— Нет, прости. Возможно, он отлетел куда-то в сторону и упал в слив. Или ещё что… Если его найдут, я сразу же верну его тебе.

Виолетта заметно поникла.

— Что же делать?.. Зачем ей мой папа? — Она взглянула на Стрелецкого с такой надеждой, что мужчине стало не по себе. У него не было ответа на её вопрос. — Его же здесь никогда не было. И вряд ли он о ней что-то знает… Да и родители уже… — Виолетта замолчала, закрывая глаза ладонью. — Впрочем, неважно. Женщина в красном где-то удерживает мою маму. И для чего-то ей нужен мой папа. И я ничего не понимаю.

А ещё Виолетта волновалась за Луку и Влада.

Они так и не вернулись.

— Что-то случилось?

Ян подошёл и вмешался в их разговор, заметив, что Виолетта и Стрелецкий обсуждали что-то поодаль от остальных.

Виолетта рассказала о том, что произошло ночью.

— Вот как. И с твоим отцом никак не связаться?

— Я не помню телефона, а в социальных сетях у него нет страниц.

— Значит, вообще никак?

Виолетта покачала головой.

— Если бы я только нашла свой телефон…

Ян взглянул на Стрелецкого, но тот быстро отвёл взгляд в сторону. И это показалось странным. Не став акцентировать на этом внимание, время для этого казалось неподходящим, Ян кивнул в сторону входной двери.

— Кажется, не только твоя мама, да? Его парнишка тоже.

— И Лука…

— Твой одноклассник?

— Да. Они хотели отвести от нас толпу, но не вернулись... — Виолетта шмыгнула носом, почувствовав, как засвербело в ноздрях. — И я не знаю, что с ними. И где они.

— Это узнать легче.

Ян окликнул Остапа и попросил его позвонить Луке.

— А если этот звонок выдаст их? — Виолетта всё ещё боялась, что их звонок мог прозвучать в самый неподходящий момент. — Вдруг они прячутся?

Остап был согласен с ней.

— А если им нужна помощь?

— Они бы позвонили, — сказал Остап.

— Или бы рассуждали так же, как и вы сейчас, — подметил Ян. — Звони.

Остап с силой сжал в руке свой телефон. Он терпеть не мог, когда ему приказывали, ещё и какие-то незнакомцы. Но он так же, как и Виолетта, переживал за Луку.

Найдя его номер в записной книжке телефона, Остап нажал на значок «вызов» и стал ждать ответа. Но длинные гудки прервались только после того, как автоматический женский голос объявил о том, что «вызываемый абонент не отвечает».

— Это ещё ничего не значит, — успокоил подростков Ян, заметив испуг в глазах всех, даже в глазах Изы.

Девушка с замиранием сердца ждала, когда Лука ответит на звонок Остапа.

— Он мог потерять телефон.

Хотелось бы, чтоб так оно и было, но почему-то никто не мог заставить себя поверить в это. В головы лезли мысли о самом худшем.

— С ним Влад, — предпринял Ян ещё одну попытку. — Он знает, что делать, верно же?

— Наверное, — пробормотала Виолетта себе под нос, но в голосе её прозвучала надежда на то, что так и было. — Да… Лука с Владом. Чтобы не случилось, Влад обязательно придумает, что делать.

Ей очень хотелось в это верить.

Глава 21

В ушах у него звенели сотни триллионов церковных колоколов. Голова раскалывалась, а затылок, казалось, сдавливали невидимые стальные тиски старых турникетов в метро. Тех самых, что безжалостно захлопывались, больно ударяя по бёдрам, когда «зайцы» неудачно пытались их проскочить.

Лишь спустя несколько секунд, после того, как сознание окончательно вернулось к нему, Влад понял, что распластавшись, лежит на холодной сырой земле. Его одежда насквозь промокла, тело пробирала мелкая дрожь, и он не мог пошевелиться. Попытка перевернуться с живота на спину, чтобы хоть как-нибудь осмотреться, не увенчалась успехом, и Влад промычал что-то нечленораздельное, с трудом разлепив слипшиеся губы.

В голове цветными пятнами всплывали последние воспоминания, но за них никак не удавалось ухватиться, чтобы понять, что произошло. Влад помнил, как решил отвлечь на себя толпу преследователей и как вместе с ним увязался одноклассник Виолетты, но что было дальше?

Влад предпринял ещё одну попытку подняться с земли.

Воздух поступал в его лёгкие через раз, никак не удавалось наполнить их кислородом даже при самом глубоком вдохе. Изнутри всё как будто жгло адским пламенем, разожжённым чертями ради веселья.

Влад решил, что раз в его мыслях проскальзывает чёрный юмор, то он начал приходить в себя. Желание рывком встать на ноги прошло сразу же, стоило ему почувствовать слабость в руках — подняться с их помощью не получилось и, собравшись с силами, Влад перевернулся на бок, тут же почувствовав, как позвоночник заныл тупой болью, тяжестью проседая к земле.

Влад открыл глаза, перед ним была одна лишь белая пелена снега. Ничего не видно, а в ушах колокольный звон. Ему хотелось вновь отрубиться и проспать несколько часов подряд, прежде чем вновь очнуться и предпринять попытку встать на ноги, но позволить себе провалиться в беспамятство он не мог по ряду причин, думать и вспоминать о которых было мучительно больно для его головы, внутри которой какие никакие извилины отплясывали джигу.

Ещё одно усилие — и он лежит на спине. Перед глазами всё та же белая пелена и на миг Влад пугается: а вдруг он умер? Приподняв голову, чтобы рассмотреть свою грудь, он с облегчением опускает затылок обратно на холодную землю — он жив. Во всяком случае в данный момент. Но что же всё-таки произошло?

Закрыв глаза, Влад начал рыться в своей памяти, но звон в ушах мешал сосредоточиться.

«Звон в ушах? Точно…»

Его ударили по голове.

Наверное, заработал себе своим геройским поступком сотрясение. Вот почему в голове стоял этот невыносимый гул. Так Влад решил за неимением других объяснений, но кто его ударил? Он не видел лица нападавшего… Или же не помнил его? Напрягая память, Влад пришёл к выводу, что лица своего обидчика он всё же не увидел и ударили его сзади, как последние трусы.

Внезапно в голову пришла мысль, от которой свело челюсть и горло засадило от неприятного ощущения жажды. Он ведь был не один! И он уже об этом вспоминал. Одноклассник Виолетты, которого, как Влад помнил — а это уже неплохой прогностический признак — звали Лукой, должен был быть где-то поблизости. И, скорее всего, в таком же состоянии, что и он сам.

«Ладно, соберись, — сказал Влад сам себе, собираясь с силами, — теперь нужно сесть… Всего лишь подняться и сесть».

Всё так же опираясь на руки и подтянув к себе ногу, чтобы ухватиться за неё и подтянуть вверх корпус, Влад смог принять сидячее положение. В голове колокола протестующе задребезжали, но их гул стал тише и вскоре почти полностью умолк. Однако пришедшая тишина не принесла Владу никакого спокойствия и облегчения, потому что другие звуки так и не появились. Окружённый тишиной и белой пеленой он был совершенно один и не знал, где находился.

Из-за снега ничего не было видно: ни домов, ни припаркованных у тротуаров машин, даже протянутых от одного фонарного столба к другому чёрных проводов. Влад оглядывался по сторонам в надежде на то, что его взгляд зацепится хоть за что-нибудь, но вокруг него не было ни одного цветного пятна, которое можно было бы хоть как-нибудь идентифицировать.

— Лука! — крикнул Влад, и его голос отозвался в висках вспышкой мимолётной боли. Поморщившись, он вновь, заранее зажмуриваясь, крикнул: — Эй, ты слышишь меня?!

Его вопрос остался без ответа.

«Чёрт…»

Ему не хотелось думать о том, как он будет оправдываться за то, что недоглядел за одноклассником Виолетты. Впрочем, перед кем ему было оправдываться? Разве что перед самой Виолеттой, которая разревётся, если с ним действительно что-то случилось. Габи будет всё равно, он не привык считаться с чужими травмами и жизнями, говоря, что всем достаётся по заслугам и невинных людей попросту не бывает. Астре тоже нет дела ни до кого, кроме неё самой. На одного человека в городе стало меньше? Этого даже никто не заметит. Оставался лишь он сам, Влад, которому мысль о том, что он недоглядел за человеком, никак несвязанным с их делами, доставляла лёгкое раздражение. Потому что ему не нравилось быть в чём-то перед кем-то виноватым.

— Лука, чёрт бы тебя!.. Если слышишь — отзовись!

И опять молчание в ответ.

«Чёрт!..»

Искать следы вокруг бесполезно — их уже давно замело. А вот пораскинуть мозгами и вспомнить, что Виолетта звонила однокласснику с его телефона, было вполне выполнимой задачей. Влад похлопал ладонями по карманам, испытал облегчение, почувствовав в одном из них твёрдый прямоугольник из металла и стекла и достал телефон, дрожащими от холода пальцами пытаясь снять с него блокировку. Как на зло сенсор не желал реагировать на холодную кожу.

«Да что за издевательство?!»

Влад стал растирать ладони друг о друга и, как только почувствовал на коже лёгкое жжение, поспешил «оживить» телефон. На этот раз умная техника поддалась. Влад отыскал в истории звонков незнакомый ему номер телефона, взглянув на время вызова, прикинул, что именно по нему Виолетта и звонила Луке и, выбрав его из списка, нажал на «вызов». Поднеся телефон к уху, Влад убедился, что телефон Луки работал и, затаив дыхание, стал прислушиваться.

Секунда.

Вторая.

Третья.

Он всё ещё был окутан тишиной, а механический голос оператора сообщил, что набранный им абонент не отвечает, и его переводят на режим ответчика.

Влад от досады чуть не отбросил от себя телефон, но вовремя спохватился и лишь с силой сжал его в кулаке.

Он не слышал звонка мобильника Луки, и это означало, что одноклассника Виолетты поблизости не было. Что с одной стороны было хорошим знаком, а с другой наихудшим заключением их геройства.

«Нет, успокойся. — Влад пытался не дать панике возобладать над холодным расчётом и логикой. — Они просто забрали его. Если бы хотели что-то с ним сделать, то сделали бы прямо здесь, а не тащили куда-то…»

Влад старался внушить себе эту мысль и, спустя от силы минуты полторы, у него это получилось. Разобравшись с этим вопросом, назрел следующий: что делать дальше? Попытаться найти Луку? В таком состоянии вряд ли у него это получится. Вернуться в «Ликорис» и обо всём рассказать Габи? Он его похает в воспитательных целях, но когда Влад расскажет о том, что виной всему Женщина в красном, Габи поможет. Ещё был вариант попросить помощи у Астры — Влад надеялся, что Виолетта не была настолько послушной, насколько выглядела, чтобы продолжать дожидаться его — да и Забытый переулок, если Влад правильно помнил, на какой улице потерял сознание, был ближе, чем «Ликорис».

Взвесив все «за» и «против» и убедив себя в том, явную победу одержала Астра, Влад решил, что его спасение было в Забытом переулке.

Поднявшись на ноги, он ещё несколько мгновений постоял, пошатываясь из-за закружившейся головы и, выбрав одно из четырёх направлений, направился прямо в сторону неизвестности, рассудив, что рано или поздно путь ему преградит стена какого-нибудь дома, на углу которого он сможет разглядеть табличку с адресом, от которого уже и оттолкнётся дальше.

***

Лука не успел открыть глаза, как почувствовал, что на него смотрят. Испытывая одновременно и страх и какое-то по-детски необъяснимое любопытство, он притворялся спящим, раздумывая о том, где он и что с ним произошло? Ему было жарко, он не слышал завывания ветра, из чего сделал вывод, что он больше не на улице. Лука помнил, как их с Владом преследовала толпа обезумивших горожан, они пытались убежать, но в какой-то момент их зажали в кольцо, а после… После провал в памяти, лишь ничего не значившие обрывки воспоминаний, то и дело всплывавшие в голове, но ускользавшие быстрее, чем появлялись.

Чётко Лука помнил лишь одно — как Влада на его глазах ударили по затылку и он без чувств упал на дорогу. Потом его самого схватили, и он пришёл в себя уже здесь. Но где это «здесь»? И всё ли в порядке с Владом? Сколько вообще прошло времени? Вдруг Влад всё ещё лежал на дороге, замерзая и превращаясь в сугроб? Можно ли было замёрзнуть насмерть при таких обстоятельствах? Наверное, можно было, и Лука ощутил скребущее чувство раздражённости в груди.

Решив, что пора действовать, Лука открыл глаза.

Он находился в комнате, взявшей на себя роль одновременно и гостиной и спальни. У одной стенки стояла двухъярусная кровать, сколоченная из дешёвых, неотшлифованных досок. На тонких матрасах не было простыней, грязные одеяла свешивались к полу. На старом паркете, выложенном «ёлочкой» во многих местах не хватало дощечек, а те, что ещё лежали на своих местах были выцветшими и потёртыми, на них не было лака. На противоположной стене расположился разложенный для спанья диван, постельное бельё на нём так же походило на гору грязного белья, которое уже давно следовало бросить в стирку.

Лука прикрыл ладонью нос и рот, в комнате пахло затхлостью. Через грязные оконные стёкла в комнату просачивался белый свет, но за самим окном ничего не было видно. На подоконнике стояли засохшие цветы, под ним — такая же грязная, как и всё вокруг, батарея. Всё было заставлено коробками.

Заметив распашные двери, Лука шагнул в их сторону, предполагая, что за ними скрывался коридор. Верным делом было бы найти себе оружие, чтобы обороняться, если при побеге он наткнётся на своего похитителя, но ничего стоящего на его глаза так и не попалось.

Луке оставалось надеяться лишь на собственные кулаки.

В коридоре хлама было ещё больше, чем в комнате позади него: невообразимое количество макулатурных башен, сложенных в горы стульев, досок, каких-то тряпок, посуды, старых игрушек. И ещё одна дверь. Она была открыта вовнутрь комнаты и Лука смог различить отблески работающего внутри неё телевизора. От мимолётного испуга у него ёкнуло сердце: вдруг похитили были внутри? Как можно тише он шагнул в сторону выхода — железная дверь рядом с вешалкой не могла быть ни чем иным — молясь лишь о том, чтобы старый паркет не скрипел, а все эти безумные башни из книг, газет и журналов не свалились прямо на него.

По какой-то причине в квартире отсутствовала стена, разделявшая коридор и кухню, и только по этой причине Лука смог увидеть ещё одного пленника этого места. Назвать женщину своим похитителем у него не повернулся язык: она сидела, сгорбившись, под окном у батареи, подтянув к груди колени и спрятав в них своё лицо.

Подозрение о том, кто она такая зародилось практически сразу же, но всё же следовало проверить.

— Эй, — тихо позвал её Лука, воровато оглядываясь по сторонам. Его ведь могли услышать и тогда побег уже точно провалится. — Эй, Вы слышите меня?

Ответом ему было молчание.

Лука решился подойти ближе, но на его приближение никак не отреагировали.

Рядом с женщиной лежал черенок не то от лопаты, не то от сломанной когда-то швабры — ещё один повод не причислять её к похитителям.

— Вы мама Виолетты, да?

Плечи женщины дрогнули, когда он произнёс имя одноклассницы, и она подняла на Луку свои глаза.

Когда их взгляды встретились, Лука невольно отступил на шаг.

— Ты…кто ты?.. — спросила она, но казалось, будто свой вопрос она задала пустоте.

Её глаза не выражали никаких эмоций, в них отсутствовали блики жизни.