Цвет настоящего

Цвета одиночества и силы. Глава 1

Близилось утро. Серое беззвездное небо, затянутое плотными мглистыми облаками, начало медленно светлеть на востоке. Разгулявшийся холодный ветер рванул полы плаща, обжег лицо. На перекрестке, возле моста, закружил поземку, швырнул мелкую снежную крупу на серую брусчатку мостовой и понесся дальше вдоль закованной в гранит набережной.

Поморщившись, я поднял воротник и прибавил шаг. Хотя жители Пэлисса и считали, что зима в этом году выдалась довольно теплая, у меня сложилось совершенно иное мнение. На моей родине, в Регне, горный хребет на севере надежно защищал страну от яростных ветров, вырывающихся с заснеженных равнин и замерзших морей. А потому зимы были намного мягче и теплее, чем у западных соседей, а уж снег у нас и вовсе был чуть ли не диковинкой.

Я быстро шел мимо длинного ряда особняков, фасады которых едва проступали из предрассветного сумрака. В нем таяли очертания высоких колонн и вычурной лепнины, украшающей почти все здания. Чуть покачивающиеся на ветру фонари лишь отодвигали темноту, роняя на припорошенную снегом мостовую тусклые желтоватые отблески. И только сверкание Подлинных цветов, причудливым узором пронизывающих воздух и снежную круговерть, хоть как-то освещало улицу.

Крутящиеся на ветру ленты фиолетового, мерцающие звоном брызги золотого и стелющиеся над брусчаткой волны синего. Прекрасны картины, которые рисует Многоцветье, но, увы, видеть их способны далеко не все. Радужные, так называли нас в Регне. Комтийцы предпочитали иное, более точное слово — Видящие. Потому что только мы способны видеть Подлинное Многоцветье, где цвет слит воедино с ароматами, звуками и даже осязанием.

Мост встретил меня оскаленными пастями львов, гордо восседающих на антрацитово-черных постаментах. Мелкие крупинки снега скользили, не задерживаясь на гладком камне, и обреченно падали вниз, туда, где их встречало мутное крошево льда. Бросив короткий взгляд на маслянисто темную воду канала, я невольно поежился. Нет уж, благодарю покорно. Мне милее веселые блики на зеркальной глади Лебединых прудов и праздничные карнавалы в горящих радостными огнями парках.

У каждого крупного города своя единственная и неповторимая смесь Подлинных цветов. Меняющаяся в разных районах, но все равно имеющая нечто общее, отличающееся от других. В первую очередь, я бы приписал Пэлиссу серый, но Фиори уверяла меня, что его здесь почти нет. Пришлось поверить ей на слово, ведь серый был одним из тех немногих Подлинных цветов, которые я не видел. В отличие от Фиори, владеющей всеми сорока.

Задумавшись, я чуть не пропустил нужный поворот, но вовремя спохватился. Благо, впереди, над крышами домов, показался верх громадного купола, сотканного из Подлинных цветов. Прекрасный ориентир для человека, который плохо знает Пэлисс. Все-таки, чтобы разобраться в хитросплетениях улочек, каналов и мостов, нужно не три месяца, а куда больше времени. Но главное, нужно любить город и пытаться узнать его получше. То, чего мне так не хватало.

В тесном переулке ветер как-то сразу стих, будто и на него гнетуще подействовали темные громады домов. Стиснув улочку в каменных тисках, они, казалось, недружелюбно взирали на прохожих чернеющими пятнами чердачных окон, сердито морщась лепниной. А может быть, лишь мое богатое воображение наделяло обычные здания таинственными силами. Пустое занятие, если учесть, сколько всего неизведанного вокруг. Взять то же Приграничье, разобраться в секретах которого до сих пор не смогли ни Гильдии, ни Круг Мастеров.

Когда теснина проулка осталась позади, я сбавил шаг и, на всякий случай, проверил, не выпали ли из кармана кристаллы, причина моей столь ранней прогулки. Но нет, пальцы тут же наткнулись на прохладные, гладкие грани. Победив соблазн достать их и рассмотреть еще раз при свете фонарей, я поглубже засунул мешочек, предпочтя заняться этим вечером, в свободные от занятий часы.

Тем временем, улица вывела меня к огромному куполу, под сводом которого и находилась одна из лучших школ Комтии. Школа, где обучали владению Подлинными цветами. Школа, в которую Круг Мастеров отправил меня и Фиори.

В паре шагов от купола я остановился, залюбовавшись чарующими переливами красок. Прислушался к слабой, еле уловимой мелодии. Хотя купол впечатлял даже издалека — своими размерами, но лишь вблизи становилось видно, насколько замысловат и сложен узор, вытканный Подлинными цветами. Сколько там тончайших нитей, поддерживающих общую конструкцию, сохраняющих тепло, сдерживающих ветер, испускающих яркое сияние, и многих других.

Над этим творением трудились настоящие Мастера своего дела и трудились не один месяц. Кто-то из наставников говорил, что понадобилось больше полугода на то, чтобы школу накрыл невесомый купол. Впрочем, он и сейчас нуждался в постоянном уходе, а порой и замене некоторых мест. Поэтому провинившимся или отстающим ученикам всегда были обеспечены дополнительные занятия. Довольно утомительные и скучные, если мало что смыслишь в тонкостях Многоцветья.

Зато, если ты умеешь не только владеть цветами, но и проникать в суть творения, то работа превращается в увлекательное изучение самых разных приемов и методик, которые использовались при создании и подновлении купола. В основном, при подновлении, но иногда я находил участки, остававшиеся неизменными много лет. Кроме того, наставники частенько смотрели сквозь пальцы на то, что ученики подменяли друг друга в этой работе. Таким нехитрым образом в обмен на помощь я получал любопытные сведения, а иногда и деньги. Пусть и небольшие, но собственные.

Но не только из-за этого я проводил столько времени возле купола. Последние годы приучили меня к постоянной практике во взломе цветных замков, моем основном занятии. Именно из-за него, я и встретил Фиори, которая оказалась нашим «товаром» и весьма опасным. Опасным потому, что за нами и ней устроили охоту хозяева девочки — синяя Гильдия, одна из самых влиятельных в Регне. Впрочем, речь не о том.

Главное, что у меня возникла привычка постоянно оттачивать мастерство и внимательность, улавливая легчайшие следы одного Подлинного цвета в другом и находя скрытые связи. И она стала для меня едва ли не единственным развлечением в Пэлиссе. Разумеется, помимо упражнения и чтения фолиантов, посвященных диковинным творениям.

Прогнав лишние мысли, я приложил ладонь к ткани купола, терпеливо дожидаясь ответа. Он не заставил себя долго ждать. Нити всех цветов одновременно пришли в движение, растекаясь в разные стороны, вытягиваясь или сокращаясь. За считанные мгновения они образовали высокую арку, ведущую внутрь.

Шаг вперед, и словно невидимая и еле ощутимая пленка порвалась передо мной. Стихли шум и завывания ветра, отступила стужа. Звонкие трели соловья сменялись мягким шелестом листьев, а тонкий фруктовый аромат вплетался в пряный букет трав. Передо мной мелькнули багрянец и золото осеннего пожара. Потом сквозь Подлинные цвета медленно проступили очертания школы, трехэтажного здания с тянущимися к небу колоннами.

А позади меня сомкнулась ткань купола, окончательно отсекая холод и снежную крупу комтийской зимы.

Улыбнувшись, я легко взбежал на крыльцо и вошел в холл. Просторное помещение было освещено большими люстрами, под потолком вились крохотные шарики — цветные вестники. Здесь было тепло, почти как летом, поэтому я снял плащ и бросил его на плечо. Занятия еще не начались, но народу вокруг было немного. Спешили ученики, степенно шагали наставники.

Не успел я дойти до лестницы, как передо мной возник маленький шарик, сплетенный из нескольких Подлинных цветов. В сердце клубка из голубого и белого мелькали редкие желто-коричневые проблески.

- Уважаемый Айрид, - прошелестел равнодушный голос вестника. - Мастер Эсприто ждет вас в своем кабинете.

Спустя миг шарик взмыл к потолку и растворился в хороводе других вестников. Но я не сомневался, что самое большее через пару минут он окажется в кабинете Мастера Эсприто, возглавляющего школу. Поэтому, тяжело вздохнув, поспешил к той лестнице, что вела на третий этаж, где располагались кабинеты преподавателей.

Внутри школа почти не отличалась от гильдейской, в которой я когда-то учился. Светлые коридоры и лекционные комнаты. Залы для практических занятий, с вложенными в стены барьерами из Подлинных цветов, чтобы особо ретивые ученики, сделав ошибку в творении, не обрушили здание.

Но ключевое отличие крылось в другом. В Комтии не было разделения на Гильдии. Не было ожесточенной борьбы за любые сведения о соперниках. Это означало, что каждый Мастер может изучать практически любые творения, по крайней мере, из простейших. Главное, чтобы он владел всеми требующимися для этого цветами. Поэтому, оказавшись в стенах школы, я с головой окунулся в изучение всего того, что прежде было недоступным, жадно впитывая любые знания.

Секретарь коротко кивнул мне, не отрываясь от бумаг. Махнул рукой — можешь проходить. В школе меня хорошо знали. Не каждый год из Регны сбегает Лорд, тем более, объявленный изменником и заочно казненный. Собравшись с духом, я потянул дверь на себя.

Мне уже доводилось бывать в кабинете Эсприто. С тех пор здесь ничего не изменилось. Та же роскошь, излишняя с точки зрения Лорда и восхитительная для Радужного взломщика. Те же деревянные панели, инкрустированные золотыми прожилками. Темно-красный бархат обивки стульев. Справа, в дальнем углу комнаты, массивный стол. Слева два шкафа с книгами. Мерцающие в лампах сгустки желтого наполняли кабинет рассеянным, мягким светом.

- Доброе утро, магистр, - поздоровался я, стоя у входа.

- Доброе, доброе. Садитесь, Айрид. Я сейчас закончу, и тогда поговорим, - рассеянно ответил Эсприто, увлеченно читая какое-то письмо.

Я уселся с послушным видом на ближайший стул, повесил плащ на спинку и незаметно бросил пристальный взгляд на Мастера. Низенький и худощавый он, тем не менее, излучал невероятную силу и властность. И неудивительно. Один из сильнейших Мастеров Комтии, владеющий тридцатью восьми Подлинными цветами. И ко всему прочему еще и негласный глава Круга, магистром коего он является уже много лет.

Сила и умение ею пользоваться, с одной стороны. Сообразительность и ловкость в придворных интригах, с другой. Опаснейшее сочетание. В первую очередь опасное для тех, кто волей или неволей становится фигуркой в его сложной, многоплановой игре.

Думаю, что по сравнению с Мастером Эсприто Лорд Волпоне был жалким лисенком. Хотя его легендарная изворотливость тоже много стоит. Точнее стоила, потому что, пропав почти десять лет назад, Волпоне так и не обнаружил себя за все эти годы.

- Простите, что отвлекаю, магистр, но сейчас у меня должны быть занятия с...

- Я уже предупредил вашего преподавателя, что освобожу вас от уроков на пару часов, - отмахнулся Эсприто.

Покорно кивнув, я устроился на стуле поудобнее. Что же, если магистр решил вдруг о чем-то поговорить, причем спешно, а потом занялся другими делами, значит, для этого есть причины. Знать бы какие... Самое вероятное, что ему нужно встревожить меня. Вынудить сомневаться, гадать, перебирать версии. Поэтому так я не поступлю. Все равно у меня не то положение, чтобы играть с могущественным магистром на равных.

Зато можно воспользоваться удобным случаем и как следует осмотреться. Не так уж часто выпадает такая возможность.

Стеклянные дверки шкафов поблескивали обманчиво тонкими завесами защитных барьеров. Ажурные переплетения голубого и зеленого словно подталкивали, попробуй, возьми. Угу, конечно. Не на того напали. Наметанным взглядом я заметил и дополнительную ловушку на потолке над шкафами, и нити, тянущиеся к следующим слоям. Такую защиту не взломать простым перебором. И даже зная последовательность цветов, придется повозиться, обезвреживая страхующие соединения.

Но возиться стоило. На полках смирно стояли книги, возраст которых исчислялся десятками, если не сотнями лет. Некоторые фолианты были написаны еще задолго до опустошительных войн между Регной и Комтией, закончившихся вынужденным перемирием. В те времена, когда Мастера двух стран вместе раскрывали секреты Многоцветья, познавая его неизведанные свойства.

Между прочим, именно тогда были созданы самые любопытные и сложные творения, а вскоре появились и первые создания. Иначе говоря, животные и растения, порожденные опытами с Подлинными цветами. Благодаря изменениям они обрели поразительные способности, выносливость и силу.

Другие книги напротив были новыми, отражающими последние успехи Круга, самого магистра и его учеников. И стоили бы они на черном рынке не намного меньше своих старых собратьев. Впрочем, сомневаюсь, что у соперников Эсприто когда-нибудь появится возможность приобрести эти книги. Надо быть полным глупцом, чтобы верить, что сможешь пробраться в кабинет, взломать замки и беспрепятственно вынести бесценные фолианты. Или крайне одаренным Мастером, владеющим всеми цветами.

Не исключено, что это одна из причин, по которой Круг решил отправить меня и Фиори в школу к Эсприто. Таких, как мы, лучше держать рядом, на виду, чтобы нас не вовлекли в чьи-то придворные игры. По крайней мере, тайком от Круга. Сами-то они наверняка лишь ждут удобного случая, чтобы воспользоваться столь удачным приобретением.

И чем тогда они лучше Лордов и Гильдий? Тем, что пока не навредили нам? Благодарю и за это.

Тем временем, Эсприто дочитал письмо и аккуратно свернул его. Обернул в лоскут голубого и легким движением отправил секретарю. Обвел довольным взглядом свободный от бумаг стол — нелюбовь Эсприто к переписке и отчетам была широко известна. И лишь тогда посмотрел на меня.

- Прощу прощения, Лорд. Все дела, дела... А этой осенью вообще ни минуты свободной, - добродушно улыбнулся он.

Ответа магистр явно не ожидал, поэтому я молча кивнул.

- У меня есть для вас две новости, - продолжил Эсприто, - но сначала я должен кое-что рассказать. Дело в том, что последние годы Круг довольно активно сотрудничал с Мастерами из Регны, называющими себя Странниками. Мы предоставляли им убежище, взамен они делились опытом.

Сведения, безусловно, были любопытны, но ничего неожиданного я не услышал. Круг всегда интересовался достижениями соперников. Тем более что у Странников вполне могли сохраниться редкие книги и записи. Да и сами они создали немало новых творений. Хотя..., почему «сотрудничал»?

- Недавние события, я имею в виду открытое противостояние между синей и красной Гильдиями, - уточнил магистр, - прибавили нам немало хлопот. Но еще больше — Странникам. А если учесть, что они недавно понесли большие потери из-за облавы, устроенной желтой Гильдией, то становится очевидным, что положение у них не из лучших.

Я вновь кивнул, мысленно отмечая, что пока что Эсприто упрямо ходит вокруг да около.

- Так вот, на днях Странники прислали нам письмо, прося отправить нескольких Мастеров в Регну. Думаю, мне не нужно объяснять вам, в какое затруднительное положение поставила нас их просьба?

Он сделал паузу, которой я не замедлил воспользоваться.

- Не нужно. С одной стороны, отказ сильно подпортит ваши отношения со Странниками. С другой, если ваши Мастера попадут в руки Гильдиям, те могут пойти на крайние меры. Вряд ли они объявят войну..., но пленников убьют, не задумываясь.

- В принципе, верно, - согласился магистр, не скрывая довольной улыбки. - Хотя, на мой взгляд, последствия могут оказаться намного плачевнее. Особенно, если Гильдии решат, что мы готовимся напасть на Регну.

- А это не так? - позволил я себе колкость.

- Разумеется, нет! - едва ли не всплеснул руками Эсприто. - Поймите же, Айрид, последняя война многому научила нас. Что толку отчаянно сражаться за незначительный клочок земли, превращая его в кошмарный сон любого здравомыслящего Мастера, когда можно решить проблему мирным путем? Приграничье яркий тому пример. Поэтому Регне нечего опасаться. Опустошительная Цветная война не входит в наши планы.

Угу, мысленно усмехнулся я. Опустошительная, может, и не входит. А тонкие интриги и незаметное вмешательство присутствуют наверняка.

- К сожалению, это еще не все, - вернулся к рассказу магистр. - Кроме того, Странники прозрачно намекнули в письме, что им известно об укрывшихся в Комтии беглецах - Лордах. И что они будут рады, если в Регну отправят именно вас.

По-прежнему улыбаясь, Эсприто внимательно посмотрел на меня, выискивая малейшие признаки эмоций; его же лицо оставалось непроницаемым. Мне стоило немалых усилий сохранить невозмутимый вид, но, полагаю, даже отец был бы мною доволен.

- Думаю, этот намек облегчил вашу задачу?

- Наоборот, Айрид, наоборот. Теперь Круг окончательно запутался. Некоторые склоняются к тому, чтобы наотрез отказать Странникам. Другие, считают, что если вы согласитесь, то это пойдет на благо всем. Кто-то полагает, что вам лучше остаться в Комтии. Как видите, Айрид, мнения разделились. Но в любом случае, вы гости, а не пленники, поэтому решение остается за вами, - подчеркнул Эсприто.

Я не стал высказывать сомнения по поводу последней фразы. Слишком часто мне приходилось обнаруживать, что выбор уже сделан за меня. Слишком часто. С другой стороны, в отличие от Фиори у меня была хоть какая-то свобода... Стоп, Фиори.

- Вы уже говорили с Фиори? - спросил я, сдерживая волнение.

Сдерживая, потому что очень хорошо помнил, насколько сильно девочка боится вновь попасть в лапы Гильдий. Одна только мысль об этом приводила ее в ужас.

- Именно это я и хотел с вами обсудить. Приятно иметь дело со столь догадливым молодым человеком. Мы не решились сами заводить с ней разговор, памятуя о крайне резком отношении наследницы Волпоне к Гильдиям. Другое дело вы. Возможно, для вас будет проще узнать, согласится ли Фиори на подобное предложение.

- Я в этом сильно сомневаюсь, - твердо ответил я. - Вы не хуже меня знаете, что ей пришлось перенести по вине синей Гильдии. Предлагать девочке вновь вернуться в Регну по меньшей мере жестоко.

- Увы, - печально вздохнул Эсприто. - Если бы на то была моя воля, я бы не стал тревожить бедняжку. Но Кругу нужен ответ, причем в ближайшие дни, - добавил он непререкаемым тоном. - И мне кажется, что будет лучше, если с ней поговорите вы, ее близкий друг.

В кабинете повисла давящая тишина. Словно чувствуя наше настроение, мирно витавшие в воздухе цвета пришли в движение. Взметнулись облачка фиолетового, поднялись брызги алого и багрового. Даже мрачные точки черного зашевелились, выползая из углов.

Первым нарушил неприятное молчание Эсприто.

- Я понимаю твои чувства, Айрид, - отбросил он этикет. - Понимаю, как никто другой. Но сейчас вопрос стоит так, что даже мнение Фиори может оказаться решающим. Пусть даже и столь предсказуемое. Поэтому для вас обоих будет лучше, если ты последуешь моему совету. Дружескому совету.

Выдержав его пронзительный, колющий взгляд, я неохотно кивнул, признавая правоту магистра. Но не потому, что поверил его словам. Старый змей давно забыл, что такое правда и честность, признавая лишь результат и успех. Впрочем, на этот раз он был прав. Поговорить с Фиори мне все равно придется. Причем скоро.

- Я постараюсь сделать это в ближайшее время, магистр. И, если уж зашла речь о Фиори, есть новые сведения о ее отце?

- Это и была вторая новость, - чуть поморщился Эсприто. - Для полной уверенности я запросил не только столичные архивы, но и комендантов пограничных крепостей. Сами понимаете, на это понадобилось время. Так вот, никаких известий о похожем на Лорда Волпоне человеке не поступило. Могу с полной ответственностью заявить, что ни десять лет назад, ни в последующие годы Лорд Волпоне в Комтии не появлялся.

Заметив мое недоверие, он добавил:

- И про двух путников, бежавших от Гильдий в Приграничье, я тоже слышу впервые.

На несколько минут в кабинете вновь воцарилась тишина. Я тщетно пытался осмыслить слова магистра. В Комтии Лорда Волпоне нет и не было. Но я ничего не слышал о нем и в Регне. Впрочем, про меня тоже никто не слышал. До этого лета. Поэтому небольшие шансы, что отец Фиори жив, сохранялись.

Пока я размышлял, сквозь неплотно прикрытую дверь просочился маленький шарик. Переливающийся белым и голубым вестник плавно подлетел к Эсприто и замер возле него.

- Благодарю за новости, магистр, - вежливо кивнул я, поднимаясь и забирая плащ. - Если это все, то не стану больше вас задерживать.

- Можете идти, но помните о моем совете. Будет лучше, если вы не будете тянуть с разговором. Тем более, - тут Эсприто бросил взгляд в окно, улыбнувшись уголком рта, - мне кажется, что сейчас ваша подопечная в саду, а не на занятиях. Не упустите случай.

Цвета одиночества и силы. Глава 2

Выскользнув из кабинета, я отошел в сторону, прислонился к стене, чтобы перевести дух и немного собраться с мыслями. Раздраженно оттолкнул ленту багрового, некстати напомнившую об Эсприто. Разумеется, я не верил ни единому слову магистра. Он, как и Круг, преследовал только свои цели, ничуть не заботясь о чувствах используемых им людей. Как и положено могущественному и влиятельному Мастеру. Или Лорду.

Может, кое в чем он и говорил правду, впрочем, наверняка искусно смешивая ее с ложью. Пожалуй, послание от Странников и впрямь существовало. Вот только какую цель преследовал Круг, поддерживая их? Смущало и другое. Возможно, Комтии и не нужна война с Регной. Но точно не из-за опасений получить еще одно Приграничье. Учителя, которых нанимал для меня отец, не раз говорили, что главную роль зачастую играют деньги.

Война означает прекращение торговли, что вкупе с увеличением трат приводит к быстрому истощению казны. Вряд ли король Комтии или Круг пойдут на такой шаг. Но урвать что-нибудь, пользуясь удобным случаем, не откажутся. А чтобы не замараться, отлично подойдут Странники, которыми при необходимости можно и пожертвовать.

Покачав головой, я направился вниз, обдумывая получившуюся теорию. Если дела обстоят именно так, то на что рассчитывал Эсприто, предлагая нам выбор? Или у него припасены еще какие-то сюрпризы? Похоже на то. Но пока придется брести впотьмах и быть наготове. А для начала проверить, не обманул ли меня Эсприто под конец разговора.

По бокам задний двор ограничивали два длинных крыла школы, в которых располагались просторные залы для тренировок. Упирался же двор в четырехэтажное здание, где проживали те учащиеся, кому оказались не по карману съемные комнаты в столице. Ведь далеко не все родились в Пэлиссе или выросли в богатой семье. Тем более, что даже некоторые обеспеченные ученики предпочитали жить здесь, рядом со школой.

Тяжелая дверь, ведущая во двор, неохотно отворилась, пропуская меня в поистине прекрасный сад. Тихо шептались пышные кроны лип, наполняя воздух сладким запахом меда. К нему примешивались ароматы цветов, чьи пестрые краски были едва заметны сквозь плотную стену изрядно разросшихся можжевельников и туй. Миновав увитую виноградными плетями арку, я с головой окунулся в пьянящее буйство Многоцветья.

Накрывающий школу купол защищал нежные растения от зимней стужи и холодных ветров, надежно сохраняя тепло. А мягкое желто-золотистое сияние узора щедро дарило свет требовательным гостям из южных стран. Поэтому мало какие оранжереи могли бы сравниться со школьным садом.

Окажись в нем любой Мастер из Гильдий, он бы ужаснулся при виде здешних цветов. Ведь уже много лет законы в Регне или запрещали, или ограничивали всякие опыты над животными и растениями с использованием Подлинных цветов. Да что там опыты, если все создания, даже безобидные Зоркие, находились на строгом учете у королевских чиновников. Интересно, что бы они сказали о голубых розах без шипов? Или о черных тюльпанах, считающихся сказкой? Или о других, не менее редких диковинках?

В обе стороны от главной аллеи разбегались узкие, извилистые дорожки, вымощенные плиткой, украшенной изящным орнаментом мозаики. Они быстро скрывались за пышными клумбами и стройными деревьями, теряясь в искрящих, ароматных облачках Подлинных цветов. Каждый цветок, каждое растение источали неповторимую смесь, вплетающуюся в общую симфонию красок и мелодий.

Замедлив шаг, я не спеша направился к центру сада, внимательно глядя по сторонам. В другом месте можно было попытаться заглянуть внутрь Подлинных цветов, чтобы найти след или отзвук присутствия Фиори. Но в этом царстве Многоцветья такой способ не прошел бы. На каждом шагу ко мне тянулись десятки лент, облачков и лоскутов, начиная от ярко красных и заканчивая темными исчерна фиолетовыми. Нежность лепестков роз и робость ночной фиалки, горделивость ирисов и скромность колокольчиков, спрятавшихся рядом с мощными лапами добродушного можжевельника. К ним примешивались новые тона, добавленные мастерами, чтобы улучшить или изменить цветы.

Проще найти иголку в стоге сена, чем нужный след в такой мешанине цветов!

Я уже почти настроился терпеливо обходить весь сад, когда вышел на центральную широкую площадку. Посреди нее возвышалось крепкое величественное дерево. Раскидистые ветви нависали надо мной, тихо шелестя листвой. Пройдясь вокруг могучего ствола, я задумчиво поглядел на гордость магистра — висящие на самой верхушке дерева, ярко поблескивающие яблоки. Один бок каждого плода отливал сиянием золота, другой — зеленью изумруда. Про вкус этих яблок ходили легенды, благо, тех, кто их действительно пробовал, можно было пересчитать по пальцам.

Но сейчас дерево заинтересовало меня с иной стороны. Если взобраться наверх, оттуда наверняка откроется отличный вид на сад. Почти как из кабинета Эсприто... Обругав себя за глупость, я поспешно прикинул, что мог увидеть магистр, когда поглядел в окно. Ведь не просто же так на его лице появилась еле заметная улыбка.

Налево, затем направо и еще раз направо, машинально отмечал я повороты, перейдя на бег. Тонкий слой кремового, вложенный в мозаичные плитки, приглушал звук шагов, но не разговоров. Поэтому веселый смех я услышал прежде, чем меня увидели. Судя по голосам, Фиори была здесь с кем-то еще. Присев, я подкрался поближе, осторожно раздвинул ветки роз и почувствовал, как и на моем лице невольно заиграла улыбка.

- Лови его! Давай же, бросай сетку!

- Ай, погоди! Да отодвинься же, а то и на тебя попадет!

Расширяясь, дорожка делала здесь петлю, почти полное кольцо вокруг саженца туи. И сейчас это место облюбовали для игры две упивающиеся свободой и безнаказанностью девчонки. Совершенно непохожие, но при этом нашедшие как-то общий язык. Одна, крепкая, черненькая, неугомонная, с горящими глазами и хулиганскими замашками. Гайтэ, единственная и любимая внучка магистра Эсприто. Вторая же, излишне худая и хрупкая, с чуть виноватым, робким взглядом и бросающейся в глаза неуверенностью — Фиори.

Впрочем, сейчас она позабыла обо всем и, ничуть не уступая подруге, восторженно гонялась за стремительной рыжей молнией, что кружила между ними. За три месяца Ловкий изрядно прибавил в весе. И хотя ростом он был не намного выше кошачьего, но, если учесть, что почти вся прибавка ушла в мышцы... В общем, ловить его можно было долго. Ровно до тех пор, пока игра не надоест или охотникам, или созданию.

Хотя, учитывая возраст преследовательниц, думаю, усталость Ловкому не грозила. Вот и вертелся он вьюном, умудряясь быть рядом и не попасться ни в руки, ни в сеть, что поблескивала огоньками узелков.

Насмотревшись на игру, я выпрямился и вышел из-за поворота. Стоило мне только показаться, как Фиори мгновенно вздрогнула, оборачиваясь, враз позабыв о развлечении. На секунду в ее крупных синих глазах мелькнул испуг, но при виде меня она тут же успокоилась, радостно улыбнувшись. Видя, что хозяйка не обращает на него внимания, Ловкий тоже бросил игру и сел у ее ног, внимательно следя за мной. Брошенная Фиори сеть мигнула и распалась на отдельные нити Подлинных цветов.

- Так, девушки, - укоризненно покачал я головой, - прогуливаем, значит, занятия? Развлекаемся вместо того, чтобы учиться?

- Доброе утро, Айрид, - хихикнула Гайтэ, упрямо пытаясь дотянуться до Ловкого.

Тот недовольно покосился на неугомонную девчонку, но с места не сдвинулся.

- Привет, - шагнула ко мне Фиори, - учитель сказал, что у него какие-то неотложные дела. Поэтому он дал мне книги и ушел.

До чего странное совпадение. Чтобы Эсприто не знал, что кто-то из учителей будет занят? Знал, а может, сам же и создал эти неотложные дела. Интересно, что он сказал внучке? Ведь не случайно она тоже оказалась возле Фиори.

- А ты-то сам, что здесь делаешь? - вмешалась Гайтэ.

Исхитрившись, она все же подобралась к Ловкому и теперь гладила его по голове, то и дело норовя пощупать пушистые кисточки на ушах. Зверь недовольно уворачивался, но терпел надоедливую непоседу.

- Меня вызывал Эсприто, - ответил я, бросив пристальный взгляд на Гайтэ. - У него появились новости для меня. Но, по-моему, кое-кто должен сейчас сидеть за книгами, а не трепать уши Рыжику.

Если Гайтэ и обиделась, то виду не подала.

- Ты же знаешь, Айрид, что мне от учебы никакого проку. Хотя, пожалуй, кое-что и впрямь надо подучить, - рассмеялась она, ухватив-таки за хвост Ловкого.

На этот раз он рассерженно вырвался из ее хватки, отошел в сторону и проводил ее взглядом, пока девчонка не скрылась за поворотом. Потом Ловкий вновь повернулся ко мне. Не то, чтобы он мне не доверял, но признав Фиори своей хозяйкой еще в лесах Приграничья, по-прежнему верно служил ей. И глядел с подозрением на любого человека, кто приближался к девочке.

Тем временем, Фиори подошла ко мне.

- Что сказал Эсприто? Он что-нибудь узнал о моем отце? - в ее голосе явственно прозвучала надежда.

- Ничего, Фиори, увы — ничего. Эсприто в очередной раз заявил, что ни твой отец, ни кто-либо похожий на него в Комтии не появлялись.

- И только? - разочарованно вздохнула Фиори.

Почувствовав ее грусть, Ловкий замурлыкал, ласково потерся об ее ногу, искательно заглянул в глаза. Сев на колени, девочка погладила зверя, прижала к себе, опустив подбородок на бархат шкуры. Оранжевые волны ее длинных волос перемешались с его рыжей пушистой шубой.

- К сожалению, нет, - сказал я, будто нырнул в прорубь.

Мне до боли не хотелось заводить неприятный для Фиори разговор, но другого выхода не было. Потому что очень уж заинтересован в нем Эсприто, раз сумел так все устроить, чтобы он состоялся как можно быстрее. Ладно, хоть сразу к себе в кабинет нас обоих не вызвал. Или только одну Фиори.

Пока я пересказывал ей нашу беседу с магистром, она по-прежнему сидела, поглаживая рыжего Ловкого. Но стоило мне закончить, как Фиори подняла голову.

- Значит, ничего не изменилось. Все чего-то хотят от меня. Хотят, чтобы играла в их игры. Хотят, чтобы я сражалась за них.

- Не говори ерунды, - не выдержал я, заметив в бездонной синеве глаз затаенную боль. - В отличие от Гильдий, Круг не будет ни к чему принуждать тебя силой. Если ты откажешь, они отступятся, вот увидишь. Так что хватит горевать. А что касается твоего отца, надо будет еще раз поговорить с Эсприто, пусть он разузнает о нем через своих людей в Регне.

- Думаешь, он согласится? - повеселела Фиори.

- Скорее всего. Ему ведь и самому крайне интересно, жив Лорд Волпоне или нет.

Девочка кивнула, отпустила наконец Ловкого. Достала спрятанный на груди серебряный кулон, крепко сжала в ладони.

- Он жив, я уверена в этом.

Я промолчал, не став разубеждать Фиори. Тем более, этот кулон был единственным косвенным подтверждением того, что ее отец не погиб, когда синяя Гильдия штурмовала особняк рода Волпоне. Пусть слабым и косвенным, но подтверждением.

- Ладно, хватит о грустном. Лучше расскажи, как у тебя дела, - увел я разговор в сторону. - А то мы что-то больно редко видимся.

- Да все как обычно, - пожала плечами Фиори. - Магистр Инсега рассказывает мне про новые творения и как придумывать их самой. Правила сочетаний и соединений Подлинных цветов. Все очень интересно, только жаль, что на тренировки почти не остается времени.

Я чуть заметно улыбнулся, вспомнив, как она ошеломила комтийских Мастеров своей необыкновенной властью над цветами. Даже магистры Круга не смогли соперничать с ней в скорости и точности создания творений. По крайней мере, тех, которым Фиори обучили в синей Гильдии. Впрочем, новые творения девочка запоминала и повторяла столь же легко и быстро. Поэтому желающих тренировать ее не нашлось. Как сказал один из магистров, такой талант учить — только портить. И доля истины в этих словах имелась.

- А как другие ребята? - поинтересовался я. - Подружилась с кем-нибудь?

Фиори грустно помотала головой и, чуть смутившись, перевела взгляд на роскошные бутоны роз, сплошь усыпавшие стебли высоких кустов. Персиковые и лососевые, нежно красные и алые. Здесь не было особых чудес, но это ничуть не портило уютный уголок сада.

- Мне не с кем поговорить. Одни сторонятся, другие... просто не нравятся. Зато мы часто проводим время с Гайтэ, - оживилась Фиори. - С ней весело.

- Это хорошо, только не забывай, что Эсприто — ее дед, - напомнил я, стараясь не обидеть Фиори. - Доверяй, но помни об этом.

- Я помню, но это здесь не причем, - все-таки надулась Фиори. - И зря ты так о ней говоришь.

- Хорошо, хорошо, как знаешь. Мое дело предупредить.

Еще не успев закончить фразу, я вздрогнул, почувствовав легкое касание когтистой лапы. Оглянулся и увидел развалившегося на краю дорожки Ловкого. Зверь с аппетитом покусывал нежные стебельки лобелии, окаймляющей цветник синей лентой. Умные изумрудные глаза пристально следили за мной, словно спрашивая, понял ли я предупреждение. Несмотря на шутливость клички, Рыжик был отличным защитником и не верил никому.

Лишь двум людям, кроме хозяйки, он позволял развлекать и гладить его. Мне и Гайтэ. Да и то принимал это, как должное, со снисходительным видом. Прочие не могли рассчитывать даже на такое отношение. На Эсприто Ловкий, к примеру, яростно шипел, угрожающе выгибая спину и прижимая уши. И это несмотря на то, что в открытой схватке с магистром у него не было ни единого шанса. Даже не победить — выжить.

- Послушай, Айрид, - неуверенно обратилась ко мне Фиори, - я хочу кое-что спросить. Скажи..., у тебя бывают... сны, которые... не то, чтобы...

- Что ты имеешь в виду? - не выдержал я.

- Нет, ничего, - улыбнулась девочка, словно приняв какое-то решение. - Так просто, вспомнилось кое-что.

- Понимаю, - ответил я, хотя не понял ровным счетом ничего. Впрочем, вряд ли это было так важно, скорее всего, какая-нибудь девичья ерунда. - Извини, мне пора. Эсприто, конечно, предупредил учителя, но не стоит понапрасну испытывать его терпение.

Идя по дорожке мимо прекрасных клумб, я все сильнее злился на Ловкого. Глупый, пушистый дурак. Самовлюбленный слепец! Нашел от кого защищать хозяйку. Лучше бы он повнимательнее присмотрелся к Гайтэ. Готов биться об заклад, что она не просто так подружилась с Фиори. Или только сделала вид, что подружилась? А что, магистру это выгодно, он будет знать о Фиори все, вплоть до мельчайших подробностей. Настроение, вкусы, привычки, мнение.

Интересно, способен понять это Ловкий, или в его мелкой голове не хватит места для таких сложных рассуждений? Боюсь, что да. Иначе он бы и близко не подпустил к хозяйке смешливую, неунывающую внучку магистра.

Я настолько погрузился в невеселые раздумья, что выйдя на центральную площадку, едва не врезался в сидящую у подножья дерева Гайтэ. Удивленно обернувшись, девчонка чуть заметно вздрогнула от неожиданности.

- Друзья уже наговорились? - шутливо приподняла она брови. - Невероятно, я уж думала вам и часа не хватит!

Оставив ее колкость без ответа, я остановился, сомневаясь, стоит ли начинать неприятный разговор. Лучше было бы сдержаться, но накопившееся за утро раздражение давало о себе знать, требуя выхода.

- А я вижу, что кто-то собирался сесть за книги, да так и не дошел до них.

- Зачем они мне? - пожала плечами Гайтэ. - Мне и так хорошо. Посмотри, какая прекрасная погода. Светло, тепло, листья шелестят. А какой аромат цветов...

Как ни странно, листья и впрямь лениво покачивались. Все же защищая сад и школу от пронизывающего ветра, купол не был полностью непроницаемым, а лишь ослаблял и согревал холодные порывы. Поэтому, даже здесь, в центре сада, дул слабый приятный ветерок.

- Аромат цветов, говоришь, - сердито фыркнул я. - Может, лучше скажешь, для чего ты привела сюда Фиори? Это Эсприто тебе велел?

- Почему сразу велел, - забавно поморщилась Гайтэ. - Может, я сама захотела сделать любимому деду приятное? Должна же ему быть от меня хоть какая-то польза?

На миг я почувствовал неловкость, потому что отчасти девчонка была права. Так уж получилось, что внучка магистра унаследовала только малую толику владения Подлинными цветами. Ничтожно малую толику. Гаутэ владела всего лишь пятью цветами. Пожалуй, в Регне далеко не всякая Гильдия взяла бы ее к себе. Тем более что цвета ей достались не особо частые и полезные. Даже Люцертола, и тот был нужнее и сильнее, как Мастер.

В этом не было бы ничего страшного, если бы не одно но. Гайтэ была внучкой могущественного магистра, занимающего высокое положение, как в иерархии Круга, так и в благородном обществе Комтии, а потому к ней предъявлялись особые требования. Именно ей предстояло унаследовать огромную библиотеку, сведения о множестве творений, изобретенных Эсприто, и многое, многое другое. Но воспользоваться большей частью знаний она не могла при всем желании. Надо ли говорить, что это отнюдь не радовало почтенного магистра.

- Хватит юлить, - излишне резко ответил я, опасаясь отвлечься. - Друзей не используют, чтобы сделать кому-то приятное. Кстати, раз ты призналась, то будь любезна, передай деду мой ответ: все вышло, как я и говорил. Он поймет.

- Знаешь, если на то пошло, - хитро прищурилась Гайтэ, - ты и сам поступил не намного лучше.

- А вот это уже не твое дело, - отрезал я, раздражаясь. - Не надо сравнивать разные вещи. Я всего лишь поговорил с Фиори, стараясь не причинить ей боль.

- А я всего лишь помогла устроить этот разговор, - рассмеялась девчонка. - Чем же я хуже? Тем более что Фиори и так собиралась идти в сад. Вообще-то, это ее любимое место, если ты не знал. Мог бы и сам догадаться, где искать ее.

Мог бы, раздраженно подумал я, если бы не последняя фраза магистра. После нее все совпадения стали подозрительными.

- Но сути дела это не меняет. Если хочешь втереться в доверие, чтобы шпионить за нами, то лучше держись подальше. Иначе, зачем ты так стараешься подружиться с Фиори?

- Честно? - с непривычно серьезным видом посмотрела мне в глаза Гайтэ.

Я напрягся, чувствуя какую-то неправильность в ее внешнем виде. Что-то было не так, как обычно, но что именно?

- Фиори добрая, и от нее исходит свет, - помедлив, ответила она. - Рядом с ней хорошо.

Честно говоря, я ожидал, что Гайтэ сейчас рассмеется, обратив свои странные слова в шутку, но не тут-то было. Вместо этого, она качнула головой и откинулась на ствол дерева, задумчиво глядя на золотистый свод купола.

- Что-то незаметно, чтобы вокруг Фиори толпились желающие постоять возле нее.

- Значит не всем дано чувствовать это, - равнодушно пожала плечами Гайтэ.

- А тебе?

- Мне дано. И тебе, просто ты еще не этого не понял. Или, думаешь, Рыжик случайно не отходит от Фиори? Он тоже чувствует это, только по-своему.

- И за что же мы удостоились дара?

- Понятия не имею. Правда, где-то я слышала, что для того, чтобы что-то получить, надо чего-то лишиться... Ладно, заболталась я с тобой, - внезапно поднялась Гайтэ. - Может, и впрямь пойти позаниматься? Смотри, не скучай! - подмигнула она, свернула на боковую тропинку, но в последний миг остановилась. - Только знаешь, Айрид, если тебе по нутру одиночество, то хоть бы Фиори пожалел! - бросила девчонка перед тем, как исчезнуть.

Поговорил, называется, вздохнул я. Получил уйму загадок, недомолвок и острот вместо нормальных ответов. И от кого... Тут я вздрогнул, только сейчас сообразив, что меня смутило. На щеках девчонки виднелись еле заметные следы от слез. А когда она вскочила, в уголках глаз предательски блеснули крохотные капельки. Интересно, что должно произойти, чтобы жизнерадостная, всегда веселая и неугомонная непоседа заплакала? Впрочем, это ее дело. У меня и без того полно проблем.

И первая из них — занятия. Когда я расставался с Фиори, время у меня еще было, но разговор с Гайтэ порядком затянулся. Разумеется, Эсприто сообщил преподавателю, что я задержусь. Но на пару часов, а не три или четыре. Поэтому, не теряя времени даром, я побежал к выходу из сада, не обращая внимания на цветущую красоту.

Цвета одиночества и силы. Глава 3

Тренировочный зал располагался в правом крыле школы. Осторожно приоткрыв тяжелую дверь, я тихо вошел внутрь и поспешно захлопнул ее, как требовали правила. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь ученик, неудачно применив творение, метнул его в коридор. Там-то нет дополнительной защиты, в отличие от стен зала. Даже не приглядываясь, я видел, как едва-едва шевелятся в толще камня, будто застывшие, Подлинные цвета. Толстые опоры коричневого и мелкая сетка из желтых, синих и красных нитей.

Сейчас в просторном помещении, не считая меня, было пять человек: преподаватель и четыре ученика, сосредоточенно отрабатывающих быстрое создание творений. Каждые минуту мишень окутывало то огненное, то дымное, то кислотное облако, а порой в истерзанные доспехи летели острые ледяные стрелы. Заметив меня, преподаватель нахмурился, что-то негромко сказал ученикам и направился ко мне.

- Добрый день, Мастер Моэн, - поприветствовал я его. - Прошу извинить за опоздание, со мной беседовал магистр Эсприто.

- Он предупредил меня, - сухо ответил Моэн. - Иди к мишеням, начинай пока с обычных упражнений.

Проходя мимо учеников, я кивнул им и, не задерживаясь, поспешил к свободной мишени, крепкому деревянному столбу, на котором висели доспехи. Защищавший их барьер уже изрядно истончился, но на один или два десятка слабых творений его должно было хватить. А большего мне и не требовалось. Проследив за преподавателем и убедившись, что он меня не видит, я незаметно усмехнулся. Причина плохого настроения Моэна была проста. Позавчера, во время очередной тренировки, мне удалось не просто одолеть преподавателя, а наголову разгромить его. И, что самое главное, это произошло в присутствии других учеников.

Сегодня Моэн явно что-то задумал. Так что мне ничего не оставалось, кроме как отрабатывать создание простых творений, доводя его до совершенства. Или очень близко к нему. Порой я начинал завидовать Фиори, которой не требовалось шлифовать свое мастерство. Она и без того идеально владела Подлинными цветами. Мне же приходилось наверстывать все, что было упущено за последние лет десять, в течение которых я скрывался от Гильдий. Стать Мастером тогда означало обречь себя на верную гибель. Если с Радужными взломщиками Гильдии еще как-то смирились, то вольных Мастеров они преследовали с особым упорством.

В результате, я мог лишь пополнять и углублять свои теоретические знания о Многоцветье да тренироваться во взломе цветных замков. Причем доставать хоть какие-то записи и сведения о творениях было неимоверно трудно, поскольку Гильдии хорошо охраняли свои библиотеки. Наверное, даже лучше, чем казну. Впрочем, в столичных трущобах можно найти почти все. А мой старый знакомый Люцертола иногда давал мне почитать кое-какие книги.

Таким образом, когда мы оказались в школе, выяснилось, что с теорией я знаком намного лучше, чем с практикой. А потому основные усилия пришлось сосредоточить на ней. С книгами же мне позволили заниматься самостоятельно, за что я был особенно благодарен Кругу. Ведь благодаря их доброте, в мои руки попали весьма любопытные сочинения. И не только о творениях...

Очередной огненный шар ударил чуть выше края доспехов, и я заставил себя собраться. Все размышления потом, а сейчас нужно действовать четко и безошибочно. Вокруг меня в воздухе плавало достаточно много Подлинных цветов, чтобы почти не тратить времени на поиски нужного. Можно, не глядя, быстро провести рукой, нащупывая среди лоскутов и облачков красный, заодно прихватить крошки желтого и обломок соломенного.

Сила творения зависит не только от составляющих, но также от их соотношения и правильного соединения. Причем и то, и другое должно войти в привычку. Потому что во время сражения или того хуже внезапного нападения каждое дополнительное творение может стать решающим, определив победителя. К примеру, не сумей я тогда в Приграничьи как следует разозлить множеством огненных шаров странное полу творение, полу создание, то Мастера красной Гильдии рано или поздно одолели бы нас. Причем скорее рано, чем поздно, поскольку соотношение сил было не в нашу пользу.

На долю секунды я расслабился, пробуждая дремлющий в красном лоскуте огонь. Едва первые языки пламени робко потянулись наружу, как их встретили жаркие приятели из желтого, и вместе они набросились на высушенную палящим солнечным зноем траву из соломенного. Одновременно, я усилием воли соединил цвета и, отдав окончательный приказ, метнул в мишень.

На этот раз обошлось без промашки. Огненный шар ударился о доспехи, и жаркое пламя стремительно охватило его. Впрочем, ненадолго. Тут же пришел в действие барьер, обдав разгорающийся огонь синевой воды. Будь в моем творении побольше соломенного, а главное красного, еще бы неизвестно, как все сложилось, а так исход борьбы был предречен.

Вот только я не терял время попусту, а спешно готовил следующий подарочек барьеру. Ведь творения-связки были куда опаснее и разрушительнее, если правильно подобрать отдельные элементы. И, разумеется, для этого тоже требовалась постоянная практика. Эх, ни шагу без нее... Впрочем, сожаление не помешало мне быстро создать убийственный шар из воды и присоединить к нему ледяную стрелу, больше похожую на сосульку.

Еще несколько месяцев назад я не и представлял, что получу возможность узнать составы стольких творений. Ведь упорное соперничество Гильдий привело к тому, что даже самые простые знания о чужих Подлинных цветах стали секретами. Ну, или почти секретами. Так, будучи учеником красной Гильдии я знал все о тех творениях, в основе которых лежал красный или, на худой случай, алый и багровый цвет. Имел неплохое представление о том, на что способны синие Мастера, знал кое-что о желтых, а про зеленых и вовсе почти ничего.

О таинственных и неуловимых убийцах фиолетовой Гильдии знали, наверное, только Высшие Мастера синих. Да и то сомнительно, что им было известно все.

Зато теперь я мог изучать все простые творения, которые были описаны в библиотеках и архивах школы. И, что не менее важно, отрабатывать их.

На следующий раз в мишень вновь отправилась та же самая связка. И если шар из синего и фиолетового бесполезно расплескался по доспехам, а барьер полыхнул красным, иссушая едкую влагу, то ледяная стрела синего, обвитая узором белого, все-таки пронзила переливающуюся завесу и, пробив броню, застряла глубоко в бревне. На шум от удара обернулись даже стоящие напротив своих мишеней ученики, не говоря уже о преподавателе. Нахмурившись, Моэн направился ко мне.

- Думаю, ты уже размялся, - буркнул он, разглядывая покореженные доспехи — Иди к арене, я сейчас подойду и начнем бой.

То, что Моэн назвал ареной, на самом деле было специально устроенной площадкой для тренировочных боев. На ней преподаватели могли без особого риска проводить показательные схватки или просто учебные. Окружающие площадку барьеры были намного прочнее, чем у мишеней или внутри стен, поэтому зрителям ничего не угрожало.

Пока Моэн раздавал указания ученикам, я приготовился к бою. Аккуратно повесил плащ и переложил в него кристаллы. Не хватало еще повредить их в схватке. Сейчас пригодился бы мой родовой кинжал, но, к сожалению, Моэн запретил использовать его на тренировках. И, честно говоря, преподаватель был прав. Кинжал с поразительной легкостью разрушал или хотя бы ослаблял большинство атакующих творений. Но постоянно полагаться на него не стоило. Однажды, старинное оружие уже подвело меня, и если бы не помощь Фиори...

Именно поэтому я не спорил с преподавателем, а старательно тренировался, чтобы побеждать его и без кинжала. И один раз мне это удалось. Правда, теперь крайне сомнительно, что в ближайшее время у меня получится повторить достижение. Слишком сильно задело Моэна поражение от столь молодого ученика. Да к тому же какого-то беглеца из соседней страны.

Как только Моэн освободился, то сразу же направился ко мне.

- Держи, - вручил он мне кристалл с защитной завесой.

Таковы были правила — чтобы никто из участников не пострадал, оба получали защищающие творения, при повреждении которых бой сразу прекращался. Собственно, это и было условием победы. Пробиться к внутренней, изначальной защите и нанести по ней удар любой силы, после чего схватка завершится.

Мы вышли на центр арены и разошлись в противоположные стороны вытянутой прямоугольной площадки. Не доходя пару шагов до тускло мерцающей стены барьера, я остановился и развернулся к Моэну. Тот взмахнул рукой, приводя творение из кристалла в действие.

- Раз, два, три! - скомандовал преподаватель.

Теперь у нас было по две минуты на то, чтобы соткать собственную защиту, поверх начальной. Каждый торопился, но не забывал поглядывать на соперника, сразу отмечая слабые места. Моэн выбрал за основу синий, и я тоже не стал особо экспериментировать, сделав ставку на хорошо изученный и более привычный красный. Все-таки в Гильдии нас учили работе именно с ним.

Секунды летели незаметно. Быстро собирая лоскутья красного и стягивая их лентами желтого, я уже почти закончил ткать завесу, когда Моэн выпрямился:

- Начали!

В тот же миг в меня полетел синий шар, наполненный едким составом. Обмен простыми творениями давно уже стал привычным началом тренировочной схватки. Чем-то вроде приветствия или визитной карточки Мастера. Хотя была у него и определенная цель, сбить с толку противника, отвлечь его, чтобы выиграть время на создание более мощной атаки.

Усмехнувшись, я отсалютовал Моэну красным шаром, умеренно простым, но и этого хватило, чтобы отбить его творение. Кивнув, преподаватель принялся свивать жгут из полос синего и коричневого. Мелькнули крохи черного, и я напрягся, узнавая черты Рассекателя. Не владея фиолетовым, Моэн решил возместить его синим, пусть и меняя творение. Что же, у меня было чем ответить противнику.

И вновь я не стал рисковать, выбрав проверенное и хорошо известное мне творение. Правда, на его создание ушло побольше времени, чем на Рассекатель, поэтому пришлось быстренько слепить пару — тройку огненных шаров, чтобы задержать Моэна. Зато, когда я закончил, к нему устремились две змеиные огнедышащие пасти. Окутывающая его завеса вздрогнула, принимая на себя ревущее пламя. Волей неволей Моэну пришлось отвлечься на яростно шипящих змей. Тонко просвистел жгут Рассекателя, обрушившись на огненно красную чешую, вспарывая ее и обнажая изнанку творений.

Бедные змеи были обречены, как, впрочем, я и предполагал. Разумеется, чтобы справиться с опытным Мастером, требовалось что-то похитрее. То, над чем я сейчас трудился, не покладая рук, пока Моэн отбивался от наседающих на него творений. Скорее всего он ожидал от меня использования в качестве основы красного. Ведь я нарочно сделал все, чтобы убедить его в этом. А сам готовился блеснуть своей находкой.

Сильный жар, исходящий от облаков и клочков желтого, которые я старательно собирал в плотный шар, вынуждал меня постоянно перебрасывать творение из одной руки в другую. При этом мне приходилось поддерживать и направлять огненных змей, до сих пор бьющихся с Моэном. Тот, впрочем, без особого труда удерживал их на расстоянии, одновременно создавая новое творение. И меня настораживало, что от него не доносилось ни единого отголоска. К счастью, я опередил Моэна, возможно, на считанные секунды, но опередил!

Повинуясь команде, к потолку взмыл ослепительный сгусток света, заставив зажмуриться и преподавателя, и столпившихся вокруг арены зрителей. Но, увы, Моэн быстро отреагировал на мой ход. Прежде, чем я нанес удар, он, закрыв глаза, успел привести в действие свое творение. И в ту же секунду громадная волна покатилась по арене, легко потушила пламя змей и, разметав все Подлинные цвета, с силой обрушилась на меня, накрыв с головой, отбросив к барьеру.

Моя защита вспыхнула красным, смягчая удар. Все-таки Моэн не зря числился одним из лучших бойцов школы. Вот и сейчас он подтвердил это звание, за несколько минут сотворив Морскую Волну. Впрочем, моя атака, если и не застигла его врасплох, то заставила раньше времени использовать творение. Только мне от этого было не намного легче.

На первый взгляд казалось, что я и впрямь нахожусь на морском дне, под толщей воды, в окружении морских обитателей. Откуда-то сверху пробивался тусклый свет, усиливая сходство. Похоже, мое творение, основа для Солнечного луча, все же уцелело. Но повредить Моэну оно сейчас не могло. Поэтому мне ничего не оставалось, как перейти к обороне. Тем более, что атака Моэна должна была состояться с минуты на минуту, едва он завершит творение.

Вглядываться в сгустившуюся вокруг темно-синюю мглу не имело смысла. В этом-то и заключалось коварство Морской Волны, которая вынуждала жертву нервничать, метаться в поисках угрозы, впустую тратя силы. Но Моэн слишком рано привел ее в действие, дав мне шанс предугадать его удар. Предугадать по тем призрачным, еле ощутимым отзвукам, что стремительно распространялись по творению. Впрочем, почувствовать их мог далеко не каждый Мастер.

Зато мог я, благодаря большому опыту взлома цветных замков, где также требовалось находить приметы следующего слоя. Кто бы знал, что это может пригодиться в бою? Понимая, что времени почти не осталось, я сосредоточился и мысленно погрузился в беспрестанно колеблющуюся поверхность творения.

Море встретило меня угрюмо, безрадостно. Проплывая мимо чахлых плетей водорослей, я порадовался, что Моэн не доделал творение. В противном случае, моя защита не продержалась бы и минуты. Изредка мелькали яркие пятна красного и желтого, в основном же, преобладали темные цвета. И где-то поблизости таилась явственно ощущаемая опасность. Но какая?

Отбросив лишние мысли, я полностью слился с потоком образов, льющихся из Подлинных цветов. Они лились непрерывно, зачастую повторяясь, но ничего определенного про опасность не говорили. Не тянул ко мне длинные, гибкие щупальца всплывший из бездны осьминог, не угрожали тонкие, хищные, острозубые рыбешки, дно не угрожало разверзнуться под ногами. Тогда что?

Томительно тянулись секунды неизвестности. Резким движением я разорвал связь с творением. Лучшая оборона — нападение. Осталось придумать какое. Огонь — вода, два вечно борющихся начала, но стоит ли полагаться на предсказуемые и очевидные ходы? Чтобы разрушить Морскую Волну, мне потребуется уйма сил и времени. Собственно, и Моэн не создавал ее целиком. Он лишь запустил процесс сотворения и затем контролировал его, поддерживая верное направление.

Значит, надо найти уязвимое место. Слабое звено, ударив по которому, разрушишь всю систему. Плохо одно, творения, подражающие природе, как правило, весьма устойчивы. Впрочем, в этом же кроется их слабость. Я усмехнулся, вспомнив поземку на улицах Пэлисса. Вот и отгадка. Только бы опередить преподавателя.

Отыскивать клочья белого было нелегко, но куда труднее оказалось вплести их в чужое творение. К счастью, полностью Моэн его не контролировал, поэтому я все же сумел сотворить зиму. Сумел и успел. Неясная тень уже показалась в толще воды, когда внезапно похолодало, резко подул студеный ветер. Мороз стремительно сковывал волну, превращая ее в ледяные утесы. И пусть моя защита вновь ослабла, сдерживая холод, зато Морская Волна замерзала прямо на глазах.

Один сильный удар, и участок льда, закрывавший потолок, разлетелся вдребезги. Дотянувшись до сгустка желтого, я с облегчением вздохнул и мысленно потянулся к нему, указывая на противника. Если все прошло верно, то на короткое время Моэн будет полностью беспомощен. Вряд ли он успеет хоть что-то сотворить, оказавшись в толще льда.

Ослепительно вспыхнув, сгусток желтого испустил мощный луч, упирающийся в то место, где находился Моэн. Послышался хруст тающего льда и шипение выкипающей воды. Я торжествующе рассмеялся, предвкушая победу, как вдруг мне в лицо ударил яркий свет. Едва успев зажмуриться, я с изумлением понял, что луч каким-то образом изменил направление и теперь..., но закончить мысль уже не успел.

Истощившись, сгусток погас, пропал и ослепительный луч. В наступившей тишине неожиданно громко прозвучал сигнал, означающий конец схватки. Осторожно открыв глаза, я посмотрел по сторонам. Тихо осыпались на пол лоскутья сгоревшей завесы. Той, что создавал я. Начальный барьер, к счастью, выдержал атаку, став лишь немного тоньше. Впрочем, он на это и был рассчитан — защитить ученика, когда его собственная защита будет уничтожена.

Выход с арены открылся через пару минут, когда остатки замороженной Морской Волны уже почти полностью развалились на отдельные облачка и лоскутья Подлинных цветов. Таков удел боевых творений. Созданные за несколько минут, они и живут, как правило, ненамного дольше, успевая только нанести урон противнику, чтобы тут же стремительно рассыпаться.

Не обращая внимания на преподавателя, я вышел первым, стараясь не споткнуться и не упасть. Добравшись до стоящей рядом со входом скамьи, опустился на нее, с облегчением вытянув ноги. Даже такая короткая схватка невероятно выматывает, если приходится создавать и работать со сложными творениями. То ли дело простенькие огненные шары и ледяные плети, которые опытный Мастер может сплетать десятками.

Только теперь, отдыхая, я заметил, что вокруг площадки столпились все ученики, кто был в зале. Негромкий шепот изредка перекрывался удивленными восклицаниями. Позади послышались шаги, но я не стал оборачиваться, равнодушно отметив, что направляются ко мне.

- Хороший бой, ученик, - сел рядом со мной Моэн.

Краем глаза я заметил и мокрые волосы, и усталый вид. Похоже, и ему нелегко далась схватка.

- Честно говоря, не думал, что смогу свести его на ничью, - продолжил Моэн. Поймав мой удивленный взгляд, он кивнул. - Да, именно ничью.

- Странно, - ответил я. - Мне казалось, что на Морскую Волну нужно гораздо больше времени.

- Так и есть. Все очень просто. Моя защита была основой, фундаментом для волны, и уже из нее я создавал творение, - пояснил преподаватель.

Я промолчал, обдумывая плюсы и минусы подобного приема. С одной стороны, он сокращал время, требуемое для сотворение Морской Волны, давая преимущество в атаке. С другой стороны, внезапная контратака может разрушить не только волну, но и защиту, что, по видимому, и произошло в этом бою. Рискованный прием, хотя и безусловно полезный. Впрочем, использовать его без особой надобности я бы не стал.

- Итак, - поднялся Моэн. - Можешь немного отдохнуть, потом как обычно отработаешь удары Рассекателем, и на сегодня хватит.

Оставив меня, преподаватель направился к не спешащим расходиться ученикам, недовольно нахмурив брови. Заметив, что Моэн не в духе, они поспешно разошлись по своим местам, продолжая обмениваться впечатлениями от боя. Им было что обсудить. Во многом исход схватки зависит от того, сколькими и какими Подлинными цветами владеют противники. Имея преимущество в количестве, можно без особого труда наносить удары, которые враг не сумеет увидеть. Если ты к тому же владеешь более полезными цветами, то преимущество и подавно на твоей стороне.

Впрочем, из любого правила есть исключения. Первое из них — опыт. Именно он позволял Моэну спокойно обставлять меня в начале занятий. Ничто не может заменить сноровку в создании творений, плетении сложных узоров из лент и полос всевозможных цветов. Вторым исключением было умение некоторых Мастеров мысленно проникать вглубь Подлинного цвета, узнавая творение до того, как оно будет завершено, а порой еще и обнаруживая его слабые места.

Самое странное, что Гильдии не только не учили, но и не разрешали своим Мастерам заниматься чем-то подобным. Отчасти запрет объяснялся опасениями, что кто-то не устоит перед соблазном заняться взломом цветных замков. Но теперь, получше разобравшись с открывающихся возможностях, я все чаще сомневался в том, что это была единственная причина странной осторожности Гильдий.

Подняв голову, я встретил множество взглядов, в основном восторженно завидующих, но хватало и холодно враждебных. И ни одного искренне доброжелательного. Что поделаешь, большинство учеников и близко не могли сравниться со мной, поскольку владели в полтора, а то и в два раза меньшим числом цветов. Им оставалось лишь прилежно заниматься в надежде, что когда-нибудь упорство будет вознаграждено.

Но были и другие ученики, те, кто не смог смириться с утраченным первенством, и те, кто, гордясь своим родом и богатством, презирали невесть откуда взявшегося выскочку, посмевшего превзойти их. И пусть я привык к такому отношению в гильдейской школе, но тогда у меня хотя бы были приятели, товарищи по розыгрышам и шуткам. Здесь же я был чужаком, человеком без рода и дома. И даже мой звучный титул Лорда ничего не мог изменить.

Впрочем, не сказать, чтобы меня это сильно задевало. Уж чем, чем, а титулом я ничуть не дорожил, слишком хорошо помня жесткие уроки и безжалостные правила отца. Еще в юности моей заветной мечтой было вырваться на свободу. Кто бы знал, что она обретет столь неожиданно горькие формы...

Цвета одиночества и силы. Глава 4

Встряхнувшись, я поднялся со скамьи, потянулся, разминая затекшие мышцы, и отправился к следующей площадке, предназначенной для упражнений с Рассекателями, Огненными плетями и прочими хлещущими творениями. Когда-то, еще в гильдейской школе, нас заставляли сперва учиться на обычном хлысте и лишь потом разрешали тренироваться по настоящему. Кстати, весьма предусмотрительный ход.

Проверив надежно ли защищены мишени — высокие столбы с нарисованными силуэтами и красными кругами, я вытянул из полос красного, желтого и оранжевого длинные жгуты и свил из них Огненную Плеть. Оценивающе взмахнул творением, со свистом рассекая воздух, чтобы проверить баланс и устойчивость. Вроде бы получилось неплохо. В отличии от многих атакующих творений плеть требовала особого старания и тщания, поскольку она должна прожить значительно дольше. Дольше прожить, чтобы убить больше врагов, а потом все равно умереть. В пору задуматься, сильно ли отличаются Мастера от своих творений?

Длинный, скользящий замах и короткий, сочный удар. Быстро развернуться, и, пока плеть в воздухе, обжечь касаниями еще две мишени. И вновь поворот, хорошенько раскрутить творение, чтобы с силой обрушить его на столбы. И вновь поворот, и вновь... И так до бесконечности. Как любил повторять наш учитель, руки должны запомнить все движения, чтобы Мастер не тратил в бою бесценное время на обдумывание следующего удара. Который он может и не успеть нанести.

Горячие жгуты приятно обжигали ладонь, будто подгоняя меня. Еще быстрей, еще. После каждого удара от плети отлетал сноп огненных искр, истончая и без того тонкое творение. Но и мишеням приходилось несладко. Войдя во вкус, я едва успел остановиться, прежде чем Огненная Плеть начала распадаться на куски. Выпустив из рук пылающие лохмотья, я с удовольствием посмотрел на украшенные черными полосами копоти столбы. Все-таки нет ничего лучше Огненной плети, чтобы избавиться от раздражения.

Поскольку Моэн был занят — распекал какого-то ученика, я не стал его отвлекать от столь важного дела и сразу направился к дверям. Напоследок оглянулся и, усмехнувшись, отметил, что тем, у кого здесь будут занятия по защитным творениям, придется изрядно потрудиться, восстанавливая все завесы и барьеры.

Оказавшись в пустынном коридоре, я невольно сбавил шаг, чувствуя, как хорошее настроение быстро исчезает, оставляя неприятную пустоту. Увы, работа с Подлинными цветами, а в особенности создание творений, дарили невероятное чувство собственного могущества, жаль, что ненадолго.

С портретов, висящих на стенах, сурово и придирчиво смотрели на меня незнакомые лица комтийских магистров, прославившихся задолго до моего рождения. Чужие, непривычные костюмы, надменная осанка. Я с тоской вспомнил детство, когда мы веселились, отыскивая сходство с знаменитыми личностями: Мастерами, полководцами и монархами.

Попасть в жилой корпус из этого крыла можно было двумя путями. Первый и более короткий, напрямик через сад. Второй, более длинный, пролегал по коридору и затем по тропинке к заднему входу. Хотя большинство выбирало внутренний двор, я его старался избегать. Слишком сильно он напоминал мне сад, когда-то принадлежавший нашему роду. Учитывая, что и то, и другое давно превратилось в ничто, нетрудно догадаться, что эти воспоминания меня отнюдь не радовали.

И пусть в последнее время сердце уже не так щемило, когда из памяти всплывали картины прошлого, лишний раз бередить старые раны мне не хотелось. Может, спустя годы я смогу без боли вспоминать о родных, но не теперь.

Поднявшись на третий этаж, я подошел к своей комнате и потянулся за ключом. Тонкий, будто стеклянный стержень радостно заблестел в ярких лучах светильников. Помедлив мгновение, я вставил его до упора в замочную скважину и заранее прищурился, зная, что сейчас будет. Послышалась тихая мелодия, слитая из журчания ручья, серебряного звона и шелеста колосьев. Запахло свежим хлебом и цветами, и одновременно дверь на миг окуталась ярким сиянием.

Едва стихли последние звуки, как я вошел в комнату, ставшую для меня домом на эти месяцы. Некоторые ученики презрительно морщились, заявляя, что жить в таких условиях ниже их достоинства. Я лишь усмехался, слушая их, поскольку мне приходилось ночевать и в холодных подвалах заброшенных домов, и в роскошных спальнях особняка, и в дешевых трактирах. На этом фоне мое нынешнее жилье выглядело весьма прилично. Небрежно бросив плащ на кровать, я плюхнулся рядом и закрыл глаза.

Тишина. Покой. Только здесь, в своей комнате, да и то ненадолго, я мог отбросить подозрительность и осторожность, недоверие и расчет, с которыми не расставался все остальное время. Не расставался ни в саду, ни на занятиях, ни в библиотеке, ни в тренировочном зале, ни тем более в кабинете Эсприто. Не расставался, прекрасно представляя, сколь лакомым кусочком стали мы для искушенных в интригах магистров Круга.

Впрочем, чего-то в этом роде я и ожидал, когда принимал решение отправиться в Комтию. Потому что иного пути у меня попросту не было. Если не брать в расчет добровольную сдачу одной из многочисленных групп охотников. Но такой вариант ни меня, ни Фиори не устраивал. Вот и пришлось рисковать, пересекая смертельно опасные земли Приграничья, отбиваясь от погони, от тамошних созданий и творений.

Полежав пару минут, я приподнялся и сел, навалившись на стену. Задумчиво поглядел по сторонам, размышляя, чем бы заняться. Снаружи, над куполом, сейчас распростерлось низкое, молочно серое небо с ярким солнечным пятном посредине. По улицам спешат люди, по каналам медленно ползут, упрямо пробиваясь сквозь месиво льда и снега, непривычно длинные лодки.

Толкаться в толпе, бесцельно слоняться по улицам, заглядывая в каждую лавку, или глазеть на роскошные особняки? Нет, такое времяпрепровождение мне не подходило. Не сегодня, после неприятных разговоров и утомляющих занятий. Я привстал, чтобы сесть поудобнее, и почувствовал что-то твердое под локтем. Спохватившись, вытащил плащ и достал из кармана кристаллы. Отлично, хоть немного развеюсь, а заодно отвлекусь от досаждающих мыслей.

Поднявшись с кровати, я оценивающе посмотрел на стол, соображая, как бы освободить его, не уходя в это с головой. Серьезная задача, если учесть сложенные высокими стопами книги и пухлые тетради записей. Несколько полок, приколоченные рядом, были уже полностью заполнены, так что оставался либо пол, либо кровать. Поразмыслив, я выбрал третье — подоконник, благо он был достаточно широкий, чтобы вместить все стопки.

Сев перед чистым столом, я аккуратно выложил в ряд все пять отобранных мною кристаллов. Сквозь задернутые шторы пробивался лишь рассеянный свет, мягко ложащийся на ровные, будто припорошенные инеем грани голубоватых северных гостей и золотисто желтые ребристые поверхности обломков с юга. Красивое зрелище, становящееся еще более прекрасным, когда внутрь кристаллов будут помещены творения или смеси Подлинных цветов.

Впрочем, тем, что лежали передо мной, еще недавно была уготована иная участь. А все из-за крошечных дефектов, угрожающих повредить или исказить вложенные творения. Потому и цена на эти кристаллы была существенно ниже, чем на обычные, лишенные изъянов и повреждений. Большинство Мастеров не стали бы тратить время на возню с мусором, но ведь я не большинство, не так ли?

Все началось в тот день, когда я купил в одной из лавок Альбивио дефектный кристалл. Выбирать тогда не приходилось, погоня наступала на пятки. Потом, пока мы пробирались к Приграничью, я не поленился зарядить все кристаллы и этот в том числе. На крайний случай. Во время нашего путешествия через Приграничье было несколько моментов, когда, казалось, что терять уже нечего, но всякий раз удавалось найти выход, так и не воспользовавшись этим кристаллом. И уже только оказавшись в школе, я рискнул распечатать его. Исключительно из любопытства и желания узнать, что будет, если все же использовать его.

Эффект был потрясающим. Вместо обычного Копья Огня, призванного пробивать защитные завесы, из кристалла вырвался настоящий океан пламени, мгновенно заполнивший площадку. Я едва успел в последний момент создать барьер, за которым и переждал недолгое буйство огня. К счастью, вскоре оно погасло, причем до того, как Моэн обратил внимание на мои фокусы. Иначе хорошая трепка была бы мне обеспечена. А так, я получил возможность самостоятельно во всем разобраться.

Мне повезло, что кристалл остался цел. Нередко они раскалывались, особенно надтреснутые. Но не в этот раз. Внимательно изучая крошечное вкрапление, я заметил, что оно чем-то напоминает кристаллик в миниатюре. Кристаллик, наполненный красным Подлинным цветом. Вновь повторять опыт с высвобождением творения я не рискнул. Во-первых, не так-то просто было скрыть его от зоркого Моэна. А во-вторых, я опасался, что в следующий раз мне может и не повезти. Или кристалл все-таки расколется, или вырвавшееся творение окажется чересчур сильным.

В общем, благоразумие возобладало над любопытством. Ненадолго. На пару недель. А потом я решил поискать и другие кристаллы с похожими вкраплениями, но более мягких цветов. Соломенного или зеленого, к примеру. Тогда-то мне и пригодились ученики, не желающие тратить время на работу с куполом над школой. Оставалось всего-ничего, разузнать через них, когда и в какой лавке появятся дефектные кристаллы.

Из недр шкафа появилась шкатулка с линзами, выложенная изнутри толстым слоем ткани. Вот за этими приспособлениями пришлось изрядно поохотиться, зато теперь я мог без особого труда рассматривать даже самые мелкие вкрапления. Именно благодаря линзам мне удалось как следует изучить первый кристалл. Изучить и обнаружить, что в маленькой полости заточен не один, а целая смесь Подлинных цветов.

Это объясняло столь неожиданное изменение находившегося внутри кристалла Копья. А заодно порождало новый вопрос, можно ли найти применение моему открытию? Для этого я и накупил бракованных кристаллов, надеясь побольше узнать о вкраплениях.

По-хорошему, сейчас мне требовался яркий свет, но отдергивать шторы не хотелось. Не то, чтобы я опасался, что кто-то подглядит за мной. Просто не хотелось. Впрочем, замена нашлась быстро — достаточно было добавить желтого в стоящую на краю стола лампу. Убедившись, что света хватает, я склонился над линзами, выбрал подходящую и взял первый кристалл. Изображение упрямо не хотело становиться четким. Очертания пятна плыли, смешиваясь с гранями и ребрами, то сливаясь в точку, то наоборот заполняя весь обзор.

Наконец, у меня получилось удачно расположить линзу, и я замер, боясь пошевелиться, и пристально вгляделся в цвета, заточенные внутри крошечного дефекта. Преобладал белый, но смутно виднелись и другие осколки. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы окунуться в эту смесь. Горделиво взмыли к темному небу острые иглы ледяных торосов, серебристо поблескивающие. В фиолетовой синей пелене, простершейся на небосводе, плыли, словно диковинные птицы, переливающиеся желто сине зеленые всполохи. Белая пустыня дышала холодом, то убаюкивая колыбельной вьюги, то оглушая треском льда и ревом бури.

В другом вкраплении дремал океан синего, отчасти похожий на Морскую Волну, с которой я столкнулся сегодня. Но он был намного глубже и древнее, в его бездонных пучинах таилось нечто такое, чему, полагаю, просто не существовало названий. Не существовало потому, что этого не видел еще ни один человек.

Следующий кристалл встретил меня уже знакомым танцем огня, бурлением раскаленной лавы, невероятной мощью природы, играючи сметающей все преграды на своем пути. Едва не задохнувшись от невыносимого жара, я поспешно отпрянул, разрывая тонкую связь. Тяжело дыша, откинулся на спинку стула. Машинально потрогал лицо, проверяя, нет ли ожогов, и с удивлением понял, что ладонь мокрая от пота.

Такой смеси Подлинных цветов и таких отражений образов я еще никогда не встречал. Ни сам, ни упоминаний о них в книгах. Неудивительно, что обычное Копье от близкого соприкосновения с этим вкраплением обрело новые свойства, а заодно усилилось. Похоже, мне еще повезло в тот день, когда я рискнул распечатать тот кристалл. Все могло быть намного хуже.

Возбуждение от погружения в смесь цветов постепенно проходило. Успокаиваясь, я попытался прикинуть, какое творение могло бы дать сходный эффект. Как нарочно, ничего подходящего на ум не приходило. Впрочем, где-то у меня лежали книги, в которых кратко перечислялись известные творения.

Поднявшись, я подошел к окну, задумчиво посмотрел на неровные стопки, гадая, где оказалась нужная книга. Достал одну, бегло пролистал и отложил в сторону. Не то, слишком простые творения. Сомневаюсь, что такую смесь можно собрать в огненном шаре. Или в Копье Огня. Искомый фолиант, будто нарочно, преспокойно покоился на дне самой высокой и шаткой стопы. Осторожно придерживая ее, я вытащил нужный мне том и, уже собравшись задернуть шторы, случайно посмотрел в окно.

Судя по счастливым воплям, сейчас в саду резвились младшие ученики, у которых только что закончились занятия. Несколько самых смелых бегали по дорожкам, гоняясь за каким-то лоскутом редкого Подлинного цвета. Другие, похоже, его не видели, но тоже пытались поучаствовать в ловле. С нулевым, разумеется, результатом. Застыв у окна, я затаив дыхание следил за детворой, невольно вспоминая, как...

...как тонкий лепесток кремового скользит между ветками кустов и ныряет под переплетение лент фиолетового, что окутали пышные шапки сирени. Я тянусь за ним, теряю, но в последний миг успеваю поймать.

- Вот еще один! - поворачиваюсь назад, ища глазами мать. - Взгляни, я нашел еще один цвет!

- Молодец, - теплая ладонь ласково треплет мои вихры. - Умница, Ай.

- Ага, - довольно улыбаюсь. - Я вижу столько цветов! Значит, я сильный? Ведь ты говорила, что только самые сильные Мастера видят много цветов!

- Сильный, сильный, - смеется, соглашаясь, она. - Для меня ты всегда будешь самый сильный. Только помни, малыш. Сила, она не только в цвете. Кто-то владеет немногими Подлинными цветами, но по-настоящему силен. А кто-то — почти всеми, а силы у него нет. Понимаешь?

- Ага, - поспешно киваю я, чтобы скрыть недоумение.

Попробуй пойми. Много цветов — значит, сильный. Мало — слабый. Разве может быть иначе? Вот ведь, великий Ингэгно, потому и был великим, что владел всеми цветами.

- Ах ты, маленький хитрец. Я ведь вижу, что ничегошеньки ты не понял. Ладно, рано тебе еще это знать. Иди, играй. Вон какой золотой лоскуток летит!..

- Смотри, я поймал золотой! - радостно крикнул кто-то из детей, вырывая меня из тяжелых воспоминаний.

Вздрогнув, я отшатнулся от окна, торопливо, даже слишком, задернул шторы. Для верности отошел на пару шагов, успокаиваясь. Прошлое в прошлом. Что было, того не вернешь. Нужно смириться и двигаться дальше, помня о былом. Ушедшем. Хорошие, верные слова, но от их повторения мало пользы. Мало повторять, нужно еще и верить в то, что говоришь. День ото дня это получалось у меня все лучше. Но порой книга прошлого открывалась на слишком острых, ярких страницах. Страницах, суть которых давно обратилась в ничто. Потому что после Черного Безмолвия остается именно ничто — громадная воронка на месте особняка, воинов, Мастеров. И родных.

Вот поэтому я и предпочитал задергивать шторы, чтобы лишний раз не тревожить память знакомыми картинами. Чтобы не раздирать медленно и неохотно заживающие раны сердца. Пусть это звучит напыщенно, словно строка из стихов пылкого молодого поэта. Пусть. Зато правдивее. Положив сжатую в руке книгу, я навалился на стол, задумчиво глядя на заманчиво сверкающие кристаллы и ярко поблескивающие линзы. Опустился на стул и убавил свет, просто вытащив лишний желтый из светильника.

Сила владения Подлинными цветами. Сила, данная лишь избранным, тем, кого называют Мастерами. Сила, из-за которой я и Фиори нужны Кругу. Не просто нужны — полезны. Точнее можем оказаться полезны, если окажемся в определенном месте и в определенное время. Вокруг этого все и крутится. Где, когда и как.

Только письма Странников нам не хватало. Главное сейчас понять, чего хочет Круг. Впрочем, маловероятно, чтобы семь магистров быстро сошлись во мнениях. Значит, еще ничто не определено. А Эсприто тем временем плетет свою интригу. Зачем-то ему ведь понадобилось, чтобы разговор между мной и Фиори состоялся сегодня, а точнее с утра? Ответ ему был известен заранее. Получается, важен был сам факт ответа. Важен для кого? Для Эсприто или других магистров? Непонятно.

Неизвестность раздражала. Я слишком мало знал о Круге, о магистрах, чтобы пытаться предсказать их желания и цели. Одно дело знакомые с рождения Гильдии, Лорды, король и придворные, о которых, кажется, известно все, включая привычки и вкусы. Кто-то медлителен, а кто-то легок на подъем. То у желтых усиливается противостояние между Высшими, борющимися за звание магистра, то синие исподтишка продолжают вытеснять соперников из столицы.

И даже, если ты не следишь за перипетиями дворцовой жизни, всегда есть у кого спросить, выведать свежие сведения. Друзья или знакомые, торговцы новостями и сплетнями. Просто болтуны на улицах и в кабаках. Впрочем, последнее подходит для совсем уж скупых людей. Потому что самые свежие новости в кабаках не узнаешь. Они рождаются в тиши роскошных кабинетов и тепле богато убранных спален. В дружеских беседах у камина и ночных свиданиях с любимыми.

А потом выплескиваются на мостовые, забрызгивая брусчатку кровью. Кровью и грязью, когда находится очередной гордец, смельчак, а то и вовсе глупец, решающий, что ему дозволено все и даже больше. И самое страшное, что иногда он и впрямь добивается своего. Не считаясь с ценой, которую нередко платят другие. Впрочем, рано или поздно приходит и его черед платить. Как недавно пришел черед синей Гильдии.

Здесь же, в Комтии, сидя в тесной, хотя и не лишенной уюта, комнатке, я как никогда чувствовал одиночество. Потому что знал, что мне не к кому идти. И дело было не в том, что можно рассчитывать только на себя. К этому-то я давно привык, очень давно. А в том, что вокруг не было ни единой души, которая бы не попыталась чего-нибудь добиться от меня. Ни единой, зачем-то повторил я с тоской. И тут же поправил себя, ни единой души, кроме Фиори.

Лишь она не искала выгоды, искренне радуясь каждой встрече со мной. Но какой мне сейчас прок от девочки, если ее положение ничуть не лучше? Это она самый лакомый кусок для честолюбцев и прожженых интриганов. Фиори, Мастер всех цветов, Повелевающая, как называют ее в Комтии.

Хоть я и погрузился в раздумья, но внимание не ослаблял, поэтому мгновенно почувствовал постороннее движение. Резко повернулся, машинально сплетая простенькую атаку. И едва не рассмеялся при виде хорошо знакомого творения — вестника. Переплетение голубых и белых нитей замерло возле двери, чуть покачиваясь из-за сквозняка.

- Уважаемый Айрид, - послышался ровный шелест, и под нитями мелькнуло коричневое пятно. - Магистр Эсприто велел предупредить, что сегодня вечером будет устроен Зимний бал, и вы на него приглашены. Карета для вас будет подана к школе через полчаса. Магистр надеется, что вы не откажетесь посетить бал, поскольку от вашего появления зависит решение Круга по известному вам вопросу.

Едва голос затих, как шарик стремительно закрутился, быстро подлетел к двери и ловко протиснулся через щель наружу. Весьма своевременно, поскольку я мог и не сдержаться, от души угостив творение доброй порцией огонька. Так же пришлось медленно и неохотно отпустить уже собранные цвета на свободу. Здесь ярость и гнев не помогут, как, впрочем, и боевые творения. В интригах и дипломатии нужны хитрость и самообладание. А еще умение вдохновенно лгать или, что гораздо полезнее, смешивать ложь и правду строго в необходимой пропорции. Что Эсприто и проделал сегодня.

Но времени на пустые мысли и стенания у меня не было. Полчаса — довольно небольшой срок для сбора на бал. Похоже, магистр нарочно предупредил меня в последний момент, чтобы не осталось ни малейшей возможности найти иной выход. Например, отыскать Эсприто и поговорить с ним по душам. Я сокрушенно вздохнул, понимая, что результат разговора будет предсказуем. И не в мою пользу.

Пришлось обреченно направиться к шкафу. Не сказать, чтобы нынешний мой гардероб отличался особым богатством по сравнению с тем, что был у меня в Регне. Ведь в Пэлиссе я больше не нуждался в многочисленных костюмах для переодевания, что часто выручали во время облав или слежки. Вместо них гардероб пополнился школьной формой, простой и достаточно удобной. Но кто в здравом уме явится в ней на бал?

Что же касается нарядной одежды, с ней дела обстояли похуже. Разумеется, Круг выделил мне содержание, которого вполне хватало на спокойную жизнь. Но постоянно тратить уйму денег, чтобы следовать переменчивой моде, я не собирался. Это развлечение для пылких, несдержанных юнцов или напыщенных, горделивых вельмож. Ни к тем, ни к другим я себя не относил. Все-таки сначала отцовское воспитание, а потом суровые уроки жизни привили мне совершенно иные ценности.

Жаль, что большинство их не разделяло. А потому я, поворчав для приличия, принялся перебирать костюмы. Отложив школьную форму в сторону, равно как и повседневную одежду, я придирчиво посмотрел на оставшиеся камзолы. Первый, темно черный, был пошит еще осенью, когда мы предстали перед Кругом. Помнится, портной трудился не покладая рук, чтобы успеть за день. Все бы ничего, но сегодня его цвет казался мне чересчур мрачным.

Второй же, ярко красный, тоже не был идеален. Но, по крайней мере, он не должен был привлекать ко мне лишнего внимания на балу среди пестрых, разноцветных нарядов. Что же до тонкостей моды на кружева, манжеты, высоту воротничков и прочие детали пошива, то пусть знатоки хоть обсуждают мое невежество, сколько им угодно. Меня это нисколько не тронет. А если тронет — они же и пожалеют.

Быстро взяв свежую рубашку и чистые штаны, я оделся, прикидывая, сколько у меня времени. Получалось, что немного. Но у меня было еще одно незаконченное дело. Скинув камзол, чтобы не замарать его, я залез под кровать и, достав из кармана крохотный стержень ключа, открыл маленький тайник. С узком, неглубоком углублении лежал изящный кинжал, переливавшийся, несмотря на темноту, всеми цветами. Подлинными цветами, разумеется. Осторожно вытащив клинок, я достал со дна шкафа невзрачные ножны и прикрепил к поясу.

Увы, у меня не осталось родовой шпаги. Прекрасное оружие погибло вместе с родом. Единственное, что сохранилось — кинжал, поистине бесценный клинок, поскольку в него были заключены все сорок Подлинных цветов. Сейчас ни один Мастер не смог бы изготовить такой же. Старинные секреты, утерянные во время войн между Комтией и Регной и окончательно забытые за годы смут. Проведя пальцами по навершию, имеющему форму герба нашего рода, я поспешно опустил кинжал в ножны и поспешил к двери.

Спустившись на один этаж, я подошел к комнате Фиори, помедлив, постучался. Подождав с минуту, нетерпеливо толкнул дверь, постучал вновь. Эсприто явно что-то затевал, и я хотел быть уверенным, что с девочкой все в порядке. Но отведенное магистром время истекало, поэтому мне пришлось оставить эту затею. Наверное, Фиори куда-нибудь вышла или вновь гуляет в саду. Надо будет обязательно разыскать ее, потом, после бала, и все обсудить.

Цвета одиночества и силы. Глава 5

Когда я вышел из школы, карета была уже на месте. Лошади нетерпеливо трясли головами, недовольно переминаясь. Прежде, чем холодный ветер успел пробраться сквозь одежду, я плотно прикрыл дверцу с резным гербом Эсприто, надежно отгородившись от кусачих снежных крупинок. Кучер стегнул лошадей, и карета мягко тронулась с места. Откинувшись на мягкие подушки, я равнодушно следил за проплывающими в окне домами.

Серое, угрюмо нависшее над хмурым городом небо, ветер, несущий поземку по столь же серой мостовой. Хотя день всего лишь пару часов назад перевалил за середину, солнце, точнее желтое тусклое пятно, уже сползало за горизонт, неохотно цепляясь за крыши. Неудивительно, что жители Пэлисса обожают балы. В такую навевающую скуку и грусть погоду дорог любой повод для веселья.

Разошедшиеся лошади быстро домчали меня до дворца, в котором устраивался бал. Не прошло и получаса, как экипаж резковато качнулся, останавливаясь. Я распахнул дверь сам, не дожидаясь лакеев, поправил сбившиеся назад ножны и шагнул вперед.

Величественное здание дворца окружали высокие колонны, украшенные поверху пышной лепниной. Меж ними висели золотые сияющие гирлянды, похожие на гигантские лианы. Или на странную паутину, которую я видел в Приграничье. Из окон дворца лился яркий свет, ложась ровными полосами на серую, чуть припорошенную брусчатку. Нарушая вечернюю тишину, доносилась веселая музыка, кажется, оркестр играл какой-то вальс.

Остановившись у широкого полукруга лестницы, я поежился, одернул камзол и, выпрямившись, поднялся к дверям.

- Добро пожаловать на бал, милорд, - склонился лакей у входа.

Не удостоив его даже кивком, я вошел внутрь, мимоходом отметив, что или он узнал меня в лицо, или сегодня пускают всех желающих. Хотя, возможно, все дело в гербе Эсприто на карете. Имя одного из сильнейших магистров Круга многое значит в Пэлиссе да и всей Комтии.

Первый же зал встретил меня ослепительным золотым сиянием, которое, казалось, исходило отовсюду. Оно плавно стекало по шторам, отражалось от вычищенного до зеркального блеска паркета, рассыпалось веселыми бликами по колоннам и статуям. Но сильнее всего сиял потолок, будто вместо люстр повесили солнце. Настоящее летнее солнце, а не то жалкое подобие, что бессильно маячило сейчас на небе.

После зимней стужи, ранних сумерек и пронизывающего ветра этот свет казался невероятным чудом. Свет и тепло, потому что наметанным глазом я заметил, что в стенах замурованы творения, охраняющие дворец от холода.

Мудрое решение, если учесть суровость комтийских зим и впечатляющие размеры дворца. Топить дровами такую махину — верный способ извести под корень все окрестные леса.

Не желая привлекать к себе внимание, я поспешно направился к стене, в сторону от большинства собравшихся. Но не успел сделать и пару шагов, как возле меня возник лакей.

- Прошу прощения, милорд Кустодиен, но вас хочет видеть магистр Эсприто. Он просил предупредить вас, как только вы прибудете. Пожалуйста, следуйте за мной.

Вместе с провожатым я миновал анфиладу залов, нырнув в заразительно искрящую радостью и весельем легкую атмосферу праздника. Может, у меня и не закружилась голова, словно у деревенского парня, впервые оказавшегося на балу, но и особого удовольствия от этой пестроты нарядов, громких шепотков, музыки и смеха я не испытывал. Наверное, истоки это нелюбви надо было искать еще в детстве, когда отец заставлял меня участвовать в приемах и торжествах.

Когда я окончательно рассвирепел от мелькания красок и шума и уже почти решился прикрикнуть на лакея, тот внезапно остановился.

- Пожалуйста, подождите здесь. Магистр подойдет с минуты на минуту. Не беспокойтесь, он уже знает о вашем появлении и скоро освободится.

Освободится от куда более важных дел, без труда читалось на его лице. И у него были на то причины. Начать хотя бы с моей одежды. Скромный камзол уступал по пышности и отделке даже наряду лакея, щеголяющему золотой вышивкой тонкой работы, роскошными манжетами, дорогими белыми и голубыми шелками, не говоря уже о большинстве гостей. А если добавить неизвестность рода, то становилось ясно, отчего лакей так низко определил мое положение.

Но что взять с того, кто привык мерить других по блеску, знатности и влиятельности?

Лучше всего — не быть таким самому.

Поэтому я не стал одарять его презрительным взглядом или жестом, предпочтя молча, равнодушно отвернуться. А через секунду лакей исчез, уйдя также незаметно, как и появился. Будто растворился в золотом сиянии, что окутывало стены и потолок. Я по возможности последовал его примеру, отойдя к широченной колонне, чтобы не стоять как истукан посреди зала. Если Эсприто хочет поговорить со мной, то пусть ищет меня сам, а не посылает слуг.

Отсюда, из-за колонны, открывался прекрасный вид на почтенных милордов и Магистров, по большей части Высших, что удостоили бал своим присутствием. Именно так и никак иначе. Светские сплетни, сложные интриги, тайные альянсы и договоренности, которые легко заключать и столь же легко рушить. Вот, что придает подобным балам неповторимый аромат загадочности и сопричастности к чему-то большему, чем простые танцы и непринужденная болтовня о погоде.

Когда-то отец требовал от меня, чтобы я научился разбираться во всех хитросплетениях отношений между дворцовыми фракциями, родами Лордов и Гильдиями. Стоит ли говорить, что несмотря на мое сопротивление он и в этом добился своего. И теперь подзабытая наука давала о себе знать. Присматриваясь к на первый взгляд беспорядочному движению собравшихся, я старался определить, кто, как и к кому относится, какое место занимает в обществе.

Пригождалось все. Косой взгляд на соседа, нарочито громкий шепот, притворная улыбка, льстивые комплименты. Пусть я и не слышал, о чем они говорят, но мне вполне хватало выражения лиц, мимолетных жестов, походки и одежды, чтобы составить хотя бы приблизительное мнение о людях. Все же лучше, чем ничего.

- Не правда ли занятное зрелище, вы не находите?

С трудом сохранив спокойствие, я невозмутимо повернулся к говорившему. Мысленно выругал себя за то, что увлекшись наблюдением, позабыл о внимательности. Похоже, сегодня прямо-таки день сюрпризов. И зачем я мог кому-то понадобиться? Стоящий у стены мужчина был подлинным воплощением аристократии. Великолепный, с иголочки камзол, гордая осанка, внимательный взгляд. И еще выражение лица, сразу выдающее человека, привыкшего повелевать.

Было в нем что-то общее с Эсприто... Уверенность, но не властная или подавляющая, а величавая, отдающая добродушной снисходительностью. Чувствуя, что молчание затягивается, я прервал размышления:

- Вы имеете в виду гостей?

- Именно, молодой человек, - одобрительно кивнул незнакомец. Представляться он не спешил. - Именно собравшихся на бал. Взгляните на их напряженные лица, почувствуйте их тревогу и азарт, расчет и лицемерие. Они искренне уверены, что влияют на принимаемые королем или Кругом решения. Что от их мнения что-то зависит. Они лгут и лебезят, сплетничают и соперничают, в то время как кукловоды стоят в стороне. Отсюда прекрасно все видно, не правда ли, милорд?

Я незаметно поежился, догадываясь, что мое внимание к собравшимся не осталось незамеченным. И мне об этом только что вежливо намекнули. Что же, примем вызов.

- Значит, вы полагаете, что истинные правители стоят в тени, наблюдая и управляя?

- Некоторые так и думают, - кивнул мой собеседник. - Но и они ошибаются. Это лишь иллюзия, что несколько человек могут управлять огромным государством, безраздельно властвуя над его жителями. На самом деле, всем управляет жизнь. Не судьба, как утверждают невежды. Судьбу себе мы творим сами. Но на ход истории влияет множество вещей, множество судеб, поэтому те, кто стоят у кормила страны, лишь ее олицетворение, инструменты, а не господа.

- Может, уже хватит пудрить мозги молодежи своими безумными измышлениями? - довольно грубо бросил неслышно подошедший к нам аристократ.

Глянув на резкие, даже хищные черты его лица, я почувствовал себя крайне неуютно. Впрочем, мало кто чувствовал себя иначе в обществе милорда Рэзойра, самого молодого магистра Круга. И еще слывущего самым жестоким. Впрочем, вслух об этом старались лишний раз не упоминать, опасаясь его зловещей репутации.

Мой собеседник лишь грустно улыбнулся, ничем не выказав обиды. Слегка кивнув наглецу, вновь повернулся ко мне:

- Надеюсь, милорд, вы найдете время поразмыслить над моими словами. Мне кажется, вы отличаетесь от большинства присутствующих на балу в лучшую сторону.

С этими словами он отвесил мне чуть заметный поклон и зашагал легкой походкой к показавшемуся в дальнем конце зала Эсприто. Едва заметив его появление, я тут же отступил за колонну, сделав вид, что заинтересовался стоящей рядом статуей, изображающей одного из прославленных воинов Комтии. Гордое выражение лица выдавало человека, привыкшего к своей силе и превосходству над окружающими. Ширина плеч и крепкие руки лишь подтверждали мое наблюдение. Скорее всего, он прославился во время последней войны Комтии с Регной. И не исключено, что героем этот воин стал посмертно, слишком велики были тогда потери обоих государств.

- Интересуетесь историческими личностями? - ухмыльнулся Рэзойр, явно не собирающийся уходить. - Похвальное занятие. Кстати, что скажете о рассуждениях вашего собеседника?

Посмотрев на магистра, я заметил ехидные искорки в его глазах. Разумеется, Разойр заметил мой маневр и решил развеять скуку. Впрочем, развлекать его я не собирался.

- Полагаю в них есть здравое зерно, которое нуждается в тщательной очистке от шелухи пустых слов.

- Прекрасный ответ, полностью лишенный смысла. Не хотите говорить? Не важно. Просто запомните, что все эти рассуждения не стоят и ломаного гроша, если ты не можешь постоять за себя. Они годятся разве что для утешения слабых. Сильный же сам проложит свой путь и поведет за собой других. И сам придумает сказку для жалких бездарей и покорных подданных, чтобы те не чувствовали себя униженными. Пусть тешатся иллюзией.

Увлекшись, Рэзойр стал разительно похож на коршуна, готовящегося скогтить добычу. Возбужденно горящие глаза, по-птичьи заострившиеся черты лица. Того и гляди, вцепится. Словно прочитав мои мысли, магистр тряхнул головой и торжествующе посмотрел на меня, наслаждаясь произведенным эффектом.

- Кстати, я так понимаю, что вас уже ждут, - усмехнулся он, глянув в сторону.

Проследив за его взглядом, я встретился глазами с Эсприто, стоящим в дальнем конце зала и уже проявляющим признаки нетерпения. Что же, не стоило и надеяться, будто мне удастся избежать этого разговора. Но, когда я поспешно направился к Эсприто, то с удивлением обнаружил, что Рэзойр неторопливым шагом следует за мной. Словно опасаясь, что у меня вновь получится ускользнуть.

Сделав вид, что не замечаю этого подобия конвоя, я подошел к Эсприто, учтиво поприветствовал магистра и его спутников. Один из них был мне хорошо известен — нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу магистр Инсега, также преподающий в школе. Вторым оказался незнакомец, заведший со мной беседу пару минут назад. Третьего я видел впервые, но сразу узнал его по сверкающей лысине и массивной трости. Лишь магистр Кальвит мог преспокойно нарушать законы приличия, упрямо отказываясь носить парик. Сзади бесшумно приблизился Рэйзор и, чуть помедлив, остановился возле меня.

- Рад, что все вы, друзья, сумели найти время, чтобы посетить бал, - приветливо улыбнулся Эсприто. - Ваши мнения могут сыграть важную роль в решении нашей маленькой проблемы. Поскольку именно из-за нее мы и собрались здесь сегодня.

Услышав о друзьях, Рэзойр хмыкнул, но смолчал. Кальвит неодобрительно покосился на него, тряхнул тростью, что-то буркнув себе под нос.

- Как мы и договаривались, я попросил Лорда поговорить с Фиори Волпоне о предложении Странников, - невозмутимо продолжил Эсприто, повернувшись ко мне. - Что скажете, Лорд Айрид, каково ее мнение?

Сдержавшись, чтобы не ответить, что он и сам все прекрасно знает, я слегка пожал плечами:

- Учитывая обстоятельства, при которых ей пришлось бежать из Регны, ответ Волпоне вполне предсказуем. Она против возвращения на родину под каким бы то ни было предлогом.

- Как я и говорил, - кивнул Инсега, - Волпоне никогда не согласится вернуться.

- Никогда не говори никогда, - задумчиво произнес Рэзойр. - Боюсь, Странников такой ответ не обрадует. Разве что кое-кто изменит свое мнение и согласится отправить в Регну Мастеров.

- Об этом не может быть и речи, - яростно затряс головой Кальвит. - Мы не можем рисковать нашими людьми, ради призрачных обещаний Странников. Это им угрожает опасность, а не нам.

- Вы действительно уверены в этом, магистр? - приподнял бровь Эсприто. - Еще не так давно, мне помнится, вы придерживались совсем иного мнения.

- Не надо ловить меня на слове! - разбушевался старичок. - Я говорил это семь лет назад, когда мы были в совершенно другом положении! А сейчас речь идет о давней мечте этих проходимцев и их извечном желании повернуть время вспять. Исправить старые ошибки! Вот и пусть исправляют их сами, не вовлекая в свои игры нас! - с силой стукнув тростью об пол, Кальвит выжидающе посмотрел на своих противников.

Я едва успевал переводить взгляд с одного магистра на другого, пытаясь понять, о чем они говорят. Судя по всему, во многое меня так и не посвятили, и не удивительно. Никто и никогда не доверит изгнаннику всех секретов Круга и тайн дворцовой политики.

- Значит, вы согласны отказать Странникам? - с невинным видом уточнил Эсприто. - Одним ударом разорвать все отношения, что мы, и вы в том числе, выстраивали в течении многих лет?

- Хватит передергивать! - окончательно взъярился Кальвит. Потом, посмотрев на других, сделал паузу и продолжил тише. - Я говорю, что не стоит принимать опрометчивых решений, о которых мы впоследствии будем жалеть. Надо хорошенько взвесить все аргументы за и против, чтобы свести риск к минимуму.

- Безусловно, - кивнул Инсега, - собственно, для того, я полагаю, мы и собрались.

- Если так, то давайте наконец что-то решать. Ваши споры мне порядком надоели, - не выдержал давно уже кривившийся Рэзойр. - А если хотите обмениваться упреками и оскорблениями, то у меня еще полно дел.

Внимательно наблюдая за магистрами, я обратил внимание, что беседовавший со мной незнакомец остался в стороне от разговора и на его губах играет легкая, снисходительная улыбка. И, похоже, не один я заметил это:

- Кстати, мы до сих пор не слышали мнение магистра Нингэро, - повернулся к нему Рэзойр. - Может, он как знаток истории скажет что-нибудь дельное.

Значит, тот странный собеседник — магистр, поразился я, удивляясь его невозмутимости. Казалось бы, уж кто-кто, а магистр не должен безропотно сносить насмешки Рэзойра. Но еще больше меня смутило другое. Выходит, Эсприто собрал здесь, на балу, пять из семи магистров Круга. А это означает, что принятое ими решение весьма вероятно станет окончательным, поскольку они составят при голосовании абсолютное большинство.

- Полагаю, что ни у кого из вас нет предложения, которое устроило бы всех? - с той же улыбкой заговорил Нингэро. И, обведя взглядом молчащих товарищей, продолжил. - Тогда, предлагаю, выслушать магистра Эсприто. Если он нас созвал, то скорее всего у него есть какие-то соображения.

- Вы проницательны, мой друг, - кивнул тот. - Насколько я понимаю, никто не собирается оспаривать право наших гостей на свободу действий, не так ли?

- Горе побежденным, - недовольно буркнул Рэзойр. - Почему бы нам не вспомнить об этой старой истине?

Но к моей радости, никто из магистров его не поддержал. Кальвит недовольно нахмурился, постукивая тростью. Инсега поджал губы, показывая, что не согласен. Эсприто покачал головой, даже Нингэро стер с лица улыбку и удивленно посмотрел на Рэзойра.

- Что же, если возражений нет, - с нажимом произнес последнее слово Эсприто, - тогда я изложу свое предложение. Поскольку мы не можем прямо отказать Странникам и при этом должны уважать решение гостей, то остается только один выход. Пусть Лорд Кустодиен и его спутница Волпоне примут подданство Комтии и полагающиеся им по праву рождения титулы. В таком случае, у нас появится отличная возможность ответить отказом Странникам, объяснив его тем, что мы не имеем права приказывать Лорду Айриду и Фиори.

- Круг не сможет приказать, но есть еще монарх, - нахмурился Инсега.

- Не тревожьтесь, - широко улыбнулся Эсприто, показывая, сколь смешно возражение, - Странники не посмеют обращаться к королю с подобной просьбой. Во-первых, это возмутительно. А во-вторых, тем самым они сами окончательно разрушат наши с ними отношения. К тому же, его величество достаточно благоразумен, чтобы предвидеть возможные последствия такого приказа. Поэтому я не вижу причин для беспокойства.

- Если так, то, наверное, это наилучшее решение, - согласился Кальвит, впрочем, чуть кривя губы. - И все же жаль, что Фиори ответила отказом...

- Снявши голову по волосам не плачут, - зло заметил Рэзойр. - Раз не захотели прибегать к силе, то нечего теперь печалиться. Тем более что мне отправиться в Комтию вы точно не разрешите. Эх, я бы навел там порядок!..

- А что скажете вы, Лорд? - наигранно спохватился Эсприто, будто только сейчас вспомнив, что я тоже присутствую. - Согласитесь ли вы присягнуть королю Комтии, если мы не найдем иного выхода?

Взгляды всех магистров устремились ко мне, раздраженный Кальвита, насмешливый Эсприто, равнодушный Инсеги и пронзительный Рэзойра. Лишь Нингэро по-прежнему смотрел куда-то вдаль, словно его не интересовали происходящее.

- Если не будет другого выхода, то, разумеется, я соглашусь. Мне тоже не по душе просьба Странников. Я хорошо помню обстоятельства моего бегства из Регны, сомневаюсь, что Гильдии позволят мне находиться там. Впрочем, надеюсь, до этого не дойдет. Все-таки, хочется верить, что положение дел в Регне еще изменится в лучшую сторону, - осторожно ответил я.

Рэзойр хмыкнул и отвернулся, Кальвит задумчиво пошамкал губами, но все же кивнул.

- Итак, - торжествующе развел руками Эсприто, - тогда, полагаю, можно считать, что мы пришли к взаимному согласию.

- А вы ничего не забыли, - обернувшись, прищурился Рэзойр. - Согласие сменить подданство дал только Кустодиен, мнение девушки вас не интересует?

Он еще не закончил фразу, а я уже понял, в чем заключался подвох предложенного Эсприто решения. Как в Регне, так и Комтии, титул наследуется только по мужской линии. И если при отсутствии других претендентов собственность рода переходит девушке, то лишь в том случае, когда она выходит замуж за аристократа, который обретает право взять себе ее фамилию.

Проще говоря, несмотря на то, что Фиори последняя в роде Волпоне, никто не назовет ее Лордом или Лордессой. Сначала ей придется вступить в брак с кем-то из местных баронов или герцогов, и лишь тогда она получит право на титул. Изящная комбинация.

- Что за нелепые домыслы, - искренне возмутился Эсприто. - Я полагаю, что Фиори, достаточно рассудительная и благоразумная девушка, сама поймет достоинства нашего решения. И соответственно, не станет ему противиться.

Не обращая внимания на одобрительно кивающих Кальвита и Инсегу, я пристально посмотрел на остальных магистров и перевел взгляд на Эсприто.

- Надеюсь, вы не будете против, если с Фиори поговорю я? И в любом случае, к ее решению отнесутся с пониманием и уважением.

- Я доверяю вам, - торопливо, словно опасаясь, как бы его не перебили, ответил Эсприто, - и полагаю, это будет наилучшим выходом. Тем более что Волпоне находится здесь, на балу. Что же до ее решения, полагаю, будет лучше дождаться его и потом уже обсуждать остальное.

Повисла пауза, постепенно переходящая из мимолетной в неловкую. Поняв прозрачный намек, я без лишних церемоний откланялся, обменявшись пустыми и ненужными фразами, и, отойдя в сторону, оглянулся. Похоже, что магистры уже забыли обо мне и теперь с жаром обсуждали другие, не менее злободневные проблемы.

Острый и опасный Рэзойр, неуклюжий и старый Кальвит, чопорный и странноватый Нингэро, бледный и вечно недовольный Инсега. Четыре паука, опутавших своими нитями Комтию, и пятый, самый крупный и хитрый, Эсприто. Жизнь отдельно взятого человека для них пустой звук. И если я и Фиори покажемся им преградой, они уничтожат нас без лишних размышлений или колебаний. Просто потому, что не умеют иначе.

Именно поэтому я должен был найти Фиори и найти как можно быстрее, пока кто-нибудь из магистров не решил начать собственную интригу или перейти к более крайним мерам. Вот только как отыскать ее среди пестроты и блеска?

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, я принялся обходить одну залу за другой, не забывая поглядывать на галереи и проверять за колоннами или скульптурами. Насколько я помню, Фиори всегда была равнодушна к веселой круговерти балов, предпочитая оставаться в стороне. Будем надеяться, сегодня ничего не изменилось.

Я равнодушно скользил взглядом по танцующим парам, мысленно вновь и вновь прокручивая разговор с магистрами, и поражался хитрости Эсприто. До тех пор, пока Фиори держится неподалеку от меня, во всем прислушиваясь к моему мнению, ее очень трудно втянуть в придворные интриги. Но если она выйдет замуж, то у магистров появится отличная возможность для давления на нее.

Не потому ли Эсприто так спешил поговорить со мной? Вероятно, он опасался, что кто-нибудь опередит его, и решил играть на опережение. Вызвал меня с утра, подстроил наш разговор с Фиори в саду и пригласил нас обоих на бал. Не удивлюсь, если окажется, что про послание Странников он узнал только вчера и за ночь придумал план, в котором учел и мою реакцию, и встречу с магистрами, и пышный прием.

Цвета одиночества и силы. Глава 6

Музыканты заиграли новую мелодию, и гости закружились в медленном вальсе. Я хмыкнул, посмотрев на щеголеватых кавалеров и их самодовольные улыбки. И из них Эсприто хочет выбрать жениха для Волпоне? Хотя почему выбирать, скорее всего, он уже нашел подходящего аристократа, который будет достаточно покладист, чтобы выполнять требования магистра, и в меру настойчив, чтобы доводить их до сведения Фиори.

Впрочем, другой вариант мне нравился еще меньше. Как вежливо дал понять Эсприто, в случае, если мы откажемся принимать подданство Комтии, то магистры вполне могут пойти на поводу у Странников. А я бы предпочел наблюдать издалека за борьбой между Гильдиями, особенно сейчас, пока они помнят про опасных беглецов.

Хуже всего то, что выбирать из двух зол придется мне, потому что Фиори не станет давать ответ, не посоветовавшись со мной. И чаще всего мое мнение оказывается решающим. А сегодня, как нарочно, я не видел выхода из создавшегося положения. Любое из двух решений тянуло за собой длинных хвост последствий, предугадать которые не смог бы ни один мудрец.

Несмотря на грустные мысли, я вовремя заметил знакомую и, чуть посомневавшись, уверенно двинулся навстречу ей.

- Вы не представляете, как я рада видеть вас, милорд Айрид! - всплеснула руками Дайна. - Как хорошо, что вы нашли время и пришли на бал!

Поприветствовав ее, я остановился, быстро огляделся, ища Фиори. Пару раз кивнул, чтобы не было заметно, что я пропуская мимо ушей беззаботную болтовню Дайны. Светские новости и свежие сплетни меня сейчас мало волновали.

Впервые я встретил Дайну несколько месяцев назад, вскоре после нашего приезда в Пэлисс. Тогда Круг Мастеров наконец-то перестал сомневаться и признал нас почетными гостями, позволив свободно перемещаться и заниматься тем, чем мы захотим. Впрочем, несмотря на все обещания, я был уверен, что за нами продолжают приглядывать, пусть и довольно ненавязчиво.

Пэлисс встретил нас сырой осенней погодой и торжественными приемами. Большинство аристократов смотрели на беглецов снисходительно, не скрывая собственного превосходства. Среди праздного любопытства и нахального высокомерия Дайна сразу привлекла мое внимание своим искренним и доброжелательным интересом.

Хотя в соответствие с комтийской модой она старалась придать лицу кукольный вид, но в отличие от других девушек, не знающих меры в притираниях и белилах, ей удавалось сохранить и природную красоту. Белокурая и зеленоглазая, всегда общительная и радушная Дайна приятно выделялась на фоне жеманных, вечно подхихикивающих кривляк, что осаждали любые балы.

- Мне кажется, вас что-то тревожит, - внимательно посмотрела на меня Дайна, прервавшись на полуслове. - Что-то случилось?

- Сущие пустяки, не стоящие вашего внимания, - спокойно ответил я, стараясь не смотреть ей в глаза. - Прощу прощения, просто задумался.

- И о чем же?

- О том, что порой старшие решают за других, не выслушивая и не считаясь с их мнением, а руководствуясь только своими интересами.

- И что же здесь такого непонятного? - вскинула брови Дайна.

Заметив ее искреннее удивление, я пожалел, что раскрылся и высказал вслух свои мысли. Для девушки благородных кровей, выросшей в атмосфере послушания и привыкшей к такому порядку вещей, все выглядело правильным и естественным.

- А что дает им право распоряжаться чужими судьбами? Решать, кто и чего достоин, кем пожертвовать, а кого защищать.

- Так устроен мир, - пожала плечами Дайна. - Старшие на то и старшие, чтобы принимать решения. А младшие должны подчиняться, хотят они того или нет. Разве может быть иначе?

- Нет, - поспешно согласился я, - разумеется, нет.

- Между прочем, я слышала, что вам удалось одолеть в поединке Мастера Моэна?

- Верно, но это всего лишь случайность, обычная для тренировочных боев. Например, уже сегодня он опять победил меня.

- Вы безмерно скромны, милорд Айрил, - весело рассмеялась Дайна. - Хотя я и не училась в вашей школе, но от слышала от знакомых, что мало кому из учеников удавалось хотя бы раз одолеть Мастера Моэна.

- Мне просто повезло.

- Неужели, - склонила голову на плечо Дайна, - а мне кажется, что на такое способен только сильный Мастер, не так ли?

Она вновь рассмеялась, не дожидаясь ответа, украдкой подмигнула, и я невольно смутился. Разумеется, Дайна была права, но почему-то мне было неловко слышать ее похвалу. Неловко, но очень приятно.

- Прошу извинить, - я спохватился, вспомнив про Фиори, - мне нужно идти. Желаю, приятно провести вечер!

Уже отойдя на полтора десятка шагов, я краем глаза заметил, что к Дайне подошла ее сестра. Вот и хорошо, значит, девушке не придется хмуриться или скучать из-за моего поспешного бегства.

И все-таки зря я открыл ей свои тревоги. Пусть и краешек, пусть обрывок, и все же... По-взрослому рассудительная Дайна увидела внешнюю сторону, но не пожелала вникать в суть. Опыт, мудрость и возраст служат лишь прикрытием, а на деле приказы отдаются по праву сильного. Самому древнему праву.

Наверное, я бы никогда не стал задумываться над этим, сложись моя жизнь иначе. Но сперва отец, а потом Гильдии заставили меня задуматься над тем, что происходит вокруг.

Мне показалось, что среди танцующих мелькнула Фиори. Я остановился, вглядываясь в лица, и в этот момент на меня золотистым шуршащим вихрем налетела Гайтэ. Чуть не сбила с ног, схватила за рукав, нетерпеливо дернула и торопливо потащила за собой. Обогнув массивную колоннаду, она нырнула за статую. Резким движением отдернула портьеру, за которой обнаружилась арка, ведущая на открытый балкон.

- Что случилось? - не выдержал я.

Не обращая внимания на мои слова, Гайтэ подошла к краю балкона и, запрыгнув на ограждение, потянулась к пелене золотого, сохраняющей тепло и уют дворцовых зал от пронизывающего холодного ветра. Склонив голову, она замерла, медленно перебирая туго натянутые нити, напоминающие струны невиданной арфы.

Поскольку я так и не дождался ответа, то, оглядевшись по сторонам, подошел ближе и всмотрелся в дрожащую пелену, сотканную из Подлинного цвета. Под звоном монет и жаром расплавленного металла мне почудился блеск и шелест платьев, знакомая мелодия и...

- Вот, прикоснись, - Гайтэ, внезапно обернувшись, потянула меня к себе.

Пожав плечами, я выполнил ее просьбу и взялся за указанную нить. С мгновение ничего не происходило, а потом до меня донеслись постепенно усиливающиеся голоса.

- Весело проводишь время.

- А ты по-прежнему добиваешься расположения этого бродяги — лорда? Что ты в нем нашла? У него же нет ни денег, ни влияния, даже покровителя и то нет.

- Забыла, что так решил отец?

- Ну и что? Он же не может приказать, чтобы ты избегала других кавалеров. Побогаче и покрасивее, например.

- Когда же, сестра, ты, наконец, научишься думать, - послышался приглушенный вздох. - Что с того, что у него нет денег? Зато как Мастер он заткнет за пояс даже магистров. Не сейчас, так через несколько лет. В Круг он, может, и не войдет, но наверняка займет высокое положение при дворе. А то, что у него нет близких, еще лучше. Тогда он будет обязан всем нашему роду. Зато твой кавалер быстро промотает все наследство, а потом с удивлением обнаружит, что доходов с имения не хватает на оплату игровых долгов и пышных приемов.

- Ну и зануда же ты, Дайна, - фыркнула ее собеседница. - Еще скажи, что любишь его!

- Не скажу. Но это не имеет значения. Главное, чтобы он влюбился в меня и поскорее. Отец говорил, что свадьбу надо сыграть как можно быстрей, пока нас не опередили. Ладно, хватит об этом.

- Добрый вечер, дамы...

Не дожидаясь ответа девушек, я отпустил нить, шагнул назад, едва сдерживая обиду и гнев.

- Дрянь, - вырвалось у меня, - лживая, лицемерная дрянь!

Фиори провела ладонью по нитям, успокаивая их и стирая следы вмешательства, ловко спрыгнула с перил и поправила смявшееся платье.

- Я уже давно собиралась показать тебе это, но никак не получалось. А сегодня подвернулся удобный случай, - сказала она, вопросительно глядя на меня.

Подавив желание выместить на ней свое раздражение, я прокашлялся, одновременно подбирая подходящие слова.

- Благодарю за предупреждение, но почему было нельзя рассказать мне обо всем раньше?

- Ты бы не поверил, - пожала плечами Гайтэ, - и наверняка решил бы, что я нарочно пытаюсь вас поссорить.

Я промолчал, понимая, что она абсолютно права. В лучшем случае я бы пропустил ее слова мимо ушей, в худшем — поступил бы с точностью до наоборот. Но сознавать, что какая-то девчонка оказалась умнее и внимательнее чем ты, довольно неприятно.

Очередной порыв ветра заставил задрожать золотистую пелену. На миг меня обдало холодом, а затем нити натянулись, отсекая круговерть поземки от сияющего убранства. Хотя по сравнению с воздвигнутым над школой куполом, дворцовая пелена уступала ему и по размерам, и по возможностям, тем не менее, она была весьма сложным творением.

Я чуть прищурился, вновь приглядываясь к ней. Сквозь блеск паркета и блики на статуях присутствие гостей ощущалось смутно и было едва различимо.

- Тонкая работа.

Гайтэ улыбнулась краешком рта и, притворно смутившись, опустила взгляд.

- Это не я изобрела. Однажды, дед показал мне, как пользоваться нитями. Вот я и запомнила.

Опять дед, то есть Эсприто. Почему-то я уже не удивился. Однако, кое-что меня смутило. Для юного Мастера, владеющего лишь пятью цветами, Гайтэ справилась очень и очень хорошо. Она не только легко отыскала нужных людей, дотянулась до них по нитям золотого, но и крепко связала нас, чтобы я тоже услышал беседу.

- Выходит, любой разговор в этом дворце можно подслушать?

- Есть несколько мест, куда очень трудно дотянуться, - призналась Гайтэ. - А еще хороший Мастер может без особого труда закрыться. От меня, по крайней мере. А вот от магистра — не уверена.

Получается, дворец окутан самой настоящей золоченой паутиной. А магистры, с помощью нитей, словно пауки, подслушивают и, может быть, даже подглядывают за гостями и их разговорами. Неудивительно, что Круг остается на плаву уже столько лет, сохраняя и приумножая благополучие. Еще один пример, лучше прочих объясняющий, отчего в Регне приняты столь жесткие меры по отношению к Гильдиям и Мастерам.

Действительно, дай волю гильдейцам и скоро окажешься лишь гостем в собственной стране. Собственно, король Регны не так давно убедился в этом. А судя по тому, что он связался с синей Гильдией, печальный опыт союза с красной его так ничему и не научил.

- Так что, как насчет перемирия? - с плохо скрытым волнением спросила Гайтэ.

- Пусть будет мир, - благосклонно кивнул я. Легонько пожал поданную мне узкую ладонь и невозмутимо продолжил. - Но нашего с тобой разговора про Фиори это не касается. По крайней мере, пока я не поверю в твою искренность.

- Как пожелаешь, - под непринужденностью Гайтэ мелькнула обида. Мелькнула и тут же растворилась в положенной по этикету улыбке. - Кстати, если ищешь Фиори, то я могу проводить тебя. Пошли!

Махнув рукой, она побежала к арке, и мне ничего не осталось, кроме как последовать за ней. Выйдя в зал, Гайтэ быстрым шагом направилась к дальнему углу.

За то время, что мы отсутствовали, танцующих пар стало заметно меньше, похоже, многие утомились и решили передохнуть. Скользящие среди гостей лакеи разносили бокалы с вином. Судя по золотистому цвету и пенящимся пузырькам, вновь вернулась мода на игристые, гордость южных земель Комтии. Хотя не исключено, что из-за вспыхнувшей прошлым летом войны между Гильдиями свежий урожай регнийских виноградников просто не дошел до покупателей. И те были вынуждены обратить взор на другие вина.

Увы, таковы издержки смутного времени. Равно как и сгоревшие села, разгромленные кварталы, опустевшие дороги и обнаглевшие бандиты. Конечно, пока дела обстоят не так плохо, но если в ближайшие месяцы Гильдии не найдут общий язык, с наступлением лета Регну ждет самая настоящая Цветная Война, первая за последние пол столетия.

Не доходя до угла залы, Гайтэ остановилась и незаметно для окружающих указала мне на жмущуюся к стене Фиори. Стоило мне на миг отвести взгляд от внучки Эсприто, как она стремительно упорхнула, тут же затерявшись в пестрой толпе гостей. Повертев головой, я бросил бессмысленные поиски и встал неподалеку от Фиори, так, чтобы ей не было меня видно.

То, что в любом уголке дворца и в любой момент наша беседа может быть подслушана, полностью меняло дело. Если прежде я мог рассчитывать, что в общем шуме и мелькании никто не обратит внимания на мой разговор с Фиори, теперь выходило, что придется отложить его, пока мы не окажемся в более надежном месте. Хотя бы и в школьном саду, поскольку доверять нашим комнатам было бы весьма легкомысленно.

Уж кто-кто, а Эсприто лучше всех разбирается в устройстве творений, которыми наполнена школа. Купол, вестники, защитные барьеры, замки и многое другое — все может оказаться его орудием. Одна надежда, что в саду, наполненном множеством Подлинных цветов, магистр не сможет до нас дотянуться.

Но кроме творений в его распоряжении есть и люди. Достаточно той же Гайтэ, чтобы Эсприто узнал о наших планах. Именно поэтому я не спешил верить ей, хотя она сильно выручила меня, раскрыв намерения Дайны. Но одного поступка мало, чтобы заслужить доверие. Тем более что разрушение планов Дайны и ее отца вполне могло быть выгодно самому Эсприто, особенно, если он имел свои виды на меня.

Не случайно же, согласно его предложению, которое он столь старательно продавливал, я должен был получить комтийский титул, а значит, скорее всего, и жениться на девушке из знатной семьи, чтобы обрести поддержку и собственное поместье. Ведь все имения и земли, принадлежавшие моему роду в Регне, были отняты в пользу короля, а точнее, синей Гильдии, не преминувший поживиться лакомым кусочком. Нищих баронов или герцогов не бывает, а другого способа создать собственное состояние у такого беглеца как я не было. Наверняка Эсприто уже присмотрел и для меня подходящую пару, не желая терять влияния на многообещающего Мастера, владеющего тридцатью семью цветами.

Прислонившись к стене, я наблюдал за гостями, чувствуя, как внутри поднимается волна отвращения. Под золоченой тканью веселого праздника скрывались безжалостные игры и грязные интриги. Почти каждый мечтал возвыситься или хотя бы утопить соперника. И что самое забавное, нередко последнее желание сбывалось обоюдно на радость остальных аристократов.

Кому-то другому хватало и фальшивой оболочки, чтобы ни о чем не задумываться, не печалиться, а получать удовольствие от бала, но не мне. И дело даже не в том, что дворцовая атмосфера в Регне была лучше или чище. Ничуть.

Быть может, мои соотечественники были еще более жестокими и коварными, особенно, если вспомнить, что сотворила синяя Гильдия с Фиори. Но те балы и приемы, на которых я присутствовал, остались в далеком прошлом. Воспоминания потускнели, потеряв былую четкость, а подспудное неприятие к лицемерию перенеслось на комтийскую знать и усилилось после недавнего разговора с магистрами. И подслушанной беседы девушек, разумеется.

Предаваясь невеселым размышлениям, я не сразу заметил компанию молодых аристократов, стоящих в центре зала. Мое внимание привлекло даже не столько то, что юноши постоянно бросали взгляды в сторону Фиори, сколько выражения их лиц. На них легко читалось предвкушение будущего торжества сильного над слабым.

Через пару мгновений я уже неслышно подошел к юношам, встал чуть поодаль, так, чтобы слышать разговор.

- Так, значит, эта девица не приняла твоего предложения? Наверное, ты недостаточно знатен для нее.

- Ха, готов поспорить, ей нужен хотя бы принц! На меньшее она не согласится.

- Какой принц?! Бери выше, сам король!

- И впрямь, вы поглядите, какое роскошное платье, сколько драгоценностей! Вот оно настоящее богатство!

- Получается, ты не только недостаточно знатен, но еще и слишком беден. Вот незадача.

- Ах, мое сердце разбито, я не переживу такого горя!

- Ты неподражаем, хоть сейчас на сцену театра. Когда там, кстати, новое представление? Вроде, завтра?

С трудом сдерживая гнев, я жестом остановил проходящего мимо лакея и взял бокал. Прислушался к мягкому шипению пузырьков, стараясь успокоиться. Тщетно. Больше всего мне по-прежнему хотелось как следует отколотить зазнавшихся юнцов.

Хотя Фиори время от времени и посещала балы, но никогда не осмеливалась танцевать или даже общаться с кем-то из аристократов. Гайтэ была исключением, подтверждающим правило. Не удивительно, что когда кто-то из этой компании решил осчастливить ее, приняв за наивную провинциалку, Фиори дала твердый отказ.

Над бокалом кружилось пестрое облачко Подлинных цветов, от которых веяло тонкими фруктовыми нотками. Первый глоток немного приглушил раздражение. На миг я забыл про лживое золото и лицемерную знать, наслаждаясь прохладой напитка и его изысканным вкусом.

- А что хорошая идея! - донесся до меня обрывок фразы. - Балконы сейчас пустые. Здесь ее голосок точно не услышат. Пошутим, как следует. Наконец-то развлечемся!

Хрупкое стекло чуть не треснуло, когда я крепко сжал пальцы. Залпом опустошив бокал, резко повернулся к шутникам. Значит, решили поразвлечься. И почему-то я точно знал над кем.

Тело стало необычно легким и послушным, мысли обрели ясность. То ли игристое ударило в голову, то ли гнев прорвался сквозь все преграды. В любом случае я собирался поставить юнцов на место. На то место, которое я сочту для них подходящим.

Им оно точно не понравится.

Метнув бокал на поднос ближайшему лакею, я как можно спокойнее подошел к шумной компании. Те неохотно подались в стороны, пренебрежительно поглядывая и явно недоумевая, что мне могло понадобиться от них.

- Добрый вечер, милорды.

- Кажется, кто-то решил поиграть в рыцаря, - вполголоса заметили за моей спиной.

Заводила компании, статный, светловолосый парень, одетый в роскошно украшенный камзол с изящной вышивкой и переливающимися пуговицами, снисходительно повернулся ко мне, словно размышляя, стоит ли отвечать.

- Добрый вечер, ми... лейший, - криво усмехнулся он. - Вы что-то хотели сказать?

С его точки зрения, я был неизвестно как попавшим на бал сыном какого-нибудь захудалого барона. Но если он намеревался смутить меня оскорблением, то сильно просчитался.

- О, да! - изобразил я наивную улыбку. - Я хотел выразить свое восхищение вашими манерами и, в особенности, галантностью по отношению к дамам. Никогда не видел такого благородства и учтивости!

Пара коротких смешков тут же затихла под тяжелым взглядом заводилы. Он явно недоумевал, не зная, как поступить. В моих словах не было ругательств или грубости, но иногда льстивая вежливость может быть еще оскорбительнее.

- Я вижу, вы прибыли издалека? - уточнил он. - Поскольку наши обычаи вам в новинку.

- Вы правы, но это нисколько не помешает мне отличить подлинно благородных людей от тех, кто давно забыл о чести.

На этот раз смешков не последовало.

- И кто же эти бесславные мерзавцы? - рискнул вступить в игру один из юнцов.

- О, полагаю, ваша проницательность ничуть не уступает благородству, а потому вы без труда поймете, о ком я говорю, - скромно улыбнулся я ему.

- Мне кажется, вы забываетесь, милейший, - похоже, заводиле надоели завуалированные подколки, а парировать мои выпады он не решался, опасаясь выставить себя посмешищем. - Среди приличных людей положено отвечать за свои слова!

- Вы правы, но я не вижу тех, кто способен принять мой ответ, - печально вздохнул я и, словно предыдущего было недостаточно, демонстративно отвел взгляд.

Его товарищи затаили дыхание, пододвинулись вперед, жадно выжидая заветной фразы.

- Ваша наглость переходит все границы приличия, - парень усмехнулся и пристально посмотрел мне в глаза. - Я, Ализари, сын барона Лален, вызываю вас на дуэль!

Мне показалось, или он и впрямь ожидал, что я должен испугаться или смутиться?

Не важно. Главное, что мой план сработал.

До чего легко управлять людьми. Хоть простыми, хоть знатными, и особенно последними. Если хорошо знать правила этикета и характер человека, то можно без труда загнать его в ловушку.

- Я, лорд Айрид Кустодиен, принимаю ваш вызов. И имею право выбрать оружие.

Дождавшись небрежного кивка, я продолжил.

- Я выбираю клинок и Подлинные цвета, но без использования кристаллов.

- Идет, - торжествующе ухмыльнулся Ализари. - Дуэль состоится прямо сейчас, без отсрочек! До первой крови, если, конечно, ты не боишься пораниться.

- Не боюсь, - я наконец-то позволил себе улыбнуться, не скрывая истинных чувств и заранее предвкушая, как отделаю наглеца, - потому что предпочитаю ранить других. Надеюсь, ты не истечешь кровью. А то выйдет немного... досадно.

- Береги язык, - злобно процедил он. - Ты заплатишь за все оскорбления.

И не дожидаясь ответа, Ализари поспешно направился к выходу из зала. Только теперь я заметил, что вокруг нас собралась внушительная толпа. В негромких разговорах слышались то смешливые нотки, то удивленные, а то и вовсе встревоженные. Но в глазах у всех стояло лишь одно чувство — горячее желание увидеть дуэль, пробивающееся даже сквозь маски светской учтивости.

Цвета одиночества и силы. Глава 7

Стоило мне двинуться за Ализари, как основная часть толпы качнулась следом. Лишь немногие предпочли продолжить беседы или вернуться к танцам.

В отличие от Регны, где дуэли возводились в ранг серьезного действа и зачастую приводили к упорной многолетней вражде между родами, комтийцы относились к ним совершенно по-другому. Здесь, в особенности в Пэлиссе, дуэли редко были чем-то более значительным, чем приукрашенные ореолом славы заурядные потасовки, вызванные неудачной фразой или хлестким оскорблением.

На мой взгляд, комтийцы относились к поединкам с изрядной и даже чрезмерной долей легкомысленности. Однако, король считал иначе, если и ограничивая дуэли, то лишь требованием к количеству свидетелей и простыми правилами, чтобы исключить мошенничество. Вот почему поединки быстро стали излюбленными забавами местной знати, которая и теперь не собиралась пропускать развлечение. Не сейчас, посреди зимней скуки.

Словно золотистая птичка из толпы выпорхнула Гайтэ, прошмыгнула мимо двух крепышей и подошла ко мне, подстраиваясь под мой шаг.

- А ты не ищешь спокойной жизни, - задорно улыбнулась она. - Или скажешь, что не знал, кого выбрал для дуэли?

- Надеюсь, не близкого родственника короля? Тем более что на поединок вызвали меня.

- Так я тебе и поверила. Нет, хотя Лалены и древний род, но до королевской семьи им далеко как до неба. И особого влияния у них нет, растеряли за последние годы. Их имения слишком близки к Приграничью, большого достатка не наживешь. И торговать не с кем да и нечем.

Гайтэ беззаботно щебетала, как будто не замечая, что вокруг образовалось свободное пространство. Гости старательно избегали прямых взглядов, в то же время пытливо рассматривая меня украдкой и громко перешептываясь друг с другом.

- Это все прекрасно, - прервал я спутницу, - только объясни, что такого особенного в Ализари?

- Он один из самых заядлых дуэлянтов. Раньше дрался по несколько раз в неделю, сейчас немного реже.

- Вот оно что. Остепенился?

- Нет, - улыбка девушки стала злой, - наоборот вошел во вкус. Просто ему стали давать меньше поводов для поединков. Теперь Ализари создает их сам. Иногда придумывает.

Ее слова многое объясняли, в том числе и причины поразительной самоуверенности баронского сынка. Если он привык оскорблять и побеждать всех, кто не способен постоять за себя, то понятно, отчего он вел себя столь нагло. Наверняка мои слова показались ему прекрасным поводом для очередной дуэли.

- Ализари доступны около трех десятков цветов, - Гайтэ продолжала снабжать меня сведениями. - Школу Эсприто он не посещал ни разу, учителя приезжают в особняк барона. А еще ходят слухи, что на Ализари положил глаза сам Рэзойр. Может и вправду так.

- Ты и не знаешь точно?

- Я не всеведуща. Тем более в делах, касающихся магистров.

Мы вышли во внутренний двор и пересекли тонкую золотистую пелену. Ветер немедленно, словно только того и ждал, накинулся на нас, насквозь пронизывая легкую одежду. Я прибавил шаг, чтобы хоть как-то согреться, жалея, что оставил плащ. Но не бежать же за ним в поисках лакеев.

Краем глаза я заметил, что Гайтэ вдруг начала отставать, и обернулся к ней.

- Что-то не так?

- Не хочу встречаться с Ализари, - неохотно ответила она.

- Тогда еще одна просьба. Пожалуйста, найди Фиори и проследи, чтобы она не присутствовала на дуэли.

- Хорошо, - торопливо кивнула Гайтэ и тут же затерялась среди любопытствующих.

Быть может, отправлять ее к Фиори было не лучшей идеей, но иного выхода я не видел. Ведь Гайтэ хотела доказать честность своих намерений? Тогда это отличный способ проверить ее слова.

В сером полумраке яркие сполохи Подлинных цветов, витающие вокруг дуэльной площадки, бросались в глаза издалека. Из-за них она напоминала полупрозрачную беседку, над которой устроили праздничный фейерверк.

У входа на площадку меня поджидал Ализари. Он уже скинул нарядный камзол, отдав его своим товарищам, и теперь поигрывал шпагой, нетерпеливо вышагивая из стороны в сторону.

Не обращая на него внимания, я подошел к ограничивающей площадку барьеру. Сотканный из множества Подлинных цветов, он отчасти походил на пелену школьного арены. Только здесь было значительно больше слоев, чтобы защитить зрителей и ближайшие здания от мощных боевых творений.

Внутри, под высоким сводом, реяли бесчисленные лоскутья, ленты и облачка Подлинных цветов. Огненное рдение красного и бездонная пучина синего, жгучий свет желтого и мрачная бездна черного.

- Ты еще не передумал? - усмехнулся Ализаро. - Попрощался со своей подружечкой?

Я едва сдержался, чтобы не ударить его первым же попавшимся цветом. Ничего, скоро наглецу будет не до смеха. А сейчас надо сдержать гнев, ведь осталось совсем немного. Обернувшись, я пробежался взглядом по толпе, ища знакомые лица. К счастью, ни Фиори, ни Гайтэ не было видно. Что же, пора начинать.

Выйдя на площадку, я сразу же отошел к противоположной стене и обнажил кинжал. Заметив его, Ализари презрительно фыркнул и эффектно взмахнул шпагой, явно заранее торжествуя победу. Кто-то из зрителей восторженно зааплодировал, товарищи моего противника надрывали глотки не хуже обитателей трущоб, старательно поддерживая своего предводителя.

Беззвучно сомкнулся барьер, отсекая шум и отгораживая нас от возбужденной толпы. От аристократов, цвета комтийской знати, гордящихся древностью родов и чистотой крови, богатством и влиянием. От людей, за внешним великолепием которых скрывались ложь, подлость и алчность. Я ненавидел их и охотно вызвал бы любого на поединок, но приходилось довольствоваться имеющимся — Ализари, сыном барона Лалена.

Сейчас мой противник создавал защиту, быстро растягивая облачка синего и зеленого. Что бы ни говорили любители стремительных атак и по-настоящему рискованных схваток, но начинать дуэль без простейшей защитной завесы крайне опасно. Один единственный просчет или случайность, и боевое творение беспощадно искалечит тебя. Поэтому подавляющее большинство Мастеров тратило первые минуты на старую добрую Огненную Стену или Солнечные Доспехи.

А вот у меня были иные соображения и планы на этот бой. Ленты фиолетового так и просили, чтобы из них сделали атакующее творение. Не упуская из вида Ализари, я принялся сплетать их с коричневыми, торопливо притягивая к себе острые осколки черного. С ними придется повозиться, уж слишком это опасный и коварный цвет, зато и результат будет впечатляющим.

Как я и ожидал, Ализари справился с завесой быстрее и тут же перешел в наступление. Видимо, он счел меня незначительным противником, потому что даже не стал тратить время на что-нибудь атакующее. Тем более что длина шпаги давала ему преимущество против моего кинжала.

Но если противник ожидал, что я приму бой на его условиях, то он сильно ошибался. Уклонившись от первого выпада, я перебросил незавершенное творение в левую руку, взяв кинжал в правую. Отпарировал следующую атаку и поспешно попятился, на ходу вминая осколки черного в уже готовую основу.

Судя по выражениям лиц, зрители откровенно потешались, наблюдая, как Ализари гоняет меня по площадке. Наверное, это и впрямь было забавно, ведь фехтовал я неважно. Отец не успел вколотить эту науку — пришло время отправлять меня в гильдейскую школу. В поединке на мечах или шпагах я бы долго не продержался даже против менее сильного бойца. Впрочем, мой расчет строился на другом.

Несколько раз противник открывался, явно надеясь, что я куплюсь и окажусь слишком близко, чтобы быстро уклониться. Но я упорно отступал, лишь изредка парируя самые опасные атаки. Наконец Ализари надоела бесконечная погоня. Усилив натиск, он все-таки прижал меня к стене и на его губах заиграла торжествующая усмешка.

А через секунду я взмахнул левой рукой, и защита моего противника задрожала. Еще удар, и мой Рассекатель почти пробил стремительно утончающуюся завесу. В последний момент Ализари все же отбил атаку и отпрянул, изумленно глядя на меня. Зрители застыли, совершенно не ожидав такого поворота событий. Впрочем, они получат свое развлечение, только немного в другом виде.

Пользуясь моментом, я вплел в свое творение полосу желтого, пользуясь вычитанным в одной старой книге приемом. Растерянность Ализари продолжалась недолго. Пара секунд, и он вновь перешел в наступление. Точнее попытался перейти.

Огненный клубок размером с кулак я играючи отбил кинжалом. Слабое творение бессильно растеклось по клинку и тут же распалось на отдельные нити. Рассекатель я пока держал в запасе, не спеша растрачивать его попусту.

Следующие атаки Ализари я также разрушил без труда. Он попросту не успевал сделать что-то по-настоящему сильное. Да и трудно сосредоточиться, когда перед твоим лицом мелькает кончик смертоносного жгута. И все же я сохранял бдительность, понимая, что противник еще преподнесет сюрпризы, не на пустом же месте возникла его слава удачливого дуэлянта.

И вновь началось кружение по площадке, только теперь я наступал, а Ализари пятился, непрерывно огрызаясь. Начав с огненных шаров и ледяных стрел, он быстро перешел к солнечным лучикам, лиственным клинкам и отравленным каплям. Какое-то время я осторожничал, гадая над его стратегией, а когда сообразил, то от души рассмеялся.

- Зря тратишь силы, - рассек я комок болотного. - Ты ведь понятия не имеешь, сколькими я владею цветами, не так ли?

- И что с того? Это не помешает мне приготовить из тебя жаркое!

- Уверен? Конечно, с твоими-то тремя десятками цветов. Только у меня их на семь больше. Придется отложить поджаривание, я предпочитаю хорошо порезанное мясо.

Ализари плюнул на барьер, оскалился, убыстряя темп. Он слишком привык, что превосходит противников по количеству доступных цветов. Ведь так легко найти невидимый для них цвет и наносить неожиданные удары по слабым местам в защите, пользуясь своей силой. Посмотрим, каков ты без этого преимущества.

Я обмотал второй конец Рассекателя вокруг левого запястья. С чего бы начать вразумление зазнавшегося наглеца? Охотно вспыхнул огонь в лоскутьях красного, отражая мой гнев. Что же ты не усмехаешься, Ализари? Почему не блистаешь остроумием? Осколки черного на удивление легко легли в ладонь. Ненависть всегда была отличным ключом для них.

Ты привык топтать тех, кто слабее. А что будешь делать, когда встретишь сильного? Сохранишь ли твердость, сможешь ли достойно принять поражение? Коричневые обломки были разбросаны по всему полу. Поднять четыре штуки — минутное дело. Еще бы мне сейчас пригодился бы серый, но, увы, я не владел этим цветом. Придется обойтись без него.

Мой противник тоже почти завершил творение. Прервавшись, я вгляделся в белые облачка, сгущающиеся возле него. Чтобы проникнуть вглубь цвета, пробился сквозь морозную стужу, едва уловил отзвуки в продуваемой всеми ветрами снежной равнине. Секущие Хлопья, смертельное творение, которое легко находит изъян в любой завесе, стремительно разрушая ее.

Хороший ход, особенно опасный потому, что я пренебрег защитой. Опасный, но имеющий свои недостатки.

Не теряя времени, я выплеснул гнев, сплавляя им отдельные фрагменты своего творения. Секунда, и на Ализари обрушился поток пылающих камней, смешанный с раскаленной лавой. Он немедленно отреагировал, пуская в ход снежные лезвия, и на площадке завертелся сумасшедший хоровод. Два смертельных врага, огонь и лед, сошлись в завораживающем поединке.

У моей Крови Земли было преимущество в мощи, у Хлопьев — в верткости. Но творение Ализари требовало сосредоточенного управления, а мое — позволяло мне заняться кое-чем другим. И через мгновение в белые хлопья полетели огненные шары.

Одна за другой тонкие снежинки плавились, истекая струйками белесого пара. Падали, рассыпались на мелкие и безвредные кусочки. В то время как поток лавы уже лизал защиту моего противника. Кинув остатки Секущих Хлопьев на произвол судьбы, он поспешно крепил завесу, одновременно пытаясь погасить Кровь Земли.

Все-таки ему это удалось. Последний лоскут красного вздрогнул, теряя силу, и мое творение рассеялось. Но прежде чем Ализари перевел дух, перед ним встал я, и Рассекатель бросился в бой. Довольно уверток, состязания в изощренности творений, запутанных сочетаний атак, обороны и контратак. Пусть все решится в открытом поединке!

Ты ведь этого хотел, не так ли?

У Ализари не было времени, чтобы сделать добротное творение для ближнего боя. Он только соединил полосы красного и желтого, а потом мы закружились в бешеном танце.

Родовой кинжал и Рассекатель против шпаги, тонкого цветного жгута и завесы. Ярость против ярости. Ненависть против ненависти. Сила против силы.

Уйти от укола, пригнуться, хлестнуть Рассекателем. Завеса дрожит, но держит удар. Ты ведь не успел подлатать ее после моей Крови Земли? Как я и рассчитывал. Атакуешь жгутом? Зря. Кинжал отсекает кончик, и два кусочка отлетают прочь. Красный и желтый. Короткий взгляд на них, всего мгновение, и я начинаю чувствовать противника.

Ты ведь родился вторым, Ализари? Я знаю, что это такое. Всегда быть на вторых ролях, всегда и во всем уступать старшему брату. Уступать в фехтовании и учебе, играх и проделках. И знать, что как бы ты ни старался, первым тебе не быть. Наследником станет он, старший.

Ализари вновь наступает. Ловко орудует шпагой, норовя попасть в лицо. Отвести кинжалом удар и метнуть Рассекатель в брешь. Мимо, жгут прикрывает дыру, но я захожу с боку.

Ты ведь был счастлив, когда выяснилось, сколько Подлинных цветов подвластны тебе? Долгожданное внимание родителей. Возможность утереть нос брату. Перед тобой открылось впечатляющее будущее, полное богатства, славы и успеха. Будущее Мастера, а может и магистра!

Пытаешься сплести какое-то творение? Напрасный труд, Рассекатель бьет точно в цель, разрезая заготовку. Жгут обвивается вокруг моего клинка. Мгновение борьбы, и слабое творение расползается, уступая силе заключенных в кинжале Подлинных цветов.

Ты ведь прилежно занимался, чтобы больше никогда не быть вторым? Долгие часы тренировок и зубрежки. Лекции опытных Мастеров. Все, чтобы занять достойное место при дворе, чтобы никто не смел унижать тебя или безнаказанно оскорблять.

Два коротких взмаха, и остатки жгута улетают прочь. Плеть Рассекателя хлещет с разных сторон, выискивая слабину. А вдобавок я то и дело бросаю в Ализари огненные шары, мелкие, но от этого не менее вредоносные. В отличие от Комтийских школ, в гильдейских учили всего нескольким творениям, зато добивались четкой и быстрой работы с цветами. Иногда скорость важнее мощи.

Ты ведь охотно принял правила игры, которую уже много лет ведут аристократы? Правила хитрости и коварства, расчета и выгоды. А еще — полной власти над слабым. В какой момент ты решил опробовать силы на других и убедиться в своем превосходстве? Начал и не смог остановиться?!

Ярость против ярости. Ненависть против ненависти. Сила против силы. Только ты, Ализари, никогда не бился по-настоящему. Никогда не дрался насмерть, не стоял у последней черты. Дуэль была для тебя игрой, забавой и развлечением. Если бы ты хоть единожды сражался за свою жизнь, может, все обернулось бы иначе.

Но ты не стоял посреди площади, между двумя смертельными врагами. Не выбирался из засады в лесу, не отбивался от погони, не пробивался через недобрые земли Приграничья, не выл, не имея возможности помочь своей спутнице. Ты жил благополучной жизнью, полной удовольствий и веселья. Жизнью, которую тебе устроили другие. А на что годен ты сам?

Внезапно мне показалось, что за полупрозрачной стеной барьера стоит Фиори. Ее милое встревоженное лицо мелькнуло и тут же затерялось среди увлеченных схваткой зрителей. Осталось только ощущения легкой укоризны и острой боли, видневшиеся в чистой синеве взгляда. Неужели Гайтэ не выполнила обещание и привела ее сюда? Или мне просто почудилось лицо девочки?

Сцепив зубы, я резкими ударами исполосовал защитную завесу Ализари. Рассекатель с шипением глубоко врезался в упругую пелену цветов, легко огибая шпагу. Мне не давало покоя мимолетное видение и безмолвный укор, заставлявший вновь и вновь задавать себе неприятный вопрос.

А на что гожусь я сам? Для чего на самом деле устроил эту дуэль? Чтобы защитить Фиори от глупых нападок со стороны молодых повес? Или чтобы отыграться хоть на ком-то за все сегодняшние обиды и оскорбления?

Тем временем Ализари попятился и, пытаясь закрыться от моего творения, неловко подставил шпагу. Гибкая плеть мгновенно оплела тонкий клинок, глубоко погружаясь в металл. В отличие от моего кинжала, в шпаге было заключено не более десятка цветов. Не удивительно, что они не смогли противостоять отлично сделанному Рассекателю.

Звонко хрустнув, клинок моего противника сломался сразу в двух местах. Ализари отчаянно махнул коротким обрубком и злобно швырнул эфес мне в лицо. Я ловко отклонил голову и, не давая врагу опомниться, тут же атаковал. Пора заканчивать этот балаган, пока я не наделал новых глупостей. Бессмысленная затея — переучивать зазнавшегося наглеца прилюдным унижением. Скорее сам станешь таким же, как он.

Если еще не стал.

Сияющий от моего гнева, Рассекатель в клочья иссек расползающуюся защиту противника. Кончик плети застыл возле шеи Ализари, угрожающе качнулся, когда тот потянулся к черным осколкам.

- Сдавайся.

Порыв чувств ослабевал, оставляя после себя саднящую пустоту и ощущение досады. Победа на вкус отдавала горечью, пахла затхлостью заброшенного пруда. Нарочито медленно наклонившись, Ализари дотянулся до обломка шпаги и вскользь чиркнул им по пальцу. Как только капля крови упала вниз, Подлинные цвета тут же сгустились, лишая нас возможности продолжить дуэль.

- Я, Ализари, сын барона Лалена, признаю себя неправым и приношу свои извинения...

- ...лорду Айриду Кустодиену, - завершил я, высвобождая цвета Рассекателя.

В окружающем площадку барьере образовался проход, и снаружи донеслись возбужденные голоса зрителей. Смерив меня ненавидящим взглядом, Ализари торопливо направился прочь, даже не удостоив ответом бросившихся к нему приятелей. Я покачал головой, догадываясь, что только что нажил смертельного врага. Впрочем, вряд ли у нашего противостояния мог быть иной исход.

Стоило покинуть дуэльную площадку, как тут же о себе напомнил холодный ветер. Поежившись, я двинулся сквозь неплотные ряды наблюдавших за схваткой аристократов. Поразительно, насколько сильно переменилось их отношение ко мне всего за один бой. К уже привычному праздному любопытству и равнодушным улыбкам добавился расчетливый интерес и желание узнать побольше о загадочном лорде.

Будь я игроком в придворных интригах, то ни за что не упустил бы такой прекрасный момент свести выгодное знакомство или присоединиться к одному из наиболее влиятельных альянсов. Еще бы кто-то отказался от возможности заполучить Мастера, который только что эффектно показал свою силу! Пусть не располагающего средствами, зато не обремененного долгами и родовыми узами.

То ли из-за ветра, то ли из-за множества оценивающих взглядов, я почувствовал себя одиноким, чужим этому позолоченному и холодному дворцу.

Впереди показалась Дайна, явно желавшая поговорить со мной. Равнодушно посмотрев на нее, я прошел мимо, сделал несколько шагов и замер, увидев того, о ком старался не думать всю последнюю минуту.

Фиори стояла неподалеку от выхода из дворца, окутав себя и нетерпеливо подпрыгивающую на месте Гайтэ тонкой пеленой, защищавшей их от ветра. Девочка не шевелилась, не обращала внимания на глазеющих гостей, и лишь крепко стиснутые кулачки выдавали ее волнение.

При виде меня внучка магистра немедленно нырнула за спину Фиори и опасливо выглянула оттуда, явно догадываясь, что не заслужила добрых слов.

- Прости, Айрид. Я старалась, правда-правда! Я говорила, что все в порядке. Но я не смогла удержать ее! - поспешно затараторила Гайтэ, как только я подошел к ним.

Наши взгляды встретились, и она, сообразив, что ее присутствие и тем более оправдания здесь излишни, с уже привычной ловкостью затерялась в толпе. Покосившись на возвращающихся назад во дворец гостей, я переступил под защиту пелены. Пригляделся и с удовольствием отметил, что творение оберегает не только от холода, но и от чужих ушей, заглушая разговор для окружающих.

Что угодно, только бы оттянуть миг, когда придется посмотреть ей в глаза.

- Ты в порядке? Он не ранил тебя? - спросила Фиори.

- Конечно, нет, - наигранно усмехнулся я. - Мне ничего не угрожало. Не стоило беспокоиться из-за таких пустяков.

- Нет, не пустяков! - упрямо тряхнула она головой. - От него очень сильно веяло черным. Это было так страшно. Ведь во время дуэли он мог пойти на любую подлость! Пожалуйста, не надо больше драться, прошу тебя! Если с тобой что-то случится, то я останусь одна.

- Хорошо, хорошо. Успокойся, Фио, - я осторожно положил руку на ее плечо и притянул к себе. - Я здесь и нам больше ничего не угрожает. Все хорошо. Если хочешь, давай вернемся в школу. Согласна?

Судя по тому, с какой быстротой девочка кивнула, я безошибочно угадал ее желание. Быть может, по этикету было еще слишком рано, чтобы покидать бал, но сегодня меня мало волновали придворные правила. Пусть их соблюдают настоящие аристократы, например, такие как Рэзойр, Эсприто. Или Ализари.

К счастью, мы беспрепятственно миновали анфиладу залов. Никто не пытался заговорить с нами или помешать уйти. Все это время Фиори не отставала от меня ни на шаг, держась одной рукой за мою ладонь, а второй — за спину, словно кто-то мог нас разлучить. Окажись поблизости Ализари, вряд ли он бы удержался от язвительной шутки. Но в таком случае, наглец точно не миновал бы справедливого наказания. И на сей раз я бы не пощадил его.

Ему и так повезло, что Фиори сумела сдержаться во время дуэли. Если бы страх за меня оказался сильнее здравого смысла, она бы наверняка вмешалась в схватку. В отличие от большинства Мастеров, ее бы защитный барьер не остановил, самое большее — задержал на полминуты. А потом она бы стерла в порошок моего противника, даже если ей пришлось бы потратить все силы.

Вот поэтому я и просил Гайтэ проследить, чтобы Фиори не видела дуэли. Жаль, что внучка магистра или не захотела, или не смогла сдержать обещание. Наверное, у нее найдутся веские оправдания, только какой теперь от них толк?

Цвета одиночества и силы. Глава 8

Мы забрали у лакеев плащи и, не дожидаясь, пока прибудет карета, вышли на улицу. Лишь тогда Фиори вздохнула спокойнее и перестала тревожно озираться. Я не стал создавать цветную пелену, вместо этого мы укрылись за колоннами, сдерживающими натиск ветра. Несколько крохотных снежинок застряли в пышных волосах девочки — белые искры на яркой оранжевой волне. Отпустив мою руку, Фиори остановилась у ступенек, задумчиво глядя на темнеющие вдали силуэты особняков.

Видя, что девочка постепенно успокаивается, я вздохнул с облегчением. Прислонился к колонне, вспоминая утренний разговор с Эсприто. Магистр был абсолютно прав, заявляя, что безоговорочно Фиори доверяет только мне. Если раньше я считал, что это обычная привязанность к своему спасителю, смешанная с признательностью, то сейчас начал сомневаться.

Похоже, что я стал для нее путеводной звездой, одновременно маяком и защитником, хотя уж кто-кто, а Фиори вполне могла постоять за себя. И теперь придется тщательно взвешивать каждый поступок, чтобы оправдать ее доверие.

Сквозь шорох поземки послышался звонкий цокот копыт. Прищурившись, я разглядел в быстро густеющем сумраке подъезжающую карету. Как правило, в темноте меня выручало сияние, исходящее от Подлинных цветов, но в Пэлиссе они часто стелились над самой землей или вились на уровне крыш, словно избегая людей.

- Пора ехать, - похлопал я по плечу погрузившуюся в свои мысли Фиори.

Она слегка вздрогнула от неожиданности, растерянно оглянулась, словно забыв, где находится.

- Что-то случилось?

- Нет-нет, - встрепенулась она. - Просто почудилось... Не важно.

Подойдя к экипажу, я на всякий случай удостоверился, что герб Эсприто, изображенный на дверях, настоящий. Когда магистры плетут интриги, можно ожидать чего угодно. Распахнул дверцу, помог Фиори подняться и запрыгнул сам. Напоследок посмотрел на дворец, золотой и холодный, а главное, совершенно чужой. Сияющая громада, распростершаяся под беззвездным серым небом. Чужим для меня и Фиори небом.

Карета, качнувшись, тронулась, окованные колеса ритмично застучали по каменной мостовой. Я откинулся на мягкую спинку сиденья, успокаиваясь после дуэли. Волнение постепенно сходило на нет, теперь можно было вновь вернуться к прерванным размышлениям. Тем более что пейзаж за окном не радовал разнообразием — одноликие громады особняков, маслянисто-черная вода в каналах и редкие горбы мостов.

Фиори уютно устроилась возле меня. Подтянув ноги к себе, свернулась клубочком, прижалась, упершись острым локтем. От ее рассыпавшихся волос исходило еле заметное сияние, порожденное оранжевым цветом. Временами оно даже соперничало с тусклыми светильниками, тоже цветными, которые висели под потолком нашего экипажа.

Глядя на спутницу, я четко осознал, что не смогу предать ее, приняв выгодное для лишь для меня решение. И дело не в том, что я поклялся защищать Фиори, как от Гильдий, так и других врагов. И не в том, что она помогла мне обрести новую цель, когда меня настигло прошлое и прежняя, казалось бы налаженная, жизнь была разрушена.

Предать такое безграничное, по-детски наивное и чистое доверие мог только отъявленный мерзавец или человек, получивший соответствующее воспитание Например, урожденный аристократ, потому что порой даже опустившиеся обитатели трущоб оказываются добрее и отзывчивее, чем улыбчивые придворные.

Хочу ли я стать одним из них? Нет.

Но в том случае, если мне придется согласиться на предложение Эсприто, я буду вынужден участвовать в придворных интригах. Сколько я смогу сдерживать раздражение и гнев, вызванные окружающей меня ложью? Сколько смогу притворяться, изображая прирожденного Лорда, то есть барона? И как скоро я начну, пользуясь своим превосходством, срываться на других Мастеров и стану похожим на Ализари? Ведь грань между праведным гневом и мстительным высокомерием очень тонка.

Впрочем, имелся и другой выход. Эсприто наверняка заинтересован в талантливых учениках, способных изобретать совершенно новые творения и выдвигать сумасшедшие теории. Не сомневаюсь, что ему придутся по душе мои опыты с дефектными кристаллами и загадочными вкраплениями. Если так, магистр охотно найдет мне место в школе, тем самым оградив от приторного блеска позолоты дворцовых залов.

Но тогда я окажусь в полном одиночестве, равно как и Фиори. С ней же дела обстоят гораздо сложнее. Для магистров она всего лишь оружие, таинственного происхождения и громадной силы. И отношение к девочке будет соответствующим.

С каждой минутой мне все меньше нравилось предложение магистров. Единственное, что оно могли нам дать — защиту от цветных Гильдий и гнева короля Регны. Именно из-за этого я отправился в Комтию, поскольку знал, что только здесь Фиори будет в безопасности.

Хотя кое-какие ошибки магистры уже допустили. Например, не проследили за выходками дружков Ализари. Или не сочли нужным, чтобы предупредить меня о возможных последствиях отказа? Как знать. В любом случае, теперь нам придется быть настороже, баронский сынок не из тех людей, которые легко прощают унижение. Он чересчур уверовал в собственную силу Мастера, поэтому поражение от безвестного изгнанника стало для него тяжелым ударом по самолюбию.

А ведь ему просто следовало помнить, что не существует абсолютной силы. Всегда найдется либо тот, кто еще сильнее, либо тот, кто обладает другими талантами: хитростью, умом или влиянием. Что толку для меня и Фиори от нашего владения цветами, когда требуется опыт в придворных интригах и влияние среди аристократов?

На смену ярким фонарям, в которых соединялись искры красного, облачка желтого и белого, пришли блеклые масляные светильники. Верная примета, что мы миновали облюбованный высшей знатью район и очутились в менее респектабельных кварталах. Крепко спящая Фиори недовольно поежилась, когда карета подскочила, наехав на выбоину, и еще крепче прижалась ко мне.

Нельзя полагаться на достигнутое положение или имеющиеся в распоряжении силы. Жизнь полна перемен, причем далеко не всегда приятных. Стоило моему отцу счесть, что у него хватит влияния и людей, чтобы заполучить корону, как синяя Гильдия нашла более весомый довод и склонила на свою сторону другие Гильдии и Лордов. Стоило уже синим увериться в своем могуществе, как заговорщики разрушили им все планы.

Жаль, что люди редко оборачиваются назад. История пестрит примерами ошибок, которые ясно свидетельствуют, что любая сила относительна. Последняя война между Комтией и Регной и, в особенности, сражение на Либеле — яркое тому подтверждение. В решающей битве Орден понадеялся на численное превосходство над регнийскими Мастерами. А Гильдии преподнесли и ему, и комтийским рыцарям неприятный сюрприз. И не только комтийским...

Посмотрев на Фиори, я поправил ее упавшие на лицо волосы. Наблюдать за серой улицей и давящим небом надоело. От города ощутимо веяло тоской и одиночеством, а этих чувств в моей душе было и без того предостаточно. Тем более что веселье Пэлисса мне не по нутру.

В следующее мгновение карета встала на дыбы.

Меня швырнуло вперед, с силой впечатало в стенку. Жалобно ржали лошади, послышался короткий человеческий вскрик. Вплетенные в экипаж цвета ослепительно засияли, стремительно проступая сквозь оббивку. Скатившись на пол, Фиори испуганно забарахталась, и в этот момент карета резко накренилось.

Я свалился на оказавшуюся внизу дверку. Попытался уцепиться за шторки и промахнулся из-за плывущих перед глазами кругов. В противоположном окошке мелькнуло небо. Отчаянно хрустели доски, сквозь их треск пробивался тяжелый грохот.

Еще один поворот отбросил меня на потолок экипажа. В голове оглушительно стучали барабаны, острая боль пронзила плечо. Сверху упала Фиори, изо всех сил прижалась ко мне, дрожа, словно от озноба. Стенки кареты потрескались, и теперь в просветах, за тонкой пеленой из Подлинных цветов, виднелось неистовствующее море.

Штормовой Прибой. Мысль пришла внезапно, словно не было головокружения, ушибов и ссадин. Надо выбираться из превратившегося в ловушку экипажа и побыстрее, пока держится защита. Иначе все.

К счастью, цветная пелена не помешала выбить заклинившую дверь. Быстро схватив по паре полос красного и оранжевого, я сделал жалкие подобия Огненных Стен. Взял девочку в охапку, накинул на нее одну завесу и почти что вышвырнул наружу. Достал кинжал и пополз на четвереньках следом за Фиори. Несколько раз на защищавшую меня пелену падали клочья бушующего на перевернутой карете творения, но пробить мою защиту так и не смогли.

В лицо ударила острая крупа поземки. Прищурившись, я осторожно приподнялся и посмотрел назад. Да, это был Штормовой Прибой. Трудно не узнать клокочущую ярость волн и грозный рокот голодного океана, ясно видные даже сквозь черноту бездны и белесые буруны.

Мало кто из Мастеров смог бы заключить безжалостный и слепой гнев моря в хрупкую блестяшку кристалла. Если же творение создали прямо здесь, то наш противник неимоверно силен. Магистры? Невозможно. Неужели это дело рук Ализари? Но когда он успел найти исполнителей или сообщников, выбрать место и время?

Ежась от пронизывающих порывов ветра, я поймал испуганный взгляд Фиори и подмигнул ей.

- Делаем завесу. Если он повторит попытку...

Мои слова потонули в завываниях вьюги. Из темного провала арки на противоположной стороне улицы выскользнули три тени и осторожно двинулись в нашу сторону. Пока их отделял от нас остов разбитой кареты, но запас времени таял на глазах. Я тревожно завертел головой и почувствовал, как по спине поползли ледяные мурашки.

От удара Штормового Прибоя экипаж отбросило к самой кромке набережной. Если бы улица не расширялась здесь, выбрасывая ветвь моста через канал, то сейчас бы мы барахтались в ледяном крошеве, беспомощные, как котята. Но, что еще хуже, поблизости не было ни единого укрытия, не считая низенького парапета и двух фонарных столбов. Кто бы ни устроил засаду, он постарался учесть все возможные варианты.

Тем временем Фиори уже собрала толстый пучок цветных лент и полос и подбросила в воздух, заставив летать вокруг нас. Быстрыми отрывистыми движениями она притрагивалась то к одному, то к другому лоскуту, сплетая из них купол защитного творения. Не отводя взгляда от крадущихся теней, я пришел ей на помощь и принялся наращивать готовые куски и соединять их друг с другом.

Пальцы замерзали на холодном ветру, но надевать перчатки было нельзя — Подлинные цвета слишком чувствительны к помехам. В голове еще звенело после кувырков и сотрясений, сильно болело ушибленное плечо, хорошо, если обошлось без перелома. Фиори повезло больше, по крайней мере, со стороны выглядела она заметно лучше. Стоило девочке прикоснуться к Подлинным цветам, как ее страх тут же притупился, отошел назад, уступая место собранности и уверенности.

- Готово, - кивнув, обернулась она в ожидании новых указаний.

Первая тень замерла, почувствовав неладное, резко шевельнула рукой. Коротко вспыхнул распадающийся кристалл, и в нашу сторону метнулось тугое щупальце. В нем упруго колыхался синий, плескались голубоватые нити и фиолетовые облачка. Оно заглянуло внутрь перевернутой и смятой кареты, замерло, словно принюхиваясь, а затем изогнулось к нам.

На этот раз я не стал готовить Рассекатель, предпочтя более знакомую и привычную Огненную Плеть. Сейчас не время для опытов и проб. Пламя охотно откликнулось на зов, окутало красную ленту, обвитую вокруг желтого и оранжевого, заклубилось жарким маревом.

Дав знак Фиори, чтобы не вмешивалась, я с силой хлестнул по щупальцу за миг до того, как оно ударило в наш купол. Послышалось шипение, вражеское творение дернулось назад и замерло, покачиваясь из стороны в сторону, словно разъяренная змея. Сосредоточившись, я пристально всмотрелся в переливы синего. Мысленно углубился в толщу цвета и почти врезался в жгучие кольца морского гада.

Из-за кареты донесся тонкий свист, и на помощь к щупальцу пришли еще два точно таких же.

- Это Морские Драконы, - шепнула Фиори. - Меня учили творить их в синей Гильдии.

- Справишься?

Она коротко кивнула, протянула руку, и несколько цветов сами легли ей в ладонь. Шершавые кусочки коричневого, пламенеющие клочья красного и яркие капельки желтого. Закрыв глаза, Фиори повертела цвета, медленно перебирая пальцами, вытянула первым коричневый, придав ему твердость.

Что она делала дальше, я не видел. Чуть помедлив, синие змеи одновременно атаковали купол. Разгоняясь, они врезались в завесу, упруго отскакивали и вновь повторяли попытки пробить ее. Удары плети лишь раззадоривали их, заставляя усилить напор. На мои слабенькие шары огня Морские Драконы и вовсе не обращали внимания.

Откуда-то издалека, с еле различимых в темноте крыш, на купол обрушились несколько громадных капель. По радужной завесе потекли жгучие струйки цветной смеси, понемногу разъедая нашу защиту. Я даже не пытался пустить в ход кинжал — настолько стремительно двигались Морские Драконы. Более того, заметив крошечные прорехи в пелене купола, я освободил Огненную Плеть и спешно принялся латать завесу.

Нет, это не мог быть Ализари. Ни он, ни Мастера среди его друзей не владели Подлинными цветами настолько, чтобы создавать сложные боевые творения. А кристаллы с Штормовым Прибоем или Морскими Драконами лежат в хорошо защищенных хранилищах, доступ к которым имеют лишь доверенные люди магистров.

Но было и еще кое-что. Ни один Мастер Комтии не стал бы ограничивать себя в используемых цветах. Наши же противники применяли только творения, основанные на голубых, синих и фиолетовых. А это означало, что мы бьемся с одной из Гильдий. И чутье подсказывало мне, что я знаю ее. Синяя Гильдия.

Неожиданно Морские Драконы сменили тактику. Вместо того, чтобы упорствовать, беря купол на таран, они обвились вокруг него, туго затягивая кольца, словно удавы-душители. Я было потянулся к кинжалу, но Фиори опередила меня. Плавно взмахнула руками, выпуская на волю с десяток стрел с тлеющими наконечниками, и замерла, пристально глядя на вражеских змей. Через секунду ее творения устремились наружу, взмыли над куполом, круто уходя в небо и оставляя за собой искристый след. И молниеносно обрушились на Морских Драконов, вонзаясь в упругие творения и взрываясь в толще синего.

Огненные вспышки разогнали ночной сумрак. Видно было, как один змей распался на несколько судорожно извивающихся частей, но остальные почти не пострадали. Я еще не успел закончить эту мысль, как с ладоней Фиори сорвались две длинные ленты желтого.

Но на сей раз девочке не удалось застать противника врасплох. Оба Морских Дракона мгновенно отпрянули, так что лишь одна лента достигла цели, туго обвив туловище змея. Желтое сияние окутало поверженное творение, а когда свет померк, от дракона остались лишь рыхлые облачка синего и голубого, которые быстро развеял ветер.

Воспользовавшись удобным моментом, противники предпочли отступить. Единственный уцелевший змей растаял в темноте, в завесу перестали врезаться едкие капли, но воцарившееся спокойствие было обманчиво. Я буквально кожей чувствовал вражеские взгляды. Кто бы ни были эти Мастера, они собирались довести свое дело до конца. До нашего конца.

Внезапно раздавшийся всхлип заставил меня вздрогнуть и посмотреть на Фиори. Безвольно опустив руки, она зябко повела плечами и вдруг резко села на корточки.

- Опять...

- Ты в порядке, - склонился я над ней. - Не ранена? Что случилось?

- Они опять настигли меня. Синие.

- С чего ты взяла? - наигранно улыбнулся я.

- Я узнала творения. В них еще звучат отголоски создававших их и запечатывавших в кристаллы Мастеров. Главы и других, моих учителей, - голос Фиори опустился до шепота. - Они никогда не оставят меня. И я опять должна сражаться!

- Фио...

- Айрид, я не могу, я боюсь, понимаешь?! - подняла она взгляд. Синева тонула в озерцах слез, на дне которых чернел ужас. - Я боюсь сражаться, боюсь забыться и стать безумным созданием! Как Гончие или Рвущие!

- Успокойся. Нам достаточно только защищаться. И потом скоро здесь будет Орден.

Сияние и всполохи Подлинных цветов были хорошо видны по всей округе. Может быть, отзвуки боя заметны даже около дворца. Рано или поздно сюда придут стражники и Мастера, и тогда гильдейцам придется туго.

- Не могу, Айр. Мне страшно. Я не справлюсь.

Вокруг завесы реяли десятки и сотни пестрых, переливающимися всеми цветами облачков, лент и осколков, заливая набережную ярким светом. Но их сияние лишь еще сильнее сгущало темноту за пределами купола. Там готовились к новой атаке Мастера синей Гильдии, привыкшие добиваться своего.

- Не бойся, - я взял ее за плечи, бережно помог встать. - Есть еще один выход. Ты ведь согласна на слияние?

Бой на Подлинных цветах имеет множество особенностей. Одно из них заключается в взаимодействии между Мастерами. Чаще всего оно сводится к разделению обязанностей и геометрически точному построению отряда. Треугольник, квадрат, звезда, двойная звезда. Но и есть и другой способ объединить усилия — Радужное слияние.

- Согласна! - в глазах Фиори загорелась надежда.

- Так чего же мы ждем?!

В темноте замаячили призрачные силуэты, предательски заблестели искорки защитных творений и спешно завершаемых атакующих. Гильдейцы шли, чтобы все-таки расправиться с непривычно сильной добычей. Посмотрим, что вы скажете через пару минут!

Приободрившись, Фиори выпрямилась, расправила плечи и вопросительно глянула на меня. Пора. Отбросив тревоги и волнение, я подошел к ней вплотную, крепко взял за руки и бережно притянул к себе. Замер, чувствуя, как часто бьется ее сердце, как дрожат пальцы, как сливается воедино наше тепло.

Весь мир насквозь пропитан Подлинными цветами, они есть в воздухе, воде, камнях, деревьях, растениях, зверях и даже в человеке. Посвящение открывает Мастерам возможность влиять на Многоцветье, заставляя его исполнять их волю. В том числе и тогда, когда цвета находятся в другом человеке. Впрочем, последнее трудно даже для сильных Мастеров.

Мир вокруг меня сузился до лица девочки. Мягкого блеска оранжевых волос, чистой глубины синих глаз, слабого румянца на щеках, нервно закушенной губы. Страха, доверчивости и надежды. Не бойся, Фио, ты не одна. Не сжимайся, не запирай от меня свои цвета. Мы друзья, слышишь? Я помогу тебе. Просто откройся и...

Меня захлестнул поток ее чувств и ощущений, перед глазами замелькали неясные, быстро ускользающие образы и мысли. Исходящее от Подлинных цветов сияние резко усилилось, почти ослепляя чистотой и яркостью. От пестроты и мелькания чуть не закружилась голова.

При слиянии Мастер почти не влияет на цвета товарища, а лишь дает им соприкоснуться со своими, одновременно объединяя силы и часть мыслей. Этот, казалось бы простой, прием используют очень редко, потому что он требует полного и безоговорочного доверия между участниками. А доверие — вещь совершенно невероятная, как для Ордена, так и для Гильдий.

На миг я смежил веки, привыкая к новым ощущениям. К тяжести гнетущего страха, к прохладе и свежести веры. К сухости усталости и острому привкусу ненависти. Не моих чувствам — чужим, принадлежащим Фиори. И к неизвестному пряному аромату. А как только открыл глаза, сгустившаяся вокруг купола темнота взорвалась синими искрами.

На купол обрушился град едких капель, из-за остатков кареты вынырнули два Морских Дракона, с разгону атаковавших завесу. Фиори вздрогнула, а я стиснул зубы, преодолевая передавшийся от нее страх, и поделился уверенностью. Благодарно кивнув мне, девочка повернулась к врагам, смело вскинула подбородок и потянулась к цветам. Сгребла горсть золотого, алого, багряного и соломенного. Полосы красного, оранжевого и облачка желтого сами подлетели поближе, приподнявшись с брусчатки.

Я положил ей на плечи ладони, чтобы сохранить хрупкое единение, и даже сквозь одежду почувствовал исходящее от цветов тепло. Вдохнул исходящий от ее волос абрикосовый аромат и отправил Фиори прохладное, словно осенний ветерок, спокойствие.

По куполу прошлась волна угрожающей ряби, но в следующий миг по Морским Драконам ударили Огненные Копья. Навстречу синеватым каплям взмыли пылающие сетки. Яркая искра врезалась в густое марево пламени и бесследно растаяла в нем.

Одной рукой Фиори укрепляла завесу, вплетая гибкие нити оливкового и затыкая дыры чавкающими комками болотного, а второй — создавала одно атакующее творение за другим. Вихрь из Перьев Феникса рассек жалобно вертящегося змея на мелкие куски. Два Факела Возмездия умчались в темноту, которая тут же озарилась желтоватыми всполохами.

Не успел я удивиться появлению новых оттенков цветов, как вместо капель и змеев по нам ударили обжигающие лучи. Вокруг купола замелькали ослепительные осколки желтого, Блики Солнца, если мне не изменяла память. Но откуда здесь взялись творения желтой Гильдии?

В отличие от меня, Фиори не тратила время на пустые вопросы и немедленно добавила в завесу крупинки белого, обнажая скрытые в них ледяные торосы. Улица наполнилась злобными завываниями и протяжными стонами вьюги. Ветер поднимал целые облака Секущих Хлопьев, обрушивающиеся на гильдейцев. Несмотря на слияние, я так и не смог увидеть недоступные мне Подлинные цвета. Лишь время от времени мелькали призрачные формы, еле заметные среди окружающего сияния и вспышек.

Меня, как и Фиори, переполнял безудержный восторг, растущий от каждого нового творения или удачного удара. И все же я уловил момент, когда девочка приблизилась к пределу выносливости. Не колеблясь ни секунды, быстро опустил ладонь с ее плеча на левый бок и крепко прижал, подпитывая Фиори своими силами. Она не обернулась, продолжая сплетать творения, но я ощутил ответную волну благодарности, от которой веяло запахом меда и разнотравья.

В отчаянной попытке исправить положение враги пустили в ход Песчаный Полог. От простершегося ввысь и вширь защитного творения исходил удушающий зной. На фоне мостовой, припорошенной снегом, клубящийся песок смотрелся дико, словно бред тяжелобольного.

Я почувствовал, как напряглась Фиори, стягивая к себе все больше цветов. Она старалась точно подобрать творение, способное пробить и Полог, и последующие завесы, непрерывно перебирала разные сочетания, пробовала взять мощью. Несколько атак закончились впустую, сыпучий песок мгновенно затягивал любые прорехи, одинаково легко измельчая Копья, Факелы и Хлопья.

И тогда Фиори оглянулась на темную воду канала.

Благодаря слиянию я сразу понял, что за мысль пришла ей в голову. Над маслянисто-черной гладью колыхалось множество облачков и полос. И в каждом отсвечивали мрачные грани цвета. Прекрасный материал для одного из самых грозных творений, придуманных синей Гильдией.

Отдельные облачка и капельки синего сливались воедино, словно ручьи струились по мостовой, стекаясь к ней. Острые осколки черного подплывали ближе, отзываясь на витающие в воздухе ярость и злобу. За ними следовали фиолетовый и голубой, виднелись редкие обрывки коричневого.

Будто догадавшись, что делает Фиори, Мастера пустили в ход последнее средство. Над крышами появилось темное пятно — быстро разрастающаяся туча Небесной Кары. Громадное сине-фиолетово-желтое творение напоминало гигантский нарыв на сером небе. Но оно не успело породить ослепительные росчерки смертоносных молний.

По витающим в воздухе цветам прокатилась волна ряби. Над нашим куполом проступили очертания громадного монстра. К Мастерам стремительно потянулись длинные щупальца, над их головами возник мощный клюв, а слабые атаки разбились о наросты пластин. Не так-то просто ранить воина мрачных пучин — Кракена Бездны.

Охнув, я едва устоял на ногах. Создание такого гиганта требовало неимоверного напряжения. Фиори пришлось вычерпать все мои силы, чтобы завершить творение. Но теперь враги были обречены.

Кракен вспорол клювом тучу Небесной Кары, развеивая ее, словно дым, а затем сосредоточился на мелких людишках, копошащихся внизу. Двумя ударами разорвал Полог, щупальцами разметал песчаные обрывки желтого. Я затаил дыхание, пораженный мощью творения. Одно дело знать, что цвет хранит немало жутких и темных секретов, а другое дело видеть воочию.

А вот Фиори бурно ликовала, наблюдая за Кракеном. За тем, как щупальца пронзали радужные завесы, подбрасывали незадачливого Мастера в воздух, чтобы разорвать на куски. За тем, как тонули в непроницаемой черноте жалкие лучи и блестки гильдейцев, как бессильно оседали песчаные вихри.

- Фиори, довольно, останови его!

Напрасный труд. Ее восторг затоплял любые островки рассудка, а поток удовольствия играючи сносил все плотины доводов. Я потянулся к творению и натолкнулся на холод чуждого разума.

Еще два тела, похожие на ярмарочные марионетки, отлетели к стенам домов. Последний Мастер продолжал сражаться, но не в его силах было остановить чудовище.

Ты ведь всегда верила мне, Фио, откликнись, прошу!

Там, под слоем восторга, скрывался страх перед Мастерами, Гильдиями и всеми чужаками, от которых она видела только зло. Зло и боль. И теперь она щедро отдавала их, не размышляя, не разбираясь, просто желая заполнить гулкую и тянущую пустоту одиночества в душе, хотя бы и таким восторгом.

Даже такой ценой.

Сейчас Фиори не слышала меня, с головой погрузившись в цвета. Я поспешно потянулся к ее чувствам и замер в растерянности. Струйки доверия бесследно растворились в потоке восторга. Давить на нее страхом я бы не стал ни за что на свете. Оставалась лишь тонкая нить пряного аромата.

Мастер пропустил удар щупальца и неуклюже свалился на брусчатку. На миг Кракен застыл, будто раздумывая, а потом направился к арке.

- Сдаюсь, - донеслось сквозь вой ветра. Срывающийся от страха голос казался смутно знакомым. - Айрид, слышишь, я сдаюсь! Прошу, не убивай!

Я резко потянул за нить. Отзовись же, Фио!

- Что? - недоуменно оглянулась она.

- Отзови Кракена! Быстрее!

Не теряя ни секунды, она прикоснулась к темным глубинам творения. Властно приказала, и Кракен, чуть помедлив, отступил, напоследок недовольно дернув щупальцами.

Фиори вопросительно посмотрела на меня, и я почувствовал, как на смену ее восторгу приходит тревога.

- Ты справилась, - опередил я девочку. - Остальное неважно. Пойдем, надо взглянуть на сдавшегося Мастера.

Она беспрекословно взялась за купол, превращая его в личные завесы. Лишь по плотно сжатым губам я догадался, чего ей это стоило. Даже с моей поддержкой бой отнял у Фиори почти все силы, и держалась она на одном упрямстве. Увы, я тоже был вымотан до предела. Сначала дурацкая дуэль, потом жаркая схватка, слияние и помощь в создании творений. Сейчас я мог сплести только пару огненных шаров.

Цвета одиночества и силы. Глава 9

При виде мертвых лошадей и возницы, валявшихся бесформенными кучами на брусчатке, Фиори дернулась, словно от острой боли. Пришлось прижать ее к себе, крепко обнять, успокаивая и заставляя отвести взор от неприглядной картины. Если бы присланная из школы карета не была насквозь пропитана Подлинными цветами, то наши останки перемешало бы вместе с досками и разметало по улице.

Застывший над улицей Кракен равнодушно следил за тем, как мы пробираемся по мостовой, вдребезги разбитой ударами множества творений. Когда до арки оставалось шагов десять, я остановился и придержал рассеянно бредущую Фиори. Похоже, усталость уже брала свое, затуманивая ее разум и ослабляя внимание.

Быстро слепил огненный шарик, поморщился, неосторожно схватившись за пламенеющий красный. Спохватившись, обнажил кинжал. Вгляделся в темноту и осторожно шагнул вперед. В слабом сиянии цветов я увидел прижавшегося к стене Мастера. Он вздрогнул, заметив меня, судорожно сглотнул, с нескрываемым ужасом косясь то ли на щупальца Кракена, то ли на замершую Фиори.

- Люцертола?

Услышав свое имя, он затравлено дернулся, словно от удара, и поспешно опустил взгляд.

- Держи руки на виду и не смей тянуться к цветам! - велел я, краем глаза следя за Фиори.

При таком переутомлении она в любой момент может потерять сознание, достаточно любой встряски или напряжения.

Послышался стук копыт, из ночного сумрака вынырнули всадники, следом на разгромленную набережную выкатили две кареты. Часть стражников тут же спешилась и направилась к обломкам. Из первого экипажа резко выскочил Моэн, окинул пристальным взглядом улицу, задержавшись на висящем в воздухе творении, и быстро зашагал к нам, не обращая внимания на тела и выбоины.

- Можешь отпускать Кракена, - повернулся я к Фиори.

На всякий случай взял ее под руку, чуть не охнул, когда она привалилась ко мне и тихо пошевелила пальцами. Одно касание, и чудовище из неведомых людям океанских глубин распалось на отдельные облачка и полоски, стремительно разлетевшиеся в разные стороны.

- Я думал, стража прибудет раньше, - опередил я Моэна. - Но не ожидал увидеть вас.

- В следующий раз, если решите подраться, делайте это возле резиденции Ордена, где достаточно боевых Мастеров. Вам еще повезло, - в его голосе сквозило раздражение, - что отряд стражи был неподалеку от школы. Иначе от них бы и вовсе не было никакого проку. Садитесь в мою карету. А этого, - повернулся он к стражникам, указывая на Люцертолу, - тащите во вторую. И наденьте на него самые крепкие Оковы!

Оказавшись в карете, Фиори окончательно сникла. Положила голову мне на плечо и уставилась невидящим взглядом в окно. Моэн вернулся через минуту, сел на противоположное сиденье, и экипаж тут же тронулся.

Поездка продолжалась недолго. Уже миновав два квартала, мы остановились перед мостом, ведущим в школу.

- Сейчас это самое безопасное для вас место, - пояснил Моэн, заметив мое удивление. - Скоро вернутся Эсприто и Нингэро, и тогда даже целая Гильдия не сможет взять штурмом наш купол.

- А две Гильдии? - зло усмехнулся я. - В самом начале боя враги использовали творения синих, а в конце — желтых. Куда смотрит ваш Орден, если гильдейцы чувствуют себя, как дома, в центре Пэлисса?!

Моэн поморщился, но промолчал и пошел ко второй карете, чтобы забрать Люца. Тем временем, я и Фиори направились к куполу. Отчасти преподаватель был прав. Чтобы пробить защитные завесы школы понадобится не один десяток Мастеров, и даже тогда им придется приложить огромные усилия. Купол ткали настоящие умельцы, знавшие гораздо больше, чем нынешние Мастера.

Меня тревожило другое: Гильдии добрались до нас даже в Комтии. Более того, сам факт, что им удалось беспрепятственно проникнуть в Пэлисс, внушал подозрения. Над этим стоило подумать, но сейчас мне было не до размышлений.

У входа в школу нас уже ожидали. Незнакомый Мастер, трое воинов Ордена и немолодой лекарь с внушительных размеров сумкой, который сразу же поспешил к Фиори. Пока мы шли к жилому корпусу, он прямо на ходу задавал вопросы, осторожно дотрагивался до ее висков, шеи, запястья и груди, добродушно улыбаясь и хитро щурясь.

Вопреки моим опасениям, Фиори не воспротивилась осмотру, лишь раз или два поежилась, крепче сжимая мою ладонь. Оказавшись в своей комнате, она устало опустилась на кровать и тут же закрыла глаза, не обращая внимания на посторонних.

- Не стоит беспокоиться, - в глазах лекаря мелькнуло сочувствие. - Ее здоровью ничего не угрожает. Обычное переутомление. Истощение сил достаточно небольшое, два или три дня и оно пройдет без каких-либо последствий.

- Вы уверены?

- Абсолютно, - усмехнулся он. - Поверьте, я наблюдал немало подобных случаев, к слову, обычно куда более запущенных и тяжелых. В данный момент, длительный сон ей будет полезнее, чем назначенные мною средства.

Раскрыв сумку, он достал коробочку с пилюлями, внутри которых приглушенно мерцали Подлинные цвета.

- Вы Мастер? - уточнил я, вспомнив пристальные взгляды лекаря на девочку.

- Только Видящий, - покачал он головой. - Но для лечения хватает и этого. Честно говоря, нисколько не жалею, что не являюсь Мастером.

На всякий случай я присмотрелся к вложенным в пилюли цветам, но увидел только еле различимые тени трав. Слабые подобия творений, предназначенные ускорить восстановление сил и снять последствия истощения. Не хотелось оставлять Фиори одну, пусть даже под охраной людей из Ордена, но сейчас мне нужно было получить ответы, которые не могли подождать.

Вот почему я отправился назад к главному входу, надеясь, что успею застать Моэна. Похоже, что в отсутствии Эсприто именно он взял на себя обязанности главы. А значит, от него зависело, удастся ли мне поговорить с Люцертолой. И не только поговорить...

Непривычно пустой холл встретил меня вымытыми до блеска полами, светом люстр и множеством кружащих под потолком вестников. В этот неурочный час их было больше, чем обычно. Я остановился посреди холла, соображая, подниматься ли наверх, где расположены личные кабинеты преподавателей, или еще подождать здесь, как вдруг дверь отворилась, и внутрь вошел Моэн.

- Мне нужно присутствовать на допросе пленника, - прямо заявил я. - И чем быстрее, тем лучше.

- И каковы причины спешки? Полагаю, что все необходимое вы узнаете от магистра Эсприто.

- Во-первых, я хочу быть уверен, что сейчас нам больше ничего не угрожает. А во-вторых, это мой старый знакомый. Можете поверить, со мной он будет гораздо разговорчивее, особенно, если вы не станете вмешиваться.

Моэн хмыкнул, смерил меня оценивающим взглядом, словно взвешивая возможную выгоду, и с плохо скрытой неохотой кивнул. Я ожидал, что он направится в одно из крыльев, где есть хорошо защищенные помещения и тренировочные залы, но вместо этого Мастер подошел к незаметной даже вблизи двери.

За ней скрывалась винтовая лестница, круто уходящая вниз. Запертые в стеклянных колбах цвета светили слабо, как будто против воли, и едва разгоняли полумрак. По стенам стекали капли фиолетового, на ступеньках клубились синие облачка. Вскоре повеяло прохладой, и не из-за того, что мы находились глубоко под землей, а потому, что строители сочли, будто именно такой климат лучше всего пойдет для содержания узников.

Это были не промозглая сырость, властвующая на улицах Пэлисса, или ледяная стужа, вроде той, что царит зимой в горах. На первый взгляд, обычная прохлада, но вскоре она уже струйками пробирается под одежду, а в тишине начинает раздаваться мерное постукивание капель, сводящее с ума своей монотонностью.

Встряхнувшись, я прогнал пугающее наваждение и прибавил шаг, сосредоточившись на спускающемся впереди Моэне. Ему не пришлось вести меня вглубь подвалов, комната, в которой находился Люцертола, располагалась напротив лестницы. Кроме пленника там был только один Мастер, облокотившийся на грубовато сколоченный стол.

- Упорно отказывается отвечать, - повернулся он к моему провожатому. - Твердит лишь, что член желтой Гильдии, в нападении не участвовал, ничего противозаконного не совершал.

- Понятно. Особые меры еще не применяли, нет? Тогда сначала пусть поработает этот юноша. А потом, если потребуется, и я примусь за дело, - равнодушно распорядился Моэн, тот, кого я прежде считал обычным преподавателем.

Не тратя время на разглядывание помещения, я сразу направился к Люцертоле. Мой старый знакомый сидел на колченогом табурете, руки и ноги прочно спеленаты слоями цветных Оков. В выражении лица — плохо скрытые следы обреченности и упрямой готовности молчать до конца.

- Не думал, что мы еще встретимся, тем более в такой обстановке, - встал я перед ним. - Что скажешь?

- Меня заставили приехать сюда, понимаешь, Айр? - неуверенно посмотрел он на меня. - Я здесь не при чем. Я не сражался с вами...

- Охотно верю, что не сражался. Так сколько раз ты предал нас, Люцертола? Думаешь, я забыл нашу последнюю встречу?!

- А что мне оставалось делать?! - возмутился он. - Они запросто могли казнить меня в случае отказа. Ведь я не владею столькими цветами, как ты, я для них вообще ничто! Слабый Мастер и опасный очевидец, это была моя единственная возможность выжить!

- Сколько пышных слов, чтобы оправдаться. Интересно, когда ты отправлял слугу в свою Гильдию, тебе тоже угрожали казнью?

- То был мой долг сообщить им...

- Хватит! - я в последний момент сдержался, чтобы не врезать ему. - Хватит лгать. Хватит изворачиваться. Может, ты забыл, но от оправданий предательство не перестанет быть таковым. Какая разница ради чего! Я доверял тебе, Люцертола.

- Но ведь все закончилось благополучно...

- Для нас? Да, но не благодаря твоим стараниям, а вопреки. И знаешь, что я тебе скажу? - навис я над ним. - Я бы простил тебя, если бы ты предал только меня. В конце концов, мне не привыкать. Сначала отец, потом Гильдии, а теперь еще и старый друг. Но ты подставил под удар Фиори. И теперь я пойду на все, чтобы получить доказательства того, что ей ничего не угрожает.

- А что ей может грозить? Или ты еще не понял, на что она способна?! Некоторые из наших вообще считали, что ее невозможно убить в бою!

- Почему?

- Забудь, - опустил он глаза. - Если я начну болтать, то Гильдии расправятся и со мной.

Отступив на шаг, я окинул взглядом комнату и витающие вокруг цвета.

- Боюсь, ты не понял меня, Люцертола, - вздохнул я с притворной печалью. - Мне нужны полные и четкие ответы. Видишь, этот клочок красного? Нет? А жаль... Такой огненный, жаркий... Будешь запираться, и я проверю, достаточно ли сильно он горит, чтобы поджарить человека.

- Ты, ты не посмеешь, - испуганно отстранился он, с надеждой глядя на орденских Мастеров. - Это же...

- Я ведь сказал, что пойду на все. Зря надеешься, они не станут вмешиваться. Что плохого, если я сделаю за них грязную работу? Подумай еще раз. Гильдии далеко, а я рядом. И добуду ответы любой ценой!

Красный вспыхнул ярче, наливаясь огнем. Люцертола отпрянул, когда я приблизился к нему. Отклонился и замер, почувствовав, как опасно накренился табурет. По лбу и вискам потекли ручейки пота, лицо исказилось в гримасе страха.

В отчаянии он задергал руками, но цветные путы держали крепко, не оставляя ни малейшей возможности освободиться.

- Итак, что ты решил?

- Хорошо, хорошо! - торопливо закивал он. - Я все расскажу, все, что знаю. Только убери от меня огонь!

- Вот видишь, Гильдии не так уж и страшны. Начни с того момента, когда мы оказались в лапах заговорщиков.

На самом деле, я понятия не имел, хватит ли у меня решимости исполнить угрозу. С одной стороны, гнев иногда толкает людей и на большие безрассудства. С другой — я не желал прибегать к методам Гильдий и опускаться до их уровня.

Если бы Люцертола знал, как мне было больно, когда выяснилось, что наша дружба для него ничего не значила и что у меня нет настоящих друзей. Впрочем, они вскоре нашлись — Спаде и воины, преданно служившие роду. Люди, оставшиеся верными клятве и долгу, несмотря ни на что.

- На следующий день меня отвели в тюремную камеру красной Гильдии...

Как и ожидалось, сразу после восхода красные открыто выступили на стороне заговорщиков. И хотя они не рискнули напасть на самых влиятельных сторонников синей Гильдии, опасаясь настроить против себя Совет Лордов, но никто не мешал им расправляться с рассеявшимися по столице беглецами и беззащитными одиночками.

- ...Все это мне потом рассказали, а сперва казалось, что все про меня забыли. Только один раз приходил Мастер, расспрашивал про тебя и девчонку...

И все-таки синяя Гильдия довольно скоро оправилась от удара. Основные потери пришлись на молодых, слабых или неопытных Мастеров. Боевые по большей части выжили и сумели укрыться от загонщиков. Гильдия сохранила костяк и при первой же возможности покинула столицу, чтобы собраться с силами и вернуть утраченное положение.

- ...Где-то через пару недель за мной пришли желтые. Никаких объяснений или разговоров, сразу же посадили под домашний арест, приставили наблюдателей...

Видя, что сходу одолеть противника не получается, красные принялись искать единомышленников среди тех, кто еще не выбрал сторону в разгорающейся войне. Пусть она пока исчерпывалась мелкими стычками, если не считать столичной бойни, но долго это шаткое равновесие продолжаться не могло. А колеблющихся было немало.

- ...Кое-как мне удалось выяснить, что наши не могут решить, к кому присоединяться. Одни обвиняли синих в безответственности...

Нечто подобное говорил и устроивший засаду возле Альбивио Мастер. Мол, есть те, кто намереваются убить Фиори, считая ее опасным чудовищем, а есть и те, кто не прочь использовать девочку в своих целях. Обозначился раскол, и тогда красные предложили помощь сторонникам жестких мер в обмен на поддержку в борьбе с синей Гильдией. Так, желтые получили трофейные кристаллы, чтобы запутать следы после нападения на меня и Фиори. Обострять отношения с Орденом никто не собирался, но вот подставить соперника — почему бы и нет?

- ...Пойми, Айрид, - повысил он голос, - меня никто не спрашивал, хочу ли я участвовать. Просто им понадобился человек, хорошо знавший тебя. И девчонку, - осторожно добавил Люцертола. - Они хотели быть уверены, что избавятся именно от вас...

В отличие от красной и синей Гильдий, которые по горячим следам отправили отряды охотников, желтая предпочла выждать, чтобы бить наверняка. Лишь получив донесения от агентов из Комтии, они послали отряд убийц, если и уступавших бойцам других Гильдий по силам и выучке, то ненамного.

Люцертола не знал, каким образом желтым удалось обмануть пограничную стражу и соглядатаев Ордена. Имел ли место подкуп, или же приложил руку кто-то из магистров, или же сказалось заурядное разгильдяйство, следствие мирных десятилетий. В любом случае, убийцы скрытно проникли в самое сердце Комтии, и лишь чудом их усилия не увенчались успехом.

Все то время, пока длился рассказ Люцертолы, Моэн держался в тени, за спиной своего коллеги, что не мешало ему бдительно следить за ходом допросом, изредка что-то уточняя или переспрашивая. Стоило же рассказу пленника отклониться в сторону, как Мастер тут же возвращал разговор в нужное русло.

- Нет, глава точно не стал бы отправлять еще кого-то, - замотал головой Люцертола. - Можете не сомневаться. У Гильдии каждый боевой Мастер на счету, он и этих-то отпустил крайне неохотно.

- И больше с вами никого не было, - вздохнул я, не скрывая облегчения.

Одно дело знать, что на тебя могут охотиться, и совсем другое — ежеминутно ожидать нового нападения.

В отличие от меня, у Мастеров осталось немало вопросов к пленному гильдейцу. Вероятно, я даже почерпнул бы кое-что полезное из дальнейшего допроса, но сперва надо было проведать Фиори, оставшуюся на попечении лекаря и охраны. Не обращая внимания на встревоженный взгляд Люцертолы, я направился к выходу.

Коридор встретил меня неприятным полумраком и вязкой тишиной, скрадывающей громкие звуки и прекрасно сохраняющей шорохи. Я едва успел сделать несколько шагов, как позади послышался голос Моэна.

- А ты неплохо держался. Твой друг сразу размяк, едва увидел тебя.

- Вы бы справились и без меня.

- Верно. - подтвердил он. - Только чуть позже. И еще, хочу дать совет. Если угрожаешь, то будь готов исполнить обещанное, иначе пленник почувствует твою слабость. И главное, будь готов к тому, что потом тебе придется жить с этим.

- Хорошо, - согласился я, недоумевая над причинами его откровенности. - Только не уверен, что мне понадобится ваш совет.

- Понадобится, - в усмешке Моэна мелькнули жесткие складки. - Поверь мне, ученик, не раз и не два понадобится. Слово палача.

За ним уже закрылась дверь, а я все еще стоял, прислонившись к стене, и пытался осмыслить услышанное. В груди шевельнулся тяжелый комок тревоги. Слишком много событий и сюрпризов для одного дня. Все мои представления об окружающих трещали по швам. Вышедшие наружу игры магистров, разоблаченная ложь, внезапное нападение Гильдий... Теперь еще и странный разговор с Моэном. Наконец, решившись, я отстранился от прохладного камня и поспешно двинулся вверх по лестнице. Тайны могут подождать, а вот Фиори — нет.

В жилом корпусе царила тишина иного рода. В ней, а точнее в нитях коричневого и бежевого, что мирно парили под потолком, лоскутах багрового, точках золотого, чувствовалось тепло уюта, раздавался шелест страниц. И мало-помалу сдавливающее ощущение одиночества, возникшее у меня после мрачного подвала, начало ослабевать.

Я поднялся на второй этаж и нахмурился, не видя охранников, которые должны были стоять возле комнаты Фиори. Правая рука машинально потянулась к кинжалу, левая — за неимением лучшего нащупала нить коричневого. Если поблизости есть враг, то мало ему не покажется. Шагнул к двери и лишь тогда заметил слабое мерцание у противоположной стены.

Прежде чем я успел что-то сделать, переливающееся полотно шевельнулось, и из-за пропитанного Подлинными цветами плаща показалось лицо одного из караулящих комнату воинов. Убедившись, что я отвел руку от ножен, он кивнул и вновь пропал из виду. Впрочем, теперь мне удалось различить выдающие его положение цветные отблески.

Похоже, Орден всерьез обеспокоился нашей безопасностью, если охранникам выданы столь качественные маскирующие плащи. Ведь такое дерзкое проникновение и удачный выбор времени для нападения было бы невозможно без помощи кого-то из влиятельных комтийцев. Наверняка два других воина тоже стоят где-то поблизости, может, даже у меня за спиной. Не удивлюсь, если и Мастер дежурит неподалеку.

Войдя в комнату, я аккуратно прикрыл за собой дверь, обернулся и замер, обнаружив незваную гостью. Вопреки моим ожиданиям, Фиори не спала. Отбросив одеяло в сторону, она откинулась на приподнятую подушку и с интересом слушала сидящую в ногах Гайтэ. При виде меня обе едва не подскочили, резко повернулись, Фиори с радостным нетерпением, а Гайтэ с плохо скрытым испугом.

- Так-так, - смерил я поднявшуюся внучку Эсприто гневным взглядом. - Помнится, этим вечером у нас состоялся некий разговор.

Если раньше присутствие соглядатая еще было терпимо, то в свете последних событий я не собирался мириться с неизвестно чьим наблюдением.

- Я, пожалуй, пойду, - натянуто подмигнула она Фиори. - Еще увидимся.

- Погоди. Айрид, Гайтэ, объясните мне, что между вами происходит!

- Что происходит? - переспросил я, пристально глядя на переминающуюся с ноги на ногу девчонку. - Ровным счетом ничего. Просто мне надоела постоянная ложь твоей, как ты наивно считаешь, подруги. Она попросту использует твое доверие, чтобы выполнять поручения деда. Следить за тобой, пересказывать ваши беседы, доносить о желаниях и решениях.

- Айрид! - Фиори села, опираясь одной рукой на постель, а другою о стену.

Наши взгляды встретились, и я покачнулся, на миг опять оказавшись на холодном ветру, посреди разбитой набережной. Вновь ощутил тянущую пустоту ее одиночества, тоску по беззаботному веселью. Ощутил желание разговаривать, дружить, играть — получать все то, чего ее лишили Мастера синей Гильдии.

Вот почему ты с такой радостью приняла дружбу Гайтэ. Потому что была готова на все, чтобы заглушить боль от тяжелых воспоминаний, чтобы опереться на кого-то и обрести потерянное. Чтобы хоть иногда чувствовать себя счастливой, и не только потому, что испепелила очередного противника. Чтобы найти домашний уют и попытаться залечить раны души. Но подходящее ли ты выбрала лекарство?

- Почему ты веришь ей, Фиори?

- Расскажи ему, Гай, - синие глаза успокаивающе смотрели на непривычно притихшую и смущенную внучку Эсприто. - Ему можно. Он поймет, вот увидишь.

Что я должен понять?

- Ладно, - чуть помедлив, резко тряхнула густыми кудрями Гайтэ. Опустилась обратно на кровать, аккуратно положила ладони на колени, словно прилежная ученица или простенькая скромняшка. - На самом деле почти во всех благородных семействах знают эту историю. Главы так точно. Только вслух и при посторонних не обсуждают. Опасаются деда.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями, и я воспользовался этим, чтобы сесть в кресло. Не стоять же, пока будет длиться рассказ.

- Дед был против женитьбы моего отца, поскольку моя мать не была даже Видящей, не то что Мастером. А значит, способности детей могли ослабнуть. Не добившись своего, он страшно разгневался и сослал отца вместе с семьей в одну из небольших приграничных крепостей, а вскоре родилась я. Раннее детство запомнилось мне не очень хорошо. Утренние хрипы рожков, широкий луг, куча тряпичных кукол и деревянных игрушек. А еще далекий лес, к которому строго запрещалось приближаться.

Я едва сдержался, чтобы не зевнуть. Что может быть особого в буднях глухого захолустья?

- Но один день я запомнила очень хорошо, - нервно облизнула губы Гайтэ. - когда из-за леса пришла сияющая всеми цветами смерть.

- Погоди, - вздрогнул я, - так ты говоришь о Приграничье?

- Мне было шесть лет. Я почувствовала неладное, еще когда из цветов послышались странные звуки. Потом снаружи что-то загрохотало, раздавались крики. Мама поволокла меня в детскую, а я плакала и звала папу. Помню, сильно пахло горелым и травой. У дверей стоял воин, еще двое во дворе. А отец дрался на стене крепости, свивал тугие плети и рубил что-то, тянущееся к людям. Потом я увидела, как он шатается, - стиснула она кулачки. - Мама куда-то делась, а у меня в руках была брошка с Подлинными цветами. И я попыталась овладеть ими, чтобы помочь отцу.

Поежившись, я покачал головой, дивясь, что Гайтэ осталась жива. В Гильдиях ученики проходят посвящение лишь по достижении четырнадцати лет. Да и то, бывают печальные случаи, хотя до смертей доходит редко. Как-никак рядом всегда стоит опытный Мастер, который внимательно следит за состоянием ученика, поддерживает и помогает, чтобы тот не потерял большую часть цветов. Но чтобы в шесть лет, в одиночку, без подготовки...

- Очнулась я только через три недели. Мне говорили, что лекари уже отчаялись помочь, но дед настаивал до последнего. Иногда я жалею, что он такой упрямый, - судорожно сглотнула Гайтэ. - Когда я очнулась, то думала, что сойду с ума. Мир поблек, лишился почти всех красок. Казалось, что я потеряла часть себя. Вообще-то, так оно и было. Из-за неудачного посвящения я утратила почти все цвета. Прежде их было шестнадцать...

Даже потеря трех или четырех Подлинных цветов переносится очень тяжело. Отчасти поэтому я когда-то наотрез отказывался становиться Мастером. Лишь благодаря везению, а главное, помощи Фиори, мне удалось сохранить все доступные цвета. Но с шестнадцати до пяти — это невероятно жестоко. Боюсь даже представить, что чувствует Гайтэ.

- ...А осталось три. Да, именно три, - кивнула она. - Слухи про пять распустил дед, чтобы хоть как-то защитить меня от насмешек. Только не очень-то получилось.

Не удивительно, что Гайтэ старалась избегать встречи с Ализари. Тот наверняка не упускал случая подшутить над слабенькой девчонкой — Мастерицей, владеющей сущей каплей силы Многоцветья.

- Обычно мне очень тяжело находиться рядом с Мастерами, - тихо призналась Гайтэ. - Оживают смутные обрывки воспоминаний... Только возле Фио я чувствую себя хорошо. Нет, не просто хорошо — замечательно, словно ничего и не теряла! Айрид, я правда никогда и ничем не вредила ей и не предавала!

- Тогда почему же ты не выполнила мою просьбу на балу? - спросил я, преодолевая невольную жалость к несчастной Мастерице.

- Она здесь не при чем, - вмешалась Фиори. - Я уже сама все знала, а Гайтэ наоборот уговорила меня не спешить и не вмешиваться.

- Знала?

- Видишь ли, - смутилась Гайтэ. - Я давным давно показала ей, как управляться с золотыми творениями. Так, чтобы слышать и видеть любой разговор. Вот и...

Понимающе кивнув, я откинулся в кресле, спешно обдумывая услышанное. Получалось, что я напрасно подозревал внучку Эсприто во лжи. Такую историю невозможно придумать, более того, теперь становилось понятно, для чего Гайтэ старательно избегала уроков, отчего легко сдружилась с Фиори, почему терпела мои выходки. Из-за чего плакала, сидя под громадным древом в саду.

Для нее, утратившей почти все цвета, было обидно и больно ощущать свою ущербность, когда вокруг мириады напоминаний — растения, творения и создания. И презрительные насмешки тех, кто владеет большей силой. Пожалуй, одиночество Гайтэ было столь же тоскливым, как и одиночество Фиори. Потому они легко понимали друг друга, зная чужие слабости и сильные стороны.

- Ладно, мне пора идти, - внезапно поднялась Гайтэ. - До завтра, Фиори. Я еще загляну, если...

- Нет, не буду против. Пойдем, я провожу.

Мы молча прошли мимо почти невидимых охранников, спустились по лестнице и, не сговариваясь, двинулись в обход сада.

- Можешь приходить к Фиори, когда захочешь, - придержал я девочку, когда до холла оставалось пара десятков шагов. - И прости за то, что был не лучшего мнения о тебе.

- Ничего страшного, я привыкла, - пожала она плечами. - От меня ведь на самом деле нет никакого проку.

- С чего это?

- Но как же, - смутилась Гайтэ, ожидая подвоха. - Мне ведь доступно только три цвета.

- И что? - приподнял я брови. - Сила, она не только в цвете, а точнее, отнюдь не в цвете. Сила в том, как человек распоряжается своими способностями. Кто-то владеет почти тремя десятками цветов и тратит всю жизнь на то, чтобы веселиться и унижать других. А кто-то — на то чтобы защищать людей, строить великолепные здания, выращивать невиданные сады. Кто из них по-настоящему силен?

- Но ведь у меня...

- А ты взгляни по сторонам. Пусть, у тебя всего три цвета, но ведь и их можно применить с пользой! К примеру, золотой есть почти во всех украшениях. Что скажешь?

- Дед, - многозначительно напомнила она. - Он спит и видит, как бы передать мне обязанности главы школы.

- Это уже тебе решать, - развел я руками. - Мое слово магистру точно не указ. А вот слово любимой внучки...

- Ты случаем не волшебник, Айрид? Говоришь гладко, красиво. Так и хочется поверить.

- А ты возьми и поверь. И претвори свои мечты в жизнь. Обещаешь?

- Постараюсь, - улыбнулась она. Искренне, открыто.

И торопливо направилась прочь, украдкой обернувшись и подарив еще одну улыбку. Я проводил ее взглядом и лишь тогда медленно зашагал назад. Мне было о чем подумать и, увы, о невеселом. Единственное преимущество Комтии — защита от происков Гильдий — пошла прахом после нападения желтых.

Пусть все проникшие в Пэлисс Мастера погибли, но кто может поручиться, что на смену им не придут другие? Более удачливые или более настырные. Что тогда, жить и прятаться, трястись весь остаток лет, бояться каждой тени? Пока до нас не доберутся Тени Смерти, творения фиолетовой Гильдии.

Будь я один, то спокойно бы выбрал возвращение домой. Не так уж и страшны Странники, как-никак они однажды уже помогли мне. Точнее, помог он, Вегио, загадочный старик, вытащивший меня из гнусной передряги и давший несколько полезных уроков обращения с Подлинными цветами.

Но согласится ли вернуться в Регну Фиори? С ее-то смертельным страхом перед Гильдиями и прежними владельцами. И что ждет тогда Мастерицу всех цветов в Комтии, где Орден не позволит ей оставаться независимой и свободной. Без меня Фиори окажется в полном одиночестве, если не считать Гайтэ. Мне же все больше хочется возвратиться домой и тогда... Как же тяжело принимать такие решения!

Стоило мне войти в комнату, и едва успевшая задремать Фиори тут же подняла голову. Заморгала, всматриваясь, отбросила одеяло и сломя голову бросилась ко мне. Повисла на груди, пристально глядя в глаза.

- Ты ведь не бросишь меня?

- Что за глупости, Фио? - удивился я и замер, пораженный догадкой. Если Фиори умеет управляться с золотыми нитями, то, вероятно, она слышала наш разговор с магистрами. - Так ты подслушивала?

- Совсем немного, - призналась она, сверкая честной улыбкой. - Почти ничего!

- Так я и поверил. И что же ты решила?

Фиори вдруг отпустила меня, плавно шагнула назад и выпрямилась, не отводя взора.

- Я поеду с тобой.

- Но ведь ты боишься Гильдий. Зачем тебе ехать в Регну? Здесь безопаснее, уж тебя-то Орден сумеет защитить. Почему, Фио?

Промолчав, она взяла меня за руку. В комнате повис смутно знакомый запах, похожий на тот, что я ощущал во время Радужного слияния. Неизвестный пряный аромат, сладковато-горький и необычно манящий.

- Потому что я люблю тебя, Айрид.

Хрупкая фигура неподвижно застыла в ожидании ответа. Тонкая линия плотно сжатых губ, яркие озера глаз, слабое синие ниспадающих на плечи волос.

Напрасно я по привычке считал Фиори наивной девочкой, не умеющей принимать решения и разбираться в людях. Обманывался хрупким сложением и застенчивостью, забывая, что ее ровесницы уже выходя замуж, основывают семьи, а среди аристократов — порой и раньше. Она перестала быть ребенком в тот момент, когда попала в руки синей Гильдии, которая превратила ее в убийственное создание, но не сумела подавить рассудок.

Миг напряженной тишины показался мне бесконечно долгим. Шагнув навстречу, я крепко обнял Фиори, делая вид, что не слышу слабых всхлипов.

- Мы поедем вместе.

Гладя ее волосы, я мысленно признал, что в одиночестве Фиори есть и моя вина. Нельзя было отстраняться, поддаваясь нерешительности и страху чем-то навредить. Молчание и равнодушие гораздо губительнее.

Ничего, в Регне нас ждет Спаде и его люди, ждут Странники. Быть может, если она выжила, ждет и Пунта.

Иногда мало принять прошлое, надо еще и переписать настоящее, чтобы определить свое место в будущем. Чтобы это будущее вообще у тебя было. Вместе, мы перепишем его. По крайней мере, попытаемся, потому что у нас не иного выхода. И никогда не было.

Цвета знаний и господства. Глава 10

В ровном рассветном сумраке звонко хрустел ледок, сковавший лужи за ночь. Прохладный весенний воздух был насквозь пропитан запахами сырой земли, последнего снега, исходящими от облачков белого и комочков черного, что кружились у ног. Несмотря на отчаянные усилия заморозков, то тут, то там упрямо зеленела первая трава.

Я прищурился, приглядываясь к пролетающей мимо ленте голубого, привычно окунулся вглубь Подлинного цвета. Вдохнул его весенней свежести, увидел талые ручьи и, убедившись, что все в порядке, отпустил ленту.

Осторожность никогда не бывает лишней. Особенно для Мастера, обладающего властью над Многоцветьем. Особенно, когда он забрался туда, куда мало кто отправляется по своей воле. Впрочем, насчет своей можно было и поспорить. Хотя выбор я делал самостоятельно, но обстоятельства сложились так, что иного выхода у меня не было. А потому здравствуй, Приграничье, вполне заслуженно получившее недобрую славу.

Уж кто-кто, а я на собственной шкуре испытал, насколько справедливы слухи о землях, загубленных войной между Регной и Комтией. Мы с Фиори вдвоем прошли через Приграничье и выжили лишь благодаря таланту моей спутницы, нашему общему везению и чуду, имя которому загадочный Хозяин. Если бы он не прислал на помощь Могучего и не открыл свободный проход через свои земли, наша история окончилась бы скоро и трагично.

Далеко позади раздавались слабые, уже едва слышные удары колокола. Утренняя побудка на пограничной заставе. Последнее напоминание о Комтии, королевстве, которое так и не стало для нас надежным убежищем.

Идти по замерзшей земле было легко. Полоса, очищенная от деревьев и кустарников, давно осталась за спиной. Здесь уже начинались редкие перелески, разрезанные узкими промоинами и оврагами. С непривычки казалось, будто в каждой яме таится опасность. Хорошо еще, что деревья пока не успели одеться густой листвой, а голые ветки и темные от влаги стволы почти не закрывали обзор.

Каждые несколько шагов я приостанавливался и внимательно глядел по сторонам. Лучше потратить время впустую, чем по глупости и самоуверенности нарваться на изголодавшееся создание. Или на ее Хозяина, что еще хуже. Именно один из Хозяев — загадочное то ли творений, то ли созданий — уничтожил преследовавших нас Мастеров, посланных красной Гильдией.

Проводник резко вскинул руку, и я тут же замер, затаив дыхание и весь обратившись в слух. В звонкой тишине весеннего утра звуки разносились с убийственной громкостью, выдавая любое наше движение. Впрочем, и мы должны были заранее услышать приближение хищных созданий. А поскольку вокруг по-прежнему царила тишина, значит, скорее всего дело в творениях.

Я оглянулся, проверяя, как там Фиори. Поймал ее взгляд, кивнул, и осторожно двинулся вперед, к застывшему Сакару, нашему проводнику. Свежий воздух пьянил, побуждая броситься в бой, так что мне приходилось прилагать усилия, чтобы сдерживать ненужные и опасные порывы. Не доходя пару шагов, я остановился и пригляделся к парящим возле редких кустиков Подлинным цветам.

В черных ветках запутались длинные струи голубого и лазурного, где их лениво покачивал ветерок. Кое-где в замерзшей грязи виднелись полоски соломенного. Несколько лент коричневого, обрывки зеленого, плохо различимые в полумраке брызги желтого и...

Прежде чем я понял, что смутило Сакара, тот медленно поднял руку и бросил на землю тонкий прутик. В ту же секунду к подачке метнулась одна из лент коричневого. Стремительно обвила, высасывая мельчайшие частички цвета из прутика, и затем неохотно опустилась на траву, оставив на траве лишь влажную труху.

Вот так-то. Не прошло и нескольких часов, а Приграничье уже показало зубки.

- Значится, придется взять правее, - вздохнул проводник, вертя в руке длинную ветку.

Не дожидаясь ответа, он отломил прутик и кинул в сторону. На сей раз ни один Подлинный цвет не шевельнулся, и, удовлетворенно кивнув, Сакар зашагал дальше. Встряхнувшись, я дал знак Фиори, что можно идти, и последовал за проводником. Понятия не имею, как он сумел узнать о ловушке, ведь даже я, довольно способный Мастер, ничего не заметил.

Безусловно, приглядевшись, я бы обнаружил замаскировавшееся ловчее творение. Кажется, оно называлось Дремлющая Ветвь или что-то в этом роде. Нечто похожее встречалось в старых, еще времен последней войны между королевствами, фолиантах. Но на то я и Мастер, чтобы видеть недоступные обычным людям Подлинные цвета и сделанные из них творения.

Разве что наш проводник на самом деле Радужный и, по счастливому стечению обстоятельств, способен видеть коричневый. Тогда ему повезло, ведь не всем достаются столь полезные или часто встречающиеся Подлинные цвета. Невольно вспомнилась неунывающая Дайна, за жизнерадостностью которой скрывались тоска и безысходность. Вот уж над кем жестоко посмеялась судьба, лишив девочку большей части цветов, а вместе с ними уверенности и положения при дворе.

Прервав отвлеченный размышления, я вновь сосредоточился на открывшемся перед нами перелеске. Поднимающееся над деревьями солнце наконец-то прорвало пасмурную мглу. Яркие лучи скользнули по веткам, осветили пустынное поле, искрами отразились в белесых разводах инея, лежащего на поблекшей траве.

Сакар сбавил шаг, придирчиво вглядываясь в повисшие среди деревьев цвета. Что-то опять беспокоило его, заставляя вновь и вновь качать головой. В этот раз я не стал вмешиваться и остановился, дожидаясь Фиори. Она подошла неслышно, лишь в последний момент скрипнули подошвы новых сапожек. Улыбнулась, вопросительно вскинула брови.

- Что-то случилось?

- Не знаю, - пожал я плечами.

Вообще-то, Сакар требовал, чтобы мы не сбивались в кучу, но на мой взгляд, это отдавало излишней осторожностью. Быть может, такие правила и были необходимы для обычных путников, но точно не для Мастеров.

- В прошлый раз наткнулись на простенькую ловушку. Сходим, посмотрим? - предложил я, покосившись на приближающегося Моэна.

- Не спеши, - велел он. - Если проводник скажет — взглянем. Если нет — обойдем. Вас ведь предупреждали, чтобы безоговорочно слушались его указаний.

- Слушаться, одно дело. А размышлять — совсем другое. Если вы не забыли, мы уже бывали в Приграничье. И выжили.

- Бывали, - с легкой насмешкой кивнул Моэн. - Выжили. Дуракам везет, но и то однажды. А мне потом отвечать перед Кругом, почему не уследил за вами.

Прежде чем я или Фиори что-то возразили ему, Сакар окликнул нас, подзывая к себе.

- Значится, так, господа Мастера. Похоже, что за зиму тропка передвинулась. Гадости здесь особой быть не должно, но все же смотрите в оба. Приграничье оно того, шутить не любит.

Моэн отнесся к новости равнодушно, словно ожидал чего-то подобного. Фиори с легким недоумением посмотрела сначала на проводника, потом на меня.

- Сколько времени займет путь? - уточнил я.

- Рано об этом говорить, - насупился Сакар. - Может, в два дня уложимся, если ничего опасного близ тропы не появилось.

- А иначе?

- Тогда и будем думать, - отрезал он. - Ежели что, назад вернемся и другую тропку поищем.

Я посмотрел по сторонам, пытаясь понять, о какой тропе идет речь. На ветру покачивались прошлогодние сухие стебли, кое-где виднелась молодая трава. Никаких признаков утоптанной земли или приметных ориентиров. Похоже, что путь существовал лишь в памяти проводника, и менялся в зависимости от обстоятельств.

Впрочем, спорить я не стал. Если Сакар знает безопасную тропу, нам всем будет легче миновать недоброе Приграничье. Если нет, то в конце концов, среди нас три Мастера, каждый из которых может постоять за себя. Теперь я и Фиори уже не те неопытные беглецы, что пробивались напролом, спасаясь от погони. Спасибо Эспритто, взявшемуся обучать нас.

Жаль, что я не могу полностью доверять Моэну. Неизвестно, какие на самом деле у Ордена планы в отношении меня и Фиори, Мастерицы всех цветов. Пока, я надеюсь, они совпадают с нашими — добраться до Регны и встретиться со Странниками. Но есть у меня сильные подозрения, что кто-то из магистров Круга, а может быть и все они, ведут свою игру.

Если так, то их ждет сильное разочарование. Я не собираюсь беспрекословно следовать чужим указаниям. И в случае необходимости, без зазрения совести расторгну соглашения.

Первое время Сакар шел с подчеркнутой осторожностью, тщательно рассматривая каждое дерево или пригорок, словно видел их впервые. Часто замирал и внимательно глядел вдаль, как будто прислушиваясь к чему-то далекому.

Моэн по-прежнему замыкал наш небольшой отряд. Фиори держалась в паре шагов от меня, за ней неотступно следовал подросший за зиму Рыжик. Похожее на крупного кота создание скользило совершенно бесшумно, чутко шевеля ушами. Его пушистый ярко рыжий мех блестел на солнце, переливаясь оттенками желтого и оранжевого. Зверь выглядел мило и безобидно, но я прекрасно знал, что враг, который примет его за забавную игрушку, проживет недолго. Ловкие, как и другие создания, не ведают жалости или сомнений. Их выводили для убийства, и на этом поприще им нет равных.

Вскоре проводник начал мало-помалу ускорять шаг. С каждой минутой он вел себя все увереннее, уже не делая частых остановок и не тратя время на осмотр. На всякий случай я проверил свою защитную завесу, краем глаза заметив, что Фиори поступила также. Молодец, девочка, лишнее доверие — лишний риск.

И мы оказались правы.

Стоило солнцу пробиться сквозь рыхлую пелену облаков, как в воздухе повисло множество обломков желтого и золотого. Искрящая взвесь заслоняла другие цвета, искажала ощущения и отголоски. Даже мне, привычному к обилию ярких красок, было трудно рассмотреть что-то среди этого блеска.

Белое крошево взметнулось внезапно. Вырвалось из едва видного за кустами оврага, взвыло рычанием вьюги, раскручивая смертельный хоровод острых осколков. Оказавшийся рядом Сакар чудом увернулся от его первого броска. Промахнувшись, творение ловко развернулось, на миг замерло, примеряясь для новой атаки.

Вдох, скрутить лоскут красного и комок черного, раздувая тлеющие угли. Покой, оплести нитями желтого и случайно подвернувшегося багряного. Выдох, пробудить яростно гудящее пламя, отбрасывающее темные зловещие тени. Огненный шар стремительно пронесся над замешкавшимся проводником и выплеснул свою начинку в снежно-белое нутро вихря. Сакар прижался к земле, когда враждебное творение задергалось, наугад выстрелило кинжальной остроты осколками, ища обидчика.

Машинально добавив желтые полосы в свою завесу, я осторожно двинулся вперед, торопливо сооружая Пламенный Веер. Вспыхнули первые огненные языки, отбрасывая багровые отблески на белом крошеве. Зря, зря недооценивают его другие Мастера. Если ты владеешь многими цветами, то на основе Веера можно сотворить немало интересных творений. Лоскутья багряного и пурпурного заслонят тебя от врага. На миг, но иногда хватит и его. Фиолетовые и желтые полосы усилят пламя. Не так, как в Факеле Возмездия, и все же усилят.

Вместо того, чтобы убегать, проводник что-то вытащил из кармана. В его руке сверкнул кристалл, и через мгновение из него вырвались небольшие огненные сгустки, ударившие в творение. Из врага брызнули клочья белого, поплыли светлые клубы пара. Вихрь отпрянул, в рычании его послышались жалобные нотки. Но ускорившийся хоровод осколков молниеносно затянул разрывы. И творение тут же качнулось вперед, нависая над не успевающим отползти Сакаром.

Не видя иного выхода, я метнул Веер, прикрывая беззащитного проводника. И в этот момент возле белого вихря возник точно такой же, но сплетенный из пенных потоков синего. Стремительно отрастающие щупальца обхватили колышущееся крошево осколков, втягивая их в себя. Напрасно острые кромки впивались в тугие струи, синий вихрь неумолимо поглощал своего незадачливого противника.

Гневное рычание сменилось истошным стоном, метель рыдала, вырываясь из упругих пут. Пока два творения сражались, Сакар успел убраться подальше от буйствующих порождений Многоцветья. Я оглянулся и, как и ожидал, увидел Фиори, которая сосредоточенно следила за схваткой, поддерживая свое творение и направляя его удары.

Уже через несколько мгновений стон перешел в истошное верещание и оборвался на высокой ноте. Осколки белого утонули в потоках синего, а те, чуть помедлив, плавно опустились на землю. И вскоре ничто, кроме быстро растекающейся, грязноватой лужи, не напоминало о поединке творений.

Лишь тогда я обратил внимание на стоявшего поодаль Моэна. Все это время он внимательно наблюдал за боем. И как только Фиори отпустила тонкие нити, с помощью которых она управляла синим вихрем, Мастер неторопливо направился к ней.

- Хорошо атаковала, но с выбором творения ты промедлила более дозволенного, - спокойно, словно стоя посреди учебного зала, произнес он. - Итак, с чем мы столкнулись?

- В полном своде описаний Ордена это творение именуется Дыханием Бурана. В Регне, вероятно, известно лишь белой Гильдии.

- Надежные меры?

- Для нападения красный или желтый цвета часто малополезны, - уверенно, без малейшей запинки ответила Фиори. - Зато хорошо срабатывает синий, в особенности, если создаваемое творения весьма велико.

Занимавшийся с ней магистр Инсега не раз отмечал, что Фиори с поразительной легкостью запоминает любые сведения о Многоцветье. Хоть из ветхих фолиантов, написанных витиеватым слогом, хоть из свежих записей, сделанных на скорую руку. Он и понятия не имел о природе такой успешности.

- Верно, - Моэн остановился, высматривая, не уцелел ли какой-нибудь осколок Дыхания Бурана. - Мне показалось, что творение, которое ты использовало, несколько отличалось от преподаваемого у нас?

- Да, это одно из личных изобретений бывшего главы синей Гильдии. Он нашел способ уплотнить цвет и сделать его более упругим.

Фиори замолчала, нервно перебирая пальцами, и по ее лицу скользнула гримаса боли. Ни Моэн, ни Инсега не знали, каким образом Мастера синей Гильдии вкладывали знания и умения в девочку. Как полагали ее создатели, она должна была предугадывать приказы хозяина, самостоятельно выбирать наилучшее творение в зависимости от противника.

Хотя бывший глава синей Гильдии погиб прошлым летом, Фиори до сих пор не могла равнодушно вспоминать о нем. И его уроках.

Пока Моэн разбирал только что закончившийся бой, я подошел к проводнику. Сакару повезло, он отделался легким испугом и десятком неглубоких порезов. И лишь несколько из них продолжали кровоточить, остальные были настолько ровными, что края даже не разошлись.

- Если хочешь, я могу сделать тебе цветную защиту. Конечно, ее придется поддерживать...

- Нет. Благодарю вас, Мастер, но я привык обходиться без творений. Вот ежели вы наполните мне кристалл, это будет кстати.

Пожав плечами, я взял у него опустошенный кристалл, повертел в руке. Ровные, хорошо отшлифованные грани имели желтовато-оранжевый оттенок, верный признак того, что его привезли с юга. Значит, творение из числа крупных в него не поместить, зато храниться оно будет достаточно долго, не разрушаясь и не повреждая кристалл. Например, небольшой рой шариков, похожих на капли от Факела Возмездия. То, что нужно, для обычного человека, который время от времени отправляется в весьма рискованные путешествия.

- Эти ледышки никогда не забирались так далеко на юг, - неожиданно заговорил Сакар. - И уж точно не появлялись в такую теплынь. Им ведь снег да лед подавай, и еще чтобы трескучий мороз стоял.

- Он прав, - Фиори опять сумела незаметно подойти ко мне. - Дыхание Бурана слабеет в теплую погоду, даже обилие белого цвета не всегда помогает. Честно говоря, сперва я растерялась, когда увидела его.

- И что с того? - на лице Моэна не отразилось ни удивления, не тревоги. - Приграничье полно непонятного. Полагаю, мы не собираемся раскрывать каждую тайну.

- Повернуть бы назад, пока не поздно, - в голосе проводника явственно прозвучала неуверенность. - Неладное тут что-то творится, помяните мое слово. Сколько хожу по тропкам, никогда не слыхал, чтобы ледышки весной нападали. Ловушки, опять же, свежие.

- Может, потому и не слышал, что после их нападения никто не выживал? Тогда что здесь странного? - уже не скрывал раздражения Мастер. - Или ты хочешь расторгнуть договор и оставить себе часть платы, свалив все на обстоятельства? Не выйдет. Пока что действительной угрозы нет, так что веди дальше. А разбираться с творениями предоставь нам, если сам боишься.

- Воля ваша, господа Мастера. Идти, так идти. Только не жалуйтесь, ежели что, потому как я вас предупредил.

Пока мы спорили, Рыжик успел обнюхать большую часть оставшейся от Дыхания Бурана лужи. Заметив, что хозяйка собирается уходить, он лизнул испачканную лапу, презрительно махнул хвостом и длинными прыжками понесся вслед за нами.

Несмотря на яркое солнце и чистое небо, настроение у всех было невеселым. Проводник до конца не оправился после того, как побывал на волоске от гибели. Фиори помрачнела от напоминания о синей Гильдии. Моэн был как обычно сдержан, но чувствовалось, что его сильно разгневала опасливость Сакара. Что касается меня, то причин для беспокойства тоже хватало.

В словах проводника была своя доля правды. Приграничье умело быть жестоким, поэтому не стоило пренебрегать столь явными намеками. Если поблизости происходит что-то неладное, то лучше бы нам оказаться подальше. Всякое геройство хорошо в меру. С другой стороны, этот путь в Регну был самым коротким и далеко не самым рискованным, даже с учетом паршивого характера Приграничья.

Но больше всего меня тревожило поведение Моэна во время схватки с творением. Вместо того, чтобы прийти на помощь, он предпочел остаться позади и наблюдать, ожидая результата. Не прикрой я Сакара, не подбери Фиори такую удачную атаку, и в отряде могли бы появиться первые потери. Я и раньше подозревал, что у Ордена своя выгода в нашем отъезде, заметно отличающаяся от озвученной Эсприто.

Теперь же подозрения перешли в уверенность. Больше того, сразу вспомнилось дерзкое нападение гильдейцев. Не могли они перейти через границу, проникнуть в Пэлисс, удачно выбрать место и время без помощи кого-либо из знати. Вероятнее всего — даже из магистров. Далеко не всех устраивало предложенное Эсприто решение. И любой из них мог дать Моэну поручение при первом же удобном случае избавиться от надоедливых беглецов.

А значит, надо постоянно ждать удара в спину. И быть готовым отразить его.

Допустив оплошность единожды, проводник вновь сбавил шаг и начал обходить любые сомнительные места. Пару раз из-за этого нам пришлось перелазить через поваленные деревья или проламываться сквозь кусты. Пользуясь нашей медлительностью, Рыжик то и дело убегал, проверяя одному ему ведомые догадки.

Солнце поднималось все выше, прогревая прохладный после ночи воздух. С каждым часом все больше Подлинных цветов кружило над землей, искрясь и переливаясь. Преобладали голубой и его родня — синий, лазурный, очень редко лиловый. Стоило прислушаться к цветам, как отовсюду начинало доноситься журчание кристально чистых, студеных ручьев, звонкий перестук капели и даже слабые отголоски птичьего пения.

Если погрузиться глубже, то становились видны снежные шапки Монтидор и лежащих за ними ледяных просторов. Именно оттуда были родом все эти ленты голубого и капли синего. Родом из горных источников и крутых уступов. Или же проступало бескрайнее небо, с мягкими перинами облаков и суровыми громадами туч, десятками стай перелетных птиц, летящими с южных рек.

К ярким осколкам желтого лучше было не приглядываться. Слишком легко ослепнуть от ослепительного сияния солнца, отражающегося в каждой части этого цвета.

Казалось бы, эта пестрая картина должна быть хорошо знакома мне, и все-таки она была иной. Потому что в любом из образов ощущалось смутное присутствие чего-то непонятного, чуждого и далекого. Присутствие Хозяев Приграничья. Так называл эти загадочные творения Могучий, который защитил нас от нападения Огненных Гиен и провел через владения своего Хозяина до самой границы с Комтией.

Впоследствии, я потратил уйму времени, перебирая все книги, посвященные Приграничью, чтобы найти хоть какие-то объяснения или теории. Тщетно. Все, что удалось обнаружить — это разрозненные упоминания, в лучшем случае осторожные гипотезы. Над некоторыми из них стоило поразмыслить, но ни одной из них не хватало убедительности и полноты. Мастера сами признавали, что ступают на зыбкую почву догадок, не имея достаточных сведений.

Обладают ли хозяева разумом? Способны ли они создавать творения и действительно ли могут управлять многочисленными созданиями? И если да, то, кто в свою очередь, сделал их самих?

Первые упоминания о загадочных происшествиях в Приграничье появились вскоре после окончания войны между Регной и Комтией. Некоторые авторы полагали, что хозяев создала одна из Гильдий. Другие отмечали, что больше всех пострадали от этого изобретения именно регнийцы, поэтому сомнительно, что какая-то из Гильдий отважилась на столь рискованное предприятие без веских оснований.

Но в том-то и дело, что оснований не было. По условиям мирного договора как раз Регна получила спорные земли. Оба королевства понесли тяжелые потери, так что ничто не предвещало новой войны. И не было причин для того, чтобы превращать плодородные пашни и густые леса в логово для диких созданий, почти непреодолимый барьер между странами.

Одно я уяснил точно. Если не приближаться к владениям хозяев, то и они тебя не тронут. Разве что натравят свору Рвущих или стаю Огненных Гиен. Может, подошлют Ловкого, но это сущие пустяки по сравнению с их собственными силами.

Цвета знаний и господства. Глава 11

Уловив краем уха знакомое поскрипывание, я обернулся как раз вовремя, чтобы застать врасплох подкрадывающуюся ко мне Фиори. От неожиданности она дернулась, чуть не подскользнулась, я едва успел подхватить под локоть.

- Ой, извини, - на ее губах играла озорная улыбка. - Я чуть-чуть увлеклась!

Тут же около меня очутился Рыжик. Принюхался, снисходительно повел хвостом, едва касаясь им моих ног. А через миг нырнул в кусты и принялся там что-то откапывать.

- Вокруг так красиво! Ты не представляешь, как я рада, что вижу просыпающийся лес. Чувствую ароматы весны. Мне так хочется бегать, петь и плясать от восторга!

- Надеюсь, ты хотя бы дождешься привала. А то, боюсь, проводник не разделит твоего веселья, - подмигнул я.

- Попробую, - загадочно пообещала она.

Какое-то время мы шли молча, стараясь не смотреть друг на друга. Я прекрасно видел, что Фиори едва сдерживает восторг. В такие минуты мне одновременно хотелось и сбежать куда-нибудь подальше, чтобы не искать нужных слов, и прижать ее к себе, защитить от врагов, чтобы сохранить эту чистую, искреннюю радость. Радость, которой прежде она была лишена по вине синей Гильдии.

Долгие годы Мастера старательно выковывали из девочки идеальное орудие убийства. Они сочли, что лучшим выходом будет не просто лишить ее своей воли с помощью цветного ошейника — творения, притуплявшего чувства и отнимавшего силы. Их целью было сломать Фиори, научить ее получать удовольствие от убийства. Жестоко? Гильдейцы считали иначе, превратив жизнь девочки в беспросветный кошмар.

И я понятия не имею, сколько времени понадобится, чтобы ужасы прошлого стерлись из ее памяти или хотя бы потеряли остроту.

Вот почему Фиори с такой радостью смотрела на мир, жадно впитывая каждую мелочь, будто видела его впервые. Ведь в какой-то степени так оно и было.

- Взгляни! - заговорщицки присела она, украдкой покосившись на замершего Сакара, и показала на зеленеющую кочку. - Видишь эти травинки? Слышишь, как они говорят?

Опустившись на коленки, Фиори легонько дотронулась до кочки, прижала пальцы к земле.

- Я слышу, как они пускают корешки, пьют дождевую влагу, ищут обходной путь вокруг камешков. Улыбаются солнышку, клонятся на ветру, мерзнут от холода. Я слышу их голоса в Подлинных цветах, а через них мелодия эхом разносится повсюду и сливается в весенний гимн.

Поддавшись искушению, я осторожно прикоснулся к траве, растерянно провел рукой по стеблям, пытаясь разобрать хоть что-то. Заметив маленькие кусочки зеленого, всмотрелся в них, прислушался к еле уловимым отголоскам.

- Слышишь?

- Едва-едва, - неохотно признался я. - Но ведь их мелодия почти теряется на фоне привычных звуков!

Увидев, что проводник двинулся дальше, я помог Фиори подняться, и мы поспешили вслед за ним.

- Странно, почти не видно птиц. Они как будто куда-то испарились.

- Не совсем так, - поправила она меня и резко вскинула руку. - Вон там, на севере, за облаками кружит Зоркий. И еще один парит над верхушками во-о-он тех деревьев.

- Значит, здешние хозяева уже следят за нами и собираются напасть? - я машинально потянулся к кинжалу.

- Нет, они только наблюдают. Хозяева вовсе не злые, по крайней мере, большинство. В прошлый раз я часто ощущала исходящие от них беспокойство, недовольство или холодность, но если не нарушать границы владений, то они не станут нападать первыми. Скорее всего, не станут, - поправилась она, заметив, что я качаю головой. - А иногда я даже чувствовала осторожное любопытство. И еще, помнишь...

- Что именно, - спросил я, видя, как замялась Фиори. - ты имеешь в виду?

- Когда Могучий привел нас в ту беседку из деревьев, - тихо, перебарывая робость ответила она, - я плохо понимала, что происходит. Но слышала, как сквозь дрему доносилась прекрасная мелодия. Казалось, что я снова лежу в детской, и мама поет мою любимую колыбельную. И нет никаких тревог и печалей. Все снова хорошо, не надо ни от кого бежать, скрываться, бояться. Я надеялась, что этот сон будет длиться бесконечно, но вскоре мелодия начала стихать. А когда я привстала, пытаясь догнать музыканта, то успела заметить в Подлинных цветах быстро тающие отзвуки.

- Ты хочешь сказать, что это был хозяин?

- Не знаю, - вздохнула Фиори. - У меня сильно кружилась голова, и я могла ошибиться. К тому же следы были очень расплывчатые. И все-таки я верю, что есть добрые хозяева. Ведь тот хозяин помог нам, послал Могучего и провел через Приграничье.

Я не стал напоминать девочке, что вообще-то сперва создание собиралось защищать только меня. Судьба Фиори его не интересовала, и лишь после моего ультиматума Могучий принес целебные травы и ягоды. Ни к чему разубеждать ее, пусть верит в светлую сказку, ведь в нашей жизни так мало настоящих подвигов и чудес.

Внезапно Фиори вцепилась в мою руку, крепко сжала, напряженно глядя на небо.

- Айр. Зоркий, который кружил за теми облаками, пропал.

- Ты уверена? Может, он просто опустился на землю или куда-нибудь улетел?

- Нет! - замотала она головой. - Не просто. Его связывала с хозяином тонкая нить. Кажется, я услышала, как она лопнула. Кто-то ее разорвал, кто-то достаточно сильный, чтобы одолеть хозяина Зоркого.

- Но нам сейчас ничего не угрожает?

Девочка не ответила. Навалившись на меня, Фиори пристально вглядывалась в горизонт, высматривая ей одной известные приметы.

- Кажется, нет. Это достаточно далеко от нас, - наконец выпрямилась она, тяжело дыша. - Чем оно ни было, сейчас его интересует только тот хозяин.

Я не стал задавать лишних вопросов, догадываясь, что ей нелегко далось погружение в глубины Подлинных цветов. Отголоски крупных творений разлетаются далеко, но различить их в толще переплетенных образов крайне трудно. Почти невозможно для обычного Мастера. И вполне по силам той, что владеет всеми сорока цветами.

А еще мне невольно вспомнилось предупреждение проводника. Может, он был и прав, советуя повернуть обратно. Тем более что подул северный ветерок, и от него веяло привкусом миндальной горечи.

Больше мы не говорили. Я шел, внимательно следя за округой и одновременно присматривая за Фиори. Как-то разом навалилась усталость. Сказывалось то, что отправились в путь мы еще затемно, когда звезды только начали исчезать с небосвода. И хотя у девочки мешок с поклажей был значительно легче, чем у остальных, постоянное напряжение и ощущение чужого присутствия отнимали у нее силы столь же быстро, а может быть, даже быстрее.

Да, синяя Гильдия неведомым образом наделила Фиори владением над всеми цветами, дала знания о творениях, научила проворно создавать их. Но из-за юного возраста она не могла полноценно раскрыть свои способности. Ее сил хватало лишь на несколько минут ожесточенного боя, а потом неумолимо наступало истощение, коварное и смертельно опасное.

Однажды, Фиори едва не погибла, тяжело заболев после отчаянной схватки с красными охотниками. Да и Испивающий Аркан мог обойтись ей гораздо дороже. А зимнее сражение с желтыми Мастерами прошло для нее без серьезных последствий лишь благодаря моей поддержке и своевременной помощи школьных лекарей. Отчасти, я потому и отказался оставлять Фиори одну, что хорошо сознавал, насколько легко ее убить неосмотрительным приказом. А доверять Кругу или Странникам у меня не было ни малейших оснований.

К счастью, Сакар не стал дожидаться, когда кто-нибудь свалится с ног. Как только впереди показалась возвышенность, проводник по одному ему ведомым признакам решил, что это место подходит для привала. Понятия не имею, чем Сакару не угодила тянущаяся неподалеку лощина, где мы были бы надежно укрыты от постороннего взора. Но судя по всему у него были на то веские основания.

Как-никак наш проводник уже не один десяток лет водил людей через Приграничье. Чаще всего это были контрабандисты, старавшиеся всеми способами обойти строгие ограничения на торговлю цветными товарами и кристаллами. Учитывая, что и Орден, и Гильдии ревностно оберегали свои секреты и при этом не желали пускать соперников на свои земли, тропы Приграничья были одними из надежнейших окольных путей.

Самое удивительное, что и магистры не брезговали обращаться к проводникам, особенно, когда требовалось полная секретность. Готов поспорить, что Сакару доводилось иметь дело и со Странниками, и с агентами Эсприто, и просто с людьми, спасающимися от преследования Мастеров.

Западный склон холма перекрывали густые заросли колючего кустарника, среди которых виднелись редкие блестки красного. На всякий случай мы обошли их стороной и взобрались по южному склону. К северу от вершины холма росли кривые, чахлые клены, пугливо прижавшиеся к почти отвесному каменистому обрыву.

Поднявшись, я первым делом протянул руку неуклюже взбирающейся Фиори, поддержал ее и осторожно втащил наверх. Лишь тогда позволил себе расслабиться, сбросить заплечный мешок на землю и хорошенько потянуться, разминая уставшие мышцы. К тому моменту, когда Сакар закончил осматривать подходы к холму и присоединился к нам, Моэн и я успели немного передохнуть и, не сговариваясь, принялись за сторожевые творения.

Поскольку Мастер забросил сигнальные нити до самого подножия холма, я не стал повторять вслед за ним и предпочел сделать меньшее по размеру, зато более надежное кольцо. Коричневые полоски послушно опустились вниз, сливаясь с землей. Собрав побольше лент голубого, я сплел из них завесу и окружил ею нашу стоянку. К имеющимся Подлинным цветам добавил осколки желтого, настроив их так, чтобы они ослепили нарушителя. Щедро отмерил с десяток кусочков черного, памятуя об устойчивости к цветным атакам у большинства созданий. Уж что-что, а осторожность в Приграничье лишней не будет.

Будь у меня желание, можно было бы сотворить настоящий защитный купол. Но сейчас в нем не было особой надобности, поэтому я решил поберечь силы. Еще неизвестно, что нас ждет впереди.

За это время проводник вытащил припрятанные в кустарнике обрубки бревен. На одном из них уже успела устроиться Фиори. Она прислонилась спиной к деревцу и теперь с довольным видом жмурилась, повернув лицо к солнцу. Рыжик улегся у ее ног, с интересом наблюдая за нашей работой. Поймав мой взгляд, он тут же зевнул и с показным равнодушием отвернулся. Дескать, делать мне больше нечего, как смотреть на вас.

Стоило мне немного успокоиться и перестать выискивать повсюду угрозу, как о себе немедленно напомнил голод. Так как разжигать огонь проводник не собирался, да и некогда было заниматься готовкой, пришлось довольствоваться малым — полосками вяленого мяса и сыра. Поглядев на меня, Рыжик облизнулся, но остался у ног хозяйки, не желая опускаться до попрошайничества.

Тщательно разжевывая жестковатое мясо, я краем глаза следил за Моэном. Тот перепроверил кристаллы, потом взялся за флягу, потряс ее, прислушиваясь к слабому бульканью:

- Поблизости есть ручей?

- Есть, как ему не быть. Там, в лощине, бьет родник. Вода в нем чистая, вкусная, только вы будьте поосторожнее. Место, там, не очень доброе, - пояснил Сакар. - Иногда тихо и спокойно, а иной раз лучше и не подходить.

- Ясно, - рассеянно кивнул Моэн. - Тогда я заодно и огляжусь. И узнаю, кому подходить лучше, а кому хуже.

Прихватив флягу и два кристалла, он небрежным взмахом руки раздвинул мою завесу, легко сбежал вниз по склону и двинулся в сторону лощины. Приближаться к ней Мастер не спешил, вместо этого пошел в обход, негромко насвистывая какой-то простенький мотивчик.

Когда он скрылся за деревьями, я отвернулся и на всякий случай проверил, держится ли моя цветная завеса. Вряд ли Моэн рискнет напасть на нас именно сейчас, но обезопаситься точно будет нелишним. Потому что для Круга мы не только ценны, но и опасны. И если они сочтут, что выгоднее избавиться от нас, то не станут колебаться ни минуты. А на Приграничье можно списать все, что угодно.

Завернув хлеба и сыра в тряпицу, я аккуратно положил их в мешок, так, чтобы при ходьбе ничего не болталось. Проверил, легко ли достаются кристаллы. Хотелось бы сберечь драгоценный запас творений, добытых из личного хранилища Эсприто. С позволениявладельца, само собой. Даже моих способностей взломщика не хватит, чтобы обойти мудреные запирающие завесы и чуткие сторожевые творения.

Еще ниже лежала пара смен белья, кое-какие вещицы, а под ними я нащупал округлый сверток. Искушение вытащить его и внимательно изучить было сильно, но осторожность оказалась сильнее. Убедившись, что заветный сверток упрятан на самое дно мешка, я затянул веревки и отложил его в сторону. Невольно улыбнулся, вспоминая, как и от кого получил бесценный подарок. В тот день — день нашего отъезда — тоже было ясно...

...ясно, и солнечные лучи заливают сад, проникая во все укромные уголки. Я поспешно шагаю по ведущей к выходу дорожке, равнодушно скользя взглядом по ликующему Многоцветью. Еще немного и школа, а затем и Пэлисс останутся позади, вместе с лживостью знати, позолотой дворцов и могуществом Ордена.

Быстро поворачиваю и чуть не сбиваю с ног внезапно возникшую передо мной Гайтэ. Она едва успевает отскочить. Миг растерянности, смущения, но тут я замечаю озорные огоньки в ее глазах.

- Я слышала, вы... уезжаете.

Короткая пауза говорит о многом. Что Гайтэ осведомлена о настоящей цели путешествия. Цели, о которой знают лишь считанные Мастера. Эсприто, его доверенные люди и сторонники среди магистров.

- И решила преподнести скромный подарок, - продолжает она, не дождавшись ответа.

Шелест разворачиваемого свертка, и солнечные блики падают на сверкающий плод.

- В знак признательности и в знак того, что я сдержу данное тебе обещание. Полагаю, - задорно усмехается Гайтэ, - там, где вы окажетесь, этот дар будет весьма кстати.

Она шагает ко мне, встает на цыпочки и добавляет шепотом.

- Если верить деду, даже небольшой кусочек восстанавливает силы Мастера. В разгар сражения или после долгого боя... Ей оно очень пригодится.

Я киваю, не отводя взгляда от черных кудрей, задорной улыбки, ясных глаз и стараясь не замечать непрошеных слезинок на ее лице.

- И еще, Айрид, - на мгновения она замирает, не решаясь произнести жгущие ее изнутри слова. - Я очень-очень благодарна тебе! Будь счастлив и прощай, Айр!

Стремительный движение ее ладони, мимолетное прикосновение к моей щеке. А через секунду Гайтэ исчезает столь же внезапно, как и появилась. Лишь какое-то время доносится стук башмачков, но вскоре стихает и он.

А в ушах звенит эхо:

- Прощай, Айр!..

- ...Айр! Проснись!

Пробудившись рывком, я распахнул глаза, резко повернулся, с недоумением глядя на встревоженную Фиори.

- Что случилось?

- Моэн слишком долго задерживается.

- Но ведь он предупреждал, что собирается осмотреться, - напомнил я, одновременно проверяя свое сторожевое творение.

- Мне не нравится это, - упрямо покачала головой Фиори. - И есть еще кое-что. С минуту назад я почувствовала темные отголоски в цветах. Как будто кто-то умер неподалеку отсюда.

Я поднялся, внимательно вглядываясь в кружащие вокруг холма Подлинные цвета. Ослепительно яркие осколки желтого и золотого сияли столь же ярко, но в небесно чистом лазурном виднелись неясные траурные оттенки. И никаких следов боя, атакующих или защитных творений. Никаких признаков присутствия хозяев или еще какой-то цветной дряни.

- Оставайтесь здесь, - мою сонливость как рукой сняло. - Я пойду к лощине, посмотрю, куда делся Моэн. С холма без меня не спускайтесь.

Не хватало нам еще разойтись или потеряться.

Рукоять кинжала удобно лежала в ладони. Внутри клинка вспыхивали крохотные искорки, отражающие мою и его готовность к схватке. Бдительно следя за цветами, я не спеша двинулся вниз, мысленно перебирая возможные объяснения задержке Мастера. Жаль, нельзя просто громко позвать Моэна. Населяющие Приграничье создания и творения слишком чуткие, любой крик или шум сразу привлечет их внимание, а нам оно ни к чему.

Спуск в лощину едва виднелся сквозь плотный строй деревьев. Тонкие клены, рябинки и грабы теснили старые осины, отжимая их к самому обрыву. Вдоль края тянулись заросли шиповника, преграждающие путь лучше любых творений. Не желая продираться сквозь колючки и густой подлесок, я направился дальше, невольно следуя по следам Мастера.

Под ногами чавкала влажная земля. На ветках лопнули первые почки, и теперь около них реяли душистые облачка зеленого, розового и кремового. Найдя место, где деревья как будто расступались, освобождая проход, я осторожно двинулся к обрыву. Каждый шаг, словно прыжок в пропасть. Обманчивое спокойствие Подлинных цветов пугало еще сильнее. Оно означало, что или я что-то упускаю, или кто-то исподволь приманивает меня... Приманивает?

Я замер, напряженно прислушался, ловя слабые шорохи и поскрипывания деревьев. Внизу хрустнула ветка, донесся обрывок ругательства и плеск воды. Усилив завесу, я подтянул к себе клочья красного и желтого, несколько капель синего. Так, на всякий случай. Медленно отодвинул закрывающие обзор ветки.

Стоявший ко мне спиной Моэн резко обернулся, на лету цепляя Подлинные цвета и сливая их в творение. Обернулся, увидел меня и сплюнул, расплетая так и не успевший проснуться Рассекатель.

- В следующий раз предупреждай заранее, если не хочешь лишиться головы. И без тебя паршиво.

- Вы задерживались, - неохотно отпустил я цвета. - Вот и решил проверить, не нужна ли помощь.

- Спускайся, - устало махнул Моэн. - Тебе стоит на это взглянуть, если уж пришел.

Я спрыгнул вниз, поскользнулся на мокрой траве и с разгону влетел в засыпанную прошлогодней листвой промоину. Отряхнувшись, сделал вид, что не заметил усмешки на лице Моэна, а спустя мгновение мне стало не до ерунды. В клубящихся на дне лощины облачках синего и болотного отчетливо виднелись мрачные потеки черного. Грязные следы замарали даже клочья красного и слои зеленого, что стелился над молодой травой.

Теперь я не удивлялся, как Фиори смогла почувствовать чужую гибель. Если отбросить этикет и вычурные обороты, подобающие Мастерам, то лощина насквозь провоняла смертью. Так, как может пахнуть разве что на скотобойне или в ямах с падалью.

Моэн отодвинулся, освобождая мне обзор, шагнул в сторону, подальше от черных комков. Как и говорил Сакар, в лощине бил небольшой ключ. Слабенькая струйка сбегала по камням и валежнику, впадая в широченную лужу, растекшуюся до самых склонов. Еще недавно чистая вода помутнела, наполнившись грязными разводами черного. Источником всей этой гадости была бесформенная туша, валяющаяся у дальнего конца лужи.

Осторожно ступая по мокрым камням и предательски рыхлым кочкам, я подобрался ближе. Пришлось заткнуть нос, настолько сильно источали вонь комки черного, полностью заглушавшие другие запахи. Зато я наконец понял, что это за туша. Передо мной валялась дохлая Огненная Гиена.

Со смертью создания исчезли всполохи пламени, которые надежно защищали его от большинства цветных атак. Не от всех, разумеется. Сильный Мастер без особого труда справится с Гиеной. Но вот большинство из нас, те, кто способны сотворить лишь Плеть или Шар, совершенно безоружны против этих ужасающих созданий.

Впрочем, если Огненная Гиена и внушала сейчас какие-то чувства, то только отвращение и брезгливость. Как не крути, смерть не сделала ее привлекательнее или симпатичнее. Скорее наоборот, искалечила и без того уродливую морду, изорвала в клочья жесткую шкуру, оставив глубокие раны, от которых тошнотворно несло гноем и разложением. И это несмотря на то, что сдохло создание всего лишь четверть часа назад.

- Оно уже было мертво, когда я его нашел, - как будто предугадал мои мысли Моэн. - Я метнул в него, удостоверяясь, несколько творений. Потом осмотрел вблизи.

Я ничего не ответил, внимательно разглядывая раны. Вытянутая форма, словно от удара кнутом. Подозрительно ровные края, какие и впрямь мог бы оставить хлыст, если бы нашлось орудие, способное пройти сквозь цветной огонь. Хотя мне меньше всего на свете хотелось находиться здесь и ковыряться в мертвечине, я присел на корточки и достал кинжал.

Моему клинку шкура поддалась довольно легко. Два разреза — вдоль и поперек вытянутых ран, чтобы понять, чем они могли быть нанесены. С какой целью? Глупый вопрос. На землях Приграничья встречается немало опасностей, и среди них есть такие, о которых неизвестно почти ничего. А сейчас у меня появился шанс понять, с чем мы можем столкнуться в ближайшее время. В ближайшее, потому что убийца создания вряд ли успел уйти далеко.

- Как думаете, Гиена приползла сюда умирать? - повернулся я к Моэну. - Или спасалась бегством, пыталась укрыться от врага.

- Полагаю, ты не ждешь от меня точного ответа? - хмыкнул он. - Создания Приграничья весьма своеобразны. Быть может, она искала воду или укромное место. Но также не исключено, что ее рассудок помутился, и она бездумно брела, пока не свалилась без сил.

Цвета знаний и господства. Глава 12

Судя по степени разложения, Гиену убили не столько сами раны или кровопотеря, сколько яд, вложенный в ударившее по ней творение. То, что ей удалось вырваться и убежать, уже ничего не меняло. Создание было обречено еще в тот момент, когда полосы красного пропустили атаку. Спасти ее могло лишь вмешательство хозяина, но тот почему-то бросил Гиену на произвол судьбы. Весьма странно. Огненная Гиена крайне ценное и полезное создание, чтобы разбрасываться им.

Единственное объяснение, какое я мог придумать, это гибель ее хозяина. Но кто оказался настолько силен?

Среди сукровицы и гноя виднелись крохотные следы тугих струй синего и капель бирюзового, явно чуждые любящему огонь созданию. Присмотревшись, я разобрал журчащие отзвуки голубого, но найти что-то еще в мешанине черного не сумел. Слишком много боли и смерти, стонов и страданий витало вокруг.

Какой же силы должно было быть основанное на синем и голубом творение, чтобы пробить огненную завесу, разрубить прочную шкуру и вдобавок внести яд в кровь? Такое мог бы сотворить разве что Высший, да и то он бы предпочел более утонченный и не столь затратный способ. Еще могла, к слову, Фиори, поскольку Подлинные цвета охотно слушались Мастерицу, позволяя ей создавать творения необычайной мощи.

Как бы то ни было, стоило поостеречься. Неизвестно, получится ли у нас одолеть подобного противника. Поднявшись, я попытался определить, откуда пришла Гиена. Там, где она проползла, остались пятна темной крови и борозды от когтей. Увы, следы тянулись от восточного склона лощины, а выше, на краю обрыва, виднелись сломанные и обугленные ветки кустарников. Получалось, что мы отправимся как раз навстречу неведомой опасности.

- Итак, тебе удалось что-нибудь разглядеть? - осведомился Моэн.

- Немногое, - скупо ответил я. - Ее прикончили не другие создания и вряд ли это была какая-то цветная ловушка. Хотя в Приграничье трудно за что-то ручаться.

Тот кивнул, довольствуясь сказанным и не замечая моего пристального взгляда. Мастер явно солгал, когда заявил, что к его приходу Гиена уже испустила дух. Даже если учесть, что Фиори не сразу почувствовала смерть создания, даже если оно действительно едва дышало к его появлению, все равно какое-то время Мастер видел Огненную Гиену живой. Но зачем ему понадобилось вводить меня в заблуждение? Что он хотел скрыть этой ложью?

Пора было возвращаться, пока Фиори не извелась от беспокойства и не натворила глупостей. И все же я медлил, подбирая слова.

- И еще, мне кажется, Фиори не стоит знать о находке. Новость лишь напрасно встревожит ее.

- Будь по-твоему, - вновь согласился Моэн. - Но выдумывать объяснение будешь сам.

Перед тем как покинуть лощину он с сожалением покосился на полупустую флягу. Набирать воду из источника, находящегося рядом с дохлой Гиеной, Мастеру явно не хотелось. Наконец, покачав головой, Моэн зашагал вверх по склону.

Обратный путь не занял много времени. Вскоре за деревьями показалась наша стоянка. Заметив на краю пригорка напряженно замершую Фиори, я успокаивающе помахал ей, прибавляя шаг. Как только мы поднялись, девочка тут же подбежала ко мне.

- Сущие пустяки, - улыбнулся я, опередив ее. - Там была старая ловушка, пришлось повозиться, чтобы рассеять ее без лишнего шума. Чересчур много в ней дряни было.

В ответ на вопросительный взгляд Фиори Моэн кивнул и не спеша направился к своим вещам. Краем глаза я увидел, как он отвел в сторону Сакара и что-то коротко шепнул тому на ухо. В отличие от девочки проводника надо было предупредить о новом сюрпризе от Приграничья.

Увы, как бы не хотелось продлить время отдыха, уже через несколько минут Сакар велел собираться. На лбу у него пролегли новые морщины, верный знак, что известие о мертвом создании серьезно встревожило его. Впрочем, вернуться он не предложил, то ли понимая, что мы не откажемся от затеи, то ли считая, что опасности удастся избежать.

Перевалив за полдень, солнце стало пригревать еще жарче. Как нарочно ветер стих, и лишь изредка очередной порыв нарушал спокойное кружение Подлинных цветов. Если на севере Комтии, в Пэлиссе, который мы совсем недавно оставили, царила мешанина из колючих метелей и коротких оттепелей, то здесь, на юге Приграничья, о себе полноправно заявила весна.

Темные штрихи ветвей, казалось, были подернуты нежно-зеленой дымкой. Молодые, только что распустившиеся листочки доверчиво тянулись к небу, отражаясь в каждом облачке зеленого. Набухающие цветочные почки привлекали к себе множество цветов, от багряного и розового до голубого и лимонного. Мирная красота весенней природы исподволь убаюкивала бдительность, даже Моэн и тот уже не столь внимательно смотрел по сторонам.

Фиори же и вовсе отбросила все опасения и со счастливым видом любовалась заключенными в Подлинных цветах образами. Сейчас, раскрасневшаяся с непривычки после долгой ходьбы и восторгающаяся красками Многоцветья, она совершенно не походила на затравленную, вздрагивавшую от любого резкого жеста или громкого обращения девчонку, которую я и Кэриб нашли в потайной комнате. Поймав мой пристальный взгляд, она обернулась, застенчиво опустила глаза, но я успел уловить помимо смущения пылкую радость.

В тот день, когда нам пришлось слить силы, чтобы выстоять в схватке с Мастерами желтой Гильдии, многое изменилось. В первую очередь во мне. Быть может, мы сделали лишь крохотный шаг навстречу друг друга. Но иногда даже самый крохотный шаг оказывается решающим.

В тот день я открыл простую истину, что на самом деле нет никакого одиночества. Человек создает его сам, порой сознательно, а порой невольно. Кто-то возводит замки отрешенности, окружает себя стеной недоверия и больно жалит подозрительностью, потому что принимает чужую доброжелательность за притворство, веселость за легкомыслие, а улыбку за насмешку.

Кто-то же напротив бьется, словно мотылек о стеклянный шар светильника, в поисках друзей, но по воле судьбы обречен наталкиваться лишь на холодность, насмешки и снисхождение. Узы традиций и закона подчас оказываются крепче любой темницы. И все же выход есть всегда, главное не сдаваться и вовремя прозреть, чтобы не упустить свой шанс на счастье.

Иначе уже ты сам будешь виноват в своих бедах, а не случай или неизбежность.

...«Прощай, Айр!..»

- Айр, ты что-то погрустнел. Все в порядке?

- Так, ерунда. Вспомнилось кое-что.

- Понятно, - с нарочито серьезным видом кивнула Фиори. - Тогда взгляни, я покажу тебе интересное творение.

Не дожидаясь ответа, она выхватила из общего хоровода цветов обрывки красного, кремового и желтого, пару полосок бежевого. Подпрыгнула, ловко подцепив рыхлое облачко лимонного. Бережно смяла его, уплотняя до небольшого шарика. Склонилась, щедро набирая слоистые полосы зеленого, подняла кусочек белого.

Моэн неодобрительно покосился на нас, но промолчал. Впрочем, сердился он зря. Я ни на секунду не забывал, где мы находимся, внимательно следя за окрестностями. К тому же рядом с нами шел Рыжик, на чутье которого можно было положиться. И в отличие от людей, Ловкий был сосредоточен и не отвлекался на пустяки.

- Нет, не подглядывай, - нахмурилась Фиори. - Пусть это будет сюрпризом.

Негромко вздохнув, я отвернулся, хотя и успел заметить краем глаза неясные отблески. Но присматриваться не стал — зачем лишать ее удовольствия? Иногда маленькая забава важнее шумных развлечений. А толика отзывчивости и внимания ценнее дорогих подарков.

- Все, готово!

Я обернулся и чуть не потонул в потоке образов и их отражений. За считанные минуты Фиори умудрилась соединить Подлинные цвета в пышный букет, отдельно поработав над запахами, внешним видом и вкусом. Ярко пламенели розы, блики отражались в строгой чистоте лилий, рядом пестрели чашечки тюльпанов, а вокруг них разливалось простое и бесчисленное разнотравье.

Стоило закрыть глаза, как накатывала волна ароматов. Яблочный сок переплетался с нотками корицы, мягкость ванили оттеняла резкость гвоздики. Ароматы мускатного ореха тонули в остроте имбиря, а позади них стелилась куркума.

- Правда, замечательно, Айр? Что ты молчишь?

- И впрямь невероятно, - я с трудом выставил заслон перед струей образов. - Но боюсь, творение может привлечь к нам внимание.

- Не страшно! - она одним касанием погасила костер роз, притушила остроту ароматов, и через пару мгновений Подлинные цвета разлетелись в разные стороны.

Рыжик сердито фыркнул, когда клочок желтого случайно пролетел мимо его усов. Видимо, Фиори не полностью стерла следы творения, и уцелевшие запахи больно ударили по чуткому обонянию Ловкого.

- Я почти не тренировалась с ним, - призналась она, - и сильно боялась, что ничего не выйдет.

- Нет, вышло замечательно, - успокоил я ее. - Можешь в следующий раз делать его немного слабее.

- Учту. Понимаешь, я не ожидала, что Подлинные цвета так легко откликнутся. Малейшее касание, и они мгновенно принимали нужный вид. Наверное, поэтому и перестаралась. Я ведь пыталась найти подробные описания творения в школьной библиотеке. Но почему-то все, что нашлось, предназначалось для начинающих. Для тех, кто только учится владеть цветами и приказывать им.

Я лишь чуть заметно улыбнулся, хотя ничего забавного здесь не было. Просто Фиори была слишком хорошего мнения об Ордене. Испокон веков известно, что Мастеров интересуют только три вещи: сила, золото и власть. Все остальное ценно для них лишь настолько, насколько может послужить для достижения цели.

Именно поэтому Мастера уделяют наибольшее внимание изобретению боевых творений. Сторожевые и сигнальные их интересуют, как возможность получить деньги. Аналогично с цветными замками и светильниками. Возможно, если найдется человек который введет моду на цветные украшения, слитые из ароматов, вкусов и картин, то Мастера примутся за создание подобных творений. Но не раньше, чем это станет выгодно.

Впрочем, всегда находятся те, кого мало волнуют деньги или успех. Вопрос только в том, как отыскать их?

- Нет, правда! - продолжала Фиори. - Оно получилось на удивление легко.

- Мне казалось, что у тебя и с другими творениями не возникает затруднений.

- Это иное, - помотала она головой. - Обычно, когда формируешь творение, почти всегда приходится преодолевать сопротивление цветов.

- То есть, иногда они складываются сами?

- Не знаю, - смутилась Фиори, отведя взгляд. - Бывает, я лишь мысленно говорю, что хочу получить, а цвета сами выполняют мои желания. Но это редкость, Айр. И сейчас получилось именно так.

Выслушав ее, я пожал плечами, пытаясь придумать хоть какой-то ответ. Вообще-то, мне уже доводилось замечать, что Подлинные цвета беспрекословно повинуются Фиори, причем иной раз еще до того, как она дотронется до них. Лично я считал это одним из проявлений ее необычайной власти над Многоцветьем, но спрашивать у орденских Мастеров не спешил. Чем меньше им известно о способностях Фиори, тем осторожнее они будут строить планы.

- Я никогда не слышал о таком. Быть может, удастся получить ответ у Странников.

- Хорошо бы, - тихо вздохнула она и, чуть замявшись, посмотрела на меня. - Айр, они ведь помогут мне найти отца? Ты сумеешь уговорить Странников?

Ее голос слегка дрогнул, выдавая тревогу и надежду. Фиори верила в чудесное спасение отца с тех пор, как услышала историю о подозрительно удачливых беглецов, которым удалось скрыться от погони Гильдий в Приграничье. Подтверждением ее правоты служил старинный кулон с фамильным гербом Волпоне. И хотя в этой истории хватало слабых мест, я чувствовал, что истина где-то рядом. Слишком хитер был Лорд Волпоне, чтобы попасться в устроенную Гильдиями западню. Но вот уже прошло десять лет, как он бесследно исчез. И даже почти всесильный магистр Эсприто не смог ничего выяснить о судьбе беглого Лорда.

Теперь вся надежда была на Странников — мятежных Мастеров, не признающих власти короля и Гильдий.

Я не меньше девочки желал побеседовать с отцом Фиори. У меня были на то собственные, весьма веские причины, о которых ей не следовало знать. По крайней мере, пока не следовало.

Размышления не помешали мне заметить предупреждающий жест проводника. Сакар остановился у гребня невысокого холма и теперь пристально вглядывался вдаль, нервно крутя в руках сломанную ветку.

- Что-то не так с тропой, - сухо обронил он. - Похоже, проход закрылся.

Прямо перед нами простиралось поле, справа заканчивающееся глубокими шрамами оврагов, а слева окаймленное редкой полосой деревьев. Слышался легкий шорох ветвей, журчание ручьев и тонкий, едва различимый на слух звон, словно от дрожащей, туго натянутой струны. Замерший возле Фиори Ловкий ощутимо напрягся. Шерсть вдоль хребта встала дыбом, хвост яростно дергался из стороны в сторону, глаза создания сияли, как драгоценные камни.

- Сколько займет обход? - прищурился Моэн, рассматривая не понравившийся проводнику луг.

- Точно не скажу. Ежели все хорошо будет, к вечеру выйдем на другую тропу.

- Слишком долго. Насколько я вижу, прямой опасности нет, поэтому, полагаю, стоит рискнуть и продолжить путь.

- Айр, - потянула меня за рукав Фиори, указывая в сторону леса.

Впрочем, я и сам уже различил поблескивающие между деревьями Подлинные цвета, в которых проступали знакомые отсветы и переливы. Ленты, клочки и облачка на первый взгляд кружили абсолютно беспорядочно, словно мечущиеся в западне зверьки. Но стоило немного отстраниться, как случайные движения складывались в сложный танец, поражающий своей отрывистостью и резкостью. Танец, выдающий присутствие хозяина.

Надо полагать, именно это смутило Сакара. Однако с нашего холма было хорошо видно, что танцующие цвета почти не покидают пределы леса. Если мы не будем приближаться к владениям хозяина, то, скорее всего, сумеем беспрепятственно миновать опасный участок пути. Видимо, Моэн пришел к такому же выводу.

- Риск — дело, конечно, для благородных, под стать таким, как вы, господа, - буркнул проводник. - Но послушайте доброго совета, негоже испытывать удачу. Не любит Приграничье кураж и лихость, уж я-то знаю.

Я тоже помнил, как едва не закончилось плачевно наше с Фиори бегство. Впрочем, в тот раз совпало и столкновение с древесными творениями, и появление красных Мастеров, и нападение стаи Огненных Гиен. Сейчас все должно быть иначе.

- Пойдем этой тропой, - остался непреклонен Моэн. - Айрид и Фиори, будьте готовы к бою.

Поле встретило нас звонкой тишиной, до боли смахивающей на предгрозовое затишье. Вопреки моим ожиданиям, Сакар держался посреди, стараясь не приближаться ни к деревьям, ни к оврагам. Храня молчание, он избегал надолго задерживать взгляд на владениях хозяина и, чувствовалось, едва-едва перебарывал желание перейти на бег. Его тревога передалась и нам. Ловкий ни на шаг не отставал от девочки, всем своим видом показывая, что будет драться насмерть. Сама Фиори тихонько взяла меня за руку и время от времени крепко сжимала, словно черпая уверенность. Только Моэн сохранял хладнокровие, по крайней мере, я не видел ни единого признака фальши или беспокойства на его лице.

Хрупкое спокойствие рухнуло в одно мгновение. Как будто пала невидимая стена, сдерживавшая прежде гнев Многоцветья. Из-за деревьев вырвались вихри зеленого, испещренные пестрыми осколками и лентами других цветов. Меня обдало бурлящей волной ярости, исходящей от хозяина.

Пока разум осознавал происходящее, руки уже вплетали в защитную завесу горящие полосы красного и вплавляли осколки желтого. Моэн хорошо потрудился надо мной за эту зиму, добиваясь четкой и уверенной работы с творениями, вне зависимости от обстановки.

- Айрид и Фиори, на вас оборона, - велел Мастер, быстро перебирая кристаллы. - Не стойте на месте, двигаемся вперед. Надо как можно скорее покинуть поле, если вы не хотите остаться здесь навсегда.

Не дожидаясь подробных указаний или, что более вероятно, окрика, я принялся за создание огненных шаров. Далеко не всегда нужны мудреные, неимоверно сложные творения. Порой куда важнее точный рассчитанный удар по уязвимому месту или отвлекающий маневр.

К счастью, вокруг было предостаточно необходимых цветов. Отловив разрозненные клочки соломенного, я вкладывал их в клубки из красного и желтого, подвешивал те на гибкой нити оранжевого, одновременно не упуская из виду Фиори и нависающие над нами вихри. Даже разгневанный, хозяин почему-то медлил, то ли из осторожности, то ли по каким-то другим причинам.

Я уже начал было надеяться, что удастся обойтись без драки. И ошибся.

Вихри атаковали столь же внезапно, как и появились. Они резко устремились к нам, с каждой секундой, раскручиваясь все быстрее. Я едва успел машинально метнуть в них несколько огненных шаров. Без всякого прицела или расчета, просто наудачу, чтобы сделать хоть что-то. По большей части, они бесполезно осыпались углями, но одно или два удачных попадания все же чуточку ослабили атаку хозяина.

Спустя мгновение на мою завесу обрушился град ударов. Тонкая ткань цветов упруго пружинила, нити трещали, разбрасывая искры желтого и блестки синего. Пламя красного затравленно шипело, пригибаясь, но упрямо впивалось в нежные оттенки зеленого, оставляя узкие прорехи в потоках вихрей.

В такой ситуации я едва поспевал поддерживать защиту, спешно затягивая вновь и вновь образующиеся бреши. Сквозь переливающуюся круговерть цветов было видно, как припал к земле Ловкий, грозно скалясь на вихри. Как сосредоточенно отбивается Фиори. Как уверенно плетет атаку Моэн, соединяя Копья и Факелы, и как неумолимо тает защитное творение у Сакара...

В последний момент Фиори растянула свою завесу и на проводника, а потом мне стало не до праздных наблюдений. Пришлось перейти на шаг, а затем и вовсе остановиться, отбиваясь последними припасенными огненными шарами. Точнее — отчаянно швыряясь ими, чтобы хоть немного оттянуть тот миг, когда ткань завесы расползется...

Донг! Как будто лопнула невидимая струна. Закончив сплетать творения, Моэн решительно подался вперед, словно охотник, спускающий с поводков свору. Его подопечные — соединенные тонкими нитями Факелы и Копья — немедленно вонзились в толщу вихрей, оставляя за собой шлейфы из разорванных лент и обугленных клочков. Натиск на наши защитные завесы сразу ослабел. Теперь хозяин прикладывал все усилия, чтобы погасить неукротимый огонь атаки Моэна.

Облачка синего, обвитые зеленым и белым, превращались в ледяные моря. Полосы коричневого вставали плотным заслоном вековых деревьев на пути плюющихся языками пламени Факелов Возмездия. Пользуясь моментом, я догнал Фиори и Моэна, быстро восстановил завесу, прекрасно сознавая, что расслабляться еще рано.

- Быстрей, быстрей, - Мастер продолжал на ходу доделывать очередное творение, правда, не столь впечатляющее, как предыдущие.

В его голосе не ощущалось ни капли волнения, словно мы по-прежнему находились на тренировочной площадке в школе. Лишь жесткая требовательность и ледяное спокойствие. Качества настоящего Мастера, способного без труда повелевать цветами.

Одно за другим угасали Огненные Копья. Оплывали, будто свечи, Факелы, роняя капли пламени на чернеющую землю. Будь у нас обычный противник, подобная атака надолго выбила из него дух, а то и уничтожила бы. Но хозяин управлял огромным объемом Подлинных цветов, среди которых затерялись бы даже пять десятков Факелов. Он брал не ажурным сплетением оттенков или тщательно подобранным сочетанием цветов, а затапливал силой и количеством. Сминал любые преграды, стремительно поглощал мощнейшие атаки, почти не претерпевая урона.

К тому моменту, когда натиск вихрей вновь начал возрастать, мы успели преодолеть больше половины опасного участка. Повернувшись, Моэн ударил двумя Морскими Волнами, тут же выпустил из кристалла Око Бури, а в завершение метнул Печать Стужи, которая должна была соединиться с тем, что останется от предыдущих творений, и превратить их в ледяные глыбы. Разноцветная круговерть вздрогнула, на миг померкла, принимая на себя напор Волн.

По лицу Моэна скользнула мимолетная улыбка. Возле деревьев вздымались громадные водяные валы, сходясь в жестокой схватке с цветами хозяина. Хотя творения Мастера вряд ли смогут причинить вред противнику, но на какое-то время ему будет не до нас. Я посмотрел на Фиори, ободряюще кивнул и вдруг с удивлением заметил, что Ловкий, утробно рыча, бросился вправо.

Миг, пока я оборачивался, показался вечностью. По полю стелились синеватые отблески, а из оврагов поднималось пляшущее над землей марево. В игру вступил еще один хозяин.

При виде обманчиво безобидной глади, весело поблескивающей и стремительно растекающейся по земле, меня словно окатило ледяной водой. Что-то выкрикнул Моэн, хрипло рычал, почти завывая, Рыжик, обреченно замер, широко раскрыв глаза, Сакар. С трудом сбросив оцепенение, я заставил себя собраться, отогнал страх и схватился за первые попавшиеся Подлинные цвета.

Под бликами, весело скачущими по сине-лазурным и бирюзово-голубым волнам, стояла непроглядная тьма, кромешная бездна злобы и голода. Ненависть этого хозяина леденила сердце, сковывала руки, лишала способности мыслить и действовать. Стараясь не замечать, как дрожат пальцы, я судорожно слепил пару огненных шаров. Плеть здесь была бесполезна, что толку пытаться высечь море?

Увы, огонь бессильно расплескался по поверхности синего и мгновенно угас. Вновь предчувствуя неудачу, я все же взялся за Перо Феникса, но и оно бесполезно утонуло в толще цветов. А затем первые волны коснулись наших завес. Послышалось шипение, когда полосы красного встретили их огнем. Желтые нити, пронизывающие защиту, дрогнули и выпрямились, удерживая напор. Волны отхлынули, но на смену одному приливу немедленно пришел второй.

Завеса угрожающе колыхалась, а я не мог отвести взгляд от набегающих волн, таких плавных и не страшных на вид. Вспомнились погибшие Мастера красной Гильдии, их нелепо изломанные тела и безжалостные волны, только не синеватые, а прозрачные, как стекло, которые неторопливо поглощали жертв. Круг замкнулся. Моя защита трещала по швам, у меня просто не хватало сил, чтобы одновременно укреплять десяток мест.

Цвета знаний и господства. Глава 13

У каждого Мастера есть предел по объему цветов, которыми он может повелевать. Преодолевать их сопротивление, придавать какую-то форму или наделять нужными свойствами. Невозможно овладеть бескрайней чашей неба, бездонным океаном или хотя бы горным пиком. Даже Высшие, способные на большее, чем прочие Мастера, ограничены в своей власти над Многоцветьем.

Я достиг своего предела, поток волн был слишком велик, чтобы перехватить его, рассеять темную ненависть или обратить против хозяина. Синие цвета окружили завесу, затопили все вокруг, плотно сжимая кольцо. Перед глазами встало видение с нашими трупами, медленно растворяющимися в мрачной пучине. Хозяина ждет сытный ужин. Неужели все было напрасно?

Из последних сил я собрал волю в кулак, направил отчаянье и страх в шипы черного. На миг обернулся, ища взглядом Фиори, и чуть не ослеп, когда передо мной вспыхнуло ослепительное пламя. Яркое, жгучее, жаркое. От недр земли и солнечного диска, от кузнечного очага и лесного пожара. Живое, жестокое и жадное.

Когда зрение вернулось, я обнаружил, что над всеми нами возвышается сияющий купол завесы, сотканной из огненных нитей. Увидел настороженного Ловкого, яростно озирающегося по сторонам. Моэна, едва скрывающего потрясение. И застывшую в центре купола Фиори, которая поддерживала пламя защиты.

В ее глазах отражался знакомый мне по стычкам с Гильдиями гнев, плохо затаенный испуг, но было и еще кое-что. Некая мощь или сила, превосходящая все, что я видел прежде. Моэн очнулся первым, толкнул остолбеневшего Сакара, смерил меня яростным взглядом.

- Сможешь идти и держать завесу? - повернулся он к Фиори.

- Да, - слегка кивнула она, не выпуская из рук тонкий пучок нитей, тянущихся к вершине купола. - Только пусть рядом будет Айр.

Хозяин сходил с ума от осознания собственного бессилия. Волны снова и снова устремлялись на заранее обреченный приступ, в иллюзорной надежде найти слабину и взять штурмом неприступную крепость купола. Волны бились штормовыми валами, лезвиями стремнин и стрелами ливней. Но пламя стойко выдерживало любые удары.

Сперва мы шли быстрым шагом, подстраиваясь под Фиори. Потом, когда она в очередной раз замерла, отражая натиск волн, я подхватил девочку и понес ее на руках. Поразительно легкую, хрупкую. Теперь мы смогли перейти на бег, с каждой секундой приближаясь к спасению. Сколь бы ни был силен хозяин, как подтвердил Сакар, его владения довольно невелики, а на то, чтобы переместить границы, ему потребуется время.

Под ногами чавкала грязь, чернела от едких капель и огненных нитей трава, а вокруг нас пылал замысловатый узор завесы, в котором переплелись десятки цветов. Более того, Фиори постоянно вытягивала из волн новые ленты и облачка, разрушая творения хозяина, и зашивала прорехи в куполе. А снаружи помимо синих волн снова закружились вихри лесного хозяина.

Каждый шаг, будто чудо. Когда вне завесы неистовствуют такие силы, больше всего на свете хочется укрыться где-нибудь и переждать грозу. Вместо этого надо бежать по влажной земле, спотыкаясь и зная, что в отличие от тебя, Фиори приходится гораздо тяжелее. Я видел, как она напряженно всматривается в цвета, быстро шевелит пальцами, вытягивая облачка в нити. Как сквозь маску собранности прорывается усталость.

Момент, когда бушующие волны и вихри остались позади, не заметил никто. Лишь через несколько минут Моэн замедлил шаг, недоверчиво обернулся, явно ожидая подвоха или какой-то хитрости. На всякий случай мы прошли еще, чтобы точно выйти за пределы владений хозяев. То ли наш побег разозлил их, то ли они и без того искали повод сразиться, но сейчас зеленые с пестрыми искрами вихри сошлись в схватке с обманчиво мягкой синевой волн.

Смерив их поединок небрежным взглядом, я отвернулся, осторожно поставил Фиори на землю. Поддержал за локоть, вовремя увидев, как она покачнулась и замерла, едва-едва удерживая равновесие. Привалил к себе, взял за руку и чуть не вздрогнул. От ее пальцев и ладоней тянуло холодом, словно от ледяного погреба.

- Немедленно отпускай купол!

Покорно кивнув, Фиори потянула за пучок нитей, на миг прикрыла глаза, подавая последний приказ. Завеса вспыхнула, окутавшись ярким пламенем, и через мгновение осыпалась осенним хороводом желтых, красных, оранжевых, соломенных, золотистых, алых цветов. Среди них мелькнуло даже несколько синих и фиолетовых клочков, которые тут же унес ветер.

- Повезло, - выдохнул потрясенный Сакар, будучи не в силах отвести взгляд от сражения между хозяинами.

Не знаю, какая часть зрелища была ему доступна, но для меня, владеющего почти всеми цветами, схватка одновременно напоминала и яркий фейерверк, и пестрое полотно натюрморта. Впрочем, сейчас все мое внимание было приковано к Фиори. Создание, а главное починка столь мощного творения, выпило из нее уйму сил. Если она и держалась на ногах, то лишь за счет воли и упорства.

- Ты цел? - запрокинула голову Фиори. Прислонившись, а точнее, почти прижавшись ко мне, она спрятала руки за пазуху, пытаясь хоть как-то согреть их.

- Я-то в порядке. Моей завесы хватило как раз до появления твоего купола. А как себя чувствуешь ты?

Запоздало спохватившись, я забрал у нее вещевой мешок, положил его на сухое место. С жалостью посмотрел на отмалчивающуюся Фиори.

- Послушай, ты совершила чудо. Я думал, что уже не выкрутиться. Фио, ты в очередной раз спасаешь меня.

- Не волнуйся, - слабо улыбнулась она. - Я потратила не все силы и кое на что еще способна. Несколько минут и я смогу идти сама.

Кивнув, я перевел взгляд на Моэна. Что-то в выражении его лица смущало меня. Или удивительное хладнокровие, или непонятная тень удовлетворения, как от хорошо проделанной работы. И как назло, мне сейчас не до загадок. Если окажется, что Фиори вновь истощена сверх меры, то нам придется задержаться, а это вряд ли придется по нраву Мастеру. И пусть в запасе есть золотистое яблоко, плод долгих трудов Эсприто, которое может восстановить силы девочки, но хотелось бы приберечь его на будущее. Ведь еще неизвестно, что ждет нас впереди.

- Это называется иначе, - Моэн сохранял бесстрастный вид, как будто не произошло ничего особенного. - Проход закрылся, говорили вы? Мне отчего-то кажется, что здесь его никогда и не было. В такой-то близости от этих злобных творений...

- Обычно второй хозяин не показывался. А первый очень редко обращал внимание на нас, да и то, не нападая, а присматриваясь. Понятия не имею, что произошло сегодня.

- Они боялись, - вмешалась Фиори. -Что-то очень сильно напугало их, заставило видеть повсюду врагов.

- Боялись? - повторил Моэн, то ли сомневаясь, то ли уточняя.

- Да. Под гневом лесного хозяина и ненавистью обитателя оврагов был страх перед приближением чего-то или кого-то. Наверное, потому они и напали на нас, что приняли за предвестников заклятого врага.

Я и Моэн молча переглянулись, вспомнив о зловещей находке в лощине. Дохлая Огненная Гиена, бездействие ее хозяина, следы чрезвычайно мощного творения. Если добавить сюда испуг двух отнюдь не слабых хозяев, получалась пугающая картина. Приграничье всегда было полно недобрых сюрпризов, но на этот раз оно, похоже, превзошло себя. И угораздило же нас оказаться здесь в это время!

- Может быть, тебе удалось разглядеть, чего именно они опасались? - оживился Мастер.

Фиори замялась, словно что-то пытаясь вспомнить, болезненно поморщилась и, вытащив руку из-за пазухи, потерла виски. Сразу почуяв неладное, к ней подбежал Рыжик, ласково потерся о ноги, преданно заглядывая в глаза.

- Было слишком много ненависти и гнева. На таком фоне трудно разобрать подробности. Но мне показалось, что они боялись гибели.

Я чуть заметно вздрогнул, услышав ее ответ. Кем нужно быть, чтобы убить хозяина? Мы, втроем, проводника можно не брать в расчет, едва выдержали атаку одного. От второго нас защитила Фиори, Мастерица всех цветов. Насколько же тогда силен их враг? И насколько далеко простирается его власть над Многоцветьем?

Я отвлекся от неприятных мыслей и перехватил руку Фиори. Уже не ледяную, а лишь слегка прохладную. Не дожидаясь возражений, бережно, но твердо сжал ладонь, поймал неровный ритм дыхания, подстроился под него. Слияние Мастеров может принимать разные формы в зависимости от обстановки. Например, сейчас я просто передал Фиори немного сил, прежде чем она успела воспротивиться.

- Поблизости найдется удобное для стоянки место? - устало обратился к проводнику Моэн.

- Есть, конечно же, только придется еще с полчасика пройти.

Мастер скривил губы, видимо, представив, какова вероятность, что мы, вымотавшиеся и растратившие часть кристаллов, наткнемся на очередную ловушку или враждебное творение. С другой стороны, оставаться поблизости от разбушевавшихся хозяев ему тоже было не по душе. Видя, что иных распоряжений не последовало, Сакар подхватил заплечный мешок Фиори и двинулся прочь от залитого сражающимися цветами луга.

Вскоре мы отклонились от прежнего направления и углубились в густой лес. По более редким и коротким остановкам, чувствовалось, что проводник торопится. Первое время Фиори держалась на удивление хорошо, до тех пор, пока сказывалось возбуждение от удачно проведенного боя. Владение цветами дарило ощущение всемогущества, кружило голову ничуть не хуже старого вина. Но эта иллюзия была коварна. За пьянящую власть над Многоцветьем неумолимо следовала расплата. Усталость, круги перед глазами, полное истощение, дикая слабость и, если Мастер забывался, скорая гибель.

Вот почему я присматривал за самочувствием Фиори, чтобы вовремя заметить угрожающие признаки. К счастью, особых причин для опасений пока не было.

Позади, на западе, небо окрасилось багряным заревом заката. Несколько раз вдалеке от нашей тропы мелькали золотистые отсветы тонких нитей. Значит, и в этом лесу обитают похожие на сияющую паутину творения, которые встречались нам в прошлое путешествие. На всякий случай я прислушался, не звучат ли вкрадчивые приказы. Но тишину нарушал только шорох ветвей и шум ветра.

Внезапно деревья расступились, открывая нашим взорам широкую поляну. Безопасным местом, о котором говорил Сакар, оказался пологий склон вытянутого холма, заросший бурьяном и сорняками, лучше любой приметы выдающими близость развалин или брошенных жилищ. Незаметно достав кинжал, я поднялся к гребню, пустил на свободу пару изворотливых и юрких творений, состоящих из сплетенных ленточек желтого и коричневого.

Излишняя осторожность? Все может быть. В том году я убедился, что остатки прошлого в Приграничье могут таить смертельную опасность. Например, как забытый лагерь, ставший логовом Теней Смерти, гибких змеек, творений-убийц. Впрочем, на этот раз никакой угрозы не обнаружилось. В низенькой траве было хорошо видно незамкнутое кольцо камней, которые походили на развалины старой башни или пограничной заставы. Вросшие в землю и покрытые мхом, они казались часовыми тех времен, когда войска Регны и Комтии сходились в смертельной схватке. Злобными, мирными или просто уставшими, кто знает?

Вернувшись к наспех разбитому лагерю, я принялся за сторожевое творение. Сперва Сакар, а потом и ворчащий Моэн отправились в лес за хворостом. Рыжик остался возле своей хозяйки, бдительно оглядывая окрестности. Быстро густеющий сумрак нисколько не мешал Ловкому, созданному, чтобы охотиться в любое время суток.

На сей раз я берег силы, а потому использовал простые, безыскусные приемы. Густо обматывал полосами коричневого деревья, чтобы не просочилась ни одна живая или цветная тварь. Растянул тонким куполом облачка лазурного, стянул все вместе нитями зеленого. Погрузившись в работу, я не сразу заметил, что Фиори тайком вплетает ломкие клочки соломенного, легчайшие осколки розового и гибкие жгуты оливкового.

- Фио, прекрати немедленно! Хочешь упасть в обморок от переутомления? Здешние хозяева точно не прибегут к тебе с отварами и снадобьями.

- Но мне уже лучше, правда, Айр - неохотно отпустила она Подлинные цвета. - И потом ты ведь тоже потратил немало сил, да еще и поделился ими со мной.

В ее голосе прозвучала тень обиды, но я упрямо покачал головой. В отличие от девочки, я четко знал свои возможности и старался не испытывать судьбу без особой надобности. Фиори же стоило поберечь себя и не тратиться на заурядные творения. Вскоре из леса вернулись Сакар и Моэн, каждый с увесистой охапкой хвороста и засохших веток. Окинув взором сторожевые нити, Мастер хмыкнул, но ничего не сказал и занялся костром.

Наскоро сложив хворост в кучу, он потянулся было за лоскутами красного, как вдруг проводник одернул его.

- Нельзя разводить огонь цветом. Ежели хотите рисковать, разбивайте свой лагерь. А я хочу дожить от утра.

- И что, - скептически посмотрел на влажный хворост Моэн, - полагаете, нам придется мерзнуть всю ночь из-за вашей мнительности?

Услышав это, я подался вперед. В прошлый раз именно ночной холод едва не свел истощенную Фиори в могилу. Тем более что прежде мы разводили костер в Приграничье без каких-либо последствий.

- Зачем же мерзнуть, - склонился над ветками Сакар. - Окромя цветов способы имеются. Кремень есть, фитиль.

Мастер лишь удивленно поднял брови, глядя, как проводник бережно складывает рядом с хворостом шалашик из тонких, по-настоящему сухих веточек. Откуда-то из недр мешка добывает пучочек сена, осторожно высекает искру. Рядом со мной затаила дыхание Фиори, внимательно наблюдая за Сакаром. Несколько ударов прошли впустую. Наконец, две искорки упали на высохшую траву, робко скользнули по стебелькам, разрастаясь до язычков.

Сакар нагнулся еще ниже, бережно прикрыл ладонью разгорающееся пламя, чтобы его не задуло внезапным порывом ветра. Мало-помалу оно охватило весь шалашик, неуверенно лизнуло сырые ветки, и от них потянуло белесым дымком. Тем временем, проводник подложил несколько сухих палочек и постепенно пододвинул костерчик к большой охапке. Сперва повалил густой, изжелта темный дым, но вскоре огонь разгорелся сильнее и охватил всю кучу.

Пробравшийся по ближе к костру Ловкий резко попятился, сберегая пушистую шубку от разлетающихся во все стороны искр. Фыркнул, заметив наши улыбки, и с оскорбленным видом устроился среди мешков, благоразумно рассудив, что здесь огонь его не достанет. Сакар удовлетворенно кивнул, глядя, как ярко пылают еще недавно сырые ветки.

- Вот вы все говорите: цвета, цвета, - рассуждал он, доставая котелок, - полагаетесь на них, верите в их силу. А в Приграничье они обманчивы, выдают вас с головой. Ладно купол, - махнул проводник рукой, - его не сильно-то видно. А вот дым от костра виден издалека, и цвета, витающие в нем, тоже. Ведь вы же не хотите, чтобы вся округа знала о стоянке Мастеров.

- Полагаете, обычный огонь им неинтересен?

- Откуда мне знать, - качнул плечами проводник. - Мое дело — выбирать путь да следить за соблюдением примет. А почему и отчего, пусть разбираются Мастера.

Моэн что-то недовольно пробурчал, но продолжать разговор не стал. Отчасти потому, что Сакар был прав, объяснять причины происходящего в Приграничье должны были Гильдии и Орден, а не проводники или контрабандисты. Однако, несмотря на то, что именно Мастера приложили руку к здешним загадкам, раскрыть тайны недобрых земель они не смогли. Даже их власти над Многоцветьем не хватало, чтобы вырвать ответы у Приграничья.

Ночь подкралась внезапно, затянула небо черным шелком с блестками звезд, обступила стоянку непроницаемой стеной темноты, дохнула холодом из лесной чащи. Быстро поужинав, мы оговорили очередность дежурств. Первым вызвался Сакар, за ним следовал я, а предрассветное, самое неприятное время, неожиданно взял на себя Моэн.

Из притащенных веток приготовили лежанки, для Фиори сверху постелили одеяло, для остальных — накинули плащи. Девочка уснула почти сразу, едва опустилась на это жесткое подобие постели, даже не обращая внимания на торчащие под материей сучки. Я лег рядом, но сон упорно избегал меня. Небо заволокло серыми космами облаков, лишь просвечивал сквозь редкие кроны и ветви деревьев узкий серп луны, да изредка мелькали звездочки.

- Теперь я верю, что вы уже бывали в Приграничье, господин Мастер, - негромко произнес Сакар, задумчиво глядя по сторонам. - Признаться честно, когда я услышал вашу историю впервые, то решил, что ее... несколько приукрасили.

- Почему же? Ведь ходите и вы, и другие проводники через эти земли. Кто-то бежит от Гильдий, кто-то от Лордов. А кому-то и Орден не по нутру.

- Шутите? - добродушно усмехнулся он. - Сами же сегодня видели, как мы водим. Где-то по опыту, где-то по наитию, шаг делаешь и ждешь, ошибся или нет. А чтобы два неопытных беглеца...

- Мы ведь Мастера, - напомнил я. - Нам и легче.

- Ежели по честному, то Мастера гибнут здесь ничуть не реже, а может, даже и чаще. Вы ведь как, думаете, коль владеешь цветом, так и бояться нечего. А здесь так нельзя. Здесь бояться надо каждую секунду. Не трусить — но опасаться, потому как хозяева могут согнуть человека в бараний рог. Раз — и даже праха не останется. И никакое чудо не защитит...

Я промолчал и не стал поправлять его, что именно чудо и спасло нас. Это наша с Фиори тайна, о которой незачем знать Ордену или кому-то еще.

- Но когда вы укротили гнев Приграничья, я понял, что история правдива, - закончил Сакар. - Несмотря на то, что я уже давненько не слышал об удачливых новичках.

- Неужели? - лениво удивился я. - И когда же были последние везунчики?

- Кажется, лет с десять назад. Я тогда наткнулся на него посреди пути. Еще удивился, как одинокий путник смог так далеко забраться.

- Десять лет? - я встрепенулся, почувствовав что-то смутно знакомое. - Он точно был один?

- Когда мы встретились, больше никого с ним не было. Не знаю, от кого или от чего ему пришлось бежать. Я не спрашивал, а он предпочитал помалкивать.

- Но он назвал свое имя? Скажите хотя бы, как он выглядел.

- Прозвище у него было Ловкач, вроде бы, - с небольшой заминкой ответил Сакар. - А вот, как он выглядел, уж простите, господин Мастер, не помню. Столько уж времени прошло с тех пор, что многое забылось.

Столько времени... Проводник был прав, трудно узнать правду по прошествии десяти лет. Правду о том, почему красная Гильдия предала моего отца и приняла сторону синей. О загадочных беглецах, которые смогли скрыться от погони на землях Приграничья. Правда вообще штучный товар, стоящий баснословно дорого в наше время. Разве что Странники прольют свет на тайну дворцового переворота, в результате которого наш род был стерт с лица земли. Если это будет в их интересах.

Стоило лечь на бок и прикрыть ладонью глаза, как я тут же провалился в беспокойный сон. Мелькали клочья цветов, похожие на обрывки разорванных флагов, взмывало к небу пламя, сквозь треск пожаров раздавались стоны раненных. Беспощадный лик цветной войны во всей ее смертоносной красе.

Когда меня разбудил Сакар, я даже отчасти был благодарен ему за то, что он прервал череду видений. Закутавшись в плащ, сел у костра и задумчиво посмотрел на пляшущие языки огня. И без того последние новости из Регны вселяли беспокойство, так теперь еще и пугающий сон о цветной войне вывел меня из душевного равновесия. Некоторое затишье, установившееся с началом зимы, грозило рухнуть в любой момент.

В тех донесениях, с которыми счел нужным ознакомить нас Эсприто, орденские наблюдатели сообщали, что Гильдии спешно стягивают войска к центральным областям страны. С приходом весны участились стычки между разведчиками, патрулями и фуражирами противоборствующих сторон. Пока что раскисшие дороги и разлившиеся реки сдерживают самых нетерпеливых или жадных, но как только распутица сойдет на нет, столица, а возможно и вся Регна, погрузятся в хаос цветной войны.

И я сомневался, что Странникам удастся хотя бы остановить кровопролитие, не говоря уже о захвате власти. В такое время выжить и то достижение.

Тучи рассеялись, и небо было усыпано гроздями звездных огней. Луна выпуталась из паутины ветвей и теперь, с любопытством глядя на нас, медленно плыла в вышине. Я подбросил хвороста в костер, внимательно посмотрел вокруг, задерживая взор на подозрительных тенях или облачках Подлинных цветов. Тишь и покой, лишь вдалеке над верхушками деревьев промелькнули сгустки света, похожие на летающие фонари или огромных мотыльков.

Цвета знаний и господства. Глава 14

Проверив на всякий случай сторожевое творение, я достал из кармана полученный от проводника кристалл. Повертел в руке, любуясь огненными отсветами, и положил перед собой. Если уж выдались относительно свободные часы, то лучше потратить их на нечто более полезное, чем витание в облаках.

Возле костра кружилось множество маленьких клочков и ленточек, поэтому мне не составило труда отобрать необходимые цвета. Капельки синего, лучики желтого, ленты красного и фиолетового зависли над моими ладонями. Последними присоединились три черных осколка, самые опасные из всех. По сравнению с первыми неделями после посвящения в Мастера сейчас творения стали получаться у меня гораздо проще и быстрее. И все-таки их заключение в кристалл требовало полной сосредоточенности.

Красные цвета подернулись огненной дымкой, вобрали в себя капли синего, опоясались желтым и фиолетовым. Соблюдая осторожность, я окутал наполовину готовыми творениями осколки черного. Тщательно удостоверился, что цвета слились друг с другом, образуя единое целое. Огненный закат отражался в темных водах, солнечное сияние тонуло во мраке омута, на дне которого выжидала жажда мести.

Поскольку управлять Факелом Возмездия может только Мастер, я сделал для Сакара упрощенное подобие. Пусть оно не способно самостоятельно преследовать жертву или увеличиваться, поглощая окружающие его цвета, но проводнику будет весьма полезно и такое оружие.

Теперь пришло время поместить творение в кристалл. Крохотной зазубринке, поблескивающей на ребре, предстояло послужить входом для Подлинных цветов. Затаив дыхание, я бережно сжал сгустки темного пламени и, приложив усилие, направил их внутрь кристалла. Полыхнув красным, творения все же поддались моей воле и неохотно потекли в сверкающую ровными гранями тюрьму.

В этот момент послышался какой-то неясный, похожий на всхлип звук. Вздрогнув от неожиданности, я едва не выпустил из под контроля цвета, но, сосредоточившись, успел сдержать разгорающееся пламя. Прошло несколько кажущихся вечностью минут, прежде чем последняя капля творений попала внутрь. Кристалл ярко засветился, переливаясь красками, которые рождали помещенные в него цвета.

Не теряя времени, я ловко запечатал зазубринку коричневым и лишь тогда смог перевести дух да спокойно полюбоваться быстро угасающими радужными отсветами. Вокруг царила тишина, сторожевое творение также безмолвствовало. Мягкое свечение уже угасало, и, расслабившись, я прикрыл было глаза, как вдруг опять услышал непонятный звук. Тонкое, жалобное всхлипывание, словно плач маленького ребенка.

Здесь, посреди Приграничья?!

Исходящего от Подлинных цветов сияния хватало, чтобы убедиться, что поблизости нет никого и ничего подозрительного. Да и в самих цветах не было ни единого угрожающего отголоска.

Что это тогда такое?

Я поднялся и замер, когда вновь звук раздался. Замер, не веря своим ушам и глазам. Сжавшаяся в комок Фиори тихо всхлипывала сквозь сон, судорожно комкая край одеяла. Подойдя к ней, я опустился рядом, мягко дотронулся до руки, пытаясь осторожно разбудить.

- Фио, все хорошо, проснись, - шепнул ей на ухо.

Она мотнула головой и, не просыпаясь, жалобно застонала. Тогда я резко потряс ее за плечо, чтобы побыстрее вырвать из лап кошмаров. Фиори вздрогнула и, присев, чуть не уронила меня на землю. В расширившихся синих глазах метался дикий ужас, лицо исказилось в гримасе боли. В последний миг она успела сдержать отчаянный крик, и наружу вырвался только сдавленный хрип.

Не говоря ни слова, я притянул ее к себе, крепко обнял, успокаивающе гладя по спине и чувствуя, как дрожат худенькие плечи. Прижавшись ко мне, Фиори зашлась в беззвучном плаче. Редкие всхлипы растворялись в ночной тиши.

- Не бойся, Фио, я рядом. Что случилось, опять те сны?

Те — это кошмары, которые участились после нападения Мастеров желтой Гильдии. В них Фиори вновь оказывалась во власти жестоких учителей, вновь становилась беспомощным и бессловесным созданием, почти что вещью, которой управляли синие Мастера. Временами доходило до того, что она боялась засыпать одна в комнате, умоляя побыть с ней Гайтэ или меня. Последнюю неделю, во время путешествия, пугающие сны почти прекратились, и вот опять.

- Это лишь сон, Фио. Сейчас тебе нечего бояться, - провел я ладонью по ее волосам.

- Нет, я видела другое. Это было на самом деле, Айр. Они сожгли их, понимаешь?! Сожгли всех!

Она прервалась, разрыдавшись, зарылась лицом в мою одежду. Печально вздохнув, я вновь прижал Фиори к себе и, уловив сбивчивый ритм дыхания, принял ее страх. Принял, и обмер, когда меня обдало волной нестерпимого жара. В горле мгновенно пересохло, а в сердце наоборот впились ледяные когти.

Я напрягся, преодолевая забранный страх и отгоняя кружащие перед мысленным взором образы. Рвущееся к небу пламя, осажденная башня, неистовствующие цвета и мелькающие среди дыма человеческие фигуры.

- Айрид, прекрати! - отстранилась Фиори, разрушая слияние. - Ты слышишь меня, Айр? Тебе плохо?

- Тише, а то разбудишь остальных, - едва вымолвил я и кое-как улыбнулся, преодолевая неохотно ослабевающие клещи страха. - Пустяки, со мной все нормально.

Мои усилия не пропали даром. Фиори немного успокоилась, ее дыхание стало ровнее, а сердце не трепыхалось перепуганной птицей.

- Просто забудь этот сон, - как можно увереннее посоветовал я.

- Ты не понимаешь, Айр, - упрямо замотала она головой. - Все было, как наяву.

Покосившись на встревоженного Рыжика, я махнул ему рукой, чтобы не мешал. Накинул на плечи Фиори одеяло, заботливо укутал ее и опустился рядом. Слабо улыбнувшись, она взяла меня за руку.

Застава стояла на пересечении дорог. Деревянный частокол, два дома, казарма, каменная башня. В ней и укрылся немногочисленный гарнизон, когда появились передовые отряды комтийских баронов...

- Башню возводили на века, из массивных камней. Приглашенный Мастер наполнил раствор и кладку Подлинными цветами. Я видела их узор, таким стенам был не страшен таран.

...обычные набеги и стычки остались позади. Комтия шла отвоевывать столь необходимые ей пашни. Орден отправил с войсками несколько десятков Мастеров. На беду осажденных в рядах штурмующих оказался один из адептов...

- Он велел лучникам окружить башню, соткал простую защиту и двинулся вперед, собирая красные, желтые, соломенные, оранжевые и синие цвета. Стрелы обороняющихся были бессильны пробить его завесу.

...власть Многоцветья над миром огромна. Ткань творения окутала стены и, пропитав их, породила неугасимое пламя. Каменная труба башни превратилась в раскаленную печь. Кому-то удалось выбраться, но лучники, повинуясь приказу, расстреливали даже сдающихся...

- Понимаешь, Айр, я видела его душу. Видела, как он наслаждался могуществом, ликовал, ощущая господство над цветами. Люди для него ничего не значили. Ему была нужна только власть над миром, над жизнью и смертью. И чаще всего он выбирал смерть.

...Удушливый запах горелого, хруст осыпающихся стен. От жара выкрошился раствор, треснули камни, давно обрушились перекрытия. Комтийские воины поспешно попятились, с ужасом глядя на ослепительное пламя, жадно облизывающее жалкий огарок башни...

- От них остался лишь пепел, Айр. Пепел и руины. Но они все помнят и до сих пор ждут своего часа. Я слышала их, Айр. Тех воинов, что сгорели тогда, - вздрогнув, она сбилась на едва различимый шепот и уткнулась мне в плечо. - Они жаждали справедливости.

Молча, потому что любые слова были излишни, мы сидели и смотрели на сияющие звезды, кружащие над стоянкой цвета и медленно потухающий костер. А за гребнем холма возвышались старые деревья, угрюмо чернели остатки от фундамента башни. Так происходит всегда и везде. Кровь, огонь и крики. Остаются лишь пепел и руины. Да еще неукротимая жажда справедливости. Как это было со мной.

Фиори уснула незаметно. Тихонько сползла вниз, уронила голову мне на колени. Крепко сжала мою ладонь, словно это могло защитить ее от кошмаров. Возможно, они были каким-то образом навеяны остаточными отголосками в Подлинных цветах. Ведь и мне снилось нечто подобное. Но после тех событий прошло почти сто лет, за столь долгий срок все следы должны были рассеяться и улетучиться. Развеяться, как пепел на ветру.

Когда время моего дежурства подошло к концу, я разбудил Моэна. Устало свалился на лежанку, плавно погружаясь в сон. В голове продолжали крутиться, не желая уходить, мысли об услышанной истории. Здесь, в Приграничье, люди, а точнее Мастера, добились невиданного господства над Многоцветьем. Но здесь же Подлинные цвета обернулись прежде неизвестной стороной, породив множество вопросов и загадок. И таинственных хозяев с их огромной властью над цветами. Быть может, разгадка кроется в человеческом желании повелевать? Размышляя о причинах и странностях в появлении Приграничья, я не заметил, как уснул. К счастью, ни кошмары из прошлого, ни тревоги о будущем этой ночью меня не посещали.

Пробуждение выдалось довольно паршивым. Еще даже не рассвело, когда Моэн безжалостно растолкал меня и, подняв за шиворот, удовлетворенно ухмыльнулся.

- Полагаю, ты вовсе не собирался отлынивать от тренировок, не так ли?

- Вы уверены, что сейчас подходящее время для этого?

- А разве что-то не так? - удивленно вскинул брови Мастер. - Запомни, ученик, лишь постоянство способно принести полезные плоды. Усердие и постоянство. Увы, я пока не вижу в тебе ни того, ни другого.

Поморщившись, я украдкой посмотрел на сладко спящую Фиори и, успокоившись, принялся создавать простую защиту, предназначенную для тренировки. Лоскуты красного и ленты желтого, немного багряного. Долговечной или особой стойкой ее не назовешь, зато она отлично подходит для коротких поединков.

Когда я принял решение отправиться вместе с Фиори в Регну, Эсприто распорядился, чтобы Моэн усложнил тренировки. Сначала я лишь усмехнулся, не считая преподавателя серьезным противником. Но первая же тренировка показала, насколько я заблуждался. Мастер с шутливой усмешкой разрушал мои атаки, одновременно создавая изящные творения, которые рано или поздно находили слабину в моей защите. Уже скоро я понял, что на обычных занятиях Моэн нарочно сдерживался, часто допускал тщательно рассчитанные ошибки или чересчур увлекался созданием изощренных комбинаций творений. Но теперь он не давал мне ни единой поблажки.

- Готов? - поторопил меня Мастер, сноровисто сплетая цвета. - К сожалению, на землях Приграничья будет неразумно использовать мощные творения. Так что сегодня ты будешь упражняться с Рассекателем.

Спорить не имело смысла. Казалось, Моэну чужда усталость, а краткого сна достаточно, чтобы восстановить силы. Кроме того, он не случайно выбрал именно Рассекатель. Поскольку мне, как воспитаннику красной Гильдии, было привычнее сражаться Огненной плетью, Мастер стал намеренно уделять особое внимание Рассекателю, добиваясь, чтобы я одинаково легко обращался с любым творением.

Сгустив облачко фиолетового, я вытянул его в длинный жгут. Затем сплел с полосой коричневого, тщательно вмял крошки черного, стараясь не дотрагиваться до них больше, чем необходимо. Моэн удовлетворенно кивнул, когда я добавил ленту синего. Мастер охотно поощрял мои попытки привнести что-то новое. Правда, это не мешало ему язвительно разбирать случаи, когда изменения только ухудшали творение.

Усилием воли я сплавил цвета воедино. Чуть-чуть шевельнул рукой, проверяя, хорошо ли откликается творение. Исходящее от цветов сияние раскрашивало утреннюю тусклость, бросало пестрые отсветы на деревья и землю. Угасали последние звезды, на востоке розовело небо, предвещая скорый восход.

- Начали! - кивнул преподаватель, и тут же стремительным рывком сократил расстояние.

Разум только начал просчитывать стратегию, а тело уже отклонилось ровно настолько, чтобы дрожащий от хищной ярости кончик Рассекателя просвистел мимо. Не добившись успеха, Моэн сразу отступил и неспешно двинулся по кругу. Его цветная плеть подергивалась, готовая атаковать в любой миг. Коротко выдохнув, я шагнул ему навстречу, крепко сжал свой Рассекатель.

- Творение должно стать продолжением твоей руки, - монотонно проговаривал Мастер порядком поднадоевшие мне наставления, - оно должно стать частью тебя, должно немедленно исполнять твои желания, отзываясь даже на те, что еще не высказаны. В бою важен каждый миг. Чем быстрее, сильнее и точнее ты нанесешь удар, тем больше у тебя шансов выжить в гуще сумасшедшей схватки.

Дальше я перестал слушать, вместо этого сосредоточившись на Рассекателе. Гибкое и острое, тонкое и прочное, творение послушно отозвалось, метнулось к Моэну и за миг до столкновения с его завесой резко крутанулось, огибая защищающую Мастера плеть. Мимолетное касание лишь вспороло пару нитей и откачнулось. Тут же взмыло, чтобы отбить атаку Моэна.

В орденских книгах поединок на Рассекателях сравнивался с танцем змей. Как пояснялось, за неистовую быстроту и завораживающую красоту узоров, образуемых пляшущими жгутами цветов. Жаль, мне было не до зрелища, все внимание было приковано к Рассекателю Моэна. Мое творение рвалось в бой, так что приходилось чуть-чуть придерживать его. Шаг вперед, удар наискось — слева и вниз, и сразу же, пока противник приоткрыл ноги, крутануться и, пригнувшись, атаковать по коленям. Вскинуть Рассекатель вверх, парируя размашистый удар. Уклониться от перехлеста и тут же закрутить свой жгут, пытаясь обвить им вражеское творение.

На время тренировок Моэн часто запрещал мне использовать кинжал, требуя отвыкать от простых путей. Сейчас наполненный всеми сорока цветами клинок изрядно пригодился, чтобы укоротить неистово кружащий Рассекатель Мастера. Быстро перебирая пальцами, я отдавал команды своему творению и одновременно мысленно пробуждал скрытые в цвете образы.

Гибкость ивовых ветвей, несокрушимая крепость дуба и смолистая древесина сосны. Каждый кусочек Рассекателя отличался от других, ведь принимающему или наносящему удары нужны разные свойства. Острая, как стальное лезвие, струя воды из синего и едкая лента фиолетового. Там, где с цветами сталкивались осколки черного, на жгуте оставались рваные раны, постепенно подтачивающие творение. Веером поверхностных, обманчиво скользящих атак я заставил Моэна попятиться и сосредоточиться на обороне. Но долго так продолжаться не могло. Я видел, как Мастер хищно щурится, ловя каждое мое неосторожное движение, готовый в любой момент нанести точный и неумолимый удар.

Узкий край солнечного шара всплыл над горизонтом, яркие лучи хлынули сквозь кружево ветвей и молодых листьев. На миг Подлинные цвета наполнились засияли, становясь видимыми для всех. Миг, когда они жадно впитывали долгожданный после ночи свет, обретая еще большую силу. В этот же миг я без остатка вложил гнев на противника, желание победить и радость от единства с цветом в окутанный сиянием Рассекатель и нанес удар не по завесе Моэна, а по его жгуту.

Творения схлестнулись в отчаянном противоборстве. Рассыпая снопы голубых, синих и фиолетовых брызг, они разрезали друг друга, гибли, но продолжали извиваться. Я видел, как на доли секунды мой жгут одолевал, а потом в Рассекателе Моэна сверкнула небесная голубизна стали и холодный — не знающий ни снисхождения, ни жестокости, а лишь волю повелителя — металл клинка. Взорвавшись на множество капель, мой жгут рассеялся в воздухе. Символически взмахнув Рассекателем, Мастер отпустил творение, и освобожденные цвета мягко опустились на траву.

- Неплохая попытка, - признал он, вытирая вспотевший лоб. - Но тебе пока не хватает сосредоточенности, чтобы в полной мере повелевать цветом. Они должны быть лишь посредниками для твоих желаний и воли.

Я кивнул, глядя на угасающее великолепие сияния и красок. Встряхнулся, пытаясь прогнать из головы надоедливый звон, плату за выплеснутые в Рассекатель чувства и силы. Усталость быстро исчезала, сменяясь приятной бодростью и собранностью. Прав был Моэн, когда требовал, чтобы тренировки не прекращались ни на день.

Даже не оборачиваясь, я знал, что Фиори, затаив дыхание, смотрит на цвета, с детским восторгом ловя каждый блик, каждый отзвук, каждую искру чудесного мгновения, когда Многоцветье открывается людям во всей своей красе. Для всех людей, в том числе и для тех, кто считает, что цвета — лишь безмолвные слуги.

Что-то неуловимое беспокоило меня, то ли слова преподавателя, то ли увиденное в глубине его творения. Или что-то другое, более давнее и... Холод равнодушного меча, для которого есть лишь приказы и жертвы. Холод не воина, но палача.

- Я хочу задать один вопрос, - уловив согласие во взгляде Моэна, я продолжил. - Зимой, после того, как я поговорил со... старым знакомым, вы дали мне совет. И добавили, «слово палача». Почему?

Оглянувшись на возящегося с костром Сакара и сидящую рядом с ним Фиори, Мастер помолчал, не то решая, отвечать ли на вопрос, не то собираясь с мыслями.

- Полагаю, рано или поздно ты все равно узнаешь эту историю. В Комтии мало кто любит лишний раз вспоминать о ней. Жалкие трусы и дураки, боящиеся называть вещи своими именами, - зло сплюнул он. - Это случилось полтора десятка лет назад, сразу после смерти короля Людвига Пятого. Его старший сын отказался от короны в пользу младшего брата. Кое-кто из знати остался недоволен решением, и полыхнул мятеж. Утром на площадь рядом с дворцом вышли заводилы и преданные им люди, часть стражи и столичного гарнизона. Они требовали свергнуть нового короля, обвиняя его во лжи и убийстве отца.

- А чью сторону принял Орден?

- Круг отказался вмешиваться, сославшись на то, что не обладает правом для принятия подобных решений, - многозначительно ухмыльнулся Мастер.

Намек был ясен. Скорее всего, магистры не сошлись во мнениях. Поскольку у каждого были свои интересы, они решили внешне сохранить нейтралитет, а на деле...

- Нас, королевскую гвардию, отправили навстречу мятежникам, но приказа атаковать не было. Только стоять и не пропускать ко дворцу. Многие заводилы были из знатных родов, поэтому советники боялись гнева и мести влиятельных семей. С каждым часом к собравшимся примыкало все больше горожан, видя наше бездействие. Тем более, что среди мятежников были Мастера, пусть и слабые, но черни хватало и этого.

Теперь пришла мой черед ухмыльнуться. За годы, проведенные в трущобах и на окраинах родной столицы, я не раз видел, как смелые, дерзкие люди превращались в трусливых животных при первом же намеке на владение Подлинными цветами. И дело было не только в страхе перед Гильдиями, сама власть Мастеров над Многоцветьем неизменно вызывала ужас.

- Комендант гарнизона решил выступить перед мятежниками, надеясь переубедить хотя бы стражников и воинов. Вышел из строя, напомнил о долге перед короной, о славных победах, о верности и чести, заодно пригрозил суровой карой. Среди собравшихся начался ропот, и тогда один гаденыш метнул в коменданта огненный шар. Творение он сплел слабо, зато нацелил очень точно. И убил наповал.

Моэн чуть заметно напрягся, дернул подбородком, зло глядя перед собой.

- Когда я присягал, то клялся служить королю, защищать подданных и блюсти справедливость. Пока старшие офицеры замерли в растерянности, я сотворил завесу и потребовал от мятежников немедленно сдаться. Подождал с минуту, а затем исполнил свой долг перед короной. Через четверть часа площадь была пуста. Мятежники разбегались, как крысы, сталкивали друг друга с мостов, удирали по замерзшим каналам, лишь бы оказаться подальше от меня. Хватило нескольких костров из самых отчаянных, включая того гаденыша.

Розоватые блики на лице Моэна придавали ему жестокое, почти кровожадное выражение. Словно рядом со мной стояла статуя рыцаря. Суровые морщины, резкие, будто высеченные из камня, линии губ и носа, колючий взгляд и явственно сейчас ощутимый холод внутри.

- С тех пор за глаза меня называют дворцовым палачом, хотя не король, а Орден взял на себя ответственность за мое решение. Баронам, видите ли, не понравился покрасневший снег на площади.

Внезапно я подумал, что понятия не имею, сколько же на самом деле лет преподавателю. На вид можно было дать ему немногим больше сорока. Еще не перешагнул порог старости, но уже близок к нему. Впрочем, я достаточно хорошо знал, что Мастера стареют иначе, а особенно Высшие. Неумолимый поток времени задевает нас лишь краем, поэтому, при желании, можно продлить свой срок жизни еще на два или три десятилетия.

И сколько же тогда лет Моэну, сколько вьюг, схваток и предательств он пережил? Сколько приказов исполнил дворцовый, а точнее орденский, палач?

Резко отвернувшись, Мастер отправился помогать Сакару со сборами. Проводив его пристальным взглядом, я поспешил к Фиори, размышляя над тем, что узнал. Выводы меня не радовали. Даже если Моэн намеренно приукрасил историю, добавив мрачности и трагизма, важно было другое. То, что Орден взял опального Мастера под свое крыло, означало, что кто-то из магистров приложил немалые усилия, чтобы повлиять на короля. Судя по тому, что Моэн оказался в школе, именно Эсприто позаботился о нем. И потому в первую очередь Мастер будет исполнять приказы старого интригана, а не Круга или монарха.

Знать бы еще, что на самом деле задумал Эсприто. Что скрывается под тайным возвращением в Регну.

Цвета знаний и господства. Глава 15

Ясная с утра, погода вскоре испортилась. С севера потянуло зимним холодом и осенней сыростью. Среди хмурых туч изредка мелькали черные точки Зорких, старательно исполняющих волю хозяев. Несмотря на вчерашнюю усталость и кошмарные сновидения, Фиори держалась хорошо, уверенно поспевая за всеми, хотя сегодня мы шли немного быстрее. Похоже, подгоняемый Моэном проводник торопился наверстать задержку, возникшую из-за разбушевавшихся цветов.

Время от времени я украдкой посматривал на девочку. О ее ночных рыданиях напоминали лишь чуть-чуть припухшие веки, в остальном она выглядела бодрой и веселой. Глядя на нее, я вновь и вновь пытался разобраться в обуревающих мною чувствами и в своем отношении к Фиори.

Когда я давал слово, что приложу все усилия, чтобы защитить ее, этот зарок был для меня опорой, новым смыслом жизни взамен тусклого и трусоватого существования как Радужного взломщика. Жалел ли я несчастную девочку, которой пришлось перенести стократ больше, чем мне? Перенести не только потерю близких и друзей, но и заточение, жестокое обучение, гнет лишающего воли и душевных сил ошейника, осознание, что находишься в полной власти Мастеров, считающих тебя созданием, вещью и не более того.

Да, жалел и старался сделать все, чтобы подарить ей хоть немного счастья и радости. Иногда, разделяя печаль и грусть, можно получить большее облегчение, чем от горделивого одиночества. Главное, быть искренним и прислушиваться к собеседнику, а не только изливать собственные беды. У меня с Фиори и впрямь много общего, поэтому часто мы понимали друг друга с полуслова или жеста. И тем не менее, она оставалась для меня загадкой.

Ее слабости были причудливо и неразрывно связаны с талантами. Страх перед Гильдиями оборачивался беспощадным гневом, сметающим любые защитные творения противников. Ее власть над Многоцветьем казалась беспредельной, но быстро наступающее истощение ставило свои условия. А за ширмой холодной рассудительности прятался наивный и доверчивый ребенок.

Фиори походила на неописуемо красивый цветок розы, стебель которого усыпан длинными шипами. Увы, это сравнение было столь же поэтичным, сколь и бессмысленным. Как, впрочем, и все поэтичное. Такова жизнь, что изящные фразы и комплименты — удел придворных рифмоплетов. Мне же вскоре предстоит принимать решения, от которых будет зависеть будущее близких людей. Фиори, Спаде и его товарищей. Я же никак не мог понять, чего больше в моих чувствах к ней, жалости, заботы, сострадания или любви?

Да и что такое любовь? Я не верил в сказания и баллады, после того, как понял, сколько в них перемешано лжи и выдумки. Пройдет несколько десятилетий, и о гибели нашего рода тоже сложат историю, в которой не будет ни капли правды. Бродячие певцы поют то, что от них желают слышать. Родители? Может быть, отец любил мать, доводя ее до слез своими распоряжениями и указаниями? Не знаю. И не уверен, что хочу знать. Но если Фиори легче верить, что она любит меня, пусть будет так.

Сначала мы шли строго на восток, однако затем проводник начал забирать южнее. Несколько раз он останавливался, подолгу всматриваясь в горизонт, качал головой. Мало-помалу под ногами начала влажно чавкать земля. Все чаще приходилось обходить широко разлившиеся в низинах лужи, над которыми клубился толстый слой коричневого и болотного.

- В общем, решать вам, - Сакар сам подошел к нам, не дожидаясь вопросов. - Есть хорошая тропа. По ней можно сократить путь и обойти владения хозяев. Плохо одно, она тянется через болота. Ежели где-то вешки снесло или холмики затопило, только зря время потеряем.

- Не потеряем. С водой мы справимся, в крайнем случае, заморозим тропинку, - уверенно заявил Моэн. - Но если ты умолчал о каких-то других опасностях... Полагаю, не стоит напоминать, что я не люблю неожиданности?

- Других-то быть не должно, так ведь это Приграничье. Оно, ежели захочет, всякое подстроить может.

- Что же, мое дело, предупредить, - холодом в голосе Мастера можно было заморозить небольшое озеро. - Потому что я не нуждаюсь в проводнике, который не способен различить тропу.

Сакар промолчал, лишь склонив голову и, повернувшись, двинулся дальше. Я тревожно покосился на густеющие на севере темные тучи и поспешил за ним. Где-то через половину часа, как и говорил проводник, начались болота. Первыми предвестниками их близости стали Подлинные цвета. Густые слои коричневого и бурого плавали над самой землей, отгоняя яркие скопления красного, оранжевого и желтого, вытесняя легкие облачка зеленого наверх, где их легко подхватывал ветер.

Затем потянулись редкие островки мертвых деревьев, не выдержавших гибельного избытка воды. Блеклые сероватые и желтоватые стволы скорбно вздымали обломленные ветви, похожие, на старые кости. От такого сравнения невольно по спине пробежали мурашки. К счастью, скелеты деревьев вскоре остались позади, и перед нами простерлись болота.

Сакар обогнул несколько поросших ржаво-бурым камышом заливов и вытащил из неприметного тайника пять шестов. Взвесив доставшийся мне, я на всякий случай оплел древесину полосами коричневого, благо, это цвета хватало в избытке. Моэн поступил точно также, Фиори же обтянула шест еще и лентами синего, а у верхнего конца прикрепила осколок белого.

Уже через пару минут я искренне порадовался, что на мне сапоги с высокими голенищами. Хотя Сакар и старался вести нас по возвышающимся кочкам и холмам, у меня на каждом втором шагу нога уходила глубоко в болотную жижу. Пришлось тщательнее прощупывать шестом путь и внимательнее следить, куда ступает проводник.

Исходящие от Подлинных цветов образы только усиливали и без того ужасную вонь. Ею тянуло от вспучивающихся на поверхности пузырей, от мутной жидкости, а из-за болотного цвета казалось, что даже сам воздух пропитался запахами тухлых овощей и разлагающейся падали. Зловоние перебивало любые ароматы, лишало меня собранности, не давая внимательно отслеживать отзвуки и отсветы в других цветах.

Больше всех страдал Ловкий. Его создавали для войны в дремучих лесах, для дерзких вылазок и ночных нападений, чтобы враг до последнего мгновения так и не понял, откуда взялась стремительная и смертоносная тень. Здесь же, среди трясин и камышей, коварных кочек и скользких камней, он чувствовал себя крайне неуютно. Сперва Рыжик с недоумением косился на хозяйку, словно вопрошая, сколько еще будет длиться это издевательство. Какое-то время у него получалось перепрыгивать с кочки на кочку, минуя отвратительно пахнущую воду. Но потом он неудачно приземлился и окунулся в нее с головой. Ловко извернувшись, Рыжик выбрался на относительно сухой клочок, обиженно встряхнулся и жалобно мяукнул, пристально поглядев на Фиори.

- Согласна, - наклонившись, пригладила она взъерошенную шерстку, - неприятное место. Зато здесь безопаснее. Ты ведь не хочешь, чтобы нам опять пришлось драться?

Судя по выражению мордочки Рыжика, он бы с большим удовольствием сразился хоть с хозяевами, хоть с их созданиями, лишь бы оказаться на твердой и сухой земле. Но к его мнению, естественно, никто не прислушался.

Через несколько часов Сакар с тяжелым вздохом согласился сделать привал. Как только он привел нас на небольшую каменистую возвышенность, Фиори, даже не сняв мешка, устало опустилась на землю. Я чувствовал себя ненамного лучше, но все-таки собрался и раскинул вокруг сторожевые нити цветов. Приграничье не та земля, где можно безнаказанно пренебрегать осторожностью.

Воспользовавшись тем, что Моэн сидит к нам спиной, я потянулся за мешком и негромко окликнул Сакара.

- Ты просил наполнить кристалл? Так вот, держи. Здесь три больших капли, схожих с Факелами, только попроще и послабее. Иначе бы в кристалл не поместились. И учти, они сильнее, чем твои прежние будут, поэтому осторожней выпускай, чтобы тебя не задело.

- Благодарю, - кивнул тот, - господин Мастер. Пусть в Приграничье не мы, люди, хозяйничаем, а все-таки поспокойнее на душе, ежели за пазухой кристалл имеется.

- И я кое о чем спросить у тебя хотел, - продолжил я, покосившись на Моэна. - Ночью мне доводилось видеть летающие огни. Словно мотыльки, только размером с кулак. Так вот, может, ты знаешь о них что-нибудь?

- Разное говорят, - помедлив, заговорил Сакар и слегка нахмурился. - Одни их безобидными считают, вроде ярмарочных фокусов или бликов да отражений от чего-то сильного. Другие называют их блуждающими огнями, что людей в беду заманивают, и сторонятся, но не особенно-то опасаются. Есть и те, кто до мурашек боятся, вестниками скорой смерти их полагают. А то и убийцами кличут.

- Я видел эти огни дважды. В первый раз, еще той осенью, они как будто наблюдали за нами, а потом улетели вслед за шаром из пламени. Во второй, вчера ночью, огни мелькнули вдалеке и скрылись из виду. Так что оба раза никакой опасности от них не исходило. Но мне почему-то огоньки показались похожими на души погибших воинов.

Покосившийся куда-то в сторону проводник нахмурился еще больше.

- И такое говорят. Только не стоит лишний раз поминать о них на болотах. Тут огни встречаются еще чаще.

- Неужели и здесь были сражения? - удивившись, я невольно повысил голос. - Такое ощущение, что все Приграничье пропитано смертью.

- Были, - вмешался в разговор Моэн. - На третий год войны. В наших хрониках оно считается одной из самых крупных побед герцога Дагуа. Ему тогда удалось сначала разбить объединенные силы южных баронов, а потом загнать отступающих в эти болота.

Дагуа. Кровавый пес Комтии, как величали его у нас, в Регне. Я поежился, вспоминая скупые строки из летописей и полководческих трудов. Там и впрямь было немало поражений, о которых историки старались упоминать как можно короче.

- Да, ему многое удавалось, - мрачно кивнул Сакар. - И потому, как вы верно сказали, все Приграничье пропиталось смертью. Только вот не стоит бередить прошлое сейчас. Поверьте старику, не стоит, ни к чему это, - поднялся он, тревожно поглядывая на север. - К тому же, нам лучше бы поторопиться, потому что...

Он замолчал, и оборванная фраза повисла в воздухе, оставив неприятный осадок. Я бы даже сказал, болотный и мутный осадок, словно мы затронули что-то пугающее. Что-то, о чем стараются лишний раз не говорить вслух, а еще лучше и вовсе не думать.

Вскоре мы продолжили путь, вновь потянулись бескрайние топи и заросли камышей. Только проводник стал все чаще беспокойно поглядывать на темнеющее небо. Мало-помалу его тревога передалась и нам. Дождь был бы сейчас очень некстати. И без того поднявшийся уровень воды мог окончательно скрыть последние островки, сделав болота совершенно непроходимыми. Быть может, нам и удастся проложить себе дорогу, используя замораживающие творения. Но это займет немало времени и отнимет чересчур много сил, сделав нас беззащитными перед обитателями Приграничья.

Посматривая на густеющие облака, я чуть не пропустил момент, когда впереди и левее, где тянулась бурая полоса камыша, что-то шевельнулось. Сакар замер, тоже заметив подозрительное движение. Из зарослей показался серый зверь и, запрокинув голову, завыл, подавая сигнал собратьям. Еще до того, как угрожающе выгнул спину Ловкий, а за бурой полосой замелькали черные и серые спины, я понял, с кем нас свела судьба.

Рвущих невозможно перепутать с другими созданиями и тем более с обычными волками или псами. В их глазах всегда горит жажда убийства. Хищная красота лишь подчеркивает единственную страсть прирожденных охотников и защитников. Прикажи им, и они умрут, но не остановятся. Кстати, что касается умереть...

Стая остановилась, не спеша окружать или нападать. Что непривычное почудилось мне в их внешнем виде, но я не придал этому значения. Проверив, как достается кинжал, принялся скручивать Огненную Плеть. Посмотрим, придется ли созданиям по вкусу жаркое из своих же сородичей.

Внезапно звери расступились, явно пропуская вперед вожака. Рослого и мощного, чуть поджарого, с отчетливо различимыми рубцами застаревших и свежих шрамов. Выйдя, он смерил нас злобным взглядом, ощерился, не скрывая намерений. Я усмехнулся в ответ, воспламеняя свитые лоскуты красного и ленты желтого.

Рвущих создавали против обычных людей, не Радужных или Мастеров. Защитная завеса выдержит укусы и удары когтей, а вот шкуры не устоят перед творениями, даже такими простыми, как Плеть. Соотношение сил было полностью в нашу пользу. Даже без помощи Фиори, я и Моэн играючи одолеем эту стаю. Особенно, если учесть, что окружить нас не получится — тропка слишком узкая, одновременно пройдут лишь два или три создания. И все бы хорошо, но...

Вдалеке на севере сверкнула молния, тонкий росчерк полоснул темно-фиолетовые и пепельно-черные тучи. Гром донесся еле слышным шепотом, но ветер неумолимо сносил грозу на нас. Еще немного и победителей в схватке не будет. Болото поглотит всех. Стиснув зубы, я решительно замахнулся Плетью, готовясь нанести удар. Моэн, похоже, пришел к такому же выводу и, потеснив Фиори, встал рядом со мной.

- Стойте!

В последний миг я задержал удар, резко взметнул творение, чиркнув им по закипевшей воде. Обернулся, не скрывая изумления, бросил вопросительный взгляд на Фиори.

- Не надо их убивать, они не желают нам зла!

- Что за бред! - раздраженно рявкнул Моэн. - Жалость проснулась? Лучше себя и нас пожалей. Нужно убираться отсюда, а эти твари мешают пройти!

- Прошу вас, погодите! - Фиори почти сорвалась на отчаянный крик, хватая нас за руки. - Поглядите еще раз, они всего лишь хотят уйти на юг! Прошу, Айр.

Как ни странно, вожак терпеливо стоял и ждал, пока мы закончим препираться. И я неожиданно понял, что меня смущало. Свежие раны у Рвущих. Вздувшиеся волдыри и обугленные пятна на месте ожогов, рваные следы от ударов жгутами, глубокие язвы там, где на шкуру попадали едкие брызги. Перед нами оказались беглецы, жалкие остатки прежней стаи. Те немногие, кто сумел выжить в жутком сражении и покинуть поле боя. Но кого и с кем?

Наши взгляды с вожаком встретились, и я увидел, почувствовал, каково сейчас зверю. С каким трудом он переламывает гордость, тушит пожар ненависти, подавляя желание убивать, не ради себя, но ради подопечных, ради своей стаи. Ради жизней, их и своей. В его глазах пылало оставшееся позади сражение. Проигранное еще до начала.

- Ты права, - опустил я Плеть. - Проще пропустить их, чем тратить время на бессмысленную схватку. Тем более что они действительно не угрожают нам.

Моэн пристально посмотрел на меня, неохотно кивнул, понимая нашу правоту. Радостно улыбнувшись, Фиори махнула вожаку.

- Уводи стаю, лохматый. Мы отпускаем вас.

Через секунду Рвущие, как будто только и ждали этих слов, двинулись на юг. Без суеты или давки, они по одному пускались вплавь, перебираясь от кочки до кочки, отряхивались и продолжали путь. Возле вожака остались два крупных зверя, внимательно следивших за нами. Словно почетный караул или символическое предупреждение.

Некоторые создания покачивались, едва держась на лапах. Таким помогали сородичи, подставляя плечи и легонько подталкивая вперед. Я не стал говорить Моэну, что у этой стаи больше нет хозяина. Есть лишь общая воля и власть вожака, который, если верить книгам, не способен обходиться без чужих приказов. И что еще важнее, сейчас им владела не жажда убийства, а стремление сохранить стаю. Для этого он даже смирил гордость и унизился до просьбы к врагам — то есть, к нам.

Как только все его сородичи благополучно ушли, вожак пристально посмотрел на меня, медленно перевел взгляд на Фиори. Казалось, он благодарит нас. Это длилось несколько мгновений, а потом Рвущий ринулся вслед за стаей, не оглядываясь и не боясь удара в спину.

Тем временем гроза приблизилась еще сильнее. Сперва Моэн пытался что-то бормотать, осуждая наше мягкосердечие, но затем Сакар ускорил шаг, и стало не до пустых разговоров. Было лишь чавканье жижи, беспрестанное хлюпанье в сапогах и сковывающая все мышцы усталость. Как назло, тропа почти исчезла. Поминутно кто-нибудь из нас оступался, по колено, а то и по пояс, проваливаясь в болото.

Когда до прерывистой цепочки холмов оставалось не так уж много, Сакар ткнул шестом перед собой, и тот погрузился почти целиком, не встречая сопротивления. Проводник попытал счастья рядом, осторожно попятился, проверяя справа и слева, и всякий раз шест беспрепятственно уходил под воду. Зло посмотрев на небо, Моэн потянулся к цветам, выискивая нужные, но Фиори опередила его.

Положив ладонь на верхушку шеста, она на миг прикрыла глаза. Белый осколок в навершии взорвался мелкими брызгами, которые зависли над водой. Повинуясь воли Фиори, они закружились в танце снегопада, сливаясь в струи метелей, образующие воздушное кружево. По взмаху руки творение опустилось к поверхности болота, раздались завывания ледяного ветра и морозные похрустывания. Вскоре белые снежинки вспорхнули и перелетели на несколько шагов вперед, а на прежнем месте осталась широкая льдина. То взлетавшее, то опускавшееся творение походило на рой бабочек, только детей зимы, а не лета.

С каждой секундой ледяная тропинка становилась длиннее, приближая нас к холмам. После них, по словам Сакара, идти станет легче. Но и гроза уже нависала почти что над нашими головами. Раскаты грома становились оглушительнее и чаще. Отвернувшись на миг от Фиори, я с удивлением заметил, что Ловкий стоит у ледяной кромки и что-то внимательно высматривает в толще воды. Почувствовав мой взгляд, он сердито тряхнул хвостом и с невозмутимым видом поспешил к хозяйке.

Я присмотрелся, но различил лишь порядком надоевшие слои коричневого и болотного, среди которых извивались нити синего. Звучащие в них отголоски казались смутно знакомыми, но я так и не вспомнил, где уже видел подобное. Все мои мысли были сосредоточены на грозе, Фиори и быстро растущей полосе льда. Да и мало ли, что могло заинтересовать Ловкого.

Первые капли дождя упали неуверенно и робко. Налетевший порыв ветра жестко хлестнул по лицам, разметал клубящиеся цвета, сбросил в воду несколько крупинок белого из морозного творения. Я встревожился, видя, как напряглась Фиори, пытаясь удержать кружевную метель, и как она испуганно посмотрела на болото. Перехватив ее взгляд, я мысленно нырнул в стелющиеся над поверхностью Подлинные цвета.

От болота веяло тоской и унынием, не пепельным, как после неизбывного горя, и не черным, как от пронзающей сердце беды, а мутно-коричневым и желто-зеленым, которое окутывало и затягивало в трясину бесчувствия. Стоило мне оттолкнуть от себя мрачные образы, как вдалеке мелькнули и пропали яркие пятнышки огоньков. Одновременно я почувствовал, что нечто, дремавшее на дне болота, медленно просыпается, предвкушая добычу. Оно было старым и обманчиво ленивым, хотя могло, при желании, стереть нас в порошок, и пока не спешило, дожидаясь, пока дождь и гроза сделают за него всю работу.

Очередной раскат грома прозвучал необычно сдавленно, словно кашель простуженного великана. Я посмотрел на небо и замер, не веря своим глазам. Тучи оделись мягким сиянием ореола, исходящим от множества перетекающих друг в друга Подлинных цветов. Это походило на описания небесных огней, которые часто видят на севере, за горами. Но здесь и сейчас радужные переливы имели совершенно иную причину.

Рядом ахнул запрокинувший голову Сакар. Блеклая молния чиркнула по горизонту, и до нас донеслись еле различимые, шебуршащие громыхания. Но небо уже светлело и светлело быстро, очищаясь от нагромождения облачных хребтов. Темные оттенки истаивали, уступая место радостным белым и скромным сереньким тонам. Незаметно стих дождь, так и не успев затопить островки.

Побледнев от напряжения, Фиори наконец проложила ледяную тропинку к возвышенностям. Не теряя ни секунды, мы устремились к заветной цепочке холмов, означавшей спасение от гибели в недрах трясины. И лишь достигнув твердой почвы и обернувшись, увидели, как над рассеивающимися тучами разгорается яркая и хорошо заметная радуга.

Сумерки мы встретили возле берега Гроссфи, реки, по которой проходит граница между Приграничьем и не затронутыми причудами Многоцветья землями Регны. Сакар клятвенно заверил Моэна, что переправляться в темноте будет крайне неразумно. Тем более, что хотя лодка, надежно укрытая в тайнике, благополучно перезимовала, надо было проверить, не рассохлась ли она, и затем законопатить щели. Фиори, как только объявили привал, свалилась на траву и обессиленно закрыла глаза. Без особого усердия сотворив сторожевое кольцо, я оставил девочку под охраной Ловкого, а сам отправился к реке. Основная часть опасностей была позади. Владения хозяев мы уже прошли, а Гильдии на этой стороне старались появляться как можно реже.

Ледоход закончился три или четыре недели назад, разлив уже миновал, и теперь в спокойных водах Гроссфи неторопливо проплывали лоскуты и ленты Подлинных цветов. Даже не спускаясь по склону, я отчетливо видел в них отголоски и отметины, оставленные хозяевами. И, кажется, за осень и зиму следов стало больше. Дальше, за рекой, тянулась узкая полоска берега и подступающий к нему лес. Там начиналась Регна, моя родина.

Посвежевший к вечеру ветерок пробрался под мокрые полы плаща. На миг он замер, глядя вместе со мной, а потом перелетел через Гроссфи и зашелестел густыми кронами деревьев. Оттепель там наступила раньше, незаметно сменив теплую, малоснежную зиму. Ветру было все едино, что один берег, что другой. Ветру, но не мне.

На самом деле у меня имелось мало причин для любви к Регне, зато достаточно для ненависти. Ненависти за трусость горожан и крестьян, равнодушных к тому, кто сидит на королевском троне. Им лишь бы пообещали снижение подати и налогов. Ненависти за честолюбие Лордов, которые только порадовались, когда Гильдии учинили расправу над нашим родом. Еще бы, ведь это избавило их от опасного соперника. И ненависти за подлость и коварство самих Гильдий, что красной, предавшей нас, что синей, задумавшей переворот. За то, что Мастера всех цветов и красок охотились за мной и Фиори, как за диким зверьем.

Мне было за что ненавидеть родное королевство, а вот любить... Но было за что и любить. Не столько страну, сколько людей. Упрямца Спаде, готового лечь костьми, но сохранить верность роду Кустодиенов и до конца исполнить долг. Его воинов. Добрую портниху Умильте, позаботившуюся о Фиори и вовремя доставившую письмо для Спаде. Тех людей, что вольно или невольно выручали нас: Странницу Пунту, главаря Кэриба и его бойца Лэнга.

Наверное, именно этим я отличаюсь от отца. Он был настоящим, подлинным Лордом. Сумел вознестись к вершинам власти, лишь на волос не дойдя до трона. И сгинул в одночасье, погубив не только себя, но и почти всю семью. Всю, за исключением меня. Он хладнокровно назначал людям цену и жертвовал ими, если выгода превышала траты. Добивался безоговорочного подчинения от всех, даже самых близких, в том числе от моей матери и меня.

Я стоял и смотрел на противоположный берег, быстро тонущий в полумраке. И в груди растекался тревожный холодок волнения. Впереди лежала окутанная туманом неизвестность. И от меня зависело, каким будет мой путь — путем Лорда, путем Мастера, путем палача или взломщика. Или путем рыцаря.

Цвета знаний и господства. Глава 16

- Ты где, Айр? Что-то случилось? - голос Фиори вырвал меня из размышлений, напомнив, где я нахожусь.

Напоследок окинув взглядом темные воды Гроссфи, я неторопливо пошел к стоянке, ярко освещенной быстро разгорающимся костром. Похоже, на этот раз Сакар не стал противиться, когда Моэн принялся разводить огонь Подлинными цветами. Сейчас мы находились достаточно далеко от сильных хозяев и по-настоящему опасных созданий. И хотя даже здесь Приграничье вполне могло выпустить когти, внезапным набегом Рвущих или бесшумно крадущимися Ловкими, зато уже не надо было бояться таинственных и почти всесильных повелителей Многоцветья.

Едва только я вошел в освещенный круг, как Фиори тут же обернулась и радостно улыбнулась, не скрывая облегчения. Ее беспокойство было ясно различимым и понятным. Она боялась кошмаров, а прошлая ночь лишь усилила страх яркими картинами из прошлого. Опустившись, я взял Фиори за руку, тайком забрал себе тягучее бессилие и ужас перед мучающими ее сновидениями. Увы, не все, иначе бы она немедленно почувствовала вмешательство и разорвала слияние. Но достаточно, чтобы выровняла дыхание и немного расслабила мышцы.

Сперва Фиори с подозрением поглядела на меня, однако, уже через несколько минут усталость взяла верх. Бережно уложив девочку, я подсел поближе к костру. Там до сих пор метались ослепительные росчерки Подлинных цветов: яростно сияли ленты желтого, плавно извивались лоскуты красного. Похоже, Моэн щедро вложил силы в разводящее огонь творение. Теперь осталось лишь время от времени подбрасывать ветки, не важно сухие или влажные. Прочее брали на себя цвета.

Сакар хотя и выбрал для дежурства последнюю треть ночи, но ложиться не спешил. Он словно ждал чего-то, то задумчиво поглядывая на звезды, то копаясь в мешке. Наконец через четверть часа, когда Моэн уснул, проводник передвинулся ко мне и неожиданно заговорщицки подмигнул.

- Помнится, вчера вы расспрашивали меня об одном везунчике, выжившем в Приграничье? Ну так, я тут припомнил кое-что.

Стараясь не показывать заинтересованности, я кивнул.

- Он и впрямь не говорил, от кого и почему бежит, а я и впрямь ничего не спрашивал. В первый день не до того было, а потом, - Сакар чуть заметно сдвинул брови, - потом я сообразил, что задавать ему вопросы опасно.

- Опасно?

- Он часто улыбался и благодарил, весело шутил, но в это же время взвешивал, стоит ли меня убивать, - нехорошо усмехнулся проводник. - Но потом решил, что лучше не трогать. Думал, что раз я не знаю его имени, то не выдам лишнего.

Пришел мой черед усмехаться.

- Вы верно поняли, господин Мастер. Кое-что ясно и без слов. Он был из аристократов. Видимо, Лорд или избранный из приближенных. Мастер, уж в этом-то я не ошибусь никогда. Но по-моему, слабый. Очень-очень хитрый и скрытный. На удивление сообразительный.

- Внешность, - чуть взволнованно напомнил я, когда Сакар сделал паузу.

- Да-да, сейчас. Роста среднего, немного меня повыше. Вряд ли было что-то особое, хотя... Волосы ярко-рыжие, точь-в-точь, как у вашей спутницы.

- Благодарю, - услышав ответ, я лишь чудом сохранил внешнее спокойствие и поспешно сменил тему. - Вы ведь не так просты, как стараетесь показать.

- Кто знает, - шутливо пожал он плечами. - Но я слышал, что иногда полезнее выглядеть глупее, чем ты есть. Говорят, помогает.

- Говорят...

То, что рассказал мне Сакар, меняло многое. Даже слишком многое. Прежние догадки превратились в уверенность, а едва тлеющий огонек раздражения мгновенно разгорелся до пожара гнева. Да, согласно непререкаемому закону Регны, принятому вскоре после последней войны между королевствами, после черных годов смуты, Мастер не мог быть Лордом. Все, кто прошел церемонию посвящения, оказывались навсегда прикованы к Гильдиям с их жесткими ограничениями и пристальным наблюдением за каждым членом. Но закон ничего не говорил о Радужных.

Подавляющему большинству Лордов было доступно хотя бы несколько Подлинных цветов. Чаще десяток или полтора, очень редко двадцать и более. Наследие предков, которые взяли в жены дочерей уцелевших гильдейцев. Моя мать видела три или четыре Подлинных цвета, отец — одиннадцать. И примерно столько же было доступно Лорду Волпоне.

И теперь, прежде разрозненные, фрагменты мозаики складывались в цельную и ясную картину. Наличие предмета, в котором заключены все сорок цветов, помогло Лорду без особого риска стать Мастером. Пройдя посвящение, он в полную силу использовал кулон, запутывающий следы не хуже цветной смеси. А затем вырвался из расставленной Гильдиями ловушки и скрылся вместе с сопровождавшей его женщиной в Приграничье. Там ему посчастливилось оставить погоню с носом, но хищные создания и творения взяли с беглецов дорогую плату. Выжил лишь Волпоне. Так лисий Лорд опять перехитрил всех: короля, Гильдии и даже костлявую старуху-смерть.

Посмотрим, насколько хорошо он запутал следы. Чтобы узнать правду о роковых событиях, приведших к гибели нашего рода, я не остановлюсь ни перед чем и добьюсь исчерпывающих ответов. Даже если мне придется ввести в заблуждение Фиори. Вряд ли ей следует знать, в чем я подозреваю ее отца.

Время пролетело незаметно, и вскоре пришел черед Моэна стоять на часах. Укладываясь, я внимательно посмотрел на Фиори, пытаясь понять, не снятся ли ей опять кошмары. Чуть поколебался и лег рядом, осторожно положив руку на ее плечо.

Погрузившись в раздумья, я даже не заметил, как уснул. Просто в какой-то момент все мысли исчезли, а взамен пришла темная пустота. Непонятным образом сознавая, что вижу сон, я прислушивался к непонятным шорохам и шепоту. Казалось, отовсюду доносятся тихие вкрадчивые голоса, едва различимые, что еще больше разжигало желание понять, о чем идет речь.

Через некоторое время повеяло холодом. Шепотки стали громче, теперь я мог разобрать отдельные слова...

...унизительно подчиняться... избранность неоспорима... власть есть жизнь... сила непреодолима... пора положить конец...

Среди голосов попадались свистящие по-змеиному, шуршащие шелковой тканью, шелестящие извлекаемым из ножен мечом. Несмотря на внешнюю мирность, в них сквозила плохо скрытая взаимная вражда, от которой они неохотно отступились. Вражда и жажда власти, заставившая забыть противоречия и объединить усилия, чтобы одолеть общего противника.

...победа станет лишь нашей... творение, пьющее жизни... мы будем единственной силой... установить наши законы...

От холода стыла кровь в жилах. Умом сознавая, что это сон, я чувствовал исходящую от говорящих злобу и ненависть. Кто бы они не были, и что бы не замышляли, их планы были обречены. Общий враг — не самая ненадежная причина союза. А враг, который вот-вот будет повержен, на самом деле только разобщает, заставляя толкаться локтями и хищно коситься на будущих соперников.

Внезапно голоса начали замолкать. Ощущение холода тоже сошло на нет. Мало-помалу я уснул по-настоящему, уже без всяких вкрадчивых шепотков. Утром, как ни странно, Моэн не стал проводить тренировку, хотя выглядел свежим и отдохнувшим. Фиори привычно поднялась, за пару минут до рассвета. На мой вопрос, не мучили ли ее кошмары, она, помрачнев, мотнула головой, ясно давая понять, что не хочет говорить об этом.

Тем временем Сакар отправился к лодке, чтобы проверить щели и подготовить ее к плаванию. Оглядевшись по сторонам, я сбежал вслед за ним по крутому склону.

- Вчера мы не успели договорить, - поймав его настороженный взгляд, я постарался выглядеть радушнее. - Всего два вопроса.

- И каков же первый? - потянул он на себя парусину, под которой была укрыта лодка.

- Куда направился тот путник?

- Через реку мы переправились вместе, - задумчиво навалился на борт Сакар. - А дальше, дальше он скорее всего двинулся на юг. К Новому тракту, там и затеряться проще и попутчиков найти.

- Хорошо, - вздохнул я спокойнее, убедившись, что иду по верному следу. - И теперь второй. Сколькими вы владеете?

- Все-таки подметил, - добродушно усмехнулся он. Вот только его правая рука, словно невзначай, легла на весло. Как же, нашел простачка! - Один я вижу цвет, всего один — серый. Потому и в Гильдию меня не взяли, отмахнулись, мол, зачем им деревенщина бездарная.

- Бездарная, - ехидно повторил я, вспомнив, как хорошо чувствовал проводник отголоски в Подлинных цветах. По крайней мере, хорошо для Радужного. Да и для Мастера тоже. - Мне показалось совсем иначе.

- Это все Приграничье, - Сакар успокоился, видимо, поверив, что мною движет только любопытство. - Здесь я различаю, хоть и смутно, тени других цветов.

- Видишь остальные цвета?

- Нет, только их следы, да и то... Долго надо всматриваться, чтобы хоть что-то понять.

Услышав приближающиеся шаги, я поспешно кивнул и отошел в сторону, обрывая разговор. Для ушей Мастера он не предназначался. Через минуту, сорвав небольшую лавину, к нам скатилась Фиори в сопровождении Рыжика. Едва увидев лодку, Ловкий тут же оживился, с интересом обнюхал борта и, запрыгнув внутрь, принялся изучать скамьи и дно. Пока он развлекал хозяйку, я побрел вдоль берега, присматриваясь к цветам.

Из головы упорно не шли слухи о живущих в Гроссфи чудовищах. То есть, созданиях, покинувших земли Приграничья, которых молва неграмотных рыбаков превратила в невесть каких существ. Тем более что в прошлом году я и сам видел в реке нечто непонятное, то ли бревно, то ли водное создание. Да и про мерцавшие вчера цвета не стоило забывать. Точнее, про видневшиеся в них следы.

К этому времени Рыжику надоело сидеть в лодке. Выпрыгнув, Ловкий пустился наперегонки с Фиори, охотно подхватившей затею. Шумно плещась и вздымая тучи брызг, они помчались по мелководью, оглашая берег задорными воплями и фырчаньем. Рыжик как будто позабыл, что не любит купаться, и вертелся вьюном, то петляя вокруг девочки, то внезапно отпрыгивая.

Вдоволь набегавшись, Фиори подошла ко мне, присела на раскидистую корягу, выброшенную на отмель. Молчание нас не тяготило, скорее наоборот. Она задумчиво смотрела на реку, а я любовался ясной синевой ее глаз. Глубокой и чистой, еще более насыщенной, чем воды Гроссфи. Меньше всего на свете, мне хотелось нарушать эту мирную безмятежность. Но иногда приходится поступаться желаниями, ради более важных вещей.

- Скажи, Фио, почему ты так сильно хочешь найти отца?

Она удивленно подняла голову, словно убеждаясь, правильно ли поняла вопрос. Проследила за моим взглядом и смутилась, обнаружив, что во время догонялок кулон выбился из-под одежды и теперь свободно болтается на груди.

- А как иначе? - с недоумением спросила она. - Он ведь единственный близкий человек... Прости Айр, я не хотела тебя обидеть, - окончательно растерялась девочка.

- Ничего страшного, - ободряюще улыбнулся я, мысленно делая пометки. Чтобы правильно обмануть человека, нужно хорошо представлять ход его суждений. - И дело только в этом?

- Разве недостаточно?

- Вообще-то нет. Если бы Лорд Волпоне, - я нарочно сделал упор на титул, - пожелал бы найти дочь, то сделал бы это давным давно. И уж точно не оставил ее на девять лет в лапах Гильдии.

- Он мог просто не знать, что я жива! Ведь было объявлено, что все мятежники и их семьи казнены. И потом, может быть, ему пришлось скрываться. Может, он тоже попал в плен! Может, он был вынужден бежать из Регны!

- Твой отец вернулся в Регну вскоре после того, как скрылся в Приграничье. И я сильно сомневаюсь, что у него не было возможности разузнать о тебе.

- Это правда? - вскочила она. - Он жив?

- Сведения надежные. Уверен, Лорд Волпоне и сейчас находится в Регне. Может, у него и впрямь были веские причины скрываться, - сбавил я напор, поймав напряженный взгляд Ловкого. - Но прошу, подумай сама.

Рыжик не спеша поднялся, потянулся, оставляя глубокие борозды на земле. Зверь недвусмысленно предупреждал, чтобы я перестал ловко смешивать правду с ложью, перетягивая Фиори на свою сторону. Что ж, я многого добился одним единственным разговором. А к тому моменту, когда мы встретим Лорда Волпоне, посеянные мною семена подозрений уже дадут урожай.

- Я все равно сделаю все, чтобы найти его, - сдавленно прошептала Фиори, глотая непрошеные слезы. - Я обязательно отыщу тебя, папа.

Кулон серебряной рыбкой скользнул ей в ладонь. Даже со спящими Подлинными цветами он заметно отличался от обычного украшения. Увы, несмотря на все усилия Фиори и старания Гайтэ, заключенное внутри металла творение по-прежнему отказывалось откликаться. Видимо, схватка, во время которой его и потеряли, что-то исказила в цветах. Впрочем, Фиори дорожила украшением не ради каких-то свойств или цены, а как памятью об отце. Похвальная привязанность, на самом деле. Вот только у меня иные планы на Лорда.

Течение Гроссфи казалось медлительным лишь с берега. Стоило же лодке отплыть, как река мгновенно подхватила ее, как хрупкую ореховую скорлупку, и понесла на юг. Проблему с рассохшимся за зиму дном мы решили просто и надежно — Моэн сплел узор из синего и коричневого, а затем поместил его в доски. Поэтому теперь бесполезный черпак мешался под ногами, пока его не запнули под скамью.

Приютившаяся на носу, Фиори сперва боязливо прижималась к доскам, крепко обнимая Рыжика, но постепенно страх сменился любопытством. И вскоре она даже осмелилась перегнуться через борт, и зачерпнуть пригоршню воды. На веслах сидел Сакар, который неторопливо правил к противоположному берегу. Бросив мимолетный взгляд на равнодушно глядящего вдаль Моэна, я сосредоточился на окружающих нас Подлинных цветах, как реющих в воздухе, так и струящихся в реке.

Скрип уключин и плеск волн заглушал все остальные звуки, включая слабые отголоски, доносящиеся от Подлинных цветов. Приходилось постоянно вертеть головой, до боли в глазах всматриваясь в темную синеву Гроссфи. На поверхности задорно скакали солнечные блики, а в глубине, в мрачных омутах, под толстым слоем ила и водорослей, чутко спали новые речные обитатели. Увы, отнюдь недружелюбные, если верить слухам. Зато весьма голодные, особенно после зимней спячки.

Впрочем, пока поводов для беспокойства не было, если не считать того, что меня что-то смущало в тянущейся вдоль восточного берега сторожевой завесе. Ярко светило солнце, пригревая по-летнему жарко, изредка налетал прохладный ветерок с севера. По поверхности воды пробегала легкая рябь. Я немного успокоился, и в этот момент под нами мелькнула стремительная тень.

Через мгновение она вновь прошлась под лодкой, уже медленнее и ближе. Моэн тоже заметил опасность и немедленно сплел Рассекатель, не упуская из виду кружащее около лодки создание. Фиори щедро зачерпнула синего из реки, быстро добавила желтые и бирюзовые ленты. Мне же отводилась роль защитника, поскольку огненные творения, которыми я владел лучше всего, в воде будут бесполезны. Зато завеса на основе красного окажется неприятным сюрпризом для обитателя Гроссфи.

Я сосредоточился, выискивая лоскуты оранжевого. И, уже начиная творить защитный купол, краем уха услышал тихую песню. Мягкий женский голос то журчал, как ручей, то дробился лунными бликами на ровной глади озера. Простенькая мелодия пушистой дымкой тумана стелилась над рекой, эхом отдавалась в струях донных течений и терялась среди водорослей. Очаровывая, она исподволь навевала сон, звала создание вернуться обратно в темный омут. Затаив дыхание, я пытался разобрать слова, но те ускользали, словно юркие рыбки в солнечном пруду. Фиори и Моэн тоже замерли, слушая неведомую певунью.

Понятия не имею, сколько длилось это чудо. Но когда мелодия затихла, хищная тень растаяла, опустившись на дно реки. Мы переглянулись, не зная, что сказать.

- Кажется, нам только что пожелали счастливого пути, - шепнула Фиори, выразительно поглядев на меня.

Я кивнул, давая понять, что уловил намек. Мелодия и впрямь была знакомой. Что-то подобное мы уже слышали, когда находились в гостях у спасших нас хозяев Приграничья. А вот Моэн хоть и старался сохранить невозмутимый вид, но сквозь маску спокойствия нет-нет да прорывалась настороженная растерянность.

Покуда под водой не появились новые тени, Сакар приналег на весла. И то ли течение здесь ослабевало, то ли мы просто не обращали внимания, но восточный берег как-то разом приблизился. Присмотревшись, я едва сдержал изумленный возглас. Теперь стало ясно, что смущало меня в облике сторожевой завесы — ее почти полное отсутствие. Редкие обрывки нитей жалкими лохмотьями покачивались на ветках, поблескивали в зарослях травы. Несколько лент оказались глубоко вмяты в прибрежный песок.

Тихо ойкнула Фиори, заметив, что случилось с творением Мастеров. Собственно, завеса и не была предназначена, чтобы задерживать нарушителя, будь он человеком или созданием. Она должна была предупредить пограничную стражу, а уже той следовало принимать меры. Принять, разобраться и восстановить сторожевое творение. То, что оно осталось в разодранном состоянии, имело два возможных объяснения, и оба мне совершенно не нравились. Или это произошло совсем недавно, и тогда к месту прорыва спешит отряд воинов и Мастеров. Или же они не справились, а это значит, что нарушитель оказался сильнее. В любом случае, нам стоило убираться отсюда и поскорее.

Когда до берега было уже рукой подать, Моэн выпрыгнул из лодки. Сжал хищно подрагивающий Рассекатель, стремительно соткал завесу и двинулся к остаткам сторожевых нитей. Несколько мгновений царила напряженная тишина, затем Мастер успокаивающе махнул рукой. Положив руку на кинжал, я последовал за ним. Огляделся и, не увидев ничего подозрительного, наклонился, чтобы внимательнее изучить обрывки творения.

Слабую нить зеленого я отверг, не имея большого опыта работы с этим Подлинным цветом. А вот почти рассеченный пополам лоскут красного вполне подходил мне. Несколько мгновений ушло, чтобы настроиться на рваный ритм угасающего в нем пламени, а потом я с головой погрузился в память цвета.

Сперва было приятное жжение на кончиках пальцев, долгая вереница сливающихся в мутную кашу дней. И тут же ее перечеркнул резкий след, от которого веяло холодом и жаждой. Я слышал отчаянное гудение огня, видел, как он вспыхнул и рассеялся от мощного удара. Враг шел напролом, словно и не замечая нить, мгновенно порвал ее и двинулся дальше.

Собрав волю в кулак, я попытался разглядеть его облик. Пропустил сквозь себя остатки ненависти и страха, от которых потемнело в глазах, а голова наполнилась оглушительным звоном. И меня затопило всепоглощающей жаждой. Ее жгучий поток смывал мысли и чувства, пытаясь забрать, как можно больше. С трудом отбив натиск, я поспешно оттолкнул от себя лоскут, выбросил остатки чужих образов из разума и, тяжело дыша, плюхнулся на песок.

- Айр, - мне на лоб легла теплая ладонь Фиори. Жгучая боль сразу затихла, - Как ты себя чувствуешь? Тебе очень плохо, да?

- Уже лучше, - кое-как я успокоил ее. - Сам виноват. По-глупому сунулся, не ожидал, что там будет такое...

- Здесь был хозяин, - уверенно заявила Фиори, едва скользнув взглядом по цвету. - Он бежал из Приграничья, опасаясь гибели. Еще он был голоден. И если я не ошибаюсь, произошло это неделю или две назад.

Сакар мрачно покачал головой, Моэн лишь поморщился, хотя наверняка встревожился не меньше. Что же такого случилось в Регне, если прорыв сторожевой завесы остается незакрытым на протяжении стольких дней? Вдоль всего берега Гроссфи устроены заставы, на каждой находится несколько десятков воинов, два или три Мастера, а где-то и больше. Или я один чего-то не знаю, или даже Орден в лице Моэна оказался не готов к таким сюрпризам. Я бы даже сказал, паршивым сюрпризам.

Вырвавшийся из Приграничья хозяин, который оказался здесь, в Регне, это бедствие страшнее, чем ураган, засуха или нашествие диких созданий. В его силах испепелить все окрестные деревни, разобрать по камешку небольшие городки, где слишком мало Мастеров, чтобы дать достойный отпор. Пожалуй, здесь понадобятся отряды нескольких Гильдий, чтобы обложить голодное создание, заманить в ловушку и уничтожить одновременной атакой по меньшей мере шести Высших.

И все равно странно, что до сих пор не восстановили сторожевое творение. Хотя бы на случай, если по протоптанной дорожке пойдут перепуганные неведомой опасностью, оголодавшие создания.

- Я уже видел подобное, - внезапно заговорил Сакар. - Лет восемь назад, когда начались прорывы. Тогда почти два года Приграничье сходило с ума. Все тропы перепутались, ловушки сместились или изменились. К слову, тогда и Дыхания Бурана стали чаще появляться в этих краях.

- Хватит пустых разговоров, - перебил его Моэн. - Нужно убираться отсюда и побыстрее, пока сюда не явилась пограничная стража.

Фиори занялась поиском следов хозяина и созданием сигнальных нитей, чтобы нас не застали врасплох. Мы же вытащили лодку на берег, отволокли за деревья и забросали сломанными ветками. Для порядка Моэн накинул простенькое маскирующее творение, способное обмануть лишь обычного человека. Даже Радужный заметит предательские блики, для Мастера же творение будет маяком, привлекающим внимание. Но лучшего выхода у нас не было.

Углубившись в лес, достаточно редкий, чтобы солнечные лучи ласкали траву и мелкие цветки, мы остановились. Согласно первоначальному плану, нам следовало отправиться к условленному месту встречи со Странником. Но судя по напряженному лицу Моэна, возникли непредвиденные обстоятельства.

- Мы не можем рисковать, действуя наугад, - сухо произнес он, многозначительно поглядев на Сакара.

- До ближней деревни около часа ходьбы, - услышал невысказанное вслух проводник. - Я схожу, разузнаю, что у них творится.

- Разве это не риск, идти одному, особенно, если поблизости бродит гильдейцы или хозяин? - уточнил я, одновременно сознавая, что ни Фиори, ни я сопровождать его не сможем.

- Не беспокойтесь, господа Мастера. Ежели чего — у меня кристаллы есть. А в деревне я бывал частенько, и знакомые хорошие имеются. Так что не выдадут.

Цвета знаний и господства. Глава 17

Оставив мешок, Сакар ушел налегке, крепко сжимая в руке кристалл с моим творением. Не теряя времени даром, Моэн вплел свои нити к раскинутой Фиори сигнальной сети. Прислушался к доносящимся отголоскам и довольно кивнул. Тем временем я тоже сбросил с плеч вещи, прошелся, разминаясь после сидения в лодке. Словно ненароком передвинул ножны с кинжалом и пристально посмотрел в глаза Фиори, напоминая про наш план. Тогда, на берегу реки, мы говорили не только о ее отце. Был еще один жизненно важный вопрос. Спустя несколько мгновений я подошел к Моэну.

- По-моему, нам пора побеседовать по душам.

- Какие-то затруднения? - лениво повернулся он ко мне.

- Можно сказать и так. Мне надоело, что Орден играет нами вслепую, либо держа в неведении, либо выдавая правду, щедро перемешанную с ложью. Тем более что в его сказки поверит только ребенок.

- И ты уверен, что способен требовать от меня ответы? - со снисходительным весельем поинтересовался Моэн.

- Просто у тебя нет иного выхода, - равнодушно заметила Фиори.

Мастер резко обернулся, сощурившись, и вздрогнул, когда сообразил, что за творение парит над ее ладонями. Диадема Владыки, тончайшее кружево из искристо-золотистых, оранжевых и желтых нитей, чуть заметно колыхалось в медленном танце, исподволь, но властно проникая в сознание и подавляя волю. Внешне оно и впрямь походило на корону, но помимо этого подчиняло рассудок человека, хоть обычного, хоть Радужного.

Отчаянная попытка Моэна преодолеть чары творения и перехватить золотистые нити у Фиори провалилась. Болезненно зажмурившись, он замотал головой и поспешно отвернулся. Осторожно приоткрыл глаза и обнаружил, что к его груди приставлен кинжал.

- Так и быть, - Мастер скривил губы в язвительной улыбке. - Постараюсь удовлетворить ваше нестерпимое любопытство.

Собственно, Фиори была абсолютно права. Моэн мог бы за счет хитрости или большего опыта одолеть одного из нас, но не обоих сразу. Тем более что на нашей стороне был Ловкий. Поэтому Мастеру оставалось либо подчиниться, либо понадеяться на мягкосердечие девочки. Разумеется, он сделал верный выбор.

- Почему ты так настойчиво торопил проводника? - я внимательно ловил каждое движение Моэна.

- У меня были на то веские причины, - скупо отрезал он, встретился взглядом с Фиори и поспешно продолжил. - Эспритто полагал, что кто-то из магистров тесно связан с Гильдией и, возможно, даже с несколькими. Вероятно, именно он помог желтым пробраться в Пэлисс. А сейчас наверняка уже передал им сведения о времени нашего появления в Регне.

- Разве нельзя было выбрать другой путь?

- Полагаешь, магистры глупее тебя? На Новом тракте полно соглядатаев Гильдий, а северные тропы еще опаснее, чем южные, тем более, - Моэн замолчал и помотал головой. - Достаточно. Я ответил.

Мы с Фиори обменялись пристальными взглядами. Вроде бы Мастер был честен. По крайней мере, он не врал, хотя безусловно и не говорил всей правды. Что поделаешь, правда чересчур дорогой товар. Иногда — дороже жизни.

- Хорошо. Главный вопрос. Для чего Эспритто отправил меня и Фиори в Регну? Не спеши! - с фальшивой заботой предупредил я. - Мне нужен настоящий ответ, а не очередная сказка для наивных детей. Я не верю, что Орден стал бы разбрасываться Мастерами из-за кучки мятежных Странников.

- Вы уже видели половину ответа. В Приграничье что-то происходит, и оно пытается расширить свои владения. Несколько лет назад его атаки были направлены на Комтию. Орден с огромным трудом закрывал прорывы, пока они внезапно не прекратились. А теперь то же самое происходит с вашим королевством. Представляете, что случится, если Приграничье захватит запад Регны? - повысил голос Моэн. - Уже никто не сможет сдержать натиск кошмарных созданий и творений.

Звучало весьма правдоподобно. Магистры Круга достаточно умны, чтобы предвидеть, чем обернется увеличение земель Приграничья. Пусть они и не питают теплых чувств к Регне, но сейчас речь идет о судьбах обоих королевств. И все бы ничего, вот только...

- Я бы почти поверил, если б не одно обстоятельство. С чего они взяли, что я и Фиори сможем что-то изменить?

- Не ты, - дернул уголком рта Мастер. - А она, Повелевающая, если верить старинным хроникам. Синяя Гильдия создавала ее, чтобы сражаться против хозяев Приграничья. Вот ее подлинное предназначение.

На мгновение мне показалось, что мир выцвел, исчез, а потом новое знание кузнечным молотом обрушилось на мой рассудок. Разрозненные цитаты из книг, обрывки фраз, домыслы и слухи разлетелись в разные стороны и улеглись, образуя четкую и ясную картину. Радужный ошейник на шее девочки, страх Люцертолы и других гильдейцев, невероятная власть Фиори над Многоцветьем. И довольный вид Моэна после стычки с хозяевами.

- И ты полагаешь, что это правда? - как можно спокойнее произнес я.

- В этом уверены Странники. С их доводами согласились магистры. А мне достаточно того, что я видел во время путешествия через Приграничье.

У каждого создания есть цель, ради которой оно живет. Ради которой в него вложили Подлинные цвета, калеча изначальную природу и наделяя новыми способностями. У Зоркого — видеть с высоты и сообщать хозяину. У Рвущего — убивать. У Гончих — искать и настигать. Долгое время я гадал, для чего синей Гильдии понадобилась Фиори. Слишком острое и сложное оружие, чтобы использовать ее для обычных дрязг и стычек. Зато отлично подходящее, чтобы противостоять атакам хозяев.

Моэн осторожно кашлянул, напоминая о себе. Покосился на замершую Фиори, едва сдерживавшую яростные чувства.

- Полагаю, вы удовлетворены ответами, так что больше нет нужды тыкать в меня этой игрушкой.

Я пропустил подначку мимо ушей, размышляя, насколько можно доверять словам Моэна. Несомненно, он раскрыл лишь часть соображений Ордена, умолчав о наименее приятных. Магистры Круга не хуже гильдейцев умели выстраивать сложные планы, учитывающие любые случайности. Но пока нами дорожили, и это внушало уверенность в будущем. Большего от Мастера не стоило требовать, он и так много рассказал. Даже слишком много.

Убрав кинжал, я дал условный сигнал Фиори и шагнул назад. Моэн выдохнул с облегчением и устало привалился к дереву.

- В следующий раз, когда пожелаете задать вопросы, будьте учтивее, - едко посоветовал он. - Не все так добры, как я.

Подойдя к Фиори, я бережно обнял ее. Ласково провел ладонью по густым волосам, хрупкому плечу, чувствуя, как ее переполняет клокочущая смесь гнева и страха. Гнева на чужую жестокость и коварство. Страха, ожившего из воспоминаний о рабстве в Гильдии.

Прижавшись ко мне, Фиори задышала ровнее, успокаиваясь. Крепко сжала мое запястье, словно боясь, что я уйду. Рядом с нами прилег Ловкий, пристально следящий за каждым движением Моэна.

- Не бери в голову, Фио, - шепнул я. - Ты не создание и не оружие. Ты умеешь чувствовать и любить, верить и мечтать. Это главное.

О приближении Сакара сигнальные нити предупредили нас задолго до того, как он показался за деревьями. Уже по его мрачному виду и нахмуренным бровям, я понял, что новости будут не из приятных.

- В деревне был какой-то Мастер, - буркнул запыхавшийся Сакар. - Вроде бы он пришел, чтобы проверить, нет ли рядом созданий. Местные говорят, что-то завелось к северу отсюда. Псы часто скулят, животина трясется от страха.

Мы с Моэном переглянулись. Если Мастер один из тех, что ищут нас...

- Удалось выяснить из какой он Гильдии?

- Говорят, из зеленой, - пожал плечами проводник. - Сам-то я близко не подходил. Только в деревне его сейчас нет. Отправился на поиски создания.

Час от часу не легче. Мало нам прорвавшегося из Приграничья хозяина, так теперь еще поблизости рыщет Мастер. А если слухи о созданиях верны, то мы и вовсе окажемся между трех огней.

- И вот еще, - помедлив, добавил Сакар. Видимо, решил, что плохих новостей много не бывает. - Той осенью на заставе неподалеку отсюда случилась беда. Что-то перебило весь гарнизон. Даже Мастера не выжили. Говорят, трупы были жутко искалечены, чуть ли не разорваны на части.

Это объясняло, почему сторожевая завеса у берега не восстановлена до сих пор. Сейчас Гильдии стягивают все силы к столице, готовясь вцепиться в глотку друг другу. Приграничные земли лишились поддержки, а после гибели заставы эти места и вовсе оказались беззащитными перед прорывами. Угроза, о которой только что говорил Моэн, внезапно стала зримой, почти осязаемой. Обескровленные смутой Гильдии не смогут противостоять хозяевам. Вся надежда на немногочисленных Странников и Фиори, Мастерицу всех цветов и Повелевающую, созданную, чтобы бороться с Приграничьем.

- Следовательно, преследования хотя бы со стороны заставы можно не опасаться, - хладнокровно рассудил Моэн. - Полагаю, милорд, - сделал он многозначительную паузу, глядя на меня, - понимает, что медлить нельзя. Придется рискнуть и пойти напрямик, чтобы как можно скорее встретиться со Странниками. Тогда нам не надо будет беспокоиться об облаве Гильдий.

Ровно одно мгновение я сомневался, взвешивая аргументы. Потом посмотрел на Фиори и кивнул:

- Рискнем.

К счастью, Сакар хорошо знал здешние места, поэтому нам не грозило заблудиться среди бесчисленных рощиц, пологих холмов и полян. Солнечные лучи легко пробирались сквозь неплотную листву, скакали игривыми зайчиками по травянистым кочкам и пышным кустам ракитника. Трудно было заподозрить, что в таком мирном краю может скрываться что-то плохое.

Слово риск вовсе не означало безрассудство или глупость. Оно лишь отражало опасность, связанную с принятым нами решением. Поэтому и меры предосторожности были подобающими случаю. Я и Моэн беспрестанно следили за отражениями в Подлинных цветах, чтобы вовремя заметить угрожающие отметины. Фиори же сотворила нечто среднее между громадной паутиной и ворохом ленточек, в которой причудливо сочетались почти все оттенки.

Нити зеленого и коричневого стелились по земле, узкие лоскуты красного и желтого реяли в вышине, купаясь в солнечном свете, а посреди плыли капли синего и голубого, ленты фиолетового и кремового, даже осколки белого ослепительно сверкали время от времени. Подчиняясь ее воле, Подлинные цвета рассеялись вокруг, чтобы охватить как можно большее пространство. Теперь мы могли быть уверены, что никто не подберется к нам незамеченным. Даже Высший Мастер не смог бы мгновенно повлиять на такое количество цветов.

По эту сторону Гроссфи уже давно стояла теплынь. Пронизывающие северные ветра, которые приносили холод в Комтию, из года в год безуспешно осаждали горный хребет Монтидор, защищавший Регну. Лишь изредка им удавалось прорваться через перевалы, чтобы, лишившись большей части сил, соскользнуть на равнины и затеряться на просторах полей.

Вскоре Сакар вывел нас к изрядно заросшей травой тропинке. Виляя между холмами, она то терялась в зарослях дикой вишни, то ныряла в тенистые лощины, то пробегала по синеющим цветками герани полянам. Среди всего этого пахучего и пестрого великолепия преобладали белый, желтый и синий цвета. Под кронами деревьев кружили слои зеленого, служа фоном для прочих красок. И переливчатыми трелями раздавалось птичье весенние пение.

Посматривая на Фиори, я чувствовал, как часто бьется мое сердце, когда она оборачивается и ищет меня взглядом. Теперь становилось яснее, отчего магистры так старались разлучитьнас. Без меня им было бы гораздо проще влиять на Фиори, приучая к подчинению и окружая пеленой лжи. Перекраивать ее характер и подавлять волю. Близкие люди подобны корням, не дающим ветру вырвать дерево. Если избавиться от них, можно делать с человеком что угодно. Ему будет не за что зацепиться, не на кого опереться, не к кому обратиться за советом.

Тревожный алый всплеск возник внезапно, Фиори замерла, как вкопанная, прислушиваясь к одной лишь ей слышным звукам. Приглядевшись, я и сам почуял смутное беспокойство, неясный разлад в Подлинных цветах.

- Там, впереди, Мастер. Один, - отрывисто произнесла она и вновь застыла. - А неподалеку от него хозяин.

- Готов поспорить, что вскоре охотник окажется жертвой, - недобро отметил Моэн. - Нечего стоять, уходим и быстро. Если повезет, Мастер придержит хозяина и даст нам оторваться.

- А если нет? - в голосе Фиори не было ни намека на застенчивость или мягкость. - Сейчас есть возможность подобраться незамеченными и застать хозяина врасплох. Иначе жертвами окажемся уже мы.

- Советую приберечь отвагу для более подходящего случая, Повелевающая, - Моэн даже не скрывал иронии в обращении. - В качестве крайней меры, можно запутать радужные отражения. Тем более необходимый кристалл у меня имеется.

- Нет, - но все же уверенность Фиори дрогнула, словно подтаявший лед. - Айр, я не могу позволить, чтобы из-за меня погиб человек!

Синий цвет в ее глаза стремительно темнел, отражая уже не радостный лес или светлое небо, а болезненный мрак ночных кошмаров, мучительные слезы и страх превратиться в бесчувственное и безумное чудовище.

- Но ведь это Мастер, Фио. Ведь он гильдеец, понимаешь?

Он из тех, кто уничтожал наши семьи. Из тех, кто превращал тебя в создание. Из тех, кто преследовал и продолжает охотиться за нами.

- Он все равно человек. И еще, если верить магистрам, мой долг сражаться с хозяевами. Я справлюсь, правда.

Эхо от первых атак приливной волной прокатилась по лесу, сминая и разбрасывая ленты цветов.

- Вряд ли мы успеем убежать, - лицо Моэна казалось маской, но я был уверен, что он и сам хочет драки. Хочет, чтобы посмотреть на поединок Фиори и хозяина. Чтобы убедиться, правы ли Странники. - Нужно спешить. Иначе бой скоро кончится.

Не дослушав, Фиори сорвалась с места, ловко перепрыгивая корни деревьев и ныряя под раскидистые ветви. Ловкий несся рядом, не отставая ни на шаг.

- Построение веер, - раздавал на ходу указания Моэн. - Очередность: Айрид, я, затем Фиори. Мы отвлекаем и связываем, она наносит решающий удар.

Совсем близко, уже за следующим рядом деревьев, полыхнули вспышки боевых творений. Моэн резко ушел в сторону, и я запоздало сообразил, что надо разойтись пошире, чтобы не дать противнику сосредоточиться на ком-то одном. Пришлось продираться сквозь заросли ракитника, а затем, едва не споткнувшись на неожиданно подвернувшейся под ноги промоине, я выскочил на залитую светом поляну. Выскочил и на мгновение замер, оглушенный образами, хлещущими из каждой капельки Подлинных цветов.

Время застывает, словно хрупкий мотылек в янтаре. Отступающий Мастер, рвущаяся в клочья завеса, лохмотья творений, клочья нитей зеленого и оранжевого. В центре поляны подернутая маревом фигура, от которой исходит дикий голод и жажда. Хозяин будто сплетен из множества цветных полос и окутан плотной дымкой морозного тумана. Издали можно принять его за человека, но...

Янтарь покрывается трещинами, и время тут же понеслось вскачь. В правой руке свилась Огненная Плеть. Стремительно хлестнула, отбивая огрызающиеся осколки — творения хозяина. Не обращая на меня внимания, тот продолжил атаковать пятящегося гильдейца. Стремительный бросок гибкого щупальца, наполненного белым, голубым и зеленым, проломил остатки завесы. Цвета обвили Мастера тугими петлями, сковывая любые движения, и он безвольно обмяк.

В следующую секунду сразу четыре огненных шарика врезались в белесый туман, отвлекая хозяина. Отразив пробные атаки, я торопливо сгустил облачка синего и фиолетового, вплел туда по паре лент желтого и красного, уверенно вложил в творение осколок черного. И метнул яростно горящий Факел Возмездия, нацелив его точно в сердце марева. Полыхнуло пламя, сквозь его рев послышался злобный вой. На миг я даже поверил, что хозяин не настолько силен, а затем мощный удар щупальца застал меня врасплох.

Защитная завеса едва устояла, прогнувшись и лишившись части нитей. Оставив всякие мысли о нападении, я сосредоточился на обороне. К счастью, в воздухе плавало множество Подлинных цветов, поэтому достаточно было только протянуть руку и зацепить нужный. Отбросив гильдейца словно куклу, хозяин придвинулся ко мне. Сплетенные из желтого и зеленого лианы вновь и вновь хлестали по моей завесе, а Огненная Плеть только и могла, что обжечь их.

Очередной удар заставил содрогнуться мою защиту, и в этот момент в бой вмешался Моэн. Успев зайти в тыл хозяину, он немедленно пустил в ход творение, похожее на перетекающие друг в друга струи воды. Потоки синего охотно поглощали кружащие осколки цветов и с неимоверной силой обрушивались на дрожащее марево и скрытые в нем полосы. Пользуясь ослабевшим натиском, я принялся латать завесу и торопливо свивать новые творения, чтобы вновь атаковать.

Съежившись было, хозяин выпустил длинные и тонкие щупальца, оканчивающиеся узорным льдом клинков белого. Их секущие удары оставляли неожиданно глубокие разрезы в струях синего. Моэн ответил огненной взвесью, которая повисла над щупальцами, оседая ржаво-красными потеками на цветных клинках. Сражение превратилось в дуэль двух искуснейших бойцов, умевших предсказать следующий ход противника и заранее найти противоядие.

Но лишь один из бойцов был человеком. Хотя его и звали Дворцовым Палачом.

С хрустальным перезвоном из ниоткуда возникло плотное облако осколков, подобных Секущим Хлопьям. Снежная круговерть столкнулась с огненной взвесью, собирая капли пламени, чтобы, жертвуя собой, уничтожить творение. Следом из-под земли проросли побеги зеленого, упруго вонзившиеся вглубь струй. Мастер отступил, уворачиваясь от ударов щупалец, запустил Огненное Копье, но оно бессильно разбилось о сгустившийся морозный туман.

Хозяин вспомнил и обо мне, играючи выдержал касания выпущенных мною Перьев Феникса, самой сущностью которых было не гаснущее пламя. Но оно разлетелось в клочья, словно задутое ураганным порывом ветра, едва столкнувшись с маревом. А затем щупальца взмыли в воздух, послышался пронзительный свист, и смертельно острые клинки белого вонзились в наши завесы.

Нити желтого осыпались песком, голубизна воздушных течений превращалась в слабые лепестки полевых цветков. Цвета изменялись, подчиняясь воле хозяина. Я едва успевал закрывать самые крупные разрезы. Как вдруг из глубины колышущегося марева послышался истошный вой. Обернувшись, я увидел, как из леса вышла Фиори.

С еле уловимым шелестом к хозяину устремились песчаные вихри. От вплетенных в облачка голубого лент желтого тянуло раскаленным зноем пустыни и удушающим ревом самума. Снежную круговерть мгновенно втянуло в песчаную печь, послышалось шипение, и от Секущих Хлопьев не осталось и следа. Второй волной прокатились потоки Крови Земли, которые выжгли большую часть побегов зеленого и выплеснулись на дрожащее марево. Осыпали его палящими брызгами и бессильно стекли на почерневшую от жара землю.

Судорожно сглотнув, я торопливо принялся сплетать Огненное Копье, чтобы хоть как-то помочь Фиори. И в этот миг она и хозяин одновременно нанесли удар. Щупальца с неимоверной силой обрушились на защитные творения, замерли и тугими петлями обхватили завесы. Я метнул незаконченное копье, пытаясь уменьшить напор. Краем глаза различил, как Фиори ударила чем-то ослепительно ярким, а потом хозяин оглушительно завопил.

Солнечное Сердце, сообразил я. Вот, что сотворила Фио, пробудив спящее в желтом цвете и его родне небесное светило. Белое сияние смешивалось с желтыми, темно-оранжевыми и почти багрово-красными тонами, окрашивая морозный туман и сгусток из цветных полос в жгущие глаза оттенки. Хватка щупалец ослабла. Пользуясь случаем, я потянулся вперед, чтобы поддержать завесу и, если удастся, разрушить творения хозяина.

За тонким полотном из нитей сгущался туман из разноцветных осколков. От него исходила ненависть и голод, но я упорно стоял на своем. Если не получается точно нанести смертельный удар, значит, следует сломить волю противника, который сейчас исподволь переплавляет мою защиту в собственное творение. От морозного голода сводило мышцы, ненависть звонкими колокольцами стучала в висках. Я отвечал камнями гнева и долга, разрушая оборону хозяина.

Туман взорвался клочьями, уступая место подлинной сути противника. Миг, и я оказался лицом к лицу с тем, что составляло стержень и смысл существования хозяина.

- Нет!

Он желал жить, желал всей душой, всеми помышлениями. Жить и утолять дикую жажду, требовавшую убивать. Жажда причиняла боль и еще больше распаляла ненависть, которая усиливала все ту же цель — убивать. Его жажда затопляла мое сознание, стремительно подавляя рассудок. Словно кипящий поток, вырвавшийся из вулкана, сжигала все на своем пути.

Я вскрикнул, падая на колени и пытаясь спастись из ловушки. Завеса треснула, щупальце уже почти полностью высосало из нее Подлинные цвета. Через мгновение послышался треск нитей. А затем меня подбросило, швырнуло назад, протащило сквозь кусты и впечатало в деревце.

В голове не осталось ничего, кроме гулкой пустоты и боли. На какое-то время перед глазами все потемнело. Пошатываясь, я попробовал подняться, кое-как различил невесть откуда взявшийся передо мной барьер. Сквозь плывущие круги и мерцающие вспышки проступали очертания гибких полос, плотно свитых между собой. А за ними...

- Фио!

Она стояла в каком-то десятке шагов от морозного тумана. Хрупкая и стройная фигурка против клубящегося марева, испускающего все новые и новые щупальца. Моэна не было видно, похоже, последний удар отбросил и его. Около нее скалил клыки Ловкий, сходящий с ума от желания спасти хозяйку и не знающий, как помочь. Она едва успела бросить на меня мимолетный взгляд, прежде чем щупальца врезались в ее защиту, со злобным упрямством круша цветные узоры.

Но я успел посмотреть ей в глаза. В бездонные синие небеса, где горные пики встречаются с пухом облаков. Успел посмотреть и поразиться, каким чудом Фиори сотворила для меня и Моэна завесы. Чего ей стоит выдерживать атаки хозяина. Сколько сил она вложила в созданные во время этого боя творения.

Проклятая откровенность Моэна. Готов поспорить, он намеренно рассказал Фиори о том, чего от нее ждут, чтобы стравить с хозяином. Чтобы рискнуть и проверить свои догадки, чтобы испытать ее в деле.

Она стояла в каком-то десятке шагов от воплощенной смерти. Стояла перед идеальным убийцей, гонимым жаждой, болью и ненавистью. Морозный туман немного рассеялся, и теперь марево внешне походило на человеческую фигуру. Полосы Подлинных цветов плавно перетекали, создавая иллюзию дыхания и движения. Фиори непрерывно создавала творения, искала слабые точки, атаковала всеми способами, что ей были известны. В ход шли и секреты синей Гильдии, и удачи красной, и находки Ордена. Поляну озаряло всполохами пламени, заливало ярким светом, жгло кислотами и разрезало лезвиями. Пришедшие в неистовство цвета искрили от вложенных в них образов и чувств.

Все было напрасно.

Преодолевая тянущую боль в боку и жгучий огонь в правом колене, я поднялся, сделал несколько шагов. Кинжал привычно лег в ладонь, слабо замерцал, наливаясь свечением. Единственное наследие моего рода, рода Кустодиенов. Верных защитников и великих воинов.

- Фиори, уходи!

Я видел, что хозяину тоже дорого обошлась схватка. Может, у нас есть шанс отступить. А если нет, то что же... Кому-то придется остаться, чтобы спасти остальных. И я знал, кому.

- Фио, послушай меня, уходи. Я задержу его!

Я ступил на испепеленную землю поляны. В этот миг воцарилось краткое затишье, и наши с Фиори взгляды встретились.

«Верь мне. Так надо», - одними губами прошептала она.

Как нарочно, моя правая нога подвернулась, и я неуклюже свалился. Поспешно оперся, ломая хрустящую корку спекшейся земли, и понял, что безнадежно опоздал. Фиори уже шла навстречу хозяину. Медленно и спокойно, словно перед ней не стоял страшный враг, готовый уничтожить всех нас.

Несколько новых вихрей из осколков белого ударили по защите Фиори. На долю секунды полотно завесы дрогнуло. Уверенно вскинув подбородок, девочка подняла руку, властно махнула, и снежные вихри осыпались на горячий пепел. Невероятно. Но сколько еще у нее осталось сил?

Я стоял на коленях, отчаянно сжимая дрожащими от усталости пальцами горелые комочки земли. Бежать не было смысла. Прихрамывая и в одиночку, далеко не уйдешь. Тем более, что если Фиори погибнет, то мне будет не за чем... Мысль обожгла, озарила рассудок. Ну, почему, почему понимание приходит так поздно, когда уже ничего не исправишь?! Почему лишь сейчас, когда мы оказались на пороге смерти, я наконец сознаю, что люблю Фиори? Люблю не за дар или силу, не за личико или доверие. А просто люблю и все. Конец. Конец нашей сказки. Как же больно, что все завершится так глупо и нелепо...

Лишь несколько шагов отделяло Фиори от хозяина. Клубы тумана суетливо метались, то и дело обнажая цветные полосы. Странно, но сейчас она ни разу не атаковала, только шла и отбивала удары. Берегла силы? Внезапно марево неуловимо для глаза потекло и отрастило мощные щупальца, стремительно обрушившиеся на ее защиту. Время застыло густой смолой. Вместо ответа, Фиори протянула руки, коснулась завесы, и щупальца дрогнули, оплавляясь, втягиваясь в полотно купола. Несколько ударов сердца, и от сгустков цвета не осталось ни следа.

А Фиори шагнула вперед, вплотную к морозному туману хозяина. Резкий взмах руки, и туман рассеялся, словно от штормового порыва ветра. Наступила мертвая тишина.

- Остановись, - голос Фиори звенел от гнева, - смири свою жажду!

Похожее на человека марево колыхнулось, как будто покачав головой.

- Прошу, довольно смертей. Я знаю, тебя предали. Знаю эту боль, но пора положить конец мести. Остановись сам. Я не хочу тебе зла, не хочу освобождать твои цвета.

Марево остановилось, словно изучая ее. По поверхности цветов скакали блики, огненно-яростные, синевато-выжидающие, зеленовато-тихие и черно-мрачные. Хозяин молчал, не пытаясь больше атаковать. Но на поляну легла тень, будто солнце спряталось за тучами.

- Мне жаль, - с грустью шепнула Фиори. - Я не хотела такого конца.

Она и хозяин замерли, пристально глядя друг на друга. В Подлинных цветах вспыхнули отголоски их поединка, по ушам ударило рычание и крик. Воля существа давила, ломала выла, пытаясь уничтожить противника. А Фиори приняла, пропустила сквозь себя эту волну и нанесла удар. Ослепительный удар.

Ярко вспыхнули Подлинные цвета, витающие вокруг. Брызнули образы, заключенные в мареве. Память, чувства и знания. Марево бессильно растеклось, теряя форму и растворяясь, как лед в теплую погоду. Хозяин умирал, и его цвета освобождались, рассеиваясь повсюду, улетая прочь с поляны.

- Мне, правда, жаль тебя, - коснулась она одной из полос. - Но ты не оставил другого выбора. Прощай.

Когда я проковылял к ней, Фиори так и стояла, глядя в мерцающие ленты и полосы. В них мелькнули чьи-то знамена, стук копыт, черная волна и жгучий голод, требовавший смертей и чужих цветов.

- Ты цела? Как тебе удалось победить?

- Многоцветье не любит смерть, - негромко сказала она и осторожно прислонилась ко мне. - Он приказывал, а я попросила цвета не убивать. Вот они и исполнили мою просьбу.

- Попросила? - уточнил я, вспоминая взмах ее руки.

- Да, - кивнула Фиори. - Его жажда была очень сильна. пришлось потрудиться, чтобы докричаться до цветов. А ведь когда-то, - в ее голосе прозвучала горечь, - он был человеком. И даже неплохим.

Сзади послышались шаги. Выбравшись из кустов, Сакар склонился над раненным гильдейским Мастером и тревожно нахмурился.

- Ран вроде нет, но он без сознания. Странно, дыхания почти не слышно.

Фиори провела ладонью по мерцающим цветам, втягивая их свечение. Подошла к раненному, села рядом и принялась растирать его руки и грудь. Проводник тем временем отыскал в мешках фляжку и подал ее, когда Мастер застонал, чуть-чуть приоткрывая глаза.

- Напрасный труд, - Моэн тяжело дышал, но выглядел не особо помятым. - Подумайте, если вы спасете его, то Гильдии очень быстро узнают о нас.

- Не быстро. Я возьму с него клятву, что он на какое-то время будет молчать.

- Полагаете, его удержит данное слово?

- Не просто слово. - холодно возразила Фиори. - Я возьму радужную клятву. Помнишь, чем карается ее нарушение?

Моэн невольно поежился. Радужная клятва брала в залог владение цветами. Нарушив ее, Мастер лишался дара навсегда. Суровая мера, которой должно хватить даже для гильдейца. Я прищурился, различив зеленеющий знак на одежде раненного. Изгиб лианы. Символ зеленой Гильдии. Любопытно, что делает здесь нейтральная сторона, не участвующая в противостоянии.

- Кроме того, я больше не желаю терпеть недомолвки и ложь. Просьбы достаточно, или с тебя тоже взять клятву?

- Нет необходимости, Повелевающая, - без малейшей иронии поклонился он.

Наконец, Фиори отстранилась от раненного и невольно покачнулась, пытаясь встать. Усталость после боя никуда не делась, а почти все заимствованные у хозяина цвета ушли на лечение Мастера. Я помог ей подняться и отойти подальше от выжженной земли. Рядом уселся Ловкий, бдительно сторожа хозяйку.

Прижав к себе Фиори, я посмотрел вверх, туда, где среди веток крутился до сих пор мерцающий лоскут зеленого. Если хозяева некогда были людьми, то это объясняло, почему им удавалось управлять созданиями, сплетать творения и подновлять ловушки. До недавнего времени они были полновластными господами всего Приграничья. Не зря Гильдии давно оставили попытки навести порядок к западу от Гроссфи. Хозяева присутствовали в самом цвете, не удивительно, что у них лучше получалось создавать творения, чем у Мастеров. Но, как выяснилось, их господство имело свои недостатки.

- Фио, нам придется уходить отсюда, как можно быстрее. Если Гильдии смогут взять след...

- Не смогут, - преодолевая усталость, весело рассмеялась она и потянулась к шее. - Гляди.

На солнце сверкнул серебряный кулон, и разлилось сияние, исходящее от заключенных в металл цветов.

- Он ожил, когда я поняла, как просить у Многоцветья. Теперь мы сможем запутать отпечатки, и ни одна Гончая не найдет нас.

Вздохнув с облегчением, я поправил растрепавшиеся пряди ее волос. Густые и яркие, лучащиеся оранжевым Подлинным цветом. Улыбнулся ей в ответ, чувствуя, как наша радость соединяется, кружа головы нам обоим.

- Айр, пообещай, что никогда-никогда не оставишь меня, - потянулась Фиори, ловя мой взгляд.

Как будто она еще не поняла, что я навсегда привязан к ней. Единение установилось совершенно незаметно. Лишь возникшие из ниоткуда тени иных цветов и причудливые ароматы чувств выдали его.

- Обещаю, Фио.

Сухость усталости и затихающий привкус ненависти. Свежесть веры. И пряный аромат, название которого я узнал только сейчас. Аромат любви. Нашей любви.

Ветер стих, солнце поднималось к зениту, освещая поляну, на которой поединок между хозяином и Мастерицей завершился победой человека. Молодая жизнь одолела старуху-смерть. И трели птичьего пения радостным эхом разносились под кронами деревьев.

Цвета коварства и жестокости. Глава 18

Полуденные солнечные лучи упрямо втекали в комнату золотисто-медовыми струйками, пробиваясь сквозь щели в тяжелых шторах. На улице царствовала изматывающая жара, доводящая до безумия вездесущей духотой. Безветрие превращало даже тенистые переулки в раскаленные печи. Сухой горячий воздух был пропитан ожиданием скорой грозы, которая могла в любой момент разразиться над притихшей столицей.

Предчувствуя приближение бури, плавно колыхались тонкие нити синего, сплетенные в полог. Благодаря ему, в комнате было ощутимо прохладнее и даже чуть-чуть веяло свежестью морского бриза. А всего лишь потребовалось добавить пару полос зеленого и бирюзового. Сущий пустяк для опытного Мастера, модная часть интерьера у аристократов и немыслимая роскошь для простых горожан.

Позволив себе немного расслабиться, я встряхнулся и вернулся к прерванному занятию. Облачко белого уже лежало в ладони, достаточно только приложить его к замочной скважине стоявшей на письменном столе шкатулки. Миг, и по плавающим вокруг Подлинным цветам прокатилась волна ряби, ознаменовавшая открытие очередного слоя.

Я затаил дыхание, внимательно впитывая каждый образ, каждую ноту и оттенок. Средь снежного пуха и льдистых игл едва заметно ощущался вкус молока с непривычным горьковатым оттенком. Слабый отголосок следующего слоя, эхо цветного полотна, непроницаемой преградой окутывающего содержимое шкатулки. Сколь бы ни был опытен Мастер, но между соседними слоями всегда возникает связь, оставляющая неизгладимый отпечаток на обоих. Будь зорок, и легко найдешь предательские следы, которые выдадут тайну цветного замка.

- Ну, как? Получилось, да?! - Мальчишка приплясывал от нетерпения, то заглядывая мне в лицо, то сердито косясь на шкатулку, то украдкой ловя яркие осколки цветов. Не удивительно, что он не разглядел смутные отражения.

Храня загадочное молчание, я дотянулся до лежащего рядом с канделябром обрывка коричневого и, подхватив, на мгновение погрузился в него. Безусловно, мальчишка не мог узнать вкус кофе, поскольку никогда не пил его. Зерна для редкого напитка привозили издалека, через жаркие южные пустыни, а потому цена на них взмывала до небес. Вряд ли хоть кто-то из числа Странников пробовал кофе, и все равно, незнание — плохое оправдание. Зато хороший повод, чтобы расширить кругозор.

Легкое касание, и еще один слой отворился, приближая меня к цели. Уловив отзвук звенящих монет, я торжествующе улыбнулся. Обожаю момент, когда чужое творение полностью раскрывается передо мной, когда становится видна каждая жилка или узелок, каждое соединение Подлинных цветов. Когда в моих силах расщепить, а потом воссоздать еще лучше, чем прежде.

- Итак, Бирчи, ты понял, каким будет следующий цвет? - поинтересовался я, краем глаза отыскивая поблизости нить золотого.

- Может, опять коричневый? Нет, - спохватился он, заметив мою ухмылку, - наверное, желтый или... А я точно владею этим цветом?

- Владеешь-владеешь, - подтвердил я и осуждающе покачал головой. - Но пропускаешь мимо. Пойми, перед тем, как вслушиваться в открывающийся слой, ты должен заранее настроиться на его цвет. Только так можно уловить мимолетные отголоски и не потеряться в потоке образов.

- Но я именно так все и делал! - насупился Бирчи. - Я не виноват, что в этой рубашке у меня шея чешется. Я всего лишь на миг отвлекся, а вы уже открыли слой.

- И? - насмешливо вскинул я брови. - Неужели я же и виноват в твоей невнимательности?

Сообразив, что забыл, с кем имеет дело, мальчишка покраснел до кончиков ушей и поспешно отвел взгляд. Я же наоборот выжидающе смотрел на неунывающего непоседу с вечно взъерошенными волосами.

На лбу у Бирчи белела тонкая полоска шрама, полученного в прошлом году, в стычке с Мастерами желтой Гильдии. Пунта и ее маленький подопечный спасались тогда после разгрома южного укрытия Странников. Гильдейцы устроили облаву и почти настигли беглецов. Волей случая, наши дороги пересеклись, и я успел предупредить Пунту о засаде. Кто бы мог подумать, что нечаянное проявление доброты будет иметь далеко идущие последствия, например, обучение одаренного юного балбеса искусству Радужного взлома.

- Простите меня, господин Кустодиен, - покаянно вздохнул Бирчи. Впрочем, готов поспорить, что его мысли уже занимала новая шалость.

Вместо ответа я ухватил проплывающую рядом нить золотого и поднес к замку. В полумраке пронеслись яркие блики, послышался шорох парчи и металлический перезвон монет, мелькнули крошечные рыбки с сияющей на солнце чешуей. Не дожидаясь, пока Многоцветье успокоится, мальчишка распахнул шкатулку и радостно завопил при виде добычи.

Она того стоила. Даже с задернутыми шторами в комнате хватило света от Подлинных цветов, чтобы перстни, кольца, кулоны и цепочки заиграли красками, радужно переливаясь и щедро рассыпая отблески. Но самое интересное желтело на дне — аккуратно сложенные и перевязанные шнурками долговые расписки, деловые бумаги и листки с памятными пометками.

Прикинув на глаз общую стоимость содержимого, я лишь восхищенно присвистнул. Одни только камни, золото и серебро тянули на сотню полновесных монет, а в умелых руках бумаги имели возможность принести, пожалуй, не меньшую, а то и гораздо большую пользу. Вульгарный подкуп срабатывает далеко не всегда. Зато хрупкие на вид, листки с расписками и чересчур откровенными признаниями часто оказывались действеннее, чем внушительные кошели с монетами и грубые мечи угроз.

Все закономерно. Когда люди пекутся о своей внешности, известности и, разумеется, доброй репутации, но охотно пускаются в нечистоплотные затеи, то нет ничего проще, чем поймать их за руку и сделать верными слугами. Обычное дело. Если играешь по крупному, всегда будь готов, что твоя слабость станет орудием противника. Алчность, гордость, любопытство, трусость или любовь. Это неизбежно, поэтому нужно поступать так, чтобы удар в больное место не стал неожиданностью.

- Вот видишь, как хорошо, когда умеешь взламывать цветные замки? – я шутливо хлопнул по плечу залюбовавшегося самоцветами мальчишку.

- Но ведь я бы мог открыть шкатулку, просто перебрав доступные мне цвета, так? – осторожно возразил Бирчи. Чувствовалось, что эта мысль посетила его давно, просто прежде он не осмеливался поделиться ею со старшими.

- Уверен? - мой голос был полон сарказма, но мальчишка, похоже, ничего не заподозрил. - А почему ты решил, что всегда будешь вскрывать замки, сидя в уютной комнате, вдалеке от опасностей и тревог, имея достаточный запас времени? Что ты сделаешь, когда от твоих способностей будут зависеть жизни товарищей, близких, любимой?

Память услужливо вернула полумрак подземного зала, стоящих вокруг Мастеров, усталость и боль, потухающее отчаяние во взгляде Фиори, сияющие нити ошейника. Тогда лишь моя сноровка и опыт спасли жизнь нам обоим. И вдобавок изворотливому проходимцу Люцертоле, хотя он и не заслужил такого подарка.

- Может, ты захнычешь и пожалуешься, что так нечестно? Или же примешься судорожно перебирать десятки цветов, зная, что время неумолимо истекает, а вместе с ним и шансы уцелеть? Или опустишь руки, сдашься на милость врагов?

С каждым словом Бирчи становился все бледнее, живо представляя перечисляемые варианты. Ему уже доводилось сталкиваться с охотниками Гильдий, поэтому мои слова не были для него пустым звуком. Крепко сжав кулаки, он стоял, не шевелясь, лишь подрагивающие губы выдавали его волнение.

- Заруби себе на носу, меня не интересуют твои успехи в учебе или отметки наставников. Оставь это для детских игр и забав. Я хочу, чтобы ты, когда наступит решающий момент, смог постоять за себя и за тех, кто тебе дорог. Только это в действительности имеет значение.

Я тяжело выдохнул, удивляясь, что настежь распахнул душу перед каким-то сопливым мальчишкой. Да, Пунта убедительно просила за своего подопечного, но только ли в этом скрывалась причина внезапной откровенности? Или своеволие, любознательность и веселый нрав Бирчи напомнили мне самого себя в детстве? Детстве, которое отец сперва разрушил, а потом и вовсе похоронил под развалинами рода.

- Надеюсь, я исчерпывающе ответил на твой вопрос, - уже спокойнее продолжил я, чувствуя, как угольки гнева покрываются усталым пеплом сомнений, - и нам не придется возвращаться к нему. На сегодня занятие окончено.

Перед тем, как выйти, Бирчи запнулся и неуверенно обернулся, машинально теребя надоевший воротник.

- Простите, господин Кустодиен. Я правда буду стараться.

В зеленых с рыжими пятнышками глазах виднелось кристально чистое раскаяние. И еще мне на миг показалось, что кроме мальчишеского задора там появилось едва заметная серьезность. Взрослая, видавшая виды серьезность. Хотя нет, скорее всего, показалось. Проглотив неуместную назидательную реплику, я молча кивнул, а потом еще несколько минут сидел и смотрел на дверь.

В коридоре тянуло с первого этажа душным воздухом и горячей пылью. Выцветшие полосы коричневого и желтого, обломки соломенного стелились пятнистыми коврами, редкие нити золотого реяли над головой.

Половицы скрипнули почти беззвучно, их жалобный стон потерялся в гуле голосов, доносящихся снизу. Хорошее укрытие придумали Странники, идеально подходящее для тех, кого преследуют и кто имеет власть над Многоцветьем. В столице полным полно торговых домов, купеческих подворий и рыночных площадей. Нужно лишь совместить прекрасную маскировку для странствий, надежное прикрытие для передачи важных сведений и прекрасная возможность прятать значительные денежные суммы, хоть в слитках, хоть в монетах, хоть в драгоценных камнях.

Замерев посреди прохода, я отрешенно смотрел в потолок, гадая, сколько пар глаз следят за мной исподтишка. Минимум один наблюдатель в соседней комнате, двое на первом этаже — у лестницы и парадного входа. Еще один на кухне, возле черного. Сплошное доверие к дорогим гостям, которые в любой момент могут превратиться в дорогой товар. Может, виной тому были жара и скука, но мне повсюду чудился подвох, а то и заговор. Впрочем, здоровая доля подозрительности еще никого не погубила. В отличие, от доверия, которое постоянно сводит могилу как нищих, так и Лордов.

Я лениво шагнул и поймал взглядом крупную каплю синего, притаившуюся в тени над дверью. Искушение окунуться в речную прохладу оказалось непреодолимым. Упругие струи радостно встретили меня, заискрился изящный узор течений, успокаивающе журчала вода. Переведя дух, я отстранился, но успел почувствовать, как далеко-далеко, где-то над окраинами города, зарокотал гром. Тяжело упали первые капли.

Тук-тук, тук, тук-тук, отстучал я незатейливый мотив, одновременно трижды дернув за неприметный жгут коричневого. Еле различимый сигнал ушел в комнату, и через несколько мгновений изнутри послышалось:

- Заходи, Айр!

Войти, запереть дверь на щеколду, восстановить защитный барьер — размеренно и четко, повторяя привычные действия. И лишь оказавшись под куполом, сотканным из множества лент Подлинных цветов, я позволил себе снять маску притворства и открыто встретил взгляд Фиори. В безмятежной синеве ее глаз хотелось раствориться, уснуть и забыть обо всех опасностях, что поминутно поджидали нас. В чистой и доверчивой синеве.

- Как ты себя чувствуешь, Фио?

Улыбнувшись, она отложила книгу, аккуратно поправив закладку, и поспешила ко мне.

- Я ведь еще вчера говорила, что мне совсем не трудно наполнять кристаллы. Эти творения такие простые, что их даже неинтересно создавать. Не тревожься, Айр. Странникам придется сильно постараться, чтобы работа утомила меня.

Ее яркие оранжевые волосы густыми волнами стекали на плечи, рассыпая блики, когда на них попадали солнечные лучи.

- Понимаю, но тревожиться не перестану. Не забывай, Фио, что здесь всегда нужно быть настороже.

Купол не только надежно отсекал любые звуки, но и делал бессмысленным наблюдение за нами. Внутри переливающегося всеми сорока Подлинными цветами творения мы были в полной безопасности. По крайней мере, в той степени, в какой это было возможно посреди столицы, которую наводняли сотни гильдейцев.

- Ты по-прежнему не доверяешь им? - сочувственно спросила она.

- Я не доверяю никому, кроме тебя, - отрезал я, недовольно поморщившись. - Странники немногим лучше Ордена или Гильдий, просто у них меньше возможностей предать нас. Гильдейцы предпочитают казнить отступников, предварительно выпытав полезные сведения, поэтому Странники сто раз подумают прежде, чем договариваться с ними.

- Я помню, - кивнула Фио, - но получается, что ты не веришь даже Пунте и Бирчи?

- Пунта исполнит любой приказ. И вряд ли ее мнение значительно повлияет на решение старших. А Бирчи всего лишь мальчишка. Он может воображать все, что угодно, может быть хорошим и добрым, но нашу судьбу определят другие. Те, кто привык оценивать выгоду каждого поступка.

Наступила тишина. Я бросил взгляд за окно, где нависшие над городом тучи наконец-то разродились проливным ливнем. Мощные струи хлестали по раскаленной черепице, охлаждали прогревшийся камень стен и смывали пыль с мостовой. Ослепительный зигзаг распорол лохмотья облаков, и раскаты грома прорвались даже сквозь купол.

- Сны не прекращаются? - осторожно спросил я, взяв ее за руку. - Может быть...

- Я в порядке, - неуверенно улыбнулась Фио.

- Значит, продолжаются. И что приснилось в последний раз?

Пальцы девушки дрогнули, крепче сжимая мою ладонь, а в глазах скользнула невысказанная мольба. Почувствовав мучающую ее тревогу, я обнял Фиори, незаметно создавая тонкую нить слияния. Единство душ и мыслей уже не в первый раз выручало, помогая разделить чувства девушки, чтобы облегчить ношу ее страхов и усталости. Слишком тяжелую ношу для одного человека, пусть даже и Мастерицы всех цветов.

Первой пришла горечь страха, режущая безысходностью. Заклубилась мгла ставшего привычным отчаяния. Вспыхнул дрожащий огонек надежды.

На миг зажмурившись из-за головокружения, я потянул Фиори за собой, опустился в широкое кресло и усадил ее к себе на колени. Бережно прижал, вселяя уверенность и согревая теплом любви.

- Все-все, тебе нечего бояться. Ты же знаешь, что я всегда буду рядом.

Смысл не в словах, а в искренности, тоне голоса, осторожных прикосновениях и, главное, слиянии цветов, которое невозможно без абсолютного доверия. Мало-помалу Фиори начала успокаиваться. Под монотонный шум дождя и глухое урчание грома она заговорила, робко и неохотно.

После путешествия через Приграничье на смену ночным кошмарам, возвращавшим ее во власть синей Гильдии, пришли сны о войне. О той самой, последней, когда Регна и Комтия едва не уничтожили друг друга. Сны о безжалостных расправах и отчаянных схватках. Затяжные осады замков, огнедышащие драконы штурмов. Оглушительный грохот рыцарских атак и пронзительный свист стрел. Полыхали Факелы Возмездия, неслось Дыхание Пустыни, ярился Штормовой Прибой.

Но это только половина беды.

- Прости, Айр, что опять плачу. Но мне страшно, потому что я не понимаю, в кого превращаюсь. Что со мной происходит? Сначала кошмары, а теперь эти сны. Я не хочу видеть, как Мастера истребляют врагов. Их торжество, ненависть и жестокость — слишком знакомы и приятны. Это даже хуже, чем снова вспоминать про наставников из Гильдии. Там я хотя бы знала, что нужно сопротивляться. А теперь...

Вторая половина оказалась стократ хуже.

Трудно остаться чистым посреди грязи. Трудно сохранить спокойствие, когда ты ощущаешь чувства матерых убийц, законченных мерзавцев и скудоумных смельчаков, которые наслаждаются войной. Еще труднее не поддаться соблазну, если тебе хорошо знакомы эти эмоции.

Соблазну получить удовольствие от изящества смертоносных творений, которые расчленяют, душат или незаметно отравляют противников. Соблазну быть неуязвимым и всемогущим вершителем судеб, который пренебрежительно выбирает способ убийства для заурядных ничтожеств. Соблазну ожесточиться и принять чужие правила.

Легко оставаться беспристрастным наблюдателем лишь вначале, с каждым следующим разом ты все сильнее проникаешься желанием вмешаться. Вмешаться и сразиться. Или присоединиться и согласиться. А когда просыпаешься, видения не спешат отступать и время от времени напоминают о себе вспышками гнева и навязчивым желанием поступать, как Мастера прошлого. И не только прошлого — сегодня Гильдии ведут себя точно также. Жестоко, коварно и хладнокровно. Лучший способ выиграть.

- Иногда я боюсь, что проснусь уже другой. Я не понимаю, откуда приходят эти видения. Не понимаю, почему мне безоговорочно повинуются цвета. Не представляю, чего ожидать завтра. Прошу тебя, Айр, не оставляй меня. Только рядом с тобой я чувствую себя уверенной и сильной, знаю, как нужно поступать и почему.

- Я всегда буду рядом, Фио. И ты всегда можешь положиться на меня. Будем надеяться, что библиотеки Странников помогут пролить свет на странности Многоцветья, - скаламбурил я, пытаясь отвлечь девушку от невеселых мыслей. - Вот увидишь, что-нибудь мы обязательно найдем.

Послышался негромкий стук в дверь, и тут же натянулся шнур коричневого, извещая о посетителе.

- Можно войти?

- Да. Входи, Пунта.

Она ничуть не удивилась, увидев меня в комнате у Фиори. Во-первых, ее наверняка предупредили наблюдатели. А во-вторых, за те недели, что мы провели у Странников, Пунта уже успела привыкнуть к нашим причудам, которые постоянно нарушали этикет.

- Госпожа Волпоне, Лорд Кустодиен, Мастер Банч приглашает вас на обед. Через полчаса жду вас у дверей.

- Какие новости? - на всякий случай уточнил я.

- Не могу знать, - качнула головой Пунта. По ее вечно напряженному лицу было невозможно прочесть эмоции. Оставалось следить за редкими жестами и паузами в беседе. Как правило, когда я затрагивал неприятную тему, она отвечала с запинкой, словно собираясь с мыслями. - Мастер Банч сам все расскажет вам.

Значит, новости есть. И что-то мне подсказывает, что нашему безмятежному времяпрепровождению подошел конец.

Дождавшись, пока Пунта выйдет, я подмигнул Фиори.

- Не печалься. Все будет хорошо. Обещаю.

Обед накрыли в просторной зале, длинный стол был уставлен блюдами с изысканными кушаньями. Во главе сидел Мастер Банч, низенький человечек с серым невыразительным лицом, больше похожий на писца из королевской канцелярии, чем на одного из самых влиятельных Странников. Впрочем, в основном он занимался как раз не созданием творений, а финансовыми трюками, крупными ссудами и поиском лазеек в законах. Насколько я понял. именно Банч исполнял обязанности казначея у Странников, накопляя и выгодно вкладывая средства, полученные от торговли, контрабанды и разных грязных делишек, вроде взломов и шантажа.

Тучи так и не рассеялись, разве что потеряли черный и фиолетовые оттенки. Ливень плавно перешел в моросящий дождь, больше приличествующий осени. Через широко распахнутые окна в залу вливался упоительно свежий воздух, который бывает только после сильной грозы. Он бодрил, пьянил не хуже вина, прогоняя любые плохие мысли. Даже Фиори сразу повеселела, едва переступив порог.

Разросшиеся капли синего кружили по комнате, натыкались на парящие клубы зеленого, цепляли на себя ленты голубого и фиолетового. Обилие Подлинных цветов делало воздух еще свежее, еще ароматнее, насыщая его запахами цветов, влажной земли и свежескошенной травы. Сущее удовольствие для Мастера, способного видеть все великолепие Многоцветья.

Примечательно, что Моэна за стол не пригласили. Это наводило на мысли, что или Странники решили вести дела с нами и Орденом по отдельности, или же переговоры с комтийцем зашли в тупик, и теперь Банч сделает нам предложение, от которого будет невозможно отказаться. Первый вариант выглядел немного привлекательнее, но вероятнее был второй.

Когда слуги убрали первую перемену блюд и вышли из залы, Мастер многозначительно кашлянул, отставляя бокал. К слову, к столу подали хорошее вино, незначительно хуже, чем на дворцовых приемах в Пэлиссе, но я лишь пригубил его, пристально следя за Банчем. У того была забавная привычка — в минуты раздумий он быстро шевелил пальцами, будто бы перелистывая книгу или же передвигая костяшки на счетах. Вот бы заглянуть в его мысленные расчеты, в которых сведены воедино жизни сотен и тысяч людей.

- Помнится, госпожа Фиори говорила, что хотела бы узнать о судьбе отца, Лорда Волпоне? - осведомился Банч, пристально глядя на нас.

Подождав, пока мы кивнем, он негромко щелкнул пальцами, и за его спиной бесшумно отворилась боковая дверь. Скрипнули половицы, по залу пронесся легкий сквознячок, заставив колыхаться пламя свечей.

- Рад тебя видеть, дочка.

Рыжая грива густых волос поблескивала даже в полумраке. По уверенной осанке и твердой походке Лорду нельзя было дать больше тридцати, хотя он уже разменял пятый десяток. Узкие морщины едва виднелись по толстым слоем загара, а на губах играла его знаменитая плутовская обольстительная улыбка, которая сводила с ума дам и обманывала простодушных глупцов.

Только на мгновение я замер в недоумении, а потом воспитание взяло свое. Если не знаешь, как поступить, следуй этикету и традициям, и точно окажешься прав. Привстав, я отвесил учтивый поклон и поспешно изобразил уважительную улыбку.

- Папа, - пораженная внезапностью встречи, Фиори растерянно смотрела на Лорда, не в силах поверить своим глазам. - Это ты?

- Пожалуй, мы с Лордом Кустодиеном продолжим разговор в соседней комнате, - поднялся Банч, незаметно кивнув мне. - Располагайтесь здесь, как вам будет удобно. Если что-то понадобится, Пунта будет ждать за дверью.

Проходя мимо Фиори, я поймал ее оробелый взгляд, в котором смешались радость и удивление, надежда и страх. Она надеялась на лучшее, но была готова к любым сюрпризам. И мне оставалось лишь надеяться, что все обернется благоприятно для нас обоих. Потому что я ни на одну каплю цвета не доверял Лорду Волпоне, также известному как Лисий Лорд за непревзойденную хитрость и коварство.

Цвета коварства и жестокости. Глава 19

Соседней комнатой на деле оказался рабочий кабинет Банча, тесный, заставленный шкафами с бумагами, пропахший чернилами и чьими-то дешевыми духами.

- Мне кажется, вы прекрасно знали, какова судьба Лорда Волпоне, еще до нашей первой встречи, - заметил я с обманчивой доброжелательностью. - Что же помешало вам, Мастер, порадовать его дочь раньше?

- Вы абсолютно правы, - легко согласился Банч, заставив меня заподозрить, что дальше последуют еще большие откровения. - Я знал, где находится Лорд задолго до того, как услышал о вас. Собственно, именно Волпоне первым потребовал, чтобы Орден отправил к нам Фиори, и убедил колеблющихся.

- И вас.

- Да, и меня тоже, - наклонил голову Мастер. - К сожалению, есть обстоятельства, по которым пришлось держать вас в неведении.

- Должно быть, очень веские, - подсказал я, продолжая развлекаться в рамках приличий.

- Именно, - на этот раз Банч недовольно поджал губы. - У нас — у меня, - выделил он голосом, - есть опасения, что Гильдиям удалось подкупить одного из Странников. Возможно, дело не в деньгах, а в угрозах или иных посулах. Как бы то ни было, теперь я не могу себе позволить произнести ни единого лишнего слова. Не могу даже в присутствии тех, кому доверяю, - опередил он меня, - без крайней необходимости.

А сейчас, надо понимать, такой момент настал. Довольно честно. Вот только чует мое сердце, что не от хорошей жизни влиятельный Странник вынужден договариваться с чужаком.

- Насколько я помню, в конце прошлого лета желтая Гильдия обнаружила ваши укрытия на юге страны, многих схватила и устроила облаву на тех, кому удалось сбежать. Нет ли связи между этим нападением и шпионом?

- Не исключено. Впервые за много лет Гильдиям удалось нанести нам столь болезненный удар, - Банч внезапно замолчал, покачивая пальцами, словно подсчитывая ущерб, а потом принялся неторопливо перечислять доводы. - Они точно знали, где скрываются наши люди, и когда удобнее нападать. Как распределить Мастеров и воинов, чтобы одновременно напасть на все укрытия. Гильдейцы схватили многих наших посредников, кого-то тайком ночью, кого-то напоказ, чтобы запугать сочувствующих. Детей же защищали лишь шестеро наставников и с десяток стариков, доживающих свой век в глуши. Спастись удалось единицам. Вот почему, я не могу рисковать сейчас жизнями собратьев.

Только собратьев, сделал я мысленную пометку, но не гостей или союзников.

- Давайте начистоту. Что вы хотите мне предложить?

- Есть возможность освободить пленных детей. Мне необходим Мастер, который имеет опыт дерзких заданий, взлома цветных замков и боев с гильдейцами.

Его слова повисли в воздухе, словно выпущенный лист бумаги. Уже не поймать, не вернуть назад — придется принимать решение, выбирая между... Так-так-так.

- Вы говорили об этом с Моэном? - встрепенулся я, предвкушая, как Странник скорчит недовольную гримасу. Однако на лице Банча не дрогнула ни одна мышца.

- Да. Он отказался и заявил, что в круг его обязанностей не входят бесполезные стычки с Гильдиями.

Разумно. Ордену необходима Регна, способная постоять за себя, а не ввергнутая в кровопролитную войну. Если Странники увязнут в борьбе с Гильдиями, да еще и оставят следы, указывающие на комтийцев, то рухнут все планы Круга Мастеров на совместную с Регной оборону от Приграничья.

Опять я оказался перед выбором. Отказаться, сославшись на риск и трудности? Оправдания найдутся. Но есть и другой ответ.

- Я постараюсь помочь, если сочту ваш план осуществимым. Но у меня есть два условия. Сначала ответьте на вопрос, когда Лорд Волпоне присоединился к вам?

- Девять с половиной лет назад.

Подлинные цвета невозмутимо плыли по коридору, повинуясь мимолетным дуновениям сквозняка. Стоя за поворотом, я терпеливо ждал, когда распахнется дверь в комнату Фиори. Капли синего уже начали сбиваться в облачка. Скоро они станут рыхлыми, а потом и вовсе рассеются, уступая место желтому и коричневому, верным спутникам летней жары. И серому, которого я не вижу.

Как часто мы отворачиваемся от того, что считаем пустым и непонятным. Закрываем глаза на очевидное и неприятное. Лжем себе и пожинаем обман же. Люди охотно придумывают небылицы про Радужных, обладающих способностью видеть Многоцветье, приписывают Мастерам безграничное могущество, превращая власть над Подлинными цветами в сказочное волшебство. Стоит ли удивляться, что нас боится неграмотное простонародье? Что даже образованные аристократы в глубине души страшатся того, что таит в себе Многоцветье?

Сколько бы я не старался думать о чем-то другом, мысли упорно возвращались к отцу Фиори. Почти десять лет было у него, чтобы найти дочь. Год он потратил, скрываясь от погони и соглядатаев, пока охотники Гильдии землю носом рыли в поисках беглеца. Два года ушло, чтобы завоевать доверие Странников и стать полноправным собратом.

Еще за три года он поднялся по негласной иерархии, благодаря своему таланту заводить полезные знакомства. Хитростью, шантажом и подкупами Лорд вовлекал в сети все больше людей, увеличивая влияние Странников на аристократию и торговцев.

А затем около трех лет он жил в свое удовольствие, в то время как Гильдия жестоко ломала волю Фиори, превращая ее в послушное оружие. Искал ли Фандо Волпоне дочь? Беспокоился ли о ее судьбе? Вспоминал ли хоть раз? Или вычеркнул из памяти сразу после побега из столицы?

Чуть слышно скрипнули петли, и я сразу же подался вперед, чтобы перехватить Лорда. Вне зависимости от его желания, Волпоне придется дать ответы.

- Приветствую вас, Лорд Фандо. Прошу простить, что отвлекаю от дел, но нам необходимо поговорить.

- Как вам будет угодно, - на удивление покладисто согласился он.

- Тогда пройдемте ко мне.

За те мгновения, что ушли на отпирание замка, я еще раз продумал возможные варианты начала беседы. Но Лорд опередил меня и вновь удивил.

- Я бесконечно признателен вам, Лорд Айрид, за все, что вы сделали для моей дочери. Если бы не ваше вмешательство, мерзавцы из Гильдий давно бы убили ее или превратили в свое очередное чудовище. Поверьте, - сделал он паузу, прижав ладонь к груди, - я перед вами в неоплатном долгу. Если вам понадобится помощь, то можете всегда рассчитывать на меня.

Невероятно, но на его лице была написана подлинная благодарность. Жесты и тон голоса лишь подчеркивали искренность пламенной речи. Пламенной, как его яркие оранжевые волосы, как замкнутые в сфере светильника цвета. На миг я даже засомневался, не допустил ли ошибку. Ровно на миг, и Лорд успел продолжить:

- Представляю, как вам нелегко пришлось в гостях у Ордена. Увы, комтийцы думают только о собственном благе. Их трудно осудить за это, но зачастую приходится приложить немало усилий, чтобы переубедить Круг. К счастью, нам удалось добиться, чтобы они отпустили вас и мою дочь. Теперь вы в безопасности и можете сколько угодно совершенствовать ваши способности, - указал он на стоявшую посреди стола шкатулку. - Моя дочь много рассказывала о ваших талантах. Не сомневаюсь, вы найдете им подходящее применение.

- Благодарю, - я едва сумел вставить хоть слово. - Боюсь, вы переоцениваете мой вклад в спасение Фиори, равно как и мое владение Подлинными цветами. Большей частью именно ваша дочь защищала нас обоих.

- Понимаю, - в его голосе звучало неподдельное сочувствие. - Вам многое пришлось пережить. Приграничье — жуткое место, которое мне самому до сих пор снится в кошмарах. Но теперь все тревоги позади. С этого дня Фиори будет находиться под моей надежной охраной, так что вам не о чем беспокоиться. Надеюсь, вы будете иногда заглядывать к в гости?

- Возможно, - с трудом сдержал я эмоции. Мне нужно задать всего лишь один вопрос. - Скажите, Лорд Фандо, вы ведь хорошо знали моего отца?

В считанные мгновения улыбка на его лице сменилась грустью. Столь же искренней и трогательной, как и благодарность.

- Да, вы правы. Соболезную вашей утрате. Но общались мы по большей части о вещах, касающихся текущих дел и борьбы за власть между кандидатами на королевский трон.

- Быть может, вы знаете, почему он погиб? Как случилось так, что синяя Гильдия беспрепятственно напала на сторонников отца?

- Увы, - вздоху Волпоне могли позавидовать трагедийные актеры. - Слишком много людей было вовлечено, слишком много слабых мест в планах. Кто-то сболтнул больше, чем требовалось. Кто-то оказался падок на блеск золота, кому-то хотелось урвать власти. Мы ошиблись и потерпели поражение. Сегодня уже нельзя выяснить точную причину.

- Возможно, - изобразил я неуверенность. - Благодарю, что уделили мне время.

Едва за Лордом закрылась дверь, как я поспешил распахнуть окно, чтобы избавиться от запаха его духов. Впечатления от разговора с Волпоне лишь подтвердили мое прежнее мнение о нем. Обаятельный лжец, талантливый актер и вдохновенный интриган, но посредственный Лорд. Самонадеянность и легкомысленность вкупе с привычкой к простым победам губили и более одаренных аристократов.

Я не стал портить сюрприз, который ожидает Фандо Волпоне, когда тот явится к Банчу с предложением забрать дочь с собой. Вторым условием нашего соглашения со Странниками было то, что Фиори останется здесь, рядом со мной. Если, конечно, она сама не захочет присоединиться к отцу. Но отчего-то я сомневался, что Лорду удастся сплести привычную паутину из полуправды, недоговоренности и откровенной лжи.

Однако стоило заглянуть к Фиори и проверить, как у нее дела. Тем более что вскоре мне предстоит прогуляться по городу. Банч торопится и не зря. Ползут слухи, что Гильдии временно прекратили сражаться и пытаются договориться. Если они объединят усилия, Странникам придется спасаться бегством из Регны. И тогда дети так и останутся в плену.

Когда я вошел в комнату, девушка сидела за столиком, сосредоточенно склонившись над кристаллом, и плавными движениями сплетала Подлинные цвета. Сквозь купол было плохо видно, но я различил облачка белого, которые она вытягивала в тонкие нити и ткала из них призрачно поблескивающее творение. Еще один цвет разглядеть так и не удалось, третьим же оказался бежевый. Правда, его клочки Фиори использовала довольно редко, наверное, только для придания крепости цветным связкам.

Кто-то другой обманулся бы спокойным выражением лица девушки. Кто-то — но не я. Даже без слияния — достаточно было заметить слабую дрожь ее пальцев, которая легкой рябью отражалась в цветах, чтобы понять, насколько взволнована Фиори.

- Не помешаю? - негромко осведомился я, прежде чем пересечь линию купола.

- Нет-нет, проходи, - поспешно кивнула она. - Я рада, что ты заглянул. Только погоди немного, хорошо?

Опустившись в кресло, я принялся наблюдать за работой Фиори, любуясь переливами оттенков и пестротой образов. Подлинные цвета не только беспрекословно подчинялись ей, но зачастую предугадывали еще невысказанные желания и сами приобретали нужные формы. Редкими касаниями она подправляла творение, осторожно сгущая его, чтобы поместить в кристалл. Наконец хрустальная поверхность граней заиграла красками и на миг осветила комнату беловатым светом.

- Что это было за творение?

- Ловчая Паутина, - выпрямилась Фиори, устраиваясь поудобнее в широком кресле. - Белый, серый и немного бежевого цвета. Странники попросили, у них мало кто умеет создавать его. А творение полезное, особенно, когда нужно пленить врагов или поставить ловушку для незваных гостей.

- Главное, чтобы этим незваным не оказался я. Знаешь ли, будет неприятно попасться в сделанное тобою творение.

- Вряд ли Странники продадут его гильдейцам. А больше нам некого опасаться. К тому же тебя оно точно не задержит, - рассмеялась Фиори.

Увы, опасаться стоило и Странников, но говорить об этом девушке я не стал.

- Как встретил тебя отец? - сменил я тему беседы, пристально следя за эмоциями Фиори.

- Честно говоря, я до сих пор не верю, что все это наяву. Боюсь, что вот-вот проснусь, и окажется, что на самом деле я по-прежнему у синей Гильдии. Папа так любит меня! Он очень рад, что я нашлась! Наверное, мне больше не страшны кошмары, - счастливо улыбнулась она. - Ведь теперь рядом сразу два любящих человека. Ты, Айр, и папа!

Стараясь не выдать сомнений и гнева, я кивнул. Что выбрать, милосердную ложь или жестокую правду? И как убедить Фиори, что нельзя верить Лорду Волпоне, несмотря на то, что он ее отец? Зря, я оттягивал до последнего этот разговор, надеясь, что не скоро встречу Фандо. Потому что теперь выбор стал еще сложнее и неприятнее.

- Я рад за тебя, Фио, - улыбнулся я. - Вот видишь, как я и говорил, Странники помогли нам. А сейчас, прости, мне надо спешить.

- Что-то случилось? - тут же вскинулась она, нахмурив брови.

- Нет, пустяки. Надеюсь, вернусь к вечеру. Не скучай без меня.

- Буду ждать, Айр! А может, нам лучше пойти вместе? - ее тревога заставила вспыхнуть кружащие рядом Подлинные цвета.

Да, чтобы в случае неудачи, патрули гильдейцев донесли о лазутчиках, подозрительно похожих на двух разыскиваемых беглецов.

- Исключено. Вдвоем мы только привлечем ненужное внимание. И маскирующее творение не поможет, опытный Мастер легко заметит его. Не беспокойся, Фио. Все будет хорошо. Лучше сходи к Рыжику, а то бедняга уже соскучился по тебе.

Вернувшись в свою комнату, я быстро переоделся в заранее подобранную Странниками одежду, разложив по карманам и мешочкам снаряжение, и последовал за провожатым, который уже нетерпеливо поджидал меня в коридоре.

Прошел почти год с тех пор, как я был вынужден бежать из столицы, а потом и вовсе из страны. Почти год я не гулял по узким старым улочкам, где теснились дома, построенные до создания цветных Гильдий. Не бродил по ночному парку, с тоской вспоминая о канувшем в бездну прошлом. Не ввязывался в отчаянные затеи, не наведывался в особняки аристократов, не ломал замки богачей.

Здравствуй, родной город.

Тогда мы покидали тебя под звон подков, оглядываясь на черные столбы дыма, зловеще вздымавшиеся над зданиями синей Гильдии. Мы не были уверены в следующем часе, не знали, куда бежать и где искать убежища. Мы пересекли Приграничье, прятались в Комтии и вот, вернулись назад, чтобы встретиться с врагами лицом к лицу. Глупо? Наивно? Посмотрим. Но я надеюсь, ты нам поможешь.

Банч отправил со мной веселого парня, который от волнения старался вести себя солидно, но рваный шрам на шее и повадки лихого гуляки сводили на нет все усилия. Говорить Чермиду об этом я само собой не стал. Тем более что при нашем наряде, подобное поведение выглядело естественно и даже весьма убедительно.

Оделись мы как небогатые аристократы из какого-нибудь боковой ветви захудалого рода, то есть подражая более обеспеченным собратьям. Простой принцип, чем ярче краски, пестрее и безвкуснее сочетания цветов, чтобы скрыть дешевизну ткани, тем лучше. В глаза соглядатаям и зевакам бросится лишь приметность одежды, а на лица смотреть будут лишь в последнюю очередь. Хитрость невелика, но иногда и такие приемы оказываются весьма действенными.

Хотя Банч представил Чермида как провожатого и помощника, я прекрасно понимал, что помимо этого парню велено присматривать за мной. Запоминать, с кем я буду беседовать, как буду действовать, куда захочу направиться. Обычное задание для соглядатая, вот только мое мнение об этом спросить забыли. Что же, тем хуже для Странников.

Первым делом я обратил внимание на то, что на улицах непривычно мало народу. Дождь уже закончился, последние тучи рассеялись, и солнце опять стало полновластном хозяином небосвода, рассыпая яркие блики по лужам. Закрылись многие лавки, угрюмо смотрели заколоченные ставни, переулки и вовсе обезлюдели, словно город навестила заразная болезнь. И вскоре мы столкнулись с причиной.

Сперва стихли крики уличных торговцев и разносчиков, мало-помалу смолкли разговоры среди прохожих, а затем те поспешно расступились, освобождая дорогу патрулю. К прежним трем стражникам добавилась тройка гильдейских воинов, выглядевших гораздо внушительнее и опытнее, а возглавлял процессию Мастер, свысока поглядывавший на окружающих, не скрывая презрения и насмешки. Знак, который прежде многие гильдейцы носили неохотно, не желая выделяться, теперь щегольски сверкал, предупреждая каждого, что идет новый властитель. Мол, кланяйтесь и повинуйтесь Мастерам, господствующим над вами.

Кто-то незаметно отворачивался, кто-то суетливо опускал взор, но у многих в глазах ясно читался суеверный страх и плохо скрытая ненависть. Гремучая смесь чувств, потому что никогда не угадаешь, обратится ли такой человек в бегство или наоборот ударит в спину. Трусливо склонит голову или дерзко плюнет под ноги.

Если прежде Радужных и Мастеров только опасались, стараясь держаться подальше от носителей непонятного дара, то теперь Гильдии стали символами новых порядков, а заодно и явной угрозой всему привычному. Загадочной и пугающей угрозой. Ведь перемены редко приводят к добру.

Убедиться в этом несложно, достаточно пролистать хроники, где старательно перечислены попытки правителей привнести новое. Войны и смута, мятежи и перевороты, голод и разруха — вот обычные последствия необдуманных решений. Понимают ли главы Гильдий, какого зверя они спустили с цепи? Страх — хорошая узда для толпы, но страх перед непонятным и таинственным запросто может озлобить людей, подтолкнув на отчаянные поступки.

По мере того, как мы приближались к центру города, толпа становилась все реже, а патрули напротив встречались все чаще. Чувствовалось, что красная Гильдия опасается неожиданного нападения. Не удивительно, если вспомнить, что именно внезапность позволила красным Мастерам стремительно захватить столицу и нанести тяжелый урон синим. Вот теперь и берегутся, чтобы те не отплатили той же монетой.

Тем временем Чермид взял в себя в руки, подавив волнение, и принялся нахально поглядывать по сторонам, громко отпуская ехидные замечания. Пришлось незаметно, толкнуть локтем, чтобы не переигрывал. Только стычки с патрулем или дуэли нам не хватало. К счастью, вскоре за очередным поворотом показалась наша цель.

Внешне двухэтажное здание слабо походило на тюрьму. Ни решеток на окнах, ни часовых снаружи. Лишь мощная кладка, проступавшая даже сквозь толстый слой штукатурки, выглядела непривычно для обычного человека. А вот перед взором Мастера представала совсем другая картина.

В толще каменных блоков мерцали плотно уложенные творения, угрожающе скалившиеся зловещими осколками черного, жарко тлеющими лентами красного, идеально заточенными клыками белого и гибкими плетями синего. И все это убийственное великолепие плавно покачивалось, хищно вздрагивая при каждом прикосновении к стене. А за ними виднелся непроницаемый заслон, по прочности мало уступающий цветным полотнам в шкатулках и сундуках.

Чтобы не привлекать внимания, постояв неподалеку от здания, мы неспешным шагом направились вперед, вдоль по улице, обмениваясь впечатлениями.

- Разве это тюрьма? Настоящая крепость. Сколько же придется собрать Мастеров, чтобы штурмовать ее? - мрачно произнес Чермид.

На самом деле хватило бы одной единственной Мастерицы всех цветов, но говорить об этом Страннику я не стал. Во-первых, мне не хотелось, чтобы Фиори вновь пришлось участвовать в сражении и убивать. А во-вторых, помимо штурма оставались другие способы освободить пленников.

- Давай-ка вернемся и посмотрим еще раз. Даже у крепостей есть уязвимые места. А здешней тюрьме до крепости далеко.

Чермид недоверчиво пожал плечами, но промолчал. Времени у нас было много, а вариант лобового штурма парню тоже не нравился.

Теперь я глядел не столько на сами творения, сколько на узлы и перемычки, объединявшие их в сплошную ткань. Если не можешь грубой силой пробить защиту, внимательнее проверяй стыки и непременно найдешь слабые нити. Заслон гильдейской тюрьмы лишь подтвердил это правило.

Одна прореха обнаружилась в простенке между окнами. Ленты желтого и красного развязались и свободно болтались, потеряв первоначальную форму. Всполохи огня таяли в шорохе песка. Хорошим ударом ледяного копья в эту точку можно будет проломить немалую брешь в защите. Еще парочка уязвимых сплетений нашлась на втором этаже, возле чердака. Похоже, Мастера, создававшие творения, поленились как следует соединить Подлинные цвета, полагаясь на высоту здания. Или же заслон наверху давно не подновляли, вследствие чего там накопились бреши.

- Нашел что-нибудь? - напряженно спросил Чермид. Значит, ему не так повезло, как мне. Или же он попросту не владел достаточным количеством Подлинных цветов, чтобы заметить распустившиеся узлы. Вот, кстати, еще одна веская причина, по которой Банч попросил меня о помощи.

- В заслоне есть места, которые значительно слабее остальных. Если метко направить атакующие творения, то защита рухнет очень быстро. Но... у меня появилась одна идея, которую надо проверить. Вы уже осматривали окрестности?

- Да, несколько раз. Но если ты надеешься, что мы нашли потайные двери или подземные ходы, то должен тебя разочаровать — ничего подобного.

Цвета коварства и жестокости. Глава 20

Свернув в по-змеиному виляющий переулок и обойдя тюрьму со всех сторон, я вынужденно признал правоту Странников. По крайней мере, при неспешной прогулке мне не удалось заметить ничего подходящего, кроме еще нескольких брешей в защитных творениях. Если в камерах и были окна, хотя бы крохотные зарешеченные проемы, то выходили они в колодец внутреннего двора, попасть в который мы не могли.

Тюрьма желтой Гильдии напоминала большой орех с надтреснутой скорлупой. Так и хочется взять да стукнуть посильнее. Но достаточно чуть-чуть ошибиться, не рассчитав замах, как ценное ядрышко превратится в лепешку, а обломки скорлупы брызнут во все стороны. И хорошо, если не выбьют глаз неумехе. Прошлая встреча с Желтыми Мастерами могла закончиться для меня и Фиори плачевно, не соверши мы слияние. Но сейчас нам придется обойтись без помощи Мастерицы всех цветов. Справится ли отряд Странников с охранниками и подоспевшими на шум боя патрулями? Вряд ли. Значит, надо искать другое решение. Без грубой силы, зато изящное и простое. Для любого, даже самого сложного замка существует отмычка. Кстати о замках...

- Ты внимательно осмотрел дверь?

- А что? Обычная дверь, внутрь нее помещены цвета. Думаешь, получится выбить быстро?

- Зачем выбивать? - весело улыбнулся я, чувствуя, что нащупал верное направление. - Когда можно просто отпереть?

Мы вернулись обратно на широкую улицу и встали напротив входа в тюрьму. Сделав глубокий выдох, я отрешился от окружающей суеты, запахов и шума, окунаясь в парящие поблизости Подлинные цвета. В еще полные сил после дождя капли синего и голубого. В танцующие в лучах солнца нити золотого, рассеивающиеся облачка зеленого, ликующие ореолы желтого и оранжевого. Среди потока образов — звуков, красок и ароматов — терялись отголоски и отражения, застывшее эхо, порожденное открывающейся дверью.

Краем глаза я уловил недоверие и удивление во взгляде Чермида. Вполне понятное удивление, ведь распознать в гуще цветов те, что несут отпечатки отпиравшегося замка, по общему мнения, почти невозможно. Цветные следы слишком хрупки и мимолетны, уже через несколько часов они размываются до неузнаваемости. Тем более что отголоски и сами по себе чересчур поверхностны, чтобы сохраниться надолго.

Но в отличие от тех цветных замков, что стоят на сундуках или в потайных комнатах, тюремную дверь открывали по много раз за день, а потому и следы отпечатались глубже. Отсюда, с расстояния в десяток шагов, я не мог разобрать отдельные отголоски, но отчетливо ощущал их присутствие в образах. Осязал шершавую кору древних деревьев-исполинов, погружался на дно, любуясь игрой серебристых рыбок, дотрагиваясь до колышущихся водорослей.

Да, будет трудно различить отголоски, но тем интереснее задача. Взламывать придется быстро, основываясь на заблаговременно собранных следах, чтобы караульные не успели поднять тревогу. Представляю, как удивятся тюремщики незваным посетителям! Ведь обычно из-под темницы стараюсь сбежать, а не попасть в нее. Давно уже никто не бросал вызов Гильдия, а значит наше нападение окажется полной неожиданностью.

С головой погрузившись в Подлинные цвета, я не сразу почувствовал, что Чермид трясет меня за плечо. Отстраниться от образов, оказалось не так уж просто. Лишь получив кулаком под ребра, я вынырнул из царства красок и, поморгав, тревожно уставился на спутника.

- Долго же ты не откликался. Сюда идет патруль. Убираемся отсюда и поживее!

По улице и впрямь двигались два Мастера в сопровождении пятерых гильдейских воинов. Скорее всего, глава не осмелился доверить стражникам прилегавшие к центру кварталы. Разумное решение, если учесть печально известную отвагу блюстителей порядка, которые за последние десять лет окончательно обленились, предпочитая взимать дань с преступников и избегать столкновений с Гильдиями.

- Да не стой столбом! - снова толкнул меня Чермид, повышая голос. - Не видишь что ли, они на нас поглядывают!

Кивнув, я неторопливо зашагал в противоположном направлении, пропуская мимо ушей бурчание Чермида. Осторожно оглянулся, будто мимоходом, и отчетливо поймал цепкий взгляд одного из Мастеров. Патруль шел быстро и целеустремленно, словно свора, почуявшая дичь. Воины напряглись, держась за рукояти мечей, готовые к схватке в любое мгновение. Нет, это не случайность. Знать бы еще почему, но Мастера заинтересовались именно нами, а такое любопытство могло сулить только серьезные неприятности.

- Похоже, заподозрили неладное, - помрачнел Чермид и зло покосился на меня. - Чего ползешь, как улитка? Удирать надо и пошустрее!

- Угомонись, - сухо велел я, оглядываясь по сторонам. - Хочешь, чтобы тюремщики услышали шум? Сначала уведем патруль подальше, а потом драпай, сколько пожелаешь.

- Причем здесь это? - вскинул он брови. - Ты о чем?

- Патрулируют улицы исключительно Мастера красной Гильдии, - убедившись, что погоня еще далеко, я решил посвятить Странника в свои соображения. - Сомневаюсь, что они сообщают соперникам обо всех происшествиях. Даже если заподозрят, что мы интересовались тюрьмой — промолчат, чтобы не расписываться в беспомощности. Зато если нашумим, желтые начнут выяснять в чем дело, насторожатся, усилят охрану, и тогда плакал наш план. Понятно?

- Так что теперь нам, играть в кошки-мышки? - насупился Чермид.

- Немного, пока не отдалимся от тюрьмы. Можешь уже прибавить шаг, - добавил я, заметив, что патруль выбежал вслед за нами на площадь и расталкивает толпу. - Не озирайся, зря теряешь время.

Когда страх приказывает улепетывать сломя голову, каждый нарочито спокойный шаг кажется изощренной пыткой. Так, наверное, себя чувствуют жертвы охотника, затаившиеся и выжидающие, удастся обмануть или нет. Сердце колотилось все сильнее. Пристальные взгляды жгли затылок и спину. И хотя я отлично понимал, что в силах справиться с патрулем, эмоции, беспокойство и тревога, захлестывали через край.

- Именем короля и Знаком Гильдии, - жесткий окрик уверенно перекрыл уличный гомон, - приказываю остановиться!

Так мы вас и послушались.

Получается, король и Гильдия пока еще вместе. Хотя уверен, что в действительности королевская воля для Мастеров уже не имеет практически никакого значения.

Чермид моментально прибавил ходу, и мне пришлось подналечь, чтобы поравняться с ним. Чуть не попав под карету, мы отпихнули зазевавшегося лавочника, чуть не опрокинули лоток разносчика, зато немного оторвались от погони. Больше всего я опасался, как бы не столкнуться с другим патрулем. Будет крайне неприятно оказаться зажатыми между двух огней.

Поймав на ходу пару лент голубого и желтого, я обернулся, ища взглядом преследователей. Сейчас бы сотворить песчаный вихрь, который, разгулявшись, надолго перекроет улицу и задержит Мастеров. Но вокруг было чересчур много людей да и лишний шум мог насторожить обитателей тюрьмы, поэтому пришлось отринуть столь заманчивую идею.

- Что теперь? - выдохнул Чермид, перепрыгивая глубокою лужу. - Бегаем, пока не отстанут?

- Эти не отцепятся, - мотнул я головой, - глупые еще, упрямые. Давай к окраинам. Там проще запутать следы.

Улучив момент, я нащупал в кармане кристаллы. Небольшой с Зыбучим Песком, парочка с барьерами, три крупных с Копьями. В узком переулке любой может решить исход противоборства, но посреди просторного проезда придется сражаться против всей оравы. Значит, нужно менять тактику.

- Разделяемся! - махнул я Чермиду. - Поодиночке легче будет оторваться. Встретимся в одном из условленных!

Прежде чем Странник успел возразить, я круто свернул в боковую улочку, едва не врезавшись в угол здания, и самодовольно усмехнулся. Оглянувшись, убедился, что трое воинов и Мастер устремились за мной, видимо, сочтя более ценной добычей. Что ж, двое, трое или пятеро — разница несущественна. Хоть весь патруль. Тем веселее будет поставить на место наглецов, возомнивших себя всесильными хозяевами столицы.

Я вилял между грязными лужами, не желая промочить башмаки, и одновременно рассчитывал, где лучше устроить сюрприз. Преследователи топали, словно дикий табун, улюлюкая и похохатывая, заранее торжествуя победу. Внезапно Подлинные цвета дрогнули, в них отразилось пляшущее пламя. Почувствовав подвох, я прижался к стене. Обдав волной жара и едва спалив мне волосы, рядом пронесся огненный сгусток.

Превратиться в поджаренный окорок в мои планы не входило. Но и поставить защитный барьер означало лишиться эффекта неожиданности, ведь Мастер до сих пор не подозревал, что я тоже владею цветами. Стиснув зубы, я из последних сил увеличил разрыв до пары десятков шагов. С такого расстояния попасть мелким творением значительно труднее, а что-нибудь серьезное, вроде Факела Возмездия или Огненного Копья, гильдеец на ходу не создаст. И вряд ли захочет тратить дорогой кристалл на какого-то проходимца.

Но затягивать игру становится опасно. Значит, буду довольствоваться тем, что есть.

Первый подвернувшийся переулок оказался тесной щелью, где едва могли разминуться двое прохожих. Нырнув в темноту, я немного отбежал и развернулся, торопливо сплетая творение. Прохладные капли синего и голубого собирались в упругие струи, ленты фиолетового опоясывали их, а осколки бирюзового довершали действо.

За считанные мгновения передо мной возник надежный барьер. Выровняв дыхание, я подхватил журчащее облачко синего, аккуратно поместил внутрь него комочки болотного и черного и с улыбкой посмотрел на влетевших в переулок воинов. Увлекшись погоней, они забыли об осторожности и сразу же бросились ко мне.

Почуяв угрозу, одна их струй изогнулась и, упредив удар, наотмашь хлестнула по клинку. Едва не выронив меч, воин с трудом сохранил равновесие и озадаченно замер, всматриваясь в сумрак. За его спиной раздраженно выругался второй, рвавшийся в бой и не понимавший, отчего медлит товарищ. Для них творение оставалось невидимкой, внезапными движениями воздуха и таинственной угрозой, от которой неизвестно чего ожидать.

Узость переулка сыграла дурную шутку с гильдейцами. К тому моменту, когда подоспел запыхавшийся Мастер, воины дважды атаковали барьер и оба раза потерпели поражение. Толкаясь локтями и задевая стены домов, они только мешали друг другу, в то время как мощные струи цветного барьера легко отбивали нападения, упруго отражали хоть рубящие, хоть колющие удары.

Появление Мастера подбодрило растерявших прежний задор воинов. Чуть нахмурившись, он решительно отстранил соратников и двинулся вперед. Я едва не расхохотался. Похоже, меня приняли за Радужного, который крайне благоразумно выбрал место для создания барьера. Дескать, враждебный Мастер давно бы стер в порошок противников. Доля истины в подобных рассуждениях имелась, но у меня были совершенно другие соображения.

Гибель патруля заставит красную Гильдию многократно усилить бдительность и, преодолев гордость, обратиться за помощью к соперникам — желтой или даже синей. Зато унижение те будут скрывать до последнего, чего я, собственно, и добиваюсь.

Мастер, не задумываясь особо, скрутил пару завалящих огненных творений и метнул в барьер. В тот же миг я ответил старательно приготовленными Слезами Трясины, отвратительной вязкой гадостью, которая хорошо растекается по одежде и доспехам, а потом с одинаковой легкостью разъедает металл, ткань или кожу. Оттереть ее весьма затруднительно, наверное, проще выжечь, да и то лишь при наличии опытного Мастера.

Выпущенные гильдейцем клубки красного и оранжевого ярко вспыхнули, коснувшись струй, жалобно зашипели и погасли, бесследно истаивая на поблескивающей поверхности синего. Мои же Слезы обманчиво неуклюже поплыли к противникам, но затем резко ускорились. Только в последний момент Мастер осознал, что это не фальшивки, созданные Радужным и обреченные распасться спустя пять-десять ударов сердца, а настоящие смертоносные творения. И все-таки он успел достать кристалл, распечатать его, высвобождая пылающее полотно, и растянуть цветную ткань над собой и воинами.

Тягучие капли Слез беззвучно канули в огненном мареве, оставив быстро закрывающиеся разрывы. Тяжело дыша, Мастер суетливо добавлял в защиту новые полосы, нервно покусывал губы от волнения. Наверное, неприятно понимать, что на волосок разминулся со смертью, причем исключительно по собственному легкомыслию. И чему его учили в школе Гильдии? Ведь нам непрестанно повторяли, чтобы мы не смели недооценивать противника.

Тем временем я вплел в струи синего тщательно расправленные и обработанные жгуты фиолетового, отыскал среди грязных ручьев обрывки коричневого и старательно обвил ими получившиеся подобия Рассекателей. Теперь пришел черед чрезвычайно любопытного приема, который мне давно хотелось опробовать.

Мгновение единения с чутко замершим барьером и небрежный жест, приводящий в действие подробно изложенную последовательность приказов. От струй во все стороны потянулись тонкие и почти прозрачные щупальца, тыкавшиеся в поисках воды. Поверхность грязных луж забурлила, неохотно отпуская крохотные лоскутки синего. С крыш потянулась редкая взвесь капель голубого и лазурного.

Гильдейцы еще не оправились после моей предыдущей атаки, как струи перешли в наступление. Каждый удар, словно хлыстом, вспарывал огненное полотно, разрезая узлы и безошибочно находя уязвимые точки в лентах. Смахнув пот со лба, я с удовольствием понаблюдал за отчаянно отбивавшимися воинами и судорожно латавшим защиту Мастером, а потом устремился к выходу из переулка.

Даже без подпитки и поддержки мое творение надолго задержит противников. Если повезет, ранит неосмотрительного воина. Наверняка вымотает Мастера, все силы которого уйдут на восстановление полотна, на упорные попытки рассечь струи и испарить по отдельности. Владей он большим количеством цветов, то имел бы возможность заморозить или даже захватить мое творение. А так будет вынужден муторно и медленно истощать запасы синего во всех окрестных лужицах и ручьях.

Через четверть часа я окончательно успокоился и перестал опасаться погони. Чтобы избавиться от угрозы со стороны Гончих, пришлось воспользоваться кристаллом с запутывающей отражения смесью Подлинных цветов. Оцеплять же соседние районы и устраивать облаву красная Гильдия попросту побоится, не желая привлекать внимание соперников. Не сейчас, когда воцарилось крайне шаткое и напряженное перемирие.

Свидетелей гильдейцы не найдут, поскольку при первых же признаках близкой заварушки местные жители попрятались по домам. Может, иные смельчаки и подглядывали в щели между ставнями, только докладывать Мастерам о подозрительном парне никто не захочет. Люди слишком сильно боятся всего, что связано с Многоцветьем, чтобы по собственной воле привлекать к себе внимание Гильдий с абсолютно непредсказуемыми последствиями. И даже возможная награда размером в одну или две серебряные монеты вряд ли развяжет языки.

Вскоре я оставил позади запутанный лабиринт из тесных улочек, крошечных двориков и тихих тупичков и оказался на границе между еще относительно приличными кварталами и теми, в которых королевские законы имеют весьма иллюзорную силу. Не было ни четкой линии, ни каких-либо обозначений или условных символов. Такие же обветшалые дома, утопающие в помоях и грязи улицы, бедно одетые горожане, что и неподалеку. Но уже по взглядам прохожих, которые с опаской косились на меня, явно решая, хищник перед ними или добыча, я убедился, что пришел в нужное место.

Здесь жили по простым и жестоким правилам. Кто сильнее, тот и прав. Кто хитрее, тот и победил. Кто осторожнее, тот и выжил. Собственно, остальной мир следовал тем же самым правилам, но старательно прикрывался возвышенными рассуждениями о благородстве, доблести и чести. Однако здесь чрезмерную ложь не любили.

Уверенной походкой я миновал хоть сколько-то приглядные улицы и углубился в настоящие трущобы. Каждое мгновение приходилось быть настороже, прислушиваться к сквознякам, чтобы не пропустить вкрадчивый шорох шагов, приглядываться к слепым проемам окон и домов, чтобы вовремя заметить пугливые тени. Но мало увидеть возможную опасность, необходимо еще и отличить серьезную угрозу от трусливых мерзавцев, которые никогда не нападут на сильного, но охотно ограбят и добьют беззащитную жертву.

В трущобах преобладали вторые, впрочем, недооценивать их тоже было рискованно. Сбиваясь в банды, похожие на стаи Огненных Гиен, они становились смелее и беспощаднее. Некоторые даже стремительно возносились на вершине иерархии и столь же быстро погибали. Но вовсе не потому, что большинство местных жителей придерживалось какого-то кодекса чести. Просто сотрудничать с отъявленными отморозками очень трудно и небезопасно. Гораздо удобнее вести дела со знающими меру людьми. Нередко подонки сами же истребляли друг друга в борьбе за власть к вящей радости окружающих.

От сгустившихся полос фиолетового, бурого и черного истекало ощущение тайны, угрозы и темноты. Веяло липкой отравой, топким болотом и чужой смертью. Полосы Подлинных цветов свивались в зловещие гирлянды, перемешивая картины давних схваток и расправ с отражениями близлежащих переулков.

Лоскуты алого и обрывки красного медленно кружили в воздухе, задерживаясь возле мест, где недавно пролилась кровь. Поразительно, но в трущобах цвета встречались чаще и ярче, чем в приличных районах столицы, уступая по многообразию и количеству разве что кварталам Гильдий и дворцу.

Впрочем, и плату эти улицы взимали немалую. Плату нищетой, разбоем и кровью. Здесь быстро жили и быстро умирали. Так что ничего удивительного в обилии Подлинных цветов я не видел.

Трижды мне пытались преградить дорогу. В первый раз оказалось достаточно обмена пристальными взглядами. Бандиты правильно истрактовали мою уверенность и не стали проверять, что или кто стоит за высокомерной маской равнодушия на лице щеголеватого аристократа. В соседнем переулке мне в спину молча метнули нож. Отразившись от защитного полога, оружие шлепнулось в кучу дерьма, а владелец щербатого клинка судорожно вцепился в охватившую его горло удавку.

Я по-прежнему, как и в схватке с патрулем, подражал Мастеру синей Гильдии, стараясь использовать лишь обычные для них цвета. Если повезет, дознаватели не сопоставят приметы беглого Лорда, сведения о его возвращении и описание неизвестного сильного Мастера. Но даже в самом неудачном случае последствия скажутся не сейчас, а гораздо позже, когда определится победитель в борьбе за королевский трон. Если мы и Странники проиграем, то лишние проблемы с охотниками уже ничего не изменят.

До цели оставалось совсем немного, когда на меня напали сразу со всех сторон. Два громилы атаковали спереди, кто-то хитрый целился сверху из арбалета, а двое, половчее, набросились со спины. Не собираясь тратить время на всякую шваль, я стремительно закрутил вокруг себя кольцо из голубого и синего, обернул их в облачко белого и мысленным приказом оживил неистовый вихрь.

Уже через четверть минуты дорога освободилась. Самые шустрые и быстрые противники отделались легким испугом. Нерасторопных хорошенько покружило и с силой швырнуло в стены. Судя по хрусту костей, сдавленным стонам и неудобным позам, без переломов точно не обошлось. Переступив через неподвижные тела, я свернул в арку, немного поплутал во дворах и, посетовав на нечистоплотность здешних обитателей, вышел на улицу, которую некогда называли Купеческой, а теперь презрительно прозывали Пьяной.

Нужный мне дом стоял рядом с угловым, мрачно нависая над соседями и пугая трезвых прохожих широкими трещинами в кладке. Выпившим же было совершенно безразлично состояние дома, и угроза получить бревном или камнем по голове их нисколько не тревожила.

Свое новое прозвище улица заслужила наличием аж четырех кабаков, которые привлекали толпы любителей шумно и бурно повеселиться. Обычно я сторонился подобных мест, предпочитая более спокойные, если такое слово вообще можно применить к столичным трущобам.

Прежний Айр старался держаться поодаль и от слишком самонадеянных и жадных главарей, желавших завладеть умелым взломщиком, и от сумасшедших отморозков, совершенно непредсказуемых и безмерно жестоких. На Пьяной улице можно было повстречать кого угодно, здесь собирались самые разные личности, в том числе такие, кого язык не поворачивался назвать людьми. Прежний Айр тщательно рассчитывал каждый поступок, не любил рисковать своей шкурой ради других и, как огня, избегал Гильдии.

Но я изменился.

Появление патруля и последовавшая за этим погоня оказались очень кстати. Я изначально собирался найти повод, чтобы избавиться от навязанного Банчем сопровождения, а гильдейцы помогли мне сделать это, не вызывая подозрений. Странники прилагали все усилия, чтобы оградить гостей — меня, Фиори и Моэна — от встреч с посторонними. Вероятно, надеялись постепенно превратить нас в послушных марионеток, вроде тех, что кривляются на ярмарочной площади, потешая толпу.

Однако со мной этот старый трюк не сработает. Я знаю людей, помощь которых позволит нам с Фиори стать полноправными участниками в борьбе за власть. Людей, которые однажды уже доказали преданность и, если понадобится, пойдут в огонь и воду, не побоятся сразиться хоть с гвардейцами, хоть с Мастерами.

Цвета коварства и жестокости. Глава 21

На изрядно выцветшей и облупившейся вывеске виднелась кое-как намалеванная кружка и размытое дождями пятно, некогда символизировавшее лист хмеля. «Папаша Хмель» - так раньше называлось заведение, правда, это быстро сократили до короткого «Хмель». В результате слово «опохмелиться» приобрело двусмысленное звучание, что стало неисчерпаемой темой шуток для завсегдатаев кабака. Я здесь бывал лишь однажды, когда потребовалось встретиться с запойным перекупщиком, знавшим истинную цену кое-каких цветных безделушек.

Впрочем, помимо забавного названия, заведение отличалось от собратьев тем, что частенько становилось местом встреч наемников и людей, которые были крайне заинтересованы в лихих рубаках, без особых стеснений продающих свои мечи. Изредка сюда приходили даже аристократы, правда, обыкновенно они отправляли посредников, чтобы не замарать честное имя появлением в столь печально известном районе.

Перед тем, как переступить порог, я проверил надежность защитного творения, достал кинжал и кристалл с роем шаров, свитых из нитей пламени. Использовать более смертоносные Факелы Возмездия, не говоря уже про Копья Огня или Штормовой Прибой, в тесных коридорах было слишком опасно для меня самого.

Из сумрака пахнуло сыростью и плесенью. Сквозь щели в заколоченных ставнях пробивались блеклые закатные лучи. Лоскуты багрянца и ленты желтого кружились в неведомом причудливом танце, словно не было провалившихся полов, отвратительной застарелой вони и доносящегося из задних комнат храпа.

Кабак располагался в подвале. Вниз вела узкая каменная лестница — наследие благополучных для дома времен. Стоявший у входа в зал вышибала лишь равнодушно скользнул по мне взглядом и предупреждающе качнул подбородком. Ни вынутый из ножен кинжал, ни вызывающе яркая одежда его не смутили. В «Хмеле» каждый второй посетитель носил оружие, вопреки королевским законам, да и благородные порой заглядывали сюда.

- Сегодня охотников мало, - буркнул вышибала, приняв меня за нанимателя. - На прошлой неделе всех расхватали.

Помедлив, я чуть заметно кивнул и, разглядев стойку, неторопливо двинулся к ней. Зал тонул в полумраке. Несколько факелов больше чадили, смолисто потрескивая, чем освещали убогую обстановку. Грубо сколоченные столы со следами недавней починки, закопченный потолок, грязь и опилки на полу.

Над самой буйной компанией клубились туманные полосы черного, злорадно предвкушая скорую беду. К ним тянулись обрывки алого и красного, суматошно метались по залу ленты желтого, жалкие остатки солнечного тепла и света, накопленные пущенными на приготовление выпивку зернами. Еще здесь наверняка было полным-полно серого, и я с болезненной досадой пожалел, что не владею всеми Подлинными цветами. Неприятно сознавать, что твои способности жестко ограничены, и невозможно это изменить. Почти невозможно, потому что каким-то образом синей Гильдии удалось сделать Фиори Мастерицей всех цветов. Правда, дорогой ценой.

Проходя мимо посетителей, я различал их настроения и чувства, отраженные в разлитых вокруг Подлинных цветах. В обрывках красного и осколках черного недобро отдавался гневный ропот. Вспышки злобы и ненависти то и дело озаряли хмурые лица, высвечивали упрямство и жесткость в морщинах, исподволь распаляли тех, кто еще остался равнодушным к общему недовольству.

Что-то назревало, и я бы предпочел оказаться как можно дальше отсюда, когда застарелые обиды прорвут ветхую пелену воспитания, превратив людей в безжалостное зверье.

Навалившись на стойку напротив кабатчика, я поочередно выложил медную, серебряную и золотую монеты, а затем составил из них столбик.

- Мне говорили, что здесь можно отыскать клинок, - произнес я условленную фразу. Интересно, узнает ее владелец заведения, притворится ли, что не понимает, или пропустит неразборчивую болтовню мимо ушей? Перед расставанием Спаде добился, чтобы я заучил наизусть места и людей, через которых можно передать письмо. Или же получить указания и сведения о судьбе отряда.

Пристально посмотрев на меня, кабатчик недовольно хмыкнул, однако наклонился, что-то ища под стойкой. Лишь через пару минут, когда я уже стал терять терпение, протянул потертый сверток и мгновенно неуловимым движением сгреб столбик монет.

- Заказывать будете что-нибудь? - неприветливо буркнул он. - Или передавать?

Сперва я хотел покачать головой и поспешить убраться отсюда, но потом меня осенила занятная мысль.

- Я гляжу, сегодня у вас маловато наемников.

- Ну, ежели вам позарез нужны буйные головы, то, вон, в том углу найдется парочка. Резать они умеют так, что залюбуетесь, - гулко хохотнул кабатчик.

- Нет, я предпочитаю более опытных и, - сделал многозначительную паузу, - более надежных воинов. Может, подскажете, куда все подевались?

И еще один блестящий кругляш лег на разбухшее дерево стойки.

- А что тут гадать? - он сразу обрел благодушие и словоохотливость. - Пока Гильдии пыжились друг перед другом, нам хоть и неспокойно было, а все же привычно. Уже не впервой. А теперь новая беда. Слухи пошли, что собрались гильдейцы всю власть под себя подмять. Королю — голову с плеч, Лордов — ежели заартачатся — в каменный мешок, чтобы поумнели. А простому люду — упряжь попрочнее. А кто взбунтуется, они мигом сожгут и по ветру пепел развеют.

- Верить слухам? - презрительно усмехнулся я и, снисходительно поглядев на кабатчика, покачал головой. - Неужели горожане столь падки на выдумки?

- Хотите верьте, хотите — нет, - обиженно насупился тот. - Только гильдейцы уже трижды за этот месяц облавы устраивали. Давненько такого не припомню. И тех, кого они похватали, больше никто не видел. А ежели кто драться пробовал, таких сразу казнили. Даже здесь крики слыхать было.

Когда я закончил разговор и покинул заведение, солнце окончательно скрылось за ломаной линией крыш. Сумерки чернильными клубами растеклись по городу, бережно окутали дома, закрасили мраком проемы переулков и арок, скрадывая отметины нищеты и разрухи. В небе задумчиво серебрился бледный диск луны. До полноты ему не хватало сущего пустяка, небольшой впадины, которая зарастет через пару ночей.

Вот только раны, нанесенные Гильдиями, излечатся еще не скоро, если излечатся вообще.

В отличие от благополучных районов столицы, ощутимо притихших и опустевших, жизнь в трущобах кипела пуще прежнего. Ряды здешних обитателей пополнили беженцы из окрестных городков и деревень, опасавшиеся опустошительных схваток между противоборствующими Гильдиями. К ним примкнули разорившиеся лавочники и лишившиеся работы слуги, вконец обнищавшие крестьяне. Предчувствуя тяжелые времена, многие землевладельцы повысили арендную плату, торговля пришла в упадок, а многие аристократы предпочли укрыться в родовых поместьях.

Обычная история, Лорды или Гильдии соперничают, выясняя, кто знатнее и сильнее, а простому народу достаются только оплеухи.

Проверив, надежно ли лежит в кармане сверток, я прибавил шаг, торопясь убраться из трущоб. Возможные стычки с грабителями меня не пугали, но вот давать лишний повод для подозрений Странникам, надолго пропав из виду, все-таки не стоило. Банч будет разъярен, когда поймет, что я нарочно бросил Чермида, чтобы заняться своими делами без настырного соглядатая. Впрочем, с другой стороны, ему будет полезно осознать, что мы с Фиори не безвольные куклы и с нашим мнением придется считаться.

Чтобы не тратить время на разборки с отребьем, которое не способно распознать опасного противника, я накинул на себя простенькое творение, создающее подобие невидимости. Днем, при ярком солнечном свете, оно лишь размывает очертания предметов, зато ночью не хуже других маскировок укрывает от посторонних взглядов. Правда, Радужных и тем более Мастеров так просто не проведешь, напротив, скорее привлечешь внимание переливающимися бликами.

Но откуда взяться гильдейцам посреди трущоб, где каждый встречный мечтает отомстить им за схваченных товарищей?

Как я и рассчитывал, Чермид уже стоял в условленном месте, в узкой арке, соединяющей внутренние дворы купеческих зданий и одну из ремесленных улиц. При виде меня он вздохнул с облегчением, но тут же раздраженно скривил губы.

- Ты не пострадал? - спросил я, на миг опередив его возмущенный возглас. - Я беспокоился за тебя, даже не ожидал, что гильдейцы будут так упорствовать.

- Я в порядке, - неохотно произнес Чермид. - Повезло, удалось запутать погоню в переулках возле складов. Там я с детства знаю каждый лаз.

- Как думаешь, они не заподозрили, что мы из числа Странников? - окончательно увел я разговор в сторону. - Будет неприятно, если у собратьев возникнут проблемы с Гильдиями.

- Вряд ли. Я почти не пользовался Подлинными цветами. Лишь однажды пришлось отбить огненный шар. Но сомневаюсь, что Мастер понял, что произошло.

- Ясно. Мне пришлось попотеть, но в творениях я подражал синей Гильдии. Значит, нам обоим улыбнулась удача, но не стоит испытывать ее терпение вновь. Думаю, пора возвращаться.

И не дожидаясь согласия, я уверенно направился в сторону дома, где располагалось убежище Странников. Растерявшийся под моим напором, Чермид был вынужден поспешить следом. Правда, за всю дорогу он не произнес ни слова, явно стремясь выразить, насколько его оскорбил мой поступок.

Чтобы не привлекать внимание ночной стражи, я заблаговременно избавился от придающего невидимость творения и теперь пристально следил за отражениями в Подлинных цветах, прислушиваясь к далеким отголоскам. К счастью, удача сопутствовала нам, и ни один патруль так и не встретился.

Когда в конце улицы показался наш дом, я сбавил шаг настолько резко, что Чермид едва не врезался мне в спину. Он открыл было рот, собираясь спросить, в чем дело, но застыл, также почувствовав неладно. От реющих вокруг цветов исходило леденящее ощущение опасности. Будто нарочно, из проулка повеяло прохладой, звезды и луна скрылись за облаками.

Не теряя бдительности, я осторожно потянулся к ближайшим Подлинным цветам, вгляделся, пытаясь прочесть следы. Но вместо привычной открытости образы встретили меня оскалом болезненных чувств. Они впивались, словно острые лезвия. Сковывающий мороз страха, раскаленный свинец беспомощности, жгучее пламя вины. Погружение обернулось пыткой, с огромным трудом я вырвался из плена иллюзий и поспешно отстранился от цветов.

- Следуйте за мной, - шепнула будто из-под земли возникшая Пунта. - Все вопросы потом, нас уже ждут.

Мимо кривых теней и молчаливых зданий, в обход ярко освещенных мест, пока за углом не обнаружился видавший виды экипаж. Едва мы сели, как возница потянул поводья.

- Что случилось? - опередил меня Чермид. - Если вы опасаетесь, что по нашему следу придут гильдейцы...

- Было нападение, - Пунта медленно роняла слова, словно тщательно отмеряя каждое. - Усыпляющее творение на входе, потом атаки ближнего боя. Всех, кто заметил неладное и пытался сражаться, перебили. Выжившие или сразу уснули, или оказались в стороне и ничего не видели.

- А Фиори?!

- Мне очень жаль, Лорд. Она исчезла. Вероятно, целью их было...

На миг мне показалось, что жизнь кончена. Поблекли и без того серые в ночном сумраке краски, пропали звуки, улетучились мысли, и осталась лишь зияющая пустота. Пустота в душе и темнота перед глазами. Неужели, это и есть смерть? Когда лишаешься единственной цели, когда теряешь желание и силы, чтобы двигаться дальше. Когда душу раздирает на части от боли за любимого человека, а отчаяние затмевает взор черной пеленой.

- ...однако есть шанс, что нападавшим она нужна живой, - каким-то чудом голос Пунты пробился сквозь поразившую меня глухоту.

Пустота неохотно треснула, открывая путь ароматам и возвращая яркость краскам, наполняясь образами и звуками. Встряхнувшись, я посмотрел вокруг и успел перехватить испуганный взгляд Чермида, заметил необычно виноватое выражение лица Пунты.

- Простите, Лорд, - вновь заговорила она, уже мягче и с нескрываемой жалостью. - Это наша вина, что атака оказалась столь успешной. Мы не должны были ослаблять бдительность.

Внезапно правую ладонь пронзила острая боль. Подняв руку, я с удивлением увидел темные потеки крови. Похоже, потеряв самообладание, я изо всех сил стиснул кулаки и не заметил, как глубоко впился ногтями. Пришлось спрятать влажную ладонь в карман, чтобы не запачкать обивку экипажа.

Но эта боль едва ли могла сравниться с душевной.

Чтобы спутники не видели моих слез, я отвернулся к окну. Мимо мрачно проплывали дома. Столица словно вымерла, ни огонька, ни шороха, ни звука. Лишь стук колес и цокот копыт нарушали зловещую тягостную тишину.

Немного придя в себя и выровняв дыхание, я обернулся к Пунте.

- Мне нужно поговорить с Банчем, - и поразился, насколько хрипло звучит мой голос.

- Мы направляемся к нему, - кивнула она. - Он уже ждет вас.

- Еще мне необходимо знать все, что вам известно о нападении. Число противников, использовавшиеся творения, тип построения, особые приемы — сгодится любая зацепка.

- Мне приказано немедленно доставить вас. После беседы с Мастером я изложу то, что удалось выяснить.

Спорить было бесполезно. Банч хорошо знал, кого отправить с таким заданием. Пунта скорее умрет, чем нарушит приказ. Когда-нибудь жертвенная исполнительность и слепое упрямство погубят Странницу. Что же, значит, такова ее судьба. А мне нужно спасти Фиори.

В качестве временной резиденции Банч выбрал дом, наверняка соединенный подземными ходами со стоящими по соседству складами. Даже сквозь плотно закрытые двери и ставни ощущалось скопившееся внутри напряжение, эхом отдающееся в Подлинных цветах. Возле крыльца дежурили два Мастера, еще несколько человек прятались поодаль, пристально следя за окрестностями. Судя по их настроению, Странники крайне болезненно восприняли поражение, особенно легкость, с которой неизвестные расправились с охраной, и теперь прилагали все усилия, чтобы избежать повторного унижения.

После недолгого, но тщательного осмотра нас пропустили в дом. На первом этаже вновь пришлось задержаться и оставить все имеющееся оружие, включая кристаллы. И лишь тогда Пунта провела меня наверх, в просторную комнату, где расположился Банч. Выглядел Странник немногим лучше меня.

- Оставьте нас, - велел он помощникам, нетерпеливо перебирая пальцами и с подозрительным упорством отводя взгляд. Едва дверь закрылась, Банч закрыл глаза и тяжело вздохнул. - Я буду откровенен с тобой, Лорд. Наше положение близко к полной катастрофе. Несколько часов назад представители зеленой Гильдии наконец-то согласились обсудить с нами возможный союз. Теперь, когда Мастерица всех цветов пропала, переговоры теряют всякий смысл. Как только красная, синяя и желтая Гильдии заключат мир, мы будем уничтожены. Помощи ждать неоткуда. Фиолетовая и зеленая Гильдии не посмеют бросить им вызов. Комтия предпочтет договариваться с сильной стороной. Это конец.

- Я найду Фиори.

- Да, я понимаю, - сочувственно кивнул Банч. - Только давайте начистоту. Тоже самое заявил ее отец, наши люди также будут искать Мастерицу, но я не верю в чудеса. О противнике почти ничего неизвестно. Лишь скудные следы, которые могут принадлежать кому угодно. Кроме того, теперь я абсолютно убежден, что один из нас предатель. Слишком удачно было выбрано время для атаки.

- Меня не волнуют препятствия. Дайте все сведения, что удалось добыть. Подтвердите встречу с зелеными Мастерами, выполните пару моих просьб и подождите. Можете искать предателя, просеивать слухи и сплетни — неважно. Хоть сидите сложа руки. Просто не мешайте мне, и я найду Фиори, - жестко закончил я, не заботясь о приличиях. Если Банч видит в Фиори только идеальное оружие, то для меня она означает жизнь.

Несколько минут Странник молчал, внимательно глядя на меня и непрестанно перелистывая невидимые страницы.

- Молодость, - негромко произнес он. - Самоуверенность. Дерзость. Смелость. Может быть, вам повезет, Лорд.

- Везение не причем, - возразил я. - Как вы правильно заметили, Мастер, я Лорд. И потому мой долг — добиваться цели. Любыми средствами. Я сдержу слово.

После беседы с Банчем меня провели в соседнюю комнату, тесную и слабо освещенную. Пунта, обещавшая ответить на все мои вопросы, еще не закончила разбираться с проблемами, возникшими из-за неожиданного нападения. Выждав, пока не останусь один, я медленно опустился на узкую кровать, расстегнул пуговицы на камзоле, прислонился к стене. И вот тогда меня по-настоящему накрыло волной эмоций.

В горле как будто застрял тугой комок из беспомощности и наивности. Размазывая по щекам слезы, я зашелся в захлебывающемся кашле, словно смертельно раненный и брошенный хозяевами пес. А память, будто издеваясь, вернула меня на несколько недель назад...

...Медленно оседают клочки Подлинных цветов. Все, что осталось от некогда могучего Хозяина.

- Айр, пообещай, что никогда-никогда не оставишь меня, - тянется Фиори, с мольбой ловя мой взгляд.

Единение возникает незаметно. Лишь проступающие из ниоткуда тени иных цветов и причудливые ароматы чувств выдают его.

- Обещаю, Фио.

Сухость усталости и затихающий привкус ненависти. Свежесть веры. И пряный аромат, название которого я познаю только сейчас. Аромат любви. Нашей любви.

- Обещаю, мы всегда будем вместе...

Глухо застонав, я плотно зажмурил глаза и затряс головой, пытаясь избавиться от воспоминаний.

- Прости, Фио... Прости, что не защитил.

Я не сдержал обещания. Не защитил, не отстоял, не спас. Это ли не предательство? Отчаяние казалось черным водоворотом, который неумолимо затягивал в бездонную пучину, где есть лишь мрак и боль.

От одной мысли, что теперь Фиори снова оказалась в руках Гильдий, хотелось выть. Увы, но слезы и стоны лишь немного ослабляли понимание того, что свершилось несчастье. И нисколько не помогали исправить случившееся. Только осознав, что упиваться собственным горем бесполезно, я заставил себя очнуться и отодвинуть чувство вины в самый дальний уголок разума.

Я Лорд. Воин и Защитник. Рыцарь и Страж. Мой долг сражаться и править, а не предаваться унынию. А боль я перетерплю и переплавлю в благородную ненависть и справедливое возмездие для врагов. Я Лорд из рода Кустодиенов. И неизвестные Мастера горько пожалеют о нападении, потому что кара будет неизбежной и жестокой. Такой, как учил меня отец.

В сумраке, который разгоняло лишь слабое пламя свечки, прихотливо шевелились тени. И одна, похожая на воина, ободряюще кивнула, будто принимая мою клятву.

Пунта освободилась примерно через полчаса, когда я окончательно успокоился и даже успел поразмыслить над подозрительными моментами, которыми просто-таки пестрила рассказанная Странницей история.

Обычно Гильдии не церемонились, без промедления и предельно жестко расправляясь с преступившими закон Мастерами. Тогда отчего же они ограничились похищением Фиори, позволив уцелевшим Странникам скрыться в других убежищах? Почему не окружили здание, не устроили обыск, не оставили соглядатаев, чтобы проследить за теми, кто по незнанию явится туда? Получалось, что или Гильдии — а другие Мастера в столице отсутствовали — были крайне стеснены в свободных силах, или же они настолько опасались огласки, например, перед соперниками, что смирились с упущенной возможностью разгромить Странников.

Однако чутье подсказывало мне, что я упускаю какие-то важные детали. Ведь нападавшие не стремились уничтожить как можно больше противников. Вероятнее всего, их целью была Мастерица всех Цветов. Странники пострадали только потому, что оказались препятствием на пути гильдейцев.

Но гораздо сильнее меня смущал вопрос, каким образом им удалось одолеть Фиори? Совсем недавно она встретилась в поединке с Хозяином, сбежавшим из ставшего непредсказуемым Приграничья. И тогда я воочию убедился в невероятной власти девушки над Многоцветьем. Подлинные цвета не только беспрекословно повиновались ей, но зачастую предугадывали желания и команды, самостоятельно сплетаясь в творения. Чтобы победить, потребовалось бы собрать сильнейших Мастеров по меньшей мере двух Гильдий. Тем таинственнее выглядело столь легкое поражение Фиори.

Цвета коварства и жестокости. Глава 22

Увы, Пунта едва ли могла ответить на мои вопросы, несмотря на ее искреннее желание помочь. К сожалению, Страннице приходилось опираться на сбивчивые и неполные рассказы немногочисленных очевидцев. Тщательный осмотр скорее всего пролил бы свет на загадочное везение нападавших, но Странники слишком спешили покинуть раскрытое убежище, пока туда не заявились гильдейские патрули, чтобы тратить время на изучение следов или цветных отпечатков.

- Достоверно выяснено только, что в основе усыпляющего творения лежал изобретенный нами состав. Его восстановили по старинным записям и значительно улучшили. Я уверена, что это не совпадение.

- Возможно, - уклончиво согласился я, размышляя, как бы незаметно проникнуть в здание. Мне нужно было побывать на месте схватки и самостоятельно поискать зацепки. Без них драгоценное время утекает, как вода в раскаленный песок — столь же стремительно и бесполезно. - Но я бы предпочел увидеть все своими глазами. Любое творение может быть воссоздано талантливым исследователем, тем более что в книгохранилищах Гильдий порой попадаются весьма занятные фолианты. Однако почерк боевых Мастеров подделать невозможно. Особенности сплетения отдельных творений, манера вкладывать силу и рассчитывать точность удара, излюбленные схемы действия — уникальны для каждой школы и учителя.

Пунта помедлила с ответом, задумавшись над моими доводами, но все-таки согласилась. Честно говоря, хотя в сказанном и не было ни капли неправды, я осмотрительно поостерегся сообщать Страннице, что вряд ли сумею различить боевые стили разных наставников. Вот найти разницу между Гильдиями — это мне вполне по силам, тем более уже доводилось сталкиваться с приемами желтой, синей, немного с зеленой и, конечно, родной красной школы.

- Ловкий, создание, о которым вы спрашивали, - спохватилась Пунта, - нисколько не пострадал, так как враги даже не спускались в подвал. Мы перевезли его сюда, но не знаю, как вы будете разгуливать с созданием по столице.

- Не беспокойтесь, я не собираюсь сводить с ума патрульных. А если какой-нибудь Мастер окажется излишне настойчивым или зорким, он свернет себе шею в темном закоулке, а то и вовсе попросту исчезнет, - недобро усмехнулся я. - Главное, чтобы у вас нашлась достаточно неприметная и вместительная карета.

- Постараемся, - уверенно кивнула Пунта. Замолчала, явно собираясь с духом, и резко выпрямилась. - Лорд Айрид, я в неоплатном долгу перед вами. Если бы не предупреждение, гильдейские охотники непременно расправились бы со мной и взяли в плен Бирчи, как это случилось с другими детьми. Кроме того, я успела полюбить Фиори как дочь. Может статься, что во время поисков вам понадобится помощь, даже выходящая за рамки моих обязанностей... Так вот я выполню любую просьбу, если это потребуется для спасения вашей... спутницы. Я понимаю ваши чувства, и... В общем, только попросите! - выпалила она и вскочила, стесняясь столь бурного проявления чувств.

- Благодарю вас, - поклонился я, поражаясь, что под ледяным панцирем самообладания Пунта скрывались яркие и сильные эмоции. Весь ее суховатый, отстраненный и немного холодноватый облик оказался маской, то ли защищающей от лишних привязанностей и ударов судьбы, то ли позволяющей сосредоточенно двигаться к некоей цели. В любом случае, сейчас она говорила искренне, а потому ее обещание дорогого стоило. - Хотелось бы надеяться, что мне удастся обойтись своими силами, но если возникнет необходимость, я непременно обращусь к вам. А теперь, пока ваши люди ищут и готовят карету, пожалуй, я навещу Ловкого.

Близилось утро, и коридоры начали наполняться людьми. С каждым часом все больше Странников прибывало сюда, в тайное убежище, предназначенное как раз на такие случаи, когда возникает неизвестная опасность. Клетка с созданием находилась в дальней кладовой на первом этаже. Возле двери стоял охранник, впрочем, даже не попытавшийся меня остановить. Вероятно, ему уже сообщили, что мятежному Лорду позволено посещать любые комнаты.

Едва перешагнув порог, я тут же скрутил пару ленточек красного и желтого, небрежно подбросил к потолку получившийся светляк и направился к Ловкому. Рыжая шерсть, обычно искристо сверкавшая даже в полумраке, где единственный свет исходил от Подлинных цветов, сейчас выглядела, как старая облезлая шуба. Да и сам зверь имел необычайно жалкий вид.

Понуро положивший голову на передние лапы, Рыжик даже не пошевелился, когда я широко распахнул дверку клетки. Лишь чуть заметно приоткрыл глаза, уныло мазнул взглядом по мне и вновь равнодушно смежил веки. Поодаль стояли нетронутые миски с водой и едой. Даже свежее мясо не радовало зверя. В реющих вокруг цветах отчетливо ощущалась безысходная тоска, смешанная с острым чувством вины.

Зверь медленно умирал от горя.

Когда мы с Фиори прибыли в столицу, Странники строго запретили держать зверя в жилых комнатах. Довольно обоснованно, из опасений, что кто-нибудь посторонний увидит привольно разгуливающее создание. Маскировка была бессмысленна, поскольку Радужный соглядатай заподозрит неладное, а Мастер сразу раскусит обман. Рыжику пришлось поселиться в подвале. Фиори старалась почаще завещать питомца, но зверь все равно скучал.

Теперь же, не сумев защитить хозяйку, он окончательно лишился воли к жизни. Если оставить Ловкого на произвол судьбы, то самое большее через неделю его не станет.

- Хватит страдать, слышишь? - погладил я чуть заметно вздымающийся бок. - И не вздумай подыхать. Я найду мерзавцев, и мы спасем Фиори. Без твоей помощи мне будет гораздо труднее.

Зверь дернул ухом, прислушиваясь, но даже голову не поднял. Тогда я провел рукой по холке, бесцеремонно взъерошивая шерсть.

- То есть, ты уже приговорил хозяйку, так? Бросил ее вчера, не пришел на помощь, а теперь и вовсе собрался оставить одну. Или думаешь, у меня такой же чуткий нюх, как у тебя? Думаешь, что я без тебя обойдусь?

Он недовольно дернул хвостом, зло завилял им стороны в сторону, недвусмысленно давая понять, чтобы я развернулся и вышел. Нет, приятель, так легко от меня не отделаешься.

- Или тебе безразлична судьба Фиори? - добрался я до кисточек на кончиках ушей. - Ведь гораздо проще сложить лапки и скорбно закрыть глазки, чем прикладывать усилия, а?..

Я едва закончил фразу, как Ловкий вывернулся из моих рук, хищно клацнув пастью, весь напрягся и яростно уставился на меня. Наши взгляды встретились. В ясных изумрудах его глаз пылал неукротимый гнев. Зверь постоянно ревновал меня к своей хозяйке, ненавидел, догадываясь, что Фиори отправилась в Регну, чтобы быть со мной. Не обращая внимания на выпущенные когти и поблескивающие клыки, я собрал волю в кулак, подчиняя чувства создания и принуждая его внимательно слушать.

Отчасти это напоминало поединок диких зверей, который начинается с проверки, чья воля окажется слабее, кто испугается первым, у кого сильнее уверенность в победе. Точно также Мастер покоряет Подлинные цвета, заставляя их принимать необходимую форму и свойства.

- Слушай и запоминай. Я люблю Фиори нисколько не меньше, чем ты. Если ее похитили, значит она понадобилась живой. Вероятно, гильдейцы хотят закончить то, что начали синие Мастера, и превратить Фиори в совершенное оружие - могущественное создание, которому безоговорочно подчиняется Многоцветье. Мы можем спасти ее, но тогда придется объединить усилия. Мы союзники, понимаешь? Согласен или будешь лелеять отчаяние дальше?

Дослушав до конца, Ловкий тихо зарычал и, опустив голову, неохотно отвел взгляд. Поразительно, но он умел признавать ошибки, причем едва ли не лучше, чем многие люди. Возможно потому, что создания лишены способности фантазировать и тешить себя иллюзиями. Или они просто честнее и чище, чем мы.

- Вот и замечательно, - кивнул я и указал на миску. - Тогда перестань капризничать и ешь, силы тебе еще пригодятся. А я пока проверю, готова ли карета.

До рассвета оставалось всего несколько часов. И тогда большая часть цветных следов разрушится окончательно. Впрочем, готов поспорить, нападавшие использовали кристаллы с запутывающими смесями, чтобы запутать погоню. Теперь лишние минуты уже ничего не изменят, поэтому спешить надо осмотрительно.

К счастью, покидая разгромленное убежище, Странники забрали мои вещи. Вернувшись в свою комнатку на втором этаже, я вывалил все на постель. Отодвинул в сторону наполненные боевыми творениями кристаллы — сегодня нужно обойтись без стычек с патрулями. Поодаль лег мешочек с дефектными — нет времени заниматься исследованиями, а рисковать, опираясь на непроверенные догадки и действуя наобум, глупо. Зато шкатулка с линзами пришлась очень кстати.

Снарядившись, я спустился вниз и обнаружил, что карета уже прибыла. На козлах сидел хмурый Чермид, недовольно косясь на свою нарочито пеструю ливрею. Возле дверей застыла Пунта, вновь ставшая бесстрастной и немногословной. Но в ее коротком кивке я уловил тень сочувствия, напоминание о разговоре и обещании.

Ловкий стремительно пересек короткое расстояние от дома до кареты, запрыгнул внутрь и обернулся, вопрошая взглядом, почему задерживаемся?

- Позвольте изложить скромное прошение, Лорд, - свесившись с козел, язвительно обратился ко мне Чермид. - Если вы опять пожелаете прогуляться в одиночку, будьте милостивы к бедному Мастеру и сообщите о своем намерении заранее, чтобы ему потом не пришлось разыскивать вас по всей столице.

- Если бедный Мастер, - ответил я в тон ему, - будет так любезен, что немедленно исполнит желание Лорда, то не имею возражений, - и уже не паясничая, добавил. - Надеюсь ты сознаешь, что мы отправляемся не в увеселительную поездку?

- Сознаю, - помрачнел Чермид. - Так мы трогаемся?

Вместо ответа я забрался в карету, захлопнул дверцу и плотно сдвинул шторки. На всякий случай накинул на Рыжика длинный плащ, в ткань которого были вплетены тонкие ленточки синего. На первый взгляд — довольно дорогая вещь, надежно защищающая хоть от моросящего дождичка, хоть от ливня и ураганного ветра. А еще плащ хорошо отвлекает внимание Радужных от находящихся внутри создания Подлинных цветов. Главное, избегать тщательного осмотра, а если не удалось избежать — быстро и решительно атаковать патруль.

Громкий стук колес и безостановочная тряска прогнали попытавшуюся овладеть мной дремоту, заставили встрепенуться и позабыть о бессонной ночи. Пользуясь свободными минутками, я принялся ткать несложное творение-лазутчика, чтобы ускорить осмотр дома. Ярко поблескивали нити золотого, плавно укладывались ароматные лоскутки кремового и розового. Работа успокаивала, помогала отвлечься от тягостных мыслей. Когда карета остановилась, на коленях послушно лежали уже три небольших творения, внешне похожих на золотых рыбок.

Чермид спрыгнул с козел, прошелся вокруг экипажа и через пару минут постучался в дверцу.

- Похоже, никакой слежки нет, - негромко сообщил он, продолжая пристально поглядывать по сторонам. - Замки нетронуты, значит, ночью внутрь никто не входил. Но ты точно уверен, что тебе нужно внутрь?.. Если Гильдии пожалуют сюда, пока мы будем искать следы, будет трудно выбраться из западни.

Я промолчал, не став уточнять, что опытный соглядатай найдет способ остаться незамеченным. Если ты не видишь опасности, это еще не доказывает, что ее нет, а скорее предостерегает, напоминая, что нельзя быть легкомысленным, когда от одного неверного решения зависит твоя судьба. Стычка с желтым Мастером, охотившимся на Пунту и ее подопечного, Бирчи, научила меня осторожности. Равно как и последующие схватки с гильдейцами.

Спустившись на мостовую, я отправил одно из творений вверх, чтобы осмотреться с высоты. Там, среди реющих на черепичной крышей лент оранжевого и желтого, блеск золотого будет едва ли различим. Как только Чермид открыл дверь черного хода, Рыжик выпрыгнул из кареты и стремительной тенью проскочил в дом, не дожидаясь, пока мывнимательно изучим все и окончательно удостоверимся, что внутри нет засады.

Несмотря на мое доверие к чутью и зоркости Ловкого, я предпочел потратить минуту, чтобы проверить цветные следы. От них по-прежнему веяло режущими лезвиями болезненных чувств и ощущений, поэтому пришлось довольствоваться поверхностным осмотром самых хрупких отголосков.

- Идем, - кивнул я и первым шагнул через порог. Тут же пустил перед собой два творения-соглядатая, и золотые рыбки, сотканные из Подлинных цветов, послушно поплыли по коридору.

Кухня встретила нас беспорядочно разбросанными черепками, опрокинутыми котлами и валяющейся на полу снедью. Очаг уже остыл, среди мрачно чернеющих углей валялась оплывшая ложка. На всякий случай я прикоснулся к находящимся в еде цветам. Если есть некоторая вероятность, что нападавшие заранее усыпили сторожей, ее обязательно следует проверить, чтобы исключить или наоборот подтвердить возможность того, что шпион скрывался среди прислуги. Но кроме легкой ряби и остаточных отзвуков болезненных ощущений не нашлось ничего подозрительного.

Первый этаж я осматривал бегло, пристально скользя взглядом по кружившим повсюду цветам в поисках чего-то выделяющегося среди одинаково искаженных следов. Около лестницы нашлись наглядные признаки ожесточенного боя. Выжженные полосы на стенах, проломленные перила и ступени, засохшие пятна крови на половицах.

Стоило сделать шаг, как под ногами захрустели осколки разбитых вдребезги светильников. Я вздрогнул от резкого звука, и уловив мою тревогу, золотые рыбки заметались в проходе, ныряя в комнаты и поднимаясь под потолок. Мгновенно напрягся Чермид, схватившись за кристалл с боевым творением, готовый бить без разбору.

- Оставайся здесь, пока не позову - велел я Страннику, а сам медленно направился к лестнице.

Даже без погружения в Подлинные цвета я отчетливо и ярко видел картину ожесточенной схватки, которая развернулась между гильдейцами и немногочисленными защитниками. Видел, как хлестали огненные плети, взрывались клубки туго свитых жгутов, клубился туман усыпляющего творения. Как плотная полотно у нападавших упруго отражало наскоро сплетенные атаки Странников, как распадались на рваные лоскутья прохудившиеся барьеры, как оседали рассеченные тела.

Лишь вложенные в стены цветные завесы спасли здание от обрушения, а заодно пригасили грохочущие отголоски битвы. Если кто-нибудь из окрестных жителей и почувствовал неладное, соглядатаев или патрульных среди них точно не было. Иначе здесь давно суетились бы королевские дознаватели и гильдейские охотники.

Прежде чем шагнуть на очередную ступеньку, я тщательно исследовал каждую каплю цвета, опасаясь как сохранивших смертоносные свойства остатков творений, так и ловушек, поставленных в расчете на глупость уцелевших Странников. Такой капкан может оказаться с хитринкой и сработает не сразу, а по истечении некоторого времени, например, через полдня, когда люди успокоятся и потеряют бдительность.

Лишняя осторожность, особенно, когда имеешь дело с Гильдиями, еще никому не повредила.

Отчасти поэтому я и оставил Чермида внизу, чтобы не увеличивать риск. Проще отвечать только за себя, чем еще и за неизвестно насколько опытного спутника. Кроме того, мне не нужны любопытные глаза, когда придет время тщательно обыскивать каждый клочок пола и стен. Мои цели и Странников совпадают лишь в одном — нам жизненно важно как можно быстрее освободить Фиори. Но затем наши стремления разойдутся, поэтому мне необходимо вырваться вперед.

Обуглившееся дерево легко крошилось, пугающе проседая на каждом шаге. Наконец подъем завершился, и передо мной простерся испятнанный копотью и выбоинами коридор. И вновь я мысленно перенесся в самый разгар схватки.

Гильдейцы беспрестанно атаковали, не скупясь на кристаллы с редкими и мощными творениями. Все усилия Странников разбивались о прочные защитные завесы, сотканные из множества цветов. Холодный расчет и азартная жестокость играючи рвали на куски тщетные попытки отваги и стойкости.

Вот, поток пламени разделил оборонявшихся на две неравные части. Большинству удалось отступить в сторону залы и кабинета Банча, где располагалось малое хранилище кристаллов. Трем защитникам не повезло, их оттеснили в короткую часть коридора, к гостевым комнатам. Даже узость прохода не помогла Странникам — гильдейские Мастера уверенно продавили рассыпающийся барьер и обрушили на противников кинжально острые ледяные лезвия, сотворенные из белого и синего. А потом безжалостно добили раненных.

И нигде не было ни единого следа Фиори.

Ее почерк, привычную манеру соединять крайне сложные и неимоверно мощные творения, я узнал бы даже по редким отметинам, по слившимся цветам, по внушительным разрушениям, наконец. Создавалось впечатление, что Фиори не принимала участия в схватке. В противном случае, рисунок боя и, разумеется, итог были бы совершенно иными. Уж точно не в пользу гильдейцев.

Что же или кто помешали ей? Неизвестный противник? Но кто оказался настолько силен, чтобы одолеть Мастерицу всех цветов? Пожалуй, десять-двадцать Высших Мастеров справились бы, правда, попутно до основания разрушив здание и изрядно повредив соседние строения. Другими известными мне способами купол, защищавший Фиори, не уничтожить.

В голове и так крутились тревожные мысли, поэтому когда из дальнего конца коридора донесся протяжный тоскливый стон, я подскочил от неожиданности, суетливо сплетая огненную стену. Повинуясь приказу, золотая рыбка метнулась вперед и вскоре вернулась, сообщая, что опасности нет.

Последние секунды перед тем, как войти в комнату Фиори, показались мне кошмаром наяву. Пусть Странники и заверили, что девушка бесследно исчезла, но глубоко в душе я по-прежнему боялся, что обнаружу там ее бездыханное тело.

Еще шаг, еще один... Сердце замерло, повисло в груди, словно могильный камень. А потом бешено заколотилось, и я бессильно привалился к стене.

В комнате Фиори царил полный хаос. Некогда прекрасное убранство было необратимо изуродовано. Беспорядочно разбросанные обломки мебели, валяющиеся повсюду клочья дорогих тканей, просевшие половицы и иссеченная чем-то острым штукатурка. Довершала разгром треснувшая потолочная балка, только чудом не свалившаяся до сих пор. На окнах багрово мерцали цветные кружева. Жутко истрепанное творение все-таки уцелело и защитило хрупкие стекла. Крепко досталось и стенам: кладка пошла волнами, а камень во многих местах потрескался. И опять лишь цветные полотна спасли здание от обрушения.

Сидевший посреди беспорядка, Рыжик затравленно вертел ушами, уныло принюхиваясь и с отчаянием поглядывая на рваные лохмотья Подлинных цветов, которые предсказуемо оказывались искажены. Напрасно Ловкий тыкался в крошечные капли черного или красного. Те всякий раз отвечали волной тягостных душераздирающих чувств. Рыжик отшатывался, тихонько жалобно поскуливал от боли, а затем опять повторял попытку.

Я осторожно присмотрелся к цветам и грустно покачал головой. Похоже, что перед тем, как исказить Многоцветье, гильдейцы воспользовались кристаллами с запутывающими смесями. После этого разобрать хоть что-то сквозь пелену ранящих ощущений стало абсолютно невозможно.

Если судить по разгромленной комнате, то здесь применяли творения вроде Ярости Урагана или Безумия Ветра. Именно они создавали неукротимый вихрь, который сокрушал все на своем пути, одинаково легко ломая деревья, сгибая металл или превращая человека в отбивную. Но кто и для чего? То ли тут сражалась Фиори, то ли атаковали гильдейцы... Впрочем, эти творения не справились бы с защитным куполом девушки. А других следов я не видел, и поэтому еще сильнее беспокоился.

Перебравшись через остатки растерзанной кровати, присел возле отчаявшегося Ловкого и, поддавшись мимолетному порыву, обнял зверя. На миг я позабыл, сколь опасно может быть разъяренное создание и сколь непредсказуемо его поведение. Все разумные доводы перевесило сострадание к страдающему от разлуки с любимой хозяйкой Рыжику. Поглаживая пушистый загривок, я ободряюще посмотрел в зеленые глаза, в глубине которых тусклым огоньком зародилась надежда.

Внезапно Ловкий вырвался из рук, опрометью бросился в дальний угол к внушительной груде обломков и принялся раздвигать их. Вытащив обрывок ткани, он взял его в зубы, вприпрыжку вернулся и осторожно опустил в подставленную ладонь. Сначала мне показалось, что Рыжик принес чудом уцелевший лоскут от штор или оббивки, но чуть приглядевшись, я понял, что это порядком испачканная и разлохмаченная ленточка лилового цвета. Ленточка, которая так нравилась Фиори.

Дыхание предательски сбилось, когда я поспешно схватил единственное напоминание о девушке. Пришлось зажмуриться, чтобы сдержать непрошеные слезы...

...- Зеленый, вряд ли подойдет. Красный?

- Вот! - выдергивает девочка одну из лент и показала свою добычу Умильте.

- Лиловый? Давай посмотрим, - соглашается та, - И впрямь неплохо. Тебе очень идет. А как тебя, кстати, зовут?

Я замираю, весь вытянувшись вперед, чтобы не пропустить ни единого звука.

- Фи..., Фио, - тихо произносит она, не отрывая взгляда от полюбившейся ленточки. - Да, меня зовут Фио.

- Красивое имя, как раз для такой замечательной девочки, как ты, - ободряюще кивает Умильте.

Но Фиори уже не слушает ее. Свечение ошейника усиливается, высасывая силы у девочки. Опустив голову на подлокотник кресла, она погружается в дрему, но в ее глазах на миг появляется тихая радость...

Цвета коварства и жестокости. Глава 23

Резко вытерев пробившуюся слезинку, я осторожно спрятал ленточку за пазуху и весело подмигнул вопросительно глядевшему Ловкому.

- Ты молодец, Рыжий! Теперь нам не составит труда отыскать Фиори. Похитители даже не представляют, какой прекрасный подарок они сделали нам, не заметив ленточку.

Одна из терзавших меня проблем благополучно разрешилась. Для любой загадки, как и для любого замка, существует ключ. Нужно лишь не замыкаться на привычных способах, которые нередко оказываются бессильны, а двигаться дальше, используя даже самую маленькую зацепку и не замыкаясь на единственном решении.

Припомнив, где располагался центр защитного купола, я встал в этом месте и попытался представить, как могли разворачиваться события. Десять шагов до двери, из них пять в пределах цветной завесы. Даже если в момент нападения Фиори спала, купол должен был остановить ползущую пелену тумана, сжечь усыпляющие струйки цветной взвеси. Он выдержал бы рой Факелов Возмездия, связку Копий Огня, потоки Крови Земли. Что же такое придумали гильдейцы?

Ловкий поднялся, недовольно покосился на меня, явно недоумевая, почему я медлю. Нет, сначала необходимо понять, каким образом Мастера победили Фиори. Будет крайне глупо оказаться в ловушке только потому, что поторопился и не удосужился пораскинуть мозгами.

Погодите-ка. Купол неуязвим почти для всех ударов снаружи, но ведь есть и другой способ проломить защиту. Множество мощных крепостей считались неприступными твердынями, но в одночасье пали, когда внутри нашлись предатели. Можно возвести толстые стены, выкопать глубокие рвы, сплести прочные полотна из Подлинных цветов, но даже тогда достаточно одного единственного изменника, чтобы сделать бессмысленными все ухищрения защитников.

Я покачнулся, не веря в собственную догадку. Если Фиори позволила пройти сквозь завесу купола кому-то знакомому, у того появилась отличная возможность оглушить девушку. Хватило бы сильного удара или наброшенных Оков, которые отсекают Мастера от Многоцветья. Но лишь двум людям Фиори доверяла безгранично. Доверяла настолько, что могла без объяснений пропустить внутрь купола и повернуться спиной.

Лишь двум — мне и своему отцу, Лорду Фандо Волпоне. Лисьему Лорду, получившему двусмысленное прозвище за любовь к интригам, изощренное коварство и склонность к предательству.

Однако на этот раз Лорд Волпоне превзошел самого себя.

Стремительной рыбкой в комнату вплыло творение-соглядатай, которое я оставлял снаружи, над крышей дома. Через мимолетное прикосновение оно передало цепочку образов: несколько прохожих, кружащий высоко в небе Зоркий и показавшийся в дальнем конце улицы патруль. Жаль, но пора уходить, скоро здесь будет не протолкнуться от разъяренных гильдейских Мастеров. Как только патрульные заметят искаженные цвета, то немедленно вызовут подмогу и примутся обыскивать близлежащие дома. И вряд ли они обрадуются, обнаружив следы ночной схватки. Слишком шаткое установилось равновесие между Гильдиями, поэтому даже подозрение, что соперники ведут свои опасные игры, может нарушить едва установившееся перемирие.

Я напоследок окинул взглядом разгромленную комнату, словно надеясь, что смогу отыскать некое послание, увидеть подтверждение или опровержение своей догадки. Увы, гильдейцы хорошо потрудились, заметая следы. Ловкий уже умчался, и я тоже не стал медлить. Памятуя об осторожности и возможных ловушках, быстро спустился на первый этаж к начавшему волноваться Чермиду.

- Ты нашел то, что искал?

- Нужно уходить, сюда движется патруль, - отмахнулся я. - Когда выйдем, не забудь использовать запутывающую смесь цветов. Нам не нужны проблемы с Гончими.

Забравшись в карету, я первым делом набросил плащ на Рыжика и поправил шторки. Если кто-нибудь из жителей соседних домов выглянет в окно, то увидит лишь хмурого кучера в пестрой ливрею и неприметный экипаж. Как только мы отъедем подальше, Чермид сменит одежду на менее яркую, и тогда гильдейцы собьются с ног, разыскивая нас.

- Куда теперь? - осведомился Чермид. Помимо волнения и недовольства в его голосе слышно жадное любопытство. Страннику очень хочется узнать, чем я занимался в доме и что собираюсь делать дальше.

- Сначала удостоверимся, что за нами нет слежки. Затем будем медленно кружить по городу, останавливаясь при каждом удобном случае. Начнем, пожалуй, - притворно задумался я, - с квартала красной Гильдии, а потом навестим синюю, желтую и так далее.

- Это безумие! - едва не выкрикнул Чермид, но в последний миг сдержался. - Бессмысленный риск, который...

- Во-первых, я предостерегал, что это не увеселительная поездка. Если боишься рисковать, можешь возвращаться. Обойдусь без помощи. А во-вторых, я еще не договорил. После мы заглянем на обед к влиятельным Лордам и расплодившимся за последнее десятилетие их родственникам. Затем поступим по обстоятельствам. Итак, твое решение?

Вместо ответа Странник вполголоса выругался, помянув предков одного самонадеянного сумасшедшего Лорда, и хлестнул лошадей. Карета двинулась дальше, в строгом соответствии с моими указаниями. Позволив себе ехидную ухмылку, я погладил Рыжика и чуть-чуть отодвинул шторку. Сквозь узенькую щелку тут же ворвались солнечные лучи, по-утреннему яркие и напитанные полосами желтого.

Про вчерашний ливень напоминали только мелкие лужицы, расплескивавшиеся под колесами экипажа. Пройдет три-четыре часа, и солнце сотрет последние следы дождя, просушит все выбоины на мостовой, испарит каждую каплю воды. Точно также со времени теряется память о людях, забываются свершения и ошибки, линии судеб обрастают выдумками и преданиями. Что останется после меня и Фиори, вспомнят ли про нас спустя столетия? Или неумолимые жернова времени перемелют наши жизни в бумажную пыль?

Когда мы приблизились к кварталу, который занимала красная Гильдия, я достал лиловую ленточку и положил ее перед усевшимся поудобнее Ловким. Затем высунул руку в окно, щедро зачерпнул полную пригоршню Подлинных цветов. Там, где живут и работают Мастера, Многоцветье всегда ярче и пестрее, чем в других местах. На сиденье пролился искрящий дождь из полос желтого и лоскутов красного, капель синего и лент зеленого, обрывков багрового, розового и оранжевого, а также редких крапинок прочих цветов. Переливающиеся всполохи разогнали царивший в карете полумрак.

Не дожидаясь подсказок, Рыжик принялся тщательно обнюхивать каждый цветной клочок, уделяя одинаковое внимание всем, начиная со зловещих осколков черного и заканчивая летучими облачками кремового. Лично я бы поступил также, хотя вероятность найти что-то полезное в легких лентах голубого или лазурного была невелика. Любое дуновение ветра приводит их в движение, унося прочь и то поднимая над крышами, то швыряя к земле.

Я наблюдал за Ловким и время от времени добавлял новые охапки Подлинных цветов. Чермид исправно следовал моим указаниям, понукая лошадей лишь изредка, когда поблизости оказывался патруль. Мы миновали лавки с цветными товарами, принадлежавшие красной Гильдии. Объехали стороной казармы, возле которых несли дежурство два десятка воинов. Постояли возле школы, правда, ничего кроме огромного количества обрывков от неудавшихся творений не заметили. Не стали задерживаться около запасников с кристаллами, чтобы избежать ненужных подозрений.

Солнце мало-помалу поднималось все выше, прогревая камень мостовой и стен. Рыжик старался изо всех сил, не отвлекаясь ни на миг.

Существует два способа, которые позволяют отыскать человека по его следам — отпечаткам, отголоскам — оставшимся в толще Подлинных цветов. Первый довольно прост, но ненадежен. Ищущий, например Гончая, внимательно идет по следу, едва различимому даже для опытного Высшего Мастера. Однако стоит этой линии прерваться, как поиски теряют всякий смысл.

Запутывающая смесь цветов разрушает отпечатки, накладывает их друг на друга, сплетая десятки образов. Гончая сбивается со следа и цепляется за другую линию отголосков. Даже если Мастер сообразит, что след потерян, и сможет определить место, где это произошло, то возникнет проблема, откуда взять искомый цветной отпечаток? Запомнить единственное верное сочетание образов крайне трудно, особенно для столь яростных и злобных созданий, как Гончие. Ловкие же не настолько чувствительны и более ленивы.

Но также существует второй способ. Если имеется предмет, принадлежавший разыскиваемому человеку, или слепок его цветного следа, то можно выследить даже беглеца, который заметает следы кристаллами с запутывающей смесью. Фиори почти никогда не расставалась с ленточкой на протяжении нескольких месяцев. Этого достаточно, чтобы возник устойчивый цветной отпечаток. Теперь даже столь молодой и малоопытный Ловкий, как Рыжик, сумеет обнаружить следы присутствия Фиори.

Или саму девушку.

Потратив четыре с половиной часа, мы вдоль и поперек объездили все гильдейские кварталы, проверяя Подлинные цвета. Ловкий начал ощутимо волноваться, беспокоясь из-за полного отсутствия следов. Тем временем Чермид перестал опасаться патрулей, убедившись, что заурядная карета не привлекает их внимания. Его тревожность и сосредоточенность сменились откровенным разочарованием. Обычная история, когда представлявшаяся героической затея на поверку оказывается скучной работой.

- Рано беспокоишься, - шепнул я Рыжику. - Скорее всего, Фиори отвезли в какое-нибудь уединенное место.

Если нападавшие настолько опасались огласки, что оставили в покое уцелевших Странников, значит, они выберут район города, куда редко заглядывают другие Мастера. Впрочем, гильдейские кварталы все равно следовало проверить, чтобы точно знать, что мы не пропустили самое очевидное решение.

В отличие от Ловкого, я был готов к тому, что следы обнаружатся далеко не сразу. Род Волпоне издавна владел предметами, внутри которых были заключены все сорок Подлинных цветов, обладавшими свойством запутывать цветные отражения не хуже, чем кристаллы с творениями. Однажды Фандо уже сбежал таким образом из столицы, когда синяя Гильдия захватила власть и устроила охоту на своих противников. Лорд Волпоне тогда ускользнул от преследователей и скрылся в Приграничье.

Готов поспорить, что сейчас он тоже использовал подобный предмет, нечто вроде кулона, который мы нашли в Альбивио. Лишнее доказательство того, что именно Фандо Волпоне стоит за похищением Фиори, собственной дочери.

Прежде чем продолжить поиски, мы сделали короткую остановку неподалеку от торговых складов. Чермид отлучился, чтобы узнать последние новости, пока я торопливо перекусывал. Хлеб на жаре успел засохнуть, а сыр — истечь жиром, но меня это нисколько не волновало. Главное, быстрее отыскать Фиори. Если понадобится, я был готов обойтись и вовсе без еды. Рыжику достался кусок вяленого мяса. Обычно зверь предпочитал свежее мясо или живую дичь, однако сегодня ему тоже было не до капризов. Когда Чермид вернулся, мы уже по-быстрому утолили голод и немного перевели дух.

Удача улыбнулась нам только через несколько часов, когда даже я начал тревожиться и перепроверять цепочку рассуждений. Нагнувшись на очередным Подлинным цветом — лоскутом оранжевого — Ловкий принюхался и замер, напряженно вглядываясь в колеблющееся марево образов. Я и сам затаил дыхание, не имея возможности помочь, поскольку едва различал отдельные отголоски недавних событий, не говоря уже про ночные.

Когда Рыжик наконец выпрямился, то изумруды его глаз вспыхнули искрящим огнем ярости.

- Тише-тише, - еле слышно произнес я, осторожно поглаживая Ловкого. - Кучеру не стоит знать про нашу находку. После удачного похищения я больше не доверяю Странникам. Продолжай изучать цвета или хотя бы притворяться, что делаешь это.

За окном проплывала незамысловатая кованая ограда, за которой виднелся белый особняк с небольшой башенкой и широким открытым балконом. По сравнению с пышной красотой комтийских оранжерей или изяществом поместий, принадлежащих Лордам, садик смотрелся бледновато. Впрочем, плавные изгибы дорожек и аккуратно подстриженные шарики кустарников свидетельствовали, что хозяин в меру возможностей заботится о своих владениях.

Ловкий различил следы Фиори еще в трех клочках Подлинных цветов — голубом, красном и оранжевом. Все они кружили рядом оградой, недвусмысленно указывая, где находится Фиори. Наверное, перенося девушку в дом, Мастера уже ослабили бдительность и не стали тратить кристаллы с запутывающей смесью на стирание цветных отпечатков. Учитывая, что ни одна ищейка не могла проследить их путь, решение выглядело разумным. К сожалению для них и к счастью для меня, гильдейцы позабыли про главное правило Мастера — осторожность прежде всего.

Придется их разочаровать, желательно, смертельно.

Погрузившись в размышления, я по-прежнему зачерпывал цвета и подавал Ловкому. Тот изучал их, но без особого усердия, больше, чтобы удостовериться, что мы не ошиблись. Однако если Банч надеялся, что я собственноручно приведу Странников к месту, где содержат Фиори, то он глубоко заблуждался. Подобные приемы хороши для простачков, наивных юнцов и идеалистов, витающих в мечтах. Чтобы вертеть Лордом, словно заурядным исполнителем, нужно придумывать что-нибудь похитрее.

Правда, даже самые искусные кукловоды редко умирают своей смертью.

Подождав еще около часа, пока Чермид остановит карету, я выбрался наружу и с неподдельным удовольствием потянулся, поражаясь, до чего устали мышцы. От постоянной тряски разболелась голова.

- Заметили что-то? - устало поинтересовался Странник. - Или все впустую?

- Может быть, заметил, - уклонился я от прямого ответа. - Помнишь наш уговор?

- Не уверен, что...

- Все очень просто. Я собираюсь размяться, прогуляться по городу и немного встряхнуться. А ты отвезешь создание Банчу и будешь ждать меня там. Возражения не принимаются.

- Будет исполнено, Лорд Кустодиен, - помолчав, холодно ответил Чермид, явно с большим трудом сдерживая раздражение. Банч наверняка не погладит его по головке, когда узнает, что тот второй раз за два дня упустил своевольного Лорда, позволив мне беспрепятственно заняться своими делами.

Как только цокот копыт и стук колес затихли в отдалении, я неспешным шагом направился по пустынной улице обратно к особняку, возле которого нашлись следы присутствия Фиори. В душе, словно в широкой чаше, плескалась жгучая боль и горькая безысходность.

С детства я ненавидел беспомощность и, часто сталкиваясь с жестокой властностью отца, страдал от собственного бессилия что-то изменить. Гибель семьи, когда судьба безжалостно погубила всех близких людей, только усугубила эти чувства. И теперь я вновь оказался на распутье, выбирая между двумя болезненными решениями.

На помощь Странников я не рассчитывал, сознавая, что Банч не поверит в виновность Лорда Волпоне. В моем распоряжении имелись лишь ощущения, рассуждения и косвенные улики, которые едва ли сойдут за неоспоримые доказательства. Тем более что Фандо хорошо постарался, создав себе кристально чистую репутацию. Если же я промолчу, то Банч известит Волпоне, и тот немедленно перепрячет Фиори в более надежное место.

Про зеленую Гильдию лучше было даже не вспоминать. Обратившись к ней, я просто поменял бы для Фиори одну тюрьму на другую. Мастера непременно соблазнятся возможностью обрести власть над Многоцветьем, используя девушку как безвольное орудие.

Солнце клонилось к закату и, утратив полуденную яркость, ласково обнимало улицы теплыми лучами, будто прощаясь до следующего дня. Наблюдая за кружащими в небе птицами, я задумался, почему, вопреки сказкам и притчам, в жизни зло, коварство и жестокость почти всегда одерживают победу над добром, честностью и милосердием? А еслизло и терпит поражение, то лишь от еще худшего и большего зла?

Я бежал из Пэлиса от лжи и подлости, которые просвечивали сквозь позолоту дворцов и вежливость аристократов. Но здесь, в Регне, все оказалось точно таким же. Сейчас я могу доверять только Спаде и его отряду. Однако это доверие способно убить их, достаточно мне совершить единственную ошибку. А одну я уже допустил, когда решил, что переиграл Лорда Волпоне.

Как сказал древний полководец, праздновать победу можно только после того, как до основания разрушил замки врагов, перебил их войска и торжественно казнил предводителей.

Некоторые истины остаются неизменными даже по прошествии времени.

Освобождение Фиори почти ничего не изменит. Слишком много желающих нашей смерти противников, завидующих нашей силе соперников и трясущихся за свои шкуры боязливых. Что тогда? Снова бегство, на сей раз в южные пустыни или на восточные острова? Или может быть, скрываться среди ледяных пустошей на севере?!

Вдалеке виднелась знакомая ограда. В закатных лучах казалось, что черепица на крыше особняка истекает кровью. А вьющиеся вокруг гирлянды алого, красного и желтого лишь усиливали зловещее предчувствие. Зачем я пришел сюда? Чтобы закончить все бессмысленной самоубийственной схваткой? Или проститься с мыслями о спасении Фиори?

Прижав руку к груди, я нащупал за пазухой сверток. Весточка от Спаде, последний шанс на победу. Чтобы использовать его в полной мере, нужно быть настоящим Лордом, жестким и непреклонным, хладнокровным и решительным. Нужно быть готовым всегда идти до конца, расчетливо посылать на верную гибель преданных тебе людей, равнодушно играть чужими судьбами, пожертвовать всем ради победы.

Быть таким, как мой отец, Лорд Кустодиен. И забыть, что клялся никогда не следовать его примеру.

Торопливо развернув тряпицу, я с удивлением заметил, что у меня дрожат руки. Пришлось свернуть в переулок, прислониться к стене и успокоиться, выровняв дыхание и устремив взор в небо. В такое красивое, полное разноцветных переливов, игры тончайших оттенков и полутонов. Поверх лазурных разводов растекались багряные и золотые струи, слоились узкие перья фиолетового и синего. Мягко ложились розовые и желтые штрихи.

Опустив взгляд, я медленно прочел две короткие строчки: «Там, где олень становится козлом. В час, когда освободился Цветок». Затаив дыхание, мысленно повторил послание, а затем стремительным движением поймал лоскуты красного и, обратив их в пламя, уничтожил письмо. Желтая бумага осыпалась толстыми хлопьями пепла, которые внезапно налетевший ветер бесследно развеял, подобно моим заветным мечтам.

Просто поразительно, как легко дышится, когда сжигаешь за собой мосты. Когда прошлое рушится, корчась в агонии, когда воспоминания теряют смысл, становясь блеклыми картинками, когда перед тобой лежит бесконечное число путей — все становится невероятно простым.

Есть только настоящее, и ты живешь одним мгновением, наслаждаясь им и впитывая каждую блик, каждый аромат и ощущение.

Есть только одна главная цель, ради которой стоит сражаться и сокрушать династии, проливать кровь и разрушать города.

Есть только один шанс, поэтому позволено все. И ты упиваешься пьянящим чувством свободы, мысленно взмывая в небеса.

Стоял полдень, солнце то и дело ныряло за взбитые сливки облаков, а по улицам ветер весело играл сам с собой в догонялки.

Подойдя к калитке, я постучал дверным молоточком. Дожидаясь, пока появится привратник, посмотрел по сторонам и краем глаза заметил мимолетное движение на крыше дома напротив. Неподалеку прогрохотала старая карета, развалюха, возраст которой перевалил за полвека.

Как ни странно, в ответ на требование немедленно проводить меня к хозяину, слуга беспрекословно отворил калитку и сделал приглашающий жест. Шагая по дорожке, я с рассеянным видом лениво глядел по сторонам, успевая оценить сдержанную красоту цветников, обратить внимание на тщательно задернутые шторы, заметить, где стоят незаметные с улицы охранники, а главное, увидеть заложенные в стены Подлинные цвета. Их было многовато для небогатого аристократа, но достаточно для тайной резиденции Лорда, ведущего двойную или даже тройную игру.

Вопреки ожиданиям, никто не собирался нападать на меня. Просто лестница и коридоры подозрительно своевременно опустели. Возле кабинета слуга остановился, пропуская меня вперед. С трудом удержавшись, чтобы не достать кинжал и не сплести защитное творение, я решительно распахнул двери.

- Добро пожаловать в мою скромную обитель, Лорд Айрид, - поднялся из-за стола Фандо. - Признаться честно, вы... несколько удивили меня столь внезапным появлением. Вероятно, у вас были на то веские причины?

Не спеша отвечать, я остановился посреди просторного кабинета, притворившись, что с любопытством рассматриваю дорогую мебель из красного дерева и расшитые золотым узором портьеры вдоль стен и широкого окна. В изящном хрустальном сосуде цветного светильника плескались полосы желтого, белого и оранжевого. Надписи на корешках фолиантов выглядели размытыми из-за творения, окутавшего шкафы полупрозрачной пеленой.

Пауза растянулась на несколько мгновений. Достаточно, чтобы поймать нужное настроение, не переходя рамки приличий.

- Что же, если говорить начистоту, вы тоже удивили меня, Лорд Волпоне. Очень неприятно удивили.

Слова тяжелыми камнями упали в хрупкую атмосферу уютного покоя, вдребезги разбивая едва возникшие нити доверия и симпатии.

- Предать доверие собратьев, шпионить для Гильдий, а под конец, напав исподтишка, похитить собственную дочь. Лжец, изменник и подлец, вы преступили все писаные и не писаные человеческие законы, растоптав благородство и честность, примером которых должны являться Лорды. Немедленно отпустите Фиори, иначе я прямо здесь совершу над вами справедливый суд! - опустил я ладонь на рукоять кинжала.

Цвета коварства и жестокости. Глава 24

Несмотря на угрожающий тон и серьезность заявления, Фандо выслушал его с легкой снисходительной улыбкой.

- Эх, молодость-молодость, - негромко вздохнул он, - все также спешит, сражается, негодует... Я не стану ничего отрицать, Лорд Айрид. Поскольку вы пришли ко мне, следовательно вам удалось отыскать некие зацепки. Прекрасно. Это свидетельствует о вашей сообразительности и проницательности. Однако вы имеете весьма отрывочные представления о происходящем, тогда как мне известно значительно больше, хотя тоже, разумеется, не все. Проявите терпение и выслушайте до конца. Вы ведь убеждены в своей правоте, не так ли? Тогда вам нечего опасаться, что старый лис запутает вас.

- Будь по-вашему, - кивнул я, отступая влево и стараясь держать дверь в поле зрения. - Однако не рассчитывайте, что ложь поможет избежать возмездия.

- Хорошо, - вновь улыбнулся Лорд Волпоне. - Я действительно служу Гильдиям, но только потому, что сейчас это единственная сила, которая способна спасти Регну от гибели. Нам угрожают не полудикие северные варвары или вечно жаждущий завоеваний Орден, а новая поистине ужасная опасность — враждебное всему живому Приграничье и обитающие там порождения Многоцветья. Вы сталкивались с ними, следовательно прекрасно знаете, сколько ненависти в Хозяевах. Они не остановятся, пока не поглотят все королевство. Лишь Гильдии владеют сведениями и оружием, которое может уничтожить эти кошмарные существа.

- И ради победы над Приграничьем вы готовы пожертвовать даже родной дочерью?

- Мне очень жаль, но вы заблуждаетесь. Моя дочь погибла в тот момент, когда Мастера синей Гильдии воспользовались ее телом и разумом, чтобы сотворить Владеющую, создание, которое получило абсолютную власть над Многоцветьем. Пусть вас не обманывает внешнее сходство, - в голосе Волпоне прозвучала неподдельная острая боль. - Моей Фиори больше нет, а Владеющая слишком опасна, чтобы оставаться на свободе. Открою вам секрет, в жилах создания текут Подлинные цвета, прежде принадлежавшие Хозяевам. Образно выражаясь, Владеющая одной крови с этими зловещими творениями, которые несут только смерть.

Фандо расщедрился на невероятно ценные сведения. Если Лорд не лгал, то это объясняло причину мучивших девушку кошмарных видений. Неизвестно, какие цвета впитали в себя за десятки лет Хозяева и каким образом среди них оказались обрывки чужих воспоминаний. Однако, с этим мы разберемся позже.

- Ошибаетесь. Далеко не все Хозяева одержимы голодом и ненавистью. И уж точно это не относится к Фиори. Она нисколько не отличается от нас, ей также нужна дружба, забота и любовь. Вы просто пытаетесь оправдать свои злодеяния, чтобы не выглядеть законченным мерзавцем.

- Напрасно защищаете Приграничье, Лорд Айрид, - со вздохом покачал головой Фандо. - В отличие от вас, мне известны подробные донесения с западных застав. С каждым годом число погибших из-за нападений диких созданий увеличивается. А недавно на земли королевства начали вторгаться и сами Хозяева. Больше того, именно Приграничье убило вашу мать.

Будто гигантский камень ударил меня в грудь, вышибая воздух из легких и не давая сделать даже крохотный вдох.

- Ложь, - сдавленно прошептал я.

- Увы, чистая правда. Прошу простить, что не рассказал об этом раньше, но я опасался причинить вам излишнюю боль, напоминая о родителях.

Перед моим мысленным взором возникла глубокая воронка. Все, что осталось от родового особняка после Черного Безмолвия. Когда синяя Гильдия почти одолела немногочисленных защитников, отец и сохранившие ему верность Мастера обратились к творению, высвободившему всю убийственную силу Многоцветья.

- Лорд Кустодиен успел отослать твою мать ко мне, прежде чем гильдейцы окружили особняк, - продолжил рассказ Волпоне. - Таков был уговор на случай провала. К несчастью, погоня оказалась чересчур упорной, и нам пришлось рискнуть, углубившись в Приграничье...

...двое беглецов, которых преследовал крупный отряд гильдейцев. Я догадывался, что один из них Лорд Волпоне, но совершенно позабыл про его спутницу...

- Во время очередного нападения созданий наши защитные барьеры не выдержали. Она оказалась чересчур близко к внезапно появившемуся Хозяину. Я ничего не успел предпринять... Мне правда жаль, Лорд, - смущенно отвел взгляд Фандо. - Соболезную вашему горю. Однако теперь вы должны понять, что Приграничье необходимо уничтожить, - уверенно вздернул он подбородок. - Любыми средствами!

От свалившихся на откровений мне стало не по себе. Казалось бы зажившая, душевная рана опять открылась, отнимая силы. С трудом угомонив круговерть мыслей, я сосредоточился на разговоре.

- Но не ценой свободы и жизни Фиори. Это подло и бесчестно.

- Послушайтесь доброго совета, Лорд, - шагнул мне навстречу Фандо. - Вы молоды, талантливы, владеете множеством цветов. Зачем терпеть лишения, скрываться от охотников, когда в ваших силах занять достойное место при будущем королевском дворе? Присоединяйтесь к нам, ради спасения Регны и собственного блага. За вас охотно выйдет любая девушка, даже из самых старейших и влиятельных родов. Власть, богатство, подвиги, удовольствия — все это будет принадлежать вам. Не цепляйтесь за наивные представления о жизни. Нужно уметь жертвовать малым, чтобы обрести большее.

Последние слова я уже едва слышал, чувствуя, как овладевает мной стремительно разгорающийся гнев. Какой смысл был взывать к совести этого мерзавца? Он настолько привык торговать и предавать, что даже не заметил, как превратился в чудовище, подобное Мастерам синей Гильдии, которые ломали волю девушки.

- Мой ответ — нет. А теперь, если вы исчерпали аргументы, будьте так любезны, выполните мои требования. Немедленно проведите меня к Фиори.

На лице Фандо легко читалось огорчение, смешанное с разочарованием. Прежде, чем я почувствовал что-то неладное, он кивнул:

- Будь по-твоему.

Словно повинуясь его кивку, портьеры обрушились. Кабинет затопило ярким солнечным светом, но даже зажмурившись, я успел различить стоящих у стены Мастеров и нацеленные на меня творения.

- Ты проиграл, Айрид, - самодовольно усмехнулся Фандо, наслаждаясь моей растерянностью. - Признаться честно, не ожидал, что ты окажешься настолько упрямым и глупым. Имей в виду, тебя не обязательно брать живым, поэтому не делай неосторожных движений.

Он прошелся вдоль стола, искоса поглядывая на меня, будто оценивая товар на рынке. Недоуменно покачал головой.

- Я ожидал чего-то большего от тебя, Айрид. А встретил обычного наивного щенка, который не способен постоять даже за себя. Просто поразительно, как можно верить в такие глупости. Лорду предназначено повелевать, не взирая на законы и правила, не задумываясь о честности поступков и верности слову.

- Честь, долг и верность — это не глупости, а идеалы настоящего рыцаря, - ответил я сквозь зубы, не обращая внимания на смешки Мастеров.

- Идеалы рыцаря? - изумился Фандо. - Ты серьезно? Эпоха рыцарства давно закончилась, и этого добились мы, Мастера. Теперь наступила наша очередь править, пока что Регной, а потом и всем миром. Власть будет принадлежать только Мастерам, поскольку лишь нам подчиняется Многоцветье. Вот ключ к силе, и никаких ограничений. Лишь сопливые юнцы, вроде тебя, не понимают простых истин.

Слушая Волпоне, я украдкой вглядывался в творения, замершие в руках Мастеров. Мерцающие Подлинные цвета хищно напряглись, готовые в любой момент метнуться ко мне. Блик Солнца и Песчаная Удавка, оба относились к желтой Гильдии, однозначно раскрывая нанимателей Фандо. Или правильнее говорить, соратников?

- Ладно, не будем терять времени, - остановился Лорд. - Твою судьбу решат позже, когда главы Гильдий закончат с основными делами. Пока посидишь в соседней камере со своей любовью, почти как в дурацких балладах, - глумливо ухмыльнулся он. - Медленно подними руки и опустись на колени.

- Ты сделал свой выбор, - я поднял взгляд к солнцу, изжелта-белому, с плавающим оранжево-желтым ореолом. Оно равнодушно дарит свет и тепло каждому, злодеям и героям, трусам и воинам, подлецам и правдолюбцам. Что ему до мелких муравьев, копошащихся внизу. - А я — свой.

Волпоне нахмурился и тяжело вздохнул, словно приняв трудное решение.

Спустя мгновение оконное стекло взорвалось фонтаном ослепительно сверкающих осколков. Взмыли, словно знамена, разорванные в клочья нити, находившиеся в толще стекла и защищавшие его от ударов и большинства творений. Сейчас — не уберегли.

Рыжая молния с яростным рычанием влетела в кабинет, метнулась к ближайшему Мастеру. Тот испуганно вскинул руку, Блик Солнца ударил слепящим лучом желтого в потолок, обжигая лепнину. Неуловимым для глаза движением Ловкий уклонился от творения, небрежным касанием когтистой лапы распорол едва начатую защитную пелену и вцепился в истошно завопившего гильдейца.

Второй Мастер торопливо отступал, быстро воздвигая барьер. Волпоне застыл возле стола, не зная, то ли прятаться, то ли драться. Пользуясь всеобщей растерянностью, я проворно бросился к дверям и задвинул засов. В особняке наверняка полным-полно слуг и охранников, которые сейчас спешат на выручку господину. Толпой меня и Рыжика забьют сразу, просто завалят телами, в крайнем случае.

Выхватив кинжал, я двинулся к ошеломленному Лорду. Ловкий оставил скорчившегося у стены гильдейца в покое, мимоходом облизнул испачканную кровью лапу и хищно уставился на следующего врага. В дополнение к Песчаной Удавке Мастер выпустил из кристалла небольшой Осиный Рой, состоявший из трех угрожающе гудящих творений. Через мгновение гильдеец и Рыжик схлестнулись в отчаянной схватке, вмешиваться в которую я не собирался. Слишком быстро перемещался Ловкий, чтобы бить по дерущимся наугад и рисковать, что зацепишь создание. Тем более что меня ждал свой противник.

Волпоне уже успел прийти в себя, суетливо выгреб пригоршню кристаллом из ящиков стола и немедленно извлек защитную пелену. Теперь на лице Лорда вновь играла самодовольная улыбка, однако я хорошо чувствовал ее фальшивость. В коридоре послышался топот, в дверь ударили, но засов надежно лежал в пазах. Похоже, охранники решили не церемониться с имуществом нанимателя.

Дождавшись, когда я приближусь, Фандо метнул в меня Факел Возмездия. Отличный ход, если не принимать в расчет мое владение цветами. Сгусток темного огня скользнул по лезвию кинжала, отклоняясь в сторону шкафов. В последний момент творение развернулось и, оставляя за собой красный шлейф вытекающих из разреза Подлинных цветов, опять понеслось ко мне.

- Напрасная трата времени, - заметил я, видя, что Волпоне держит наготове еще несколько кристаллов.

Принял Факел на острие клинка и рассек сгусток. Кинжал послушно впитал смертоносные осколки черного, а я выдернул из распадающегося творения ленты красного и скрутил в Огненную Плеть. Сделал пробный взмах получившимся жгутом, хлестнув по светильнику, и порадовался, глядя, как разлетаются освободившиеся цветные полосы.

Краем глаза заметил, что Ловкий уже расправился с двумя осами и, точным ударом отбросив третью, кружит по кабинету, подбираясь к Мастеру.

В слепой надежде победить количеством творений Фандо выпустил сразу три увесистых капли синего с лиловым отливом, а также двух Пустынных Змей, свитые воедино полосы желтого, соломенного и белого, в которые были вплетены ниточки черного и зеленого. Сквозь ледяной холод мертвенных вод явственно повеяло иссушающим воздухом жаркого полдня пустыни, вкрадчивый шепот пересыпающихся песчинок завораживал ничуть не хуже, чем бирюзовый взгляд Тени Смерти.

Но внутри моей души бушевало безудержное и всепоглощающее пламя ярости. Вместо защитной пелены я пустил навстречу вражеским творениям клокочущую огненную стену. Она выжгла только одну каплю, но задержала остальные, выиграв мне достаточно времени, чтобы приготовиться к обороне.

Ослабевшим после пламени каплям хватило сильного удара Плети, и обе испарились с громким шипением. Но Пустынным Змеям огонь лишь причинял незначительное неудобство, чуточку замедляя и отвлекая. Для них я сотворил широкие сетки синего, каждую ленту которого оплетала полоска белого. Острые песчинки глубоко врезались в упругие струйки воды, не заметив ловушки. Морозное дуновение вьюги, исходившее от белого, мгновенно сковало их ледяным покровом, выгрызая крупные ошметки из вражеских творений. Первая Змея продержалась лишь считанные мгновений, вторая все-таки разорвала сетку, но не устояла перед Секущими Хлопьями, которые стремительно располосовали раненное творение.

В коридоре раздался грохот, и удары в дверь прекратились. Но почти сразу возобновились, еще сильнее прежнего.

Постепенно отступая, Волпоне оказался прижатым к стене. Мастер дернулся было, чтобы выручить Лорда, однако Ловкий преградил ему дорогу, вынудив сосредоточиться на обороне.

- Хорошо, признаю, что недооценил тебя, - примирительно поднял руку Фандо. - Но не горячись, взгляни здраво на свое положение. С минуты на минуту сюда ворвутся мои воины и Мастера, которые сомнут тебя и твою зверюшку.

- Если хочешь жить — освободи Фиори, - я пропустил его слова мимо ушей и усилил натиск.

Несколько отвлекающих ударов Плетью, чтобы растянуть защитную пелену Волпоне и ослабить основные узлы. Потом короткий выпад кинжалом, который радостно впился в цвета, рассекая одни и поглощая другие. Лорд попытался восстановить защиту, но тщетно. Ему попросту не хватало опыта и привычки, чтобы сохранять сосредоточенность в напряженный момент.

С треском лопнула пелена, и Фандо успел лишь отстраниться. Затаив дыхание, он уставился на приставленный к его шее клинок, переливавшийся всеми цветами радуги.

- Игра окончена, - раздраженно вздохнул я, обнаружив, что Лорд не спешит признавать поражение.

- Тебе все равно не уйти, - упрямо качнул он головой и поморщился, когда кинжал надрезал кожу. - Смирись, Айрид. Действительно, ты одаренный Мастер, но этого недостаточно, чтобы одержать победу. Тебе еще далеко до настоящего Лорда.

Очередной удар заставил двери жалобно затрещать. Следующий окончательно выбил изрядно пострадавшие створки. В отличие от Волпоне, я не видел вошедших, зато получил прекрасную возможность пронаблюдать, как торжествующее выражение его лица сменяется на недоуменное, а затем и вовсе обреченное.

- Докладывай, Спаде, - велел я, не оборачиваясь.

Щелкнул арбалет, и уворачивавшийся от атак Ловкого гильдеец споткнулся, получив болт под ребра. Рыжик тут же воспользовался удобным случаем и вцепился в горло врагу, довольно урча.

- Особняк захвачен, мой Лорд, - приблизился ко мне Спаде, верный слуга рода Кустодиенов и командир прославленного отряда. - Согласно вашему приказу, пленных не брали. У нас двое раненных, убитых нет.

- Хорошо, - сухо кивнул я и, убрав кинжал в ножны, указал на Фандо. - На него надеть цветные Оковы. А эту падаль, - ткнул я в съежившегося возле стены Мастера, которого жестоко разодрал Ловкий, - прикончить и бросить к прочим. Трупы, как обсуждали, отвезите в трущобы и оставьте в тихом закоулке, чтобы Гильдии отыскали их только к вечеру.

- Будет исполнено, Лорд.

- Невозможно, - прошептал Волпоне, не обращая внимания на воинов, заковывающих его. - Как... каким образом, тебе удалось найти бойцов, придумать план, все точно рассчитать...

- Понимаю, ты рассчитывал, что Странники присмотрят за неопытным щенком, помешают его дерзким планам, отговорят от решительных действий. На крайний случай, посадят меня под замок или предупредят тебя. Но разве жалкие простолюдины могут остановить настоящего Лорда? Теперь моя очередь спрашивать. Где спрятана Фиори?

Услышав имя хозяйки, Ловкий запрыгнул на стол и пристально поглядел в глаза Фандо. Медленно облизнулся, убирая следы кровавой трапезы с подбородка. Лорд Волпоне судорожно сглотнул, с трудом отводя взор от создания, готового растерзать его по первому же моему слову. С мольбой посмотрел на меня.

- Лорд, вы же не посмеете расправиться со мной? Это бесчестно и низко, это недостойно...

- Не вам рассуждать о чести и достоинстве, - холодно заметил я, отстраняясь. - Даю вам последний шанс хотя бы частично искупить вину перед Фиори. Где ее камера?

- Хорошо, хорошо, - покорно забормотал Фандо, сообразив, что его жизнь висит на слишком тонком волоске, чтобы разыгрывать горделивого и непреклонного властителя, - как пожелаете. Я отведу вас.

Оставив в разгромленном кабинете бурлящие после схватки и смертей Подлинные цвета, я последовал за Волпоне. В коридоре тоже царил беспорядок: сбитые и распоротые ковры, разбитые вазы, разрубленные панели и обожженный паркет. Воины Спаде быстро, но без суеты уносили трупы охранников. Вряд ли у тех были шансы против закаленных в боях наемников, снаряженных кристаллами с творениями.

Выравнивая дыхание после боя, я чувствовал, как растекается по телу пьянящее ощущение торжества. К счастью, расчет оказался идеальным. Безусловно, Волпоне ждал от меня сюрпризов, потому и держал при себе двух желтых Мастеров, полагая, что этого достаточно против одного рьяного Лорда-Мастера. Однако он просчитался, приняв меня за наивного юнца, одержимого давно устаревшими идеалами. Купившись на мою пафосную речь, Волпоне уверился в легкой победе и выдал себя с головой. Тем временем Спаде с воинами скрытно окружили особняк, а Рыжик пробрался к зданию и вскарабкался по стене на второй этаж, где дожидался лишь моего сигнала.

Подлинные цвета кружили в дерганом ритме, в красных полосах отражались брызги крови, голубые вздыхали стонами и свистом стрел. На миг мне почудилось, будто вокруг простирается поле боя, но наваждение тут же растворилось в осколках черного.

Нервно косясь по сторонам, Волпоне привел нас к невзрачной двери на первом этаже. Ловкий обнюхал ее и нетерпеливо закрутился, требовательно мяукая. Два воина встали было по обе стороны прохода, достав мечи, но я скомандовал им отойти назад. Лорд Волпоне наверняка хорошо защитил свое главное сокровище.

Пристально всмотревшись в Подлинные цвета, незримо для простых людей окутывающие комнату, я удовлетворенно кивнул. Как и ожидалось, полный набор неприятных сюрпризов, включающий сигнальные, защитные и даже атакующие творения. В бытность Радужным взломщиком я бы потратил более часа, взламывая этот изощренный замок, да и то без особых гарантий, что усилия увенчаются успехом. Но теперь я был Мастером. И Лордом.

- Ключ, - потребовал я у Фандо.

Спаде будто невзначай оказался за спиной у него, и Волпоне понял, что поторговаться не выйдет. Тряхнув рыжей гривой, он расстегнул воротник и вытащил из-под одежды шнурок с изящно оправленным в серебро кристаллом. Только Мастер опознал бы в дорогом украшении цветной ключ.

Не доверяя Волпоне, я сначала соткал защитную пелену и только потом приложил кристалл к двери. Спустя мгновение по коридору прокатилась пестрая волна, рассыпавшаяся десятками отражений в реющих поблизости Подлинных цветах. Войдя внутрь, я застыл, как вкопанный, будто вновь переживая события годовалой давности, когда заманчивый заказ привел воровскую банду Кэриба и меня в тайное убежище синей Гильдии. Грубо оштукатуренные стены и потолок. Разноцветная, искрящая взвесь Подлинных цветов, от которых исходила невообразимая смесь запахов, образов и ощущений.

Фиори с закрытыми глазами лежала в похожем на гроб ящике, туго спеленутая толстыми жгутами синего и белого. На несколько убийственно длинных мгновений мне почудилось, что девушка мертва, но затем я уловил ее чуть заметное дыхание. С трудом расслабил крепко стиснувшие рукоять кинжала пальцы и медленно двинулся к любимой.

Прости, что не смог вовремя оказаться рядом. Что не защитил от предательского удара. Что позволил похитить тебя и причинить боль.

Удостоверившись, что больше никаких ловушек в комнате нет, я склонился над Фиори. Стиснул зубы, увидев, как запали ее глаза и заострились черты лица. Даже прежде яркий Подлинный оранжевый в ее волосах как будто угас и поблек. Если ошейник синей Гильдии вытягивал силы и эмоции из Фиори, то примененное желтыми творение, возможно принадлежавшее синим, погрузило девушку в глубокий сон, смахивающий на летаргию.

- Может быть, вы все-таки не будете спешить с пробуждением? - набрался наглости, чтобы подать голос, Волпоне.

Не оборачиваясь, я резко махнул рукой, и судя по сдавленному кашлю Лорда, Спаде весьма доходчиво прервал его словоизлияния.

- Вы участвовали в усыплении? - зло уточнил я. - Нет? Тогда, Спаде, придержи его в коридоре и проследи, чтобы он никуда не делся.

Цвета коварства и жестокости. Глава 25

Подбежав к ящику, Рыжик осторожно потянулся носом к хозяйке. Обнюхал ее ладони и лицо, протянул к девушке лапу, но отдернул, когда чуть не прикоснулся к цветным жгутам. Обратив ко мне взор, Ловкий жалобно заскулил. Понимая, что лишь я могу вернуть ему Фиори, он позабыл про ненависть и ревность, будучи готов даже униженно просить. Только бы вновь оказаться рядом с хозяйкой.

- Потерпи, хороший, - осторожно погладил я Рыжика. - Осталось чуть-чуть.

Щедро зачерпнув красного, зеленого и желтого из витающей в комнате взвеси Подлинных цветов, я медленно принялся оплетать жгуты синего и белого, усыпившие Фиори. Происходящее напоминало мне полузабытую детскую сказку о спящей принцессе и отважном рыцаре, который пробился через все препоны злого Мастера и разбудил ее поцелуем.

От жгутов веяло морозным дыханием зимы, поэтому я создал из красного и желтого жгучий солнечный свет, способный растопить даже увесистые ледяные глыбы. Зеленый требовался, чтобы укрыть Фиори на случай, если жар окажется слишком силен или в творении скрыта защита от взлома. Стоило мне подтолкнуть свое творение, обращая жар на жгуты белого, как те угрожающе вздрогнули и покрылись острыми зазубринами. Одновременно пришли в движение и синие, туже обвивая девушку. Лианы зеленого затрещали под их напором, заиндевели под потоком холода, становясь ломкими.

Быстро, пока творение не убило Фиори, я рассеял свое плетение из Подлинных цветов, отпуская на свободу полосы красного и желтого. Выдохнул, убедившись, что зеленый принял на себя основное давление, и девушка не пострадала. Постепенно жгуты синего вытянулись до прежней длины, острые зубцы белого тоже втянулись обратно.

Досадливо поморщившись, я вынужденно признал, что недооценил создателей усыпляющего творения. Вероятно, создали его в синей Гильдии, а Мастера из желтой, помогавшие Волпоне пленить Фиори, лишь привели его в действие и удостоверились в результате.

Заглянувший в комнату Спаде, хоть и не видел, как я сплетал Подлинные цвета, все прекрасно понял по моему виду.

- Лорд, время пока еще есть. На крайний случай, мы освободим место в карете.

- Спасибо, - рассеянно кивнул я, мысленно ища другой способ разорвать путы. - Но вряд ли это понадобится. Заканчивайте заметать следы и ждите меня.

Ободряюще кивнув Рыжику, я вновь потянулся к витающим вокруг цветам, но на этот раз выбрал ленты синего и голубого, следом зацепил облачко белого. Если творение стойко противостоит атакам извне, тогда нужно разрушить его изнутри. Фамильный кинжал лучше приберечь напоследок, если не останется иного выхода. Под убаюкивающее журчание ручья и шорох ветерка я аккуратно срастил свои цвета со жгутами, проникая и погружаясь в усыпляющее творение.

Стоило прикрыть глаза, как передо мной выросла бескрайняя ледяная равнина, испещренная ломаными линиями торосов, под которой смутно темнели бездонные мрачные глубины. Мысленно я сделал шаг вперед, оглядываясь по сторонам в поисках подсказки или следов Фиори. Будто почувствовав вторжение чужака, творение отозвалось яростными порывами ветра. Колючая пурга поднялась в воздух, впиваясь в кожу. Леденящий холод вытягивал каплю за каплей из тела живое тепло.

Из памяти внезапно всплыла другая детская сказка. Когда я был совсем маленьким, однажды в Регне выдалась редкостно суровая зима. Сумрачными вечерами, под яростные завывания вьюги за окнами фамильного особняка, мама рассказывала мне историю про отважную девочку, которая отправилась за братом, похищенным владыкой льда. Про девочку, которая не побоялась долгого пути в неизвестность. Девочку, которая встретила разбойников, но переборола страх. И отчаянно шагала по ледяной пустыне, пока не добралась до утонувшего в снегах дворца владыки, где томился ее брат.

Криво усмехнувшись, я потянулся к пурге, подхватил ближайший воздушный поток и закрутил его вокруг себя на некотором отдалении, отгораживаясь от пронизывающего ветра. Теперь моя очередь сочинять истории. Преодолевая сопротивление заложенной в творение воли создававшего его Мастера, я двинулся по равнине. Всматриваясь вдаль, я не забывал и смотреть под ноги, чтобы вовремя перепрыгнуть расползающиеся трещины или стянуть их края обратно.

Казалось, ледяной пустоши не будет конца. Смазанные пургой очертания торосов выглядели братьями-близнецами. Блуждать вслепую среди образов Подлинных цветов я не намеревался. Выхватив из окружающего меня вихря снежинку, зажал ее в ладони, представив Фиори, а потом подкинул в воздух. Вспыхнув белым пламенем, будто звезда, путеводная снежинка взвилась ввысь и устремилась к скоплению ледяных скал, а я последовал за ней, чувствуя, как поднимается в груди жаркая волна.

Внешне глыбы ничем не отличались от соседей. Но екающее предчувствие подсказывало мне, что в толще льда скрывается Фиори. Теперь сопротивление творения достигло пика. Торосы с треском накренились, угрожая обрушиться на дерзкого смельчака и погрести во льдах. Сосредоточившись, я резко взмахнул ладонями, ускоряя окружающий меня вихрь, раздвигая им глыбы. Навалился на ту, над которой висела снежинка-звезда. От холода онемели руки, но даже почти не чувствуя пальцев, я упрямо надавил ими на лед. И тот поддался, покрываясь трещинами.

Ветер в ярости взвыл, пурга забилась в припадках, метаясь из стороны в сторону, вся равнина всколыхнулась. От распадающейся глыбы разлетались острые осколки. А я не отводил взгляд от уже различимых черт Фиори. Едва она показалась из-под льда, как я крепко прижал ее к себе. Равнина рассыпалась и проваливалась, но я уже взмыл к небу, вырываясь из оков творения.

Очнувшись, я резко выдохнул и завертел головой, убеждаясь, что погружение в цветные образы закончилось. Жгуты синего и белого рассыхались, развеиваясь мелкими крошками. Обхватив Фиори, я бережно вынул ее из ящика, поражаясь, какая она легкая.

- Просыпайся, Фио.

Но прежде, чем я успел поцеловать ее, чтобы окончательно разбудить, Фиори широко распахнула глаза. В ее взгляде стремительно промелькнули, сменяя друг друга: радость, удивление, испуг и надежда. Лишь тогда я сообразил, что скорее всего, она понятия не имеет, как здесь оказалась, и что за это время произошло.

- Все в порядке, только не волнуйся. Со мной Спаде и его воины. Мы заберем тебя с собой. Тебе больше ничего здесь не угрожает, Фио, слышишь? - быстро заговорил я, одновременно создавая нить слияния, чтобы облегчить ее тревогу и страх.

Машинально кивнув, Фиори поглядела по сторонам, а потом прижалась ко мне и крепко обвила обеими руками. Всхлипнула и тихо залепетала:

- Это было так страшно, Айр. Он надел на меня ошейник и спокойно дожидался, пока придут гильдейцы. Я все видела и ничего не могла сделать. Едва могла пошевелиться. Я думала, что это конец, понимаешь, Айр?

- Все позади, Фио, - мягко сказал я, выходя в коридор. - Я ведь пообещал, что всегда буду рядом с тобой. Разве какие-то гильдейские Мастера могли встать между нами?

При виде нас Спаде просиял от радости, махнул рукой проходящему мимо воину, чтобы поторапливался. Поодаль, возле лестницы на второй этаж, привалился к стене Лорд Волпоне, возле которого так и кружились цвета мрачных тонов.

- Я боялась, что они доберутся и до тебя, - шептала Фиори, цепко держась за меня тонкими пальцами. - А он... он смеялся и говорил, что наконец-то расплатится по старым счетам, взяв то, что полагается ему по праву. Они смеялись... и убивали Странников. А я могла только смотреть.

Крепче прижав к себе Фиори, я чуть не захлебнулся ее страхом, перетекающим через слияние. Девушка на моих руках пока не замечала стоящего впереди отца, которого упрямо отказывалась называть по имени, будто защищаясь так от мыслей об очередном предательстве. О предательстве самого близкого, наверное, для нее человека после меня и Гайтэ.

Услышав шаги, Волпоне повернулся, встретился со мной взглядом и, вздрогнув, отшатнулся. Краем зрения я заметил свое отражение в зеркале: растрепанные волосы, злобный оскал и бушующее пламя в глазах. В этот миг мне хотелось прикончить проклятого лиса-изменника, хоть собственноручно, хоть отдав приказ. Но я сдержался, поскольку отлично понимал, сколь много ценных сведений таит память опытного интригана. Так легко он не отделается, пусть заплатит за каждую слезинку моей Фиори. А потом мы вместе решим его судьбу.

На заднем дворе нас дожидались три кареты. Старая развалюха, чтобы избавиться от трупов, завезя их в трущобы. Две неприметных с выдуманными гербами, имеющими сходство сразу с несколькими захудалыми родами. Пришла пора наносить жаркие визиты, которым мало кто будет рад. Но Лорд Кустодиен не принимает отказов.

Пунта встретила меня во временной резиденции Банча возле его кабинета, когда я лихо взбежал по лестнице.

- Прошу прощения, Лорд Кустодиен, но Мастер Банч только что отбыл на важную встречу. Он просил передать, что попробует в вас поверить.

Насколько я помнил, во время нашей последней беседы, Странник упоминал про переговоры с зеленой Гильдии о возможном союзе. Если встреча все же состоится, то ее исход способен в корне изменить расклад сил в столице. А значит, я непременно должен туда попасть.

- Тогда, Пунта, если позволите, мне нужно с вами поговорить без лишних ушей.

Укромное место нашлось в тесной каморке по соседству с комнатами Банча. Подозреваю, что это было ее спальней и одновременно рабочим кабинетом. Присев на аккуратно заправленную кровать, она подобрала складки платья, указала мне на стул.

- Слушаю вас, - прищурилась Пунта. - Есть какие-то новости о Фиори?

- Именно так, - кивнул я, принимая встревоженный вид. - Поэтому мне и требовалось встретиться с Банчем. Есть шанс спасти дочь Волпоне, но нельзя терять время. Действовать нужно прямо сейчас, понимаете? Прошу вас, скажите, куда он отправился.

- Я не уверена, что имею право указать место встречи, - стиснула она губы в тонкую линию.

- Помните, вы говорили, что в спасении Фиори я могу рассчитывать на вас? Так вот я прошу, помогите мне спасти ее.

Помрачнев, Пунта отвела взгляд. Чувствовалось, как в душе она разрывается между личным долгом и ответственностью за товарищей. Я тоже хранил молчание, стараясь не задумываться, что хладнокровно и жестоко дергаю ее за ниточки чувств, будто уличную марионетку.

- Хорошо, - наконец решилась Странница. - Встреча состоится в двух кварталах отсюда. Здание принадлежит торговому дому, который близок к зеленой Гильдии, но имеет и общие с нами интересы. Вы его легко узнаете — оно единственное трехэтажное на Соломенной улице. Через парадный вход вас вряд ли пропустят, но на заднем дворе есть несколько ворот, попытайте счастье там.

- И еще, - привстал и тут же сел обратно я, будто спохватившись. - Возможно, так получится, что уже скоро я освобожу Фиори. Не знаю, можно ли доверять теперь обычным убежищам... Я бы хотел спрятать ее там же, где находятся другие ваши дети.

- Это исключено, - холодно отрезала Пунта. - Дети — все, что у нас осталось. Мы не можем так рисковать.

- Но вы знаете это убежище? - уточнил я, делая вид, что не замечаю, как поледенел тон Странницы.

- Это не имеет никакого значения. - Она встала, четко давая понять, что разговор окончен. - Даже если бы мне было известно... Уже одно то, что я сообщила вам, где сейчас находится Банч, выходит за рамки дозволенного.

- Благодарю, - поднявшись со стула, я отвесил глубокий поклон и одновременно незаметно дотянулся до кинжала. - И я хочу, чтобы вы знали, мне действительно очень жаль.

Пунта недоуменно нахмурилась, чувствуя подвох и не подозревая, что все уже предрешено, что условная фраза прозвучала. С тихим скрипом отворилась дверь, и Фиори беззвучно вошла в каморку. Повисшие в воздухе блеклые полосы голубого и коричневого как будто сразу налились цветом, так ярко сияло творение, висящее в ее руках.

При виде девушки Странница вздрогнула от неожиданности и отшатнулась, удивленно морща лоб.

- Госпожа Фиори? Но ведь Лорд Кустодиен только что говорил... Так значит вы соврали мне, нагло втираясь в доверие! - попятилась она и чуть не споткнулась о кровать.

Если бы Пунта владела красным цветом, то на меня обрушился бы настоящий океан огня, настолько ее переполнял гнев.

- Отнюдь, я не солгал ни единым словом. Мне и впрямь нужно срочно переговорить с Банчем, чтобы защитить Фиори от дальнейших нападений. И я на самом деле не доверяю больше Странникам. Но это уже не важно.

Тем временем Фиори отпустила из рук Диадему Владыки, которая взмыла в воздух, расправляя тонкие нити, свитые в причудливое кружево. Глаза Пунты расширились, когда она почувствовала действие творения, подавляющего волю и подчиняющего рассудок хоть простого человека, хоть Мастера.

- Где находится убежище в столице, в котором вы прячете детей от гильдий? - повторил я вопрос.

И на этот раз Странница не смогла отказать или промолчать.

У лестницы на первом этаже меня уже нетерпеливо ждал Спаде с двумя воинами. Караульный из числа Странников тихо посапывал, лежа на полу. Усыпляющее творение сработало безотказно, погрузив в сон всех обитателей дома на первом этаже.

- Здесь мы закончили. Половина отряда отправится со мной за Банчем, - распорядился я. - А для тебя и остальных будет особое задание

Представители зеленой Гильдии и Странников восседали по обе стороны длинного дубового стола в просторном зале, окна которого выходили во внутренний двор. Едва перешагнув порог, я понял, что на мне сосредоточены взгляды всех присутствующих. Зеленые Мастера смотрели чаще с недоверием или плохо скрытым любопытством. Банч нахмурился, а его пальцы принялись отбивать по столешнице тревожный ритм. Остальные Странники встретили меня с настороженным удивлением.

- Приветствую всех собравшихся, - отвесил я учтивый поклон. - Позвольте представиться, Лорд Айрид Кустодиен, Мастер. Прошу извинить, что нарушаю вашу беседу, но у меня есть крайне важное предложение, от которого вы при всем желании не сможете отказаться.

Из всех собравшихся только Банч понимал, что означает мое внезапное вторжение. Либо я нашел Фиори, либо наткнулся на след ее похитителей. Однако также он заметил воина, сопровождавшего меня до входа в зал. И не мог не сообразить, что я нашел себе новых союзников.

- Мы слушаем вас, Лорд, - с интересом подался ко мне Мастер, явно возглавлявший гильдейцев, если судить по тому, как остальные украдкой ловили каждое его движение.

Седина пока лишь слегка посеребрила его виски, скромно отдавая дань возрасту. Наверное, так бы сейчас выглядел мой отец. Властный, уверенный, спокойный — на публике. И жесткий, безжалостный, резкий — в кругу семьи.

- Как вам должно быть хорошо известно, враждующие друг с другом красная и синяя Гильдии ведут переговоры о заключении мира при посредничестве желтой. Но вряд ли вы знаете, что два дня назад был составлен черновик соглашения. Максимум через неделю его подпишут официально главы Гильдий.

Я сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией слушателей.

- По этому мирному соглашению синяя, красная и желтая Гильдия поделят власть в Регне между собой. Фактически король превратится в бессильную марионетку на троне. Суды, сбор налогов и пошлин, командование войсками... даже назначения чиновников будут утверждаться Гильдиями. Однако зеленой в соглашении нет. Магистры отвели вам второстепенную роль исполнителей и слуг. До поры.

- И насколько же достоверны ваши сведения? - вскинул брови предводитель зеленых гильдейцев.

- Их сообщил мне человек, который многие годы шпионил на желтую Гильдию, одновременно наводя связи с синей. И солгать он не мог при всем желании, хотя его-то у него было предостаточно, - зло улыбнулся я, вспоминая, как жестко допрашивал Лорда Волпоне.

Фиори я к нему не подпустил, оставив ее дремлющей в карете под опекой Спаде. А сам спустился в укромный подвал, где на скорую руку сотворил Диадему и чередуя ее с огненными прижиганиями, выбил из Фандо целый ворох интересных сведений. Кто бы мог подумать, что старый лис окажется столь красноречив и словоохотлив, если ему всего лишь подпалить нежную шкурку. Разумеется, он пытался умолчать о некоторых деталях, но вот любую попытку соврать творение пресекало на корню.

Отведя взгляд от тревожно перешептывающихся зеленых Мастеров, я посмотрел на не менее обеспокоенных Странников.

- Я надеюсь, вы понимаете, что соглашение между тремя Гильдиями предопределит и вашу участь тоже? Больше никаких тайных поблажек или вызванных несогласованностью между действиями Гильдий лазеек. Вас будут гнать, травить и отлавливать, как диких зверей. Всюду, от северных предгорий до южных пустынь, от восточного побережья до окраин Приграничья... а может быть, длинные руки гильдейцев дотянутся и в Комтию, как это произошло со мной.

- Кажется, вы говорили о каком-то предложении, Лорд, - резким движением пальцев Банч как будто сбросил невидимые костяшки сразу на нескольких рядах, подводя некую черту.

- Абсолютно верно. Если быть совсем точным, о нашем предложении. Фиори, будь добра, поздоровайся с нашими будущими партнерами, - повернулся я к дверям, повысив голос.

Стоящие у входа в зал охранники переглянулись, но без приказа не решились заступить дорогу Фиори.

Вяло покачивавшиеся, Подлинные цвета мгновенно ускорили свой танец, едва девушка присоединилась к нам. В закатных лучах солнца ее оранжевые волосы как будто пылали жарким пламенем, ярко освещая зал. Отблески пробежались по столешнице, соскочили на лица людей, расплескались по потолку. Фиори остановилась на шаг впереди и чуть левее меня, как и полагается на случай схватки, чтобы не мешать друг другу. Поприветствовала почтенных гостей изящным книксеном и потупила взор.

- Я рад представить здесь собравшимся Мастерицу всех цветов Фиори Волпоне, которая находится на моем попечении.

От стола донесся неровный гул перешептываний и вздохов. Вздрогнули ленты фиолетового и капли бирюзового, облачка зеленого. Во взглядах Мастеров проскальзывали плохо скрытые жадность и зависть. Каждый мечтал сам обладать такой силой или контролировать Фиори. Но были и те, кто смотрел недоверчиво и цепко, выискивая признаки обмана. Слишком давно не появлялись на свет Мастера всех цветов, уже почти превратившись в обитателей детских сказок, старинных преданий и вызывающих жаркие споры манускриптов. И теперь гильдейцам требовалось сделать усилие, чтобы поверить в ожившую легенду.

- Надеюсь, госпожа Фиори не откажет нам в небольшой демонстрации своих сил? - Вежливо обратился к нам предводитель зеленых, выражая мнения спутников. - Ведь вы же понимаете, что лучше увидеть самому, чем слушать чужие рассказы, не всегда точные и верные.

Я лишь на миг позволил улыбке скользнуть по губам. Все шло в точности, как и планировалось. Гильдейцы сами дали повод показать могущество Фиори.

- Безусловно, так будет лучше для всех нас! - кивнул я.

Тотчас же Фиори шагнула вперед, выпрямилась, гордо вскинув подбородок, и широко развела руки, будто собираясь обнять весь мир. Через считанные мгновения и без того неспокойно покачивающиеся Подлинные цвета пришли в движение и устремились к девушке. Прямо в полете облачка белого расправлялись в широкие полотна, сгустки синего и фиолетового вытягивались в нити, ленты красного, голубого и желого сплетались между собой, а остальные цветные осколки и полосы дополняли ажурную защиту.

Втянув в себя все Подлинные цвета, находившиеся поблизости в воздухе, творение повисло пестрой, переливающейся красками и образами пеленой вокруг нас с Фиори. В зале воцарилась мертвая тишина, которую изредка нарушали громкие оклики со двора.

- Благодарю за впечатляющий пример, - зеленый Мастер сумел скрыть эмоции, хотя чувствовалось, как он потрясен властью Фиори над Многоцветьем.

На остальных гильдейцев было смешно смотреть. Банч глядел без улыбки, нервно дергая пальцами, будто пытался просчитать мой следующий шаг. Кто-то из Странников даже захлопал в ладоши.

- Да, Лорд. Вы действительно предоставили немало пиши для размышлений. И ваша позиция выглядит весьма убедительно, - продолжил предводитель гильдейцев. - При разговоре с главой нашей Гильдии я выражу вам всемерную поддержку. Пожалуй, через неделю можно будет назначить следующую встречу...

- Вы ошибаетесь, - перебил я его, не обращая внимания на возмущенные взгляды гильдейцев. - Через неделю будет поздно. Возможно даже, что мы уже опоздали, но я надеюсь на лучшее, поскольку иначе вообще нет смысла сражаться.

- Но поймите же, что такие вопросы требуют очень осторожного и всестороннего рассмотрения, - терпеливо, будто разговаривая с маленьким ребенком, начал он многословные пояснения. - Речь идет о судьбоносных решениях, о нарушении существующих договоренностей. Уже одна наша с вами беседа потянет на стопку смертных приговоров.

- О, хотя бы это вы понимаете! - расхохотался я, уже не сдерживая эмоций. - К сожалению, ваша медлительность была абсолютно предсказуема. Поэтому придется вас поторопить. Сегодня же вечером должна состояться новая встреча, где мы обсудим детали совместного нападения на королевский дворец. В противном случае... здесь и сейчас станет жарковато. Подоспевшие на зов о пожаре патрули красной Гильдии, а также многочисленные соглядатаи прочих, очень удивятся, когда увидят вас в одной компании со Странниками. Смертельно удивятся. Стопка смертных приговоров, вы сказали? Берите выше, приговор всей зеленой Гильдии: немедленный роспуск, массовые казни причастных и строжайший надзор над остальными.

В гневе зеленые Мастера вскочили со своих мест, но тут же замерли, обнаружив, что вокруг них остались разве что крохотные частицы Подлинных цветов. Фиори предупреждающе качнула головой, и наша защитная пелена уплотнилась, становясь ярче. Кто-то из Мастеров спохватился и потянулся за кристаллами, но его уверенным взмахом руки остановил предводитель гильдейцев.

- Лорд Кустодиен, вы уверены, что шантаж – лучшее средство обзаводиться союзниками?

- Если союзники настолько слепы и боязливы, то да. В противном случае уже завтра, вероятно, вы станете кормом для заключивших договор Гильдий. А я потеряю единственный шанс покончить с бесконечным бегством и вернуть то, что отняли у наших с Фиори родов. Но выбор остается за вами.

- Надо полагать, нашим мнением вы поинтересоваться не удосужитесь? – язвительно сощурился один из Странников.

В отличие от него Банч хранил молчание. Даже перестал шевелить пальцами. Обе его ладони замерли, будто чаши весов.